Всадник. Mememto mori

Пролог

– Креон? Вы меня слышите? Креон? А ты же… Быстрее сюда!

Сквозь боль в сознания врываются голоса. Чьи они? Чего они хотят? Зачем они зовут меня?

– Он не дышит! – кричит кто-то совсем рядом так громко, что мне хочется заткнуть уши, но я не могу пошевелиться. Все тело словно сковано, сковано болью.

Не хочу боли.

В ушах нарастает гул, а потом все звуки становятся приглушенными.

– Сердце остановилось! – голос совсем далеко, а потом шум, человеческие крики и противный писк сменились тишиной. Приятной тишиной.

Невыносимая боль — приятной прохладой.

Теперь я падаю, вернее, погружаюсь в воду все глубже и глубже.

Легкие начинают гореть… Правильно, задерживаю дыхание, надо всплыть и вдохнуть, но как же не хочется…

Я не хочу выныривать, не хочу боли и шума. Я устал, как же я устал…

Воспоминания прошедших дней вспыхивают перед глазами.

Зачем? Не хочу…

Эхо выстрела еще звучит в ушах, а сердце заходится безумным танцем. Руки трясутся, и я еще сильнее сжимаю руль, с опаской поглядывая в зеркало заднего вида. В голове пульсирует одна мысль: они меня видели, видели.

На мгновение отпускаю руль и одной рукой тянусь к бардачку и открываю его. Да все на месте, все здесь. Я нащупываю фотоаппарат и тут же отдергиваю руку. Мне кажется, он такой горячий, что сейчас вспыхнет. В голове не укладывается, что я смог заснять того, кто там был, а еще...

Я закусываю нижнюю губу, пытаясь собраться мыслями. Мне страшно, как же мне сейчас страшно, но у меня есть доказательство. Лучшее доказательство, а если добавить, что уже собрал… Все было не зря, все было не зря.

Я сглатываю и, останавливаясь на светофоре, позволяю себе ненадолго прикрыть глаза. Все хорошо, все будет хорошо. Я в этом уверен, но пока еще ничего не закончено. Ничего, но надо все довести до конца. Ради моей семьи, ради этого города…

Сейчас мне страшно. Я хочу сбежать и прятаться. Впервые я искренне жалею, что не послушался друга. Я влез туда, куда не стоило, я это знал с самого начала, но решил сыграть в героя, а теперь поздно отступать. Уже поздно, я смог подобрался так близко к «Всаднику», что мне ничего не остается, кроме того, что идти до конца…

Позади сигналит машина, я, встрепенувшись, трогаюсь с места.

Правильно, не время расслабляется. Я должен взять себя руки. Никто не должен заподозрить мой страх. Мне надо отыграть это представление до конца, чего бы мне это ни стоило.

Я снова бросаю взгляд на бардачок со всем его содержимым. Все правильно, играть до конца. Бороться до конца, не время сходить с дистанции. Сейчас главное — сохранить все, что я смог добыть. Сохранить. С этой мыслью я вдавливаю педаль в пол. Я пока в игре.

В игре… меня словно прошибает током. Точно. Еще ничего не закончено, не закончено. Я пытаюсь плыть, я пытаюсь вырваться из этого приятного оцепенения. Я должен бороться. Должен. Он просил. Он просил жить, я не могу его подвести…

– Разряд! – снова крик, и я чувствую новый приступ боли. Все тело вздрагивает. Я хочу сделать вдох, но тело не слушается.

– Нет показателей! Он умер.

Нет показателей? Умер?

Странно, но эта мысль меня не пугает, совсем не пугает, наоборот, меня снова окутывает состояние покоя, никакой боли и шума.

Я погружаюсь в теплый свет. Я свободен, я полностью свободен, от этой мысли мне хорошо. Почти хорошо, только одна мысль, одна навязчивая мысль еще держит здесь…

– Помоги, – то ли шепчет, то ли кричит что-то внутри меня, прежде чем свет поглощает все.

ГЛАВА 1. ПРОБУЖДЕНИЕ

Яркий свет сменился темнотой, а звенящая и давящая на перепонки тишина – странным, противным звуком.

– Пи-и-и-и-и-и – тянуло что-то совсем рядом, а еще что-то гудело, и хотелось отогнать все это.

– М-м-м, – сорвалось с моих губ, и грудь сжало от боли. Воздух, мне не хватало воздуха. Мозг быстро проанализировал этот факт. Я не дышал.

Почему я не дышал? Так надо?

Пока я анализировал то, что есть, организм доказал, что так неправильно. Мне нужен воздух. Но как его получить? Ответ – дышать. Это я уже понял. Но как дышать?

Я не помню.

Паника. Паника от осознания этой мысли охватила сразу, как огонь сухую траву. Плохо. Очень плохо. Мне нужен воздух, но паника не поможет.

Дышать. Как дышать… Секунда, вторая… Может, больше? Мозг пытался вспомнить. Легкие начали гореть… Плохо. Вздох… Нужен вздох. Инстинкты проснулись сами, как и до этого паника. Я попытался сделать вдох… И подавился.

Я подавился воздухом! Кашель. Больно. Просто больно. Еще одна попытка. Теперь все получилось. Я жадно дышал, пытаясь пополнить запас кислорода.

– Пи-пи-пи, – казалось, оно стало громче и чаще. Что это?

Один вздох, второй — паника отступила, и звук стал снова тише и спокойнее, но к нему добавились голоса.

– Что это было? Сердце? Б**, я ничего не понимаю… может, это нам приснилось? Мы же только что его… да он же…

– Приснилось? Да! Б**, да он только что не дышал! Сердце не билось! Он был мертв, понимаешь? Мы это и записали! А теперь вот… Сколько прошло времени? Мы же просто вышли позвать санитаров и вообще… Я слышал о таком, но чтобы увидеть…

– Он жив! Смотри! Сердце, дыхание… все в норме, мы даже… может, сбой оборудования? Согласись, мы же ничего не делали! Чудес не бывает…

– Знаю… один черт ничего не понимаю…

– Думаешь, это плохо? Слушай, может, это нервы… но тебе не кажется, что он выглядел хуже…

– Когда мы подумали, что он мертв? Так, наверное!

– Нет, помнишь, каким его привезли? Он же после… Да на нем живого места не было, одни порезы и синяки с кровоподтеками.

– Не мели чушь, на нем просто было много крови… считай, отмыли… Не исчезает такое просто так… Все, пойдем…

– А что по нему? Отцу его сообщим?

– А что по нему? И что сообщать? Нечего еще, этот воскресший может еще так и остаться в коме… или помереть до утра… ты сам видел результаты обследования. Если выживет и не останется овощем, я в Бога уверую…

Они что-то еще говорили, но я не слушал. Их слова были неинтересны. Они не сказали, кто я? Я пытался понять. Что я? Кто я?

Первое умозаключение — у меня явно есть тело. Тело, которому требуется кислород. Мысленно проанализировал этот факт, пытаясь понять, насколько это правильно для меня. Отторжения в мыслях не возникло. Значит, оно было у меня всегда? Не помню. Не знаю.

Голоса стихли, я позволил себе пошевелить конечностями.

Итак, их четыре. Хорошо. Те, что ниже… ниже же? Да ниже – это ноги. Точно ноги.

Откуда я это знаю? Ладно, допустим, это остаточная память... Руки. Да, точно, то, что выше, – руки.

Я даже приподнял одну руку. Тут же почувствовал неприятное ощущение. Что-то было к ней прикреплено, мешало пальцам шевелиться и сдавливало предплечье. Неудобно.

Хорошо, а вторая рука? Я попытался ее согнуть, но что-то больно кольнуло.

Я зашипел от досады и вернул руки на место. Не все сразу.

Итак, хорошо. Руки и ноги – опять-таки у меня есть тело. Ему нужен кислород, оно способно двигаться и осязать. Что еще?

Я сделал новый вздох. В нос ударил противный запах, в ушах снова раздалось пи-пи-пи… А я уже перестал замечать этот звук. Так, запахи и звуки… Я могу чувствовать. Это нормально? В отголосках памяти замелькали образы. Я все это раньше знал, но осознание всего этого не давало понять, кто я.

Хорошо. Тогда где я?

Веки дернулись — точно, у меня есть глаза. Я могу видеть. Темнота сменилась неприятным светом с красноватым оттенком. И почему мне казалось, что было темно? Свет все же был. Еще одно усилие — и я медленно приоткрыл веки. Свет хоть и был слабым, но резанул глаза. Я снова их закрыл, зашипев от досады. Терпение. Новая попытка, в этот раз удачнее. Глаза привыкли, и я смог все рассмотреть.

Итак, полутемное помещение с белыми стенами. Справа от места, где я находился, открытая дверь, оттуда и шел свет и слышались отдалённые голоса тех двоих. На стене около двери висела картина. В полумраке сложно было разглядеть, что там изображено… Мгновение — и перед глазами промелькнули образы. Люди… кровь и разрушения, а потом – четыре всадника, едущих друг за другом… Еще мгновение — и образ исчез. Я закрыл и открыл глаза снова — ничего. Наваждение? Я медленно перевел взгляд в левую сторону и нашел источник звука, который меня так раздражал. Странное устройство, где на экране вместе со звуком проходила волна и менялись цифры. Еще тумбочка, на ней что-то стояло, но что — я понять не мог. Дальше окно, в нем отражался свет из коридора. Больше под таким углом я ничего не видел.

Я осмотрел и себя. Поверх одеяла лежали только руки, частично в бинтах и рубцах.

Со мной что-то произошло? Я не помню…

Я снова приподнял руку и внимательно посмотрел на нее. Провод, идущий к все той же машинке с экраном, начинался от моей руки. Датчики. Я снова посмотрел на руку, потом на экран. Это мой пульс. Оно отсчитывает мой пульс.

Я приподнял вторую руку, там было что-то еще, и оно вызывало больший дискомфорт, чем левая рука. Ничего не понимаю.

Я закрыл глаза и досчитал до десяти. Думай. Снова образы. Это больница. Я, кажется, даже помню, что это.

Я снова открыл глаза и сбросил с себя одеяло. Стало холодно. Сделав над собой усилие, я заставил тело сесть. Боли не было, голова немного поплыла, но тут же остановилась. Я спустил ноги с кровати, внимательно их осматривая – бинты и порезы. Вроде ничего странного.

Еще одно усилие — и я дотронулся босыми ногами до холодного кафеля. Приятно. Снова усилие — и я встал. Покачнулся, но устоял. Отлично, уже что-то. Я осмотрел палату. Она больше, чем я предполагал. Кресло, диван, столик. Шкаф. Холодильник. Это явно не простая палата. Снова взгляд налево. Окно, за ним город. Он весь светился. Это было красиво. Очень. Красивее, чем раньше… раньше? Когда раньше?

Я снова вздохнул. Не помню. Ничего не помню. Я хотел сделать шаг к окну, но провода натянулись, потянул руку к себе. Я, подняв руку, снова посмотрел на датчики. Если я их сейчас уберу – они снова прибегут? Не хочу.

Я снова посмотрел в окно, но отступил на шаг назад. После чего повернул голову вправо и замер. На стене как раз напротив кровати висело зеркало. В нем я заметил высокого худого парня. Голого, только местами пластыри и бинты. Голова перевязана, из-под повязки торчат седые волосы. Сам бледный, и глаза… Я закрыл и открыл их вновь. Кажется, они светятся… глаза могут светиться? Нет, это игра света… должно быть, так… Но кто это?

Я склонил голову, разглядывая отражение, оно повторило мой жест. Судя по всему, это я. Но разве я так выглядел? Не помню. Нет…

Снова образы… Да, я его знаю, но я ли это? Снова картинки… Кем бы ни было отражение, его жизнь – не моя, но я в его теле. Я поддался порыву и шагнул к зеркалу. Аппарат дернулся за проводами, наделав много шума. Я снова посмотрел на руку и датчики, державшие меня. Одно движение — и я сорвал их. Не важно. Десять шагов — и я у зеркала. Снова противный писк. Все равно. Понять, кто это. Понять… Вспомнить.

Да, это я, но почему я себя не узнаю? Только глаза, их я помню. Глаза мои, но кто этот человек… Я дотрагиваюсь до холодной глади зеркала, чтобы снова убедиться, что это мое тело.

С коридора слышится звук бегущих ног. Кто-то ругается, кажется, те же голоса…

– Я же говорил, помрет и… – слова прерываются. Свет преграждают тени, после чего кто-то вскрикивает. Их много.

– Матерь Божья… – выдает тот, что говорил про «помрет» и, кажется, освящает себя святым знамением. Я же не знаю, что сказать, просто смотрю на них. Мне бы просто понять, кто я, но пока больше вопросов, чем ответов.

ГЛАВА 2. НЕ МЕРТВЫЙ

Умер, но воскрес. Умер.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Я жив. Я дышу. Хожу. Говорю. Думаю. Я жив. Тогда я не мог умереть. Сколько же, они сказали, я был «мертв»? Десять минут? Двадцать? Час? Да, кажется, я слышал, как кто-то сказал именно час. Меня отключили от всех аппаратов, но не успели увезти… Вроде так. Так они говорили за моей спиной, но тогда как снова заработал их монитор? Почему внезапно он снова включился? Почему меня оставили в палате?

Сложно. Перед глазами замелькали какие-то картинки, но так быстро, что я не мог уловить даже одного образа. В висок неприятно кольнуло, видно, эта часть памяти была для меня недоступна.

Но все же мертвые не воскресают. Это я знал точно, а они все в один голос утверждают, что я был мертв…

Я вздохнул, снова открывая глаза. Они правы. Я был мертв, а теперь вот я жив. И где ошибка? Мертвые могут воскресать? Или я не был мертв, или же…

– Мистер Дэоль, мы должны закончить. Скажите, кто этот человек? – раздраженно перебила мои мысли немолодая женщина в белом халате.

Я стоял к ней спиной, даже не пытаясь смотреть на очередную фотокарточку. За этот день они провели, кажется, сотню обследований и тестов, утром я пережил приход странных людей. Кажется, родителей этого тела, которое оказалось моим. Только вот я их не помню. Но им позвонили ночью и сообщили, что их сын умер, а потом – что жив. Я даже не представляю, что они должны чувствовать. Еще они постоянно что-то говорили о каком-то чуде. Чудо… Такое ли чудо они хотели, я не уверен. Для меня вот будет чудо, если я вспомню, то что я никогда не знал, но разве им это объяснишь?

– Не помню, – честно ответил я, даже не отворачиваясь от окна, около которого стоял, всматриваясь в вечерний город.

Здесь он был как на ладони, я словно парил над ним, а там, внизу, поток машин, бегущие люди, ветер и дождь – жизнь. Обычная жизнь. Она кипела и манила. Разве было что-то прекраснее, чем жизнь? Или небо – я посмотрел вверх – чистое небо и едва заметный растущий серп луны.

Всего на несколько мгновений перед глазами предстал образ земли с высоты птичьего полета и быстро растаял. Словно я дотронулся до чего-то ценного. Я прикрыл глаза, силясь вернуть видение. Оно было правильнее всего остального, но память, или что бы это ни было, не откликнулась. Я разочарованно снова посмотрел на город. Мне надо уйти отсюда, сбежать. Ответ где-то там — на улицах этого города, но не здесь.

– Креон, вы даже не пытаетесь! Посмотрите, кто это? – укоризненно вздохнула пожилая дама, чей силуэт я видел в стекле.

Не пытаюсь, Я не пытаюсь. Ха. Интересно. Я вздохнул и снова прикрыл глаза. Не пытаюсь. А что я должен пытаться? Что посмотреть? Если я вижу все о человеке от рождения до смерти? Что я еще должен посмотреть? Странное чувство поднялось из груди и заставило стиснуть зубы и сжать кулаки. Что это? Злость? Да, злость? Я посмаковал новое для себя чувство и отпустил его.

То, что со мной происходило, было странно, и этого не должно было быть, но оно было. А еще было чувство, что это нормально. Все нормально: и видеть судьбы людей, и эмоции. Хотя первое, в отличие от второго, казалось более естественным для меня.

– Креон, – позвала меня женщина спустя минуту.

Я не шелохнулся, Креон – чужое имя чужого тела, ибо не находит никакого отклика в моей душе. Но разве я мог в этом признаться? Нет. О таком, как подсказывает что-то внутри, принято молчать. Я открыл глаза. Что я должен сделать? Как убедить выпустить меня отсюда? Как понять самого себя и совладать со всем происходящим?

– Парень, я бы на твоем месте изобразил хоть какие-то попытки вспомнить… – раздался чей-то новый голос.

И я почувствовал легкий холод и странное чувство, это было не так, как со злостью. Помимо врача и ее карточек, в палате был еще мужчина. Он стоял у стены, прислонившись к ней, и смотрел на меня. Я слегка повернул голову. Как я пропустил его появление? Новый тест? Новые обследования?

– Креон, мы так не сдвинемся с вами в сторону выздоровления! Поймите, ваши родители обеспокоены вашим состоянием, – не унималась дама, явно игнорируя своего коллегу.

– Я пытаюсь, но это сложно… я вижу образы, но не могу связать их со своей жизнью, – я даже не соврал, честно признаваясь в своих проблемах. И обращаясь к обоим. Просто они услышат то, что хочет каждый из них.

– Правильно, сделай ты вид, что стараешься вспомнить, покажи заинтересованность, – устало выдохнул мужчина, словно объяснял ребёнку. – Она не отстанет, а значит, тебя отсюда не выпустят… Хотя кому я говорю, будто меня когда-то кто-то здесь слышит, – явно пожаловался он, бросая взгляд на моего лечащего врача.

Она и правда его не услышала или сделала вид?

– Я вас понимаю, – обратился я сразу к обоим, поворачиваясь к ним. – Я хочу вспомнить… – заверил я, присаживаясь в кресло напротив врача, и снова не врал. Я хотел вспомнить, только вот люди на карточках не имели ко мне никакого отношения. В этом я был уверен точно. – То, о чем вы спрашиваете… – я замолчал, пытаясь подобрать слова, – я и правда не знаю и не помню никого из этих людей, – я кивнул на стопку фотокарточек, хотя это было враньем. Я знал всех, абсолютно всех из них по именам, датам рождения и их детей, жен, мужей и, кажется, даже дату и причину смерти… Я видел о них все… Только вот они ведь хотят от меня других знаний. Кто они мне, и ответ «никто» будет неверным.

– Хорошо, Креон, не беспокойся, что ты помнишь вообще? – она недовольно вздохнула, но постаралась улыбнуться.

Ее эмоции я скорее улавливал, чем чувствовал. Видно было, я ее раздражал, зато мужчина за ее спиной хохотнул.

– Рецепт бабушкиного пирога, черт бы тебя побрал, Джил! Мальчишка с того света пришел. С его-то травмами? Несовместимыми с жизнью?! Я сам видел его снимки еще вчера. Он труп! Просто труп, а сегодня он у вас бегает, прыгает и говорит! Вас это не смущает? Но смущает тебя, что парнишка не помнит, с кем и кто спит, да еще врет в глаза. Вот проблема! Как у него еще от тебя голова не раскалывается?

Женщина эту речь снова проигнорировала, я только заметил, как она скривилась, будто от чего-то кислого, но всего на мгновение.

– Из того, что хотите знать вы, ничего, – ответил я, их игры меня не особо интересовали. – Вы же уже проверили мои знания и возможности. А сейчас простите, я устал, у меня начинает болеть голова.

Я все же взглянул на мужчину, ловя себя на мысли, что с ним что-то не так. Он замер, понимая, что меня заинтересовало его присутствие.

– Хорошо, тогда на сегодня закончим. Завтра утром вас навестят ваши родители. Если все показатели будут в норме, я отпущу вас домой, но под постоянное наблюдение медицинского персонала. Мы все же не знаем, что с вами происходит.

Я кивнул, моего ответа и не требовалась. Женщина быстро поднялась, прихватив свои карточки, вышла из палаты. А вот мужчина остался, внимательно наблюдая за мной.

Теперь я внимательно рассмотрел его. Странный уставший человек, от которого веяло только грустью и состраданием. Ему, кажется, хорошо за пятьдесят. Седой, взлохмаченный, с голубыми глазами и уставшим лицом.

– Значит, ты меня видишь? – спросил он, также рассматривая меня.

– Вижу и очень хорошо, вроде мы сразу определили, что со зрением у меня проблем нет, – я снова почувствовал злость.

Чего они от меня хотят? На миг я замер, наблюдая мелькающие образы. Главврач… странно… Картинка рабочего места и его смерти… Сердце. У него не выдержит сердце… А еще неправильный образ жизни. Много сигарет и кофе. Мало сна. Работа и никакого отдыха. К тому же ни жены, ни детей… Младшая сестра – вот вся его родня… Он влюблен в свою работу…

– А слухи не врали… – врач усмехнулся и протянул мне руку. – Доктор Жарьен, владелец этой больницы. Бывший, конечно, сейчас она принадлежит моей сестре.

Я с недоверием взглянул на его ладонь. Почему бывший и конечно? Кто его сестра? И что не так в его руке? Что-то явно не так!

– Ах да, точно, привычки живых… – улыбнулся собеседник.

– Живых? – нахмурился я и вспомнил про видение его смерти. – Вам стоит проверить сердце, оно может …

– Сердце? Эх, это… Ну здесь уже ничего не изменишь, сам виноват. Да и каждому отмерен свой срок.

– Но… – я аккуратно подбирал слова.

Как я ему скажу, что он вот-вот умрет от сердечного приступа? Общение с этим врачом явно давалось легче, чем с остальными, но все же.

– Не беспокойся… – мужчина, кажется, смутился. – Это уже не важно. Важнее тебе теперь вспомнить, кто ты…

– А кто я? – невольно спросил, чувствуя надежду, что он знает, он точно знает.

Жарьен улыбнулся, как улыбаются несмышленым детям, когда они спрашивают очевидные вещи, но ничего не ответил.

– Я оставлю тебя, не дело живым общаться с мертвыми. А ты отдыхай, только послушай старика, не выходи ночью из палаты… Не то чтобы я тебя пугаю, но в больнице пару недель происходитьчто-то странное… – проговорил врач, а я замер. В его словах было что-то неправильное, что-то, чего я не понимал.

– Странное? – я склонил голову, цепляясь за последнее слово. Я так точно был странным, если подумать, но меня он, кажется, к этим странностям не причислял.

– Да, – он отвел глаза. – Странно это говорить призраку, но здесь…

– Креон, время ужина, – дверь распахнулась, и мой собеседник словно растворился в воздухе, а в палату уже вошла медсестра.

Призраку? Я замер. Этот человек — призрак? Так, значит, смерть, которую я видел… Я поражённо смотрел на стену, где недавно стоял мой новый знакомый. Ощущение легкого холода исчезло вместе с ним, и вот откуда было это странное чувство. Я не только вижу судьбы людей, я вижу и призраков. Да что же это…

– Креон, вам плохо? Креон, – медсестра обеспокоенно махала передо мной рукой.

– Все хорошо, – заверил я, понимая, что и это правда. – Просто пока плохо осознаю себя.

Не знаю, поверила ли она или решила лишний раз никому ничего не сообщать. Но мне дали съесть ужин, после чего забрали посуду. Я лежал в кровати, надеясь, что призрак вернется, но он явно не торопился. Веки в какой-то момент стали тяжелыми, и я провалился в темноту – ни единого звука, ни лучика света, тело стало невесомым, на меня нахлынул покой. Не надо было ни о чем думать и ничего делать – это было сейчас так необходимо.

Проснулся я от холодного прикосновения к моей руке. Я открыл глаза и увидел мальчика, который держал мою руку и молча смотрел на меня. В этот раз я точно понимал, что передо мной призрак. Да и разбитая голова, залитая кровью одежда. Что бы ни случилось с мальцом при жизни, хорошей эту смерть не назовешь.

– Кто ты и что тебе надо? – тихо спросил, опасаясь, что меня услышит медсестра.

Мальчик не ответил, все так же пристально смотря на меня. От его прикосновения кожу жгло. Я попытался отвести свою руку, но хватка была невероятной. Я снова осмотрел ребенка, уже внимательнее, и только теперь заметил на нем бейдж, который совсем недавно видел на докторе.

– Откуда у тебя это? Где он? – я показал на имя того призрака, и юный призрак впервые проявил эмоцию, заулыбался и потянул меня в коридор, явно желая, чтобы я пошел за ним. Я с недоверием посмотрел на свет, не зная, как буду объяснять медсестре на посту свою прогулку.

Но желание поговорить с тем доктором было велико, он точно знал, кто я и что произошло.

Я встал и, стараясь идти как можно тише, последовал за мальчиком.

Я опасался окрика и того, что меня заставят вернуться в палату, но все было напрасно. Пока меня тянули до ближайшей лестницы, мы не встретили никого. Было странное чувство, что, кроме меня, вокруг ни души. Краем глаз я то и дело замечал тени, но стоило повернуть голову, наваждение исчезало, а меня вели все ниже и ниже.

Скрип двери — и мы, кажется, уже под землей. Отовсюду веет холодом, а чуть дальше по коридору дверь и табличка с надписью «Морг».

– Зачем мы здесь? – я наконец смог вырвать свою руку, ощущая что-то враждебное по ту сторону двери. Что же это…

Мальчик улыбнулся и вприпрыжку побежал к дверям морга, растворяясь в воздухе. А вместо него появилось страшное нечто. Я не мог описать его словами, у него не было телесного воплощения. Это была тень. Ужасная, жаждущая крови и чужих жизней тень. И она, кажется, поглотила мальчика.

Я невольно шагнул вперед, желая защитить пусть уже и мертвого ребенка.

– Беги, – раздался голос доктора, а потом и вовсе все пространство наполнил женский крик, полный ужаса и обреченности.

ГЛАВА 3. В БЕЗДНЕ СТРАХА

Я резко открыл глаза. Я был не в подвале, а в своей палате. Не было ни мальчика, ни тени.

Мне это приснилось? Я посмотрел на свою руку, которую недавно держал призрак ребенка. Кожу все так же жгло, и ясно виднелся отпечаток детской ладони. Так это не сон? Тогда почему я…

– Быстрее! Ну же! – донеслись из коридора крики, и, кажется, именно они меня и «разбудили».

– Что произошло? Как такое могло вообще случиться?

– Смотрите, она же поседела вся… Да как такое может быть…

– Все, я увольняюсь, увольняюсь… третий случай за неделю… Святая дева Мария, спаси и защити.

– А этот воскресший? Вы его видели? Уже ни одной раны! А его привезли всего в крови. Точно говорю! А теперь…

Я встал, тихо дошел до двери и, приоткрыв ее, выглянул в коридор. Понятно было, что говорят обо мне, но что все же случилось? Про меня они шептались тише даже днем.

Около поста на полу лежало тело. Кажется, та самая медсестра, которая вечером мне приносила ужин, только вот теперь она была седая, а в открытых остекленевших глазах отражался настоящий страх, да и лицо исказила гримаса ужаса. И что было самое важное: она была мертва, и это понимали уже все.

Я осмотрел всех собравшихся. Весь медперсонал отделения. Кто-то загонял разбуженных пациентов по палатам, но ясно было одно: напуганы были все, и мало кто мог понять, что же делать. От этого ужас только глубже укреплялся в их сознании.

– Полицию вызвали? – донеслось до меня, но я снова потерял нить разговора, когда заметил неясную тень как раз у двери на лестницу.

Это был мальчик, тот самый, но теперь он не выглядел потерянным и беззащитным. Добыча превратилась в охотника, а на его лице была улыбка. Безумная, хищная улыбка, словно это он наслаждался чужой смертью. Около самого тела на корточках сидел мой знакомый – призрачный врач, он смотрел на тело с сожалением. Так смотрят, когда винят себя. В отличие от живых, его ужас был другим. Если живые сейчас боялись неизвестности, призрак знал, чего опасаться.

Я тут же вспомнил его крик: «Беги!» Это был не сон. Значит, он пытался защитить девушку. Пытался спасти, но не смог. Еще что-то мне подсказывает, что, более того, он знал, от кого и чего пытается ее огородить. Так, значит, его слова: «Происходит что-то странное…» Так ведь он сказал? Были об этом? Это он имел в виду, перед тем как наш разговор прервали?

Меня обдало холодом, и я явно почувствовал на себе злой взгляд. Снова перевел взгляд на застывшего у двери ребенка. Теперь он смотрел на меня. Морок рассеялся окончательно. Это не было ребенком и не могло им быть. Бледная кожа, черные провалы вместо глаз, заместо человеческого рта что-то ужасное, полное острых зубов, заместо носа — две щелки. Руки непропорционально свисают вдоль тела, тонкие кривые пальцы, на которых красовались кривые когти. Я сделал глубокий вдох, узнавая эту тварь. Да, она обрела форму, но эта та самая дрянь из подвала. Наши взгляды встретились, и я словно смотрел в бездну отчаяния и ужаса, чувствуя всю ненависть, которую источало это создание хаоса. Существо издало что-то похожее на вой, и я заметил исходящие от него во все стороны темные щупальца. Они тянулись ко всем присутствующим, нагоняя все больший ужас на обитателей больницы, умножая его в сотни раз и с жадностью поглощая. Он питался ужасом, этим самым страхом, что испытывали люди — от этого становился все крепче и больше.

Я же с интересом склонил голову, разглядывая то, в чем я ранее видел ребенка. Мне не было страшно, я это хорошо понимал. Мне даже не было жалко погибшую от его влияния девушку. Мне просто было интересно, кто эта тварь. И я явно выделялся во всей этой атмосфере и этим его злил. Все верно, я должен был бояться, тем самым питать его, а вместо этого я равнодушно рассматриваю, как зверя в зоопарке, тем самым заставляя его терять силу. Сила этой твари в страхе, любое его отсутствие делает его слабее. Теперь я увидел и что это. Это никогда не было человеком, а значит, и призраком его назвать сложно. Это сгусток энергии, и он долго собирался по крупицам, просто здесь он нашел благоприятную почву и с каждой смертью, слезами, завистью и ненавистью, которые присущи человеческому роду, впитывал это в себя. А где, как не в больнице, найти все это? Теперь собранное и получившее что-то похожее на разум, оно стало воплощением всех людских кошмаров.

– Ты-ы-ы-ы, – прошипел «мальчик», скалясь еще сильнее, – з-з-з-зачем ты з-з-здесь? Убир-р-райс-с-ся! Это мое мес-с-сто, моя добыч-ч-ча, проч-ч-чь…

Я не ответил, все так же смотря на него. Его добыча? А кто дал ему на это право? Это же люди и... А что я могу сделать? Я ведь могу? Или нет? Почему мне кажется, что достаточно сейчас протянуть руку, сжать эту тварь в кулаки и тогда… А что тогда? Он исчезнет? И людей станет меньше мучить страх и этот животный ужас или же…

Может, стоить попробовать? Я начал поднимать руку, когда дверь на лестницу распахнулась и появился еще один человек, он мельком взглянул на труп. Возможно, как и все, побледнел, но быстро взял себя в руки.

– Все расходитесь! Работать, вы знаете, что делать, – велел он персоналу и посмотрел на пациентов, которых тщетно пытались загнать в палаты до этого. – Спать, ничего не произошло, спать… – заговорил дежурный врач, сам не понимая, что своими приказами смог отогнать ужас от людей.

Такова природа человека: если кто-то способен сказать им, что делать, и взять на себя ответственность, страх отступит. Им так проще. Всегда проще. Тварь исчезла, как и исчезла атмосфера ужаса.

Наваждение прошло, и я отступил, понимая, что кто-то направляется к моей палате, кажется, заметив приоткрытую дверь и оценив близость к происходящему. Можно было притвориться спящим, я успевал вернуться в кровать, но вместо этого я ждал.

– Да Матерь Божья, – испуганно выругался тот самый врач, открывая дверь и видя меня. – Почему вы не в кровати?

– Что произошло? Я слышал крик, – спросил я, хотя знал, что произошло, но сознаваться в этом не видел никакого смысла. Проще сказать, что они хотят услышать.

– Ничего, медсестра увидела таракана и упала в обморок, вернитесь в постель.

– Большой таракан? – невольно вырвалось у меня на такое нелепое объяснение.

– Огромный, – поморщился врач, испуганно на меня поглядывая. Врать он не умел, но, надо отдать должное, пытался. – Прошу, вернитесь в кровать. Вам надо соблюдать постельный режим.

– Хорошо, – я послушно поднял руки, соглашаясь с этим мужчиной.

Все это тоже были привычки тела и какие-то манеры. Оно жило в памяти мышц, только в сознании не осталось ничего. Даже эмоции не всегда откликаются во мне, хотя должны.

Дежурный дождался, когда я лягу и укроюсь одеялом, после чего плотно закрыл дверь. Теперь голоса были приглушенными, но это было не столь важно. Я чувствовал, что тварь исчезла, и меня это почему-то успокаивало, но я знал, что она просто, насытившись, вернулась в подвал.

Теперь я ждал, и гость оправдал надежды. Призрак Жарьена появился минут через десять, слегка просвечивая и отражая свет фонарей на улице, он застыл напротив моей кровати.

– Раз ты пришел, ты мне объяснишь, что случилось? – спросил я, когда молчание затянулось.

Я не стал спрашивать, как в этом замешан он. А о том, что все это не обошлось без его участия, я тоже знал.

– Ты должен покинуть больницу, – сухо сказал мой гость, подходя к окну. Меня гонят, а это интересно.

– Как я понял, это не так легко сделать, особенно после моего воскрешения, – я почувствовал, что уголки губ дернулись. Я, кажется, улыбался, тоже память мышц.

– Если ты сделаешь все, как я скажу, тебя завтра же выпишут.

– А если я не хочу? Мне вот интересно пообщаться с твоим другом… – я провоцировал, специально провоцировал своего собеседника и делал это вполне сознательно.

– ОН МНЕ НЕ ДРУГ, – закричал он, и воздух зазвенел, а лампочки на миг блеснули, из розеток посыпались искры. – Ты не понимаешь, – уже почти шепотом добавил он. – Он никогда не убивал так, никогда… Пугал, да… Мог забрать того, кто и так не жилец, это не такая большая жертва… Но он никогда не трогал… – снова молчание.

– А что поменялось? И почему ты ему это позволяешь? – я снова поймал себя на том, что злюсь. Все было просто — он откупается. Откупается от этой твари.

– Пришел ты, и он… он словно с ума сошел. Он изменился, он стал… – снова молчание, я не стал его перебивать. Пришел — что он имеет в виду? – Он стал ненасытным, он показался персоналу, он обрел эту форму. Так не должно быть, не должно…

– Ты знаешь, кто он?

– Да... Нет... Он всегда был здесь. Ты должен понять, что там, где есть смерть и боль, всегда есть тени и страх. Когда их много, они собираются во что-то аморфное. Сгусток энергии, который не видишь, но ощущаешь, пока живой. Со временем оно пропитывает все стены, вещи и даже людей. Это сложно понять, но ты будто погружаешься в пучину этой тьмы. Моя больница… Я думаю, это началось около тридцати лет назад. Здесь был… – мужчина замолчал, словно собирался силами. – Здесь был центр, куда свозили людей после страшной катастрофы, что произошла в паре кварталов отсюда. Что это было… теракт, несчастный случай или чей-то злой умысел... Не знаю, но школа и несколько жилых домов рухнули... Я тогда был молод, и это последнее, что меня волновало. Причина… Да кому она нужна, когда погибают люди? А погибло много людей. Очень много… В основном дети. Их привозили сюда десятками, если не сотнями, а мы пытались, мы делали что могли, но мало что изменили. У нас просто не хватало сил… Когда это все закончилось, тот ужас – все и началось… Словно это место прокляли. Больница быстро пришла в запустение, персонал бежал. Больные, если они вообще сюда попадали, могли умереть, казалось бы, без причины… Естественно, все закрыли... Правильно сделали... А потом муж моей сестры решил воскресить эти стены, сделать элитный госпиталь... Сделал. Я сам вызвался пойти сюда врачом, надеясь искупить ту беспомощность. Больше десяти лет я наблюдал все это. Читал молитвы и задабривал всем, чем только мог. Не помогло. Потом несчастный случай. Муж сестры умер пять лет назад. В этой самой палате. А год назад умер и я. Тогда-то я впервые узнал о существовании этой твари… Я не должен был позволять им восстанавливать больницу. Это место надо было снести и… – снова молчание.

– НО вы не снесли, и это существо обрело форму, – закончил я. – Форму тех погибших детей...

– Да… Я не ушел, чтобы защитить, но я беспомощен перед ним. Теперь вот убивает и персонал… Твое появление...

– Почему ты считаешь, что причина во мне? – я взглянул на след, оставленный мальчиком во сне. Или как было назвать то, что я видел?

– Когда ты воскрес… вчера ночью… Что-то изменилось, не знаю что… Тот паренек… я сам видел, как оно забрало его душу, а потом ты…

Он замолчал, теперь уже точно не собираясь ничего говорить. Он все сказал. Что же, и на этом спасибо. Он подтвердил то, что я понял и раньше. Это тело не мое. Только вот понимания, кто я, не дало. И, кажется, здесь я ответ и не найду, а еще сейчас не смогу ничем помочь этим людям и месту. Я не знаю свои силы и чем я не нравлюсь той твари. Я даже не знаю, кто я. Но в одном я уверен точно: прежде чем бросаться помогать другим, надо хотя бы помочь себе. А значит, я должен покинуть больницу и как можно скорее найти ответы на свои вопросы. Значит, мне надо понимать, как мне это сделать на законных основаниях.

– Хорошо, что мне сделать, чтобы меня выпустили отсюда? И желательно оставили в покое.

ГЛАВА 4. ДЕТЕКТИВ

– Просыпайся, спящий красавец, – меня больно ткнули в бок, вырывая из тишины, в которой пребывал мой мозг какие-то несколько минут. Ненавижу эту женщину, хотя она и лучший напарник за всю мою жизнь.

– Я не сплю, – огрызнулся я и открыл глаза.

Красавец, ха, смешно. Взгляд в зеркало заднего вида — и присвистнул. Точно красавец, хоть сейчас на конкурс "Мистер Вселенная": красные от недосыпа глаза, опухшее и осунувшееся лицо, на котором уже трехдневная щетина имела все основания назваться бородой, это мы упустим нездоровый цвет лица (оно у меня никогда здоровым не было с таким образом жизни), синяки под глазами и сальные волосы. Про потную и грязную рубашку, а также заляпанный кетчупом галстук проще просто промолчать. Да-а-а, хорош, ничего не скажешь.

Я растер лицо руками, словно это могло помочь выглядеть человеком, а не зомби. Нет, надо бы все же заехать домой и переодеться, в идеале было бы неплохо и поспать в кровати, но я не такой наивный, чтобы даже немного надеяться, что мне это позволят. Шеф рвет и мечет после той проклятой аварии: вспомнил все не закрытые мной дела, ненаписанные отчеты, все выговоры. В общем, все, чем я ему успел насолить за все время работы в его отделе.

Конечно, можно было пожаловаться в профсоюз — нарушение трудового, гражданских прав и т. д., но и здесь не все хорошо…

Я холост, уже холост, вернее, разведен. Роман был бурным, а вот брак недолгим, и расстались мы не добрыми друзьями, а заклятыми врагами. Я искренне надеялся, что стерву, испортившую мне жизнь… И дело не просто в обиде – она отобрала у меня родительский дом, выставила домашним тираном, взяла на мое имя кредиты (да, сам виноват, но кто же знал) и угробила нервную систему и веру в женщин раз и навсегда. Я хотел ее никогда не встретить, но каково же было мое разочарование, когда оказалось, что моя истеричная женушка встала во главе нашего профсоюза! Именно нашего, и переводиться она не собиралась! По ее мнению, это я был на ее территории, а то, что я в этом управлении уже много лет… Да кого это волнует? Так что теперь мои запросы и жалобы или волшебным образом пропадали, или становились в самую долгую очередь. Конечно, можно было бы пойти выше, но кому это надо? Проще просто отработать все как есть. Притом это явно полезнее, чем раздувать бумажную волокиту. Ну, или я тряпка, как она и говорит.

– О, опять это недовольная физиономия. Избавь меня от нее! – закатила глаза Тереза, без слов понимая, о чем я думаю. – На, выпей, страдалец ты мой, – мне просто сунули в руку бумажный стаканчик, и в нос ударил запах пережаренного дешевого кофе. Я невольно поморщился – терпеть не могу дешевый кофе. – Не высший сорт, но поверь, это лучшее, что я смогла здесь найти, не потратив бешеных денег. А вот пончики! – передо мной потрясли бумажным пакетом.

– Спасибо, хватит и кофе, – я, стараясь не думать, какова эта субстанция на вкус, выпил ее за раз, обжигая горло. – Вот же дрянь, – закашлял я, понимая, что во рту теперь горький привкус неизвестно чего, но, надо отдать должное, помогло проснулся. Хоть какая-то польза от этой смеси.

– Ну и ладно, сама съем, – нисколько не обиделась женщина, доставая пончик, откусывая его и продолжая говорить жуя. – Се-фяф позафтра...каем, рефим.. здесь все вопросы, и завезу тебя домой. Что бы шеф ни говорил, тебе надо отдохнуть или он сам будет терпеть твой запах и ходить с тобой на люди. Мне стыдно!

Я фыркнул и перевел взгляд на здание, перед которым мы стояли. Госпиталь Святой Елены. Не лучшее место для «дел». Больница для богатых, понятно, почему кофе сложно найти. Их цены нам и не снились.

– А здесь-то мы зачем? Только не говори, что ты решила с утра испортить им настроение мной?

– Ха, я бы с радостью! Не только же мне умиляться твоему виду, но, увы! Это царство алчности и порока опять оправдывает свою репутацию. И как люди вообще могут здесь лечиться? Еще и платить бешеные деньги?

– Ну им-то что? – усмехнулся я, рассматривая место, имевшее дурную славу.

Тридцать лет назад здесь была городская больница, одна из самых крупных в этом районе, в нее свозили тела и пострадавших с ближайшего бедного квартала... Это была страшная трагедия, которая унесла жизни почти трехсот человек, большая часть которых были дети.

Я точно помню, хоть и было мне тогда около двух. Тот вой сирен и крики людей невозможно забыть… Наш дом был совсем рядом с обрушенной новой школой и общежитием. Один из социальных проектов тогдашнего мэра. Коррупция у нас всегда процветала, я никогда не строил иллюзий ни про свою страну, ни в целом о мире. Блажен тот, кто верит в обратное. Везде воруют, и везде правит алчность – такова природа человечества. Тогда просто своровали больше, чем было позволено, небольшая сейсмическая активность, и все… Страшная трагедия. Можно было надеяться, что после наказали виновных, но кто нынче верит в сказки? Дело, конечно же, замяли, придумали байку про террористов. Даже тела нашли… где-то взяли якобы фото очевидцев… И все сами остались незапятнанными. Это плохие террористы, враги общества и государства. Враги свободного демократического общества. Или что там еще говорили?

О самой катастрофе через два года правду помнили только ближайшие районы, через еще восемь — только мой район, к тому моменту, когда я, отслужив в армии, пришел в полицейскую академию, стерлось и это. Тот случай разбирали как пример жестокости терроризма, и ОНИ на всё пойдут ради того, чтобы покорить нашу независимую родину. Среди жертв теперь значились дети и жены политиков, которые даже никогда и не были в нашем нищем районе.

Конечно, это было смешно, но кто я такой, чтобы менять условия игры? Изменили так изменили, погибших это не вернет. С госпиталем же получилась очень странная история. Люди хорошо разносят слухи, и скоро больница обросла дурной славой, но откуда все пошло, трудно понять. Я вот сомневаюсь, что врачи тогда могли сделать хоть что-то. Хотя кто знает, какие тайны остались здесь, особенно если многие из руководства больницы во времена той трагедии получили немало денег за свое молчание…

В общем, когда через десять лет госпиталь бросили вместе со всем оборудованием, ходили разные страшилки. Конечно же, мы с друзьями забирались туда и бродили по пустым коридорам. До сих пор помню подземный этаж и морг… Удирал я так, что даже страшно вспомнить. Но я готов был поклясться, что видел мальчика в окровавленной одежде. Конечно, это могли разыграть друзья, но никто так и не сознался, и более мы свой подвиг не повторяли.

Затем больницу выкупил богатей и превратил ее в рай для себе подобных. Сам он, правда, долго не прожил, но вот брат его жены смог сделать больнице хорошую репутацию. Это не отменяло того, что персонал воровал дорогие препараты и продавал их определенному кругу, здесь же была и одна из точек продажи новых синтетических наркотиков.

Да, мы о ней знали, но выловить не могли. Хотя по наводкам того же главврача нескольких торговцев удалось схватить, но всегда приходили новые. А вот после его смерти стало все еще хуже. Только вот доказать, что местный персонал причастен, никак не удавалось — покровители влиятельные, да и все пациенты… Я вот в эту больницу даже чихнуть зайти не могу, мне предъявят счет, который я до старости не оплачу. Но что-то я сомневаюсь, что мы по душу торгующих наркотиками.

– Медсестра умерла, – дожевывая второй пончик и слизывая пудру с пальцев, заявила Тереза, будто прочитав мои мысли. Я даже не удивился, она всегда читает меня как открытую книгу, за что я еще больше ее ненавижу. – Вроде ничего криминального. Судмедэксперты и наши ребята поработали ночью, но сам понимаешь, надо опросить персонал и пациентов, а так как ты разгневал шефа, я страдаю вместе с тобой, – пояснила напарница. – Я еще честно дала тебе час поспать и даже нашла кофе и эти шикарные пончики, но, ради всего святого, помирись ты уже с шефом!

– Я бы рад… – я хохотнул. – Только, кажется, его из-за меня хорошо «отымели» высшие чины. Ему явно не понравилось. К тому же я не виноват, что этот молокосос попал в аварию. Я всего-то был в клубе по наводке информатора… Да не удержался и влез в спор… но я не…

– Да-да, Дэоль та еще сволочь, что младший, что старший, и ты явно не пичкал его наркотиками и не садил за руль… Да… Ты прав, здесь ты себе ничем не поможешь. Совет на будущее: лучше держись подальше от него в дальнейшем…

– Это если он выживет, – я внезапно почувствовал укол совести.

Как бы я ни ненавидел сына богатенького чиновника, смерти я ему не желал, и кто знает, не заступись я тогда за официантку и не выскажи все этому мальчишке, может, и не было аварии? Или же все предопределено?

– Не выживет – значит, одной дрянью в мире будет меньше. Я не сострадаю всякой твари, а если верить той девчонке, может, в убийстве он и не замешан, но изнасилование имело место быть, и кто знает, скольким его семья закрыла рот деньгами… Мы знаем о четырех, если я не ошибаюсь.

Я сжал до боли кулаки, напарница была права – без некоторых людей было бы лучше в этом мире, но смерти не заслуживает никто, даже такие сволочи. Поэтому я в полиции — им место в тюрьме, они должны ответить за свои деяния, но честно. Но что я могу? Сложно засадить сына чуть ли не второго человека в стране... Да я гребаный псих!

– Все, идем, быстрее опросим — быстрее закроем это дело, – уверенно заявил я, выходя из машины.

– О, проснулся, ну надо же, – прокомментировала Тереза, уже плетясь следом.

Следующие два часа походили на пытку. Скудные данные, которые мы получали — «странные обстоятельства, но посторонних не было», «свидетелей нет», «смерть от остановки сердца».

Все. Это говорили все работники больницы как под копирку. То ли приказ сверху, то ли и правда ничего такого не было, и пойди разберись.

– Нам надо поговорить с пациентами на этаже, – раздраженно повторила Тереза, тыкая пальцем в распоряжение, которой ей потрудились сделать.

– У нас частная клиника, и люди…

– Да мне до ваших людей… Доктор Энро, мы просто спросим о прошедшей ночи и закроем это дело. Мне так же надоела ваша рожа, как и вам наши, – выдала моя напарница, улыбаясь в тридцать два зуба, часть из которых были золотыми.

– Хорошо, – наконец сдался хрыч в белом халате, — но никаких лишних вопросов! Личности наших пациентов не должны быть никому известны! Вы подпишете бумагу…

– Но как… – начал было я, но напарница махнула рукой, впрочем, она была права — хоть так.

Через пять минут я подписал бумагу, а еще через десять, взяв подготовленный список пациентов, спустился на этаж, где умерла девушка. Отделение да отделение. Больше, правда, напоминающее дорогой отель. Но куда нам смертным до небожителей?

– Итак, с кого начнем? – я внимательно взглянул на список. И чьи же мне имена нельзя разглашать? – Какого? – я аж задохнулся от удивления, не веря своим глазам.

Первым в списке шло знакомое мне имя – Креон Дэоль. Ну и совпадение. Я осмотрелся и твердым шагом направился к палате, где должен был находиться малолетний ублюдок.

Я приоткрыл дверь и прислушался, по идее он должен сейчас быть не в самом лучшем состоянии, если вообще не в коме. Но я должен был увидеть все своими глазами. В палате стояла тишина, и я набрался мужества, шагнул за дверь и замер, глядя на худого парня, сидевшего в кресле и чем-то напоминающего мумию. Он, кажется, спал. Быть не может, говорили же, его травмы… он…

Я не издавал ни звука, но Креон слегка застонал и открыл глаза, после чего с интересом склонил голову, рассматривая меня.

Сердце кольнуло — я никогда не видел у него такого осмысленного взгляда, словно он видит тебя насквозь. Мне даже на какое-то мгновение показалось, что это другой человек! Взгляд, движения – все не то, но я быстро взял себя в руки. В индийские фильмы и в братьев-близнецов я не верю, а значит, это мой подозреваемый, и он явно здоровее, чем заслуживает. Я скрипнул зубами, но быстро взял себя в руки. Я не бог, чтобы судить.

– Приветствую, мистер Дэоль, надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Наша последняя встреча не задалась… – проще покаяться сразу и изобразить беспокойство, может, сойду за вежливого и не сразу выставят.

– А мы знакомы? – спросил знакомый голос, но с совершенно чужой интонацией, да и голос… что-то не так. Может, мне и правда пора отдохнуть? Но я готов поклясться, что это другой человек. Хотя ясно видел того, кого знал.

ГЛАВА 5. ВСТРЕЧА

Я проснулся от страшной боли во всем теле. Руки и ноги будто налились свинцом. В голове противно звенело, вдобавок она болела так, будто вот-вот разорвется на части. Перед глазами все плыло, отчего события прошлой ночи казались сном. Кошмарным сном. Я снова закрыл глаза, желая провалиться в беспамятство. Часть меня сейчас желала, чтобы это все оказалось сном. Простым кошмарным сном. Бред от наркоза, а не что-то более серьезное... Верить в происходящее… Нет… Когда спала пелена дурмана, больше всего хотелось логичного объяснения происходящему. Не помню из-за травмы головы, призраки, монстры и прочее из-за наркоза и обезболивающего… Обезболивающее, мне нужно обезболивающее, надо позвать медсестру…

Я заставил себя сесть — мир не просто поплыл, его закружило в безумном танце. Я прикрыл глаза, собираясь с силами просто позвать медсестру, просто позвать…

Когда я снова поднял веки, танец прекратился, но в висках продолжало стучать. Один глубокий вдох — и тело пронзило болью, я зашипел, машинально хватаясь за левую ногу и сжимая ее пальцами. Новая боль. А под рукой стало липко и мокро, я отдернул руку, под ней красовалось пятно, отчетливо проступающее на серой ткани легких брюк пижамы. Вот же…

На футболке, где она касалась тела, тоже проступили красные пятна. Я посмотрел на ладонь, перемазанную кровью, пытаясь понять свои ощущения. Сам вид крови не вызывал никаких эмоций: ни страха, ни паники, ни чего-то ещё. Это всего лишь кровь, а вот то, что это была моя кровь, заставляло волноваться, как и боль. Что не могло не радовать. Эмоции у меня были, как и ощущение боли. Значит, не все потеряно, возможно, повреждения мозга не так велики. И сейчас я что-то должен сделать, чтобы унять боль. Только вот четкого алгоритма действий не было. Надо звать медсестру. Я посмотрел на кнопку вызова, заставил себя привстать и нажал на нее. Голова снова поплыла.

– Креон, вы… – в палату заглянула медсестра и ахнула, заметив кровь на одежде. – Почему вы встали? Ложитесь, я…

– Голова, – я сжал зубы от боли, которую вызвал чужой голос в моей голове. – Мне… – я почувствовал, как из носа побежало что-то горячее, и автоматически поднес руку, а когда убрал ее от лица, она была вся в крови.

Теперь мир снова пошатнулся и останавливаться не собирался. То темнее, то возвращаясь к свету. Сфокусироваться я не мог.

– О господи, да-да, сейчас позову врача, потерпите…

Следующие два часа вокруг меня суетились люди. Мне давали какие-то таблетки, мне даже принесли завтрак, будто он мог помочь мне унять боль. После чего обработали все швы, которые почему-то стали кровоточить и даже местами разошлись, будто я ночью позволил себе прогулку. Также мне помогли переодеться. Я даже смог почувствовать себя лучше.

Боль постепенно стихла, и я перебрался с кровати в кресло и закрыл глаза. Я слаб, я еще сильно слаб. Вот что странно, вчера мне хватало силы на то, чтобы ходит. Сегодня же я даже стоять не мог. Врач объяснил – это действия обезболивающего и, кажется, адреналина в крови. Сегодня, когда адреналин сошел на нет, а ночная медсестра пропустила время ввода лекарств, я чувствовал себя беспомощным. Болело все.

Вот же. Это всегда так тяжело? Человеческое тело такое хрупкое. Почему меня это удивляет?

Не знаю, не понимаю. Не помню. Кто все же я и как мне жить дальше? Я даже пока правила игры уловить не могу, чтобы жить среди них. Люди… Люди всегда странные существа, за которыми приятно наблюдать, хотя порой их действия необъяснимы. Сколько ни смотрю, никогда не пойму…

Я замер. Сколько ни смотрю? Наблюдать? Что это за мысли… Опять бред? Да, наверное… Это логичнее. Это правильнее. Даже если я не помню, кто я, все равно это логичнее. Чем поверить в существование призраков и прочего потустороннего. Самое правильное признать, что я Креон, и попытаться вспомнить свою жизнь.

Я, кажется, задремал, когда дверь скрипнула и в палату кто-то вошел. Я подождал, после утреннего инцидента меня без внимания не оставляли, и медсестры то и дело проверяли мое состояние, но когда молчание и тишина затянулись, я приоткрыл глаза. На пороге стоял мужчина лет тридцати, уставший, помятый, и сомневаюсь, что он выглядел лучше меня. Да, я, кажется, повеселее его буду при всей моей неспособности сейчас на весь спектр эмоций. А что касается внешнего вида, то мое тело побывало в аварии. А вот у него какое оправдание? Я склонил голову, рассматривая пришедшего. Странно, но мне казалось, я его знаю. И он первый, кто вызывал во мне такие чувства за два дня. Кто он?

– Приветствую, мистер Дэоль, надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Наша последняя встреча не задалась… – от его голоса внутри что-то встрепенулось, и появилось желание ударить этого человека. Странно. Но я могу же расценивать это как знак того, что мы с ним знакомы?

– А мы знакомы? – поинтересовался я вслух, чувствуя поднимающееся откуда-то из глубины подсознания раздражение и ненависть к этому человеку.

– Да… – мужчина замер, внимательно разглядывая меня и хмурясь, явно не понимая, что происходит. – Ваши раны… мне казалось… – наконец выдал он, старательно подбирая слова.

– Что казалось? – я склонил голову.

Он тоже будет говорить, что я умер? Или он о чем-то другом? Кто он?

– Вас выпиливали из машины… Ваше состояние было… Вы же должны… – взгляд на кровать, и я понял, что он имел в виду. – Как же…

Я только молча пожал плечами. Что я мог сказать? Перелом позвоночника, что я прочитал в карте, пока врач отвлекся, множественные ушибы… Я должен лежать на кровати и быть в лучшем случае безвольной куклой, если не овощем. Но вот он я — хожу, двигаюсь и говорю. Да, мне плохо, но явно лучше, чем положено людям в моем состоянии.

– Живучий паразит… – пробормотал гость явно сам себе, но слух у меня был хороший.

– Кто вы? Мы знакомы? – снова спросил я, чувствуя и то, что пришедший явно не испытывает ко мне симпатии. – У вас ко мне вопросы?

Тишина, и теперь еще более внимательный взгляд. Он мне не верит. Я это чувствую. Как и чувствую растущее раздражение во мне самом. Они и правда были знакомы? Откуда столько эмоций? Друзьями они явно не были.

– Креон, вы правда меня не помните? – недоверчиво переспросил мужчина.

– Нет, хотя признаю, мы явно встречались… – отозвался я, и наши взгляды встретились.

Дыхание перехватило, сердцебиение эхом отдалось в ушах, а пальцы сжались на подлокотниках, пытаясь подавить желание ударить это лицо. Я замер с момента моего пробуждения, за вчера и сегодня впервые чувствовал что-то настолько ярко. Только вот что нас связывало?

– Вы раздражаете, – честно назвал я вспыхнувшие чувства, чем вызвал сначала легкое замешательство.

– Мальчишка, ты ж… – порычал мой гость, и я заметил, как расширились его ноздри, а кулаки сжались, он выпустил воздух через плотно сжатые зубы, явно пытаясь взять себя в руки. – Хорошо, будет по-твоему, – совладав с эмоциями, он поклонился в каком-то наигранном жесте. – Если вашему сиятельству будет угодно, то я – детектив Дэриал Хофф. Мы встречались и не раз, неужели вы не помните причину нашего последнего разговора и вашего поспешного бегства?

– Нет, я даже удивляюсь, что мы вообще могли говорить, – я сел ровнее, а потом одним рывком встал. Правильнее было бы не вставать, но я физически желал избавиться от этого человека. – Сейчас же, даже не зная, кто вы, я хочу вам врезать…

– Ты ж… Ладно... Хорошо, это явно взаимно… Но я сейчас здесь по другому вопросу. Господин Креон, вчера ночью здесь в больнице умерла девушка, медсестра.

– Умерла? – я склонил голову.

То, что я посчитал сном, оказалось правдой? Сразу вспомнилась страшная тварь и голос, что приказывал убираться.

– Да. Прямо на посту. Говорят, ее кто-то напугал… у бедняжки остановилось сердце.

– Дежурный врач сказал, что кто-то увидел большого таракана… – непонимающий взгляд, и мне пришлось пояснить: – Я слышал крик и, кажется, даже встал проверить, а потом мне сказали вернуться в кровать…

– Таракан? Прелестно, даже представить боюсь тогда, какого размера такой таракан… – пробормотал детектив Хофф, делая пометки в блокноте. – Так вы ничего не видели и не слышали?

– Только крик. Как, наверное, все отделение и больница. Потом шум и споры. Хотел встать и узнать, в чем дело, но мне приказали вернуться в кровать…

– То есть ты ничего не видел? – снова поинтересовался детектив.

– Нет, или вам еще повторить, ибо вы глухой? – ответил я, понимая, что прозвучало грубо, но этот человек пробуждал только негативные эмоции. Даже интересно… – Я с трудом пока перемещаюсь по палате, я не в том положении, чтобы быстро бегать.

– Хм-м-м… – на мгновение во взгляде промелькнуло удивление, и детектив на меня озадаченно посмотрел. – Сегодня вы меня не поправляете, мистер Дэоль? Вы же так не любите обращение на ты…

– Не люблю? – я наклонил голову, всматриваясь в удивленные глаза. Если ночное чудище — правда, может, то наваждение с информацией тоже? Сейчас я осознанно желал увидеть жизнь этого человека и понять, что же связывало меня с ним, но было пусто. Правильно, нельзя считать память, и мне это явно приснилось. – Правда?

Внимательный взгляд. Мы снова смотрим в глаза друг другу. Секунда, две, три… Ничего. Просто ничего.

– Хм… – издал странный звук детектив и потряс головой, словно отгоняя какие-то свои мысли. – У вас амнезия?

– По словам врачей – да.

– Что они говорят про вашу память?

– Обещают, что может восстановиться… а может и нет, – последнее добавил от себя.

Мозг был поврежден больше, чем все тело, это я понял по подслушанным фразам. А еще меня беспокоило и другое… Что, если ночные видения правда? Что, если это тело и правда мне не принадлежит?

– Удобно… и я должен в это поверить? Ха… – пробормотал достаточно громко Дэриал, но, кажется, вполне осознанно, чтобы я слышал. – То есть вы услышали крик, господин Креон, и хотели узнать, что случилось, но вам сказали вернуться в кровать.

– Да.

– А ты так и выполнил… – недоверчиво присвистнул мужчина. – Небеса не разверзлись, мертвые не восстали? – хохотнул детектив, насмешливо глядя на меня.

– Выполнил, к чему мне проблемы с врачами? – я невольно повторил его усмешку.

Особенно про восставших мертвых шутка удалась. В принципе, если предположить, что я и правда был мертв, он действительно говорит с мертвым, вернее, воскресшим.

– Креон, слушай, может, скажешь все как есть? К чему эти игры? Я же все равно докопаюсь до истины, а с учетом нынешнего твоего положения…

– Да как вы посмели! – дверь в палату распахнулась, и в нее влетела женщина, – Вон, стервятник! Вон!

– Мадам Дэоль, прошу, успокойтесь, – детектив проворно увернулся от летящий в его лицо сумки, – Мадам! Я пришел просто поговорить… – снова уклонение, а он явно не впервой в такой ситуации.

– Просто поговорить? Как же! Разве мой муж недостаточно четко выразился? Если вы продолжите обвинять моего сына!

– Мадам, вашего сына никто не в чем пока не обвиняет, я по другому делу… дело в том, что медсестра… нам велено опросить… Да прекратите вы! Иначе я вынужден буду вас арестовать, за нападение на офицера при исполнении.

– Не обвиняет? Арестовать? – взвизгнула женщина, порываясь расцарапать лицо слуге правопорядка. – А не вы ли преследовали моего мальчика со своим глупым обвинением? И не вы ли довели его того, что он чуть не умер? Да вы ему всю жизнь испортили…

– Да кто кому еще испортил… – пробубнил детектив, стойко перенося все нападки.

Я наблюдал, мне даже было интересно смотреть на эту ссору. Сознание ловило отдельные фразы их диалога. И я мог собрать представление, кто же я… или кем был, если память не восстановится.

Креона… вернее, меня обвиняли в причастности к убийству, в нескольких изнасилованиях и других нарушениях правопорядка, таких, как продажа наркотиков и вождение в нетрезвом виде – неплохой список, если честно. Неудивительно, что я предпочел это забыть. Я был склонен верить детективу больше, чем матери, которую я не помню.

Кстати, мать. Вроде так вчера назвалась эта женщина? Странно, никаких эмоций, в отличие от детектива, она не вызывала. Детектив злил, раздражал, а вот она… больший интерес у меня, кажется, вызывала картина на стене, как и эмоций. Почему я ее не помню? Должны же быть чувства…

Я постарался вспомнить, достать хоть что-то, связанное с ней, из памяти – объятия, завтраки, сказки на ночь… ну не могло быть, чтобы ничего не было!

– ОН НЕ УБИЙЦА! – вскрикнула женщина.

Я зашипел, когда голову снова пронзила острая боль. Палата пошла туманом. В висках застучала кровь.

Я прикрыл глаза, стараясь сохранить равновесия в покачнувшемся мире. Пред глазами, как по команде, замелькали тысячи образов так быстро, что я не мог уловить ни один. Меня словно тянуло куда-то все глубже и глубже. Внезапно все остановилось, а потом исчезло, и я почувствовал порыв ледяного ветра с привкусом крови и запахом пороха. Я распахнул глаза, но палата сменилась огромным полем битвы. Я стоял посреди сотен тел людей и лошадей. Земля была красная от пролившейся крови, но меньше ее не становилось. Битва продолжалась.

Вокруг были люди, сотни людей. Они сражались. Крики и звон металла, где-то вдалеке выстрелы пушек. Взрывы, от которых сотрясается земля.

Совсем близко рык, больше похожий на звериный, и я повернул голову.

Двое. Я не узнаю мундиры на них. Знаки отличия давно оторваны, а цвета изменила грязь и кровь. Оружия у них уже нет. Они дерутся голыми руками. В крови, раненые и вот-вот умрут, но никто не хочет проиграть. Они желают смерти друг другу, соперник должен умереть первым. Вот желание каждого из них. Они понимают – выживших не будет, но прожить дольше хоть на мгновение соперника – уже победа. Им страшно и больно, они хотят, чтобы скорее все это закончилось... я словно слышу их просьбы быстрее прийти смерть. Не осознавая, что делаю, я протягиваю руку, желая коснуться их. Я помогу… Я исполню их желание. Вот сейчас, еще немного – и их мучения прекратятся… Они уснут…

– Креон, мальчик мой! – меня выкинуло из видения. Я снова был в палате, сидел в кресле, а вокруг меня носились медсестры. – Ты меня слышишь? Это все из-за этого детектива, да? Все сейчас мама тебя отсюда заберет… Больше никто тебя не тронет.

Детектива? Я нашел гостя у самого порога, наши взгляды встретились, и он явно испытал облегчение, после чего вышел. Что я знал точно, он не мог быть виной такого видения… Оно было достаточно реалистичным. В носу до сих пор был запах пороха, а в ушах – предсмертные крики и стоны умирающих. Может ли бред быть настолько реалистичным?

Пока в палате уже спорили про мое право покинуть больницу, я снова закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Попытался думать. К моим проблемам, что я не помню, кто я, теперь все яснее добавляется новая: не сошел ли я с ума.

Призраки, монстры, а теперь это… Или я сумасшедший, или в этом мире и правда происходит что-то такое, чему нет объяснений. Но вот только где эта грань безумия и реальности?

Глава 6. РАСКАЯНИЕ

Идиот! Я непроходимый идиот! Да что же я творю! Я взлохматил и без того всклокоченные волосы и, подняв глаза к небу, почти взвыл. Что же это! Я совсем способность думать потерял?

Я прошел круг вокруг закрытой машины, жалея о том, что у меня нет ключей. Я бы с удовольствием сбежал, пока до меня не добралась Тереза и не убила. И, надо сказать, у нее есть на это полное право! Даже я сам себя сейчас готов пристрелить.

Сказать, что я провалился, – это ничего не сказать и явно уменьшить мои заслуги в этом провале. Я просто просрал легчайшее поручение, которое мне дали – опросить восемь человек, восемь пациентов платной клиники, куда сложно попасть даже с орденом от судьи, но, имея сейчас такой шанс… Я ведь мог, просто мог это сделать, но я опять…

Я снова взглянул на больницу, выискивая нужный этаж… Нет, его окна выходят на другую сторону, но он там. Креон Дэоль… Жив и даже почти здоров… Ну, вернее, более здоров, чем по предсказанию того же парамедика, который его тогда забирал и пророчил парню стать овощем или совсем умереть. Но вот он стоит на ногах и говорит. Только вот он ли это?

– Да о чем я вообще думаю, – простонал я, снова понимая абсурдность самой мысли, что это другой человек. Нет, это он, он. Не может быть кем-то другим, но самое важное — он жив и идет на поправку. От одной этой мысли становилось легче.

Теперь я понимал, что в последние дни я расклеился. Да, именно так, я ныл по каждому поводу, работал спустя рукава, забивал на все и вся. Ибо не находил себе места от волнения, а когда мне пытались помочь, слал всех в задницу!

Я же отрицал очевидное, у меня был если не посттравматический синдром, хотя авария, свидетелем которой я стал, мне видится, стоит закрыть глаза, то просто сильное потрясение. Я заговаривал сам себя, убеждая, что это заслуженно и щенок виноват сам. Только вот не верил. О нет, как бы я терпеть ни мог этого мальчишку с момента нашего знакомства, еще много лет назад, когда меня как патрульного приставили к сыну влиятельного предпринимателя, который метил на высокий пост, и мне пришлось спасать ребенку жизнь. Уже тогда мы с мальчишкой не сошлись во взглядах, и я искренне желал ему исчезнуть с моих глаз, но раз за разом помогал и вытаскивал из неприятностей. Пока он не связался с компанией отморозков, и я стал бессилен. Я хотел умыть руки и сделать вид, что мы незнакомы, но я не желал ему зла. От этого меня мучило чувство вины. Не уберег.

Я терзал себя за все. Я не смог предотвратить, что вообще был тогда в клубе и позволил себе с ним сцепиться. Не полезь я к нему, может, и не было этой аварии? Он бы был невредим… Но я был там, был, и надо признать, что я поздно сообразил, в каком состоянии этот ребенок садится за руль, а потом встречка, звук удара, и все как в замедленной съемке.

Я видел, во что превратилась машина… Я сам вызвал службу спасения. Я был рядом, пока они не приехали, проверяя пульс и умоляя держаться, не смея тронуть искореженное тело. И я никому не смог признаться в том, что боялся, что он не выживет… Я этого, пропади оно все пропадом, боялся! Я боялся потерять его, ведь давно уже где-то на задворках сознания считал его чуть ли не младшим братом. Поэтому бросился в его палату, даже не вспомнив о запрете. Теперь я даже не понимаю, что мне чувствовать: облегчение, что он живой, или злость за то, что позволил себе слабость?

– Кретин! – в спину что-то больно ударило, и я поспешил обернуться к несущейся ко мне разъяренной напарнице. – Ты что творишь, недоумок?!

Можно не быть великим детективом, чтобы понять: ее тоже выставили и не дали никого опросить. Хорош, ох, хорош… Как же можно было так обосраться, а ведь не первый день в детективах.

– Виноват! – я покорно поднял руки и склонил голову, замечая на асфальте распростертый увесистый блокнот, который и прилетел в мою спину. Ну логично, конечно, не пистолетом же ей в меня кидать и не ботинком.

– Виноват? Да ты… – моя покорность заметно убавила пыл Терезы, и только от бессилия она рыкнула, пытаясь совладать с собой, а потом махнула на меня рукой. – В машину, поехали, отвезу тебя домой.

– Но… – я хотел возразить, шеф ясно дал понять, что отдых я не заслужил.

– С шефом я сама поговорю, нашел воспитательную меру, чтоб его…

– Да все хорошо, я могу…

– Заткнулся и в машину, сейчас лично искупаю и в кровать уложу… – выдала женщина, которая, если честно, мне если не в матери, то годилась в старшие сестры.

– Звучит как-то… – я не смог скрыть улыбку, намекая на двусмысленность её заявления, на что женщина только закатила глаза и указала на машину. Пришлось подчиниться, она в очередной раз была права. Мне надо отдохнуть и прийти в себя — так лажать я себе позволить не могу.

Минут через десять, когда больница уже осталась в стороне, Тереза прервала наше гнетущее молчание.

– Ты его видел? – за что все же ее не любил, что она меня и правда знала как облупленного и врать не было никакого смысла.

– Да, – ответил я, разглядывая город за окном. Уточнять, кого «его», не требовалось.

– И как он? – в голосе напарницы слышалось беспокойство, только вот не знаю, обо мне и моей психике или же о богатом мальчишке.

– Жив, даже неплохо стоит на ногах и выглядит лучше, чем должен, только вот… – я замолчал, понимая, что, если я сейчас скажу, что это не он, сердобольная Тереза повернет не ко мне домой, а в отделение психлечебницы, которое удачно располагалось в нескольких кварталах от служебной квартиры.

– Что – вот? – нахмурилась напарница, когда поняла, что продолжать фразу я не намерен.

– Он ни черта не помнит, – выдал я правду. – Может, конечно, притворяется, но тогда он прекрасный актер. Ему полагается Оскар.

– Ну время покажет, но раз мальчишка жив, ты можешь сложить с себя венец мученика, а то, ей-богу, сама пристрелю…

– Я не мученик… – вяло возразил я, уже понимая, на что она намекает, и ведь она права.

– Конечно-конечно, – еще один поворот, и машина подъехала к многоквартирному дому, где находилась моя квартира, и остановилась. Тереза заглушила мотор и посмотрела на меня, будто решая, стоит ли меня отпускать одного.

– Я сам справлюсь, – поспешил заверить напарницу и открыл дверцу служебной машины.

– Еда есть?

– Пиццу закажу.

– Какая пицца? Нормальная еда…

– Закажу! Тереза, правда, мне бы сейчас сначала принять душ и поспать. Притом я правда сожалею, что из-за меня так вышло.

– Да, понятно, я бы тоже побежала его проверять, окажись я в такой ситуации, да и сама дура, что не проверила список, даже не подумав, что он может быть в этой клинике.

– Шеф будет в ярости…

– Перебьётся, все равно он нас туда отправил просто так… Я даже могу поспорить, дело уже закрыли, если вскрытие ничего не показало. А если что-то найдут… и опросим, и все, что надо, узнаем, сам понимаешь. Окажись это убийство, никто церемониться не будет… А мой муженёк просто старый пердун… – я невольно прыснул, Тереза редко вспоминала, что наш шеф – ее законный муж. Да что там, даже в управлении мало кто догадывался о том, что эта пара в счастливом браке и дети у них уже пошли в колледж, ибо рабочие отношения были на первом месте.

– Тереза, спасибо, – я впервые за прошедшую неделю почувствовал облегчение.

– Да всегда рада, все, марш отсыпаться, а то не хочу работать с зомби.

– Да брось, на моем фоне ты прекрасно выглядишь…

– Да пошел ты, нужна была бы страшная подружка – нашла бы… Ты как-то совсем рожей не вышел.

Мы засмеялись, после чего быстро попрощались. Когда я зашел в подъезд, двигатель взвыл, и напарница рванула в участок. Я же выдохнул и посмотрел сначала на лифт с вечной табличкой «не работает» и лестницу. Может, пора переехать уже отсюда? Просто так взять и переехать, к примеру, в уютный домик за городом или в район получше… Хотя кого я обманываю, я буду жить здесь до скончания веков просто потому, что любой переезд — это лишняя трата энергии и времени. А жизнь, как выяснилось, и так коротка, мальчишка тому подтверждение… Я выругался. Креон жив, я его видел, так почему я только что записал его в покойники?

Я снова вспомнил сцену в больнице, как он смотрел на меня и как двигался, а потом резко побледнел, окатило странное ощущение холода, и я покачнулся, едва не упав. И его взгляд, почему мне от него в тот момент стало жутко?

Задумавшись, я едва не упал, когда под ноги из темного угла бросилась черная кошка, с диким «мяу» проскочила мимо и снова исчезла в темных углах лестничной площадки, чем изрядно меня напугала. Я схватился за перила и старался отдышаться.

– Позор – испугаться кошки… – пробормотал я, горько усмехаясь, только что-то подсказывало, что я испугался вовсе не ее, а того, что увидел в больнице. Я не мог это объяснить, но чувство было, что-то не так.

Досчитав до десяти, я поднялся последний пролет и поторопился открыть дверь квартиры и шагнуть в свою обитель, где царил мрак и полный бардак. Меня сразу обдало холодным воздухом и звуком разбивающегося стекла. Краем глаза я заметил движение и машинально потянулся к пистолету, я был не один в квартире.

Я ступил пару шагов и замер, смотря на доску, где я отмечал все детали дела, в котором фигурировал младший Дэоль. Она так и стояла у стены в маленькой гостиной, а на ней сидел огромный черный ворон и смотрел на меня, будто это я ворвался в его жилище. Я краем глаза заметил открытую балконную дверь и осколки стекла. Я, видно, забыл ее закрыть несколько дней назад, а ураган в прошлую ночь сделал все остальное. Вот и страшного гостя занесло. Мать всегда боялась этих птиц, называя их вестниками зла.

– Кар, – птица расправила крылья и сделала несколько взмахов, отчего доска зашаталась, но устояла. Невольно бросил взгляд на саму доску, где сейчас осталась лишь часть записей… Я сам их сорвал в порыве гнева в ту самую ночь аварии…

Теперь обрывки фраз и букв, оставшиеся по чистой случайности, походили на какое-то предсказание и страшное знамение. На кошмарный сон, в котором я застрял и никак не мог проснуться.

КРЕОН МЁРТВ? КТО ЭТО? ТЫ ВИДЕЛ СМЕРТЬ?

Я невольно вздрогнул, чувствуя, как первобытный страх поднимается из глубины души. Да, это ничего не значило и не могло значить. Я взрослый человек и не верю в суеверия и все остальное. Не верю в высшие силы и все эти знаки, по почему-то вспомнился взгляд того человека там, в больнице, черная кошка на лестнице, теперь еще этот ворон, обрывки фраз, сложенные в слова, и мне стало страшно, как никогда до этого.

Страх быстро сменился злостью. Я поднял руку, прицеливаясь в ворона — никто не посмеет врываться в мой дом. Звук выстрела нарушил тишину спального района.

Глава 7. КАРТИНА

– Вот так, аккуратнее, порог. Вот, проходи быстрее. Все теперь мой мальчик дома. Больше его никто не обидит… Мама никому не даст его в обиду, – эта странная женщина, которую я должен считать матерью, продолжала что-то говорить, впуская нас в огромную квартиру. Я ее не слушал, и не особо обращал внимание на смену обстановки. Сейчас у меня волновало другое, чем это не прекращающиеся кудахтанье и ненужная опека.

Прошедшие сутки после видения, я будто находился в кошмаре, или между явью и сном. То и дело проваливаясь в темноту. Сильная боль, непонятные образы, ощущение, что я был в другом месте… Хотя я точно знаю, что не покидал палаты. Дома? Меня никто не обидит? О нет, мне сейчас меньше всего хотелось покидать стены больницы, даже то воплощение того ужаса меня волновало меньше, чем мое собственное состояние. Обеспокоиться точно было о чем. Такое не может быть нормальным, и правильнее было рассказать врачам, что со мной происходило, но что-то меня останавливало. Прослыть сумасшедшим, не хотелось. Особенно пока я сам не пойму, что мне нужна помощь. А главное то, что смогут ли они мне ее оказать? Избавить от боли? Да. Обследовать? Да. Обработать раны? Да. Но смогут ли объяснить эти видения? Сомневаюсь.

По этой причине я молчал. Призрачный врач, у которого можно спросить совета, как бы странно это ни звучало, более со мной не разговаривал, я бы даже подумал, что это и правда был бред. Он мне привиделось, но вот только я его видел, он упорно избегал контакта со мной, будто опасаясь снова разозлить ту тварь из морга.

Мне оставалось только одно, жадно ловил все разговоры врачей и медсестер, но так и не услышал ничего, что могло бы объяснить, что со мной и не повредился ли я рассудком. Но не было ни подтверждения, ни отрицания моих опасений. Зато теперь я знал гораздо больше об аварии, из-за которой находился в таком положении.

Моя машина, а я, оказывается, умею водить, вылетела на встречку и столкнулась с мусоровозом или это показатель, что я не умею водить? Даже интересно. От удара машину отбросило в бетонное ограждение, сила удара была такой, что машину перевернуло в воздухе и она не только не остановилась, но и вылетела за пределы проезжей части, прокатившись по скалистому склону пока не столкнулась с деревом, которое ее и остановило. От машины после такого, можно сказать, ничего не осталось. Водитель, то есть я, должен был погибнуть на месте, я с этим был согласен, как и все, но выжил. То ли только благодаря расторопности вызвавшего службу спасения, то ли как раз назло ему. Человек, который помог, был тот самый детектив, которого женщина, зовущая себя матерью, обвинила в случившемся. Странно, не похоже на благодарность, к тому, благодаря кому твой сын выжил. Правда, выжил не равно – жив. По этой причине мне и пророчили смерть или полный паралич. Правда то, что я сейчас могу ходить и говорить все в голос называли чудом. Про случай с «воскрешением» все просто предпочитали молчать. Оно и понятно, такое сложно объяснить, а сейчас все просто походило на халатность. А если она всплывет, плохо будет всем. Поэтому мы имели то, что имели.

Ушибы, многочисленные повреждения кожного покрова, черепно-мозговая травма, и повреждение позвоночника, так вроде было записано в карте. Изначально подозревали перелом – чтобы это не значило, но после того как я встал, решили, что из-за сильного кровоподтека, они неверно поставили диагноз. Тоже решили и о повреждениях кожи, которых изначально думали больше. Объяснение спорное, но это лучше, чем признать, что больной исцелился.

Что касается повреждений головного мозга, здесь я так ничего и не услышал. Эту тему никто не обсуждал в моем присутствии, а расспросы с моей стороны выглядели бы странно. К тому же что-то мне подсказывало, что мне бы все равно не сообщили достоверную информацию. Теперь вот я и вовсе привезен из больницы домой. Дом, чтобы это не значило, и понять бы какие эмоции при этом положено испытывать. По мне, так я поменял одно бездушное помещение на другое.

– А вот и твоя комната, мамочка позаботилась, чтобы здесь было все-все необходимое для твоего выздоровления, – женщина почти выбежала на середину комнаты и торжественно развела руками, указывая на все содержимое комнаты или же новой палаты. Я внимательно обвел все взглядом: медицинское оборудование, было здесь явно лишним, но, кажется, это никого не смущало, но вот более этого меня волновало другое, если это моя комната, то почему все кажется чужим?

– Спасибо, – поблагодарил я, помня ночные советы призрака, и вошел в свою комнату. Медицинский работник, один из тех, кто будет за мной теперь присматривать, пока врачи не будут уверены, что со мной все хорошо, присвистнул, осматривая место своей вахты. Я с ним был согласен, если это комната одного человека. То какая по размеру вся квартира? Весь этаж? Возможно…

– Не слабо, – прошептал он, видно, надеясь, что его не услышат.

– Вам и вашем коллегам тоже приготовили комнату, вы должны постоянно дежурить и следить за состоянием моего мальчика, – по-своему оценила этот возглас мать.

– Да, мэм, – мужчина кивнул, стараясь изо всех сил, не глазеть по сторонам. То, что кроме него, под окнами стоит еще скорая, никто решил не уточнять.

Но по логике, было бы проще оставить меня в больнице, мало времени прошло с аварии, очень мало, но мать была непреклонна. Я же не мог понять хорошо ли это для меня или плохо. Насколько мое состояние может ухудшиться, и сможет ли мне помочь дежурный медик и бригада скорой? Не то чтобы я боялся смерти, но чувство боли мне не нравилось. Я снова вспомнил-то все дальше ускользающие чувство умиротворение, перед пробуждением в ту ночь. Если это смерть то, боятся ее точно не стоит. А вот боли… Я сжал и разжал пальцы. Боль мне не нравилась. Совсем не нравилась. Как и место, где я оказался.

Если это моя комната, почему снова ничего не чувствую, как и с привязанностью к матери? Почему некоторые вещи вызывают у меня эмоции, а эти нет? Это нормально?

Я снова осмотрелся: вещи, полки с книгами, какие-то мелочи, я ничего из этого не помню. Все яркое и современное. Дорогая мебель, техника. Все чужое. Все неживое. Если я здесь жил, почему все так безжизненно?

Взгляд остановился на огромной картине, занимающей почти все пространство на одной стене, сердце невольно сжалось, это творение отличалось от всего, что было в этой комнате и доме, казалось ей здесь не место. С полотна на меня мчался черный всадник в полный рост.

Я закрыл и открыл глаза. Нет, картина мне не привиделась, она была здесь, и я видел , то что видел: ночь, вороной конь и фигура в плаще, лицо почти полностью скрыто под капюшоном, но взгляд синих глаз…

Я так и замер, разглядывая творение неизвестного художника. Было в этом что-то знакомое. Казалось, я знаю всадника, я уже его видел…

За спиной что-то обсуждали, я же, как завороженный шагнул к картине. В глазах потемнело и в лицо повеяло холодом, голову сдавило и мир пошатнулся, я на мгновение закрыл глаза, а, когда открыл, комната исчезла, как и солнечный свет. Вокруг была ночь, светила холодная луна. Теперь я был этим всадником, восседающий на вороном коне, на вершине холма. Передо мной в долине простирался город, охваченный огнем. Слышались крики и мольбы о помощи, и звон металла. Конь нетерпеливо перебирал ногами и фыркал, встряхивая темной гривой, желая сорваться в галоп. Я глубоко вздохнул, чувствуя запах гари, который доносил ветер.

Я почувствовал, как по коже пробегает ужас. Мне было не по себе, снова это чувство – чужой страх, чужая боль, чужая ярость, которые бушевали там внизу.

Я так и смотрел, пока женский крик совсем рядом, не заставил коня встать на дыбы, и я натянул поводья, пытаясь успокоить скакуна, чувствуя, как они впиваются в руку без перчаток.

Но теперь я видел и то, что в мою сторону по дороге бежала женщина, молившая о помощи, а ей вслед летел всадник с обнажённым клинком. Еще мгновение и этот меч рассечет свою жертву пополам. Ей не спастись… Ужас заполнил душу. Нет, не надо…

Помочь, я должен ей помочь… Я снова натянул поводья, уже собираясь пустить коня навстречу.

– Ты не можешь… – окрикнул меня чей-то знакомый голос за спиной, и я попытался обернуться, но видение исчезло.

Я снова был в комнате. Мать что-то выговаривала медику, и разговор перерастал в ругань. Я несколько раз глубоко вздохнул, силясь унять сердцебиение. Что это? Снова бред? Я сошел с ума? Все же сошел с ума?

Но если это бред, почему такой правдоподобный? Я сжимал кулаки, стараясь дышать равнее. Все хорошо. Резкая боль заставила тихо зашипеть, ладонь горела, и я удивленно разжал пальцы.

Красные глубокие следы, как раз там, куда в видении впилось поводья, когда я резко потянул их на себя, силясь обуздать коня. Не может быть…

– Какого… – вырвалось у меня, прежде чем я осознал свои эмоции. Такое невозможно.

– Что случилось? Плохо? – мать сразу бросилась ко мне. – Голова? Может…

– Я в порядке, – я поспешил спрятать руки и отстранится от женщины. Это я сейчас объяснить не смогу, – Что это за картина? – я поспешил перевести разговор в другое русло. Снова разглядывая картину. Теперь мне казалось, что она изменилась. Всадник замер вполоборота, а конь словно замер в моменте, перед тем как встать на дыбы. Быть не может.

– Картина? – мать повернула голову, будто впервые увидела полотно, занимающее чуть ли не всю стену и не вписывающуюся в интерьер. – Это… ох… это… – она сразу замялась.

Я даже подумал, что картина — это очередное виденные и я буквально сошел с ума, если бы не руки.

– Мрачновато, – согласился медработник, теперь тоже разглядывая стену, нет, они тоже ее видят. Точно видят. Значит, не такой и бред?

– Мы ее выкинем, выкинем, конечно же, выкинем… говорила же, что не стоит ее в дом – забормотала она, словно ей стало не по себе и она рада бы избавится от этого творения.

– Не надо, – поторопился успокоить ее я, – мне нравится… но я не помню откуда…

– Это подарок… Да-да, подарок… Не стоило соглашаться, не стоило… но если тебе нравится…

Я больше не слушал. Значит, подарок… Чей? Мне надо подумать, о многом подумать, и чтобы мне никто не мешал.

– Я устал. Если не возражаете, я отдохну, – попросил я, стараясь не смотреть на присутствующих людей в комнате, разглядывая картину. Снова навалилась слабость и начала гудеть голова. Я хотел покоя.

– Конечно, Креон, я сейчас принесу…

– НИЧЕГО! Не надо, – я повысил голос, и сам испугался своего тона и повернулся к женщине, понимая, что не стоит показывать эмоции. – Просто хочу побыть в тишине. Со мной все хорошо… Мама.

Тишина и внимательный взгляд. Мне не поверили. Кажется, не поверили. Сейчас устроит очередную порцию заботы… Но нет, она кивнула и, поджав губы, поторопилась выйти. Я ее обидел?

– Я загляну через час вас проверить, мистер Дэоль, – торопливо сказал мужчина и поспешил выйти, закрывая за собой дверь, оставляя меня в тишине. Наконец-то, я закрыл глаза, выдыхая и стараясь успокоиться. Это просто бред, обычный бред. Меня же предупреждали, что некоторое время может быть такое после наркоза, после тех препаратов, которые мне давали.

Картина неживая, я в нее не попадал, я не мог…

Боль в руках сохранялась, я открыл глаза и внимательно осмотрел руки. След был на месте, и чем я это объяснить я не знал. Я снова посмотрел на картину и едва не вскрикнул. Теперь рядом со всадником летел ворон, расправив черные крылья. Его точно не было, не было!

Бред? Нет-нет, это уже плохо объясняется сумасшествием. Или я просто лежу в коме и брежу во сне, или происходит что-то далеко за пределами моего понимания.

Я дошел до кресла и опустился в него, откидываясь на спинку закрывая глаза. Мне было тяжело, но не физически... Мой разум терялся в происходящем. Все становилось сложнее и как докопаться до сути, у кого просить помощи?

Перед глазами снова появился образ детектива. Сомнение в его глазах, он что-то заметил. Он что-то понял…

Я снова открыл глаза и посмотрел на картину. Всадник и ворон были там же, ничего не поменялось. Но я что-то видел и рука… Я снова взглянул на постепенно слабеющий след на ладони. Этому должно быть объяснение, и если детектив поможет докопаться мне до истины, я должен найти способ с ним поговорить, как можно скорее, пока еще можно хоть как-то остановить это безумие.

Глава 8. КОШМАР

– Кар! – ворвалось в сон, и я сел, пытаясь рукой найти пистолет, раз эта тварь предпочла вернуться, но в комнате царил полумрак. Окна закрыты, и даже на балконе никаких движений, мне просто приснилось.

– Вот же, – разочарованно протянул я, снова откидываясь на подушки.

Сон пропал, будто его и не было, а вот усталость и желание подохнуть здесь и сейчас неизменно были на своем посту. Я перевел взгляд на будильник и только выдохнул то ли от разочарования своей жизнью, то ли от факта, что я проспал почти двое суток и умудрился не отдохнуть. В этой жизни вообще есть справедливость? Мне кажется, что нет.

Я глубоко вздохнул и снова сел, сбрасывая ноги на холодный пол. Проще направиться на работу прямо сейчас. За два дня отсутствия и так могу поспорить, что мой стол превратился в склад бумаг. Встал и, проходя мимо телефона, тихо присвистнул. Судя по количеству сообщений на автоответчике, будить меня пытались, только вот нервное истощение, усталость и трехдневный недосып сделали свое дело. Кажется, промаршируй по моей спальне стадо боевых слонов и сотни танков, я бы даже не заметил. Зато какое-то «кар» несуществующей птицы это сделало. Я снова взглянул на доску и стену за ней. След от пули был виден даже в темноте. Это надо же было промазать по этой птице! Я снова посмотрел в сторону наспех заклеенной картоном балконной двери и разочарованно цокнул языком. Главное, Терезе не рассказать, что не попал птичку с расстояния трех метров. В большую, чтоб ее, птичку.

Но, правда, в тот момент меня это не особо угнетало, и я упал спать, а вот теперь три утра и дата, далекая от правильной, чтобы явиться на работу как ни в чем не бывало. Так можно было и еще спать, но сдалось же мне это «кар». Меня за два дня отсутствия по головке никто не погладит. Шеф, наверное, уже готов выгнать меня взашей, так и толку было подскакивать сейчас? Мог бы до утра проспать…

– Ну и… – махнул рукой и пошел в ванную приводить себя в порядок. Быть уволенным, так хоть в презентабельном виде. Спустя час, когда за окном начались предрассветные сумерки, я уже вышел из дома и, стоя на перекрестке, раздумывал, чего я хочу вообще сейчас. Можно было спуститься пару кварталов к остановке, если я не ошибаюсь, ночной автобус должен был пройти минут через двадцать, и доспать уже в пути, пока он петляет среди районов города по дороге к участку. Или был второй вариант, более быстрый. Я посмотрел на гору и уходящую в дикий парк дорожку. Эти дороги петляют, объезжая естественную возвышенность, которую так и не смогли застроить и из-за редких деревьев и старинного кладбища, но вот если пройти насквозь через парк и кладбище, можно оказаться у самого управления очень быстро.

Я помялся в нерешительности и даже обернулся к убогому дому, малодушно подумывая вернуться. Но только вот сидеть в квартире, в которой еще и не оказалось еды, занятие не самое приятное, к тому же дырка от пули, которую я выпустил в ворона, и его перья, оставленные при бегстве, меня раздражали. Это же надо было так промахнуться!

Я только вздохнул и еще раз бросил взгляд на дорогу, уходящую к остановке, решительно сделал шаг в сторону парка. Ехать на автобусе не хотелось, остатки сна еще кружились рядом и почему-то нагнетали дурное предчувствие еще больше. Поэтому я плотнее запахнул куртку, стараясь спрятаться от измороси или тумана, один демон, не разберешь погоду в это время года, и нырнул в аллею, которая проходила через гору, которую и огибал наш город.

Кругом было тихо, слабый свет фонарей и звук моих же шагов. Будь я более впечатлительной натурой, предпочел бы вернуться, но моя работа и не такое покажет. Несмотря на отсутствие страха, я шел как можно быстрее, желая быстрее покинуть предрассветный парк. Только вот в этот раз что-то было не так. Я все шел и шел, но алея не кончалась. Не было беседок и небольшой площадки для танцев, которую я всегда проходил. Даже не было старого домика смотрителя, который практически невозможно обойти по любой дорожке. Я еще ускорил шаг и почти споткнулся, когда передо мной появились ворота старого городского кладбища.

Сердце ускорил свой ход, и я невольно отступил. Я не должен был выйти к нему. Я шел по другой аллее! Когда я вернул в сторону старого городского кладбища? Не то чтобы я сбился с пути – главные ворота в квартале от управления, но я не такой любитель гулять ночью между могил. Да, это одна из самых коротких дорог, но мешать мертвым… Вот же.

За спиной послышалось хлопанье крыльев, и я потянулся за пистолетом. Неужели этот ворон меня преследует?

– О чем ты думаешь, идиот?! – пробормотал я, стараясь повторить интонацию напарницы, и шагнул к чугунной калитке, я могу обойти. Но если я заблудился уже, проще будет идти, как ведет дорожка. Легко толкнул решетку, и скрип известил о моем появлении.

– Прощу прощения за беспокойство, – тихо проговорил я, в очередной раз испытывая волнение.

Было еще достаточно темно, и освещение здесь было хуже, но я мог различать силуэты могил и дорожку вдоль них. Чтобы идти наверняка, я достал фонарик и стал подсвечивать путь, еще не хватало запнуться и разбить голову о ближайшее надгробие. Тереза засмеет, чтоб вам. Мысли о разбитой голове сами вернули меня к мальчишке, я остановился и поискал фонарикам надгробье. Ведь здесь их хоронят… Вот же, я встряхнул головой и поторопился продолжить свой путь. Почему я о нем думаю как о мертвом? Вот же напасть. Я же видел его живым! Он со мной разговаривал! Мысленно снова прокрутил всю сцену в больнице и скрипнул зубами — что-то меня напрягало. Что-то было неправильно…

– Кар! – снова раздалось в тишине совсем рядом, и кто-то забил крылами.

– Да чтоб тебя, – я навел пистолет на звук и едва не выронил и его, и фонарик.

– Детектив, – улыбнулся юноша с неестественно бледным лицом, синими глазами и во всем черном. Как я не выстрелил, одному лишь небу известно. Не люблю встречать никого на кладбище, особенно по ночам.

– Вы? – начал я и замолчал, так и не поняв, что хочу спросить.

Кто этот человек и откуда он знает, кто я? Засада? Нет, вряд ли, но все же почему мне кажется, я уже видел эти глаза.

– Что вы здесь делаете в такое время? – нашелся, что сказать я.

Юноша осмотрелся и улыбнулся как-то грустно.

– Ищу, детектив.

– Меня? – я напрягся еще больше, сжимая пистолет и не собираясь его отпускать.

– Нет, – молодой человек слегка засмеялся, но в этом смехе не было никакого веселья, напротив, от него становилось не по себе. – Его.

Он указал за мою спину, и я почувствовал чье-то движение и быстро повернулся на каблуках, направляя свет в темноту.

– Мяяяууу, – грозно протянуло совсем рядом, я замер, наведя луч фонарика на черного кота.

Я, конечно, знаю пословицу про кошек, или все серы, или черны, не суть важно. Но я чем угодно готов сейчас был поклясться, что именно она тогда едва не сбила меня с ног на лестнице. Но зачем этому странному человеку ее искать среди ночи? Глаза хвостатой заразы горели в темноте, но смущало меня больше другое: я аккуратно перевел луч на надгробье и прочитал «Креон Дэоль».

– Святая дева, – вырвалось у меня, и я едва не выронил пистолет. – Так он правда мертв?!

– И да, и нет… – незнакомец оказался совсем рядом.

– Нет. Нет! Это не может быть правдой! – повторял я, будто это могло помочь, сердце невольно сжалось, и я отступил от такой кошмарной находки. Еще шаг — и я запнулся за свою же ногу и пролетел назад.

Я ожидал удара, но вместо этого резко открыл глаза, понимая, что все это было сном.

– Что за… – выдохнул я, понимая, что сердце колотится как бешеное.

Но проснулся я от другого — на всю квартиру противно верещал телефонный аппарат. Я собрался и встал, чтобы снять трубку. Приснится же такое.

– Да? – хриплым голосом поинтересовался я, стараясь разглядеть время… три утра, как и во сне… странно.

– Ну наконец-то, – довольно бодрая Тереза откликнулась из динамиков.

– Что? Только не говори, что я все проспал?

– Ты проспал? Ну если только свой законный выходной, но думаю, тебе это и надо было.

– Наверное, – я сел на кресло рядом с телефоном и растер лицо, стараясь отойти от сна. Привидится же такое, и к чему вот? Дорогой через кладбище я ходил обычно только днем, но надгробие. – Ты чего звонишь в такое время? Что-то случилось? Или тебя посетила новая идея ранних подъемов и отсутствие сна?

– Собирайся, через полчаса буду. У нас новый труп, – пропустив мою подколку, выдала напарница.

– А когда-то их не было? Или этот особенный? – не то чтобы это тема для шуток, но после сна с кладбищем ничего не мог с собой поделать.

– Больница святой Елены… снова, – сердце пропустило несколько ударов, и снова вспомнился сон и надгробие.

– Кто?

– Все сложно… не мальчишка, его, пока ты дрых, мамаша домой увезла, чтобы некоторые не лезли… – не смогла не припомнить мой прокол Тереза. Теперь до смерти вспоминать будет?

– Ладно, понял, сейчас соберусь, – больше не расспрашивал, смысла не было. Но если туда отправляют нас, значит, что-то произошло и не самое приятное.

***

– Пресвятые отцы, – вырвалось у меня, когда в сопровождении офицера нас с Терезой проводили в подвал больницы, где находился морг.

Не лучшее место во всех отношениях. По нашему делу оно проходило как один из пунктов, где обитали наши подозреваемые в распространении наркотиков. Я хотел уже пошутить, что здесь-то трупов всегда хватает, но сам подавился своей шуткой, когда мы оказались в помещении.

Труп? Ха, или у этого трупа было минимум десять ног, или же…

Раскиданные по всему полу конечности и части тел, везде кровь, и весь вид, будто здесь была перестрелка, только вот части тела без огнестрельных ранений, скорее их рвали на части. Бред какой-то. Я продолжаю спать? Или как это еще объяснить? Мне срочно надо проснуться. Срочно! Два кошмара за одну ночь — это уже не смешно. Особенно такой.

Глава 9. КОШМАР ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Да уж, мне, кажется, повезло, что я не съел завтрак. Я закрыл глаза и медленно досчитал до десяти, при этом стараясь не делать глубоких вдохов. Воняло здесь так, что приятного было мало. Да и сама картина, открывшаяся в секционном зале… Святая дева, даже несчастный кофе, выпитый по дороге, запросился наружу не тем путем, каким ему полагается. А я еще гордился своими стальными нервами и желудком…

Вот так и выходит, что сначала подвели нервы, а теперь и желудок хочет устроить бунт.

– Вот же наказание, – пробормотал я, поборов рвотный позыв и прикидывая, не стоит ли выйти и отдышаться, может, избавиться от кофе, раз он так просится.

– Вы что-то сказали, детектив? – спросил голос Стива Орисана, самого старого из наших экспертов нашего управления, и его голова показалась из-за одного из секционных столов.

Я мысленно выругался. Первое: если он здесь, дело явно признано дерьмовым. А второе: хоть он, в отличие от меня, насмотрелся на всякое, запахами и конечностями его не напугать, но даже его загорела кожа сейчас выглядела бледно, и это явно не вина освещения.

– Сколько человек? И что это было… – выдал я, стараясь не смотреть на это великолепие, и перевел взгляд на потолок. Не помогло, там крови тоже хватало. Я провёл взгляд на фигуру в медицинском комбинезоне. Лучше живая, хоть и недовольная жизнью рожа. – Утро, Стив, – запоздало поприветствовал я.

– Жаль, недоброе, Дэриал, и непростительно ранее, – легенда нашего управления слабо улыбнулась, что даже можно было назвать хорошим знаком. Меня не попрут отсюда, и мне даже рады, а последнее равно чуду. – В общем, если мы правильно сосчитали, – на слове «сосчитали» он скривился, будто сама идея ему не нравится такой постановки вопроса. – Тел десять… я надеюсь, что не больше. Трое из них были живы, когда их, когда их убили… хотя вопрос…

– Вопрос? – не понял я и все же с любопытством осмотрел помещение. Мое любопытство всегда затмевало все инстинкты самосохранения, брезгливости и даже здравого смысла, вот и сейчас даже кофе успокоился и больше не просился выйти. Возможно, ему тоже было интересно: как Орисан определил, что только трое были живы?

– Остальные семь местные жмурики, – проигнорировав мой вопрос, известил Стив, потом все же почесал затылок ручкой, которую держал в руках, после чего с интересом на нее посмотрел и убрал в нагрудный карман. – Их разорвало на кусочки. Почему и прочее не спрашивай, это твоя задача. Мы ничего понять не можем…

Я кивнул, понимая, к чему он клонит. Трупы сами по себе на части не разваливаются.

– А вот те, которые были более живые, – продолжал криминалист и даже позволил себе усмешку, – вон в той комнате, – он указал на помещение, находящееся за стеклянным окном. – Хочешь посмотреть?

Я кивнул.

В морге было, грубо говоря, два помещения: сам зал для работы с телами и холодильниками, и второе помещение поменьше для людей, которые приходили сюда, не важно, по какой причине, там была комната для родственников и кабинет дежурного патологоанатома и их раздевалка. В морг и вели две двери, одна для живых и другая для мертвых. Я зашел по второй.

– Они выглядят многим лучше, чем эти, но я не скажу, что им повезло… – Стив замолчал, осматривая помещение и, кажется, думая о своем, потом посмотрел на меня.

– Ладно. Аккуратно, ни на что не наступай и лучше летай, если умеешь, – в этот раз улыбка была более веселая, – идем покажу.

Идти вглубь морга не хотелось, но любопытство было неутолимо, хотя что-то мне подсказывает: мясо я не смогу есть еще долго… До следующей недели точно.

– Есть предположение, кто это сделал? И есть ли свидетели? Кстати, кто жертвы… те, что были живы… – я, изо всех сил стараясь не наступать ни на что важное, прошел, вернее, попрыгал в направлении, указанном Стивом.

– Ну… один точно санитар из морга, там бейдж, еще двое сотрудники больницы, но личности пока устанавливаем. Может, ошибаемся, но одежда на них медперсонала, в остальном… – мужчина хмыкнул.

– А кто нашел? – я заметил, как два работника помоложе, уже зеленые от запаха и обстановки, фотографируют очередную руку. Непроизвольно скривился, ну и работенка.

– Медбрат, – пояснил криминалист, понимая мой интерес. Тереза сейчас все это выспрашивает у встретивших нас патрульных, но я уже здесь и предпочитал получать всю информацию параллельно осмотру места преступления. – Парень наверху, с ним одна из врачей, она и звонила, когда нашла коллегу в состоянии ужаса. Ваши парни их охраняют, но у парня истерика, я даже не могу его в этом винить, – сообщил мой собеседник, уже подходя к двери.

Я же сделал несколько шагов и невольно замер, рассматривая след на плитке. Сами по себе разводы, будто кого-то тащили волоком, были ужасны, но уместны. А вот отпечатки детской ноги поверх… Нет, может, я еще не проснулся? И что здесь делать ребенку, еще и босиком? Я зажмурился и досчитал до десяти.

– Дэриал, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Стив, заметив, что я остановился. Я поспешил открыть глаза — так и есть, следов не было.

Просто привиделось. Явно еще не проснулся.

– Нет, просто думаю, что это уже слишком все, и выпитый кофе просится погулять, – оправдался я, хотя кофе-то уже меня не беспокоил.

– И не говори, – подтвердил мужчина, обычно не столь солидарный с детективами. Он чаще их вообще не любил и не общался, я не был исключением, но признаюсь, меня этот старик почему-то терпел всегда. – Вам будет несладко, когда об этом узнает пресса, слухов не оберетесь, и один Бог знает, какие подробности потом всплывут.

– А они узнают, и подробности всплывут, – усмехнулся я, наконец доковылял до двери и заглянул в так называемый зал для посетителей, невольно присвистнул от удивления, забывая, где нахожусь – Да ладно!

– Я догадывался, что ты так отреагируешь, – Стив криво усмехнулся. – Ваши ребята, я слышал, этот морг используют не для тех целей.

– Наши, – я подтвердил, рассматривая тела троих из списка наших «подозреваемых». Было в них что-то неправильное, но мозг не мог уловить, что именно.

Хотя что может быть правильного в мертвых телах? Они мертвы, и явно не от естественных причин. Черт, как же все скверно, а ведь я думал, что это дурное дело не примет еще более страшный оборот. Я хмыкнул, рассматривая лица старых фигурантов по делу о продаже наркотиков в этой больнице. – Похоже, они что-то не поделили… – я передернул плечами, в очередной раз жалея о том, что в нашей стране нет разделения на отделы по борьбе с наркотиками, уголовные и прочие. Что попалось, с тем и разбираешься. Все обещали провести реформу, но когда это будет?

Я встряхнул головой, понимая, что ушел в свои мысли. Желание свалить это дело на другого было непомерно велико. Просто потому, что оно меня пугало. Да, именно пугало на уровне инстинктов. Страх, безумие и ярость, но больше страха — вот что застыло в этих лицах. Вся одежда троицы в крови, как и руки. Я снова посмотрел на кровавые следы и конечности. Странно, но, зуб даю, для наркоразборок излишне кроваво. А для нашего города – это и вовсе за гранью реальности.

Что это?

Запугивание? Вряд ли, даже тупому понятно, что такое привлечет внимание полиции и общественности. Значит, навредит торговле, а точка хороша, и терять ее они не хотели, иначе бы давно свернули, а не тратили силы и деньги для отвода глаз. Мне же это давно кажется издевательством над законом, намеренным.

Конкуренция тоже исключается, такую точку бы терять не стали по той же причине, даже из вредности.

Тогда что? Что произошло? Да и что сделали им умершие ранее люди? Эти ладно, но остальные?

– Пока ничего сказать не могу ни о причинах, ни о самом месте… – заверил старший среди криминалистов. – Мы работаем, но даже нам от такого не очень... – он поморщился, похлопав по карманам, словно не прочь был закурить, но потом махнул рукой.

– Понял, – я вздохнул, снова осматривая место преступления.

И почему я не пошел в кондитеры? Говорят, там самое страшное просто сжечь коржи…

Фотоаппараты продолжали щелкать, а ребята работать. Я здесь только мешал. Пока они все не задокументируют, лучше ничего не трогать и нигде не ходить.

Дверь скрипнула, в помещение заглянула Тереза и сразу отступила.

– Я сейчас, Тереза, – поспешил заверить напарницу, которая уже захлопывала дверь с другой стороны.

Мы со Стивом понимающе переглянулись, я быстро вернулся ко второй двери и наконец вышел из морга. Там меня ждала вмиг позеленевшая женщина.

– Что это… – спросила она, глубоко вдыхая и обмахиваясь блокнотом.

– Пока подозреваем, что они что-то не поделили, но в целом пока никто ничего не понимает.

– Меня предупредили, что вид кошмарный, но чтобы так…

– Забей, где нашедший это парень? Я пока с ним поговорю? – я взглянул на спину своей мягкосердечной и впечатлительной напарницы, замечая смутный силуэт, похожий на ребенка, но всего мгновение — и он исчез.

– Я вас провожу, детектив Хофф, – с готовностью откликнулся один из патрульных, стоявший на входе, явно желая убраться подальше от этого ужаса.

– Дэриал, я съезжу в участок, – выдала Тереза, когда мы поднялись на этаж выше. Её явно мутило, и я не мог ее в этом обвинять, такое скверное дело у нас нечасто.

– Я здесь сам разберусь, не волнуйся, когда закончат ребята Стива, осмотрю сам, – заверил я. – Я уже в состоянии соображать, не накосячу.

Снова боковым зрением заметил детскую фигуру и поспешил повернуться, прекрасно зная, что в этой больнице не могло быть детей. Тогда откуда? По на месте видения снова было пусто. Ребенка не было, но было ощущение присутствия. Что за дьявольщина… Я внимательно вгляделся.

– Что-то не так?

– А? Нет… Просто не по себе от увиденного, – выкрутился я, пытаясь понять, почему мне это мерещится. Может, я все же не выспался? Хотя от увиденного уже должен проснуться.

– Ты еще хорошо держишься, – дернула плечами женщина.

– Давай в управление, я приеду позже, но пока похоже на то, что это их внутренние разборки… – я в это не верил, но по взгляду напарницы понимал, что она хочет услышать именно это и сбежать отсюда.

Тереза кивнула и ушла. Меня же проводили к небольшой комнатке, где под охраной наших людей сидели если не свидетели, то вполне важные фигуры в деле.

Мне открыли дверь, я ступил в хорошо освещенную комнату. Женщина, одна из тех, кто на днях меня выставляла из больницы, сидела на диване, скрестив руки на груди, а вот второго не было видно.

– Ну наконец-то, – выдала дамочка, будто я опоздал на свидание, а она сделала мне одолжение, вообще находясь здесь.

– А где… – начал было я, понимая, что одного не хватает, но осекся, замечая в самом углу вжавшегося в стену человека. Мужчина, тихо поскуливая, сидел на полу, обхватив голову руками. А еще он явно что-то бормотал. Я прислушался:

– Нет… нет… неправда, просто неправда… не могло такое случиться… сначала труп оживает… это не могла быть ошибка, я знаю, как выглядят мертвые… знаю, он был мертв! Да и ходить… с его ранами нельзя ходить… а он не просто ожил, он и начал ходить! Они все списали на халатность… но все же понимали, что это не так! Не только я это все видел… А потом Сара… да не могла она умереть от сердечного приступа… не могла... Святая дева Мария, точно не могла! А еще эти слухи о том, что в больнице ребенка видели, всего в крови… Я же думал, это ложь! Но я его видел, видел… А ребята…

Я замер. Был мертв? А не о Креоне ли он говорит? Нет, бред, паренек выглядел вполне живым. И мертвые не воскресают, иначе мы бы давно жили в подобии плохого ужастика… Но если он прав, тогда мальчишка… Я снова вспомнил сон и поторопился отогнать от себя эти мысли. Креон Дэоль жив и в меру здоров, всего остального не может быть.

– Уберите от меня этого психа, я уже не могу это слушать… – фыркнула врач, я невольно поморщился. А помочь коллеге она не собиралась, вот вам и клятвы о помощи всем и вся.

– Эй, парень, – позвал я.

Мужчина вздрогнул и, казалось, еще больше вжался в стену прежде, чем поднять на меня взгляд, и я в очередной раз присвистнул, понимая, что передо мной мой старый знакомый, который не больше месяца назад попался на продаже наркотиков в ночном клубе и был на свободе благодаря хорошему адвокату и прогнившей системе правосудия.

– Да у меня сегодня не иначе день встреч.

Медбрат вскрикнул и предпринял попытку залезь под диван, откуда я его выдернул и за шкирку бросил на диван, задев дамочку, которая зашипела.

– Это не я, я ничего не знаю, я ничего не видел, я… – затараторил он, явно напуганный и явно не мной, последнее даже обидно.

– Притормози, – я примирительно поднял руки. – Тебя никто не обвиняет, при всей твоей гнилой натуре ты трус, но не психопат. Я просто хочу знать, что ты знаешь.

– Я ничего…

– Да-да, ты ничего не видел, но давай подумаем. Зачем ты пришел в морг? Это точно не твое место работы.

– Я зашел за Арчи, мы собирались сходить покурить, но он не вышел, и я подумал, что он опять свою медсестричку дерет, и пошел сказать, что он обнаглел…

– У Арчи была интрижка с медсестрой? – я вспомнил тело санитара и передернул плечами, парень и при жизни шикарным мачо не был, и то, что на такого кто-то позарился. Воистину женщины странные создания. – А ты знаешь с кем?

Я посмотрел на женщину.

– Об этом все знали, – выдала она. – Медсестра Зази из пластической хирургии… туповатая девка, спит с каждым… Про нее тут легенды ходят.

Я кивнул и сделал пометку имени и отделения, чтобы потом поговорить с гулящей девицей. Ну, или не гулящей, разница-то небольшая.

– Значит, ты пришел поторопить приятеля, а там…

– А там… – мужчина затравленно глянул в мою сторону. – Я только к двери подошел… только подошел… там крики за дверью были, а еще… Вы мне не поверите, детектив, не поверите…

– Почему? Ты скажи, а я решу, если что сделаем вид, что ты этого не говорил, а я не слышал.

– Я слышал детский смех, серьезно, детский смех…

– Детский? – я снова вспомнил свое видение, но тут же отогнал его. Этого не было!

– Ну вот опять, детектив, вы же видите, он не в своем уме! Прилетел, начал говорить всю эту ерунду, я-то что и могла, только вызвать патрульных. Но ему надо лечиться.

Я сделал знак молчать, ибо Пьер не прекращал говорить.

– Я не понял, открыл дверь, хотел возмутиться… а там… Детектив, там все в крови было, все! Я сначала подумал, что это розыгрыш, у Арчи скверное чувство юмора… ну я и прошел, заглянул, а там… – он снова всхлипнул.

– А руки и ноги? Головы… все остальное? Это вы тоже списали на шутку?

– Нет, – он затряс головой, – не было, этого не было, но… но, детектив… я не могу объяснить, там кто-то был… я знаю, я чувствовал… я слышал его. Я убежал.

– То есть ты думаешь, тот, кто это сделал, вышел из больницы уже после?

– Не знаю, но там был, там точно кто-то был!

– Тише, я тебе верю… Но ты не думаешь, что это связано с тем, что вы торгуете… Не пойми меня неправильно, но трое твоих сообщников мертвы, да на них, в отличие от тебя, у нас никогда не было улик, но это не значит, что мы не знали… Не думаешь, что вас решили убрать? Их устранить, тебя подставить…

– Нет, нет, нет… – Пьер активно замотал головой.

– Слушайте, я так не могу, – врач встала, – я просто позвонила. Все. Почему я должна сидеть здесь с ним?

– Вы правы, – я решил, что проще согласиться и после поговорить с дамочкой, и вернулся к двери. – Ребята, кто-нибудь один составьте компанию доктору, а я пока поговорю с нашим свидетелем.

Женщина снова фыркнула и, оттолкнув меня, вышла из комнаты. Я снова закрыл дверь и повернулся к Пьеру.

– Так почему ты считаешь, что это не они?

– Они бы просто пристрелили всех, и не в больнице. Сами понимаете, пока копы здесь, торговли не будет. Это не они, я знаю точно, а еще Дэоль… он обещал… за сына помочь… за то, чтобы молчали.

– За сына? А что с младшим не так? Я думал, с ним все хорошо, а про аварию весь город знает, если не страна…

– Вы не понимаете… в ту ночь, с бурей… Моя смена была… Он спокойный пациент, такие редко выживают. Да, побились для приличия, чтобы оправдаться перед его отцом, но в остальном… никто не удивился тому, что сердце парнишки остановилось… постарались, но записали смерть…

– Смерть? Для мертвого он очень хорошо выглядит.

– Да! Именно! Так получилось, что свет выключили как раз в этот момент… такое иногда бывает, было не до него, мы бросились проверять оборудование у других, живых, кому нужнее. Да и вызывать ребят из морга, пока не работает лифт… мы решили не торопиться, все равно ведь помер…

– Помер? А что потом? – я уже хмурился, забывая, зачем я здесь.

– Потом? Потом помните ту яркую вспышку? Ну, молнию, что шарахнула в корпус больницы, по всем новостям передавали… ну так вот после этого свет снова включился, и там… его сердце снова заработало… час прошел, понимаешь, час! Это бред…

– Он очнулся через час?

– Нет, сначала мы просто подумали, что молния просто каким-то чудом запустила сердце… даже ставки делали, во сколько он помрет… но прошло минут десять… он ходил, понимаете? Ходил! Просто так! Богом клянусь, он не человек, он…

Я жестом сделал знак молчать. Все принимало еще более странный оборот. Значит, записали, что умер… но молния — и мальчик снова живой… Я, конечно, не смыслил в медицине, но что-то было не похоже на правду. Еще и то, что произошло в морге.

Вспомнились глаза юноши во сне, и наконец я понял, где их видел… Этот взгляд, так смотрел на меня Креон там, в палате. И да, и нет… Почему-то казалось, что все это было связано. Я сжал кулаки, где-то снова послышалось приглушенное «кар» и хлопанье крыльев, и я не мог сказать, показалось мне это или нет, но это придало мне уверенности докопаться до истины. Даже если это кошмар, я желаю знать правду.

– Креон сейчас нас интересует меньше всего. так что произошло в морге? Еще раз подробно, что ты видел и знаешь. А я решу, смогу ли тебе помочь, чтобы все не выглядело так, будто ты всех сдал, – я позволил себе улыбнуться, когда невольный свидетель осознал, в каком он положении оказался, что его жизнь резко потеряла в цене и никакое сумасшествие ему не поможет.

Глава 10. ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

Как отличить безумие от реальности? Как понять, что то, что ты видишь, правда, а что ложь? А может, я сошел с ума? И это был очередной кошмар? Да, бесконечный кошмар, в который я проваливался все больше.

Я словно тонул во тьме, куда не проникали никакие звуки и не было никакого света. Не было никакой опоры и никаких ориентиров. Я просто парил в пустоте. Я закрыл глаза, или мне так показалось, и прислушался к своему дыханию и сердцебиению.

Тихо. Я даже этого не слышал, как и не ощущал своего тела. Его не существовало, никогда не существовало. Были лишь мои мысли и ничего более.

Странно, но меня это не пугало. Я всегда был в этой темноте, был ею – я был, есть везде и всегда…

– Кар! – ворвалось в тишину, и я устремил свое сознание в сторону звука. Ничего, все та же темнота...

Стоило мне так подумать, и что-то изменилось.

В воздухе появился удушливо сладкий запах, перемешанный с запахом спирта, табака и человеческого пота. И постоянно нарастающий гул.

Потом яркая вспышка – и снова темнота.

Стоп. Нет, это уже была не та темнота. У нее был запах, вкус и звук. В ней была жизнь.

Я прикрыл глаза и открыл. Картинка изменилась, теперь вокруг царил полумрак. Мгновение – вспышка, темнота, снова вспышка, еще секунда – и свет распадается на множество бликов. Свет переливается и играет. Тишину и неясный гул сменяет музыка, она словно заполняет все и напоминает бой в барабаны, стук тысячи человеческих сердец.

Теперь я не один. Вокруг меня десятки, а может, и сотни людей. Мужчины и женщины. Они находятся так близко к друг другу, что на какое-то мгновение мне показалось, что я снова на поле боя или перед приближающейся катастрофой и неминуемой гибелью. Нет, это явно был не эпицентр приближающейся трагедии. Скорее, я попал на какую-то оргию, где царили разврат и наслаждение. Люди не собирались умирать, напротив, брали от жизни все.

Я осмотрелся. Мужчины ухожены и беспечны. Женщины, большая часть из которых были почти обнажены. Не считать же за одежду малые полоски блестящей ткани, которые не скрывали почти ничего. Все находились так близко к друг другу, что казались единым организмом, а мужские руки, не скрываясь, скользили по женским телам, давая недвусмысленные намеки на происходящее…

Это был безумный танец. Они словно погрузились в транс, как тысячелетиями до них делали шаманы и фанатики под действием наркотических трав. Я помню людей под действием дурмана, предававшихся утехам и взывающих к духам и богам. Я помню уязвимость душ в эти моменты, я помню, как тонка становилась грань для них между двумя мирами и как опасно они подходили к краю, играя со мной.

Именно в эти моменты все зависело от моей благосклонности к ним. Протяни руку, дотронься – и жизнь глупца, который осмелился играть со мной в то, где он ничего не понимает, уйдет. Остановится сердце, перехватит дыхание. Тело и разум не выдержат безумия… Жизнь уйдет из него, и он останется в моем мире навсегда.

Люди всегда так беспечны со своей жизнью, в поисках своих удовольствий. Так смешны и глупы. Они думают, им дано много времени, а ведь у них только миг…

Вот сейчас я слышу их пульс и чувствую дыхание, но протяни я руку, они сейчас же…

Сейчас что? Что-то кольнуло в моем сознании, и морок исчез.

Я словно пришел в себя, снова осматривая людей вокруг. Все верно, ночной клуб и танцующие в пьяном угаре люди, больше одежды, более пристойные танцы... Только вот ощущение безумия и похоти все равно здесь рядом.

Итак, клуб. Да, я знаю это место. Знаю… Знал. Креон здесь был и не раз.

Но что это были за мысли? Чьи они? Откуда эти образы, словно я видел больше, чем люди стремятся показать… Почему у меня это чувство, что я везде и нигде, и эта полная вседозволенность…

Так, я толпе. Нет, не так. Я был над ней. Я словно парил над танцующими. Все так же не ощущал свое тело. Странно, это продолжение сна? Только вот это и правда сон? Или снова видение? Или я схожу с ума?

– Креон! – окрик заставил меня замереть и отбросить все остальные мысли.

Да, я так и не смог убедить себя в том, что это мое имя, но за прошедшие дни я привык реагировать на него хотя бы для того, чтобы понять, чего окружающие хотят от меня.

Вот и сейчас я взглянул в сторону, откуда шел голос. Это было возвышение над танцполом. А там, за одним из столов, в обществе девушек с почти полным отсутствием одежды сидел молодой мужчина.

– Креон, мой дорогой друг! – расплылся он в улыбке, на его лице красовались татуировки в виде слезы и цифры «69». От такого типа исходило неприятное чувство злобы, я невольно поморщился, будто наткнулся на что-то гнилое. Хотелось держаться подальше если не из-за страха, так из-за брезгливости.

– Том, – выдал парень, которого я раньше не заметил, но с интересом посмотрел на него и узнал. Да, он был младше того человека, которого я видел в зеркале, лет на пять или около того, но это был он – Креон Дэоль.

Я с интересом рассматривал мальчишку. Светлые волосы, которые казались седыми при таком освещении, едва заметно вились. Нежные для парня черты лица, тонкие губы и правильный прямой нос… Интересно, за пару лет до этого он, скорее всего, напоминал статую юного Амура своей невинностью и красотой. А сейчас же, когда он перерос этот возраст, но не дорос до возраста хоть немного близкого к Аполлону, явно комплексовал. Да, пройдет пара лет, и эта угловатость уйдет, он превратится в того мужчину, тело которого занимал теперь я. Все всегда идет своим чередом. Это был я, только вот глаза этого парнишки. Сейчас по сторонам недоверчиво осматривались голубые, почти серые глаза, а на меня в отражении смотрели синие, а временами почти черные. Возможно ли это? Может ли человек изменить цвет глаз? Если может, то насколько и отчего? Нужно ли мне беспокоиться? И когда глаза мальчика сменили цвет?

– Ты что-то хотел? – Креону было неуютно. Он явно рад был бы уйти, но при этом пытался казаться непринужденным и крутым.

Ему хотелось показать, что он ничуть не хуже этих парней, которые окружали его и привели сюда, и он их не боится. Хотя это было и не так, он боялся. Я чувствовал его страх, чувствовал желание бежать.

– Да ничего! Просто хотел посмотреть, как вырос сынок нашего доктора! – Креон поморщился, как от пощечины. Только вот что вызвало такую реакцию? Упоминание отца или же просто интерес к его фигуре и «сынок»? – Хорош, ой, хорош… А как вырос!

– Если вы думаете, что через меня… – Креон дернулся, явно намереваясь уйти, но его довольно грубо остановили. Он здесь гость не по доброй воле, и ему это явно дали понять.

– Нет-нет! Что ты! Мы же знаем, что твой отец высоко взлетел и он человек занятой и честный, – в словах этого Тома было столько яда, что позавидовал бы даже тайпан. Как и тому, что этот человек явно опаснее этой агрессивной и быстрой змеи. – Но ты присаживайся! Нравится в клубе?

– Я только из-за одноклассников пришел, – пытаясь показать свое пренебрежение, заявил юноша, но он, в отличие от змеи в человеческом обличии, читался как открытая книга. Да, ему было страшно, но и было интересно, он впервые вырвался из-под контроля и хотел вкусить как можно больше запретного, пока его не нагнал его сопровождающий, от которого он так умело успел сбежать.

– Конечно-конечно, – продолжал петь елейным голоском змей, уже делая знак рукой кому-то за спиной, и перед мальчишкой сразу появился бокал пива и что-то еще маленькое, похожее на таблетку. – Вот, угощайся…

Креон замер, и на его лице явно читалась нерешительность, любопытство и сомнение. Как ребенок, который наконец может добраться до того, что ему запрещали, но боится.

– Да не бойся, от одной ничего не будет, – тихо посмеиваясь, известил Том, и мальчик потянулся за предложенным. Я невольно дернулся, желая остановить несмышлёного щенка, забывая о том, что у меня нет тела.

– Не смей, – рявкнул голос, когда парень почти взял таблетку, но стол перед ним пнули, и тот отлетел, прокатился по полу и врезался в стену, вызывая много шума.

Я перевел взгляд на мужчину, который уже отбивался от охраны. Он мало чем отличался от людей в клубе, только вот на поясе блеснул полицейский значок, да и дрался незнакомец несомненно лучше других. Когда последний из охраны змея пролетел мимо и свалился на тот же многострадальный стол, окончательно ломая его своим весом, а внезапный защитник вступил в круг света, я его узнал.

Это был детектив. Тот самый, которого я видел тогда в больнице, да, моложе и, кажется, менее потрёпанный жизнью детектив. Креон явно вздохнул спокойнее, радуясь такой помощи, и даже неосознанно подался к нему, но был остановлен змеем.

– Офицер Хофф, какая встреча! – Том вновь расплылся в улыбке, но теперь она уже не прятала клыки. – Вы в моем клубе? Не ждал, может, ты хочешь, чтобы мои девочки составили тебе компанию?

– Заткнись, Томас, я не по твою душу, и радуйся, что я не предъявляю тебе за этот разврат, – детектив обвел рукой танцующих внизу людей. – Или ты думаешь, я не знаю о том, что твои люди здесь продают наркотики, о проститутках, которые, кроме оказания услуг, грабят своих клиентов, а некоторых ты потом и шантажируешь.

– О, это невинные шалости, офицер! Все только добровольно и только алкоголь… – оскалился змей.

– Да? А то, что ты предлагаешь наркотики ребенку, по-твоему, законно?

– Наркотики? О чем вы, офицер? У меня честный бизнес!

– Честный? Ха! Ладно, тогда объясни, что делают несовершеннолетние в твоем клубе?

– Ну это же мальчишки! Вы же сами таким были, офицер!

– Нет, не был. У меня были другие заботы, к примеру, выжить.

– Так, может, сейчас…

– А ну пойдем, – проигнорировав предложение и не обращая внимания на присутствующих, Хофф схватил мальчишку за шкирку и потащил к выходу, тот и не думал сопротивляться, О нет, он был ему благодарен. Я это чувствовал, как и чувствовал, что, несмотря на напускную злость, детектив был просто обеспокоен случившимся и напуган.

Стоило им оказаться на улице, куда за ними последовал и я, все поменялось, выдержка покинула обоих.

– Да как ты смеешь! – освобождаясь, заявил Креон. – Ты меня позоришь перед друзьями! Что они обо мне подумают?!

– А мне нет до этого дела… – огрызнулся молодой детектив, доставая сигарету явно трясущимися руками. – Моя задача — не впечатлить твоих друзей, а уберечь твою задницу от неприятностей, в которые ты опять вляпался!

– Какие неприятности?! Со мной бы ничего не случилось! Я уже не ребенок!

– Да? А кто едва не согласился на наркотик? Не ребенок он, ха! Что ты делал в этом притоне?

– С чего ты взял, что я согласился? И это не притон! Это самый модный сейчас клуб в нашей школе!

– А кто потянулся за этой дрянью?! – сделав затяжку, спокойно поинтересовался мужчина, с трудом сдерживая эмоции. – Модное место, прекрасно! Хорошо, хоть все с крыши не прыгают, а то и этот тоже бы сиганул… Представляю объяснительную в этом случае.

– Да не было такого, – недовольно засопел Креон. – И вообще, ты мне никто! Я имею право пробовать и делать что хочу! А тебя я ненавижу!

– Нет, – выпустив струйку дыма, известил его нянька и улыбнулся. – Ты не имеешь права пить, принимать наркотики и просто находиться в этом месте, прыгать с крыши, кстати, тоже не имеешь права, пока за тебя отвечаю я.

– Да пошел ты!

– Я-то пойду, но ты со мной… С-ссу… Да чтоб тебя! Ты хоть понимаешь, что ты нарушил закон? Тебе даже пятнадцати нет, парень! Какого демона тебя туда понесло? Ты же даже с девушками еще не умеешь общаться! Подрасти! И тогда я, может быть, отстану, а пока ненавидь, сколько хочешь.

– Ах так?! – обиженно шипя, паренек подскочил к старшему другу (или как еще назвать эти отношения?) и, отобрав сигарету, сделал затяжку, от чего сразу зашелся кашлем.

– И курить тоже надо уметь, и тебе явно рано, – добро сказал детектив, забрав сигарету, потушил ее и бросил в урну. – Поехали домой, не место тебе здесь, и родители, наверное, уже хватились, – сказал он, когда его подопечный отдышался и вытирал проступившие слезы.

– Я не хочу домой! – надулся мальчишка, на что старший просто закатил глаза. – Они не хватились. Они опять ссорятся, – добавил маленький Дэоль, совсем сникая.

– Ссорятся, – повторил Хофф, почесывая затылок, но, кажется, прекрасно понимая парня. – Ладно, поехали в кино, так и быть, свожу тебя на тот фильм, который ты хотел посмотреть. Но, чур, в следующий раз не убегать! Я тебе не нянька…

– Правда? Спасибо, Дэриал, – просиял подросток и в порыве счастья обнял детектива, забывая и свое заявление, что он взрослый и что он ненавидит своего надзирателя.

– Ну-ну, что твои друзья скажут? – вздохнул мужчина, потрепав ребенка по волосам, он явно заботился о мальчике.

За спиной что-то громыхнуло, и я резко открыл глаза, понимая, что теперь нахожусь в комнате и это был сон, переплетённый с воспоминаниями.

В комнате царила полутьма, горела лишь небольшая лампа под плотным абажуром.

Итак, я дома. Если я мог, конечно, это место назвать домом.

Я закрыл глаза и прислушался к ощущениям. У меня снова было тело, и оно болело, ныло, восстанавливаясь после аварии. Я повернул голову. Моей сиделки не было. Возможно, он вышел покурить, а возможно, был очередной пересменок. Они не стремились находиться около моей кровати непрерывно, да и мне это не особо нравилось.

– Это я виновата, что ты завел себе очередную девку и она… – донеслись до меня крики, и что-то упало. Так вот что меня разбудило. Голос явно принадлежал матери Креона… моей матери.

Я сел и аккуратно свесил ноги с кровати. Голова загудела, но не заболела снова. Я вздохнул и встал. Самочувствие то улучшалось, то ухудшалось, я так и не мог понять, нормально ли это или нет. Вот и сейчас перед глазами поплыло, резкой болью отдалось там, где был один из самых больших швов, но я смог сделать несколько шагов.

Ругань только усиливалась. Значит, мне она не приснилась. В голове снова звучали слова того Креона: «Они опять ссорятся!» Значит, это постоянное явление в этом доме? Нет, я уже понял, что здесь, в этом доме, нет ощущения тепла, а порой и бежать хочется, но все же что причина этих ссор? Не проще ли разойтись?

Неуверенной походкой вышел из комнаты и выглянул в гостиную. Я не собирался прятаться, я хотел знать причину ссор. Я не был маленьким Креоном, которому было больно и страшно. Я даже не уверен, что я и есть этот мальчик с чертами повзрослевшего Амура, но это не отменяет того, что надо все остановить.

– Ты меня еще будешь осуждать? А благодаря кому ты так живешь? – кричит уже отец, видно, на какую-то новую претензию матери. Я не смотрю на них, не слушаю, меня интересует другое…

Странная дымка, которая заполнила все пространство и расползается все дальше. Она оплетает супругов и словно сталкивает их, а в углу за спиной мужчины стоит фигура. Женская фигура.

Возможно, я бы ее не заметил, подумал на тень, но что-то привлекает меня в ней, и я не могу оторвать от нее взгляда. Я с трудом, но могу рассмотреть ее – красивая женщина, когда-то красивая, теперь одну часть лица было почти не видно от спадающих на него волос. Фигура стройная, изящная, но от нее веет холодом и злобой, обидой, ненавистью. Все, чего она хотела, уничтожить этих людей. Она желала им смерти так сильно, что это было осязаемо, более того, это чувство, казалось, пропитало весь дом, а теперь мешало дышать. Страшно было смотреть, как она играет людьми, разжигая в них ненависть к друг другу, не позволяя услышать слова другого.

Как и там в больнице, это был не человек, уже не человек. Это воспоминания, призрак прошлого и человеческая обида и боль. Ненависть, которая смогла принять форму.

Я с интересом наклонил голову и изучал это существо. Неужели все в этом мире способно воплотиться, если влить в него достаточно эмоций? Неважно каких, главное – искреннее желание, главное – стремление человеческого разума... Но все же это было всегда или это моя фантазия и шутки поврежденного мозга? Где эта грань между реальностью и безумием, в которое меня все больше и больше затягивает.

– Да ты! – рядом со мной о стену ударилось что-то тяжелое, но меня никто из родителей и не замечал, словно меня и не было. В их разуме сейчас меня не было, как и не было оппонентов. Был мираж, созданный призраком.

Внезапно женщина взглянула на меня и улыбнулась, или скорее оскалилась, исчезла, чтобы появиться рядом со мной, но даже это не заставило сердце вздрогнуть, а лишь подогрело интерес.

Теперь я мог видеть ее лицо полностью. Одна часть и правда была прекрасна, а вот вторая была обезображена ожогом.

– Надо же, жив, щенок, – прошипела она, явно не радуясь тому факту, что я выжил в аварии, и думая, что я ее не вижу. – Я уничтожу тебя, как и всю твою семейку, я заставлю вас страдать...

– Я жив, но разве должно быть иначе, мадам? – склонив голову, поинтересовался я, глядя ей в глаза.

Снова в голове понеслись тысячи образов, но мне было их не ухватить. Сам не понимая, что делаю, я, повинуясь порыву, потянулся, чтобы схватить ее за руку, желая понять, что происходит. Внезапно пальцы сомкнулись на холодном запястье. Обычном человеческом запястье, только без крупицы тепла.

– И может, мне уничтожить вас? Или вы сами исчезнете? – я сжал холодную руку еще сильнее, почувствовав, как по руке запульсировал ток.

Женщина вскрикнула от неожиданности и попыталась отступить.

– Кто ты? – взвизгнула она. – Ты не мальчишка! Ты не он! – она дернулась, и я отпустил ее, пораженный произошедшим не меньше призрака. – Убирайся! – с этим криком она растворилась в воздухе, а меня окатило волной холода и ненависти. Я машинально закрыл лицо руками, стараясь защитить глаза. Голова поплыла, и весь мир заволокло туманом, я едва сохранил равновесие.

– Креон! – вскрикнула мать, и это последнее, что я услышал, прежде чем снова оказаться в спасительной тьме, теперь я ее желал, я ее хотел.

Я ошибся, мой мир не превращался в кошмар, он им был уже, и только в этой пустоте меня ждал покой.

ГЛАВА 11. РЕАЛЬНОСТЬ

– Да ладно… – протянул я, осматривая свое рабочее место, которое, вопреки ожиданиям, не было завалено бумагами.

О нет, я и забыл, с кем работаю! Зачем повторять один и тот же трюк в сто первый раз? Глупо, конечно же, поэтому в этот раз коллеги превзошли сами себя, и хватило же фантазии…

– Вот вы ж, с*** дети, и вы думаете это смешно? А ну верните мой стол и все мои вещи на место!

Я повернулся к толпе великовозрастных дебилов, с которыми мне посчастливилось работать и которые теперь посчитали, что будет смешно… Ну прямо живот от смеха надорвешь. Ха-ха! Утащить мой рабочий стол – убитый, старый, и место ему давно на свалке, но он мой! А еще все вещи, дела, над которыми я работал! Все! Все, что у меня было, и оставили мне только старый стул. Кстати, это счастье, уборщица как раз порывается выкинуть, но вот незадача, на нем постоянно неподъемный мусор, то есть я. Сейчас с лёгкой подачи коллег я был плюшевый. Точнее, не я, а мой заместитель. Потрепанный жизнью плюшевый медведь, который, стоило мне пнуть ножку стула от досады и потревожить игрушечный кошмар, весело произнес: «Привет! Давай дружить!»

Я извлёк рык, пока коллеги ржали как кони. Вот серьезно? Где только откопали такого уродливого, да еще и говорящего? Хотя надо отметить, ветеран детского мира (а я в этом не сомневался, уж очень потрепанный он был) и то был милее меня. Могу даже поспорить, что общительнее.

Вон даже дружить предлагает, а я за последние двадцать лет только посылаю всех. Вот же незадача, и правда смешно…

Да уж…

Наверное, я бы поржал вместе со всеми, но, во имя всех святых, не после такого утра! Мне было не до шуток! У нас три трупа, семь расчлененных тел поверх этого, не считая, что это вместе, где, не скрываясь, обитают торгующие наркотой. Один из фигурантов этого дела в одиночной камере от греха подальше, при этом явно слетевший с катушек. И не исключено, что на него попытаются повесить убийства и весь этот театр абсурда с элементами Джека Потрошителя. Только вот ясно, что это не он, но мы бессильны пока найти виновных. Демоны, чтоб им пусто было! Да стоит об этом узнать СМИ, мы окажемся в таком дерьме… А тут эти весельчаки! Им-то смешно… пока что…

– Быстро! Вернули! Мне! Мой! стол! – я посмотрел на уже откровенно ржущих коллег, борясь с желанием залепить кому-нибудь из них по морде.

Почему именно сегодня? Они хоть читали сводки о произошедшем? Или будут оправдываться, что только пришли и еще не пили кофе?

– Дэриал?! – Тереза выглянула из кабинета шефа и явно обрадовалась моему возвращению, но затем нахмурилась, оценивая обстановку. Заподозрив неладное, подошла ко мне и замерла, уставившись на медведя. – Ты завел заместителя? – поинтересовалась она, рассматривая медведя на моем стуле, тот в довершение картины начал заваливаться, я неосознанно поймал его и, встряхнув, вызвал новые веселые фразы:

«Ты мой лучший друг», – известило плюшевое безобразие, и весь офис снова взорвался хохотом.

– Какая прелесть! Дэриал, он, конечно же, милый, но до твоего шарма ему далеко. Верни ребенку, у которого его забрал, и возвращайся к работе. Ты у меня уже большой мальчик, чтобы играть с медведями… – не смогла сдержать шпильку напарница, вызывая новую волну смеха.

– Очень смешно, обхохочешься, – сквозь зубы процедил я, хоть и понимал, что она просто шутит и никакого злого умысла.

Только вот мне стало обидно. Мало мне было всего этого утром? Теперь надо мной коллеги потешаться будут? Вот она – моя реальная жизнь!

– У нас тут столы воруют прямо под носом начальника, а вы мне говорите о чем-то за пределами этих стен? – огрызнулся я, сжимая кулаки. Что делать, я не знал.

Я чувствовал себя ребенком. Обиженным ребенком. В другой день я бы уже забил, забрал бы медведя и ушел в комнату отдыха спать. Нет стола – нет работника, проблема решена, через половину дня сами бы вернули. Ибо работать никто не любит, а я единственный дурак, добровольно берущийся за все задачи. Но сейчас мне как никогда надо поработать, дорога каждая секунда до того, как СМИ узнают о случившемся. Я хочу быть готов к той грязи, в которой мы все окажемся. Особенно я, если это подать неправильно…

– Сейчас вернут, – заверила меня Тераза, мягко улыбаясь, потом посмотрела на мужчин, которые это все устроили. – Хотя знаешь, может, они хотят отправить тебя в отпуск? Я возражать не буду, – заверила напарница, оградив всех таким взглядом, что смех стих. В отпуск меня явно отправлять не хотели, другого такого дурачка работать на самых безнадежных делах не найти. Тереза не в счет, с ней всегда всем было сложнее. – Ты лучше скажи, все там еще раз осмотрел? Появились версии? Готов заглянуть к шефу… – последнее прозвучало не как вопрос, а как твердое приглашение.

Пока с правом идти самому, но это пока…

– Да, – я продемонстрировал в руках папку и блокнот, что-что, а я не бездельничал.

Три часа на месте резни (или как это назвать?) и разговор с двумя свидетелями, даже не знаю, что было хуже: свихнувшийся Пьер или же мадам, имя которой я даже не запомнил, хотя написал раз десять…

Да проще, наверное, в угольных шахтах работать, чем в нашем прекрасном городе быть детективом… Простите, стране… И это мне сегодня в очередной раз напомнили. Теперь я хотел кофе и время собраться, чтобы переварить все увиденное и услышанное, я не говорю про странный рассказ о воскресшем мальчишке, это я оставлю при себе. А вот остальное… Я в очередной раз угодил в выгребную яму нашего города, и докопаться до истины почти невозможно. Мне просто не дадут. Тем смешнее все мои усилия.

– Мне даже копии сделали, и я готов был письменно все доложить шефу, но только вот… – я замолчал, понимая, что мой сарказм больше походил на скулеж побитой охотничьей собаки, которая упустила добычу.

– Доложишь устно, идем, – приглашение перестало быть приглашением и превратилось в приказ.

Меня, как провинившегося щенка, схватили за шкирку и потащили (а ей хватало на это силы, как только рубашку не порвала) в кабинет начальства. Вот право слово, да я сейчас себя чувствую, как обсосавший хозяйские тапки кот! Да не смешно, мать вашу… И как не вовремя, настроение и так никакое, еще и намеки замять, которые вот-вот прозвучат… Ведь был уже приказ. Точно был…

Пока я думал, насколько быстро мне скажут свернуть дело и повесить все на медбрата, меня бесцеремонно втолкнули в небольшое помещение, и я по инерции пролетел до стола, заваленного бумагами, и врезался в него, своим торможением вызывая обвал пары стопок с папками по делам. Ну так всегда.

– Хофф! – рыкнул хозяин кабинета, невольно подпрыгивая от удивления. Он, кажется, с головой ушел в какие-то свои документы, а нашего появления не услышал.

– Это ваша жена… сэр, – выдал я почти по-детски и тут же замолчал, понимая, как это прозвучало.

Пару секунд мы с начальником управления молча смотрели друг другу в глаза, а потом разразились хохотом, который подхватила и Тереза. Я смеялся как ненормальный, впервые за прошедшие дни чувствуя себя живым. Страх отступал вместе с этим истерическим смехом. Как отступала и нерешительность, и сомнения. Я жив, я, во имя всего, был живой, а значит, все остальное будет, теперь я в этом не сомневался.

– Садись, балбес ты этакий, – успокоившись, Эрнест Гаро указал на кресло около его стола.

Тереза заняла место на диване. Я, еще давясь от смеха, хоть для него и не было видимых причин, сел на предложенное место.

– Ну, слава всем святым, значит, не все потеряно. Ты посмотри, жена, а говорила, он на призрака похож… а ничего, ржет, как ненормальный идиот. Значит, еще не помер…

Тереза фыркнула. Мне иногда кажется, что напарника мне этот лысеющий мужчина за пятьдесят выбирал специально, чтобы я всегда был под присмотром. Плел он, конечно, про то, что жену его мало кто выдержит, да и волнуется он за нее. Но на самом деле Тереза в моей помощи не нуждалась – так, иногда сделать неприятную работу, как сегодня, например, в морге, в остальном защита и опека нужна была мне, и это знали оба. С моим-то умением влезать в неприятности и в неумении вести «дипломатические» беседы. Благодаря ей я, наверное, все еще жив и даже не нажил себе врагов… Ну более обычного… так, пару десятков… сотен… Ладно, половину города, но не весь же?!

– Если вы думаете…

– Так, оставить, будь любезен, коротко расскажи, что там все же произошло…

– Я могу только строить теории… – напомнил я.

– Дело громкое, и хотелось бы быстрее знать, что мы можем сказать СМИ.

– Ничего хорошего там… – я коротко и по делу обрисовывал обстановку, то, с чем мне пришлось столкнуться, некоторые замечания криминалистов,э и мои мысли на сей счет. И когда я уже почти закончил, понял, что мне по факту все равно! Я рассказываю о расчлененных мертвецах, как об индейке… Мне все равно! Меня это никак не задевает и тем более не пугает…

Вновь прокрутил в уме разговор с криминалистом.

-У меня такое чувство, что они умерли от страха, вот же и как это в отчете писать? От страха разрыв сердца? Вот, могу даже поспорить, что так и будет! Причина смерти: от страха… Великолепно! – Стив выругался и зажег вторую сигарету.

– От страха? – переспросил я, поудобнее перехватывая бумаги и думая, что надо быть последним олухом, чтобы так и не забрать свою машину из мастерской и ездить на общественном транспорте.

– От него, – криминалист затянулся и пустил облачко дыма. – Как та девушка пару дней назад... Молодая женщина… умерла от остановки сердца, но вот что странно… у нее сердце было как у больного человека… не так, как у старого больного человека… перенесшего уже не один инфаркт и живущего на кардиостимуляторах.

– Медсестра? Думаешь, она была здорова? Мало ли…

– Да… Нет, точно здоровая, они проходят медкомиссию, хоть какой-то плюс в этом госпитале, абсолютно здоровая. Спортивная, активная девушка, даже наркотики не употребляла… А теперь вот эти трое, наркотики, думаю, все же будут присутствовать, а вот в остальном… – Стив почесал подбородок. – Вот что они все такого увидели?

– Она? Не знаю, эти, возможно, как рвали на части трупы? Зрелище явно не для слабонервных, – предположил я, тоже делая затяжку. Мысль, что что-то и правда разрывало трупы, меня не пугала. Может, виной было то, что я этому не верил? Хотя куда уж реальнее? А может, то, что я как раз таки в это верил, но в моей реальности коррупционное общество и правительство, продажность исполнительной власти и иллюзорность закона были куда страшнее твари, что рвет трупы на части? А ведь правда, куски тел явно меньшая из моих бед. Последнюю мысль я решил высказал вслух: – Только или я еще не осознал, что это правда, или меня больше пугает наш прогнивший город в целом. Реальность оказалась страшнее кошмара, ха!

Стив фыркнул и выпустил струйку дыма, а после некоторых раздумий проговорил:

– Ты прав, разорванные трупы на фоне нашей реальности кажутся гуманностью… Парадокс, – он замолчал, рассматривая голубое небо. – Дэриал… – тихо позвал он, все так же находясь в задумчивости.

– Что? – я сделал затяжку и тоже уставился на небо.

Все, надо ехать в участок, а еще забрать машину наконец из ремонта! Но сначала ехать в участок на чертовом автобусе, писать отчет. Или как это назвать? Рапорт? Дело? Что это? Чем это обернется уже к обеду…

– Не наделай глупостей, когда полезешь туда, куда не просят, – усмехнулся криминалист внезапно.

– С чего ты взял, что я… – я хотел возмутиться, но меня просто похлопали по плечу и вручили визитную карточку.

– Заходи и звони в любое время, я на твоей стороне, – с этими словами он затушил сигарету и, выкинув ее в урну, ушел в здание госпиталя, оставив меня наедине с моими мыслями и немым вопросом, к чему это было.

– Пока зацепок нет, один лишь свидетель, который находится в состоянии шока, и, боюсь, у него помутился рассудок. – я закончил свой вольный пересказ того, что видел, слышал и что в итоге, на мой взгляд, произошло, взглянул на руководителя нашего управления, который подозрительно меня не перебивал.

– Но есть вероятность, это «наши» постарались и их конкуренты?

– Возможно… – выдавил я из себя и даже улыбнулся, понимая, что, кажется, сейчас будет, а я ведь предвидел этот сценарий…

– Ну а кто еще? – скривился Эдгар, очень аккуратно подбирая слова.

– Шеф, но они же не идиоты, – теперь фыркнул я и серьезно посмотрел в глаза собеседнику. – Это дело рук не Тома и не кого-то из известных нам…

– Хочешь сказать, у нас новые ребята? Вот этого нам только не хватало… этих-то присмирить не можем…

– Не можем? Или не имеем права? – огрызнулся я, мгновенно теряя самообладание и тут же понимая предостережения Стива. А ведь старый лис знал, что нас ждет в этом деле…

Проклятье, да я обещал не раз Терезе не говорить на эту тему, держать свои мысли при себе. И она права, противостоять в одиночку системе, в которой твоя жизнь ничего не стоит… Я же не комиссар Гордон из сказочек про Бэтмена. Так ведь звали героя, который решил бороться с коррупцией в своем городе? Мать в детстве покупала мне такие комиксы, а потом всякое напоминание о нем стерлось. Так, остались отголоски, но более ничего.

Никому не надо было, чтобы какой-то вымышленный персонаж заставлял людей думать о том, что что-то может быть по-другому. И да, мы так и жили, кривились, прятались, молчали, ибо жизнь была дороже какой-то правды. Не всегда, но все же после увиденного сегодня и осознания того, что меня на самом деле страшит, молчать стало сложно.

Коррумпированное общество, где полиция такие же пешки преступников. Выдуманный мир становится так близок к реальности, более того, еще немного – и даже те черные краски окажутся светлее наших. Как же я ненавижу все это!

– Дэриал! – предостерегла Тереза, но поздно, возможно, я просто был под впечатлением от увиденного в морге, или рассказ Пьера так впечатлил, или этот незначительный разговор со Стивом, но я больше так не могу. К черту мою реальность!

– Вы забываетесь, юноша! Ваши намеки…– попытался призвать к рассудку капитан Гаро.

– Да не настолько, чтобы забыть о том, что все у нас куплено! И даже вы… Хотя нет, вас не покупают, вам угрожают… Дайте угадаю, вам позвонили и мягко намекнули списать все на Пьера. Мол, сошел с ума от наркотиков, убил своих же коллег и навел беспредел… И, наверное, там уже и историю поправдоподобнее сочиняют, мол, были предпосылки, и он просто нездоров психологически, а наркотики… А я идиот думал, как прессе это подать…

– Дэриал! Остановись! – моя добрая, все понимающая напарница уже с ужасом смотрела то на меня, то на своего мужа, который побагровел от злости, но молчал, что означало, что я попал прямо в точку. Бинго!

– Зачем? Я же прав… – я усмехнулся, качая головой, но уже не чувствуя ничего, кроме презрения к нашей системе правосудия и города в целом...

– Значит, так… – медленно, стараясь не повышать голос, проговорил шеф. – Сейчас пишешь отчет обо всем… после передаешь это Терезе и…

– Я уволен? – я не смог сдержать смешок, это ведь ожидаемо, что однажды меня попросят.

– Нет! – рявкнул начальник и тяжело вздохнул. – Отстранен, но по официальной версии будешь отправлен в продолжительный отпуск по состоянию здоровья… До конца этого дела, чтобы нигде не отсвечивал… Понял?

– С глаз долой, из сердца вон? – я отчего-то все больше начинал веселиться. А ведь меня фактически уволили…

– Нет! Но пойми же ты, не мы все это решаем! Не мы! – с какой-то болью произнёс вмиг постаревший мужчина. – Занимайся чем хочешь, понимаешь? Просто пока не отсвечивай, не привлекай к себе внимания! Ты и так после аварии у всех вызываешь интерес… Хоть мальчишка живой и ты не наделаешь дел…

Мне явно хотели сказать что-то еще, но вместо этого Тереза уже схватила меня снова за шкирку, нет, она меня и правда за домашнюю зверушку держит, и, кинув мужи сухое «Он тебя понял», вытащила меня из кабинета. Кстати, стол уже стоял на своем месте вместе с множеством дел, а вот медведь все так же сидел на моем стуле. Что же, у меня есть заместитель.

– Так, у тебя час, пиши отчет, я знаю, ты это делаешь быстро, остальным потом займусь я…

– Сделаешь, как просят? – я немного даже разочаровался в напарнице, все же она мне казалась той, кто не пойдет на такое.

– Сделаю, что смогу! Пойми, это уже не шутки, – она повернула меня к себе и встряхнула. – У меня семья и дети! Мне есть за кого бояться! Это ты у нас герой без страха и упрека! – шепотом прикрикнула она, и я невольно устыдился. Понял их точку зрения, ведь и правда это могло быть предупреждение, а замять все это – единственный способ не стать такими же, как эти трупы.

– Я тебя понял, – вздохнул я, – сделаю.

– Спасибо, я потом тебя довезу до дома…

– Не надо, я заберу машину у Жан-Жака, – отмахнулся я, – да и у меня дела.

Я снова вспомнил рассказ про ожившего паренька, вернее, воскресшего и понял, что мне необходимо его увидеть, да и звонок, мне кажется, совершал его папенька... Что-то в этой истории было не так, и мне надо было это выяснить, как и дело, вернее, дела в "Святой Елене". Вспомнился ребенок, виденный мною там, где его быть не должно. То ли я схожу с ума, то ли после той аварии я попал в какую-то сумрачную зону. Первое меня не устраивало второе тоже. А вот вынужденный отпуск мог оказаться как раз кстати.

– Дела? Только не говори, что ты… – Тереза нахмурилась, кажется, догадываясь, о чем я думаю. Все же я не люблю эту женщину вот за эту способность видеть меня насквозь.

– Ничего опасного и безрассудного, честное слово… – заверил я напарницу, улыбаясь. А все же я ее обожал. Без нее и правда давно свернул бы себе шею, если и не того похуже.

– Врешь же, – смирилась женщина, качая головой, но тоже уже улыбаясь, тем самым негласно давая добро на мои поиски истины. Что же, теперь дело за малым – придумать способ встретиться с нашим воскресшим.

ГЛАВА 12. В КЛЕТКЕ

– Он все равно странный… – шепотом, чтобы я не услышал, проговорила одна из горничных, находясь в соседней комнате, но я слышал, я все слышал и с жадностью ловил каждое слово.

– Тс-сс, он тебя услышит! – одернула ее другая, явно опасаясь, что я как-то среагирую на такое замечание.

– Но это правда! Он на себя непохож, ходит по дому как призрак! А его взгляд? Вы видели его взгляд, такое чувство, что тебя насквозь видят, а еще… – она понизила голос еще больше. – он за эту неделю, даже ни разу не засмеялся! Где это видано? Он же раньше всегда шутил и улыбался! А еще приветливым был! А сейчас…

– Да он чудом выжил! Ты же сама видела, что осталось от машины в новостях! Откуда ты знаешь, что ему пришлось пережить!

– Да даже врачи уже говорят, что он здоров!

– Здоров? То, что он несколько дней не падает в обморок, не значит, что все хорошо. Я слышала…

– Много ты всего слышала! А молодой господин, как был для своих родителей предметом для показа, так и остается! Где вот они сейчас? Важные дела? Ха, да они за эту неделю с ним даже трех часов не провели. Забрали из больницы, чтобы до него детектив не добрался, и заперли здесь как птицу в клетке! Великая любовь, что тут скажешь!

– А ну, сплетницы! – прикрикнула на них кухарка. Пожилая женщина, по ее словам, работала в этой семье более двадцати лет и знала все о сыне своих хозяев, то есть мне. Только вот я не знал ни ее, не себя.

– Как птица в клетке… – вслух проговорил я, все также сидя с закрытыми глазами в кресле гостиной. Она ведь права. Я не знаю, как назвать это желание, но я хотел просто выйти из этого дома и идти куда глаза глядят. Прислуга делала этот дом живым, но в остальном, это был склеп. Вроде ничего плохого, но хотелось быстрее покинуть его, дав призраком прошлого покой. Я хотел уйти и более никогда не возвращаться в эти стены. И если бы я помнил кто я, и понимал больше в жизни, в которой оказался. Я бы ушел, но пока за порогом меня ждала неизвестность, и без посторонней помощи я не смогу выжить. Мне нужен человек, который мне поможет…

Снова вспомнил сон с детективом, и самого мужчину в больничной палате. Поможет ли он? Сможет ли вернуть воспоминания? Как бы там ни было, во мне все больше крепла уверенность в том, что надо все же поговорить с тем человеком. Необходимо найти способ это сделать.

А может, не надо? Меня вновь накрыло такое странное состояние, раздражения. Мне не нужно общаться с этим человеком, который про меня вряд ли вообще вспоминает...

Обида, злость и тоска… Я глубоко вздохнул и сжал подлокотники кресла. Нет, я хочу встретиться с ним! Встретится и ударить этого человека. Ударить за то, что оставил меня сейчас, когда так нужен…

Чувства перескакивали с одного на другое, и я уже не понимал себя. Единственное, что я понимал, что мне нужен этот человек он как маяк в этом бесконечном море, в которое я попал и дрейфую на маленькой лодке, оставшейся после крушения всего корабля… Только почему этот детектив вообще вызывал у меня какие-то эмоции и просто желание двигаться дальше?

– Я точно сошел с ума, – достаточно громко проговорил я, очередной раз не находя логичного объяснения жажды встречи и всем эмоциям.

– Вы что-то сказали молодой господин? – из соседней комнаты выглянула взволнованная кухарка.

– Ничего, не стоит беспокоиться, Аннета, – я открыл глаза и взглянул на нее, при этом скривил уголки губ, так чтобы окружающие воспринимали это улыбкой. Кухарка долго смотрела на меня, хмуря свои седые брови, после чего хмыкнула.

– Вы бледный молодой господин, может все же, пойдете приляжете? Вам велено беречь себя, вы ведь так чуть… – женщина всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. – вот что! Я сейчас сделаю вам куриный бульон! Точно куриный бульон и большой кусок мясного пирога! Вы их же так любите! – выдав это, будто данные гастрономические блюда смогут излечить и мертвого она гордо удалилась. Как врач, придумавший способ исцелить всех больных в мире.

Хмыкнул и улыбнулся уже искренне. В груди стало тепло, а сердце сжалось. Я с удивлением приложил руку к груди и прислушался к стуку своего сердца. Только не говорите, что новый приступ… Нет, сознание я не терял, в глазах не темнело и вообще, последние дни я мог даже сказать, что очень хорошо себя чувству. Если, конечно, это уместно сказать, только оттого, что я перестал падать в обморок, и я большую часть дня изучаю книги в домашней библиотеке, или перебираю веди в своей комнате, словно что-то ищу, но не могу вспомнить что.

Родителям, моим родителем, до меня особо нет дела. Нет, конечно, присутствует вечное кудахтанье матери, но оно быстро исчезает и миссис Дэоль, улетает в салон, в ресторан встретится с подругами, в загородный клуб, на открытие магазина и прочее… Ей не было дела до сына, и, кажется, виной было не то, что он, то есть я взрослый. Нет, она ведь никогда не занималась сыном, это я понял из разговоров слуг, да и ее отношения ко мне.

С отцом было еще сложнее, он, как оказалось, был видная фигура в городе, занимал высокий пост и постоянно был в делах, он никогда не уделял сы… мне должного внимания. Он любил отпрыска, наверное, больше жены. Но только вот любовь у него было поверхностной: даст денег, для вида спросит об учебе в школе, колледже, спросит об успехах в спорте, на официальном мероприятии обнимет и расскажет байки, как они вечером собирают модели старых поездов и как Креон, то есть я их люблю. Только вот поезда я не люблю, и их никогда не любил Креон, которым я был. Это я понял тоже со слов слуг. А еще узнал, что никогда мы их не клеили вдвоем, а вся коллекция, а старший Дэоль и правда любил поезда, стояла в его личном кабинете в стеклянных шкафах и к ней никому не разрешалось прикасаться.

Вывод – такой человек как Креон Дэоль, был лишним в жизни родителей. Он нужен был им для статуса, и любви к нему они не испытывали больше, чем того требовал этикет. Возможно, они о нем беспокоились и очень переживали после аварии, но больше было похоже, что это объяснялось приличиями и неудобством, чем страхом потерять. Хотя нет страх потерять был, куда же без него. Но так трясутся за ценную вещь и диковинную зверушку, чем за ребенка. О породистых лошадях и то, наверное, заботятся больше.

Это со стороны, образец идеальной семьи, только вот эта «идеальная семья» явно трещала по швам, если судить по постоянным ссорам. Призрак ли этому был виной или они сами, я не знал. Хотя присутствия того призрака он больше не ощущал так явно. Женщина продолжала находиться в доме, но ему на глаза не попадалась, я же не стремился продолжить с ней общение. Одно то, что я согласился с тем, что это был не больной бред, достаточно.

Я вновь закрыл глаза тяжело вздыхая, отчего из груди вырвался стон. Мне надо вспомнить кто я. Понять наконец, кто я и что со мной происходит и почему я вижу то, чего не может быть. И понять, почему так спокойно к этому отношусь, будто так и должно быть.

– Креон? С тобой все в порядке? – озабоченный голос отца заставил открыть глаза. Он вернулся, явно не из-за беспокойства о сыне, и не ожидал его увидеть в гостиной.

– Я в порядке, – успокоил я, не сводя взгляд со старшего Дэоля. – Вы что-то забыли? Вы говорили что не вернетесь до ужина, – я говорил спокойно, оценивая этого человека. Представительный мужчина, лет пятидесяти, он не был ни злым и ни алчным. Даже где-то в глубине души он был очень хорошим человеком, но все это перекрывало равнодушие и желание кому-то что-то доказать. Странный человек. Словно кто-то забыл подправить фокус при снимке, поэтому от человека остался лишь неясный силуэт. Не зло и недобро, просто неясный силуэт.

– а это… – мужчина поморщился, будто его застали за чем-то неприличным. Я внимательно вгляделся в него, замечая рядом с ним что-то мрачное, тяжелое, как грозовые облака и он, кажется, утопал в этом, не находя выхода из мрака – мне хотелось протянуть руку и вывести его из него. Помочь. – Нет... вовсе нет, я ничего не забыл… – заверил отец, отводя от меня взгляд. – Опять небольшое недоразумение с расписанием, у меня есть время провести его с тобой, если ты не против. Тебе лучше? – ложь, он не хотел проводить время со мной, не будь меня здесь, он бы сделал вид, что его и не было дома днем. Спрятался в свой кабинет и потом, также неслышно ушел бы.

– Да, лучше, – твердо ответил я, продолжая изучая того, кто сел напротив меня и пытаясь понять, смогу ли я ему помочь на самом деле, не мои ли это фантазии. – и я не против, как раз хотел поговорить с тобой…

От моего взгляда Дэоль заерзал в кресле.

– О чем? Если хочешь куда-нибудь уехать, придется подождать, врачи не рекомендовали… но как только они разрешат, ты уедешь, я уже нашел замечательное… Почему ты на меня так смотришь?

– Как «так»? – я склонил голову. Опять про взгляд. Прислуга тоже это сегодня обсуждала. Что не так в моем взгляде? Разве не они пару дней назад говорили, что это не нормально, не смотреть на человека с котором я говорю. Или сейчас о другом?

– Будто читаешь все мысли и видишь все, что на душе… Я стал тебя бояться… Прости, это просто нервы… Ты сам на себя непохож после аварии… и я не знаю, как себя с тобой вести, – внезапно разоткровенничался этот человек, но тут же смутился и замолчал. Он и правда был неплохим человеком, только вот прятался за ролью большего политика. – Нет, все хорошо, просто у меня сегодня не самый лучший день…

– Проблемы? – я заметил, как мрак, невидимый другим, стал еще плотнее, готовый полностью поглотить моего собеседника.

– Нет, просто некоторое непонимание с одним из партнеров, все хорошо. Это не стоит твоего внимания…

В его хорошо я не верил, я видел бурю сгущающеюся над ним.

– Но я хотел бы тебе помочь, – твердо сказал я и снова почувствовал ее. Она вернулась.

Я посмотрел поверх головы отца, воспользовавшись тем, что он отвлекся на что-то на столе, пытаясь собраться с мыслями от моего заявления.

А вот призрак женщины стоял за мороком и улыбался мне, зло улыбался. При дневном свете было лучше видно ее лицо, но теперь красоты в нем не осталось вовсе. Оно было обезображено злобой. Она желала смерти этому человеку, и все остальное для нее перестало существовать. Она, кажется, и себя забыла.

– Ты мне не помешаешь щенок, – прошипела она. – кем бы ты ни был.

– Помешаю, – ответил я вполголоса, хотя сам не понимал, как смогу помешать этому. Более того, кто я такой, чтобы это делать, но одно я знал точно призракам не место в жизни живых. Уходя им лучше уходить, отпуская все, что было при жизни. Таков закон.

– Что? – отец встрепенулся и удивленно уставился на меня, но заметив, что я смотрю над его головой, удивленно обернулся. – Что ты там увидел?

– Как сказать… – медленно проговорил я, не сводя взгляд с призрака женщины, – у меня вопрос.

– Да? Ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Да… – ответил я, наконец, увидев, кем была эта женщина и почему она преследовала эту семью. Пропустив через себя всю ее обиду и боль. Она умерла от несчастного случая много лет назад, но обида не дала ей обрести покой, которой так ей был необходим. – Скажи кто такая Лорен и что с ней произошло?

Отец и призрак синхронно дернулись, как от удара.

– Откуда ты знаешь… Я не уверен, что понимаю, о чем ты… – испуганно спросил отец, но после взял себя в руки и попытался сделать вид, что ничего такого не было. Только вот чувство вины повисло в воздухе.

– Понимаешь, – я перевел взгляд с Лорен на мужчину, – просто скажи, кто она и что с ней стало…

– Я не понимаю… я… – он замолчал, понимая, что спорить бесполезно. Он проиграл в этой сватки, а он умел красиво проигрывать. – Что ты о ней знаешь?

– Почти ничего, – честно сознался я, – кроме того, что она искренне желает тебе смерти и страданий. Что же ты ей такого сделал, что это ее съедает настолько, чтобы рушить и свою душу и твою жизнь?

– Ничего, и это самое ужасное, – печально сказал он и отвел взгляд. – Я виноват перед ней и…

Он еще что-то хотел сказать, но хлопнула входная дверь и на всю квартиру раздался женский голос.

– Креончик, милый, мама дома и смотри, что она тебе принесла, – пропела женщина зовущееся его матерью уже с прихожей. – Креон, ты где… – женщина вошла в гостиную и замолчала, увидим кроме сына и мужа. – А ты тоже здесь, – фыркнула она и я заметил, как и к ней потянулся мрак. – ну надо же, а я думала, он чем-то полезным занимается…

Женщина прошла по комнате и поставила передо мной огромный пакет.

– Мне сказали, это ничуть не хуже того, что был у тебя. Знаю, что ты бы предпочел старые, но после аварии, к сожалению, они не подлежат восстановлению… – мне улыбнулись, а я с интересом посмотрел на пакет. Был у меня? Подарки я еще не получал, и это было приятно. Внезапно. – ну же смотри.

Я потянулся к пакету и достал оттуда фотоаппарат, а еще там было и несколько объективов и какие-то другие мелочи. Специальная сумка и все необходимое. Я почувствовал, как перехватывает дыхание, впервые, наверное, со своего пробуждения испытывая восторг. В голове сразу появились образы – да точно, я фотографировал, всегда фотографировал, как только узнал, что это такое… После того, как он подарил мне фотоаппарат…

– Спасибо, – губы тронула улыбка, пока руки привычно изучали новую технику, пока мозг пытался вспомнить детали, нет. Я не помню. Смутные картинки, и осознание, что тот старый был подарен тем человеком…

– Вот, – восторженно заявила мать. – Я уже говорила с фотографами из модного журнала. Им понравились твои работы. Они согласны учить тебя. А это представляешь какие возможности! Ты объедешь весь мир! Я даже организовала тебе встречу… Ох, я так горда, что у меня такой талантливый сын…

– Сначала надо, чтобы врачи подтвердили, что с ним все хорошо, – напомнил отец.

– Я сама это помню, а ты решил проблему с полицией? Еще не хватало, чтобы моего сына обвиняли в соучастии…

– Я делаю все что могу! Все обвинения ничем не обоснованы, и детектив Хофф…

– Детектив? – с интересом спросил я, понимая, что горю желанием показать ему новый фотоаппарат. Именно ему, он поймет, он точно поймет… Вот же…

– Знаю, ерунда, но набольшее у меня фантазии не хватило… В общем, с днем рождения, – пробубнил в голове голос детектива. – знаю не новый, но меня заверили, что это лучшая модель и даст фору любому новому…

– Это же стоит немалых денег! Как? Ты же говорил у тебя нет...– удивился его детский еще голос.

– Ну скажем так, мне были должны услугу, – фыркнул Хофф.– не нравится? Могу вернуть и вообще…

– Спасибо! Ты лучший друг!

Голоса затихни, а я смотрел на новый фотоаппарат, внезапно чувствуя разочарование, что это не тот подарок. Тот был в машине. Его нет, просто нет…

– Не переживай, я все решу… – заверил отец, – а детектив к тебе больше не подойдет, слышал его отстранили от дел.

– Почему? – то, что ко мне не подойдет человек, с которым я так хотел поговорить, меня не устраивало. – Я не заметил, что он желает мне зла…

– Если бы не он ты бы не попал в аварию! Том, сказал, что это из-за него ты… – мать всхлипнула. Я же нахмурился. Том? Вспомнился сон и та неприятная личность. И это последний кого бы я стал слушать. А вот волнение детектива там в палете более походило на правду.

Родители что-то еще осуждали и спорили. Призрак был на месте, но ей явно нравилось нагнетать обстановку.

– Я пойду к себе, – я встал и забрав, подарок, – спасибо за фотоаппарат.

Не дав больше ничего им сказать, я ушел в свою комнату. Своим появлением напугав одну из горничных, которая наводила там порядок. Девушка, даже скорее девочка, ей было немногим больше восемнадцати. Она отличалась от других слуг в доме, и всегда его избегала.

– Молодой господин? Простите, я сейчас… – она торопливо вернула на комод одну из фотографий которую до этого держала в руках и попыталась уйти.

А ее взгляд, я снова почувствовал, как повысился пульс…

– Подождите…

– Вы что-то хотели?

– Да, – внезапно появилась мысль, и я обернулся в сторону двери, чтобы убедиться, что за мной не последовали, и шагнул к девушке, так близко, чтобы нас не могли услышать и почувствовал ее дыхание и пульс. А еще аромат, нежный и почти неуловимый, отчего перехватило дыхание. Неужели я снова забыл как дышать? – Господин Креон? – испуганно прошептала девушка, дотронувшись до моей руки. В ушах зазвучал пульс. Я прикрыл глаза собираясь с мыслями. – Скажите, вы знаете, где найти детектива Хоффа? – выдал я, но кажется, хотел сказать совершенно другое. Совсем другое...

Да что же со мной происходит? Что это за новые эмоции?

ГЛАВА 13. КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Вдалеке послышался раскат грома. Я отложил книгу, которую пытался читать, но снова и снова возвращался к образу девушки. Что-то меня беспокоило, но я не мог ухватить, что именно. Я закрыл глаза и сделал несколько вдохов, стараясь унять пульс. Что бы это ни было, я бы не назвал это нормальным, только вот я не падал в обморок и не ловил видения. Со мной все было все хорошо, кроме этих приступов аритмии и повышения температуры. Странно.

Когда сердце успокоилось, я прислушался. В доме было тихо. Это хорошо. Быстрый взгляд на часы. Половина второго. Рано, но, возможно, лучше уйти сейчас, пока все спят и еще не началась буря.

Я встал и подошел к окну, вдали сверкали молнии, и все затаилось в ожидании беды. Что же, это будет страшная ночь. Я чувствую всю ярость приближающейся стихии. И будто в подтверждение моих мыслей в окно ударил порыв ветра, а скоро будет еще хуже, и лучше бы не покидать дом, но я должен уйти сегодня. Сейчас. Иначе такой возможности больше может не представиться.

Я отошел от окна и проверил заранее приготовленные для побега вещи: деньги, карта города, адрес детектива и документы. Уже неплохо.

Перевел взгляд на собранные слугами чемоданы с моими вещами и поморщился. Очередной скандал закончился тем, что по разрешению врача (последние бинты сняли, швы были в надлежащем виде, а головные боли и звон в ушах не беспокоили) меня решили увезти из города. «Чтобы мальчик восстановился». Не самое заманчивое предложение. Нет, я покину этот дом с радостью, но уезжать из города я не собираюсь. Здесь еще очень много вопросов, на которые у меня нет ответов. Поэтому мне нужно встретиться с детективом. Я должен с ним поговорить.

Вспышка, и спустя полминуты долетел гром. Небо пока только угрожало и давало время спрятаться, но дальше оно сменит свою милость на гнев и тогда... Утром будет много разрушений, а может, даже жертв...

Стихия всегда берет свое. Забирает людские жизни в уплату наглости человеческого рода. Все стихии: огонь, вода, земля и воздух – не любят, когда им бросают вызов, это знает все живое, всегда знало. Боялось и почитало. Всегда, пока не появился человек. Он возомнил себя главным в этом мире.

Он сделал себя венцом творения и стал менять все под свои желания. Стал считать их единственными правильными. Человек подчинил себе все и даже пытался обуздать жизнь и смерть…

– Глупые создания, – вырвалось у меня, когда окна осветил свет от фар, а снизу послышался звук мотора.

Я погасил светильник и приблизился к окну. Как раз когда из домика охранника выбежал человек и побежал к подъездным воротам.

Я нахмурился. Посетитель? В такой час? Странно. В этом доме было немного квартир. Да и люди, как я успел заметить за прошедшее время, весьма состоятельные. Они не терпели лишнего внимания к своим персонам и гостей, особенно незваных. Значит, это не ночные гости.

Припозднившиеся хозяева? Возможно, но все же.

Я точно знаю, что две квартиры из четырех сейчас пустеют, их владельцы проживают за границей, а их возвращение явно бы не прошло бы тихо. Еще в одной проживает пожилая пара. Я их видел пару раз из окна. Ночных гостей и ночной образ жизни они не приемлют, только если скорая, но эта машина не походила на службу спасения. Значит, остается эта квартира… Но кто в такой час?

Мать Креона после скандала уехала ночевать в отель, сказав, что ей просто необходимо уделить время себе и восстановить свою нервную систему и что-то еще. Я не пытался понять эту женщину, она была за гранью моего понимания и здравой логики.

Отец Креона тоже уехал, но по работе и должен был вернуться завтра, у него был поздний ужин в соседнем городе, и ехать в ночь было не сообразно. Хотя бы по логике.

Слуги по ночам не возвращаются, а те, кто остается в доме, предпочитают спать, когда возможно. Никто не ждал гостей и не должен был вернуться. Это и была причина, почему я хотел уйти именно сегодня, когда никого из семьи нет дома, а слуги спят. Автомобиль подъехал к крыльцу, и из него быстро вышел мужчина. Новая вспышка — и я узнал в нем отца Креона. Вопреки логике, он вернулся.

Зачем он вернулся? Зачем? Ведь здесь его всегда тяготит призрак. Так почему он стремится вернуться в этот дом? Ведь он мог бы сбежать. Уйти из этого дома, и эта женщина не смогла бы последовать за ним. Она не покидает этот дом. Не знаю почему, но не покидает. Да, ее проклятья преследуют его, но стоит ему отдалиться надолго, они ослабевают — и он оживает. Я знаю, наблюдал за ним, но почему же он каждый раз возвращается? Что его сюда тянет?

Я почувствовал, как на меня накатывает волна раздражения, сжал кулаки, вернулся в кресло и прикрыл глаза, осознавая нахлынувшие на меня эмоции. Все же это было странно. С момента моего пробуждения на меня то и дело накатывали чувства, известные мне, но меня не покидало ощущение, что я только и могу, что просто назвать их и изображать. Пародировать, но никак не проживать, и раньше не мог… Я их не понимаю, но они нужны… Это ненормально. Атрофированные чувства — это плохой признак. Я бы сказал, катастрофически плохой.

А еще в моей копилке «нехороших признаков» были: призраки и странные видения, голоса, потеря памяти и сознания.

Я не специалист, но это явно нехорошо все. И кто знает, как авария повредила мой мозг и как скоро это проявится. Но можно точно подозревать расстройство личности, только вот к кому с таким пойдешь? Обычными-то эти приступы не назовешь…

Довериться врачам? Нет, даже доктор Жарьен меня предупреждал, что такое не поймут и меня упрячут в клинику для душевнобольных.

Довериться родителям? Нет, эти упрячут не в психушку, а в очередную клетку.

Друзей я не помнил и с каждым днем все больше сомневался, что они были.

Оставался только детектив.

В квартире скрипнула дверь. Шаги и звук включённого телевизора. Значит, правда, вернулся, зря… Ох, зря, к завтрашнему вечеру она могла остыть, но вот сегодня… Ненависть в призраке так и кипела. Я ощущал это, этот едкий запах ярости.

Я открыл глаза и взглянул в сторону двери. Плохо, очень плохо. По коже прошел холодок. Что-то изменилось... Ненависть, что до этого дремала, проснулась и, как голодный хищник, взревела. И сегодня я чувствовал не просто обиду, а желание убить. Сгусток силы, который направлен был на одного человека. Нехорошо.

Тихо, чтобы не создавать лишнего шума, я встал и подошел к двери, ловя каждый звук в пределах дома. В неясном гуле, казалось бы, сотни голосов я отчетливо различил ее голос.

– Ты виноват… – шептала она. – Ты убил нас… ты нас бросил… мы заберем тебя…

Звук бьющегося стекла и хрип... Вот же!

Я взялся за ручку двери. Металл обжег холодом, но я все же повернул ее и толкнул от себя, сразу делая шаг.

В ушах зазвенело, коридор пошатнулся, и слабый свет ночников погас или же я снова на мгновение погрузился во тьму, но когда туман рассеялся, я был уже не в доме. Не в том доме.

– Интересно, – выдохнул я, выпуская изо рта облако пара и осматриваясь.

Я стоял среди заброшенного, обветшалого темного коридора. Казалось, десятки лет здесь никого не было, кроме крыс. Даже в полумраке было заметно, что обои потускнели, кое-где отошли от стены вместе со слоем штукатурки. Местами были дыры, словно кто-то специально пробил их.

Картины, каким-то чудом уцелевшие на стенах, почернели от пыли и накренились, рамы их рассохлись и местами были сгрызены крысами. Деревянные панели стен потускнели от времени, с них слез лак, а где-то и вовсе отсутствовала их часть.

Доски на полу покрывал слой пыли, крысиный помет и паутина, а часть из них прогнила настолько, что осела. Этот дом был не то чтобы мертв, он уже истлел и, кажется, вот-вот обратится в прах.

Единственным источником света в этом коридоре и царстве забвения была приоткрытая дверь впереди. Аккуратно, чтобы не провалиться под пол, я дошел до нее. Каждый шаг отдавался эхом и скрипом. Я легко толкнул когда-то белую створку, и света стало больше. Теплого, яркого и чужого в этом месте. На мгновение я прикрыл глаза. Постояв так несколько секунд, привыкая к яркому свету, снова открыл, чтобы найти источник, которого здесь не должно быть. Но он был, по крайней мере, я его видел.

На прикроватной тумбочке, знавшей свои лучшие годы, стояла лампа с накренившемся цветным абажуром, покрытым пылью и бурыми пятнами, рядом потускневшая от времени фотография.

В теплом свете лампы — сломанная детская колыбелька, опрокинутая набок. Все та же пыль и запустение. Даже обои когда-то в смешной цветочек, а теперь выцветшие, пожелтевшие, местами отслоились от стен, не могли оживить комнату.

Посреди комнаты лежал сгнивший ковер, казалось, дотронься до него — и он рассыплется в прах. На нем были разбросаны детские вещи и игрушки.

Детская, это была детская.

Я сделал шаг к фотографии, и нога наступила на что-то мягкое. Я опустил взгляд и увидел плюшевого медведя. Вернее, то, во что он превратился. Голова частично оторвана, и оттуда торчала вата, один глаз был вырван, как и нос, а второй добавлял только больше ужаса, напоминая, что когда-то это было игрушкой, а теперь хлам.

– Тебя покинул твой хозяин? – спросил я игрушку, будто она могла мне ответить, и поднял ее с пола.

– Баю-баюшки-баю… – пропел женский голос совсем рядом, и все изменилось.

Комната стала «живой», казалось, вот только что в ней играл ребенок. Я взглянул на мишку, теперь он новый, с бантиком, а около колыбельки стояла полуразмытая фигура женщины.

– Баю-баю, баю-бай. Спи, мой ангел, засыпай… – пело видение, и ее голос звенел в тишине, а в ответ на материнское пение послышался детский смех. Я перевел взгляд на колыбельку, ожидая увидеть там ребенка, но кроватка была пуста. Еще интереснее.

– Баю-баюшки-баю. Песню я тебе спою… – продолжала петь женщина, а мне снова послышался детский смех.

Потом краем глаза я заметил тень, топот детских ножек зазвучал в детской, и легких холодок прошел совсем рядом.

– Мама! Мама! Смотри… – я обернулся на голос, но видение исчезло.

Я снова был в заброшенной комнате, только теперь и лампа не горела, а лежала разбитая на полу, единственный свет шел от уличных фонарей через разбитое окно. Я снова посмотрел на медвежонка.

– Значит, был ребенок, – прошептал я. И тут же услышал детский плач, потом пронзительный визг… грохот, а затем рыдания… И снова тишина.

Я сделал шаг назад в коридор. Это не походило на другие ведения. Это походило на западню, ловушку, но, может, я ошибался и мне что-то пытались сказать?

– …Месяц к нам в окно глядит. Смотрит, кто ещё не спит… – пропел в темноте голос. И теперь я явственно слышал, как она напевает. Мелодия детской колыбельной звучала постоянно. А призрак подпевал…

Я уверенно пошел вперед, заглядывая во все двери.

Сломанная мебель и брошенные вещи — пыль прошедшего времени да холод. Замогильный холод, а еще привкус обиды и предательства. Стены тоже способны чувствовать, понимать и впитывать в себя все, что происходит внутри них. И то, что видели эти стены, хорошим не назовешь точно. А еще был гул голосов, где-то счастливых, где-то слышались крики, а где-то звук бьющихся предметов и плач.

Но чем дальше я продвигался вглубь темного коридора, тем громче становилась песня:

– Баю-баю-баю-бай. Спи, малыш мой, засыпай…

Внезапно коридор кончился, я стоял около лестницы, которая вела вниз. Оглянувшись в сторону все еще открытой двери детской, я прислушался. Голоса стихли. Теперь единственный источник звука был внизу. Я начал спускаться. Ступени под ногами скрипели, и от моих шагов поднимались облачка пыли. Живых здесь давно не было.

– Ночь крадётся по стеклу, вот уже и на полу…

– Помогите, прошу… – услышал я сквозь пение сдавленный голос отца и сжал в руке медвежонка. Главное — успеть.

Голос становился все ближе, как и ощущение сгущающейся тьмы. Но я должен был торопиться, она его убивает, и если я не спасу…

Я не хотел об этом думать, мне была чужда даже мысль, что призрак заберет душу живого. Никогда! Призраки не имеют права, их время уже ушло, они прожили свою жизнь и выполнили свой долг.

Стоило мне спуститься с последней ступеньки и оказаться в просторном холле, мир снова пошел рябью, послышался звук бьющегося стекла. Все замелькало вокруг, словно в калейдоскопе. Со мной, кажется, решили поиграть, думая, что я послушная мышка.

– Хватит, – холодно сказал, и осколки осыпались, я снова стоял в холле.

– Баю-баю-баю-бай, спи, мой ангел, засыпай… – пропел голос, а передо мной было зеркало, только вот в нем отражался не мальчишка, а высокая худая фигура во всем черном.

Поверх черной одежды был плащ. Голова покрыта капюшоном, лицо скрыто в тени, и только синие глаза словно светились холодным светом. Я уже видел эти глаза тогда, в больнице, в зеркале… Это были мои глаза.

Шаг — и отображение словно разлетается на сотни осколков, теперь там снова мальчишка, молодой Креон Дэоль, только те же синие глаза смотрят с холодной поверхности зеркала… Очередная галлюцинация? Или же…

– Твою ж… – выдыхают у меня за спиной, когда яркая вспышка молнии освещает холл. Я смотрю на свое отражение и замираю. Интересная встреча.

– Какого демона здесь происходит? – шепчет детектив, сжимая пистолет. Он напуган, и ему здесь не место...

– …Мальчик мой прилёг в кровать, будет очень крепко спать…

– Вам здесь не место, детектив, – озвучиваю я свои мысли и понимаю, что улыбаюсь. Я искал встречи с ним — и вот он. Как он попал в это место? Какие силы привели его ко мне? Интересно, очень интересно, этот человек явно полон загадок. А ведь это наша вторая с ним встреча в моих видениях... Тогда на кладбище, у несуществующей могилы настоящего Креона, я тоже видел его…

Снова стоны и хрипы. Отец мальчишки…

Шаг к стеклянным двойным дверям, единственным новым во всем этом изветшавшем доме. Эти двери были из настоящего, из дома Креона. Я открываю их.

– Спи мой кроха, я с тобою… – последние слова колыбельной тонут в раскате грома.

Я в гостиной не того призрачного заброшенного дома, а в этой — настоящей. Видение закончилось, только я продолжаю сжимать в руке детскую игрушку. Интересно, и как это списать на помутнения рассудка?

– Нет… отпусти… – шепчет мужчина, стоя на коленях рядом с камином, хватаясь за горла. Он задыхается. А над ним призрак Лорен со злой усмешкой напевает колыбельную.

Все та же мелодия звучит уже здесь, в реальности.

– Прекрати, – говорю я не громче шепота, но мой голос прокатывается громом по комнате и эхом отражается от стен.

– Не вмешш-шивайся, он мой… уй-иииди… – шипит в ответ призрак. – Он мой, он мой… он не должен жить… он нас предал, из-за него…

– Твой сын умер не из-за него, – образы, что я видел там в созданной ею западне, наконец складываются в картинку, горькую правду. Тот, кто виноват в смерти ребенка и ее, в том, что на самом деле произошло. И почему же старшего Дэоля терзало чувство вины…

Я поднимаю перед ней игрушку ее покойного ребенка, ту, что была свидетелем всего и хранила в себе правду о тех событиях. Женщина заскулила, будто я причинил ей боль.

– Отдай, – забыв о своей жертве, она бросилась ко мне, желая отобрать мой трофей. – Это принадлежит мне!

– Это уже не принадлежит никому… – напоминаю я. – Вы умерли, ты и твой сын. Он ушел, а ты нет...

– Это из-за него мы умерли, из-за него! – она указывает на скорчившегося на полу мужчину и пытается вырвать у меня игрушку. – Ты не понимаешь, что ты знаешь о смерти?

Я отдергиваю руку.

Что я знаю о смерти? А действительно что? Перед глазами мелькают сотни образов, лавиной захлестывая сознание.

– Многое, – выдыхаю я и понимаю, что говорю правду, свободной рукой поймав ледяное запястье.

Лорен вскрикивает и извивается, пытаясь освободиться, но все ее попытки тщетны. Она уже не освободится и более никому не причинит вреда. Не позволю. Ей пора уходить…

– Вы умерли потому, что пришло ваше время, – говорю еще крепче, сжимая ее руку. Она издает пронзительный визг, отчего зеркало над камином идет трещинами.

– Вы умерли и должны уйти. Таков закон, и никто не смеет ему перечить… – мой голос становится мягче, будто я что-то объясняю ребенку. Внезапно злость пропала, я и правда вижу перед собой несмышленое дитя. – Спи, все пустое. Спи… твое время закончилось, пора идти дальше… – в руке, что сжимает холодное запястье, появляется тепло, приятное тепло. – Спи…

– Нет, не может быть… Ты не можешь быть Тана… – она не успевает договорить. Исчезает, растворяясь в воздухе.

Холод отступает, и серые краски снова приобретают оттенки, будто в онемевшую плоть пошла кровь. Жизнь возвращалась. Все правильно. Мертвое должно уйти, чтобы жизнь продолжалась.

Я перевел взгляд на оставшуюся в руках пыльную старую игрушку. Можно ли это теперь назвать безумием? Или что это?

Новый стон — и я перевожу взгляд на отца.

Жив, потерял сознание. Он был жив, и его жизни ничего не угрожало, но до утра он не проснется. А утром спишет все на опьянение и усталость. Я сделал шаг вперед, но новая вспышка молнии меня остановила.

Я ему не помогу. В этом теле недостаточно сил, а если он проснется, я не смогу уйти. А я должен уйти. Сейчас.

Я должен встретиться с детективом и поговорить. И если он и правда только что видел то же, что и я… Нас ждет интересный разговор. Весьма интересный.

ГЛАВА 14. ТАЙНА

– Твою ж… Какого демона здесь происходит? – вырвалось у меня, когда в заброшенном доме вместо только что стоявшего незнакомца предо мной появляется Креон. Только вот он выглядел как Креон Дэоль, но им не был, и я в этом готов был поклясться.

– Вам здесь не место, детектив, – заявил мне этот самозванец. Совершенно другим голосом и с чужой улыбкой. Сердце сжалось, и захотелось бежать, мне хотелось быть от этого человека подальше. Весь этот дом казался не таким страшным, как этот взгляд и голос, заставляющие кровь стынуть в жилах. Только вот если я сбегу, не получу ответ на свой вопрос. Я должен узнать…

– Кто ты? – мой вопрос утонул в раскате грома, а я открыл глаза, вырываясь из кошмара и понимая, что держу в руках пистолет. Руки тряслись, пульс отдавался в барабанные перепонки. В голове крутилась мелодия и слова «баю-баюшки-баю», отчего хотелось позорно кричать от ужаса.

Я сглотнул и опустил пистолет, стараясь расслабиться. Перед глазами стоял тот дом, сломанная мебель, брошенные вещи и игрушки, следы крови… Я не мог ошибаться, там явно что-то произошло...

Я досчитал до десяти и глубоко вздохнул. Это не место преступления, это просто сон. Я снова посмотрел на свои руки, они тряслись. Страх, который я испытал там, буквально впился в меня… И это просто сон.

М-да, кажется, пора искать замену моей нервной системе — моя вышла из строя.

Я усмехнулся.

– Больше никакой жирной еды на ночь, – пробормотал, злясь сам на себя. Еще раз вдохнул и выдохнул, после чего встал из-за стола, чтобы размять затекшее тело.

Это надо же было отключиться в такой неудобной позе! Я снова посмотрел на вырезки из газет и копии больничных документов. Это было сложно, но я смог достать эту чертову макулатуру. Все, где хотя бы упоминалась больница Святой Елены. Что я за это должен, лучше не думать. Только вот я так и не уверен, чем мне поможет копание в материалах по истории это проклятой больницы. Что я хочу найти? Что я выпил, когда решил, что это может мне помочь? Наверное, я был под впечатлением тех трупов, ну, или махнулся мозгами с тем дурным медведем — и теперь у меня в голове опилки…

– Что же я ищу? – я снова пролистал подшивку газетных вырезок, повезло ведь, что нашелся такой безумец, что это все собрал. И почему он так уверенно мне заявил, что все началось в ночь той катастрофы, когда погибли сотни детей? Да, возможно, он был прав, но все же…

Я растер лицо и взглянул на часы — полтретьего. И сложно сказать, ночи или уже утра, наверное, надо пойти и нормально выспаться.

За окном снова сверкнуло. Я передернул плечами, вспоминая недавний кошмар. Странный сон. Он оставил столько нерешенных вопросов. Например, что это был за дом и почему он заброшен? Кто была эта женщина, что пела колыбельную? Что случилось с ребенком? Я уверен, там был ребенок. А главное, он… Я сглотнул, стирая со лба выступивший пот. Я отчетливо видел перед собой Креона, только вот в зеркале отражался не он… А потом…

Голос и взгляд. Может, я просто себя накрутил? Ну правда. Может, игра света, дом и песня, за окном же ливень…

Я снова сглотнул, понимая, что пытаюсь себя убедить в нормальности сна и в том, что это просто мое воображение — у человека не может быть таких глаз, это сказки. Только вот синие глаза, которыми на меня смотрел человек в зеркале, я уже видел. Тогда в больнице и в том сне на кладбище. Только тогда на меня ими смотрел Креон. Тот, кто был Креоном.

Значит, я прав, этот человек не тот избалованный мальчишка и настоящий Креон умер?

– Святая дева, какой бред, – прорычал я и осмотрел комнату. Может, я сплю и брежу? Ну мало ли и комната не моя. – Да нет, такого и в бреду не повторишь, – скривился я, понимая, что это моя квартира, моя спальня и, во имя демонов, мой бардак.

Да, мало чем уступающий заброшенному дому, но никогда не думал, что когда-либо обрадуюсь своим грязным носкам! Слава всем святым! Просто грязные носки и одежда.

С момента начала моего вынужденного отпуска прошла уже неделя. И все это время я рылся в архивах, наводил справки и пытался понять, как мне встретиться с мальчишкой. Пока все шло не так, как мне хотелось. Не считать же психа из библиотеки удачей? Архив ничего не давал, кроме вырезок из местной развлекательной газеты, куда присылают всевозможные страшилки из разряда крокодилов в канализации города и призрака невесты, являющейся изменившим женихам.

Пора крутить палец у виска, то, что я ищу, вряд ли можно назвать нормальным…

Я снова посмотрел на стопку газетных вырезок и нахмурился, замечая заголовок статьи.

– «Жена врача сошла с ума. Убила двухгодовалого сына, пыталась убить мужа и покончила жизнь самоубийством», – прочитал я вслух и уставился на фотографию. – Быть такого не может…

С одной стороны, статья вроде бы не касалась больницы, но с другой — со снимка на меня смотрел молодой отец Дэоля. Ему было, наверное, здесь чуть за двадцать. Он обнимал женщину, совершенно непохожую на нынешнюю миссис Дэоль. И ребенок… Так, подождите, разве он ранее был женат?

Я потянулся за папкой, где у меня была собрана вся информация об этом человеке. Как я мог такое пропустить?

– Так, вот… Родился… Учился… поступил на работу… Должность… подает надежды… представлен к награде… Женился… Сын Креон…

Да что же это? Я снова посмотрел на фотографию, внимательно вглядываясь в безобразный чёрно-белый снимок. Нет, это точно он. Я перевел взгляд на статью и быстро ее прочитал. Не было ни имен, ни адресов. Только все та же больница Святой Елены на фоне, видно, где и работал этот врач… Там же, где и отец Креона…

– Года, года… дата смерти… – я посмотрел на дату выхода статьи, потом на биографию нынешнего высокопоставленного чиновника. Это было за два месяца до свадьбы с дочерью мэра. Интересно. А еще интереснее, что сегодня очередная годовщина тех событий…

Новая вспышка молнии — и свет погас, мои ругательства утонули в новом раскате грома.

Проклятый дом! Когда же я отсюда перееду?

Я аккуратно, стараясь не задеть ничего на пути, пошел в кухню.

Бах. Не задеть не вышло.

– Да чтоб тебя… – прошипел я, когда тумбочка с телефоном встала у меня на дороге. Мизинец заныл, не обрадованный такой встречей. Дальше я шел аккуратнее, уже на ощупь прокладывая себе путь. В одном из ящиков должен был быть фонарик. И здесь удача оказалась на моей стране, вот только…

Я пощелкал выключателем, про себя молясь, чтобы батарейки не сели. Но то ли я плохо умел молиться, то ли всем богам на меня давно начхать, то ли просто давно надо было купить новые батарейки, но лампочка слабо моргнула и более не подавала признаков жизни. Вот же…

Оставаться в темноте не хотелось. Остатки страха, который я испытал во сне, еще преследовали меня, а в ушах звучало «баю-бай».

– Так, успокойся, ты взрослый человек, ты в своей квартире, никто тебе ничего не сделает, – попытался я убедить себя, понимая, что сердце снова начинает бешено биться. А сквозь шум дождя все отчетливее слышалась колыбельная, словно я снова оказался в том кошмаре. – Я просто пойду и лягу спать. Это просто переутомление. Я должен лечь спать, все! – уговаривал я сам себя, чувствуя, как страх только нарастает. – Просто спать… Ты детектив, возьми себя в руки! Ты не девица, чтобы…

Стук в дверь заставил подпрыгнуть. Не люблю, когда в мою дверь колотят ногой. Это всегда сулит неприятности.

Мозг сразу просчитал, где у меня остался пистолет, смогу ли я уйти через балкон. А также то, кому я насолил за прошедшую неделю. Да поспорить могу — ни с кем. Вторая половина города в принципе на меня забила…

– Даниэль! – позвал девичий голос, и я тихо выругался, выдыхая, прислоняясь к стене и переводя дыхание. В голове, кажется, даже молитву уже читать начал… Это же надо до такого дожить, каждого шороха уже боюсь…

Тереза права, мне нужен полноценный отдых, а то скоро от своей же тени убегать начну. Может, пора съездить отдохнуть? Вот правда! Я же так здесь скоро копыта отброшу.

– Даниэль? Ты в порядке? – обеспокоенно позвал голос соседской девчонки, когда мое молчание затянулось.

– Да… Да, Арин! Минутку, – откликнулся и понадеялся, что она не услышит хриплого от пережитого стресса голоса.

Я с трудом заставил себя оторваться от стены. Ноги тряслись, и меня била мелкая дрожь. Позор, и это детектив!

На негнущихся от пережитого страха ногах я прошел до входной двери и, повернув все замки, открыл ее, щурясь от света свечи. Глаза, привыкшие к темноте, не очень этому радовались.

– Прости, я услышала шум и решила, что раз ты не спишь… – застенчиво пробормотала она, неуклюже держа на руках спящего ребенка и стараясь держать от него подальше свечу. А это не опасно? Я в детях не сильно понимаю, но все же… – У нас окно разбилось, можно мы у тебя останемся?

– Конечно. Все нормально… Давай, – я забрал источник света, а девушка ловко перехватила сына и прижала к себе. – Проходи.

– Спасибо, – Арин проскочила в квартиру, а я поторопился закрыть дверь, поймав себя на мысли, что рад гостям. – Прости. Мама уехала к бабушке вечером, а у Кевина режутся зубки, еще и гроза… Окно так напугало нас, я насилу успокоила… – бормотала она извинения, пока я возился с чайником и газом, хорошо, хоть балон новый забрал вчера, а то несколько недель жил с электроплиткой, ибо не мог заехать в управление за положенным газом. Будто предчувствовал приход соседки и ее сына. Сын. Я нахмурился и украдкой кинул взгляд на мальчишку, который вовсю уже тянулся к оставленной на столе корке хлеба.

Итак, моя соседка еще недавно бегала с двумя косичками и таскала повсюду с собой лохматую игрушечную собаку. И едва доставала до звонка и почтовых ящиков. А теперь она сидит у меня на кухне и нянчит сына. Ему около года. Самой девушке только исполнилось восемнадцать… или девятнадцать?

Логично возникает вопрос: кто отец ребенка? И ведь она не сознается. От нее этого никто не ожидал. Тихая, прилежная девочка. У нее никогда подруг-то не было, не то что парня. И она нигде никогда не гуляла. Так где она встретила отца своего ребенка? Вот тут точно ее беременность для всех соседей была как гром среди ясного неба.

Я даже подозревал, что ее могли изнасиловать — в специфике моей работы я всегда думаю о плохом, да и сколько я таких повидал… Я даже предлагал ей написать заявления… но она смеялась и говорила, что ничего подобного. Это я вижу мир только в плохом свете. А еще убеждала, что любит отца ребенка и уверена, что он ее тоже.

Только вот это были лишь слова, он ни разу не появился в их доме... и даже она на какое-то время исчезла, кажется, жила с ним. А теперь снова появилась. Несколько недель назад. С чемоданом детских вещей и ребенком.

Что произошло, она не сознавалась, но опять всячески выгораживала мужчину. Только вот понятно, что он исчез…

А еще я слышал ее ссору с матерью, что он до сих пор не прислал денег и, вообще, выгнал их из дома… Как же все странно.

– А мне не по себе дома одной… – закончила Арин, пока я размышлял о своем.

– Понимаю, – откликнулся я, – хочешь кофе?

– Нет, спасибо… – помотала головой она. Ребенок у нее на руках внезапно потерял интерес к корочке и прислушался, глядя в сторону окна.

Тут же блеснула молния, по небу прокатился раскат грома, прямо над нашей крышей. Малыш заревел.

– Ну… Кевин, все хорошо, мама рядом. Не бойся. Баю-бай, ааа… баю-бай…

От «баю-бай» меня снова прошиб холодный пот, и я едва не выронил турку.

Перед глазами снова появился тот дом и мужчина в отражении, Креон...

Светлый мальчишка, так похожий на себя в детстве… В детстве? Я замер, не смея обернуться к девушке и убедиться в своей правоте. Мысль, что внезапно осенила меня, как недавняя молния...

Креон!

Я сглотнул, медленно обернулся к своим гостям и внимательно посмотрел на ребенка…

Как же я раньше не заметил этого сходства? Мальчик же был вылитый Креон, чтоб его! Да, именно так! А еще… Я закрыл глаза и досчитал до десяти, пытаясь мыслить здраво.

Во-первых, я же сам их знакомил много лет назад… Во-вторых, знакомил и радовался, когда они проводили время вместе и мне не приходилось бегать за избалованным мальчишкой, жаждущим внимания родителей, по всему городу… Да… это было. Но четыре года назад, я думал, они перестали общаться… Я думал… Проклятье! Да как же я это упустил…

Идиот. Кретин. В голове всплыл один из разговоров полгода назад.

– Мистер Дэоль! – я окликнул юношу, только что забросившего на сиденье машины пакет из детского магазина. – Ты решил ограбить детский мир?

– Отвали, – фыркнул молодой мужчина, криво улыбаясь моей шутке. Ну, в принципе, обычное приветствие с его стороны.

– Знаешь же, что этого не сделаю, – я улыбнулся ему в ответ. Все же хоть что-то не меняется в этой жизни.

– Да кто бы сомневался… Что надо? Я тороплюсь.

– Неужели дома жена с детьми ждет? – снова пошутил я, ожидая, что парень закатит глаза и, как всегда, скажет, что я тронулся умом.

– Не твое дело, даже если и так! – пряча глаза, ответил Креон, он словно не хотел, чтобы я что-то понял. – Если есть дело – говори. Меня ждут…

– Вот же… – выдохнул я, понимая, что пропустил очень важное. Его и правда ждали.

– Ну, все хорошо, хорошо… Ты чего? Все-все… ну не плачь, – шептала девушка, успокаивая сына Креона Дэоля. – Ты скучаешь по папе? Да? Ничего, папа скоро к нам приедет, обещаю тебе… и мы поедем домой.

Я потянулся, не отводя взгляд от девушки, к чайнику.

– Дьявол, – вскрикнул я, отдергивая руку от горячего металла чайника и едва не переворачивая турку.

От моего крика мальчик заревел еще громче.

– Прости, Арин… я просто… – я не знал, чем оправдать свою невнимательность, и просто кинулся помогать успокаивать маленького гостя.

Спустя, наверное, час мы смогли уложить малыша и тихо сидели на диване в моей гостиной. Да, легче ловить преступников, чем совладать с ребенком.

Буря начала отступать, и грохотало уже где-то далеко.

– И откуда столько силы в легких? – я обессиленно откинулся на спинку кресла.

Арин хихикнула.

– Ты полный профан с детьми…

– Не спорю, – подтвердил я, закрывая глаза. Я так в открытую и не спросил, прав ли я по поводу Креона.

– Дэриал…

– М?

– Мне попросили тебе передать… Я хотела днем, но я думала, тебя нет дома... – Арина резко стала серьезной. – Дэриал, он просил тебе передать… Я несколько дней думала, что тебя дома нет… а просто подбрасывать в дверь не стала, – она быстро протянула мне сложенный в четыре раза измятый листок.

Я принял лист и удивленно взглянул на нее. Кто он, я мог, наверное, не спрашивать, это было понятно без слов. Видно. Я развернул лист и прочитал несколько слов, написанных незнакомым мне мелким, но аккуратным почерком.

«Нам нужно поговорить. Я приду. Жди».

Сердце пропустило удар, а перед глазами снова был тот внимательный взгляд холодных синих глаз. Почему-то я уверен, что это он...

Я получил встречу, о которой мечтал всю неделю, но почему же мне хочется бежать прочь от первобытного страха? Бежать, скрыться, и чтобы никогда он уже меня не нашел. Только вот упрямство вело меня вперед… И если я ошибся и это просто розыгрыш, неплохо бы расспросить этого молодого папашу о его планах, и попробует только сказать, что ничего не помнит… Быстро все вспомнит и в мэрию как миленький пойдет! Развел здесь тайны, избалованный мальчишка!

Я взглянул на спящего ребенка и невольно улыбнулся. Все бы тайны были такими... только вот мои обычно пахнут кровью и требуют жертв. И я сомневаюсь, что сейчас я вляпался во что-то другое...

ГЛАВА 15. КЛАДБИЩЕ

– Ты уверен, что хочешь выйти здесь? – с сомнением спросил мужчина, поглядывая на ворота старого кладбища, освещённые фарами его машины. – Я ни на что не намекаю, сам с приветом, но это не лучшее место для прогулок. Особенно этой ночью.

Я хмыкнул, понимая, что улыбаюсь. Странно, но этот человек вызывал во мне приятные чувства. Не знаю почему, но он мне нравился. Не знаю, по чьей воле мы встретились, но это явно стоило того. За последние дни я не встречал лучшего собеседника, несмотря на то, что его машина была вся украшена черепами. Буквально вся. Снаружи черная, строгая, не считая рисунков в виде черепа на фарах. Внутри же красный цвет обивки то там, то здесь украшали черепа. Набалдашник переключателя скоростей на коробке передач был сделан в виде черепа, а на приборной панели бодро отплясывал пластиковый скелет. И меня все это почему-то успокаивало.

А сам мужчина напоминал сумасшедшего ученого – бледный, худой, очки поблескивали в свете от приборов, придавали ему вид мертвеца. Может, это призрачный извозчик этого времени, и мне стоило опасаться и не садиться в машину? Особенно если учесть, насколько от него веяло смертью. Так не может пахнуть от обычного человека. Не может. Так, случайная ли это встреча или же нет…

Новая вспышка и порыв ветра прямо в лицо.

Я инстинктивно заслонил глаза рукой, просто желая защитить их от песка и мусора, но, когда убрал руку, снова был не там, где хотел.

А это начинает надоедать. Я невольно зарычал, сжимая кулаки. Как же не вовремя. Кажется, это называют раздражением? Ну что же. И куда меня занесло теперь?

Я внимательно осмотрелся. Первое — бури здесь не было. Второе — я явно был не в городе и не близко к человеческим домам. Лунная ночь, дорога среди леса. Старая дорога, еще не знавшая ни асфальта, ни брусчатки. Есть колея, и то спасибо. От легкого дуновения ветерка кроны едва шелестели и донесся запах болота. По земле стелился туман, он только начинал подниматься.

Тишина и покой. Никаких горящих домов, смертельных боев, никаких трупов, к которым я привык уже в видениях. Да все, что я видел до этого, — это смерть и боль. Всегда. Тогда почему я здесь? Не похоже, что меня решили порадовать умиротворением природы. Тогда что я здесь делаю? Не уверен, что собирался на лесную прогулку…

Я прислушался к своим ощущениям. Что-то внутри меня напряглось, словно я ждал и торопился навстречу… Но что? Что я сейчас жду? Труп с неба? Или же…

Я снова осмотрел старые деревья. Кто из них мне снова подкинет новую смерть? Ведь иного быть не может, всегда была и есть смерть.

Всегда смерть…

– Гуляет только тихий дождь И ветер средь могил. Лежит в сырой лесной земле Одна, кого любил… – запел хриплый мужской голос где-то вдалеке, и до меня донесся скрип колес и цокот копыт.

Карета? Путник?

Я обернулся в сторону, откуда слышалась песня. Так и есть, в тумане замаячил огонек. Слабый… и бледный. В нем не было жизни.

— Земли холодной холодней Дыханье у меня. Коснувшись глины моих губ, Не проживешь и дня… – звучали слова еще ближе. И я уже видел силуэт. И правда, карета. Все больше и большей вырисовывавшаяся из тумана.

Вороные кони, черная крытая повозка, украшенная черепами. А на облучке сидел извозчик…

Перед глазами замелькали образы… Я пытался уловить то, что знал всегда, но сейчас недосягаемое для моей памяти и ускользающее в туман.

Карета подъехала совсем близко, и теперь я видел и кости, украшавшие дверцы, и истлевший саван, который заменял занавески. И кожу на облучке, под возницей… Вестник смерти… Слуга смерти… Знамение смерти.

За моей спиной послышался шелест листвы, и я поспешил обернуться. Теперь, кроме меня, на дороге стоял мужчина. Болезненно-бледный, желающий сжаться и исчезнуть, он как завороженный смотрел в сторону кареты, сквозь меня. Меня не видели…

Только вот я видел странность, будто лес, который меня окружал, рядом с человеком исчезал… Видит ли он то, что вижу я? Или же у него своя дорога? А что видит тот, кто управляет каретой? Я снова посмотрел на призрачный экипаж. Песни уже не было, только размеренный цокот копыт и скрип колес.

Несколько мгновений ничего не происходило, затем извозчик приподнял голову, заметив мужчину, криво усмехнулся и остановил лошадей. И, приподняв костяную руку, поманил бедолагу пальцем.

– Нет, – заскулил мужчина, потом его взгляд встретился с моим. Он увидел меня, – помоги мне, – взмолился он и бросился бежать.

Он меня видел? Или же это просто мольба, ни к кому не обращенная?

Пока я думал, воздух рассек хлыст, и голос, больше похожий на скрежет металла, произнес одно лишь имя:

– Пьер…

Но оно прозвучало как приказ, и что-то изменилось. Беглец обмяк, забывая, что он хотел, и, словно во сне, повернулся в сторону кареты. Глаза были пусты… Теперь не было страха, не было мольбы… Не было самой жизни…

Я как заворожённый следил за ним, пока он не сел в ожидающий его экипаж. Лошади заржали, приветствуя пассажира. Я перевел взгляд на извозчика, наши взгляды пересеклись…

– Дюллахан, – прошептал я старое имя злого духа, который предпочитал чаще пугать людей, сидя на вороном коне и сжимая свою голову в руках, но иногда являлся и на карете, чтобы принести с собой смерть…

– Вы… – тоже узнал меня дух. Я сделал шаг навстречу, сам не понимая зачем: спасти пассажира или поприветствовать вестника, но видение по обыкновению развеялось. Меня ослепил свет фар.

– Эй, парень! С тобой все хорошо? – я стоял посреди дороги, передо мной затормозил черный автомобиль, и его водитель с беспокойством смотрел на меня.

Я снова был в здесь и сейчас. Начинался дождь…

– Слушай, ты бледный, может, ну сегодня кладбище? Не хватало мне завтра тебя на этом кладбище обнаружить как часть моей работы… – недовольно пробубнил мужчина, кажется, искренне волнуясь за меня. Это даже приятно. Только вот после видения кареты… мне надо было на кладбище, меня что-то звало сюда. Я это знал, я был уверен. Только вот кто из двух? Этот Пьер или же Дюллахан?

– Не волнуйтесь, – успокоил я, возвращаясь мыслями к кладбищу и моему желанию сюда приехать и как это выглядит со стороны.

Наверное, и правда странное место для ночных прогулок. Но меня ждали, и это все же не видение призрачной кареты, Дюллахан не любит кладбище, значит, пассажир… Но с чего я взял, что он меня ждет здесь? Может, это моя фантазия? Может. Так может, попросить довезти до детектива? Разбужу, но это явно более правильно, чем идти сюда…

Я уже почти назвал адрес детектива, поверив, что это все просто моя фантазия и отголоски черепно-мозговой травмы, когда в свете фар за воротами появилась тень, напоминающая человека.

Вот и приехали, очередной бред. Я закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул, после чего снова посмотрел туда, где стояла тень. В отличие от других «глюков», этот продукт больного мозга не исчез, а наоборот — стал более четким. Если, конечно, так можно назвать того, сквозь кого видно памятники позади. Но теперь я знал точно: это тот пассажир кареты…

Призрак. Мне не надо было чувствовать его холод, чтобы понять, что он настоящий. Я это знал. Просто знал. Быстрый взгляд на часы приборной панели.

Итак, четыре утра, с того видения на дороге прошло больше часа. Ураган ослаб, но еще не прошел до конца, оставив после себя сильный дождь да всполохи молний, что еще напоминали о недавнем ужасе. Все против прогулки, а еще призрак на кладбище… Тот человек умер… но когда он появился в видении, он был жив… Я уверен в этом, даже когда он садился в карету… жизнь еще была, хоть и слабая. А теперь…

Я не выдержал, отвел взгляд и выдохнул от удивления, замечая и другие тени в глубине кладбища… Прекрасно. Просто прекрасно, толпы духов! Как я рад! Интересно, они всегда здесь или вылезают как грибы после дождя… И я такой везучий…

Я удивлённо склонил голову. Только что это был сарказм? Нет… вроде… Или сарказм…

– Все хорошо, я выйду здесь… – я снова смотрел на ожидающего меня мужчину, водитель явно его не видел.

– Фонарик есть? У меня вроде был, могу… – обеспокоенный водитель начал осматриваться. Видно, в поисках фонарика, а он и правда добрый. Это странный человек, от которого пахнет смертью, но ничего общего с холодной усмешкой возницы. Все правильно, Дюллахан не человек и никогда им не был.

– У меня все есть, не волнуйся, Стив, – вновь заговорил я, не зная, кого хочу больше убедить: его или себя. Происходило что-то странное, и я был частью этого. – Просто позволь мне выйти здесь и поезжай домой. У тебя был сложный день, и ты устал.

– Я всегда такой, а вот ты не уверен… – пробубнил он, я взглянул на человека и, кажется, улыбнулся. Стив мне нравился, и я не прочь с ним поговорить еще. Кто знает, может, потом я буду искать встречи с ним? Когда пойму, что со мной не так…

Я снова посмотрел на мужчину. Ему за пятьдесят, седой, худощавый, с серьезными глазами, бледный, как человек, который редко бывает на солнце и воздухе. Нелюбимый. От него пахло сигаретами, больницей и, главное, смертью… Он и не боялся смерти, его глаза видели немало…

Но это человек не злой дух, он просто уставший человек. Такими были, кажется, римские легионеры, завоевавшие для Цезаря империю, но давно потерявшие цель, зачем это все надо… Смерть была их спутницей и подругой. Они ее не боялись, а ждали и уважали, принимая как данность. Как и этот человек…

Может, поэтому он не испугался подобрать идущего по дороге парня среди ночи? И просьбы приехать к кладбищу его не смутили…

Стив вздохнул, сжал руль, а потом нервно рассмеялся, выдохнул, расслабляясь, после чего потянулся за пачкой сигарет, поторопился прикурить и предложил мне.

– Будешь?

Я покачал головой, от одного вида табака я поморщился, а в горле неприятно запершило.

– Правильно, курение убивает, – прокомментировал он, делая затяжку и выдыхая в приоткрытое окно. – Только вот по мне убивает не только курение, а люди, машины, растения, животные и прочее. Сигарета, – он показал тлеющую палочку, – меньшая из моих проблем. Смерть повсюду, так смысл ее бояться? Что она? Она более гуманна, чем жизнь… А кладбища… ну что могут сделать нам мертвые? Зло здесь люди… – он помолчал, раздумывая, не увезти ли меня против моей воли, потом вздохнул и махнул рукой. – Ладно, иди, раз надо.

– Gratias tibi ago, – я поблагодарил его машинально, все видя перед собой образ римского легионера, и поудобнее перехватил рюкзак с вещами, открыл дверцу машины. Меня ждали. Я видел нетерпение призрака и его раздражение.

– Revera! Он на латыни говорит... Прекрасно! – усмехнулся мой водитель, с которого явно слетело философское настроение, и он уже улыбался. – Надеюсь, мы еще встретимся и поговорим в других обстоятельствах.

– Непременно, – уверенно заявил я, склоняя голову в поклоне, после чего поспешил к ожидавшему меня призраку. Машина подождала еще несколько минут, пока я не скрылся за воротами старого городского кладбища, и только после этого завелся мотор — Стив уехал.

Я сделал еще несколько шагов, после чего остановился и взглянул на силуэт мужчины, вернее, парня. Тот самый Пьер. А я ведь еще сомневался.

Призрак, убедившись, что я наконец обратил на него внимание, быстро прошел мимо и поманил за собой. Что же, этот явно не любит говорить. Примем как факт. Да и нарушать тишину кладбища не хотелось. Это не место для бесед, как бы ни хотелось задать вопросы. Я видел силуэты других, но пытался сосредоточиться на своем. Остальные потом.

Я не знаю, сколько мы шли. Я уже спел промокнуть. Некоторое время мы то поднимались, то спускались, блуждая среди старых надгробий и склепов.

– Здесь, – прошептал призрак и замер. Я, же не успев затормозить, прошел сквозь своего сопровождающего.

Спросить, что здесь, я не успел. Соседний склеп осветил луч света, и я быстро сделал шаг назад и спрятался за растущее у еще одного склепа дерево. Что-то мне подсказывало, что встречи на кладбище не самая хорошая мысль.

– Дерьмо! – выругался голос впереди, я выглянул из своего укрытия. Недалеко от меня стояли двое. Один из которых по очереди высвечивал двери небольших склепов. Плохо, если он направит его в мою сторону — они меня заметят. Дерево не столь надежная защита. – Почему мы должны этим заниматься?

– Потому что тебе за это платят, – парировал второй голос, кажется, как раз того, кто высматривал что-то среди склепов. – Ди, не ной, мы просто спрячем труп среди трупов, здесь они точно не догадаются искать.

– Томас стал много убивать… а тела мне таскать… Спина-то у меня не казённая, этот дохлый и то весит прилично, а вроде и выглядел немощным…

– Не жалуйся, боссу это не понравится… Подожди, кажется, вот тот склеп подойдет…

– Я не жалуюсь, но как-то много трупов стало… А еще этот… сынок одного из министров… как там его… и ведь если это всплывет, что это мы повредили управление… Грэм, помяни мое слово, его папаша этого так не оставит…

– Всплывет? Да кто поверит? Там даже копать не станут. Мы долго обеспечивали пареньку дурную славу. Полиция даже копать не будет… А папаша… думаешь, он рискнет карьерой ради сына? Ты думаешь, в нем есть благородство? Притом если сыну это уже не поможет… – раздался звук удара и скрип.

– Слушай, а что этот псих нес о том, что он воскрес? – снова поинтересовался Ди, шагая к открытой для него двери.

Теперь я видел на его плече замотанную в ткань фигуру. Человеческую фигуру. Светлая ткань местами потемнела от крови. Труп. А они говорили не фигурально… Печально.

– Ты веришь в эту чушь? Да как он может воскреснуть? Ты видел машину? А как на себе рвал волосы этот… как его… заноза в заднице, чтоб его… детектив! Да мальчишка скорее овощ, если и выжил… после такого не живут, поверь, это даже я скажу.

– Но говорили…

– Мало ли что говорили! Заметь, если бы он был жив, его бы уже показали… – голоса превратились в невнятные бормотания, когда говорящие скрылись в склепе. Я перевел взгляд на места, где ранее стоял призрак. Его не было. Прекрасно, привел меня, как видно, к убийцам и исчез…

Снова сарказм? Удивительно, нашел время осваивать новые эмоции…

Так. Что он хотел показать? Я снова взглянул на склеп, где скрылись злоумышленники. Эхо их разговора было слышно, как и скрежет отодвигающегося камня. Вот бы подобраться поближе и подслушать, но рисковать…

Не думаю, что эти ребята обрадуются тому, что их заметили. Составлять компанию Пьеру не хочу.

– Ха! Да кто же в это поверит! – снова стал отчетливым голос Грея, когда они вышли из склепа. Луч от его фонарика скользнул по тропинке, к моему укрытию. Я едва успел спрятаться за дерево, вжавшись в стену.

– А что думаешь, и про морг врут? Тактика устрашения? – поинтересовался снова голос Ди, теперь в мою сторону светило два фонарика, и, кажется, они приближались.

Я скользнул к дверному проему, надеясь, что дальше они не пойдут и меня не заметят. Вот точно не хочу стать частью работы Стива. И не потому, что боюсь, просто у меня другие планы.

Скрип двери, и на некоторое время повисла тишина. Затем оба, казалось бы, вместе выдохнули.

– Думаешь, они поверят, что этот крендель из города свалил?

– А то! Кто поверит, что их же человек прибил свидетеля-подозреваемого и сдал нам, чтоб мы его зарыли? Да и Эрик, наверное, уже вовсю изображает нервного наркошу на автовокзале. Так что все путем. Когда хватятся, уже и следов не найдут…

Я внимательно прислушался. Они явно обсуждали убийство. Вот уж не самая удачная встреча на ночном кладбище. Что им стоит спрятать второй? И призрак явно знал и о встрече, и о том, что было убийство. И то ли хотел справедливости, то ли компании… Увижу — спрошу, а пока не до него.

Я замер, прикрыв глаза, мне надо было решить, что делать. Я правда не боялся. Это было самое странное. Меня не пугали ни двое посетителей склепа, ни то, что они там спрятали труп, и тем более ни то, что я могу легко составить компанию тому телу.

Итак, призрак. Он привел меня сюда. И теперь я вспомнил, где его видел ранее.

Это был один из медбратьев из больницы. Я видел его в ту ночь, когда очнулся, и потом… Но он точно был живым. А теперь, судя по всему, это перестало быть таковым, и, более того, что-то мне подсказывает, что это его труп.

Ладно, увидели, узнали. Помочь не могу, компанией быть не хочу.

Дальше. Куртка постепенно промокала. Теперь мне становилось холодно. Да и рюкзак становился все тяжелее от впитавшейся воды. Не люблю холод и сырость. Прекрасно, с этим тоже определились.

Пора уходить. Кто знает, насколько окреп мой организм и не подхвачу ли я воспаление легких.

Одна мысль о врачах и лекарствах заставила поморщиться.

Они уже почти ушли, когда дверь, рядом с которой я стоял, внезапно скрипнула и открылась, а за ней что-то упало и совсем не тихо.

– Кто здесь? – всполошились мужчины, и фонари устремились в мою сторону, я же просто нырнул в уже открытую дверь, повинуясь инстинкту самосохранения. Но головой прекрасно понимал, что здесь они меня легко смогут найти и тогда я вряд ли смогу применить те фокусы, которыми шугаю всех окружающих призраков.

Вот повезло. Надо было раньше подумать над тем, что этот мир явно небезопасен, по слухам, которые обсуждала прислуга, этот город — рай для преступников, и выходить ночью на улицу равносильно приглашению убить и ограбить.

Глупо с моей стороны только теперь это вспомнить.

– Говорил же, надо быстрее убираться, нас кто-то видел, – ворчал Ди.

– Ничего, как увидел, так и "развидит"… – заверил голос Грея.

– Еще труп? Да сколько можно? Еще и дождь… ты же говорил, здесь в дождь никого не будет…

– Тише… дураки есть везде, как понимаешь.

Свет уже освещал то место, где я только недавно стоял. Я вжался в стену за дверью.

Осматривал освещенное ими убежище – посередине стоял каменный саркофаг. На его крышке лежала груда тряпья и, кажется, шприцы. А пахло внутри пылью, экскрементами и мочой, человеческой. Кажется, это место облюбовали наркоманы, и их не смущало соседство с мертвецом.

Двое остановились напротив склепа и направили фонари в темноту дверного проема.

– Эй ты, выходи, – позвал Грей.

– Именно, подслушивать нехорошо… – заверил Ди. Я даже перестал дышать, анализируя, что я могу им противопоставить… Ничего. Только подозрение на шизофрению, которое вывело меня к ним.

– Загляни, – приказал тот, что Грей.

– Вот еще…

– Загляни, я сказал…

Ди выругался и шагнул к двери, я даже увидел руку в черной кожаной перчатке, которая толкнула деревянную дверь, и готов был уже ударить гостя, когда из-за саркофага вышел черный кот.

– Ш-ш-ш-ш, – зашипело животное, вздыбив шерсть, прижав уши и угрожающе боком продвигаясь к людям.

– Бл***, это же кот!

– Пристрели его!

– Вот еще! – внезапно вступился Ди. – Коты лучше людей, да, киса? Кис-кис… – он, кажется, поманил к себе жителя склепа, но получил в ответ грозное шипение. – Ну и пошел ты…

– Все, идем. Дождь скоро кончится, а нам не надо, чтобы наши следы могли найти.

Еще продолжая препираться, мужчины ушли, я выждал минут десять, пока сквозь шум дождя не послышалось, как завелся мотор, а потом все стихло.

Я выдохнул. Повезло. Вернее, мне помогли… Я посмотрел на кота. Теперь огромный черный кот сидел и умывался, кажется, весьма довольный собой.

– И как мне тебя благодарить? – спросил я у существа, отрываясь от стены. Надеюсь, я не успел впитать в себя запах этого места…

Кот, прекратив свои занятия, подошел ко мне и потёрся о мою ногу.

Что же, будем считать, что это не стоит благодарности.

Я снова вышел под дождь и, все еще опасаясь встретить недавних ребят, прокрался к соседнему склепу. Заглянул в приоткрытую дверь. Но ни тел, ни призрака не увидел. Внезапно голову сжала резкая боль — и мир пошатнулся, заволакиваясь дымкой…

Снова чувство невесомости, чувство нигде и везде…

Я видел всю сцену со стороны.

Щелк. Щелк.

Парень лежал среди груды ящиков, выставив фотоаппарат как оружие и что-то судорожно фотографировал.

Креон. Сосредоточен и явно напряжен. Что он такого увидел?

Осознав, кто передо мной, я перевел взгляд на его цель. Цели. Их было человек десять. И трое из них явно были хорошо избиты и все покрыты кровью. И я им бы не дал еще десяти минут жизни. Что бы там ни происходило, но законным это не назовешь. Щелчок за щелчком, мальчишка торопился сделать как можно больше снимков. Сердце его заходилось от страха, он до крови прикусил нижнюю губу. В ушах так стучало сердце, что он даже не пытался расслышать разговор перед казнью людей… Но выстрелы он все же услышал и вздрогнул, понимая, что только что заснял убийство…

Надо было бежать, пока они его не нашли… надо спастись… надо принести эту пленку детективу…

В ногу снова ткнулась теплая морда, и видение исчезло, как и потребность находиться здесь. Теперь была одна мысль. Детектив.

– Мур, – пропел кот. Я, подхватив его на руки и спрятав под куртку, пошел к противоположному выходу, как раз в том направлении, где находился дом детектива.

Я это знал так же точно, как недавно меня несло к этому месту. Только теперь, казалось, меня подталкивает сам Креон.

Снимки. Он делал снимки. Значит, должна быть пленка… но где я ее спрятал?

С первыми лучами солнца я постучал в старую обшарпанную дверь в аварийной многоэтажке.

– Кого еще демоны принесли… – послышался недовольный голос, и дверь распахнулась, впуская на темную лестничную площадку свет. – Ты…

– Вы же не против поговорить, детектив? – я позволил себе улыбнуться, глядя на потрясённое лицо Дариэла. Он явно меня не ждал так рано, но, увы, я всегда прихожу, когда меня не ждут...

Глава 16. ГОСТЬ

– Ты… – я задохнулся от невысказанных вслух ругательств. Я ожидал кого угодно: Терезу, соседку с заявлениями, что я ее затопил, самого шефа и весь отдел с извинениями, даже всех криминалистов с трупами за компанию — но никак не этого гостя.

– Вы же не против поговорить, детектив? – улыбнулся мне человек с внешностью и улыбкой Креона, только вот глаза и манера говорить…

Но все время проведенное с маленьким Дэолем... Мальчик, которого я знал, которого защищал и которого любил, как младшего брата, с трудом вставал после девяти утра. Да и выйти под дождь… Я сплю…

– Утро… – пробормотал я, едва не вспомнив благое знамение.

В памяти всплыл сон и то отражение в зеркале… То существо (я не мог назвать его человеком), которое отражалось в зеркале вместо Креона… Откуда чувство, что все это было реальным... По спине пробежал озноб. Он сказал ждать, и он пришел.

Я закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Спокойствие. Просто спокойствие. Надо успокоить нервную систему. Я же не истеричка и не суеверная старуха, чтобы верить снам и накручивать себя. Просто мальчишка сбежал из дома. Не в первый же раз…

Снова открыл глаза. Так, отлично, гость не исчез и внешний вид не поменял. Уже хорошо. Значит, не глюк — уже можно порадоваться.

Теперь я внимательнее, еще внимательнее рассмотрел своего гостя.

Красавец, хоть сейчас на светскую вечеринку! Тьфу! Испачканные в грязи кроссовки и джинсы, словно он специально искал всю грязь по дороге. Промокшая насквозь куртка, капюшон, накинутый на мокрые волосы, и синие от холода губы… На осознание последнего ушла пара секунд.

Да чтоб вас! Он же замерз! Мало ему, что недавно чудом избежал смерти, теперь хочет слечь с простудой? Что за малолетний идиот!

– Совсем с ума сошел, ты же так заболеешь! – выдал старый, выработанный годами инстинкт оберегать и защищать этого ребенка, и я, не думая, схватил его за отворот куртки и втянул в квартиру.

– Мяяяяуррр, – раздалось в тишине прихожей. Руку кольнуло, и я с удивлением посмотрел на три тонкие линии на коже, которые медленно наполнялись кровью.

– Мяууу, – повторилось, а я так и замер, не выпуская мокрую ткань и с недоумением уставившись на грудь пришедшего. Вернее, на злую кошачью морду, которая вцепилась в мою руку зубами и когтями.

Кот? Какого… Разве у Креона не была аллергия на котов… точно помню… или не на котов?

– Нет, он не враг, – с улыбкой заверил парень, убирая животное от моей уже окровавленной руки. Это воплощение кошмара с неохотой подчинилось, но посматривало на меня недоверчиво.

– Где ты взял… – начал было я, но тварь зашипела на меня, когда Креон расстегнул куртку и отпустил на пол огромного черного кота.

Странно, я, кажется, его где-то уже видел… Не помню где, но как вообще мальчишка догадался притащить сюда кота? Меня это должно было вывести из себя, а я лишь таращился на черный кошмар в своей прихожей и на самого гостя. И не знаю, чему я сейчас поражался больше: своему спокойствию при всей нелепости происходящего или тому, что это в принципе происходит в моем доме с моего согласия? Может, я еще сплю? Да, сплю…

– На кладбище он мне помог. Не думаю, что те люди обрадовались тому, что я видел, куда они спрятали тело убитого, – спокойно проинформировал Креон, закрывая за собой дверь и наконец сбрасывая капюшон с головы.

Промок насквозь. Надо дать ему сухую одежду… Пронеслись мысли, отгоняя все остальное на второй план. Какое значение имеют все детали? Поэтому слова «кладбище», «труп», «прятали» лишь едва зацепили сознание. Что-то в них было не так, но пока мозг отказывался об этом думать и решал другие задачи.

Кот, посмотрев на меня недовольным взглядом, потом на принесшего его сюда человека, по-хозяйски прошел в сторону кухни. Кажется, ему приглашение было не нужно, да и, возможно, это я у него в гостях.

«Наглость. Какая наглость выкинуть бы…» – пронеслась в голове другая мысль.

А я так и стоял, переваривая услышанное, немного беспокоясь, что эта тварь была на кладбище… Снова посмотрел на расцарапанную руку — может, стоит съездить в больницу и сделать укол от бешенства и все необходимое в таких случаях… Мало ли какую заразу может занести существо, что гуляет по кладбищам…

Кладбище. Хорошего на кладбищах мало, а по ночам…

Тут мысль остановилась, а меня словно окатили холодной водой и заставили проснуться. Кладбище? Люди? Спрятали тело?

– Какое тело? – вопрос о том, что этот малолетний делал на кладбище ночью, будет потом. Сейчас просто понять, что же такое происходит. Еще трупы? Но почему они там, где был этот ребенок. Может, я все же сплю? Тогда это бы реально все объяснило.

Я перевел взгляд на часы, где стрелка с трудом показала половину седьмого... Непростительно рано, а если учесть, что я уснул чуть больше часа назад, когда проводил и помог Арине с ее окном… Я сплю… Просто сплю… Вот почему мозг так плохо соображает, все как в тумане.

– Думаю, ты его знаешь… я тоже видел его в больнице… Его призрак явно хотел, чтобы его тело нашли, – спокойно ответил парень, явно считая, что все, что он говорит, абсолютно нормально. – А те парни, которые его прятали, явно делают это не в первый раз…

– Твою ж… – выдохнул я. – Очередной кошмар с элементами бреда… Сегодня же запишусь к психиатру… Это бред… Просто бред… – не знаю, кого я хотел убедить в своих словах: его или себя. Или я хотел, чтобы это было сном…

– Это не бред… надеюсь… – губы на лице Креона искривились в несвойственной ему улыбке. – Я надеюсь, вы поможете мне разобраться в этом, детектив… Знаю, у вас так же много вопросов, как и у меня, – спокойно ответила тень прежнего мальчишки, слегка наклоняя голову так же, как это делал сам хозяин этого тела… Будто два человека в одном теле… Может ли такое быть? Не таких ли называют одержимыми злым духом?

Тьфу, да что же это? Почему я думаю о таком бреде… Это все тот же Креон! Все не может быть по-другому! Я просто не проснулся. Вот и мерещится все, что только можно, и мысли дурные в голову лезут.

– Так, кофе. Мне нужен кофе, много кофе, – поняв, что ситуация становится совсем ненормальной, я поднял руки в знак того, что сдаюсь. Пока буду считать, что это сон и нечему не удивляться.

Вот выпью кофе, может, поменяю свое мнение и сам вызову бригаду до психлечебницы…

– Ты, думаю, тоже не откажешься… – добавил я, поворачиваясь в сторону кухни, даже сделал несколько шагов и замер на пороге.

Кот… Я уже забыл про кота… Теперь же, стоя на пороге своей кухни, я пытался понять, всегда ли у меня была настолько маленькая кухня…

Нет, я всегда знал, что она маленькая. Очень маленькая… Хотя два человека на ней помещались с трудом, но помещались – один на табуретке за маленьким, вечно чем-то заваленным столом (ночью это место занимала девушка с ребенком, так что это если не трое, то два с половиной), второй — стоя у плиты. Маневры при этом были ограничены, да, но я не жаловался. Гости у меня бывали редко, скорее никогда, но проверено опытным путем и доказано: два человека в кухне смогут сосуществовать… Значит, не такая она и маленькая. Но то два человека, а вот того, что один кот может полностью занять все пространство и чихать хотел на двуногих, я не ожидал… Я невольно потер глаза. Да быть такого не может.

Черный кошмар растянулся на полу, занимая собой весь пол. Весь… Отрубая мне возможность подобраться к плите, шкафчикам, столу и прочему.

Все. Еще полчаса назад у меня была кухня, а теперь у меня на ней есть шерстяная, то есть меховая, злая черная дыра, поглотившая весь пол…

Как это еще объяснить своему мозгу, я не знал, но инстинкт самосохранения подсказывал: наступать на эту субстанцию злобы нельзя. Моя медицинская страховка не включает травмы, полученные от воплощений ада…

Я беспомощно обернулся к Креону, или его двойнику, сейчас меня это беспокоило меньше всего. Просто пусть нейтрализует этот сгусток материи.

– Слушай… – начал я и понял, что не знаю, как вообще это объяснить.

Я кота боюсь! Кота! И того, кто его принес… Парень посмотрел на меня, явно ожидая продолжения, только вот взгляд этих синих глаз вызывал желание завопить от первобытного страха, а не просить убрать кота.

Нет, это сон. Сон, я сейчас проснусь…

– Твой спутник… – выдавил я, беспомощно показывая на мехового террориста.

Я чувствовал себя как никогда беспомощно и разбито. Моя уверенность ушла, растворилась в кошмаре, и сейчас я был просто уставшим, одиноким человеком.

Прошлые заслуги? Смелость, дерзость и холодность ума? Словно до появления Креона я был предельно сконцентрирован, натянут как струна, а теперь эта струна порвалась, лишив меня сил, наполнив все каким-то привкусом безысходности.

Креон кивнул, не выражая никаких эмоций, подошел ко мне и заглянул в кухню. Кот словно почувствовал еще одного зрителя — лениво приоткрыв один глаз, дернул хвостом, но с места не сдвинулся. Странная гнетущая тишина и взгляд зеленых глаз. Снова удар хвостом. Тишина. Удар. Тишина. Он смотрел на молодого мужчину рядом со мной и не моргал. Внезапно создание ада встало и прошло под стол, освобождая место. Я удивленно перевел взгляд на младшего Дэоля. Тот был спокоен и не спускал взгляда с кота. И я готов был поклясться, что вижу в глазах синий отсвет…

– Кофе и в комнату с мягкими стенами… – пробормотал я, направляясь к плите варить этот напиток дьявола.

Следующие полчаса просто смешались в единый тягучий сон, который я будто смотрел со стороны.

Поставив турку на огонь, я вспомнил про мокрую одежду гостя. Пока я бегал за тем, во что ему переодеться, кофе сбежал, залив всю плиту, и пришлось варить еще раз. Потом я вспомнил про руку и то, что надо обработать укус, и история повторилась. Черный ужас, который по какому-то неведомому мне праву считал квартиру своей, несколько раз цеплялся мне в ногу, стоило пройти к нему достаточно близко, отчего я все ронял и разливал. С какой-то попытки кофе был готов, и мы перебрались в гостиную. С каждым глотком я чувствовал себя лучше и лучше, но ощущение бреда, в отличие от сна, не отступало. Я посмотрел на остатки бодрящего напитка в кружке и осушил одним большим глотком. Просто проснуться. Я хочу проснуться.

Креон же, теперь одетый в мои вещи, неторопливо делал глоток за глотком, все с тем же отсутствующим видом поглаживая кота, который забрался к нему на колени и уже оттуда смотрел на меня как на злодея. Я в этой истории был не прав. Я посмел находиться здесь и сейчас…

Я застонал, прикрывая глаза. О чем я вообще сейчас думаю?

– О том, что все это бред, и, возможно, вы правы, и мы оба сошли с ума, – спокойно сказал ледяной голос, отвечая на мой невысказанный вопрос. Или я сказал это вслух? Только вот другое меня напрягло больше. Голос, с одной стороны, такой знакомый, с другой – совершенно чужой. И теперь, не видя лица говорящего, я мог поклясться, что не знаю этого человека. И, как ни странно, боюсь до дрожи в коленях.

Я медленно, будто боясь увидеть что-то и правда пугающее, приоткрыл глаза. Но нет, передо мной все так же сидел молодой мужчина, а не сам дьявол во плоти, хотя мне то откуда знать, как выглядит дьявол? Еще месяц назад я был атеистом. Самое большое, во что верил, – это дух авантюризма, как оправдание влипать во все передряги, но никак не в бога и все сверхъестественное.

– Что ты такое? – вырвалось у меня, прежде чем я успел понять нелепость этого вопроса. – Почему ты так сильно изменился? – поспешил я добавить, словно пытаясь сгладить впечатление.

– Я есть я, я был и буду, – спокойно ответил мой гость, скривив губы в улыбке. – Другое дело, что это не особо совпадает с тем, кем меня видели до того, как я очнулся в больнице. Но, кажется, никто, кроме вас, не заметил эту пропасть, детектив. Но она точно есть между тем Креоном и тем, кем я являюсь сейчас. Все странности списали на шок и травму, потерю памяти, но других отличий не видят… Возможно, они и правы… Я не знаю, может, я и правда тот Креон, а все, что я вижу и слышу, является последствием аварии, мой мозг был поврежден, и рассудок медленно меня покидает, или же…

– Ты и правда не он… – теперь я смотрел в синие глаза и не пытался их отвести. Теперь я уверен, что это другая личность, другой человек, хоть и в том же теле. Ощущение безумства и ночного кошмара оставалось, но между тем именно это объяснение казалось правильным. В худшем случае меня просто запрут в лечебнице вместе с ним. Хотя после виденных трупов и снов это уже не имело никакого значения – с ним или без, я уже начал терять рассудок.

– Вы в этом уверены? – снова немного наклоненная голова, жест Креона… Как и то, как он почесал переносицу и взлохматил волосы. Не уверен…

– Нет, ты – это он и не он одновременно… – я замолчал. Голова гудела, и я не знал: это от недостатка сна или от мыслей в ней.

– Возможно, тогда это и правда может быть что угодно. Даже шизофрения… – он усмехнулся и закрыл глаза, продолжая монотонно наглаживать кота. Его это явно не расстроило и не обеспокоило, кажется, он просто просчитывал какие-то варианты. – Что же делать… что же делать…

Он замолчал, а я так и сидел, уставившись на него.

Шизофрения? Я слышал об этом. Слышал, но никогда не сталкивался, чтобы что-то ему сказать. Притом если у него шизофрения, то что у меня? Она бывает коллективная? В этом я совсем не уверен…

Мои размышления прервал звонок в дверь. Мы, не сговариваясь, взглянули на часы. Восемь. Для гостей рано. Для плохих новостей – самое то.

– Нехорошо, очень плохо, - сказал мужчина напротив меня. Меня так и тянуло спросить, что не так. Звонок в дверь повторился более настойчиво. Я с трудом заставил себя встать.

– Иду, – крикнул я, чтобы тот, кто за дверью, прекратил жать на кнопку звонка, и без него голова раскалывалась. – Какого дьявола вам надо…

Я распахнул дверь и лицом к лицу встретился с бледной и напуганной Терезой.

– Дэриал, – выдала она, оседая на пол. Я едва успел ее подхватит.

– Твою ж… – протянул я, понимая, что кошмары и бред затягиваются и мне явно еще стоит придержать при себе рассудок. Терезу было сложно напугать, но если она в таком состоянии, то случилось что-то поистине страшное. И почему мне кажется, что мой гость может быть с этим связан? Но как?

ГЛАВА 17. РЕШЕНИЕ

– Твою ж… – протянул детектив, с трудом втаскивая женщину в квартиру.

Помогать я не кинулся, но подошел к двери и выглянул на лестничную площадку в поисках еще одного гостя. Тишина. Никого не было ни видно, ни слышно. Интересно. Кто-то там явно был. Я чувствовал его. Его злобу, его разочарование, что он не успел… и сомнение, стоит ли завершить начатое, может, это просто недоразумение…

Я прислушался, словно пытаясь услышать мысли преследователя. Он не был хладнокровным убийцей, но и хорошим человеком я его вряд ли назову, чтобы в это понятие человечество сейчас ни вкладывало.

Он не пойдет вверх. Печально. Я вернулся в квартиру, закрыл дверь, повернув замок, и некоторое время так и постоял, прислушиваясь. Какой-то неясный шорох. Потом торопливые шаги. Убежал. Значит, решил отступить. Все же отступить…

Я вернулся в комнату, где хозяин квартиры пытался привести в чувство свою напарницу.

– Да что же это, – простонал Дэриал, похлопывая женщину по лицу. Она не спешила просыпаться. Страх был таким сильным, что разум решил спрятаться. – Ну же, приди в себя, Тереза…

– Она испугана, – спокойно проговорил я, не собираясь вмешиваться в пробуждение этой девы. Мы не в сказке про спящую красавицу, поцелуй не потребуется, даже без холодной воды справится. Я прошелся по комнате и замер у стены, обклеенной газетными вырезками, какими-то фотографиями и заметками.

Свое имя я заметил сразу, как и фото. Оно было вплетено в паутину какого-то дела. Я с интересом проследил всю цепочку, выстроенную детективом, находя вопросы и пробелы.

Потом взгляд остановился на фотографии мужчины, того призрака, который ночью привел меня на кладбище. А еще заметил фото того места, которое видел в воспоминаниях Креона, то самое, которое он снимал, только здесь уже тела, найденные полицией, а не момент убийства… Значит, пленка не попала в полицию? Интересно тогда, где она? Была в машине? Или он ее спрятал?

Продолжил рассматривать стену, и на глаза попался клочок бумаги с накорябанными от руки словами: «Mors veniet causam inquirere est».

Латынь? Я с удивлением взглянул на детектива, который так и пытался привести в чувство коллегу. Он понимает смысл этих слов или же это случайность? Снова взглянул на листок и одними губами повторил: «Смерть придет – причину найдет». Внутри дрогнуло, словно я что-то забыл и должен вспомнить…

Я уже потянулся к записке, как мой взгляд упал на фотографию, где на крыше здания светилась вывеска. Всадники Апокалипсиса, а рядом фотография с каким-то белым порошком и подпись все так же от руки. Eques – Всадник.

Снова всадник. В памяти замелькали картинки, что-то знакомое, что-то важное, что-то…

– Ты так и будешь ничего не делать? Может, поможешь? – разозлился детектив.

Я вернулся к креслу и, облокотившись на его спинку, еще раз осмотрел напарницу мужчины. Все верно, она напугана, просто напугана. Нет причин так волноваться. Ее жизни сейчас ничего не угрожает.

Кот, сидевший на спинке дивана, с интересом наблюдал за происходящим, его, кажется, это забавляло.

– В книгах пишут, что нашатырный спирт помогает или хорошая пощечина, – в глазах Хоффа была паника. – Просто приготовь ей сладкого чая, в остальном она здорова, спит и не хочет просыпаться… – ответил я, не желая ничего объяснять. Причин переживать за нее нет, так почему я должен что-то делать?

– Она в обмороке, ее надо… – начал было детектив, но я приподнял палец, чтобы он молчал. Разводит очень много шума.

Я вздохнул. Просто нервная система решила отключить все тело. Вся первая помощь оказана, сейчас немного поспит и придет в себя. Я прикрыл глаза и, повинуясь порыву, потянулся к ее сознанию, тому, что забилось в дальний угол и дрожало от страха… Страх. Обычный страх… Я открыл глаза.

– Вставай, – спокойно произнес я, но голос был больше похож на шепот, шорох листьев… холодный приказ.

Я заметил, как побледнел хозяин дома и как шерсть встала дыбом у четырехлапой твари. Казалось, и в помещении стало холоднее. Кот соскочил со своего места, забиваясь под диван и уже оттуда поглядывая на меня, сверкал глазами и шипел.

Тереза встрепенулась и села. Несколько раз тряхнула головой, прежде чем открыть глаза. Увидев Дэриала, она выдохнула, успокаиваясь.

– Ты как? – поинтересовался хозяин квартиры.

– Хорошо, – тут она перевела взгляд на меня и тихо вскрикнула: – Почему он здесь? – спросила женщина, будто это единственное, что могло ее сейчас волновать.

Хофф бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся, не проронив ни слова в мой адрес. Кажется, позже он потребует объяснений. Прекрасно, я и сам их не прочь ему дать. Правда, мне нужно их не меньше.

– Долго объяснять. Ты хочешь чай или кофе?

– Дэриал! Ты же знаешь, что тебе запрещено к нему приближаться… – она хотела даже встать, но при первой же попытке опустилась назад. Я только призвал сознание. Я не бог, чтобы исцелять и даровать силы, я не могу избавлять от страха, я могу его вселять. Я могу лишь…

Мои мысли снова замерли. Могу? Я могу? Что за мысли такие…

– Ну не вставлю же я его… – процедил сквозь зубы мужчина, всплеснув руками. – Так чай или кофе?

– Кофе, я не спала сегодня… – наконец сказала женщина, все так же с беспокойством разглядывая меня.

Детектив кивнул и скрылся в своей маленькой кухне. Туда же пробежал кот, скорее всего, опять что-то прольют и разобьют… В подтверждение этого послышался грохот и ругань хозяина квартиры. Они явно нашли общий язык. Чего не скажешь о нас — в комнате царила тишина. Нам не о чем было говорить. Я с интересом склонил голову, разглядывая напарницу Хоффа. В ней самой не было ничего необычного, обычная женщина, мать, жена и хороший друг, но, кажется, тот прошлый Креон ее недолюбливал и злился… Я перевел взгляд на пространство над ее головой и замер. И как я сразу не заметил…

За ее спиной стояла тень. Не злая, как преследовала отца Креона, не как призрак врача в больнице, которого терзало чувство вины… Нет, это просто был кто-то, кто ее любил, оберегал и заботился…

Я внимательнее вгляделся в дымку. Мне хотелось до нее дотронуться, понять, что это за ней. Что-то подсказывало, что именно это сейчас спасло ее от того человека, который был на лестнице. Такое сильное желание защитить, а еще я чувствовал страх и смерть рядом с ней, но это была не ее смерть. Даже не этой тени… Тень мертва давно, но вот только чья тогда эта? Откуда этот умиротворяющий холод как обещание конца мучений…

– Что он на меня так уставился? – спросила женщина, когда ее напарник вернулся из кухни и протянул чашку с бодрящим напитком. – Дэриал, он меня пугает…

Хофф посмотрел на меня и нахмурился. Он, кажется, сомневается в том, что не сошел с ума вместе со мной. Я пожал плечами, привычный жест для этого тела, я не сомневался, что что-то со мной не так, но это было последнее, о чем я хотел волноваться сейчас. А вот понять, почему ее преследовали, я хотел. Происходило что-то странное, и почему-то я очередной раз оказался рядом. Это случайность или же Креон был в это втянут… Я был втянут до этого…

Но будем решать вопросы по мере их поступления. Сейчас начнем с простого…

– Что вы видели? Кто вас преследовал? – спросил я, все так же вглядываясь в тень, она пульсировала, жила своей жизнью и на моем вопросе словно насторожилась.

– О чем он… – сделала женщина вид, что не поняла, но отвела взгляд. Боится? Не доверяет? Защищает?

– Что вы видели? Сейчас, перед тем как прийти сюда. Где вы были? И кто хотел вас убить? Вы же его знаете, я прав? – тверже повторил я.

– Что за вопросы… – казалось, она ощетинилась. – Что он себе позволяет…

Детектив посмотрел на меня, потом перевел взгляд на женщину. Он сомневался, но в итоге все же поддержал меня:

– Просто ответь на вопросы, Тереза. Где ты была и что ты видела? Когда я открыл дверь, ты грохнулась в обморок… Тебя нелегко напугать, я-то это знаю лучше многих.

– Да ничего я не видела… просто переутомление. Пока ты прохлаждаешься, я вкалываю за двоих и…

– Тереза…

– Вы не устали, вы что-то видели, скорее всего, как кого-то убили, я ведь прав? – я заметил, как кот, вернувшийся в комнату, зашипел, глядя на все разрастающуюся тень.

– Слушай, мальчик, – Тереза попыталась на меня огрызнуться, что это не мое дело, но ее прервал детектив:

– Я готов с ним согласиться, ты не та, кто падает в обморок при каждом удобном случае. Усталость тоже ни при чем. Откуда ты в такое время?

– Что значит откуда я… – гневно начала оправдываться она и замолчала, встретившись со мной взглядом, и это было ее ошибкой и, возможно, моей удачей.

Голова заболела, как всегда в начале приступа. К этому нельзя привыкнуть. Комната поплыла и исчезла. Я снова был не здесь и не сейчас. У меня не было тела — одно сознание… Опять это чувство везде и нигде…

Ее воспоминания… Сбивчивые, испуганные…

Она вышла из участка и достала сигарету.

С минуту смотрела на нее, прежде чем поджечь.

Она обещала себе не курить, но прошедшая неделя оказалась сложнее, чем она могла себе представить. Ей просто необходимо утешение и награда.

Отсутствие этого мальчишки Хоффа (она так и не могла считать его взрослым) добавило проблем, что было ожидаемо. Но кто же знал, что он умудрялся тянуть на себе столько дел? Теперь всем отделом не могут справиться, а это десять человек...

Тереза улыбнулась, вспомнив о своем напарнике, и пообещала к нему обязательно заехать и отчитать… Не важно за что. Ему все равно полезно.

Думая о работе, детях и напарнике, она простояла еще минут десять. Выкурила две сигареты, за что себя же отчитала. В помещение возвращаться не хотелось. Она и так всю ночь провела в управлении, пытаясь навести порядок в делах. Втянув предрассветный воздух, Тереза решила пройтись. После бури он казался чистым и свежим. Было еще рано, но ехать домой уже не имело смысла. Зачем, принять душ? Так для этого есть раздевалка в управлении и сменная одежда. Просто ей необходимо пройтись и подумать.

Настроение, испорченное бурей, добавляло мыслей. Она нечасто занималась самокопанием, да и думать о том, что происходит в мире, городе, ей всегда было неинтересно. Лучше выполнять приказы и не задавать вопросов. Это было малодушно, но позволяло выжить. А она обещала когда-то ему, что выживет любой ценой.

Тереза перебежала пустую еще дорогу и толкнула калитку в старый парк, где играла еще девчонкой, пока отец был занят делами. Ноги сами несли по аллее вглубь парка, к беседке на берегу пруда, где когда-то ей сделали предложение и она сказала «да».

Сказала «да»…

Драма была в том, что это был не Эрнест. А тот, другой, которого она почти уже забыла, ведь он бросил ее, и только в такие моменты душа начинала болеть.

Пройдя по мало кому известной тропинке, неприметной с главной аллеи, женщина зашла в беседку и, немного постояв у перил, разглядывая заросший теперь пруд, опустилась на деревянный пол, прижалась спиной к старым облезлым доскам, где они выцарапали с ним свои инициалы, и прикрыла глаза.

Она просто сейчас посидит так немного и пойдет работать. Все хорошо. Ей не плохо. Все хорошо. Просто усталость. И разыгравшаяся память…

Тревожный сон накрыл, она даже не заметила. Сколько так проспала, сидя на холодных досках, она не знала, ей снился он и те далекие дни, и так не хотелось просыпаться, но разбудили ее голоса совсем рядом.

– Твои люди лезут, куда не следует, – сказал голос, в котором она узнала владельца ночных клубов. Хозяина «Всадников Апокалипсиса» и того, кто стоит за наркотиком «Eques». Человек, который стоял за многими преступлениями в городе, но им не позволяли ничего с ним сделать. Всегда была причина его не трогать и валить все на других…

– Это их работа, я и так делаю что могу, чтобы вас покрывать… но трупов становится все больше, и я бессилен закрыть на это глаза полностью. Народу нужна хотя бы имитация деятельности… – заговорил голос шефа Гаро и ее мужа.

Сердце обрывается. Нет, она знала, что он старается «закрыть глаза» на все преступления, но она наивно всегда думала, что это приказ сверху и кто-то из них пляшет под дудку, но ее муж… Сразу вспомнился разговор мальчишкой Дэолем, он же говорил… просил… Она его выставила, сказала, пусть принесет доказательства… А что, если он хотел их добыть и был пойман… Может, это ее слепота стала причиной той аварии… Она, а не Дэриал виновата в той катастрофе…

– Недостаточно, твой детективчик так и рыщет вокруг моих ребят…

– Я его отстранил, чтобы он не нашел… – прошипел Эрнест, явно раздраженный тем, что ему напоминают про этот досадный факт.

Тереза повернула голову и в щель между досками увидела их.

Том, ее муж… и кто-то еще, стоящий за спиной Тома. Страх, как же ей сейчас было страшно.

– Мне не важно, ты же видел, что я сделал с мальчишкой, который посмел за мной шпионить? Или ты я думаешь, я верю в байки, что он пропащая душа? Мальчишка умен, очень умен. И он явно не разделяет позиций отца… Его ум больше занимают байки Хоффа. Кстати, твоя жена тоже попала под его пагубное влияние и задает ненужные вопросы…

– Я поговорю с ней…

– Поговори, хотя я понимаю, что женился ты только ради карьеры, тебе, наверное, надоело изображать из себя семьянина и ты не прочь стать вдовцом…

Она ждала, что муж возразит, но вместо этого он только сплюнул. Словно соглашаясь.

– Вашего обвиняемого мы убрали… Так, от греха подальше… Он явно слетел с катушек, того и гляди, что-то лишнее скажет…

– Подожди, мы же договаривались, что он покинет город… – Эрнест нахмурился, кажется, его не радовал еще один труп.

– Он и покинул, раз и навсегда… Не волнуйся, вот тебе за твою часть сделки, ты же его выпустил…

Она видела, как ее мужу передали увесистый сверток. Не удивления, не презрения — он воспринял это как должное.

– Шеф, почему вы… – удивленно выдохнул голос молодого офицера из их отдела, которого перевели пару месяцев назад. Кажется, он стоял на аллее.

– Ну надо же, нас застукали… Ай-яй-яй… – насмешливо почти пропел Том и едва махнул рукой. Раздался глухой хлопок и стон. Тереза зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Его убили? Просто вот так за то, что увидел их вместе?

Тень Тома идет к тому месту, где стоял молодой офицер полиции. Кажется, подхватил раненого и несколько раз ударил, пока тот не потерял сознание. Он каждого звука удара сердце сжимается от боли и страха.

– Надеюсь, он тебе не так важен, как детектив? Правда? Мы его заберем, как раз не хватает участников «шоу»… тело потом найдете… или нет… – насмешливо спросил Том, глядя на безразличное лицо ее мужа. Этот человек безумен.

Эрнест Гаро просто разворачивается и уходит, даже не оглянувшись на то, как его подчиненного уносят на верную смерть.

– Даже не попрощался, и где манеры? – усмехается хозяин всадников и вместе со своим телохранителем и новой жертвой уходит к другому выходу из этого сквера.

Тереза так и сидит, дрожа от страха и боясь выйти из своего укрытия. Так, наверное, проходит около получаса, когда наконец осмеливается встать и неуверенно пойти в сторону выхода. Но останавливается, понимая, что, если муж увидит, что она была здесь, он все поймет и тогда…

В последний момент она делает поворот, почти бегом бросаясь в заросли, и пробирается к лазейке в ограде, о которой мало кому известно… Подальше от их управления, приводит себя в порядок и покупает кофе, а еще пакет со сладостями и как можно спокойнее возвращается. Стараясь не выдать свой страх.

Начальник Гаро стоит на крыльце и курит. Он ждет ее или же это случайность? Он мог понять, что она там была?

– Дорогая, – тот же человек, который меньше часа назад безразлично смотрел на тело своего подчинённого, теперь улыбался ей. – Я тебя потерял.

– Я вышла проветриться и не заметила, как ушла не пойми куда, но на обратном пути решила прихватить кофе и выпечки, – улыбка с трудом держится. Он все поймет. Он сейчас все поймет.

Он с интересом посмотрел на пакет и, кажется, нахмурился. Неужели понял, где находится эта пекарня… Он знает про тот лаз? Нет, не может, просто не может…

– А как же диета? – погрозил он ей пальцем, и она натянуто засмеялась.

Ей срочно надо к Дэриалу, срочно. Он знает, что делать, знает… он же тогда предупреждал про Креона и про человека в их управлении… Она же не слушала, пыталась переубедить… Дура…

– Ну ее, слушай, то дело, что мы вчера всем отделом пытались найти… Может, его Дэриал с собой прихватил. Помнишь же, что он любит брать работу на дом. Да и висяк по нему давно, может, забыл…

– Думаешь? Нет, это явное нарушение… но в каком состоянии он был… Ты права, я до него сегодня доеду…

– Я сама! – излишне поспешно заявила Тереза и поспешила добавить: — Это такой шанс отчитать его за бардак в квартире. Думаешь, я его упущу? Нет уж, супруг, это моя обязанность, вот только сейчас поеду домой, переоденусь, приму душ и потом заеду к нему.

Эрнест нехотя кивнул, и женщина быстро пошла на парковку.

Всю дорогу до дома напарника она петляла и боялась слежки, но за ней не следили. Она расслабилась и поэтому не заметила знакомую машину недалеко от дома …

Как и не заметмла силуэта мужчины недалеко от подъезда. И только поднимаясь по лестнице, она услышала такие знакомые шаги, ускорила шаг и в панике позвонила в дверь. Как же долго он открывает… А человек все ближе, и стоило двери открыться, она выдохнула и осела на пол, теряя сознание. Она в безопасности, в безопасности…

– Креон? Что с тобой? – слышу я голос детектива и вздрагиваю, понимая, что, кажется, перестал дышать, ибо легкие начинают гореть от нехватки кислорода.

Судорожно хватаю воздух ртом и давлюсь им. Я моргаю, силясь отогнать чужой мир.

Меня поддерживает Хофф. Мои руки сжимают спинку кресла, и пальцы побелели от напряжения. А еще я вижу испуганные женские глаза. Она смотрит на меня с неподдельным ужасом. Она почувствовала?

– Все хорошо, – я отмахиваюсь от Дэриала и выпрямляюсь. Сейчас не время беспокоиться обо мне. Она в опасности. – Со мной все хорошо, – добавляю я и теперь смотрю на призрачный силуэт мужчины у нее за спиной. Теперь я его вижу…

Тот, кто когда-то делал ей предложение и исчез… Наши взгляды встречаются, и я слышу, как он молит ее защитить и спасти...

Если бы я только мог.

– Креон? – снова смотрю на детектива и слабо улыбаюсь. Хочу ли я играть в эту игру?

Но, кажется, чтобы он помог мне, мне придется помочь ему. А начать придется с того трупа на кладбище.

– Вы не желаете прогуляться, детектив? – наконец выдаю и смотрю на женщину, с собой брать ее опасно, но и оставлять здесь… – Тереза, будьте добры, позвоните своей матери, через два часа попросите позвонить вам на работу и устроить истерику, да так, чтобы вам было необходимо немедленно ехать к ней…

– Она живет в другом городе и…

– Я знаю, и вы должны оставаться там достаточно долго, пока мы не решим проблемы здесь…

– Мы? – Тереза непонимающе смотрит то на меня, то на Дэриала. Тот тоже ничего не понимает, но молчит.

– Скорее, госпожа Андерсон, – я снова улыбаюсь. – Вам же надо сейчас уехать, ваш муж не любит вашу мать, как и она его… – не знаю, откуда я это знал, но знал, будто призрак за ее спиной мне давал подсказки. – Вы же не думаете, что то, что вы видели утром, можно просто так уладить? А потом вы поедете в участок, я же подожду в торговом квартале, не стоит мне светиться в управлении… А теперь звоните и просите мать…

– Так ты это предполагал над прогулкой? – детектив Хофф нахмурился, когда Тереза кивнула и пошла к телефону.

– Нет, это лишь прелюдия… туда мы пойдем вдвоем, – я обошел кресло и сел в него, откидываясь на спинку. Человеческий страх изматывает, даже чужой…

– Куда? – не понял ничего мужчина.

– На кладбище, вы же хотите раскрыть это дело… – почувствовал, как губы искривляются в усмешке.

Кажется, история, в которой я очнулся, все интереснее и интереснее.

ГЛАВА 18. СПЕКТАКЛЬ

– Больно, больно, больно, – скулил я не столько на публику, сколько от реальной боли.

Как я на это согласился? Доберусь до предложившего, его за уши оттаскаю, чтобы неповадно было. Это, между прочим, причинение вреда здоровью! Умышленное! Хотя откуда ему было знать, что Тереза так войдет в роль? Она на полном серьезе вытащила меня из машины и за ухо волокла в управление.

Якобы за дело… чтоб им! Мне-то больно!

С другой стороны, зато убедился, что не сплю. А вот про бред я не уверен. То, что мне рассказали, я бы предпочел считать гребаным сном. Только вот я явно не спал, что это не бред, не уверен, но все же правда была такова: моя напарница стала свидетелем того, чего не должна.

Эрнест, ее муж и наш шеф, все же и есть человек Тома в управлении (правда, я думаю, не единственный), во что я не хотел верить до последнего. Но факты, как говорится…

Новость о молодом офицере, имя которого я так и не запомнил… Ладно, все, что помнил о нем, сводилось к тому, что он меня раздражал. Всегда и во всем. Его привычки, дурные манеры и желание выслужиться, при этом с брезгливостью браться за серьезную работу. Тереза обещала, что он повзрослеет. Только вот теперь мы, скорее всего, найдем его труп. Хотя большая вероятность заключается в том, что спустя несколько месяцев он пополнит список пропавших без вести сотрудников при исполнении. Список, который висит на стене у главной лестницы управления по инициативе начальника Гаро, как напоминание, кого мы потеряли…

Дерьмо! Даже не смешно... А он над нами просто издевался.

Злость на крысу заставила на время отвлечься от боли. Как же я хотел прямо сейчас набить ему рожу. Только вот нельзя, просто нельзя.

Тереза сейчас в опасности, и мы все это затеяли, чтобы убрать ее из города на безопасное расстояние. После того, что она видела…

Вот только одного я не понял: как Креон обо всем узнал? Он не мог это видеть, так как в это время был уже у меня и нервировал меня своим котом, но даже если я ошибаюсь во времени и если это было немногим раньше…

Нет, он не мог добраться из того парка до меня так быстро, у него нет машины, до угона он бы не опустился. Его там не было. Тогда откуда он узнал? Или же…

Я вспомнил, как начавшая оправдываться напарница резко замолчала, глядя в его глаза… Неужели в тот момент, в комнате, при мне? Тот момент в комнате... Дьявол все побери…

Я снова вспомнил спор, ту злость, с которой Тереза отрицала все, а потом повисло молчание. Мою правильную напарницу поймали на лжи. Казалось, сам воздух в комнате заледенел. Я видел, как мальчишка застыл и глаза блеснули синим – именно блеснули и мягко засветились синим светом, а кот...

Кот ощетинился, глядя на того, кто его принес, и издавал низкий протяжный звук, словно стараясь напугать своего противника, хоть и понимая, что это невозможно.

Произошедшее потом… Кем бы ни был этот мальчишка, но это был не Креон, которого я знал. Этот человек, который разговаривал с Терезой и отдавал нам приказы, описывая план, был не младшим Дэолем.

Человек, которого я оставил в торговом квартале и договорился забрать в три дня, меня пугал. И будь у меня шанс, я бы бежал от него со всех ног.

От этой мысли я споткнулся и едва не пересчитал ступеньки своим носом.

– Идем-идем, а то не знает он и это не его проблемы… – не унималась Тереза.

– Да чтоб тебя… я же по доброте душевной тебя подвез, а ты так со мной? Отпусти меня, я сказал! Я могу иди сам!

Я не играл, я искренне возмущался. Ухо было моим, и мне оно нравилось. Какого демона за него тянуть? Я не понимал, честно.

– Еще слово, и потяну за другое место, потом долго не сможешь использовать, даже чтобы поссать, или думаешь слабо? – фыркнула напарница, и я едва дар речи не потерял. Мы же играем? Что за намеки?

– Ты совсем с ума сошла! Помогите мне уже кто-нибудь! – возмутился я, смотря на ухмыляющихся коллег. Похоже, нашему спектаклю верили. Что же, спасибо, обойдемся без цветов и оваций.

Здесь верить никому нельзя. Никому в управлении нельзя верить, но самое невероятное: я считал, что самому Креону во всем этот бреду верить можно. Идиотизм!

Вот и думай, может, и правда обратиться за психологической помощью?

Или в кино податься? Вон что вытворяем. Талант! Решено, все выживем, честно найду расческу, причешусь и пойду на кинопробы, говорят, им массовка всегда нужна. Глядишь, и моя рожа пригодится, а то на этой работе ее только бьют.

– А ну не жалуйся! – рыкнула Тереза. Махнув человеку на посту охраны, который явно порадовался, что меня тянут, как ослика на привязи.

Смешно, ой как смешно. Потом еще лет десять припоминать будут, но, с другой стороны, сейчас это не имело ровным счетом никакого значения. Главное — обезопасить женщину, которая мне как старшая сестра или даже мать. Нам надо отправить ее подальше из города и скрыть все следы того, что она услышала то, что не должна. Получится это или нет, неизвестно, но попробовать стоит.

– Я не жалуюсь, я злюсь! Это мое ухо! – возразил я, стараясь абстрагироваться от боли. Как же неприятно.

Пока меня тащила за собой разъярённая женщина, я анализировал обстановку в офисе. Все казалось по-старому: даже медведь так же сидел на моем месте, и мой рабочий стол стоял на месте, еще и с аккуратными стопками дел. Разобранных и явно рабочих дел, надо же… Что же, уже неплохо, хоть что-то хорошее. Мои коллеги умеют работать. Представить себе такого даже не мог. Чтоб эти умственно отсталые индивиды могли понять, где у папки верх, где низ? Да быть такого не может!

– Хофф, что ты здесь делаешь?! – практически взревел шеф, и я невольно дернулся, чем добавил себе боли, ибо моя мучительница дернулась в другую сторону, но мое ухо схватила при этом еще сильнее. Как не оторвала, чтоб её...

– Больно, Тереза! – заорал я, искренне ненавидя напарницу, – Шеф, это она меня притащила! Я ей говорил, что у меня приказ не приближаться к управлению! Но видишь ли, я потерял какое-то дело, да я никогда ничего не теряю! Шеф! Скажите ей меня отпустить!

– Я тебе сейчас, – меня еще раз дернули за ухо, видно, для достоверности. Никогда не замечал у доброй Терезы такой наклонности, как садизм, теперь я точно буду ее побаиваться. Но чудо свершилось, и меня отпустили, я смог выпрямиться и почти неосознанно спрятался за подошедшего шефа. – Поговори мне еще! Получил за дело!

– Да я-то что?! И вообще, где благодарность? Приехала с меня что-то требовать, разбудила, потом еще перепугала. Открываю дверь, а она бледная, из носа кровь, едва не свалилась в обморок! Заработала переутомление, а я теперь еще виноват? – огрызнулся я вполне искренне, припомнив все недовольства напарницей за прошлые годы.

Хоть бы он поверил нашей самодеятельности! Если он и правда был на лестнице и знает, что Тереза потеряла сознание…

– Кто там свалился в обморок? Просто голова закружилась, а ты тут панику развел!

– А что мне…

– ТИХО, – рявкнул Эрнест, прерывая наш спектакль, который на удивление и спектаклем-то не был сейчас, мы просто устроили обычную нашу ссору, чем, конечно же, вывели из себя шефа. – Развели здесь! Ладно Дэриал, всегда ведет себя как пятилетний ребенок, но ты, Тереза! И что за слова, что тебе стало плохо? Ты же ехала домой переодеваться, почему ты в таком виде?

– Домой? – моя напарница удивленно посмотрела на свою одежду. – Не знаю, я ехала в сторону дома, а потом забыла, куда ехала, и повернула к дому Дэриала… Ну надо же…

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? Может, стоит в медпункт? – вполне искренне забеспокоился Гаро.

– Просто легкое головокружение, не смей меня приписывать к больным! А то сам там окажешься!

– Все-все, не приписываю, просто успокойтесь оба и объясните, какого демона вы здесь устроили?!

Мы старательно изобразили виноватый вид, к счастью, опыт был. Только вот, скажем честно, актеры мы отвратительные! Виноватыми мы не выглядели точно. Да и оправдание у нас было слабое. Что же, нам придется уповать только на очередное чудо. Шеф идиотом никогда не был, иначе как он уже двадцать лет водит всех за нос?

– Шеф, я сам не понимаю… я…

– ХОФФ! – взревел голос, и я даже не успел среагировать, когда в мою челюсть — мало мне было вытянутого уха — влетел кулак. Сознание, решившее, что это слишком, потускнело, и перед глазами заблестели звезды. В следующее мгновение меня уже схватили за куртку и встряхнули. – Где мой сын?

– Сын? – мне таки удалось сфокусировать взгляд на лице говорящего, и я обнаружил отца Дэоля. Прекрасно, и этот явился. А я-то надеялся, что они сына не хватятся хотя бы день.

– Не знаю, – выдохнул я, и это было совершенно искренне. – Вы же забирали его домой из больницы, чтобы держать от меня подальше, и запретили мне приближаться к вашему дому… Как я могу знать?

– Не ври! Это ты, снова ты! Ты всегда плохо на него влиял! Это из-за тебя он лез туда, куда не надо! И ты думаешь, что я поверю, что сейчас ты ни при чем? Говори, куда ты дел моего сына?! Смотри мне в глаза и отвечай! – меня снова встряхнули, отчего место удара заныло, как и голова, которой сегодня не дали поспать…

Что же это за день-то такой? И еще даже не обед, а меня уже побили! А вечером что? Меня грузовик переедет? Смешно. Куда обратиться, чтобы заявить, что я в этом не участвую?

А вот что касается, куда дел… Здесь я не врал, где его сын, я и правда не знал. Просто тот, кто пришел ко мне утром, его сыном не был… Как бы это ни звучало, но я вообще сомневаюсь, что он человек…

Не знаю, во что я должен поверить сейчас и кто занял место мальчишки, но я точно был ни при чем. Значит, не врал — я не знаю, где Креон и что с ним случилось. Единственное, чего я хотел, — это верить, что он не умер. Что это временное помутнение сознания… Как объяснить эту веру, я не знал, как и большую часть своей жизни, значит, одной загадкой больше, стоит ли переживать?

– Я. Не видел. Вашего. Сына, – медленно и четко повторил я, глядя в его глаза. Странно, не помню за ним такой эмоциональности за все годы знакомства… Он словно оттаял, надо бы спросить потом об этом нового Креона. Почему-то мне кажется, он знает причину. – Я не видел его с того дня в больнице, когда ваша жена устроила истерику… – добавил я, что тоже было правдой, тогда я еще думал, что человек в палате тот мальчишка, которого я оберегал. Далее, несмотря на мои сомнения, встречался я уже с тем, другим…

Вот же! А как мне его назвать? Надо бы придумать… Может, Креон первый и второй? Смешно, притом первый-то, кажется, и появляться не собирается…

– Ты! – меня снова встряхнули, я зашипел от головной боли. Вот будто у меня и без них голова хорошо соображает!

– Да сколько можно! – я вырвался из его хватки и отошел подальше. – Я не видел вашего сына! Понимаете?! Согласно распоряжению, я держусь от вас и вашего дома подальше. Точка. Не пытался с ним связаться и записки не передавал с предложением встречи. Точка! Все! Чего вы от меня хотите? – итак, все сказанное тоже правда, я этого не делал, что делал наш Креон второй, я ответственности не несу. – Спросите у моей напарницы, она сегодня утром была в моей квартире и вашего сына там тоже не нашла. Думаете, она бы не заметила в моей квартире присутствие вашего сына?

– Подтверждаю, – даже не задумалась Тереза, она, как и я, юношу в моей гостиной не посмела называть Креоном.

– Тогда где мой сын? Как человек, который только отошел от серьезной аварии, мог уйти в такую страшную ночь?

– А я откуда знаю?! Я отстранён… простите, в отпуске, – поправился я под строгим взглядом шефа, – и честно все соблюдаю, впервые за пять лет, между прочим, отдыхаю, – огрызнулся я, про себя добавляя, что человек после аварии не просто ушел, он еще и по кладбищу гулял.

Но это я оставлю при себе, как и то, что отпуск опять только номинально, я даже не спал нормально еще ни разу. Отдыхаю, ага, конечно…

Мужчина резко осунулся и отступил, бросив на Эрнеста обеспокоенный взгляд. Интересно, он знает, что это человек Тома, или же просто беспокоится о своем сыне?

– Тогда где он… Вы должны его найти! Он же… – поддельное беспокойство.

– Ну, мистер Дэоль, он же взрослый мальчик, у него есть своя квартира, друзья и жизнь, мало ли куда ему захотелось пойти, – заверил начальник Гаро, но он был обеспокоен и бросил взгляд на меня.

Он мне не верит или же думает про своего кукловода? Интересно. Жаль, я читать мысли не умею.

– Он ничего не помнит! Он не узнает никого из друзей и не помнит почти ничего из своей жизни. Куда он мог пойти? За все это время он столько раз терял сознание.

– Так и не вспомнил? – шеф, кажется, выдохнул.

– Ничего! Мы постоянно за ним следили. Никаких эмоций, хотя мы уже все ему подталкивали, что его так волновало раньше. Ничего, он словно кукла, – заверил старший Дэоль, и я вспомнил своего гостя. А ведь правда…

Эмоции — вот чего не хватало, никаких эмоций. Даже любопытства нет, холодный взгляд, который видит все насквозь. Даже улыбка, ведь он просто кривит губы, и, кажется, ничего за этим и нет… Ни радости, ни веселья…

Только ухмылка, вполне настоящая, будто он смотрит на всех свысока… Раньше я такого не замечал за ним, даже несмотря на его скверное поведение в подростковом возрасте.

– Ну-ну, он же жив, а это временно, так же врачи говорят, да? – Эрнест, решивший взять ситуацию в свои руки, повел отца потерянной души в свой кабинет.

Что было правдой в действиях шефа, а что нет — я не знал. Более того, не хотел знать, опыт подсказывал, что чужая душа — потемки, а еще — что я не хочу знать, сколько этот человек мне врал все эти годы. Глупая надежда, что он не законченный мерзавец, еще теплилась. Только вот чем это могло мне помочь?

– Думаешь, его найдут? – тихо поинтересовалась Тереза, когда ее муж и гость скрылись за дверью кабинета.

– Даже если и найдут, вря… – начал я и замолчал. Как выразить то, что чувствовал и знал? – Он ведет себя как другой человек, следов от аварии на нем не осталось, а схожесть… у всех есть двойники.

– А документы? – спросила напарница, о чем я как-то не подумал.

– Это может стать проблемой, но я, кажется, знаю, кто мне поможет…

– Это незаконно, – прошипела моя мать Тереза, снова хватая меня за ухо. Я взвыл. Серьезно, больно же!

– Больно, – только и прошипел я, продолжая спектакль. – Слушай, найду я твое дело, просто отпусти, а? – уже громко сказал я, вспоминая, что мне не помешает сделать пару копий с бумаг по делам, связанных с Томом. Того, чего мне не хватало в моем домашнем архиве.

– Ищи! – смилостивилась напарница и покосилась на часы. До обговоренного звонка матери у нас было еще полчаса. Потом станет понятно, сможем ли мы ее убрать из города.

Я подошел к столу и, отодвинув стул с медведем, стал разбирать бумаги в поисках нужного мне. То, что якобы потеряли мои коллеги, лежало в столе. Это было одно из тупиковых дел, и я отложил его до новых времен в ящик, где оно и покоилось, в чем я уже убедился.

Тереза стояла рядом и «контролировала» мои действия. Я не возражал, и мне спокойнее, что она под присмотром, и то, что ко мне не подойдут другие коллеги. Наш дуэт хорошо знали, и в период разлада все держались подальше.

Спустя минут пятнадцать старший Дэоль вышел из кабинета в сопровождении Гаро и пошел к выходу, бросив на меня такой взгляд, что я точно мог расценить: «Я тебе не верю». Отлично, я под подозрением так и остался. Не привыкать.

– Прекрасно, мне хвоста только не хватало… – пробормотал я, глядя на спины мужчин.

– Сомневаюсь, а вот за квартирой следить будут наверняка, ему там не стоит появляться…

– А куда мне его деть?

– Надо подумать… – начала было напарница, но ее прервал голос дежурного по телефону.

– Тереза, твоя мать! Не знаю, но, кажется, у нее что-то случилось!

– Вот дьявол, – выругалась Тереза и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, пошла к телефону.

Итак, второй акт нашего спектакля начинается. И почему мне кажется, что именно теперь все будет куда опаснее и сложнее?

Но вот вопрос, где поселить мальчишку, встал довольно остро, даже где взять документы, было легче ответить…

Что же, сначала мне нужно здесь забрать все необходимое, а уже потом будем решать другие вопросы.

Вот интересно, а чем сейчас занимается Креон II, чтоб его? И почему даже сейчас я за него волнуюсь, когда впору начинать волноваться за свою жизнь и рассудок…

ГЛАВА 19. ДЕВУШКА

Как же медленно тянется время, когда ты ждешь. Детектив обещал вернуться в три часа, а я пообещал его здесь ждать. А чем мне себя занять, никто из нас и не подумал. С другой стороны, это исторический квартал города, самый старый, сохранивший почти всю свою постройку и переживший и все войны, и эпидемии. Культурное наследие этой страны, но что здесь делать мне?

Магазины меня не интересовали — мне не было дела до вещей, по крайней мере, тех, которые не связаны с прошлым Креона. Еда тоже была за пределами моих интересов, я должен был есть, чтобы поддерживать это тело, но получать удовольствие от этого не хотел и не мог, поэтому заходить в ресторанчики или кафе мне не было смысла. Даже кофе… Хоть я и не спал больше суток, усталости я не чувствовал. А еще это место… Когда я предлагал меня здесь оставить, я подчинился мимолетной мысли в голове, что мне надо сюда. Но того, что найду здесь десятки, если не сотни призраков, я не ожидал.

Теперь же я ходил по узким улочкам и рассматривал витрины и обитателей магазинов и домов, некоторые из которых давно умерли. Мужчины, женщины и дети. Многие из них перестали дышать более нескольких веков назад, но так и не покинули это место и мир. Причем удивительно было то, что ненависти-то здесь и не было, просто заблудшие души, которые не ушли.

Выяснять причину не хотелось, да и если они не причиняли вреда живущим, зачем им мешать. Город призраков, живущий своей жизнью. Кто знает, может, это просто два мира, которые пересеклись в одной точке? Было же в этом месте что-то такое, что позволяло им остаться. Даже меня успокаивали эти улочки, я словно наконец был дома.

– Господин не желает приобрести серьги для возлюбленной? – обратился ко мне голос, и я перевел взгляд в сторону ювелирного магазинчика под вывеской «Ювелирный дом Лука. Традиции, передающиеся из поколения в поколение».

Звал меня призрак, и это я понял сразу. Возможно, это и был сам Лука. Улыбающийся мужчина с кудрявыми волосами и смешными усиками просиял, поняв, что я его вижу и слышу, и даже раскланялся, зазывая в магазин. Опрятный и обходительный, скорее всего, приятный в общении, впечатление портило только то, что кудрявая голова занимала место совсем не на плечах, а располагалась во второй руке гостеприимного призрака. Я даже мог поспорить, что основатель этой самой лавки по сей день следит за ней, чтобы нерадивые потомки не растратили то, за что он расплатился головой.

Я слегка поклонился и покачал головой, после чего пошел дальше.

– Молодой господин не желает поразвлечься? – обратился ко мне хриплый женский голос, когда я проходил около старого дома, где находился ресторан-бистро, а на втором этаже парикмахерская и прочие услуги. Только вот раньше это явно был публичный дом, когда-то сгоревший со всеми обитательницами.

Теперь вдоль дома стояли вереницы женских призраков в вызывающих платьях и предлагали себя прохожим, которые их не видели. Страшно было только то, что часть женщин была изуродована огнем, но, кажется, они этого даже не замечали.

Я только покачал головой. Вот эти уж точно могли бы покинуть этот мир, ни о чем не сожалея, но человеческие души непостижимы, и кто знает, что же их здесь держит.

Еще был пекарь, принюхивающийся к свежему хлебу, но явно не чувствующий аромат. Мальчишка в лохмотьях, который пытался погладить живого кота, а тот шипел и забивался в угол, чего никак не могла понять его хозяйка, владелица овощной лавки. Девушка-цветочница с золотистыми волосами и внешностью ангела. Старый заемщик, пересчитывающий золотые монеты.

Их были сотни — квартал кишел призраками, это и пугало, и восхищало. Я видел смерть многих из них, их жизни и судьбу. Мне хотелось помочь им уйти, но это было добровольно, и пока они никому не мешали, пусть остаются. Еще я чувствовал странную силу, которая их здесь прельщает, но не мог найти источник. Что это было: прихоть человека или же святыня, прошедшая через столетия? Кто знает, возможно, позже и можно найти этот предмет. Пока же я не хотел вмешиваться.

Спустя еще минут сорок таких блужданий я устроился на скамейке, на одной из пешеходных улиц, и достал из рюкзака фотоаппарат, подаренный матерью Креона.

Руки привычно проверили затвор и прокутили объектив. Будто у меня всегда в руках была камера. Возможно, так и было. Только не у меня… Креон жил фотографией или я жил ею — не знаю, не понимаю. Я так и не могу понять, кто я, но с каждым днем, часом и минутой все больше понимаю, что я не он. Тогда кто я? И хочу ли я это знать?

Сложно. Я закрыл глаза и откинулся на спинку скамейки, вслушиваясь в шум квартала.

Чтобы понять, не сошел ли я с ума, мне нужна помощь детектива. Пока я варюсь сам в своих мыслях, я все больше погружаюсь в это безумие.

– Как же сложно, – вздохнул я, привычным телу жестом взлохмачивая волосы. Что я должен со всем этим делать?

– Ты обещал помочь, не помнишь? – раздался у меня за спиной голос. Я открыл глаза и обернулся. Никого: ни живых, ни мертвых.

Что это? Новый вид галлюцинаций? Какой из признаков шизофрении в мою копилку?

Обещал помочь? Странно, это отдавалось пониманием и согласием. Обещал помочь? Но кому и чем?

Начнем даже с того, что прошлый Креон — я это или нет сейчас, не важно — видел и знал то, из-за чего его решили убрать. Этот Том ясно дал понять, что авария не была случайностью. Значит, я или он что-то нашли, и это стало причиной, но мальчишка — я или же нет — глупым не был, как и самонадеянным. Значит, он спрятал где-то ту пленку и, скорее всего, не только ее и держал язык за зубами. Но где тогда он мог спрятать?

Где? В своей квартире? Я там не был, но думаю, что нет. Там искали в первую очередь.

У родителей? Нет, там я ничего такого не обнаружил, хотя еще в первые дни изучил все. Значит, должно было быть место, где оно было в безопасности. Допустим, что оно есть, но знал ли об этом кто-то еще? Возможно, что нет, иначе могло бы это все уже увидеть свет. Или же то, что Креон выжил в аварии, сдержало его?

– Поражаюсь твоей логике, - снова прокомментировал тот же голос, я постарался его проигнорировать.

– Простите, – спросил девичий голос совсем рядом, и я поднял глаза от земли.

– Слушаю? – поинтересовался у стоящей рядом со мной девушки. Живой, из плоти и крови. Возможно, даже красивой, хотя судить я об этом тоже не мог, эмоций у меня это не вызывало, впрочем, как и все остальное.

– А можно с вами познакомиться? – краснея, спросила незнакомка, за ее спиной захихикали ее подружки. Познакомиться? Со мной?

– Не интересует, – сухо ответил, замечая, как вытягивается лицо собеседницы!

– Идиот! Быстро скажи, что у тебя есть девушка! А то она подумает, что ты того… по мальчикам, – вскрикнул тот же голос в моей голове с таким отчаянием, что и я едва не завертел головой в поисках его.

– У меня есть девушка, – все же последовал совету загадочного голоса и произвел впечатление, – не думаю, что ее обрадует, что я разговариваю с такими красивыми девушками.

Я улыбнулся, кажется, даже достаточно мило, ибо все подружки дружно охнули и расплылись в улыбке. После чего их всех как ветром сдуло.

– Ну и кто ты? – поинтересовался я вполголоса, когда никого не было рядом. Мимо спешили люди, но до меня им не было дела, что было мне на руку.

Голос молчал. Интересно. Очень интересно. Точно схожу с ума, уже даже становится скучно. Скорее бы детектив освободился — ему хоть можно задавать вопросы.

Внезапно я замер, замечая напротив места, где я сидел, небольшое простое кафе. Кофе, чай, какие-то десерты, блинчики и, кажется, салаты – это все его меню. Четыре столика стоят за пределами помещения и еще десять или меньше внутри. Небольшая терраса обнесена символичным ограждением, чтобы посетители квартала не мешали гостям. Их было немного: две женщины пили кофе и беседовали за одним из уличных столиков, еще один сидел в дальнем углу в помещении. Впрочем, они все меня волновали меньше всего, как и призрачные посетители, а вот одна из официанток явно отличалась, и не только внешне.

Худая, огненно-рыжая девушка с бледной кожей и россыпью на ней веснушек, и глаза пронзительные зеленые глаза. Только удивила меня не ее внешность, а то, что она поставила перед призраком стакан воды и явно обменялась с ним любезностями. Только вот она сама не была призраком.

Девушка была из плоти и крови, но видит призраков, а еще за ее спиной было что-то странное. Это был не призрак — просто нечто холодное, удручающее. И оно только выжидало случая, чтобы поглотить зеленоглазую. Ее смерть. Это была ее смерть! И она об этом знала, я видел, как она вздрагивает, стоит тени ее коснуться. Как сжимается, но все равно натягивает улыбку и улыбается окружающим.

– Заметил? Хорошо, а узнаешь? – заговорил голос и снова исчез. Не важно, с ним я разберусь позже, а вот девушка…

Мне кажется, я ее знал. И почему-то передней виноват. Я или Креон? Вот же! Кто она, в памяти никак не отражалось. Я с жадностью ловил каждое ее движения, надеясь, что это вызовет воспоминания, но ничего.

– Слушай, может, уже поможешь, если ты ее знаешь? – поинтересовался я у таинственного голоса.

– Хорошо, смотри, — согласился голос, и в этот момент наши с девушкой взгляды встретились, настоящее исчезло. Снова. Только вот в этот раз было что-то не так. Я не был наблюдателем. Я был участником воспоминаний. Я смотрел глазами Креона.

…Меня практически втолкнули в подсобное помещение.

– Креон, друг мой! – пропел Том, явно сегодня страдая от очередного приступа своего безумия.

И, идя к нему, я сдерживаюсь, чтобы не увернуться от его объятий. Я так долго добивался его доверия и расположения, я пока не могу его потерять, только вот изображать из себя идиота и обдолбанного сегодня нет сил. Я пришел просто проверить, здесь ли он. Облава начнется вот-вот. Музыка за стеной ревела так, что я даже не слышал стук собственного сердца. А ему было страшно — мне сейчас безумно было страшно. Я всегда предпочитал не попадаться Тому в таком состоянии. Несколько недель назад он убил пару, которая посмела ему сказать «нет», когда он предложил секс втроем… Безумец, он безумец, с ним надо быть аккуратнее.

Теперь я замечаю и еще людей. Когда глаза привыкли к полумраку, я понимаю, что несколько мужчин держат хрупкую фигурку в форме официантки, не давая ей вырваться. Рыжая, зеленоглазая… она…

– Ну как тебе? – меня разворачивают в сторону девушки и демонстрируют ее, как новую ездовую лошадь. – Правда, хороша? – Том облизывает губы, а у меня пересыхает в горле, когда я начинаю понимать, к чему все сейчас идет. Его прихвостни скалятся, предвкушая забаву. Кто-то одним рывком рвет футболку на девушке. Та издает крик, от которого, кажется, заложило уши. Она хочет вырваться, но не может…

– Ну, что? Не хочешь принять участие в веселье, – с сумасшедшей улыбкой спрашивает хозяин бара и даёт отмашку своим людям, которые кидают девушку на старый потрёпанный матрас. Она делает попытку вырваться, но один из верзил пинает рыжую так, что она только и может скулить.

Но даже если она будет кричать, ее вряд ли услышат за этими стенами, а если и услышат, то не помогут.

Я чувствую, как мороз проходит по спине и сжимаются кулаки. Я должен как-то ей помочь, должен. В памяти снова та убитая пара, чьи тела так и ни нашли…

– Что вы с ней собираетесь делать? – сдавленным голосом задаю вопрос.

Я вижу мольбу девушки, вижу, как она смотрит на меня. И я хочу ей помочь, но не могу, у меня нет сил. Я всегда был слаб в драках, меня всегда спасал Дэриал, всегда защищал, а я здесь бесполезен. Я только подставлю нас обоих… А чем поможет, если меня сейчас убьют? А меня убьют, тогда и ее тоже… Нет, нельзя, просто нельзя… Смерть — не выход.

– Ну, ты же взрослый мальчик, тебе же не надо ничего объяснять, – Том уже в открытую скалится и тянется к моему ремню, намекая на то, что он хочет. Он сумасшедший. – Ну же, давай, я даже дам тебе право быть первым… Давай поиграем, – он кусает меня за мочку уха, и я вздрагиваю. Мне противно его прикосновение, мне противно все это, но я не должен показывать вида.

– Обойдусь, – я отвожу взгляд, но его не отталкиваю. Опасно. Я должен что-то сделать, помочь себе и ей, но как? Вызвать полицию? Но она и так скоро здесь будет. Стоп, Дэриал… Если я не выйду через десять минут, тот они зайдут раньше…

Да, точно, мы же договорились. Это была угроза, но если он это сделает… Надо просто потянуть время. Сколько я уже здесь? Сколько? Когда он хватится?

– О, парни, он стесняется, ну же, давай, здесь все свои, и девушка такая, красивая, не хочешь с ней – есть я… Не ломайся, – хозяин бара приподнимает мой подбородок одной рукой, второй – избавляет меня от ремня и тянется к молнии. Кулаки до боли сжаты. Я должен тянуть время. Просто тянуть. Чтобы ее не тронули, чтобы не тронули ее…

– Ну, согласен, - ухмыляется Том, а я только и могу молчать. Мне стыдно в этом признаться, но мне страшно. Мне страшно, что он сделает, если я начну сопротивляться. Я никогда не был смелым. Из меня даже герой не выйдет.

– Молчание – знак согласия, - скалится мужчина и толкает в сторону матраса, где лежит девушка уже в разодранной в клочья одежде, почти полностью голая, только нижнее белье еще на месте. Я и шага не могу сделать, так как мои штаны, что эта тварь успела расстегнуть, сваливаются вниз, отчего я запинаюсь и лечу вперед, а один из подпевал придает мне «правильный вектор», и я просто падают на девушку сверху, придавливая собой. Девушка всхлипывает от боли и страха. И я ее прекрасно понимаю, я чувствую, как стучит ее сердце, оно вторит моему. Нам одинаково страшно, только я знаю, что помощь будет, она – нет.

Я приподнимаюсь и едва касаюсь ее уха, выдыхая так, чтобы меня слышала только она.

– Полиция скоро будет, – это единственное, что я сейчас могу.

Я не знаю, когда они придут, не знаю, помогут ли. Но хочу верить, хочу верить, что Дэриал меня не бросит, сможет нам помочь… Я привстаю и нависаю над ней, не понимая, что мне делать, но на теле видны следы ударов, и это меня пугает. Рука легко скользит по ее телу, пытаюсь понять, все ли кости целы. Лишь бы не навредили ей сильнее. Официантка вздрагивает.

Просто надо тянуть время. Тянуть.

Что же он делает?

– Так, я передумал… – меня хватают за ворот рубашки и просто отшвыривают в сторону, да с такой силой, что я просто пролетаю несколько метров, врезаюсь в стеллаж и с силой прикладываюсь головой о бетонный пол. Сверху на меня падают коробки и какая-то мелочь.

Только вот боль от удара такая сильная, что он с трудом может дышать. Вопль ужаса, звук рвущейся ткани, мужской стон и женский крик. Я пытаюсь встать, но в глазах темнеет, все идет кругом, в ушах стоит гул, а потом темнота.

Когда я снова выныриваю из темноты, голова болит со страшной силой, глаза от этой боли слезятся так, что я ничего не вижу, но даже сквозь гул в ушах слышу крики там, за стеной. Музыка стихла, и там началась суматоха. Кто-то кричит про полицию. Детектив исполнил свою угрозу. Но сколько я так был без сознания? Девушка, как она? Я не успеваю понять – меня снова подхватывают и швыряют. В этот раз я падаю рядом с девушкой, а не на нее. Перед глазами все плывет, он только чувствует рядом ее тепло и дыхание. Жива. Она дрожит и вздрагивает от рыданий, но жива, они ее не убили... Но что они успели с ней сделать? Сколько я был без сознания?

Раздается треск, и дверь выламывают.

– Ни с места! Полиция! Руки за голову! Быстро, – голос Дэриала.

Я хочу засмеяться, что он долго, но сознание начинает покидать меня. Он пришел, это самое важное.

– Ну что, детектив, как теперь оправдаете мальчишку… – это последнее, что я слышу перед тем, как снова потерять сознание от головной боли.

Темнота. Я хочу уже выдохнуть, но понимаю, что ничего еще не закончилось. Я чувствую, как сердце сходит с ума. Снова какой-то шум, и темнота сменяется маленькой палатой в больнице. Теперь здесь только двое. Детектив Хофф и Креон. Я смотрю его глазами:

– Паршиво выглядишь, детектив, – шепчу я, пытаясь пошевелить затекшей рукой. Рука прикована к кровати. Вот же, они меня обвиняют? Плохо, но как же болит голова. От яркого света боль начинает нарастать.

– Малолетний идиот! – вскрикивает детектив и кидается ко мне, чтобы обнять, но в последний момент отступает, будто вспомнил, где он находится. – Ты представляешь, во что вляпался? – шипит Дэриал, едва сдерживаясь, чтобы не схватить меня с перебинтованной головой за грудки и не встряхнуть. Не хотелось бы.

– Отвали, – выдыхаю такую привычную уже фразу, за которой прячу все чувства и слова. Обидно, обидно, что он не понимает, отворачиваюсь от друга, морщась от боли, только больнее от обиды. – Отец вытащит.

– Отец вытащит? Думаешь, это мелкое хулиганство? Ты хоть представляешь, что могут потребовать за изнасилование присяжные, и если…

– Я ее не трогал, – огрызаюсь я, – если бы ты не тупил, ее бы не тронули!

– Тупил? Слушай, ты! Какого демона ты вообще остался в той комнате? Если бы ты вышел…

– И пустить под хвост все то время, что я потратил, чтобы втереться к нему в доверие? Я и так тянул время, как мог, а выйди я, они бы могли ее убить! Ну уж… – я молчу, что и мне в этом могла быть отведена не лучшая роль, но разве Дэрил поймет? Он ведь не подходил к Тому так близко, он не знает, насколько глубоко его безумие и чего хочет его больное сознание.

– Да ты… – детектив заносит руку для удара, он злится, я знаю. Он всегда злится и волнуется за меня. С самого первого дня он злится, говорит, что я его раздражаю, но всегда оберегает и помогает. Сейчас рука опускается, он просто махнул на меня. Прикусил губу, пытаясь явно не сказать грубость. – Как только тебя отпустят, уезжай из города, настоятельно прошу. Иначе больше вытаскивать не буду! Ты не герой и не великий детектив, понял? Не суйся в это!

– Ты тоже! – огрызаюсь я. – Думаешь, я не знаю, что ты творишь?

– Это моя работа! – рычит Дэриал. – А ты уедешь!

– Вот еще! – гордо вскинув подбородок, выдаю я, сдерживая шипение. Как же больно. Голова заболела еще сильнее. – Ты меня не заставишь, понял? Ты мне не указ!

– Ах так? Ну, поступай, как знаешь! Я больше за тебя не отвечаю, выкручивайся сам!

Хофф развернулся и вышел, хлопнув дверью, от чего болью отдалось в голове и сжалось сердце – меньше всего хотелось ссориться с самым близким другом, почти братом. Только вот я уже далеко зашел, Дэриал не представляет, насколько, насколько я близок к тому, чтобы дать ему в руки все козыри.

Вновь наступила тишина и темнота. Но я чувствовал, что это не конец, мне еще не все показали.

Снова грохот музыки и тот же ночной клуб, снова вечеринка.

Наркотики, алкоголь и женщины… Все то же.

Обвинение в убийстве, изнасилование и все, что произошло за последние полгода, Тому нипочем. Все сошло ему с рук, и, кажется, он стал больше доверять мне. За счет этого появилось больше фотографий и записей разговоров.

Он даже почти не распускал руки и не делал грязных намеков. Его безумие плескалось в глубине глаз, но пока больше не вырывалось наружу.

Сегодня я пришел в последний раз. Хватит, уже хватит. Дэриал прав, я должен остановиться. Достаточно материала. Завтра заберу все из тайника и принесу Хоффу. Мы наконец-то поговорим.

Эти полгода дались с трудом. Судебные разбирательства, вечные ссоры с детективов, если наши дорожки все же пересекались. Но детектив словно возненавидел меня после того случая. Да, это было на руку, но было и обидно.

Почему он не доверяет мне? Или думает, мне нравится играть чокнутого наркомана? Вот уж…

Меня ждёт семья, моя семья, но пока я даже не мог гарантировать им безопасность, чтобы открыто об этом заявить. Мне приходится их прятать. Но ничего, еще немного – просто пережить сегодняшний вечер.

– Креон, ты чего как неродной? – крикнул со своего места Том и подтолкнул ко мне одну из своих девиц. Я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться, когда ее рука скользнула по моей ноге и легла на пах, поглаживая и сдавливая.

– Нет настроения, пойду лучше подышу воздухом, тот твой бросок все болью отзывается, в следующий раз, когда решишь поиграть, обращайся аккуратнее, – оскалился я, сбросив с себя девицу, и встал.

Том зашелся хохотом, не знаю, над чем он смеялся, и не хотел знать. Просто надо уйти, даже за руль не садиться – просто уйти. Уже идя к выходу, я снова увидел ее. Рыжую девчонку, ту самую официантку.

Но почему она снова здесь? Забыв об осторожности, он шагнул к ней, поймав за руку.

– Что ты здесь делаешь? – прорычал, встряхивая ее. С ней так обошлись, ее изнасиловали, а она снова здесь работает? У нее вообще гордости нет? Да они же в любой момент могу сделать это снова, и их опять оправдают! Так зачем? Если только все это не было постановкой. Я разозлился, когда до меня начал доходить смысл.

– Так они тебе заплатили? Ты сама на это согласилась, ведь так? – внутри все клокотало от ярости. Как же я мог повестись на такое? Как?

– Пусти, – вскрикнула она, смотря на меня ярко-зелеными глазами.

– Просто ответь, ты добровольно в этом участвовала? Да? – я еще больнее сжимаю ее руку, вспоминая тот день в деталях. Том знает, что полиция и я… Почти рычу от бессилия и хочу ударить. Как же я мог так проколоться… Заношу руку, чтобы ударить ее, но появление детектива было явно внезапным. Неужели он все это время был здесь? Он следит? Понимает ли он, что она их сдала?

Я замечаю, как на нас смотрит Том. Торжествующая улыбка на его губах. Он считает, что выиграл. Ну это мы еще посмотрим.

Снова бесполезный спор вместо того, чтобы во всем сознаться другу. Девушка убежала, да и не важно это. Я злюсь на себя, на Дэриала, на девушку.

Я иду к машине, Дэриал что-то кричит мне вслед. Стараюсь не слушать. Главное — не слушать. Выпитого алкоголя немного, но лучше бы не садиться за руль. Но мне надо поговорить с детективом подальше отсюда.

Поворачиваю ключ зажигания и вдавливаю педаль газа. Ночные улицы, и никаких светофоров. Краем глаза замечаю следы на коврике пассажирского сиденья, их точно не было…

Нет, это не важно, сейчас не важно – сначала уехать подальше и поговорить.

Вижу, что машина Хоффа едет за мной. Немного успокаиваюсь – он поехал за мной. Значит, есть еще шанс все объяснить. Нам надо наконец поговорить. Я же должен ему рассказать о том, что у меня родился сын… Должен.

Дорога петляет по холмам, еще два километра – и там будет место, где мы сможем поговорить.

На дорогу выскочил черный кот так внезапно, что я крутанул руль. Хлопок, казалось, что-то лопнуло, и руль стал крутиться сам по себе так легко, влияя на быстро несущуюся вперед машину. Я убрал ногу с педали газа и попытался нажать на тормоз. Педаль ушла вниз, не встретив никакого сопротивления… Тормоза тоже не работали.

Я запоздало понял, что это значит. Страха отчего-то не было. Хоть и был атеистом и не верил в чудо, я только и мог, что взмолиться кому угодно, лишь бы он помог, возможно, не мне, а Дэриалу и моей семье… Моему сыну…

Машина проломила ограждение и полетела вниз. Удар и еще одни. Тело пронзила сильная боль. Казалось, у меня уже нет ни единой целой кости. Сознание еще было, когда все затихло и остановилось. От боли я плохо понимал, где я.

Слышал крики детектива, просьбу не умирать…

Я хотел ответить, что он дурак и это не от меня зависит, но не мог пошевелить губами. Как же больно…

Послышался звон битой посуды, и я судорожно вдохнул воздух, пытаясь отогнать воспоминание о той боли, которую испытал в момент аварии, но я так и смотрел в зеленые глаза, теперь уже распахнутые от ужаса. Та самая девушка из бара. Это она! И каким-то невиданным образом она только что видела и чувствовала то же, что и я.

– Лахе? – из помещения кафе выглянул, кажется, хозяин и с удивлением посмотрел не нее. – Что-то случилось?

– Простите, можно я уйду, мне стало плохо, – скороговоркой проговорила она, снимая фартук и пробегая мимо ничего не понимающего мужчины, чтобы почти сразу же выскочить с сумкой через плечо и побежать прочь. Явно спасаясь от меня.

Я встал, мельком глянул на часы, где было почти три. Только вот детективу придется меня подождать. Я взял рюкзак и последовал за ней.

Да, правильнее было бы подождать Дэриала и все ему рассказать, но видение той страшной тени за ее спиной подсказывало, что нельзя оставлять девушку одну, совсем нельзя – что-то в той истории было не так, и я хотел узнать, что именно.

ГЛАВА 20. НЕСОСТОЯВШАЯСЯ ВСТРЕЧА

– Доеду – позвоню, – сообщила Тереза, когда мы доставали чемодан и сумку из багажника.

Шеф жену провожать не поехал, но поручил это мне, запретив ей ехать на машине и приказав заехать на автовокзал и купить билет на самый ранний автобус. С задачей мы справились, как и со своим спектаклем. До отправления автобуса оставалось минут двадцать. Как только она уедет, у меня начнутся другие проблемы, вернее, одна. Креон, кошмар всей моей жизни, хоть первый, хоть второй из них.

– Да! Обязательно, но звони ночью, что-то мне подсказывает, что днем дома меня не будет, – я осмотрел автовокзал на предмет подозрительных личностей. Все шло гладко, как по нотам, а я с детства уяснил, что чаще всего за этим будет скрываться подстава. Не ловушка ли это? Но тогда с какой стороны ждать удар?

Снова посмотрел на часы – двадцать пять минут третьего, значит, до встречи со Вторым остается еще минут тридцать.

Хорошо, я успею посадить напарницу на автобус и доехать до места. Так я буду меньше переживать, хоть это тоже не гарантия, что все прошло хорошо. Ну вот не верю я, что Эрнест купился! Я его знаю, просто знаю! Он нас насквозь видит! Но если понял, что мы играем, тогда почему? Может, он дает шанс жене уехать? Ведь такое возможно, правда? Ну не может быть столько лет брака – и он ничего не чувствует к ней. Вот не может! Да, возможно, это не любовь, все равно никто из нас не знает, что это, но я же видел, как они прекрасно друг друга понимают и с теплотой относятся. Такое не подделаешь! Маска бы все равно рано или поздно треснула, но нет, никогда. Я много раз видел, как он укрывает уснувшую на рабочем месте женщину, нежно гладит ее по голове и целует, аккуратно и нежно, пока никто не видит. Если он законченная сволочь, зачем ему это? Зачем?

Все демоны ада! Я опять ищу что-то хорошее, чтобы его оправдать. Хочу верить, что ему можно доверять. Только вот это опасно, очень опасно, пока мы не знаем всей ситуации.

– Да тебя и ночь, скорее всего, не будет, с твоим-то талантом влипать в истории, – фыркнула Тереза и тоже осмотрелась, ей, как и мне, было не по себе, но я только мог догадываться, что она сейчас чувствует. Она прожила с предателем больше двадцати лет и родила детей от него. – Скверно все это, ох, скверно.

– Уезжать? – не понял я, надо бы больше внимания уделять собеседникам, а не летать в своих мыслях.

– Нет. Вся ситуация. Как же все это скверно. Вся эта жизнь, этот город… Нет, конечно, я с детства не питала надежды, что живу в раю. Я дочь не простого полицейского, а начальника департамента, сколько же я видела еще в детстве… Но даже тогда все казалось не таким страшным. Даже когда мужчина, за которого я собиралась замуж, такой же полицейский, как и мой отец, пропал при странных обстоятельствах… Впрочем, не важно, я довольна своей жизнью, даже в этом чертовом городе и стране. У меня было все, выросли прекрасные дети! В остальном, знаешь же, мы не выбираем, где и когда родиться. Но способны выбрать, как нам жить… Я выбрала и не сожалею.

– Не философствуй, – я скривился и, захлопнув багажник, забрал у этой сильной женщины сумку и чемодан. – Провожу, – прокомментировал я в ответ на удивленный взгляд.

Даже если опоздаю к назначенному времени, Креон Второй подождет, ему все равно некуда идти, мы это выяснили точно. От десяти минут точно не умрет.

– Пойдем, посадка там, – я жестом показал напарнице идти вперед.

– А этот… – она явно хотела сказать «мальчишка», но осеклась. Ну да, мальчишкой его теперь назвать сложно. Что-то в нем было такое, что заставляло чувствовать себя в его присутствии несмышлёными детьми. Правда, я это чувство старался в себе подавить – обойдется, кем бы он ни был.

– Подождет, насколько я понял, в отличие от прежнего, он умеет ждать, – я передернул плечами, вспоминая взгляд синих глаз.

– Мы сошли с ума, если верим, что он…

– Нам более ничего не остается, притом ты видела его глаза, если это глаза обычного человека, то я не знаю, кто я, скорее блоха… – криво усмехнулся, краем глаза замечая, как один сомнительный тип, в котором я узнал торговца наркотой из банды Тома, что-то передает парочке подростков и быстро уходит.

Средь бела дня? Да они совсем уже стыд потеряли? Я дернулся вперед и зашипел от досады, когда напарница, тоже обратившая на это внимание, мягко положила мне руку на плечо и остановила.

– Так их не победить, уберешь одного, придут новые… Ты это знаешь не хуже меня, – предостерегающе сказала она, наблюдая за подростками. Наверное, она думала о своих детях, о том, не попались ли они на такой же крючок. Я всегда видел в ней этот страх, когда мы имели дело с детьми и подростками. – Даже этим детям ты вряд ли сейчас поможешь. «Всадник» не оставляет шансов, а они явно не новички. Идем.

– Это неправильно, – рыкнул я и пошел вперед, стараясь не думать о двух будущих жертвах, которых мы, скорее всего, найдем в одном из притонов Тома при очередной облаве.

Да, это не первые заблудшие, которых мы встречаем. И да, именно такие часто попадают в те злачные места, откуда мы их потом выгребаем. Все ведь всегда начинается как шутка и дурачество, им предлагают попробовать. Они соглашаются, потом первая доза, купленная за бесценок, а вот дальше уже мало кто может сказать нет. «Всадник» – коварный наркотик, а именно его сейчас становится все больше и больше, и именно на него делает ставку Том, как и на молодёжь, особенно из обеспеченных семей, хотя и такие вот встречаются. Только вот если у богатых деток еще есть возможность выжить, то у этих почти нет. У их родителей нет денег на дорогие клиники, у таких детей нет денег на дорогой наркотик, а дешевым его не заменишь, как и каким-то другим. Поэтому, когда заканчиваются деньги, они начинают воровать, идут на преступления и проституцию, а потом и вовсе скатываются на дешевую смесь, которую им предоставляют в том же притоне за выполнение грязной работы и продажу своих тел.

– Ты не сможешь спасти всех, – строго напомнила напарница, словно читая мои мысли, будто я сам этого не знал.

– Я даже одного не спас, – прорычал я, снова вспоминая искорёженную машину и почти мальчишку в этой груде металла.

– Дэриал, – Тереза хотела меня успокоить, но в итоге замолчала, понимая, что это бесполезно. Ну и где супергерои, когда они так нужны?

Дальше мы молчали, в тишине дожидаясь автобуса, и так же, не проронив ни слова, прощались. Нам надо было столько друг другу сказать, но вина и бессилие повисли в воздухе, забирая все слова.

После, только убедившись, что автобус уехал, а Тереза находилась в нем, я поспешил за своим ночным кошмаром. Он не мальчишка из той машины, это не он, я даже не знаю, как он так быстро смог встать на ноги, но он жив, и это сейчас главное. И я не должен позволить ему снова умереть.

Пока я ехал к торговому кварталу, мысли то и дело возвращались к увиденной на автовокзале сцене. Будь я на служебной машине, я бы мог вызвать наряд, да, не помогло бы, но напомнило Тому, что город не его. Только вот пока я корил себя за то, что вообще ничего не сделал, доехал до места встречи и, приковав машину на свободном месте, осмотрелся. Часы на остановке показывали три часа десять минут, некрасиво получилось. Не люблю опаздывать, но это был его план, а я должен был убедиться в том, что Тереза уехала. Поэтому пусь не жалуется.

Я осмотрел тротуар и понял, что мальчишки нигде нет. Странно. Он точно должен быть тут. Он сам указал место, где будет меня ждать. Под часами на остановке. Я повертел головой, пытаясь понять, не ошибся ли я с местом встречи. Может, здесь две остановки? Да нет, вот оно, кафе, на которое я ему указал. Тогда где этот…

Тихо выругавшись, я вышел из машины и перебежал дорогу, еще раз осмотрелся. На остановке школьники да пара пенсионеров. Чуть в отдалении еще люди, но явно не синеглазые юноши. Может, он в кафе? Не лето, в конце-то концов.

Но, как и ожидалось, кто бы вообще сомневался, его величества Второго здесь не было.

Злясь все больше, я подошел к стойке и достал прихваченную с рабочего стола фотографию Креона, сделанную за восемь месяцев до аварии. Студийная съемка, устроенная его матерью. Как же он тогда возмущался, что его нарядили в римскую тогу, а я над ним издевался и взял тогда одну, чтобы потом над ним издеваться. Кто же мог знать, что оно так пригодится? Да, наряд, конечно, странный, и лавровый венок все портит, и цвет глаз был тогда другим, и улыбка, которая так и пыталась притаиться на красивом лице, но глаза ее выдавали. Все было не так, но на черно-белом снимке не видно цвета глаз, а улыбка… Кто запоминает улыбки? Так что узнать по ней нынешнего Креона не составит труда.

– Доброго дня, – я слегка кивнул полноватому мужчине в фартуке, который вытирал креманки и поглядывал в зал на работу официантов.

– Доброго, – меня удостоили ответным кивком и внимательным оценивающим взглядом, только вот, мне кажется, мы с ним где-то раньше встречались, но не помню где. Ни в одном деле он точно не фигурировал. Но этот взгляд. Демон, так и знал, что надо расчесаться. Иначе за серьезного человека и не примут, а без возможности показать удостоверение совсем туго будет убедить, что я не псих и не преследую никого.

– Вы что-то хотели, офицер? – поинтересовался он, а я так и застыл с отвисшей челюстью, забыв, что хотел сказать.

Откуда он меня знает? Поняв мой вопрос, он кивнул на газетную вырезку в рамке на стене, и я разглядел на ней свою фотографию, а уже потом прочитал заголовок: «Патрульный спас семью из горящего дома».

– Я вам жизнью обязан, как и моя семья, – пояснил он, я только кивнул, не то чтобы я страдал амнезией или прочим, но этот случай помнил с трудом.

Это было как раз в последнюю смену на улицах, дом подожгли, предварительно облив бензином. Семья была на втором этаже и отрезана от выхода… Пожарная бригада опаздывала. Что на меня тогда нашло, не скажу, но я полез в огонь и вытащил их буквально за пару минут до того, как прогремел взрыв. Огонь дошел до баллона газа в кухне, и часть второго этажа и крыши обрушились. Меня чествовали как героя, а я только на следующий день осознал, как рисковал своей головой. Я передернул плечами, вспоминая, как подростком Креон говорит, что я псих и идиот – так рисковать жизнью ради незнакомых людей, а сам аккуратно убирает газету в школьный портфель и хранит потом.

– Оу, – только и выдал я, смущённый тем, что кто-то помнит тот поступок, о котором я забыл, как о самом безумном. – Та статья, вы… Я не думал, что вы помните…

Хозяин кафе усмехнулся доброй улыбкой, и я вспомнил, зачем пришел, торопливо нашел в кармане фотографию и показал ему.

– Вы не видели этого парня? Он должен был меня здесь ждать, может, заходил или из окна видели, – я показал на остановку напротив его кафе, но он только помотал головой.

– Нет, но я и не выхожу днем на улицу, да и зрение у меня не то, – ответил и подозвал одну из официанток. – Джил, подойди.

Стройная девушка с черным короткими волосами в стиле какой-то актрисы, с короткой стрижкой боб, походкой от бедра подошла к стойке и с интересом опытной хищницы осмотрела меня с ног до головы. Я едва не осветил себя святым знамением, вспоминая о своей бывшей и о том, как у нас с ней все начиналось.

– Да? – поинтересовалась она, не поворачивая головы к начальнику, при этом сексуально покусывая нижнюю губу.

– Подскажи офицеру, не видела ли молодого человека, – он кивнул на фотографию у меня в руках. Девушка с вытянула шею, а потом и вовсе отобрала картонку и с интересом рассмотрела.

– Какой красавчик, – причмокнула она, а потом расплылась в улыбке, возвращая мне снимок. – Нет, не видела, такого бы я точно не пропустила, он в моем вкусе, – просияла она, а потом подмигнула: – Впрочем, как и вы.

– Джил, милая! – позвал нашу официантку один из посетителей, и она, послав мне воздушный поцелуй, продефилировала к столику.

Я перевел взгляд на мужчину за стойкой. Это было нормально? Тот улыбнулся.

– У нее радар на мужчин, ни одного красавчика не пропускает, – прокомментировал он, пожимая плечами, – с одной стороны, проблемно, с другой, – он указал на мужчин в кафе. Самому младшему из которых было лет семнадцать, а старшему под семьдесят. – Ее поклонники делают кассу в худшие дни.

– Понятно, – кивнул я и, спрятав фотокарточку, и попрощался. – Спасибо, хорошего вечера.

Выйдя на улицу, еще раз осмотрелся, не появилась ли моя пропажа. Но нет, его не было. И ведь не думаю, что Второй в состоянии заблудиться, но все же. Я посмотрел вглубь пешеходной улицы, уходящей в центр торгового квартала, в надежде в толпе гуляющих разглядеть эту проблему.

Может, он просто загулялся? Ну с кем не бывает? Даже такие безэмоциональные могут, должны чем-то интересоваться.

– Могут, ну-ну, – я потоптался на месте, не зная, что мне делать: идти его искать или же подождать в машине. Ну не мог же он куда-то уйти. Правильно?

– Обидно, такой красивый парень, – протянула одна из девушек, стоящих неподалеку на автобусной остановке. Я почему-то насторожился, прислушиваясь к их разговору. Не то чтобы красивых парней было мало, но что-то подсказывало: это о моем кошмаре.

– О, какие глаза, ты видела? Синие! Реально синие! Да таких не бывает! А фигура! Говорю, он модель! Точно, знаменитая модель, – теперь я и вовсе превратился вслух. Синие глаза, каких не бывает? Не думаю, что таких много… Точно Второй.

– Да, только ты видела, как он на меня посмотрел? Бррр, я думала, что умру на месте от страха и восхищения.

– К тому же он сказал, у него есть девушка...

– Ну, конечно, у таких всегда есть девушки… А ты заметила, что он смотрел на официантку в кафе? Может, она и есть его девушка? Только вот его это не интересует… Может, он правда того, по мальчикам? Подруга говорит, что среди моделей и актеров это сейчас модно… – теперь я уже повернулся к ним и подошел ближе, почти не сомневаясь, что говорили о моем кошмаре. Только что за девушка, чтоб им? С другой стороны, не интересует… Точно мое недоразумение.

– Нет, скорее та официантка и есть его девушка, скорее всего, конца ее смены ждет, на ее глазах и изобразил холодность, но она какая-то никакая…

– Простите, – я поднял руку и шагнул к ним ближе, вмешиваясь разговор, а потом быстро вытащил фотографию. – Вы случайно не его видели?

Недоверчивый взгляд на меня, потом на фотокарточку.

– Да! – почти пискнула одна из них. – Это он, смотрите, он правда модель! Да?

Теперь она с надеждой смотрела на меня, а я даже не знал, как ответить, не говорит же, что эта модель – сын одной из влиятельных семей, а это фото – неудачная выходка его матери, впрочем, он парень красивый, он и моделью может быть. А если мы тут хотим разыграть сцену, что он вовсе не Креон, а его двойник… Пусть будет моделью, проблем-то…

– Ну, иногда – уклончиво ответил я, убирая фотографию, пока у меня ее не выхватили в качестве сувенира. – А где вы его видели, подскажете? А то он рассеянный и, кажется, опять перепутал место встречи.

– Немного подальше по улице, – мне показали вглубь пешеходной зоны, – минут сорок назад он сидел на лавочке напротив Кафе «Муэт». Мы хотели с ним познакомиться, но он сказал, что его не интересует и у него есть девушка. Это правда или это вы его парень? – от такого намека я поперхнулся, с каким же лицом он это ляпнул, что его заподозрили не в той ориентации? Хотя вообще сомневаюсь, что его может интересовать секс, и не важно, какого пола партнер.

– Правда, есть девушка и сын, свадьба тоже не за горами, затянули немного, вот сейчас готовимся, но шафер из меня отвратительный, – я расплылся в улыбке, а юные сплетницы совсем сникли. Я же, махнув им, почти побежал в указанную сторону.

В душе появилось нехорошее предчувствие. Почему я думал, что от этого будет меньше проблем, чем от настоящего? Тело-то одно, может, там встроенный маяк для проблем есть?

Когда я остановился напротив названного кафе, лавку занимала уже парочка бабулек. Креона видно не было.

Вот малолетний идиот, я же просил ни во что не вляпаться! Куда он делся? Еще раз внимательнее осмотрев улицу на предмет синеглазого магнита для неприятностей и снова вытащив фотографию, шагнул к кафе.

– Доброго дня, можно к вам обратиться? – я уже не стал тратить время на расспросы по отдельности, решил спросить всех и сразу. – Вы не видели здесь вот этого юношу?

Я поднял карточку над головой, благо, кафешка была маленькой, а всех посетителей можно пересчитать по пальцам.

– Дайте-ка посмотреть, – обратилась ко мне одна из женщин, что сейчас стояли у стойки, и, нацепив очки на нос, внимательно вгляделась в фото. – Ну да, он.

– Вы его видели? – от сердца немного отлегло.

– Да, он сидел на той скамейке и чего-то ждал, красивый юноша. Роза, помнишь, я тебе на него показывала? – она обратилась к подруге. Та, повторив фокус с очками, тоже рассмотрела фотокарточку.

– Да, хорош, будь я на сорок лет помоложе…

– Брось, у тебя и сорок лет назад уже было двое детей, – отмахнулась подруга, и они засмеялись только им двоим известной шутке.

– Э… А вы не знаете, куда он пошел? Мы договорились встретиться, но я немного задержался и теперь не могу нигде его найти.

– Да он ушел минут тридцать назад, да? – Роза посмотрела свою подругу, та кивнула. – Сразу, кажется, как Лахи убежала… Да, наверное, в это же время.

– А куда, не видели?

Дьявол, я еще за этим не бегал. Слова про некую Лахи я оставил сначала без внимания, пока не вспомнил о девушке из кафе, а еще и имя такое знакомое…

– Да нет, не заметили, нас удивила Лахи, мы и отвлеклись…

– А Лахи – это?.. – аккуратно поинтересовался я, и мне просто кивнули на стенку, где непонятно для чего под словами «наши сотрудники» висело несколько фото. С одного из них на меня смотрело знакомое лицо, до боли знакомое. Я шагнул вперед.

– Лахесис Моир, – прочитал я и едва не выругался, память на лица, может, у меня и была отвратительной, но я никогда не забывал имена свидетелей и жертв. А эту девушку и ее имя я узнаю из тысячи.

– Куда она ушла? – я показал на фотографию, оборачиваясь к присутствующим.

– Домой, наверное, – хмурясь, сказал, как видимо, хозяин.

– Давно?

– А вы… – настороженно спросил он, и я вытаращил удостоверение, не хотел светить им, но придется.

– Детектив Хофф, эта девушка была свидетелем в одном деле, – добавил я, убирая удостоверение, а сам прикидывал, что мог вспомнить Креон и насколько большая вероятность, что я смогу найти его в ее квартире.

– Да, домой, ей стало плохо, и она убежала.

– А где она живет? Подскажете? – эта маленькая дрянь водила нас за нос, пока вели следствие, и стоило всем обвинениям уйти, квартира, где она якобы жила, опустела, и никто не знал, где ее искать.

– Точно не знаю, – хозяин смутился, почесывая подбородок, – вроде кто-то говорил, что где-то в Карт Дивилизе, я не спрашивал. Имею обыкновение верить людям, да и работает она у меня давно… Она что-то натворила?

– Нет, – ответил я, хотя не знал точно.

То, что в истории с тем изнасилованием было много дыр, я понял еще раньше. И в тот вечер, перед аварией, я точно видел ее в клубе… Может, поэтому Креон себя так вел… А если он что-то знает…

– Спасибо, хорошего вечера.

Я выбежал из кафе и направился к машине. Если Лахесис увидела Креона, она могла убежать, и логичнее ей бежать домой. Ну что ж, попробуем найти. Хоть Карт Дивилиз немаленький, думаю, отыскать рыжую там будет возможно, особенно если есть там одни глаза и уши, только про девушку я у него не догадался спросить раньше и теперь жалею. Что же задумал Креон Второй? Зачем ему эта девушка? У нас что, проблема мало? Или он просто решил позлить меня? Найду – точно за уши оттаскаю!