Всадник из будущего. Я вернусь.

Глава 1. Битва в районе реки Бухтармы.

Двигайтесь, и путь откроется.

Поговорка Дзен.

Что-то просвистело над ухом. Земля задрожала так, что Тимур чуть было не упал с седла. Вода под копытами его лошади вспенилась. Она сделала несколько шагов вперед, понукаемая Тимуром.Где-то впереди кричали люди и визжали лошади. Мимо то и дело что-то свистело, пролетая. Выйдя из реки, его лошадка стала истошно орать и вставать на дыбы, отказываясь идти дальше. Разглядеть толком, что происходит, было невозможно, потому что туман, накрывший его несколько минут назад, так и не рассеялся. Но Тимур точно знал, что речку они уже пересекли, потому что хлюпание воды под копытами больше не слышалось.

Туман налетел неожиданно прямо по середине брода, через который Тимур добирался на правый берег реки. Он подумал, что в конце марта туман над рекой - довольно распространенное явление. Тут в Казахстане весна была теплая, снега уже не было нигде. Днем воздух прогревался до плюс пятнадцати градусов. Но странно, что туман был очень плотный, прямо вязкий какой то. Серый и хмурый. Верхняя одежда Тимура даже отсырела немного. Пуховик стал тяжелый, шапка намокла сверху.

Кое - как успокоив лошадь, Тимур отчетливо стал слышать крики где-то впереди. Крики и разговоры на каком-то непонятном языке. "На казахский не похож" - подумал Тимур.

Он прекрасно понимал казахов, потому что сам был татарином, а тюркские языки очень схожи между собой. Лошадь стояла почти впритык к реке, боясь двинуться вперед. Тимур решил дождаться, когда туман рассеется и пойти в сторону криков. "Вдруг что-то случилось и нужна помощь" - думал он.

Он достал мобильник из кармана и подсветил его. На экране отобразилось: "Поиск сети". "Странно" - подумал Тимур. На том берегу сеть отлично ловила. И еще было странно, что когда он рассматривал реку, слушая инструкции эскурсовода, никого не видел на противоположном берегу. Река была не очень широкая и в брод совсем не глубокая. Лошади по колено. Высокой растительности почти не было, поэтому обзор был хороший по обоим берегам речки.

"Но на том берегу не было никого! " - со страхом подумал Тимур. Страх пришел неожиданно. Он не понимал в чем дело, откуда эти истошные крики и визги, и это его очень тревожило. И тут Тимура осенило: "Аниматоры хреновы. Ну ладно, хороший прикол. Даже испугался немного".

Чуть успокоившись, он решил, что это постанова аниматоров. Хотя, в программе для конной экскурсии ничего подобного не было написано.

Лошадь стояла относительно спокойно, лишь иногда дергаясь от испуга, когда что-то пролетало около них со свистом. Туман стал постепенно рассеиваться, как Тимур и предполагал. Он уже довольно нормально видел вокруг себя на метра полтора. Решил сойти с лошади. Как только его ноги коснулись земли, прямо к его сапогам вонзилась стрела! Тимур от неожиданности дернулся и лошадь опять от испуга начала ржать и вставать на дыбы.

"Это что еще за приколы дибильные! Еще сантиметров десять и в ногу мне попала бы" - со злостью подумал он и выдернул стрелу из земли. Стрела была тяжелая, увесистая, с большим железным наконечником, с красными перьями на хвосте. Рассматривая стрелу и ругаясь матом, он заметил, что туман полностью отступил. Его лошадь пила воду из реки. Вокруг все стихло также неожиданно, как и началось. Хотя нет, слышались стоны где-то спереди. Вдруг прозвучал пронзительный звук, похожий на звук горна. Как в историческом кино. Протяжный и нудный низкий звук был очень неприятен. Очень. До мурашек.

Тимур посмотрел вперед и увидел нечто странное. Метрах в тридцати от него на возвышенности стояли несколько всадников. Человек двенадцать.Что было за ними, видно не было, потому что на возвышенности росли какие-то кусты, загораживая обзор. Всадники были в блестящих железных доспехах, за плечами виднелись лук и стрелы. У многих были видны мечи, прикрепленные к поясу. У некоторых на головах были конусовидные красные шапки, оттороченные мехом, а у некоторых железные шлемы. Внешность у всех была казахская. Всадники внимательно смотрели на Тимура ничего не говоря. Он помахал им рукой и крикнул:

- Привет, пацаны, нормальные у вас приколы тут. Это экскурсия такая или кино снимаете? Испугали меня до чертиков.

И тут один из всадников, довольно полный, можно даже сказать - жирный, отсоединился от толпы и поскакал к Тимуру. Тимур решил тоже на лошадь сесть. И сел, держа в руках стрелу, которая чуть было не попала ему в ногу. Приблизившись метра на четыре, всадник что-то крикнул Тимуру, но тот ничего не понял.

- Что? Говори по-русски, я не понимаю, - сказал ему Тимур.

Всадник очень зло посмотрел на Тимура и стал вытаскивать саблю из-за пазухи, что-то крича ему на непонятном языке, словно приказывая. Тимур решил, что местные забыли русский язык или специально не говорият на нем, и обратился к всаднику на татарском языке:

- Братан, чего орешь то. Обьясни толком, что тут у вас происходит. Если я мешаю, я обратно пойду. Чего орать то! - слово "братан" было сказано по-русски.

В ответ всадник крикнул своим, отвернувшись от Тимура:

- Тэр бол Татар! Тэр бол минийх!

Всадники тут же развернулись и поскакали в сторону. После этого, ухмыльнувшись довольно злой улыбкой, странный всадник сказал на татарском языке:

- Ты кто такой? Откуда ты, продажная тварь? У кого лошадь такую украл? Кому ты служишь? Джамухе?

Говорил он не правильно, как-то странно, с акцентом, но Тимур отлично понял его. Тимура начало бесить это все. Если это прикол, то он затянулся.

"Да как он смеет со мной так говорить? Он что, края попутал?" - подумал Тимур и со злостью сквозь зубы сказал снова по-татарски:

- Это ты кто такой, что так со мной разговариваешь. Кто у вас тут главный? Вы мне чуть ногу не прострелили! Что у вас тут? Кино? Аниматоры хреновы.

Тимур протянул ему стрелу. Всадник, засмеявшись, хлыстнул кнутом, который откуда-то появился у него в левой руке, да так хлыстнул, что стрела разломалась в руках Тимура на две части. Вторым ударом хлыста всадник зацепил шею Тимура и сказал:

- Слезай с лошади, Бросай свое оружие. Бери лошадь и иди за мной, если тебе жизнь дорога. Нукер Хашибол разберется, что с тобой делать.

После этих слов всадник свернул свой хлыст и достал саблю.

- Чего, чего!? Ты совсем ох.ел? Какое еще оружие? - от негодования Тимур мешал русские и татарские слова в одном предложении.

- Слезай с лошади и выкладывай оружие, я сказал. Мне неохота с тобой тут время терять. Ну, живо! - крикнул всадник. - Сейчас будет сигнал на сбор добычи. Ты будешь моей добычей.

И как только всадник произнес эти слова, опять раздался звук горна. Тимур, ничего не понимая, потирая шею, все же решил не спорить, потому, как сабля в руках узкоглазого жирного воина была как настоящая. Тимур слез с лошади и тихо сказал:

- Какое тебе оружие? Нет у меня никакого оружия.

Тимур расстегнул пуховик, снял его и повернулся вокруг. Всадник удивленно посмотрел на него и сказал:

- Ты точно дуралей, иди вперед. Ты кто такой? Как имя твое? Ты черный колдун?

- Почему черный колдун? Тимур я. Тимур Вахитов. Приехал из России в гости к брату. Пошел на конную экскурсию... Слушай, воин, мне надоел этот цирк. Давай я просто скажу твоему начальнику, что все в порядке, я доволен экскурсией, и все такое, - ответил Тимур, одевая пуховик.

- Тимур значит, к брату приехал? А твой брат, не Тохтоа-беки ли? Этот пес всегда любил колдунов. А ты, как я вижу, колдун. Это ты помог ему бежать? Колдун Тимур? Если это так, не сносить тебе головы.

- Какой еще Тохтоа-беки? Моего брата зовут Руслан. Руслан Вахитов. Ты, может быть, знаешь его, он геологом работает тут у вас на Малеевском руднике.

- Молчи, пес! Нукер Хашибол разберется, что с тобой делать. Подведи ко мне свою лошадь и иди за мной. А если попробуешь сбежать, задушу на месте. И тебя и черную кобылу твою, - как-то равнодушно произнес узкоглазый жирный всадник.

- Слушай, ты, аниматор хренов, давай без оскорблений и угроз. Иначе я тебе такой отзыв в инете напишу, не отмоешься - сказал Тимур по-русски, уверенный что оппонент прекрасно понимает его.

- Ты что, пес, колдовать вздумал? Что ты там бормочешь? Говори на языке великих монголов, если хочешь жить! - крикнул всадник, стремглав поскакав вперед, держа лошадь Тимура под уздцы.

- Каких еще на хрен великих монголов, клоун? - крикнул вслед ему Тимур на русском, но тот уже не слышал его.

Он был очень зол на этого клоуна-аниматора, но решил, что без лошади возвращаться нельзя, поэтому придется пройти этот цирк до конца.

"Вообще интересно, конечно. Натурально. Великие монголы значит, ну - ну. Посмотрим, что будет дальше" - подумал Тимур, неторопливо поднимаясь на пригорок.

.................................................................................................

Час спустя. Храм оракула. Пачакамак[1].

- Передали Кошу, что к нему попали два тела из будущего? Он же у нас за Азию отвечает пока еще!

- Да, о, Великий Инка. Именно Великий Кош Мары отвечает за эту часть света.

Великий Инка нахмурился. Он не любил Коша, потому что тот был бессмертным. Ну, почти бессмертным, и поэтому вел себя со всеми остальными шести архонтами очень высокомерно и заносчиво. Инка прекрасно знал, что Кош отвечает за Азию, за самый большой и богатейший континент на планете. И это обстоятельство бесило его. Всегда.

- Ты уже связался с ним? - спросил Великий Инка стоящего рядом жреца.

Жрец молчал, по своему обыкновению опустив голову. Взгляд долу.

- Ты связался с ним? Смотреть мне в глаза! - повторил Великий Инка, глядя жрецу прямо в глаза, что было очень нечасто.

- Нет, о, Великий потомок Лучезарного Инти[2]! Мы не можем с ним связаться. Он гостит у своей матери Мораны[3] на великой реке Енисей, что в самом центре Азии. А с ее порталом у нас давно нет связи. Еще в конце прошлой осени она уничтожила наших шпионов, если ты помнишь, о, Великий Владыка. Зажарила всех троих в своей печи и съела. Я думаю, что ради черепов - дрожащим от волнения голосом произнес жрец.

На глазах жреца выступили слезы. Инка почувствовал волнение, и даже страх. Очень плохое предчувствие заставило его дышать часто. Он разглядывал жреца, словно видел его в первый раз и произнес тихо:

- Надо срочно отправлять оба тела обратно. А если монголы Темучина убьют его? Они же зазнавшиеся варвары - кочевники. Отрубить голову человеку для них как сплюнуть. А если тут у нас погибнет хоть одно тело из будущего, придется в жертву святому Повелителю Времени Хауче[4] приносить как минимум сто тысяч девственников, чтобы задобрить его. И делать это придется мне, как Хранителю Времени и Золотого Всепланетного Календаря. А где мы возьмем столько девственников? И как объясним народу эту немыслимую жертву?

- О, потомок Лучезарного Инти! О, Великий Инка, твоей мудрости архонта нет предела! Но позволь мне, твоему рабу обратиться к тебе, - произнес дрожащим голосом жрец.

- Говори, Ума. Тебе нет нужды бояться меня, дядя.

- Великий архонт Азии темный Кош Мары не будет слушать меня, ничтожного. Его мать Морана, великая северная богиня смерти, и вовсе не досягаема для меня, простого человека. Поэтому, если мы не хотим проводить великую жертву, нам придется взять под защиту оба тела, попавшие к нам из будущего до тех пор, пока Великий Кош не выйдет на связь с пояснениями и указаниями для архонтов. Или пока сам не отправит их обратно. Ты сможешь послать к монголам того буддийского монаха, у которого имеется серебряное блюдце и яблоко. Для охраны обоих тел. И, если потребуется, для выкупа их, на тот случай, если люди из будущего попали в плен к хану Темучину. Либо еще к каким-нибудь варварам - кочевникам, коих множество всегда было в великих степях Азии.

- Да, дядя. Так и сделаем. А я тем временем соберу совет архонтов, если не смогу связаться с темным Кошем в течение получаса. Кстати, имей в виду, что одно тело - человеческое, мужское. Второе принадлежит крупному тяжелому животному. Я помню этого монаха Норбу. Он сможет услышать меня через зеркало, у него есть сила верного слышания и убеждения. Ты хорошо придумал, дядя. А как быстро твой монах сможет достигнуть берега реки?

- Какой реки, о, Великий Владыка?

- Река небольшая, носит название Бухтарма. Это приток великой реки Иртыш. В самом центре Азии. Там сегодня произошло сражение между монголами Темучина и меркитами. Меркиты пали. Их вождь по имени Кучлук сбежал с поля боя, а правитель меркитов Тохтоа - беки погиб в бою. Тела из будущего зашли в реку на левом берегу восемьсот шестнадцать лет тому вперед, а вышли на правом берегу полтора часа назад... Да, плохо, что это мужчина, а не женщина. Монголы женщин не убивают сразу. Но будем надеяться, что нам повезет и ему удастся выжить.

- Восемьсот шестнадцать лет, о, Великий Инка, потомок Лучезарного! Это же ровно шестьдесят восемь двенадцатилетних циклов Всепланетного Золотого Календаря! Что бы это значило? Или это просто арифметическое совпадение? - ошарашено спросил жрец.

Инка молчал, сложа руки на груди, и тяжело дышал. У него было очень плохое предчувствие. Ума продолжил спустя минуту размышлений:

- Второе тело - тело животного? О, Великий потомок бога Солнца. Могу я спросить у тебя, что это за животное?

- Я не помню его названия. Это вьючное животное, которое запрещено на наших обоих континентах: и в северном Теночтитлане[5], и в нашем южном Пачакамак[6]. Оно довольно красивое и грациозное, удивительно сильное и глупое. Окрас черный, хвост и грива тоже черные.

- А, я понял, о, Великий. Ты говоришь о конях?

- Верно.

- Твое видение в зеркале мира было точным? О, Лучезарный Инка?

- Еще как. Не забывай, что сегодня великое осеннее равноденствие. Такой чистоты передачи давно не было. Так сколько времени монаху потребуется, чтобы добраться до монголов?

- Мгновенно. О, Великий потомок Лучезарного Солнца. В его монастыре, который расположен на вершине горы, есть портал. Главное, чтобы Норбу был в монастыре сейчас. А зеркало Тибета всегда при нем, он хранитель одного из зеркал Азии. Будем надеяться, что Норбу в монастыре, а всадник и его черный конь смогут выжить.

- Да, будем надеяться.

[1]Городище на побережье Перу, в 1 км от устья реки Лурин, на её северном берегу, в 40 км от современного города Лима. Важный административный центр древней цивилизации инков.

[2] Бог Солнца у инков.

[3] Богиня зимней стужи и смерти у славян, вторая форма Макоши, супруги змеевидного бога Велеса.

[4] Название планеты Сатурн у древних инков.

[5] Главный город цивилизации древних ацтеков.

[6] В переводе с языка инков - Земля Создателя, название земли. У древних народов Мезоамерики не было понятия. "континент". Просто земля. Они не имели понятия о наличии каких-либо иных земель, кроме своей собственной.

Глава 2 Веселенькая экскурсия.

Прошел почти год с тех пор, как Тимур обещал брату навестить его на новом месте работы. Вот уже несколько лет Руслан работал на Малеевском руднике в Казахстане близ города Алтай. У Тимура в этом году был отпуск в марте, поэтому родные южные моря ему не светили, а вылет за далекую границу закрыт из-за пандемии. Кроме того, брат настоятельно приглашал его в гости уже несколько раз.

- Казахстан,- говорил он, - интересная страна. Чистая, ухоженная и, что самое главное - недорогая. Даже в нашем городе есть чем заняться, экскурсий тоже много. Я тебе покажу как золото добывается, я ж почти что главный геолог как никак, проведу на прииск тебя. Приезжай, братан.

Вот и решил Тимур навестить его.

Городок Алтай, бывший Зыряновск, был небольшой, но, и правда ухоженный, чистый. В первые три дня они с братом Русланом не вылезали, так сказать, из-за стола. Руслан водил его по гостям к своим сослуживцам, с которыми успел подружиться. Тимуру все нравилось. И кухня Казахстана, богатая мясом всех видов и пирогами, и гостеприимство жителей, и архитектура, и ценники в магазинах. Кто-то посоветовал Тимуру посетить конную экскурсию по заповедным местам притоков Иртыша. Обещали незабываемые впечатления от поездки. С конными прогулками у Тимура проблем не было, потому как советское детство его прошло в большой татарской деревне. Он мог легко скакать верхом. Руслан не поехал с ним, потому что был рабочий день, 23 марта, вторник.

Тимур на экскурсии был один, но экскурсовод трудился на славу. Говорил, говорил и говорил. И лошадь ему досталась красивая. Черная масть и черная грива. Тимур тоже оделся в черное. Не специально. Так получилось. Смотрелось великолепно. Он покормил яблоками и булочкой свою лошадку по имени Ляля и после инструктажа они вдвоем с казахом-эскурсоводом поскакали по степи.

В дороге экскурсовод рассказывал про богатство недр родного края, про исторические события этой местности, про раскопки, которые велись на правом берегу реки Бухтармы в советские времена. Якобы там, на правом берегу этого притока Иртыша по утверждению древних летописей, Темучин, будущий Чихгизхан провел две или три битвы с меркитами, своими давними соперниками, в итоге победив их.

Экскурсовод рассказывал, что если перейти вброд реку Бухтарму на правый берег, можно попасть на поле, которое по весне все сплошь покрывалось алыми тюльпанами, якобы расцветавших там в честь павших воинов монголов и меркитов. Там, на этом поле тюльпанов ранее и велись раскопки, но сейчас уже нет. Остались только река и алые тюльпаны. Хотя, сейчас цветы еще не цветут, но можно просто покататьсяна правом берегу на лошади или погулять пешком. А вдруг Тимуру повезет и он найдет железный наконечник стрелы или копья времен Чингизхана? Вот будет сувенир так сувенир!

День был теплый и солнечный, поэтому Тимур решил побольше покататься и перейти реку в брод прямо верхом на лошади, чтобы попасть на это поле тюльпанов и поискать себе сувенир. Он заплатил экскурсоводу сверх положенного лично в руки, и тот не стал отказывать гостю. Но с ним не поехал, сказал, что будет его ждать около часа на этом берегу. Попросил не опаздывать.

Увидев брод, который показал ему казах экскурсовод, лошадь Тимура уверенно зашла в воду...

... И вот сейчас, спустя двадцать минут, почти поднявшись на пригорок, стоя возле зарослей кустов с колючими ветками, Тимур оглянулся на левый берег реки, которую только что перешел, ища глазами экскурсовода. Никого не увидел. И вроде бы ему показалось, что ланшафт немного изменился там. Кустарники что ли как то иначе росли.

"Странно, хотя ничего странного. Видимо вчерашний коньяк еще не до конца выветрился" - с усмешкой сам про себя подумал Тимур.

Усмешка не помогла. Тревога нарастала. Пройдя через кусты вслед за жирным всадником и оглядев картину происходящего, Тимур замер на месте от ужаса. Впереди метрах в пятидесяти валялись люди. Много людей. Некоторые корчились от боли, лежа прямо на голой земле. Были слышны стоны и крики. Некоторые поднимались кое-как и обшаривали других, лежащих на земле. Между людей бродили кони. Почти все животные были в железных доспехах. И почти все люди были в доспехах.

- Ни хрена себе кино сниматете! - сказал кому-то прямо в пустое простанство Тимур.

Он пошел дальше вперед. И чем ближе он подходил, тем ужаснее картина представала перед его глазами. Валялись не только люди, но и кони. Он оглянулся, ища глазами аппаратуру и людей, которые это кино снимают. То, что это кино, Тимур уже не сомневался, потому как для него одного единственного туриста врядли будут делать такое представление за сто пятьдесят долларов. Значит точно кино, никак иначе. Но почему животные не двигаются?

"А как кони могут лежать неподвижно? Это же животные. Они что, мертвы? Или спят?" - с ужасом подумал Тимур.

Его одолело плохое предчувствие. Очень плохое. Первый раз в своей жизни он испытывал такое негативное чувство, накрывшее его могильным холодом буквально с головы до ног. Живот скрутило и Тимура вырвало. Отплевавшись, он двинулся дальше. Дойдя до первого лежащего на земле человека, он присел и начал трясти его.

- Эй, мужик, у вас тут чё такое? Корпоратив что-ли? Или квэст степной. Типа найди живого. Воин, ты живой?

Тут Тимур с усилием повернул человека с живота на спину и заорал от ужаса. Человек был мертв. Из его узкого, как ниточка, глаза торчал обрубок стрелы. Когда он заорал, на него оглянулись люди в доспехах, ходившие среди лежащих. Один из них побежал в сторону Тимура, который упал без сознания прямо рядом с простреленным трупом.

Очнулся Тимур от того, что кто-то тряс его за плечи. Он открыл глаза и увидел узкоглазого человека в шлеме с красными перьями. Человек что-то говорил, но Тимур не понимал его. Вскочив на ноги, Тимур оглянулся и, показывая на труп, заорал по-татарски:

- Что это?!

Старый воин в шлеме с красными перьями замахнуся на Тимура кнутом, но Тимур смог первым ударить его. Прямо голыми руками в челюсть узкоглазого. От неожиданности воин опешил, а Тимур, воспользовавшись преимуществом, ударил его еще раз. Он почувствовал, как хрустнула челюсть у противника. В следующую минуту его сзади сбили с ног, посыпались удары в спину. Но он остервенело продолжал сопротивляться. Трое человек в железных доспехах все ж скрутили его минуту спустя. Завязали руки, что - то крича друг другу на не понятном языке. В глазах одного молодого воина, который связывал его, Тимур заметил некое уважение и даже удивление.

Встав на ноги с завязанными руками, Тимур сказал по-татарски:

- Кто вы такие? Что вам от меня нужно?

Воины только переглянулись между собой и промолчали. А тот, что связывал ему руки, показал ему вправо и что-то сказал, но Тимур опять не понял что. Присмотревшись, он увидел несколько шатров на расстоянии с пол километра.

- Туда поведете, суки? - мрачно спросил Тимур по-русски, - ну давай давай, веди меня, безоружного и избитого, а там поглядим ху из ху.

Старый воин в шлеме с красными перьями, которого Тимур ударил в самом начале патасовки, вскочил на коня и поскакал вперед, постоянно оглядываясь на него. Тот, что связывал его, пошел вперед к шатру ведя за собой связанного по рукам избитого Тимура.

Шли они среди трупов и раненых людей и животных. Раненых животных добивали копьями шнырявшие люди без доспехов, но в кожаных одеждах. То тут, то там звучали стоны и крики. Человеческие и не человеческие. Тимур посмотрел влево и увидел поле, усеянное трупами людей и животных на несколько сот метров. Он видел отрубленные головы, руки и ноги, стрелы и копья, торчащие из трупов. Вокруг стоял тошнотворный запах крови и испражнений. Тимур шел, на автомате перешагивая через трупы, лужи крови и грязь. Вдруг он резко почувствовол слабость , у него закружась голова, он страшно захотел пить. Чтобы удержаться на ногах, тряхнул головой и подбежал к воину, который вел его.

- Воды, пить, - сказал Тимур по-татарски.

Воин внимательно посмотрел Тимуру в глаза и достал из-за пазухи кожанную фляжку. Открыл ее, выпил сам и, немного помедлив, протянул Тимуру. Тимур с жадностью начал пить. Во фляжке оказался какой-то молочный напиток. Кислый, невкусный и противный. "Кумыс что-ли", - подумал Тимур, жмурясь от кислоты.

- Спасибо, воин, - поблагодарил Тимур отдавая фляжку обратно.

- Мое имя Маснави, - неожиданно произнес воин на чистом татарском языке.

Тимур от неожиданности взрогнул. Они двинулись дальше.

- Кто ты, черный чужеземец. На чьей ты стороне? Тебя взяли возле реки. Это ты помог сбежать Кучлуку? - продолжил Маснави.

-Какому Кучлуку? Что у вас тут происходит? Я на экскурсии был. Ты куда меня ведешь? - ответил Тимур с усилием, потому что понял, что тело начинает болеть после драки.

- Я не понимаю тебя. Ты помог сбежать псу Кучлуку? Кто ты? - с плохо скрываемым раздразжением ответил воин.

- Я Тимур Вахитов. Я из России. А что вы тут творите?

- У нас тут битва была. Мы - монголы Темучина. А ты к какому клану принадлежишь? К какому племени, Вахит Тимур? У Темучина тебя не было никогда. Значит ты - меркит?

- Я татарин. Принадлежу к клану Вахита, - сказал Тимур и разразился тихим истеричным смехом.

Воин остановился, и Тимур тоже. Он никак не мог сдержать свою истерику. Воин нахрмурился, медленно достал саблю и, поднеся ее к лицу Тимура, произнес:

- Моя мать - татарка принадлежит клану Якуба, а отец - монгол Темучина. Пять лет назад перед самой моей свадьбой меркиты убили моих родителей и увели мою невесту. После этого я поклялся отомстить. И сегодня я отомстил, но не до конца, пес Кучлук сбежал. И если ты помог ему в этом, я лично задушу тебя.

Слушая его слова, Тимур успокоился и перестал смеяться. С усилием и пересохшим горлом он произнес:

- Не знаю я никакого Кучлука, воин Маснави. Я татарин, а не меркит. Какой сейчас год?

- Сегодня восемьдесят четвертый день с момента прихода Уркер[1] в тунлук[2] хана. Науруз[3]. Начался год быка, в честь этого Темучин и хан меркитов Тохтоа-беки назначили битву - резко ответил Маснави, убирая саблю за спину - мы пришли. Тебе туда, к пленным.

Воин указал направо. На пятачке возле реки, огибающей небольшой островок, стояли люди в доспехах. Кто-то присел, кто-то лежал, видимо не в силах встать. Многие стонали.

Тимур подошел к островку и, нагнувшись, попил воду прямо из реки. Умылся. Холодная речная мартовская вода освежила его. Мыслей в голове не было. Ни одной. Только болели мышцы после драки. Никто на него не обращал внимания.

"Науруз значит празднуют так. Понятно все" - мелькнула мысль в голове Тимура.

Других мыслей не было. Не было болезненых ощущений. Не было никаких предчувствий. Мозг Тимура стал абсолютно спокоен. Как бы наблюдая ситуацию со стороны, он просто ждал, что же будет дальше.

.................................................................................................

В то же самое время. Храм оракула. Пачакамак.

Великий Инка с большим волнением подошел к зеркалу мира. Второй раз за ночь. На его южном континенте великое осеннее равноденствие еще не наступило. Только-только занимался рассвет, хотя на другой стороне планеты уже происходили важные события. Инка всегда старался быть в курсе всех значимых планетарных событий, поэтому в священные дни обоих равноденствий и обоих солнцестояний он бодрствовал и ночью.

Поверхность зеркала была кристально чистая, без волн и ряби. Жидкая ртуть сейчас была на удивление спокойна. Живая ртуть заполняла золотой колодец - основу зеркала, и почти всегда пузырилась, создавая иллюзию бурления. Инка взял в руки свой личный артефакт, который имел вид человеческого черепа в натуральную величину и был вырезан из цельного куска розового кварца.

Череп служил нескольким целям, но сейчас этот артефакт выполнял роль переговорного и передаточного устройства. Так же, как хрустальные яблоки. Его артефакт-череп активируется, когда над ним мелодично произносят набор определенных звуков на очень высокой частоте. Этому искусству активации кристаллов Великий инка учился несколько лет с самого детства и овладел его в совершенстве.

Подойдя к зеркалу, Инка произнес заклинание. В руках он держал кварцевый розовый череп:

-Ээээээээээссссссстаааааааааааааанннннннннннннннн... .

Инка специально приблизился к зеркалу мира, потому что произнеся ту же фразу на расстоянии вытянутой руки,в зеркале появлялись изображения собеседников в реальном времени. Инка хотел не только слышать всех своих собратьев-архонтов, но и видеть выражение их лиц. Поэтому он решил воспользоваться обоими артефактами.

Первым на связь вышел Скорпион. Великий архонт Африки выглядел удивленно.

- Приветствую тебя, Великий Инка! - произнес он.

- Приветствую тебя, Великий Скорпион, Хранитель Вселенских Знаний, - ответил ему Инка, - я срочно созываю совет. Дело не терпит отлагательств.

- Ты по поводу пришельцев из будущего так беспокоишься, Великий Инка? - произнес архонт Европы, тамплиер папа римский Иннокентий III, - Приветствую вас, братья мои.

- Да, Великий Храмовник, приветствую тебя, - ответил ему Инка, - подождем остальных братьев, положение очень критическое.

- Приветствую вас, любимые братья мои! - в зеркале мира добавилось изображение архонта северного Теночтитлана, Великого Теночи, - Брат Инка, можно ли быстрее, мне надо готовиться к ритуалу встречи весны. Осталось несколько часов до полудня.

- Конечно можно, брат Теноча, дождемся только братьев Великого Тиви, хранителя Синего Неба и Млечного Пути и Великого Моаи, Хранителя Планетных Вод. Эта неразлучная парочка опять опаздывает, - раздраженно произнес Инка.

- Почему только их, а где наш брат, Великий Кош Мары? - удивленно спросил папа Иннокентий III, - Как мы можем начать без него, ведь это он прародитель нашего братства.

- Великий Кош сейчас недоступен, он находится за границей нашего мира. У своей матери-богини или еще где-то. Если бы он был на связи, я не тревожил бы вас, братья мои. Но дело очень срочное.

Как только Великий Инка произнес эти слова, на экране зеркала мира возникли еще два изображения. Моаи и Тиви выглядели грустными, несмотря на праздник солнцестояния.

- Вот все собрались. Приветствую вас. Я благодарен судьбе и всем вам за то, что откликнулись на мой зов, - начал речь Великий Инка, действующий архонт южного континента Пачакамак.

Все пять архонтов напряженно молчали и внимательно слушали его. Немного выдержав паузу для создания серьезности момента, Инка продолжил:

- Сегодня почти два часа назад два тела из будущего, отстоящего от нас ровно на восемьсот шестнадцать лет вперед день в день, стихийно попали к нам. Прямо в разгар битвы на реке притока Иртыша, что в Средней Азии. Человек - мужчина возрастом тридцать девять лет и крупное вьючное животное возрастом пять лет. Я, как Хранитель Времени и Золотого Всепланетного Календаря сразу почувствовал квантовое возмущение в первую же секунду стихийного перехода. Мой жрец незамедлительно начал связываться с Великим архонтом Азии Кошем, Хранителем Жизни и Смерти, но не нашел его ни в одной части нашей 4D матрицы. Его нет в нашем измерении, а значит, он гостит у своей матери - северной богини жизни и смерти Макошь. Поэтому нам он сейчас недоступен. Его нет на связи.

- Да, Великий Инка, так и есть. Я, как Хранитель Планетарных Вод тоже сразу почувствовал волну из далекого будущего, потому что она прошла по реке, - произнес напряженный архонт Океании Великий Моаи, - и я даже попытался напустить больше тумана, чтобы всадник испугался нахлынувшей темноты и повернул назад, так как портал был открыт почти четыре минуты. Но всадник упорно шел на правый берег Бухтармы навстречу битве. Я был бессилен. Но успокоил себя тем, что Великий Бессмертный Кош контролирует ситуацию. Разве это не так?

- В том то и дело, что нет. Он недосягаем для нас сейчас, - с большим волнением сказал Великий Инка.

- Я же всех вас и его лично предупреждал об опасности устраивать битвы в великие солнечные дни! Это очень опасно и не дальновидно во всех смыслах! В дни Солнца нужны праздники, но не битвы. Вот к чему это приводит, - надменным и учительским тоном произнес африканец Хранитель Знаний Скорпион.

- Великий Темный Кош Мары редко прислушивается к нашим советам. Он живет уже четыре с лишним тысячи лет. И, видимо, считает, что не нуждается в них. Но он нуждается в нас, раз собрал наших предшественников и нас всех в Братство Архонтов, тайных правителей планеты, - не очень дипломатично заметил Хранитель Неба и Млечного пути Великий Тиви.

- А в чем проблема то? - неожиданно громко спросил Папа Иннокентий III, - Я не понимаю, чего мы все переполошились. Великий Бессмертный очень скоро почувствует чужака и решит проблему без нашего участия. Я не хочу влезать в дела Темного без его на то ведома. Этот монгол Темучин очень быстро поднимается. Он из простого малолетнего вождя мелкого племени кочевников сначала стал рабом, испытав все тяготы рабства за несколько лет. А потом, с помощью жены освободившись из рабства, начал успешно уничтожать своих врагов, присваивая себе их воинства. Его сила растет с каждым годом. Его войско растет с каждым днем. Действует он очень умно. Из этого всего я делаю вывод о том, что, скорее всего, его поддерживает Великий архонт Азии Темный Кош. А это значит, что он сам разберется с этой проблемой. Нам не стоит лезть в его дела.

Как только тамплиер начал говорить, Инка уже понял, к чему тот клонит. А его осведомленность в делах Азии говорит о том, что он как огня боится бессмертного и шпионит за ключевыми фигурами континента. Азия - самый большой континент на планете. Как когда-то давно была Лемурия, а затем Атлантида. Архонт Азии могуч и непобедим. Он бессмертен, высокомерен, хитер и не подконтролен. Никому. Его мать - великая северная богиня смерти. Говорят, что он даже может оборачиваться трехглавым черным драконом в пылу гнева. Его все боятся. Но только не Инка, сын Солнца.

Иннокентий, как и все архонты, прекрасно понимает, что если тела из будущего погибнут тут, в их времени, успокоить квантовую волну можно будет только великой жертвой. Владыке Кармы и Времени - планете Сатурн, которую инки называют Хауча. Тамплиер прекрасно понимал, что Инка хочет разделить тяжесть человеческой жертвы со всеми, но хитрый бледнолицый лис не хотел в этом участвовать. Христиане европейцы не приносят в жертву ни взрослых, ни детей, ни даже животных. Это обстоятельство всегда очень удивляло Инку. У него этот факт не укладывался в голове. Как они вообще существуют там, в Европе, без жертвоприношений? И еще умудряются детей рожать, урожаи собирать и золото добывать.

Подавив свое раздражение, которое росло с каждым словом Иннокентия, Инка продолжил:

- Брат мой, Великий Хранитель Божественного огня, архонт Европы, я вас всех собрал по причине отсутствия брата Коша. Без него вернуть назад в будущее тела всадника и животного мы не сможем. Вся проблема в том, что монголы - варвары кочевники. Убить человека они могут только за то, что тот неправильно поклонился вождю или плюнул не в ту сторону. Да, конечно, монгол Темучин умен, хитер и просто так он людей не убивает. Наоборот, он старается привлечь на свою сторону как можно больше народов. В этом его сила, я полагаю. Но мы не ведаем, как поведет себя человек из далекого будущего. Вдруг он по незнанию спровоцирует свою смерть, сам того не желая. Повторяю, монголы - великие воины, они ничего и никого не боятся, кроме своего хана и великого синего неба над головой. Мое беспокойство в том, если человек и его животное погибнут, нам придется принести великую жертву Хауче, Владыке Времени. И я собрал вас, чтобы заявить: я один жертву приносить не буду. Это я вам всем обещаю. Хоть я и Хранитель Времени. Мы разделим эту жертву между всеми. Половину или даже большую часть девственников возьмем в Азии у Коша. Я лично потребую от него этого. А сейчас я намерен получить от вас всех согласие и уверения в вашей помощи, если она потребуется. На этом все.

- А кто тебе сказал, брат Инка, что Владыке Сатурну нужна будет эта жертва, - после небольшой напряженной паузы первый начал говорить Скорпион, - согласен, что если тела погибнут, квантовую волну неимоверной силы мы сдержать не сможем. Волна повлечет за собой землетрясения, огромные торнадо и извержения вулканов. Но, это будет вполне себе естественный процесс. Мы не будем отбирать девственников, чтобы принести жертву. Планета все сделает сама, а нам не придется объяснять народу, для чего мы приносим в жертву детей. Я думаю, что такие случаи в истории планеты уже были, просто мы об этом не знаем. Наверняка знает только Бессмертный Кош. Я согласен с Великим Храмовником. Нужно просто подождать Великого Бессмертного, архонта Азии.

- А почему мы решили, что всадник из будущего и его лошадь обязательно должны умереть, - сказал Хранитель Млечного пути архонт Австралии Тиви, - битва уже закончилась, монголы победили, у Темучина, скорее всего хорошее настроение. Если всадник еще жив, его просто в плен возьмут. Может быть, ему удастся выжить. А коней монголы чуть ли не боготворят. Просто так убивать тоже не будут, Я как Хранитель Неба не вижу ничего плохого, но я также не вижу ничего хорошего. От судьбы не уйдешь. Я согласен с братом Иннокентием и братом Скорпионом.

- А я не согласен! - резко произнес Теноча, краснокожий узкоглазый архонт северного континента Теночтитлана, - Я - Хранитель Кармы. И я прекрасно разумею последствия нашего бездействия. Как вы не поймете, этот человек из далекого будущего на восемь веков вперед, несет в себе знания, которые степным кочевникам монголам и не снились. Он легко может войти в доверие к Темучину и дать ему такое знание, что позволит этому немытому варвару покорить весь мир. Разве ты хочешь покорения Европы варварами кочевниками, которые могут спать в седле, брат Иннокентий? А после Европы, куда кинет свой взор Темучин или его потомки? К нам за океан или в Африку? Имея в распоряжении знания, которые доступны людям через восемьсот шестнадцать лет, этот монгол вполне может стать единым правителем планеты. А бессмертный архонт Кош и без того могучий, станет еще сильнее. И в кого мы с вами превратимся? В рабов варвара? И первым его рабом станешь ты, тамплиер. Это так и будет. А если вы не понимаете этого, то услышьте меня. Разве нам нужно прогрессорство кочевников? Уверяю вас, что этот всадник из будущего наверняка в целях выживания даст толчок!

- Ну, это вряд ли, брат Теноча, - высокомерно произнес папа Иннокентий III, - человек из будущего пришел к нам на лошади. А что это значит? Это значит, что развитие в будущем не такое уж и великое, раз они на лошадях передвигаются, так же как и мы. Куда им до знаний и машин древних ариев Заполярья и Индостана. Мы надежно скрываем великие знания и будем скрывать. Ради торможения прогресса две тысячи лет назад твой предшественник, Великий Инка девяносто восьмой истребил всех лошадей на обоих ваших континентах и запретил колесо. Если бы он этого не сделал, сейчас бы вы, краснокожие, уже наверняка летали бы по небу на железных машинах, словно птицы. А если в будущем есть лошади, но нет машин, значит, ничего страшного этот пришелец нам не принесет. Даже если что-то есть в его голове, вряд ли дремучий кочевник поймет его, братья. Я свое мнение не меняю. Просто ждем архонта Азии. Пусть сам разбирается на своей территории.

"Ну, это ты поспешил с выводами по поводу летательных машин, Хитрый бледнолицый лис Иннокентий. Это у тебя их нет, а у меня вимана[4] есть. И не одна" - с плохо скрываемым раздражением подумал Инка, а вслух сказал:

- А что ты думаешь об этом, брат Моаи? Твое мнение решающее, - сказал Великий Инка с последней надеждой на поддержку.

Немного выдержав паузу, архонт Океании Моаи сказал задумчиво:

- Мое мнение такое - пока мы ждем Великого Коша, надо организовать охрану всаднику из будущего. Либо выкупить его у монголов. Тем самым мы соблюдем нейтралитет в глазах Бессмертного архонта Азии, а также сделаем политически важный шаг в его поддержку. Но если дойдет до великой жертвы, я дам детей. Потому что Океания первая попадет под удар стихии. Наши разрозненные острова, осколки некогда великого континента Лемурия не выдержат гнева матери Земли во второй раз. Я не могу рисковать всеми. Величайшие вулканы планеты спят на дне океана в опасной близости с нашими разрозненными островами. Вулканы или торнадо за день погубят всех и всё на моих землях. Мы очень уязвимы. Поэтому я на стороне брата Инки.

Великий Инка с благодарностью посмотрел на Хранителя Планетных Вод и произнес:

- На том и порешим. Брат Иннокентий, ты ближе всего находишься к всаднику из будущего. Наверняка у тебя много шпионов в землях монголов. Возьми на себя его охрану.

"Вот тебе прекрасный шанс выслужиться перед Бессмертным Кошем" - додумал Инка про себя с язвительным сарказмом.

- Конечно, Великий Инка, мудрейший сын Солнца! - С радостью сказал архонт Европы - Я сегодня же дам необходимые распоряжения. Пошлю туда своего лучшего рыцаря тамплиера с выкупом. И времени это займет совсем немного. Месяц или два максимум. Может быть, и брат Кош уже будет с нами. Дай то Бог!

- Дай Бог.

Все архонты повторили за ним эту фразу, которая означала конец собрания и конец связи. И ушли из зеркала.

Инке немного полегчало. Затеплилась надежда. Раз всадник из будущего и его животное еще живы, спустя три часа после битвы, значит есть надежда на его ассимиляцию в стане монгола Темучина.

"Дай то Бог" - вздохнув подумал Инка и пошел в сад немного поразмышлять перед ритуалом встречи великого осеннего солнцестояния, праздника урожая.

Зима не за горами.

[1] Название созвездия Плеяд у монголов.

[2] Верхняя открытая часть юрты.

[3] Пословица - увидев в тунлук Уркер, через три месяца жди Наурыз. Уркер был связан с прохождением луны через созвездие Плеяд. 26 декабря. Отсчитывая 84 дня, степные народы древности встречали Новый год - Науруз - астрономическое весеннее равноденствие.

[4] Древнее устройство для воздушных перелетов. Упоминается в индуистских и буддистских текстах как небесная колесница, летательный аппарат, колесница богов.

Глава 3 Из огня да в полымя.

Тимур подошел к группе людей и встал с краю толпы. Он очень внимательно начал рассматривать пленных, все еще пытаясь найти какие-то признаки того, что он участвует в постанове. Надежда еще теплилась в его душе, но мозг с каждой минутой все больше и больше открывал ужасающую правду. Он попал. Попал по полной программе. Его занесло в прошлое. Причем в очень очень далекое прошлое. Дикие времена. Только кони, лук, стрелы и мечи. Нет ни пороха, ни пушек. Тимур до последнего отгонял от себя эту мысль, но горькая правда брала верх над логикой.

Люди, которые окружали его, действительно выглядели весьма уныло и печально. Все забрызганы кровью, без головных уборов, раненые, некоторые даже стоять не могли на ногах. И все как один были с узкими глазами. Кареглазые. Пленные были очень похожи друг на друга как братья. Почти все были выбриты наголо. Многие безбородые. Только некоторые имели небольшую бородку.

Он заметил, что головные уборы они все держат в руках. Этакие кожаные шапки - ушанки с опущенными ушами были больше похожи на конусовидные кожаные шлемы. На шапке у всех были закреплены короткие белые перья, похожие на голубиные.

"Видимо белыми перьями они отличали своих" - подумал Тимур.

Все были в доспехах. Некоторые в железных доспехах, но в основном облачение было кожанное. Под доспехами были одежды, похоже шерстяные коричневые туники длинной по колено. Видимо, войлочные, толстые и плотные. Кожаные нарукавники у многих были порезаны. На ногах у всех одинаковые кожаные двуцветные унты.

Все молчали. Выражение их лиц было крайне унылое. Некоторые плакали молча. Некоторые корчились от боли.

Тимур поймал себя на мысли, что начинает оценивать обстановку с холодным расчетливым мозгом опера. Как учили его в Академии. Он автоматически начал ориентироваться на незнакомой местности, ища зацепки для ума. Годы практики работы оперативным работником научили его бездушно относиться к ситуации, включать только мозг. Тимур был опером, капитаном полиции, заместителем руководителя отдела. Чего только не было в его практике.

Оценивая обстановку Тимур заметил, что их окружают лучники. Луки были наизготове с направленными стрелами в толпу пленных.

"А, это, видимо те самые великие монголы" - с немалой долей злого сарказма подумал Тимур.

Внешний вид лучников отличался от внешнего вида пленных. Чешуйчатые доспехи были длиннее, закрывали тело почти по колени. Железные явно, не кожаные, доспехи были надеты поверх долгополого мехового тулупа по типу халата с запахом. Нарукавники были тоже железные. И шапки сильно отличались . Шапки не были ушанками. Имели вид войлочного конусовидного капюшона, из под которого торчал мех черно-бурой лисы. На шапке были прикреплены не перья, а длинные черные волосы, очень похожие на лошадиную гриву. Унты были с заостренными поднятыми вверх носами. Тоже меховые и высокие по колено. На унтах были затейливые орнаменты, похожие на татарские. У каждого воина кроме лука, на кожаном поясе прямо поверх доспехов, висел короткий меч в ножнах.

Тимур стоял возле одного такого лучника сбоку от него, поэтому ему было хорошо видно облачение монгольского воина - лучника. Увидев, что на него пялится Тимур, лучник направил стрелу на него, ухмыляясь беззубой улыбкой. Тимур, проматерившись, отвернулся.

Пленных подводили все больше. Вот их уже несколько сот человек стоят рядом. Тимур старался не спутываться с толпой пленных, поэтому находился на краю толпы. Он понимал, что явно выделяется среди них своим внешним видом. Не только одеждой, но и внешностью. Тимур имел вполне себе европейскую внешность. Кареглазый брюнет с европейским разрезом глаз. Да, он татарин в седьмом поколении, как часто говорила его мама, но внешностью вполне похож и на турка, и на европейца. У него были большие круглые карие глаза, прямой аккуратный нос, немного вытянутый подбородок с ямочкой. Прямоугольное волевое лицо.

Тимур оглядел свою одежду. Отряхнул засохшую грязь с пуховика. Пуховик был темно серого, почти черного цвета. Черная водолазка, черная модная вязаная шапка, черные зимние спортивные штаны на искусственном меху и, слава Богу, резиновые сапоги со вставками внутри из искусственного меха. Тимур сегодня утром их купил специально для экскурсии, потому что боялся, что в грязи придется побывать, поэтому не надел кроссовки. В грязи побывал.

Свою шапку Тимур не снимал специально, потому что понял, что пленные обязаны быть без шапки. А он не хотел, чтобы его причислили к пленным. Он явно хотел показать свою независимость и незаинтересованность.

Анализируя окружающую обстановку, Тимур ясно понимал что попал в передрягу, из которой придется выпутываться самому. То, что он попал в прошлое теперь у него не оставалось сомнений. Туман на реке был явно ненормальный. Будто тяжеленное серое облако опустилось и окружило со всех сторон. Грязное серое вязкое тяжелое облако. Вот что это было. Изменившийся ланшафт. Кусты располагались совсем не так, как он сейчас видит. Кусты были небольшими кучками, а тут росли сплошной полосой вдоль реки.

Осознав всю тяжесть своего положения, Тимуру стало плохо. У него закружилась голова. Тошнота поднялась к горлу. Который раз за день. Чтобы не упасть в обморок, он присел на корачки и стал глубоко дышать ртом как его учили в Академии. Полегчало. Он понимал, что надо взять себя в руки и продолжить анализ сложившейся ситуации. Вспомнил про мобильник. Достал его, слава Богу, работает. Сети нет. Заряда осталось четыре полоски из пяти. Восемьдесят процентов. Нормально пока.

Пленных все прибывало. Некоторые сразу кидались к реке и пили воду. Некоторые обнимались друг с другом найдя видимо, родственника, знакомого или друга. В основном все молчали. Тимур тоже решил не испытывать судьбу и не начинать разговор ни с кем.

"Так, что мы имеем" - начал мысленно рассуждать Тимур привычной фразой. "Молодой воин Маснави сказал, что они - великие монголы. А из великих монголов я знаю только Чингизхана. Интересно, а Мамай, Кочубей и Тамерлан кто были? Интересно, в какой век я попал и к какому монголу? Далее. К татарам они благосклонны, даже семьи создают с ними и воинов татар берут в войско. Так, уже что-то. Но я не хочу в войско. Я домой хочу... Предыдущий первый жирный воин, который взял меня в плен назвал меня приспешником Тохтоа-беки и пса Кучлука, который сбежал с поля боя. Тохтоа, видимо, пал в бою .А потом Маснави сказал, что отомстил меркитам. Значит все пленные - меркиты. Блин, а кто такие меркиты то? Турки, киргизы, казахи или нет? Понимают по-татарски или нет? Так. Хорошо, надо запомнить это и постараться доказать, что к ним я не имею никакого отношения. Хотя пленные тоже видят меня в первый раз, но доказывать все равно придется, чтобы не приняли меня еще и за шпиона или разведчика. Так, еще первый называл меня колдуном. А это, к стати, может пригодиться. Могу показать светящийся мобильник, но зарядка скоро сядет дня через три и что потом? Хотя можно будет испугать их фотками. Хорошая мысль".

Мысли Тимура прервались. К пленным шла процессия из нескольких человек. Один из которых был явно лидером. Его шапка была отделана золотом и белым песцом. Войлок на шапке тоже был белый. Доспехи были чешуйчатые и железные как у всех, но поверх доспехов висел нож в ножнах, отделанных золотом. Золото сверкало на солнце. Его сопровождало человек тридцать. Несколько из них несли в руках штандарт с треугольным бело-красным флажком. Сопровождающие были одеты одинаково. Среди них Тимур увидел толстого воина, который пленил его.

Тимур начал соображать со скоростью света. Он понял, что ему надо как-то выделиться из толпы пленных не только внешностью. Но и доблестью. А как он покажет доблесть свою? Не в драке же. Он прекрасно понимал, что любой мальчишка монгол его одолеет в бою с саблей или с мечами. Но в кулачном бою еще есть шанс положить монгола. Но это он оставит на крайний случай. Драться все могут, но Тимур может еще и писать, читать, а главное - давать умные советы. Уж это у него всегда получалось на ура. Он считал себя неглупым человеком. И еще, конечно, лучше бы, чтобы ему лошадь вернули. Он интуитивно чувствовал, что наличие у него лошади придает ему некий статус.

Процессия приблизилась к пленным метров на двадцать. Тимур специально переместился в центр на передний ряд, чтобы его было заметно лидеру. Хотя он и так явно отличался от всех, но он должен показать себя с выгодной стороны. Несколько лучников монголов с луками наизготове встали между лидером и толпой пленных. Один из них навел свой лук на Тимура встав прямо перед ним. Лидер начал что-то говорить на непонятном языке. Тимур не мог уловить ни слова знакомого.

Лидер говорил громко и быстро. Пленные меркиты кивали с опущенными головами. Тимур нет. Потом кто-то из окружения лидера что-то прокричал, и все меркиты почти одновременно встали на одно колено и опустили головы. Тимур лихорадочно думал, что же ему делать. И тут его заметил лидер. Он и Тимур несколько мгновений смотрели друг на друга в глаза, но Тимур выдержал взгляд и не встал на колени. Монгол кивнул в сторону Тимура, что-то говоря соседнему воину, и тот, к ужасу Тимура пошел к нему держа меч наизготове.

Тимур Вахитов понял, что смерть его пришла.

.............................................................................................

В то же самое время Рим. Лютеранский дворец.

Когда закончился совет архонтов, Иннокентий вызвал своего ближайшего самого доверенного слугу Марио, приказав привести к нему графа Пьера Абеляра. Кроме того, что Абеляр был верным сильным и доблестным рыцарем храмовником, он должен Иннокентию огромную сумму денег. Поэтому лучшего претендента для выполнения задания не найти.

Иннокентий понимал, конечно, что кроме него этот краснокожий Инка непременно отправит и своего шпиона тоже, чтобы перехватить всадника из будущего и выслужиться перед Темным архонтом Азии. Этого Иннокентий никак не мог допустить. Он был самым молодым из братства архонтов. Ему исполнилось только сорок четыре года, поэтому Иннокентию нужен был политический вес в глазах Коша, а на остальных мировых владык и на их мнение Папе римскому было плевать. Он очень боялся Темного. Кроме того, Иннокентий специально отвел внимание архонтов от личности всадника из будущего. Он специально вселил в них мысль о том, что человек, который живет восемь веков спустя ничего нового не может сказать монголу. Конечно, Иннокентий понимал, что это не так. Еще как может. Эти вездесущие и расплодившиеся китайцы уже больше двухсот лет назад изобрели порох. Мало того, они изобрели огнестрельное оружие. И никто из великих владык даже рот открыть против этого не захотел. Никто, ни один архонт. Из-за страха перед Бессмертным, конечно. Все понимали, что изобретение пороха прошло с его благословения. А как иначе? Промолчали все. Понятное дело, что их континенты находятся далеко. Но Европа то совсем близка и открыта к завоеваниям. Моря и океаны не разделяют Азию и Европу, поэтому Европа всегда будет первая под ударом варваров.

В Азии Иннокентий, конечно же, держал своих шпионов. В Самарканде, в Ташкенте, в городах Семиречья, в Индостане и у китайцев при дворах правителя Си Ся Тангутского царства. Именно от китайцев Иннокентий узнал о возрастающей мощи монгола Темучина, но следить за ним не стал, потому что не видел необходимости. А вот теперь самое время начать слежку и выманить всадника из будущего от монгола. Если с китайцами еще можно было договориться, то с варваром кочевником вряд ли. Слава Богу, что по разведданным, монголы не используют пороховое оружие. Ни пушек ни ружей не используют. Потому что боятся огня и высокомерно считают, что их изогнутые особым образом луки и сабли - самое смертоносное оружие в мире. Пусть и дальше так думают.

А вдруг этот всадник из будущего убедит их в том, что оно очень эффективно? Вероятность такая есть. И не малая. А может даже еще что-нибудь более смертоносное предложит монголу, чтобы выслужиться.

"Ради сохранения жизни на все пойдешь" - так рассуждал Иннокентий пока ожидал графа.

И тут неожиданно для себя Иннокентий понял под каким предлогом послать людей к монголу. Нет, он не будет шпионить и скрытничать.Наоборот, он отправит подарки монголу и объявит всадника во времени своим колдуном, которого он долго разыскивает для предания огню. Монголы наверняка боятся колдунов. И огня боятся. Их, колдунов, все боятся. Он вполне официально выкупит его. И предложит драгоценные камни и, конечно, золото. Даже если к тому моменту объявится бессмертный Кош, все равно подарки сыграют свою роль, а какую, Абеляр придумает на месте. Марио он отправит вместе с графом, потому что не доверял Абеляру до конца. А его слуга Марио был очень умен, хитер и предан Иннокентию. Кроме того, он мог управлять виманой - древней летательной машиной, которая хранится в подвалах Лютеранского дворца. Поскольку в целях конспирации и сокрытия тайны летательной машины передвигаться им придется только ночью, путь до реки Бухтармы займет примерно дней семь-восемь.

Но себя, конечно же, нельзя замарывать в эту историю. Граф Абеляр поедет от имени Генриха VI Гогенштауфена, короля Германии, Сицилии и Италии. Германцы отважные и неглупые люди. А их король - особенно. Они живут в диких лесах, предпочитая строить свои замки на излучинах лесных рек. Они истинные католики и изводят колдунов всеми способами.

"Так и сделаю" - закончил свои мысли Хранитель Божественного Огня, Великий архонт Европы, услышав шаги графа.

Глава 4 Обретение свободы.

Тимур понял, что его смерть неминуема, поэтому вставать на одно колено нет уже смысла. Зачем? Это надо было делать со всеми вместе." Умирать, так с музыкой" - решил Тимур, сплюнул в сторону и остался стоять в упор смотря приближающемуся монголу в глаза.

Нукер Чилаун первый раз в своей жизни видел такого дуралея. Что за одежда была на нем? Где его доспехи? Внешность у этого человека была странная и пугающая. Круглые карие глаза, злой взгляд и странная черная одежда выдавали в нем иноземца и колдуна. Пленник смотрел прямо в глаза надменно и зло. Ладно бы ему одному. Как он посмел так смотреть на вождя! Пленнику полагалось стоять склоня голову и со слезами благодарности приносить присягу победителю.

Чилаун, приближенный друг Темучина, который когда то давно спас ему жизнь, решил сразу не убивать странного человека. Подойдя почти вплотную к пленнику, Чилаун спросил его:

- Кто ты такой? Почему ты не присягаешь великому вождю Темучину?

В ответ пленник посмотрел на Темучина и ответил на татарском наречии:

- Я не понял тебя, воин. Я татарин из клана Вахита. Мое имя Тимур Вахитов.

После его слов Чилаун кивнул и сказал на плохом татарском:

- Иди за мной. Твою судьбу решит хан. Я не убиваю колдунов.

- Могу я узнать имя хана? - спросил Тимур монгола, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

Воину это явно не нравилось. Именно поэтому Тимур продолжал это делать. Нарочно.

- Хан Темучин его имя.

Как только он услышал имя лидера монголов, Тимур чуть в обморок не упал от нахлынувшей на него волны информации, осознания и надежды. Хотя он несколько раз уже сегодня слышал это имя от Маснави, но осознание пришло только что!

Еще сегодня утром он слушал экскурсовода, который очень подробно рассказывал Тимуру про молодого Чингизхана. Он до провозглашения Великим, носил имя Темучин. И поле тюльпанов, выросшее на месте битвы меркитов и монголов...

"Так вот оно что! Это и есть эта битва!" Это и есть Чингизхан? Бог мой!" - дошло до Тимура. Поровнявшись с Темучиным, воин указал Тимуру вправо, видимо показывая ему его место. Тимур встал справа от хана метрах в десяти К нему сразу подошли два стрелка держа стрелы наготове. Темучин даже не посмотрел на странного человека, а что-то прокричал в сторону пленных. В ответ пленные меркиты прокричали три слова, встали с колен и надели шапки.

"Видимо, клятву верности принесли" - подумал Тимур.

После этого хан также равнодушно отвернулся от Тимура и направился куда-то не обращая на странного человека никакого внимания. Темур даже опешил.

"Как так? А я? А мне что делать?" Ответ пришел незамедлительно в виде того жирного всадника, который взял Тимура в плен. Он сзади услышал его голос:

- Иди за мной, дуралей. Ты моя добыча. Хан оставил тебя мне.

-Что значит оставил? Мне нужно с ханом поговорить, - возразил Тимур поворачиваясь. Повернувшись он увидел саблю прямо перед своим носом и ухмыляющуюся жирную рожу монгола. Своей саблей монгол перерезал веревки, связывающие руки Тимура.

- Да кто ты такой, чтобы с ним говорить, раб. Иди за мной, если жизнь дорога - сплюнув, сказал монгол.

- Ты говорил, что нукер Хашибол решит, что со мной сделать, отведи меня к нему.

- Не до тебя ему. Он сильно ранен. Мое имя Адгам. Теперь ты - раб Адгама.

"Нет, нет, только не это! Нет, только не рабство. Надо что-то срочно делать!" Тимур был в шоке. "Так, надо успокоиться и решить, что делать дальше. Где моя лошадь?"

И тут монгол так противно ухмыльнулся, видя его смятение, что Тимур не выдержал и дал ему правой прямо в нос. От неожиданности монгол не стал сопротивляться, и даже не стал доставать свою саблю. Просто зажал лицо руками. Потекла кровь. По хрусту Тимур понял, что почти сломал жирному воину нос. А увидев кровь, он уже не мог остановиться. Второй удар жирный получил прямо в холку, от чего упал на землю мордой вниз. Кровь из носа монгола фонтаном разлетелась во все стороны. Поняв, что пиннать его ногами не было смысла, даже опасно, резиновые сапоги легко испортятся об его железную броню, Тимур с усилием поднял его за шкирку и опять ударил. В челюсть. Монгол опять упал на землю, еле- еле шевелясь и стоная.

- Где моя лошадь? Монгол Адгам? - спросил Тимур лежащего на земле поверженного противника, ожидая когда монгол поднимет голову.

И тут он заметил, что за его поединком наблюдают другие воины. И монголы и меркиты. Человек двадцать окружили их и смотрели на Тимура во все глаза. Некоторые одобрительно кивали, что то говоря Тимуру, но он не понимал их.

- Я татарин из рода Вахита. Мое имя Тимур. Мне надо с ханом поговорить - сказал им Тимур, еле отдышавшись.

Но никто не откликнулся, видимо не поняв его. Увидев, что поединок закончен, воины разошлись. И тут Тимур вспомнил Маснави. Он решил, что молодой воин поможет ему, потому что его мама татарка была. И решил во что бы то ни стало найти его или хана.

Оценил обстановку. Меркиты разошлись и смешались с монголами. Поверженный Адгам кряхтя встал и поплелся со всеми вместе, зло посмотрев на Тимура. Стало понятно, что можно идти восвояси. Но куда? Куда ему идти? Оставаться среди трупов одному в поле перспективка была так себе, поэтому Тимур поплелся за остальными в сторону шатров, не теряя из виду жирного.

Все подошли к шатрам и остановились. Из самого большого вышел человек и что-то прокричал. "Как же мне надоели эти ребусы. Вот что он сейчас сказал?" - раздраженно подумал Тимур. Он искал глазами Маснави, но в такой толпе было невозможно его найти. Тем более, для Тимура они все были на одно лицо. Почти.

"Делать нечего, надо мириться с жирным" - подумал Тимур и подошел к нему.

- Так где моя лошадь, почтенный Адгам? - задал Тимур ему вопрос.

Жирный зло посмотрел на Тимура, сплюнул и ответил:

- В стойле хана. Где же еще. Все лошади пленных принадлежат ему.

- Так я не пленный. Я не воевал против вашего хана. Иди и скажи ему про меня.

- Как я ему скажу, он ушел в стан Бортэ. Половину луны его точно не будет. Восстанавливаться после битвы, - удивленно ответил Адгам неосведомленности Тимура.

"Капец. Этого еще не хватало" - огорчился Тимур.

- Послушай, воин. Я могу тебе пригодиться. Давай дружить эту половину луны, пока хан не вернется. Что такое стан Бортэ? Это где?

- Как ты мне пригодишься? Мне раб нужен. Я давно хотел раба, - насупившись ответил Адгам, вытирая кровь с лица прямо рукавом. - Бортэ - это его главная жена.

- А зачем тебе раб, что он делает? - Тимур почувствовал к этому жирному Адгаму какое-то дружеское чувство, сам не понял почему.

- Ну, помогает одежду чинить, еду готовит, кумыс готовит. Хотя нет, кумыс я сам готовлю. Лучше моего кумыса во всей степи нет. За лошадьми смотрит. Хотя я сам люблю их чистить и снаряжать. Юрты собирает и разбирает. Пол подметает. Истории рассказывает.

Закончив Адгам насупился и отвернулся от Тимура опять вытирая кровь.

- Воин, послушай. Рабом твоим я точно не буду. Но могу стать другом и помощником по хозяйству, пока хана жду. Прими меня к себе в юрту и лошадь мою верни. Ты сможешь.

- А ты научишь меня так кулаками драться? Я первый раз такое вижу.

- Конечно, научу. И истории расскажу. Я историй много-много знаю.

- А ты не колдун?

- Нет. Не бойся меня. Адгам, идем пожрем что-нибудь.

- Идем, Вахит Тимур.

На душе у Тимура отлегло. Он завоевал свою свободу и колено не преклонил перед великим монголом! Самому Чингизхану не поклонился! Он гордился собой, что бывало редко.

"Кому рассказать, не поверят!"

.................................................................................................

Храм оракула. Пачакамак.

- Ну что, Ума, отправил сообщение на Тибет? - задал вопрос Великий Инка, смотря в одно из трех окон храма.

Хранитель Времени рассматривал народ, собравшийся около храма Солнцу, чтобы почтить его, Великого Инку, в праздник осеннего равноденствия и посмотреть на ритуал жертвоприношения и благодарности Лучезарному Инти за отличный урожай в этом году. Урожай и правда был отличный. Процентов на шестьдесят больше прошлогоднего, слава Лучезарному.

Народу на площади было около двух тысяч человек. Паломники.

- Отправил, о Великий Хранитель Времени, - как всегда раболепно склонив голову произнес верховный жрец. - Завтра монах Норбу двинется в путь. Ближе к Иртышу я не нашел никого. Зато он лучший воин в той части суши. Умеет читать и писать на пяти азиатских языках. Что немаловажно в нашей ситуации. И еще, он немолод. А степные кочевники сохраняют жизнь безобидным монахам. Почти всегда.

- Хорошо. Сколько у него ртути для связи? Яблоко есть?

- Немного ртути, о Великий потомок Лучезарного. В его зеркале три меры на три сеанса. Наливное хрустальное яблоко имеется. Если возникнет необходимость в визуальном контакте, все будет хорошо.

- Нормально. Трех сеансов должно хватить. Темного вызывали?

- Великого Хранителя жизни и смерти Бессмертного Коша мы вызываем каждые два часа, но его как не было, так и нет с нами, - склоняясь в поклоне ответил жрец.

- Хорошо. Продолжайте. Отправь ко мне Дивный Цветок сегодня. Она оправилась от прошлой ночи?

- Да, О Великий Инка. Твоя жена уже здорова и готова к зачатию.

- Вот и хорошо. Иди. Начнем жертвоприношение через двадцать три минуты.

Великий Инка взял в руки закругленный ритуальный золотой нож из рук Умы и спустился в подземный ход, соединяющий все храмы Пачакамака. Верховный жрец, держа в руках факел и золотое ритуальное колесо, последовал за ним.

Глава 5 Ассимиляция.

Кумыс у Адгама и правда был хорош. Заборист. После второго бурдюка у Тимура уже не связывались слова. Он говорил то на русском языке, то на татарском, то на матерном. Кумыс имел тонкий кисло-сладкий аромат. Вкус дрожжей даже не чувствовался. У Маснави Кумыс был совсем другой. Кислый и вонючий.

Тимур, Адгам и несколько сот молодых монголов и меркитов усердно копали братскую могилу. Точнее, несколько могил. Прямо посреди поля, где только что была битва. Поле тюльпанов, как про себя назвал эту местность Тимур, стало похоже на стройплощадку. Адгам где-то раздобыл лопатки. Такие небольшие железные лопатки. Копать ими мерзлую землю было не очень удобно, но ничего не попишешь. Нужно. Почти все бывшие пленные смешались с толпой победивших их монголов и также усердно копали ямы и выносили раненых.

Адгам сказал Тимуру, что пока готовится еда, надо успеть похоронить убитых.Это обычай у великих монголов. Без этого приступать к еде нельзя. Однажды, рассказывал Адгам, они хоронили убитых двое суток сразу после боя. И, конечно, к еде не прикасались. Никто, даже хан. Обычно павших хоронили самые простые и молодые воины.Ну и пленные, конечно же. Воины чином по-старше готовили еду и оказывали помощь раненым. Раненых было множество. Их на носилках или на руках переносили в отдельные юрты, которые стояли ближе к реке.

Работали они уже часа два. В перерывах отхлебывали кумыс, заквашенный Адгамом. Поначалу во время копки земли, монгол с упоением повествовал каким способом можно достичь этого тонкого вкуса. Он долго пояснял сколько ведер кумыса смешивается с дрожжами. Рассказывал, что закваска передается из поколения в поколение. Целая лекция была посвящена тому, каким объемом должен быть бурдюк для закваски, какого качества он должен быть и сколько дней ждать результата. Тимур иногда поддакивал Адгаму и кивал в знак одобрения. Монгол в перерывах между предложениями сплевывал кровь. Плоский нос его опух неимоверно. И совсем скоро новый товарищ Тимура устал одновременно копать мерзлую землю и трындеть не прекращая. Адгам замолчал, а Тимур начал обдумывать свое положение.

Он понимал, что ему надо стать своим человеком в стане монголов, пока он дожидается вождя Темучина. Ему надо что-то есть, пить и где-то спать. Можно было, конечно, обратиться к какому-нибудь знатному монголу, но интуиция опера Тимуру подсказывала, что торопиться не стоит. Для начала нужно все узнать. Чтобы не наделать ошибок. Нужно понять, что у них тут происходит и как построена их жизнь. И еще непременно надо разобраться в иерархии.

Конечно, он не забывал про лошадь. Как будет время по-свободнее, он непременно отыщет свою черную лошадку и попробует обратно перейти реку в том же самом месте через брод. С правого берега обратно на левый. Тимур рассуждал так, что вполне возможно, что брод реки - это портал во времени. И он может снова открыться. Или же портал не закрывается совсем. Вот при этих мыслях у Тимура защемило под ложечкой. Интуиция говорила, что не все так просто. Вряд ли портал будет открыт долго. Иначе бы толпы народу туда-сюда ходили бы. Что то тут не то. Надо искать другой путь домой. А то, что он есть, Тимур даже не сомневался. Он найдет его любой ценой. А пока что этим великим монголам надо стать своим в доску.

Пригревало солнышко. Небо было чистое и синее. Но воздух был одуряющим от запаха крови и испражнений.

Несколько ям уже было готово, в том числе и та, над которой трудился Тимур. Он начал ловить на себе одобряющие взгляды Адгама и многих других молодых монголов, которые работали рядом с ними. Когда с поля боя вынесли всех раненых, пришел черед молодых хоронить погибших. На тех же носилках теперь носили убитых. Меркитов хоронили отдельно от монголов. Трупы скидывали в разные ямы.

Трупы носили они вместе с Адгамом. В паре. Тимур заметил, что у некоторых убитых есть ножи. Но кроме небольших ножей другого оружия у них не было. А он прекрасно помнил, что у каждого меркита за спиной был или колчан со стрелами и лук, или меч. Такой короткий меч на ремне. Это значит, что оружие тоже забрали в общую кучу. И скорее всего, к хану в хранилище. Но Тимур понимал, что ему нужно хоть что-то. Хоть какое-то оружие. Поэтому он незаметно для всех взял себе три ножа по-больше. Мертвым они не понадобятся, а вот Тимуру вполне могут пригодиться. И еще он анализировал свою одежду. Ждать хана придется несколько дней. Спать и ходить днем придется в одном и том же. А Тимур был чистюлей. Он вздохнул, но решил, что справится. Резиновые сапоги были вполне теплые и новые. Пуховик добротный и штаны спортивные на меху. Мыться по-чаще в реке будет и ладно. Переживет.

Тимур заметил, что с мертвых снимают железные доспехи и железные нарукавники, прежде чем положить в могилу. Но все остальное оставляли. У некоторых на руках были кольца, у некоторых в ушах серьги. В основном серебряные или железные. Но украшения оставляли мертвым. Не снимали.

"Недаром тут в советские годы раскопки велись, точно наживы много взяли" - подумал Тимур отрешенно.

Как только всех павших воинов уложили в общие могилы и закопали, произошло нечто интересное с точки зрения Тимура. А именно. Все воины, участвовавшие в похоронах, быстро-быстро отбежали в стороны. И на место, где были неаккуратные могильные холмики стеной проскакали всадники. Несколько раз. Человек сто, не меньше. Всадники начали скакать туда-сюда прямо по могильным холмикам. Они практически утрамбовали это место копытами своих коней. Заровняли. И следа даже не осталось от погребения. Тимур то предполагал, что на месте битвы будет курган или что-то подобное. По типу как в фильме "Легенда о Коловрате", где монголы выкладывают камнями курган. А тут совершенно все наоборот. Не скрывая своего удивления, Тимур спросил товарища:

- Достопочтенный Адгам, а что это они делают? Зачем заравнивают могилы? Вдруг кто-то захочет поплакать на могиле воина, а могилу не найдет.

-Кто захочет поплакать, Вахит Тимур? Не понял тебя, -от удивления у Адгама отвисла челюсть.

- Ну, там, мать или жена, например. Или детки малые. Как они найдут то могилу?

- Вахит Тимур, ты совсем дуралей что ли? Ты же татарин. Тебя вся орда уже зовет Хар Татар. Черный татарин. Это же ваш обычай. Это же татары так погребают своих павших воинов. А наш многомудрый вождь Темучин взял этот обычай от вашего племени. Ты точно Хар Татар? Ты кто вообще?

Толстое лицо Адгама выражало полное удивление, если не сказать шок. Тимур сразу сообразил, что его рейтинг может очень быстро пошатнуться и упасть ниже плинтуса. Он, оказывается, уже кличку тут поимел. И, в принципе, вполне приличную. Он не раз замечал как монголы, да и меркиты, смотрят уважительно на него. Надо было срочно что-то придумывать.

Тимур сузил свои глаза так, как будто всматривается в лицо Адгама. Сделал злое выражение лица, приблизил свое лицо к носу Адгама и сказал тихим шипящим голосом:

- А я проверить хочу твои знания. Я тебя вынуждаю специально сказать что-нибудь глупое и сам глупости говорю. Я проверить хочу насколько ты мудрый воин. Ты должен быть мудрым Адгам. Силы то у тебя полно и кумыс ты прекрасно заквашиваешь. А вот мудрости то и нет. Чтобы стать главным, нужен ум и сдержанность. А где твоя сдержанность? Или ты не хочешь главным стать? А, великий монгол Адгам?

Тимур говорил все подряд. Первое, что пришло в голову, чтобы заморочить Адгама и отвести его внимания от своего вопроса. Выражение лица он держал гневное и злое. Чтобы испугать его. Практика опера брала своё. Хотя сам до чертиков испугался, если честно.

-Нет, не хочу стать главным. Я жениться поскорее хочу. И чтобы войны больше не было. Не люблю я воевать.Ты зачем меня пугаешь?

Его щелки-глаза были почти на выкате, если можно так выразиться.

- Не бойся, солдат ребенка не обидит, - сказал по-русски Тимур.

- Что, что?

- Не бойся, говорю. Не хочешь быть главным и не надо. Лишь бы жена была красивая. Да, воин? - продолжил Тимур с улыбкой на лице.

- Да. Красивая и молодая. Старую не хочу. Мой друг Билал наоборот говорит, что старая жена лучше молодой. Но я хочу молодую. А лучше две, - со вздохом и грустью сказал Адгам, - и чтобы зубы были ровные и красивые как у тебя.

Тимур чуть было не прыснул от смеха, но сдержался. Вздохнув и сделав серьезное выражение лица, он сказал учительским тоном:

- Красивые и молодые любят умных, уважаемый Адгам. Воинов полно у вас, великих монголов. Своей силой ты никого не удивишь. А вот умом да. Станешь умным и девушки с красивыми зубами к тебе потянуться.

- Правда?

Адгам зашел в еще больший шок. От усиленной работы мысли он не смог больше и слова сказать.

- Правда. Вот я и спрашиваю тебя. Как ты думаешь, почему могилы лошадьми затаптывают? Я то знаю ответ. Я Хар Татар. Это обычай моих предков. А ты?

- И я знаю ответ. Этот ответ вся степь знает. Чтобы могилы не разорили всякие псы наподобие тайчиутов или баятов. Псов, оскверняющих могилы павших воинов в степи хватает.

"Точно, блин. Капец,ну как же я сам не догадался, дебил. Чуть было не зарылся сам в могилу. Пить кумыса надо меньше, а то язык расплетается.Уф. Слава Богу, пронесло" - подумал Тимур, а вслух сказал:

- Молодец. Присмотрел себе уже жену то?

- Да. Присмотрел.

Тут довольно неожиданно прогремел горн.

Солнце начало опускаться к закату. Похолодало. Пока они разговаривали с Адгамом, мирно сидя на камешках возле речки отдыхая от работы и попивая кумыс, Тимур почти замерз.

- Кушать пора. Идем, Вахит Тимур.

- Идем, уважаемый Адгам.

Поле тюльпанов, как про себя называл эту местность Тимур, было забито юртами. В каждой юрте жило человек по сорок - пятьдесят воинов. Слуг у них не было. Женщин и детей Тимур тоже не видел нигде. Юрты были почти одинаковые. Из буро-коричневого войлока. Довольно высокие стены метра два высотой и высокий купол тоже метра два с половиной. Над юртами развивались одинаковые белые треугольные флажки с красной окантовкой и с каким-то символом внутри. В самом центре юрты был очаг. Пол был уложен таким же войлоком, из которого юрта была сделана. По краям стены были выложены друг на друга войлочные же коврики, аккуратно скатанные в овал.

"Видимо, матрацы такие у них" - грустно подумал Тимур, когда заглянул в юрту, возле которой остановились. Он спросил товарища, оглядывая внутреннее убранство жилища:

-Тут будем жить?

- Да. Тут. Пока домой в стан не отпустят.

- А когда отпустят?- спросил Тимур с тревогой.

- Говорят, что через пол-луны когда хан вернется. Скорее бы уж.

- Да, скорее бы уж, - повторил за ним Тимур.

Из всех многочисленных юрт в стане Темучина отличалась только одна. Она была много шире и выше остальных. Из белого войлока. Синий треугольный флаг был намного длиннее, чем на других юртах. По периметру ее охраняли воины лучники. Стояли по стойке смирно.

Ясно, понятно, что там жил хан со своими приближенными.

"Вот она - цель номер один" - констатировал про себя Тимур разглядывая юрту.

В стане монголов были разведены множество костров. Над каждым висели огромные казаны. Очень вкусно пахло вареным мясом. Было еще почти светло, но солнце уже наполовину село за горизонт. Закат бы удивительно красивым. Темное, почти черное небо светлело около горизонта и растворялось всеми оттенками от розового до алого. Огромный темный оранжевый шар медленно снижался. Казалось, что до солнца можно дотронуться рукой. Тимур невольно залюбовался закатом. Адгам тихо и грустно произнес:

- Сегодня великий Тэнгри[1] особенно красив. Так всегда бывает после победы. Хотя иногда так же бывает и в мирные дни. Наш хан очень любит Тэнгри. И я тоже. Когда я что-то у него прошу, он всегда дает мне это. Три луны назад я попросил у Тенгри раба, а получил тебя. Ты лучше даже, чем раб.

- Почему я лучше, чем раб? - Спросил Тимур смотря на закат.

- Ты умный колдун.Ты поможешь мне жену взять. Ты Хар Татар. Не бойся, я не выдам твою тайну, - заговорщецки произнес Адгам смотря Тимуру прямо в глаза.

- Я не боюсь.

И это была истинная правда.

Вот, наконец, позвали ужинать. Тимур неотступно следовал за Адгамом. Несколько человек и его толстый товарищ зашли в юрту и вышли оттуда с большими глиняными тарелками. Они сразу начали раздавать посуду своим товарищам, а те, приняв миски, подходили к котелку. Выражение лица Адгама было радостное. Он с улыбкой протянул посудку и Тимуру. Последнему, если что. И встал перед Тимуром в общую очередь за едой.

Похлебка из баранины была отменной. Такого мяса Тимур никогда в жизни не ел. Он всегда любил баранину и очень часто готовил ее для себя и друзей. Но такое вкусное варево он ел в первый раз. Варево было белесым, видимо молоко или кумыс туда добавляли. Кроме мяса и какой-то травки в похлебке плавали кусочки теста. Клецки. Тимур заметил, что соли маловато. Ну да ладно и так прекрасно. Кроме похлебки стоял большой поднос с лепешками. Такими лепешками, похожими на тандырные. Брать хлеб можно было сколько угодно. Адгам взял себе три, а Тимур две. Были они довольно большие.

Сегодня после присяги меркитов войско Темучина стало больше почти в два раза. Все праздновали победу. И верховная знать и простые воины, такие как Адгам. И даже сами меркиты повеселели. Конечно, быть живым лучше, чем мертвым. Все выпивали. Кумыс, конечно.

У Адгама откуда то появилась третья фляга с кумысом. Он заговорщецки оглянулся и сказал Тимуру полушепотом:

- Начальник хранилища мой родственник и сосед. Он мне никогда не отказывает.

- Это хорошо. Полезно иметь таких родственников, - дожевывая лепешку произнес Тимур.

- Да. Пошли до ветру и спать, - предложил Адгам закончив ужин.

Одну лепешку он спрятал в кафтан и сказал Тимуру:

- Этот бурдюк себе оставь. Ты свой что, потерял что ли?

- Мой бурдюк у лошади, которую ты увел.

Тимур с упоением вспомнил, что к седлу был привязан походный термос. В уме Тимура уже возникал план как удивить хана Темучина и повысить свой статус до небес, заставив великого монгола найти ему выход отсюда. Сигареты, мобильник, зажигалка и термос помогут ему в этом.

"Напугаю его и заставлю меня назад вернуть" - решил Тимур, хотя очень сильно сомневался, что это в силах Темучина. "Хотя, там поглядим. У него в услужении, наверняка, какой-нибудь мудрец есть. Не без этого" - теплилась надежда у Тимура в голове. Слабая.

- Я твою лошадь не уводил. Ты - мой трофей. А лошадь - трофей хана. Или ты хотел, чтобы я себе оставил лошадь, а тебя отдал хану? Так что ли? - вдруг зло ответил Адгам.

Тимура от нахлынувшего гнева чуть не вывернуло наизнанку. Но он промолчал.

"Тупорылый жирный придурок! Бурдюк недоделанный! Меня он выбрал, видите ли. Конечно, мне лучше к хану попасть! Вот урод узкоглазый! Правильно я ему по шее дал!"

Удивляясь отсутствию положительного ответа от Тимура, Адгам продолжил уже более спокойно:

- Со мной тебе будет лучше. Я помогу тебе уйти к татарам, когда невесту мне поможешь взять. А хан тебя не отпустил бы. Это точно. Оставил бы в орде навсегда. Я кое-как уговорил нукера Хашибола взять лошадь вместо тебя. А ты что, к хану хочешь? Ты ж не стал колено преклонять.

- Пошли до ветру, - со злостью ответил Тимур и залпом допил весь оставшийся кумыс из своего бурдюка.

Взяли с собой факел, чтобы не попасть в чьи-то испражнения. До ветру сходили к реке. Тимур настоял. Умыв лицо, прополоснув в реке руки, затем бурдюк, налил туда воду. Потом Тимур встал для того, чтобы взять бурдюк Адгама и наполнить его водой, поднял голову и посмотрел на товарища. От взглады монгола с распухшим носом, у Тимура повеяло холодком по спине. Адгам ошеломленно смотрел на него и что-то шептал с ужасом. Тимур оглянулся - сзади никого.

- Что не так то, что пялишься? - спросил Тимур Адгама с усмешкой. - Давай сюда бурдюк. Я наполню его.

Адгам продолжал что-то шептать с ужасом. Пятясь назад от Тимура.

- Да что с тобой, воин? Что случилось? - Тимур начал волноваться.

- Ты. Ты. Ты. Ты что сделал? Зачем ты осквернил реку? Священную воду? Ты, проклятый колдун? - сказал почти заикаясь монгол.

Тимур мгновенно понял. Даже нет, не так. Он одновременно почувствовал, осознал и вспомнил, что монголы обожествляли воду и потому не мылись никогда. Даже под дождем не раздевались. В кино каком - то про Чингизхана Тимур видел это. А тут он вымыл руки, лицо и сполоснул бурдюк прямо в реке. Так, надо было что-то срочно придумывать. Срочно.

- Так я это специально. Я колдую так. Я делаю волшебными свои руки и твой бурдюк. Теперь вода в нем целебная, а мои руки - волшебные. Но, только до утра. Ты, великий монгол, никому не говори об этом. Иначе мое хорошее колдовство пропадет, а ты заболеешь. Только я один имею права руки мыть в реке, чтобы они были волшебные. Понял меня?

- Понял тебя. Ты сможешь лечить меня? - спросил одураченный Адгам с недоверием.

- Конечно, смогу. Ты только молчи. Никому не говори.

Пошли обратно к шатрам. Оба молчали. Тимур от злости на дуралея, который испортил ему жизнь тем, что променял лошадь на него, Тимура. И от злости на себя, что чуть было третий раз за несколько часов не погиб от глупости своей.

А Адгам замолчал от усталости. Он всегда смертельно уставал во время битвы.

И не любил он это дело...

..............................................................................................

В это же самое время. Храм солнца. Площадь жертвоприношения. Пачакамак.

Жертвоприношение было важной формой благодарности и оплаты долга божеству. Это основной способ выражения своего религиозного рвения.Жертвоприношение для инков, как и многое другое в их империи на обособленном южном континенте Пачакамак, было делом государственным. В государстве Великого Инки в честь богов приносили в жертву как животных, так и людей. Обычно в жертву приносились мужчины того возраста, когда уже можно было стать воином. Либо пленные воины.

Но Великий Лучезарный Инти был высшим богом. Богом богов, поэтому для него достойной жертвой были лишь капак хуча - дети в возрасте от четырех до десяти лет, отобранные среди всего населения империи за их превосходные физические характеристики. У капак хуча не должно было быть шрамов, родинок, даже веснушек. И, конечно же, они должны были быть девственниками. Поэтому их отбирали у родителей в самом раннем возрасте. Чем ребенок чище, чем моложе, тем возвышеннее жертва, тем более удовлетворен будет Лучезарный и великолепный Инти. Тем лучше будет жизнь в империи.

Когда детей выводили на площадь жертвоприношения, все население сразу же оказывало им почтение. Все расступались перед ними, падали ниц и лежали на земле до тех пор, пока ребенок не пройдет мимо. Идти ребенку на жертвоприношение позволялось только прямой дорогой, даже если эта дорога вела в другой город или деревню. Ни одного предмета не должно было попасть им на пути. Если же это происходило, ребенок не имел права поворачивать в сторону ни на шаг. Он дожен был пересечь препятствие по прямой линии любым возможным способом. Именно поэтому все основные дороги в империи были практически прямыми.

Когда все дети капак хуча собирались на месте жертвоприношения, разодетые в золотые одежды жрецы, их выстраивали строго по росту вокруг золотого ритуального колеса, которое символизирует солнечный диск и бесконечность. Именно поэтому предок Инки, о котором сегодня упомянул Папа католиков Иннокентий, запретил использование колеса. Колесо - олицетворение солнечного диска, Лучезарного Инти. Оно не может быть использовано в быту. Это кощунство, за которое убивали медленной и мучительной смертью.

Для того, чтобы все дети, вне зависимости от способов умерщвления подошли к моменту смерти счастливыми и удовлетворенными, их до последнего момента сытно кормили, поили кукурузным пивом. Даже в процессе проведения ритуала жертвоприношения они жевали листья коки, и до последнего были одурманенные и опьяненные. Принесенных в жертву капак хуча сразу после смерти обожествляли и почитали потом на каждом празднике. Очень часто до места жертвоприношения детей сопровождали родственники. Ребенка сюда могли принести мать, отец, брат или сестра. Это было огромной честью, и это не было чем-то необычным.

Способов умерщвления детей было несколько: их душили веревками, топили, хоронили заживо, перерезывали глотки или вырывали им сердца золотыми заостренными ножами. Великий Инка, архонт южного континента Пачакамак предпочитал последний способ. Кровь капак хуча он использовал в качестве краски, которую наносил себе на лицо от уха до уха и на лицо идола так же. Чистая кровь малолетнего девственника имеет огромный заряд духовной энергии. С ее помощью Инка мог получить ответ на любой вопрос, увидеть будущее с максимальной долей вероятности, читать мысли окружающих в течении нескольких часов спустя, видеть пол ребенка во чреве матери, видеть золотоносные жилы и горы, внутри которых скрывались пласты породы с драгоценными камнями, да много еще чего. Действие этих сверхспособностей длилось около семи часов сразу после нанесения жертвенной крови.

Каждый раз накануне жертвоприношения он очень тщательно обдумывал на что ему потратить духовный заряд энергии. На этот раз сомнений у него не было. Еще сегодня на рассвете после собрания архонтов он решил, какой главный вопрос задаст зеркалу мира и точно знал, что получит ответ. Вопроса было два, они были взаимосвязаны друг с другом. Не получив ответ на первый, невозможно будет корректно и правильно задать второй. Правильно задать вопрос - это целое искусство.

За неделю до великого равноденствия Великий Инка и его жрецы во главе с Умой, его родным дядей, постились, мылись по три раза в день и воздерживались от сексуальных контактов. Инка всегда замечал, что во время этого поста к нему часто приходили озарения. Видения были четкими и однозначно сбывались. Чем строже было воздержание, тем четче и длиннее было видение.

В этом году Великий Инка, архонт южного континента Пачакамак и Хранитель Времени, в течении недели употреблял только сырую воду и сырые початки кукурузы. По два в день. Ему в этом году исполнялось уже семьдесят лет, поэтому пост он держал легко. Его тело привыкло. И не зря он так умерщвлял свою плоть.

Видение человека из будущего в зеркале мира дало ему полную картину происходящего. И даже некоторые нити вероятностей развития событий увидел Инка. Одна из вероятности приводила к смерти Темного Владыки Азии, который считался бессмертным. Инка ясно увидел и понял сегодня, что это не так. Это открытие привело его в шок. Темный владыка был смертным как и все люди, но длительность его жизни была неимоверно длинной. Несомненно, причиной тому была его мать - древняя богиня. Темный был стопроцентным полубогом на Земле. Единственным на планете в данный момент здесь и сейчас. Все остальные архонты, даже Иннокентий, просто вели свои родословные от божеств, но их голубая кровь была очень сильно разбавлена человеческой красной кровью. Но только не у Темного Коша. Он был неимоверно могущественен. Но Великий Инка не боялся его. Нет. Было еще хуже. Он завидовал ему. И поэтому хотел ему смерти, чтобы забрать его континент под себя. А там дело дойдет и до всего мира. Никто из архонтов не был ему под стать. Даже Теноча, Владыка северного Теночтитлана Хранитель Кармы.

Инка был самонадеянно уверен, что сможет вынести бремя власти на такой огромной части суши как Азия и вся планета.

Но до сегодняшнего утра он и подумать не мог, что Кош Мары, этот живой кошмар, в гневе превращающийся в трехглавого черного огнедышащего дракона - смертен.

[1] Обожествленное синее небо по религиозным верованиям монголов. Высшее божество.

Глава 6 Жизнь налаживается.

Ночь в юрте, полной воинов, прошла нормально. У Тимура от усталости и выпитого количества кумыса разных сортов словно ноги подкосились вечером. Спали все, сняв только доспехи и головные уборы. Унты и шинели не снимали, как назвал про себя Тимур облачение монголов. Он последовал их примеру. В юрте было довольно тепло от очага и дыхания полусотни мужиков. Неимоверно воняло потом. Ему выделили войлочный сверток, в котором оказалось два одеяльца. На одном спали, подложив шапку под голову, а другим укрывались.

Утром Тимур проснулся одним из первых. Он долго не хотел открывать глаза, надеясь, что проснется у Руслана в квартире на диване, но обоняние и слух упорно говорили ему, что вчерашний кошмар продолжается. Открыв глаза, он поднялся потихонечку, размял конечности, затекшие от неудобной позы и вышел на улицу. Солнце еще не встало, но уже было довольно светло.

Немногочисленные монголы уже шныряли туда-сюда над котлами, видимо готовя утреннюю еду войску. Увидев Тимура, они кивали ему, Тимур кивал в ответ.

Он решил сходить к реке до ветру и умыться. Пока рядом мало народу и никто за ним не смотрит. Очень, просто неимоверно, хотелось почистить зубы. Запах во рту стоял после вчерашней попойки ужасающий. Но нет, такого счастья тут нету.

"Или есть? Надо будет спросить кого - нибудь" - подумал Тимур зевая.

Запомнив расположение своей юрты, он начал продвигаться к реке, которая была от его юрты примерно в километре. И решил еще раз обдумать свое сложившееся положение. Так же нужно определиться как вести себя дальше и что ему делать, пока он ждет вождя монголов. Будущего Чингизхана.

Тимуру хотелось думать, что все путешественники во времени обязательно домой возвращаются. Почти все фильмы, которые ему довелось смотреть на эту тематику заканчивались хорошо. И в фильмах главному герою всегда помогал старец какой-нибудь ученый, или старуха ведьма, или жрецы, или монах, похожий на ботаника-программиста, ну или кто-то в этом роде.

- Я вернусь. Я обязательно вернусь, что бы мне это не стоило. Клянусь тебе, Тэнгри! - поклялся Тимур подняв голову к серо-синему рассветному небу.

Дома у него осталась мама, дочь от первого брака, сын и любимая жена Кристина, которая с ним в Казахстан не поехала, потому что готовилась к концерту - соревнованию. Она профессионально занималась танцами живота.

"Короче, надо найти человека, который владеет некоторым знанием. У которого больше знания, чем у простых людей. В моем случае - чем у простых воинов. В любом войске должен быть какой-нибудь жрец или священнослужитель на худой конец. Надо его непременно найти. Вот этим и займусь сегодня" - так рассуждал Тимур.

Поскольку великие монголы поклоняются синему небу, он решил, что такой человек в войске есть. А если нет, он найдет его, пусть для этого ему нужно будет всю степь обойти пешком. Хотя, почему пешком, у него лошадь есть! Его лошадь неправомерно попала в стойло хана Темучина. Он же не воевал на стороне меркитов, не был врагом Темучина, поэтому этот жирный Адгам не имел права его брать в плен, а его лошадь не была трофеем. Мозг юриста ему это разложил по полочкам.

Темур понял, как забрать лошадь назад. Еще вчера он обратил внимание, что лошади жили отдельно от людей. Монголы сделали для них загон - стойло, где животные ночью были вместе. А выходя из юрты он увидел, что лошадей на выпас отправили. Его черная лошадка явно не бедствовала. Он решил, что поиск знающего человека - мудреца гораздо важнее, чем возвращение лошади в его собственность. Лошадь пока не нуждалась в его защите. Ей явно было хорошо в стане монголов. А вот Тимуру нет. Не хорошо. Поэтому нужно начинать с мудреца.

Еще вчера вечером Тимур заметил, что ни монголы, ни меркиты не ходили к реке. Вот и сейчас он был один на берегу. Сделав свои утренние процедуры, Тимур вернулся в юрту. Почти все войско уже было на ногах. Многие разводили костры, помогали готовить еду. Некоторые чистили свое оружие, чинили одежду. Немногие еще спали.

Тимур решил тоже помочь, чтобы войти в доверие не только к дуралею Адгаму, но и к другим воинам, чтобы упрочить свой статус грозного черного татарина. Самый простой способ этого добиться - начать помогать кому-то. Пекарю, например. Тимур начал прохаживаться между юртами, но ничего похожего на пекарню не увидел. Решил вернуться к своей юрте и найти своего толстого товарища. Уже хотелось кушать.

Нашел он его, конечто же возле котла с варевом. Адгам о чем то спорил с человеком, который держал в руках что-то наподобие половника. Половник был длинный с большим черпаком. "Видимо учит его правильно похлебку варить" - добро ухмыльнувшись подумал Тимур и подошел к ним.

Повар, увидев Тимура, кивнул ему и продолжил спор с Адгамом. Тот даже не повернулся, чтобы посмотреть с кем здороваются, а продолжал что-то взволнованно говорить. Тимур решил это дело прекратить.

- Уважаемый Адгам, о чем спор?

Монгол обернулся и, увидев Тимура, кивнул ему. За ночь его нос сильно опух. Из-за этого бледное круглое лицо Адгама стало похоже на рыхлое облако с двумя прорезями вместо глаз.

-Я его уговариваю по-больше чабреца положить в чай, а молока по-меньше. Так вкуснее будет, - ответил Адгам. - А где ты был, Вахит Тимур? Ты обещал меня научить драться кулаками.

Пока он говорил, повар отошел от них к огромному жбану, висящему над костром на железных стойках и продолжил свое дело. Было понятно, что товарищ не убедил его.

- Я на реку ходил, - ответил Тимур, - значит, хочешь учиться?

- Хочу учиться, - уверенным твердым голосом сказал Адгам.

- Хорошо, воин. Что ж не научить хорошего человека драться. Тогда прямо сейчас и начнем. Но у меня есть условие, уважаемый.

- Какое условие? Говори, я все сделаю, - добродушно пообещал Адгам.

- Найди мне самого мудрого человека в войске. Мне нужно с ним поговорить. Скажи ему про меня и устрой с ним встречу. Если он не понимает татарский язык, будешь переводить мне. Вот мое условие.

- Ааа, да это разве условие? Я то уж испугался. Премудрый Мунави вечером истории рассказывает всем, кому интересно. Я тебе покажу его.

"Блин, да что такое то!" Тимур был стал очень зол на себя, что так дешево продал свое мастерство кулаками махать. Но, ничего не попишешь. Как есть. Тимур начал расспрашивать Адгама дальше:

- А что этот Мунави рассказывает? Какие истории? О чем? Он старый?

- Да. Он очень старый. Ему уже больше шестидесяти весен. Он удивительный человек, даже писать умеет. Наш хан его очень уважает. Мунави пишет для него послания. А пока хана нет, он монголов учит мудрости. Он чужеземец как и ты. У него большие круглые черные глаза как у тебя. И еще он был в святом городе далеко на юге, где вместо земли только желтый песок. Ходил паломником и кланялся большому черному камню. И после этого он носит на голове белую повязку.

- В Мекке значит бывал. Так о чем он рассказывает? - повторил свой вопрос Тимур. В его душе затеплилась надежда.

- Обо всем. Что ни спросишь его, у него на все ответ есть. Он даже говорит, что наш мир - это шар, который крутится вокруг солнца и луны . Но я чего то не уверен в этом. Почему же мы не скатываемся с него тогда? С этого шара. Но раз премудрый Мунави так говорит,значит так и есть.

У Тимура все больше и больше теплело на душе. Настроение улучшалось с каждым словом, произнесенным его товарищем. Тимур от радости был готов обнять этого толстого простодушного монгола. Но, решив, что он должен нести образ грозного черного татарина, который не преклоняет колено перед ханом и умеет постоять за свою свободу, Тимур не стал этого делать. Улыбнувшись хитрой татарской улыбочкой, Тимур сказал:

- Ты, Адгам, его по-больше слушай. Премудрый Мунави плохому не научит. Мудрости у него набирайся. Запоминай его истории, чтобы потом жене и детям рассказывать. Женщины любят умных воинов. И еще любят истории слушать. Жена тебя за это не только любить, но и уважать будет. Это я тебе обещаю.

- Правда? - искренне удивившись спросил Адгам.

- Истинная правда. У меня две жены. Сначала одна была, потом вторая появилась. И обе меня любят за то, что я много чего знаю, истории им рассказываю. Я умный и красивый. За это они меня и любят, - учительским тоном ответил Тимур.

Он начал входить в кураж, немного приврал про жен, конечно.И на душе у него стало легко и спокойно. Не все так плохо, как казалось вчера, когда он голодный и злой копал братскую могилу на поле тюльпанов.

- Две жены? Ты счастливый человек, Вахит Тимур. Они живут с тобой в одной юрте? Я не пойму как это две жены. Ты хан что ли? Или вождь?

- Они живут в разных юртах. Иначе бы уже давно повыдергивали друг другу волосы и ходили бы лысыми. А зачем мне лысые жены? У нас, у татар, можно иметь две жены не только вождю.

- А кто ты? Тимур из клана Вахита? Какое твое занятие? На лучника ты не похож. Кто ты? Колдун?

- Нет, не колдун. Я - учитель. Учу молодых воинов драться на кулаках. Еще учу писать и читать. А еще я преступления раскрываю разные. Есть у вас, великих монголов преступники? - заговорщецким тоном и тихим голосом, чтобы напугать Адгама произнес Тимур ему прямо в ухо.

- Как это? Какие преступления? Ты читать умеешь? - спросил ошарашенный Адгам. - Когда начнешь меня учить? Ты обещал.

- Да прямо сейчас и начнем. Когда кушать будем?

- Не скоро еще, время есть у нас. Горн прозвучит, когда солнце треть пути по небу пройдет. А сейчас у всех утренняя тренировка. Пошли, Вахит Тимур, я место хорошее знаю. Туда никто до ветру не ходит. Пойдем на могилы вчерашние.

- Пойдем, уважаемый Адгам... Это не могилы. Это поле тюльпанов, - задумчиво произнес Тимур, но монгол не слышал его последних слов.

Тимур прихватил с собой на всякий случай свой войлочный сверток, на котором спал. Погода была прекрасная. Солнце заливалось и дарило свое весеннее тепло. Земля была уже сухая, на ней не осталось и следа от вчерашней битвы. Кровь впиталась в землю, либо высохла. Тимуру на ум сами собой пришли бессмертные строчки Цоя:

-Красная, красная кровь. Через час уже просто земля. Через два на ней цветы и трава. Через три она снова жива. И согрета лучами звезды по имени Солнце, - тихо пропел Тимур.

Задумавшийся о чем-то своем, его товарищ просто посмотрел на Тимура и вздохнул без комментариев и уточнений, словно понял о чем пропел Тимур.

Небо было чистым. Около реки мирно паслись кони под присмотром пастухов. Коней было множество. Очень много. Сотни, если не тысячи. И все они как один были гнедые[1]. Ни белых, ни серых, ни черных лошадей он не увидел.

"Это хорошо. Значит легко найду свою лошадку Лялю" - с надеждой подумал Тимур.

Он еще издалека увидел, что на месте, где вчера похоронили павших, несколько человек тренировались с луками.

"Прям идиллия. Степная" - подумал Тимур.

Минут через тридцать два товарища подошли к полю тюльпанов.

....................................................................................................

Десять часов тому назад. Пачакамак. Площадь жертвоприношения перед храмом Солнцу.

Вырвав сердце у улыбающейся девятилетней девочки, последней, сотой жертвы на сегодняшний праздник равноденствия, Великий Инка закончил ритуал под одобрительный гул толны паломников. Идол, держащий на руках священное золотое колесо, вокруг которого только что стояли дети капак хуча, и само колесо, были залиты детской кровью. Великий Инка обмакнул пальцы в еще теплую кровь и прорисовал широкую линию на своем лице от уха до уха. А потом сделал то же самое и с лицом идола. Толпа одобритела загудела.

Послышались крики, провозглашающие славу Великому Лучезарному Инти и его потомку Владыке Инке. Под крики одобрения и молитвы божеству, Великий Инка спустился в подземный переход. Он почти бежал, чтобы поскорее оказаться возле зеркала мира и задать два вопроса. Его нетерпение было на грани. Он чувствовал приближение исполнения своей мечты, которая давно зародилась в его сердце.

Инка взял в руки череп из розового кварца и подошел к золотому колодцу с ртутью. Ртуть , бурлящая до этого пузырьками, мгновенно стала спокойной. Словно почувствовала хозяина. Живая.

Сделав три глубоких вдоха и выдоха набрав в легкие по-больше воздуха, Инка идеально пропел заклинание высоким, почти женским голосом:

- Ааааааааакааааааааааашшииииииииииии оооооомммммммммммм...

После этого, глубоко вдохнув ртутные испарения, Великий Инка задал свой первый вопрос:

- Великая и великолепная Акаши! О, хранилище вселенских знаний! Прошу тебя, Великая, дай мне ответ на мой первый вопрос.

- СПРАШИВАЙ, СИНЯЯ ЯЩЕРКА, - услышал в своей голове молодой теплый женский голос Инка.

Хотя отвечающий голос был очень чистый, с хрустальными нотками, высокий и неимоверно нежный, Инка вздрогнул от испуга. Акаши назвала его истинным именем. Тем, что дает при рождении мать. Это его имя, кроме матери, никто не знал на планете! Мать назвала его так, потому что при рождении его кожа имела синеватый оттенок из-за кислородного голодания. Младенец Инка начал дышать только спустя минуту после рождения, когда повитуха уже подумала, что ребенок мертв. И сейчас, услышав свое истинное имя, Владыка Времени почувствовал, словно снова разговаривает с матерью. Когда она была еще молода и красива, а Инка был маленьким мальчиком, они очень часто гуляли по лесу вдвоем. Инка, как и все дети, задавал кучу вопросов, а мама всегда на них отвечала. Слезы навернулись на глаза, в ушах зазвенело. Взяв себя в руки, архонт продолжил.

- Какое истинное имя имеет Темный Кош Мары, Хранитель Жизни и Смерти, великий архонт Азии, сын северной богини смерти Мораны?

- КАЩЕЙ, - ответила Акаши.

- Благодарю, Великая. Я, твой раб Инка, хочу задать тебе второй вопрос.

- СПРАШИВАЙ, СЫНОК, - ответила Акаши.

По сердечной чакре Великого Инки, словно волной, прошла нежность и любовь его молодой матери. Он почти физически почувствовал ее дыхание на своем лице. С усилием подавив комок в горле, с дрожью в голосе он продолжил:

-Где находится смерть Кащея?

- НА МОРЕ НА ОКЕАНЕ ЕСТЬ ОСТРОВ БУЯН. НА ТОМ ОСТРОВЕ ДУБ СТОИТ. ПОД ДУБОМ СУНДУК ЗАРЫТ. В СУНДУКЕ - ЗАЯЦ. В ЗАЙЦЕ- УТКА. В УТКЕ - ЯЙЦО. В ЯЙЦЕ - ИГЛА. В ИГЛЕ СМЕРТЬ КАЩЕЯ.

- В каком море этот остров?

- В БЕЛОМ.

- В каком океане?

- В ЛЕДЯНОМ.

- А где находится Ледяной океан?

- НА ПЛАНЕТЕ, КОТОРУЮ ЛЮДИ НАЗЫВАЮТ ЗЕМЛЯ.

- Благодарю тебя, Великая. Прощай, - закончил сеанс Инка и чуть не упал в обморок во время поклона.

В ответ тишина.

[1] Коричневый цвет масти лошадей. От огненно-рыжей до очень темного, почти черного, коричневого оттенка.

Глава 7 Обретение надежды.

Подойдя к полю тюльпанов, Тимур расстелил свои войлочные одеяла. Сел сам и Адгам рядом. Тимур решил подойти к вопросу обучения самым педагогически правильным способом. Начиная с истории предмета, теории, заканчивая практикой. Усевшись напротив ученика монгола, Тимур начал свою лекцию.

- Ты же любишь разные истории, ученик Адгам?

- Люблю, Вахит Тимур, - очень серьезно ответил монгол.

- Не Вахит Тимур, а достопочтенный учитель. Так надо обращаться к учителю, а то не научишься. Ну, давай заново, - Тимур почувствовал кураж и стёб. Наконец то он постебается над этим дуралеем.

- Ты любишь разные истории, ученик? - заново очень серьезным учительским тоном произнес Тимур.

- Да, о достопочтимый учитель, - также с серьезной миной проговорил монгол.

- Тогда слушай и запоминай, великий монгол Адгам. Кулачный бой - это поединок, суть которого - обмен ударами. Кулаками. Редко, но метко, можно ударять головой, коленями и ступнями, то есть пиннать. Но, если ты уважаешь совего противника, то пиннать его нельзя. Не красиво. А всякий поединок должен быть красив.

- Как это, красивый поединок, о, достопочтимый учитель Вахит Тимур? Красивым может быть небо, конь, закат или женщина. А когда тебе ломают нос и бьют кулаками, разве это красиво?

- Не перебивай своего учителя, ученик Адгам. Тебе слова еще не давали. Вопросы будут в конце лекции, - с ухмылкой ответил ему Тимур.- У нас с тобой вчера не было поединка, потому что ты не давал мне сдачи. Но поверь мне, я бил тебя красиво. У товарищей своих спроси. На нас смотрело человек двадцать.

Ученик Адгам насуплено молчал, вытянул недовольно свои тонкие губы, а Тимур продолжил.

- Молодец, что молчишь. Слушай дальше. В кулачном бою часто применяются захваты, подсечки, болевые и силовые удержания, удушения. После кулачного боя редко кто остается без травмы. Кулачный бой - спорт настоящих мужчин. Вот ты - лучник монгол. Стрелять издалека каждый может, когда твоего противника рядом нет и он может ответить тебе той же стрелой, от которой тебя защищает доспех, а иногда ветер или прямое солнце. Ты сам лично не применяешь свою силу. Только многолетние тренировки и зоркий узкий глаз помогают тебе. Коме того, лучником может быть и женщина, и ребенок. А кулачный бой - это для настоящих мужчин, таких как ты, Адгам. Ты создан для этого. Женщины любят больших и сильных. Уж поверь мне.

Тимур замолчал, смотря внимательно на Адгама чтобы понять насколько он уяснил материал. Адгам спокойно сидел, сложа руки около меча своего. За его спиной виднелся колчан со стрелами и изогнутый лук. Тимур подумал, что зря он над ним издевается. Вполне себе нормальный молодой древний средневековый воин, который хочет себе хорошую жену. Да, жирноват, туповат немного, наивен, но в бою легко может любого положить. Хоть мечем, хоть хлыстом, хоть луком. Даже Тимуру легко сможет башку снести прямо сейчас, если посчитает нужным, и никто ему этого не запретит.

"Не надо над ним издеваться больше" - подумал настороженно Тимур. "Правильно сделал, что вчера решил с ним подружиться".

- Можешь задавать вопросы, ученик, - благосклонно сказал Тимур.

-О, достопочтимый учитель Вахит Тимур, а что такое спорт?

- Спорт - это соревнование, занятие такое, когда борешься с кем-нибудь ради победы. Ну все, хватит болтать. Начнем. Вставай. Попробуй, ударь меня.

Они поднялись с земли и встали напротив друг друга. Товарищи были одного роста. Но весом монгол явно превосходил татарина. Адгам замахнулся на Тимура правой рукой тыльной стороной кулака, чтобы ударить сверху по голове в лоб. Тимур, конечно, сразу понял его намерение. Увернувшись от удара монгола, повернулся на девяносто градусов и ударил его в ухо. Без силы, кончено, только чтобы показать прием. Потом отскочил от монгола на метр и встал в стойку боксера.

Адгам был в восторге.

- Научи меня, научи, Вахит Тимур. Я тоже так хочу!

- Научу, конечно, ученик Адам. Начнем с того, как ты держишь кулак свой. Вот, смотри, как правильно...

И тут урок прервался звуком горна, созывающего всех на завтрак. А скорее, на обед. Учитель и ученик улыбнулись одновременно друг другу и очень быстро и ритмично побежали в сторону лагеря. Лучники, тренировавшиеся рядом, последовали за ними.

Обедали в этот раз тоже похлебкой, но мясо в ней было другое. Темное, синеватое и жестковатое. Прожилки жира были серыми."Конина, явно" - подумал Тимур и не ошибся. Во время обеда выяснилось, что в стане Темучина воины кормятся два раза в день. Но порций можно было брать хоть сколько. И хлебных лепешек тоже. Вместо кумыса подали некий напиток, который монгол назвал - чай. Но напиток был соленый и с молоком. Словно суп второй. К чаю предложили мед. Настоящий в сотах мед. С хлебом было очень вкусно и сытно.

Адгам медленно и с аппетитом поглощая кусок хлеба с медом, пояснил:

- Мед - это дар китайских городов как откуп от нас, великих монголов. Боятся они нас. Чтобы мы или другие племена великой степи не нападали на их каменные города. Китайцы очень боятся нас, великих монголов - кочевников, поэтому посылают нам шелк для рубашек, зерно для хлеба и мед. А что еще в степи нужно? Остальное все в степи есть - с гордостью и с полной уверенностью в своей правоте сказал Адгам поглощая огромный кусок сотового меда с лепешкой.

- Эх, великий монгол Адгам. Не знаешь ты еще ничего. Много чего еще на свете есть, чего в степи нет, - с многозначительной улыбкой проговорил Тимур.

- А что еще на свете есть, что в степи нет? - удивленно и как-то даже зачарованно спросил Адгагам.

- А, сам узнаешь, это долго рассказывать. Ваш хан много земель завоюет. Вот сам все и увидишь, если останешься жив.

- Много земель завоюет? А откуда ты знаешь?

- Я много чего знаю, но тебе не скажу. Скажу только хану твоему. И поверь, дружище, ты не пожалеешь, что меня к нему отведешь. Обещай мне, что встречу устроишь с ним, когда он приедет. Обещаешь?

- А тебе очень это надо, Вахит Тимур?

- Да, очень. Потом все поймешь. Обещай. Я же обещаю сделать тебя самым великим бойцом в кулачном поединке. Пригодится тебе.

- Хорошо, если надо, отведу к хану, когда он приедет. Обещаю.

Наевшись до отвала, Тимур почувствовал усталость. Ему очень захотелось спать. "После вкусного обеда по закону Архимеда". Он зашел в юрту. Там никого не оказалось. Только он разложил свой войлок, как его окрикнул Адгам:

- Эй, Вахит Тимур, Хар Татар, нам на вахту к раненым надо заступать. Идем.

"Ой, блин, не хочу я к раненым заступать" - с расстройством подумал Тимур, но ничего не попишешь. Нужно. Не стоит забывать где находишься.

- Идем, Адгам. А я спросить тебя хочу, почему вас, простых воинов не отпускают в свой стан к родным, к семьям? Хану, значит, можно, а вам нельзя? Почему так?

- Ему можно, потому что он -хан. А нам нельзя, потому что наши товарищи раненые не все могут на лошадь сесть и домой уехать. Вот мы их две недели отходим. Потом вернется хан, даст приказ на стоянку, вот тогда и разойдемся до новой битвы. Всегда так было. Как же мы можем раненых бросить в степи? Умрут они. Нельзя так, - пробормотал Адгам, явно думая о чем то о своем.

- Нельзя так, согласен. Пошли раненых смотреть, - ответил Тимур.

Спустя три или четыре часа Тимур уже был выжат как лимон. Раненым было отведено шестнадцать юрт. Их было человек триста, не меньше. Все лежали на полу. Многие стонали. Было много мертвых, которые умерли от ран за ночь. Тимур и Адгам сначала осматривали всех подряд жив ли человек. Если нет, то выносили его на носилках в степь подальше от юрты. Работали они не вдвоем, конечно, в основном те же молодые воины, которые вчера хоронили павших. После того, как вынесли мертвых, так же пришлось копать могилу. И ритуал затаптывания могил был тот же как и вчера.

Тимур заметил, что раненых бинтуют какими-то серыми тряпицами, дают им лекарство из странных голубых глиняных бутылочек, еду и питье. Люди, которые этим занимались были не воинами. Одеты были как-то по другому. Тулупы были не войлочные, а кожаные как у дубленки, похожие на халат с запахом. Еще на них были длинные кожаные фартуки, забрызганные кровью. И головные уборы в виде шапочки вокруг головы с кисточкой на макушке. В основном седовласые старики. Адгам пояснил, что это целители, которые состоят на службе у хана Темучина. Каждому из них он платит золотом. Эти люди родом из Хорезма, Ташкента и Самарканда. Очень ученые и умные люди. Хан их и их мастерство ценит на вес золота.

Понятно почему.

Около одного такого целителя Тимур заметил молодого воина по имени Маснави, у которого мама была татарка. Этот Маснави вчера привел его к пленным. Он очень внимательно слушал лекаря и о чем то с ним говорил. "Учится, видимо. Молодец" - подумал про Маснави Тимур. Заметив на себе взгляд Тимура, парень кивнул ему в знак приветствия. Тимур кивнул в ответ.

Солнце стало клониться к закату. За работой Тимур не заметил, как стало темнеть. Прозвучал горн к ужину. Тимур спросил Адгама:

- Когда ваш знаменитый мудрый Мунави начнет рассказы рассказывать?

- После ужина пойдем к нему в юрту. А вот он.

Адгам прямо пальцем показал на белобородого старика, который кормил раненого безрукого воина похлебкой о чем-то ему говоря, словно утешая, как ребенка.

Тимур, выходя из стана раненых долго оглядывался на этого старика, словно боясь потерять ниточку надежды.

Перед ужином зашли на реку, чтобы умыться и смыть грязь и кровь. Адгам не возражал, но к реке не подошел даже. Даже пить не стал. Сказал, что монголам мыться нельзя. Можно заболеть и умереть от этого. На что Тимур ухмыльнулся и ответил, что ему, монголу, конечно, виднее, но татары всегда моются пред сном. Вот только Тимур сделал так. Он набирал воду в бурдюк и выливал на себя, стоя на берегу, отойдя по-дальше от реки. Чтобы не осквернить реку.

И вот, наконец то, Тимур и Адгам подошли к юрте мудрого старика. Старик сидел на войлочной подстилке возле костра, вокруг которого собрались воины. Их было немного, всего около тридцати человек. Старик молчал. Сидел в медитативной позе с закрытыми глазами. Все воины, усевшиеся также на войлок, тоже молчали, боясь нарушить покой старика. Тимур и Адгам сели по-ближе.

Неожиданно старик открыл глаза и очень внимательно посмотрел прямо на Тимура. Выражение лица его было спокойным, но всполохи от костра делали его лицо подвижным. Тени плясали на его бледном круглом лице. Старик выглядел зловеще. И тут он заговорил, указывая на Тимура пальцем. Все, как по команде, посмотрели на него. Тимур сглотнул, не понимая, что происходит, посмотрел на Адгама, а тот сказал:

- Премудрый Мунави ставит тебя в пример. Не бойся, он хорошо о тебе говорит.

Тимур молча глядел старику прямо в глаза. И тут он обратился к Тимуру на чистом татарском языке:

- Что ты хочешь услышать от меня, чужестранец Хар Татар?

- Абзы[1], у меня к тебе разговор, но я не могу говорить при всех. Я скажу только тебе одному - ответил Тимур.

- Хорошо, ты и твой товарищ останетесь после и мы поговорим.

- Спасибо, абзы.

Мудрец что-то рассказывал около часа. Адгам слушал его с открытым ртом. Да и все остальные тоже. Тимур пытался уловить суть, но монгольский язык был совсем другим, не похожим на тюркские языки. Только некоторые слова были понятны Тимуру. Иногда он показывал на небо и все слушатели смотрели на темное, почти черное закатное небо. Звезд еще не было видно. Было похоже, что он рассказывал легенду о духах.

Когда мудрец закончил говорить, было совсем темно. Только свет костров давал неясное и нестабильное освещение. Мудрец кивнул Тимуру в сторону своей юрты. Все разошлись. У входа в юрту, Тимур немного замедлил и спросил товарища:

- А что он обо мне говорил в самом начале?

- Мудрец Мунави сказал, что чужеземцы уже стекаются в войско великого вождя Темучина, чтобы поздравить его с победой над старыми врагами. Скоро вся степь преклонит перед ним колено и мы, великие монголы, будем править.

"Прорицатель что ли? Хотя, больше похоже на лесть великому монголу Темучину. Но то, что он мудрец, нет никаких сомнений. В обоих случаях он - мудрец" - подумал Тимур, входя в юрту старца.

Зайдя в юрту, Адгам поклонился и Тимур тоже. Старец указал на белый войлок, лежащий на полу. Тимур оглядел юрту. Все убранство внутри было совсем другим, не как в той, в которой он сегодня ночевал. Убранство было, можно даже сказать, с элементами роскоши. На полу ковры. Красно-бордовые и синие цветочные орнаменты. Шерстяные ковры. Теплые. Возле одной стенки лежало несколько войлочных свертков друг на друге. Похоже, что старик тут жил не один. Тогда где же остальные? Был небольшой столик шестиугловый, на котором лежали какие-то предметы. Свитки, похоже. Очаг в центре юрты был огорожен железным кованным ограждением с завитками. Пахло каким-то благовонием. Тимуру неимоверно захотелось остаться тут, в юрте мудреца. И он решил во что бы то ни стало понравиться ему.

- Добрый вечер, мудрец Мунави, - произнес Адгам по-татарски.

- Добрый вечер, великий мудрец Мунави, - повторил за ним Тимур.

- Великий мудрец? Почему ты так меня назвал? Что тебе нужно от меня?

Тимур молчал, смотря в упор на старца.

- Я слышал, что ты ждешь нашего хана для воздания ему почестей, Хар Татар. Так что тебе от меня то нужно?

- Как я могу обращаться к тебе правильно, абзы? - задал вопрос Тимур.

- Обращайся ко мне Мэргэн Мунави. Так меня называют монголы. Я слушаю тебя. Говори быстрее, скоро придут мои братья лекари и мы будем не одни.

- Мне нужно сказать что-то только тебе, Мэргэн Мунави. Брат Адгам, прошу тебя, выйди, - сказал Тимур, повернув голову в сторону своего товарища.

Адгам насупился, глянул на старца, тот кивнул, и Адгам вышел из юрты.

- Ты только подожди меня, брат, - сказал напоследок Тимур.

- Подожду. Доброй ночи, Мэргэн Мунави.

Обиженный Адгам вышел из юрты мудреца. Тимур сел на белый войлок напротив Мунави.

- Мэргэн Мунави, я сам не знаю, что со мной произошло. Я доверяю тебе и хочу сказать... Я не из этого времени. Я живу на много веков вперед. Не знаю точно на сколько веков, но думаю, что на восемь или девять. Одну неделю назад я приехал к родному брату в гости, взял лошадь и перешел эту реку, на правом берегу которой мы сейчас находимся. Я не помню названия реки. Бухтарма, что ли. Вчера утром я взял лошадь и поехал на прогулку. Один человек мне показал брод и сказал, что в древние века на правом берегу этой реки была битва. Я захотел почтить это место, и мы с лошадью пересекли реку с левого берега на правый. Я перешел реку и попал в самый конец битвы великих монголов с меркитами. Мне страшно, Мэргэн Мунави. Я хочу вернуться домой, в будущее. У меня дома дети, жена и мама. Я не могу остаться в стане Темучина вечно. Мне домой надо. Помоги. Прошу тебя.

Мудрец с каменным лицом молчал. Минуты три. Тимур уже начал волноваться.

- Ты веришь мне, абзы? Я это могу доказать.

Мудрец молчал еще минуту, внимательно изучая Тимура, будто видит его в первый раз, а потом тихо сказал:

- Ты хочешь услышать от меня способ вернуться назад в будущее? В свое время?

- Да. Ты - моя надежда. Я не знаю, что мне делать. Но за информацию я могу заплатить. Отработать или дать знания какие-нибудь. Например, я могу сделать для вас порох. Я знаю его состав. Мы в Академии изучали военную историю очень плотно. Могу научить монголов кулачному бою. Своего товарища Адгама я уже учу этому.

Выражение лица старца с каждым словом Тимура становилось все более ошеломленным. Он немигая смотрел в глаза Тимуру.

" Порох? Он знает про порох? Откуда? Может быть он и правда из будущего? Нельзя, никак нельзя давать варвару монголу мысль об использовании пороха. Я уже год как пытаюсь внушить Темучину страх перед этой китайской смесью, которая порождает огонь. А этот черный татарин решил подарить ему великий секрет. Да этот Тимур Вахит за один день уничтожит все мои многомесячные труды. Нет, не для этого я, родной дядя самого Хорезмшаха, испытываю столько лишений уже два года, чтобы выполнить приказ великого правителя Хорезма Мухаммеда, моего племянника. Варвару нельзя давать в руки порох, иначе он захватит великий Хорезм, да и всю Азию вслед за ним. Что же мне делать с этим черным татарином? Что делать? Кто его подослал сюда? Это надо срочно выяснить. Кажется, он доверяет мне..." - эти мысли стремглав пронеслись в голове старца Мунави.

Чтобы еще немного поразмыслить, и не давать лишнюю пищу для размышлений чужаку, он сказал Тимуру:

- Мне нужно подумать. Останься сегодня в моей юрте. Тебе не место среди низших чинов. Будь моим гостем. Если хочешь, бери с собой своего друга монгола.

- Спасибо, великий мудрец. Ты сможешь помочь мне?

-Я верю тебе, Вахит Тимур. Я помогу тебе. Ответ будет завтра. Мне надо подумать. Ложитесь спать.

- Спасибо, отец. Ты подарил мне надежду. Я этого не забуду.

- Обретя надежду, не теряй ее, Вахит Тимур, - подытожил разговор седой мудрец.

Черный татарин и его товарищ монгол вышли на улицу. А у Мунави при последних словах Тимура защемило сердце. Когда то у него был сын. Если бы он не умер от проказы двадцать лет назад, то был бы сейчас ровесником этому татарину.

"А может просто задушить его во сне? Или отравить? А потом тело в реке утопить? Проблема уйдет сама собой, пока варвар не вернулся" - думал Мунави. "Хотя нет, это будет весьма заметно. Скажут, что он зашел в юрту мудреца и не вышел из нее. Вся орда думает, что он приехал почести воздать хану. Его убийство будет на лицо. А это означает одно - измена. А мне этого не нужно. Нельзя привлекать на себя внимание варвара монгола лишний раз. Он пока верит мне и моим людям, что лечат его раненых. Пусть пока так и будет. А татарина надо устранить тонко и не заметно. О, Всевышний Аллах, помоги мне, рабу твоему Мунави".

- Что? Он приглашает нас к себе разделить с ним кров? Не может этого быть! К его советам прислушивается сам хан Темучин! Что ты ему сказал такого, великий колдун Вахит Тимур? - с огромным удивлением, граничащим с шоком, спросил Адгам Тимура, когда тот озвучил предложение мудреца.

- Не твоего ума дело. Ты остаешься или нет? Я остаюсь. Мне на персидских коврах лучше спать будет, низкий чин Адгам.

- Конечно, я остаюсь. Мой родственник Угедей, который разливает кумыс, будет кровно завидовать мне, когда узнает, что я был в гостях у самого Мэргэна и разделил с ним кров. И, может быть, отдаст таки свою дочь Нану мне в жены, - мечтательно проболтался счастливый Адгам.

- Ааааа, Нааана все - таки. Конечно, отдаст дочь в жены. Ты, главное, меня слушай и ни на шаг не отходи. И все дувушки с красивыми зубами будут твои.

- Ни на шаг не отойду, о, достопочтимый великий Хар Татар Вахит Тимур. Идем спать. Вон мудрецы лекари уже возвращаются от раненых.

- Вот всегда меня так и называй, уважаемый ученик великий монгол Адгам, жених Наны - прыснул от счастья и смеха Тимур, - а ты знаешь что такое Уркер, а, великий монгол?

Тимур вдруг вспомнил о том, как вчера Маснави молодой воин татарин - монгол говорил ему какой сегодня день.

- Знаю. Это семья звезд. Созвездие. Вот оно - ответил Адгам показывая пальцем в небо.

- А, понятно. Плеяды это. Ты растешь в моих глазах, братан, - сказал по-русски Тимур и опять ухмыльнулся во все лицо.

Монгол не понял причины ухмылки, но тоже улыбнулся. Оба зашли в юрту мудреца.

- А что за легенду рассказывал великий мудрец Мунави? - спросил Тимур товарища, когда они оба улеглись на войлок, расположившись на ночлег.

- Он рассказывал про Этуген[2]. Это имя духа матери земли, которая семь дней и семь ночей скорбит по павшим воинам. Она скорбит по всем воинам. И по монголам и по меркитам. Для матери нет разницы в детях. Она всех одинаково любит. Воины оставляют свою мать - землю и возвращаются к своему отцу Тэнгри. Всевышнему богу синего неба. А еще Мунави сегодня сказал, что у него на родине в Хорезме Тэнгри называют Аллах.

- Красиво. Спокойной ночи, Адгам. Я так и думал, что Аллах.

- Спи хорошо, братан Тимур.

От усталости, надежды и нервотрепки Тимур сразу провалился в сон.

................................................................................................

За девять часов до этого. Храм оракула. Пачакамак.

Хранитель Времени Великий архонт южного континента был в шоке. С минуты окончания жертвоприношения прошло уже два часа. Он все еще чувствовал подъем сил, но не хотел больше ничего узнавать или спрашивать. Его мысли скакали с одной темы на другую. Но, чтобы не растрачивать зазря силу, подаренную ему Великим Лучезарным Инти во время жетвоприношения, он решил взять свою молодую жену Дивный цветок. Сегодня, прямо сейчас он хочет зачать в ее чреве еще одного своего наследника, который будет великим святым или возглавит жертву через несколько лет. По обычаю во время ритуала первыми в жертву уходили самые молодые капак хуча с хорошей родословной, последними уходили взрослые, десятилетние, из простого народа.

Инка связался с Умой. И через полчаса в его любимый храм Оракула зашла его великолепная красавица жена. Ей был двадцать один год и она очень нравилась Великому Инке. Он внимательно рассмотрел девушку, удостоверившись, что следы побоев исчезли с их прошлой встречи. Зачать великого святого можно только с идеально красивой женой.

В прошлый раз Инке пришлось избить Дивный Цветок, за то, что он, семидесятисемилетний мужчина, не всегда по первому своему желанию может удовлетворить женщину. А она, недостойная, даже не приложила к этому усилий в прошлый раз.

"Теперь все будет по другому" - решил Инка, и протянул своей жене широкий и увесистый золотой браслет с огромным драгоценным аквамарином.

- Это тебе, Дивный Цветок. Надень его на левую руку. Я дам тебе еще, на твою правую руку такой же браслет, когда ты подаришь мне своего первенца.

- А если я не подарю тебе своего первенца, О, Великий Инка? - с вызовом спросила его жена. Вызов отчетливо звучал в ее голосе, хотя она говорила почтительные слова.

- Тогда ты лишишься и этого браслета и своей левой руки, Дивный Цветок, а потом пойдешь на корм муравьям или лесным леопардам. Я предоставлю тебе выбор. Твой отец Ума уверял меня в твоей плодовитости. Вот и докажи слова своего отца. Повернись к окну, Дивный цветок...

В этот раз все действительно было по другому. Спустя двадцать пять минут его жена Дивный Цветок вышла за дверь, а Великий Инка уже знал, что зачал в ее чреве великого святого. Сына.

Теперь нужно было подумать об этом Ледяном океане с Белым морем. У Инки было только два варианта. Это либо крайний север, либо крайний юг планеты. Тайные знания архонтов говорили, что крайний север планеты - сплошной океан замерзшей воды. Лед полностью сковал океан и ни на день не отступает, не тает вот уже два миллиарда лет. По логике, ледяной океан - это он и есть, крайний север планеты. Но это еще не все... Крайний юг планеты - континет, земля не пригодная к жизни, белая ледяная пустыня, так же как и северный океан, полностью скрытая подо льдами. Сплошной лед южного континента тоже можно было назвать ледяным океаном. В то же время, чтобы запутать следы, которые ведут к смерти Кащея.

"Надо посоветоваться с Умой" - подумал архонт, ковыряя в зубах палочкой акации.

- Дядя, зайди ко мне срочно, - проговорил Инка в переговорное устройство возле двери.

Через десять минут великий жрец стоял около двери со склонённой, по своему обыкновению, головой.

- Слушаю тебя, О Лучезарный потомок Великого Инти. Твой раб Ума у твоих ног.

- Я зачал сына во чреве твоей дочери, дядя. Это будет великий святой.

- Ты осчастливил меня, своего ничтожного раба, О, Хранитель Золотого Всепланетного Календаря. Мой внук зачат в такую великую ночь! Да благословит тебя Лучезарный! - воскликнул жрец.

- Но это еще не все. Я знаю как нам устранить Бессмертного Коша. Я сегодня обрел надежду на мое планетарное главенство и узурпацию власти не только в Азии, но и на всей Земле.

- О, многомудрый Инка, я никогда не сомневался в твоей мудрости, силе и величии. Что требуется от меня, Великий?

Верховный жрец главного храма Солнца всегда мог подбирать верные слова. Даже не смотря на ошеломляющие новости, которые он только что услышал. Многолетняя практика и постоянные хождение по краю пропасти, служа Великому правителю Пачакамак, научили его.

- Найди мне Белое море в Ледяном океане. Остальное потом.

- Я понял тебя, Великий. Есть еще приказания для меня?

- Нет. Можешь идти. Приходи через час, свяжемся с тибетским монахом Норбу, покуда сила убеждения и слушания со мной.

Ума, поклонившись до пола, вышел из комнаты. Великий жрец направился прямиком в покои своей дочери, жены архонта Пачакамак Инки. Слава Лучезарному, ее покои находились далеко от храма оракула, где любил проводить время сей правитель. Зайдя в покои к дочери, он увидел, что Дивный Цветок смывает с себя кровь, которая, видимо попала на нее от одежд Великого Инки. Девушка тихо беззвучно плакала. Она была одна, все слуги праздновали на площади.

Услышав, что кто-то вошел в ее покои, Дивный Цветок со страхом обернулась, Но, увидев отца и утерев слезы, тихо но резко сказала:

- Я делаю все, что вы велите мне, великий жрец Лучезарного Инти. Я подарю моему мужу первенца и уйду из жизни. Я пойду в жертву Мааме Килье[3]. Это долг и честь для жены Великого Инки. Он не сможет мне запретить.

Она говорила, отвернувшись от отца, и не видела, как он нахмурил брови. Вздохнув печально, Ума ответил дочери:

- Подумай о своем сыне, дочь моя. Кому он будет нужен, кроме тебя? Тридцать девятый сын правителя Пачакамак. Я был пятьдесят первым, самым последним сыном сто двадцать шестого Великого Инки. Моя мать умерла при родах, ты знаешь это, дочь моя. Поверь мне, Дивный Цветок, моей судьбе не позавидуешь.

- Вы позаботитесь о нем, отец.

После этих слов дочь перестала всхлипывать и вытирать кровь. Ума подошел вплотную к дочери, повернул ее лицо к себе, вздохнул и продолжил шепотом:

- В жертву великой богине пойдут тридцать восемь его сыновей, но не ты, дочь моя. Это я тебе обещаю. Ты все правильно делаешь, я горжусь тобой. Как только ты разрешишься первенцем, я донесу на него великому архонту Азии бессмертному Кошу. Кош за его предательство обернется трехглавым черным драконом, примчится к нам на континент и уничтожит сто двадцать седьмого Великого Инку и всех его старших сыновей. А твой святой сын, зачатый в день великого осеннего равноденствия станет единственным его наследником. Следующим, сто двадцать восьмым Великим Инка. А я, твой отец и дед наследника, буду при нем регентом ровно двадцать один год.

- Обещаешь, отец? - угрюмо и почти неслышно спросила ошеломленная девушка.

- Клянусь тебе кровью ста капак хуча, которую ты смываешь сейчас со своего тела, дочь моя. Пока ты не разрешишься от бремени, он не тронет тебя. И потом еще три месяца согласно обычаю. Это значит, что до следующего дня осеннего солнцестояния ты может даже и не увидишь его вовсе. Я все устрою до того времени. Держи себя в руках и думай о наследнике. Обретя надежду, не теряй ее.

Дивный Цветок молча поклонилась отцу и вздохнула тревожно.

[1] Уважительное обращение у татар к старшему по возрасту мужчине.

[2] Йтуген-эхе, мать - земля, в мифологии монголов обожествлённая земля, неперсонифицированное божество земли.

[3] У древних инка богиня брака, фестивалей и Луны, сестра и жена Лучезарного Инти.

Глава 8 Надежда умирает последней.

Тимур и Адгам проснулись одновременно. Последними. В юрте уже никого не было. Тимуру сегодня спалось намного лучше, чем вчера. Благовония мудрецов уничтожали запах пота и убаюкивали. Да и самих мудрецов было намного меньше, чем воинов в юрте Адгама.

- Пошли на реку, Адгам. Умоемся, воды наберем а потом будем упражняться. Согласен? - задал вопрос Тимур своему товарищу.

- Согласен. А зачем умываться? Монголы не умываются. Я не буду умываться, - ответил Адгам.

-А почему монголы не умываются. Так и заболеть недолго. У вас что, и бани нету?

- Какой бани? Это кто такой? Нет у нас никакого бани. А если ты хочешь, чтобы тебя комары сожрали через одну луну, то мойся, конечно. Но я не буду. Пошли заниматься. Спорт делать надо.

"Точно, блин, ох! Видимо из-за грязи и пыли комары не чувствуют человеческий запах и меньше кусают. Но я до комаров домой вернусь" - с надеждой подумал Тимур. С надеждой, которая вчера вечером зажглась в его душе.

Закончив утренние процедуры, во время которых Адгам просто ждал его и даже не подошел к реке, Тимур наполнил бурдюки водой и поднялся на пригорок. Он вот уже в третий или в четвертый раз был у реки. И каждый раз старался вернуться на то место, откуда он с лошадкой Лялей вышел через брод. Тимур с надеждой посмотрел на реку нет ли тумана, чтобы попытаться вернуться, но, ничего не увидев, поднялся на пригорок для тренировки.

- Сегодня обойдемся без вводной лекции, уважаемый ученик, - сказал Тимур.

Адгам половину слов не понял, это было ясно по его выражению лица.

- Нападай на меня, ученик.

Эту фразу толстый монгол отлично уразумел и начал нападать, махая обоими кулаками перед собой пытаясь ударить Тимура в лицо...

Тренировались они сегодня дольше, чем вчера. Адгам был хорошим учеником. Пару раз Тимур словил от него довольно внушительные удары кулаком. Монгол был очень силен. Ему не хватало только увертливости.

Так с шуточками они провели часа два, а услышав горн, пошли в сторону лагеря. Обедать.

- Адгам, а как ты думаешь, можно ли нам принять пищу вместе с мудрецом Мунави? Это вежливо будет? Он же нас пригласил к себе.

- Что такое вежливо? Вахит Тимур?

- Это будет хорошо?

- Да, это будет вежливо и хорошо. Вся еда, которую готовят в стане хана, принадлежит хану. И нет разницы где мы примем пищу. Возле своей юрты или у юрты мудрецов. Кстати, юрта мудрецов тоже принадлежит хану ,- степенно и неторопливо дал разъяснение Тимуру его товарищ.

- Логично, - коротко констатировал Тимур.

- Если ты хочешь быть поближе к мудрецу, пошли к нему в юрту. Все равно нам после обеда опять к раненым идти.

- Да, немного тут у вас развлечений. Дни расписаны по часам. Расписание всегда одно и то же? - со вздохом спросил Тимур.

- Что такое расписание, о, достопочтимый Вахит Тимур?

Тимур посмотрел на товарища в лицо, но не обнаружил и доли сарказма. Адгам действительно с почтением обратился к Тимуру.

- Это порядок дня. У вас монголов всегда один и тот же порядок дня? Каждый день одно и то же? - переиначил свой вопрос Тимур.

- Да, когда мы в стане хана. Да. А когда дома в своем стане, мы делаем то, что сами хотим.

Они подошли к юрте мудрецов и Тимур сразу увидел Мунави. Мудрец уже обедал, не обращая внимания на окружающих. Сидел в стороне от остальных на небольшой скамеечке. Было видно, что он о чем-то задумался сильно.

"Надеюсь, что обо мне думает, подойду попозже к нему" - подумал Тимур. И не ошибся.

Мудрец, закончив кушать, подошел к Тимуру, который в это время о чем-то шутил со своим товарищем монголом. Увидев мудреца около себя, Хар Татар поднялся с земли и, поклонившись, произнес:

- Добрый день, Мэргэн Мунави. Я очень жду тебя. У меня есть еще один вопрос к тебе.

- Добрый день, Хар Татар. Ты уже приобрел новое имя в стане великих монголов, Тимур. Какой у тебя вопрос ко мне?

- Мне очень хочется почистить зубы. Есть ли у тебя какое-нибудь средство для меня?

Старец удивленно молчал секунды три, а потом сказал:

- Твой вопрос застал меня врасплох. Но средство найдется. Иди на берег реки. Там растут кусты акации. Отломи ветку попрочнее и настругай из нее тонкие жгутики с палец длинной. Сок акации не вреден человеку. Расстройства желудка не будет. И зубы будут чистые.

- Ясно, Мэргэн Мунави. Хотя это немного не то, что я бы хотел услышать. Спасибо тебе. А когда мы сможем поговорить с тобой обо мне?

- Я готов к разговору с тобой. Я знаю как тебе помочь. Сегодня вечером после ужина и поговорим, - с улыбкой и довольно почтительно произнес мудрец.

- Только вечером? А сейчас нельзя? - немного нахмурившись спросил Тимур.

- Не торопись. Имей терпение. Сегодня вечером после проповеди. Приходи. Я тебя буду ждать. Ты будешь доволен. Не бойся и не сомневайся, Тимур.

- Спасибо, отец ,- искренне ответил Тимур.

Тимур поблагодарил старца Мунави настолько искренне, что у того сжалось сердце."А вдруг он и правда из далекого будущего?" - с тревогой подумал мудрец.

Сегодня утром, обдумав вчерашний разговор с Тимуром, Мунави решил, что это простой татарский или хазарский шпион, который решил втереться в доверие к вождю Темучину с ему одной понятной целью. А сказку про то, что он, Хар Татар прискакал на лошади из будущего, он придумал, чтобы обратить на себя внимание вождя и уговорить его использовать порох. Хан Темучин охотливо дает приют всякому, кто полезен ему. И не только приют. Он, как истинный правитель, прекрасно понимает, что с чужеземцами, а тем более с умными чужеземцами надо находить общий язык и выносить прибыль и выгоду для себя. Этим он и силен, этот варвар монгол. Своим умом и дальновидностью.

То, что это многоходовая и очень искусная сеть обмана, которую раскинул какой-то невидимый правитель, Мунави даже не сомневался. До текущего момента. А вот увидев, как Тимуру не терпится узнать способ возвращения домой, Мунави усомнился в правильности своих выводов.

Вполне возможно, что молва о мудрости великого монгола уже распространилась по всему свету, поэтому многие племена и города захотят больше дружить с Темучиным, и обернуть эту дружбу против своих врагов. Например, против Хорезма. Или лично против его правителя Ала-ад Дина Мухаммеда второго, родного племянника Мунави.

Мэргэн рассуждал так: "Большими врагами Хорезма были, есть и будут таджики Гуриды. Их суннитская династия давно покушается на наши территории. Может это их многоходовый план? Прислать странного черного человека под личиной всадника из будущего и дать монголам порох, чтобы направить их на Хорезм? Нет. Ни в коем случае нельзя давать этому Хар Татару подход к вождю Темучину. Пока я жив, я буду отговаривать его от применения пороха. Но все же надо проверить. А вдруг он не врет? Тогда его надо будет перетянуть на свою сторону, пока он мне доверяет. Надо на его лошадь посмотреть, когда он будет занят ранеными..."

Спустя час Мэргэн Мунави стоял возле юрты пастухов. Дежурный, увидев лекаря, почтительно поклонился ему. Мудрец, кивнув в ответ, спросил дежурного:

- Почтенный, где седло лошади Хар Татара, которую передал в стойло хана монгол Адгам? И где вещи, которые были при нем? Я хочу на них только посмотреть. Ничего забирать не буду.

Монголы отпускали лошадей пастись и отдыхать на просторе, конечно же без седла и стремени. Дежурный в ответ сказал:

- Если почтенный Мэргэн Мунави подождет, я сейчас вынесу ему это.

- Я подожду.

Спустя немного времени, дежурный вынес седло и войлочный мешок с какими-то вещами. И, положив все это на землю, отошел в сторону.

Мунави принялся разглядывать седло. Да, совсем все по другому. Ничего похожего ни с монгольским седлом, ни с хорезмским, ни с русским. Качество кожи и выделки совсем иное. Странное. Но это еще ничего не доказывает. В мешке оказался удивительный блестящий предмет. Мунави не смог не только идентифицировать его, но и понять его назначение. Предмет имел вид тубы из странного блестящего матового металла, но это было не серебро. Больше похоже на сталь, но легкий очень. Окантован металл был материалом еще более непонятным. Ни трещин, ни вкраплений. Такое он видел в первый раз в жизни. Очень. Очень все это странно.

В мозг пришла мысль: "Колдовское отродье". Но , потом, вспомнив, что колдовство боится серебра и любого белого металла, отбросил эту мысль. Предмет имел крыжку, которая откручивалась. Мунави открутил.Под крыжкой было отверстие, заткнутое странной деревянной пробкой. Мунави с усилием вытащил пробку из отверстия.

Пока он доставал пробку, в его мозгу возникла мысль: "Джинн! Колдун Хар Татар тут прячет джинна!" Но внутри оказалась какая-то черная жидкость коричневого цвета и странного запаха. Испугавшись яда или инфекции, мудрец поспешил закрыть предмет. Закрутил крыжку обратно, даже не рассмотрев резьбу.

Настроение мудреца разом испортилось. Еще пару часов назад он решил, что разгадал трюки Хар Татара и его хозяев - таджиков. А теперь все стало еще больше не понятно. "Если нужно, я докажу, что я из будущего - так вчера сказал мне этот татарин. Интересно, как он будет это доказывать" - подумал Мунави с тревогой.

В любом случае, оставлять его в войске великого монгола нельзя. Сам по себе он из войска ниуда не уйдет. Это понятно. И убивать его нельзя. Для всего войска он - гость хана, ожидающий приезд правителя, чтобы оказать ему почтение.

- Надо срочно что-то решать. Нужно сделать так, чтобы этот Вахит Тимур скомпроментировал себя сам. И так, чтобы его ни на шаг к хану не подпустили. И, не будь я - Мэргэн Мунави, если я этого не сделаю! - решительно произнес старик себе под нос, уходя от юрты пастухов.

Тимур никак не мог дождаться вечера. Он был на эйфории. Хотя и понимал, что вернуться будет тяжеловато. Что-то гложило его, словно червяк яблоко. Медленно, верно и противно. Интуиция подсказывала, что ничего радостного впереди нет. Холодок сомнения веял все сильнее и сильнее. И от этого очень настроение портилось. Тимур стал раздражителен и зол. Он нисколько не реагировал на шуточки Адгама и на его болтовню о Нане, самой красивой монголке во всей степи. Его трескотня надоедала слишком.

Сегодня работы с ранеными было не очень много. Раненых стало заметно меньше, чем было позавчера на поле боя.

"Сильные люди они, эти монголы кочевники. О Тэнгри, как же домой охота" - подумал Тимур. Сегодня как и вчера, он заметил в юрте с ранеными молодого воина Маснави. Он решил продолжить с ним знакомство. Подошел к нему почти вплотную и спросил:

- Добрый день, воин Маснави. Нужна тебе моя помощь?

- Добрый день, Вахит Тимур. Мне не нужна. Ты же сам работаешь. Вот и работай.

- А ты учишься? Я вижу, ты не отходишь от лекарей. Хочешь научиться?

- Да. Хочу научиться. Это нужное и полезное занятие. И еще за это хан хорошо платит.

- Да, это верно, - промолвил Тимур и решил отстать от него, потому что парню было не разговоров.

Он перевязывал руку раненому серыми тряпками.

- Бог тебе в помощь, брат Вахит Тимур.

Тимур взял себя в руки и не стал думать о плохом. Он решил выдержать до конца все, прожить все то, что принесет ему судьба. А то, что он вернется домой, он не сомневался.

И вот, наконец,когда солнце склонилось к закату и воины расселись вокруг костра у юрты мудреца, Мэргэн Мунави начал свой вечерний рассказ - проповедь.

Тимур попытался внимательно слушать, чтобы уловить суть проповеди. Некоторые отдельные слова были понятны ему, но смысл ускользал от него. Он начал думать о своем. Ему вспоминался взгляд Темучина, будущего Чингизхана. Его взгляд был тяжел. Смотрел он в упор. Огромная сила сквозила в его глазах. Тимур почувствовал ее даже на расстоянии. И что-то странное было в его внешности. Что- то не вязалось с общим шаблоном.

"Прическа их прикольная что-ли? Да нет вроде" - подумал Тимур.

У хана было много волос. Он не выбривал лысину как остальные монголы. Его волосы просто свисали до плеч. Никаких косичек или паклей с мелкими бантиками, как у других. Из под шапки великого монгола была видна его полная шевелюра. У простых воинов прическа была "просто улет", как подумал Тимур, когда в первый раз увидел их без шапок. Макушку и волосы над бровями они выбривали, оставляя над переносицей посередине узкую и длинную раздвоенную челку. А длинные волосы сзади заплетали за ушами в две или несколько кос. И вот эти косы завязывали бантиками. У некоторых бантики были с жемчугом. Поначалу смотрелось комично, но потом Тимур привык.

Пока у Тимура было свободное время, под монотонный рассказ мудреца он начал анализировать информацию. Вроде все на первый его взгляд было нормально. "Погоди-ка, погоди-ка. Точно же! Как я сразу не понял! У Темучина голубые глаза и светлые волосы! Не черные, как у других монголов. А какие-то темно -серые. Вот что не вписывается. Ни хрена себе. Как так?" - подумал Тимур, осознав то, что его смутило при их первой встрече с ханом.

Да, у вождя монголов были голубые глаза. Вот это открытие! Хотя, разрез глаз и круглое лицо было один-в-один, как у остальных его воинов - монголов. Но все же он отличался от них внешностью. И тут же Тимур вспомнил, что где-то уже слышал байку о том, что Чингизхан был больше на русского похож, чем на монгола. Так оно и есть.

"А что это значит, интересно. Надо бы у мудреца спросить. И спросить надо будет при всем честном народе прямо сейчас, после его сказки- рассказки. Посмотрим, что он на это скажем мне" - твердо решил Тимур.

Тимур стал дальше вспоминать. Великий монгол был на гнедой лошади тогда. Потом спешился и подошел к пленным меркитам принимать присягу. То же самое сделали и его сопровождающие.

"Кстати, я ни с одним его начальником еще не познакомился. А надо бы. Адгам их называет - нукер. Видимо, это должность при хане" - вздохнул почему-то Тимур и стал вспоминать дальше.

Увидев, что один из пленных не присягнул,вождь Темучин просто осмотрел его, Тимура, и отдал как трофей своему воину Адгаму. В принципе, ничего настораживающего не было. После этого Адгам получил по харе за то, что принял Тимура за раба. И многие монголы одобрительно смотрели на Тимура и даже кличку ему дали. Хорошую, по его мнению - Черный Татарин. Тимур никакой ошибки в своих действиях не видел пока. Он помогал с ранеными, помогал хоронить павших, делал тренировки с Адгамом. Значит, пока что все идет хорошо.

"Скорее бы это все уже закончилось. Домой хочу. Ужас как. Одна надежда на мудреца. А надежда умирает последней" - Тимур почувствовал слезу щеке и смахнул ее.

Но мудрец Мунави заметил слезы черного татарина. Закончив свой рассказ он обратился к нему. Все воины еще сидели вокруг и внимали его словам. Мудрец тихо произнес что-то по-монгольски, а потом по-татарски, обращаясь к Тимуру:

- Хар Татар, ты хочешь мне что-то сказать? Я вижу волнение в твоем сердце.

Тимур вздрогнул когда услышал свое имя. Все взоры были устремлены на него. Тимур почувствовал себя жалкой пташкой, мухой, залетевшей на горячий фонарь. Пташка сидит на фонаре и жгет свои лапки, но улететь уже не может. И медленно сгорает от света и жара фонаря. Вот так себя чувствовал в этот момент Тимур. Он кое-как выдавил из себя:

- Да, уважаемый Мэргэн Мунави. У меня есть один вопрос к тебе.

- Говори - старец, улыбнувшись, кивнул.

-Почему у хана Темучина голубые глаза и светлые волосы. Это показалось мне странным.

- Это все знают, чужеземец Хар Татар. Потому что он - великий сын Тэнгри. Сын бескрайнего голубого неба. Всевышний Тэнгри помогает хану и дает ему свой свет. Этот свет теряется в его глазах и отражается от его волос, которые становятся сияющими и сами собой светлеют. Наш хан Темучин непобедим и очень мудр. Поэтому у него такая внешность. Его сила дает ему такие глаза. Я ответил на твой вопрос, Вахит Тимур?

- Да, спасибо, мудрец Мунави.

После этого мудрец еще что-то произнес, и все воины, кроме Адгама и Тимура разошлись по своим делам. Тимур подошел к мудрецу, а Адгам, понял, что его опять не зовут на разговор, произнес:

- Хорошо, пойду навещу своего родственника. Может кумыс даст. Я скоро приду, Вахит Тимур. Жди меня тут.

И, дождавшись одобрительного кивка от Мунави, почапал в сторону.

- Идем внутрь, Тимур. Я готов дать тебе рецепт.

Они оба зашли в юрту и сели на войлок. В юрте никого не было.

- Ты пришел на лошади. Я смотрел твои вещи. Я верю тебе, Тимур, что ты не из наших мест. Что за жидкость ты хранишь в тубе?

- Это кофе. Простой напиток. У вас его нет, а в нашем времени этот напиток очень популярный. Он дает силу.

- Это волшебный напиток? - настороженно спросил Мунави.

- Нет, это как слабый алкоголь, но только сладкий - ответил Тимур.

- Хорошо. Все в орде говорят, что ты не отходишь от реки, Хар Татар. Как только у тебя появляется свободное время, ты сразу возвращаешься на реку. В то место откуда пришел. Что ты там ищешь? Кого то ждешь? Колдуешь? Что ты делаешь там? Имей ввиду, если ты осквернишь реку, не сносить тебе головы.

Тимур чувствовал, что мудрец словно проводит допрос обвиняемого. Но врать ему не нужно. Надо говорить только правду. Это говорила интуиция. А она никогда Тимура не подводила.

- Тебе лучше сказать правду, Хар Татар, потому что в ту же сторону, откуда пришел ты, по этому же броду убежал приспешник павшего хана меркитов, вождь Кучлук. За ним отправилась погоня, но еще никто не вернулся. Спустя время пришел ты из реки. Говори правду, и я попробую помочь тебе.

- Я всегда говорю правду, потому что не хочу быть убитым раньше времени, абзы. Я уже сказал тебе, что я зашел в реку в нашем времени, а вышел тут к вам. Напал серый густой туман на меня. Моя лошадь испугалась и не хотела дальше идти, но я заставил ее идти вперед. Лучше бы я этого не делал. Вышли мы из тумана. Туман - это дверь в мой мир. Дверь в будущее. Я хожу к реке, чтобы увидеть туман, войти в него и вернуться домой. Вот и все. Но тумана нет.

- Я верю тебе, Тимур. Не бойся. Запоминай, что тебе нужно сделать. Ты пришел не один. С тобой твоя черная лошадь пришла. Вы связаны с ней. Ты всадник. Она - твое продолжение. Лошадь - живое существо, создание Аллаха. В ней есть душа, она перенесла тебя сюда. Она же и вернет обратно. Поэтому путь назад вы также должны сделать вместе. Ты верхом на лошади. Ты понимаешь, что я говорю тебе, Тимур?

Тимур не был удивлен. Это он чувствовал сам, и логика ему то же самое говорила. Интуиция и логика говорили одно и то же, что было весьма редко в его жизни. Только вот как найти ему свою лошадку?

- Мне нужна именно моя лошадь? - спросил Тимур.

- Да, она тоже не из нашего мира. Никакая другая тварь не отнесет тебя обратно. Ты должен взять ее и пойти на реку. Лучше всего на рассвете или на закате. Даже если тумана стразу не увидишь, все равно заходи в брод реки и медленно иди вперед. Так же как и в прошлый раз. И твоя дверь домой откроется... С помощью Всевышнего.

- Я понял тебя, отец. Спасибо тебе.

"Вот ты и попался, сынок" - с улыбкой на лице подумал Мунави и кивнул ему на прощанье.

................................................................................................

В это же самое время. Пачакамак. Храм солнца.

- О, Величайший из Хранителей! Лучезарный потомок Всевышнего Инти! Я нашел то, что искал. Зеркало Мира подтвердило мои научные изыскания прошедшей ночью.

Ума развернул перед Инкой кожу альпака[1], на которой были изображены все континенты планеты. Этот предмет Ума называл "карта мира" и хранил его как зеницу ока. Карте по утверждению Умы, была не одна сотня лет. Это одна из семи копий, которые находились у каждого архонта планеты. В подлинности очертаний континентов можно было не сомневаться, потому что каждый архонт еще в древности проверил свой континент и подтвердил правильность очертаний на карте. Составлял очертания земель планеты сам Бессмертный Кош две тысячи лет назад.

На карте были два круга, внутри которых нарисованы краской индиго[2] континенты с реками, пустынями, степями, лесами и озерами. На карту также были нанесены главные города - столицы древности и места силы планеты и все восемь сторон света. Ума ткнул в точку, расположенную на самом верху одного из кругов. Прямо на севере европейского континента. Немного влево от центра континента к западу.

- Вот Белое море, а вот Ледяной океан, о Великий Инка!

Ума показал место, водя своим медным жезлом по карте. Инке стало очень грустно. Он надеялся, что Ледяной океан расположен на крайнем юге, но не на крайнем севере планеты. До крайнего юга можно было добраться и ему самому в течении двух - трех недель с помощью древней виманы. И незаметно для всех добраться, передвигаясь по ночам. А до крайнего севера сделать это ему самому лично и незаметно от всех других архонтов было практически невозможно. Поэтому придется действовать через шпионов, коих у Инки было немало по всему миру. В этом случае приходилось полагаться только на удачу и на мотивацию шпионов. Одно вселяло надежду на успех. Мотивировать людей у Инки всегда отлично получалось. Он дергал за самые важные ниточки души и эго[3]. Промахов не было никогда.

Спустя несколько минут Ума закончил свой обзор. Он пояснил насколько суров климат в этой части планеты. Высокие деревья там не растут.

"Это хорошо, значит будет проще найти остров с дубом" - подумал про себя Инка. Он не сомневался, что хотя Кащей Бессмертный хорошо упрятал свою смерть, дуб там все таки должен быть. Акаши никогда не врет. Библиотека всегда дает полную информацию.

Инка присмотрелся к карте Белого моря и нашел там не так много островов. Не больше десятка. "Это тоже хорошо"- подумал Инка. Настроение его немного улучшилось.

- Бессмертный Кош на связи?

- Нет, о Лучезарный властитель. Продолжать вызывать его и дальше?

- Конечно, Ума. Завтра на рассвете организуй мне сеанс связи с этим норвегом. Как его имя там? Не помню. Ярл норвежский, брат короля.

- Его имя Томас, о, Великий. Завтра утром он будет на связи с тобой. Все будет сделано.

[1] Одомашненное животное, широко распространенное в Южной Америке. Похожее на осла.

[2] Натуральный краситель. Синий цвет.

[3] Эго - это та часть человеческой личности, которая осознаётся как «Я» и находится в контакте с окружающим миром посредством восприятия.

Глава 9 Роковая ошибка.

Тимур вчера долго не мог уснуть. Мэргэн Мунави зажег в нем надежду. Да так, что сон пропал. Он пол ночи мысленно молился. А такое с ним никогда не было. Он никогда не интересовался религией. Да, в существование Бога он верил, но особой нужды в его помощи не чувствовал. Обычно Тимур все держал под контролем, всего добивался сам. То ли дело сейчас. Он мысленно называл Бога именем Тэнгри. Так же, как монголы. Сначала он просто молился, просил, уговаривал Тэнгри помочь ему вернуться домой. Потом давал обещания, вплоть до того, что мечеть построит в родной деревне, где Тимур родился, или церковь в городе, где живет сейчас. Своими руками.

Он очень устал морально и эмоционально. И еще в него поселился страх. На ум приходили истории, которые он слышал в страшилках по телевизору о пропавших людях, пропавших самолетах, кораблях. И все такое прочее. В этих историях иногда люди возвращались спустя десятилетия такие же молодые, а в некоторых, наоборот, уходил утром молодой коров пасти, а вернулся вечером дряхлым стариком, который и не помнит, что с ним произошло. И без коров.

А вдруг, такое же произойдет и с ним? Он не хочет вернуться домой через тридцать или сорок лет, когда его сын и дочь уже будут его ровесниками, а мир вокруг будет чуждый. Этот страх поглощал его все больше и больше.

Кое-как только под утро Тимур провалился в сон. Проснулся он самый первый. Рассвет только-только начал разгонять мглу. В голове уже созрел план.

Тихо, чтобы никого не задеть и никого не разбудить, Тимур достал лошадиные снасти, которые лежали в большом количестве прямо внутри юрты. Вечером он специально лег около стенки, где были сложены разные вещи. Потом вышел на улицу, уложил их в войлочный мешок, который прихватил накануне в юрте мудреца и направился к стойлу.

Весь лагерь спал. Никто не попался на его пути. Только вдалеке на границах стана он видел часовых, которые на лошадях не торопясь объезжали лагерь. Тимур пытался двигаться незаметно и быстро. И вот наконец, он подошел к стойлу. Лошади уже все были на ногах. Стойла были огромные. Их никто не охранял. Юрты пастухов были плотно закрыты. Тимур достал из кармана остаток лепешки, которую всегда припасал с ужина для утра, чтобы было чем перекусить и подошел к первому загону. Он его обошел весь вокруг. Лошади не обращали на него никакого внимания. Все были гнедые. Ни одной черной.

Всего было три загона. Тимур пошел ко второму. Он уже начал волноваться, что монголы просыпаются. Его план таял на глазах. Но тут ему улыбнулась удача. Во втором загоне он увидел черную лошадку. Она была одна единственная из всех. Тимур перелез через ограждения и уверенно пошел к ней. Лошади расступались перед угрюмым человеком. Тимур уже начал бояться, что и его черная лошадка убежит от него. Но его опасения оказались напрасными. Она узнала его и позволила ему подойти к ней. Тимур обнял ее, угостил хлебом , почесал за ухом. Взял за гриву и попытался потянуть за собой. Она, на удивление поняла его и пошла за ним. Тимур манил ее лепешкой. Так они подошли к выходу из загона. Вышли. Никого рядом не было. И тут Тимур решился. Снарядив лошадь, он вскочил на нее и поскакал что есть мочи в сторону реки. Благо, что ночные стойла для лошадей были оборудованы неподалеку, рядом с рекой.

По дороге он пару раз оглядывался, но погони за собой не увидел. И вот, наконец, его цель. Место, где он вот уже четыре дня назад реку перешел. Он направил лошадь на левый берег. Она послушно пошла. И просто перешла реку вброд и вышла на тот берег. Тимур с замирающим сердцем достал мобильник из кармана, включил его. "Поиск сети". Но это еще ничего не доказывает. Может просто сети нет около реки. Тимур слез с лошади, прошел немного вперед . Нет сети. Он оглянулся назад на правый берег и тут его надежды рухнули. Его лошадь мирно пила воду, а несколько всадников монголов с луками наизготове стояли на том берегу. Он не заметил летящую в него стрелу. Она вонзилась прямо возле его ноги. Его лошадь продолжала мирно пить воду.

Тимур понял, что никакого перехода не произошло. И еще он понял, что необходимо следовать за этими лучниками.

- Я возвращаюсь. Хотел просто на лошади погулять, - крикнул им Тимур и вскочил на лошадь.

Тимур, черный всадник на черной лошади пересек реку обратно на правый берег. Как только он поравнялся с лучниками, один из них слез со своей лошади и что то крикнул Тимуру.

- Я не понимаю тебя, братан, - улыбаясь сказал Тимур, что тебе нужно.

Воин дернул его за сапог указывая на землю.

- А, спуститься что ли? Ну так бы сразу и сказал, - также с идиотской улыбкой произнес Тимур, слезая с лошади.

Как только его ноги коснулись земли, его вырубили, огрев чем-то по голове...

Очнулся он от головной боли. Он был с кляпом во рту, со связанными руками и ногами. И лежал в юрте мудрецов. Возле него стоял лучник. Увидев, что Тимур пришел в себя, он крикнул что-то и к нему тут же подошел старец Мэргэн. Он вытащил кляп изо рта Тимура и дал ему воды попить из кувшина. Приставив палец к своему рту, Мунави дал понять, что Тимур должен молчать.

- Сейчас тебя отведут к нукеру Хашиболу. Он решит твою участь, вор.

- Вор? Я не вор! Эта лошадь моя! Я хотел домой вернуться. Ты же сам мне сказал, абзы!

От шока и боли в голове Тимуру стало дурно и потемнело в глазах.

- Что я тебе сказал!? Безумный Хар Татар! - Мунави дал Тимуру пощечину. -Разве я тебе сказал украсть лошадь из стойла хана? Я так сказал? И это твоя благодарность! Даже видеть тебя не хочу больше, вор. И хана Темучина тебе не видать. Сгниешь заживо и твой толстый друг монгол тебе не поможет. Так и знай, вор.

У Тимура в глазах свет померк. Его язык одеревенел. Голова больше не болела. Он не мог произнести ни слова. Он понял, что мудрец что-то налил ему в воду. Опоил его чем-то. Его тело стало словно деревянным.

Ноги ему развязал лучник и повел его куда -то. Пока они шли, многие монголы удивленно смотрели на них. Тимур пытался глазами найти своего товарища, но безрезультатно. Он пытался заговорить с лучником, но вместо слов выходило лишь мычание. Головная боль не возвращалась. И, как всегда в критической ситуации, его мозг начал работать очень четко.

Тимур понял, что в глазах монголов он совершил воровство. Его лошадь стала принадлежать хану, а значит, он не мог просто так ее взять и поехать куда вздумается. Тимур начал корить себя за тупость и нетерпение. И, кроме того, он все же снасти то украл. Взял без спроса хозяина. Значит, частично он мог называться вором. Но Тимур в ответ оставил свои снасти, которые хрен его знает где находятся. Скорее всего в юрте пастухов. Так что, тут у него есть оправдание. Правда не очень уверенное, но все же какое-то.

Два дня назад он уже обдумывал, как вернуть свою лошадку себе в собственность. Юридически, если это слово применимо в стане великих древних монголов - варваров, Тимур не воевал против Темучина. Он - татарин из рода Вахита. Значит, не был его врагом. Вся орда думает, что он приехал почести хану оказать. Вот пусть так орда и думает дальше. Значит, хан не имел права забирать его лошадь себе. Вот такую линию защиты и выстроит себе Тимур.

"Если удастся, конечно. Язык не двигается совсем. И зачем это Мунави сделал?" - уныло подумал Тимур. Они подошли к главной юрте. Той, из белого войлока, куда Тимур так стремился попасть. "Вот попал,так попал" - грустно ухмыльнулся Тимур. Оба лучника и Тимур зашли внутрь.

Возле очага, отделанного золотыми прутьями, стоял нарядный человек. Его кафтан был явно шелковый. Вышитый. Темно-фиолетового цвета. Вышивка была золотая. Шапки на нем не было и Тимуру удалось рассмотреть его прическу. Он был таким же полулысым и с косичками, как и все монголы. Человек в красивом кафтане что-то сказал, и к нему подошел нахмуренный Маснави. Тимур очень обрадовался, когда увидел его. Он кивнул ему, Маснави ответил коротким кивком.

Тимура Маснави и еще лучник, который его привел, тычками заставили встать на колени. Он немного сопротивлялся, мыча что-то нечленораздельное. Но, все же потом решил не испытывать судьбу. Встал на оба колена, но голову не склонил. Тут заговорил Маснави:

- Вахит Тимур, ты обвиняешься в том, что украл седло и лошадь, принадлежащие нашему хану Темучину. Так ли это? Ты признаешь свое воровство?

В ответ Тимур что-то нечленораздельно попытался произнести, и отрицательно закивал головой.

- Куда пропали твои слова? Почему ты мычишь, словно баран, отвечай нукеру Хашиболу.

"А, нукер Хашибол, значит" - Тимур понял, что это тот самый вельможа, который решает судьбы простых воинов, пока нет хана на месте. Тимур показал на свои руки давая понять, что их нужно развязать. Маснави посмотрел на нукера. Тот кивнул. И ему развязали руки. Тимур жестами показал, что выпил что-то и после этого его язык молчит. Маснави сказал:

- Ты что-то выпил и после этого не можешь говорить?

Тимур радостно закивал головой. Нукер что-то гортанно рявкнул. И Маснави продолжил:

- Отпираться нет смысла. Тебя поймали часовые. Ты перешел реку на лошади хана. Ты хотел сбежать, но испугался стрел лучников. Так было?

Тимур долго отрицательно мотал головой. Нукер что-то проговорил, а тот перевел Тимуру:

- Нукер Хашибол оставляет твою судьбу в руки хану. А до той поры, пока хан Темучин не вернется, ты будешь в колодках и на цепи, чтобы опять что-то не украсть. Это милостивое решение, Вахит Тимур. Ты благодаришь за это нукера Хашибола?

Тимур не двигался. Он, словно завис. Его буфер не перегрузился до конца и компьютер завис, не в силах пошевелиться. Так в эту минуту себя ощущал Тимур. Вся мощь действительности разом обрушилась на него. Он будет на цепи и в колодках дожидаться хана? И за это еще надо благодарить? Нет. Лучше смерть.

Как только Тимур хотел отрицательно замотать головой, получил удар в переносицу и упал без сознания.

...............................................................................................

Через двенадцать часов. Пачакамак. Храм оракула.

- Ярл норвегов Томас готов выслушать твою волю, о, великий потомок Лучезарного Инти - произнес Ума с поклоном.

- Мой толмач[1] Свежий Глаз с ним? - спросил Инка своего жреца.

- Конечно. Если Великий Инка сейчас посмотрит в зеркало мира, то увидит обоих, - ответил жрец.

Инка подошел к колодцу ртути и да, увидел обоих. Оба смотрели прямо на него. Свежий Глаз поклонился, а седой голубоглазый норвег нет. Смотрел прямо и с вызовом. Это Инке всегда в нем нравилось. Поэтому он начал с него.

- Ярл Томас! Я хочу задать тебе вопрос: доволен ли ты нашей дружбой? Доволен ли ты тем золотом, которое поступает в твою казну каждые полгода от меня в знак нашей дружбы?

Свежий Глаз что-то тихо верещал. Переводил. В ответ Томас кивнул головой. И что-то коротко и резко сказал. Толмач перевел:

- Да, он доволен вашей дружбой, о, Великий Лучезарный Инка.

- Я тоже ценю нашу дружбу с тобой, мудрейший предводитель бледнолицых Томас. Ты приносишь мне точные сведения о делах, которые вершатся на северных землях, - продолжил Инка. - У меня к моему другу Томасу есть просьба. Выполнить ее не составит труда для такого отчаянного, смелого и богатого мореплавателя, как великий ярл норвегов. Брат короля. И убивать и грабить никого не потребуется. Я могу попросить моего друга об одолжении?

После тихого перевода Ярл кивнул и еще больше нахмурился. Свежий Глаз комментировать кивок не стал.

- Спасибо, друг Томас. Мне нужно, чтобы ты нашел сундук. Всего лишь сундук, который зарыт под деревом дуб на одном из островов твоего Белого моря. Найдя сундук, ты должен будешь передать его моим людям в обмен на твоего первенца, единственного сына, наследника твоего королевского рода. Твой сын уже подрос и вполне может вступить в управление твоим отважным бледнолицым северным народом. Ты же помнишь, друг Томас, что точное местонахождение наследника норвегов знаю только я.

Томас кивнул. Его глаза выражали гнев и злость, но он держал себя в руках. Это еще больше понравилось архонту. Смотря в глаза ярлу, Владыка времени понял, что судьба благоволит ему. Улыбнувшись радушно, Инка продолжил:

- Ты согласен на сделку?

Томас кивнул еще раз. Также молча и угрюмо.

- Даю тебе срок один полный месяц. Если к концу полного месяца я не увижу в твоих руках сундук, ты получишь голову своего единственного сына тоже в сундуке. Ты меня знаешь, со мной шутить нельзя. Я все вижу. Ты откроешь сундук и покажешь мне его в зеркале мира. И имей ввиду, достоверность сундука смогу проверить только я. Только я точно знаю, что в нем лежит.Открыв сундук ты достанешь предмет и покажешь мне. И от того, что ты достанешь, будет зависеть судьба твоего единственного сына. Первенца и наследника. Тебе все понятно?

Перевод был долгим. После небольшой паузы, ярл Томас что-то проговорил, а Свежий Глаз перевел:

- Великий ярл норвегов говорит, что знает все острова Белого моря, но дубы не растут там, о, Великий Хранитель Времени.

- Разве я когда-то тебя обманывал, Томас?

Услышав перевод из уст толмача, Томас отрицательно покачал головой.

- Вот и сейчас я не обманываю тебя. Дуб может быть мертвым. Или это может быть статуя дуба. Или статуя из дуба. Или строение, похожее на дуб, или строение из самого дуба. Главное, что под ним зарыт сундук. Ищи лучше, Томас. Время пришло вернуть тебе твоего сына - наследника. Свежий Глаз будет сопровождать тебя в твоем путешествии и устраивать нам с тобой сеансы связи. Через два дня после следующего полнолуния, срок закончится. У тебя на полуострове норвегов два дня назад пришла весна, а это значит, что льды Белого моря растают скоро и ты найдешь то, что ищешь.

Ярл опять что-то проговорил, а Свежий Глаз перевел:

- Достопочтимый Томас задает вопрос знаешь ли ты, о, Великий Инка название острова, где спрятан сундук.

- Конечно знаю, друг мой. Это остров Буян. Время пошло. Удачи тебе, друг мой.

Отойдя от колодца ртути, Великий Инка задумчиво произнес, словно сам себе:

- Сама удача на моей стороне. Льды уже тают и дуб найдется быстро. Только бы еще всадник из будущего и его животное остались живы.

Закончив сеанс и манипуляции с зеркалом мира, главный жрец империи инков, Ума как всегда по своему обыкновению задал завершающий вопрос правителю:

- Я могу быть еще чем то полезен тебе сегодня, о, наимудрейший Инка?

- Нет дядя. Спасибо тебе. Можешь идти отдыхать. Я чувствую удачу. Не пройдет и года, как я свергну этого Коша с его трона. И не только свергну, но и освобожу планету от его ига. И мы, все архонты начнем развивать науку, связь, промышленность и индустрию на своих континентах во славу Лучезарного. Не обращая внимания на его глупые запреты. Вот увидишь.

"Значит смерть Коша в сундуке, зарытом под дубом.Сундук на острове, которое носит название Буян, остров в море, а море в океане! Теперь то мне понятно, как и чем он будет его шантажировать. Великий Инка в первый раз в жизни совершил ошибку, доверившись мне. Роковую ошибку, даже не подозревая этого. Стареет видимо, мозг его усыхает. А мне еще только сорок пять весен. У меня все еще впереди."

Эти мысли Ума думал подальше от покоев правителя Пача Камак, чтобы Инка не смог его мысли прочесть. И именно поэтому он всегда старался не смотреть ему в глаза. Потому что прочесть мысли можно только смотря прямо в глаза собеседнику.

"А этот старый дурак думает, что я ему почтение оказываю. Племянничек. Ну пусть и дальше так думает. Старый дурак" - думал жрец засыпая.

[1] Переводчик.

Глава 10 Лучше смерть.

Очнулся Тимур от того, что кто-то трясет его. Он открыл глаза и увидел Маснави. Тимур снова закрыл глаза, надеясь, что это все сон. Он не чувствовал своего тела. Да, он мог двигать конечностями и головой, но ощущений осязания не было. Не болела голова. Язык не слушался его. Очень хотелось спать и пить. Но Маснави тряс его все сильнее. Его руки и ноги опять были связаны.

- Вахит Тимур, Вахит Тимур! Не засыпай, а то не проснешься больше. Мэргэн Мунави дал тебе сок травы сонной одури[1], которая отключает чувства. Скоро это пройдет. Но засыпать нельзя, а то дышать не сможешь. Дыши глубоко, Тимур. Не спи.

Тимур начал глубоко дышать, а Маснави продолжил:

- Это я тебя ударил, Вахит Тимур. Я понял по твоему взгляду, что ты хочешь умереть и не хочешь благодарить Хашибола. Но тебе умирать нельзя, когда рядом твой брат татарин. Я не дам тебе умереть. Я понимаю твои действия. Жди. Скоро вождь вернется в стан и все ему расскажешь. Темучин любит нас татар, все будет хорошо. Дыши глубоко, брат. И вот, воды попей. Чистый воздух и чистая вода растворяет яд сонной одури.

Слова Маснави растрогали Тимура. Он почувствовал влагу в глазах. Начал дышать глубоко и шумно. Попил воды из рук Маснави. Мыслей в голове не было. Тимур оглянулся. Находились они около главной белой юрты, где их принимал нукер Хашибол. Возле нее, неподалеку уже почти был готов обед, судя по запахам. Маснави сидел рядом и лучник, который привел его, тоже. Лучник был равнодушен. Спустя минуты две он неожиданно встал и что-то сказав Маснави, отошел.

- Тимур, днем ты будешь в колодках, а ночью тебе будут цепь пристегивать, чтобы ты не убежал или ничего больше не украл. Заходить в юрту тебе можно будет только в цепях. Это хорошие условия для тебя, потому что ты чужеземец и приехал нашего хана почтить.

Тимур не верил своим ушам.Что это за хорошие условия для чужеземца? Это что, все на самом деле происходит что-ли? Это что за колодка такая!? Но он почувствовал, что некоторые ощущения возвращаются к нему. Он захотел до ветру. Показав жестами Маснави, что ему нужно в туалет, Маснави кивнул и сказал:

- Сейчас дождемся Батара и пойдем. Он за колодками пошел.

Лучник Батар вернулся спустя полчаса. Прозвучал горн к обеду. Но Маснави сначала отвел Тимура до ветру, а потом, вернувшись к белой юрте, они подошли к еде.

- Поедим. Поешь, - коротко сказал Маснави.

Тимур понял, что Маснави жалеет его и облегчает ему жизнь. Поели в тишине. Втроем. Батар был неотступно рядом. После обеда Тимур почувствовал, что язык немного в размерах уменьшился. Почти до нормального. И тут он увидел колодки. Лучник Батар принес их и подошел к сидящему на земле Тимуру.

У Тимура первое желание было ударить лучника и бежать. Но как побежишь со связанными ногами? Так и стрелу в спину получить недолго. А то, что монголы в колодки загонят раненого или больного, Тимур не сомневался даже.

"Нет, лучше смерть" - подумал Тимур вскакивая на ноги. Колодки были деревянные и на вид тяжелые. У них было три отверстия. Одно широкое посередине и два маленьких по бокам. Обвязаны они были веревкой. Лучник взял колодки, разделил их и подошел к Тимуру. С абсолютно равнодушным лицом. Тимур еще не мог говорить, но он замотал головой в знак отрицания и попытался замахнуться на монгола, надеясь, что тот его прикончит.

Маснави ударил несильно Тимура в грудь и сказал:

- Возьми себя в руки. Ты же хочешь домой вернуться? Колодки - это не позор. Позорно быть вором. А ты вор. Хан вернется и отпустит тебя домой. Он выиграл битву. Мы будем делить добычу. Долго ждать не придется тебе. Твой толстый друг поможет тебе?

Тимур склонил голову. А что ему еще остается то. "Я хочу домой вернуться. Я хочу домой вернуться. Я вернусь. Я вернусь. Я вернусь" - повторял про себя Тимур, словно мантру, пока лучник надевал на него довольно тяжелую деревянную конструкцию. Шея Тимура была зажата. А руки разделены по сторонам. Колодки плотно связали веревками. Тут Тимур осознал, что он без посторонней помощи ни до ветру сходить не сможет, ни поесть. Ни поспать нормально.

- Ночью колодки будут снимать, а цепь надевать. Но это не надолго. Если ты хана убедишь, что ты не вор. Я тоже думаю,что ты не вор. Был бы вором, не гулял бы по реке, а ускакал подальше и побыстрее, - сказал Маснави, когда лучник ушел.

- А почему тогда Хашибол так не подумал, - еле ворочая языком наконец то Тимур смог заговорить.

- Не любит он татар. Вот почему. Ну все, я пошел. Больше не убегай. Поймаем и еще на ноги колодки поставим. Даже не вздумай, иди в свою юрту. Я вечером приду с цепью, - произнес Маснави и пошел восвояси.

Тимур поплелся к своей юрте. Хотя нет, сначала он решил пойти туда, а потом все же решил зайти к Мэргэну Мунави. Ему было не понятно, зачем Мэргэн напоил его отравой. Подойдя к юрте мудрецов, Тимур оглянулся. Странно, но рядом никого не было. Практически никого. Возле входа стоял только часовой, которого раньше не было. Намереваясь зайти в юрту, Тимур сделал несколько шагов, но часовой преградил ему путь. Он что-то сказал по-монгольски. Ухмыляясь. Тимур ничего не поняв, отвернулся и поплелся в свою юрту.

По дороге также почти никого не встретил. Орда занималась своими делами. Хотя нет, не вся орда. Его товарищ, толстый Адгам взялся, что называется откуда ни возьмись. Он бежал навстречу Тимуру что есть мочи. В руках он держал лук. Увидев своего товарища в колодках, Адгам остановился. Тимуру стало любопытно продолжит ли с ним дружбу теперь Адгам или нет. Очень очень стало любопытно. До злости. Потому что от него зависело теперь как Тимур будет есть, пить, спать и ходить до ветру.

"Вот мы и проверим тебя, толстая рожа" - подумал Тимур со злостью, потому что уже решил, что толстый предаст его. Поровнявшись с Адгамом, Тимур молча посмотрел на него и также молча прошел мимо. И тут за спиной он услышал:

- Я думал, что ты хороший человек. Хороший колдун. Думал, что ты поможешь мне. А ты вор оказался. Я не хочу дружить с вором.

Тимур остановился. Он был очень очень зол. Ни с того, ни с сего, в нем проснулась просто невероятная злость. Злость на себя, что не рассудил все как следует и не подготовился к обратному переходу. Злость на ситуацию, что теперь в колодках, словно провинившийся раб и будет на цепи как собака. На Маснави, что не дал ему умереть. На Мэргэна, что напоил его хренью какой-то. На Адгама, что этот толстый дурак ничего не понимает, а делает какие - то тупые выводы. На Хашибола, что он не разобрался в ситуации и просто упек его в колодки,потому что не любит он татар, видите ли, Нукер хренов. Злость на Всевышнего Тэнгри, что Тимур не сделал ничего плохого, а оказался тут, в самом дерьме по горло, откуда нету выхода. Практически нету выхода. Злость просто сквозила из всего его тела. И тут Тимур не выдержал и заорал на все горло:

- Я НЕ ВОООР, ТУПАЯ БАШКА. ЭТА ЛОШАДЬ МОЯЯЯЯ.

И пошел дальше не оборачиваясь на Адгама. Слезы текли из глаз. Тимур только что решил утопиться в реке.

Адгаму было жаль терять такого товарища, как Хар Татар. В орде у него не было друзей. Монголы вообще очень редко дружат между собой, потому что живут отдельными семьями каждый в своем стане. А с Вахит Тимуром было так интересно. Он не смеялся над его жирнотой и глупостью, не называл его жирным, как многие другие. Даже его родственник Угедей именно поэтому не хотел отдавать ему в жены свою дочь. Вахит Тимур обращался к нему - достопочтимый Адгам, ученик, братан. Конечно, смысла последнего слова он не понимал, но чувствовал, что это хорошее слово.

Когда сегодня ему рассказали, что его Хар Татар попался на воровстве лошади, он не поверил. Но слухи быстро расходятся по орде. И после утренней тренировки, которую он провел в стрельбе из лука, не обнаружив с утра черного татарина рядом, Адгам пошел искать его. Быть он мог только в юрте Мэргэна Мунави. Они о чем то шептались два вечера подряд. После их разговоров Тимур становился сам не свой. То грустный, то веселый, то молчаливый. А сегодня он почти всю ночь не спал. Плакал. Адгам хотел утром спросить его, почему Тимур плачет, но не нашел его. И эти его слова - эта лошадь моя.

"Что то тут не то, пойду за ним, спрошу его, почему он плакал всю ночь" - подумал Адгам, побежав вслед за товарищем, который пошел в сторону реки. Он любит реку.

Тимур остановился на берегу. Шоковое состояние в теле от отравы прошло почти. Голова, к удивлению не болела. Но руки стали затекать от постоянного поднятого состояния. Он крутил кистями, разминал пальцы, но это не помогало. Он решил лечь на спину, чтобы хоть как то поменять положение рук, чтобы кровь опять зашла в его руки и пальцы. Рукам было холодно. Тимур лег на спину. Рукам полегчало. Он несколько минут смотрел на чистое синее небо ни о чем не думая, а потом увидел над своим лицом толстую рожу Адгама. Тимур закрыл глаза ничего не говоря. И мыслей в голове не было, кроме одной: поскорее бы Чингизхан вернулся. Адгам молчал тоже.

Сердце Тимура екнуло предчувствием. Не понятно каким, причем. Не хорошим и не плохим. Не понятно. Его натренированный мозг опера опять начал анализировать сложившуюся ситуацию.

Так, с чего все началось? Он рассказал Мунави о себе. Слушая его, старец очень испугался, но не хотел показывать свое волнение. Это Тимур заметил, но тогда, на эмоциях, не стал придавать этому значение. Дальше. На следующий день, Мунави пошел и осмотрел снасти Тимура, удостоверившись, что они совсем не такие как тут, у древних монголов. И, кроме того, он смог открыть термос и обнаружил там кофе, который Тимур взял с собой на экскурсию. Кофе древние монголы точно никогда не видели. Далее. Мудрец дал ему вариант, как вернуться назад в будущее. Тут ничего необычного нет. Имеется ввиду в этом варианте. Все логично вроде, поэтому Тимур и поверил ему. Но почему мудрец сказал этот способ спустя сутки? Вряд ли этот рецепт находится в его свитках, которые Тимур заметил в юрте мудрецов. На этот вопрос ответ может быть какой угодно.

"Это не важно. Не важно, почему Мунави сразу не сказал,что я должен назад реку перейти" - подумал Тимур, и тут его взяла тоска. Он понял, что мудрец либо что-то не сказал, утаивая от Тимура некую информацию, либо вообще не знает ответа на вопрос, как ему вернуться в будущее домой. Или просто не поверил ему. Скорее всего, очевидно, что верно третье. Но, хотя бы решил помочь ему советом. Но, а дальше все понятно. Он, как идиот, до конца не додумав плана и его последствий, кинулся в реку. И, в итоге, винит всех в своих несчастьях. Конечно по менталитету монголов - кочевников, он вор. Многие, наверно, не знают, что он взял свою лошадь, а не чужую. Но то, что эта черная лошадь его, тут чисто юридически, двоякое мнение может быть. Да, прав нукер Хашибол. "Пусть хан сам разбирается" - так он сказал. А как теперь Тимур предстанет перед ханом? В таком то виде? Как раб и собака на цепи.

Горькие мысли Тимура прервал Адгам. Он тихо сказал:

- Пришла весть, что Кучум сбежал к каракитаям. Его видели убегающим в сторону озера Балхаш. Наши воины монголы, которые преследовали его, вернулись сегодня утром. Кучум бежал, а значит, война с меркитами еще не кончилась.

Адгам сидел рядом с лежащим на спине Тимуром и жевал лепешку.

- Мне плевать на них, - резко со злостью ответил Тимур.

Адгам вздохнул. И Тимуру, почему то стало его жалко. Не себя, а именно его. В конце концов, без его поддержки Тимуру тяжело придется ближайшие дни. Он ни попить, ни поесть не сможет. Тимур решил смягчиться. Он сказал спокойным голосом:

- Меркиты дали клятву верности хану Темучину, значит война кончилась. Не переживай, скоро вернешься в свой стан и женишься на дочери Угедея. Красавица Нана родит тебе десять сыновей и все они станут воинами Чингизхана, - пророческим тоном произнес Тимур.

- Чьими воинами они станут? Я не знаю Чингизхана. Ты меня всегда удивляешь, Вахит Тимур.

- Не бери в голову. Бери в рот, - сказал Тимур по-русски Равнодушным тоном.

- Что ты опять бормочешь свои колдовские заклинания? Хар Татар, не пугай меня. Кто такой Чингизхана. Такого человека нет в степи.

- Забудь. Скажи, мне можно будет в колодках ходить по лагерю и приходить в юрту мудреца? - задал вопрос по делу Тимур.

- Да. Но цепь тебе все равно наденут на ночь, чтобы ты не убежал или не украл еще чего-нибудь.

- Я ничего не крал! - крикнул Тимур.

Он опять почувствовал злость и раздражение. Но, взяв себя в руки, продолжил:

- Ты будешь помогать мне, пока я в колодках? Я без тебя не смогу, братан.

- Помогу, Вахит Тимур. Ты хочешь к мудрецу опять? Это он научил тебя взять лошадь и ускакать домой без разрешения хана? Ты поэтому взял свою черную лошадь, Хар Татар? Ты хотел уехать, так почему не уехал?

- Да, он научил меня. Я очень хочу домой, Адгам. Но теперь я понял, что без хана не смогу вернуться. Ты скажи всем, что я не воровал лошадь. Я взял свою. У монголов нет черных лошадей. Черная лошадь моя. Она не может принадлежать хану. Я не воевал против него. Разве ваш хан разбойник, что забирает лошадей у добрых людей?

- Нет, - ответил Адгам без дальнейших комментариев.

На его круглом полном лице отражалась работа мысли. Он соображал что-то. Тимур не стал ему мешать. "Надо сформировать общественное мнение в свою пользу" - подумал он. А для этого ему понадобится Адгам.

- Раз нет, значит черная лошадь моя. Так?

- Так. Это я, дурак, отдал твою лошадь хану. Я думал, что ты меркит. Или шпион или колдун меркитов. Я не виноват, прости братан.

"Ну наконец -то. Линия защиты готова" - немного успокоившись подумал Тимур.

- Ты не виноват. Ты же не знал. Не переживай. Вечером опять пойдем к Мэргэну. Но ты всем расскажи, что я не виноват. Хорошо?

- Хорошо. Давай не пойдем к мудрецу. Он тебя научит плохому. Ты плакал всю ночь сегодня. Почему?

У Тимура опять екнуло сердце. Он пытался понять что-то, но это "что-то" постоянно ускользало от него. "Он тебя научит плохому. Как в том ералаше. Дуралей ты и есть дуралей, братан" - подумал Тимур, а вслух сказал:

- Я не плакал. Я молился богу синего неба Тэнгри. Он же помогает тебе? Вот и мне поможет. Идем, Адгам. Я буду жить дальше. Я вернусь домой. Обещаю тебе.

- Хочешь, я тебя подержу, а ты наклонишься вниз, чтобы руки опустились? - спросил Адгам.

- Давай.

После некоторых манипуляций с туловищем Тимуру стало легче. Адгам надел ему на руки его перчатки. Они вернулись в лагерь к своей юрте. Тимур зашел в юрту и сел на войлок, который ему расстелил Адгам. Адгам сел рядом.

- Разве ты не пойдешь сегодня к раненым? - спросил Тимур.

- Нет. Я сторожу тебя - ответил его товарищ.

- Понятно. Адгам, братан, расскажи мне про вашего хана. Давно ты служишь у него.

- Я не служу у него. Я монгол. Мы служим сами себе. А хана Темучина я знаю давно. Мы дальние родственники с ним. Мой отец и его двоюродный брат Угедей, мой дядя, отец Наны, примкнули к нему еще когда он был побратим с Джамухой. Темучин и его побратим жили в одной орде. Они заключили союз побратимства и обменялись конями и золотыми поясами. Но потом Темучин решил отойти от брата Джамухи и создать свою орду. При этом многие монголы, как мой дядя и отец, примкнули к Темучину. Из - за этого Джамуха обиделся на Темучина и объявил ему войну. Он вынудил его начать вражду. Джамуха отправил своего младшего брата Тайчара, чтобы тот украл табун у Темучина, взамен ушедших к нему людей. Люди Темучина убили вора Тайчара. Табун остался у Темучина. Джамуха потерял людей, младшего брата, своего друга-побратима и не смог взять его лошадей. Он стал очень злой на Темучина. Так и началась вражда. Мне тогда было десять зим.

- А кто победил в этой войне? Темучин, наверное, - спросил Тимур.

- Нет. Еще никто не победил. Сначала Джамуха его победил. Было большое сражение возле гор и реки Сингур. Потом через восемь лет к Джамухе присоединились восемь племен и он стал гурханом. А потом, один год назад, Темучин победил Джамуху и стал ханом монголов. А Джамуха сбежал. Пес Кучлук, который сбежал от нас три дня назад, помогает Джамухе, потому что присягнул ему на верность и дружбу. Кучлук сильный. У него много людей и воинов. Поэтому наш хан хочет полностью разгромить его, Кучлука, а потом приняться за Джамуху. Темучин по очереди убивает и громит войска всех друзей Джамухи и все племена, которые ему присягнули. Он все равно найдет Джамуху и убьет его. Наверное убьет.

- А почему такая вражда между Темучином и Джамухой? Они же побратимы, - резонно заметил Тимур.

- Потому, что любой монгол может сам выбрать себе хана. Семнадцать лет назад мой отец, дядя Угедей и еще почти сто монголов выбрали взамен Джамухи Темучина, и ушли с Темучиным строить орду. Джамуха очень приревновал и кровно обиделся на Темучина. А Темучин ничего плохого не делал. Люди сами по своей воле выбрали его и он взял их. Джамуха первый начал войну. Он тоже великий монгол. Он носит чин гурхана. Но двух великих монголов не может быть в степи. Должен остаться только один. Для каждого из них - лучше смерть, чем быть вдвоем в одной степи. Хан в степи может быть только один. Джамуха никогда не склонится перед Темучиным. И Темучин никогда не присягнет Джамухе. Лучше смерть, чем позорное присоединение к сильнейшему.

- И это будет Темучин, так ведь, брат Адгам? Он станет победителем? - спросил Тимур.

- Я не знаю. Хорошо, если он. Но гурхана Джамуху поддерживает три больших племя. У него тоже много воинов. Они будут биться, пока кто то из них не погибнет. Это точно - со вздохом закончил Адгам.

- А скажи, Адгам, сколько лет вашему хану Темучину?

- Скоро будет пятьдесят, - ответил Адгам - а мне двадцать семь зим уже. Я зимой родился, поэтому считаю зимы. А тебе сколько?

- Я родился летом. Мне тридцать девять лет, а тебе уже пора жениться. У меня в твоем возрасте была уже дочь. Когда за невестой пойдешь?

- Вот закончится война с Джамухой и его псами, вот тогда нас хан отпустит в степь. Вот и возьму себе Нану.

- Да как бы не так, потом твой хан пойдет на восток Китай завоевывать, а потом пойдет на запад и дойдет до Европы. Так что знай, не скоро война кончится. Поэтому надо прямо сейчас просить себе Нану.

- А откуда ты знаешь? - с огромным удивлением спросил Адгам.

- Знаю и все тут. Не спрашивай меня откуда знаю. Просто делай, что я говорю. Иначе так без жены и останешься.

При этих словах, полог юрты открылся и в юрту зашел Мэргэн Мунави. Он был не один. С ним Маснави. Тимур от неожиданности вскочил на ноги. Адгам остался равнодушно сидеть на войлоке.

- Выйди, Вахит Тимур, - сказал Маснави.

- Ты цепь принес? Еще ночь не наступила - сказал Тимур и почувствовал, как злость и праведный гнев поднимаются в его душе.

- Нет. Мэргэн Мунави хочет поговорить с тобой, вор.

- Я не вор. Если назовешь меня вором, я убью тебя, Маснави. Обещаю. Эта лошадь была моя. Черной масти. Такой лошади не было в орде до меня. Я взял свое, чтобы погулять с ней, - заорал Тимур.

Он чувствовал, что гнев растет и растет. Его чувства взлетели, словно в эйфории, и он очень захотел, чтобы его убили. Лучше смерть, чем цепи.

- Успокойся, Хар Татар. Выйди к мудрецу Мунави и поговори с ним, - строго сказал Маснави.

Тимур громко выдохнул и вышел на воздух.

- Приветствую тебя, Мэргэн Мунави, - сказал Тимур, - я надеюсь, что хоть ты понимаешь мотивы моего поступка?

Он только что вспомнил, что Мэргэн при всех, и как - то театрально громко называл его вором и отчитывал его сегодня утром. Адгам вышел из юрты и подошел к Маснави. А Тимур и старец отошли в сторону.

- Да, Хар Татар. Я понимаю мотив твоего поступка. И ты дожен понять мои мотивы. Ты, явно задаешь себе вопрос почему я напоил тебя соком беладонны?

Тимур кивнул, насколько это было возможно сделать в колодках.

- Это для того, чтобы ты не сболтнул лишнег о своем приходе сюда. Нукер Хашибол не любит татар. Если бы ты рассказал ему о том, что знаю я, не сносить тебе головы. Тебя бы объявили колдуном, который хочет отравить хана по наущению Джамухи, его кровного врага. Я спас тебя. Верно? И голова не болит больше. Верно? Беладонна лечит, если ее правильно приготовить.

Тимур немного успокоился и поверил в тихие спокойные слова мудреца, хотя это была абсолютная ложь. Монголы не боятся колдунов. Наоборот, уважают и привлекают на свою сторону. Мунави завязал язык Тимуру, чтобы он не рассказал, что это он, почтенный старец Мэргэн научил его взять свою лошадь и ускакать домой. Нукер Хашибол именно так бы и расценил всю ситуацию. И тогда, кто знает, кто бы сейчас стоял в колодках напротив Тимура. Тимур чужеземец. И эта лошадь была его. Это все знают. Таких иссниня-черных лошадей нет в орде Темучина. А завязав язык черному татарину, он надеялся, что нукер не разбираясь, сразу отрежет ему язык или руки за воровство седла. Тимура держат в колодках за воровство седла, а не лошади. Но он, видимо об этом не знает и орет по всей орде, что лошадь его. Надежда избавиться от татарина не оправдалась, но шанс еще есть. Этот Вахит Тимур все еще доверяет ему, Мэргэну Мунави.

- Верно, отец. Спасибо тебе, - со слезой на глазах ответил Тимур.

Тимур проникся какой-то нежностью к старцу, словно к родному. Внешность его не была монгольской. Напротив, он имел круглые карие глаза, седую короткую бородку, носил тюбетейку и халат на запахе, словно старик Хоттабыч. Взгляд его был цепким и пронзительным. Добрым такой взгляд не назовешь. Но старец Мунави все равно внушал доверие Тимуру своей заботой и мудростью.

- Вот и хорошо. Больше не делай глупости, Хар Татар. Наш Хан Темучин прибудет через две ночи. Он уже в пути к нам. Подожди его.

"А я пока подумаю, как тебя убрать отсюда" - додумал Мунави.

Старец Мунави и воин Маснави ушли. Ушел и Адгам. Сказал, что пойдет к своему родственнику Угедею поговорить про женитьбу. Тимур от нечего делать решил немного поспать. И чтобы руки отдохнули. Опять начинали затекать. Он прислонился к седлам, которые были сложены друг на друга около стены юрты. Спустился полусидя и в сумраке юрты провалился в сон.

.................................................................................................

В то же самое время. Каменоломня вулкана Рано Рараку. Рапа-нуи[2].

Великий Моаи, Хранитель Всепланетных вод, архонт Океании уже четвертый день не отходил от зеркала мира. Он наблюдал за перемещениями всадника из будущего и его животного. Моаи чувствовал его, когда тот входил в реку Бухтарма, что приток великой реки Иртыш. Река каждый раз очень волновалась и посылала сигналы о чужаке. Река буквально кричала от боли, когда человек из будущего или его животное касались ее вод. Моаи успокаивал реку как мог. Уговаривал ее потерпеть чужаков. Убаюкивал реку мистическими заклинаниями и мантрами.

Все стихии на планете разумны. Все природные объекты имеют душу так же, как люди и животные. Даже растения имеют душу. Это он точно знал. Моаи мог разговаривать с душами рек, озер, океанов и других водных объектов. Он мог говорить даже с ледниками. Его зеркало мира было расположено в жерле вулкана. Сейчас вулкан считался потухшим, но Моаи чувствовал, что вулкан дышит во сне. Именно из-за этого вулкана когда-то погибла Лемурия, родина Моаи. Сейчас от некогда огромного континента осталась лишь горстка островов, где он был правителем среди деградировавшего населения. Но он не жаловался на жизнь. Такова судьба. Его судьба, судьба его народа и судьба континента, навсегда ушедшего в историю.

Он, Хранитель Всепланетных вод, архонт некогда грозной и огромной Лемурии тоже был бессмертным. Но этого никто не знает. Только Кош Мары, скорее всего догадывается, что он не единственный бессмертный на планете. Моаи это было на руку. Пусть и дальше так думает.

Матерью Моаи была бессмертная богиня Пеле - богиня вулканов. Она и сейчас где-то ходит на планете в образе худой седой старухи в красном платье и просит огня, чтобы прикурить трубку. Однажды, несколько эонов лет назад, Пеле приняла форму смертной девушки и познакомилась с юношей по имени Лохиау. Они провели в блаженстве три дня, а потом Пеле ушла, обещав Лохиау, что пришлет за ним. Никто не приходил несколько недель, и сердце юноши было разбито. Он умирал от тоски и любви. А ровно через год юноша нашел у дверей своего дома трехмесячного ребенка, которого он назвал Моаи.

Все знают историю богини Пеле и юноши Лохиау. Но вот историю Моаи знает только его мать. Она явилась к своему сыну в день его столетия и все объяснила ему. Кто он, откуда, и почему так долго живет и не стареет. Кроме того, она наделила его полномочиями Правителя Лемурии, страны вулканов в огромном океане. Моаи, став правителем огромной части суши, начал активно развивать индустрию, экономику и связь на своем континенте. Все шло хорошо. Но вот однажды советники убедили его, что нужно начать развивать военное дело и создать идеальное оружие для защиты континента от племен варваров и воинствующих инопланетян. Начались разработки оружия, и, спустя несколько лет, опыты по передаче плазменной энергии на расстоянии вышли из под контроля. Это привело к необратимым последствиям. Моаи не смог уберечь свой континет от разрушения. А теперь он хранитель лишь горстки островов. Он назвал свою территорию - Океания. И по сей день, имея горький опыт прошлого, Моаи изовсех сил старается потратить свою бесконечно долгую жизнь на благо простым людям.

Он не позволит разразиться новой катастрофе, о которой предупредил всех Великий Инка. И постарается не отдавать детей для жертвоприношения, как обещал Инке. Даже ценой своей жизни, он постарается не отдавать детей. Да, бессмертные на самом деле не бессмертные. Они живут намного дольше, чем простые люди. Но они тоже могут умереть. Моаи живет уже двадцать две тысячи лет. Свою смерть он запрятал в жерле вулкана, возле которого живет. Тогда был его сотый день рождения. Ни один смертный не сможет ее достать, только сам Моаи, и поэтому он бессмертен.

Да, Моаи, Великий Хранитель Всепланетных Вод, попросит свою мать Пеле, богиню вулканов помочь всаднику из будущего вернуться домой. Он решил.

Хотя Моаи давно уже не видел свою мать, он надеялся быстро найти ее с помощью зеркала мира и попытается связаться с ней. Говорят, она бродит где-то в Гималаях. На местах кремации. Гималаи относительно недалеко от реки Бухтармы, где сейчас находятся всадник и его лошадь. По крайней мере ближе, чем центр Европы, где обитает Хранитель Божественного огня Иннокентий, который должен послать своих людей на выручку человека из будущего. Но мать может воспользоваться порталом и быстро и незаметно забрать всадника и лошадь к себе, пока на связь не выйдет Кош Мары.

Да. Решено. Так он и сделает. Моаи надел массивные золотые браслеты, которые были проводниками - усилителями слуха, чтобы не только видеть, но и слышать. После этого подошел к зеркалу мира, вдохнул ртутные испарения, и произнес мантру высоким, почти женским голосом:

- Ааааааааакаааааааааашшииииииииииии оооооооооооооооммммммммм.

И спустя ровно минуту, услышал нежный женский голос в своей голове:

- ДАВНО НЕ БЫЛО ТЕБЯ, МОАИ, ДРУГ МОЙ.

У Моаи потемнело в глазах. Видимо от ртутных испарений и волнения. Он очень редко заходил в Акаши. Только в крайней необходимости. После каждого сеанса он чувствовал себя разбитым. Ему не хотелось жить. Хотелось прекратить эту бесконечно долгую жизнь, умереть и попасть в священную библиотеку, чтобы вечно служить ей.

Однажды, очень очень давно Акаши предстала перед ним в образе его первой и единственной возлюбленной Хааиити. И с тех пор, каждый раз заходя в библиотеку, у Моаи просыпалась давняя горечь ее утраты. Сейчас, как и всегда, библиотека говорила с ним голосом Хааиити.

- Великая и великолепная Акаши, хранилище вселенских знаний! Прошу тебя, Великая, дай мне ответ на мой единственный вопрос.

- ГОВОРИ, МОАИ.

- Где сейчас находится моя мать, богиня Пе`ле? Где она, в какой части суши, возле какой реки или озера. Прошу тебя, Великая, ответь мне подробно.

- БОГИНЯ ВУЛКАНОВ ПЕЛЕ СЕЙЧАС НА БЕРЕГУ СВЯЩЕННОГО ОЗЕРА МАНОСАРОВАР[3].

- Благодарю.

Маносаровар - это горное озеро в северном Тибете. Любимое место Бога Шивы и его жены Парвати. Что ж, неплохо. Прямо сейчас он свяжется с матерью.

Моаи еще раз вдохнул ртутные испарения и произнес тем же диким высоким голосом:

- Маааааааноооооооосаааааарооооооваааааааррррррррр.

Он призывал дух озера снова и снова. Дух Маносаровара был нужен Моаи, чтобы тот помог связаться с матерью. Он повторял мантру до тех пор, пока бестелесный дух озера не предстал перед ним. Прямо в пещере жерла потухшего вулкана возникла неясная туманная фигура, похожая на человеческую. Фигура имела нечеткие очертания и была словно соткана из грязного бело-серого облака. Увидев гостя, Моаи поспешил навстречу. Поклонившись до пола, он произнес тихо, почти шепотом:

- О, великий дух озера Маносаровар, сейчас на твоем берегу находится моя мать Пеле. Я прошу тебя, передай ей от меня послание.

Маои проговорил свое послание, и дух озера исчез также неожиданно, как и появился.

"Мама Пе`ле! Твой сын Моаи и твой народ нуждаются в тебе. Прошу тебя, мама. Приди ко мне сейчас! Я жду тебя"- вот что прошептал архонт Океании духу озера.

После ухода духа, спустя минут десять, в воздухе проявилась огромная огненная окружность, из которой, спустя еще минуту, вышла седая бледная старуха в красном сари с желтым цветком в ушах.

[1] Красавка, беладонна.

[2] Древнее название острова Пасхи. Тихий океан.

[3] Высокогорное пресноводное озеро, находящееся в округе Нгари в Западном Тибете в 20 километрах к юго-востоку от горы Кайлаш.

Глава 11 Великий хан Чингизхан.

Проснулся Тимур от звука горна. Ужин. Его мышцы затекли от неудобной позы. Он встал на ноги. Прошелся по юрте. Внутри никого не было. Вышел на свежий воздух и осмотрелся. Монголы стекались в лагерь. Кто-то на лошади, кто-то бегом. Никто не обращал на него внимания.

Прошел час. Тимур сидел перед юртой совсем один и смотрел на закат. Мыслей в его голове не было. Молитв и просьб к Всевышнему тоже. Хотелось только одного. Умереть. Одна мысль о том, что скоро ему наденут цепь, вводила его в ступор. Он никак не мог осознать это до конца. Тимур решил, что он скорее умрет, чем позволит надеть на себя цепь. Он покажет этим варварам, как ведет себя настоящий свободный человек. У которого настоящая свобода. Этот сброд кочевников думает, что они свободны выбирать себе хана? Как бы не так. Они свободны только выбирать себе цвет перьев на стрелах и на шапках. Любой из их ханов поведет их на войну. Война будет только из-за того, что один хан хочет забрать себе табун лошадей другого хана. Из-за этого будут погибать тысячи воинов. Их дети останутся сиротами, а спустя несколько лет станут также выбирать себе хана, у которого уже на уме новая война.

Варвары. Кочевники. Тимур стал вспоминать все, что он слышал о монгольском нашествии. Он смотрел несколько фильмов на эту тему. И в каждом монголы были варварами, которые убивали без разбора и женщин, и стариков, и детей. Они пировали, сидя на трупах своих врагов. С Чингизхана все началось. Скоро он вернется в свой военный лагерь и даст приказ к новому боевому походу. И тут Тимура осенило! А что, если он убьет хана. Тогда и нашествия никакого не будет. Не будет зверств, убийств, не будет рабства. Все будут жить мирно и спокойно. По крайней мере, сами же они, эти люди, окружающие сейчас его, простые монголы, такие как Адгам, не будут убивать, грабить, насиловать и жечь города.

За такими тяжелыми мыслями прошел ужин. Все разошлись. Тимур так и сидел в одиночестве. Никто не подошел к нему. Никто не предложил помощь. Адгама так и не было. Монголы. которые готовили еду, стали переворачивать котлы на огонь. Конечно, никто в степи не мыл посуду. Обжигали жир на костре и все. Стемнело. Тимур решил больше не притрагиваться к еде и воде, пока хан Темучин не приедет. Пусть он умрет с голоду.

- Хар Татар, я пришел, - услышал Тимур голос молодого воина.

Маснави держал в руках цепь. Тимур молчал и даже не шевельнулся. Так и сидел на земле.

- Вахит Тимур, наш хан тоже когда-то был в колодках. Вождь тайчиутов Таргутай-Кирилтух, дальний родственник Темуджина, объявил себя властителем земель, когда-то принадлежавших отцу нашего хана. Когда Таргутай стал бояться подрастающего Темуджина, он взял его в плен и надел ему колодки. Как-то ночью, Темучин нашел способ уйти из плена и спрятаться в маленьком озере, погружаясь в воду вместе с колодкой. Из воды торчали только его ноздри. Тайчиуты искали его,но не могли найти. Его заметил батрак Сорган, но не выдал. Он несколько раз проходил мимо него, успокаивал и делал вид, что тоже разыскивает его. Только ночью Темуджин вышел из воды и пошел к жилищу батрака Соргана с надеждой, что он спасет его еще раз. Но Сорган не захотел больше спасать Темучина. Испугался за свою жизнь. Он уже собирался прогнать его, но за него вступился сын Соргана Чилаун. Сейчас Чилаун нукер нашего хана. В ту ночь он спрятал его в телеге с шерстью. А когда появилась возможность отправить Темучина домой, Сорган снял с него колодки, дал ему черную кобылицу, оружие и проводил в путь. Колодки не позор.

- Цепь - позор. Не надевай на меня цепь. Иначе я завтра пойду и утоплюсь в реке. Я не вынесу такого позора. Лучше смерть.

- Надену. Иначе смерть тебе.

- Пусть так, - ответил Тимур .

Маснави был не один. С ним был лучник. Они подошли к Тимуру, который сидел на земле не двигаясь. Лучник нагнулся к Тимуру, держа в руках цепь, и тут Тимур резко ударил его прямо ногой в грудь. Лучник от неожиданности упал, а цепь запуталась у Тимура на ноге. Это оказалось кстати, потому что он начал махать цепью по все стороны, пока Маснави не поймал цепь и хлестнул ей Тимура. Почти увернувшись от цепи, Хар Татар вскочил на ноги. Спустя секунду он отпиннул ногой подошедшего Маснави. Тот что-то прокричал, и к нему на помощь подошли еще два воина. Они все четверо окружили Тимура, который стоял в стойке боксера полусогнувшись и что-то орал на непонятном языке.

Тимур матерился. Из него выходили такие проклятия на отборном матерном русском языке, что, поняв, что он говорит, монголы тут же отсекли бы ему голову. Маснави несколько раз раскрутил в руках цепь и сбил ею черного татарина. От этого Тимур упал на спину больно ударившись шеей о стенку колодки. Он ожидал, что монголы запиннают его ногами, но этого не произошло. Тимур с усилием открыл глаза и увидел над собой лицо толстого Адгама, который что-то говорил на монгольском. Товарищ помог ему сесть на землю и Тимур огляделся. Маснави стоял нахмурившись. Еще трое монголов и Адгам стояли рядом и что-то говорили между собой. И тут Маснави произнес:

- Вахит Тимур, если ты хочешь умереть, то зачем тогда пришел к нам? У тебя есть цель Вахит Тимур?

Тимур молчал и только тяжело дышал.

- Говори, иначе я лично развяжу тебе язык, - резко сказал Маснави.

И тут на ум Тимуру пришли сцены пыток и зверств из фильмов про степных кочевников. Тимур решил не испытывать судьбу и произнес:

- Да. У меня есть цель. Мне нужно поговорить с ханом Темучиным и оказать ему почтение, а потом я вернусь домой, - солгал Тимур.

- Ты вернешься домой, если это будет угодно хану Темучину, Тимур Вахитов. А до того момента ты должен вести себя как подобает воину. Я не просто так рассказал тебе историю молодого вождя Темучина. Или ты решил, что ты выше Темучина и не можешь сидеть на цепи? Нашему хану тоже надевали цепь. И не раз. Он был рабом в колодке несколько лет. Но он каждый раз высвобождался и обретал свободу. Так чем ты лучше хана Темучина? Отвечай, Хар Татар, иначе пожалеешь что на свет уродился. За твою гордость не сносить тебе головы.

- Ничем. Ничем я не лучше вашего хана Темучина, воин Маснави.

Маснави и Адгам сняли с черного татарина колодки. Тимур почувствовал такое облегчение, что ему даже показалось, что он над землей воспарил сантиметров на десять. Колодки, конечно, были не очень тяжелые, но сковывали движение неимоверно. Руки от локтей до кончиков пальцев сразу налились кровью и онемели. Маснави завязал руки Тимура сначала веревками, а потом надел на него цепь. Закончив манипуляцию, Маснави произнес:

Ты сейчас можешь сходить до ветру, Хар Татар и поесть хлеба. Я распорядился, чтобы тебе оставили хлеб и кумыс, когда узнал, что ты ничего не ел вечером. Я провожу тебя.

- Есть и пить кумыс не буду, пока хана не увижу. Только воду из реки.

- Как хочешь. Дело твое. Идем, я провожу тебя до реки.

Тимур и правда не хотел ни есть ни пить. Он решил, что так будет лучше. Он покажет еще этим монголам, кто такой Хар Татар.

Когда вернулись в юрту, Маснави закрепил цепь у одного из железных прутов возле очага. Длина цепи была метра три. Адгам приготовил ему войлок около себя, поближе к костру. Колодки лежали при входе в юрту. Лучник, который был приставлен к Тимуру, тоже лег рядом. У Тимура не было сил говорить с Адгамом, чтобы узнать где он пропадал сегодня весь день. Ни физических, ни моральных сил не было. Адгам почувствовал, что Хар Татару не до него и не стал говорить с ним.

Ночь прошла быстро. Утром Тимур решил не вставать до последнего. Пока к нему не подошел Маснави с колодками. Увидев колодки, Тимуру стало дурно. То ли от злости и безысходности, то ли от голода. Хотя до обеда еще было далеко, Адгам нашел где-то кипяток с заваренным чаем по-монгольски. С молоком и солью. Тимур решил выпить горячего чая. Чай выпили все трое. Адгам налил и себе и Маснави. И после этого колодки опять были на Тимуре. Пытка продолжалась.

Маснави припугнул, что если Тимур будет буйствовать, то он наденет цепь на него и на день. А у Тимура не было настроения буйствовать. Ему хотелось, словно наваждение, поскорее увидеть Темучина, хотя он ясно понимал, что тот врядли знает, как ему вернуться в будущее и вряд ли поможет ему. Но что-то ему подсказывало, что помощь придет именно от Чингизхана.

Адгам пошел на тренировку. А Тимур просидел до обеда практически неподвижно. Во время обеда Адгам пытался покормить его, но Тимур отказался. Многие монголы удивлено наблюдали за ними. Тимур понимал, что сейчас самое время играть на публику и завоевывать себе авторитет, поэтому он отказал ся от еды, громко заявив, что пока хана Темучина не увидит, есть не будет.

После обеда все монголы разошлись по своим делам, а Тимур остался сидеть на войлоке на открытом солнце. Солнце горело ярко и по весеннему тепло и весело. Пятый день он был в стане монголов. Пятый день его не было дома. Интересно, а в будущем его тоже пять дней нет? Плохо, если так. Все родные и близкие пережевать будут. Лишняя суматоха и ненужные слезы будут.

Тимур закрыл глаза и начал молится Тэнгри. Мысленно про себя, едва шепча слова молитвы.

И тут, словно по волшебству, пришел ответ на молитвы Хар Татара. Загремел горн. Звучал он протяжнее обычного. Тимур открыл глаза и сразу увидел, что те немногие монголы, которые оставались в лагере, потянулись к белой юрте. Они о чем то говорили на своем быркающем языке, Тимур слышал одно часто повторяющееся слово: Темучин.

"Вернулся, Чингизхан вернулся!" - пришла мысль в голову Тимуру. Но он решил не соваться туда раньше времени. Он без перевода ничего не поймет, поэтому надо дождаться Адгама и сидеть спокойно на месте. Хан вернулся, поэтому ему надо вести себя осторожно и с достоинством, чтобы опять не натворить дел.

Спустя около часа к Тимуру подошел запыхавшийся Адгам.

- Братан, Вахит Тимур, хан вернулся. Он был не в стане своей жены, как нам сказали, а преследовал остатки войска меркитов Тохтоа - Беки, которые убегали вместе с найманами Кучлука. Кучлук сбежал, а найманы утонули при переправе через Иртыш. Кучлук сбежал со своими людьми к каракитаям. Субэдэй со своим отрядом продолжает преследовать Кучлука.

- Это я уже слышал, Адгам. Что со мной? Когда мы пойдем к нему?

- Я видел его. Он собирал нас. Хан вернулся злой. Он думает, что Кучлук соберет в орду отряды найманов и кераитов и опять присоединится к Джамухе. Это значит будет опять война, - со вздохом сказал Адгам.

- Адгам, братан, даже если бы Кучлук не сбежал, все равно была бы война. Так какая разница? Вам какая разница по какому поводу воевать то? - спросил Тимур.

- Есть разница. Я воюю за своего хана. Мой отец и дядя выбрал его. И я тоже. А он мне за это дает защиту, стан и стойло.

- Адгам, пошли к хану.

- Сейчас не время, братан, он злой, я тебе говорю.Не ходи сейчас.

- Пойду.

Тимур с усилием поднялся. Немного попрыгал на месте, чтобы мышцы протрясти. И пошел в сторону белой юрты. Адгам засеменил рядом. Шли молча.

Дойдя до юрты правителя, Тимур остановился. Путь преграждали человек десять часовых. Адгам что-то произнес, и один из них зашел в юрту докладываться хану. Спустя минуты две часовой вышел и встал на свое место молча. Адгам пояснил, что нужно подождать. Ждали они еще часа два.

Из юрты и в юрту шныряли какие-то люди. Все они были разномастные. Одеты по разному, не как монголы. Было видно, что они явно чужеземцы для них. Тимур удивился, почему до сих пор он их не замечал. Спустя еще час к белой юрте пришел Мэргэн Мунави. Старец прошел мимо, высокомерно подняв голову, даже не замечая Тимура и Адгама, которые две ночи назад разделили с ним юрту по его же приглашению.

Долго он оттуда не выходил. А когда вышел, повернулся к Тимуру и произнес:

- Зря сидишь тут, Хар Татар. Славный хан Темучин не примет тебя. Он с ворами не говорит.

Весь облик старца выражал высокомерие. Тимуру стало странно видеть его таким. Раньше он был открыт и приветлив. Тимур со злостью произнес тихо:

- Я не вор, и ты, Мунави, это знаешь. Хану Темучину придется принять меня. Я никуда отсюда не уйду, пока не поговорю с ним.

- Не будь таким ослом, Хар Татар. Тебе же ясно сказано - он не примет тебя. Тебе что, жизнь не мила? Знаешь, как монголы поступают со своими врагами и с ворами? Привязывают руки к лошадям и скачут на них в разные стороны. Ты этого хочешь, Хар Татар? - сказал старик со злостью и раздражением.

- Я не враг Темучину и не вор. Я никуда не уйду, - упрямо ответил Тимур.

- Тогда я останусь и посмотрю, что он с тобой сделает, Хар Татар - ответил раздраженно Мунави и сел неподалеку возле костра, наблюдая за ними.

- Вахит Тимур, - обратился к нему Адгам - может и правда пойдем. Завтра подождем хана.

- Иди, если хочешь, братан. Я останусь тут на всю жизнь если надо. Пока не увижу его, не уйду.

В молчании прошел еще час. Солнце уже клонилось к закату. У Тимура стала пропадать надежда. Но он решил, что если потребуется, остаться тут под открытым небом всю ночь. Тимур встал, чтобы размять мышцы и тут произошло неожиданное событие.

Прозвучал какой-то окрик и часовые выстроились в шеренгу по пять напротив друг друга около входа в юрту.

Не успел Тимур оглянуться, как из юрты вышел человек в белом кафтане. У него был бело-серый войлочный кафтан и золотой массивный пояс с пристегнутым длинным мечом в ножнах. Головного убора у человека не было. Он не был лысым. Его волосы развивались во все стороны и были украшены кое-где мелкими косичками с белыми бусинами, похожими на жемчуг.

- Это он, - произнес стоявший сзади Тимура Адгам.

Темучин быстро прошел мимо них, не обращая на человека в колодках никакого внимания. Десять лучников пошли в сопровождении и было ясно, что к хану не подступиться.

Ничего не сказав Адгаму,Тимур побежал вперед, и, обогнув процессию, пересек путь хана. Он встал по направлению к хану, но тот, даже не заметив его, повернул в сторону стойла, где стояла его черная лошадка. Тимур тоже побежал к стойлу, обгоняя процессию. Он заметил, что трое лучников из свиты хана, подозрительно смотрят на него и подняли лук наизготове. Хан шел неторопливо.

Тимур остановился в десяти метрах от хана. И прокричал на татарском:

-Хан Темучин, выслушай меня. Я не вор. Я ничего не воровал у тебя. Я - Тимур Вахитов, мне нужна твоя помощь.

В ответ хан только мельком оглянулся на Тимура, не проронив ни слова, прошел мимо. Тимур потерял всякую надежду. И от злости, усталости и горя он проорал в след уходящему хану во все горло:

- Чингизхааан! Великий Чингизхаааан! Можешь убить меня невиновного, но я не уйду, пока не поговорю с тобоооой!! Чингизхааан!

Ор Тимура возымел действие. Хан остановился, обернулся на него, грозно сдвинув брови. И подошел к странному черному человеку с опущенной головой и слезами на глазах.

- Как ты меня назвал, черный человек? - спросил Темучин по-татарски, подойдя на расстоянии пяти шагов к Тимуру.

Тимур поднял голову, краем глаза увидев подоспевшего к нему Адгама и старика Мунави и сказал четко:

- Великий Чингизхан! Твоя слава тысячу лет звучит в веках по всей земле. Люди всего мира читают о твоих подвигах и битвах. Матери пугают тобой своих детей. Ты- Чингизхан. Ты завоюешь полмира. Ты одержишь больше побед, чем Александр Македонский.

- Что тебе нужно от меня? Как твое имя, - резко и четко говорил хан. Он внимательно изучал Тимура своими серо-голубыми узкими глазами.

- Моя имя Тимур Вахитов, великий Чингизхан. Мне нужна твоя помощь. Или лучше убей меня. Я больше не могу так. Только тот, кто знает все тяготы незаслуженного наказания, поймет меня. Выслушай меня, прошу.

Великий монгол прищурился и сказал:

- Я поговорю с тобой, черный человек. Жди меня возле белой юрты.

-Благодарю, Чингизхан Темучин.

Темучин нахмурился, еще раз цепко взглянул на Тимура и проследовал дальше к стойлу. А Тимур пошел в лагерь. Поровнявшись с Адгамом и Мунави, он остановился.

- Что он тебе сказал, Хар Татар? - спросил его старец.

- Он примет меня. Сказал подождать его около юрты. Адгам, братан, пойдешь со мной? Ты мне можешь понадобиться.

- Пойду, Вахит Тимур.

И оба товарища пошли к белой юрте вместе. А старец остался один, обдумывая положение дел.

"Вот пронырливый татарин, все таки обратил на себя внимание хана. Теперь точно придется убрать его с дороги. Пока он мне доверяет, нужно держать его при себе, а может опять опоить его? Надо попробовать" - подумал старик и достал из кармана шелковый мешочек с сухой травой, который всегда держал при себе.

Дойдя до белой юрты, Тимур сел на пригорок возле костра и стал ждать хана. На душе было светло и ясно.

- Где ты вчера пропадал? - спросил товарища Тимур.

- Я был со своим родственником Угедеем. Помогал ему кумыс заквашивать. Попросил его дочь Нану к себе в жены.

- Ну молодец, братан. А что Угедей?

- Сказал, что отдаст мне Нану, когда я большим начальником стану, - со вздохом сказал Адгам.

- Значит, скоро станешь.

- А как им стать? Итак полно умных монголов, кроме меня. Кто меня в начальники возьмет то?

- Не грусти, Адгам. Главное - желание и здоровье. А остальное придет. Вечером вместе подумаем, как тебе начальником стать.

- Спасибо, братан. Хочешь пить? Или есть?

- Нет. Хочу, но не буду, вечером, когда колодки снимут, сам поем.

- А ты уверен, что снимут? - удивленно сказал Адгам.

- Уверен.

- А я бы не был так уверен, Хар Татар - неожиданно где-то сзади прозвучал голос Мэргэна Мунави, - ты же украл седло, принадлежащее хану. Даже если лошадь твоя, седло не твое.

- Да, но я взамен оставил свое, которое по качеству явно превосходит седла монголов. И еще я оставил чудесный предмет, в котором жидкости остаются горячими почти два дня. Это ли не компенсация, абзы?

У Мунави помутнел взгляд, но он взял себя в руки и сказал:

- Да, конечно, это компенсация. Ты умен, Хар Татар. Хочешь чаю?

- Нет, уважаемый абзы. Я до разговора с ханом не буду ни есть ни пить. Я так решил.

"Вот умный шайтан! С ним надо поаккуратнее. Вот бы ночью придушить его. И делу конец" - со злостью подумал старец.

Все трое замолчали. Старец поняв, что встреча этого хитрого татарина и хана Темучина неминуема, пошел в свою юрту. А напоследок сказал:

- Жду вас обоих сегодня у меня в юрте. Есть разговор, Вахит Тимур.

Адгам и Тимур молча кивнули, и старец ушел восвояси.

.............................................................................................

Каменоломня вулкана Рано Рараку. Рапа-нуи.

-Сынок, Моаи, что случилось у тебя?

Хотя мать выглядела как старуха, голос ее был чистый и нежный. Как всегда. Ее задорные и в то же время умные глаза выражали огромную любовь. И этот вечный красный цветок за правым ухом. Мама.

- Мама. Как же я скучаю по тебе, мама.

- Моаи, сын, ты позвал меня, чтобы обняться? Иди сюда, сынок.

Мать распахнула объятья. И Моаи обнял свою маму, которую не видел уже сорок восемь лет. После обьятий, когда Моаи снова посмотрел на нее, она приняла свою истинную форму. Молодая стройная кареглазая девушка с золотистой кожей, с распущенными вьющимися черными волосами по пояс и цветком за ухом.

- Мама, наш народ в опасности. Остатки нашего великого континента вулканов может поглотить стихия. Четыре ночи назад к нам из будущего попали человек и лошадь. Переход был стихийный, но очень мощный, а значит всадник пришел из далекого будущего. Я почувствовал переход, но не смог ни остановить всадника, ни вернуть его обратно.

Мать молча смотрела на него. Моаи продолжил:

- Самое плохое то, что он попал в плен к варварам кочевникам. К монголам. Этот народ жесток и опасен. Для монголов нет ничего святого, кроме синего неба. Они убивают даже детей своих врагов, если те не подчиняются им. А наш всадник из будущего может легко быть убит за малейшую провинность по незнанию. И что тогда будет, мама?

- Тогда Владыка Сатурн разгневается за непочтение к стихии времени. Время - это одна из форм и ипостасей Всевышнего. За его непочтение Владыка Сатурн мгновенно нашлет огромные бедствия. Не зря же его называют Владыкой мгновенной кармы.

- Да, мама, верно. Торнадо, ураганы, землетрясения и потоп обрушатся на планету. Наши острова пострадают в первую очередь. Я боюсь, что они совсем под воду уйдут. Но даже если этого не произойдет, наш народ первый примет на себя удар стихии. А выдержим ли мы? Нас осталось совсем немного.

Богиня Пеле ухмыльнулась и продолжила молчать. Моаи, немного выдержав паузу, не понимая реакцию матери, продолжил:

- Архонт Азии Бессмертный Кош не на связи. Он не в нашем мире сейчас. Поэтому он не знает о всаднике из будущего, который появился в его владениях в средней Азии. А без него мы не можем отправить человека и лошадь обратно в будущее.

Мать продолжала ухмыляться, но спросила:

- И что же предлагает совет архонтов?

- Архонты отправили на выручку всаднику своих людей, чтобы выкупить его и лошадь у монголов и сохранить жизнь, пока все дожидаются Коша. Времени много пройдет, не меньше восьми дней, прежде чем посланники доберутся к монголам на виманах. Но если случится непоправимое, и всадник или его животное погибнут, архонты решили умилостивить Сатурна жертвой ста тысяч девственников не старше двенадцати лет.

И тут богиню Пеле обуял гнев. Да такой, что лицо ее почернело, словно от копоти. Она молчала еще полминуты, а потом прошипела словно змея:

- Глупцы! И вы еще называете себя истинным правительством этой планеты? Какие же вы все глупцы!

- А что не так, мама? Разве Владыка Сатурн не удовлетворится такой жертвой? Разве мы не должны принести ее ради спасения остальных? Наш народ особенно пострадает, поэтому я поддержал Великого Инку в его решении.

Мать вздохнула. И выдохнула черный дым изо рта, который сразу же развеялся в воздухе. Лицо ее снова просветлело. Она помолчала еще полминуты, видимо приходя в себя и, уже более спокойно, без гнева, но нервно произнесла:

- Для чего ты меня призвал, сын Моаи?

- Мама, верни назад в их время всадника и его лошадь. Так мы одним махом решим эту проблему и нам не придется ждать архонта Азии Коша, чтобы он сам вернул тела в будущее. Когда Бессмертный узнает, что это сделала ты, он не посмеет ничего сказать и ничего возразить. И все будет хорошо. Мы одним махом решим все проблемы. Мама, я прошу тебя. Помоги.

Мать молчала. Моаи не понимал, почему она так реагирует. То есть, никак не реагирует на смертельную опасность. Моаи продолжил:

- Ну, или хотя бы забери их к себе с помощью портала, которым владеешь только ты и Мара, мать Коша. Надо сберечь им жизнь, пока Кош не на связи.

Мать вздохнула, внимательно посмотрев на сына, и произнесла нежным и спокойным голосом:

- Сын мой, Моаи. Истина всегда находится на поверхности, но извращенные умы людей не замечают ее. Этого всадника и его лошадь можно вернуть обратно. Я с легкостью смогу это сделать. Но на их место тут же прибудут новые два тела из того же будущего. И еще не известно куда именно они попадут на этот раз. Закон равновесия - один из самых важных во Вселенной. Всадник и его животное попали сюда не случайно. Это стихия времени швырнула их к нам, повинуясь закону равновесия.

- Я не понимаю тебя, мама. Твои слова словно меч для меня. Прошу тебя, объясни мне, - взмолился Моаи, начавший терять надежду на благополучное решение проблемы.

- Сын. Кто-то очень могущественный из нашего мира отправился в будущее. В далекое будущее. В ту же самую наносекунду человек оттуда пришел к нам. Но он пришел не осознанно. Его привела сюда стихия. Точнее, двое из нашего времени отправились во время всадника. Поэтому два тела из того будущего занесло сюда к нам. Вот и все. Это простой закон равновесия во Вселенной.

Мать замолчала, внимательно рассматривая сына.

- Это значит, что если ты отправишь назад всадника и его животное, оттуда все равно кто-то попадет к нам? Согласно закону равновесия?

- Да. И это происходит каждый раз, когда Кош Мары отправляется в будущее. Видимо, в этот раз он ушел туда не один.

- Что?!

От осознания действительности у Моаи пересохло в горле.

- И каждый раз, когда посетитель из будущего погибает тут, в нашем моменте здесь и сейчас, мгновенно нарушается баланс физической массы во времени, равновесие теряется. Планета начинает убирать дисбаланс массы тел во времени. Именно поэтому и происходят всепланетные бури, ураганы, торнадо, потопы и прочие бедствия. Баланс выравнивается путем смерти множества людей и животных. Это делается в назидание Кошу и прочим, кто играется со временем. Но, видимо, Кошу плевать на все это.

- Значит, Бессмертный Кош знает об этом?

- Конечно. И всегда знал.

- Тогда почему его мать, великая северная богиня жизни и смерти так рискует всеми нами, разрешая уходить в далекое будущее своему сыну?

- Этого я сказать не могу, Моаи. Может быть, он просто не слушает ее. Знаю только одно - на все есть свои причины. Пока что все хорошо. Человек и лошадь живы. Но я тебе не помощник. Я не буду помогать ни тебе, ни всаднику из будущего. Что суждено, исполнится в любом случае, а я не хочу быть замешана в этом деле. Справляйся сам, сынок. Прощай. Но Коша я заставлю ответить за его безответственные хождения во времени. Пусть только вернется. Я его проучу.

После этих слов, мама обняла его. И, приняв вид старухи прямо во время объятий, ушла пешком в сторону пляжа. Моаи долго провожал ее взглядом, пытаясь осознать все то, что сейчас узнал. Он решил не делиться полученной информацией с остальными архонтами, потому что они все бессильны что-либо еще предпринять. Иннокентий, и , наверняка Великий Инка тоже, уже послали своих людей на выручку и подмогу всаднику из будущего. А большего они не в состоянии сделать.

Маои подождал, пока мать скрылась из виду, провожая ее взглядом, и пошел в свою хижину.

Глава 12 Смертельный разговор.

Хана пришлось ждать еще часа три. Не меньше. За это время солнце уже начало склоняться на запад. Тимур как мог разминал свои руки. От голода, жажды и неопределенности он становился все злее и злее. Он решил, что если Темучин не услышит его, не снимет с него колодки, он, Хар Татар умрет во что бы то ни стало. Настроение становилось все хуже и хуже. Даже трескотня его приятеля не смешила как раньше. Он так и хотел заорать на Агама, чтобы тот заткнулся, но тогда кто будет помогать ему. Если монгол на него обидится, что делать тогда Тимуру? Вот и приходилось слушать его рассуждения о том, как бы поскорее стать начальником и жениться.

"Вот дебил" - думал про него Тимур.

Конечно, понимая, что выходит из себя, Тимур пытался взять себя в руки, но безрезультатно. В итоге он так и решил: "Умирать ,так с музыкой. Лучше я хана оскорблю, чтобы убили меня, но на цепь не сяду больше. Ни за что."

От этого решения стало немного по-веселее, но не надолго. На ум сразу пришли всякие ужасы о том, что монголы делали с пленными, вспомнились красочные картинки из кинофильмов о всевозможных пытках. Тимур понял, что не выдержит этого.И настроение стало еще хуже.

- Вахит Тимур, вон хан идет, - кивнул вправо Адгам, - я не буду заходить к нему. Ты сам с ним поговори. Он хорошо по-татарски говорит. Я не нужен тебе.

- Что, боишься его? - спросил Тимуру товарища со злостью в голосе. - Меня одного оставляешь, ты меня пленил. Меня, царского посланника, тебе и ответ держать.

Тимур начал стебаться над товарищем. Это у него было в характере. Он часто так делал, когда у него было плохое настроение. А сейчас у него настроение: плевать на все, будь что будет.Нет контроля над ситуацией. И это бесило.

- Какого посланника? - удивленно спросил Адгам.

- Царского посланника. Меня царь отправил к нему, чтобы я почести воздал хану вашему. А ты меня пленил и лошадь отобрал, - продолжал стёб Тимур.

- Я его не боюсь. Зачем мне его бояться? Он мой хан, я выбрал его сам. Я свободный монгол. Кого хочу, того и выбираю. Я не понимаю тебя. Мне идти с тобой или нет? Как лучше?

Адгам явно запутался и ждал прямого ответа.

- Идти, - коротко и в бешенстве ответил Тимур.

Спустя пять минут в юрту стремглав зашел Темучин и трое лучников, сопровождавшие его. Хан по своему обыкновению, не смотрел по сторонам и шел очень быстро. Его взгляд был устремлен только вперед. Поэтому он, проходя мимо человека в колодках, даже не взглянул в его сторону.

Тимур же, решив, что хан будет сразу заниматься им, последовал за ним, но путь ему преградили сторожевые лучники. Направив луки наизготове прямо ему в грудь.

- Хан ждет. Он обещал выслушать меня, - сказал им Тимур.

- Хан позовет тебя, когда ему будет угодно. Пойдем еще подождем, - сказал Адгам.

Сердце Тимура упало от разочарования. Как только они развернулись и пошли на свое место дальше хана дожидаться, со стороны юрты послышался окрик:

- Хар Татар, заходи. Хан Темучин ждут тебя. Проведите его через огонь.

Последние слова нукера были обращены Адгаму.

Тимур резко обернулся и увидел нукера Хашибола. Разодетого вельможу, который приговорил его к колодкам. "По-татарски понимает, значит. Это хорошо" - подумал Тимур. Нукер обратился к нему на татарском языке. Вот только Тимур не понял, что значит провести через огонь. Он спросил товарища:

- Как это через огонь?

- К хану может прийти только чистый человек. Если к нему идет чужеземец, как ты, нужно очистить его огнем. Не бойся. Это не страшно.

-Опять ребусы какие -то, надоело уже, - проворчал Тимур себе под нос.

Адгам начал говорить что-то двум часовым, и те, кивнув, куда-то ушли. Адгам подошел к Тимуру и молча снял с него колодки. Боже, великий Тенгри! Какое же это было облегчение. Все злые и страшные мысли вмиг исчезли из головы Тимура. Он был несказанно благодарен Темучину и Адгаму, конечно же. Он был на седьмом небе от счастья.

Тут вернулись часовые с факелами в руках.Они воткнули факелы на землю прямо перед входом в юрту на расстоянии метра и что-то буркнули Тимуру. Он понял, что надо пройти в юрту между двух факелов.

- Когда зайдешь в юрту, на золотой порог не наступай. Нельзя. Перешагни и иди сразу внутрь. Садиться на порог тоже нельзя, - тихо сказал Адгам товарищу, стоявший сзади.

Тимур кивнул, с серьзностью посмотрев монголу в глаза. Ни страха ни радости не было. Голова была пустая. Он уверено зашагал в юрту.

Размяв руки и сдав оружие часовому при входе, Тимур первый вошел в белую юрту вождя монголов. Адгам последовал за ним, также сдав лук, меч и два ножа. Нукер приказал им сесть около левой стены и ждать, когда Темучин обратится к нему или позовет рукой. Тимур повиновался и послушно сел прямо на войлок, который был уложен по полу юрты. Он снял пуховик, сапоги и шапку. Сложил аккуратно все около стены и начал наблюдать за окружающей обстановкой.

Монголы группкой из семи человек окружили хана, сидящего на возвышении. Они о чем то тихо и неспешно говорили, не обращая внимания на вошедших.

Тимур начал рассматривать строение. В прошлый раз это сделать ему не удалось.

Юрта была большая. Больше всех остальных раза в четыре точно. Вмещает не менее двухсот человек, наверное. Столбы в юрте были золотые. Кстати, порог, возле которого сейчас находился Тимур, тоже был золотой, словно выложен крупной золотой плиткой. Округлые стены юрты были обтянуты блестящей тканью желтого цвета. Видимо, шелком. На полу лежали огромные шерстяные красные ковры с сине-голубым цветочным орнаментом. В центре очаг был окружен золотыми кованными прутьями, так красиво закругленными, словно степная трава. Правая часть юрты была завешана такой же золотой тканью. Видимо, там была опочивальня хана. Тимур немного успокоился и стал думать о том, что скажет хану, и как, в какой манере он будет с ним говорить. Пахло благовониями.

Спустя минут двадцать, монголы, посовещавшись о чем то, вышли из юрты. Внутри остались только хан, Тимур с Адгамом и два нукера. Нукеры стояли по обе стороны от хана. Оружие у них было при себе. Мечи в кожаных ножнах. Хан, махнув рукой, подозвал к себе обоих товарищей. У Тимура затряслись поджилки. Как на последнем экзамене. Он и не предполагал, что будет так волноваться, подойдя к хану. Все заготовленные слова и фразы вмиг вылетели из головы. Темучин разглядывал его, смотря в упор своими светлыми узкими глазами. Тимур тоже смотрел на хана. Их глаза были на одном уровне. Цепкий профессиональный взгляд опера позволил Тимуру в три секунды рассмотреть вождя монголов. Верхней одежды и шапки не было на нем. Только шелковая белая рубаха длинная по колено, без воротника с вышитыми орнаментами по рукавам и по подолу. Поверх рубахи шелковый же халат ярко-золотого цвета, такого же, как стены юрты изнутри. И поверх халата массивный золотой пояс, к которому были прикреплены небольшие ножны. Для ножей, скорее всего. На ногах хана массивных меховых унтов не было. Ноги укрыты были сапогами, сильно похожими на высокие носки по колено. Может это носки и есть. На вид ему было лет сорок пять, не больше. Седина уже пробивалась сквозь его шевелюру.

Пару минут Тимур смотрел на хана и молчал. Потом первый отвел взгляд и опустил глаза на пол. Рядом стоял Адгам. Он равнодушно разглядывал возвышение из огромных кожаных, войлочных и шелковых подушек, на которых сидел Темучин. Хан абсолютно спокоен был и даже равнодушен. Нукеры также равнодушно стояли поодаль, метрах в пяти от Тимура.

- Что ты тут делаешь, Хар Татар, - тихо задал вопрос Темучин на татарском языке.

От неожиданности у Тимура побежали мурашки по спине. В голове не было ни одной мысли. Кроме одной - Чингизхан. Это Чингизхан. Настоящий, стопроцентный, живой Чингизхан. Тимур поднял взгляд на хана и произнес:

- Я тут не по своей воле, великий хан. Я знаю, что тебе нельзя говорить ложь. Но моя правда похожа на сказку. Поэтому, что бы мне это ни стоило, я скажу правду и только правду, Чингизхан.

Тимур замолчал, подбирая слова. Хан что-то проговорил на своем языке, и нукеры, а также Адгам сразу отошли и встали поодаль. Тимур остался с Темучиным один на один.

- Говори, зачем ты тут. Кто ты, черный человек? Почему с тобой не было оружия? Или ты колдун? Что тебе нужно? - Темучин говорил так же тихо, но очень четко.

- Я не колдун. Я простой человек. Меня сюда занесло из далекого будущего... Я живу на несколько веков вперед. На восемь или девять веков вперед, точно не могу сказать. Я и моя лошадь - мы из будущего. Как я сюда попал, не знаю. Я просто решил погулять по реке. Зашел в реку в своем времени, а вышел уже в вашем времени. Сюда, когда битва твоя с меркитами закончилась. На поле тюльпанов. Больше я ничего не знаю. Адгам взял меня в плен не разобравшись, что я не меркит и не воин. Чингизхан, я очень хочу домой. Я прошу тебя, великий хан, помоги мне вернутся назад в мое время. Я докажу, что я правду говорю и многое могу предложить тебе за информацию и помощь. Я отслужу, если надо. Помоги, Чингизхан... Прошу тебя.

Светлоглазый монгол молчал с минуту. Его лицо ничего не выражало. Он смотрел в упор на Тимура, и тот выдержал взгляд. Черный человек смотрел спокойно без тени страха. Это озадачило Темучина. И еще его озадачило то, как этот черный татарин к нему обращался.

- Почему ты меня так называешь. Разве я Чингиз? Безграничный? Этот титул никто в степи не носит и не носил никогда. Даже Джамуха, мой побратим. Этот титул может носить только тот, кому вся степь присягает. А я не гурхан даже. Я вождь монголов, меркитов и татар.

- Скоро тебе полмира присягнет, Чингизхан. Все гурханы, цари, князья и императоры станут твоими слугами. Вот увидишь. Это произойдет скоро. Ты победишь всех своих врагов и двинешься на восток. В Китай. Потом ты повернешь на запад и завоюешь многие царства и империи. Ты до Европы дойдешь. Это не лесть, я это точно знаю. Весь мир знает тебя, Чингизхан. Дети изучают в школе твои походы, писатели пишут летописи о тебе, ученые изучают твою жизнь и твои войны, певцы поют о тебе песни. Это не лесть. Это чистая правда. Я могу это доказать. Я пришел сюда не по своей воле. Всевышний Тэнгри привел меня к тебе, Чингизхан.

Хан сидел на подушках, даже не меняя позы. Он в упор смотрел на Тимура. И вдруг улыбнувшись, сказал:

- Тебе грозит смертельная опасность, если я пойму, что ты говоришь не правду. До такого додуматься нормальный человек не может. Ты сумасшедший, Хар Татар?

У Тимура пересохло в горле. Голова была пустая. Страх начал подниматься к сердцу откуда-то с низу живота. Тимур понял только что, если хан сейчас не поверит ему, большее, на что он может рассчитывать - быстрая смерть. Он старался не терять самообладания. Тимур так же стоял и смотрел в светлые глаза Чингизхана. Спустя секунд десять Тимур произнес:

- Я говорю тебе - я докажу, если надо. Со мной предметы есть из моего будущего. И снасти мои совсем другие, не как у монголов или меркитов. Одежду мою посмотри. Да я еще много чего могу рассказать. Если решишь, что вру я - просьба одна: быстрая смерть.

В ответ хан поднял руку, и к нему тут же откуда-то подошел человек, которого до этого Тимур в юрте не видел. Человек поклонился хану и остался стоять с опущенной головой. Темучин что-то гортанно проговорил, после чего человек тут же вышел из юрты. Подняв взгляд на Тимура, хан продолжил:

- Лошадь свою зачем из стойла увел? За псом Кучлуком вслед побежал?

Он говорил улыбаясь во весь рот. Но от его улыбки веяло могильным холодом. Тимур ощутил злость, но сдержался, понимая, что ходит по краю пропасти.

- Да на хрен мне сдался твой пес Кучлук. Я решил, что перейдя реку так же вброд на той же лошади моей, и смогу домой в свое время в будущее вернуться. Твой Мэргэн Мунави тоже так решил и то же самое мне посоветовал. Когда я понял, что перейдя реку, все равно остался тут у вас, вернулся сразу. Тут меня твои лучники и взяли. Если бы хотел уйти, ушел бы давно. Идти не куда. Вот и все.

- Кому еще, кроме Мунави ты говорил о себе, Хар Татар?

- Никому. Только если он кому-то сказал. Я - нет.

- О каком поле тюльпанов ты говоришь?

- Это место битвы и захоронения павших воинов на берегу реки. В моем времени весной там расцветает много алых тюльпанов. Местные жители казахи говорят, что никто эти цветы не сажал. Они сами растут там. Сами по себе. Вот я и захотел посмотреть на это место и перешел реку.

- Покажи свои предметы из будущего.

Хан встал с подушек и спустился на пол юрты. Он впритык подошел к Тимуру. От этого у него сердце забилось так, что на спине отдавалось. Тимур спокойно достал из кармана штанов зажигалку, сигареты и мобильник. Зажигалка было простая, прозрачная, синего цвета. Такие на сдачу в магазинах продают.

- Этот предмет вызывает огонь. У вас такого нет. Огонь дает жидкий газ, который находится внутри, - сказал Тимур и зажег, внимательно наблюдая за реакцией хана.

Темучин нахмурился. Выключив огонь, Тимур отдал зажигалку хану и показал как ей пользоваться. У хана получилось с первого раза. Было видно, что он вздрогнул, увидев огонь в своих руках.

- Разве вода дает огонь? Это колдовство? - спросил хан.

- Это не вода. Это прозрачная жидкость. Газ жидкий. В этом предмете он дает огонь. Когда жидкость кончится, огня не будет, - пояснил Тимур.

- А это что за коробка? - спросил хан, отдавая зажигалку назад Тимуру.

- Это сигареты. Палочки для благовония. Дым вдыхается в горло. И от этого становится хорошо и легко.

- Лекарство?

- Нет, действует как алкоголь, - поговорил Тимур, протянул сигареты монголу.

- Нет, оставь себе. Что такое третий предмет?

- Это переговорное устройство. Называется телефон. С его помощью можно разговаривать с человеком, который находится очень далеко. Он работает на энергии, которая наверно, уже вышла из него. И если это так, он не включится, - говорил Тимур, пытаясь включить мобильник.

Телефон включился. Заряд показал двадцать процентов. Тимур решил показать хану фотографии. А потом сделать фотографию с ним. Только он открыл рот, чтобы пояснить хану про фото, подошел человек, который несколько минут назад ушел выполнять приказ хана. В руках он держал седло Тимура и термос. Человек просто положил все на пол юрты и вышел опять.

Хан посмотрел на седло, взял в руки термос. Тимур молчал, понимая, что лучше не мешать Темучину решение принимать. Тимуру было все равно. Странно, но сейчас он был равнодушен к своей судьбе. Просто ждал, что будет дальше. Хан заговорил первый:

-Ты не простой человек, Хар Татар. Я не пойму тебя. Я не могу поверить тебе, и не могу решить врешь ты или нет. Твои предметы и седло очень странные. Я думаю, что ты колдун. Сейчас я выслушаю Адгама и Мэргэна Мунави, а потом решу, что делать с тобой. Жди.

- Я не колдун. Где ждать мне, Чингизхан?

Тимур намеренно назвал его так. Намеренно хотел вызвать реакцию хана и напомнить ему, что он много чего знает.

- Не называй меня так. Мне лесть и титулы от тебя не нужны. Не поможет. Мое имя - хан Темучин. Зови меня так. Свои предметы оставь тут. Жди где хочешь.

- Хорошо, хан Темучин. Я смогу служить тебе, у меня много знаний есть. Больше, чем у Мунави. Я пригожусь тебе.

Хан промолчал, отвернулся от Тимура и опять сел на возвышение из подушек.

Тимур выключил телефон, и вместе с зажигалкой и сигаретами положил возле термоса и седла. Потом сел на то же место, где стоял до этого, опустил голову и стал ждать. Ждать пришлось совсем немного.

Мунави и Адгам зашли в юрту спустя около десяти минут. Подойдя к хану, оба поклонились. Хан быстро что-то сказал, указывая пальцем на Тимура. Все трое посмотрели на него. Тимур уже не сидел возле своих пожиток. Он встал и подошел по-ближе.

Первый заговорил Адгам. Он говорил долго, иногда смотря на Тимура. Потом говорил Мэргэн. Речь мудреца была не такая быстрая и гортанная, как у Адгама. Говорил он улыбаясь, часто кланяясь хану. Было явно заметно, что мудрец почтительно говорит с Темучиным, а воин монгол по-свойски. Тимур понял, что, оставшись в войске, придется также почтительно разговаривать с ханом, как это делает Мунави. Конечно, говорили они по-монгольски, и Тимур ничего не понимал из разговора.

Когда старец замолчал, хан махнул рукой, подзывая к себе Тимура. И мудрец и Адгам улыбались. Вот только улыбки у них были разные. Адгам улыбался широко, подмигивая Тимуру своими тонкими как ниточки глазами, а улыбка Мунави явно была натянута. Хан поднял глаза на Тимура и сказал также тихим голосом:

- Можешь остаться в орде, Хар Татар. Я хочу знать, чем ты будешь мне полезен. Ты воин? Лекарь? Колдун? Толмач? Что ты можешь? Говори быстрее, дел много у меня.

- Благодарю тебя, великий Темучин, - у Тимура точно камень с души упал, он почувствовал себя словно на крыльях, - я много чего умею. Могу писать, считать до бесконечности, могу оказывать первую помощь раненым. Могу порох сделать для тебя.

При этих словах у Тимура ёкнуло сердце. Он явно почувствовал, что-то не то. Не то нужно хану. Мгновенно в мозгу пронеслась мысль о том, что по сути, Тимур ничего не может нового дать хану, а, значит, он, Хар Татар его не заинтересует, и так и будет влачить жизнь равную рабам.

- Порох, говоришь, мне порох не нужен. Это колдовское зелье, от которого больше погибает своих, чем врагов, лошади боятся его, люди боятся его, - резко осадил Темучин.

- Но, почему, можно обезопасить своих и сделать хорошее оружие из пороха, правда я не знаю как, но я смогу придумать. В древности многие народы пользовались порохом с успехом, - возразил Тимур.

- Мечи, сабли и луки моих воинов - вот самое лучшее оружие в мире, Хар Татар. Или ты не согласен с этим? - спросил хан первый раз улыбнувшись.

- Согласен, конечно. Хорошо, - сердце Тимура опять ёкнуло. - Тогда вот еще что. Я могу научить твоих воинов новому для них виду борьбы. Борьба имеет название - кулачный бой. Я очень хорошо знаю этот вид борьбы и даже начал обучать Адгама.

- Что за борьба? - спросил хан, повернув голову к монголу.

-Это борьба, в которой Вахит Тимур меня победил, когда я брал его в плен. Он мне чуть нос не сломал одним ударом. Это ближний бой без оружия. Только кулаки и тело. Я буду и дальше учиться у него, хан. Он меня на землю тогда положил за время, равное десяти ударам сердца. Все видели.

Темучин улыбнулся и что-то сказал по-монгольски, от чего все трое рассмеялись. Мунави как то странно посмотрел на Тимура, но Тимур понял, что все идет нормально пока.

- Да. Это хорошая борьба. Если случится так, что твой воин потеряет оружие и коня, приемы кулачного боя пригодятся ему в ближнем бою. Никто не сможет их в плен взять. Меня же Адгам не взял в рабство. Поэтому, хан Темучин, я готов обучать твоих воинов. Можно начать с военоначальников. С сотников или тысячников, ну или десятников. Хотя, не важно, я всех буду учить, если нужно.

Тимур хотел еще порассказать о приемах кулачного боя. Он только собрался открыть рот, как тут Темучин перебил его, громко засмеявшись:

- Кого кого ты начнешь обучать? Я не понял.

- Ну...начальников твоих. Сотников и тысячников.

- Каких таких сотников и тысячников? Не понял. Ты о чем говоришь? Кто это?

Хан говорил уже без смеха, только глаза его улыбались. Адгам и Мунави молча ожидали ответа от Тимура. Тимур решил, что хан не понял его татарских слов и начал говорить подробнее, улыбаясь и подбирая слова как можно более простые. Для того, чтобы всем было понятно о чем говорится.

- Как кто это? Это твои начальники. Сотники - руководят сотней воинов. Десятники - десятью воинами, а тысячники - руководят тысячей твоих воинов. А если десять тысяч, оо это уже тьма называется. А, кстати, это правда, что за провинность одного воина ты казнишь всю десятку? Это так?

Хан перестал улыбаться, резко встал со своего так называемого трона и вплотную подошел к Тимуру секунд за семь. Тимур стал соображать: что произошло, что не так? Сердце его опустилось до пяток. Хан нахмурился и произнес:

- Нет у меня никаких десятников, сотников и тысячников.

И замолчал в упор смотря в глаза Тимуру. Нахмурившись. Тимур посмотрел на Адгама и Мунави. Адгам отрицательно повел головой, а Мунави тоже нахмурился. И тут Тимура осенило: "Вот оно. Шанс. Слава Тенгри!"

- А если нет, великий хан, то надо ввести эти должности. Прости меня за совет, но тем самым ты улучшишь дисциплину, и бой будет проходить быстрее и эффективнее. Командовать проще. И наказывать за трусость или предательство всех близких. Меньше предавать будут. Согласен?

Темучин также был нахмурен. Он опять в упор разглядывал Тимура, словно видел его в первый раз. Вскинув голову вверх, он произнес:

- Мое войско сейчас делится на три части. Центр, правое крыло и левое крыло. На каждую его часть я назначил главного юртчи[1]. А они сами назначили своих юртчи, которым доверяют. Хар Татар, как твое родное имя?

- Тимур Вахитов.

- Тимур Вахитов, ты посеял зерно сомнения в мою голову. Я никому не говорил еще о том, что хочу обновить скелет войска моего. Но не знал, как это лучше сделать. Ты дал мне бесценную мысль. Назначаю тебя своим советником. У тебя есть еще ценные мысли для меня?

- Конечно, хан Темучин. Есть и много. Я человек из будущего. Я вижу тебя и твое войско со стороны. Я много чего могу рассказать тебе.

- Хорошо, Тимур Вахитов. Сейчас тебе дадут хорошую одежду. Можешь забрать свои вещи и свою лошадь. Жить будешь в юрте Мунави. Завтра после обеда жду обоих. Идите.

- А можно Адгам со мной будет жить? Он мой товарищ. Помогал мне. Я правила ваши плохо еще знаю. И язык монгольский учить хочу. Оставь Адгама со мной.

- Хорошо. Идите.

Спустя минуту выйдя на улицу, Тимур понял, что родился вновь.

..................................................................................................

Городище Тронхейм. Норвегия. В это же самое время.

Ярл норвегов вот уже третий день был зол и неимоверно взволнован одновременно. У него впервые за последние девять лет появилась надежда. Ах, это щемящее чувство, когда начинаешь понимать, что жизнь показала в пределах досягаемости что-то, что ты уже потерял навсегда, как ты считал. Надежда - это чудовище, которое обитало когда-то в ящике Пандоры и, вырвавшись из него в последнюю очередь, стало так тонко вредить людям, что они это и не замечают. Надежда приносит им зло, почти не осязаемое в начале, но смертоносное в конце, если их мечты не сбываются и надежда не оправдывается. Это чудовище, которое высасывает все жизненные соки и заставляет забыть обо всем вокруг и верить в исполнение желаемого. Ожидание исполнения несбыточной мечты всей жизни хуже пытки.

Вот уже почти девять лет Томас повсюду искал своего единственного сына Олафа. Первенца. Томасу было уже за сорок, когда его вторая молодая жена принесла ему сына. Первая жена Томаса рожала только дочерей, за что он и утопил ее в Белом море. Олафа украли прямо из замка ярла в то время, когда Томас находился в торговом походе по приказу его брата - короля. Поход затянулся, потому что Олафу везло с коммерцией и он дошел до самой Греции на своих трех суднах. Тот поход был на удивление удачен во всех отношениях. Товаров было много, в том числе книги и свитки для собора, в котором покоятся мощи его святого предка короля Олафа Харальдсона. В его честь Томас назвал единственного сына. Ярл также привез из Греции священника, который пожелал перевести древние свитки и книги Греции на латынь. Когда довольный и счастливый Томас вернулся домой, на него обрушилось несчастье. Его семилетний сын бесследно пропал прямо из своей кровати.

Томас безуспешно искал Олафа целых пять лет по всей Европе, но тот как в воду канул. Ни следа, ни слухов, ни требований выкупа. Ничего. Ярл уже почти потерял надежду найти сына, как в его дверь постучался странный черноглазый человек с красной кожей и сказал, что знает, где находится Олаф. Этот краснокожий представился странным именем - Свежий Глаз и сказал, что он представляет интересы далекого правителя за океаном. Этот король по имени Инка лишь просит шпионить и доносить обо всем, что происходит на севере. И даже предлагает золото за это. Свежий Глаз убедил Томаса в том, что его сын в безопасности. Он передал письма мальчика, где Олаф писал, что с ним все хорошо, он живет в большом доме. Краснокожий человек сказал, что когда придет время, далекий добрый король Инка вернет его. Томасу ничего не оставалось, как согласиться и ждать. И, конечно, все держалось в строжайшей тайне. Его договор с краснокожим, шпионаж и получение золота из-за океана дважды в год.

Так вот это время настало. Этот краснокожий Инка, старый король из-за океана вселил в него надежду лишь несколькими фразами. Олафа нужно было непременно вернуть. Он - единственный наследник рода Хакона, единственный племянник короля Норвегии Хакона Эйриксона. Король Норвегиии был родным старшим братом Томаса. Единокровным. У короля тоже нет живых сыновей и жизнь его клонится к закату. Поэтому, если не Олаф, то род Хаконов прервется навсегда. Нужно было только найти этот чертов сундук. Но как удостовериться в том, что Олаф жив?

- Эй, Хельга, позови сюда этого краснокожего. И по-быстрее, - приказал ярл служанке.

Та, поклонившись, поспешила к выходу из залы.

Спустя время, зашел краснокожий. Зайдя, он до пола поклонился ярлу, который сидел на деревянном троне прямо напротив входа в залу. Свежий Глаз был всегда почтителен и всем доволен. Вот и в это раз он улыбался, глядя в глаза ярлу. Томаса, увидев его спокойную улыбку, обуял гнев. Аж в глазах померкло на мгновение.

- Ты звал меня, ярл норвегов Томас? Я готов выслушать твою волю.

- Свежий глаз. ты мне одно скажи - ты боишься умереть долгой и мучительной смертью на холоде, вмерзая в ледник вперемешку с пойманной рыбой?

- Конечно боюсь, о, всесильный Томас Хакон. И еще больше я боюсь, что в этом случае ты никогда не увидишь своего наследника и твой род великих северных королей прервется навсегда. И еще не понятно каким именно способом уйдет из жизни твой сын.

От этого шантажа Томасу стало до смерти тоскливо. Но он взял себя в руки и продолжил:

- Я понял тебя, Свежий Глаз. Прежде чем отправиться в путь искать сундук под дубом, я должен быть уверен в том, что Олаф жив. Мне нужна гарантия.

- Я даю тебе гарантию. Твой сын и наследник рода Хакона Олаф жив, здоров и счастливо ожидает возвращения домой. Слово Великого Инки свято.

Томаса вдруг настигло ощущение ловушки. Чувство было настолько явным, что он перестал сомневаться в том, что попадет в западню. Но делать нечего. Он в тисках обстоятельств. Помолчав с минуту, Томас произнес:

- Выходим завтра на рассвете. Будь готов. И не забудь взять с собой эти дьявольские приборы.

- Какие еще дьявольские приборы? Что ты имеешь ввиду, о наимудрейший ярл норвегов? Я не понял тебя - улыбаясь во все зубы произнес Свежий Глаз.

Улыбка краснокожего раздражала Томаса.

- Серебряное блюдечко и наливное яблочко, - зло и отрывисто сказал ярл.

- Да, конечно. Без зеркала мира и хрустального яблока наша миссия будет невыполнима, о, многомудрый Томас Хакон. Я от имени сына Лучезарного солнца Великого Инки благодарю тебя за мудрое решение.

Краснокожий поклонился до земли и вышел, предвкушая награду от Инки за успешное исполнение дела.

[1] Аналог офицера гвардии в войске Чингизхана.

Глава 13 Новая жизнь.

Первый раз за последние несколько ночей Тимур проснулся счастливым. Причем, он не понял сразу от чего чувствует себя великолепно.Тоска по дому немного утихла, страх за свою жизнь почти ушел. На их место пришло чувство удивительного приключения и куража.

Вчера вечером, как только они покинули белую ханскую юрту, Тимуру выдали одежду. Новую. Это обстоятельство очень обрадовало Тимура. Ему дали белую шелковую рубаху, шерстяные штаны и коричневый войлочный тулуп. А еще шапку конусовидную, отороченную каким-то мехом как у всех монголов и унты. Все было явно новое. Пахло шерстью. А еще ему выдали медный пояс, к которому при желании можно было пристегнуть ножны и фляжку. Адгам откуда-то приволок войлочный мешок, куда они сложили все вещи Тимура, кроме седла. Седло просто положили в юрту месте с другими седлами.

Адгам был рад за своего товарища. Он был счастлив от того, что вождь не только принял его в войско, но даже советником сделал. Толком из вчерашнего разговора он ничего не понял, но решил, что Тимур хорошо послужит хану.

А вот мудрец Мунави напротив, стал мрачнее тучи и даже проповеди вечерней не было после ужина как обычно. Мудрец сослался на болезнь горла и уединился в своей юрте, пока все ужинали. Мунави понял, что Тимур за считанные минуты получил доверие хана. Хан не только проявил интерес к этому черному татарину, но и сделал его своим советником. Это было очень и очень плохо. Мергену было необходимо выработать стратегию своего поведения и с Тимуром и с ханом в связи со вновь открывшимися обстоятельствами. Мунави прекрасно понимал, что теперь просто так оговорить Тимура не удастся. Убить открыто тоже. Подставить под неправильные действия его, которые повлекут за собой его казнь - тоже вряд ли. Теперь Тимур будет осторожен. И его товарищ, этнический монгол,если что подскажет этому татарину, если тот будет не прав. Кроме того, в глазах этого Хар Татара читался ум, решимость и сила духа. Просто так от него не избавиться теперь. Если только подстроить несчастный случай. Мудрец решил пока не торопиться устранять Тимура, а попытаться подружиться с ним и влиять на него исподволь. Интригами либо наветами привести его к краху. Что касается интриг - в этом он мастер.

Чтобы начать дружбу с новым советником Темучина, Мунави начал действовать с самого утра. Он встал раньше всех. После ежеутренней молитвы ему в голову пришло решение. Простое, а значит верное. Теперь он точно знал, как будет действовать. Увидев, что Тимур проснулся и оделся, Мунави обратился к нему как можно более дружественным тоном:

- Проснулся, Хар Татар. Это хорошо. Сегодня на тренировку не выходи. Обсудим с тобой план разговора с ханом. Он нас обоих сегодня ждет после обеда. Помнишь?

- Конечно, абзы, помню. А что обсуждать-то. Я почти все вчера сказал ему. Сегодня просто детали оговорим с ним. И начнем действовать. Я лучше до обеда кости разомну. Продолжу тренировку с Адгамом. Обещал,- добродушно ответил Тимур.

"Вот хитрый лис" - зло подумал Мунави.

- Да, Вахит Тимур. Пошли тренироваться! - подхватил Адгам.

- Тимур, тебе побриться надо. Не гоже ходить с такой головой, - произнес старец наблюдая за тем, как Хар Татар надевает на себя унты.

- И то верно. Спасибо, абзы. Не хватает мне еще вшей завести. Адгам, у вас мыло есть? Чем бриться то?

- Какой такой мыло еще? Я тебя и так побрею. Давай нож, подточу, - ответил товарищ.

- А, точно, я ж забыл где нахожусь. Ну давай давай. Вот, подточи.

Тимур протянул товарищу самый длинный из своих ножей и Адгам вышел из юрты. Тимур с мудрецом остались одни. Хар Татар продолжал свое облачение. Было видно, что все это он видит в первый раз. Долго разглядывает, примеривает. Думает о чем-то с улыбкой .

Мергэна это все необычайно злило. Он чувствовал, что теряет конроль над Тимуром. Нужно было срочно как-то войти к нему в доверие. Ах да, точно. Он же просил рецепт возвращения домой. Надо с ним поговорить на эту тему. А сейчас добавить каплю дегтя в бочку меда.

- Вахит Тимур, а ты уже придумал, как домой вернешься? Или ты уже не хочешь домой. В белой юрте понравилось быть? На золотых полах сидеть и хану советы давать? А как же семья и дом? - тихим вкрадчивым тоном произнес мудрец.

От этих слов у Тимура сердце ёкнуло. Настроение в миг испортилось. А ведь мудрец прав. Что он так харахорится. Разоделся как клоун. Советы какие-то собирается давать хану. И не простому хану, а самому Чингизхану.

- А что, абзы, есть способ?

- Конечно есть. Я обещал, что помогу и помогу. Все будет хорошо. Не теряй надежду, Тимур.

- А я не надеюсь. Я уверен. Я вернусь.

При этих словах вернулся Адгам.

- Вот и хорошо. Я готов, нож подточил твой. Давай сюда свою башку.

Толстое лицо Адгама расплылось в улыбке. И два товарища вышли из юрты.

Темучин вчера долго не мог заснуть. Он все думал про странного человека и про целую цепь совпадений, связанных с ним. Когда вчера Хар Татар проговорил что-то невнятное про сотников, десятников и тысячников, у него в голове слазу прозвучало "Вот оно. Слушай его". Вождь монголов всегда слушал свой внутренний голос. Тихий тихий голос где-то глубоко в голове иногда нашептывал слова. Слова иногда были четкие и ожидаемые. А иногда очень смутные и неожиданные. Голос был мужской, но в то же время очень нежный, тихий и быстрый. Голос никогда его не обманывал и не предавал. Когда Темучин не следовал ему, всегда происходило что-то досадное и плохое. Например, когда он в юности попал в плен к тайчиутам. Накануне нападения на стойбище семьи Есугея, его отца, что-то четко говорило "Беги сейчас", не оставаться на ночь. Отряд воинов его дальнего родственника Таргутая настиг его, молодого наследника и взял в плен. Бежать надо было накануне. Намного позже, когда Темучин был в колодках и раздумывал над своим положением раба, он вспомнил тихий голос в голове. И понял, что это голос Всевышнего Тэнгри. Вот тогда он и поверил всем сердцем. Поверил не только во Всевышнего Тэнгри, но и поверил самому Всевышнему Тэнгри.

И вот вчера вождь монголов опять услышал голос Тэнгри.

Темучин уже давно обдумывал реформу своего войска. Его войско всегда делилось на три части: левое крыло, правое крыло и центр. Впрочем, Темучин знал, что так делят войско почти все ханы и вожди, а не только он. Это его и беспокоило всегда. Он хотел что-то новое придумать, но толковые мысли не шли в голову. И потом, вот уже десять лет как его войско неуклонно растет и такое деление становится недостаточным. Его офицеры - юртчи, которых он назначил сам, назначали своих низших юртчи единолично. И давали им в подчинение столько людей, сколько сами считают нужным. Кто во что горазд. Не было четкой системы. А система нужна была. Он уже почти полный месяц неуклонно думает об одном и том же. Над тем, как улучшить скелет своего войска. Нужно сделать его подвижным и быстрым, эффективным, а также быстрым на прием и отправку сообщений во время боя. Ему никак не шла главная мысль в голову. До вчерашнего вечера, когда Хар Татар всего тремя словами предложил то, над чем Темучин раздумывает уже так много времени.

"Надо его еще раз внимательно послушать, что он там говорит про сказки из будущего" - подумал Темучин. Он еще не решил: верить Тимуру или нет. В его рассказе было много сказок, но Темучин не сомневался в том, что это вполне может быть и правдой. В царстве Всевышнего Тэнгри все может произойти. И если Хар Татар не врет, если он действительно из будущего, как он говорит за восемьсот или девятьсот лет вперед, то он очень может пригодиться ему.

За размышлениями Темучин услышал горн, собирающих всех к обеду. Значит скоро придет Хар Татар с Мэргэном Мунави. Решив пообедать в одиночку, Темучин приказал внести обед в юрту.

Спустя некоторое время часовой доложил о приходе советников.

Хар Татар преобразился. Он стал очень похож на воина монгола, если бы не большие круглые глаза. Оба улыбались. И Тимур и Мунави. Темучин уже сидел на своем троне из золотых шелковых подушек по своему обыкновению на левой пятке, обхватив рукой правую ногу.

- Хар Татар, вот теперь ты выглядишь как человек. Ты доволен? - спросил его Темучин улыбаясь тонкой хитрой улыбкой.

- Приветствую тебя, хан Темучин. Конечно, я доволен. Спасибо тебе за новые одежды и за доверие, которое ты мне оказал. Я надеюсь, что буду тебе полезен, - ответил Тимур.

Ответ получился довольно высокопарным, Тимур не привык так разговаривать, но ничего не попишешь. Говорил он искренне. Мунави молчал. И хан тоже. Тимур понял, что ему надо продолжать. И он продолжил:

- Так вот, хан. Твое войско нужно разделить на ровные части. По десять человек. В эту десятку должны входить и молодые и старые воины поровну. Хорошо, если там будут родственники и друзья. В бою свои могут защитить друг друга, если будут воевать рядом и выполнять одну боевую задачу. В десятку объединять врагов и недругов нельзя. Они смогут под шумок навредить друг другу, предать и подставить. Этого допускать никак нельзя. Десятка - это будет твоя боевая основа. Если вдруг во время боя кто-то из десятки провинился, надо будет наказывать всю десятку таким же образом, как наказывают виновного. Это придаст всем чувство сплоченности и чувство единства. Десять воинов сами должны будут выбрать себе начальника. Десятника. Этот десятник будет принимать приказы вышестоящего офицера - сотника и следить за порядком. Пока тебе, хан Темучин все понятно?

- Понятно. Говори дальше, Хар Татар.

-Говорю дальше. Следующая часть войска - сотня. В сотню входит десять десятков. Они, желательно тоже должны быть родственниками и знакомыми. Говорить на одном языке и понимать друг друга очень быстро. Сотника, начальника над сотней должны выбирать уже ты или твои нукеры. Сотник должен быть опытным, но не старым человеком. Сотник должен сам лично знать всю свою сотню. Кого как звать, кто откуда и кто кому родственник или враг. Вот тут надо подумать: должен ли сотник носить опознавательный знак или нет. И если да, то какой это будет знак.

Тимур говорил максимально простыми словами, опасаясь, что хан не поймет его правильно, если говорить сложносочиненными предложениями. Все таки он монгол. Причем древний. Тимур взял паузу и выпил воды из своего бурдюка. Он очень волновался. Был сам не свой. И еще у него было чувство, что он играет в каком-то кино или спектакле. Будто он актер и смотрит на себя со стороны. Сердце его заходилось от волнения и Темучин увидел это, но смолчал и слушал дальше с серьезным и каменным лицом.

- Далее. Десять сотен - это тысяча. Тысяча воинов - это огромная ударная сила. Начальник тысячник должен быть назначен тобой лично и ты должен ему очень доверять. Поэтому тысячником должен быть только монгол. Тысячи должны быть разделены по принадлежности к племени. То есть, в одной тысяче не должны быть вместе меркиты и монголы. Или монголы и татары. Или татары и китайцы. Хотя тут тоже надо еще подумать. Может быть можно и перемешать людей. Я пока не знаю как лучше. Это на твой опыт и на твою мудрость. Следующее деление - десятитысячник. Тут тоже я еще не подумал хорошо, но точно знаю, что начальник десяти тысяч должен быть только твой родственник, друг или близкий человек. Уж очень большая сила.Тьма. Конечно, десять тысяч могут вмещать в себя несколько племен. Но опять же, желательно, чтобы племена были близкие друг к другу. Десятитысячник может быть и старым, очень опытным человеком. У меня все пока. Больше нечего добавить. Надо дальше думать, если у тебя будут поправки к моим идеям.

Тимур замолчал. Опять выпил воды. Темучин и Мунави молчали тоже.

- Присядь, Хар Татар, - неожиданно произнес хан.

Тимур сел на подушку. Мэргэн тоже, увидев жест хана. У Мэргэна было прескверное настроение. Просто ужасное. Слушая Тимура, он отчетливо понял, что Тимур очень опасный человек. Умные люди всегда опасны. Может он и правда из будущего. Тимур разговаривает с ханом на равных, словно родственник или друг. А хан сносит это и внимательно слушает его. Даже Мунави не ведет себя так с вождем монголов, хотя он знатного самаркандского рода. Его старшая сестра Туркан когда то была отдана в гарем хорезмского правителя и стала его женой и матерью наследника. Его родной племянник сейчас - правитель Харезмшах Мухаммед.

Молчание затянулось. Неожиданно хан произнес:

- Я понял тебя. Завтра вернутся с охоты мои сыновья и я соберу совет нукеров. Ты придешь. Вместе будем думать. Мунави, приходи и ты. Писать будешь. Все, идите.

- Хорошо, великий хан, - произнес Мунави.

- Хорошо, великий хан, - повторил за ним Тимур.

Оба вышли из белой юрты.

- Ну как тебе в роли советника, Вахит Тимур. Нравится, когда хан слушает тебя?

Мэрген спросил это с какой-то ехидной улыбочкой. А Тимур даже не понял, за что ехидство. Помолчав секунды три, Хар Татар ответил:

- Абзы, моя цель - не угодить хану, а домой вернуться. И я вернусь.

----------------------------------------------------------------------------------

В то же самое время. Северный берег Хазарского моря[1].

Граф Абеляр задумчиво смотрел на то, как Марио высекает искру из огнива, чтобы развести огонь и приготовить рыбу, пойманную только что в реке. Рыба была огромная и имела красное мясо. Лосось. Абеляр предвкушал хороший обед и настроение у него было отличное.

Они были в пути вот уже четыре дня. А, точнее, четыре ночи, потому как передвигались только по ночам. Их было всего трое. Он, граф Пьер Абеляр, Марио, слуга Папы Римского Иннокентия и переводчик Михаил, которого нашел Марио. Михаил - грек, священнослужитель. Он был переписчиком в православном соборе в Константинополе[2]. Он утверждает, что знает турецкий, хазарский, персидский и русские языки.

Рано утром они остановились на северном побережье Хазарского моря, в то место, куда впадает река под коротким названием Урал. Это Марио сказал, что река имеет такое название. Этот хитрец все время не отрываясь смотрел на странную карту, сделанную из мягкой кожи верблюда. На этой карте был изображен земной континент и омывающее его Последнее море[3]. Кроме семи внутренних морей, были изображены огромные и мелкие озера, реки, леса, горные хребты, пустыни, а также основные крупные города и острова Последнего моря, окружающие континет со всех сторон. Один из этих островов был огромен и назывался Африка. Прежде, чем сесть на землю, Марио всегда тщательно выбирал место, чтобы рядом было как можно меньше населенных пунктов и пашен.

Когда они утром садились на землю, первые солнечные лучи уже осветили местность и Абеляр увидел, как полноводная широкая река с приближением к морю распадается на мелкие речки, образуя словно веер огромную дельту огромной реки. Солнечные блики искрились по этому речному царству. Хорошее место выбрал Марио. Сверху они увидели несколько небольших селений и решили встать на стоянку подальше от них. Абеляр сразу понял, что в такой реке можно наловить много вкусной рыбы. Так и вышло.

Марио зажег огонь, а грек-переводчик начал доставать походный котел, посуду и ведро, чтобы пополнить запасы воды. Пьер им не мешал. Он наслаждался хорошей погодой и весенним солнцем. Кое-где уже зацветали первые мелкие цветочки. Местность была пустынная. Ни селений, ни дорог, ни пашен вокруг. Речное царство. Светило уже покрыло половину небосвода. Вимана ярко блестела на солнце, словно огромный солнечный блик.

Абеляр вспомнил, как в первый раз увидел это огромное яйцо из серебристого металла во дворе папского замка. Папа Иннокентий уверил его, что это не дьявольская машина, пожирающая младенцев, как сначала подумал Абеляр, а средство передвижения по воздуху. Она работает силой молитвы и силой кипящей ртути. Папа заставил всех троих принести клятву хранить молчание под страхом страшного проклятия и отлучения от церкви. Молчать нужно было не только о цели путешествия, но и о вимане, конечно. Абеляр прекрасно понимал Папу. Если люди узнают о том, что путь, который по земле занимает год, можно покрыть за десять дней, то начнется мировая война за обладание этим чудом. Короли начнут грызться друг с другом за право забрать себе виману, а потом они сплотятся и на Рим пойдут войной. А святую церковь растопчут в одночасье и ухом не поведут, лишь бы обладать этим чудом. Ясно почему. Тот, кто ей владеет, владеет миром. Абеляр начал еще больше бояться Папу Иннокентия. Одно радовало, если все пройдет удачно и их миссия завершится успехом, Папа обещал долг списать и Абеляр наконец - то сможет уйти на покой и жениться. Ведь ему уже сорок лет. Он уже не молод, но для производства наследника время еще есть.

Вот еще что интересно. На кой черт Папе понадобился этот колдун, что он пошел на огромный риск и отправил послов к кочевникам монголам на вимане. Абеляр предполагал где-то в глубине души, что это не просто колдун. И не чернокнижник. Он скорее всего знает секрет бессмертия. Очевидно же, что тот, кто обладает виманой и прочими огромными сокровищами католической церкви, имеет все. И власть, и богатство, и почитание, и успех, и вселенские знания, конечно же. А что еще надо? Ясно чего. Папе не хватает только бессмертия. Но если это так, то Абеляр непременно поучаствует в процессе.

Граф понял только что: это путешествие - начало новой жизни. У него началась новая жизнь. Он нашел себе цель в жизни для себя лично. Вот было бы неплохо, долг спишется, он женится, поселится в родовом замке Абеляров в Нормандии и в добавок станет бессмертным. Вот это то, ради чего действительно можно пожертвовать многим. Раньше он, рыцарь Пьер Абеляр жертвовал собой только ради короля, а потом ради Папы Римского. Он даже семью не заводил, чтобы не подвергать близких людей опасности и не давать лишний повод Папе шантажировать себя. А вот сейчас, наконец- то, Абеляр нашел цель. Он тоже станет бессмертным. Непременно.

- А скажи ка мне, Марио, зачем нашему пресвятому Папе Иннокентию понадобился этот колдун-чернокнижник? Ведь он среди монголов -кочевников. Он может никогда и не слыхивал о Папе Римском и о нашей святой католической церкви. В чем я уверен. Он в годе пути от святого престола, чем он может быть так опасен? - начал граф издалека.

- Святому Папе Римскому, Великому Храмовнику виднее, господин рыцарь. Мы - его верные слуги, А верные слуги святого Престола не должны влезать в дела Святейшего, - с деланным равнодушием ответил Марио.

"Вот хитрый черт. Сам то небось уже придумал, как глотнуть элексира бессмертия. Но ты у меня еще посмотришь..." - зло подумал граф, сплевывая травинку. Граф был на сто процентов уверен в своих подозрениях.

- А что ты знаешь о монголах и об их обычаях? А, мудрец Михаил? - обратился граф к переводчику. Тот уже нанизывал огромные куски красной рыбы на прутики и развешивал их над огнем.

- Вот что я знаю. Монголы - язычники. Они живут на огромной территории, не пригодной к пахоте.Эта территория называется степь. В степи нет лесов и очень мало рек, но много травы, пригодной для пастбищ. Поэтому они кочевники. Переходят от одного пастбища к другому. Со своими лошадьми, детьми, женам, жилищами и и баранами. Живут в круглых сборных переносных домах из войлока. Они очень любят коней и не любят чужеземцев. Их очень много, этих монголов. Они имеют очень много детей. Им разрешено иметь несколько жен. Их жены рожают прямо на коне во время скачки. Монголы восхваляют огромное синее небо - отца Тэнгри. И мать землю, старуху Этуген. Они очень бедны, и от того очень злы и нахальны. Делают набеги на соседей, чтобы забрать урожай, рабов и обогатиться.

- Словно викинги, - задумчиво сказал Абеляр.

- Да, верно, граф. И так же как викинги они не боятся умирать. Их нелегко убить. Они очень искусны в войне, но не в ремеслах. Ремеслом обычно у них занимаются пленные рабы. Их сыновья с пяти лет обучаются военному искусству.

"Не боятся умирать, значит есть средство вернуться к жизни. Значит они знаю как стать бессмертными. Может не все поголовно, конечно, но знатные монголы точно все бессмертные. Точно так. Колдун этот их и не чернокнижник вовсе, а друид - кочевник, умеющий варить элексир бессмертия. Вот я тебя и раскусил, Иннокентий" - Абеляру стало все абсолютно понятно теперь.

- Откуда ты все это знаешь, Михаил? - полуграмотный рыцарь не ожидал услышать настолько расширенный ответ.

- Знаете, господин граф, в Коране сказано: "Чернила ученого дороже крови мученика". И я полностью с этим согласен.

- Так ты и Коран читал? - граф не на шутку удивился.

- Конечно, господин Абеляр. В библиотеке нашего святого отца Папы Иннокентия есть вся мудрость этого мира. Собраны все знания о том что было, и о том, что есть. Воистину, Святой Престол католической церкви - хранилище знаний. Пока Марио готовил виману, я готовился к путешествию так, как подобает ученому. Надеюсь, мои скромные познания окажутся полезными в нашей миссии.

- Марио, сколько нам еще лететь? - спросил задумчиво Абеляр.

- Еще три ночи, господин граф. Завтра мы опустимся на берег реки Сейхун[4]. Это последний оплот цивилизации. Персидские земли. Потом две ночи будем лететь над степью вплоть до реки Иртыш и южного притока его. Нам нужна будет река Бухтарма.

- Ясно. Хорошо. Как будем действовать дальше. Куда мы денем эту виману?

- Я нашел укромное место на излучине Иртыша. Там найдем первый населенный пункт или стойбище. Оставим виману у реки, купим коней под предлогом того, что наши кони были украдены и пешим ходом пойдем в стан великого монгола Темучина. Как послы.

- А как ты спрячешь в степи виману?

- Спрячу. Она может становиться невидимой. Либо полностью невидимой, либо только наполовину сверху. При режиме невидимости отражаются даже лучи лунного света. Не совсем невидимой, но почти. Когда она невидима сверху наполовину, то становится похожа на стакан или ступу. И еще она может искрить молниями. Этого хватит, чтобы отпугнуть непрошенных гостей, пока нас не будет рядом.

Вот это да! Абеляр даже в страшном сне не мог такое себе представить. "Бог мой! Ты один Всемогущ, воистину! Неужели и Храмовник папа Иннокентий захотел стать всемогущим?" - подумал Абеляр перекрестившись. Лицо рыцаря перекосилось.

Марио на это только улыбнулся. Он точно знал все мысли графа. И для этого даже не требуется хрустальное яблоко в руке держать и в глаза собеседнику смотреть. Это и так было видно по его лицу. Только Марио точно знал, кто на самом деле этот человек, якобы колдун, и для чего он нужен Папе Римскому. У него был приказ отравить графа и переводчика, чтобы можно было привезти всадника из будущего вместе с его лошадью прямо к папскому дворцу. Склянку с ядом Марио получил прямо из рук Иннокентия.

Но до этого было еще далеко. Сначала надо всадника найти и выкупить у варвара-монгола.

[1] Одно из древних названий Каспийского моря по наименованию хазаров, тюркского народа, исповедующего иудаизм и жившего на северо-западном побережье.

[2] Старинное название города Стамбула.

[3] В древности у европейских и евразийских народов было общее мнение, что плоская Земля имеет вид огромного острова-континента посреди огромного океана, который иногда называли Последнее море.

[4] Древнее название реки Сырдарья.

Глава 14 Реформы и реформации.

Совет нукеров длился уже час, а Тимур так и сидел около белой юрты в ожидании. Сидел тихо и время от времени шумно вздыхал. Старец Мунави тоже был уже на совете. И сыновья хана. Тимур увидел их утром около белой юрты. Несколько юношей и мальчиков, человек семь. Одеты они были так же, как все остальные монголы. Только на обоих рукавах были яркие синие нашивки. А у нукеров были красные нашивки на левом рукаве.

Вчера Темучин сказал, что приедут его сыновья и будет военный совет. И вот совет уже идет, а Тимура еще не вызывали.

Чтобы убить время, Тимур стал раздумывать дальше над тем, что можно еще хану предложить. Например, создать элитное подразделение, как заведено у всех царей, королей и президентов. Или предложить устроить военные базы на завоеванных территориях, как в НАТО, или вообще предложить создать НАТО.

"Надо чем-то удивить его" - упорно думал Тимур. И тут его осенило. Что ж он такое делает! Он что, с ума сошел?! Он же помогает самому страшному завоевателю всех времен! О жестокости и зверствах древних монголов - воинов знает каждый школьник. О жестокости Чингизхана складывали легенды все покоренные им народы. А он, Тимур, цивилизованный человек, офицер МВД, помогает ему реформировать его огромную армию! Это же настоящее предательство и соучастие в преступлении. Как он так может! Так нельзя. Надо наоборот ослаблять его и его воинов. Или вообще не участвовать во всем этом. Тогда что он будет делать? Сидеть на шее Адгама в его стойле и подметать пол его юрты, пока не сдохнет. Нет, так тоже нельзя.

И тут Тимура снова осенило: "А вдруг это судьба? Судьба меня сюда забросила, чтобы я, Тимур Вахитов, убил Чингизхана!"

Тимура бросило в жар от этих мыслей. Он посмотрел на себя со стороны. Он, словно клоун оделся в тулуп и рубашку монголов, побрился наголо. Ему этот цирк понравился даже. Внезапно он почувствовал себя предателем. Да таким, что противно стало. Невыносимо захотелось переодеться в свою одежду, которая сейчас хранилась в войлочном мешке в юрте лекарей. От нахлынувших эмоций и чувств Тимур какое-то время был в прострации, поэтому сразу не услышал окрик часового лучника.

- Эй, Хар Татар, заходи. Хан ждет тебя.

Тимур медленно поднял взгляд на часового и также медленно зашел в юрту. Он перешагнул золотой порог как учил его Адгам, и сразу, не раздумывая, пошел к трону хана. В этот раз хан сидел на резной золотой скамейке со спинкой. На скамейке было несколько голубых шелковых подушек. Слева от трона стояли четверо нукеров и старый Мунави, а справа сыновья. "А вот и трон" -подумал Тимур. Все молча и серьезно смотрели на вошедшего. Тимур понял, что должен поприветствовать хана и всех собравшихся.

- Приветствую тебя, великий хан. Приветствую вас всех.

И хан и все присутствующие кивнули молча. Тимур подумал, что вполне возможно говорит не по этикету, но ему было все равно. Ни страха ни мыслей в голове не было. Он ждал, что скажет хан. Тимур так и не принял решения помогать хану советом или нет. Спустя минуту Темучин тихо произнес:

- Говори, Хар Татар, а я буду поправлять тебя. Садитесь все. Разговор долгий будет. Мунави, доставай перо, писать будешь, - тихо произнес хан.

Все сели перед ханом прямо на ковры. Тимур тоже. Сев в позу индийского йога, прямо напротив трона Темучина. Тимур начал говорить. А говорить он всегда умел. В любой аудитории.

- Любой войско, когда оно растет и состоит из разных племен и народов, которые ранее могли быть врагами друг другу, должно быть быстрым, верным и соблюдать все правила и приказы хана. И не только в бою, но и в мирной жизни. А чтобы так оно было всегда, надо правильно его организовать. Я вчера предложил реформу. И если хану моя мысль понравилась, то я просто счастлив, - Тимур сам не ожидал от себя такого красноречия. В горле запершило от волнения. Немного прокашлявшись, он продолжил. - Войско нужно разделить на десятки, сотни, тысячи и десять тысяч. В десятку должны входить родственники и знакомые. И сотню должны составлять люди одного рода и племени, чтобы они могли поддерживать друг друга и защищать на поле битвы, а вот уже тысяча, это...

Тут Тимура перебил хан, голос которого стал живым и сильным.

- Стой, Хар Татар, не так. Мое войско сейчас словно студень говяжий - неподвижное, жирное и непрозрачное. И оно растет день от дня. Я поставил своих людей в правый и левый фланги, а они сами кого хотели поставили дальше командовать. Поэтому я не знаю и половины моих юртчи. Так не пойдет. В десятку и в сотню должны входить разноплеменные воины. Враги, друзья, не важно уже. Только не родственники. Каждый монгол и примкнувший к монголам воин будет прикован в свою десятку не только в военное время, но и в мирное тоже до конца жизни. Переходить в другую десятку запрещается под страхом смерти. За провинность одного, карается весь десяток. За бегство десятка с поля боя, карается сотня. Орда должна стать послушной и управляемой. Мунави, пиши.

- Пишу, мой хан, - ответил старец склонив голову в поклоне.

Тимур оглянулся на него и правда, откуда - то взялся небольшой столик, свитки бумаги и колба с чернилами. Мунави сидел на ковре и писал большим белым пером. Все монголы закивали головами и что-то комментировали на своем курлыкающем языке. Тимур молчал. Настроение его было паршивое.

- А командиры не должны выбираться и ставиться за счет рода и родственника. Главное - смелость. Говори дальше Хар Татар, - как-то взволнованно сказал Темучин.

- Мудро, великий хан. Согласен полностью, что так будет даже лучше. Значит ты хочешь искоренить родовой принцип организации войска. Это правильно. И значит продвигать по службе воина нужно по личным качествам, а не принадлежностью к родовым вельможам. Это тоже справедливо. Тогда и тысячи и сотни надо перемешать друг с другом. И не будет больше разных племен. Татар, меркитов, монголов. Будет только один народ. Монголы. Ты этого хочешь достичь, хан Темучин?

На мгновение зависла пауза. Даже Мунави перестал скрипеть своим пером.

- Да. Монголы будут не только в степи, но и в каменных крепостях и городах кара-китаев и дальше, у китайцев. Во всей вселенной будет один народ - монголы. Я перемешаю всех... Говори дальше, Хар Татар, ты услаждаешь мое сердце.

А у Тимура при этих словах сердце в пятки ушло. Он чувствовал себя так паршиво, что не в сказке сказать, ни пером описать. Он понимал, что воодушевляет самого Чингизхана, зовет его в бой на завоевания новых земель, сам того не хотя. А что он получит взамен то? Что? Тимур взял себя в руки и продолжил. Потому как решил только что про себя, что сказав А, надо говорить Б. А там, будь, что будет. Историю нельзя переписывать. Опасно. А раз были завоевательные походы Чингизхана, значит они должны произойти. Но тут словно укус комара, совесть ему сказала: "Можно, историю переписать можно и нужно, чтобы избежать войн и насилия. И ты, Тимур, для этого и послан сюда."

Отпив из фляги воды, Тимур продолжил:

- Если у тебя еще нет элитного подразделения, то его нужно создать. Это должны быть не просто телохранители твои. Они должны быть самой сокрушающей силой во время боя. Элита, которая должна состоять из храбрецов.

- Такие люди у меня есть. Тысяча багатуров[1]. Я каждому из них доверяю. Дальше. Еще что.

- Хорошо, великий хан. Тогда можно и нужно ставить военные базы на завоеванных территориях. Эти базы должны располагаться не в городах, а по-дальше от завоеванных тобой городов. Между городами и возле границ империи. Они должны иметь в своем распоряжении много оружия, людей и провизии для поддержания порядка в империи. И, повторяю, не в городах, это важно.

- Я не понял тебя. У меня нет завоеванных городов. В степи почти нет каменных городов. Я только собираюсь это сделать. Но для этого мне еще нужно поставить побратима моего Джамуху на колени. И я почти у цели. О чем ты говоришь сейчас, мне понятно. Но я запомню этот твой совет. Говори другое. Что еще.

В ответ Тимур молчал несколько мгновений, смотря хану прямо в глаза, как бы говоря ему - вот, я знаю твое будущее. Эту фразу он решил озвучить.

- Вот, хан Темучин. Я точно знаю твое великое будущее. Я говорил тебе.

- Я понял тебя, говори дальше, - брови хана нахмурились. Он стал дышать носом громко и шумно.

Окружающие его монголы что-то обсуждали, Мунави что-то записывал.Тимур решил не испытывать терпения грозного хана и продолжил.

- Еще у меня мысли есть по поводу школ. Школы нужны детям. Дети должны учиться. Все должны знать грамоту, писать и уметь считать. Еще дети должны знать как лечить людей и знать ремесла.

- Плохой совет, Хар Татар. Ремесла у меня знают мои пленные рабы. Урусы, хазары и китайцы. Лекарей и омывателей тел[2] мне и так достаточно. Иноземцев. Хороших людей я не обижаю, а даю им кров и работу. А монгол должен знать одно - как с лошади не упасть, когда скачешь три дня подряд без остановки. Мунави, пиши. Монгол должен отдать своего сына, достигшего пятилетнего возраста на военный сбор на время двух зимних лун. Ребенок должен посещать сборы с пяти до четырнадвати лет. В четырнадцать лет он прикрепляется к десятке и начинает служить до семидесяти лет. Все пригодные к службе сыновья. Непригодные калеки и больные должны оставаться в своем стане с матерями. Пиши, Мунави. Пиши.

Мунави послушно писал, собрав в кулак все свое мужество, чтобы не показать, как руки его трясутся от негодования и страха. Негодование на этого Вахит Тимура, который как снег на голову свалился и раздает совет варвару. Да какие советы! И страха за свою страну, Хорезм, который первый окажется под ударом. Темучин прекрасно знает, что в Хорезме много травы для пастбищ, воды и злаков для его лошадей. И много богатства и баранов для его воинов. Ему просто сейчас не до Хорезма. Он охотится за Джамухой.Но скоро, очень скоро Темучин одолеет Джамуху. И что будет делать дальше? А этот Вахит Тимур такие перспективы ему рисует, и так его воодушевляет, что надо срочно что-то думать. Как отвести удар от родной земли.

Неожиданно зазвучал горн к обеду. Темучин махнул рукой и все встали. Хан что-то заговорил по-монгольски, а потом, обращаясь к Тимуру по-татарски сказал:

- Я доволен тобой, Хар Татар. Оставайся в войске и не смей никуда уезжать. Когда луна станет опять полной, я разгромлю остатки войска пса Кучлука, а потом соберу еще один совет. Ты должен быть. Думай еще. По-больше. А теперь скажи, что ты хочешь от меня?

Пока хан говорил, все разошлись. Остались только Мунави и Тимур. При этих словах хана у Тимура перед глазами всплыла картинка, как обычно киношный герой говорит, что ему ничего не нужно от правителя, он всем доволен, что типа, главное для него - это приносить радость правителю и служить ему. И все такое в этом духе. Но Тимур нет, он не хитрец и не льстец. И не обманщик. И он не собирается надолго тут оставаться. Он точно знает, чего он хочет, но говорить сейчас хану, что он мечтает попасть домой нельзя. Он только что приказал ему быть в войске. Поэтому Тимур ответил так.

- Я очень рад, что полезен тебе, хан. Мое желание ты знаешь. Но я готов послужить у тебя, пока нужен буду тебе. Я могу брать свою лошадь на прогулки?

- Можешь брать лошадь, я в прошлый раз сказал тебе. Будешь со мной пока. Потом домой вернешься. Путь найдется. Главное идти вперед, а путь найдется. Уж я то это точно знаю, Тимур Вахитов. Идите. Поеште.

Тимур и Мунави, поклонившись, вышли из юрты на воздух.

----------------------------------------------------------------------------------

В то же самое время, буддийский монастырь Джоканг. Лхаса, Тибет.

Монах Норбу сидел у входа в покои настоятеля храма и ждал окончания его медитации. Хотя дело не терпит промедления, прерывать медитацию нельзя ни при каких обстоятельствах. Это святотатство. Поэтому монах терпеливо ждал и вспоминал свой разговор со странным краснокожим правителем.

Вот уже почти неделя, как монах Норбу получил задание от правителя по имени Инка, который называет себя Хранителем времени и сыном солнца. То, что Инка сын солнца, Норбу сомневался. Уж скорее он сын Агни, бога огня, учитывая цвет его кожи. Но то, что этот Инка могущественный правитель, сомнений не было. Потому что у него имеется в распоряжении огромное переговорное устройство, принадлежащее когда-то старым богам, населявшим землю задолго до прихода Будды. Таких устройств много по миру. Было оно и у Норбу. Устройство это называется зеркалом мира. Зеркала мира бывают большие и маленькие, вросшие в землю и переносные. У нескольких правителей были большие зеркала в виде золотого колодца, наполненного ртутью, как у Инки. Маленькие зеркала были в виде серебряного блюдца, в которое наливается мера жидкой ртути, по которой катается хрустальное яблоко, сделанное из прозрачного белого или розового кварца. Пока яблоко соприкасается с ртутью, идет сеанс с визуальным контактом. Если же яблоко не использовать, то будет только звучание слов собеседника, которое исходит от блюдца или из колодца. Зеркало мира использовалось не только для связи, но и для обозревания любой части суши и моря в режиме реального времени. Иногда Норбу наблюдал за битвами, проходившими рядом с Тибетом. Иногда он видел кровавые жертвоприношения и свадьбы правителей. Норбу старался не тратить понапрасну ртуть. И прибегал к зеркалу мира только в случае острой необходимости.

Монах Норбу был хранителем тибетского зеркала мира и всегда носил его с собой. Настоятель монастыря решил, что людские проблемы отрывают его от истинного пути просветления, и поэтому передал зеркало лучшему воину монаху Норбу. Десять лет назад. С того самого дня Норбу должен был вести дневник сеансов и всего того, что он видел и слышал.

И вот ровно шесть дней назад блюдце завибрировало. Это означало, что кто-то вызывает его. Это был Инка со своим жрецом. Монах в этот день был далеко от храма, он вел служение в деревне, стоявшей в семи днях пешего пути. Учил крестьянских юношей основам защиты от нападений.

Инка говорил на своем языке, но монах понимал его, потому что Инка отправлял мысленные образы одновременно со словами. Да, такое было возможно. Зеркало мира способно передавать не только звук, изображение, но также запах и мысленные образы иногда. Но для этого было необходимо, чтобы передающий и принимающий имели такую силу. Силу убеждения и силу слушания. А Инка имел.

Да, Инка имел такую силу убеждения и силу слушания, но только в течении нескольких часов после проведения жертвоприношения. А тибетский монах Норбу имел такую силу в любой момент времени. И применял ее по собственному желанию не только при разговоре через зеркало мира, но и в повседневной жизни. Когда Норбу говорил, слушатели забывали обо всем. Люди слушали и понимали его с полуслова. Эта сила пришла к Норбу вместе с зеркалом. Как некая опция в подарок. Владеть этой силой постоянно могла только чистая душа, такая, как монах Норбу.

Так вот, как только Норбу осознал проблему, он сразу согласился на просьбу Инки. Да, Инка именно просил его принять участие в судьбе всадника из будущего и его лошади. Норбу прекрасно понимал всю ответственность, которую он взял на себя. Ясно, что от его действий зависят жизни многих людей на планете.

Порталом Норбу никогда не пользовался. И не помнил, чтобы кто-то им пользовался. Настоятели монастыря Джоканга имели лишь информацию о том, как он действует, но необходимости в нем не было ни разу за те пятьсот лет, что существует этот монастырь. Монастырь и строился тут, чтобы замаскировать портал от посторонних глаз.

"Но откуда Инка знает о портале?" - подумал Норбу. "Видимо зеркало показало или Акаши" - сам себе ответил на вопрос монах. Решив, что осведомленность Инки не важна тут, Норбу уверенно зашел в покои настоятеля монастыря. Разговор предстоял долгий, учитывая , что нужно будет использовать портал правильно.

И без благословений настоятеля Норбу не хотел выдвигаться в путь.

[1] Богатырь. Генерал. Почетный титул гвардейца. Иногда багатуры - генералы вели военные походы по велению Чингизхана и от его имени.

[2] Служители культа.

Глава 15 Абонент доступен для звонка.

Тимур немного успокоился. Он не спал ночь опять. Его грызла совесть. Вчера прошел совет нукеров, на котором Темучин принял несколько решений не без участия Тимура. Хан твердо решил провести реформу в армии. И начнется она сразу после второго сражения, на котором он окончательно разобьет войска Кучлука, пособника побратима - врага Джамухи. Об этом Тимур узнал от Адгама во время ужина. Новости быстро разлетались в орде. Его товарищ решил стать сотником, чтобы его родственник отдал таки в жены свою дочь Нану.

- Чтобы стать сотником, мало быть монголом и родственником старого знакомого хана. Надо быть смелым и сильным. И хорошо бы, если хан сам увидит это, - сказал ему Тимур вчера.

На что его товарищ глубоко задумался и ответил, что хорошо, что скоро снова в бой. Вот уж он себя покажет!

Совесть всю ночь грызла Тимура. Нудно и противно. Он всегда считал себя смелым, решительным человеком, который всегда говорит только правду. А тут что? Решил выслужиться перед самым смертоносным вождем в истории, ханом монголов Темучиным. Да, но ведь под угрозой жизни. Да и чтобы колодки сняли...

Только под утро Тимур задвинул угрызения совести по-дальше тем, что решил: раз в далеком прошлом были завоевательные походы Чингизхана, значит они и должны быть. И все на этом. Если что-то поменять в прошлом, история сложится совсем по другому. И, возможно, что он, Тимур Вахитов не родится никогда.

"Родится Тимур. Родится, но в других условиях. Помогать варвару нельзя" - настойчиво твердила совесть сейчас с первой же секунды, как только Тимур проснулся. Чтобы немного развеять мысли, решил перед обедом погулять на лошади и поучиться у Адгама стрельбе из лука. Он растолкал товарища и жестом поманил на улицу. Когда Адгам вышел зевая во всю глотку, Тимур сказал ему:

- Пошли на лошадях погуляем. Научишь меня из лука стрелять. А то я тебя учу, учу кулаками махать. Скоро лучше меня будешь. Теперь твоя очередь меня учить.

- Хорошо. Ладно.

Только они собрались идти в сторону стойла с лошадьми, сзади услышали окрик:

- Эй, вы куда собрались? Вахит Тимур ты нужем мне.

Старец Мунави не хотел оставлять Тимура без присмотра. Он наблюдал за ним делая вид, что спит. Мунави слышал как Тимур всю ночь ворочался и не мог заснуть. Не мог заснуть и сам Мунави. Все думал про странного черного человека и никак не мог решить помогать ему или наоборот, убрать с дороги пока не поздно. Первый раз в жизни Мунави не мог считать человека. Даже хана Темучина он смог раскусить. Не сразу, конечно, но смог. А вот Хар Татар был абсолютно не читаем. Поэтому за ним надо следить неотступно.

- Пошли, пошли, после обеда пойдешь к своей лошадке. Идем со мной траву собирать речную. Погода хорошая стоит, трава пошла в рост, солнце светит. Самое время собрать взвар.

- Конечно, абзы - ответил Тимур - братан, а ты к лучникам опять?

- Да.

Адгам быстро почапал куда то. А Тимур взял из рук старца пустой шелковый небольшой мешок и пошли к реке. Не торопясь. Какое-то время шли молча, а потом старец начал говорить:

- Ты молодец, Тимур. Сумел хану хорошие советы давать. Ты очень умный человек. Так быстро освоился и понял, что хан хочет. Умный человек на вес золота, так хан говорит. И я согласен с ним.

- Не так это, абзы. Я ничего не придумал сам. Это мы все в школе изучаем. Историю я всегда любил. И фильмы про Чингизхана тоже. Вот и все.

- Фильмы, что это? - спросил Мунави как то без интереса, будто для приличия.

- Истории разные про людей и животных, про прошлое и будущее. Долго объяснять. А какую траву собирать будем?

- А вот эту.

Старец указал на мелкие и многочисленные желтенькие цветочки весенней мать-и-мачехи. Яркая цветочная мелочь напомнила Тимуру его детство в деревне. Он словно увидел старых друзей.

- А, понятно. Сейчас до реки дойду и начну фитосбор, - улыбнувшись ответил Тимур.

- Помыться хочешь? - спросил Мунави в надежде, что Тимур будет мыться в реке, чем навлечет смертоносный гнев хана.

- Хочу, но не буду. Держусь еще.У монголов нельзя воду осквернять. Мой Адгам чуть было в обморок не упал когда я флягу сполоснул в реке. Так зачем людей травмировать.

- Умно. Да, такие они, варвары - монголы. Может ночью, пока спят все? Я посторожу.

Тимур ничего не ответил, подошел к реке и набрал флягу воды. Попил не торопясь и начал собирать цветы. Погода была прекрасная. Сухо. Солнечно. Тепло. Градусов десять. Но в его монгольском шерстяном тулупе на удивление не было жарко.

Совесть молчала, и Тимур решил идти по пути, на который ступил. Как вчера ему сказал хан напоследок: "Иди вперед, а путь найдется". Вот он и идет по пути помощи Чигизхану. Потому что перед лицом мучений, страданий от пытки в колодках и страхом ужасной смерти тяжело оставаться бравым опером с пионерскими принципами.

Мунави меж тем раздумывал о том, как толкнуть Тимура к смерти. Хотя, у старца ночью родился другой план, который он будет проявлять параллельно с первым. Второй запасной план состоял в том, что надо увести внимание хана от Хорезма. Например, в сторону богатых китайских городов. Надо уверить его в том, что необходимо завоевать именно восток, а не юг, где находилась его родина. А там будь, что будет. Хан Темучин уже не молод. Всякое может в походе случиться. Хан поверит в искренность слов Мунави, потому что доверял ему и считал своим шпионом. И, конечно же, вождь монголов до сих пор не знал, что Мунави - прямой кровный родственник Хорезмшаха Мухаммеда по его матери. Ни к чему это было.

Через три часа шелковый мешочек Тимура был полон молодых цветков мать-и-мачехи. Мудрец еще копошился по берегу реки. Тимур решил подождать мудреца, сидя неподалеку на берегу, не помогать ему. Бродили они как раз в том месте, откуда Тимур пришел. Он задумчиво посмотрел на реку, мечтая увидеть туман и войти в него.Но, конечно, ничего похожего не произошло. В раздумиях Тимур не заметил, как старец подошел сзади и сел около Тимура.

- Знаешь, Тимур. Через три дня будет новая битва. С Кучлуком. Багатуры разведку провели. Хан Кучлук собрал остатки своего войска и обходит Иртыш с правого берега, чтобы ударить по Темучину. Два дня пути ему. Будет битва, ты пойдешь?

Тимур ждал и боялся этого вопроса. С тех пор как Адгам сказал ему, что будет битва скоро. Он не знал что ему делать. Не знал как правильно поступить. Он не хочет показаться трусом, и, конечно же, не хочет идти в бой на врага, который с пол-пинка сможет убить его первой же стрелой. Да и не враг Тимуру Кучлук и его воины.

- Нет. Не пойду. Я не воин. И не присягал хану Темучину. Потом буду с ранеными помогать и хоронить. Но воевать не буду. Темучин выиграет битву и будет реформацию армии проводить. А я ему буду помогать в реформе, пока домой не вернусь.

- Ты говоришь, как всегда мудро, Хар Татар. Вот только понравится ли это хану? И выиграет ли он бой на этот раз? - задумчиво произнес Мунави.

Тимур не успел ответить, как откуда-то сверху раздался крик. Точнее, не крик, а ор. И орал Адгам. Тимур и Мунави мгновенно встали с земли и поднялись на пригорок. Монгол скакал во весь опор на гнедой лошади и что-то орал. У Тимура похолодело в груди.

- Вахит Тимур, Вахит Тимур! Твоя лошадь растворилась. Исчезла, сгинула, Вахит Тимур!

Его узкие глаза-ниточки превратились в два широких минуса.

- Что такое, братан, что ты так орешь? Кучлук приехал что-ли? - сказал Тимур с улыбкой.

Адгам слез с лошади, отдышался и с большим волнением сказал:

- Вахит Тимур, я пошел в стойло приготовить лошадей. Свою эту взял и пошел за твоей черной. Мой родственник Угедей был там. Ты его знаешь. Мы с ним решили почистить своих коней. И твою тоже. И только подошли к твоей, как она на наших глазах исчезла. Вот только что была тут, и вдруг превратилась в серое облако и исчезла. Куда она делась то? Я начал рубить облако, но оно было пустое. Лошади там не было. Облако было большое и густое. А потом и облако исчезло. Это ты заколдовал лошадь что ли? Зачем?

- Что!? Что ты говоришь? Какое серое густое облако? Вахит Тимур был со мной все время. Не колдовал он, а цветы собирал для взвара. Как лошадь могла исчезнуть в сером облаке? И как облако может спуститься на землю то? Да и нету никаких облаков уже десять дней. Что ты придумал воин? - ошарашено заорал Мунави.

- Я сам видел. И Угедей мой и три пастуха меркита. Нас пятеро всего было. Все подтвердят, что я не вру! Хорошо, что наши лошади целые остались. Облако сожрало только черную лошадь черного татарина Тимура. Угедей пошел к хану с докладом. А пастухи решили своих лошадей считать, потому что вдруг еще других лошадей облако сожрало. Тимур, что с тобой?

Тимур почувствовал во рту кислый вкус крови и упал в обморок.

--------------------------------------------------------------------------

В то же самое время. Покои Великого Инки. Пачакамак.

Инка почувствовал, что кто-то трясет его за ногу. Была уже глубокая ночь, но в свете факела перед входом он узнал своего дядю, жреца Уму. Только он имел право войти в покои правителя без его приказа. Ума был в одной тунике. Без украшений и без головного убора. "Что-то случилось" - понял Инка. Он резко сел на кровать, а потом тут же резко встал с кровати.

- Что такое?

- О, Лучезарный! Зеркало мира показало Великого архонта Азии Коша. Он на реке Енисей у своей матери. Там сейчас полдень уже. Солнце в зените и передача изображения была великолепная. Зеркало показало Коша.

- Кош вернулся в наш мир и он во дворце матери?

- Да, Бессмертный Кош сейчас у матери, богини Морены, хотя вернее ее сейчас называть Макошь, потому что она приняла свою благостную форму в день весеннего равноденствия восемь дней назад и будет сохранять форму жизни и радости полгода. До дня осеннего равноденствия. И у нее не дворец. А дом. Большая каменная хижина, окруженная частоколом из черного болотного дуба, на которых висят тринадцать хрустальных черепов. Три из которых твои, о Великий сын солнца. То есть, не твои черепа, а твои артефакты. Ну те черепа, которые были с нашими шпионами, посланными тобой к ней в прошлом году. Зеленый, розовый и серый.

- Да понял я. Что делает Кош, как выглядит?

- Обычно выглядит. Одет во все черное. Как всегда. Странная одежда, которая обтягивает тело от подборотка до пят. Когда жрец увидел его в твоем зеркале, Бессмертный Кош говорил с красивой бледноликой молодой женщиной с волосами цвета початка священной кукурузы. Она улыбалась ему. Но это была не его мать.

- Понятно. Срочно одежду мне. Зеркало подготовь. Сейчас говорить буду с ним. Не дрожи Ума, не бойся его, все будет хорошо.

Жрец поспешил к зеркалу, перед этим дав указания хранителю покоев по поводу одевания Великого Инки.

Спустя двадцать минут в полном царском облачении правитель Пачакамак шел по подземному переходу в храм Солнца, где был установлен золотой колодец с ртутью,и обдумывал то, что скажет Кошу. Заготовленные до этого фразы вылетели из головы. Напрочь.

В помещении никого не было. Горело много факелов. Инка оставил обоих жрецов за дверью. Собравшись с мыслями, глубоко вздохнув, он пропел мантру-заклинание над зеркалом. Поверхность ртути сразу забурлила, выпуская пузырьки из своего нутра, а спустя минуту резко успокоилась и стало проявляться изображение.

С той стороны зеркала на сына солнца смотрел в упор сын смерти. Собственной персоной. Пронзительно светло голубые глаза Коша были чуть прищурены, взгляд оценивающий, полный превосходства. Бессмертный смотрел на Инку по своему обыкновению ухмыляясь и с высока.

Только сын Лучезарного открыл рот для приветствий, как Кош резко сказал:

- Чё не спится то, Великий душитель младенцев?

О, Лучезарный! Как же Инку бесило, когда Кош так называл его! Бессмертный не гнушался так к нему обращаться и на общих советах. Очень редко он называл Инку по имени. Уж кто,кто, а бессмертный архонт Азии должен понимать всю важность жертвоприношения капак хуча! Инка быстро взял себя в руки. Тихим голосом, не мигая смотря Кошу прямо в глаза, он произнес низким голосом, полным достоинства:

- Приветствую тебя, брат мой! Великий Кош, рожденный Марой, самой богиней Смерти! Я несказанно рад твоему возвращению в мир. Теперь я точно знаю, что все будет хорошо, потому что бессмертный архонт Азии решит проблему, возникшую на ее землях. Я рад видеть тебя. Твой прекрасный лик внушает мне покой и радость, брат мой.

- Послушай, Инка. Не переживай ты так. Нервишки свои старческие не тревожь понапрасну. Судьбы всех земных континентов уже расписаны давным давно. Все идет по плану. МОЕМУ плану. Мои монголы скоро покроют собой весь Дальний Восток и всю Европу. В замес пойдут гены трех человеческих рас. Черные, белые и желтые. А потом и до краснокожих дело дойдет. Перемешаются все. И в итоге я выведу супер человека, равного мне по духу. А то мне с вами скучно со всеми. До смерти, - тут Кош широко и искренне улыбнулся собеседнику. - Но ты не бойся, до тебя орда не пойдет пока. Лет через триста - четыреста до Пачакамак руки дойдут. Не раньше. Сам то как, братан? Все нормально у тебя? Ты говори, если что, помогу, чем смогу.

На последних словах взгляд Коша потеплел немного. Он опять улыбнулся, словно увидел старого друга. Инка мгновенно сообразил, что Бессметрный даже не в курсе, что произошло в день солнцестояния. Обидно - покровительские слова темного архонта Азии не тронули Инку. Он привык, что Кош так обращается с ним. И не только с ним, со всеми архонтами. Хотя, кроме Моаи, почему-то. Архонта Океании Кош явно уважал. Это читалось в его словах, в интонации Бессмертного, когда они вели общие советы архонтов планеты. Инка решил для себя, что это из-за того, что Моаи отверг богатство и власть, и живет в простой хижине на склоне древнего вулкана, из-за которого погиб огромный континент древности. Моаи живет словно святой отшельник. Без слуг, без жен и детей. Совсем один. Может в самом деле Моаи был святым отшельником.

Прожевав в уме слова Коша и глубоко наигранно вздохнув, сын солнца сказал, приподняв озабоченно брови и наклонив голову:

- Брат мой, Кош Мары, ты, я вижу, не знаешь, что произошло досадное происшествие, пока тебя не было с нами. Из далекого будущего к нам зашвырнуло два живых тела. Человек и вьючное животное в день равноденствия оказались у тебя в Азии, как раз в разгар боя твоего монгола. А ты, верно, должен знать, какая опасность кроется в...

- Ды знаю я. Я в курсе давно, - резко перебил Инку Кош, -или ты думаешь, что на планете кто-то проскочит мимо меня и что-то произойдет без моего ведома?

Взгляд Бессмертного стал опять резким и злым.

- Совет тот же. Не переживай понапрасну. Чему быть, того не миновать. Тем более, что лошадь уже вернулась на свою временную линию полтора часа назад. Остался только всадник. Если монгол убьет его, значит судьба такая. Мне по барабану.

- О, Великий Кош. Твои слова ранят мое сердце. А как же мы? Как же гнев Владыки Кармы и Времени? Гнев Сатурна разрушителен и жесток. Что будет с нами?

- Тебе не все ли равно? Тебе так и так скоро на тот свет. Чё переживаешь-то. Шпионов своих отправь к монголу, выкупи всадника, если хочешь. Мне по барабану. Так даже интереснее. Все, надоел ты мне, - сказал Кош открыто широко зевая, - меня невеста ждет. Пока, до связи. Давай.

Изображение в зеркале резко исчезло.

Сказать, что Инка был в шоке - ничего не сказать. Как он, бессмертный и бессменный архонт такого огромного континента может так безмятежно относиться к проблеме пришельцев из будущего! Конечно, ему хорошо говорить - мне по барабану. Плато Евразии выдержит любой апокалипсис. А что делать остальным то? Конечно, Инка прощает к себе дерзкое и надменное отношение, но простить то, что он так просто играется судьбами миллионов простых людей, это уже слишком! Видите ли, скучно ему! Правильно Инка решил убить его. Посмотрим, как запоет Бессмертный, когда увидит в руках сына Солнца яйцо со своей смертью! Посмотрим, как он сдохнет, когда Инка разобьет это яйцо и сломает иглу. А когда Кош будет умирать в конвульсиях, Инка скажет ему, что он, Кащей Бессмертный, не имеет права жить на этой планете! Пусть убирается на тот свет, куда только что отправлял Инку! О, да, он назовет Бессмертного его истинным именем, знание которого дает власть над носящим его. Кош будет умирать в конвульсиях своей беспомощности! Инка отомстит Кащею за все ухмылки, неуважение и глумление над ним, Великим Хранителем Всепланетного Календаря! Но самое главное то, что он, сын Лучезарного Инти, спасет весь мир от ига этого презренного скучающего деспота, который от скуки устраивает войны и которому плевать на судьбы простых людей. И, конечно же, Инка с удовольствием примет в управление Азию.

От нахлынувших эмоций, чувства патриотизма и от шока услышанного только что, у Инки на глазах навернулись слезы. Он очень гордился собой сейчас. Да, он чувствовал себя единственным достойным правителем всей планеты. Инка понял только что, что это его судьба и миссия - уничтожить Кащея Бессмертного и очистить планету от его деспотизма! Видите ли сверхчеловека он выводит, словно сорт кукурузы. Человечество будет благодарно Великому Инке. Воистину, его подвиг и слава останется в веках! Смахнув слезу, краснокожий Владыка Времени окриком подозвал своего жреца Уму.

Когда тот вошел, сын Лучезарного солнца уже окончательно пришел в себя и произнес:

- Лошадь вернулась в будущее. Остался только всадник. Бессмертный Кош очень просил меня помочь ему в этом тяжелом вопросе охраны человека из будущего. Он уверил меня в своей поддержке и любви. И дал мне абсолютную свободу действий в этом вопросе. Узнав, что я уже побеспокоился о сохранности пришельцев и отправил шпиона - монаха, он очень благодарил меня.

Жрец со страхом смотрел на Инку. Прямо в глаза.

- О, Мудрейший, а почему он вернул назад в будущее только лошадь, а человека нет. Всадник остался. Не захотел? Решил оставить при себе? ... Или не смог?

- Не смог? Как можно так говорить об архонте Азии!? Молись, чтоб твои слова не дошли до его ушей, а твой страх - до его глаз! Видимо, это не такое уж простое дело. Даже для истинного полубога. Но проблема стала меньше ровно на половину. Это уже хорошо, дядя. По моим расчетам послезавтра монах Норбу прибудет в стан Темучина. Монголы не трогают святых монахов. Дай Бог, Норбу удастся забрать всадника в безопасное и тихое место, где ему ничего не будет угрожать. А значит и всем нам тоже. Дай Бог.

- Дай Бог - тихо повторил Ума, задумавшись о своем.

Глава 16 Второй совет. Сыны неба.

Тимур пришел в себя от того, что кто-то зажал ему нос. Он лежал на земле и увидел над собой толстое лицо товарища с широко открытыми глазами, как у ребенка во время просмотра ужастика и узкое лицо старика Мунави с прищуром, как у начальника, который почувствовал перегар от тебя с утра. Увидев, что Тимур пришел в себя, Мунави отпустил его нос.

Тимур сел на землю и закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Он плакал. Тихие слезы лились из его глаз. Тимур понял, что произошло на самом деле. Он осознал, что путь домой имеется. У него появилась надежда, да такая. что дух захватывало.Тимура разрывало два абсолютно противопроложных чувства. Две эмоции. Первое - это надежда, которая возросла многократно, что домой Тимур все-таки вернется, так же как и пришел. Тем же путем. Через серое облако. А второе - это страх от того, почему он все еще тут, а лошадь там, дома. Но почему она, лошадь Ляля, а не он, человек. Почему животное? Почему не он, Тимур, или не они оба? Как по логике должно быть? Они же вдвоем пришли сюда. Вдвоем и должны были вернуться в свое время. Как же так?

- Тимур, не плачь, может она еще вернется? - тихо проговорил нахмурившийся Адгам пытаясь утешить товарища.

- Нет! Нет! Нет! Не вернется она. Я говорил тебе, говорил, абзы. Она ушла. Вернулась назад в будущее. Абзы, ты мудрец, мне не поверил, я же вижу. А я правду говорил! А ты мне не поверил до конца! Почему она ушла, а я нет? Почему?

- Успокойся, Вахит Тимур. Держи себя в руках, - только и вымолвил старец.

Мунави еще не решил как вести себя в этой ситуации. Хан явно начнет выяснять обстоятельства происшествия. И Мунави придется пояснять его поведение. Либо встать на сторону Тимура и сказать, что он не колдун. Либо наоборот, наговорить про него... Думать надо срочно! Да и куда на самом деле делась лошадь? Кто скрывается за личиной серого облака? Что за шайтан. Джин? Чудовище?

Вдалеке прозвучал горн, собирающий войско к обеду. Тут Тимур резко встал, подошел к реке, встал на одно колено и ополоснул лицо руками. Попил воды и произнес тихим голосом:

- Все нормально. Все хорошо, главное то, что к этому месту я сейчас не привязан. Мне не нужно быть возле реки, чтобы вернуться к себе. Лошадь моя была далеко отсюда, но домой вернулась. Это хорошо. Братан, это очень хорошо. Пошлите обедать. Я в порядке.

Тимур повеселел. Адгам сел на лошадь и ускакал к лагерю. Они шли молча всю дорогу. Тимур иногда горестно вздыхал. Мунави обдумывая ситуацию.

Подойдя к своей юрте Тимур увидел товарища, который уже ждал его с двумя пустыми тарелками в руках.

- Хан ждет тебя сразу после обеда, Вахит Тимур. И меня тоже. Хан сказал, большой совет сегодня будет.

- Ясно. А тебя зачем зовет? Невесту тебе нашел что ли?

- Какую невесту? У меня невеста есть уже, - от удивления глаза Адгама опять превратились в минусы.

Тимур понял, что чувство юмора никогда не придет к Адгаму и хохотнул. Во время обеда всегда его настроение повышалось.

- Да ладно, расслабься братан, я пошутил. Зачем ты хану нужен? Решил тысячником тебя сделать что ли? - продолжал стёб Тимур.

- Правда? Вот счастье - то! Я буду юртчи. Настоящим юртчи! Угедей еще ползать будет на коленях умоляя меня забрать Нану в свое стойло!

Адгам был не только простодушен, но и верил всему подряд. Нельзя же так. Тимуру стало жалко его, он ухмыльнулся и сказал:

- Конечно будет ползать, но тысячником стать еще надо отличиться. Наверно ему донесли про мою лошадь. И он хочет послушать тебя.

- Да. Он знает про твою вороную лошадь. Угедей сказал ему. Вся орда знает, что твою лошадь сожрал дух реки за то, что ты умываешься в ней и руки моешь.

Тимур от неожиданности чуть не поперхнулся.

- Что? Дух реки сожрал мою лошадь? Это кто такое придумал?

- Никто это не придумал. Все знают.

Тимуру редко когда было нечего сказать. Сейчас был именно этот момент.

- Ты не верь всему подряд, братан. Нельзя же так.

Адгам ничего не ответил. Они молча ели.

Мунави по своему обыкновению наблюдал исподволь за Тимуром. Он решил, что не будет убирать его с дороги, а наоборот вотрется к нему в доверие. А хану внушит всю прелесть похода на Китай. Услышав версию с духом реки, Мунави, конечно, не поверил в это. Но разобраться во всем этом не помешает. Что на самом деле произошло с лошадью черного татарина? В том, что Тимур замешан в колдовстве и в исчезновении не может быть и речи. Мунави видел его реакцию. "Сегодня на совете все и решится" - подумал Мунави подойдя к товарищам.

- Идемте. Хан не должен ждать.

Возле белой юрты стояло несколько человек. Среди них был Угедей. Увидев Тимура, все попятились от него как от прокаженного.

- Боятся тебя, Хар Татар - прокомментировал Адгам.

- Почему?

- Думают, что дух реки сейчас сожрет и тебя тоже, - резонно пояснил Мунави, - варвары.

Тимур промолчал и нахмурился. Это ему совсем не понравилось. Из юрты хана вышел нукер Хашибол и позвал их кивком. Все вошли. Внутри было полно народу. Человек тридцать.

Хан сидел на горе из подушек по своему обыкновению, на своей левой пятке. Перед ним лежала шкура большого животного с какими-то изображениями. "Карту рассматривает" - подумал Тимур.

- Что с твоей лошадью, Хар Татар? - вопрос хана прозвучал резко громко и неожиданно, Тимур невольно вздрогнул.

- Она домой вернулась, великий хан. Сам знаешь куда. При всех говорить не буду.

Хан молча и неотрывно смотрел Тимуру в глаза. Пауза затягивалась. Монголы что-то тихо обсуждали не обращая внимания на троих вошедших.

- Я говорил тебе про облако. Только я не пойму почему она вернулась без меня.

- Я скажу тебе, Хар Татар, - тихо произнес хан, - потому что ты мне еще нужен. Тенгри дал тебе место тут. Подле меня. Подле меня и будешь. Хашибол, дашь коня татарину и зови всех. Начнем.

Тимур промолчал. "Пусть так и будет. Пока что" - подумал он как то равнодушно, словно это его не касалось лично. Словно он смотрит на все со стороны. Тимур поднял взгляд на хана и заметил, что тот не отрываясь смотрит на него, а старик Мунави что-то шепчет ему на ухо. Старец явно что-то говорил про Тимура. Взгляд узких голубых глаз хана был спокоен и тверд. Иногда он качал головой в знак согласия. Но не отрываясь смотрел на Тимура. А Тимур вдруг неожиданно для себя сказал:

- Великий хан, могу я задать тебе вопрос?

- Говори, - тут же ответил хан.

- А почему ты волосы не заплетаешь в косицы как все монголы. И не сбреваешь свои волосы. И почему у тебя светлые серые волосы и глаза голубые. Разве у монголов такие глаза?

От такой дерзости татарина у Мунави аж дыхание остановилось. Он резко выпрямился и подошел к Тимуру, который сидел на подушке прямо напротив хана. Он уже хотел было приказать голову отсечь дерзкому дураку Тимуру, как хан тихо, но четко по своему обыкновению, заговорил сам:

- Это потому, Тимур, что я не монгол. Я сам по себе. Я - сын неба. Ты боишься меня?

- Нет, сын неба. Я не боюсь тебя. Но я очень тебя уважаю. Прости за дерзость. У меня есть еще мысли для тебя. Я могу их озвучить?

- Да. Только подойди ко мне по-ближе и встань так, чтоб тебя все видели. Говори, Хар Татар, всадник из будущего. Говори. А ты, Мунави, переводи, чтобы все слышали.

При этих словах хана все затихли и расселись по коврам и подушкам. Мунави встал возле хана напротив воинов. А Тимур подошел к трону хана и встал в пол-оборота возле тяжелой золотой шелковой занавески, за которой он мельком увидел кого-то, какую-то тень, но не придал этому значения. Мало ли кто шныряет в покоях хана.

Тимур окинул взглядом аудиторию и начал говорить.

- Я предлагаю начать обучение воинов монголов рукопашному бою. Я знаю азы рукопашного боя и думаю, что это пригодится воинам. Главное в этом бою - борьба без оружия. Только силой и хитростью. Я уже обучаю одного воина и могу взять еще на обучение.

Мунави переводил на монгольский язык слова Тимура.

- Если воин без оружия - он не воин. Если монгол потерял в бою оружие, он достоин умереть от оружия врага. Если воин потерял в бою все свое оружие, и не добыл новое у врага, такой воин не нужен ни нашему хану, ни нашему племени, - слова нукера Хашибола были словно холодный душ во время сна для Тимура.

Тимур очень надеялся, что станет просто учителем рукопашного боя, не принимая участия ни в чем другом. И ничего полезного для монголов больше в голову не шло Тимуру. Все одобрительно кивали на слова нукера.

- Я согласен с нукером. Это не нужно монголам. Еще говори, - хан сказал это громко, и даже с каким-то вызовом.

А говорить было нечего. Тимур молчал, словно школьник у доски, который не выучил теорему.Все взгляды были устремлены на него. Нечего было говорить!! Что делать-то? И тут его осенило. Конечно же! При последней мысли Тимур почувствовал, что схватил удачу на хвост. Он набрал воздуха в груди и произнес неторопясь:

- Уважаемое собрание! Я долго думал, что же может сделать племя монголов непобедимым, кроме того, что я вчера сказал. И теперь я знаю что это. Это - порох.

Тимур выдержал небольшую паузу, потому что видел, что его не поняли. Слово порох он произнес по-русски, поскольку не знал названия по-татарски.

- Что за порох такой еще? - спросил хан.

-Порох - это живой огонь. Этот живой огонь помещают в емкость, поджигают, и эта емкость взрывается, убивая все, что находится поблизости. Этот порох - живой огонь может даже стены рушить, если правильно все сделать. А я знаю состав пороха и смогу вас научить как им пользоваться. Мне кажется, что его придумали китайцы, но я тоже знаю состав пороха. Сделаю, просто надо время немного. Полгода примерно. И пару мастеровых людей. Ты будешь доволен, великий хан. Это поможет тебе....

И не успел Тимур договорить, как кто-то за занавеской схватил его сзади за шею тканью от занавеси да так цепко, что он чуть не воскликнул от боли. Прямо в ухо он услышал негромкое шипение:

- Да ты что, Тимур Вахитов, ох.ел что ли?! Какой тебе на хрен порох! Пасть заткни свою, а то я тебе ее так заткну, что ни в сказке сказать ни пером описать! - шипящий шепот был на чистом русском матерном. - Прямо сейчас скажи монголу, что порох - это волшебный порошок и сделать его может только большой колдун, который в Китае живет. А не скажешь, хрен тебе , а не 2021 год от рождества Христова. Понял, сука?

Цепкие руки за занавеской отпустили Тимура и он огляделся. Все, в том числе и хан, что-то усиленно обсуждали, не обращая внимания на Тимура. Только Мунави не сводил глаз с Тимура, но ему было не до этого. Он отодвинул занавеску и чуть не вскрикнул от шока. Прямо перед ним стоял худощавый человек среднего роста в черных джинсах, в черных кедах на широкой белой подошве с белым знаком PUMA и в черной вязанной крупной водолазке. В руках человек держал золотой загнутый монгольских кинжал. Кинжал был устремлен прямо Тимуру в грудь. Взгляд незнакомца поражал. Большие холодные бледно голубые очень яркие глаза под черными, словно крылья орла на фашистком флаге, прямыми бровями. Темно-серые с небольшой проседью коротко стриженые волосы оттеняли его бледную кожу, словно молоко. Тонкие губы были сложены в прямую злую линию. Тимур словно карателя-нациста увидел из старого советского фильма про войну. Незнакомцу не хватало только фашисткой формы.

- Ты кто? - только и смог вымолвить Тимур по-русски.

- Конь в пальто. В кожаном. Слышал, что я сказал? Делай, иначе шепну монголу и он тебя к колесу привяжет. Учили в школе, как монголы с врагами обращались? - незнакомец придвинул золотой кинжал ближе к горлу Тимура.

- Учили, - в шоке произнес Тимур, и, отодвинувшись назад на шаг, повернулся к хану.

Тимур слышал за спиной дыхание бледного незнакомца в черной водолазке, в черных джинсах и в кедах PUMA на широкой белой подошве с золотым кинжалом в руке. И вдруг его обуял такой ужас, что стало трудно дышать. Он словно был около пасти огнедышащего дракона в качестве ужина. Из оцепенения его вывел окрик хана.

- Подойди, Хар Татар.

Тимур подошел как на автопилоте. А хан громко сказал так, чтобы все слышали:

- Мои воины - монголы - самое смертоносное оружие. Своими стрелами они поразят цель даже во время сна, если захотят. А твой живой огонь в бою - это плохо. Это не достойно воина, не достойно монгола. Огонь - это жизнь, а не смерть. Использовать огонь в бою - это святотатство. Не нужен твой порох мне... Хар Татар, подожди пока совет кончится. Разговор к тебе есть. Садись пока. Жди.

Тимур послушно сел прямо на ковер там, где и стоял. Незнакомца уже не было сзади за занавеской. Пока хан говорил, он ушел. Тимур почувствовал это. С уходом незнакомца ушел и ужас. Какой-то мистический ужас. Хотя, должно быть наоборот. Тимур увидел человека явно из двадцать первого века. Он должен был радоваться от надежды, но нет. Совсем наоборот.

Мыслей в голове тоже не было. Только холодный взгляд страшного незнакомца. Кто это такой? Почему он говорит на чисто русском языке да еще с дворовым братковым акцентом, словно вор в законе. Кто это такой? Что он делает в покоях хана? Ученый что-ли какой-то, который может перемещаться во времени? Ясно одно - только этот человек сможет его вывести домой. Ясно же, что он все знает о Тимуре, да еще и сам, видимо из его времени. Но что он делает тут? А Темучин вообще то знает, что у него в шатре посторонний? А посторонний ли он, этот черный незнакомец? Тимур время от времени оглядывался на занавеску. Но там было пусто.

Размышления Тимура прервались когда совет закончился.Он дождался, что в юрте хана остался только он, сам Темучин и Мунави. Вышел даже Адгам, кивнув в знак того, что он будет ждать Тимура на улице. Тимур подошел к хану, который встал со своей подушки.

- Тимур, я знаю теперь, что ты правду говоришь. Мой брат Кош сказал мне это. И еще он сказал, что ты можешь исчезнуть в любой момент в сером облаке, словно кобыла твоя. Он просил держать тебя при себе и никому не отдавать. За тобой идут, Хар Татар с двух сторон земли. С востока и с запада. Но ты не бойся, я тебя никому не отдам. Ты мне нравишься. К тебе будет приставлена охрана. Будешь жить с Мунави. Идите.

- У тебя есть брат по имени Кош, великий хан? Единокровный?- произнес хитрый старец удивленно?

- Нет, не одной он крови со мной. Но он тоже сын неба. Как и я. И не человек. Он бессмертный. Мы иногда видимся с ним. Все, идите.

- Как ты говоришь, зовут твоего брата, хан Темучин? Он здесь еще? - Тимур сам не ожидал от себя этого вопроса, но решил, что это важно.

- Его имя Кош. Бессмертный Кош. Его нет уже в золотой юрте. Он ушел еще до совета.

-Благодарю тебя, хан Темучин за доверие и приют. Хочешь, я расскажу тебе как там у нас в будущем. Теперь ты знаешь точно, что я правду говорю.

А про себя Тимур подумал: "Ага, ушел, как бы не так. Остался и подслушивал".

- Хорошо, расскажешь как нибудь. Потом. Скоро бой решающий, некогда мне твои сказки слушать. Идите, я сказал, - зевнув ответил хан.

Тимур и старец Мунави поклонились хану и вышли из его золотой юрты. Уже темнело. Следом за ними следовали Адгам и два лучника. Охрана, которую обещал хан. Шли молча. Тимур всегда уходил в молчанку, когда надо было что-то обдумать.

А подумать было над чем.

----------------------------------------------------------------------------

В это же самое время. Пограничное поселение Карагай. Правый берег реки Иртыш.

Абляр задумчиво выбирал лошадей. Старый монгол кочевник о чем-то бойко говорил с Михаилом. У монгола было прекрасное стадо. Лошади были явно сыты, здоровы и сильны. И все как один гнедые. Сегодня утром Марио приземлил виману на берегу Иртыша. Они нашли место более менее укромное на высоком берегу реки среди кустов акации, куда Марио переместил виману и включил режим невидимости. До поселения пришлось идти пешком. С собой взяли лишь воду и несколько золотых монет из сокровищ, которые дал им Папа Иннокентий. Основную сумму выкупа решили пока не брать с собой. Мало ли, что могло случиться. Одну пятую часть золота они зарыли в земле около виманы в небольшой сундуке, а основную часть оставили в вимане. Марио уверял, что видел ночью стан огромного войска. Было оно недалеко. К ночи должны быть на месте.

Разговор переводчика и монгола явно переходил в спор и Абеляр решил вмешаться.

- Что не так, Михаил, о чем ты с ним говоришь?

- Дорого просит. По две золотые монеты за каждую кабылу. У нас в Константинополе на шесть золотых можно не то что три лошади, троих судей можно купить!

- Не торгуйся. Мы не сможем в степи без лошадей. И монгол это прекрасно знает. Добавь еще один золотой и прикупи запасов в дорогу, а также припугни его, чтобы молчал о нашем появлении в степи. От варваров всего можно ожидать.

Абеляр взглянул на Марио. Тот учтиво молчал и улыбался. "Улыбайся, улыбайся, папский прихвостень. Посмотришь, кто будет улыбаться последним" - подумал граф.

Спустя полчаса они выехали на крепких монгольских лошадях. Ориентиром в дороге служила река. Старый монгол сказал как проехать до стана хана Темучина.

Ехали до самой ночи, пока в далеке не увидели множество огней. Орда. Увидев расстояние от края до края огней, Абеляр впал в уныние. Монголов было тысяч двадцать -тридцать. Не меньше. И это только стан хана. А сколько еще войска по степи раскинуто? И как среди такого количества людей искать нужного всадника? Абеляру стало не по себе. Решили не испытывать судьбу и переночевать подальше от орды. Прямо на берегу реки разложились. Поели только хлеба и копченого конского мяса. Огонь не разжигали.

Абеляру стало страшно.

----------------------------------------------------------------------------

В то же самое время. Буддийский монастырь Джоканг. Лхаса, Тибет.

Норбу вышел из покоев настоятеля храма вооруженный благословением. Зеркало мира было с ним и хрустальное яблоко тоже. Еще он взял золотую шкатулку удивительной красоты, усыпанную драгоценными камнями. Внутри шкатулки лежал бриллиант бледно желтого цвета размером с голубиное яйцо. Камень назывался "Сердце Гайи". Бриллиант и шкатулка предназначались в качестве подношения хану монголов для выкупа всадника из будущего и его лошади. Кроме этого он не взял ничего, даже денег и припасов. Такой уж закон для буддийского монаха. Монах должен в миру питаться тем, что дает ему мир. Иногда это спелые дыни и дивный сладкий рис, которыми угощают хозяйки ради благословения святого человека, а иногда это только несколько горстей сырого риса в поле, которые оставляют крестьяне специально для прохожих монахов.

Норбу шел в помещение храма, где находился портал, позволявший мгновенно переместиться в любую точку на планете. Настоятель храма кроме благословения дал Норбу инструкцию по перемещению и научил заклинанию - мантре, открывающей портал. План был такой. Норбу выкупает всадника у вождя монголов и они вдвоем добираются до первого же буддийского храма, который находится всего в десяти днях конного перехода от реки Бухтармы. Буддийский храм будет приютом всаднику из будущего. В храме всадник будет подальше от посторонних глаз и от мирских опасностей. Он не будет ни в чем нуждаться, да и не сможет покинуть этот храм, даже если захочет. Ради безопасности и ради избежания планетарных проблем в случае смерти самого всадника или его лошади, было решено содержать пришельцев в пределах храма.

Дойдя до портала, Норбу остановился. Немного помедлил. Три раза глубоко и осознанно вздохнул и выдохнул. Уже темнело. Солнце не было видно на горизонте, но Норбу разглядел нужный проем. Он был впервые в этом помещении. Никто из монахов храма не знал что это за комната и никто не заглядывал сюда. Комната была пустая, пыльная, без окон и без двери. Просто проем в клетушку. Посередине клетушки немного возвышался розовый гранитный камень, который словно выпирал из пола. Пол в комнате был тоже гранитный. По сути, это и не пол вовсе, а сама скала, на которой стоял монастырь. Норбу встал босыми ногами на камень, как того требовал ритуал, закрыл глаза и произнес мантру. Спустя мгновение ощутив холод, он открыл глаза. Клетушки уже не было. Норбу стоял в поле прямо под ночным небом. Прямо перед собой он услышал тихий плеск реки и разглядел заросли кустарника. Подойдя к кустам, Норбу поклонился реке, одел сандалии и, обернувшись в ярко оранжевую шерстяную ткань, лег под кустом акации. Положил под голову свою походную торбу, в которой лежали все его артефакты и уснул.

---------------------------------------------------------------------------

В то же самое время. Храм солнца. Пачакамак.

- Странно то, что лошадь вернулась в будущее как раз в тот день, когда Кош вышел на связь. Кош сам сказал, что полтора часа назад лошадь вернулась на свою временную линию. И как раз в это же самое время наш жрец смог отследить его в зеркале мира. Это может быть причиной или следствием? Как ты думаешь, дядя?

Верховный жрец как всегда стоял перед правителем Пачакамак опустив взгляд.

- Твои слова как всегда наполнены глубоким смыслом, о, Великий сын Лучезарного Инти! Я думаю, что так оно и есть. Архонт Азии вернулся в наш мир в тот самый момент, когда лошадь вернулась в будущее. В этом нет никаких сомнений. А это говорит только об одном. Но я боюсь даже подумать об этом! Не заставляй меня говорить такое вслух, о, Великий Инка!

- Да что такое? О чем это говорит? Не молчи, Ума. Говори свою догадку, не бойся, я защищу тебя от гнева Коша Мары. Он не следит за нами, для него слежка - это ниже его достоинства. Не бойся, говори.

- Хорошо, сын Вечного Солнца! Ради тебя я готов пасть в огненную пучину гнева Бессмертного Архонта Азии, который может оборачиваться огнедышащим драконом.

- Да говори же! - глаза Инки сверкнули злобой и Ума решил не тянуть далее с очевидным фактом, о котором он догадался сразу, как только узнал, что Кош появился на связи в момент ухода лошади.

"А этот старый дурак не видит очевидные вещи!"- с раздражением подумал жрец опустив глаза и сказал:

- Бессмертный Кош и лошадь вернулись каждый на свое место одномоментно. Лошадь вернулась на свою временную линию в будущее, а Кош Мары - на свою. В прошлое лошади. По закону сохранения массы во вселенной, который гласит, что если в одном месте прибыло, то в другом месте убудет. И наоборот.

- Не понял, - резко сказал Инка.

- Согласно вселенского закона сохранения массы, лошадь пришла на временную линию Бессмертного Коша, в тот момент, когда Кош пришел на ее временную линию в будущее. Это уравновесило массы обоих временных линий.

- Не понял! - еще более резко и грубо сказал Инка.

- О, Великий сын солнца. Наш бессмертный архонт Азии Кош Мары, истинный полубог, самовольно по своему желанию пошел в будущее на восемьсот шестнадцать лет вперед, а на его место к нам пришли лошадь и всадник из того же самого будущего. Лошадь и всадник пришли не по своей воле, а стихийно, для баланса. Для равновесия и там и тут. Согласно закону природы. А как только Кош вернулся назад в свое время, в наше настоящее, соответственно, вернулась и лошадь. В свое настоящее. Таким образом сохранился баланс массы на обоих временных линиях.

- А почему тогда не вернулся всадник? Почему ушла только лошадь? Ума, ты сам то понимаешь, что говоришь?

- Конечно, Великий Инка, сын солнца, мне не сравниться с тобой по мудрости, но на это тоже есть ответ у меня.

- Дядя, ты тоже сын солнца. Ты самый младший сын моего деда, брат моего отца, Великого Инки и я ценю твои советы. Ты знаешь это. Говори.

- Благодарю тебя, о потомок Лучезарного. Так вот. Ответ на это только один. Кош Мары пошел в будущее не один. А с кем-то. Может с животным, что вряд ли. Мы никогда не видели его с животными. Ни с лошадьми, ни с собаками. Даже личный серый волк его матери богини Макоши убегает и прячется поджав хвост, как только видит его. Что странно. Значит, он пошел в будущее еще с кем-то. А вернулся обратно один. Поэтому лошадь ушла, вернулась к себе, а всадник нет. Как только второе тело, этот кто-то второй, из нашего времени вернется назад к нам, единомоментно вернется и всадник на свою временную линию. В свое будущее, которое для него не будущее, а настоящее.

- Подожди. Так ты хочешь сказать, что Кош шастает туда-сюда во времени, когда ему это захочется?!

Инка был ошарашен. Он и подумать не мог о такой огромной силе Бессмертного. Да, он всегда завидовал ему, но не боялся. Злился и гневался на него, но не боялся. Льстил и превозносил его, но не из боязни. А вот теперь Инка реально ощутил страх перед Кошем.

- Да, о, Великий Хранитель Времени. Именно так и есть. И наверняка он знает о стихийном перемещении тел и об ответственности, если живое тело из будущего погибнет в прошлом. Но я точно знаю, что мы предотвратим катастрофу и сохраним жизнь всаднику, пока он будет тут с нами.

- Да, Ума. Ты открыл мне глаза. Иди.

"А Бессмертный Кош тебе их закроет" - додумал по дороге в покои дочери Ума, великий жрец империи инков.

Глава 17 Кто такие варвары.

Утром вдруг затрубил горн. Да так сильно, что Тимур аж подскочил во сне. Горн звучал нестерпимо громко, долго и противно. Все лекари, которые жили в юрте Мунави вместе с Тимуром и Адгамом вмиг засобирались, повскакивали со своих лежащих мест и начали причитать. Толстый Адгам что-то ворчал по-монгольски, нахмурившись и не замечая никого вокруг. Он достал все свое снаряжение, разложил перед собой прямо на пол юрты: меч, саблю, кинжал, лук и колчан, а также плеть, ту самую, которой совсем недавно огрел Тимура, когда брал его в плен. Потом что-то пробурчал про себя и начал раскладывать все по карманам. У Тимура, наблюдавшего за всеми этими действиями товарища, засосало под ложечкой. "Ой, плохо это, плохо, плохо, плохо. Что творится то?" - нахмурившись подумал он.

Как только горн замолчал, с улицы со всех сторон послышались истошные крики

- Айдааааааа!!!!! Аииииидааааааа!!!

Тимур выглянул на улицу. Монголы, все как один, были на лошадях и скакали во весь опор кто куда. Да так, что сухая грязь летела во все стороны, а пыль с земли не оседала. Тимур вернулся к товарищу.

- Что твориться то? - спросил он Адгама, когда тот надевал колчан.

- Как что, битва, - ответил Адгам нахмурившись.

- Какая еще битва? Где? - опешил Тимур.

- Прямо за станом. Кучлук вернулся, как и обещал, с новым войском. Но его ждали только через две ночи, а он, собака драная, уже тут.

За занавесью юрты послышался монгольский окрик и ржание лошади. От былого товарища толстого влюбленного балагура не осталось и следа. Перед Тимуром стоял воин - монгол с отрешенным видом, готовый к бою. Взгляд Адгама стал холодным и каким-то даже злым и жестким. Тимуру стало не по себе. Он даже не знал, что сказать товарищу.

- Ты из юрты не выходи. Сиди с омывателями тут и жди. Если я не приду, найдешь меня там. На поле тюльпанов. Заберешь себе саблю, - тихо сказал Адгам смотря в глаза Тимуру.

- Хорошо, братан, прощай, - у Тимура ком к горлу подошел.

Адгам вышел ничего не ответивши. И Тимур за ним. Решил проводить товарища в бой. Возле входа юрты и правда стояли две лошади и Угедей - родственник Адгама. Тимур решил, что они сразу вскачут на коней и помчаться в бой, но тут произошло нечто. Адгам вытащил узкий ножичек длиной в мизинец и сделал надрез на плече своего гнедого коня. Тот заржал, что есть мочи и начал брыкаться. По блестящей шерсти потекла темная кровь. А монгол, придерживая коня под узцы, припал губами к раненому месту и начал высасывать кровь. Несколько лекарей, стаявших возле юрты почтительно смолкли ожидая, когда воин закончит свой ритуал. Спустя секунд двадцать монгол оторвался от раны коня и приложил к ней ладонь. Не обращая ни на кого внимания и не вытирая струйку крови, сочившуюся изо рта и кровавых губ, монгол вскочил на коня.

Тимур был ошеломлен. Такое он даже представит себе не мог. "Боже мой, Тенгри! Где я? Что я тут делаю вообще? Что будет со мной? Когда я вернусь?" Взяв себя в руки Тимур зашел в юрту. Лекари - омыватели все как один сели молиться. Похоже, что все они были мусульманами. Тимур решил к ним присоединиться. Среди них был и Мунави. На его чалме как обычно была белая повязка странника, побывавшего в Мекке. Почему-то Тимур сейчас обратил на нее внимание.

Спустя минут двадцать, во время молитвы Тимур почувствовал, как его толкнули в плечо. Это был один из тех лучников, которых к нему приставил хан Темучин. Лучник что-то сказал на монгольском и махнул рукой, зовя за собой. Тимур встал с колен и последовал за ним. На выходе к ним присоединился еще один телохранитель, с которым были три гнедых коня. Сев на коней, они неспешно поскакали в сторону реки. В лагере уже не было никого. Они шли втроем по опустевшему стану по направлению к реке. Тимур был одет также, как и монголы. Свою одежду он решил не доставать пока. Надел только свои черные резиновые сапоги. Так, на всякий случай.

С каждым шагом было все сильнее слышно, как визжат кони, как лязгает оружие, орут люди. Тимур понял, что его ведут на битву. Но было не понятно зачем. Ведь хан сам сказал, что он ему нужен и никому не отдаст его. Но делать было нечего. Не поспоришь же с двумя древними монгольскими воинами, до зубов вооруженными. Шли минут десять по направлению к перелеску, около которого раньше был загон для лошадей. И вот на возвышенности над рекой, возле небольших кустов акации, которая росла тут повсеместно, Тимур увидел штандарт хана Темучина и группу всадников из человек двадцати. На одном из них были золотые доспехи. Спустя еще минут десять они поднялись к хану.

И тут Тимур увидел бой. Всего метрах в триста от них шла ожесточенная битва. Прямо перед ханом был выстроен отряд конников, облаченных в блестящие железные доспехи. На их железных шлемах были прикреплены длинные конские волосы. Все конники были одеты в одинаковые темно синие тулупы длиной по колено. На всех были одинаковые железные блестящие доспехи. Они явно охраняли хана, держа длинные блестящие мечи наготове. Тимур заметил, что не у каждого воина монгола в стане хана Темучина был мечь. Секиры, сабли и кинжалы были у всех. Даже Тимур обзавелся тремя кинжалами, перенося мертвые тела на поле тюльпанов неделю назад. А вот мечи отнюдь. Были далеко не у каждого. "Багатуры это. Особый отряд, охраняющий хана, богатыри то бишь" - понял Тимур.

За багатурами буквально метрах в двадцати был бой. Точнее не бой, а месиво. Месиво из людей, оружия и визжащих лошадей. Всмотревшись внимательно, Тимур увидел, что многие уже лежали мертвыми, многие упорно сражались и на конях и на ногах на земле. Облако пыли стояло плотной завесой высотой метров десять. Общее впечатление было такое, что студень из людей и животных сотрясался и ходил ходуном то в одну, то в другую сторону. Студень был двухуровневый. На первом уровне люди и животные лежали мертвые или корчались от боли, а на втором. скакали туда-сюда и бились. Бились кто чем. Лезвия мечей, кинжалов и сабель блестели на утреннем солнце. Слева и справа этого студня были лучники. Они стояли не шевелясь, словно окаемка у неровной тарелки. Лучники с обоих сторон избирательно выбирали себе жертву. То справа то слева к войску с обоих сторон присоединялись отряды свежих бойцов. Они врывались в бой с криками "Кха, Кха! АИИИДАААА!"

Была видна заметная разница в воинах обоих армий. Монголы, все как один были одеты в коричневые шерстяные тулупы. Даже офицеры - юртчи. У офицеров были красные повязки на рукавах и железные блестящие доспехи. А у противников тулупы были серые. Так же отличались шапки и шлемы. У монголов шлемы были конусовидные с продолжением из железных пластинок до плеч, которые висели со шлема словно волосы, шапки были тоже конусовидные, отороченные мехом. А у воинов Кучлука шапки были похожи на широкие шапки-ушанки.

Тимур поймал себя на мысли, что забыл о том, что рядом хан. И что он подвергает себя опасности. Ведь любой воин может легко пустить в него стрелу. Более менее безопасное место было только возле хана. Тимур поспешил присоединиться к отряду. Тем более, что было не понятно зачем он понадобился Темучину в разгар бой. Хан даже не взглянул на него. Он хотел было сразу обратиться к хану, но телохранители не подпустили его близко. Тимур так и остался стоять на своем коне позади этого небольшого отряда.А битва продолжалась.

А продолжалась битва часа четыре, судя по солнцу, которое уже было в зените. Тимур за это время очень устал. Устал сидеть на коне. Устал бояться. Да, он очень сильно боялся. То, что Темучин выиграет бой, он даже не сомневался. Ясно почему. Он боялся за себя и за товарища своего. Потому что если Адгам погибнет, что будет с Тимуром? Так и будет жить при старом лекаре и лечить раненых? Да и полюбил он этого толстого бестолкового, но в то же время смертоносного товарища-варвара, древнего монгола, который сегодня утром кровь пил из шеи своего коня. Тимур был уверен, что все монголы так поступают перед битвой. За все эти часы битвы хан даже не оглянулся на Тимура. Только его двое телохранителей - лучников неотступно стояли рядом.

Из оцепенения и раздумий Тимура вывед горн. Причем, в горн трубил один из телохранителей хана. Тимур посмотрел на поле битвы и понял, что битва закончена. Примерно третья часть живого человеко-конного пыльного студня отсоединилась и поскакала в сторону реки. Было понятно, что кто-то убегает, а кто-то догоняет. И да, в догонку рванули несколько отрядов монголов, слава Тенгри! Это означало, что противник бежит туда, откуда он пришел. Опять за реку, насколько смог вспомнить местность Тимур. Горны прозвучали также еще с других сторон. После этого неожиданно весь отряд Темучина, в котором стоял и Тимур со своими телохранителями, рванул в сторону корчащегося войска.

Подъехав близко и увидев все близко, Тимура чуть не вывернуло наизнанку. Корчащиеся люди лежали поверх мертных тел. Некоторые выбирались из кучи мертвых тел лошадей и людей. Некоторые начали пытаться встать на ноги. Орали и стонали люди, ржали лошади. Кровь текла реально рекой. Кое-где были лошадиные испражнения. Пыль оседала.

Хан Темучин что-то крикнул, и тут же несколько всадников вошли в студень и начали добивать раненых. Тех, которые были одеты в серые тулупы.

После этого хан, словно потеряв интерес к полю битвы, стремглав поскакал в сторону лагеря.

Тимур даже опешил немного. "Ни хрена себе, постоял, посмотрел со стороны как бой идет, словно в кино, приказал добить раненых и пошел себе восвояси в свою юрту золотую. Еще бы ведро попкорна ему в руки и вообще в кино ходить не надо. Жизнь удалась" - подумал Тимур со злостью. Ему стало даже обидно за монголов. Тимур хотел было зайти и найти Адгама среди этого кровавого месива, но понял, что это неразумно. Да и не сможет он взять себя в руки настолько, чтобы выдержать это. Да и лучники не дадут, не пустят. Как не хотелось ему найти товарища, но все же поскакал за ханом до самой золотой юрты.

Добравшись до места, Тимур понял, что что-то не то. Тимур обратил внимание, что пространство перед главной юртой хана изменилось весьма. Оно было пустым. Ни очагов, ни скамеечек, ни шерстяных разноцветных дорожек, ни телег с сундуками, ни войлочных мешков. Ничего не было. Вытоптанная земля и только. Хан в юрту так и не зашел. Стало понятно, что действие продолжится.

Спустя час прискакал довольно большой отряд монголов. К седлам были привязаны люди в серых тулупах. Люди с двух сторон были привязаны веревками руками к седлам. Им приходилось бежать вровень с лошадью, чтобы не быть затоптанными. Было видно, что многие выбились из сил.

Пленных было человек сорок. Все они были без головных уборов и без доспех. Среди них был один человек, который явно отличался. На нем был не серый шерстяной бушлат, а золотой блестящий шелковый халат длинной по колено, с вышивкой золотом же. Из под халата виднелись белые одежды. Кожаные сапоги были тоже белые. Воин был наголо выбрит. Но его борода и усы были заплетены в косичку, в которой виднелись белые жемчужины. А косичка была закинута за ухо. Взгляд золотого воина был полон ненависти. У всех остальных пленный в глазах был только страх и слезы.

- Кучлук? - спросил Тимур рядом стоявшего лучника.

В ответ лучник отрицательно покачал головой и что-то сказал по-монгольски. Тимур, естественно, не понял фразу. "Вот блин, а кто же это? Как мне надоели эти ребусы?" - подумал Тимур с досадой.

- Это не Кучлук. А его сын-наследник. Хан желает знать, куда делся его отец, пёс Кучлук. Ты тут стой, не заходи, пока тебя не позовут, - неожиданно прозвучал сзади ответ на татарском языке.

Тимур оглянулся и увидел Мунави. Старец обошел Тимура и зашел в золотую юрту вслед за ханом, который оглядев пленных, ничего не говоря, махнул рукой и зашел в свою юрту. Тимур остался стоять на месте как вкопанный. И тут такое началось. Монголы откуда-то прикатили огромные колеса, почти в человеческий рост и начали привязывать к ним пленных На что пленные все как один начали вставать на колени и умолять о чем-то.

"Пытать сейчас будут" - дошло до Тимура. "Нет, нет, нет, только не это. Не хочу я на это смотреть и в этом участвовать тем более. Нет."

Тимур чуть не побежал в сторону юрты лекарей. Лучники-телохранители преградили ему путь. Стало понятно, что отходить от юрты хана нельзя. И он стал обходить золотую юрту, чтобы оказаться сзади нее, лишь бы не видеть и не слышать пытки. Лучники не препятствовали. Один из них остался возле входа, а второй пошел за Тимуром. Тимур обошел половину юрты и встал лицом к солнцу. Он закрыл глаза и начал шептать молитву. Ту, которой научила его мама совсем недавно.

- Бисмилляхи Рахмани Райхим. Бисмилляхи Рахмани Райхим. Бисмилляхи Рахмани Райхим[1] - шептал Тимур.

От нахлынувших эмоций у него выступили слезы. Он встал на колени, закрыл глаза, сложил руки перед собой и продолжал шептать молитву. И ему было плевать, что его кто-то может увидеть. И было плевать на лучника, который не отрываясь наблюдал за ним. Плевать. Мыслями он был на Солнце. Он просил Солнце помочь ему вернуться. "Я вернусь. Я вернусь. Вернусь. Верни меня, солнце мое, домой. Верни. К маме хочу и к Кристине. Домой. И еще, солнышко мое, пусть Адгам останется жив."

Спустя несколько минут Тимур начал слышать душераздирающие крики пленных. Понимая, что лучник его никуда не отпустит от юрты хана, да и зайти туда без приглашения нельзя было, Тимур зажал уши и сел прямо на землю. Он смотрел в упор на зеленую траву и постепенно ему становилось по хрен на все эти крики. Мыслей в голове не было. Тимур в упор смотрел на куцую травку. Сами собой потекли слезы. Тимур закрыл глаза, а, откры спустя секунду, увидел перед собой черный кед на широкой белой резиновой подошве. Осознав происходящее, он словно подпрыгнул, сидя на голой земле. И медленно поднял голову. И да. Там был именно тот, кого он ожидал увидеть. Бледный незнакомец, одетый во все черное, сложа руки на груди, в упор смотрел на Тимура сверху вниз, загораживая собой солнце. Взгляд его холодных ярко голубых глаз на этот раз был равнодушным.

Тимур, продолжая сидеть на земле, оглянулся. Лучник монгол стоял неподалеку и наблюдал за ними обоими. Тимур медленно встал с земли и оказался прямо перед этим бледным субъектом, который стоял напротив сантиметрах в восьмидесяти. Незнакомец так и не пошевельнулся. И продолжал в упор молча и спокойно смотреть на Тимура.

- Верни меня. Верни меня домой. Я знаю, ты можешь. Верни. Ты ученый да? Ты можешь перемещаться во времени? Ты из какого года то? Помоги. Я ни слова никому и никогда не скажу. Да и не поверит мне никто. Проси, что хочешь, но помоги мне. Прошу тебя, - выдавил из себя Тимур осипшим голосом, который с каждым произнесенным словом становился все тверже.

Во время тирады он все время, не отрываясь, смотрел в глаза незнакомца. Когда Тимур закончил, тот ухмыльнулся кривой улыбкой и сказал своим непередаваемым братковым говором:

- Я не ученый. Я - бессмертный. И я никому не помогаю. Ты не знаешь меня, - тихо сказал бледный незнакомец продолжая ухмыляться.

У Тимура тут же в мозгу промелькнула сцена, в которой вчера хан говорил о том, что за него, за Тимура, попросил его брат,и что его имя.... "Блин, какое же имя то. Странное такое. Кош что ли или Кащей ли". И что этот брат такой же сын неба как и сам хан. А то, что он бессмертный, в тот момент Тимур рассудил, что это потому, что он хороший воин типа.

"Кош значит. Бессмертный Кош" - сложилось в голове у Тимура.

- Я знаю тебя. Ты сын неба, так Чингизхан говорит. И имя у тебя странное такое - Кош или Кащей, что-ли. Кащей бессмертный типа - так хан сказал.

При этих словах у незнакомца в одно мгновение ухмылка сменилась такой лютой злобой, что Тимура физически отшатнуло от него. Ему даже показалось, что из ноздрей этого Коша выдохнулся черный густой дым, который тут же рассеялся в один миг. Или не показалось? Холодок пробежал по спине. Тимура словно тьма коснулась.

- Еще раз меня тут так назовешь при посторонних, или даже подумаешь меня так назвать, сдеру с тебя кожу заживо. Как эти варвары сейчас с других варваров, своих кровных родственников. Понятно? Тимур Вахитов, черный татарин.

Черный незнакомец говорил тихо. Не говорил даже, а громко и злобно шипел, словно огромная змея в фильме про Гарри Поттера.

- Да, извини, извини, Кош. Прости, я не хотел обидеть тебя. Но ты сам пойми, какого мне тут. Я домой вернуться хочу. Прошу тебя, сын неба, помоги мне. Или хотя бы расскажи, что мне делать, чтобы вернуться в будущее. Я же вижу, ты из наших.

Кош молчал минуту, чуть прищурившись, словно взвешивал какие-то варианты. Потом приподнял подбородок и произнес нормальным голосом:

- Я не из ваших. Я сам по себе. Помогать не буду. Бесполезно. Жди немного. Скоро сестрица моя, шалава, вернется из твоего две тысячи двадцать первого года, и ты назад автоматически попадешь. Подожди, будь хорошим мальчиком и будет тебе счастье. Жди здесь. Возле монгола. И не рыпайся никуда. Ни с кем не уходи. И не верь никому, кроме Темучина. За тобой посланы две группы. Но ты будь возле хана... Все, надоел ты мне.

И тут, не дожидаясь ответа, Кош резко повернулся, сел на откуда-то взявшегося невероятно огромного коня черной масти в золотой сбруе, и стремглав поскакал прочь в степь. Тимур ошеломленно наблюдал за черным всадником, пока тот не скрылся за кустами акации. На сердце было тяжело. Очень. Невыносимо. Хотелось орать и плакать. Точно так же как пленники монгола прямо сейчас. От полученной только что информации зашкаливали мысли. "Что за сестра-шалава? Что за две группы, посланные за мной? Почему его сестра шастает туда сюда во времени словно из юрты в юрту? Почему я должен сидеть возле монгола? Почему я должен эту долбаную сестру ждать? И кто он вообще такой, этот, сука, сын неба?"

Ответов не было. Окрик лучника заставил Тимура вернуться в действительность.

---------------------------------------------------------------------

Левый берег реки Бухтармы. Кусты акации под звездным небом.

- Господин граф, как вы думаете, можем ли мы продолжить наш путь в стан к вождю кочевников?

Тихий и дрожащий голос Марио выдавал страх. Марио, так же как и Михаил, впервые за всю свою жизнь наблюдали за битвой. Да еще за какой! Варвары - кочевники бились неистово. И те и другие. Так, словно были все как один бессмертны. Причем все, даже те, на которых вместо доспехов были какие-то кожаные пластины. Абеляру, конечно же, доводилось бывать в сражениях. И не раз. Но вид боя монголов его впечатлил и опечалил весьма.

А после боя произошло еще более ужасное событие. Одновременно странное и ужасающее. И дело не в том, что они добивали раненых,тех, которые в серых халатах. Победили те, которые в коричневых одеждах. Выжившие варвары добили раненых. После этого долго свозили все трупы в одно место, в чуть-чуть вырытую яму. И потом, о Иисус Милосердный! Засыпав кое-как трупы землей, начали скакать по ней целым отрядом человек в двести. Туда-сюда. Да так, что место стало ровным, словно и нет ничего.

Наблюдая за этим, толмач Михаил тогда философски произнес:

- Да. Такие они, варвары. Северным племенам викингов и не снились такие противники. Что мы сможем им предложить, если взгляд и мысли их вождя устремятся на запад? Что мы сможем противопоставить? Как вы думаете? Бесстрашный рыцарь великого короля германцев? Господин Граф?

Абеляр тогда высокомерно промолчал, создавая умный и непробивной вид. Он всегда так делал, когда было нечего сказать. Но сейчас, спустя время, немного поразмыслив, Абеляр решил идти навстречу судьбе. Будь, что будет. Надо лишь шагнуть вперед, и путь развернется перед тобой. Так иногда говорит Папа римский Иннокентий.

-Да, конечно же, Марио. Завтра с самого утра мы войдем в орду и попросим аудиенции у вождя. Монгол выиграл битву сегодня. Если бы это было не так, не было бы зарницы от костров. Судя по количеству костров сегодня и количеству, которые мы видели вчера, монголов осталась еще тьма тьмущая. Главное, чтобы наша цель была близко и мы смогли найти его хотя бы. Спите.

Абеляр и не подозревал, что его довольно долгий монолог слушали не только его спутники. Но так же и буддийский монах в шерстяных оранжевых одеждах, который незаметно обосновался в зарослях акации всего в двадцати метрах от них.

Норбу слышал разговор трех человек, но не понял ни слова. Наречие было не знакомо ему. Но то, что это не монголы было ясно. Выговор какой-то нежный. Много длинных согласных звуков. Иноземцы с запада.

"Явно к хану пришли с делом каким-то. Надо будет к ним примкнуть завтра с утра" - подумал монах, положа голову прямо на землю.

--------------------------------------------------------------------------------

В то же самое время. Остров Буян в Белом море. Безымянная бухта.

Томас решил, что будить не стоит этого краснокожего хитрого черта. Пусть спит себе, покачиваясь в гамаке в трюме. Ночью Томас еще подумает, стоит ли рассказывать краснокожему о находке. Да. Сегодня Томас нашел нечто. Это было странное место. То самое, что показала ему старуха - ведьма, жившая в маяке у Белого моря. Старуха была женой его знакомого старого смотрителя, который состоял на службе у короля норвегов, родного брата Томаса.

Смотритель знал берег Белого моря да и само море как свои пять пальцев. Вот поэтому Томас и решил обратиться к нему за помощью. Но оказалось, что смотритель умер несколько зим назад. А его жена, чтобы не остаться без пропитания и без жилья на старость лет, продолжала смотреть за маяком, получая плату от короля норвегов от имени мужа.

Когда Томас несколько дней назад зашел в маяк, старуха, испугавшись, что узнав о гибели мужа, король выгонит ее, кинулась в ноги ярлу Томасу с мольбами не выдавать ее тайну. А взамен на молчание, помогла ему. И, как оказалось, очень помогла. Сначала она раскинула руны на широкий холщовый барабан, что- то шепча себе под нос. Потом долго долго рассматривала их. Свежий Глаз и Томас наблюдали за ней. Изучив руны, она резко подошла к краснокожему и просто сказала:

- Дай зеркало, я все покажу ему.

В ответ Свежий Глаз несказанно удивился:

- Откуда ты знаешь? Кто ты такая? Кто тебе сказал про зеркало?

Старуха только криво улыбнулась и кивнула в сторону барабана. Свежий Глаз рванул к рунам и внимательно, даже как то со страхом и благоговением, посмотрел на них. Он не отрывал от них взгляда.

- Дай, говорю. Не бойся, не отниму. Покажу только смерть Кащееву. Да и сына-наследника покажу - ухмыляясь произнесла старуха.

Тут пришел черед удивляться Томасу. Ведь он ничего не говорил про сына, он просто описал место и сказал, что ищет его. И при чем тут чья - та смерть? Только он хотел открыть рот, чтобы заорать на краснокожего и заставить отдать старухе эти дьявольские причиндалы, как тот уже все достал и отдал прибор старухе. Приняв в руки серебряное блюдечко и хрустальное яблочко, старуха сказала:

- Доставай, доставай. Где слезы Гаи?

Краснокожий молча протянул ей пузырек с ртутью.

С того вечера прошло ровно восемь дней.

[1] Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного.

Глава 18 Ускорение событий.

Тимур не спал всю ночь. Вчера вечером после боя и после пыток военнопленных он так и не дождался аудиенции у хана. Оно и лучше даже. Что Тимур мог сказать то? Лучник-телохранитель привел его в юрту лекарей, которая была пуста. Оно и понятно. Лекари смотрели раненых. Тимур хотел было помочь с ранеными, пытался обяснить это своему телохранителю, но тот слушать ничего не хотел. Да и не понимал он его. Просидев до ночи в юрте вдвоем, Тимур решил, что нужно лечь спать. Ужина, естественно, никто не готовил. И только он провалился в сон, как в юрту начали сходиться жильцы. Лекари что-то громко обсуждали между собой, качали головами, охали. Мунави среди них не было. Сон как рукой сняло. Он начал думать про Адгама. И переживать за него. Тимуру было страшно даже подумать, что же будет дальше. Люди приходили и уходили всю ночь. Утром заморосил холодный дождь. Первый дождь за все то время, пока он был в прошлом.

Выйдя на рассвете на улицу, Тимур посмотрел на хмурое серое небо, и все же решил попробовать поискать Адгама среди раненых. По лагерю, несмотря на раннее утро, шныряли люди. Оглянувшись вокруг и не найдя своего телохранителя, Тимур пошел в сторону стойла для коней. Там жил Угедей, родственник Адгама. Пройдя несколько шагов, Тимур понял, что его все-таки сопровождают. Один из людей, шнырявших возле юрты, неотступно следовал за ним. "Ну и ладно" - подумал Тимур и прибавил шагу.

В стойле лошадей царила суматоха. Животные переходили с места на место сбиваясь в кучи. Лошадей чистили и осматривали. Монголы в первую очередь ухаживали за лошадью, а потом за собой. Это Тимур уже давно заметил. Лошадь для них была не просто животное, а член семьи. Тимур стал ходить взад-вперед, вглядываясь в лица. Все лица как один, казались ему одинаковыми. Круглолицые узкоглазые люди с дурацкими косичками над ушами, все почти в одинаковой одежде. Проходя мимо одного из них, Тимур услышал свое имя:

- Хар Татар?

Он оглянулся и увидел Угедея. Обрадовавшись, Тимур стал расспрашивать его, но тот только плечами пожимал. Не понимал он по-татарски. И тогда Тимур спросил просто:

- Адгам?

Угедей тут же начал что-то верещать непонятное. "Блин, как же мне надоели эти ребусы!" - подумал Тимур и руками показал, что не понимает его. И вдруг сзади услышал знакомый голос:

- Твой друг с отрядом багатуров преследует Кучлука.

Голос принадлежал молодому татарину воину Маснави. Тимур от радости чуть было не принялся обнимать его.

- Братан, Маснави. Здравствуй. А ты сам то как? Какие новости? Победили Кучлука то? Что дальше будет делать хан?

- Так много вопросов, Хар Татар. Со мной все в порядке. Кучлук не пришел на поле боя, а отправил своего старшего сына. И его взяли в плен. Он молчал, несмотря на пытки. Ему отрубили обе руки, ноги и отрезали уши, но он молчал, как и подобает наследнику вождя. Хан милостиво наградил его за это смертью от своей руки. В орде говорят: нет в живых и самого Кучлука. А если это так, то монголы вернутся по домам. Но сначала надо будет разделить его земли и женщин между собой. А ты что слоняешься без дела? Идем со мной. Помогать будешь. Раненых много.

- Да. Идем. А как будут делить добычу? - спросит Тимур.

- Обыкновенно. Как и всегда. Две пятых заберет хан Темучин, три пятых разделят между воинами. Говорят, что хан начал назначать сотников и тысячников. Чтобы по новому разделить войско свое. Так, как ты посоветовал. В следующий раз битва будет проходить по другому, - задумчиво ответил Маснави.

Тимур часа два или три перевязывал раны. Делал он это машинально. Его воротило от запаха и вида. Но делать было нечего. Нужно же как-то хлеб свой отрабатывать. Он пытался что-то говорить раненым людям, но те только закатывали глаза и стонали, стиснув зубы. Несколько раз он помогал Маснави вправлять сломанные руки и ноги. Несколько раз его рвало. Он выбегал из юрты и корчился под дождем. Лучники, которые охраняли его, неотступно следовали за ним, но ничем не помогали. Только наблюдали без единой эмоции на лице. В толпе лекарей, шнырявших между ранеными, он видел Мунави. Старец кивнул в знак приветствия и одобрения. Так прошло три часа.

Когда прозвучал горн, Тимур первый вышел из юрты раненых. И пошел к своей, он был страшно голоден. Сутки ничего не ел. Дождь прошел. Грязь была ужасная. Хорошо еще, что Тимур догадался надеть свои сапоги резиновые.

И тут, идя к обеду, он заметил странную процессию. В сторону золотой юрты шли четверо человек. Один из них, кторый шел самый первый был явно рыцарем. Крестоносцем. У Тимура, когда его увидел, аж дыхание остановилось. Рыцарь. Настоящий. Крестоносец. Рыцарь был облачен в серую тунику по колен, поверх которой был надет свитер-распашонка из грубой вязки с капюшоном. Распашронка доходила тоже до колен. Капюшон был надет на рыцаря. На ногах и руках стальные доспехи. И самое главное - белоснежный плащ. Из грубой ткани, похожей на шерсть. На плаще вышит красный крест. Рыцарь был с длинной рыжей бородой. В руках нес щит. Меч был в ножнах за спиной. Тимуру неимоверно захотелось подойти и потрогать его, поздороваться с ним. Если к монголам он еще как-то привык, то вид рыцаря его восхитил неимоверно.

Второй человек шел рядом с рыцарем. Абсолютный антипод первого. На нем были ярко оранжевые одежды. Очень коротко стриженые черные волосы и узкие карие глаза выдавали восточного человека, который пришел явно издалека и с востока. "Буддийский монах" - догадался Тимур. Он видел таких в Тайланде. Настоящий монах.

Третий был негром. Толстым и грузным. Даже не негром, а метисом скорее всего. Ему было очень страшно. Страх сквозил во всем его облике. На лбу выступил пот, несмотря на прохладную погоду. Одет он был в лиловую тунику до пола, а на голове у него была маленькая круглая черная шапочка.

А вот последним шел еще один монах. Православный, судя по серебряному кресту, который висел поверх его черной рясы. На нем была высокая черная шапка, как у православного попа. Он был средних лет, светловолосый, голубоглазый и с небольшой бородкой.

Процессия была яркая. Монголы останавливались и рассматривали их. Остановился и Тимур со своими сопровождающими. Процессия не быстро прошла мимо него. Монголы бурно обсуждали их, судя по ухмылкам и смеху. Немного повеселел и Тимур. Он уже было решил идти дальше к своей юрте, чтобы пообедать, как вдруг его осенило: "За тобой посланы две группы" - так Кош сказал. "А не по мою ли душу эти люди пришли?!". Осознание пришло так, будто кирпич на голову упал. Тимур резко развернулся, забыв об обеде и побежал обратно за ними. Нужно было понять, что происходит. Лучники - сопровождающие оглянулись и тоже последовали за ним.

Перед золотой юртой процессия остановилась. Абеляр решил, что кто-то должен выйти из золотого шатра и проводить их к хану, как подобает. Но никто не выходил, никто не входил и никто не заговаривал с ними. Всем было плевать. Все только таращились на них и ухмылялись. Странное поведение. Абеляр решил было самовольно зайти в юрту, но оранжевый монах одернул его за руку и отрицательно покачал головой, показывая жестом, что ему снесут за это голову с плеч. Марио и Михаил молчали. На их лицах был такой страх, что Абеляру стало тоже страшно. Только оранжевый выглядел безразличным. Сегодня утром внезапно появился этот человек. Он подошел к ним и жестами показал, что ему тоже нужно в лагерь монголов. И он просит разрешения присоединиться. Михаил не понимал его наречия, но было и так ясно, что нужно этому странному человеку. Абеляр не возражал, и оранжевый присоединился к ним.

А сейчас они стоят возле шатра варвара. Шатер был огромен. Видно, что он из чистого шелка золотого цвета. Эта ткань была очень дорогой. А варвар построил из нее себе дворец. Абеляр удивился роскоши кочевников. И их численности тоже. Несмотря на вчерашний бой, было ощущение, что монголов не стало меньше. Вокруг них собрались люди, которые были вооружены до зубов и явно открыто посмеивались над ними. Они обсуждали их, но никто не собирался провожать и приглашать чужаков в золотой шатер. Граф решил стоять и ждать прямо тут, перед золотым сооружением до тех пор, пока его не запустят к вождю.

Тимур, наблюдая это, понял, что хан не торопится их принять. И все это может затянуться, а кушать хочется. И решил все же пообедать возле ближайшей походной кухни. Он взял свою порцию, присел на бревно и стал наблюдать за пришлыми людьми. На сердце было спокойно. Адгам жив, а это хорошо. Путь домой в будущее имеется, а это очень хорошо. Спустя десять минут его тарелка была пуста, а процессия так и стояла возле юрты хана. Тимур решил подойти поближе и пообщаться. Интересно же. Тот, что в доспехах, рыцарь очень привлекал его внимание. Настоящий рыцарь.

И только Тимур встал с полена, как картинка поменялась. Несколько человек пришли с доверху нагруженными поленами и начали сооружать что-то. С обоих сторон. Слева и справа от чужаков. "Два кострища" - догадался Тимур. Он вспомнил тот обычай, которому подвергли и его, когда он в первый раз входил в юрту. Чужак должен был пройти очищение огнем, прежде чем предстать перед ханом. Чужаки тоже догадались, что что-то стало происходить, но не в их пользу. Толстый негр встал на колени и начал умолять о чем то монголов, но те только смеялись над ним. Тимуру стало его жаль.

Не торопясь, в сопровождении двух телохранителей, Тимур подошел к ним сзади и громко произнес по-русски, не надеясь, что его поймут:

. - Не бойтесь, это для очищения огнем. Скоро хан примет вас.

Все четверо резко обернулись и посмотрели на Тимура. Монах в черной рясе тут же сказал:

- Рус? Русич? Ты не похож на русскаго. Шо они будут делить з нами? Зачель ети кострисча. Мы ходить с миром и дарами к вашему хану.

Монах говорил как-то странно, не совсем по-русски, но Тимур понимал его.

- Хан сейчас примет вас. Только к нему можно прийти через огонь, чтобы человек стал чистый. По другому никак. Не бойтесь. Я сам проходил.

Черный монах что-то стал говорить своим. Переводил явно. Только буддист не слушал его, а неотрывно смотрел на резиновые сапоги Тимура. Оранжевый монах подошел к Тимуру поближе и что -то произнес, смотря ему прямо в глаза. Тимур откуда-то понял, что он спрашивает как его имя.

- Мое имя - Тимур Вахитов.

Все четверо начали представляться по очереди. Черного монаха звали Михаил, чему Тимур почему-то был очень рад. Негра - Марио, буддиста - Норбу, а имя рыцаря было такое длинное, что Тимур догадался, что это вельможа. Из всего его длинного имени Тимур расслышал только одно слово: тамплиер. "Точно, настоящий рыцарь. Охринеть. Тамплиер настоящий. Живой. Древний рыцарь. Прикольно" - подумал Тимур, улыбаясь смотря на Абеляра.

И тут из юрты хана вышел нукер Хашибол. Недовольно посмотрев на чужаков, он кивнул, и два старых монгола стали разжигать огонь на приготовленных и сложенных поленах. Немного погодя из юрты вышел старец Мунави. Тимур кивнул ему в знак приветствия, Мунави тоже и подошел к Тимуру.

- Что, Хар Татар, познакомился? Что это за люди? Странная группа. А этот черный - византийский монах. А оранжевый - буддийский боевой монах. Я видел таких у себя на родине. Этот толстый словно шайтан или евнух. Кожа его темна, словно сумерки вселенной. Я никогда не видел таких черных людей. Что им нужно от Темучина? Не знаешь?

- Черного монаха зовут Михаил. Он сказал, что они пришли на поклон к хану с дарами, - ответил Тимур.

- С дарами, это хорошо. Хан Темучин любит подарки и настроение у него прекрасное сейчас. Он победил Кучлука и хочет собрать курултай всех монголов через год на весенний Уркер[1]. Чтобы провозгласить себя верховным правителем.

- Вот на этом курултае он и станет Чингизханом. Вот увидишь. И поверишь тогда, что я правду говорю.

- Все может быть по воле Всевышнего. Иди в юрту. Хан ждет. Он послал меня привести тебя. Говорит, что эти люди пришли за тобой. Зачем ты им нужен, Хар Татар?

У Тимура засосало под ложечкой. Какое-то нехорошее чувство пришло. Уж больно все быстро стало происходить. Непонятные события происходили каждый день по нескольку раз. Вчера этот Кош на черном коне в кедах PUMA, сегодня этот рыцарь рядом с буддийским монахом. Плохое предчуствие. Зачем он этим людям нужен.

"Кош сказал, что быть надо возле монгола. А зачем? Может мне лучше в Византию, там хоть бани есть. Наверное. Судя по фильмам, есть бани. И покушать чего -то еще, кроме баранины и конины. Может мне лучше посидеть и подождать сестру-шалаву в византийском храме на полном довольствии возле моря? На хрена мне эти древние кочевники. Я к рыцарям хочу. Зачем я вообще слушаю этого фашиста в кедах? Сестра вернется, и я тоже вернусь. Автоматически вернусь в 21 век. Так какая разница, где я буду находиться то? Уж явно лучше в Византии, чем тут." Мысли Тимура проносились в голове со скоростью молнии.

Пока он думал и наблюдал за полыхающим костром, Мунави о чем-то говорил с Михаилом. Или пытался поговорить. Разговор так и не завязался.

Тимуру стало не по себе. Словно он предал кого-то ненароком этими своими мыслями. Мунави стоял рядом с кострищем и наблюдал за чужеземцами, которые озираясь проходили по одному через проход шириной не более метра между двух костров. Один за другим они подошли к нукеру. Подошел и Тимур. Вспомнив про золотой порог, он сказал Михаилу:

- Там пол на входе из золота. На него наступать нельзя. Голову отрежут. Скажи всем.

Михаил прищурился, смотря на Тимура, поклонился ему и перевел. Негр Марио тоже поклонился Тимуру в знак благодарности, а рыцарь высокомерно отвернулся, ничего не сказав. Тимур ухмыльнулся.

- Ты по-русски говоришь с ними? - спросил Мунави, - ты знаешь русов?

- Знаю, - ответил Тимур, - у меня жена русская.

- Будешь переводить. Этот Михаил не знает монгольского наречия. Он толмач[2]. Ученый человек, сразу видно.

Тимур и старец медленно зашли в тронный зал вслед за чужеземцами, где на шелковых подушках сидел Темучин, подогнув под себя левую ногу.

------------------------------------------------------------------------------------

В то же самое время. Белое море. Остров буян.

Томас издалека увидел чернеющий скелет дуба. Дуб, да и любое дерево становится черным и таким твердым, похожим на камень,когда его вымачивают в болоте не менее трехсот лет. Чем больше дуб находится на дне реки в иле, тем добротнее становится его древесина. Такая древесина ценится на вес золота. Поколение за поколением, от отца к сыну передается секрет схрона, где вымачивается древесина в болоте или в реке. Он слышал о таком, но не видел никогда. Подойдя поближе, он изумился. Мертвое огромное черное блестящее дерево торчало из под снега, словно все еще росло. Словно вмерзлось в кору земли. Или он вырос таким черным? Или какая -то магия сделала его мореным дубом? Томас залюбовался этой картиной. Серые камни, снег и черный исполин, словно сатана, пришедший с того света. А может так и есть? Может это дерево не с нашего света, а пришло прямо из ада? У Томаса дыхание немного остановилось. Краснокожий смотрел неотступно на дуб и стучал зубами.

Под дубом был пригорок снега.

Томас прямо голыми руками расчистил снег и увидел небольшой холмик из черной обледенелой земли. Свежий глаз благоговейно молчал. Он был весь синий от мороза. Сегодня на редкость морозный день выдался на Белом море. Но ничего, завтра они придут со снаряжением и дровами, и смогут откопать этот чертов сундук.

- Докладывай своему королю, что я выполнил его просьбу. Пусть отправляет ко мне сына как и обещал. И скажи ему, что на этом все. Я больше не буду доносить и служить ему. Пусть обходится без меня. Не нужно больше мне его золото. И дружба не нужна.

- Да, да, ярл Томас. Ты действительно совершил невозможное. Скоро твой сын воссоединится с тобой. Не переживай, Великий Инка всегда держит свое слово. Когда вернемся на корабль, я свяжусь с ним. Ты будь рядом со мой, - стуча зубами пробормотал краснокожий.

[1] Созвездие Плеяд. Весенний Уркер - день весеннего солнцестояния. Навруз.

[2] Переводчик.

Глава 19 Последняя аудиенция в жизни.

Все четверо предстали перед Темучиным. Он долго смотрел на них, почти не мигая. Тимур и Мунави сели около хана напротив чужаков. Все были без обуви. С непокрытой головой, как полагается и без оружия. Оружие у всех забрал нукер Хашибол. Он тоже стоял около трона Темучина и ухмылялся, словно видит клоунов.

Буддийский монах стоял, немного отстранившись от своих спутников, и часто смотрел не на хана, а на Тимура почти не отрываясь. Тимуру становилось не по себе каждый раз от его взгляда. Спустя минут десять общего молчания, хан что-то коротко буркнул. Мунави перевел:

- Говори, монах.

Стало ясно, что буддисту дают первому слово.Оно и понятно. Видимо, хан не в первый раз видит буддийского монаха и более менее доверяет ему.

Монах говорил. Говорил и говорил. Перевода не требовалось. Мунави не переводил. Видимо, монах свободно говорил на монгольском. Во время его тирады Темучин иногда смеялся. В конце монолога буддист подошел к Темучину и протянул ему что-то. Предмет был небольшой, умещался на ладони. Тимур не увидел, что это. Хан взял это что-то прямо с руки монаха и поднял над головой. Потом оглянулся на Тимура и сказал по-татарски:

- Посмотри, сколько ты стоишь. Это первый. Он хочет забрать тебя.

После этих слов, Мунави и Тимур переглянулись.

- В смысле забрать? Хан? Куда и зачем забрать. Это кто? Это что? - Тимур вскочил на ноги и подошел к хану.

- Норбу говорит, что это выкуп за тебя. Сердце Гайи. Он хочет увести тебя с собой. Ну что, пойдешь с ним, Хар Татар?

Хан протянул предмет Тимуру в руки.

"Мама родная! Да это же алмаз! Или брильянт? Как правильно то? Это что за хрусталик такой? " - Тимур держал в руках камень размером чуть больше перепелиного яйца. Камень был не камнем, а прозрачной каплей, словно исполинская тяжелая мутная слеза желтоватого цвета, ограненная мелкими шестигранниками. Хан явно ждал ответа от Тимура.

- Чингизхан, что значит выкуп? Разве я раб? Или пленный? Меня нельзя выкупать. Ты хочешь меня продать как раба? Но я не раб тебе!

В ответ хан только ухмыльнулся. И протянул руку, в которую Тимур вернул камень. Хан что-то произнес, а старец Мунави громко сказал:

- Хар Татар, переведи то, что скажут сейчас эти трое чужеземцев. Пусть говорят.

Тимур понял, что аудиенция продолжается, и что это вторая группа... Что?! Это вторая группа?! "За тобой посланы две группы..."

- Михаил, начинай говорить. По-русски. Я переведу на татарский, - сказал Тимур в полном осознании того, что все, что тут происходит, касается его лично. Словно судьба его решается и жизнь.

Монах Михаил начал говорить:

- О. Валикий хан. Мы прышлйи из далеких земляу, каб атдать данну табе и тваему величи. Учера мы ваачию видзели, як тваи храбрыя воины билися с тваими ворагами и перемогли. Воистину, ето бий великий бой.

Тимур почти сразу понял о чем речь и переводил. Темучин качал головой. Глаза его были закрыты. Михаил продолжил:

- Мы узнали, што у твоем воинстве живе черный ведьмаг. Ен хоча парашкодить табе у делах твоих, а послед у делах наших. Просим табе, отдай нам ведьмака. Мы заберем яго са сабой и дадим табе замного золота замен.

Тимур переводил. Причем, он не только понимал о чем идет речь, но и понимал саму суть. Это он - ведьмак. Это его хотят забрать. После перевода Тимур сказал:

- Великий Чингизхан! Эти люди пришли за мной? Тут рыцарь, негр и православный монах. Они меня называют колдуном что-ли? Разве я колдун?

Тимур понимал, что это именно его принимают за колдуна. А что делали с колдунами в древней Европе? Правильно! Сжигали на кострах. На тех самых, которые сейчас догорали перед входом в золотую юрту. А он, дурак, решил в Византию в баню на море уехать. Какой тут! Точно Кош сказал - оставайся с монголом.

"Останусь с монголом."

В ответ на его вопрос Темучин еще раз ухмыльнулся и сказал:

- Вахит Тимур! Ты приносишь мне богатство! Я тебя никуда не отпущу. Не переживай. Останешься со мной, - сказал хан, словно читая мысли Тимура

После этого Темучин начал говорить на монгольском. Мунави перевел:

- Хан спрашивает: где выкуп за колдуна? Кто этот человек в белом плаще и почему этот толстый такой черный.

Темучин говорил это, указывая пальцем на Марио, который стоял за спиной рыцаря и не поднимал глаза. Тимур перевел все слово в слово. И тут в первый раз заговорил рыцарь. Его голос был низкий и твердый. Тимуру показалось, что он говорит на немецком языке. В школе он немецкий изучал. Какие-то слова уж очень походили на немецкий. Михаил перевел на русский. Скорее, на старорусский или славянский, который Тимур кое-как, но понимал. Выслушав тираду Михаила, Тимур сказал:

- Марио имеет черную кожу, потому что он - мавр. Его мать - негритянка, женщина с черной кожей из Африки, а отец - священник из Рима, проповедник в Африке.

- Понятно. Где выкуп за колдуна? - резко сказал хан. - Или ты пришел ко мне с пустыми руками?

Рыцарь выслушал перевод и ответил, что золото за колдуна он доставит через три дня с условием того, что хан покажет ему колдуна и отдаст его вместе с его лошадью.

После всех переводов Темучин молчал минуты три. И все молчали. Тимур понял, что происходит что-то нехорошее. Так и есть. Неожиданно вскочив на ноги и спустившись со своего трона на подушках, хан стремительно подошел к рыцарю и сказал:

- Да как ты, собака плешивая, смеешь мне ставить условия?

После этого он также резко подбежал к одному из своих нойонов, вынул у него меч из ножен и стремительно вернулся к рыцарю. Все молчали, никто не смел и слова произнести. Хан и рыцарь стояли друг против друга. Они были одинакового роста. Рыцарь был в полном облачении, а на Темучине была только белая туника до пола и халат из желтого шелка. Рыцарь удивленно поднял брови и что-то сказал. Спустя секунду все услышали лязг металла. Такой неприятный резкий звук. А спустя еще секунду на пол рухнуло тело рыцаря. Голова его покатилась в сторону Тимура. От туники рыцаря, которую Тимур принял за вязанную, в разные стороны разлетелись металлические колечки.

Сразу после этого негр Марио и монах Михаил встали оба на колени и начали умолять о чем-то хана. Больше всего голосил Марио. Тимур был в шоке от увиденного. Он понял ошибку рыцаря. И еще почувствовал, что надо что-то делать. Не стоять же тут и не ждать развязки, словно на спектакле в театре.

- Хар Татар, переведи, - сказал хан, отвернувшись от них и садясь на свой трон из подушек.

- Да, Чингизхан. Я готов, - ответил Тимур, вздрогнув, когда услышал свое имя.

- Повелеваю черному монаху в течении трех дней доставить мне золото, припрятанное для выкупа колдуна, а этого жирного евнуха я оставляю себе на забаву. Будет служить у меня на пиру и собирать кости с моего стола, покуда монах мне выкуп не принесет. С монахом отправить двадцать человек. И если он на четвертый день вернется без золота, быть ему и этому черному барану рабами моими вечно.

Тимур перевел. Михаил спокойно и с достоинством выслушав приказ хана, сказал, что золото принесет и купит им обоим свободу. Еще Михаил просил простить их за неучтивость и глупость.

Хан после этих слов ухмыльнулся и сказал:

- Прощаю. Евнуха на цепь, все свободны. Хар Татар, останься со мной на пир сегодня.

Хан махнул рукой, но тут неожиданно буддийский монах поклонился хану и что-то начал говорить. Все застыли. После его слов Темучин кивнул и произнес:

- Норбу остается со мной и поступает ко мне на службу. Хашибол, выдай ему медальон разведчика.

После этого все засуетились. Марио что-то кричал Михаилу на прощанье, Михаил внимательно слушал его, что-то говоря в ответ. Несколько человек взяли тело рыцаря и его голову и вынесли из юрты. К Михаилу подошел нукер, толкая его к выходу, а Тимур решив с ним попрощаться, сказал хану:

-Темучин хан, прошу тебя, могу ли я до ветру сходить. Я быстро вернусь.

- Иди. Норбу с собой возьми. У него есть что сказать тебе, - ответил хан.

Выйдя из золотой юрты, он увидел, что Михаил уже верхом на лошади. А свита Тимура увеличилась. Сейчас его сопровождали два лучника и буддийский боевой монах.

- Ты словно стал вельможей. Почему хан вдруг полюбил тебя, а? Вахит Тимур? - спросил его Мунави проходя мимо.

-Да я и сам не знаю. Охраняет меня, видимо. Хотя я и сам никуда не денусь. Мунави, абзы, а ты случайно не знаешь, когда отряд багатуров вернется? Ну тех, которые Кучлука поехали брать?

- Так они уже вернулись. Кучлука не взяли, но голову его привезли. Нет больше пса - предателя. Поэтому хан на радостях оставил жизнь монаху и евнуху.

Услышав, что багатуры вернулись, Тимуру стало по-легче. Вдруг вспомнив картину, как отлетает голова рыцаря, а в разные стороны летят металлические колечки от его кольчуги, ему стало плохо. Его вырвало прямо на землю. Михаил внимательно сверху наблюдал за ним, сидя на лошади верхом.

-Почему ти переводил на татарский? Разве они татари? Они же монголы, - сказал монах.

- Нет. Они не монголы. Они татаро-монголы. Потому что у них есть я. Татарин. Тимур Вахитов.

- Табе плоха? Жалеешь храфа?

- Нормально мне, Михаил. Знай, это я. За мной вы пришли. Но я не колдун. Скажи мне, зачем я вам нужен. Откуда тамплиер узнал про меня? Откуда вы вообще? Ты сможешь меня домой вернуть? В будущее?

В ответ Михаил только открыл рот от удивления и хотел что-то сказать, но отряд из двадцати всадников стремительно поскакал вперед, увлекая за собой и православного монаха. Тот несколько раз оглянулся.

Тимур взглядом проводил их. Опять пошел противный холодный дождь. Он решил подождать Адгама возле золотой юрты. И тут вспомнил, что буддийский монах Норбу зачем-то приставлен к нему. Оглянувшись, Тимур увидел, как он разговаривает с его лучниками неподалеку. "Обо мне спрашивает" - мелькнула мысль у Тимура - "надо бы с ним подружиться. Боевой монах, который выкуп за меня принес Чингизхану. Откуда он вообще обо мне узнал? И рыцарь этот тоже. И зачем я им понадобился?"

Тимур вздохнул, вспоминая, как хан за секунду лишил человека жизни только за то, что он неверно повел разговор с ним. "Надо быть поаккуратнее и повежливее с ним, - грустно подумал Тимур нахмурившись. И на этой мысли его осенило. Да так, что он дышать перестал. "Как? Как зачем я им понадобился?! Да они точно знают, что я из будущего же! Они знают это откуда-то и хотят забрать меня к себе! Рыцать просил не только меня, но и лошадь! Этот рыцарь - тамплиер. А тамплиеры были настоящими колдунами и учеными. Это все знают. Может он и пришел для того, чтобы вернуть меня назад! Но почему тогда Кош сказал сидеть около хана и не ходить никуда? Да когда ж эти ребусы закончатся то?! А Норбу? Норбу же буддийский монах. Настоящий древний боевой монах. Может он тоже сможет вернуть меня?

Тимура охватило волнение. Он взглянул на Норбу. А тот, словно прочитал его мысли, кивнул незаметно, смотря Тимуру прямо в глаза. От его пристального взгляда стало нехорошо. Под его взглядом Тимур чувствовал себя словно обезьяна перед питоном.

- Братан! Вахит Тимур! Ты живой? Ты видел как я храбро сражался? Я видел тебя возле хана.

Тимур услышал голос Адгама и неимоверно обрадовался ему. Товарищ смотрел на него и широко улыбадся одним своим узким глазом. Второй был перевязан тряпкой.

- Братан! Адгам! Я живой. У меня охрана теперь есть. А ты? Что с твоим глазом?

- Глаз болит. А ты как думаешь? Темучин меня сотником сделает? Я привез ему голову Кучлука.

- Да ладно! Ты его убил? Тогда точно будешь сотником. Молодец, что живой. Ты куда?

- Хан ждет. Кучлука я нашел. Он, собака, прятался в озере, дышал через соломинку, но я нашел его и достал. Ты не уходи никуда. Послушаешь, как Темучин меня сотником сделает. Идем.

Счастливый товарищ подмигнул здоровым глазом и важно зашел в золотую юрту вместе с другими монголами, которые спешивались с лошадей и сразу заходили к хану. Багатуры.

Тимур счастлив был за товарища, счастлив за себя, что жив остался да еще и под охраной. Он сыт, одет и будет с Чингизханом пировать сегодня. Что еще для счастья нужно в монгольской орде то? Сиди себе на солнышке, грейся и дожидайся, когда сестра-шалава вернется в свое время. Тимур почти счастливо вздохнул и тоже пошел в ханскую юрту.

Норбу, наблюдая за Тимуром решил, что пора на связь с краснокожим императором выйти и посвятить его в суть проблемы. Норбу пришлось отдать бесценный древний брильянт "Сердце Гайи" хану просто так, когда понял, что хан все знает и не собирается отдавать человека из будущего его монастырю. Но в обмен Темучин обещал никогда не нападать на монастырь, даже не смотря на то, что в нем хранятся такие сокровища. Кроме того, Норбу даровали свободу в условие на то, что он будет доносить хану о том, что делается в его землях. Норбу выдали охранный медальон разведчика в виде золотого сокола, который даровал защиту от монгольских воинов в случае нападения или взятия в плен. И на том спасибо. Но, несмотря на неудачу, Норбу понял, что ему несказанно повезло. Во-первых, он сохранил себе жизнь. В отличии от неумного рыцаря, который решил торговаться с вождем варваров-кочевников. Во-вторых, он теперь точно знает человека из будущего. Этот татарин Вахит Тимур уж очень не походил ни на монголов, ни на татар, ни на кого-то из других кочевых племен. От него не воняло,зубы его были в полном порядке и он был одет в странную обувь. Норбу посчастливилось незаметно рассмотреть его обувь, пока была аудиенция у хана. Эти волшебные сапоги были мокрые и грязные снаружи, но абсолютно сухие и чистые внутри. Это настоящее волшебство. То, что это и есть всадник из будущего, не было сомнений. Кроме того, поговорив с его охраной, Норбу услышал байку про черную лошадь черного татарина, которую съел дух реки, превратившись в серое облако. Получается, что этот Хар Татар, как его называют монголы, и есть этот человек. Всадник из будущего.

И Норбу попробует его выкрасть. Или выманить хитростью.

------------------------------------------------------------------------------

В это же время. Пачакамак. Храм солнца.

Инка был воодушевлен. Как никогда. Уже глубокая ночь, скоро рассвет, а он не может заснуть. Он чувствовал себя так, словно на вершине Мира стоит рядом со своим великим предком богом солнца Лучезарным Инти и вершит судьбы планеты. Он видел себя в сомне богов, которые по очереди восхищаются им и преподносят ему всяческие подарки. И все потому, что прошедшим днем к нему пришла весть. Благая весть, которая перевернет судьбу планеты и поставит его, Великого Инку на вершину.

Толмач Свежий Глаз связался с ним и показал это место. Да, это было оно. Инка всем своим нутром чувствовал это. Остров Буян, черный дуб, белое море снега. Толмач сказал, что к ночи они вернутся, чтобы обогреть дровами землю и вырыть сундук, который несомненно находится именно там. Инка сумел разглядеть пригорок обледенелой черной земли.

После завершения сеанса Инка словно воспарил к небесам. Скоро возмездие настигнет деспота. Он освободит планету от его ига. Да. Только он, великолепный Инка способен уничтожить деспота, этого бессмертного и бессменного архонта Азии, который возгордился своим бессмертием и держит его, великого потомка Лучезарного Инти, за дурака - прислужника. Нет, больше Инка не будет терпеть его надменные выходки. Скоро. Уже скоро. Завтра этот великий день.

Утром на рассвете, когда на той стороне планеты наступит ночь, Томас, ярл норвегов, родной брат короля Норвегии достанет из обледенелой земли смерть Кащееву и передаст сундук шпиону-толмачу. Великий жрец Ума откроет местечковый портал и Свежий Глаз зайдет в него вместе с сундуком, а молодой принц Норвегии, сын Томаса вернется к отцу. Так же через портал. Молодой бледноликий принц уже несколько лет живет в Пачакамак в качестве гостя - пленного. У Инки, хотя самого Инку никогда не видел. Он уже успел по своим молодым годам нарожать троих сыновей от трех разных женщин. Женщины любят экзотику. Им нравились белые кудрявые волосы молодого принца, его голубые глаза и бледная кожа. По словам Умы, сын ярла Томаса уже и не спрашивал о возвращении его домой. Не хотел, видимо.

"Понравилось ему у нас, но ничего не поделаешь, придется вернуть его отцу" - благостно и добродушно подумал Инка. Он уже чувствовал себя этаким добрым правителем счастливой планеты. От прекрасной перспективы захватывало дух.

Но во дворце не спал не только Великий Инка. Ума. Великий жрец не находил себе места от беспокойства. Сегодня вечером Инка посвятил его в подробности операции. Он рассказал ему про информацию, которую дала эфирная библиотека Акаши. Он приказал все подготовить к открытию портала, которым пользовались только в крайних случаях. Потому, что о каждом таком случае становилось известно бессмертному Кошу и приходилось объяснять для чего открывали портал. В этот раз Инка приказал ничего не пояснять ему. Потому, как только Свежий Глаз принесет сундук, Инка достанет иглу и смерть Архонта Азии будет в руках у Инки. И тем самым он сможет управлять Кошем, словно марионеткой. Но только Ума хорошо знал своего престарелого племянника. Инка не собирался манипулировать Кошем. Скорее всего, он сломает иглу и убьет бессмертного, чтоб уж наверняка занять его место под солнцем. И тогда придет конец мечтам Умы взойти на престол. Пусть даже в качестве регента своего внука, которого носит под сердцем его дочь.

Надо срочно что-то делать. Надо предупредить Коша. Да так предупредить, чтобы тот непременно убил Инку и поставил на престол Пачакамак нерожденного внука Умы, тридцать девятого сына Инки. Но это было уже вторым делом. Во-первых, надо спасти бессмертного Коша от смерти.

"Надо решаться. Не нужно бояться смерти, ведь Кош - само олицетворение смерти, но в то же время он поддерживает жизнь" - подумал Ума, пытаясь воодушевить себя на подвиг. Богиня Макошь зачла его зимой, когда пребывала в своей форме Мары, богини смерти, а родила летом в форме богини Живы. Поэтому Кош совмещает в себе несовместимое. И жизнь и смерть одновременно. Это придает ему огромную силу. Эти знания Ума почерпнул в Акаши еще десять лет назад, когда собирал информацию о каждом архонте планеты. И так, решено.

Ума встал с постели, облачился в одежды жреца и тихо пошел к зеркалу. Скоро рассвет, было уже довольно светло. Ума решил пройти мимо покоев правителя, чтобы удостовериться, что он крепко спит. Но его ждало разочарование. Возле покоев Великого Инки было светло. Несколько слуг стояли с факелами, а дверь была открыта настеж.

- А, уже встал, это хорошо. А я не ложился вовсе. Не будем медлить. Связывайся с Томасом и открывай портал. Пошли. Да, и приведите ко мне этого бледноликого королевича.

Инка пошел по коридору светясь счастьем, а Ума, поклонившись последовал за ним, держа взгляд долу, как и подобает жрецу перед правителем . Надежда Умы угасала с каждым шагом.

"Что ж, посмотрим, к чему это приведет" - подумал Ума, активируя зеркало Мира.

На той стороне зеркала была ночь. Факел кое- как озарял небольшое помещение. Два человека смотрели с той стороны. Инка начал:

- Ярл Томас, Я очень рад видеть тебя, друг мой. Твой сын идет сюда, ты сможешь увидеть его и обнять очень скоро. Но только в том случае, если сундук, который вы отрыли содержит то, о чем знаю только я.

- О, всемогущий правитель Пачакамак, Великий Инка, мы откроем сундук и покажем его содержимое. Неимоверными усилиями мы нашли его и откопали сегодня. Вот он. Смотри.

Свежий Глаз отошел и указал на стол, на котором стоял небольшой черный сундук, отделанный золотом. Инка кивнул.

- Сундук довольно тяжелый, хоть и небольшой, - продолжил краснокожий.

- Открой и покажи содержимое.

Пока на той стороне Томас открывал сундук при помощи кочерги, привели бледнолицего королевича. Ума приказал держать его в коридоре. А Инка с волнением и упоением наблюдал за действиями Томаса.

В сундуке оказалось нечто золотое. Томас достал предмет. Им оказалась фигурка кролика. Кролик в натуральную величину. Очень искусная работа. Словно вылитый из цельного куска золотого слитка. У кролика были прорисованы глаза, длинные уши, волоски меха. Казалось, что кролик живой. Томас достал фигуру и показал его Инке.

- Да, друг мой ярл Томас. Это именно то, что нужно. Положи это обратно и ожидай своего сына. Он скоро будет с тобой. Я очень доволен.

Свежий глаз перевел и Инка продолжил:

- Сейчас откроется дверь в пустоте. И ты, Свежий Глаз, закрывай сеанс, бери с собой сундук и зеркало и вступай в эту светящуюся дверь. Не бойся и верь мне. Я, Великий Инка дарую тебе хижину и одну тупу[1] земли в длину и ширину. Отныне ты - друг Великого Инки.

Свежий Глаз в ответ поклонился до земли и произнес:

- Я готов, о Хранитель Времени, открывай портал.

Инка кивнул Уме. Ума крикнул слугам и те завели в комнату озирающегося бледноликого юношу. У него был завязан рот. Они оказались в комнате втроем. Ума закрыл дверь за слугами, потом что -то нажал на ней и вместо обычной деревянной двери возник столб света. Дверь превратилась в овальное световое отверстие ярко золотого света. Ума попятился и почти сразу оттуда вышел Свежий Глаз, держа в руках черный сундук. Он был одет в белую блестящую шубу и такие же сапоги. Войдя, Свежий Глаз поставил сундук на пол и поклонился до земли. Ума глянул на правителя, потом на молодого человека. Инка кивнул, и Ума толкнул его прямо в светящееся отверстие. Парень вошел туда и скрылся спустя мгновение. портал тут же закрылся.

- О, Великий Инка, какие будут приказания еще у тебя сейчас? Что делать нам, твоим слугам, - Ума говорил с Инкой, а сам не отрывал взгляда от сундука.

- Идите. Мне надо побыть одному.

Оба поклонились ему и вышли.

Инка еще не придумал что делать дальше. Стоит ли рассказать Уме все до конца? Как из золотого зайца достать утку, а потом яйцо и иглу? Как это сделать? Инка крутил в руках этого тяжелого зайца, нажимал на глаза и уши, но заяц не поддавался, оставался целым. Это начинало бесить. Потом Инка решил, что надо успокоиться и решить что делать с зайцем. В крайнем слушае он расплавит золотую фигурку и делу конец. Только в крайнем случае он посвятит во все Уму.

Пока Инка был озадачен этой проблемой, Ума и Свежий глаз шли по направлению к тронному залу. Ума уже знал, что будет делать дальше. Немного дав отдышаться от нахлынувшего на него счастья толмачу-шпиону, он произнес:

- Свежий Глаз, мы тобой очень довольны. Ты молодец. Завтра ты вступишь с свои новые владения. И получишь награду за свои труды. До завтрашнего обеда ты должен составить полный отчет о своих странствиях по Европе. Ничего не упускай из виду. Опиши все, как есть. Если тебе не хватит времени, не беспокойся и не торопись. Главное - ничего не упускай. Даже небольшой детали. А теперь верни мне артефакты и можешь идти восвояси.

- Конечно, о, великий жрец лучезарного Инти. Я очень рад вернуться на родину под твое покровительство. Я не подвел тебя, как и обещал. Возвращаю тебе серебряное блюдечко и хрустальное яблочко. Буду завтра ровно в полдень.

Свежий Глаз поклонился до земли и ушел восвояси. А Ума стремглав побежал ко дворцу в свои покои. "Время, еще есть время, я предупрежу Коша. Сам Лучезарный дал мне в руки второй шанс. Теперь-то я не упущу его."

Прежде чем войти во дворец, Ума поклонился солнцу до земли. Он еще не знал, что это была его последняя аудиенция у Правителя Пачакамак.

[1] Древняя мера длинны у инков, равная 8,36 километров.

Глава 20 Позови меня с собой.

Тимур первый раз был на пиру. В золотой юрте были выставлены низкие столики, за которыми все сидели прямо на коврах на полу. Столы стояли впритык друг к другу, образуя огромную букву П. Хан, конечно же, сидел посередине, его офицеры справа, а багатуры слева. Всего было человек сорок вместе с Тимуром.

Тимур сел рядом с багатурами около своего товарища, который уже в четвертый раз рассказывал ему, как он нашел в озере сбежавшего Кучлука и достал его из воды. Адгам очень ждал завтрашнего военного совета, на котором будут розданы новые назначения тысячников и сотников, которые потом назначат себе десятников. И после этого всего хан отдаст приказ войску разойтись по своим стойлам на две луны. За эти две луны Адгам непременно женится на дочери Угедея и сделает ей сына.

- Да, братан, у тебя все по полочкам разложено. Молодец. Долго планировал? А если Угедей не отдаст тебе Нану? - подтрунивал над другом захмелевший и объевшийся Тимур.

- Тогда я её украду. И ты мне поможешь.

- Не переживай, к такому храброму воину любая девушка придет сама. Вот увидишь... Адгам, братан, ко мне приставили буддийского монаха. Я поговорить с ним хочу. Помоги мне, он говорит на монгольском только. Переведи мне, по-дружески.

- Переведу, переведу. Где твой монах то? Этот черный что ли?

Адгам показал на Марио, который ходил между воинами и собирал кости со стола и с пола. Каждый раз он кланялся собравшимся. На его лице был огромный страх, а на ногах цепи. Тимур посмотрел на него и все его хорошее настроение сразу упало.

"Зачем он так? Что плохого сделал этот мавр хану? Зачем беззащитных обижать? Не по людски это. Так нельзя. Варвар он и есть варвар, и что им весь мир восхищается?"- угрюмо подумал он про Темучина.

Хан в это время громко смеялся, обнявшись с Хашиболом. Оба были пьяные. Все были пьяные. Время от времени монголы горланили песни, похожие одна на другую.

Собрав все кости и отдав их прислужнику на улицу, Марио со вздохом сел возле входа и закрыл глаза. Тимур решил покормить его. Но, не зная обычаев, вдруг это нельзя делать сейчас во время пира, он решил это сделать потом, после. Тимур припрятал для мавра три лепешки и хороший шматок вкусной баранины, а также фляжку с кумысом.

- Адгам, не напивайся сильно, братан. После пира пойдем к монаху.

Адгам что-то коротко ответил ему на монгольском и громко рыгнул с удовольствием. До конца пира у Тимура так и не поднялось настроение. Но он решил больше не пить. Где-то через час половина воинов стала откидываться и засыпать прямо за столом. Темучин же встал и поплелся в свои покои внутрь юрты также в обнимку с нукером. Они пели песню, которую никто не поддерживал. Поначалу только Адгам запел с ними, потом икнул громко и тоже вырубился.

Тимур посмотрел на Марио. Тот тихонечко сидел в своем углу и плакал, утирая слезы своей черной шапочкой. У Тимура сжалось сердце. Он подошел к Марио, и тихо окликнул его. Тот в страхе поднялся звеня цепями и поклонился до земли. Тимур приложил палец ко рту, показывая, что ничего говорить не надо. Марио кивнул и снова вытер слезы.

- На, поешь. Я с тобой посижу тут, - шепотом сказал Тимур и протянул ему лепешки и мясо в тарелке.

- Граце - тихо сказал Марио и жадно принялся за еду.

Ел он украдкой, запивая кумысом. Иногда Марио дотрагивался до руки Тимура, будто благодаря его. От кумыса он кривился, но пил. Тимур терпеливо ждал. Быстро все съев, Марио что-то шепотом начал говорить. Тимур к удивлению понял, что он говорит на итальянском. Кивая отрицательно головой, Тимур опять приложил палец к устам, забрал тарелку из рук Марио и пошел поднимать спящего пьяного Адгама.

- Адгам, братан, вставай. Пошли.

Тот даже не шевелился, а только храпеть начал. Тимур немного пиннул его и громко сказал в ухо:

- Пошли, пошли, тебя Нана ждет.

Но тот только на другой бок перевернулся и захрапел еще больше. В юрту начали заходить люди. Они стали выносить столы, утварь и пьяных людей. Двое подошли и к Тимуру. Он узнал в них своих телохранителей. Они подняли толстого Адгама и повели на улицу, положив прямо под открытым небом. На выходе, проходя мимо Марио, Тимур кивнул ему, Марио в ответ молитвенно сложил руки и поклонился ему еще раз.

Выйдя на свежий воздух, Тимуру полегчало. Он глубоко вздохнул и оглянулся. Вокруг шныряли люди. Подняв голову, он увидел, что небо стало чистым. Огромные звезды гроздьями висели над ним. А вот луны уже почти не было видно. Адгама он один не дотащит до юрты лекарей, а его охранники куда-то подевались. Тимур решил немного посидеть возле товарища. Пьяные багатуры начали вставать с земли и расходиться кто куда. Значит скоро встанет и Адгам. Тимур подождет. Вдруг он почувствовал, что кто-то коснулся до его плеча сзади. Резко оглянувшись, Тимур увидел край оранжевой одежды и встал с земли. Возле Норбу стоял Мунави.

- Что, подружились уже? - в дружественной манере сказал Тимур.

Норбу кивнул в знак согласия, словно понял о чем речь. А Мунави сказал:

- Вот что я скажу тебе, Тимур Вахитов. Странный ты человек. За тобой пришли посланники с выкупом с двух концов света. С запада пришли и с востока. Я в очередной раз задаю себе и тебе один и тот же вопрос, но ответа не нахожу. Кто ты такой?

- Абзы. Я устал тебе говорить кто я такой. Что нужно Норбу от меня? Он во все глаза пялится на меня целый день. Бесполезно, с ним я не уйду. Буду возле хана. Хан не отпускает меня. Ты же знаешь прекрасно, что будет, если хана ослушаешься.

Норбу молчал, не мигая смотря на Тимура, а Адгам начал шевелиться и переворачиваться с бока на бок и что-то бормотать. Тимур подумал было, что тот встанет, но нет. Храпит дальше. Мунави прищурился, оглядел Тимура, словно видит его в первый раз и сказал:

- Тимур, Норбу знает как тебя вернуть домой. Дверь в твое время находится высоко в горах. В буддийском монастыре Джоканг в горах Тибета.

Услышав эти слова, у Тимура в глазах потемнело. В ушах зазвенело, а сердце забилось так, словно он норму ГТО по бегу только что сдал.

- Это правда? - только и смог вымолвить Тимур, глядя монаху прямо в лицо.

Тот кивнул ему, а Мунави продолжил:

- Норбу скоро пойдет на восток. По дороге он будет передавать Темучину сообщения. Он и тебя может взять с собой,если ты захочешь. Норбу уверен, что хан рано или поздно отпустит тебя, если ты сам его попросишь об этом. В обмен на тебя из монастыря еще пришлют драгоценные камни. У тебя есть три дня, чтобы решиться. Решай, Хар Татар. Через три дня орда разойдется по домам на два месяца. Другого шанса не будет. Думай.

Тут Адгам неожиданно сел и сказал:

- Вахит Тимур, где Нана?

- Нана там, идем со мной, братан. Нечего тут валяться славному монгольскому воину. Пошли спать.

Адгам икнул, кое-как встал, облокотился на Тимура и они пошли в обнимку к юрте лекарей. Тимур пару раз оглядывался и смотрел тревожно. Норбу и Мунави провожали его взглядом.

- Норбу, я точно знаю, что ты лжешь про дверь в храме. Мне ты можешь сказать для чего тебе этот человек. Скажи правду и я помогу тебе его забрать, - сказал Мунави, провожая взглядом парочку.

- Почтенный Мунави, он правду говорит. Он из другого времени. И он не должен оставаться тут с нами. Сильные мира сего прознали про то, что всадник из будущего попал к нам и дали мне задание обеспечить ему охрану. А лучшая охрана для него - неприступный монастырь высоко в горах. Уверен, что тамплиер пришел с той же целью.

- А для чего охранять его? Так ли важны знания, что в его голове. Уверяю тебя, его голова пуста. Он сбит с толку, ночами молится и талдычит только про то, что домой хочет. И все. Никаких знаний нет в его голове.

- Знания не важны его. Важна его жизнь. Если он погибнет, Владыка Кармы и Времени Шани Дэв[1] обрушит на нас весь гнев свой. И тогда нашествие монголов покажется тебе цветочками, что растут во дворце Хорезмшаха, твоего царственного племянника... Ты должен убедить хана отдать мне Тимура.

Норбу резко повернулся и пошел в сторону пьяной парочки, оставив Мунави полностью ошарашенным.

"Откуда??? Откуда он знает про то, что я родной дядя Хорезмшаха Мухаммеда? Он читает мысли? Точно так. Впивается взглядом в глаза и читает мысли. О, горе мне, если это так. Что же делать?"

Идя в юрту лекарей, Мунави начал усиленно думать, что же ему делать. То, что хан Темучин не отдаст Тимура было ясно. Если ослушаться варвара, можно голову потерять во мгновение ока, и Тимур это прекрасно понимает. Но только что Норбу открыто стал шантажировать его. Значит надо избавиться от этого монаха.

Благо, что белладонна кое где встречается в степи, и у Мунави всегда есть запас яда.

--------------------------------------------------------------------------------

Излучина Енисея.

Кащей почувствовал, как завибрировало зеркальце, которое он всегда носил с собой. Кто-то вызывал его. Кащею было лень и пофиг на все. Ему не хотелось сейчас ни с кем говорить. Его новая жена была прекрасна. Он только что выполнил свой супружеский долг в третий раз за ночь. А тут этот звонок. Зеркальце замолчало и Кащей облегченно раскинулся в кровати.

Да, его новая жена была прекрасна. И она любила его. Правда любила, это было видно. Она была молода, но в то же время в ее глазах сквозил ум. А Кош очень любил умных людей. Особенно женщин. В этот раз он выбрал себе невесту из русичей. Ее звали Василиса. Василиса прекрасная, назвал он ее в первый день их знакомства. Она была четвертой дочерью ярославского князя. Кош увидел ее на ярмарке в Ярославле, куда князь наведался всем семейством.

Кош тоже любил ярмарки. Веселье и изобилие ярмарок всегда воодушевляли его на добрые и недобрые дела, появлялся какой-то смысл в его длинной жизни. Девушка бойко выбирала себе рубиновые бусы и спорила с торговцем - евреем. Кошу она сразу приглянулась, и он подошел к прилавку с бусами. И подарил ей все, что там было, оплатив ошалевшему от счастья торговцу десять золотых. И рубиновые, и бирюзовые, и жемчужные. Все, что было на прилавке он предложил княжне. Василиса, как представилась ему девушка, не приняла все, а взяла только бирюзовые и сказала, что если он хочет купить и ее, то пусть сватается к князю, ее отцу. Кош так и сделал. Князь с удовольствием отдал свою младшую дочь сибирскому хану, как представился ему Кош тогда. То, что она так просто ему досталась, нисколько не умоляло ее достоинства. Она была грациозна, умна, красива. Даже знала грамоту и счет, что было огромной редкостью. Кош даже почувствовал, что немного любит ее. Вот сейчас отдохнет и вернется к своей жене в горницу.

Тут опять завибрировало зеркало. Да так долго и настойчиво, что Кащей понял, что лучше ответить, чтоб отстали.

- Да кто там, что такое? Кому не спится? Задолбали. Ты кто такой?

Кош немного удивился, увидев, что его собеседник ни один из архонтов, а какой-то разукрашенный краснокожий узкоглазый жирный лысый мужик с трясущимися от страха губами. Мужик тихо начал говорить на инкском наречии:

- О, Великий и могучий Кош Мары! О Великий Архонт Азии, Бессмертный повелитель смерти и жизни. Я - Ума. Великий жрец Пачакамак, потомок Лучезарного Инти и родной дядя правителя Пачакамак Великого Инки. У меня к тебе есть срочное сообщение. Могу ли я говорить с тобой?

- Ума? А Инка где? Что там у вас случилось? Откинулся что-ли наш душитель младенцев?

- О, нет. Мой правитель жив и здоров и сейчас в храме Солнца. И у него черный сундук из мореного тысячелетнего дуба, отделанный золотом. А в сундуке золотой кролик. Я знаю, что этот сундук принадлежит тебе, о, вели...

- ЧТО!? ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ!? КАКОЙ НА ХРЕН СУНДУК И КРОЛИК У ДУШИТЕЛЯ!?

Кош орал так, что Ума испугался, что его услышат тут, на другом краю земли. У жреца случилась судорога. Он не смог и слова больше вымолвить. Кош продолжал что-то орать на непонятном языке. Ума боялся, что лишится чувств. Он плакал. Слезы сами полились из его глаз. Тут Кош резко замолчал и сказал негромко:

- Где он?

- Великий Инка в своем...

- Где сундук, сука.

Кош стал говорить тихо и спокойно, а из его ноздрей вырывался черный дым. Ума последним усилием воли взял себя в руки и произнес:

- О, Бессмертный, ты должен быть тут. Инка забрал твой сундук и хочет сместить тебя с твоего поста Архонта Азии. Я отведу тебя к твоему сундуку.

- Ждите, суки. Я скоро.

Не успел Ума прийти в себя и закрыть зеркало, которое он забрал у Свежего Глаза, как к нему в дверь постучал слуга и сказал, что Великий Инка ждет его в своих покоях. Ума привел себя в порядок, подправил синие полосы на лице, без которых он не смел выходить на воздух и отправился к правителю. Слуга следовал за ним. Солнце уже встало и ярко светило. Ума решил поклониться Лучезарному Инти по своей привычке, как услышал сзади крик слуги, шедшего сзади:

- О, Лучезарный, что это?

Ума оглянулся и увидел открывающийся портал. Из золотого искрящегося овала вышел Кош. Собственной персоной. Он был одет во все черное. Странная облегающая одежда придавала его стройному телу юношеский вид. Следом за Кошем пришло его животное. То страшное черное вьючное животное, которое запрещено на Пачакамак. Конь. На животном была золотая накидка и золотая упряжь. Кош вскочил на коня и двинулся прямо к Уме. Портал тут же закрылся. Ноги жреца сами собой согнулись. Он, и все жрецы и служители, которые в этот момент оказались на внутренней площади храма, тоже встали на колени. Встав с колен, Ума поспешил навстречу к всаднику. Ему было ужасно страшно. Кош выглядел внушительно и устрашающе. Черный всадник на черном коне, покрытом золотом.

Остановившись на почтительном расстоянии, Ума стал кричать:

- О, Великий Кош Мары, я отведу тебя. Следуй за мной.

Кош спешился. Поставил животное прямо посреди площади и повернул голову к Уме.

- Что ты сказал? - еле слышно произнес он.

- Я сказал: следуй за мной, я отведу тебя к Великому Инке.

- Я не понял... Еще раз... Что... Ты... Сказал.

- Я сказал: я зову тебя, я отведу ...

Не успел Ума договорить, как произошло нечто. Кош широко открыл рот, из которого вырвался черный огонь. Да, именно черный огонь. В мгновение ока Кош преобразился. Ума увидел, как одежда разрывается на груди и бедрах этого невысокого бледнокожего мужчины. За его спиной в один миг выросли огромные черные кожистые крылья, словно у летучей мыши. Вся его кожа молочного цвета почернела мгновенно. Лицо превратилось в зубастую морду, а тело стало похоже на тело гигантской саламандры, покрытое чешуёй.

Дракон. Огромный черный блестящий дракон стоял перед Умой, закрывая собой солнце, словно в день затмения. Он смотрел прямо в глаза жрецу, а тот не смел отвести взгляда. Ума прекрасно понимал, что дракон сканирует его мысли сейчас, но не мог и пошевелиться. Внезапно дракон зарычал, а в голове жреца послышались слова:

- ЕСЛИ ОН НЕ ВЫЙДЕТ ЧЕРЕЗ МИНУТУ, ВЕСЬ ПАЧАКАМАК ЗАЛЬЕТСЯ ОГНЕМ. ВМЕСТЕ С МОИМ СУНДУКОМ, ТВОИМ ДУШИТЕЛЕМ И НЕРОДИВШИМСЯ ВНУКОМ.

- О, Великий Бессмертный Кош Мары! Ты воистину добр ко мне, твоему рабу, за то, что не снес мне голову за мою неучтивость. Прости меня, бессмертный правитель планеты за глупость мою. Конечно, это Инка должен прийти к тебе, а не ты к нему. Прости меня, о, прекраснейший и ужаснейший, верного раба твоего. Не забывай, о Великий, это я призвал тебя.

Дракон наконец- то отвел взгляд от бедного дрожащего жреца, стоящего на коленях и посмотрел на что-то поверх головы Умы.

- Я здесь, Кащей Бессмертный. Твоя смерть в моих руках. И ты знаешь это. И что ты теперь мне скажешь?

Слова Великого Инки громко раздались эхом прямо за спиной жреца. Ума решил не стоять между ними. Он отполз в сторону, ищя глазами сундук на руках Инки. Сундука в его руках не было.

В ответ на слова Инки дракон взревел и вертикально взметнулся в небо.

"Вот старый дурак" - подумал Ума.

Огонь полился прямо сверху. Именно полился. Грузное тело правителя Пачакамак сгорело до пепла за несколько секунд. Потом дракон начал плеваться черно-красным огнем во все стороны. Служители в страхе разбегались кто куда. Несколько деревьев горело. Все орали. В голове Умы прозвучали жуткие слова:

- СУНДУК. ЕСЛИ Я НЕ УВИЖУ СУНДУК ПРЯМО СЕЙЧАС, КОНЕЦ ВАМ ПРИШЕЛ.

По выражениям лиц окруживших Уму людей, было понятно, что это услышали все. Он бросился к храму Солнца. Там в последний раз он видел и правителя и сундук. Но не успел он сделать несколько шагов, как услышал громкий женский крик. Кричала его дочь. Дивный Цветок держала в вытянутых вперед руках черный сундук Коша. Дракон оглянулся на нее. Потом развернулся всем телом к ней. Замер на несколько секунд, выдыхнул вверх не огонь, а дым на этот раз. Много черного тяжелого дыма, который накрыл с головой все огромное драконье тело. Все замерли. Воцарилась жуткая тишина.

Как только дым развеялся, на месте дракона стоял мужчина. Абсолютно голый. Бледный, словно молоко. Мужчина свистнул и его страшное чудище - животное конь подошло к нему. Голый мужчина медленно подошел к Дивному Цветку. Она стояла молча и с достоинством держала сундук на руках. Глаза ее все время были опущены на сундук. Потом медленно отдала его, не поднимая взгляда и поклонилась. Кош оглядел ее с ног до головы, забрал из рук сундук и сел верхом на коня.

Ума успел прийти в себя и произнес громко:

- О, Великий Кош. Мы, твои рабы, просим простить нас и разделить с нами кров и трапезу в этом твоем дворце. Ты теперь правитель Пачакамак. Навеки вечные. О, всепоглощающий и справедливейший! Мы с любовью просим тебя принять нас, твоих рабов.

- Приветствуем тебя и просим о милости, о Великий Кош, останься с нами, - тихо произнесла Дивный Цветок.

- О милости, значит, просишь? Жаль, что ты беременна, а то бы я задержался по-дольше тут с тобой. Ну что ж, раз так, накрывай поляну. Останусь на денек. Порядок надо навести тут у вас.

Произнеся эти слова, Кош спешился, прицепил сундук к седлу своего коня и взмахнул рукой. Тут же открылся портал, в который спокойно зашел его огромный конь. Портал закрылся, как только конь полностью зашел в него, а Кош остался стоять на месте. Он стоял просто, не стесняясь своей наготы:

- Что, так и будете на меня пялиться? Голого мужика ни разу не видели что ли?

Ума оглянулся и заметил, что многие служители со страхом наблюдают за ними, все еще стоя на коленях. Так же как и сам Ума, в принципе. Только его дочь так и стоит, почтительно опустив взгляд на землю.

- Дивный Цветок, дочь моя, принеси нашему Правителю Бессмертному Кошу подобающую ему одежду. Мы будем в тронном зале. Поторопись, не заставляй ждать его.

Она поклонилась, улыбнулась и поспешила куда-то. Кош, не отрываясь, провожал ее взглядом.

- Дочь? Твоя дочь, значит. Понятно, можешь ничего больше не говорить, - сказал Кош. - Ну давай, показывай, что тут у вас. Как вы дошли до жизни такой, что воруете чужие сундуки? Да не бойся ты. Я добрый сегодня.И, кстати, всегда смотри мне в глаза, потомок Лучезарного. Договорились?

Уме стало жутко. Так страшно ему не было, даже когда он стоял на коленях перед драконом и увещевал его.

[1] Планета Сатурн, Бог кармы и воздаяния в индуизме.

Глава 21 На все есть свой мотив.

Тимур проснулся с мыслью о том, что чудеса случаются. И чудес в его жизни за последние две недели было огромное количество. Всех и не перечесть. Что ж делать Тимуру? Как принимать слова Норбу о том, что есть дверь в его время в буддийском монастыре? Тимуру очень хотелось бы, чтобы это было правдой. Потому, что рано или поздно он найдет эту дверь и войдет в нее. Но вот слова Коша о том, что помогать ему, то бишь Тимуру, бесполезно, каждый раз всплывали в памяти. И еще его слова о том, что вернется он домой автоматически, когда соизволит вернуться его сестра.

Этот Норбу как будто бы создает хорошее впечатление о себе, не то, что Кош. Кош был неприятен Тимуру. Не понятно почему, Тимур не хотел бы иметь с ним дело, хотя Кош ничего плохого и ничего хорошего не делал Тимуру. А Норбу, наоборот. Старался быть на глазах у Тимура и каждый раз улыбался, глядя пристально ему в глаза. От этого становилось не по себе.

"Если рассудить о мотивах, то что мы имеем? "- рассуждал Тимур. "Во-первых, Кош. Если бы я не заикнулся тогда о порохе на военном совете, то Кош и не показался бы вообще. Понятное дело, что порох нельзя давать варварам - кочевникам. Они и без пороха полмира завоевали, а что было бы, будь у варвара порох? Правильно абсолютно, что Кош заткнул мне рот тогда. По сути, Кошу было плевать на меня. Есть я, нет меня, что со мной. Это явно. Поэтому зачем мне врать, что нужно просто сидеть и ждать? А вот Норбу. Норбу явно что-то имеет в своей голове, какое -то пристрастие ко мне. Пялится не отрываясь, смотрит в глаза не мигая, словно змея узкоглазая. Пришел откуда-то, чтобы выкупить меня. Принес брильянт огромный и красивый. Я нужен этому Норбу. Вот только зачем, не понятно. Может они думают, что я им много знания передам из будущего. Или еще что-то от меня хотят. А когда хан сказал, что не отдает меня ему, Норбу решил действовать по другому. Хитростью и обманом. Вполне возможно... Но, блин, а вдруг он правду говорит? Вдруг есть эта дверь то? Что же, что делать? Может пойти все-таки с ним, хана уговорить. Что делать? О, Тенгри, помоги мне решить, у меня такой беспорядок в голове!"

Тут умственные излияния Тимура прервал Адгам. Он громко встал и начал ворчать что то на монгольском.

- Что ворчишь, Адгам достопочтенный? - Тимур решил немного постебаться над ним, видя его похмелье.

- Пить хочу и есть хочу, ох плохо чё-то мне. И глаз болит, - ответил монгол ковыряясь в носу и икая.

- А я думал, что ты только Нану хочешь. На, попей, - Тимур протянул ему пол фляжки кумыса.

- Ай, спасибо друг дорогой мой. Ай, спасибо. Пошли на речку, я пить еще хочу. Водички.

- Понятное дело, братан, пошли, пошли.

Когда два товарища вышли, Мунави решил действовать. Он достал из рукава глиняный пузырек с жидким ядом белладонны, который всегда держал при себе, посмотрел на него и положил обратно. Сегодня на рассвете Норбу первый проснулся и вышел на берег реки. Там он помолился и уже начал заниматься тем, что обучал несколько юношей своим боевым приемам. Мунави отправил следить за ним своего человека.

Сегодня последний спокойный день в степи. Завтра после обеда будет военный совет и назначения. Потом сборы, а послезавтра орда разойдется по всей степи по стойлам. Поэтому у Мунави есть всего два дня, чтобы отравить монаха, который знает его тайну и хочет забрать Хар Татара с собой. То, что Тимур не пойдет с Норбу, Мунави не сомневался. Но как смеет этот монах угрожать ему и шантажировать? Надо только найти подходящий момент и отравить его.

А в это время, пока Мунави строил планы по отравлению Норбу, тот уже закончил свои утренние упражнения и решил обо всем доложить краснокожему правителю Инке, который и послал его на это ответственное задание. Найдя укромное место в кустах акации, Норбу активировал зеркало. Вскоре с той стороны монах увидел разукрашенного жреца, но самого Инки не было.

- Доброго дня тебе, жрец великого Солнца. У меня есть срочное сообщение для Великого Инки - сказал негромко Норбу.

В ответ жрец посмотрел на кого-то, кто стоял сзади зеркала, и произнес:

- Великий Инка почил сегодня. Он покинул нас и этот мир, и соединился со свои великим предком - Лучезарным Инти. Говори, что происходит в стане кочевников мне. Потому что, пока не назван наследник, я веду дела государства. Мое имя - Ума.

- Соболезную вам всем. Жрец Ума. Я не смог выкупить всадника. Монгол забрал брильянт, но всадника не отдал, но я попробую уговорить хана и заберу всадника к себе в монастырь для обеспечения его безопасности. И, кстати, его черная лошадь пропала, ее сожрал дух реки,как говорят монголы.

- Хорошо, Норбу. Действуй по своему усмотрению и держи нас в курсе дела. До связи. Пока.

Норбу перевернул зеркало и положил на землю. Заземлил, что означало конец связи, и задумался. Непременно нужно забрать Тимура. От хана Темучина все, что угодно можно ожидать. Он варвар и не сможет понять мотивов, которых придерживается Норбу в спасении мира и порядка, чтобы не навлечь на человечество гнев Владыки кармы. Кочевники Азии не знают, что такое наводнение, торнадо и землетрясение. Они живут в своем маленьком мирке, котрый хотят расширить своими набегами и завоеваниями. Куда им понять гнев Владыки кармы. Они не знают даже, что это такое - карма. Поэтому надо надавить на Маснави и заставить отдать ему Тимура. Осталось только два дня. Надо поторопиться. Вот сейчас он и займется этим омывателем тел.[1]

[1] Лекарь.

Глава 22 Всему свое время.

Пир в главном зале дворца Инки собрали почти мгновенно. На сборы ушло не более трех часов. За это время Ума провел сеанс связи с тибетским монахом, на котором инкогнито присутствовал Кош.

Кош был доволен. Он был абсолютно спокоен, весел и милостив. Его облачили в тунику из тончайшей шерсти однолетнего альпака, надели множество золотых украшений на все тело. Каждый палец Коша был окольцован огромным перстнем. Множество браслетов были надеты на его запястья и лодыжки. Во время облачения Кош посмеивался и подтрунивал над служителями, которые боялись и подойти к нему, не то чтобы облачать в царственные одежды. Настроение у Коша было великолепное.

Ума неотступно следовал за ним. Он все не мог найти подходящего момента для того, чтобы начать главный разговор с Бессмертным. Тридцать восемь сыновей предыдущего Великого Инки должны непременно умереть, чтобы дать дорогу к трону ему, Уме Лучезарному и его неродившемуся внуку. Несмотря на то, что Ума был им родным кровным родственником, ему было нисколько не жалко их. Все они жили сейчас вне дворца, рассеянные по всему континенту в качестве наместников Инки Великого и наследников трона. Но как? Как их собрать всех вместе и разом уничтожить?

Умственные рассуждения Умы вдруг резко прервал сам Кош.

- Что ты хочешь, Лучезарный? - резко спросил Кош, когда все служители, омывавшие и одевавшие его, закончили свое дело и отошли на почтенное расстояние.

Ума дал знак всем выйти. И жрецы послушно, почти бегом, вышли из комнаты. Жрец понимал, что юлить и врать перед этим человеком который два часа назад дышал черным огнем и спалил заживо старого правителя инков, не только тщетно, но и опасно. Ума поднял глаза прямо в лицо бледноликого Коша и ответил:

- Тиран погиб, хвала Лучезарному. Благодарю тебя, Бессмертный Кош за помощь и защиту от тирана могучего. Я давно догадывался, что он замышляет зло против тебя, но не смел даже подумать о том, что он посягнет на твою жинь, о Всемогущий! Весь Пачакамак вскоре узнает, что это я предал его и призвал тебя, о сын Смерти. Поэтому я не проживу дольше десяти дней, пока наследник трона, его старший сын не приедет в столицу. Я еще молод и здоров. Мне нет и пятидесяти лет, о Величайший. Я очень мудр и тоже принадлежу к родословной полубогов - сынов Лучезарного Инти. Я был младшим братом предыдущего Великого Инки. Я, как жрец Лучезарного Солнца, точно знаю, что процветание и изобилие в Пачакамак принесет большая жертва. Великая богиня луны Маама Килья, супруга Лучезарного Солнца, Прекрасноликая будет очень довольна жертвой тридцати восьми царевичей. А тридцать девятый, неродившийся царевич, которого носит сейчас моя дочь Дивный Цветок, со временем сможет стать мудрым и добрым твоим представителем тут, в Пачакамак. На все воля твоя, Мудрейший Кош Мары! На все твоя воля.

- Я понял. Ты много говоришь. Хорошо, можешь мочить своих внучатых племянников и ставить на трон своего внука, но при одном условии.

Ума встал на колени, сложил руки на груди и роболепно смотрел на Коша.

- Говори, о Всемогущий!

- Никаких жертв детей. Никогда и нигде. Дети и подростки младше шестнадцати лет под запретом, даже если их недалекие родители сами принесут ребенка на жертву. Ясно тебе? Если не можете без жертвы, пленных воинов берите. И не более десяти за раз. И только раз в год. А то с такими темпами как у вас, скоро выродитесь совсем, а у меня на вас большие планы есть. Лет эдак через триста - четыреста мне понадобится ваша раса.

Кош говорил это, откусывая яблоко, которое он взял из вазы. Он произносил эти судьбоносные слова так просто и обыденно, словно давал распоряжение о прогулке, обгладывая яблоко. Уме стало нехорошо. Это был момент его триумфа, но ему было нехорошо. Жрец только что почти физически ощутил всю мощь бессмертия Коша. И всю мощь его скуки одновременно.

- О, Всемогущий! Я могу что-то еще сделать для тебя? - только и смог вымолвить Ума.

- Да нет. Пошли поедим. Я после трансформации всегда пить очень хочу и есть. Готов быка сожрать. Ну... или жреца пожирнее, - Кош ухмыльнулся, когда увидел как побледнел Ума. - И дочь свою пригласи. Пусть рядом со мной посидит.

- Непременно, Прекраснейший.

Пир продолжался почти сутки. Вся знать Пачакамак была согнана на этот пир почти силой, потому как весть о драконе, который сожрал Великого Инку, разнеслась мгновенно. Никто не хотел, чтобы его тоже сожрали заживо. Но пришлось идти и веселиться вместе за одним столом со странным бледным мужчиной, облаченным в царские одежды, которого забавляла и угощала последняя жена правителя Дивный Цветок, его вдова. Женщина почти неотрывно была на пиру рядом с бледноликим. Она угощала его, смеялась с ним. Он что-то шептал ей на ухо, а она заливалась звонким смехом и кормила его своими руками. Бледноликий много пил и ел. Иногда он что-то доставал из-за пазухи. Некий прямоугольный предмет зеркально - серебристого металла и что-то говорил в этот предмет на чужом языке. Люди принимали это за кривлянье пьяного человека. Все очень боялись и уважали его. А женщины открыто любовались им. Женщины любят экзотику.

Во время пира в тронном зале дворца Великого Инки было оглашено решение нового правителя Пачакамак Бессмертного Коша о том, что он оставляет своим наместником великого жреца Уму Лучезарного. Также огласили о великой жертве богине Луны. У прибывших на пир знатных людей сразу отлегло от сердца. Это означало, что оборотень-дракон не останется в Пачакамак, а вернется на свои земли. Убийство наследников означало, что гражданской войны не будет, и знати не придется оплачивать эту войну и ссориться между собой. Получается, что наступает благоденствие и мир в Пачакамак. И опять полный порядок на многие годы. Конечно же, ценой великой жертвы.

После этого сообщения все повеселели, знать стала превозносить мудрость Коша Бессмертного и его силу. Начались пляски и песни. Жены всех собравшихся непременно хотели поближе рассмотреть этого странного и красивого бледного мужчину. Слуги шептались за спиной, что это именно он превратился сегодня утром в дракона и испепелил Великого Инку. Некоторые говорили, что он сожрал инку целиком одним глотком. Под предлогом отдать почтение Дивному Цветку, вдове Инки Великого, они по очереди подходили к ней и целовали ее руку, а сами рассматривали Коша.

Кошу не претило внимание дам. Напротив, он красовался перед ними, замолкая и подняв голову к потолку, зевая якобы от скуки. Некоторых дам по-моложе Кош бессовестно рассматривал.

Но,как бы хорошо и весело не было Кащею, пора домой возвращаться. Прямо посередине речи очередного пьяного чиновника, он резко встал из-за стола и громко произнес:

- Дивный Цветок, если родится дочь, отдашь ее мне в жены, когда ей исполнится пятнадцать. Мне по нраву пришлась твоя красота и твой ум. Ума, давай, провожай меня. У меня еще дела есть у монгола, я тут с вами забыл совсем о нем. Короче, я пошел.

- О, Великий Кош, но мы ждем наследника, Великого Инку сто двадцать восьмого.

- Да не тупи ты, Лучезарный. Сын так сын, дочь так дочь. Всему свое время. И сын будет и дочь. Ладно, пошел я. Порядок тут у вас вроде сейчас. Все, пока. До связи.

После этих слов Кош взмахнул рукой так, словно рисуя овал перед собой. Прямо перед ним возник огромный крутящийся овал золотистого света. Бледноликий спокойно вошел в этот портал, и в одно мгновение, овал света исчез вместе с Кошем.

Все присутствующие словно окаменели от ужаса, а Ума вздохнул облегченно.

Жрец - наместник еще не знал, что видит Коша в последний раз.

--------------------------------------------------------------------------------

Берег реки Бухтармы. Стан хана Темучина.

Всю ночь Тимур не смог и глаз сомкнуть. Он ворочался с бока на бок. Слова Норбу не выходили из его головы. Он никак не мог решить, что же ему делать.

Поутру Норбу разбудил Адгама и Тимура и позвал за собой на тренировку. Говорил он улыбаясь и благожелательно кивая головой, но Тимуру было тошно от его улыбки. Ну не верил он ему.

Не... ве...рил... Но мышь сомнения грызла и грызла ум Тимура. Он решил все же сходить на тенировку, а перед этим спросить совета у Мунави, пока тот готовит чай для них. Мудрец, все таки.

- Абзы, ты скажи мне что делать? Правда есть такая дверь в монастыре на Тибете? Сомнения меня берут, сил нет уже. Что делать-то мне? Хан не отпустит меня, бежать я не смогу далеко. А вдруг правду Норбу говорит? А?

- Хар Татар, ты сначал на тренировку сходи, а потом на военный совет. Там глядишь, решение само собой придет. Всему свое время. Ты не торопи судьбу-то свою, она сама найдет тебя. И скоро.

- Хорошо, Мунави. Норбу, Адгам, подождите меня, я с вами.

Старец уже знал, с каким результатом Тимур придет с тренировки. На заре Мунави заварил очень крепкий чай с молоком кабылицы и угостил им Тимура, Адгама и Норбу. Конечно, же в чашке Норбу оказался яд белладонны, который к обеду начнет действовать. Норбу осталось жить до полудня. А с учетом интенсивности тренировки, и того раньше умрет он.

Время до сигнала к обеду прошло спокойно. Обед тоже прошел спокойно без происшествий и это уже начинало тревожить Мунави. Почему нет вестей о смерти монаха? Уже пора на совет идти к хану. А их все нет. Старец решил поторопиться и зашагал в одиночестве в золотую юрту.

А там уже было полно народу и Тимур со своим товарищем. А вот монаха он не увидел. Подойдя к Тимуру, Мунави спросил его:

- Как прошла тренировка? Где монах? Он не с вами? Он хотел уйти только завтра, - осторожно задал вопрос хитрец Мунави.

- Нет, он остался у реки. Сказал, что ему нехорошо, у него живот заболел. Он начал пить воду и выпил столько, что я испугался. что он выпьет всю реку. Он пил, а потом его рвало, а потом он опять пил, он попросил нас оставить его одного. И мы ушли, - как всегда добродушно ответил Адгам за Тимура.

А Тимур в это время пристально разглядывал человека, который стоял возле хана и разговаривал с ним. Оба смеялись. Человек и правда был странный. Бледный с широкими светлыми глазами и короткими темно-русыми волосами. Его черные одежды облегали тело. Он обернул вокруг себя блестящий черный плащ, отделанный золотом. На его ногах была странная обувь с белой подошвой, Мунави никогда такую не видел.

Во время тирады Адгама Мунави стало ясно, что Норбу понял, что его отравили и пытался выгнать яд из тела. Но странно было то, что от такой дозы белладонны и коня можно было уложить,не то что худосочного монаха. В любом случае, Норбу не жилец. Про него пора забыть.

Тут хан провозгласил начало военного совета. Черный странный человек тут же скрылся за золотой занавеской, означающей порог юрты, а Тимур стремглав пошел за ним.

Выйдя вслед за Кошем, Тимур окликнул его:

- Здравствуй, Кош. У меня вопрос к тебе есть. Я быстро.

- Говори.

Кош резко остановился, развернулся и выпялился на Тимура. Они стояли почти впритык к юрте хана у входа. Тимуру на миг показалось, что от Коша фонит спиртным.

"Показалось" - сказал сам себе Тимур.

- Кош, тут люди вчера утром появились по мою душу. Монах тибетский и рыцарь тамплиер с переводчиком и мавром. Тамплиера хан саморучно завалил вчера. Голову отрубил.

- Я в курсе. Еще что? - резко перебил его Кош.

- Монах. Буддист. Говорит, что он знает дверь в тибетском монастыре, это портал во времени такой типа, чтобы меня вернуть домой. Но Чингизхан не отпустит меня. Что мне делать? Монах правду говорит? Есть такая дверь в монастыре? Может я сам вернусь, не буду сестру твою дожидаться? А?

- Портал есть, но не в будущее. Я тебе сказал один раз, больше повторять не буду. Сиди ровно возле монгола и не рыпайся никуда. Сам собой вернешься. По другому никак. Всему свое время.

Не успел Тимур ответить, как шелковая завеса в юрту шелохнулась и оттуда выполз на коленях мавр Марио. Он обнял за ноги Коша и стал что-то щебетать ему на итальянском. И к величайшему удивлению Тимура, Кош отвечал ему. Во время диалога Марио встал на ноги тряся цепью, а Кош постоянно ухмылялся. Но потом реакция Коша изменилась и он начал что-то грубо и резко говорить мавру. В ответ мавр заплакал и закивал головой, а Кош резко вернулся в юрту. Тимуру стало невыносимо любопытно, что же тут сейчас произошло и он кинулся за Кошем.

Внутри юрты царил порядок. Все сидели и слушали Мунави, который что-то зачитывал со свитка. После очередной фразы один из монголов вставал, кланялся хану и садился обратно. "Хан звания раздает" - подумал Тимур. И не ошибся. Темучин заметил вернувшегося Коша, сошел с трона из подушек и они уединились за занавеской. Мунави продолжал читать. Минут через десять Кош также стремительно вышел, а хан вернулся на свое место.

Тимуру, внимательно наблюдавшему за происходящим, стало понятно, что мавр явно заинтересовал чем-то Коша. Но чем? Видимо, Тимур уже об этом не узнает. Зато он знает главное - надо оставаться тут, в степи. Уходить с Норбу он не будет. Сам не знает, но почему-то он верит Кошу. Тимур задумался и вздрогнул,когда услышал свое имя тихим голосом сзади.

- Тимур, где монах?

Кош стоял почти впритык сзади и немигая смотрел в глаза. От неожиданности Тимур не понял какого монаха имеет ввиду Кош.

- Какой монах?

- Где Норбу, не тупи, а. Он срочно мне нужен.

- Я знаю где он. Он зачем тебе? Порталом заинтересовался?

- Не тупи. Говори, где он.

- Он на реке. Ему хреновато вдруг стало после тренировки. А зачем он тебе?

Кош не ответил, а свистнул так, что у Тимура чуть не заложило уши. Спустя секунду из-за юрты подошел конь. Огромный черный конь с золотой сбруей и черным седлом с золотой отделкой. Кош резко, как в прошлый раз, вскочил на коня и тут же умчался в сторону реки. Только черный плащ развивался.

Спустя десять минут Кащей уже был на реке. Он сразу увидел корчащегося в судорогах монаха. От яда кожа нага, который скрывался под личной буддийского монаха, стала синей. Кош спешился и подошел к нему.

- Что, Норбу, плохо? Жить тебе осталось полчаса. Белладонна?

- Ддаааа, - еле вымолвил монах.

- Белладонна...Единственное растение, которое согласилось принять в себя разлетевшиеся капли яда халахала[1]. Единственный яд, который берет нага. Забирает навсегда. Тебе сколько лет-то уже? Двести есть?

- Триста два, - ответил Норбу, сплевывая зеленую жижу изо рта.

- Хочешь остаться со мной? Дам живой воды. Моя матушка приготовила. Собственноручно. Для меня. Девятьсот лет назад.

- Условия ... твоиии, - еле прохрипел корчащийся на земле монах.

- Условия, условия. Да какие там условия. Так.. Поручения иногда... Просто я скоро в йогический сон уйду лет на сто - двести. Замотался я тут с вами, отдохнуть охота. Мне охрана нужна будет и уход. Ну как, остаешься?

- Да.

- Только имей ввиду, эта живая вода девятьсот девятнадцать лет назад была добыта. Это значит, что жить ты будешь еще девятьсот девятнадцать лет. Ну если тебе голову не снесут. А так будешь почти как я. Бессмертный, но почти. Согласен?

- Дааа. Клянусь на крови.

Норбу протянул правую руку Кошу. Кош, взяв из кармана небольшой ножичек, приложил к нему ладонь монаха. Спустя секунду проявились несколько капель голубой крови нага. Потом Кош надавил свою ладонь, проявились красные капли крови. Своей красной кровью Кош мазнул переносицу Норбу, а его голубой кровью свою переносицу. Помолчал с секунду, а потом подошел к коню, достал из небольшой сумки, привязанной к седлу, голубой стеклянный пузырек. Норбу начал стонать в агонии. Кош оглянулся, рядом никого нет, присел к голове монаха и влил содержимое пузырька ему в рот. Не дожидаясь действия живой воды, Кош сказал корчащемуся в конвульсиях монаху:

- Первое твое задание. Забери виману у мавра, когда вернется Михаил и выкупит себя и его из плена монгола. Мавр покажет где спрятана вимана и отдаст ее тебе. Он, сука, узнал меня сегодня. Молил о помощи и сдал своего Папу Римского с потрохами. Ничего не держится у этого Великого Храмовника, сука. На хрена меня всем показывать-то. Никакой конспирации. Шпионят, видимо... Ну да ладно. За то самое виману забираю у него.. Да, кстати, отдашь ее моей матери. Мавр сказал, что эта ступа трехместная, широкая, как положено. Матушке понравится. Скажешь так ей: "Сын прислал на именины". Все понятно?

Пока Кош говорил, Норбу полностью пришел в себя. Его перестало рвать. Он даже смог ровно стоять на ногах. Его кожа опять стала золотисто-желтоватого цвета. Силы удивительным образом возвращались к нему. Норбу с интересом рассматривал Коша. Он точно знал кто перед ним. Он знал про Коша уже давно, но никогда не видел его. Дракон. Настоящий черный дракон, истинный полубог стоял перед ним и спас его жизнь только что.

- Да, мне все понятно, Бессмертный. Как мне называть тебя?

- Да просто. Кош. И да, за Тимура не переживай. Монгол в курсе дела. Он под его защитой. С отравителем разбирайся по-быстрее и незаметно. Нам шумиха не нужна пока.

- Спасибо, Кош, что жизнь мне спас. Благодарю, что позаботился о пришельце из будущего на облегчение всем нам. Я с радостью буду помогать тебе в твоих делах. Но скажи мне, кто твоя благословенная матушка? - Норбу говорил это, стоя твердо на ногах и улыбаясь Кошу открытой и искренней улыбкой.

- Мара. Мою мать зовут Мара. Но ты называй ее Баба Йога. Со ступой поторопись. Все. Иди.

И только Норбу наклонился Кошу с намерением попрощаться и уйти, как тот сказал:

- А, кстати, твой позывной в зеркале какой?

- Тот же. Монах Норбу.

- Хорошо. Мой - Кош Мар. Ступай.

[1] Или калаку́та — в индуистской мифологии — яд, полученный во время пахтания Молочного океана асурами и девами.

Глава 23 В гостях хорошо, а дома лучше.

Тимур решил дождаться окончания военного совета на улице. Все равно, он ничего не понимал по-монгольски.Только что он окончательно решил остаться с монголами. Но вот с кем именно ему остаться. С Чингизханом или с Адгамом? Очевидно, что это хану решать. С Адгамом было бы спокойнее, а с Чингизханом интереснее.

"Блин, кому рассказать, не поверят же." Тимур вдруг вспомнил про Норбу. Нехорошо было оставлять его на реке беспомощного. Надо бы его найти и привести в юрту лекарей. Пусть Мунави вылечит его.

"Кстати, надо бы в своей одежде ходить теперь. Я неожиданно вернусь в 2021 год, а одет словно аниматор - экскурсовод, или клоун" - резонно подумал Тимур, решив сразу же пойти переодеться. И тут до него дошло, как они похожи с Кошем в одежде. Та же черная водолазка и джинсы. Даже лошадь тоже черная. Странная похожесть начал беспокоить Тимура. Он осознал так же, что и ростом и телосложением они были примерно одинаковы с ним.

"Не нравится мне все это. Что бы это значило" - подумал Тимур. И только он так подумал, как увидел живого и здорового Норбу, приближающегося к золотой ханской юрте. Увидев Тимура, Норбу заулыбался и подошел к нему почти вплотную. Сложив руки на груди, монах поклонился Тимуру. Тимур ответил тем же. Стояли молча. Минут через двадцать из юрты стали выходить монголы. Вышел и Адгам. Увидев Тимура, он подошел к нему и произнес, подняв нос к верху:

- Пошли свататься. Я сотник теперь.

-О, братан, хорошо! Я рад, что ты сотник! Надо выпить за это назначение. Твой Угедей теперь будет у тебя на посылках?

- Да. Сначала я сделаю ей сына. Пошли свататься.

- Пошли, пошли. Но сначала в юрту. Я одену свою личную одежду. На удачу.

Тимур искренне обрадовался за своего товарища. Про Норбу они забыли. Если бы Тимур уходя оглянулся, он стал бы свидетелем странной сцены. Последним с военного совета вышел старец Мунави. Когда он увидел живого и здорового Норбу, зашатался и чуть не лишился чувств. Монах поспешил приобнять и попридержать его ослабевшее тело.

- Что, почтенный Мунави, не думал снова увидеть меня?

- О чем ты, достопочтимый Норбу? - Мунави понемногу взял себя в руки, чтоб не выдать свое волнение. -Яя устал просто сегодня. Хорошая новость есть для нас с тобой, монах Норбу. Сегодня на военном совете хан Темучин огласил свой указ о том, что служители культа, омыватели и врачи освобождаются от податей, а также нукеры и нойоны. Так что, наш хан заботится и любит нас. А ты к нему? По какому делу?

- Не суй в мои дела свой старческий предательский нос, Мунави, а не то монгол узнает твои истинные мотивы. Кстати, шел бы ты отсюда восвояси. Дома-то Хорезмшах небось соскучился по своему дядюшке - разведчику. У монголов хорошо, а дома лучше тебе будет. И только попробуй надоумить Темучина на восток. Пожалеешь. Уж я то прослежу, чтоб он своих коней отправил на ваши жирные стойбища к вашим прекрасным женщинам Хорезма. Понял меня? Иди.

Норбу говорил тихо. Не говорил даже, а шипел словно змея. А Мунави слушал его согнувшись глядя в глаза и немигая от ужаса. У Норбу есть всего один день. Завтра Михаил вернется с выкупом, и монаху нужно будет отправиться за виманой-ступой для матери Коша Бессмертного. Надо было свой уход с чужеземцами как-то пояснить хану. За этим он и пришел сюда. Норбу ухмыльнувшись, посмотрел как Мунави старчески согнувшись ковыляет в сторону своей юрты и зашел к хану.

Охрана беспрепятственно впустила его.

-----------------------------------------------------------------------------

Излучина Енисея. Поместье Кащея Бессмертного.

- Что, Василиса Прекрасная, заждалась меня?

- Здравствуй, любый муж мой. Уж как я ждала-то тебя, мужа моего ненаглядного. Ты оставил меня совсем одну, сироту безутешную. Скучно мне было без мужа моего красивого. Где ты был, мой сокол ясный?

Кошу как бальзам на душу лились слова Василисы. Она была воистину прекрасна и умна. Знала, что хочет услышать ее муж. Ее тело словно вобрало в себя всю красоту арийской расы. Зеленые глаза с кошачьим разрезом, платиново - белесые завивающиеся локоны волос, чуть золотистая кожа, покрывающаяся ярким румянцем, когда жена вспоминала о ночных посещениях мужа. Да к тому же рукодельница. Ковры ткет, рубахи ему вышивает, не смотря на то, что Кош их не носит. Поет и танцует так, что дух захватывает. Жалко было бы смотреть, как она стареет. Вот поэтому Кош решил в аскезу уйти на сто лет. Сил набраться, да и чтобы не видеть, как стареет его Василиса Прекрасная.

Кош за время, пока возвращался домой из стана монголов уже все решил для себя. Вот вернется Марья Моревна Степная Королевна, сестрица его, шалава, вот тогда и сразу в буддийский монастырь на Тибет и отправится. Приготовит там все, а лет через пять в анабиоз йогический уйдет. Наг Норбу из лунной династии будет присматривать за ним и записывать все, что будет на Земле происходить. Да и присматривать за архонтами.

Задумавшись, Кош почувствовал, как теплые и нежные ручки жены сняли с него водолазку, потом обняли его со спины. Ее руки скользнули вниз к застежке на его джинсах. Он резко обернулся к ней всем торсом,взял ее на руки и шепнул:

- В гостях я был, душа моя. На пиру воины, жрецы, чиновники и торговцы потчевали меня, красные девы дивной красоты хотели меня, но думал я только о тебе, Василиса моя. Не видел никого вокруг. Потому как в гостях хорошо, а дома с тобой лучше.

Кош переступил порог горницы своей жены, Василисы Прекрасной, неся ее на руках, а зеркало Мира упало на пол перед входом.

--------------------------------------------------------------------

Золотая юрта хана Темучина.

- Темучин хан, к тебе монах. Говорит, что с почтением к твоей силе и мощи пришел выразить тебе восхищение и службу сослужить тебе хочет. Пустить его? - спросил нукер.

- Монах ко мне? Какой? Черный или оранжевый?

- Буддийский монах Норбу.

- Пусти, - тихим голосом сказал хан не отрывая взгляд от карты.

Когда Норбу вошел, Темучин поднял на него свой тяжелый взгляд. И молча кивнул, чтобы тот сел. Норбу поклонился хану до земли и послушно сел на ковер.

- Великий хан. Позволь мне службу сослужить тебе. Я хочу идти разведчиком на запад, чтобы все разузнать. Про их пастбища, поля, леса и реки. Про города и численность. Про обычаи и знания, которые имеются у западных народов. Я все буду аккуратно записывать и передавать твоим чиновникам на ознакомление. Я слышал, что западные земли неимоверно богаты и щедры. Трава там долго, до самых морозов остается зеленой, словно изумруд драгоценный. Там хорошо будет твоему народу и твоим лошадям. И случай имеется хороший. Отпусти меня с чужеземцами, которые пришли за Тимуром. Черный монах Михаил вернется и выкупит себя и Марио, а потом они отправятся на запад к себе домой, чтобы рассказать всем про твою мощь и силу.

- Хочешь на запад? Я то думал, что пойдешь на восток к кара-китаям. Мне сейчас интересно, как там дела обстоят. Богаче Китая нет места в Азии. Так брат мой Кош Мары говорит. А я верю ему. Я хочу на восток.

Помолчав немного, Темучин произнес:

- Хорошо. Иди на запад. Пиши подробно все. Если буду доволен тобой, не трону твой монастырь Джоканг на Тибете, набитый до верху золотом и самоцветами. Свободен.

Норбу встал, поклонился хану и вышел на воздух. Только что он осознал, зачем судьба привела его сюда, в лагерь к монголам-кочевникам. Истинные мотивы его прихода - отвести непобедимого варвара от востока и направить его взор на запад. И еще Норбу решил для себя, что единственным его другом и спутником в его долгой жизни будет Кош. Истинный полубог - оборотень, обращающийся в черного дракона если его разозлить или вызваь его гнев. Никто больше. Никому более он служить не будет.

Выходя из юрты, он заметил Марио, сидящего на цепи. Норбу решил покормить и напоить его, чтобы тот указал на виману и не умер от ужаса раньше времени. Норбу, применив свой врожденный дар внушения и слушания так обратился к нему:

- Марио, хочешь есть? - Норбу смотрел в упор в глаза мавра и немного покачивался в гипнотическом трансе вперед-назад. Еле заметно. Это было нужно, чтобы Марио правильно услышал его. Норбу говорил на санскрите.

- Да, хочу, добрый человек.

Марио и не подозревал, что монах говорит с ним на древнем языке.

- Марио, завтра вернется Михаил. Он выкупит тебя и себя, а я отправлюсь с вами. Я заберу у тебя виману и верну ее истинному хозину - Архонту Азии Бессмертному Кошу. Он дал мне поручение.

В ответ Марио только вздохнул и заплакал.

- Не бойся, я доставлю вас с Михаилом в то место, куда вы скажете. Подожди до ужина. Я накормлю тебя. А завтра в путь. Орда снимается с Бухтармы и расходится тоже. Завтра. Скоро придет конец мучениям твоим.

- Спасибо, Норбу. Скорее бы домой уже. Дома хорошо.

Норбу ушел, а Марио в ужасе начал еще раз обдумывать, что же он скажет Папе в свое оправдание. Всадника не выкупили. Пятой части золота лишились. Виманы лишились. Графа Абеляра, цепного пса Папы Римского, лишились. Но это не проблема, потому как Папа сам отдал приказ отравить графа на обратном пути. Что же теперь будет?

"А буду валить все на этого напыщенного дурака Абеляра, и страсти расскажу про монголов, пусть иххрамовник их боится и готовится к нашествию. Выставлю себя ценным разведчиком, Михаил подтвердит все мои слова до единого, потому как я правду расскажу, но лишь немного приукрашу и сразу добавлю. Выберусь. Скорее бы ужин. Баранина у них тут вкуснейшая."

Глава 24 Негативные эмоции всегда разрушительны.

Утром Тимур почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Его мышцы и так болели каждый день от неудобного сна почти на голой земле, так его еще и трясут. Тимур решил полежать по-дольше и сделал вид, что не чувствует тряс. Не хочет он помогать со сборами. Пусть сами собираются. Спал сегодня он в своей одежде, накрывшись пуховиком. Тряс продолжался.

- Тимур, вставай, пошли собираться, - голос Адгама был громкий и настойчивый.

- Да иду я. Иду. Как собираться? Я не умею. Братан, давай уже сам, без меня.

- Собирать юрты будем после обеда, сейчас добычу делить будем. Спи дальше, Хар Татар, а я пойду.

- Добычу делить? А что, есть добыча? И мне положено?

- Ха, спи, спи дальше, братан. Я пошел.

Тимуру стало очень интересно. Какая добыча? Он не участвовал в бою, но считался членом орды вроде как. Даже если ему не перепадет ничего, все равно интересно. Что там за добыча?

Вскочив на ноги, свернув свои войлочные одеяльца в сверток кое-как, надев свои резиновые сапоги, он поспешил вслед за народом. Выходя из юрты, Тимур обратил внимание, что все лекари остались в юрте. И вроде как, начинали копошиться.

"Собираются в дорогу" - на ходу подумал Тимур. Мунави видно не было.

Погода была отличная. Земля опять стала сухой, грязи не было, пыльно. Перед золотой юртой хана были уложены красные цветастые ковры. А на коврах три кучи. Первая - самая большая - оружие. Всякое и разное. Мечи, секиры, молоты, ножи всех размеров, цепи какие-то, хлысты. Оружие было в основном грязно-стального цвета. Куча с оружием была огромная.

Вторая куча была чуть меньше. Меха. Пушистые и не очень.Черные, рыжие, бело-серебристые. Меха были разные по размеру, цвету чистоте. Некоторые шкурки были всклочены, мех торчал, словно иглы ежа. "Кровью залитые" - подумал Тимур. Он заметил несколько шуб. Но, в основном, лежали только шкурки.

Третья куча была несоизмеримо мала по сравнению с остальными. Перстни, монеты, кастеты даже, браслеты, какие-то фигурки зеленоватые и медные, золотые и серебряные, но серебро было каким-то темным. А золото ярко блестело. В этой же куче были какие-то кожаные предметы, тисненые серебром и золотом, назначение которых Тимур не сразу понял. Разноцветные и разноразмерные камни сверкали на солнце. "А, конская упряжь, видимо" - подумал Тимур и опять не ошибся.

Все войско стояло перед золотой юртой. Тимур оглянулся и не увидел конца и края людскому морю. По словам Адгама в войске после двух битв оставалось не менее семи тысяч. Так оно и есть.

Из юрты вышел хан. Мунави, немного согнувшись, словно от усталости, вышел вслед за ним с большим свитком. Старец развернул свиток и начал читать. Конечно, читал он на монгольском. Но Адгам, переводил Тимуру, который с интересом наблюдал за происходящим, и смотрел то на хана, то на Адгама.

- Хан Темучин, нойон[1] великой монгольской степи, сын неба, внук матери земли повелевает. С сегодняшнего дня и до скончания времен, дележ добычи учредить следующим образом: одна пятая хану, одна пятая багатуру-генералу, выигравшему битву, три пятых - войску поровну, не взирая на чин, сословие и принадлежность к роду. Перешедшие в войско хана Темучина пленные, приравниваются к основному войску в дележе добычи со следующего раза. Сегодня хан забирает две пятые, потому что сам был на поле битвы. Тут три пятых.

Перевод у Адгама получился волнительным. Он начал орать со всеми по окончания речи и радоваться. Войско было воодушествлено и радостно.

- Умно. Очень умно. Ладно, забирай свою добычу, я пойду.

Монгол не обратил внимания на слова Тимура, продолжал орать что-то восторженно. Хан вернулся в юрту, а Тимур решил выяснить, что же ему делать дальше. Он зашел в золотую юрту беспрепятственно. Охрана сразу пропустила его. Зайдя, Тимур, неожиданно для себя, увидел православного греческого монаха Михаила, буддийского монаха Норбу и Марио, стоящих возле трона хана. Марио был без цепей. Хан уже сидел на подушках по своему обыкновению, подогнув под себя левую ногу, и слушал Михаила и Норбу, который переводил, кивая головой. Прямо перед ханом на ковре стоял небольшой коричневый металлический сундук. Сундук был открыт. В нем лежали мелкие золотые монетки, размером с копейку. Тимур завороженно смотрел на все это общество, боясь подойти. Михаил говорил минут пять. Потом хан махнул рукой. Нукер, стоящий возле трона, взял сундук и занес его в покои хана. Все трое попятились к выходу. Тимур стоял в стороне и наблюдал за происходящим. Спустя три минуты все трое прошли мимо него к выходу. Каждый поклонился Тимуру. И мавр, и оба монаха. Тимур хотел пожать всем руки, потому что было ясно, что хан их отпускает и больше они не увидятся, но потом подумал и просто кивнул каждому в ответ.

Увидев это, хан произнес:

- Хар Татар, тебя любит народ. Я знаю зачем ты пришел. И скажу тебе - выбирай сам, с кем пойдешь. Со мной, или с моим троюродным племянником Адгамом.

- Чингизхан, я пойду с Адгамом. Чувствую, что скоро уже. Кош сказал, что я вернусь сам по себе в любой момент. И я верю ему. Поэтому я одел свою собственную одежду. Прощай, Чингизхан. Я всегда буду благодарить судьбу, что познакомился с тобой. Прощай.

- Прощай, Тимур Вахитов. Иди.

Хан равнодушно отвернулся, изучая карту, которая лежала перед ним, не обращая внимания на Тимура. Тимур же, сделав несколько шагов, пятясь назад в знаке почтения, стремительно вышел из юрты. Он знал уже, что развязка близко. Чувствовал. И знал, что уже никогда не увидит его. Светлоглазого русоволосого сына неба Чингизхана.

--------------------------------------------------------------------------

Каменоломня вулкана Рано Рараку. Рапа-нуи.

- Моаи, сын,вставай. Мне надо встретиться с ним. Я не могу более терпеть его выходки. Я готова вступить в ним в битву.

Мать говорила шепотом. Но от этого шепота мороз по коже пробирался. Мама пришла.

Моаи открыл глаза, было еще темно. Рассвет только-только теплился с востока. Встав со своей соломенной лежанки, Моаи первым делом поклонился матери до земли. Его мать, богиня вулканов выглядела как молодая девушка. Она была в полном боевом облачении. Из одежды на ней была только зеленая юбка из листьев, нанизанных на широкую красную тесьму . На шее висели кости и зубы хищных животных, вперемежку с золотыми бусинами и огромными черными и белыми жемчужинами, нанизанные на красную нить. Цветок за ухом был красный. Длинные черные вьющиеся волосы богини вулканов были аккуратно заплетены в косу, на конце которой висели красные перья птицы какаду. Мать громко дышала глубоко полной грудью, которая была бы почти обнажена, если бы не многочисленные ожерелья. Рядом с ней была ее вахана[2] - белая собачка. Моаи почувствовал землетрясение. А значит медлить нельзя. Надо либо успокоить мать, либо дать ей в жертву того, с кем она готова вступить в бой.

- Мама, ты уже его вызвала на поединок?

- Нет, Моаи. Я не вижу его. Позови Коша в свое переговорное устройство. Но разговаривать с ним буду я.

По тону Моаи почувствовал, что спорить с ней бесполезно.

- Хорошо, мама. Идем.

Пока они шли в зал с зеркалом, Моаи молился, чтобы все прошло благополучно и без боя. Он ясно понимал, что мать отговорить невозможно. Пеле, богиня вулканов всегда недолюбливала Коша за его скверный характер. Кош открыто говорил то, что думает каждому в лицо. Стоит ли перед ним раб, либо бог. Кошу было плевать на статусы. Иногда с огромным сарказмом, а очень часто так, что выводил собеседника из себя своими безаппеляционными заявлениями. Лично с Моаи у него были ровные отношения. Моаи чувствовал, что Кош уважает его за отшельничество.

Матери не понравилась очередная выходка Коша в будущее. Кош, как оказалось, прекрасно понимает всю тяжесть последствий этого, но не смотря на это, шастает в будущее когда ему захочется по любому поводу. Мать взбесило именно это обстоятельство - безответственное отношение к переходу во времени. И она решила покончить с этими переходами раз и навсегда, победив Коша в бою и взяв с него такую клятву. Мотивы матери он понимал прекрасно. Но у него было тяжело на душе. Какое-то очень нехорошее предчувствие, которое он никак не мог идентифицировать. Но делать было нечего. Придется поддержать мать и быть с ней рядом. Отговоры бесполезны.

Моаи подошел к колодцу и произнес мантру очень высоким голосом:

- Кооооооооооооооошшшшшммммааааааааааааааааааарррррррррр!

В ответ по зеркальной поверхности ртути начали расходиться волны. Немного погодя волны резко исчезли и на ртуртной глади Моаи увидел улыбающегося и зевающего Коша.

- Приветствую, Моаи, говори, что случилось?

- Приветствую, Кош, моя мать Пеле хочет поговорить с тобой. Я по ее просьбе вызвал тебя.

- А, мама Пе~ле. Здравствуй, уважаемая. Рад тебя видеть в добром здравии. Что нужно от меня бессмертной и ужасной богине вулканов в полном боевом облачении?

Мать подошла к зеркалу, охватила руками края золотого ободка и, еле сдерживая себя, прошипела:

- И ты еще спрашиваешь, несносный звереныш. Ты еще спрашиваешь?! Как ты можешь позволять себе такое? Ты, малыш, заигравшийся со временем. Тебе тут мало женщин, чтобы обольщать их? Что ты ходишь туда-сюда в будущее, словно к себе в уборную! Или твоя мать не научила тебя, что делать можно, а что нельзя хорошим мальчикам, если они хотят жить долго и счастливо?!

Во время тирады матери лицо Коша из благожелательно-усталого превратилось в лицо демона, сверкающего глазами. Кош начал дышать очень глубоко. Он молчал и во все глаза, немигая злобно смотрел с той стороны зеркала.

- Что, молчишь?!- воскликнула Пеле. - Я, богиня вулканов, пожирательница земли и воды, богиня сильнейшего ветра и разрушительного торнадо, заклинаю тебя прекратить перемещения во времени по какому-либо поводу. Если ты отказываешься подчиниться мне, я разнесу половину твоего континента и отправлю тебя в Тартар[3]. Увидишь, Кащей Бессмертный, слово мое крепко!

- Уважаемая, негативные эмоции разрушительны, а необоснованные обвинения отягощают карму. Особенно, если обвинения кидает капризная и глупая богиня со скверным характером. Твое бессмертие не щит тебе, тупая баба. Я не собираюсь подчиняться глупой и злобной бабе по одной ее прихоти. Лучше заткнись по добру по здорову. Моаи, угомони свою мать, иначе я за себя не ручаюсь!

Из ноздрей и рта Коша, когда он говорил это, вырывался черный дым, который тут же развеивался. Закончив, Кош ушел со связи.

Богиня закричала так, что содрогнулся сам древний вулкан. Под силой землетрясения Моаи чуть не упал на каменный пол зала. Вдруг мать резко замолчала, крутанула своей правой рукой, в которой откуда-то оказалось копье с черным наконечником. Мать начала крутить копье с огромной силой. Через несколько секунд открылся портал и богиня зашла в него, не обращая внимания на сына. Моаи кое-как успел шагнуть за ней.

Они оказались на берегу широкой реки. "Енисей, значит боя не избежать" - подумал Моаи, когда посмотрел на реку. Моаи, как Хранитель Всепланетных Вод знал каждую реку "в лицо".

Богиня что-то шептала себе под нос, зарыв глаза. Моаи стоял у нее за спиной. Вдруг откуда-то сзади, за лесом послушался рев. Моаи с ужасом увидел приближающееся огромное чудовище, летящее по небу. Дракон летел и ревел в бешенстве. Мать, увидев дракона, оскалилась в злой улыбке и приняла стойку метательницы копья. Моаи решил, что столкновения не избежать. Мать ждала только, чтобы дракон подлетел по-ближе. И дракон летел по прямой наклонной линии к точке, где стояла Пеле, изрыгая рев и огонь. Богиня легко могла убить дракона, потому что наконечник копья был сделан из метеорита.

Дальше произошло то, что в последствии не описывали в легендах, не пелось в песнях, не рассказывалось в сказках. Но это спасло многие земли от разрушения и разорения. Великие дела часто творятся по-дальше от посторонних глаз. Так же вышло и на этот раз.

Сначала Моаи подошел и встал напротив матери, взял в руки конец ее копья и направил себе в грудь, а потом поднял руки. Взгляд богини медленно упал на сына. Она дышала очень глубоко и шумно. Поняв намерение сына, богиня отскочила и ее глаза грозно стали смотреть теперь уже на Моаи, а не на дракона, который тем временем бесшумно опустился на землю. Дракон дышал черным дымом, который валил из его ноздрей. Морда дракона была всего метрах в пятнадцати от спины Моаи. Белая собачка богини вмиг выросла до размеров дракона и ощерилась, тихо рыча за спиной Пеле. Богиня зло ухмыльнулась и подняла копье,опять прицеливаясь.

И тут Моаи встал на колени перед матерью.

- Мама Пеле, великая и бессмертная богиня, пожирающая землю! Прошу тебя, будь милосердна к своему сыну и выслушай его!

- Кого мне слушать сын? Тебя, или этого звереныша?

В ответ дракон заревев, выпалив в небо столб черного огня. Собака матери в ответ завыла.

- Мама, я точно знаю, что у Коша были веские причины, чтобы уйти в будущее. Вспомни мама, он ушел туда не один. Может быть, он гнался за кем-то! А может хотел спасти кого-то или восстановить справедливость! Мама, я точно знаю, что он присматривает за всадником из будущего. И с ним ничего плохого не случится. Кош не показывает своего истинного намерения никогда, но его намерение чисто в этот раз. Я уверен. Хотя бы надо выслушать его. И если ты не согласна со мной, то пронзи меня своим копьем. Иначе, я не смогу видеть, как творится несправедливость. Я устал. Устал от несправедливости в мире, мама. А ты даже не выслушала его... Спасибо, что выслушала меня.

Моаи посмотрел матери в глаза. Мать опустила копье и сказала злобно:

- Хорошо, пусть говорит.

Моаи отвернулся от матери и встал на колени перед драконом.

- О, великий змей! Сила твоя неимоверна, а мудрость подобна бездонному колодцу со ртутью, которая является слезами самой матери Земли Гаи. Кош! Прошу тебя, брат мой, объясни мне, моей матери и всему миру свой поступок и свои мотивы. Умоляю тебя, сдержи гнев свой, который подобен разрушительному торнадо, что поглотил мой материк на заре времен. Друг дорогой, прошу тебя, расскажи мне, что произошло у тебя. И почему ты вернулся один. Можем ли мы помочь тебе в твоей проблеме? Если да, то умоляю, прими мою помощь.

В ответ дракон выпустил клубок черного дыма, который обволок все его огромное искрящееся и лоснящееся тело, словно в огромный черный пузырь. Спустя мгновение дым исчез, а на месте дракона стоял бледный нагой мужчина. Кош свистнул и, спустя еще мгновение, к нему из леса неторопясь вышел огромный черный конь. Конь неспешно подошел к хозяину, закрыв его собой. На седле коня висел черный плащ, отороченный золотом, которым Кош обернулся. После этих манипуляций конь спокойно отошел к реке и начал жевать молодую зеленую травку. Белая собачка матери стала опять прежних размеров, с кошку.

Потом Кош подошел к богине и к ее сыну, который уже не стоял на коленях, а спокойно улыбался Кошу. Но Пеле хмурилась. Копье было у нее за спиной. Подойдя на расстояние нескольких шагов, Кош сказал:

- Ды сестрица моя, шалава... Марья Моревна разглядывала журнал, который я захватил с прошлого раза и влюбилась в Роналду. Хочу, говорит, этого доброго молодца к себе в мужья, ну или в полюбовники. Я, конечно, начал стебаться над ней, мол, ему такая как ты не нужна вовсе, степная королевна, блин. У них там мода на худых баб, ну и все такое... А она нет, говорит, хочу его не могу как. Заставила меня долг ей отдать. У меня должок был перед ней. Она меня двести лет назад в плен взяла и в пещере держала без еды и воды сто тринадцать лет, пока мать не узнала... Вот тогда-то она взяла с меня слово на исполнение одного желания, сука. И желанием стал Криштиану Роналду. Парень один, спортсмен из будущего. Пришлось портал открыть. Но одну же ее я не пущу. Она же дура дурой, только и может, что мечем махать, да под яблоней спать. Пришибет еще кто-нибудь на автомобиле. Вот я ей показал дом Роналду. Подождал, пока она освоится в будущем, номер в отеле ей снял, и вернулся, поставив хронометр на семь дней когда возвращался. Так что, завтра-послезавтра должна вернуться.

- Кош, а она знает про ответственность? - тихо спросила Пеле. - Она отдает себе отчет?

- Не знаю я, мне по барабану уже. Главное, что я ей более не должен. Да и Роналду на нее наплевать будет, это точно. Он гей, говорят. Вот пусть поплачет, пострадает... Шалава.

- Макошь знает, что ее доченька бессовестная творит?

- Нет. Она в йоге на Кайласе. Марья потому и сбежала,что матери пока нет. При ней она как шелковая ходит.

- Хорошо, Кош, что все обошлось пока, - сказала Пеле вздохнув, - бесит меня это все. Бесит. Прощай, Кош.

- И ты прощевай, уважаемая. Не психуй больше так. До связи, Моаи.

Кош запрыгнул на своего коня и стремглав поскакал в сторону леса. Плащь развивался, оголяя его бледное тело. Едва скрывшись, Кош еще раз на прощание свистнул.

Моаи взял мать за руку и сказал:

- Мама, я так счастлив видеть тебя. Спасибо, Кошу, что из-за него мы видились с тобой два раза за последние несколько дней. А я и не знал, что он оборотень.

- Он не оборотень. Змей Горыныч - это его ложное эго, облаченное в физику, его второе тело. Оборотная сторона его души. Его проклятье и благословение одновременно. Первую свою тысячу лет он жил именно в этой форме, пока ему не стало скучно... Я тоже люблю тебя, сын. Ты - моя опора. Спасибо тебе.

Богиня покрутила копьем, и они вошли в открывшийся портал.

Никто этого не видел. Никто этого не слышал. Планета была спасена без посторонних глаз, без огласки и без фанфар. Тихо и незаметно.

------------------------------------------------------------------------------

Окрестности Рима.

Вимана опустилась на берегу реки Тибр. Огромное серебристое яйцо скрывали заросли вишни. Михаил и Марио вышли неторопясь и спустились на землю. Норбу же остался стоять внутри устройства, держа в руках пульт управления.

За время их недолгого полета никаких происшествий не было. Вот только Марио сокрушался, что часть золота все же пришлось отдать варвару. И потеря виманы грозила тем, что они лишатся головы.

Марио был очень хитер и перед высадкой настоял на том, чтобы взять к варвару лишь пятую часть золота, а не все, что было отправлено. Марио думал прикарманить оставшееся золото себе, если дело выгорит. Никто же никогда не узнал бы сколько именно отдали за всадника. А хитрый мавр рассчитывал не только славу и почет приобрести, но и обогатиться на этом деле. Но сейчас он сокрушался о том, что не поверил, что Михаил вернется с выкупом за него и выдал тайну виманы Папы Иннокентия Бессмерному Кошу. В тот момент, когда Марио увидел бессмертного Архонта Азии, он почувствовал, что поймал удачу. Он обратился к Кошу с просьбой о помощи и защите, обнимая его ноги. Ох, зря он это сделал. Ох, зря. Нервы сдали. Марио посчитал, что Михаил отдаст пятую часть золота, припрятанное в кустах акации, где они наблюдали за битвой, а сам вернется к вимане, где спокойно лежало остальное золото, а бедного Марио оставит на развлечение варвару. Поэтому он со страху выдал тайну виманы Кошу, и тайну того, что Папа Иннокентий, Великий Храмовник ведет слежку за Кошем. Что же теперь будет? Ох, не сносить Марио головы. Надо что-то срочно придумать.

Перед посадкой Норбу вызвал Папу Римского по своему зеркалу и объявил, что скоро отдаст ему его людей в целости на берегу Тибра возле брошенной мельницы. Люди Папы уже должны быть на подходе.

- Прощай, Норбу, спасибо тебе, что доставил нас бесплатно, - сказал Марио как можно более благожелательно, опасаясь, что боевой маг отберет оставшееся золото себе.

- Прощай, брат Норбу, - произнес Михаил коротко.

Михаил и Марио поклонились Норбу, выйдя из виманы, держа огромный сундук. Норбу кивнул, и, включив режим невидимости, улетел на Енисей.

- Ох, не сносить нам головы, что виманы лишились, Михаил, - начал вслух сокрушаться Марио. - И всадника не привезли, и виманы нет, хорошо, хоть золото осталось.

- Ну нет, хитрый лис Марио, я тут не при чем. Я переводил только, все решения принимал Абеляр. Имей ввиду, я расскажу все, как было, ничего не утаивая. Объяснишь сам, откуда Норбу узнал про виману и кто такой этот черный Кош. Скажи спасибо, что я вернулся за тобой, не бросил тебя одного на цепи, словно собаку.

- Спасибо, Михаил, - вздохнув произнес Марио.

На сердце было ой как тяжело. Тут показались конники. Несколько человек из свиты Папы. Михаил облегченно вздохнул.

[1] Князь.

[2] Ездовое животное божества.

[3] В древнегреческой мифологии глубочайшая бездна, находящаяся под царством Аида.

Глава 25 Возвращение.

Как Адгам и обещал, орда быстро снялась с места и монголы отправились кто куда. Выехали они вчетвером на шести конях. Адгам, Угедей, Тимур и еще какой-то их родственник. Каждый был на лошади. Еще две лошади везли скарб. Тимур думал, что ехать придется несколько дней, но Адгам пояснил, что до его стойла всего один дневной переход.

При дележе добычи Адгаму досталась новая сбруя, позолоченная, несколько медных монет и две соболиные шкурки. Какое-то оружие еще. Он и его монголы-родственники были очень довольны. Останавливались только один раз на небольшой ночлег прямо под открытым небом.

Было решено, что на второй день по приезду Угедей отдаст свою прекрасную дочь Нану в жены Адгаму. Адгам был счастлив, что женится. Угедей был счастлив, что его зять и сосед по стойбищу - сотник и родственник самому хану по материнской линии. Они всю дорогу орали песни , не переставая разговаривали и обнимались. Иногда пел песни и Тимур тоже, удивляя монголов. Тимур пел все, что помнил с детства, от "Взвейтесь кострами, синие ночи", до "Сандугач " - татарская песня про соловья, которую пела его мама, когда он был ребенком. С собой на лошади, которую ему выделил Адгам Тимур вез монгольский тулуп, рубаху, шапку и обувь, которую ему пожаловал хан.

Тимуру было легко на душе. Он чувствовал, что скоро придет конец его путешествию в прошлое. По дороге он подарил своему товарищу термос, объяснив как с ним обращаться и для чего нужен этот предмет.

Добрались без происшествий. Стойло Адгама состояло из двух юрт. В одной жила его мать и сестры, а другую он поставил для себя и своей будущей жены еще перед уездом на войну с Кучлуком. Возле юрт паслись овцы, было несколько коз. Ходили петухи в окружении кур и циплят. Неподалеку паслись несколько лошадей. Было понятно, что Адгам довольно зажиточный древний монгол. Вся степь была покрыта молодой зеленой травкой. Небольшая мелкая речушка в овражке ровно разрезала картинку на двое. Тимур обрадовался тому, что увидел. Тихо. Спокойно будет дожидаться своего возвращения домой. Правильно сделал, что ушел с Адгамом. Когда они свернули к стойлу, три девочки побежали им навстречу. Встречают Адгама.

- Вот я и вернулся, как обещал тебе, мама, - громко произнес Адгам, обминая мать и сестер.

Подьехав, Адгам почти час не мог наобниматься и нарадоваться, что домой вернулся и дома все хорошо. Он познакомил Тимура с матерью и своими тремя сестрами. Девочки были подростки совсем еще. А мать была еще совсем не старая женщина. Невысокая, поджарая. Узнав о свадьбе, она поворчала немного для приличия, и начала подготовку. Тимур вызвался помочь женщинам. Сестры сразу начали хихикать. Посчитали, что будет шестнадцать человек народу.

Адгам был на седьмом небе от счастья. А Тимуру было интересно посмотреть на монгольскую девушку - невесту неземной красоты, как ее описывал Адгам. Спать Тимур лег с Адгамом. Юрта была намного меньше, чем те, к которым он привык, но намного уютнее. В центре юрты был очаг. Три лежанки, покрытые войлочными одеялами, несколько шелковых подушек даже. На войлочном полу сундуки разных размеров, несколько низеньких скамеечек, два низких столика,за которыми сидели на полу. На стенах юрты висели мешки и сковородки. А над лежанками висела красивая белая вышитая ткань.

На следующий день с рассветом все начали копошиться. Было слышно, как женщины перекликаются и спорят о чем-то. Адгама в юрте уже не было. Тимур вышел на улицу. Погода была прекрасная! Яркое весеннее солнце уже прилично прогревало воздух. Сестры шныряли туда - сюда, хихикая за спиной Тимура, стесняясь посмотреть на него. Адгам сказал, что невеста приедет в полдень. Часы и дневное время монголы определяли по отверстию в потолке юрты. Куда солнечный луч падал, то время суток и было. Так же было и в походных больших юртах.

В полдень показалась процессия. Несколько всадников и несколько лошадей еще с тюками приданного. И еще была повозка, на которой сидело четыре женщины. Невесту было сразу видно. На ее голове был неимоверный головной убор в виде высокой красной шапки, отделанной жемчугом. Невеста был полна и очень молода. Лет шестнадцать, не больше. Она широко улыбалась Адгаму белозубой улыбкой. Глаза ее были словно ниточки с нанизанными ресницами. Тимур даже удивился как она видит такими узкими глазами. Адгам стоял, важно нахмурившись, о чем-то говоря с ее отцом Угедеем.

"Еле сдерживается, бедолага, от любви - то" - шутливо подумал Тимур про товарища.

Тут из юрты вышла мать Адгама. Она, как того требовал обычай, посыпала перед невестой немного риса. В отличие от Адгама, мать улыбалась своей невестке. Были еще какие-то ритуалы. Женщины протяжно пели. Мужчины спокойно стояли и ждали, когда их позовут за стол. В юрте матери был уже накрыт стол.

И был пир. Настоящий свадебный пир. "Да, монголы умеют воевать и умеют пировать" - подумал Тимур с упоением. Стол ломился от еды и питья. Был и золотистый рис, мясных блюд было не счесть. Лепешки разных размеров и какие-то мясные пирожки, мед в сотах. В общем, гастрономический мясной рай. Тостов никто не говорил. Все просто ели, пили и орали песни. Сестры Адгама ухаживали за столом. Женщины и мужчины сидели вместе. Тимур захмелел, и ему очень-очень захотелось тост сказать.

- Братан, Адгам, - обратился он к товарищу, подняв глиняный стакан с молочным чаем.

-Говори, братан, - ответил ему Адгам.

- Братан, я очень рад, что ты добился своего и взял таки в жены такую красивую девушку. Будьте счастливы. Живи долго, братан на радость жене и матери. Желаю вам детей по-больше. Живите дружно и счастливо. Горько.....

И тут, на последнем слове произошло чудо. Тимура обволок странный серо-зеленый туман, и на пол юрты спустя мгновение упали три небольших ножа. А потом туман словно свернулся в одну точку. Тимура не было. Монголы повскакивали со своих мест, а Адгам тихо произнес:

- Не бойтесь, это Хар Татар ушел. К себе домой. Он пришел, чтобы стать мне другом и сватом, а когда я женился, он ушел. Не бойтесь.

Адгам немного погрустнел. Он понял, что больше Тимура он никогда не увидит. И он очень надеялся сейчас, что его не съел дух реки за то, что он умывался в ней часто.

Адгаму хотелось бы думать, что Тимур домой вернулся. Верхом на этом сером облаке.

----------------------------------------------------------------------------

Излучина Енисея. Избушка на курьих ножках.

Кащей сторожил портал с сегодняшнего утра. Сестрица его должна вернуться сразу пополудни. А за ней портал надо запечатать крепко-накрепко.

Портал находился в жилище его матери богини Макоши. Когда мать надолго отлучалась из дому, как сейчас, она накладывала на свой белокаменный терем иллюзию страшной старой избы на двух куриных ногах посреди болота. В таких избушках в древности арии хоронили покойников.

Он был рад, что сестрица его продешевила с желанием то. Если честно, он нарочно подсунул сестре этот журнал, где была длинная статья о Роналду со множеством его фотографий. Зная пылкую страсть своей сестры к южным мужчинам, он не сомневался, что сестра захочет это спортсмена себе. А зная так же то, что он не любит женщин, и у его сестры нет шансов и она будет страдать от неразделенной любви, он одновременно отомстит ей за свое пленение два века назад. Так что, месть удалась сама собой.

Исполнить желание сестры отправиться к Роналду в Испанию в будущее было легче легкого. Тем более в отсутствие матери, которая надежно охраняла временной портал от посягательств.

Таких порталов два на планете. Тут, у богини Макоши. И в землях Великого Теночи северного Теночтитлана внутри спящего вулкана Шаста[1]. Но тот портал был не только временным. Через него можно было пройти на одно измерение выше (мир Прави, мир светлых богов) и на одно измерение ниже (мир Нави - загробный мир). Портал Шаста надежно закрыт настоящей горой, а не иллюзией. Человек туда сунуться не сможет. А сюда легко, если не отпугнуть забредшего путника гиблым болотом с покойниками.

Марья Моревна была его родной сестрой. Мать у них была одна, Макошь, а отцы разные. То есть, отец тоже был один, но в разных обличьях, в разных ипостасях. Кащей родился от Велеса[2], бога кудесника, а Марья от Мора - бога смерти и мира Нави, второй ипостаси Велеса.

Просидев на весеннем солнышке больше часа, Кащей уже начал немного волноваться, как услышал внутри избушки какое-то шевеление и женский плач.

- Вернулась? Сестрица моя родная, Марья Моревна степная королевна! Шалава...

Последнее слово Кащей произнес тихо, себе под нос, с ухмылкой.

- Да, это я, -сестра говорила сквозь слезы.

На пороге избушки показалась Марья в одной рубахе в пол, подпоясанной кожаным ремнем, босиком, с кое-как заплетенной косой, с красными зареванными глазами. С ней была кожаная котомка, из которой торчали сандалии. Сестра спрыгнула с помоста избушки и в один момент оказалась возле Кащея. Сев на пенек, она залилась слезами, бросив сумку на траву.

- Что случилось? - с игривым удивлением спросил Кащей. - Не по душе молодец пришелся тебе что ли? А ли ты ему не по душе?

- Ппооо душе, но я, я...

Сестра от слез стала заикаться и Кащей решил пока запечатать портал, чтобы время не терять. Проделав манипуляцию, он повернулся к сестре, которая понемногу успокоилась.

- Что случилось, скажи мне.

Ему очень хотелось насладиться деталями. Было понятно, что сердце сестры разбито. Сестра подняла на него заплаканные глаза и... неожиданно широко улыбнувшись, сказала:

- Ты что, думаешь, что ты умнее меня, Кащеюшко мой?!Поверил моим слезам опять? Зря. Не учишься ты совсем. Теперь то я знаю, как временной портал открывать и закрывать. И мне ты больше для этого не нужен.

"Обманула, обхитрила, сука" - подумал Кащей и начал лихорадочно соображать как оградить портал от сестры дебилки. Он решил в дракона переметнуться, чтобы наложить на нее чары анабиоза и положить в хрустальный гроб до тех пор, пока мать не вернется, но увидел в складках ее рубахи меч Кладенец, выкованный из метеорита. Только этим материалом можно было ранить и даже убить дракона. Эта сука взяла Кладенец из хранилища, пока выходила из "избушки на курьих ножках" и угрожает ему, Кащею Бессмертному! Нет, такого он не мог стерпеть. Черный дым сам по себе стал выходить из его ноздрей.

- Только попробуй обернуться, ты знаешь, что будет.

Кащей понял, что сестра второй раз обманула его, обхитрила и начала шантажировать. Он взял себя в руки, успокоился и произнес:

- Ладно, ты победила меня. Опять победила. Я горжусь такой сестрой как ты. Все, я успокоился. Делай что хочешь, с матерью сама потом будешь разбираться... Или она с тобой. Ты мне лучше расскажи, как там Роналду? Получилось у тебя?

- Да никак. Вообще никак. Не поняла я его совсем. Уж я и так, и эдак. И в кафе на берегу с ним даже поговорить смогла, но не действуют на него мои чары. Вообще не понимаю, что такое. Другие мужики от меня взгляд не сводили, тем более на пляже. А он нет, как стена каменная. Не пойму я, что с ним. Никогда такого не было у меня.

- Да что тут не понятного то? Гей он.

-Кто?

-Гей, мужеложец.

-Что?

-Кто, что, не тупи, Марья. Твой Роналду мужиков любит. Вот и все.

В ответ сестра вновь разразилась рыданиями, но теперь уже настоящими. Ее слезы были Кащею как бальзам на душу. Он осторожно достал Кладенец из складок рубахи сестры, которая заливалась теперь уже настоящими слезами, и подозвал коня. Сейчас он понял, что сестра не успокоится и ее нужно срочно изолировать, пока не перебесится.

"Джоканг! Точно, там Норбу присмотрит за ней. А я матушку дождусь и в медитацию лет на сто уйду. Решено" - подумал Кащей, а вслух сказал:

- Ды успокойся ты. Другого себе найдешь. Мало ли добрых молодцев по земле ходит. Может кто и забредет к тебе в сад за яблочками молодильными, Синеглазка ты моя.

- Не хочу другооогоооо, - ревела сестра.

- Ну не хочешь, ничего не поделаешь. Не реви.

В ответ только слезы и сопли.

Кащей подошел вплотную к плачущей сестре, погладил ее по растрепанной голове... И неожиданно схватил ее за волосы, откинул ей голову и приложил к носу и ко рту хлопковый платок, насквозь пропитанный вытяжкой из сон-травы[3]. От неожиданности Марья глубоко вдохнула содержимое платка, пытаясь что-то сказать. Потом побрыкалась несколько секунд и уснула, упав на молодую редкую травку.

Кащей предполагал, что будет нечто подобное истерике и поэтому заблаговременно приготовился ко встрече с сестрой. Взял с собой концентрированный сок подснежника. Времени у него было совсем немного. Кащей открыл портал в монастырь, зашел туда сам и затащил на руках сестру.

В монастыре его, конечно, никто не ждал. Началась суматоха. Монахи приготовились к бою, и окружив его с со спящей сестрой на руках, встали в позицию. Кащей начал орать имя настоятеля и вызывать его. Только настоятель этого высокогорного буддийского храма и Норбу знали его в лицо во всем Тибете. Но на его призыв никто не откликался. Поэтому пришлось для ускорения процесса обернуться.

В мгновение ока монастырь в полном составе упал перед ним на колени. Некоторые стали молиться ему, некоторые плакать, многие просто остолбенели. Кош для усиления эффекта помахал крыльями и выпустил огонь в небо. Наконец, спустя минуты три, выбежал настоятель. Он стремглав оказался возле дракона, умоляя пощадить его самого и монахов.

- СРОЧНО НОРБУ КО МНЕ. СРОЧНО ТЕМНИЦУ ПОДГОТОВЬ ДЛЯ ЖЕНЩИНЫ. СРОЧНО. ЗАБЕРИ СИНЕГЛАЗКУ. СВЯЖИ ЕЕ ЗОЛОТЫМИ ЦЕПЯМИ И В ТЕМНИЦУ. ВЫПОЛНЯТЬ!

Настоятель слышал в голове человеческие слова, а дракон ревел.

После того, как дракон резко замолчал, настоятель начал давать распоряжения монахам, которые кинулись кто куда. На случай, если сестра проснется ранее, Кащей оставался Змеем Горынычем, потому что только в этой форме он мог одолеть ее силой.

Спустя двадцать минут суматохи, несколько монахов вышли из стен монастыря с носилками. А настоятель нес золотую цепь. Цепь была длинной. Она лежала в сокровишнице монастыря с незапамятных времен. Дракон кивнул и настоятель надел на шею Марьи золотую цепь, обернув ее вокруг шеи и груди несколько раз. Настоятель и окружающие не поняли смысл этого приказа. А в последствии монахи решили, что это знатная женщина, которой не пристало быть без золота. А на самом деле золото сильно ослабляло богатырскую силу Марьи Моревны. Нет, Марья не боялась золота, оно ей очень нравилось всегда, но стать богатыршей с золотом на шее она не могла. Двое монахов положили тело спящей сестры на носилки и унесли в темницу, в которой уже постелили лучшую постель, положили лучшие яства и поставили чистую воду.

Дракон приказал всем уйти с площади, кроме настоятеля.

- С ЖЕНЩИНОЙ НЕ РАЗГОВАРИВАТЬ, КОРМИТЬ ОДИН РАЗ В ДЕНЬ. КОГДА ПРИБУДЕТ НОРБУ, СЛУШАЙ ЕГО ВО ВСЕМ. ПРУТЬЯ ТЕМНИЦЫ УВЕШАЙ ЗОЛОТОМ, ДА НЕ СКУПИСЬ, ПРИДУ, ПРОВЕРЮ.

Настоятель кивал услужливо. После последних распоряжений, дракон окутал себя черным дымом и опять стал человеком. Человек поднял с каменного пола серебристый круглый предмет и стал говорить в него. Настоятель благоговейно наблюдал за этими действиями и понимал их, не мешая Кошу.

Кош вызвал Норбу, дал наставления по поводу охраны сестры и ушел в светящийся овал портала. Кащей решил не усыплять сестру. Пусть посидит в темнице в сознании и в осознании, как это сидеть в чулане десятилетиями. Солнца не видеть и не с кем не разговаривать. Поэтому пусть все осознаёт.

Проблема с сестрой была решена лет на пять-десять... пока мать на Кайласе.

[1] Северная Америка.

[2] Одно из центральных божеств в славянской мифологии, змеевидный бог, живущий на земле, антагонист обитающего на небе громовержца Перуна.

[3] Другие названия растения - прострел раскрытый, подснежник.

Эпилог. Десять лет спустя.

- Сегодня ровно десять лет, как я вернулся. До сих пор не могу понять, как это произошло. Как это работает, эти перемещения во времени. И кто был этот странный Кош. А сейчас вообще все на сон похоже, - Тимур говорил, задумчиво наблюдая за игрой солнечных бликов на стене своего кабинета.

В кабинете был его брат Руслан, который зашел за ним, чтобы вместе ехать в аэропорт на чемпионат Азии по футболу, который проходил в Монголии.

- Но, на сон-то это точно похоже не было. Ты просто не можешь себе представить, как мы все горевали и искали тебя. Я пол Казахстана на ноги поднял. Бедная Кристина, видел бы ты ее. Ничего не ела, воды не пила, только плакала. И мать тоже. И честно тебе скажу, братан, если бы ты не появился прямо из зеленого облака посреди собрания компартии Казахстана , я бы тебе не поверил. И никто бы не поверил. Помнишь, как ты перепугал тридцать человек народу. Коммунистов.

-Помню. На том месте, где было стойло Адгама, рабочий поселок вырос. Хорошо, что не по среди степи. И хорошо, что лошадь вернулась сама в конюшню. Недалеко так-то она находилась территориально. Километра два, я думаю.

- А после прихода лошади, совсем плохо стало. Решили, что тебя нет уже в живых. Ой, даже вспоминать не хочу, - Руслан передернул плечами.

- Ну да, ладно. Поехали, нечего время терять.

---------------------------------------------------------------------------

Норбу был рад видеть Коша. За десять лет он привык к нему. Привык к его внезапным звонкам, к его сарказму, к его странному внешнему виду тоже привык. Вот уже десять лет он присматривает за узницей, которую Кош приволок сюда. Кто такая эта Синеглазка, знал только Норбу. Сегодня день, когда Кош должен прийти за ней. Настоятель Норбу, как его сейчас называли монахи, поймал себя на мысли, что рад, что скоро его увидит. Он чувствовал симпатию к нему.

Норбу стал настоятелем храма Джоканг, и перед ним открылись двери древнего монастырского хранилища, в котором вот уже тысячу лет монахи прятали не только сокровища, но и древние артефакты и ценные свитки. Норбу тоже счел необходимым записывать все, что происходит на планете. Свои записи он также хранит в сокровищнице. Особенно много записей он посвящал Чингизхану.

Настоятель Норбу поспешил во двор, чтобы быть готовым ко встрече дорогого гостя.

Кош появился прямо посреди двора около входной двери в форме дракона. Это он сделал для обеспечения безопасности себя и монахов, потому как его сестра до сих пор была в бешенстве от своего пленения, и могла выкинуть все, что угодно. Норбу знал, что только дракон может одолеть богатыршу Марью Моревну, родную сестру Коша.

Дракон опустился тихо и незаметно и очень грациозно. Его черная чешуя блестела и отливала серебристым отсветом. Дракон был спокоен. Норбу опять поймал себя на мысли, что любуется его силой и мощью. Поклонившись до земли, настоятель произнес:

- Послушай, Кош, про тебя местные страшные сказки рассказывают. Говорят, буд-то ты Синеглазку в плен взял силой, чтобы жениться на ней. Украл ее от жениха и держишь в темнице, пока она не согласиться выйти за тебя за муж.

В ответ дракон начал трясти головой и выпустил из ноздрей черный дым. Норбу понял, что Змей Горыныч смеется.

- А еще говорят, что ты прячешь под монастырской горой несметные сокровища и чахнешь над ними, съедая каждого, что смеет покуситься на хранилище.

Реакция у дракона была та же.

- Рад тебя видеть, друг мой. Выводим Синеглазку?

Дракон кивнул.

- Завтра ждать тебя?

Дракон кивнул.

Пока они говорили, вывели женщину. Она на ней было красное сари. Длинная темная коса и голова была прикрыта золотым покрывалом.Золотая цепь плотно обвивала шею и грудь женщины. Руки ее, увешанные золотыми браслетами, были свободны. Подойдя к дракону, она со злостью посмотрела на него, но и слова не сказала. Монахи зачарованно наблюдали за этой сценой. Женщина была очень красива, а дракон был страшен и ужасен.

Норбу поклонился Синеглазке, потом дракону и сказал на прощание:

- Кош, ты можешь довериться мне. Для столетнего анабиоза все готово. Я буду рядом. До завтра.

В ответ черный дракон взял в когти женщину и взметнул в синее весеннее небо.

Продолжение следует...

19 октября 2022 года.