Время жизни

Часть 1

Граница Вечности, до появления Аддена

— Скажи, что ты видишь?

— Точку.

Мама молча дорисовала несколько линий, превращая пустой лист в рисунок.

— А теперь?

— Похоже на дорогу.

— Но что ты видишь в её конце?

Мальчик нахмурился, не понимая, чего от него хотят.

— Точку, которую ты поставила вначале? — на его лице мелькнула догадка: — Хочешь сказать, что у каждого пути есть конец-точка? Как у сказки?

— Почти. Для нас с тобой у всего есть конец. Но что на самом деле эта точка? Всё та же дорога, но очень далеко.

— То есть точка мне только кажется?

Мама кивнула.

— За каждой точкой скрывается история, которую не разглядели. Не забывай об этом, когда мы расстанемся.

Короткое напоминание о скорой разлуке быстро вытеснило прочие мысли. Привычная тяжесть навалилась на сердце. Иолан опустил голову. Что он мог сказать? Всё возможное уже было сказано, и ничего не изменилось. Не поднимая головы, он тихо произнёс бесполезные слова:

— Не уходи. Не бросай меня, мама! Я не хочу остаться один.

Глава 1. Адден

Просыпаться не хотелось. Голова налилась тяжестью, и Аластор желал только одного — чтобы его оставили в покое. Но странное беспокойство не давало провалиться обратно в сон. Он попытался разобраться, в чём дело, и через мгновение осознал, что вокруг слишком тихо. Ни храпа других обитателей комнаты, ни скрипа ставен, ни свиста сквозняка.

С трудом разлепив глаза, Аластор уставился на дверь. Этой двери здесь не должно было быть. Ровная зеркальная поверхность, круглая золотая ручка — он не видел ничего подобного прежде. Аластор немного повернул голову.

Белые стены. Ослепительно яркий свет.

Аластор зажмурился, потом снова открыл глаза. Он попытался привести зрение в порядок, часто моргая. Однако даже тогда странная комната никуда не исчезла. Аластор повёл плечами, разминая онемевшие мышцы, и выпрямился в мягком кресле. Стена перед ним была стеклянной, и за ней под розовым вечерним небом простиралось море.

Аластор выждал достаточно, чтобы убедиться, что комната настоящая. Но воспоминаний о том, как он сюда попал, так и не возникло.

Неожиданный шорох заставил Аластора оглянуться. Слева от него стояло три кресла, подобных тому, в котором он очнулся. Одно пустовало, а в других сидели девушка и мужчина.

Судя по их растерянному виду, они тоже только что проснулись. Девушка обвела взглядом комнату. Ей явно было любопытно, но, похоже, она не находила окружение необычным, словно каждый день просыпалась в такой же комнате. Настоящее удивление отразилось на её лице, когда незнакомка попыталась убрать назад пышные волосы и взглянула на чёрную прядь.

Быстро оглядев себя, она снова посмотрела на волосы. Хотя, по мнению Аластора, они являлись наименьшей проблемой её внешнего вида, ведь на ней были очень узкие мужские штаны и короткая туника. Подобный наряд могла надеть разве что гетера[1]. Но девушка посмотрела на Аластора с такой откровенной растерянностью, что он решил отбросить эту мысль.

______________

[1] Гетера — незамужняя женщина, ведущая независимый образ жизни.

______________

Мужчина в соседнем кресле пребывал в глубокой задумчивости. Какие-то эмоции прочесть было сложно. Высокий, черноволосый, с благородной осанкой и спокойным холодным взглядом — он выглядел как человек, который привык всё держать под контролем.

До сих пор никто не произнёс ни слова, а Аластор знал, что ему по статусу не положено говорить первым.

Сомнения разрешил тихий скрип двери.

— Добрый вечер, — поздоровался вошедший. Он оглядел присутствующих и с лёгкой улыбкой, потерявшейся в русой бороде, продолжил: — Моё имя Берк. Я давно жду, когда вы проснётесь. Пройдёмте со мной, пожалуйста.

Ждёт? Происходящее становилось всё загадочнее. Раньше никто не гнушался того, чтобы разбудить Аластора при необходимости. И происходило это довольно грубо, из-за чего он давно научился подскакивать, заслышав шаги за дверью. Конечно, если был в состоянии подскакивать.

Опершись на подлокотники, Аластор встал и, слегка пошатнувшись, потёр висок. После чего последовал за Берком. Остальные поступили так же.

Ни одна половица не скрипнула под ногами и не нарушила напряжённой тишины. В следующей комнате шаги окончательно заглушил тонкий серый ковёр. Впрочем, находиться здесь было приятнее — белый свет уже стал невыносим. Здесь же квадратные лампы на потолке не горели, вокруг царил лёгкий полумрак. Через стену-окно внутрь попадал лишь свет вечернего солнца.

Берк остановился у письменного стола в центре комнаты и обернулся к гостям.

— Рад приветствовать вас в Тернасе, — он указал на карту, висящую на противоположной от входа стене.

— Где, простите? — переспросила девушка.

— В Тернасе, одной из семи столиц Аддена, — пояснил Берк, нервно пристукнув по столешнице кончиками пальцев.

— Чудная карта, — попыталась улыбнуться она. — Однако я уверена, что нигде на нашей планете нет такого материка. Поэтому я повторю вопрос — где мы?

— Мы не на Земле, Елена Андреевна. И более того, не в том мире, где существует планета Земля.

Что значит «не в том мире»? Не то, чтобы Аластор понял остальную часть сказанного, но эти слова окончательно сбили его с толку.

— Думаю, сейчас никто не в настроении шутить, — заметил черноволосый мужчина с едва заметной угрозой в голосе.

— Тогда без предисловий. Вынужден сообщить, что вы мертвы, — резковато ответил Берк.

Наступила тишина.

В первое мгновение Аластору захотелось выругаться. Как «мертвы»? Он ведь толком ничего не успел в своей жизни, кроме как попасть в череду серьёзных неприятностей. Аластор внимательно посмотрел на Берка. Появилось запоздалое недоверие.

Что же происходило сейчас? Они точно не были призраками. Аластор попытался вспомнить вчерашний день, но память упорно отказывалась работать.

— Думаю, минуты молчания достаточно, чтобы ваши души упокоились с миром, — прокомментировал Берк.

— Вы хотите сказать, что нас зарегистрировали как мёртвых?  — предположила Елена, наморщив лоб и пропуская колкость мимо ушей. Она явно хотела найти какое-нибудь объяснение происходящему и не собиралась сдаваться просто так.

— Не только зарегистрировали, но и похоронили со всеми полагающимися в этом случае обрядами, — пояснил Берк. — Хотя… — он бросил короткий взгляд на остальных. Потом отвернулся, так ничего и не прибавив.

— Вы утверждаете, что я мёртв, — начал черноволосый незнакомец, — только я не ощущаю себя бесплотным призраком. А на Бога вы, уж простите, не похожи, — он медленно отошёл к окну. — И всё бы сложилось в одну картину, если бы не это место, — его взгляд задержался на скалах внизу. — На прошлой неделе выпал снег.

Последние слова прозвучали сухо, но, обернувшись, мужчина одарил Берка таким взглядом, будто тот лично нёс ответственность за изменение погоды.

— Во многом вы, несомненно, правы, мистер Блэкшир — откликнулся Берк. — Здесь нет ни Бога, ни вечного благоденствия, ни призраков. Когда-то вы погибли зимой. А сейчас вернулись к жизни. В другом месте, в другое время.

Блэкшир не сдержал скептической улыбки и скрестил руки на груди.

— Предположим, что всё произошло так, как вы говорите. Что дальше? Теперь вы нас отпустите, и мы будем жить как раньше?

Берк сел за стол и устало посмотрел на собеседника.

— Как раньше вряд ли получится. Но это уже не моё дело. Я должен был только доставить вас сюда, — он перевёл рассеянный взгляд на стол, заваленный книгами и неизвестными Аластору инструментами. — А в чём, собственно, проблема? Вы против?

В чём проблема? Аластор чуть не рассмеялся. Какие могут быть проблемы, если они очнулись в незнакомом месте и узнали, что умерли?

Он посмотрел на остальных. Они угрюмо молчали. Берк же невозмутимо принялся перебирать книги, лежащие на углу стола. Наконец под одной из них он обнаружил небольшого металлического паука и поднял глаза на гостей.

— Как я сказал, моя работа выполнена. Со всем необходимым вам помогут другие. Я вызову сопровождающего, — он приподнял паука, будто показывая, как это сделает, и, поднявшись, вышел из комнаты. Аластор только понадеялся, что сопровождающего вызовут не с каких-нибудь задворок ада.

— Лучший инструктаж, который я слышал, — с сарказмом пробормотал Блэкшир, ни к кому конкретно не обращаясь. — Наверное, самое разумное сейчас — просто уйти.

Он подошёл к столу и окинул взглядом лежащие на нём предметы.

— И что вас останавливает, мистер?.. — начала Елена.

— Просто Реймонд, — бросил он, не поднимая головы, и сел на место Берка. — Что до вашего вопроса — всё очень просто. Внизу море. Учитывая форму этого помещения, предположу, что мы на маяке. Причём на таком маяке, с которого без лодки не выберешься. И потом, — он взял одну из книг со стола, — даже с лодкой, я не знаю куда плыть.

— Это всё, что вас интересует? То есть вас не беспокоит известие о вашей смерти? — недоумённо уточнила Елена.

— А должно?

Её брови взметнулись.

— Только если это правда, — ответил вместо неё Аластор.

Реймонд и Елена обернулись к нему. Он внезапно понял, что в первый раз открыл рот после пробуждения.

— Моё имя Аластор, — поспешно представился он в ответ на вопросительный взгляд Реймонда, ощущая, как кровь приливает к лицу. Впрочем, с его смуглой кожей это было почти незаметно.

— Именно поэтому, Аластор, я и решил задержаться в этом кабинете, — Реймонд посмотрел на обложку книги, которую держал в руках. — Не знаю как вы, а я не привык сразу доверять людям. Особенно тем, кто сообщает о чудесном воскрешении.

Он отложил книгу и стал просматривать белоснежные листы, лежащие на другом краю стола.

— Что там? — поинтересовался Аластор, сделав шаг к столу.

— Ничего определённого, — Реймонд перевернул страницу, — отчёт о каких-то «a-частицах». Вы знаете, что это?

Елена отрицательно покачала головой. Аластор пожал плечами, рассеянно коснувшись края стола кончиками пальцев.

— Да, мало от этого пользы, — Реймонд раздражённо бросил бумаги на стол. — Если бы здесь было что-то действительно стоящее, вряд ли это оставили бы на виду.

Тут его взгляд задержался на самой верхней странице.

— Что? — спросила Елена.

— «Сегодня впервые за последние триста шестьдесят восемь лет было замечено появление а-частиц в верхних слоях воды. После всех необходимых проверок с уверенностью сообщаю, что в Тернас попали люди», — вслух прочитал Реймонд. — Скажите, как часто умирают люди?

— Зависит от населения. Но могу сказать, что каждый месяц какое-то количество человек уходит из жизни, — задумчиво произнесла Елена.

— А здесь говорится, что последние три сотни лет к ним никто не заглядывал, — кивнул Реймонд. — Не знаю, где мы и как сюда попали, но в смерть верится с трудом.

Аластор отрешённо посмотрел в сторону окна, задумавшись, что же это за место, если не потусторонний мир.

Небо, вода, острые скалы. Он раньше не видел море. И сейчас, глядя вниз, Аластор думал, что оно отдалённо напоминает пустыню возле мест, где он вырос. Волны морские, волны песчаные. Большинство ушедших в пустыню не возвращались. Много ли возвращается из-за моря?

— Зависит от населения, — Реймонд медленно повторил слова Елены.

— Что? — та оторвала взгляд от карты.

— Нет-нет, послушайте: «Зависит от населения», — он выделил каждый слог фразы.

Аластор в недоумении посмотрел на него. Елена тоже ничего не понимала.

Реймонд разочарованно перевёл взгляд с одного на другую.

— Назовите букву, которую я произношу первой.

Елена открыла было рот, но так ничего и не сказала. Неожиданно столь простая задача оказалась невыполнимой. Аластор понял, что не различает звуки, из которых складываются слова. Обычно необходимо услышать звук, понять его, и только потом узнаётся смысл. Но сейчас у Реймонда получалось миновать все этапы и передавать значение сказанного напрямую.

Мгновение они молчали. Затем Елена пробормотала:

— Ну конечно, — она посмотрела на одежду Реймонда. — Вряд ли вы говорите по-русски.

Аластор догадался, о чём она подумала. Внешний вид друг друга казался им странным, потому что они прибыли из разных мест.

— Но мы прекрасно понимаем значение сказанного, — продолжил Реймонд. — Не знаю, как так получается, но это весьма удобно. Только представьте, что пришлось бы сидеть в молчании и ждать, пока до нас снизойдёт Берк и тот, кого он ищет.

Елена слабо улыбнулась.

— И когда я успела свихнуться до такой степени, чтобы вообразить подобное?

Аластору пришла в голову другая мысль. Он ведь слышал от священнослужителей о том, что «наступит царство истины». Или праведный придёт «в царство истины»? В любом случае, не обеспечивает ли «царство истины» понимание между людьми?

За окном внизу что-то мелькнуло. Аластор посмотрел на тёмные скалы, о которые разбивались волны, и увидел, как к ним причалила лодка.

— Похоже, прибыл тот, кого искал Берк, — сообщил он остальным.

***

Вёсла ритмично опускались в воду. Солнце скрылось, последний раз блеснув на зеркальных стенах маяка. Море стало пугающе чёрным.

Над спокойной водой гулял прохладный ветер, и Аластор ёжился в тонкой тунике, мечтая поскорее добраться до города.

— Стой!

Аластор поднял голову. Николай Робу — так звали их сопровождающего — смотрел на Елену. Она неуверенно убрала руку от воды.

— Если прикоснёшься, утянет вниз. Да так, что не сможешь выбраться самостоятельно, — его молодое лицо было предельно серьёзным.

— Это не вода? — голос Елены дрогнул.

— Вода, но не совсем обычная. Там внизу нет дна.

— Как это «нет дна»? — спросил Реймонд, который сидел позади Николая.

Робу невозмутимо пожал плечами.

— Просто нет. Сейчас вам сложно это представить, но со временем всё встанет на свои места. А пока не касайтесь воды, если не хотите умереть ещё раз.

— А мы можем?

Николай обернулся к Реймонду.

— Конечно, — обнадёживающе заверил он. Потом откинул назад тёмно-русые пряди, выбившиеся из короткого хвоста, и снова взялся за вёсла.

Аластор взглянул на чёрную воду. Теперь, как это иногда бывало перед лицом опасности, внутри возникло безумное желание прикоснуться к ней. Он попытался представить, как эта чернота тянется всё ниже и ниже. Бесконечно далеко, не находя конца. От этой мысли стало не по себе. Аластор скрестил руки на груди, пытаясь согреться.

Лодка обогнула очередную группу острых скал и направилась к причалу белокаменного города. Уже можно было различить людей, которые гуляли по набережной, освещённой фонарями на высоких столбиках. Где-то звучало женское пение. Каждый куплет начинался со слов «мы никогда», а дальше звучало или «не спешим домой», или «не дойдём домой», или «не вернёмся домой».

Песня точно не улучшала настроение. Аластор попытался не обращать внимание на смысл. Голос стал звучать как ещё один музыкальный инструмент. Он с удовлетворением отметил, что может услышать звуки, которые произносит человек.

Когда песня закончилась и началась следующая, лодка уже присоединилась к множеству таких же судёнышек у пирса. Николай ловко выбрался на сушу и привязал её, затем любезно предложил руку Елене. Дождавшись, когда все сойдут на берег, он направился к лестнице, ведущей на набережную. Остальные потянулись следом.

Наверху их взору предстала прямая улица, выложенная идеально подогнанной серой плиткой, невысокие каменные дома с чистейшим стеклом на окнах, аккуратные клумбы и многочисленные скамейки. Тернас совсем не напоминал то, к чему привык Аластор. Более того, он не походил ни на один город из историй, которые рассказывали торговцы, прибывшие из дальних стран. Не было ни запаха рыбы, ни пьяного шума постоялых дворов, находящихся возле причала, ни вызывающе одетых девиц, заманивающих путешественников в неоправданно дорогие гостиницы.

Размышления Аластора прервала высокая звонкая нота, которой закончилась очередная песня. Женщина, исполнившая её, сидела на парапете набережной, скрестив босые ноги в широких штанах. Её спутанные русые волосы не спадали на лицо только благодаря повязке на лбу. На мгновение она встретилась с Аластором взглядом, а затем вернулась к струнам своего инструмента, похожего на лютню.

Однако послушать новую песню Аластор не успел — Николай быстро прошёл мимо маленьких круглых столиков и свернул с набережной на углу дома, из-за приоткрытой двери которого долетали аппетитные запахи свежей выпечки. Робу повёл их вглубь города. Они быстрым шагом миновали несколько узких улочек, небольшую площадь и ещё около дюжины домов, прежде чем остановились перед кованой решёткой. За ней виднелся сад и здание из серого камня.

На этой улице никого не было. В окнах домов вокруг не горел свет. Аластор проводил взглядом пожухлый листик, который ветер унёс в другой конец улицы, и снова посмотрел на окружающие здания. Либо тут никто не жил, либо все проводили вечера в более весёлых местах.

— Как-то здесь тихо, — заметила Елена.

— Прячете нас? — уточнил Реймонд.

— В некотором роде, — спокойно ответил Николай. — Но это для вашей собственной безопасности.

— Значит, вы играете роль нашего надсмотрщика? — не унимался Реймонд.

— Частично. Вы ведь уже сложившиеся личности, привыкшие жить в системе понятий, которые не работают в этом мире, — Николай словно зачитывал инструкцию. — Как и всем, вам придётся переучиваться, чтобы адаптироваться к местной жизни, — он перевёл взгляд на притихшую улицу, словно сам задумался, насколько к этому можно «адаптироваться».

Наконец Николай рассеянно провёл рукой по затылку и снова посмотрел на новоприбывших.

— Скажу кратко: можете покинуть этот дом сегодня или же завтра. Да когда пожелаете! Вас не будут держать насильно. Но самостоятельно вы не протянете и недели.

Николай по очереди посмотрел на их лица и, не увидев возражений, потянул за кованную ручку ограды.

Они направились к трехэтажному дому мимо идеально подстриженной лужайки и поднялись на небольшое крыльцо. Входная дверь также оказалась незапертой. В полумраке Николай молча прошёл тёмную переднюю и повёл гостей к широкой лестнице. На площадке второго этажа, которая соединяла два коридора, он остановился.

— Здесь я вас оставлю. Последняя комната по коридору слева подготовлена для Елены, рядом с ней — для Реймонда. Аластор, для тебя комната в правом коридоре, — Николай пристально посмотрел в конец этого коридора, словно что-то заметил.

Аластор тоже вгляделся в темноту, но едва различил там очертания двери.

После небольшой заминки Николай повернулся к новоприбывшим, и на его лице появилась доброжелательная улыбка. Только на этот раз она показалась Аластору вымученной, как будто адаптера что-то тревожило.

— Всем доброй ночи, — просто сказал Николай и направился было к лестнице, но, шагнув на первую ступеньку, остановился.

— Чуть не забыл, — обернулся он. — Настоятельно рекомендую избавиться от вашей одежды и обуви. В комнатах вы найдёте всё необходимое. Просьба, я понимаю, странная, но обещаю, вскоре вы поймёте причины. Я вернусь завтра.

Когда Николай уже был на первом этаже, Елена шагнула вперёд и, положив руки на балюстраду, посмотрела вниз.

— Постойте!

Он оглянулся.

— Вы объяснили, почему мы должны остаться. Но скажите, зачем вам это? Зачем помогать нам?

— Я исключительный гуманист, — улыбка Николая стала шире. — Но, если такого аргумента недостаточно, скажу, что для существования городу нужны люди. Нашего общества не было бы, если бы мы не помогали новоприбывшим.

Елена ничего не ответила, задумчиво посмотрев на Реймонда и Аластора.

Внизу хлопнула дверь.

— И что думаете? — поинтересовалась она.

— Хочешь узнать, собираемся ли мы уйти, куда глаза глядят? — Реймонд тоже подошёл к балюстраде и посмотрел вниз. — Я остаюсь, пока ситуация не прояснится, — он шутливо изобразил поклон и зашагал к своей комнате.

Елена посмотрела на Аластора.

— Я тоже, — пожал плечами тот. — Спокойной ночи, — прибавил он и направился в правый коридор.

Подходя к указанной Николаем двери, Аластор спиной ощущал внимательный взгляд Елены. Но что ещё он мог сказать? Аластор чувствовал не меньшую растерянность, чем она. Не было ни знакомых, ни друзей, ни мира, который он знал. Что уж говорить о его жизни! Аластор не представлял, что будет делать завтра, и к чему это приведёт.

Он закрыл за собой дверь и остановился на пороге. В окружении людей Аластор не позволял себе лишних мыслей. Но оставшись в одиночестве, почувствовал всю тяжесть скрываемых эмоций, возмущённых тем, что их до сих пор игнорировали. Одновременно хотелось выругаться и рассмеяться, что-нибудь предпринять и ничего не делать.

Аластор уставился на комнату невидящим взглядом, пытаясь взять мысли под контроль. Жизнь перевернулась с ног на голову. Он ничего не понимал, и пока не мог это изменить.

Глубоко вдохнув, Аластор потёр лицо руками. Ворох эмоций внутри начал стихать. Наверное, под давлением безысходности они наконец слился в одно большое «ну и ладно». В конце концов, это была далеко не первая утрата. Аластор настолько привык к ним, что потеря привычной жизни просто не смогла стать худшим, что с ним произошло. Ведь та жизнь ему даже не принадлежала.

Он тряхнул головой и уже осмысленно посмотрел на комнату, в которой находился. Большая кровать, письменный стол, платяной шкаф. Справа была ещё одна дверь. Толкнув её, Аластор оказался в помещении поменьше. Там среди прочего он обнаружил странную полупрозрачную кабину с необычными краниками, тускло поблёскивающими в темноте.

Аластор открыл стеклянную дверцу. Или это фонтан, или он чего-то не понимал. Устройство походило на гидру, уставившуюся на посетителя семью неприветливыми головами. Имелись также три ручки. В качестве эксперимента Аластор повернул нижнюю.

Шесть голов гидры атаковали без предупреждения мощной струёй прохладной воды. От неожиданности Аластор ударил рукой по той, которая метко прицелилась в лицо. Теория оказалась верной — это гидра. Металлическая голова отвалилась, и на её месте появился ещё более сильный поток воды. В этот момент Аластор вспомнил про повёрнутую ручку, и поспешно вернул её в исходное положение. Гидра уснула.

Аластор растерянно посмотрел на отвалившуюся «голову», подумав, что слишком легко её сбил. Следом поднял и попытался прицепить обратно. Видимости он добился, однако не был уверен в том, что она не отлетит, если открыть подачу воды. Ради интереса Аластор слегка подёргал другую «голову» — та была крепко прицеплена к кабинке. Пальцы нащупали ребристое кольцо, которое соединяло «голову» со стеной. У отвалившейся такого кольца не было. Аластор ещё раз осмотрел пол, но пропавшей детали не нашёл. Он вздохнул, мысленно ругая себя за неосторожность.

Весь мокрый, Аластор возвратился в спальню. Он от всей души надеялся, что никто не расстроится, когда узнает, что он сломал одну «голову». Вероятно, выживать в этом мире действительно непросто.

Вспомнив слова Николая, Аластор достал из шкафа чистую сухую одежду: плотные штаны и тёплую короткую тунику с длинными рукавами — похожие носил Робу. На нижней полке отыскал кожаные ботинки. Пока переодевался, краем глаза заметил, что небо за окном совсем почернело и стало видно звёзды.

«Хоть что-то в этом мире нормально и на своём месте», — пронеслось в голове.

Аластор поправил рукава туники и подошёл к окну.

«А нет, показалось», — понял он.

Звёзды точно не вели себя нормально как раз потому, что не стояли на своём месте. Как стая взбесившихся светлячков, они метались и кружились, не останавливаясь ни на минуту.

Аластор устало потёр висок, созерцая небесное представление. Потом обернулся, чтобы убрать с одеяла старую одежду. Однако она исчезла.

Решив, что случайно уронил её, Аластор заглянул за кровать, но и там было пусто. Одежда просто испарилась. Ещё одна загадка нового мира.

Звёзды танцевали, он понимал неизвестные языки, похоже, исчезающие предметы тоже были в порядке вещей. Аластор медленно опустился на край кровати. Мог ли он вообразить подобное? Если и мог, то никогда не думал об этом. В его жизни редко появлялись минуты, чтобы просто помечтать.

Рассеянно проведя рукой по одеялу, Аластор подумал, что ему никогда ещё не приходилось спать на таком роскошном ложе. Помедлив, он лёг и посмотрел на тяжёлую ткань, закрывающую кровать сверху. Почему-то именно в этот момент Аластор вспомнил песню, которую пела женщина на набережной: «Мы никогда не дойдём домой...» Никогда. Очень сложное слово, чтобы его осознать. Но ему не о чем сожалеть. У него ведь не было дома.

«А появится ли когда-нибудь?»

Отрицать, что он что-то потерял, становилось всё сложнее. Пытаясь отогнать неприятные мысли, Аластор закрыл глаза и повернулся на бок. К чему тосковать по тяжёлым годам рабства? Уж чему он научился за свою жизнь, так это быстро подстраиваться под обстоятельства. Как бы болезненно это ни происходило.

Однако умирать ему ещё не доводилось. И как всегда, пытаясь о чём-то не думать, в итоге он думал только об этом. Устав от безуспешных попыток уснуть, Аластор перевернулся на спину и открыл глаза. В то же мгновение в полумраке комнаты он увидел человеческую фигуру, стоящую рядом с ним.

Глава 2. Тернас

Время растянулось настолько, что Аластор успел почувствовать последовательное зарождение реакций: ленивое недоумение, резкое осознание, парализующий страх, спасительное действие.

Он рывком скатился с матраса и вскочил на ноги. Вскинув голову, развернулся в ту сторону, где находился тёмный силуэт. Аластор готовился дать отпор, но никого не увидел. Он замер на мгновение, потом медленно попятился к окну, шаря глазами в темноте. Аластор не сомневался, что ему не померещилось.

На первый взгляд в комнате кроме него никого не было. Но Аластор не зря всматривался в полумрак. Наконец, возле двери в помещение, где стояла гидра, он увидел странную мутную пелену, закрывающую угол.

Нормально разглядеть её не получалось. Казалось, что пелена одновременно прозрачная и имеет свой плотный цвет. Какой именно, Аластор не мог сказать — цвет непрерывно менялся.

Смотреть на пелену было неприятно. К горлу подступила лёгкая тошнота. Очень хотелось отвернуться, но Аластор упорно не поддавался этому желанию. Чтобы перед ним ни было, оно точно секунду назад выглядело как человек.

— Что вам нужно? — Аластор старался говорить спокойно.

Никто не ответил. Он выдержал паузу и попытался ещё раз:

— Кто вы?

Показалось, что пелена дёрнулась.

— Вы не можете ответить?

Пелена задрожала. Аластор не понимал, что происходило с тем, кто под ней прятался. Агрессии он не проявлял, а может, что-то мешало ему. Аластор шагнул к неизвестному.

Стоило ему это сделать, и пелена, прекратив дёргаться, спокойно заскользила к двери. Что-то вроде: «Извини, поговорить не получится, я, пожалуй, пойду».

Аластор сделал ещё шаг.

— Подожди… — но и эту просьбу ночной посетитель проигнорировал.

Аластор с открытым ртом наблюдал, как дверь беззвучно приоткрылась, и пелена скользнула в коридор.

Недолго думая, он обогнул кровать и поспешил следом. Но, оказавшись за дверью, понял всю бессмысленность этой затеи. В комнате ещё можно было что-то разглядеть из-за слабого света, попадающего через окно, но в коридоре царил абсолютный мрак.

Аластор неуверенно доковылял до лестницы. Даже если бы он знал этот дом, всё равно в темноте непрошеному гостю удалось бы скрыться. Ни шума, ни движения Аластор не заметил и вскоре вернулся назад.

Ему совсем не хотелось, чтобы кто-то изучал его, пока он спит. Поэтому Аластор осмотрел дверь комнаты. Под волнообразной металлической ручкой оказалась маленькая защёлка. Зря он сразу не запер дверь! Судя по всему, непрошеный гость не умеет проходить сквозь стены.

И хотя, заперев дверь, Аластор почувствовал себя в относительной безопасности, спать больше не хотелось. Он рухнул на стул возле письменного стола, пытаясь придумать объяснение произошедшему. Невидящий взгляд остановился на тёмном небе за окном, где почти все звёзды успели спрятаться за облаками.

Лёгкий озноб пробежал по коже. Аластор скрестил руки. Собственная беспомощность раздражала. Чужой мир, чужой город, чужая комната. Даже одежда. Осталось ли что-то привычное? Ладонь скользнула по предплечью, пальцы потянулись к запястью, где находился длинный кривой шрам от плети. Но шрам исчез.

Неужели и тело уже не его? В ужасе Аластор прикоснулся к лицу. Нос, глаза, скулы — по ощущениям лицо было прежним. Волосы, как и раньше, немного не доставали до плеч. Тело тоже казалось привычным. Аластор не стал ниже или выше, не изменился в плечах.

Похоже, он всё ещё оставался собой, только шрамы исчезли. Почему-то это открытие не принесло особой радости. Аластор чувствовал лишь беспокойство, будто у него забрали прошлое.

Переведя взгляд на стену, он просидел много часов, мучаясь вопросами без ответов. А солнце, как назло, не торопилось вставать, и ночь длилась и длилась, пока Аластор наконец не задремал.

***

Угрожающе заскрипели ножки стула. Аластор инстинктивно схватился за край стола, удерживая равновесие. Он чуть не упал, когда рывком проснулся. С ужасом глотнув воздух, Аластор наклонился вперёд и попытался взять под контроль спутанные со сна мысли. Он неловко прикоснулся свободной рукой к груди. Но всё оказалось в порядке — грудная клетка не была пробита насквозь стрелами.

Всего лишь сон.

А боль ещё мгновение назад казалась настоящей. Он поднял голову и вспомнил, где находится. Появившееся облегчение сменилось подозрением. На всякий случай Аластор задрал новую тунику, осмотрел грудь и не обнаружил никаких следов ранения. Но это могло ничего не значить.

Неужели его и правда убили? За что?

Аластор с тихим стоном откинулся на спинку стула. Голова болела. То ли от того, что не выспался и заснул в неудобной позе, то ли от того, что не мог восстановить память о последних днях.

Поглядев на дверь, он спохватился, вспомнив про ночного посетителя. Аластор проверил защёлку, но всё было так, как он оставил. Ещё раз окинув взглядом комнату, Аластор заглянул в «покои гидры». Тут тоже ничего не изменилось. Помедлив, он подошёл к белой блестящей чаше, прицепленной на противоположной стене от гидры, и дёрнул за ручку рядом с краником над ней. Чаша вела себя приличнее гидры и плеваться в лицо не стала — струя из краника потекла вниз. Аластор быстро умылся прохладной водой, окончательно пробуждаясь от сна. Потом вернулся в комнату и, так и не заметив ничего необычного, направился в коридор.

Его окружила тишина. Причём не приятная сонная, а мёртвая тишина. Аластор посмотрел в оба конца коридора. Казалось, будто время застыло. Поддавшись внезапному порыву, он провёл пальцами по краю деревянной панели на стене коридора. Ни следа пыли. Цепкий взгляд пробежался по светлым плашкам пола у стены, которые не были скрыты серой ковровой дорожкой. Идеальная чистота. Кроме того, нигде не оказалось ни царапины, ни скола. Словно дом был абсолютно новым, и здесь никто никогда не жил.

При этом что-то внутри противоречило этой мысли. Аластор нахмурился, взглянув на свои пальцы, и потёр подушечками друг о друга. Мелкая пыль скапливалась уже через час после уборки. Но вряд ли здесь кто-то убирался ночью, он бы услышал — Аластор всегда спал очень чутко.

С домом явно что-то было не в порядке. Аластор вздохнул, подумав о количестве вопросов, которые копились в голове.

Он направился к лестнице. При свете дня Аластор смог хорошо её разглядеть: массивная, из красного дерева, с резными столбиками. Намного скромнее, чем в доме его хозяина, но и неподходящая для жилища бедняка.

Спустившись на первый этаж, Аластор сразу прошёл в переднюю и толкнул входную дверь. Несмотря на все удобства и красоту комнат, в которых он и не мечтал оказаться в роли гостя, дом вызывал необъяснимую тревогу. В попытках избавиться от гнетущей атмосферы Аластор вышел на улицу и остановился на крыльце.

— Нет, спасибо, — донеслось со стороны сада, куда вела выложенная камнем дорожка, отходящая от центральной.

Аластор спустился с крыльца и заметил среди деревьев Елену. А вот того, к кому она обращалась, он не увидел. Аластор тут же вспомнил про своего «невидимого» гостя и сделал шаг в её сторону, пытаясь понять, с кем разговаривала Елена.

Она его быстро заметила и подняла руку в приветственном жесте. Как и Аластор, Елена переоделась. Теперь на ней была похожая туника и длинная юбка с узором в клетку. Более подходящая одежда для девушки.

— Доброе утро, — улыбнулась она. Потом повернулась к дереву и сказала, глядя в крону: — Камалия, вы уже успели познакомиться с Аластором?

Только после этого Аластор заметил, что к стволу приставлена деревянная лесенка, а по ней осторожно спускается пухлая женщина с большой корзиной в руках.

Вполне материальная женщина. Аластор почувствовал укол разочарования. Незнакомка повернулась к нему.

— Вы тоже прибыли вчера? — и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я так рада, что вы теперь с нами! Хотя вы, наверное, не хотели бы оказаться здесь сейчас, — Камалия со вздохом опустила корзину на одну из ступенек лестницы.

— Рады? Извините, но разве смерть может быть радостным событием? — удивилась Елена.

— Вы неправильно рассматриваете происходящее. Это в своём мире вы умерли. Здесь как, извините за сравнение, с рождением ребёнка. Обычно люди радуются такому событию.

— Обычно люди радуются рождению ребёнка в своей семье или семье друзей. Другие их мало волнуют, — не очень вежливо заметила Елена.

Впрочем, Аластор был рад её настойчивости, предпочитая, чтобы все неудобные вопросы задавали за него.

Камалия мягко улыбнулась.

— Можно сказать, что Тернас и есть семья. Адден — наш мир — не очень большой. Здесь всего семь государств, одноимённых городам-столицам. И в последнее время в Тернас прибывало всё меньше людей. Ник, то есть ваш адаптер Николай Робу, пришёл позже меня и стал одним из последних. А было это около четырёхсот лет назад.

Секунду Аластор и Елена пытались осознать сказанное.

— Получается, что люди здесь бессмертны? — уточнил Аластор.

— Вовсе нет. Но если вести правильный образ жизни, можно продержаться достаточно долго.

— Правильный образ жизни? — слегка изменившимся голосом поинтересовалась Елена. — «Не есть жирное»? «Заниматься спортом»?

У Аластора же возникли другие ассоциации. «Следовать правилам», «не привлекать к себе внимания», «знать своё место». Последующий ответ Камалии не исключал таких вариантов.

— Нет, физическая форма здесь ни при чём. Ник вам всё объяснит, когда придёт, — она посмотрела на странный браслет на руке, — хотя его придётся подождать. Вы, ребята, не привыкли спать долго.

Камалия задумалась о чём-то, потом недовольно посмотрела на крону. Только сейчас Аластор обратил внимание, что в листве происходила какая-то возня, сопровождающаяся чуть слышным писком. Камалия же с видом человека, принявшего важное решение, взяла корзину, сунула её Аластору в руки и шагнула на первую ступеньку лестницы.

— Похоже, мне надо вмешаться, — на ходу бросила она.

Вмешаться Камалия не успела, потому что ещё до того, как она сделала следующий шаг, к их ногам рухнуло маленькое пушистое существо.

— Кто это? — Елена присела, чтобы лучше его рассмотреть.

— Карликовая обезьяна, — с тяжёлым вздохом проговорила Камалия.

Существо в траве было не больше ладони Аластора. Зато могло похвастаться длинным хвостом.

— Теперь придётся налаживать отношения, — Камалия поглядела в сторону кроны.

Как оказалось, «налаживать отношения» она собиралась с помощью золотых яблок, которые лежали в корзине. Металлически-золотых яблок, словно их отлили из драгоценного металла. Камалия с невозмутимым лицом взяла одно из них и сжала в ладонях, пытаясь разломить. Выглядело это более чем странно, однако вскоре у неё в руках лежали две половинки. Аластор недоверчиво потрогал один фрукт в корзине. Внешность оказалась обманчивой: на ощупь яблоки ничем не отличались от обычных.

— Они не могут лакомиться нашими фруктами без моего разрешения, — пояснила Камалия.

Пока она поднималась по лесенке, чтобы «договориться» с победителями — именно с ними Камалия собиралась поддерживать дружественные отношения — Елена с сочувствием наблюдала за поверженной обезьянкой в траве.

— А что будет с ним?

Камалия пожала плечами.

— Будет искать новое место жительства.

Обезьянка, почувствовав поддержку со стороны Елены, подползла к ней и дёрнула за край юбки. Елена, не понимая, чего она хочет, наклонилась и взяла её на руки.

— У неё кровь!

Камалия оценивающе посмотрела на Елену и после продолжительной паузы сказала:

— Если ничего серьёзного, может, я и помогу.

Она сделала ещё один шаг и скрылась за кроной. Елена с Аластором переглянулись. Затем одновременно посмотрели на обезьянку. Она уставилась на них в ответ.

Когда Камалия спустилась вниз, она молча отобрала у Аластора корзину с яблоками и жестом показала следовать за ней.

Аластор хмуро подчинился. Ему не нравилась Камалия. В ней чувствовалась надменность, которую она прятала за добродушной маской. А её поведение в ситуации с обезьянками говорило, что альтруизмом она не страдает.

Впрочем, возможно, существо того и не заслуживало. Забравшись на плечо Елены, обезьянка показала Аластору язык, пока остальные не видели.

Войдя в дом, Камалия повернула направо, к арке, за которой виднелся край большого стола. Аластор, воспользовавшись моментом, коснулся руки Елены.

— Мы можем поговорить?

Она растерянно кивнула. Потом взглянула на обезьянку.

— Подожди, я сейчас.

Елена направилась вслед за Камалией, оставив Аластора в мёртвой тишине холла. Каким-то непонятным образом стены поглощали звук. Стоило Елене и Камалии отойти, как их уже не было слышно.

Покрутив головой, Аластор нерешительно шагнул к арке, расположенной слева. Заглянув туда, он обнаружил комнату с низким столиком и двумя креслами в центре. Сквозь плотную тишину до него долетело тихое равномерное щёлканье. Звук издавало необычное устройство измерения времени из красного дерева в высоту человеческого роста. Аластор понял, для чего оно предназначено благодаря маленькому кругу в центре большого с надписями: ночь, восход, закат. В то же мгновение он вспомнил, что до сих пор не умел читать.

Некоторых невольников обучали грамоте — такие стоили дороже. Но его хозяин не заморачивался подобными мелочами. Лишь недавно Аластор узнал написание нескольких цифр, однако они выглядели совершенно не так, как те, которые располагались на большом круге. Он приблизился и внимательнее рассмотрел их. Всего одиннадцать цифр. И Аластор точно знал, что они обозначают.

Наверное, чтение в этом мире сродни пониманию незнакомого языка — хочешь не хочешь, а смысл залезет в голову. Буквы и цифры для него теперь ничем не отличались от картинок, значение которых легко угадать.

Отвернувшись от устройства, Аластор заметил на одной из стен карту. Чтобы убедиться, что неожиданный навык понимания написанного не случайный, он решил попробовать свои силы и здесь.

«Адден» — гласило название наверху. Буквы на этот раз никакого смысла не несли. Только подсказывали порядок звуков.

Аластор принялся рассматривать карту. Она ни о чём ему не говорила. Неизвестные горы, реки и озёра. Неизвестные города.

Но потом его взгляд остановился на поселении с названием Иолан. Рядом с ним зачем-то пририсовали маленькое дерево в рамке. Внезапно Аластор понял, что уже где-то видел это дерево. Более того, само название Иолан звучало знакомо. Словно имя старого друга. Друга, с которым он поссорился.

— Аластор, — раздалось за спиной.

Он обернулся и увидел Елену. Аластор не услышал её шагов. С домом точно что-то было не так.

— О чём ты хотел поговорить? — она равнодушно посмотрела на карту.

— Скажи, к тебе вчера вечером никто не заходил? — без предисловий спросил Аластор.

— Нет. А должен был?

— Нет. Не знаю.

Вопрос получился не совсем правильным, Елена могла и не заметить, что кто-то за ней наблюдает.

— И ничего необычного не случилось? — снова попробовал Аластор.

— Ну, — протянула Елена, — звёзды взбесились. И луны я не нашла. Хотя её, наверное, здесь быть не должно. Ах да, ещё моя старая одежда исчезла.

Всё не то. Ночной посетитель успел затмить собой странности, которые Аластор обнаружил вечером. Теперь они казались несущественными.

— А дверь ты запирала?

— Запирала. Может, объяснишь, в чём дело?

Аластор с сомнением посмотрел на Елену. Как объяснить, что к нему вломился «мутный человек»?

— Вчера вечером ко мне кто-то заходил, — он решил рассказать лишь часть истории, опасаясь показаться душевно больным. — Не разглядел кто, было темно. Я попытался поговорить с ним, но он не ответил и быстро ушёл.

— Может, Реймонд? — предположила Елена.

— Не думаю, что это он, — покачал головой Аластор. Реймонд прибыл в этот мир одновременно с ними, вряд ли он умел прятаться под мутной пеленой.

— Но больше некому, — заметила Елена. — Вчера вечером в доме находились только мы трое. Камалия пришла утром.

— Ты в этом уверена?

Она уставилась в пол.

— Нет. Разве я могу быть в чём-то уверена здесь?

Аластор разочарованно посмотрел в окно.

— Как думаешь, мы можем вернуться? — внезапно спросила Елена. — Нет, сейчас, кое-что вспомнив, я уже не отрицаю, что, скорее всего, погибла. Но ведь мы вполне материальны и вроде как живы.

Он удивлённо повернулся.

— Это точно не у меня надо спрашивать. Но разве раньше, в том мире, ты встречала людей, которые воскресли?

— Нет. Однако существует множество подобных историй. Вдруг в них есть правда?

Аластор не знал, что сказать. Отчего-то ему казалось, что дороги назад нет.

Повисла неловкая пауза.

— Ты бы хотел вернуться? — Елена прямо посмотрела на него.

На это Аластор тоже не знал точного ответа.

— Вернуться? Дело в том, что… Я жил не в тех условиях, к которым хотелось бы возвращаться, — произнёс он.

Коротко взглянув на Елену, Аластор почувствовал необходимость продолжить:

— Но и здесь мне не хочется оставаться.

Она улыбнулась.

— Всё такое ненастоящее, правда? — Елена медленно провела рукой по спинке кресла, которое стояло в центре комнаты, словно пыталась проверить, насколько оно реально. — Хотя на первый взгляд кажется обычным. Как люди могут жить в таком идеальном пространстве, где нет ни единого изъяна? Ведь из-за этого начинаешь чувствовать собственное несовершенство.

Она посмотрела на Аластора.

— Мы здесь попросту лишние.

— Наверное, в других домах не так, — предположил он. — А здесь, похоже, никто не живёт слишком долго.

Его слова отчего-то развеселили Елену. Она бросила на него хитрый взгляд и позвала:

— Пойдём со мной. Ты должен кое-что увидеть.

— Уже успела осмотреть весь дом? — удивился Аластор, когда они вышли из комнаты и направились к лестнице.

— Вовсе нет. Мне не спалось, и я решила прогуляться, — Елена быстро миновала два этажа, после чего прошла коридор, в конце которого обнаружилась ещё одна лестница. — Я бродила по дому, пока не наткнулась на эту дверь, — она остановилась на лестничной площадке примерно на уровне четвёртого этажа. Бросив Аластору загадочную улыбку, Елена повернула ручку.

Преодолев оставшиеся ступеньки и коснувшись деревянной поверхности, Аластор замер на пороге. Дверь вела на смотровую площадку. В глубине души появилось необъяснимое желание развернуться и уйти. Лишь бы не видеть белый слепящий город и не признавать, что он существует.

Елена подошла к тонким кованым перилам. Он почувствовал, как её приподнятое настроение испарилось.

— Страшно.

Она не стала ничего добавлять. Впрочем, это было единственное правильное описание непостижимого мира вокруг.

Аластор заставил себя посмотреть на город. Справедливости ради, стоило отметить, что не все дома оказались белоснежными. Здания ближе к окраине были выполнены из серого камня, но это не мешало им выглядеть менее идеальными, возвышенными и ненастоящими.

Глаза скользили с одного дома на другой, а Аластор всё никак не мог заставить себя сдвинуться с места. Как будто видение города во всём его великолепии стало точкой, и то, что он узнал ещё вчера, наконец целиком проникло в разум и душу. Он умер. И это уже не изменить.

Елена, вздохнув, повернулась к Аластору.

— Может, однажды я и привыкну, но…

Внезапно раздался хлопок. С крыш сорвались стаи голубей. Елена испуганно оглянулась и отступила от ограждения. Аластор обвёл взглядом панораму города, пытаясь отыскать источник звука. Он прозвучал совсем недалеко, но за домами ничего не было видно.

— … но точно не к стрельбе посреди белого дня, — произнесла Елена явно не то, что собиралась сказать вначале. — Что это, чёрт возьми?

Аластор наконец сдвинулся с места. Он подошёл к ней, всё ещё оглядывая окрестности.

— Какое же утро без перестрелки? — раздался снизу мужской голос.

Елена вздрогнула. Аластор шагнул вперёд, положил руки на перила и посмотрел вниз. Этажом ниже на балконе стоял Реймонд Блэкшир и спокойно смотрел на город. Аластору оставалось только гадать, как давно он находился здесь.

Лениво подняв голову, Реймонд спросил:

— Может, здесь так принято?

Елена, нахмурившись, облокотилась на перила.

— Было бы очень некстати, — начала она и вдруг улыбнулась. — Но знаешь, я прямо сейчас пойду и выясню это.

Аластор определённо не успевал за сменой её настроения. Он посмотрел туда же, куда смотрела Елена мгновение назад, и заметил на дорожке в саду Николая Робу.

Прибыл человек, который должен отвечать на их вопросы.

Перед уходом Аластор ещё раз бросил короткий взгляд в сторону, откуда донёсся хлопок. Ему показалось, что в небо взметнулся лёгкий дымок. Однако это могла быть всего лишь игра воображения.

***

Все собрались в комнате на первом этаже за большим овальным столом. Стены здесь украшали изображения деревьев. Ближе к потолку нарисованные ветки превращались в горельефы и выходили за пределы стены. Переплетаясь, они образовывали причудливые светильники, которые нависали над столом.

С одного из них спрыгнула обезьянка и забралась к Елене на плечо. На левой задней лапе у неё виднелась белая перевязка.

Камалия подала к столу тарелки с кашей и фруктами.

— И часто утро здесь начинается со стрельбы? — Реймонд посмотрел на Николая.

— Никогда. Я не знаю, что произошло, — без тени волнения отозвался тот. Казалось, его совсем не беспокоили странные хлопки в городе. — По звуку похоже на выстрел. Но есть одна проблема: в нашем мире нет огнестрельного оружия. Впрочем, как и работающего на сжатом воздухе.

— Значит, кто-то собрал себе такое, — Реймонд взял ложку.

— Вы не понимаете, — вмешалась Камалия. — В первом случае — это невозможно, во втором — неоправданно дорого, при наличии альтернативных средств.

Елена и Реймонд в недоумении уставились на них. Аластор же прибывал вне разговора — он понятия не имел, о каком оружие шла речь.

Николай задумчиво посмотрел на непонимающие лица новоприбывших. Затем взял яблоко с тарелки и подбросил вверх. Оно взлетело под потолок, потом вдруг почернело, сморщилось и начало рассыпаться. К тому времени, когда пепельное яблоко должно было упасть на стол, в воздухе уже ничего не осталось.

Пострадало не только яблоко, несколько веток светильника над ними исчезли, будто их и не было. Камалия, глядя на это, недовольно поджала губы.

Реймонд, вопреки ожиданиям, не прокомментировал увиденное. Аластор смотрел на добродушного Николая, гадая, с какой скоростью он сможет проделать то же самое с человеком. Почему-то именно сейчас он вспомнил про отломанную голову гидры. Елена сидела не шевелясь. Наконец, она спросила:

— И что это было?

— Искра. Настолько маленькая, что вы даже не заметили её.

Глаза Елены метнулись в сторону руки Николая. Аластор проследил за её взглядом. Ладонь пересекали полосы ожога и длинные царапины. По руке стекала кровь. Робу усмехнулся их ошарашенным лицам.

— Николай! — укоризненно воскликнула Камалия.

— Я должен был продемонстрировать.

— Я про скатерть. Так и знала, что не стоило приносить её сегодня.

Николай опустил руку, виновато поглядев на капельки крови, оставшиеся на белоснежной скатерти.

— Значит, с огнём лучше не играть, — подвёл итог Реймонд, откинувшись на спинку стула.

— Ваша ладонь, Николай… Оно того не стоило, — сказала Елена, которая, похоже, сочувствовала всем существам, истекающим кровью.

— Это не доставит мне неудобств.

Николай непринуждённо поднял руку и взялся за ложку. Однако теперь на его ладони не осталось ни ожога, ни крови. Она была совершенно здорова. Елена, покачав головой, уткнулась в свою тарелку. Аластор понимал её. Лучше предоставить Николаю возможность объяснить всё самому.

Но тот не спешил с объяснениями. Какое-то время был слышен лишь стук ложек.

— Я думал, со вчерашнего вечера у вас накопятся вопросы, — наконец произнёс Николай.

— Есть один вопрос, — подняла голову Елена. — Почему я так выгляжу?

Такого Аластор точно не ожидал. Он, как, впрочем, и Реймонд, недоумённо посмотрел на неё.

— Я, конечно, не понимаю, почему на твоём плече сидит крыса, но в остальном твоя внешность не сильно отклоняется от понятия «нормально», — отозвался Реймонд, окинув её оценивающим взглядом.

Обезьянка перепрыгнула с плеча Елены на искусственные ветки и зашипела на Реймонда. Николай усмехнулся и поднял руку, в упор глядя на пушистое создание. Обезьянка с подозрением поглядела на него. Потом, видимо, решила, что с ним ссориться не стоит, и перебралась на его руку.

Когда Николай подхватил обезьянку, Аластор заметил на его запястье что-то вроде браслета, хотя точно судить о назначении этого предмета не мог. Один из концов браслета украшала голова змеи с узором, инкрустированным зелёными камня.

Уже второй раз за день Аластор испытал чувство, что предмет ему знаком. Он видел где-то эти узоры, но вспомнить где не мог.

Николай что-то шепнул обезьянке, и она убежала.

— У кого-нибудь ещё возникли изменения во внешности? — обратился он к ним.

Реймонд и Аластор покачали головами.

— Ваша внешность напрямую зависит от самой оптимальной энергозатратности со стороны сути при условии максимальной дееспособности.

В следующее мгновение Николай осознал, что сумел выразиться непонятно даже в условиях мира, где все понимали неизвестные языки. Кашлянув, он поспешно прибавил:

— То есть люди здесь принимают самый удобный для них вид. Обычно это тело человека в возрасте от двадцати до тридцати в хорошей физической форме.

— Хотите сказать, что внешность человека зависит от наилучших физических показателей, на которые он способен? — спросил Реймонд.

— Совершенно верно.

— Только как это объясняет то, что я стала брюнеткой? Какая в этом практическая польза? — Елена недовольно сдула чёрную волнистую прядь, спадающую на лицо.

— То, о чем ты говоришь — редкость. Обычно чуть меняется возраст, рост и укрепляются мышцы. Конечно, этот вопрос не изучен до конца. Некоторые считают, что здесь человек принимает «истинную форму».

Елена положила ложку.

— Мне нравился прежний облик. Сейчас я словно не в своей тарелке, — вздохнула она.

— Не расстраивайся, Елена. Со временем ты привыкнешь, — попытался утешить её Николай.

Она грустно улыбнулась.

— Елена! Но меня не так зовут. Да, это имя мне дали при рождении, но я бы хотела попросить вас звать меня Ева — это то имя, по которому ко мне обращаются все знакомые. Обращались, — через мгновение поправила она себя.

— Как скажешь, — откликнулся Николай.

— А почему так вышло? — поинтересовался Реймонд.

Елена, то есть Ева пожала плечами.

— Не знаю. Имя не прижилось. А Ева — это аббревиатура, составленная из первых букв моего полного имени.

Реймонд неопределённо хмыкнул и перевёл взгляд на свою тарелку. Они снова вернулись к завтраку.

Поднеся очередную ложку ко рту, Аластор рассеянно отметил, что, несмотря на восхитительный вкус каши, он почти не обращал на неё внимания. Конечно, его отвлекали другие мысли. Но вместе с этим Аластор не чувствовал сильного голода и, казалось, ел по привычке. Неужели смерть отбила у него аппетит?

Когда завтрак подходил к концу, вернулась обезьянка. Она что-то принесла Николаю, но Аластор не разглядел, что это было. Робу быстро спрятал предмет в карман и обратился к остальным:

— Сегодняшний пример с яблоком доказывает, что вам многое не известно о нашем мире. Долг каждого города проинструктировать новых жителей и помочь им с трудоустройством. На вашу долю выпало моё общество. Если никто не намерен отказаться от помощи, — Николай внимательно посмотрел на них, — то мы сегодня же отправимся к месту вашего обучения.

— А ты не торопишься, Ник? Они ещё не успели познакомиться с Тернасом, а ты уже собираешься увозить их, — попыталась вмешаться Камалия.

Однако Николай проявил внезапную твёрдость. Покачав головой, он сказал, давая понять, что возражения не принимаются:

— Через полчаса встретимся в холле.

***

Когда Аластор спустился, в холле ещё никого не было. В ожидании он зашёл в комнату с картой. Бесцельно обвёл её взглядом и вновь задержался на изображении земель Аддена. Аластор задумался над тем, куда они направятся. Однако в следующее мгновение понял, что ему это не интересно. Любопытно, может быть, но не интересно. Интерес появлялся при желании достичь определенную цель. А у него не было цели.

Он сделал несколько шагов по направлению к карте, думая о том, что, похоже, стал пустым человеком, которого бросали в разные условия. На него накатила тоска. И не столько по прошлой жизни, сколько по стабильности и целенаправленности. Раньше, просыпаясь каждое утро, Аластор знал, что должен сделать, и к чему это приведёт. Сегодня он не знал ничего.

— Что-то не так?

Шагов Николая Аластор не услышал, как и Евы до этого. Робу стоял, прислонившись к дверному косяку. Он выпускал клубы дыма, периодически поднося ко рту маленький металлический предмет. Поймав удивлённый взгляд Аластора, Николай пояснил:

— В ней нет огня. Неплохой аналог настоящей сигареты. Я слишком пристрастился к курению, чтобы бросить. Хотя, наверное, давно пора. А теперь скажи, в чём проблема?

Аластору хотелось сказать, что никакой проблемы нет, но он вдруг выпалил:

— Мне незачем ехать с вами.

— Почему же?

— Зачем мне это? Понимаете, я как, — его взгляд упал на дерево, изображённое на карте рядом со словом Иолан, — как дерево. Просто существую без какой-либо цели.

— Так придумай себе цель, — откликнулся Николай. — Мне кажется, глупо тратить последний шанс пожить, даже не попытавшись.

«Последний?» — слово не ускользнуло от внимания Аластора.

— Скажем, чего тебе хотелось до того, как ты умер? — невозмутимо продолжил Николай.

Аластор задумался.

— Всё, чего я желал, было связано с той жизнью, — помедлив, сказал он.

— А вот в это я не верю. Ты никогда не думал об окружении как о плоде своего воображения? Если нет, то самое время подумать. Оно не играет никакой роли, пока ты не обратишь на него внимание. Это ты делаешь среду особенной, а не она создаёт какие-то уникальные условия.

Аластор слабо улыбнулся.

— Я не могу силой мысли заставить море стать пустыней или вызвать людей, которых знал когда-то.

— Конечно, этого ты не можешь. Но ты можешь найти место лучше, чем знал. Познакомиться с людьми, которые станут тебе друзьями. Тебе необязательно находиться в каком-то определённом чудесном мире, чтобы жить и быть счастливым. Поэтому я повторю свой вопрос: к чему ты всегда стремился?

Поколебавшись, Аластор прямо посмотрел на адаптера.

— К свободе, наверное.

Уголки губ Николая дрогнули в какой-то грустной улыбке.

— В таком случае, обидно остановиться всего в шаге от достижения цели, — отстранённо произнёс он, снова поднеся ко рту металлическую сигарету. — Сейчас тебя сковывает лишь незнание законов нашего мира. Когда ты их узнаешь, сможешь стать по-настоящему свободным.

Аластор задумался над его словами. Николай не давал ему цели, но он несколько иначе поставил вопрос. А это лучше, чем ничего.

— Николай...

— Можно просто Ник.

Аластор кивнул.

— Тебе всё ещё не хватает предыдущей жизни?

Ник, выпустив густые клубы дыма, задумчиво уставился в пол. Потом коротко взглянул на Аластора.

— Я полагаю, что нет. Я почти забыл её. А люди... Что ж, я похоронил их так же, как они похоронили меня.

«Только они прощались с одним человеком, а не с целым миром», — подумал Аластор.

Ник отклонился от косяка и посмотрел на карту.

— Нам пора. Если ты, конечно, идёшь с нами.

— Иду, — отозвался Аластор. — А куда мы направимся? — он снова повернулся к карте. Глаза сами собой отыскали маленькое дерево.

— В Иолан.

Аластор почувствовал лёгкий холодок на спине, когда услышал это. Он обернулся и увидел, как Ник переводит взгляд с него на карту.

«Он знает, куда я смотрел, — понял Аластор. — И ему это сильно не понравилось».

Глава 3. Случайные совпадения

Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, высаженных по середине аллеи, и оставляло на серой плитке яркие пятна. Дома по обе стороны улицы сверкали белизной мрамора и слепили глаза. Из-за этого Аластор всё чаще смотрел себе под ноги, изредка поглядывая на редких прохожих.

На углу улицы весело болтали две девушки. Через дорогу широкоплечий мужчина спорил с рыжим коротышкой, который активно жестикулировал, остановившись, судя по вывеске, у двери книжной лавки. Мимо них прошла женщина с равнодушным выражением лица. Она явно мысленно пребывала в другом месте.

Люди не замечали мир вокруг. Для Аластора это была привычная картина. А Ева удивлялась, как можно жить в идеальном городе! На практике всё оказалось просто: жители Тернаса, как и в любом другом месте, смотрели и не видели.

Ник привёл их к конюшням, расположенным на окраине. Ева немного растеряно посмотрела на него и помедлила на пороге.

— Я жила не в тех местах, где люди привыкли ездить верхом, — неуверенно проговорила она.

— Я знаю. Поэтому мы выбрали Фиону. Не думаю, что у тебя возникнут трудности. А торопиться мы не будем.

Пока Ник проводил короткий инструктаж для Евы, Аластор с Реймондом поджидали их у выхода.

— Как много они о нас знают? — пробормотал Реймонд.

Аластор не ответил. Его больше пугало не количество известных Нику или Берку фактов, а то, что адаптер знал о нём нечто ему самому неведомое. Он до сих пор не мог выкинуть из головы, как Ник посмотрел на него, когда понял, что Аластор угадал место назначения. Холодно и разочарованно. Словно надеялся увидеть нормального человека, а увидел… Кого?

На дорогу, ведущую из города, они выехали в молчании. Ева сосредоточенно следила за лошадью, неуверенно сжимая поводья. Реймонд хмурился, вероятно, всё ещё размышляя над тем, от кого ему ждать проблемы. А лицо Ника оставалось совершенно безмятежным, словно это была обычная прогулка.

Наконец Ева подняла голову и вновь обратилась к Нику:

— Почему для путешествия мы используем лошадей? В городе я заметила автомобили.

— Потому что ездить на автомобиле между городами слишком дорогое удовольствие, — терпеливо ответил он. — Их используют только внутри городов и некоторых поселений.

Ответ явно удивил Еву, но она больше ничего не спросила.

Вскоре дома поредели. Слева распростёрся лес, вдалеке плавно переходящий в горы. По правую руку бушевал океан. Дорога шла по высокому утёсу вдоль обрыва. Взглянув вниз, Аластор заметил острые скалы, о которые разбивались волны.

Когда город позади окончательно скрылся из виду, Ник неспешно заговорил:

— Скорее всего, Берк вам ничего не сказал, кроме названия города.

— Берк сказал, что мы мертвы, — поправил Реймонд тоном человека, полагающего, что дальнейшие комментарии излишни.

Ник почесал бровь. Потом придержал коня и оглянулся назад.

— Нам лучше уйти с большой дороги.

— Почему это? — насторожилась Ева.

— Потому что я не хочу попасть в неприятности.

— Неприятности? Разве моя душа уже не упокоилась с миром? — едва заметно улыбнулся Реймонд.

— Хорошо, объясню подробнее, — устало отозвался Ник. Он достал из кармана круглую пластину, выполненную из полупрозрачного камня похожего на горный хрусталь, и продемонстрировал остальным. — Пока вы завтракали, я велел обезьянке сходить в город и узнать, что произошло. Она принесла мне это. Камень принадлежал моему знакомому и, судя по всему, с ним случилась беда.

Реймонд наклонил голову набок, оценивающе посмотрев на Ника.

— «Беда» означает, что его убили? — уточнил он.

— Окончательно убили, — поправил Ник. — А он был главным претендентом на роль вашего «надсмотрщика».

Повисло молчание. Аластор внимательно смотрел на адаптера. Его лицо продолжало оставаться спокойным. Ник не показал никаких эмоций по поводу случившегося ни сейчас, ни за завтраком. Аластор всё больше убеждался в том, что он не так прост, как мог показаться.

— Хочешь сказать, этот человек пострадал из-за нас? — голос Евы дрогнул.

— Я не утверждаю и не отрицаю этого. А потому, будьте добры, сверните с дороги, пока я точно уверен, что за нами никто не наблюдает.

В полной растерянности все трое последовали за Ником к лесу. Какое-то время они ехали, погрузившись в собственные мысли и чувствуя нарастающее напряжение.

— Почему ты допускаешь, что беда случилась из-за нас? — наконец не выдержала Ева, когда широкую тропу со всех сторон обступили деревья. — Камалия говорила, что в Тернасе рады нашему появлению.

— Рады, — фыркнул Ник. — Примерно так же, как солнечной погоде на следующей неделе — неплохо, конечно, но в целом эмоций не вызывает.

Помолчав, он прибавил:

— Тернас в последнее время страдал из-за нехватки новых жителей. В другие города люди попадали непрерывно. В Шагонбери так вообще сейчас перенаселение. А в Тернасе, и без того малочисленном после окончания войны, людей оставалось всё меньше и меньше. В этом мире не рождаются. Ваше появление вызывает лишь надежду на улучшение статистики. А вот факт того, что это кому-то не нравится, становится всё более очевидным.

— Веришь или нет, — откликнулся Реймонд, — но я не специально умер.

— Я и не сомневался.

— Ты сказал «после войны». Что за война? — спросил Аластор.

— Обычный конфликт между государствами. Тернас и Шагонбери поспорили из-за территории. Шагонбери уже тогда не хватало места.

— И что в итоге?

— Тернас потерял приличный кусок земли. Но сейчас вас это не должно волновать. Отношения наладились ещё в прошлом веке. Война закончилась почти триста семьдесят лет назад.

Аластор вспомнил, как Реймонд на маяке сказал, что люди перестали попадать в Тернас триста шестьдесят восемь лет назад.

— Не должно волновать? Но ведь люди прекратили появляться в Тернасе в то же самое время, — заметила Ева, которая, как и Аластор, проследила соответствие дат.

— Приход людей в этот мир — процесс естественный. Остановить его не в силах человека. Это всё равно что навсегда прекратить дожди.

— Хочешь сказать, что это совпадение? — Реймонд толкнул пятками коня и поравнялся с Ником.

Тот усмехнулся.

— А ты, Реймонд, веришь в совпадения?

— Я могу верить во что угодно, и это никак не повлияет на события. Война либо связана с проблемой Тернаса, либо нет.

— То, во что ты веришь, сейчас единственное, что имеет значение. К тому моменту, когда узнаешь наверняка, многое может измениться. Ты в том числе. А твоя вера и твои предположения всё это время будут определять твою судьбу.

Ник обернулся к Еве и Аластору.

— Таким образом, если это всего лишь совпадение, то в природе случился сбой — в Тернас перестали попадать люди, а вчера всё вновь стабилизировалось. А если совпадений не бывает, тогда…

— Во время войны случилось что-то, остановившее приход новых жителей в Тернас, — продолжила за него Ева. — А это значит, что в проблеме Тернаса виноваты люди.

— Верно, — кивнул Ник. — Некоторым городам выгодно вымирание Тернаса. Особенно когда оно выглядит, как странная природная аномалия, в которой некого обвинить.

— Только Тернас больше не вымирает. Мы здесь. Мы нарушили чьи-то планы?

Аластор заметил, как на этих словах Ева крепче сжала поводья.

— Не мы, — поправил её Реймонд. — А тот, благодаря кому мы попали в Адден. Тот, кто разрушил чью-то мечту о «светлом будущем без Тернаса».

— В таком случае бессмысленно говорить о нашей причастности к происходящему! — резко бросила Ева, повернувшись к Нику. — Всё, что произошло, нас не касается, включая выстрел сегодня утром. Это разборки Тернаса и его врагов. А мы — всего лишь побочный эффект.

Ник не торопился отвечать, изучая гриву своего коня. Пятнистые тени от листвы скользили по его затылку.

— Как думаешь, чем может быть опасен «побочный эффект»? — медленно спросил он.

— Свидетели, — ответил вместо Евы Реймонд. — Может показаться, что мы знаем, из-за кого попали в Тернас.

— А вы знаете? — словно невзначай поинтересовался Ник.

Вопрос удивил Аластора. Откуда он мог это знать? Но Ник спросил таким тоном, словно полагал, что это возможно.

Реймонд и Ева уставились на адаптера. Он невозмутимо переводил взгляд с одного на другого.

— Нет, — сказал Аластор, когда Ник повернулся к нему.

Почему-то сердце стало биться чаще, будто он соврал. Но ведь это была чистая правда! Аластор не знал, что произошло, и как он оказался в этом мире. Ник пристально наблюдал за ним ещё мгновение, а затем отвернулся, так ничего и не сказав.

После полудня они устроили привал. Позаботившись о лошадях, все занялись изучением седельных сумок с подготовленными припасами. Ева в своей помимо прочего обнаружила «маленькое чудовище», как про себя успел назвать обезьянку Аластор. «Чудовище» спало, удобно устроившись в боковом кармане.

— И что мне с ней делать? — Ева растерянно оглянулась на Ника.

— Наверное, ты ей понравилась, — пожал плечами тот. — Не спеши отказываться от её общества. Эти обезьянки самостоятельные существа — приходят и уходят, когда захотят. Они не требуют заботы о себе. Если научишься договариваться с ней, то приобретёшь незаменимого помощника.

Ева вопросительно посмотрела на адаптера. Но дальнейшие инструкции, как подружиться с «маленьким чудовищем», Ник давать не стал, направившись к поляне.

Когда все устроились там — кто на траве, кто на выступающих корнях деревьев — компания принялась к трапезе. Правда ели только трое из них — Ник предпочёл закурить.

— Как вы тут готовите пищу и разогреваете воду без огня? — спросил Аластор, наблюдая за ним.

— Разогрев и огонь — немного разные вещи. У нас действует подача энергии, — Ник посмотрел в сторону Реймонда и Евы, — что-то вроде электричества. Избегать же стоит искр, вспышек и открытого пламени.

— Но это не объясняет всего. Например, я заметил холодное оружие. Как здесь куют кинжалы? — Реймонд прислонился к стволу дерева, под которым сидел.

Криво улыбнувшись, Ник повернулся к нему.

— И сколько кинжалов ты заметил?

— Три.

— Неплохо, — Ник извлёк из ножен на поясе небольшой кинжал.

Раньше его не было видно из-за полы куртки. Аластору оставалось только гадать, когда Реймонд успел заметить оружие.

Ник лениво повертел кинжал в пальцах, а потом резко метнул в дерево, под которым сидел Реймонд. Ева вздрогнула, когда лезвие вошло в кору. А вот Реймонд даже не моргнул. Хотя, возможно, он просто не успел отреагировать.

Аластор непонимающе посмотрел на адаптера. Тот внимательно наблюдал за реакцией новоприбывших, словно проверял их. Потом Ник едва заметно улыбнулся и обратился к Реймонду:

— Считай этот кинжал подарком. Его можно носить без лицензии.

— Спасибо, — Реймонд, не проявляя эмоций, поднял руку и выдернул кинжал. Ему даже не пришлось вставать, настолько низко метнул оружие Ник.

— Кинжалы у нас не куются, а изготавливаются несколько иным способом.

Реймонд задержал взгляд на остром лезвии. Ева нервно вцепилась руками в выступающий корень дерева, на котором сидела.

— Ты сказал «без лицензии». Здесь запрещено носить оружие? — уточнила она.

— Зависит от города. В Тернасе и Шагонбери запрещено.

— А у тебя?.. — начала Ева.

— Есть лицензия, — кивнул Ник.

— Справку по отсутствию психических нарушений ты точно не получал, — полушутливо пробормотала она.

Аластор задумчиво посмотрел на золотое яблоко, которое держал в руках. Он подумал, что, по сути, оружие не имело никакого значения. Даже без него Ник мог легко справиться с любым из них. Демонстрация с яблоком утром это подтверждала. Но пока адаптер явно не собирался вредить им и даже отвечал на вопросы, хотя толку от этого почти не было. Они вырывали какие-то крохи информации об окружающем мире, которые ничего не проясняли.

— Ник, ты можешь рассказать всё с самого начала? — прямо спросил Аластор

— Что ты имеешь в виду?

— Расскажи о взаимодействии миров. Как связаны этот мир и тот, где мы умерли? Почему мы оказались здесь? — Аластор поднял глаза на адаптера.

Помедлив, Ник кивнул. Поглядев на солнце, он встал и отошёл в тень под крону большого дуба.

— Первое, что вы должны понять помимо того, что погибли в своих мирах — вы не попали в Вечность. То есть не приняли окончательную смерть, — начал он.

Ник достал из кармана круглую металлическую пластину, нажал на неё, и в воздухе возник огромный полупрозрачный шар глубокого тёмно-синего цвета.

— Представим, что это Вселенная, — как ни в чём не бывало продолжил он. — Теперь поделим её на две совершенно разные сущности — сущность Вечная и сущность Изменяющаяся, — в соответствии с его словами шар разделился на две прозрачные полусферы белого и черного цвета.

— Здесь всё просто: Изменяющаяся часть — для живых, Вечная — для принявших окончательную смерть. Поэтому про Вечность никто из живущих рассказать не может. А вот про Изменяющуюся сущность известно довольно много. Например, в ней находится большое количество миров.

В тёмной полусфере засветилось множество маленьких звёздочек.

— Умирая в одном из миров, человек попадает в другой, где рождается и живёт снова. Конечно, каждый раз он не помнит о своей предыдущей жизни. Так он путешествует между мирами, пока однажды не примет окончательную смерть и не отправится в Вечность.

— Но мы помним о своей предыдущей жизни, — возразил Реймонд.

— Потому что Адден имеет ряд особенностей. Смотрите в центр.

В центре шара особенно ярко засветилась одна звёздочка. Она полностью находилась на чёрной половине, но, в отличие от прочих, соприкасалась с белой половиной шара.

— Адден соприкасается с Вечностью? — спросила Ева очевидное, подойдя поближе.

— Да. Из-за этого здесь действуют несколько иные законы. Во-первых, мы все помним свою предыдущую жизнь. Во-вторых, не ограничены в перемещении и можем посетить другие миры Изменяющейся сущности…

— Я могу вернуться? — Ева, как показалось Аластору, с надеждой посмотрела на Ника.

— …кроме мира, в котором вы умерли, — закончил он. — Я могу попасть в мир, где ты умерла. Ты, любая записка или слова, исходящие от тебя — нет, — пояснил он, повернувшись к Еве.

Она сразу поникла.

— А что будет, если мы попытаемся это сделать? — заинтересовался Реймонд.

— Вас или записку выкинет в пустоту — в пространство между мирами, — Ник указал на черноту между звёздочками.

— И, как я понимаю, это будет не очень весёлое путешествие?

— Вы умрёте, — пожал плечами адаптер и снова нажал на круглую пластину.

Сфера исчезла.

Ник больше не стал ничего прибавлять. Обдумывая новую информацию, трое новоприбывших принялись собирать вещи. Сунув пакет с яблоками в седельную сумку, Аластор заметил, как Ник передал Реймонду небольшие ножны для кинжала.

Когда они вновь двинуться в путь, Реймонд спросил:

— А ещё в каких обстоятельствах наступает окончательная смерть?

Ник оглянулся на него.

— Для тех, кто попал в Адден, любая смерть — путь в Вечность. Второго шанса у нас нет.

***

Когда тени удлинились, Ник вывел группу обратно на дорогу.

— Неподалёку есть гостиница, — сообщил он. — Там и остановимся.

Путь снова пролегал вдоль края утёса. Внизу угрожающе шумело море, а воздух наполнил запах соли. Однако не успел однообразный пейзаж наскучить, как дорога свернула влево, и из-за стены деревьев выступило здание обещанной гостиницы.

Оно оказалось двухэтажным, построенным из бруса. Из окон гостиницы лился жёлтый свет. Сбоку на цепях скрипела вывеска «Таверна у дороги».

Все четверо спешились и направились к конюшням сбоку от гостиницы. Лошадей они оставили на попечение весёлого рыжеволосого парня, который уточнил лишь срок их пребывания. Седельные сумки он обещал доставить в комнаты.

После этого Ник повёл подопечных к главному входу. Гомон голосов они услышали ещё до того, как приблизились к массивной двери. Перед тем, как зайти внутрь, Ник задержался на крыльце, пропустив Еву с Реймондом вперёд и остановив Аластора. Тому в голову сразу полезли всевозможные плохие предположения, которые тут же подтвердились словами Ника:

— Ты знал, что мы отправляемся в Иолан. Откуда?

Мелькнула мысль соврать. Сказать, что Камалия об этом обмолвилась.

— Не надо, Аластор, — Ник словно прочитал его мысли. — Ни Берк, ни Камалия об этом точно не говорили. Тогда кто?

— Никто мне не говорил. Просто догадался, — бросил Аластор.

— Догадался? — Ник не был готов поверить в такой ответ.

— Дерево возле названия привлекло моё внимание. Не знаю почему, — Аластор передёрнул плечами. — Показалось знакомым.

Ему не нравился этот разговор. Хотя Ник до сих пор не пытался ему навредить, он запросто мог это сделать в любой момент — не ясно, что у него на уме. В голове снова всплыли воспоминания о злополучном яблоке и том, как метко адаптер метнул кинжал.

— Это тоже показалось тебе «знакомым»? — Ник задрал рукав и указал на браслет с головами дракона и змеи на концах, который Аластор заметил за завтраком.

Он неопределённо качнул головой.

— Почему? Ты видел где-то похожие изображения дракона и змеи? — не отставал Ник.

— Нет. Дело в узоре.

Лицо адаптера помрачнело. Он резко одернул рукав.

— Забудь об этом и не пытайся вспомнить, — велел Ник.

Аластор почувствовал, что скорой расправы не предвидится, и попробовал выяснить подробности.

— Почему?

Ник не удостоил его ответом и повернулся было к двери.

— Ты думаешь, что я могу что-то знать, — не сдавался Аластор, вспомнив утренний разговор. — Но это не так. Кажется, меня застрелили. Нормальными стрелами. Я не помню ничего необычного.

— Вот именно! — он обернулся. — Ты «не помнишь». Не то же самое, что «не знаешь». Это несколько усложняет ситуацию. Не лучше ли стать ничем не выделяющимся новичком и помочь другим поверить в случайности?

Аластор сжал зубы, не найдя что на это ответить. Ник ещё мгновение смотрел на него, а потом вздохнул и, считая разговор законченным, открыл дверь.

Аластор ненадолго задержался на крыльце. Уставившись на неровные доски под ногами, он задумался о том, что мог знать нечто важное и не помнить об этом. В голове царил хаос. Память выдавала разные кусочки воспоминаний, но только не те, которые интересовали.

Последний день его жизни был насыщен событиями. Утром приехал Веледар, чтобы забрать Аластора, выкупив у хозяина. Сделка состоялась, и они отправились в путь до Нового Рима. Пустынная дорога, сухой ветер — это он помнил хорошо. Аластор потёр глаза. Может, они кого-то встретили? Однако в следующее мгновение он понял, что нет, до вечернего привала им не повстречалось ни души. Дальше воспоминания путались вплоть до момента, когда его застрелили.

Аластор зажмурился, потом поднял голову и огляделся, возвращаясь в реальность. Похоже, придётся согласиться с Ником.

В шумной таверне на него никто не обратил внимания. Аластор протиснулся к столу у окна, за которым сидели остальные. Ник коротко бросил, что уже заплатил за три комнаты с пятой по седьмую, и прибавил, что Аластору досталась шестая.

Вскоре принесли ужин, и они молча принялись за еду. Пока за их столом был слышен только стук приборов, внимание Аластора привлёк громкий смех за соседним. Там сидело несколько мужчин. Двое из весёлой компании заставили взлететь в воздух ножи и пытались прижать к столу приборы друг друга.

— Кто они? — оказалось, Ева тоже внимательно следила за происходящим.

Ник повернул голову.

— Рейдеры, — с грустной полуулыбкой пробормотал он, посмотрев на маленькие серебряные значки в виде треугольников на одинаковых чёрных куртках мужчин. Значки указывали вниз, посередине их пересекала вертикальная черта. — Они часть вооружённых сил каждого государства в Аддене, — сообщил Ник, переведя взгляд на подопечных. — В мирное время рейдеры обеспечивают поступление жизненно необходимых ресурсов в свою страну.

— Они владеют какой-то магией? — уточнил Аластор.

— Магией называют что-то необъяснимое. Но у этого, — Ник взглянул на свою ложку, и она приподнялась, зависнув в воздухе, — есть объяснение.

Ложка медленно опустилась обратно, и он продолжил:

— Что, если я скажу, что мы, эта таверна, любой из миров — всего лишь набор слов, связанных в длинные абсурдные предложения? Материальное нам только кажется, — Ник сделал паузу. — А сказать можно что угодно и как угодно. Но этот навык требует специального обучения.

Ева хотела что-то спросить, но её прервал громогласный возглас:

— Николас!

Ник на мгновения прикрыл глаза, словно это он хотел услышать в последнюю очередь. К их столу проталкивался грузный рыжебородый мужчина с большой кружкой пива, которое грозило расплескаться на посетителей. Аластора позабавила их реакция — они отработанным движением отъезжали в сторону, как только мужчина приближался к ним. Ни одной капли ни на кого не попало.

Наконец, он приземлился на свободный стул возле из столика, поставив кружку с такой силой, что из неё вылилась примерно четверть. Бородач махнул рукой, и напиток тонкими струйками вернулся обратно в кружку.

— Здравствуй, Бениони, — откликнулся Ник, хмуро наблюдая за его действиями.

Бениони был полной противоположностью Ника. Робу казался ещё ниже и тоньше по сравнению с высоким и мускулистым приятелем. А серьезность Ника контрастировала с радушным выражением Бениони.

— Реймонд, Аластор, Ева, познакомьтесь — мой старый друг Бениони, — представил их адаптер.

Бениони кивнул новым знакомым и вновь повернулся к Нику.

— Какими су́дьбами? Я думал, ты больше не ездишь в Иолан. Или ты куда в другое место?

— Мы в Иолан, — сдержано ответил Ник. — Дело адаптационного центра.

— О, тогда сочувствую. На границе проблем не оберёшься. Слышал, у вас снова какого-то человека из Шагонбери убили?

— Он был из Тернаса, — поправил его Ник. — Мне не многое известно, я почти сразу уехал. У тебя есть, что рассказать?

— Не-а. Мне самому только недавно ребята сообщили, — он кивнул в сторону толпы. — Хорошо, что я не собирался заезжать в Тернас. Говорят, погиб ещё и стрелявший, и половину улицы развеяло в пыль. А на что это было похоже?

— На выстрел.

— Тогда это всё объясняет.

— А вы сами откуда? — поинтересовалась Ева.

— Из Овесты. Скучный город. У нас там никто не пытается собрать огнестрельное оружие, — со вздохом ответил Бениони.

— Уж лучше так, чем неудачные эксперименты посреди оживлённой улицы, — заметил Ник, достав неизменную сигарету.

— Эй, у меня профессиональный интерес!

— Тем более. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя пострадали невиновные.

— А много ли их осталось, невиновных-то?

Ник закатил глаза.

— Разве что…— Бениони поглядел на новоприбывших. Затемво взгляде промелькнулоосознание. — Говоришь, дело адаптационного центра? Хочешь сказать, что они из Тернаса?

Ник нехотя кивнул.

— Во дела! Получается, в Тернасе снова появляются люди. Когда такое случалось в последний раз? Я, если честно, уже не помню. Во время войны или раньше? Тогда ещё Ремус был жив, — Бениони отвернулся и не заметил, как Ник поморщился при упоминании этого имени.

— Можно не кричать об этом на всю таверну? — он поспешил остановить друга, пока того не унесло ещё дальше.

Бениони непонимающе взглянул на Ника. Потом, видимо, прокрутил в голове сказанное, и его лицо стало виноватым.

— Ох, чёрт, — произнёс он уже тише. — У тебя всё ещё из-за него неприятности?

— Не из-за него, ты же знаешь, — пробормотал Ник и поднёс к губам сигарету.

Он попытался перевести тему, начав расспрашивать Бениони о его работе. Тот, как оказалось, вёл торговлю оружием на территории Овесты. Но разговор не клеился, и Аластор почувствовал, что вопросы, которые хотел обсудить Бениони с Ником, не предназначались для посторонних.

Похоже, Ева это тоже поняла. Поднявшись и пожелав всем доброй ночи, она ушла на второй этаж, где находились оплаченные комнаты. Реймонд и Аластор через пару минут последовали её примеру.

— А это что? — услышал Аластор вопрос Бениони.

Он обернулся. В углу, там, где сидела Ева, лежала заколка для волос.

— Заколка Евы. Наверное, забыла. Я отнесу ей, — вызвался Аластор.

Подобрав украшение, он поспешил наверх. Проводив взглядом Реймонда, который зашёл в седьмую комнату, Аластор постучал в пятую. Но никто не ответил. Он попробовал снова. Тишина. Однако от стука дверь приоткрылась. Замявшись на мгновение, Аластор заглянул внутрь со словами:

— Извини, Ева. Ты забы…

Но в комнате никого не оказалось. Он нахмурился, пытаясь понять, как они разминулись. Лестница на второй этаж была только одна, а узкий коридор упирался в окно. Сам не понимая зачем, Аластор зашёл в комнату. Оглядевшись, он убедился, что здесь не было других дверей. На стуле у кровати лежала куртка Евы, что исключало мысль о том, что он ошибся дверью.

Зябко потирая руки, Аластор положил заколку на куртку. В комнате было прохладно — окно оказалось не закрыто. Он подошёл к нему.

Внизу, куда не дотягивался свет, падающий из окон гостиницы, царил мрак. Где-то впереди шумел океан. Звёзды вновь кружились в своём необычном танце.

Входная дверь гостиницы открылась, и на улицу вышли рейдеры. Трое уселись в повозку, по бокам которой зажглись каплевидные фонари, и уехали в сторону Тернаса. Аластор опустил глаза. У входа всё ещё стояли двое. Когда один из них немного отступил вбок, Аластор узнал в его собеседнике Ника. Быстро попрощавшись, Робу направился в сторону конюшни. Судя по всему, их сопровождающий не собирался спать этой ночью.

Аластор отвернулся от окна. Ева так и не появилась, и он вышел, осторожно притворив дверь. Оглядев коридор, Аластор убедился, что здесь находились только пронумерованные комнаты. Уйти отсюда можно было лишь по лестнице. Мелькнула мысль, что Ева вообще не поднималась в комнату. Но затем он вспомнил, что на стуле лежала её куртка. Куда она могла исчезнуть? Аластор поднялся на второй этаж спустя пару минут после неё. Он направился к лестнице.

Внизу народу поубавилось. Одни разошлись по своим комнатам, другие уехали в ночь. Бениони всё еще сидел за столом, грустно уставившись в окно. Заметив Аластора, он спросил:

— Ну что, отдал?

— Её не было в комнате, — покачал головой Аластор.

— Хм, она не спускалась после того, как ушла наверх.

Аластор насторожился. Может, Бениони её просто не заметил? Он огляделся. Им овладело неприятное чувство, словно он был в эту минуту лишним в зале. Двое мужчин у стойки лениво наблюдали за Бениони. Женщина в дальнем углу, забыв о своём спутнике, с любопытством поглядывала в их сторону.

Коротко попрощавшись с Бениони, Аластор поспешил обратно наверх. В узком коридоре он остановился напротив комнаты Евы. Её исчезновение тревожило по неизвестным причинам. Что с этим делать, он не знал. Ник уехал. Оставался только…

Аластор решительно постучал в дверь комнаты Реймонда. Тот, к его облегчению, оказался на месте.

— Ты видел Еву после ужина?

— Нет. А что случилось?

— Она пропала. Бениони не видел, чтобы она спускалась вниз, но в комнате её нет.

Реймонд вышел в коридор и красноречиво поглядел на ряд дверей.

— Здесь много вариантов, где можно спрятаться.

— Но она же никого не знает. Да и я поднялся почти сразу за ней. Мы просто не могли разминуться.

Повинуясь мимолётному желанию, Аластор подошёл к двери пятой комнаты и толкнул её. Реймонд зашёл за ним.

— Окно было открыто? — спросил он.

— Да.

— Но ночь прохладная, не находишь?

— Хочешь сказать, что она ушла через окно? — скептично поднял брови Аластор.

— Если Евы нет ни в одной из комнат на этаже, и она не спускалась вниз, то это единственное разумное объяснение.

Реймонд взглянул на куртку на стуле, после чего снова повернулся к окну.

— А это не её ручная крыса?

Аластор посмотрел на подоконник. Там, подёргивая хвостом, сидело «маленькое чудовище».

Обезьянка моргнула и выпрыгнула в окно. Реймонд с Аластором подошли ближе. «Чудовище» остановилось на козырьке крыльца и снова посмотрело на них.

— Мне кажется, он ждёт нас, — заметил Аластор.

Реймонд взглянул на карниз под окном.

— Ну уж нет. — Повернувшись к Аластору, он прибавил: — Ты как хочешь, а я спущусь по лестнице.

Они поспешили на улицу, воспользовавшись традиционным методом выхода из помещения.

Обезьянка всё ещё ждала, перегнувшись через край козырька и с интересом наблюдая за ними. На крыльце рядом с дверью на гвоздике висел светильник, похожий на те, которыми воспользовались уехавшие на повозке рейдеры. Реймонд взял его, покрутил ручку сбоку, и он загорелся ярким белым светом.

После этого обезьянка сорвалась с места, ловко спустилась по одному из столбиков козырька и побежала в сторону леса. Они последовали за ней.

— Тебе не кажется, что это плохая идея? — через какое-то время спросил Реймонд. — Идти за обезьяной ночью в лес.

Аластор ничего не ответил, пожав плечами. Ведь на самом деле ни один из них не хотел услышать, что он полностью согласен с Реймондом.

Они так и не повернули назад, и вскоре луч от светильника в руке Реймонда высветил тело, неподвижно лежащее в траве.

Глава 4. У дороги

Аластору казалось, что его уже ничто не удивит. Однако теперь он находился посреди леса ночью в компании обезьяны и едва знакомых людей, один из которых не подавал признаков жизни. Аластор никак не мог решить, как правильно относиться к сложившейся ситуации.

Реймонд наклонился к Еве и проверил пульс.

— Живая, — с каким-то отстранённым интересом произнёс он.

Аластор кивнул и вгляделся в чащу леса. Обезьянка остановилась рядом и тоже уставилась в темноту.

— Дай светильник, — не глядя, Аластор протянул руку. Получив его, направил луч света на деревья впереди.

Ничего необычного Аластор не увидел. Сосны, невысокая трава, молодые ели. Он медленно переместил луч правее. Внезапно ему показалось, что воздух задрожал, как будто стояла жара.

Мгновение, и марево исчезло.

— Ты что-нибудь заметил? — поколебавшись, уточнил он у Реймонда.

— Нет, — откликнулся тот. — Но что-то здесь точно не в порядке. Так что предлагаю забрать её и вернуться.

Аластор ещё раз внимательно осмотрел деревья. Реймонд поднял Еву, и они двинулись в обратный путь. Обезьянка не последовала за ними, только потрясла головой и с тихим шипением бросилась в лес.

Когда они подошли к гостинице, Реймонд, оценив размеры дверного проёма, перекинул Еву через плечо и, пригнувшись, вошёл внутрь. Им повезло, в столь поздний час на первом этаже гостей не осталось, только хозяин расставлял стулья и протирал столы.

Коротко взглянув на вошедших, он поинтересовался:

— Где взяли?

Реймонд не смущаясь ответил:

— Валялась на дороге, решили подобрать.

Хозяина такой ответ устроил. Он кивнул и вернулся к работе.

Реймонд и Аластор поднялись в комнату Евы. Реймонд опустил её на кровать и слегка поводил плечом, разминая его.

В тусклом свете лампы Аластор наконец смог внимательно осмотреть Еву. Никаких повреждений он не заметил. Грудь медленно вздымалась, будто она просто спала.

— Почему она до сих пор не очнулась?

— Мне откуда знать? — Реймонд с видом человека, выполнившего свою работу, переложил куртку с заколкой на подоконник и расслабленно опустился на стул возле кровати.

— Знаешь, как можно помочь? — спросил Аластор.

— Я, когда заходил в таверну, случайно ударил её о косяк. Если это не помогло, то у меня больше нет вариантов.

Аластор почувствовал раздражение. Как будто только ему это надо! Однако в следующее мгновение понял, что, похоже, так и есть. Никого не волновала неизвестная девушка, недавно пришедшая из другого мира. Тогда почему она должна волновать его?

Аластор перевёл задумчивый взгляд на окно. Минувшей ночью он столкнулся с необъяснимым. Позже Ник сказал, что кто-то не рад их появлению в Аддене. Вдруг Ева что-то видела? Они с ней попали в «один котёл». Аластор не хотел оставаться в одиночестве против целого мира, да и Реймонд вряд ли этого желал.

— Сейчас вернусь, — вздохнул Аластор и вышел из комнаты.

К счастью, хозяин таверны всё ещё был внизу.

— Извините, у вас есть что-нибудь, что поможет привести человека в сознание? Или, может, среди гостей есть лекарь? — обратился к нему Аластор.

Хозяин хмуро поглядел на него.

— Физические повреждения есть?

— Кажется, нет.

— И давно она без сознания?

— Не меньше получаса.

— Тогда обычный лекарь здесь не поможет. Нужен врач из Сар-Иссáлы, а один такой только-только уехал.

Аластор попытался воскресить в памяти карту. Сар-Иссала — город из тех, которые были выделены большими буквами. Вроде он располагался на краю пустыни. Значит, от Тернаса его отделяли как минимум горы.

— А других вариантов нет? — с надеждой уточнил Аластор.

— Ну смотрите, — мужчина облокотился на барную стойку. — Если нет физических повреждений, и человек не пришёл в себя, у него либо нет сил на то, чтобы взять тело под контроль, и он доживает своё оставшееся время — не больше пары часов — либо силы ещё есть, но связь между душой и оболочкой нарушена.

— И что происходит во втором случае, если нет врача?

— То же, что и в первом, — спокойно сообщил хозяин гостиницы. Затем, взглянув на Аластора, продолжил: — Но человек может и сам очнуться. Только мы здесь не помощники. Да и пострадавший тоже — всё это бессознательный процесс.

Аластор перевёл взгляд на пустой зал.

— Спасибо, — отстранённо поблагодарил он, хотя благодарить тут было не за что, и побрёл обратно.

Реймонд всё ещё сидел на стуле возле кровати Евы. Скрестив руки на груди, он смотрел в окно.

— Что будет, если она умрёт? — спросил Аластор, закрыв за собой дверь. Вопрос прозвучал глупо, и он успел пожалеть, что задал его.

Реймонд обернулся.

— Разве ты не знаешь? Утром вернётся Ник, и она станет его проблемой. Вероятно, ей выкопают могилку, куда опустят тело. А сверху поставят скромный крест, — он замолчал на мгновение, а потом прибавил: — Хотя на счёт креста не уверен. И никто никогда не вспомнит о ней, потому что никто её не знал, — Реймонд криво улыбнулся и снова отвернулся к окну. — Но ведь ты не об этом хотел спросить. А о том, что сделать, чтобы её история не повторилась с нами.

Ответить Аластор не успел.

— Ребята, я жить хочу, — протянул слабый голос с кровати.

Реймонд с Аластором одновременно обернулись. Ева медленно тёрла глаза кулаками. Аластор с облегчением рухнул на край кровати. Он не понимал, откуда взялась эта реакция, но был несказанно рад тому, что Ева очнулась.

— А ты вовремя, — заметил Реймонд, — чтобы ответить на вопрос: как не оказаться на твоём месте?

Ева поморщилась, потом, привстав на локтях, подтолкнула подушку к спинке кровати и откинулась на неё.

— Всё, что я могу вам рассказать, прозвучит неправдоподобно, — пробормотала она.

— А ты попробуй, — не отставал Реймонд.

Ева хмуро посмотрела на него. Потом пожала плечами и сцепила руки в замок.

— После ужина я поднялась в свою комнату. Помню, как бросила куртку на стул и собиралась запереть дверь, когда окно позади меня распахнулось. Я решила, что это ветер, и хотела закрыть его, но увидела перед собой… Я не знаю, как это описать. Замутнённая пелена, чуть выше меня, — Ева приподняла руку, пытаясь показать разницу в росте.

Аластор опёрся на согнутые колени, вспомнив о своём «ночном госте», но перебивать не стал, решив дослушать до конца.

— Я сначала испугалась, — продолжила Ева, — но потом поняла, что она не собирается нападать. Или ей что-то мешает это сделать. Я стала задавать вопросы, подумав, что за пеленой может прятаться кто-то разумный. Никто не ответил, однако пелена так странно дёргалась, будто этот кто-то хотел поговорить, но у него ничего не получалось. А потом он взял, да и выпрыгнул в окно. И я… Ох, как же глупо вышло. Короче говоря, я решила проследить за ним.

— Выпрыгнув в окно, — вставил Реймонд.

— Он же не собирался меня ждать! А там карниз достаточно широкий и дальше козырёк крыльца, — Ева рассуждала так, словно не видела в этом проблемы.

— Но на улице темно, как ты не потеряла его из виду? — Аластор снова подумал о своей встрече с «мутным человеком».

— Не знаю. Я всё время замечала движение в воздухе. Да и тогда ещё не совсем стемнело. Я следовала за пеленой, пока она резко не остановилась. Мне кажется, я налетела на неё, — Ева потёрла лоб. — И, наверное, поэтому потеряла сознание, — со вздохом закончила она.

Выдержав паузу, Реймонд отметил:

— Действительно звучит неправдоподобно.

Ева, не зная, что сказать, виновато посмотрела на него.

— Да правда это, — сказал Аластор и повернулся к Еве. — Помнишь, как я вчера спрашивал, не видела ли ты чего необычного прошлой ночью? Я видел его. Мутную пелену, за которой, скорее всего, скрывался человек.

Снова взглянув на Реймонда, Аластор кратко рассказал о том, что произошло вчера.

— То есть среди нас только я не видел ничего подобного, — заключил Реймонд.

— Это не значит, что не увидишь, — заметила Ева.

— Я учту, что двери и окна лучше держать закрытыми и близко к странным явлениям подходить не стоит. И всё же, что это… кто это мог бы быть и что ему надо?

— Может, спросим у Ника? — предложила Ева.

Аластор покачал головой.

— Не думаю, что он что-то расскажет.

— Ты уже говорил с ним об этом?

— Нет. Но сами посудите: Ник, может, и отвечает на вопросы, но он ни разу не сказал, что думает по поводу убийства человека в Тернасе и нашего появления. Ник неплохо прячет свои эмоции. Он, безусловно, знает больше, но рассказывать обо всём явно не собирается.

— Хуже всё равно не будет, — тихо откликнулась Ева.

Аластор только покачал головой. Наверное, она была права. Но он в этот момент думал о допросе, который Ник устроил перед входом в гостиницу. Доверия к адаптеру это не прибавило.

Они просидели в комнате Евы ещё какое-то время, размышляя над загадками нового мира. Но все их предположения о том, что происходило вокруг, приводили в тупик, и вскоре они разошлись по своим комнатам.

Перед тем как лечь спать, Аластор нервно проверил защёлку на двери и окне. Вместе с Реймондом и Евой он чувствовал себя в большей безопасности. Аластор усмехнулся своим мыслям. Будто они могли что-то противопоставить новому миру.

***

Утро укрыло «Таверну у дороги» мягким туманом. Внутри царила сонная тишина. Спустившись в общий зал, Аластор обнаружил Реймонда, который был явно не в духе. Хотя Аластор не мог вспомнить, чтобы видел его в приподнятом настроении, но сегодня он ещё и не выспался из-за ночных похождений.

Реймонд сидел за тем же самым столом, за которым они сидели вчера, и читал что-то на сложенных листах бумаги. Заметив Аластора, протянул их ему.

— Местная газета. Прочитай.

На тонкой сероватой бумаге тянулись аккуратные колонки слов, рассказывающие последние новости. Как и вчера, буквы мгновенно сообщили свой смысл, не требуя никаких усилий со стороны Аластора. Его внимание привлекло слово, написанное наверху. «Огонь». С него начиналось описание последнего происшествия в Тернасе.

Оказалось, вчера утром гражданин Шагонбери застрелил работника адаптационного центра. Из-за использования огнестрельного оружия убийца тоже погиб. Всё произошло на оживлённой улице, и пострадало ещё несколько прохожих.

Пока газета не рассказала Аластору ничего нового — примерно то же он слышал от Ника и Бениони. Но он просмотрел написанное до конца. И не зря.

В заключении говорилось, что погибший тем утром должен был заниматься новоприбывшими гражданами Тернаса, однако произошла ошибка, и вместо него послали другого адаптера.

Аластор нахмурился. Ошибка?

— Похоже, ты тоже считаешь, что этот человек погиб вместо Ника, — заметил Реймонд, взглянув на Аластора. — Может, стоит всё бросить и уйти, пока не стало хуже?

— И куда мы пойдём? — грустно усмехнулся Аластор. — У нас и денег-то нет. Пока за всё платил Ник, а я даже не представляю, как местные деньги выглядят, и где их можно заработать.

— Не знаю, конечно, как они выглядят, но я успел просмотреть меню и знаю, как они называются.

Реймонд взял лист, который лежал в центре стола, и протянул Аластору.

— V? — удивлённо прочитал тот, увидев напротив стоимости напитков символ, похожий на маленькую галочку. Аластор чувствовал, что произнёс название буквы верно, но вот что она означала, оставалось загадкой. — Ты знаешь, что это?

— Нет. Но это стоит выяснить.

Пока Аластор изучал меню, к ним спустилась Ева. Её пышные волосы были растрёпаны сильнее обычного, а изящные брови сошлись на переносице.

— Всё ещё живая? — Реймонд окинул её оценивающим взглядом и пересел на стул у окна, уступая ей место с края.

— И слава Богу, — серьёзно ответила Ева, рухнув на освободившийся стул.

— Бог здесь точно ни при чём, — пробормотал Реймонд.

Она неуверенно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Аластора.

— Я ведь так и не поблагодарила вас за то, что нашли меня. Не знаю, что могло случиться, останься я в лесу, — помедлив, произнесла Ева.

— По большей части это заслуга твоей ручной крысы. Как оказалось, и от него есть польза, — Реймонд побарабанил пальцами по столу.

Ева опустила взгляд и коротко улыбнулась.

Ждать Ника долго не пришлось. Аластор только перешёл к рассматриванию названий напитков на оборотной стороне меню, как входная дверь открылась, и вошёл адаптер. Оглядев зал и заметив новоприбывших, он бодрым шагом направился к их столику. Ник посмотрел на их мрачные лица и как ни в чём не бывало сказал, что после завтрака они сразу отправятся в путь.

Завтрак и сборы прошли быстро и в молчании. Вскоре они вновь оказались на дороге, ведущей вдоль края утёса дальше на север. Туманное утро сменилось серым днём, который так и не решил, стоит ли окатить путешественников дождём или нет. Лишь изредка с неба падали маленькие капли.

Ева всё же попыталась узнать у Ника, знает ли он что-то о «мутном человеке», но тот, как и предполагал Аластор, ответил, что ничего подобного никогда не видел.

На ночлег на этот раз устроились не в удобных гостиничных кроватях, а на земле. Здесь Аластор почувствовал себя гораздо комфортнее, чем в гостинице или в доме в Тернасе. Он решил, что это ощущение возникло из-за живого леса вокруг. Хотя комната в гостинице тоже не обладала гнетущей идеальностью дома в Тернасе, всё же она была слишком непривычной и большой для него одного.

— Огня не хватает, — Ева расположилась под соседней сосной, завернувшись в плотное одеяло. — Жаль, что я его больше не увижу.

Слева от неё что-то щёлкнуло, и внезапно в центре поляны загорелся огонь. При всём желании Аластор вряд ли успел бы отреагировать достаточно быстро и укрыться где-нибудь. После короткой заминки он отпрянул от костра. Затем осознал, что всё ещё жив, хотя и не должен. В недоумении Аластор посмотрел на Ника, который с улыбкой вращал в пальцах круглую пластину.

— Это всего лишь иллюзия, — пояснил он.

— Обязательно пугать нас? — пробурчала Ева.

— Ты же хотела увидеть огонь, — невинно откликнулся Ник.

Ева вздохнула и придвинулась к огню. Она осторожно потянулась к нему, коснулась язычка пламени, после чего бесстрашно сунула руку прямо в середину костра.

— А выглядит как настоящий, — удивлённо пробормотала Ева, осматривая руку.

— Всего лишь иллюзия, — повторил Ник.

— Такая же, как ножи в таверне? — спросил Реймонд.

— Нет. Ножи были настоящими, как и ложка, которую я поднял. Всё равно что сказать правду и ложь. Это, — он указал на огонь, — ложь.

— Ты всё время говоришь «сказать». Но если я скажу ложке взлететь, она вряд ли это сделает, — заметил Аластор.

— Дело не в звуках, которые ты произносишь. Они лишь оболочка сути, — Ник опустился на выступающий корень сосны. — У всего в мире есть внутренняя суть, идея. В случае человека это ещё называют душой, а в Аддене обозначают буквой «a». В Изменяющейся сущности идеи удерживают оболочки, которые мы называем «v».

Аластор бросил короткий взгляд в сторону Реймонда.

— V — это как раз та энергия, которая придаёт всему «реальность». Время, пространство и материя в одном флаконе. То, что изменяется. Человек может управлять v-оболочкой. Самый простой пример — способность каждого сделать шаг или поднять камень. Но можно пойти дальше и начать управлять своей и окружающими оболочками без лишних движений.

— То есть моя душа должна «сказать» ложке взлететь, чтобы она взлетела? — уточнил Реймонд.

— Именно. Научиться этому непросто, но на это способен каждый человек. Если описывать кратко: для управления v необходима концентрация и воля.

Ник взглянул на круглую пластину в пальцах.

— Кроме того, есть всякие штуки, облегчающие работу с v. С помощью этой пластины иллюзию может вызвать любой без специального обучения. Попробуйте, — он поднял голову и бросил пластину Аластору.

Тот растерянно поймал.

— Постарайся как можно точнее мысленно произнести то, что хочешь увидеть, и нажми на центр пластины. Именно произнести, а не представить — полностью проговори предложение в своей голове, — проинструктировал Ник. — Для начала не пытайся придумать что-то новое, просто как-нибудь измени уже существующую иллюзию огня.

Аластор поглядел на огонь и попытался собраться с мыслями. Немного подумав, он сосредоточился и нажал на пластину. Ничего не произошло. Но Аластор не привык быстро сдаваться, поэтому снова мысленно повторил слова и медленно нажал на пластину.

На этот раз сработало. Языки огня скрутились в ветки, и вскоре посреди поляны выросло маленькое огненное дерево. Через пару мгновений дерево вновь превратилось в костёр. Аластор, довольный собой, протянул пластину Реймонду.

У того получилось с первого раза. Возможно, потому что он не торопился. Задумался, спокойно нажал на пластину, и из центра костра выпрыгнул огненный волк, оглядел сидящих и прыгнул обратно. Реймонд перебросил пластину Еве.

Та крутила её дольше всех, размышляя. А когда нажала, костёр вместо того, чтобы измениться, потух. Ева нахмурилась, собираясь нажать на пластину ещё раз, но потом заметила что-то за спиной Реймонда.

— Ой, — только и сказала Ева.

Аластор обернулся. Их окружили огненные животные. Олень, лиса, волк, сова. Он повернул голову. Заяц, рядом с ним медведь. Затем белка, ворон и лань.

Поляну расчертили длинные тени. Животные не шевелились и глядели на них. Потом медленно двинулись по кругу. Постепенно они ускорялись, и вскоре уже мчались во весь опор. Зрелище было настолько же пугающим, насколько и завораживающим.

— Кажется, я что-то сломала, — взволнованно прошептала Ева и сунула пластину обратно Нику. Тот с удивлением смотрел на происходящее.

— Нет… — он спохватился и нажал на пластину. — Нет, просто немного перестаралась.

Звери исчезли, и поляна погрузилась в темноту. Показалось, что стало прохладнее, хотя огненные животные не излучали тепла. Аластор вспомнил, как ему рассказывали в прошлой жизни о том, что мертвецы боятся огня. Кто же знал, что это окажется правдой.

Вопреки опасениям, ночь прошла спокойно, и никто никакой мутной пелены не заметил. Утром в полной тишине они свернули лагерь и отправились дальше.

— Расскажи про местную валюту, — без предисловий попросил Реймонд Ника, когда они отъехали от поляны.

— Помнишь, вчера я говорил об энергии — v? — Ник на мгновение обернулся к нему. — Сама по себе она ничего не значит, пока не связана с сутью предмета или душой живого существа. Душа задаёт параметры: например, что волосы будут чёрными, кожа светлой, а глаза зелёными. V воплощает это в реальность. Но пока связи нет, v остаётся «чистым». Энергией, которая не приняла никакое значение, своеобразная нереализованная возможность. В Аддене расплачиваются «чистым» v — единственным, что имеет здесь ценность, потому что можно придать «чистому» v любое значение.

— И где достать «чистое» v? — Реймонд поравнялся с Ником, а Аластор с Евой поехали следом — ширина ведущей к берегу тропы позволяла двигаться рядом только двум всадникам.

— Заработать, конечно, — ответил Ник. — Но у вас и сейчас есть немного. Не забывай, что v — это ещё и отведённое время. Находясь внутри человека, «чистое» v становится резервом, который определяет, как долго вы будете жить. Как только резерв опустеет, вы умрёте. Причём у жителей Аддена никаких внешних изменений перед этим не происходит.

— Жутко получается — расплачиваешься временем своей жизни, — заметила Ева.

— Только не говори, что раньше это было не так, — оглянулся Ник. — Ничего не изменилось. В других мирах, чтобы жить, вы регулярно теряли время, зарабатывая на пищу. В Аддене всё без посредников — вы в прямом смысле зарабатываете и тратите своё время.

— И сколько у нас есть сейчас? — уточнил Реймонд.

— Около двух месяцев. Питаясь регулярно, вы сможете поддерживать внутренний резерв достаточно долго, и он истощится примерно через столетие. В противном случае, через два месяца вас не станет.

— Если только мы не найдем ещё «чистого» v, — пробормотала Ева. — Вот почему люди здесь живут так долго.

Ник кивнул.

— Тем вечером, когда я попросил избавиться от вашей одежды, я как раз думал о состоянии вашего резерва. Вы неосознанно поддерживали привычный образ, создавая иллюзию одежды, на которую каждое мгновение утекало время вашей жизни.

— А как научиться работать с v? — спросил Реймонд.

— Для этого мы едем в Иолан. Этот город — своеобразный центр знаний в Аддене. В нём находятся крупнейшие научные организации и самая большая библиотека. По этим и другим причинам многие учителя, которые сотрудничают с адаптационным центром, проживают там. Они дадут вам основы и помогут научиться разделять, управлять и проводить простейшие преобразования с v. Правда есть и некоторые сложности. После войны, о которой я уже упоминал, Иолан отошёл Шагонбери, и теперь это их территория. Вас-то, наверное, пропустят без вопросов — традиционно почти все государства Аддена отправляют новичков в Иолан, а вот у меня могут возникнуть проблемы.

Ник раздражённо посмотрел на серое небо, с которого начал накрапывать мелкий дождик. Затем уставился на дорогу, больше ничего не прибавив.

Ближе к полудню они выехали на утёс. Усилившийся ветер порвал небесное покрывало на маленькие облака, и в прорехах показалось солнце. Яркие лучи осветили скалы внизу. Океан успокаивающе шелестел. Дорога продолжала идти на север и, как сказал Ник, вскоре должна была вывести к равнине.

Ева ехала вдоль обрыва и то и дело поглядывала на волны внизу. Высоты она точно не боялась.

— А как мы оказались на маяке? — внезапно спросила она. — В тот день, когда появились?

— Берк собственноручно выловил вас из океана, — улыбнулся Ник. — Так что к нему побольше благодарности. Пока человек остаётся без сознания, вода не утягивает вниз.

— Ты говорил, что в океане нет дна, — вспомнил Реймонд. — Значит там…

— Выход к нижним мирам, — закончил за него Ник. — Если задуматься, можно назвать Адден «недописанным миром». У некоторых явлений здесь очень тонкая v-оболочка, которая в определённый момент переходит в пустоту. Или выливается в другие неприятные последствия, как в случае с огнём — пламя постоянно пытается заполнить прорехи в своей оболочке, поэтому начинает бесконтрольно поглощать другие.

Аластор поглядел на волны. Отсюда они казались совершенно безобидными. Он подумал, что всё в этом мире перевёрнуто с ног на голову: то, что казалось настоящим, было всего лишь видимостью реальности, живое на деле являлось мёртвым, а «безопасное» убивало.

В конце третьего дня пейзаж изменился. Лес поредел, и они выехала на равнину.

Когда на горизонте проступили неясные очертания холма, Ник объявил:

— Вон уже виднеется наша цель.

— Что это? Какая-то гора? — предположила Ева, сощурившись.

— Нет, это крона дерева.

— Такого?..

— Да, такого огромного, — кивнул Ник.

И вправду, через некоторое время они смогли различить ствол. Но дерево не приблизилось, только горы на западе стали отступать назад.

— Ник, а откуда v появляется в окружающем мире? Где его добывают? — спросила Ева, когда они ехали вдоль широкого луга, усыпанного мелкими розовыми цветами.

Ник собирался ответить, но почему-то остановился, взглянув на луг. Затем усмехнулся.

— Если я отвечу прямо, это прозвучит довольно странно. Поэтому лучше объясню с самого начала.

Он достал из кармана пластину для иллюзий, рассеянно подкинул и поймал её одной рукой, о чём-то размышляя. Прошло несколько минут перед тем, как Ник нажал на центр пластины и по дороге перед ними зашагал полупрозрачный человечек.

— Начну с того, что v-оболочка неоднородная, а состоит из трёх слоёв.

Аластор заметил, как внутри человечка образовались ещё два полупрозрачных слоя.

— Первый слой самый слабый — он не имеет материального воплощения и является барьером между окружающим миром и вами. Этот слой состоит из «чистого» v, но быстро его теряет. По сути, это и есть ваш резерв времени.

Внутри человечка красным загорелся второй слой.

— Второй слой — это ваше тело. Он более крепкий, однако не может существовать без «защиты», то есть без первого слоя. Раньше, во время питания, дыхания и прочих естественных процессов, второй слой поддерживал первый, постоянно добавляя ему время, то есть «чистый» v. В Аддене же всё это делать не обязательно, так как здесь вы можете добавлять время первому слою самостоятельно, — Ник бросил рассеянный взгляд на пластину. — К сожалению, система v-оболочки не предусматривает поддержку второго слоя, а он тоже разрушается. Скорость этого необратимого процесса зависит от мира, в котором было сформировано тело. Люди в вашем прошлом мире жили не более века. В Аддене формируется более устойчивая оболочка, а кроме того, этот мир в последствии почти не воздействует на неё. Он относится к нам бережно, — Ник весело улыбнулся. — Заболеть в Аддене почти невозможно, и местная история ещё не знает примеров, когда человек умер бы от старости.

Внутри иллюзорного человечка под красным загорелся синий слой.

— И, наконец, третий слой — самый крепкий. Никакое воздействие миров не способно его разрушить. Как и первый, состоит из «чистого» v и не имеет материального воплощения. Именно благодаря ему вы до сих пор не приняли окончательную смерть. Ведь как только вы умирали в одном из нижних миров — первые два слоя разрушались — третий слой притягивал вас к другому ближайшему миру и обеспечивал возрождение первых двух слоёв. На этом нехитром действии он и терял v.

Ник посмотрел на человечка в упор. Первый слой взорвался и завис вокруг фигуры облаком прозрачных осколков. Затем разрушился красный слой и также повис в воздухе. Остался лишь синий полупрозрачный слой. Внутри значительно уменьшившегося человечка, продолжающего бодро шагать по дороге в окружении разноцветных осколков, стала видна большая плавающая буква «а» — его душа.

— А теперь вспомните, что Адден находится ближе прочих к Вечности. То есть он — конечная точка любого пути. Каждый, кто добрался сюда, успел посетить миллионы миров, и его третий слой совсем истончился.

Синий человечек потускнел.

— Поэтому любая смерть для местных — последняя. У третьего слоя уже не осталось v, чтобы воскресить нас где-то ещё. Кстати, это верно и для нижних миров, которые расположены недалеко от Аддена.

Наконец синий слой человечка распался и поднялся в воздух третьим цветным облаком. Буква «а» вылетела на свободу и устремилась вверх, вскоре исчезнув. Солнце в этот момент скрылось за тучей, и опустившиеся на дорогу тени придали сцене больше драматизма.

Аластор задумчиво рассматривал разноцветные облака осколков, плывущие рядом. Ник махнул рукой и все три сконцентрировались посреди дороги перед ними.

— Возвращаясь к твоему вопросу, Ева: что мы имеем после смерти существа или уничтожения неодушевлённого предмета? Кучу v, потерявшего связь с душой или сутью, — он указал на парящие облака. — Оно же не растворяется и не исчезает просто так. Всё несвязанное v притягивается Вечностью. А значит, оно попадает в Адден — этот мир подобен узкому горлышку воронки на его пути.

— Пока люди умирают в нижних мирах, мы живём здесь, — медленно проговорила Ева.

Ник прикрыл глаза ладонью от вновь выглянувшего солнца и посмотрел на неё.

— Звучит не очень, правда? Поэтому я не хотел говорить это сразу.

Он оглядел цветущий луг.

— Резервы свободного v находятся где-то под великими городами. А вот как они выглядят, я не скажу, потому что к ним не пускают кого попало. Да и точное место каждого резерва засекречено.

— А управляющие городами хорошо устроились, — чуть слышно пробормотал Реймонд.

Ник только пожал плечами.

Аластор посмотрел вперёд. Ему сейчас совсем не хотелось обсуждать нюансы морали и справедливости. Так устроены миры, и они могут лишь принять эти условия.

Вдалеке показалась кромка леса, за которой неизменно маячила крона гигантского дерева. Позади высились горы. В воздухе ощущался запах свежести от недавно прошедшей грозы. Луговая трава и маленькие цветы ярко блестели на солнце. Аластору здесь нравилось, и он позволил себе не думать ни о чем, кроме окружающего пейзажа.

К середине следующего дня они доехали до небольшого селения. Гигантское дерево так и не приблизилось.

— Пограничный пункт, — вздохнул Ник, посмотрев на тонкую металлическую арку впереди и квадратный домик сбоку. За аркой дорога разветвлялась на три. Самая широкая тянулась дальше вдоль полей. Две другие сворачивали к невысоким двухэтажным домам и огромному зданию с гладкими серыми стенами.

Бениони оказался прав, когда предсказывал трудности. Они простояли около часа в небольшой очереди. Потом Нику пришлось заполнить кипу бумаг, которые ему выдали в окошке домика, и только после этого их пропустили. Но не на территорию Шагонбери, а всего лишь в зал ожидания, который располагался в сером здании. Лошадей определили в конюшню по соседству. После этого Ник ушёл заполнять новую партию документов, без которых их никак не могли отпустить с миром.

Кроме троих новоприбывших в зале почти никого не было. Хотя, возможно, так казалось из-за его размеров. Здесь поместилось бы несколько таких домиков, как «Таверна у дороги». Массивный потолок поддерживали необъятные квадратные колонны из камня, а стены почти везде были из стекла. Повсюду рядами стояли мягкие кожаные сидения. А вдоль внешних стен-окон располагалось несколько столиков с настольной игрой.

— Может, сыграем? — предложила Ева.

Реймонд покачал головой, сказав, что нет настроения. Аластор же был не против скоротать время. Однако взглянув на доску, поделённую на клетки, заметил:

— Только я не знаю правил этой игры.

— Это можно поправить. Садись, я объясню.

Он сел напротив Евы. Реймонд устроился в свободном кресле рядом с ними.

Игра носила название «шахматы». Ева быстро рассказала о каждой фигуре и о цели игры. Аластор подумал, что слышал о похожей игре, только называлась она иначе. Вернув на место ферзя, про которого говорила последним, Ева, поколебавшись, уточнила, не слишком ли торопливо объяснила правила. Аластор пожал плечами. Поспешность ему не помешала, он отлично умел запоминать налету.

Когда Ева собиралась сделать первый ход белой пешкой, она прибавила:

— Да, совсем забыла. Когда пешка достигает последней линии, она может превратиться в любую более сильную фигуру на твой выбор. Кроме короля, конечно.

— Странное правило, — пробормотал Аластор.

— Глупое правило, — поправил Реймонд.

— А у тебя в прошлой жизни не было этого условия? — поинтересовалась Ева.

— Было, конечно. Что не делает его менее глупым. Разве может человек стать кем угодно?

— Конечно, может! — воскликнула Ева. — В истории полно таких случаев.

— Но как бы человек ни старался, он не изменится. Останется того же роста и телосложения, с теми же привычками и вкусами. Мне кажется, это означает, что какого бы звания ни добился человек, он всегда будет таким, каким был в самом начале.

— То есть ты не веришь в перемены в личности, — подытожила Ева.

— Именно. Невозможно посмотреть на свои поступки с другой точки зрения. Прежде всего потому, что нет желания и мотивов это делать. Скажем, тебе может нравиться чай и не нравиться горячий шоколад. Ты хоть раз думала заставить себя полюбить горячий шоколад и почувствовать отвращение к чаю? Нет. Да и зачем?

— Но люди меняются. Не знаю как ты, но я видела раскаяние. Что это, если не перемена в личности? — упрямо настаивала Ева.

— Пустые слова или самообман. То, что человек раскаялся, ты узнаешь с его слов. Или из поступков. Я тоже при полном отвращении к горячему шоколаду могу его проглотить. Это не значит, что я научился его любить.

В этот момент Реймонд посмотрел на Аластора, словно ожидал, что тот поддержит его.

— Не смотри на меня так, — улыбнулся Аластор. — Я никогда в жизни не пробовал горячий шоколад.

Помолчав, он прибавил:

— С тобой сложно спорить, Реймонд.

Ева понимающе взглянула на Аластора.

— А вдруг научиться любить можно? — негромко предположила она.

— В таком случае жду от тебя примеров, — отозвался Реймонд.

— Договорились, — Ева посмотрела на доску и наконец опустила пешку на выбранную клетку. — А пока будем считать, что эта пешка прирождённый лидер, ищущий способ реализовать свои возможности.

— Только ей придётся подождать конца игры. Иначе ценой её амбиций будет жизнь твоего короля, — хмыкнул Реймонд.

***

Уже сгущался вечерний сумрак, когда Ник вернулся и сообщил результаты своих усилий. Оказалось, что их компанию пропустят к Иолану. Однако Нику придётся через семь дней покинуть территорию Шагонбери. Их обучением займутся другие адаптеры. Путь решили продолжить на следующий день, а ночь провести в местной гостинице.

Однако не успели они сделать и пару шагов в сторону от зала ожидания, как какой-то служащий окликнул их.

— Чёрт! — Ник устало потёр переносицу. — Это меня. Сейчас вернусь.

Ева, Реймонд и Аластор так и остались стоять у дороги. Позади них простиралось поле жёлтой травы, которое на горизонте переходило в лес.

Ева зябко куталась в куртку. По равнине гулял холодный ветер.

— Может, пойдём пока к гостинице? — предложил Реймонд, который тоже сунул руки в карманы.

Аластор обернулся и в этот момент увидел позади Реймонда фигуру: незнакомый мужчина стоял на противоположной стороне дороги у кромки травы. Дорога была достаточно широкой, поэтому Аластор не смог как следует разглядеть его лицо. Но то, что он увидел в его движениях, заставило немедленно среагировать.

— Сзади!.. — воскликнул он.

Реймонд и Ева оглянулись. И хотя Реймонд одновременно с этим сделал шаг вбок, двигался он недостаточно быстро.

Раздался такой же хлопок, как несколько дней назад в Тернасе.

Выстрел.