Время жизни. Наследие. Том 2

Часть 1

Граница Вечности, до появления Аддена

Закончив работу в саду, они взяли с собой виноградный сок и спустились на берег, где устроились на больших камнях. Вечер был прохладный. Негромкий рокот волн нарушал окружающую тишину.

— Ты знаешь какую-нибудь интересную историю? — спросил Иолан, разглядывая сок в своей кружке.

Девушка покачала головой.

— Наверное, нет.

Все истории, которые ей довелось слышать, рассказывали Мастера и Старшие, а значит, мальчик их уже знал.

— Мне тоже ничего в голову не приходит, — Иолан посмотрел в сторону горизонта. — Разве что... Ты слышала историю про кукольника?

Девушка снова покачала головой.

— Мне её мама рассказывала, — сказал он. — Там про Мастера, который сделал много красивых кукол. Он их очень любил, но знал, что однажды его не станет, и куклам придётся жить без него.

— Как это «не станет»?

— Не знаю, — Иолан почесал нос. — Мама говорила, что это, как если бы он ушёл куда-то далеко. Так далеко, что не смог бы вернуться назад.

Девушка задумалась, но потом медленно кивнула, допуская такой вариант.

— Так вот, — продолжил он. — Он решил, что куклы должны стать самостоятельными, живыми, как люди. Но у кукол ничего не получалось без помощи Мастера. Они даже двигаться не могли. И тогда Мастер заставил мир вокруг них меняться. Сильный ветер помог куклам встать, на земле появились скалы, на которые они могли опереться, чтобы не упасть.

— Но зачем Мастер всё это сделал?

— Мама сказала, чтобы они могли существовать без него.

— А разве, будучи куклами, они не могли существовать без него?

— Хороший вопрос… — протянул Иолан. — Я тоже не понимаю, почему я обязательно должен повзрослеть. Почему не могу остаться здесь, таким, какой есть?..

Он задумался о чём-то, а потом вылил остатки сока из кружки на тёмные волны. Там, где капли сока соприкоснулись с морской водой, появилось странное свечение, будто идущее со дна. Затем с шипением образовалась пена.

Девушка вопросительно посмотрела на Иолана. Она раньше не видела, чтобы вода в море так реагировала на сок.

— Там внизу мир, который постоянно изменяется. В нём недавно запустили время, — сказал Иолан, как будто это всё объясняло. — Я не хочу, но мне придётся уйти туда. Иначе я никогда не повзрослею.

Ирун де Вале

В Аддене человек мог спокойно прожить без воды, полагаясь лишь на v, но Аластору казалось, что без полной фляги он вряд ли протянет ещё сутки. Солнце нещадно пекло. За весь день Аластор не почувствовал ни единого прикосновения ветерка.

Пока Вася ждал в тени деревьев, он спустился на берег Пустынки — реки, которая раньше служила границей между владениями Когара и землями восточных городов: Овесты, Тернаса и Шагонбери. Аластор с наслаждением окунул руки в чистую прохладную воду.

Фляга медленно наполнялась, пуская пузыри. Он рассеянно осмотрел противоположную сторону Пустынки. Хотя возле воды зеленела полоса леса, дальше до горизонта тянулись лишь пески. Нижняя Когарская пустыня ныне принадлежала Сар-Иссале. Аластор даже находил ироничным то, что всю центральную часть Аддена теперь занимали мёртвые земли.

До него долетели голоса, и Аластор повернул голову. У воды дальше по течению стояли две фигуры. Ни разглядеть их как следует, ни услышать, о чём они говорили, отсюда не получалось. Он снова посмотрел на реку. Пустынка бежала между горами на юг. Дальше, как утверждал Вася, она расширялась, а берега покрывали более плотные леса. Там, где река впадала в Королевский залив, стояла Сар-Иссала.

Наполнив флягу и ополоснув лицо, Аластор начал подъём обратно к деревьям. Вася не пошевелился, когда он подошёл к коню. Пантера по обыкновению делала вид, что рядом никого нет. При этом антропофелем всегда отвечал, стоило к нему обратиться, так что Аластор списывал эту манеру поведения на «кошачью натуру».

Они продолжили путь на юг вдоль Пустынки. Постепенно берега становились круче, дорога шла вверх. Для того, чтобы достигнуть Сар-Иссалы, нужно было перейти на другую сторону реки, однако Аластор с Васей направлялись не в город. Они свернули к горам в месте, где на обрывистом песчаном берегу виднелись ряды гнёзд ласточек.

Антропофелем утверждал, что к ночи они достигнут цели путешествия — замка Иру́н де Вале́. Его владелица, проживающая там, могла помочь Аластору восстановить память. В записях Марии было много рецептов и описаний экспериментов с v. Учитывая отсутствие структуры и наличие множества непонятных указаний и терминов, ни Вася, ни Аластор не рискнули бы действовать самостоятельно. В то время как знакомая антропофелема, по его словам, могла с легкостью разобраться в запутанных инструкциях Марии.

По мере подъёма в горы дорога становилась всё уже. Отсюда открывался отличный вид на пустынные земли внизу. Внезапно по окрестностям прокатился низкий едва слышимый гул. Аластор посмотрел в сторону песков на другом берегу Пустынки.

— Слоны, — Вася заметил его любопытство.

— Слоны? — приподнял брови Аластор.

— Местные большие слоны, — ровным тоном повторил антропофелем. — Я полагаю, они немного отличаются от того, что ты ожидаешь увидеть. Но, — он тоже оглянулся, — сейчас они, похоже, за горами и познакомиться поближе не получится.

Аластор нахмурился и посмотрел в сторону гор на другом берегу Пустынки. Неужели звук мог преодолеть такое большое расстояние?

— Не этими горами, — Вася увидел, куда посмотрел спутник. — Я имел в виду Белые горы.

— Ты шутишь?

Белых гор отсюда даже видно не было. Они отделяли Нижнюю Когарскую пустыню от Верхней и обозначали северную границу владений Сар-Иссалы.

— Я же сказал — большие слоны, — без каких-либо эмоций ответил Вася.

— Это, конечно, многое объясняет, — пробормотал Аластор. Однако пантера ничего не прибавила.

Когда солнце начало клониться к горизонту, заливая окрестности алым светом, Аластор надел плащ. Длинные тени ненадолго расчертили монотонный пейзаж. Высокое небо стремительно темнело. После очередного поворота Вася вскинул голову. Аластор проследил за его взглядом.

Впереди над обрывом высились стены замка. В полумраке они сливались со скалами, и строение казалось продолжением горы.

— Ирун де Вале — прибежище для тех, кто не нашёл помощи в других местах. В первую очередь это касается всевозможных заболеваний. Но Лада иногда пускает под свою крышу и тех, кто ищет убежище, — сказал Вася, взглянув на Аластора. — Сам понимаешь, такая политика не каждому по нраву. Только в Сар-Иссале Ладе позволили держать лечебницу на её условиях. Но даже здесь существование Ирун де Вале скрывают, и знание о нём распространяется с помощью слов тех, кто однажды побывал в замке.

Они приблизились к воротам. По бокам висели два красных фонаря. Алые всполохи отражались от небольшого медного гонга, стоящего рядом. Вася подошёл к нему, сел, обвив себя хвостом, и выжидающе посмотрел на Аластора. Тот спешился и взял колотушку, которая висела сбоку от гонга.

В вечерней тишине любой звук казался слишком громким. Аластор несильно ударил по диску, но всё равно поморщился от глубокого гула, который издал гонг. Вася перевёл взгляд на ворота. Через несколько минут створка со скрипом отъехала, и на пороге показался высокий мужчина с бледной, почти белой кожей и длинными серыми волосами, собранными в хвост. Неестественно острыми скулами он напоминал Аластору одного рейдера из Дархнира, который никогда не открывал рта при разговоре и пользовался тем же способом общения, что и антропофелемы.

Незнакомец перевёл взгляд с Аластора на Васю.

— Приветствую, — антропофелем поднялся и сделал шаг вперёд. — Мы проделали долгий путь и хотели бы встретиться с Хранительницей Ирун де Вале.

Седоволосый некоторое время молча разглядывал Васю. Аластор уже решил, что он глухой. Однако потом незнакомец кивнул и показал им следовать за ним.

Они оказались в слабоосвещённом дворе. От одной из построек к ним приблизилась низкая темнокожая девушка. Она вопросительно посмотрела на седоволосого, тот поднял руку, показывая, что всё в порядке. Девушка внимательно оглядела гостей, задержавшись на лице Аластора. Потом приветливо улыбнулась ему и указала на коня. Аластор поспешно достал из седельной сумки записи Марии и передал ей поводья.

Седоволосый провёл гостей через ещё одни ворота. Затем они миновали искусственный пруд и достигли высоких дверей. Внутри помещения, как и снаружи, царил полумрак. Они поднялись по лестнице и зашагали по коридору. В отличие от Аластора, Васе и проводнику отсутствие освещения, похоже, не доставляло неудобств. К счастью, целью была дверь, из-под которой падал свет.

Седоволосый постучал.

— Войдите, — ответил строгий женский голос.

Проводник открыл дверь и пропустил гостей вперёд. Комнату освещала неяркая лампа мягкого жёлтого цвета. Перед высоким окном в центре помещения стоял письменный стол и кресла. У стены слева между шкафами находилась ещё одна дверь. Она была открыта, однако Аластор не видел со своего места, что за ней располагается.

Через минуту оттуда вышла девушка. Она сосредоточенно вытирала руки махровой салфеткой и в первое мгновение, казалось, даже не заметила гостей.

Хозяйка кабинета выглядела очень молодо и просто. Её блестящие золотые волосы были собраны в небрежный хвост на затылке. Длинное белое платье дополнял грубый передник. Впечатление портил лишь взгляд: глаза кололи холодом. Но по непонятной причине Аластор с уверенностью мог сказать — это не из-за того, что она была не рада видеть гостей.

Сунув салфетку в карман, девушка поблагодарила седоволосого, после чего тот удалился.

— Ну здравствуй, безымянный кот. Везёт мне в последнее время на вашу братию, — обратилась она к Васе, жестом приглашая гостей садиться. — Как там тебя называл Ремус?.. Вася?

Пантера кивнула.

— К слову о шутках, вышедших из-под контроля, — усмехнулась хозяйка кабинета, опустившись за стол.

— Рад тебя видеть, Лада, — откликнулся антропофелем и запрыгнул в одно из кресел. — Позволь представить моего спутника — Аластора.

Лада перевела свой пронзительный взгляд на Аластора.

— Ещё один сумасшедший рейдер? — задумчиво протянула она.

— Надеюсь, пока нет, — ответил Аластор.

— Я бы не была так уверена, — Лада вновь повернулась к антропофелему.

— Мы здесь по несколько другому вопросу, — поспешно сказал Вася. — Аластор хотел бы восстановить память о прошлых жизнях.

Лада нахмурилась, но прежде, чем она успела произнести хоть слово, антропофелем прибавил:

— Способ мы знаем, — он посмотрел в сторону Аластора, и тот опустил на стол записи Марии. — Нам нужна помощь в его осуществлении.

Лада не пошевелилась, лишь взглянула на кожаную обложку так, словно та была чем-то отвратительным.

— Только не говори, что это записи той шлюхи Марии.

— Лада…— с упрёком произнёс Вася.

— Что?

— Она же умерла…

— Я тоже, — равнодушно пожала плечами она.

Вася наклонил голову набок. Кончик его хвоста дернулся.

Лада снова посмотрела на записи и сосредоточилась. Книжка открылась, и страницы начали быстро перелистываться. Когда она добралась до раздела, посвящённого памяти, Лада нехотя наклонилась вперёд и взяла записи в руки. С непроницаемым лицом она пробежала глазами по написанному. Аластор с Васей терпеливо ждали.

— Хочешь стать подопытным кроликом? — спросила Лада Аластора, перевернув ещё одну страницу.

— А есть другие варианты? — на всякий случай уточнил тот.

— Можно не усугублять ситуацию.

— Усугублять?.. — не понял Аластор, однако Вася перебил его:

— Разве нельзя провести всё безопасно?

— В вопросе экспериментов, описанных… Марией, всегда есть место случаю, — Лада произнесла это так, что ни у кого не осталось сомнений в том, как она относилась и к экспериментам, и к Марии. — У неё была богатая фантазия, и она никогда не задумывалась о безопасности. Даже собственной. Я могу лишь попытаться минимизировать риски.

— Ясно. А если я согласен рискнуть, много времени это займет? — спросил Аластор.

— Сама операция — v-воздействие — длится недолго. Пару часов максимум. Однако перед этим ты должен выпить снотворное, которое повлияет не только на твоё тело, но и на разум. А для этого, — Лада вернулась на предыдущую страницу и просмотрела список ингредиентов. Затем кивнула самой себе: — Да, нужно будет заказать кое-что в Овесте. С учётом времени доставки и изготовления препарата получается около месяца, — подвела она итог.

— Месяца? — Аластор не думал, что ему придётся ждать так долго.

Лада не отрывала взгляда от списка. Когда она дошла до конца страницы, её губ коснулась недобрая улыбка. Хозяйка кабинета оглядела Аластора, словно прикидывая, способен ли он пережить то, что она прочитала.

— Ещё я бы предложила разделить процедуру на несколько сеансов.

— Значит, больше месяца? — уточнил Аластор.

Лада захлопнула книжку.

— А что для тебя важнее? Время или безопасность?

Аластор и сам не знал. С одной стороны, рисковать больше необходимого не хотелось. С другой — Тернас и Шагонбери были готовы начать войну в любую минуту. Все его друзья сейчас находились там. Аластор не хотел надолго застревать здесь.

— От тебя мёртвого не будет никакого толку, — Лада словно прочла его мысли.

Аластор, помедлив, кивнул.

— Вот и славно, — усмехнулась она.

***

Ночь пролетела незаметно. Аластору казалось, что голова едва коснулась подушки, как его разбудил незнакомый голос:

— Подъём!

Аластор разлепил глаза. Только начало светать. В отведённой ему комнате царил полумрак. Он увидел, что над ним стоит темнокожий мужчина с дредами. Заметив, что Аластор проснулся, он бросил на кровать большой пакет.

— Переодевайся, и через десять минут жду тебя внизу.

Помедлив, незнакомец всё же пояснил, указав на чёрную куртку рейдера и плащ на спинке стула:

— В этом ты точно не выживешь.

С этими словами он развернулся и покинул комнату. Аластор в замешательстве посмотрел на пакет. Внутри оказались хлопковые брюки, майка и кроссовки. Это было очень кстати. Он понимал, что его нынешняя одежда совсем не подходила для этих мест.

Переодевшись, Аластор вышел в коридор и по памяти отыскал лестницу вниз. Утренний посетитель ждал у искусственного пруда, который Аластор видел минувшим вечером. Оглядев гостя, незнакомец кивнул своим мыслям. Затем развернулся и зашагал в сторону галереи, тянущейся сбоку. У стены, на которой красовалась золотая мозаика, изображающая ласточку, журчал небольшой фонтан. На парапете стояли четыре стакана. Взяв два, незнакомец наполнил их и протянул один Аластору.

— Говорят, ты рейдер. У вас там тоже вроде ежедневные тренировки есть. Составишь компанию? — он осушил свой стакан и кивнул в сторону ворот. — Побежали?

Аластор поспешно выпил воду. Вопросов у него было множество, но незнакомец уже направился к выходу. Поставив стакан обратно на парапет, Аластор последовал за ним, решив, что вопросы могут подождать. К тому же неплохо было бы изучить окрестности, раз ему предстояло провести здесь месяц или больше.

Маршрут оказался не самым простым: неровная горная тропа то поднималась, то опускалась. Аластор молча следовал за незнакомцем. На горизонте неторопливо вставало солнце, окрашивая небо в нежно-розовый.

Вверх, вниз и снова вверх. Дорога вилась между скал. Аластор сосредоточился на дыхании. Примерно через двадцать минут незнакомец вновь обратился к нему, но на этот раз беззвучно.

— Ты мне доверяешь? — он оглянулся.

Аластор посмотрел на него, не зная, что ответить. После недолгого колебания всё же решил уточнить:

— А зовут-то тебя как?

— Джалан. Так ты мне доверяешь?

— А должен?

— Лада мне голову открутит, если с тобой что-то случится в первый день пребывания в Ирун де Вале.

Аластор промолчал.

— Я понимаю. Ты ещё не видел Ладу во всей красе, чтобы принять серьёзность этого утверждения. Я как никто другой заинтересован в твоём выживании, — Джалан снова оглянулся. — Так вот: за следующим поворотом будет скала, и с неё надо спрыгнуть. С разбега получается веселей.

Аластор сумел сохранить на лице невозмутимое выражение. Джалана это, видимо, удовлетворило.

Когда за поворотом показался обрыв, Джалан ускорился и прыгнул. Аластор не собирался повторять этот прыжок, не узнав, что ждало впереди. Он остановился у края и взглянул вниз. Там было маленькое озеро.

Аластор хмыкнул, отошёл назад, разогнался и прыгнул.

Собственное спокойствие удивляло. Здесь было достаточно высоко, но это не вызвало тревоги, лишь короткий восторг от свободного падения. Через мгновение он погрузился в ледяную воду и активно начал работать руками и ногами, пытаясь согреться. Попутно Аластор отметил, что почти не чувствовал в воде тяжесть одежды, выданной Джаланом.

Вынырнув, он огляделся, отыскивая спутника. Тот направлялся к берегу.

— Удобно, правда? — Джалан указал на одежду, когда они оба вышли на берег.

Аластор оглядел себя. Одежда непонятным образом оставалась сухой. Откинув назад мокрые волосы, он кивнул.

— Побежали? — Аластору не терпелось согреться после ледяного озера.

Джалан без лишних слов свернул к узкой тропинке, и вскоре они вновь то поднимались, то спускались по крутым склонам окрестностей Ирун де Вале.

Как оказалось, это было не единственное испытание, которое Джалан запланировал для него. По возвращению в замок, они направились к тренировочной площадке, где взяли две длинные палки из ротанговой пальмы. Аластор всё ещё не спешил задавать вопросы, решив с интересом подождать, что будет дальше.

Начав состязание, Аластор быстро понял, что Джалан серьёзный противник. Он старался держаться не хуже, но стоило Аластору поверить, что он почти одолел Джалана, как тот внезапно исчез и появился за спиной, определив победителя.

— Ты использовал v, — недовольно заметил Аластор.

— И что? — беззаботно отозвался Джалан. — В настоящем поединке все средства хороши.

— В таком случае и у меня был одноразовый щит.

— Одноразовые щиты быстро заканчиваются, — Джалан атаковал.

— Значит, возведу ещё один.

Джалан исчез. Когда он появился, у Аластора снова не получилось уйти от удара.

— А если v закончится? — Джалан наступал. — Не лучше ли парировать атаку?

Он исчез, но на этот раз Аластор предвидел его действия и успел остановить палку Джалана, отскочив в сторону.

Вдруг позади что-то разбилось. Аластор оглянулся. Между колоннами галереи стояла светловолосая девушка и во все глаза смотрела на Аластора. У её ног лежали черепки разбитого кувшина.

— Лина? — не поверил он, встретившись с её испуганным взглядом.

Небрежная причёска, тонкий бирюзовый платок на плечах, рубашка с закатанными рукавами — она совсем не походила на ту уверенную в себе женщину в белом брючном костюме, которая проводила исследование на предрасположенность в Иолане.

Аластор неуверенно шагнул к ней. Лина хотела что-то сказать, открыла рот, но так и замерла, отчаянно посмотрев на Джалана.

— Я так рад тебя видеть, — проговорил Аластор. Смятение сменилось радостью, и он даже не заметил, как перешёл на «ты». — Неужели ни одно письмо не дошло до тебя? —Аластор сделал ещё один шаг. Он так долго ждал ответа, а теперь появилась возможность узнать, что произошло в Иолане, и почему она не пришла на встречу.

Тут Джалан положил руку на его плечо, останавливая.

— Аластор, погоди. Она тебе не ответит.

— Что? — не понял он.

Лина нервно облизала губы.

— Она не может ответить, — пояснил Джалан и, опережая вопрос Аластора, прибавил: — Даже по беззвучной связи или письменно.

Аластор не понимал, как такое возможно. Он перевёл взгляд с Джалана на Лину. Она опустила голову, уставившись на черепки под ногами. Никто не спешил с объяснениями.

— О, а вот и её «сестричка-близняшка»! — Джалан явно попытался перевести тему разговора и посмотрел в сторону арки, которой заканчивалась галерея. К ним приближалась девушка в длинном белом платье. Она была такого же роста, как Лина, с похожими светлыми волосами. Однако глаза у неё оказались хитрыми и голубыми, а скулы резкими. Лина же обладала более мягкими чертами лица и тёмными грустными глазами, как у лани.

— И зовут их одинаково, — сообщил Джалан доверительным тоном.

— Зовут нас не одинаково! — сощурилась девушка. — Я — Алина. И «сестричкой» прихожусь не только для Лины, а для всех пациентов Ирун де Вале.

Джалан с улыбкой посмотрел на Аластора.

— О чём я и говорю.

— Аластор — верно? — повернулась к нему Алина. Заметив палку в его руке, она не сдержала вздоха. — Неужели Джалан уже предлагал спрыгнуть со скалы?

— Все новые пациенты в Ирун де Вале мечтают спрыгнуть со скалы! — воскликнул Джалан. — Я, можно сказать, предлагаю осуществить их мечту.

— Аластор не пациент, а гость! — Алина посмотрела на Джалана с упрёком.

— Правда?

— Мог бы и сам догадаться, — прозвучал позади холодный голос, — учитывая, что сегодня никто не стал препятствовать твоим попыткам утопить его.

От арки к ним приближалась Лада.

Алина, Джалан и Лина опустили глаза, с трудом сдерживая улыбки. Лада остановилась и обвела всех строгим взглядом, после чего выразительно посмотрела на разбитый кувшин. Алина поспешно наклонилась и с помощью v восстановила первоначальный вид сосуда.

— Вася сегодня отбыл, — обратилась Лада к Аластору. — Просил передать, что вернётся через полтора месяца. Кроме того, он хотел бы, чтобы ты дождался его возвращения.

Аластор кивнул, и она жестом показала Лине и Алине следовать за собой. У арки в противоположном конце галереи Лада на мгновение оглянулась и прибавила:

— Джалан, заканчивай со своими испытаниями, и займитесь уже делом.

Когда они скрылись за аркой, Джалан повернулся к Аластору.

— Значит, гость. По политическим убеждениям?

Аластор сначала не понял вопроса, но потом вспомнил, что говорил Вася, когда они поднимались к Ирун де Вале. Лада давала убежище нуждающимся, среди которых наверняка были и политические преступники.

— Нет, — сказал он. — Я здесь исключительно по личному вопросу, не относящемуся к политике.

Джалан минуту молчал, о чём-то размышляя. Потом пожал плечами и кивнул.

— Ладно, — он положил палку на стойку у стены. — Идем, покажу тебе замок и объясню местные порядки.

Как оказалось, Ирун де Вале получал недостаточно v от спонсоров. Поэтому все проживающие на территории замка вносили свой вклад, выполняя посильную работу. Помимо поддержания помещений в надлежащем состоянии и помощи Ладе, в Ирун де Вале был небольшой огород и яблоневый сад, которые тоже требовали внимания. Жители замка старались экономить v и не пренебрегали пищей. Кроме того, яблоки, как рассказал Джалан, продавали в Сар-Иссале.

Аластор внимательно слушал и запоминал. Его не сильно волновала перспектива немного поработать руками — воспоминания о прошлой жизни не стёрлись из памяти, и физический труд не пугал. К тому же это была честная плата за проживание в замке и помощь Лады в восстановлении памяти.

Когда они выходили из яблоневого сада, Аластор задал вопрос, который всё это время крутился в голове:

— Что случилось с Линой?

Джалан с сомнением посмотрел на него, но всё же ответил:

— Скорее всего, кто-то пытался запретить ей рассказывать о чём-то и перестарался с v-преобразованием.

У Аластора внутри всё похолодело — его опасения подтверждались.

— Ты знаешь, кто это мог быть? — Джалан остановился.

— Нет. Но очень хотел бы узнать.

— Как и я, — Джалан выдержал паузу. — А из-за чего с ней могли так поступить? Вы знакомы. Может, есть какие-нибудь предположения?

Предположения у Аластора были. Лина исчезла сразу после исследования на предрасположенность. В последнем письме она говорила, что узнала об Аласторе что-то необычное. Неужели всё действительно произошло из-за него?

— Я не знаю, — Аластор взглянул на Джалана. Новый знакомый ему нравился, но он не привык доверять с первого взгляда.

Джалан не ответил.

— Не знаю, но обязательно выясню, — после паузы прибавил Аластор.

Если его предположения верны, случившееся с Линой было на его совести. Он должен разобраться во всём до конца и найти того, кто сотворил такое с ней.

Потерянный камень

Реймонд думал, что со временем привыкнет к холоду. Но в который раз убедился, что он и зима — понятия несовместимые. Настроение портилось от одного вида заснеженного леса.

Выбравшись из туннелей под крепостью, он с Александром и Маликой направился на запад к ближайшему поселению. По словам Малики там жила подруга её матери, у которой она могла остановиться. Больших усилий стоило убедить Малику, что искать её брата сейчас небезопасно. Они рисковали попасть в плен. Кроме того, захватчики прибыли на Атрию недавно, а значит, пока не могли навредить Тео. За месяц Реймонд надеялся пополнить запас v в Аддене и придумать, как ему помочь.

Путешествие пешком через заснеженный лес грозило затянуться на несколько дней. Александр этой идее не обрадовался. Но часы для возвращения в Адден были только у Реймонда, и брату пришлось согласиться проводить Малику.

К вечеру они отыскали пещеру на склоне горы и устроили привал. Место оказалось удачным: отсюда открывался хороший вид на лес внизу и башни Катрины в отдалении.

Дежурили по очереди. Когда Реймонд получил право на отдых, он долго не мог заснуть, а провалившись в сон, проспал всего час. Реймонд пытался убедить себя, что это из-за ненавистного холода и твёрдой земли, а не из-за тяжёлых воспоминаний о минувшей ночи.

Александр заметил, что он не спал, и жестом показал Реймонду подойти. Брат сидел на большом камне у входа в пещеру. Приблизившись, Реймонд увидел, как над лесом в предрассветном сумраке поднимается едва заметный дым.

— Костёр? Думаешь, те, кто напал на крепость, до сих пор преследуют нас? — Реймонд говорил в полголоса, стараясь не разбудить Малику.

— А кто ещё это может быть? Ближайшее поселение местных сожгли несколько лет назад. Наши либо вернулись в Адден, либо погибли. Остаются только захватчики.

Реймонд промолчал. Он не понимал, кому они могли так сильно понадобиться, что преследование продолжалось.

— Рассказывай, кому ты успел насолить? — тем же безразличным тоном спросил Александр.

Реймонд взглянул на брата. Лицо Александра было спокойным, словно он думал о чём-то малозначительном. Реймонд вспомнил, как однажды они подрались в пабе с несколькими задирами, которым не нравилась политика компании их отца. По случайности стычка закончилась смертью одного из напавших. Реймонд был на грани паники, но потом встретился взглядом с Александром. Он тогда выглядел также как сейчас: невозмутимо и даже несколько отрешённо. Словно ничего не произошло.

— С чего ты взял, что они за мной? — Реймонд снова посмотрел в сторону леса.

— Единственный человек, у кого я мог вызвать недовольство — это королева Тернаса. Сомневаюсь, что она послала захватчиков к стенам Катрины.

— Про себя могу сказать то же самое.

Александра такой ответ не удовлетворил. Он выдержал паузу, после чего сказал:

— Доставай часы, пора уходить.

— Нет.

— Если хочешь остаться — дело твоё. У меня нет никакого желания ждать, когда нас догонят и убьют.

Реймонд проигнорировал слова брата.

— Не вынуждай меня... — начал было тот.

— Делать что? — перебил Реймонд. — Если хотел убить меня — не стоило вытаскивать из-под пуль.

— И остаться без возможности вернуться в Адден?

— Хорошая попытка, но ты не знал, что у меня есть часы, — Реймонд улыбнулся краем губ. Привалившись к стене пещеры, он продолжил: — Знаешь, я вот о чём подумал: мой арест в Иолане, шантаж Евы, попытка заключить Аластора в Аллатарь… Это же столько проблем! Не проще было убить меня и Аластора? Вы с королевой получилибы тот же результат.

— «Мутному человеку» нужны трое. Он бы не обрадовался, оставь мы в живых только одного…

— «Мутный человек» вначале вообще не собирался приводить меня в Адден. Ты сам так сказал Еве. Не думаю, что я ему сильно нужен.

Александр скрестил руки на груди.

— Понимаю, сложно признать, что ты не бездушная тварь, — хмыкнул Реймонд. — Но могу утешить: я в любом случае буду считать тебя тварью. Но не бездушной. Так что репутация почти не пострадала.

— Всегда удивлялся тому, как длинно звучит «спасибо» в твоём исполнении. Но пожалуйста.

Александр посмотрел на небо и хотел прибавить что-то ещё, но не успел.

— А мне говорили, что братья в Адден не попадают, — прозвучал позади голос.

Они оглянулись. Малика проснулась и с интересом рассматривала их, по привычке дёргая шнурок с кулоном на шее.

— С чего ты взяла, что мы братья?

В следующее мгновение Реймонд понял, что произнёс это одновременно с Александром. Недовольно покосившись на него, Реймонд прибавил:

— Он сводный.

— С матерью мне и правда повезло больше, — улыбнулся Александр.

— Но ублюдком всё же звали не меня, — не остался в долгу Реймонд.

Малика перевела взгляд на Александра, ожидая, что он ответит. Но тот лишь закатил глаза.

— Так ты отдашь часы по-хорошему? — обратился он к Реймонду.

— Конечно, нет. И не уверен, что у тебя получится отобрать их по-плохому. Идём, мы и так задержались.

— Нас в любом случае догонят, — Александр поднялся. — Есть хотя бы предположение, с помощью чего тебя отслеживают? Фотография, какой-нибудь другой предмет?..

— Я уже сказал, что они идут не за мной, — раздражённо бросил Реймонд, направившись к узкой тропе, которая вела вниз от пещеры.

— Но не за ней же?! — Александр указал на Малику, которая тихо последовала за ними, на ходу отпивая воду из маленькой фляги, которую она носила на поясе.

Реймонд взглянул на неё. Убрав флягу обратно на пояс, Малика явно неосознанно снова дёрнула шнурок с кулоном на шее. Потом спохватилась, и спрятала его под куртку.

— Что? — спросила она у Реймонда.

Он покачал головой и уже собирался отвернуться, когда промелькнувшая в голове мысль заставила его внимательнее посмотреть на Малику.

У неё, как у Талбота, шла кровь из ушей. Она впадала в странное беспамятство во время атаки на крепость. Почему?

Реймонд остановился. Его пристальный взгляд явно смутил её. Малика тоже остановилась и вопросительно посмотрела на Александра, но не увидела ответа на его лице.

— Малика, ты не знаешь, зачем могла бы понадобиться захватчикам? — прямо спросил Реймонд.

— Нет… Я даже не из Аддена.

Реймонд взглянул на шнурок, торчащий из-под куртки.

— Можно посмотреть? — он указал на него.

Малика растерянно подняла руку. Потом молча сняла кулон и протянула Реймонду.

Он провёл пальцем по зелёному камню в центре.

— Откуда у тебя этот кулон? — спросил он.

— Он принадлежал моей матери.

Реймонд задумался. Затем достал нож-кастет. В рукоять был вставлен похожий камень, но меньших размеров. Он сосредоточился и углубился в сплетение незримых нитей-предложений, составляющих реальность. Его догадка подтвердилась.

— Камень в кулоне из Аддена? — Александр тоже рассматривал украшение.

Реймонд кивнул.

— Побольше наших, — отметил брат. — Даже не представляю, сколько он может стоить.

— И по воздействию…— начал Реймонд.

— Миля? — подхватил его размышления Александр.

— Наверное, даже больше.

От размера и чистоты камня зависело то, сколько v могло вытянуть оружие и на каком расстоянии от жертвы.

— Что же камень делает здесь? — озвучил Александр главный вопрос.

— Не знаю, — пожал плечами Реймонд. — Но догадываюсь, в навершии какого меча он находился раньше.

Александр поднял голову.

— Этот меч был у Талбота, — пояснил Реймонд.

— Думаешь, наш «хвост» ищет камень?

— Пока это единственная ценность, которая могла вызвать преследование.

— И выход здесь только один — стоит как можно скорее вернуться с камнем в Адден, — подвёл итог Александр.

Реймонд не ответил и снова зашагал вниз по склону. Александр последовал за ним.

— Неужели ты и сейчас не видишь смысла в этом предложении?! С ней, — брат указал на Малику, — ничего не случится. Она из местных. Даже если её догонять, ей не навредят. В отличие от нас.

— Зачем было отдавать камень Малике?.. — пробормотал Реймонд, игнорируя слова Александра.

— Его никто не отдавал, он принадлежал моей матери, — поправила его Малика.

— Но Талбот не мог не знать о камне!

— Мне он ничего об этом не говорил, — она пригнулась, проскочила под веткой дерева и поравнялась с Реймондом. — Ты уверен, что не ошибся?

Реймонд не сомневался в этом. Плетение предложений камней в кулоне и в его ноже было идентичным. Но всё же он ещё раз на ходу вгляделся в смысловые нити незримой реальности.

— К чёрту, — Александр потянулся к кулону.

— Погоди! — Реймонд отвёл руку, чтобы брат не достал кулон. — Смотри.

Чтобы увидеть то, на что указывал Реймонд, Александру тоже пришлось посмотреть на украшение на смысловом уровне.

— Камень связан с Маликой, — пробурчал он. — И что? Он же вставлен в её кулон.

— Смотри дальше.

Александр нехотя уставился на камень. За предложением о связи с Маликой тянулась огромная сеть из условий и следствий.

— Автономная v-система? — удивился Александр.

— Можешь понять, в чём её смысл?

Брат задумался, рассматривая плетение, но потом покачал головой.

— Я не специалист в этой области, — он повернулся к Малике. — Знаешь, зачем кто-то привязал к тебе автономную систему?

— Автономную систему?.. Что это значит? — не поняла она.

— Что угодно, — усмехнулся Реймонд. — Какое-то постоянное воздействие на тебя. Эмоциональное или физическое. Оно продолжается, пока в камне есть v.

— В камне есть v? — глаза Малики округлились.

— И не мало.

Александр взял кулон и, осмотрев его со всех сторон, заметил:

— Не знаю, что за секреты хранил Талбот, как камень оказался связан с Маликой, и почему он так сильно понадобился захватчикам, но помогать им — плохая идея. Если уж поступать совсем правильно, то его стоит показать магистру. Талбот и Морэль — старые друзья, он может что-то знать. И сделать это лучше прямо сейчас.

— А как же связь камня с Маликой?

Александр раздражённо посмотрел на Реймонда, словно тот снова думал не о том.

— Малика, подойди, — велел он.

Малика неуверенно взглянула на Реймонда. Александру она явно доверяла меньше.

— Да ничего я с тобой не сделаю! — поторопил её Александр.

Малика осторожно приблизилась.

— Дай руку.

Как только её кисть оказалась в его ладонях, он сосредоточился. А всего через мгновение отпустил её. Никаких видимых изменений не произошло. Малика вопросительно приподняла брови.

— Добавил ей v? — догадался Реймонд.

— Именно. Можешь больше не беспокоиться. В ближайший месяц она гарантированно не умрёт. Осталось только разобраться с камнем, — Александр перевёл взгляд на кулон, зажатый в руке. — Не знаю, как поведёт себя система, если мы переместимся с камнем в Адден. Последствия могут быть самыми разными, в том числе смертельно опасными для Малики. Поэтому лучше сломать систему сразу…

Реймонд не заметил тот момент, когда брат начал применять v. Однако через мгновение Малика схватилась за горло, словно её кто-то душил. Реймонд подскочил к Александру намереваясь вырвать у него кулон, но тот уже сам остановился.

— Что ты сделал? — напряжённо спросил Реймонд.

— Ничего, — Александр всё ещё смотрел на Малику. — Просто попытался сломать систему.

Реймонд забрал у него кулон.

— Столько лет прошло, а ты до сих пор не понял, что «ломать систему» — не твой конёк.

Он вернул украшение Малике. Как только кулон оказался у неё на шее, Реймонд создал вокруг девочки невидимую сеть, защищаю от слежки. Она работала не идеально — если враг подойдёт слишком близко, сеть могла не помочь. Но на больших расстояниях она сбивала со следа.

— Мы проводим Малику до ближайшего поселения. Там есть люди, к которым она сможет обратиться за помощью, если её найдут, — Реймонд посмотрел брату в глаза. — После этого вернёмся в Адден и расскажем обо всём магистру, — он поправил ремень винтовки на плече и, не дожидаясь ответа, зашагал дальше.

Малика поспешно догнала его.

— Если мне добавили v, значит, я теперь как вы? Могу «магичить» и…

Александр позади усмехнулся.

— Чтобы «магичить» нужно научиться воспринимать окружающий мир иначе, — сказал он. — Нет, ты всего лишь проживёшь на один месяц дольше, чем планировалось. В этот период тебя никто не убьёт и не покалечит. Смерть от голода тебе тоже не грозит.

Малика разочарованно вздохнула.

— А есть всё равно хочется, — тихо пробормотала она.

— Нельзя получить всё и сразу, — философски сказал Александр. Но после паузы, он прибавил: — Держи.

Реймонд оглянулся и увидел, как брат протянул Малике небольшой бумажный пакет, который достал из кармана. Грецкие орехи. Реймонд не сдержал улыбку. Ещё в прошлой жизни Александр часто таскал их с собой.

Вскоре брат поравнялся с ним и предложил угощение.

— Может, поумнеешь, — прибавил он.

Реймонд ничего не ответил и взял один орех.

Они шли весь день вдоль горного склона на запад, лишь один раз сделав привал. Реймонд видел, что Малика устала и её мучал голод, хотя после того, как Александр добавил ей время, он не должен был ощущаться так же болезненно, как раньше. Вероятно, она сейчас чувствовала недостаток пищи так же, как и Реймонд с Александром — неприятно, но терпимо. Малика ни разу не пожаловалась, покорно шагая за ними. К вечеру они поднялись на холм, за которым тянулось поле, укрытое нетронутым снегом.

Оглядев открытое пространство, Малика указала на деревья на горизонте.

— Там находится мост через реку, — сказала она. — От него совсем недалеко до города.

— Значит, завтра будем на месте, — Александр оглянулся назад. — Остановимся здесь, а с рассветом пойдём дальше.

Они отыскали подходящее место для ночлега возле деревьев и накрыли его куполом, под которым немного нагрели воздух. Реймонд дежурил первым. Вновь поднявшись на холм, он посмотрел в сторону леса. Не прошло и десяти минут, как Реймонд заметил тонкий дымок над верхушками деревьев.

Негромко выругавшись, он спустился к Малике и Александру.

— Что? — спросил брат, взглянув на его лицо.

— Они не отстают, — Реймонд направился к Малике, чтобы проверить свою сеть, защищающую от слежки.

— Уже и сеть нормальную поставить не можешь, — покачал головой Александр. — Лучше вернись обратно на холм и не спускай глаз с леса. Я проверю сеть и поставлю ещё одну на всякий случай.

Реймонд не стал спорить. За первую половину ночи ничего не произошло. Когда его сменил Александр, Реймонд подошёл к Малике и убедился в том, что плетение предложений, созданное с помощью v, работало. После он устроился у ствола ясеня. Сон на этот раз не заставил себя ждать. Реймонд слишком устал.

Александр, как и обещал, разбудил их на рассвете. Они спустились к полю и продолжили путь на запад. Однако добраться до противоположного края леса не успели. Вскоре позади раздался топот копыт. Их преследовали всадники.

— Похоже, твоя сеть тоже не работает, — бросил Реймонд, оглянувшись.

Без лишних слов они помчались к деревьям. Но когда достигли кромки леса, преследователи уже дышали в спину. Схватив винтовку, Реймонд развернулся. Тут Александр поднял руку:

— Стой! Похоже, это свои.

Всадники остановились. Реймонд никого не узнал, но на них была серая форма вардов Тернаса. Вперёд выехала девушка. Спешившись, она откинула капюшон, открыв взгляду длинные белые волосы.

— Лорелея, — Александр натянуто улыбнулся и шагнул вперёд. — Что привело тебя в эти края?

Лорелея сдержанно оглядела его, после чего посмотрела на Реймонда.

— Значит, вы оба выжили, — сухо констатировала она.

— Я тоже рад тебя видеть, — с сарказмом протянул Александр.

Лорелея вернула ему такую же натянутую улыбку.

— Мы ищем выживших после нападения Шагонбери на Катрину. Тех, кто по какой-то причине не успел вернуться в Адден, — сказала она.

— Что ж, вы их нашли, — констатировал Александр.

— Больше никто не выбрался? — уточнила она.

— Мы не знаем, — ответил Реймонд. — И захватчики могли быть не из Шагонбери.

Лорелея задержала на нём взгляд.

— Что тебе известно?

— Ничего, — сказал Реймонд. — Это лишь предположение Талбота.

— А он?..

— Мёртв.

Она безразлично кивнула и перевела холодный взгляд на Малику, которая стояла позади Реймонда.

— Кто она?

Реймонд оглянулся.

— Малика много лет жила в крепости. Её необходимо проводить к ближайшему поселению, — после небольшой заминки произнёс он.

— Именно поэтому существует правило «не вмешиваться в жизнь местных на Атрии», — Лорелея раздражённо направилась к лошади.

— Талбот лично тренировал её. Малика часть ордена рейдеров, — напряжённо проговорил Реймонд, следя за ней. — Мы не бросим её на произвол судьбы.

Лорелея остановилась и, оглядев вардов, протянула:

— Вот как…Ты, — она указала на одного из своих спутников. — Проводи девочку к поселению местных. А вы двое, — она посмотрела на Реймонда и Александра, — возвращайтесь в Адден.

Реймонд коротко взглянул на брата. Он не понимал, почему они не могли проводить Малику сами. Лицо Александра ничего не выражало. Реймонд потянулся к часам на шее. Лорелея заметила это движение.

— Так у вас остались часы? — она вновь подошла к Реймонду. — Боюсь, что вам придётся воспользоваться моими, — Лорелея достала из кармана часы для возвращения в Адден.

— Почему? — насторожился Реймонд.

Единственный вариант, из-за которого Лорелея могла настаивать на том, чтобы они воспользовались другими часами — это её желание отправить их не в Главный штаб рейдеров, а в иное место. Реймонд вспомнил о разговоре с Александром перед прибытием на Атрию. Брат подозревал, что королева Тернаса хотела избавиться от них. Все знали, что Лорелея её правая рука.

Краем глаза Реймонд заметил, что Александр сделал шаг по направлению к ним. В следующее мгновение рука Лорелеи взметнулась, и Реймонд почувствовал, как шеи коснулось холодное лезвие. Он даже не заметил, когда она достала узкий тонкий клинок.

— Без глупостей, — бросила Лорелея Александру.

Брат медленно поднял руки.

— Заберите у них оружие и v, — приказала она вардам.

— Что ты собираешься делать? — спросил Реймонд.

— Всего лишь верну вас туда, где ваше место, — раздражённо ответила она.

Реймонд почувствовал, как вард вслед за саблей и винтовкой забрал нож-кастет, висевший на поясе. Когда один из стражей приставил оружие старшего рейдера к его шее, Лорелея отступила.

— Давайте без кровопролития, — послышался голос Александра. У него тоже забрали нож, способный вытягивать время жертвы. — Я добровольно отдам вам v, — миролюбиво предложил он.

Лорелея поднялась в седло. В этот момент она заметила, что со стороны поля к ним приближался ещё один всадник в серой форме.

— За холмом небольшой отряд. Не из наших, — доложил он Лорелее.

— Вот и «хвост» подоспел, — пробормотал Александр.

Лорелея посмотрела на него.

— Говорите, захватчики не из Шагонбери?..

Александр не ответил. Она усмехнулась и велела всем вардам, кроме тех, которые удерживали Реймонда, Александра и Малику, следовать за ней. Но прежде, чем Лорелея развернулась, вард, стоящий позади Малики, спросил:

— А что делать с девчонкой?

— Придётся тебе задержаться здесь на месяц, — бросила она, не оставляя сомнений в том, какая судьба ждёт Малику. Лорелея не собиралась оставлять лишних свидетелей. Толкнув пятками лошадь, она направилась в сторону холма на другой стороне поля. Стражи последовали за ней.

Вард, который держал отобранный у Александра нож у его горла, достал из кармана кварцевую пластину.

— V перебрось сюда, — велел он.

Александр спокойно поднял руку, а затем резко отклонился назад. Страж тут же попытался ударить его ножом, но оружие наткнулось на одноразовый щит. Одновременно с этим Александр выхватил из рукава нож как две капли воды похожий на тот, который отобрал у него вард, и не колеблясь провёл им по шее противника. Этот нож одноразовый щит не остановил.

Страж, находящийся за спиной у Реймонда, на долю секунды отвлёкся на развернувшуюся перед ними сцену. Реймонд тут же схватил его руку с ножом и прижал к груди, убрав лезвие от опасной близости с шеей. Противник попытался ударить его левой рукой, но наткнулся на одноразовый щит. В следующее мгновение подоспел Александр. Реймонд не видел, куда именно пришёлся удар. Когда он обернулся, вард уже исчез, приняв окончательную смерть. Нож-кастет оказался в руках Реймонда.

Малика тоже не теряла времени даром. Она пыталась вырваться из хватки варда, отчаянно пинаясь. Он старался удерживать её, не имея возможности остановить более радикальным способом — любой ответный удар натыкался на невидимую стену.

Реймонд и Александр зашли с двух сторон. Страж успел уклониться от ножа Александра, но Реймонд достал его со спины.

Александр тут же наклонился, подобрал винтовку и нож-близнец, который сразу вложил в ножны на поясе. Оригинал, он всё ещё сжимал в правой руке.

— Удобно, — отметил Реймонд, кивнув в сторону ножа.

— Когда противник думает, что отобрал оружие старшего рейдера, он слишком расслабляется и уже не так тщательно проводит обыск, — усмехнулся Александр.

Посмотрев в сторону отдалившихся всадников, Реймонд заметил, как некоторые развернули лошадей и направились к ним.

Они рванули к лесу.

— Малика, далеко до моста? — крикнул Реймонд.

— Нет, — выдохнула она и жестом показала следовать за ней.

За спиной раздались выстрелы. Они начали вилять между деревьями. Бежать приходилось вверх. Радовало только то, что лошадям продираться через снег было не легче.

После очередного выстрела Александр, тихо выругавшись себе под нос, развернулся. Реймонд успел заметить, как он выстрелил в ответ, затем послал вперёд волну из уплотнённого воздуха, попытавшись сбить ближайшего всадника на землю, и метнулся за дерево.

Малика с Реймонд продолжили подъём. Оказавшись на возвышенности, они увидел впереди мост. Он был висячим. Внизу между острыми камнями бежала река.

Реймонд посмотрел назад и понял, что Александр доберётся до моста одновременно с всадниками.

— Быстро на ту сторону и не останавливайся, пока не окажешься в поселении! — велел он Малике.

Она явно понимала, что возражать не время, и подчинилась, успев только умоляюще произнести:

— Реймонд...

Малика не хотела остаться одна. Но Реймонд не видел другого варианта, при котором она не попала бы в плен к людям Лорелеи или тем, кто преследовал их от Катрины. Он сдернул с шеи часы для возвращения в штаб рейдеров и перевернул их. Отсчёт одной минуты начался.

Реймонд сформировал в голове необходимое предложение, чтобы обрушить мост. Как только Малика оказалась на той стороне, он пустил в дело v, и канаты, удерживавшие конструкцию, лопнули. Затем Реймонд взглянул на часы в кулаке. Оставалось около тридцати секунд до появления туннеля.

Он обернулся и отыскал глазами Александра. В этот момент волна уплотнённого воздуха подхватила его, отнесла назад и бросила на землю. Рядом оказался один из всадников Лорелеи. Реймонд не успел встать. Страж соскочил на землю и наступил на его руку. Часы в кулаке разбились, и осколки впились в ладонь.

От боли зрение на мгновение помутилось. Одновременно с этим вард направил пистолет на плечо Реймонда и сделал последовательно несколько выстрелов, разрушая оставшиеся одноразовые щиты. Пули отскакивали и улетали в снег. Как только одна из них нашла свою цель, и руку обожгло новой волной боли, вард навёл дуло на голову Реймонда.

— А теперь лучше не двигайся, — процедил он сквозь сжатые зубы.

Пленники

Алладайские горы огибали южную и западную границу Тернаса. Они не были самыми высокими в Аддене, но отличались большой протяжённостью. У подножья монотонной гряды раскинулись густые хвойные леса, дополняющие и без того труднопроходимую местность. Алладай продолжался до точки, где встречались территории трёх государств: Тернаса, Шагонбери и Сар-Иссалы. Здесь же брали начало другие горы — Копья, которые обрамляли владения Тернаса вдоль северной границы.

Раньше через узкую долину между горами проходила дорога, ведущая из Тернаса в соседние государства. Но со временем людей в Тернасе оставалось всё меньше, ближайшие к дороге поселения опустели, и к этому пути стали реже прибегали. Со временем дорога заросла. Люди, которые когда-то жили в долине, окончательно ушли в земли на юге, поближе к столице.

Заброшенные пути были идеальным вариантом для Вольных. После начала боевых действий на Атрии Филин встретился здесь с отрядами, о которых говорил Бениони. Они углубились в хвойные леса на стороне Алладайских гор, пока не достигли ущелья, где разбили лагерь.

Про себя Филин называл это место «чёрным ходом из Тернаса». Он не думал, что многие знали о существовании ущелья. Путь вёл через горы на сторону Сар-Иссалы и не был отмечен ни на одной карте.

У входа в ущелье стоял заброшенный каменный дом. Кому он принадлежал, установить не удалось. Сохранившиеся подвальные помещения Вольные приспособили под склад.

Через несколько дней лагерь пополнили отряды, вернувшиеся с Атрии. Они захватили крепость Катрину, и пока никто в семи городах Аддена не заподозрил в нападении Вольных.

В тот же день в лагерь прибыл Бениони. Шеф велел Филину отправляться в Тернас, чтобы убедиться, что там считают, будто Катрину атаковали люди Шагонбери, и временному перемирию пришёл конец.

Сам Бениони собирался использовать меч, добытый на Атрии, чтобы пополнить запасы v в нижних мирах. Он уже написал Алексею — смотрящему в Тернасе — чтобы тот собирал информацию о всех мирах, где шли крупные войны и умирало много людей.

Атрион скрывал человека под пеленой из пустоты и позволял дать отпор в случае необходимости. С мечом не нужно было тратить время на самозащиту. Всё, что требовалось от Бениони — оказаться на поле сражения с ним и с оружием, способным вытягивать v, в руках. Пока у Атриона отсутствовал камень в навершии, он не мог самостоятельно собирать время жертв в радиусе воздействия. Поэтому Бениони ещё пришлось одолжить у Берла меч-оружие старшего рейдера.

Шеф не видел большой проблемы в отсутствующем камне и не собирался дожидаться, когда отряды Ренара на Атрии найдут его. Бениони был уверен, что неплохо справится с двумя мечами.

Филин оказался настроен менее оптимистично. Атрион приводил все эмоции к «нулю». Длительное нахождение под пустотой плохо сказывалось на владельце меча. А камень в навершии не только накапливал v, но и помогал выходить из состояния полного безразличия. Но Бениони отмахнулся от предложения Филина подождать, сказав, что будет использовать меч с частыми перерывами. Филина это не переубедило, но он не нашёл, что возразить. В тот же вечер Филин покинул лагерь и отправился в Тернас.

Под купол, окружающий город, его пропустили как действующего члена ССГА. Филин сомневался, что в ином случае у него получилось бы так просто попасть в город. Чтобы избежать лишних вопросов, он остановился в здании на Кирбской улице, которое обычно занимали члены ССГА.

Следующие несколько дней он провёл, встречаясь с членами Верховного Совета Тернаса. Он убедился, что Вольных в нападении на Катрину никто не обвинял. Его тоже не заподозрили в излишнем любопытстве. Все знали, что Филин с Бениони занимаются торговлей оружием. В визите Филина видели заинтересованность в возможной сделке.

Только один человек проявил к его появлению больше внимания, чем следовало. Через три дня после прибытия, Филин столкнулся во Дворце Совета с магистром ордена рейдеров Тернаса.

— Вот и стервятники слетелись, — в пустом коридоре на пятом этаже тихие слова Морэля прозвучали очень громко.

Филин обернулся. У него никогда не возникало разногласий с магистром, но они возникали у Бениони. Именно Морэль, по словам шефа, украл Атрион много лет назад и отдал на хранение Талботу.

— Я всё гадал, увижу ли вас или Бениони в залах Дворца Совета в ближайшее время, — продолжил магистр. — Очевидно, вы всегда выбираете сторону тех, кто может заплатить.

— Уверяю, это не единственный критерий, которым мы руководствуемся, — сухо отозвался Филин.

— Тогда почему вы здесь, а не в Шагонбери? — Морэль окинул его внимательным взглядом.

— Победа в битве не означает победу в войне, — спокойно ответил Филин.

— Только Бениони этого никогда не понимал.

Филин почувствовал, что магистр вспомнил о своей ссоре с Бениони. Он же об этом досадно мало знал. Понимая, что от шефа вряд ли узнает подробности, Филин решил немного рискнуть.

— Слышал, Талбот не вернулся?

— Наконец-то вы перешли к сути, — усмехнулся магистр. — Вы здесь из-за меча, не так ли? Снова пытаетесь отыскать Атрион?

Филин нахмурился.

— Не делайте вид, что не понимаете. Бениони пытался вернуть меч столетиями, — произнёс Морэль.

Филин спокойно посмотрел ему в глаза.

— Но я — не он. Признаю, я слышал об Атрионе. Но мне мало известно о противоречиях, возникших между вами. Это не моё дело. Можете проверить на честность с помощью v, — он тоже не сдержал кривоватой улыбки.

Магистр не ответил. Решив, что разговор окончен, Филин повернулся к лестнице.

— Примите мои соболезнование по поводу участи Талбота и других рейдеров, которые были на Атрии, — сказал он вместо прощания и направился к выходу.

— Ответьте на один вопрос, — остановил его Морэль.

Филин оглянулся.

— Бениони сейчас в Шагонбери?

Филину очень хотелось промолчать. Но в этом случае Морэль сможет поставить под сомнение его действия перед другими членами Совета. Будет казаться, что Филин с Бениони играют на две стороны.

— Нет, — после паузы всё же сказал он, лишая магистра возможности исказить его намерения, не солгав. Истинность слов в таких вопросах всегда проверялась с помощью v. Однако Филину не понравилось выражение, которое промелькнуло на лице Морэля. Словно его короткое «нет» стало доказательством какой-то разоблачающей теории.

Он отвернулся и зашагал вниз, думая, что не стоило вспоминать о Талботе. Филин не привык чувствовать пробелы в разговоре. Обычно это он знал всё наперёд, а не собеседник. Филин решил позже ещё раз попытаться узнать у Бениони суть их разногласий с Морэлем.

Вечер он провёл в комнате на Кирбской улице. А как только на небе показались звёзды, вышел в коридор. У Филина осталось ещё одно поручение, которое он должен был выполнить прежде, чем покинуть Тернас.

У входа в здание постоянно дежурила охрана. Филин не хотел, чтобы кто-то заметил его отсутствие. Пройдя до конца коридора, он остановился возле картины со сценой охоты. Напротив располагалась декоративная арочная ниша. Приблизившись, Филин слегка надавил на, казалось бы, глухую стену. Послышался щелчок механизма, и «стена» отъехала назад, а затем вбок, открывая взору винтовую лестницу. Он поспешно спустился на первые две ступени, пока «стена» не вернулась на место.

О потайном ходе ему рассказал Бениони. Несколько веков назад шеф долгое время жил на Кирбской улице.

Создав небольшой шар света, Филин продолжил спуск. Потом миновал туннель и вышел на берег. Осторожно ступая по сыпучим камням, он поднялся к причалу, где в темноте покачивались на волнах лодки. Затем погасил свет и направился на набережную.

Ночь была прохладной. Филин поднял воротник и сунул руки в карманы. Отыскав глазами верхушку белой тюремной башни за домами, он пошёл в ту сторону.

По дороге ему почти никто не встретился. Филин погрузился в свои мысли. Он размышлял над тем, как лучше зайти в башню, вспоминая её планировку.

Бениони уже не в первый раз посылал его в тюрьму. Большую часть Вольных составляли бывшие заключённые. За время работы Филин успел посетить тюрьмы во всех городах Аддена. Шеф поручал ему это чаще, чем кому-то ещё, потому что он единственный среди Вольных умел развоплощаться — становиться бестелесным и проходить на охраняемую территорию незамеченным.

Этому приёму Филин научился, когда жил в Шабао. Техника боя там сильно отличалась от того, к чему привыкли в центральной и восточной части материка. Она была более тесно связана с v-преобразованием. Некоторые бойцы Шабао могли исчезать и мгновенно появляться за спиной противника.

Впрочем, даже в Шабао группа, владеющая навыком развоплощения, оставалась немногочисленной. А среди жителей других государств такие едва ли находились. Причина заключалась в том, что во время развоплощения тело преобразовывалось в облако мельчайших частиц, между которыми нужно было сохранять связь. Очень часто люди не удерживали её и убивали себя. Даже выполнив развоплощение несколько раз, Филин допускал, что может ошибиться.

Кроме трудностей исполнения, приём стоил немалого количества v. Воины Шабао исчезали всего на секунду. Филину требовалось больше времени, чтобы проникнуть в здание, а значит, ещё больше v. Бениони дал ему четыре года, и он надеялся, что этого хватит.

Филин остановился на углу дома через дорогу от высокого ограждения с небольшими башнями по периметру. Свет фонарей сюда не дотягивался. Он мысленно дал шефу несколько не самых лестных определений, за то, что снова отправил балансировать на грани самоубийства. Но потом одёрнул себя. В конце концов, Филин делал это не для Бениони, а из-за того, что решил разделить судьбу с Вольными.

Он закрыл глаза и представил городскую стену Когара на фоне горного склона. Сосредоточившись на этом пейзаже, Филин нащупал в кармане кварцевую пластину с четырьмя годами и запустил процесс преобразования.

Сначала одежда, потом кожа, мышцы, кровь, кости — всё постепенно рассыпалось на мельчайшие частицы. Ещё немного, и его сознание тоже развалится на куски, станет подобно песку на мысленной картине.

Филин сосредоточился на видении Когара, а затем устремился вперёд.

V утекало с невиданной скоростью: часы, дни, недели… А он всего лишь миновал внешнюю стену и приблизился к Тюремной башне. Месяцы, полгода, год. Филин прошёл через стену и оказался на винтовой лестнице.

Торопливо вернув себе привычный вид, он устало привалился к стене и глубоко вдохнул. Сердце в груди бешено колотилось. Филин обратил внимание на запасы v. Он потратил два года и немногим больше месяца. Выходить придётся быстрее.

Он рассеянно потёр рукой лицо, собираясь с мыслями, затем начал подъём. Эта лестница единственная вела к верхним камерам. Охранники находились этажом ниже. Филин слышал, как они негромко разговаривают.

Дойдя до нужной двери, он достал отмычку и склонился над замком. Через несколько минут послышался щелчок, и Филин вошёл внутрь. Из трёх камер, разграниченных решётками, только одна была занята. Старый друг Бениони Николай Робу не спал, вероятно, разбуженный манипуляциями с замком.

— Доброй ночи, — Филин приблизился к камере и зажёг в воздухе огонёк света.

Когда Нику удалось разглядеть его лицо, он медленно проговорил:

— Джон — верно?

Они виделись всего пару раз, и до этого толком не разговаривали.

— Или Филин, — кивнул он.

— Бениони прислал тебя?

— Да.

Ник слабо улыбнулся и покачал головой.

— Я уже отказался присоединиться к Вольным. А по вашим законам он не может посылать людей на помощь тем, кто не примкнул к сопротивлению. Так зачем ты здесь?

— Чтобы дать шанс изменить решение, — спокойно отозвался Филин. — И тогда мы вытащим тебя. У нас есть люди и ресурсы для этого.

Ник открыл было рот, но он настойчиво продолжил:

— Не стоит торопиться. Подумай, неужели это предложение настолько ужасно? — Филин сделал шаг к узкому окну-бойнице, расположенному между камерами. — В Тернасе тебя никогда не оставят в покое. Сколько ты уже сидишь в тюрьме без суда? Разве тебя устраивает такой расклад?

— Я, конечно, не собирался сидеть здесь годами…

— Но именно такое будущее тебя ждёт, если откажешься, — уверенно заключил Филин.

— Я так не думаю.

Филин грустно усмехнулся.

— Тернас воюет с Шагонбери, Катрину захватили. Я сомневаюсь, что в ближайшее время о тебе вспомнят.

— Катрину захватили? — Ник встал с кровати и приблизился к решётке.

Филин кивнул, не уточнив, кто именно захватил.

— Пора выбрать сторону. Не получится всё время сохранять нейтралитет. Меня удивляет, что ты до сих пор на стороне Тернаса, после всего, что случилось с тобой и твоим братом.

— Какие потери? — Ник, казалось, пропустил мимо ушей последние слова Филина.

Тот помедлил, а потом порылся в кармане и достал список тех, кто погиб или не вернулся с Атрии, который напечатали несколько дней назад в газете Тернаса. Он молча протянул его Нику.

Тот углубился в чтение. Филин внимательно следил за ним и заметил, как Ник остановился на чьём-то имени.

«Кто-то знакомый», — понял он.

Это был не лучший расклад. Однако новости, похоже, дали трещину в уверенности Ника. Он больше не спешил отказываться от помощи Вольных. Ник медленно поднял голову, посмотрел на Филина, затем перевёл взгляд на окно-бойницу.

Филин продолжал ждать. Наконец Ник протянул ему список.

— У меня есть время, чтобы обдумать это решение?

— Есть, — Филин достал из кармана деревянный свисток и протянул его Нику. — Если решение будет в нашу пользу — воспользуешься.

Тот молча взял свисток.

— Надеюсь, скоро увидимся, — прибавил Филин. Он погасил свет и направился к двери.

Помимо поручения Бениони, у него была ещё одна цель. Выйдя на лестницу, Филин прислушался. Двое охранников внизу всё ещё разговаривали. Он привалился к стене. К счастью, ему не пришлось так долго стоять. Вскоре один из стражей направился вниз. Дождавшись, когда он отойдёт на достаточное расстояние, Филин хлопнул дверью, чтобы оставшийся страж услышал. Затем с помощью v быстро защёлкнул замок и метнулся за гобелен с изображением герба Тернаса, который висел напротив.

Послышались шаги стража. Миновав гобелен, он проверил дверь, ведущую к камерам, где находился Ник. Убедившись, что она заперта, страж достал ключ. Как только он вошёл внутрь, Филин поспешил вниз.

Оказавшись в пустом коридоре, он быстрым шагом прошёл до следующей лестницы, спустился на один этаж и повернул к двери, ведущей к камерам, где находились осуждённые на казнь.

В этот раз Филин не стал экономить v, используя отмычку, потому что не знал, как часто кто-то проходил по этой лестнице. Быстро отперев замок, он вошёл внутрь.

В небольшой камере на жёсткой кровати у окна-бойницы сидел бывший рейдер и с удивлением смотрел на неожиданного гостя. Филин прислушался и, убедившись, что никто не находился на лестнице за дверью, зажёг маленький шар света.

У заключенного была примечательная внешность: голова почти полностью выбрита, кроме светлой косы в центре. Сбоку красовалась татуировка чёрной рептилии.

— Нидхёгг, я полагаю, — Филин сделал шаг вперёд. — Моё имя Джон Филин. Я пришёл предложить помощь.

Нидхёгг не ответил, ожидая продолжения.

— Как мне известно, вам осталось жить две недели, после чего вас казнят. Однако мои люди могут организовать побег. Взамен вы примкнёте к нашим рядам.

— Кто вы? — наконец спросил заключённый.

— Тот, кто не подчиняется законам Тернаса.

— Значит, вы из таинственной организации вне закона, — усмехнулся Нидхёгг. — Вы знаете, за что я здесь?

— Вас обвинили в убийстве сослуживца во время атаки на крепость Катрина.

— Именно, — он расслабленно поставил одну ногу на матрас. — И вы делаете такое предложение человеку, который убил своего?

— Но ведь обвинение было несправедливым, — улыбнулся Филин.

Нидхёгг сощурился.

— В таком случае это говорит о том, что я верен Тернасу.

— Безусловно. Только стоит помнить, что это было до того, как вас несправедливо осудили на смерть. Или ваше отношение к Тернасу осталось прежним?

Наверху лестницы послышались шаги. Филин посмотрел на дверь.

«Как бы стража не начала проверять все камеры!» — мелькнула в голове мысль.

Он достал из кармана последний из свистков и отступил к стене сбоку от двери.

Охранник прошёл мимо. Дождавшись, когда шаги стихнут, Филин бросил свисток заключённому.

— Если согласны на мои условия, воспользуйтесь этим.

— Но условий я толком не услышал, — заметил Нидхёгг, поймав свисток. — Только туманные намёки на организацию вне закона.

— Многого я не могу рассказать, пока вы не принесёте клятву в верности. Кроме того, выбор у вас небольшой: либо мы, либо смерть.

Филин шагнул к двери.

— Я вот о чём думаю, — внезапно протянул Нидхёгг, — когда я вернулся с Атрии, никто мне не поверил, что Чарли — предатель. У меня не было доказательств. Но вы уверены, что обвинения несправедливы.

Филин обернулся.

— Будто вы знаете, что Чарли работал на кого-то другого, — тем же тоном продолжил он, внимательно вглядываясь в лицо Филина. — Я думал, он связан с Шагонбери. Но что, если я ошибся, и он работал на вас?

— Это что-то меняет? — поднял брови Филин.

— Я убил вашего человека…

— И кто-то должен занять его место, — спокойно сказал Филин и вышел за дверь.

Тихо щёлкнул замок. Он снова прислонился спиной к стене. Нужно было скорее убраться отсюда, Филин уже слышал шаги этажом ниже. Он закрыл глаза.

В этот раз вместо видения Когара Филин сосредоточился на воспоминаниях о Чарли. Он хорошо относился к рыжеволосому рейдеру и совсем не желал ему смерти. Но Чарли знал, на что шёл. Виноват ли Нидхёгг в случившемся? Филин так не думал. Он всего лишь выполнял свою работу, как и Чарли. И Нидхёгг справился, а Чарли нет. В этом не было ничего личного.

Перемещение обошлось Филину в год и одиннадцать месяцев. С удовольствием вдохнув холодный ночной воздух, он направился к набережной, чтобы вернуться в комнату на Кирбской улице, а завтра утром покинуть Тернас.

***

Сообщение от Бениони пришло внезапно. Механический почтальон настиг Филина, когда он только выехал за пределы сияющего купола, закрывающего Тернас. Пришлось немного изменить маршрут и повернуть на север. Шеф написал, что будет ждать в гроте неподалёку от «Таверны у дороги».

Несмотря на то, что погода была сухой и не такой ветреной как обычно, до пункта назначения Филин добрался только к вечеру. Оставив коня на попечение жены хозяина «Таверны у дороги», он сразу направился к месту встречи.

Шеф уже ждал. В гроте Бениони был один. Он устало откинулся на спинку каменного стула и хмуро изучал Атрион, который лежал на столе.

— Всё нормально? — Филин уловил мрачное настроение шефа и с легким беспокойством взглянул на меч.

— Вполне.

— Камень так и не нашли?

— Нет. Но отряды Ренара продолжают преследовать того, кто его унёс.

Бениони ещё мгновение смотрел на меч. Потом, словно внутри что-то переключилось, он наклонился вперёд и повернулся к Филину. Взгляд стал привычно спокойным.

— Есть новости?

— В Тернасе всё так, как ты предполагал. Ник пока не ответил на наше приглашение, — отчитался он.

— Ожидаемо, — усмехнулся Бениони.

— Единственное…— Филин замялся. — Морэль знает, что мы разыскивали меч.

— Он это знает с того момента, как забрал Атрион.

— Может, расскажешь, что произошло? — настойчиво попросил Филин. — Мне сложно вести переговоры, не зная сути истории.

Бениони едва заметно улыбнулся и посмотрел на меч.

— В этой истории нет ничего такого, что стоило бы вспоминать. Мы были молоды и пытались превзойти друг друга. Я задел его гордость, он украл меч, в создание которого я вложил столько сил, — Бениони провёл ладонью над Атрионом. — Забавно, что после этого он даже не стал его использовать. Единственной целью Морэля было не дать мне то, что моё по праву. Он столько лет прятал Атрион! Даже отдал Талботу на хранение.

— А зачем магистр убрал камень из навершия? — уточнил Филин.

— Не знаю. Для меня это тоже было сюрпризом. Может, так он пытался усложнить поиски?

Филин покачал головой.

— Столько проблем из-за какой-то старой обиды? Сколько лет прошло?

— Слишком много.

— Неужели здесь больше ничего нет? Только задетая гордость? — не отставал Филин.

Бениони вздохнул и посмотрел помощнику в глаза.

— В общих чертах — да. Тебя удивляет злопамятность Морэля? — шеф не сдержался и дал несколько красочных определений магистру, которые, по его мнению, объясняли эту черту характера.

Филин поморщился. Как всегда, Бениони почти ничего не рассказал. Филина не покидало ощущение, что в этой истории была не только задетая гордость, но что-то намного более серьёзное, из-за чего вражда продолжалась столетиями.

Тем временем шеф снова помрачнел, погрузившись в воспоминания. На его лице застыло незнакомое Филину выражение. Неторопливо, будто пребывая в трансе, Бениони потянулся к рукояти меча.

Филин мгновенно оказался рядом, схватил Атрион за рикассо[1], и отодвинул меч на середину стола, не дав шефу прикоснуться к рукояти. Бениони вопросительно посмотрел на него. Филин сам не понимал, что на него нашло. Но он был готов поклясться, что на секунду в глазах шефа мелькнула злость.

______________

[1]Рикассо — незаточенная часть клинка, прилегающая к гарде меча.

______________

Филину не нравилась ни загадочная история, связанная с Атрионом, ни его воздействие на людей, ни отношение Бениони к мечу. Но больше остального, его раздражало, что он не мог найти правильных слов, доказывающих, что меч опасен.

Филин медленно отпустил Атрион и почувствовал тянущую боль в ладони. Взглянув на руку, он увидел длинный глубокий порез. Его это удивило, ведь рикассо было незаточенным. С другой стороны, Атрион прорезал даже пустоту, за которой прятал владельца меча.

На клинке остались капли крови. Филин сжал кулак.

— С пустотой, знаешь ли, не очень приятно разговаривать, — он попытался сгладить ситуацию.

Бениони улыбнулся одними губами.

— Я всего лишь собирался убрать его в ножны.

Шеф скользнул взглядом по раненой руке и остановился на лице Филина. Тому стало ещё больше не по себе. Опустив кулак, он попробовал вернуть разговор в привычное русло.

— Ты же не только ради новостей вызвал меня сюда?

Бениони кивнул.

— Пока отряды Ренара разыскивали камень, они наткнулись на известную тебе особу и взяли её в плен. Вчера её доставили в лагерь.

Филин нахмурился, не понимая, о ком говорит шеф.

— Это была Лорелея, — пояснил он. — Я подумал, ты захочешь заняться ей.

— Что ты имеешь в виду?

— Да хотя бы то, что, будучи правой рукой королевы Тернаса, она может рассказать много интересного.

— То есть ты хочешь, чтобы я вёл допрос и раскрыл перед ней свою личность? — прямо уточнил Филин.

— Могу отдать её Ренару, если ты не согласен, — пожал плечами Бенионы. — Но ты сам знаешь, что он всегда действует более… грубо.

Филин сложил руки за спиной и сжал раненную ладонь. Он не собирался передавать задачу Ренару. И вместе с этим как никогда хотел отказаться.

— Значит, цель — получить любую полезную информацию, — проговорил он с каменным выражением на лице.

— Да. Я не ограничиваю тебя в методах. Можешь делать всё, что посчитаешь необходимым.

Бениони встал, взял Атрион и вложил его в ножны, на секунду скрывшись за пеленой пустоты.

— Знал, что ты не откажешься, — прибавил шеф, с усмешкой посмотрев на Филина.

Тот оставался спокойным, хотя всё ещё сжимал за спиной кулак.

***

Настроение после встречи с шефом испортилось. Кроме того, сказывался недостаток сна. Погружённый в тяжёлые мысли Филин вошёл в общий зал «Таверны у дороги» и по привычке направился к столу в углу.

Хотя место не было занято, на столе рядом с солонкой лежала оставленная кем-то книга. Филин опустился на стул. К нему тут же подошёл Линарес.

— Кто-то забыл, — он кивнул в сторону книги.

— Что? — хозяин таверны взглянул на чёрную обложку. — А, нет. Это книга-путешественница. Переходит из рук в руки. У меня здесь уже раз пятый останавливается. Можешь взять почитать, если заинтересует, — он изучающе посмотрел на Филина. — Ты хоть иногда отдыхаешь? Или снова зашёл на пятнадцать минуть?

Он устало потёр глаза.

— Нет… В этот раз нет. Останусь на ночь. Комната свободнаянайдётся?

— Найдётся, — улыбнулся Линарес.

Сделав заказ, Филин проводил взглядом хозяина таверны, после чего повернулся к книге и подтянул её к себе.

«Если узнаете код мира, описанного в этой книге, пожалуйста сообщите», — прочитал Филин оставленную от руки надпись на форзаце. Ниже стоял адрес. Он нахмурился. Обычно миры, описанные в художественных произведениях, легко можно было отыскать в любом центре смотрящих. Филин перелистнул страницу.

Книга оказалась сборником повестей и рассказов. Здесь же он обнаружил причину, по которой, скорее всего, возникли трудности с поиском описываемого мира — не было автора. Значит, смотрящие не знали за что зацепиться, чтобы ограничить зону поисков. Они, наверное, потребовали за работу кучу v, а бывший владелец книги не располагал такими средствами.

Филин бездумно скользнул глазами по содержанию. Мыслями он снова вернулся к предстоящей работе.

«Я не ограничиваю тебя в методах», — пронеслись в голове слова Бениони.

Ни один из обычных способов получения информации Филин использовать не хотел. Он не мог объяснить, почему мысли об этом были ему столь противны.

Однако существовал ещё один метод, который Филин никогда ни на ком не испытывал. Он не раз задумывался над тем, как действовали стражи, охраняющие тюрьму в Иолане. С помощью тишины и воздействия пустоты они постепенно разрушали v-оболочку заключённых и брали их под контроль.

Филин не собирался, подобно им, сразу наносить непоправимый ущерб и разрушать оболочку. Кроме того, он не умел работать с пустотой. Но звук, либо его отсутствие в сочетании с небольшим v-преобразованием могли дать необходимый эффект. Оставалось только решить, каким будет этот звук.

Вскоре Линарес принёс поднос с ужином. Поблагодарив хозяина, Филин ещё раз взглянул на книгу на столе и сказал:

— Я, пожалуй, возьму её. Почитать.

Остров Святой Марии

В предрассветный час жизнь Шагонбери немного успокаивалась. Фонари уже не горели, но солнце ещё не взошло. Сонные прохожие не обращали внимания на одинокую фигуру Кати, сидящую на невысоком газонном ограждении и с напряжением смотрящую на мрачное неказистое здание, расположенное за широким мостом.

Казалось, архитектор создал его в момент помрачения рассудка. Выступающие и вдавленные этажи с хаотично расставленными окнами составляли грубый фасад. Впрочем, внешний вид Мизере — самой страшной тюрьмы Аддена — был обоснован её внутренним механизмом.

Кати выжидающе посмотрела на часы, расположенные на столбе в начале моста. Осталась одна минута. Она уже успела выучить, в какие моменты внутри Мизере запускалась роковая система.

Секундная стрелка пробежала круг и объявила начало нового часа. Одновременно с этим с острова, на котором располагалась тюрьма, донёсся скрежет и тяжёлые равномерные удары, напоминающего биение сердца. Механизм ожил.

Стены пришли в движение и начали менять свой вид. Серые блоки быстро поднимались и опускались, достраивая новые этажи и разрушая старые. Мизере никогда не повторяла свою планировку. Через каждые три часа она превращалась в новое здание. Ловушка, из которой не удавалось выбраться ни одному пленнику.

Перестройка продолжалась шесть минут, а потом всё вновь затихло. Кати опустила голову. Она всю ночь просидела здесь, рассматривая тёмно-серое здание, пока ей не начало казаться, что она сама стала им. Кати оживала на шесть минут, верила, что всё изменится и найдётся выход из череды неудач. А потом вновь погружалась в холодный бесконечный лабиринт мыслей.

В Мизере не было ни решёток, ни камер, ни пути наружу. Тюрьма создавала в своих недрах индивидуальное сплетение коридоров и комнат для каждого. А затем меняла их снова и снова. Пленники не видели друг друга, но знали, что другие бродят рядом. Стены внутри покрывали послания. Когда блоки менялись местами, заключённые получали сообщения друг от друга. Только так они могли общаться.

Некоторые думали, что Мизере создавала в каждом личном лабиринте выход, который был очень хорошо спрятан. Но так как за историю Шагонбери ни один пленник не выбрался, Кати не верила в это. Существовал только один вариант, который позволял добраться до заключенного: нужно было опустить его анкету и личную вещь в специальную нишу, которую в народе звали колодцем. Тогда тюрьма открывала временный безопасный коридор, отмеченный белыми полосами на стенах. Колодец находился во внутреннем дворе и охранялся вардами. Но даже если забыть об охране, у Кати не было анкеты Дина.

Она мысленно перенеслась в свой первый день в Шагонбери. По традиции каждый новичок заполнял такую анкету и прикладывал фотографию, которая в экстренном случае могла сыграть роль личной вещи. Анкета состояла из двухсот пятидесяти восьми вопросов. При всём желании Кати не могла их вспомнить. Она потёрла виски.

В записке, которую Кати нашла у себя дома, Эстер написал: «Единственный ключ к свободе Дина в моих руках». Она не сомневалась в том, что он имел в виду анкету. Но Кати не представляла, как убедить Эстера воспользоваться ею. Она была готова рассказать всё, что он потребует, только бы Дина выпустили.

Кати снова посмотрела на мрачные стены. Поговаривали, что в Мизере бродило много тех, кто попал туда, не заполнив анкету или не оставив ни одной личной вещи во внешнем мире. Их жизнь поддерживало v, которое ежедневно пускали варды по трубам многочисленных питьевых фонтанчиков тюрьмы.

Кати попыталась представить, каково оставаться в Мизере, зная, что выхода не будет. Она решила, что, наверное, рано или поздно заключённые сдавались и переставали продлевать свою жизнь.

Кати помедлила ещё минуту, а потом поправила капюшон, сунула руки в карманы и направилась в сторону Старозаводской улицы к временному убежищу в «Музее застывшего времени». Она не хотела, чтобы её кто-то узнал, и ушла прежде, чем на улицах стало более людно.

На всякий случай Кати наклонила голову вперёд, скрывая лицо. Вчера она купила чёрную краску и перекрасила волосы, предварительно укоротив их. Так как в Аддене при наличии свободного времени тело очень быстро возвращало прежний вид даже в таких мелочах как причёска, пришлось приобрести специальный гель, замедляющий процесс роста волос. Обратись Кати к парикмахеру, ей удалось бы сохранить новый образ на месяц. Но она старалась не появляться в общественных местах, поэтому сделала всё сама и рассчитывать могла только на неделю.

Вскоре Кати дошла до знакомой кирпичной ограды, навалилась на покосившуюся калитку и протиснулась в приоткрывшуюся щель. Старые корпуса в свете утреннего солнца смотрелись скорее жалкими, нежели пугающими. Она зашагала к музею.

Сегодня был последний день, который Кати собиралась провести здесь. Накануне она обеспечила себе место на шхуне «Афина» по совету Фаэли. Капитан не стал проверять у Кати документы, когда она, назвавшись чужим именем, заплатила за проезд. Судно ненадолго прибыло из Овесты и завтра на рассвете отправлялось к острову Святой Марии. Кати надеялась, что за время пребывания в Шагонбери никто из моряков не узнает, что она в розыске.

Конечно, Фаэли тоже купил билет на «Афину». Хоть лучник не держал Кати под замком, он продолжал следить за ней.

Пока её это не сильно тревожило. С момента, как Кати узнала о судьбе Дина, страх перед Фаэли отошёл на второй план. Она поняла, что лучник не причинит вреда до заветного двенадцатого марта. В том, что завтра он попытается её убить, Кати тоже не сомневалась. Но этот факт она переносила спокойно, хладнокровно планируя переиграть Фаэли в его же игре. Кати не знала, откуда у неё появилось столько смелости. Возможно, страх порождала неизвестность, а когда события стали запланированными, он исчез.

Миновав очередной корпус, Кати сбавила шаг, увидев, что Фаэли ждал её на ступенях, ведущих ко входу в музей. Он задумчиво рассматривал безоблачное небо, совсем не щурясь от яркого солнца. Рядом стояли тёмная бутылка, складной походный стакан, одноразовая тарелка с нарезанным сыром и бумажный пакет с неизвестным содержимым.

— Присоединяйся, — пригласил лучник.

Кати медленно опустилась на ступени напротив. Фаэли взял бутылку, налил немного в стакан и протянул напиток ей.

— Что это?

— Креплённое вино. Не волнуйся, не отравлено, — улыбнулся лучник и демонстративно сделал глоток прямо из бутылки.

— Я и не думала, что оно отравлено, — пробурчала Кати, взглянув на тёмную жидкость, — сегодня же только одиннадцатое.

Фаэли вновь посмотрел на небо.

— Одиннадцатый час — последний на циферблатах в Аддене. Символично получилось.

Кати промолчала. Попробовав вино, она потянулась к сыру, но Фаэли подтолкнул к ней бумажный пакет.

— Сначала это, — сказал он.

Внутри оказались незнакомые Кати орехи, напоминающие миндаль, но более круглые по форме. Фаэли проследил за тем, как она взяла один, а потом кивком указал на сыр.

— Теперь можно и его.

Кати не сдержала слабой усмешки. Она почти не чувствовала вкуса еды, погрузившись в невесёлые мысли.

Но Фаэли оставался точен в мелочах. Он концентрировал на них всё внимание и игнорировал главное. Словно они сидели в ресторане, а не на пыльных ступенях посреди промышленной зоны. Словно они были друзьями, и завтра лучник не собирался убить её.

Фаэли отклонился назад и лег на спину, закинув руки под голову. Кати тоже подняла глаза, но яркое солнце тут же ослепило её.

— Как у тебя получается так долго смотреть на солнце? — она повернулась к Фаэли.

Повисла пауза. Кати уже решила, что он не собирался отвечать, но Фаэли вдруг сказал:

— Я его не вижу.

Кати вопросительно приподняла брови. Она не ожидала такого ответа.

— Нет, я, конечно, знаю, что оно там, — Фаэли покосился в её сторону. — Так же как знаю, что ты перекрасила волосы в чёрный цвет, или что эта бутылка стоит в нескольких сантиметрах от меня. Но знать и видеть — разные вещи.

— Ты смотришь на мир на смысловом, — поняла Кати. — Но поче… — она оборвала себя, встретившисьвзглядом с Фаэли.

В этот раз Кати по-другому посмотрела на белые глаза лучника. Она поняла, что на физическом уровне он был слеп, хотя его зрачки оставались чёрными, незамутнёнными молочной пеленой, как у многих слепых людей.

Кати не думала, что в Аддене такое возможно. Всем новичкам говорили, что здесь они получают идеальное и здоровое тело. С другой стороны, отсутствие зрения не сильно мешало лучнику, ведь он мог воспринимать мир на смысловом уровне.

Фаэли продолжал смотреть на неё. Кати вдруг поняла, что это был первый личный вопрос, на который он ответил. Она сделала глоток вина.

— А ты когда-нибудь видел? — спросила Кати и тут же пожалела об этом.

Отчего-то стало очень неловко. Она потянулась к бумажному пакету, чтобы заполнить напряжённую паузу.

— Не стоит, — Фаэли остановил её прежде, чем Кати успела съесть орех. — Они ядовиты.

Неловкость сменилась возмущением. Она бросила в лучника плод.

— Я же уже съела один!

— Именно. На сегодня достаточно. Последствия будут только если переборщить с количеством, — Фаэли встал и потянулся. Потом подхватил бутылку и направился вверх по лестнице. Прежде чем войти в музей, он коротко бросил:

— Видел. Когда-то.

Кати оглянулась, но лучник уже скрылся за дверьми. Ей оставалось только гадать, что с Фаэли случилось сегодня. Он ответил даже не на один вопрос, а на целых два! Покачав головой, она задумчиво посмотрела на орех, который валялся на ступенях.

С тех пор как Кати нашла записку от Эстера, она усиленно размышляла над тем, как не дать лучнику осуществить задуманное. В открытом противостоянии ей не одолеть Фаэли. Однако Кати обратила внимание на одну закономерность: он никогда при ней не преобразовывал v. Орех, ударившись об руку лучника, не встретил препятствия в виде одноразового щита. Для охотника и воина было опрометчиво не ставить вокруг себя защиту. Напрашивался вывод, что либо у Фаэли мало v, либо у него плохой навык преобразования.

Кати надеялась, что отыскала его слабое место. Она допила вино и съела последний кусочек сыра. Кати не владела v-преобразованием на том же уровне, на котором владели рейдеры, но она знала несколько полезных приёмов. Оставалось только дождаться ночи.

Весь следующий день Кати слонялась по музею. Несмотря на то, что она старалась не привлекать к себе внимание, Фаэли заметил её напряжение. Вечером, когда Кати сидела за органом, бесцельно рассматривая пожелтевшие клавиши, он поднялся к ней на балкон.

— Собираешься сбежать? — Фаэли опустился рядом.

— Только дурак не думал бы об этом, — Кати не стала отрицать очевидное.

— Ну попробуй, — улыбнулся он. — Так даже интереснее.

Кати пожала плечами.

— Сыграй что-нибудь, — после паузы попросила она.

— Что, например?

— А что ты играл в прошлый раз?

— Часть мессы…Сейчас не очень подходит к случаю, не находишь? А реквием я не помню.

Фаэли погрузился в свои мысли, неторопливо поднял руку, прикоснулся к нескольким клавишам, но не нажал на них. Затем приподнял кисть в готовности взять аккорд. Кати непроизвольно задержала дыхание.

Однако потом Фаэли резко сжал кулак, встал и молча направился вниз. Она от неожиданности тоже вскочила. Возле переливающихся крыльев на первом этаже он обернулся и многозначительно посмотрел на большой циферблат, который висел на стене. Осталось два часа до наступления следующего дня.

Кати попятилась и села на скамью перед органом. Она проследила за тем, как Фаэли поднялся наверх — в конце зала находилась лестница, ведущая к комнатам, где они ночевали. После того, как он скрылся за арочным проходом на последнем этаже, она поняла, что настала пора действовать.

Кати достала из кармана пластину с v, сосредоточилась и начала плести вокруг музея невидимую сеть из предложений. Навык создания защитного купола — важная часть её профессии. Кати часто приходилось ставить щиты на ящики с документами. То, что в этот раз она прятала не шкаф, а целое здание, не сильно усложняло задачу. Только v пришлось потратить больше.

Закончив, Кати огляделась. Вокруг ничего не изменилось. Защита, как и полагалось, оставалась невидимой. Однако теперь никто не мог выйти из музея кроме неё.

Кати очень хотелось броситься вниз и выбежать на улицу. Но она рассудила, что лучше не уходить раньше времени и не давать Фаэли повода пытаться покинуть здание. Кати понимала: чем позже лучник обнаружит сеть, тем меньше вероятность, что он сможет сломать её до того, как отплывёт «Афина».

Она просидела в напряжении около часа, не отводя взгляда от лестницы в противоположном конце помещения. А когда до нового дня оставалось двадцать минут, встала и быстрым шагом спустилась вниз. Миновала первый зал, статуи на мраморной лестнице и вышла из музея. Никто её не остановил. Выдохнув, Кати посмотрела на двери.

Неужели всё получилось так просто? Фаэли стал слишком самоуверенным, или он не знал, что у Кати было достаточно v, чтобы начать сопротивляться?

Она застегнула куртку и, накинув капюшон, направилась в сторону порта. Путь предстоял через весь город, но Кати решила, что это к лучшему. Нужно было как-то скоротать время до рассвета.

Она брела в полумраке, стараясь держаться подальше от фонарей. Ныряла в тёмные арки, стоило услышать подозрительный шорох. Замирая и прислушиваясь, Кати каждый раз вспоминала, что Фаэли всегда появлялся и исчезал беззвучно.

К набережной Кати вышла, когда небо только начало светлеть. Она очень устала. Сказывалось недосыпание и постоянное напряжение. Солнце вставало непозволительно медленно. Кати направилась к причалу, где отыскала «Афину».

Её узнали и почти сразу пропустили на палубу. Однако стоило Кати подняться, как её окликнул светловолосый парень, что-то просматривающий в планшете.

— А спутник твой где? Мы никого ждать не собираемся.

— Он не придёт, — Кати старалась говорить спокойно, но у неё это плохо получалось.

Светловолосый поднял голову и сухо бросил:

— V не возвращаем.

Кати судорожно кивнула и отвернулась.

Она осталась стоять на палубе, с беспокойством вглядываясь в лица тех, кто находился в это утро на причале. Фаэли так и не появился. Когда берег начал удаляться, и шхуна взяла курс на остров Святой Марии, Кати немного успокоилась. Теперь их разделял не только созданный щит, но и океан.

Голова кружилась. Она попыталась расслабиться и взять себя в руки. Сделав глубокий вдох, Кати обернулась. И тут же в ужасе отскочила к борту и зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. На мгновение ей показалось, что Фаэли стоял у неё за спиной. Только это оказался моряк, который встретил её, когда она поднималась на «Афину». Он был одного роста с лучником, а в ярком свете солнца его волосы выглядели почти белыми.

— Да что с тобой такое?

— Н-н-ничего, — пробормотала Кати и поспешила удалиться, пока её не записали в сумасшедшие.

Путешествие к острову Святой Марии предстояло недолгое. К началу третьей фазы дня «Афина» подошла к Элему. Это поселение было единственным на острове. Постоянно здесь проживало не больше сотни человек. В Элеме корабли делали остановку во время долгого плаванья, если не собирались заходить в Шагонбери. На берегу стояло несколько складов. За ними скучный пейзаж составляли однотипные деревянные дома.

Кати ни разу не была в Элеме. Оказавшись на берегу, она побрела вперёд по песчаной дороге. Кати внимательно рассматривала старые здания и, заметив впереди закусочную, зашла внутрь.

— Вы не подскажете, где находится статуя Марии? — она обратилась к бармену.

— Вам направо.

— И это всё?

Бармен приподнял брови, искренне не понимая, чего от него хотят:

— Выйдите отсюда и поверните направо. Дальше вперёд, пока дома не закончатся. Затем небольшой подъём на холм — и вы у статуи, — он с усмешкой облокотился на стойку. — Не представляю, как здесь можно заблудиться. Если у вас получится — это точно будет первый случай за всю историю Элема.

— Спасибо, — тихо пробормотала Кати, не обращая внимания на издевательский тон.

Выйдя из закусочной, она повернула направо. Кати хотела привычно накинуть капюшон, но день стоял ясный и тёплый. Она поняла, что так привлечёт больше внимания. Поэтому только сунула руки в карманы и, уставившись себе по ноги, зашагала вперёд.

В воздухе клубилась пыль. Губы пересохли. Хотелось пить, но Кати не собиралась тратить драгоценные запасы v на такие мелочи, ведь в ближайшее время ей будет негде их пополнить.

Когда дома остались позади, Кати увидела впереди холм, о котором говорил бармен. Вокруг, насколько хватало глаз, ничего не было. По пустоши гулял холодный ветер.

Придерживая воротник и наклонив голову, Кати неторопливо начала подъём. Эстер назначил встречу на десять часов. Ей предстояло долгое ожидание.

Вскоре впереди показалась белая мраморная статуя. Грустная девушка в длинном платье смотрела на океан внизу. Ветер, гуляющий на холме, отразился в одежде и волосах: Мария придерживала одной рукой развивающийся плащ.

Кати приблизилась и медленно обошла её кругом, рассматривая. Потом опустилась у невысокого пьедестала, на котором стояла статуя, и повернулась в ту же сторону, в которую смотрела Мария.

Шумел океан, свистел ветер. Обняв себя, чтобы немного согреться, Кати откинулась на холодный камень и закрыла глаза. Волнение из-за Фаэли не давало провалиться в настоящий сон. Она дремала и слышала океан в путанных картинах, возникающих в голове.

Кати не заметила, как пролетели несколько часов. Когда набежавшие тучи закрыли солнце, она почувствовала чей-то пристальный взгляд и тут же открыла глаза. Напряжение вернулось. Повернув голову, Кати увидела, что в нескольких шагах от неё стоит Дамир Эстер.

Его лицо ничего не выражало. Эстер был не в белой кожаной куртке, как обычно, а в чёрном пальто с поднятым воротником. На мгновение Кати обрадовалась, ведь Фаэли поблизости не оказалось. Однако стоило посмотреть в холодные янтарные глаза, как сердце рухнуло вниз. Она как никогда ясно осознала собственную глупость.

Всё это время мысли занимали судьба Дина и план побега от Фаэли. Кати совсем не думала о том, с кем пришла встретиться. О том, с кого началась череда событий, превративших её жизнь в кошмар.

Всколыхнувшиеся злость и обида помогли прийти в себя. Кати встала.

— Объясните зачем…— голос дрогнул. Она сделала шаг вперёд. — Зачем было посылать меня в Тернас?! Это как-то связанно с моей причастностьюк ограблению? Вы всё знали, когда пришли тогда в офис?

— Знал, — кивнул Эстер.

— Тогда почему?.. — Кати растерянно покачала головой. — Почему не сообщили вардам? Почему никому ничего не сказали? Это что, было таким наказанием?

— Наоборот. У меня были причины действовать без огласки, я хотел выйти на того, кто устроил ограбление. Что бы обо мне ни говорили, но устранять тех, кто случайно оказался на пути, не в моих правилах. В тот день я всего лишь убедился, что вы не играли в этой истории никакой роли. Разве вы не помните, какие вопросы я задавал?

Кати попыталась воскресить в памяти тот разговор, но не смогла вспомнить ничего, что касалось бы ограбления. Эстер усмехнулся её непониманию.

— «Разве есть причины не доверять Кати?» — процитировал он. — Дальше я упомянул законы Шагонбери. Несмотря на то, что вы по большей части молчали, все эмоции читались на лице. Можно было даже не применять v, чтобы убедиться в вашей непричастности к ограблению. Я отправил вас в Тернас, чтобы вы не мешали дальнейшему плану.

— Значит, вы не знали с какими…трудностями я там столкнусь?

— Я понимал, что будет непросто…

— Но вас это не волновало, — закончила за него Кати. — Вы всего лишь убрали человека, который мог как-то помешать вашим планам.

Эстер слабо улыбнулся.

— И в итоге именно вы помешали всему. Вы ничего не знали о делах вашего друга, и я не думал, что он расскажет об ограблении в тот же вечер. Да ещё и отдаст записи. Я просчитался.

— Потому что Дин тоже был не виноват! — воскликнула Кати. — Его подставили! Эти записи нам подкинули.

— Значит, незнающих было двое, — Эстер произнёс это мягко, но Кати почувствовала, какое мнение он сложил о ней и о Дине.

Она опустила голову и попыталась взять себя в руки.

— Но теперь всё встало на свои места, — медленно начала она. — Вам известно, что случившееся — одна большая случайность. Да, нам стоило обо всём рассказать, как только мы обнаружили краденые записи у себя в квартире. Но…но я испугалась, — выдавила Кати. — Я понимаю свою ошибку. Но Дин…Он же не виноват! Увезти записи в Тернас — моё решение!

Эстер молчал. Кати была готова встать на колени, но понимала, что с ним это не сработает. Она не видела в Эстере ни капли жалости.

— Скажите, что мне сделать, чтобы всё исправить? — умоляюще спросила Кати.

Минуту он не шевелился. Затем поднял голову и посмотрел на лицо мраморной статуи.

— Вы читали записи Марии?

Кати кивнула и тут же прибавила:

— Но я не вчитывалась. Быстро просмотрела их, когда была на корабле, — она понимала, что врать Эстеру бесполезно. — Из описаний экспериментов и рецептов я ничего не поняла.

— Вам же лучше. Мария оставила слишком много опасных знаний.

Он не отрывал взгляда от статуи. Кати тоже посмотрела на мраморную девушку. Неожиданная догадка мелькнула в голове.

— Это она?

— Статуя посвящена той Марии, в честь которой назван остров. Но да, Мария Дайн позировала для неё. Пришлось долго её уговаривать... — Эстер, казалось, погрузился в воспоминания. Но в следующее мгновение он достал из кармана несколько сложенных пополам листов. — Я бы отдал вам анкету Дина в обмен на записи Марии.

— У меня их нет, — тихо произнесла Кати.

— Это я и так вижу.

— Но я расскажу, у кого они, — поспешно проговорила она.

Внутри растекался холодок. Кати знала крайне мало о тех, кто забрал записи, но, кроме этого, ей было нечего предложить. Она открыла рот, как вдруг во взгляде Эстера что-то изменилось. Он метнулся вперёд и оттолкнул Кати в сторону. Одновременно с этим её левое плечо обожгло.

Она упала, почти ослепнув от боли. Повернув голову, Кати увидела окровавленный наконечник — стрела прошла насквозь. Если бы Кати могла внятно говорить, она бы в красках высказала всё, что думала в этот момент о Фаэли.

Всхлипнув и стараясь не шевелить рукой, она придвинулась к пьедесталу статуи и посмотрела назад. Только сейчас Кати поняла, что, если бы Эстер не оттолкнул её, она уже была бы мертва.

Её спаситель стоял к ней спиной и смотрел на приближающегося лучника. Кати мысленно пожелала Фаэли всяческих бед. К своему удивлению, она поняла, что больше злилась на лучника не из-за того, что он едва не убил её, а из-за того, что не дал договорить.

— Прошу прощения, что прервал вашу беседу, — начал Фаэли со своей неизменной улыбкой. — Но я пришёл сдержать слово. Дамир Эстер, полагаю? — он остановился в нескольких шагах от Эстера.

— Мы не знакомы, — заметил тот.

— Моё имя не так важно, как тот факт, что я ничего против вас не имею. Если вы отойдёте, мы с Кати вас больше не побеспокоим.

— Боюсь, что не могу этого сделать, — в тон ему ответил Эстер.

Кати судорожно вдохнула. Фаэли посмотрел на неё. Она замерла, всей душой надеясь, что Эстер справится с Фаэли. Тут Кати подумала, что ещё неизвестно, как поступит сам Эстер, когда поймёт, что она ничего не знает о судьбе записей.

Лучник молниеносно выхватил стрелу. Но стоило ему наложить её на тетиву, как она рассыпалась, превратившись в пыль. Фаэли бросил короткий взгляд в сторону Эстера.

— Не стоит, — предупредил тот.

Фаэли слегка покачал головой, давая понять, что не собирается сдаваться. Он сделал шаг вперёд, но наткнулся на что-то твёрдое. Эстер создал вокруг щит. Лучник улыбнулся, а затем очертания его фигуры на мгновение стали нечёткими, словно Кати смотрела через замутнённое стекло. В следующую секунду Фаэли оказался возле Эстера. Тот успел уйти от удара и выхватил кинжал из ножен на поясе. Хотя его лицо оставалось спокойным, он явно не ожидал, что лучник так легко преодолеет щит.

Фаэли двинулся по кругу. По тому, как замерцали его очертания, Кати поняла, что Эстер снова попытался воздействовать на него с помощью v. Она раньше никогда не видела такого «мерцания», но оно явно помогало Фаэли отражать любую атаку Эстера.

Вновь выхватив стрелу, он наложил её на тетиву. Теперь замерцал лук. В этот раз Фаэли целился в Эстера. Но в следующее мгновение Фаэли пошатнулся и сделал шаг назад. Стрела сорвалась и улетела в песок. Очертания лучника снова стали нечёткими. Когда Кати смогла рассмотреть его, она увидела, что он рукавом вытирает нос, из которого шла кровь. Фаэли недобро усмехнулся.

Эстер сделал шаг вперёд. Движений лучника Кати уже не могла различить. Он беспрерывно чередовал их с мерцанием. Эстер продолжал приближаться, пока внезапно не отступил в бок. Рядом с ним просвистела стрела.

«Слишком близко», — в ужасе подумала Кати.

Но Эстер словно не заметил этого. Фаэли отскочил назад.

В этот момент Кати попыталась встать, но плечо обожгла боль. Она смогла только прислониться спиной к пьедесталу. Подняв голову, Кати поняла, что Эстер сильно отклонился вправо, и Фаэли оказался перед ней. Похоже, Эстер тоже это заметил. По песку вокруг статуи пробежала полоса, обозначающая границу защиты, которую он создал.

Не обращая внимания на боль, Кати подтянула к себе ноги и вжалась в камень. Вслед за этим воздух впереди помутнел — работа Фаэли. Песок по контуру границы стал сереть.

— Фаэли, остановись! — Кати услышала незнакомый женский голос.

Она посмотрела в ту сторону и сквозь замутнённый воздух увидела, что на холм поднялась девушка с ярко-красными волосами.

Ничего не изменилось. Песок продолжал сереть.

— Ты нарушишь прямой приказ?!

— Твой — с удовольствием, — откликнулся Фаэли.

— Я не о себе говорю.

— Ни один приказ не отменяет законов, — сказал Фаэли.

— Но Кати не нарушала ваших законов!

Видимость впереди наконец улучшилась, и Кати смогла разглядеть незнакомку. Она вспомнила, что видела её в тот день, когда отдала дневник.

— Потому что не успела, — фыркнул Фаэли.

— Потому что не собиралась нарушать, — твёрдо заявила девушка и встала прямо перед ним, закрыв собой Кати.

Фаэли не опустил лук.

— Я ведь и выстрелить могу, — предупредил он.

— Попробуй. А потом тебя выследят свои же и убьют. Снова. Ничему жизнь не учит.

Лучник не пошевелился. Незнакомка повернула голову к Эстеру.

— Что вы хотели узнать у Кати?

— Местонахождение записей Марии Дайн, — Эстер с интересом смотрел на развернувшуюся перед ним сцену, словно это был спектакль в театре.

— Она этого не знает. Никто из нас не знает.

Кати сжала зубы и посмотрела на анкету Дина, которую Эстер до сих пор держал в руке.

— Кто забрал записи? — он продолжил допрос.

Фаэли пошевелился. Незнакомка повернулась к нему.

— Вася и Аластор сами по себе, — предупреждающе сказала она. — На них ваши законы не распространяются.

Фаэли помедлил, а потом опустил лук. Эстер приблизился к ним.

— И куда же они направились?

— На запад. Больше ничего не знаю, — девушка откинула назад красные волосы.

Эстер повернулся к Кати.

— Пожалуйста, — чуть слышно прошептала та, оторвав взгляд от анкеты и подняв голову.

В этот момент она поняла, почему так много людей ненавидели Эстера. Он мог помочь. Ему ничего не стоило подойти и отдать жалкие листы бумаги. Но Эстер не пошевелился. Его не интересовала ни судьба Кати, ни судьба Дина. Они оставались пешками, которые сыграли партию и вновь оказались в коробке.

Анкета в его руке почернела и превратилась в пыль.

Кати застыла. Крик застрял в горле. Эстер развернулся и направился в сторону Элема. Девушка с красными волосами что-то сказала, но Кати не разобрала слов. Она утратила способность мыслить связно.

Незнакомка приблизилась и присела возле Кати.

— Давай помогу, — она указала на раненое плечо.

Кати не отреагировала. Незнакомка продолжила что-то говорить, но потом рядом опустился Фаэли.

Увидев его, Кати наконец пошевелилась.

— Ты обещал! — с горечью прошептала она.

— И я сдержал слово. К концу дня всё закончится, — спокойно ответил лучник.

— Только посмей!.. — повернулась к нему девушка с красными волосами, но Фаэли прервал её:

— Уже посмел. Я отравил её ещё вчера, — он говорил необычно серьёзно. — Это, — Фаэли указал на лук и стрелы, — всего лишь мера предосторожности.

Незнакомка в ужасе уставилась на лучника. В то время как Кати его слова успокоили.

— Но ведь ты говорил, что вино и орехи не причинят вреда, — отстранённо заметила она.

— Да. Но там был ещё сыр.

«Как хорошо, что там был ещё и сыр», — Кати слабо улыбнулась. Фаэли не вернул ей эту улыбку. Он отвернулся и посмотрел в сторону тёмного неспокойного океана, погрузившись в свои мысли.

Беззвучная мелодия страха. Часть I

Из ущелья дул холодный ветер. Из-за высоких каменных стен оно казалось узким, хотя Филин знал, что здесь могли разъехаться две повозки. Наклонив голову набок, он прислушивался к тихому свисту, с которым воздух проходил между камнями.

В лагерь у подножия Алладайских гор Филин прибыл днём. Лорелею заперли в одной из комнат подвала заброшенного дома, находящегося напротив ущелья. Возле дверей постоянно дежурила стража. Кроме того, здание окружили защитным полем, которое не позволяло беззвучно связываться с пленницей, а также исключало возможность случайного обнаружения. Конечно, если кто-то поблизости начал бы искать Лорелею с помощью её личной вещи, он нашёл бы её. Но лагерь охранялся, и любого, кто приближался к нему, сразу замечали.

Филину уже давно следовало приступить к делу, которое ему поручил Бениони, но он тянул, сам не понимая почему. Медленно крутя в руках маленькую колонку, Филин не отрывал глаз от ущелья. С помощью этого безобидного устройства он рассчитывал добиться от пленницы сотрудничества.

— Когда у тебя такой взгляд, я начинаю думать, что враги на подходе и пора бить тревогу, — прозвучал позади знакомый голос.

Вынырнув из размышлений, Филин оглянулся. К ущелью спускался Дьюидд — четвёртый устэ, советник при императоре. Несмотря на то, что Бениони, к его большой радости, никто не называл императором, к Филину, Пэм, Ренару и Дьюидду иногда обращались, используя традиционное когарское обозначение их должности.

— Ты здесь? — удивился Филин. — А как же Когар?

Дьюидд улыбнулся замешательству, которое отразилось на его лице, и остановился напротив. Он провёл рукой по смуглой лысой голове. Яркие голубые глаза, совершенно не характерные для большинства мулатов, весело блеснули.

— Я был уверен, что ты первым делом спросишь о Когаре. В городе сейчас Пэм. Всё так же мечтаешь вернуться?

— Кто, как не ты, должен понимать это желание, — отозвался Филин.

Он с Дьюиддом остались единственными из тех, кто после смерти появились на территории Когара. И если Дьюидд попал в Адден в конце Когарской войны, то Филин оказался в Белых горах уже после падения города и стал последним, перед тем как подземный источник с v высох. Возможно, поэтому они лучше ладили друг с другом, чем с Пэм и Ренаром. Их объединяла привязанность к тем землям.

— Мне, как и всегда, кажется, что твоё место не в Когаре.

— А рядом с Бениони, — Филин закатил глаза.

Дьюидд потёр тёмную щетину и посмотрел на него, ожидая продолжения.

— Да, я помню, что ты говорил, — пробормотал Филин. — Я так же нужен Бениони, как и он мне. По одиночке мы не справимся, но… — он отвёл взгляд. — Я уже не тот человек, которогоБениони нашёл на краю пустыни на грани смерти.

Филин вспомнил первый месяц в Аддене, когда он блуждал по мёртвым землям в окрестностях Когара, не понимая, что происходило. Никто не ожидал, что человек появится в Белых горах и выживет, потому что все считали, что воздух там смертельно опасен после окончания войны. Большинство так думало до сих пор. Но Вольные, благодаря Филину, узнали, что в Когаре вновь можно жить.

Если бы он случайно не столкнулся с Бениони у северной границы пустыни, то погиб бы. Филин понимал, что он в неоплатном долгу перед Бениони. Кроме того, он был обязан шефу многими знаниями и умениями, даже именем. Их связывала дружба и общая цель на протяжении многих столетий, оттого следующие слова дались тяжело:

— Не стоило ожидать, что мы останемся такими же, какими были в начале. Последние годы я только и делаю, что мотаюсь по Аддену, исполняя его поручения, пока он занимался поисками меча. Мне начало казаться, что наши пути разошлись, — Филин знал, что Дьюидд единственный, кому он мог высказать всё без опаски. — Меч стал для него…— он замялся.

— Так дело в Атрионе? — уточнил Дьюидд.

— И в нём тоже. Знаешь, как меч влияет на человека?

— Окружает пустотой — ты об этом?

— Не совсем, — покачал головой Фидин. — Он ещё приводит мысли и чувства к так называемому равновесию.

— То есть безразличию, — понял Дьюидд.

Филин посмотрел на палатки лагеря в отдалении.

— Камень в Атрионе не только накапливал v, но и помогал владельцу выходить из-под влияния меча. И даже тогда, Атрион оставался опасным. А сейчас Бениони использует его без камня.

— И ты полагаешь, будут последствия? — спокойно спросил Дьюидд.

— Я уверен, что последствия будут. Ты давно разговаривал с Бениони?

— Сегодня. Но достаточно кратко.

Филин вздохнул.

— Либо у меня развивается паранойя, либо Атрион обойдётся нам в большую цену, чем мы уже заплатили.

Дьюидд подошёл к нему и на мгновение опустил руку на его плечо.

— Тем более тебе нельзя возвращаться в Когар.

— А что я могу? — Филин раздражённо развёл руками. — Думаешь, он слушает меня хоть в чём-то, что касается меча?

— Если не послушает тебя, никого не послушает, — пробормотал Дьюидд.

Его взгляд скользнул по колонке, которую Филин до сих пор сжимал в кулаке. Он убрал руку.

— А это для чего?

— Для допроса, — нехотя сказал Филин.

— Будешь пытать с помощью музыки? — недоверчиво улыбнулся Дьюидд.

— Не совсем.

Филин щёлкнул переключателем сбоку устройства. В первые несколько секунд Дьюидд удивлённо переводил взгляд с его лица на колонку, не понимая, что должно было произойти. В отличие от Филина он ничего не слышал. Однако затем Дьюидд поднял руку к уху и замер, о чём-то размышляя.

— Как будто вибрация, — медленно проговорил он.

Филин выключил колонку.

— Инфразвук плюс небольшая автономная v-система.

— И как это должно помочь с допросом? — не понял Дьюидд.

— В обычных условиях после включения колонки человек начинает испытывать целый набор неприятных ощущений, таких как тошнота, головокружение и звон в ушах. Но в Аддене мы слишком быстро восстанавливаемся. Такое воздействие незаметно для нас. Тело почти мгновенно приходит в норму. Однако в эти моменты мы уязвимы. Ты знаешь, как действует стража в тюрьме Иолана?

— Слышал, что они с помощью тишины повреждают оболочку пленника, чтобы потом влиять на него

Филин кивнул.

— Здесь то же самое. Только я пока не собираюсь ломать ничью оболочку. Лишь воспользуюсь моментами слабости, когда она будет восстанавливаться.

Дьюидд задумчиво посмотрел в сторону заброшенного дома, где находилась пленница.

— Значит, Лорелея ничего не почувствует и не услышит?

— Не совсем. Беспричинное беспокойство, тревогу, страх, я полагаю, она заметит. Колонка усиливает эти ощущения для отвлечения. С автономной системой мне помогал Алексей, — Филин тоже посмотрел в сторону дома. — Всего лишь мера предосторожности, чтобы Лорелея случайно не заметила, что кто-то воздействует на её оболочку.

— И как часто ты планируешь включать колонку?

— Постоянно.

Дьюидд недоверчиво посмотрел на него.

— Постоянный страх, беспокойство…С ума её что ли свести хочешь?

— Я буду регулировать дозу, — отозвался Филин. — Изредка выключать колонку...

— Ты когда-нибудь такое делал? — перебил Дьюидд.

— Нет.

Дьюидд только покачал головой.

— Какой раз убеждаюсь — хорошо, что мы на одной стороне, — пробормотал он. — Уж лучше старое доброе калёное железо.

— Не сомневаюсь, что к железу она готова, — бросил Филин, — а Бениони нужны ответы.

Он успел пожалеть, что пропустил слишком много эмоций в последние слова. Дьюидд сощурился.

— Вы с ней знакомы?

Филин нехотя кивнул.

— Тогда, возможно, действительно лучше, если всё пройдёт незаметно, — примирительно сказал он. — Завтра я возвращаюсь в Когар. На счёт меча — я тебе услышал. Попробую что-нибудь придумать. А с остальным… — Дьюидд посмотрел на каменный дом, — могу только пожелать удачи.

Филин слабо улыбнулся. Проводив советника взглядом, он наконец направился к старому зданию.

«Уж лучше калёное железо», — пронеслись в голове слова Дьюидда. Филин хмуро покосился на колонку.

Тяжёлая дверь отворилась со скрипом. Из прихожей вниз вела лестница. Филин быстро спустился по ступеням.

От общего пространства в подвале были отделены три комнаты. Стражники сидели за столом рядом с дверьми. Увидев Филина, они тут же вскочили. Это были люди Пэм, и он не знал их по именам. Один потянулся к ключам и шагнул к последней двери с узким окошком, закрытым решёткой.

— Вы к?.. — начал было он, но Филин прервал его, резко подняв руку.

— Нет, я не буду сейчас заходить внутрь, — сказал он по беззвучной связи так, чтобы его услышал и второй страж.

Филин приблизился к камере и с помощью v прицепил колонку к деревянной поверхности прямо над дверной ручкой. Затем быстро соорудил вокруг комнаты щит, не пропускающий звук, чтобы колонка воздействовала только на пленницу. Оглянувшись на стражей, он понял, что хоть щит оставался невидимым, они заметили его манипуляции.

Порывшись в кармане, Филин достал кварцевую пластину с v и бросил её тому, который был с ключами.

— Поддерживайте щит, — велел он. — Сами внутрь не заходите и не давайте никому этого делать без моего ведома, — Филин щёлкнул переключателем колонки.

Судя по взгляду, стражи не понимали смысла его действий, но заверили, что всё исполнят. Филин задумчиво посмотрел на узкое окошко в двери. Ему очень хотелось подойти и взглянуть на пленницу. Однако он рисковал — она тоже могла увидеть его. Несмотря на то, что Бениони разрешил Филину раскрыть личность перед Лорелеей, он всеми силами оттягивал момент встречи.

Больше ничего не прибавив, Филин мельком взглянул на часы, развернулся и направился к выходу.

***

Филин думал, что за ночь немного отдохнёт, но в итоге так и не смог заснуть. Он списывал своё состояние на сбитый режим — часто ночи приходилось проводить в седле. Однако в глубине души Филин понимал, что причина не в этом. Оставив попытки заснуть, он отправился прогуляться.

Пока он блуждал в темноте между деревьями, в голове то и дело вспыхивали непрошенные воспоминания.

«Джон!.. Вы вернулись», — Филин думал о том, как Лорелея удивлённо посмотрела на него в последнюю встречу. Она тогда была встревожена тем, что оружие, которым торговали Филин с Бениони, могло попасть к Вольным. А он стоял рядом, улыбался и привычно врал, что проследит, чтобы этого не случилось.

Филин сунул руки в карманы. Ночь была холодной.

Он хоть раз говорил Лорелее правду? Филин попытался воскресить в памяти их прошлые встречи. Пока он копался в воспоминаниях, внутренний голос резонно спросил: а почему его это волнует? Филин не знал ответа, но продолжал поиски.

Вскоре он остановился возле ущелья. Ветер всё так же свистел между камней «чёрного хода». Наконец Филин натолкнулся на нужное воспоминание: он не врал при первой встрече.

Они познакомились на приёме у Велора, который тот устроил по случаю летнего солнцестояния. Это событие всегда отмечали в Овесте. Праздник совпал с очередным собранием ССГА, и вечером все члены были приглашены в резиденцию правителя Овесты.

Филин с Бениони засиделись, как и многие другие. На приёмах Велора не приходилось скучать. Уже миновало за полночь, когда гости только начали разъезжаться по домам. Именно тогда они столкнулись с Лорелеей. Она зашла в малую гостиную со словами: «Похоже, я одинокий жаворонок в обществе сов». Филин забыл, к кому обращалась Лорелея, но хорошо помнил, как Бениони поправил её:: «Филинов вообще-то».

Она удивлённо оглянулась. Их представили. Бениони не преминул ввернуть двусмысленный комментарий, что по ночам Филин и правда редко спит. Лорелея слабо улыбнулась, и у них завязался разговор. Она спросила о необычном имени, Филин рассказал, что в его прошлой жизни всех людей звали не именами, а звуками. Он — Филин, потому что его имя напоминает уханье этой птицы.

«У нас филин всегда считался символом мудрости. А ещё мрака и смерти», — вспомнил Филин её слова.

Он поднял голову к небу, на котором привычно кружили звёзды, закрыл глаза и вдохнул холодный воздух.

Мрака и смерти. Как же иначе? Пора было взять себя в руки.

Филин развернулся и решительно зашагал к каменному дому. Коротко бросив страже, чтобы их не беспокоили, он зашёл в камеру. Оказавшись внутри, Филин едва сдержался, чтобы не поморщиться — он был под защитным куполом и теперь слышал колонку с внешней стороны двери.

Лорелея сидела на тонком матрасе в углу. Она не спала. Филин понимал, что это, скорее всего, из-за воздействия колонки. Хотя он провёл в камере меньше минуты, Филин уже ощущал липкое беспокойство.

— Здравствуй, — произнёс он и с удовлетворением отметил, что, как они с Алексеем и задумывали, колонка выключилась при звуке его голоса. Стоило Филину замолчать, как устройство возобновило работу.

Лорелея, хоть не слышала того, что улавливал Филин, похоже, тоже почувствовала секундное изменение. Она удивлённо подняла голову. Он зажёг в воздухе шар холодного света.

Лорелея встретилась с ним взглядом. На лице промелькнуло недоверие, едва заметная вспышка боли и обиды, сменившаяся такой обжигающей ненавистью, что Филин удивился, как её взгляд не воспламенил воздух между ними. Лорелея плотно сжала губы.

Филин опустился на узкую скамью у стены в противоположном конце камеры. Долгое мгновение они сверлили друг друга взглядами.

— Можешь не сдерживаться, — наконец усмехнулся он.

Лорелея чуть сощурила глаза и продолжила упрямо молчать.

— Нет, это не уловка, и я не пытаюсь разговорить тебя, — понял Филин её невысказанное предположение.

Вздохнув, он достал из кармана пальто книгу, которую подобрал в «Таверне у дороги».

— Раз уж нам обоим не спится…— он просмотрел содержание.

Лорелея приподняла брови.

— Не любишь фантастику? — улыбнулся Филин.

Она яростно сверкнула глазами, не найдя, что ответить.

— Вот и я о том же, — сказал он и откинулся на холодную стену.

Взгляд остановился на повести «Страх». Решив, что это как раз к случаю, Филин открыл указанную страницу.

— «Попутный ветер гнал меня на запад от прохладных лесов к бесплодным землям. В маленьком поселении на окраине пустоши я купил билет на поезд».

— Серьёзно?.. — не сдержалась Лорелея.

Филин посмотрел на неё поверх страниц.

— Абсолютно, — спокойно сказал он. — «К сожалению, железнодорожный маршрут не доходил до Сольтера — города на берегу моря, где находился порт».

Лорелея открыла рот, но, так и не найдя слов, отвернулась и уставилась в стену. Филин продолжил чтение. Было неважно, что произносить, главное, при звуке его голоса колонка молчала, и беспричинная тревога отступала.

Он наблюдал за Лорелеей краем глаза пока читал. От него не ускользнуло, что к середине второй главы, она немного расслабилась и прислонилась к стене. Филин сдержал улыбку.

Он не собирался сразу пытаться пробиться сквозь её оболочку, предпочитая действовать осторожно. Дочитав третью главу, Филин закрыл книгу и молча вышел из камеры. Задержавшись у двери, он подкрутил регулятор у колонки. Он решил ослабить воздействие и дать пленнице поспать, чтобы она не заподозрила неладное из-за резкого наплыва беспокойства после его ухода. Хотя, вероятно, ей предстояли кошмары.

На следующий день Филин пришёл к обеду. Лорелея выглядела совсем не выспавшейся, но, увидев его, снова надела холодную отрешённую маску. На этот раз он без предисловий открыл книгу. Лорелея напряжённо следила за ним.

— «Одновременно с записью перевода Дик и Эл вносили пометки в свои чертежи и эскизы. Закончили мы поздно — луна уже достигла пика. Дик этого даже не заметил.

— Она у меня поедет, — лихорадочно шептал он, когда Эл громко сообщил, что идёт спать, чего и всем советует.

— Если ты о своей крыше, то она уже съехала и валяется рядом, — прибавил Эл, выходя из кабинета».

— Что это значит? — перебила Лорелея.

Филин непонимающе посмотрел на неё.

— Ровно то, что я прочитал. Если ты ищешь в истории скрытый смысл, который относится к нашей ситуации, то его нет. А если покажется, что есть — это совпадение. Я читаю повесть в первый раз и не представляю, что будет дальше.

— Тогда зачем ты это делаешь? — нахмурилась она.

Филин посмотрел на номер страницы, запомнил его, после чего закрыл книгу и поднял голову.

— А чем ещё предлагаешь заняться? Могу позадавать вопросы. Ты этого ждёшь?

Лорелея не ответила.

— Например…— Филин не скрывал сарказма в голосе. — Почему ты всегда в сером?

Несмотря на то, что Лорелея была не в грубом платье, которое обычно надевала на собрание ССГА, её пуловер и брюки оставались того же цвета.

Она бросила возмущённый взгляд в сторону Филина и отвернулась.

— Вот видишь, — констатировал он. — Разговаривать ты не хочешь.

Она обняла себя за плечи. Жест не укрылся от внимания Филина. Он помедлил, а затем встал и приблизился. Судя по лицу Лорелеи, она успела пожалеть, что прервала чтение.

Филин бесцеремонно взялся за край выреза и оттянул его вбок, открывая плечо. Взгляду предстала тонкая линия шрама, идущего от руки к спине.

— Что-то подобное я и предполагал, — сухо прокомментировал он.

Лорелея всегда пряталась за грубой одеждой и ни с кем не сближалась на протяжении многих лет. Неисчезающие шрамы — невероятная редкость для Аддена. Подобное случалось, только когда человек не представлял себя без них. Физические повреждения были крепко переплетены с душевными.

Её красивые сапфировые глаза метали молнии. Филин убрал руку.

— У каждого свои обязанности. Мне, например, предстоит провести некоторое время здесь. Но я могу решать, чем заняться в эти моменты. И книга — не самый плохой вариант, не находишь?

Лорелея смотрела на него как на сумасшедшего. Филин улыбнулся, вернулся к лавке и вновь открыл книгу.

Покидая камеру, он немного подкрутил регулятор на колонке, увеличивая силу воздействия. Затем беззвучно обратился к страже.

— С этого момента внимательно следите за ней. Как себя ведёт, что делает? О любом изменении в поведении докладывайте мне.

Убедившись, что стража всё поняла, Филин ушёл.

В последующие дни он регулярно повторял визиты, выслушивал доклады стражи, заходил в камеру и продолжал чтение повести. Он начал замечать, что Лорелея становится всё более рассеянной. Она уже не встречала Филина взглядом полным ненависти и больше не прерывала его, когда он читал.

Постепенно Филин приближался к следующему этапу плана — попыткам незаметно влиять на настроение пленницы с помощью v. Он не хотел торопить события. Но окружающий мир не собирался ждать.

В среду, подходя к каменному дому, он услышал, как один из стражей, охраняющих Лорелею, сказал:

— Филин велел никого не пускать внутрь.

— И ты думаешь, его приказы распространяются на меня? — ответил ему знакомый голос.

Филин ускорил шаг. Быстро миновал прихожую, спустился вниз и остановился на последней ступеньке лестницы.

Возле двери в камеру Лорелеи стоял Ренар.

— Что ты здесь делаешь? — сухо спросил Филин.

— Интересуюсь твоими успехами. Пока не очень впечатляет. Не хотелось бы, чтобы мои усилия пропали даром.

Филин знал, что Ренар лично взял Лорелею в плен на Атрии и привёз в лагерь. Он сделал шаг вперёд.

— Тебе что ли заняться нечем? — уточнил Филин. — Или твои отряды на Атрии наконец нашли камень?

— Скоро это произойдёт, — уверенно бросил Ренар.

— Значит, работа есть. Хотя я не понимаю, почему у тебя возникло столько сложностей с поисками камня при наличии свободных людей и «Машеньки».

Ренар неприятно улыбнулся и приблизился к Филину.

— Моя работа приносит хоть какие-то результаты. И немалые, я бы сказал. Мы захватили Катрину, разрушили перемирие между Тернасом и Шагонбери, нашли Атрион. А что всё это время делал ты?

Ренар покосился на дверь в камеру Лорелеи.

— Даже с девчонкой, которая сражаться-то не умеет, не можешь справиться. Не удивлюсь, если в тот день, когда мы её поймали, она первый раз держала оружие в руках.

Филин не ответил. Пауза затянулась. Наконец Ренар шагнул к лестнице.

— Завтра приедет Бениони, — словно невзначай сказал он. — Надеюсь, у тебя будет, что ему сообщить.

Филин не пошевелился, слушая его удаляющиеся шаги.

Когда за Ренаром закрылась дверь наверху, Филин приблизился к камере, коротко кивнул страже и зашёл внутрь, попутно достав из кармана книгу.

Он привычно устроился на лавке и начал чтение.

— «Моё сознание то включалось, то выключалось. В мгновения просветления я пытался рассмотреть её как следует, но у меня плохо получалось, так как она находилась на периферии зрения».

В этот раз Филин не так внимательно наблюдал за Лорелеей. В голове крутились слова Ренара о том, что Бениони прибудет завтра. Шеф наверняка потребует отчёт, а ему было нечего рассказать. Поспешность могла перечеркнуть все старания.

— «Так повторялось множество раз. Я слышал отрывочные звуки за стеной, видел фигуру в углу, а потом снова погружался во тьму. Когда наступила ночь — я понял это по тусклой серебристой полоске света на полу комнаты — незнакомка пошевелилась».

Филин не сразу заметил, что Лорелея заснула. Вероятно, необъяснимая тревога и страх всё это время мешали ей высыпаться. Он закрыл книгу и приблизился к ней.

Она выглядела хуже, чем пару дней назад: волосы растрепались, словно Лорелея часто запускала в них пальцы, под глазами залегли глубокие тени.

Филин заметил, что она поморщилась во сне.

— Возможно ли привыкнуть к страху? — тихо спросил он и услышал, как колонка на внешней стороне двери на несколько секунд замолкла. Лицо Лорелеи стало спокойным.

Мгновение, и вот их снова окутала тревога. Филин опустился на пол рядом с ней, прислушиваясь к своим ощущениям. Неприятная вибрация, беспокойство, легкая головная боль. Даже зная, что всё дело в маленькой колонке, он чувствовал внутри сильное желание убраться отсюда, как будто приближалось что-то плохое.

Филин снова взглянул на Лорелею. Убрал с её лица прядь волос. Потом встал и вышел.

— Что-нибудь необычное случалось до того, как я пришёл? — спросил он у стражи.

— Нет. Она всё так же бормотала во сне. Потом сидела весь день у стены, обхватив голову руками. Один раз что-то сказала. Но что, разобрать не смог.

Филин задумчиво кивнул.

— Продолжайте наблюдение, — сказал он и направился к лестнице.

Беззвучная мелодия страха. Часть II

Бениони приехал на следующий день, как и обещал Ренар. Шеф прибыл с хорошими новостями — он привёз много «чистого» v. Однако приподнятое настроение в лагере обошло стороной Филина. В отличие от остальных, он думал о том, что Бениони использовал Атрион, и гадал, насколько тяжёлыми последствиями это может обернуться.

Беззвучный вызов не заставил себя ждать:

— Филин, зайди ко мне, — услышал он голос шефа в своей голове.

Нехотя Филин направился в сторону большого шатра в центре лагеря.

— Ты, похоже, улыбаться совсем разучился, — встретил его Бениони.

— И тебе доброе утро, — пробормотал он.

Филин окинул взглядом шатёр. Как и в прошлую встречу Атрион лежал на столе в центре.

— Слышал, с Лорелеей пока успехов нет, — всё тем же спокойным тоном продолжил Бениони, обходя стол.

Филин помедлил. Шеф заметил, что он смотрит на Атрион, и остановился. Филин поспешно отвёл глаза и сказал:

— Мне нужно больше времени.

Бениони не ответил, внимательно изучая его лицо. Филин почувствовал раздражение.

— Слушай, если считаешь, что Ренар справился бы быстрее, ему и поручил бы это дело, — он не сомневался, от кого именно Бениони «слышал» об отсутствии успехов.

— Я не думаю, что Ренар справился бы быстрее, — заметил Бениони.

— Тогда в чём проблема?

— А это ты мне скажи, — Бениони многозначительно посмотрел на Атрион.

Филин наконец понял, что шеф вызвал его не из-за Лорелеи.

— Меч показал себя отлично, — продолжил Бенони, — мы пополнили запасы v, но ты всё равно относишься к нему с подозрением. Почему?

Филин приблизился к столу.

— Все мои подозрения основаны на домыслах. Если бы у меня были доказательства того, что использование меча не пройдет для тебя бесследно, я бы их уже озвучил.

Шеф оперся руками о стол и о чём-то задумался.

— Возьми его, — внезапно предложил он.

— Что? Зачем? — опешил Филин.

Бениони испытующе посмотрел на него. Тот секунду колебался, затем покачал головой.

— Нет. Я, пожалуй, обойдусь без этих незабываемых впечатлений.

— Филин, — тон шефа стал ледяным. — Это приказ.

Повисла пауза.

— Ты возьмёшь меч и не отпустишь его, пока я не скажу.

Филин замер. Он не помнил, чтобы Бениони когда-то отдавал ему приказы таким образом. Короткое мгновение Филин не мог поверить в услышанное. Потом собрался с мыслями. Перевёл взгляд на ненавистный меч и медленно взялся за рукоять.

Атрион лег в руку как влитой. Филина это удивило. Нахмурившись, он поднёс меч к глазам. Прислушался к внутренним ощущениям. Сильных перемен в настроении он пока не почувствовал. Неужели Бениони был прав?

Филин выжидающе посмотрел на шефа. Тот молчал. Только сейчас Филин вспомнил, что в это мгновение Бениони не видел его, так как вокруг должна была образоваться пелена из пустоты. Он опустил руку и приготовился ждать, когда шеф соизволит отдать приказ положить меч.

Прошла минута. Филин не двигался. Вдруг вдалеке послышался странный гул. В замешательстве он напряг слух. Гул нарастал. Казалось, что к лагерю приближаются огромные волны. Все прочие звуки стали пропадать.

Судя по лицу шефа, тот ничего не слышал. Филин с беспокойством взглянул на меч. Всё меньше и меньше звуков касалось слуха. Ему стало страшно. Он понял, что ещё немного, и он оглохнет.

Постоянный шум вокруг составлял его повседневную реальность. Филин не мыслил себя глухим. Он умоляюще посмотрел на шефа, но тот, конечно, не видел его. Филин уже собрался наплевать на приказ и отпустить меч, но пальцы отказывались слушаться. Внутри поднималась паника.

А затем чувства резко отключились. Он задохнулся, словно оказался на дне океана. Филин больше ничего не слышал. И не ощущал. Он опустил голову и попытался вдохнуть, тщетно пытаясь вспомнить то, что хотел сделать секунду назад. Мысли потекли вяло, и вскоре он утратил к ним интерес.

Тишина. Пустота. Больше ничего не имело значения. Его самого как будто не стало. По ощущениям прошло не меньше столетия, прежде чем до него долетела короткая фраза:

— Можешь отпустить меч.

«Могу отпустить меч», — мысленно повторил Филин.

Но зачем? Внутренний голос настойчиво советовал этого не делать. Что именно произойдёт, Филин не понимал, но чутьё подсказывало — ему не понравится.

Он взглянул на Атрион, потом обернулся к шефу. Бениони в какой-то момент успел обойти стол кругом и стоял у входа в шатёр, смотря в сторону лагеря.

Филин понимал, что шеф ждёт выполнения указания. Он сам выбрал свою роль и должен подчиняться. Медленно опустив Атрион на стол, Филин разжал пальцы.

Эффект не заставил себя ждать. Ему словно выстрелили в голову. Звуки обрушились с такой силой, что Филин едва удержался на ногах.

Одновременно с этим вернулся вихрь эмоций и чувств. Досада, раздражение, гнев. Он оперся о столешницу, радуясь, что Бениони стоит к нему спиной.

Тут на первый план вышла злость. Мысли путались. Взгляд впился в спину шефа, а кулаки непроизвольно сжались.

Филин не помнил, когда в последний раз испытывал такую ярость. Собрав остатки самообладания, он попытался заставить себя разжать кулаки.

Наконец Бениони обернулся. Он выглядел заинтересованным, разглядывая Филина. Похоже, шеф ожидал от него несколько другой реакции.

Однако он так и не высказал мысли вслух.

— Можешь идти, — сказал Бениони после затянувшегося молчания.

Филин был рад этой возможности. Он не знал, как долго сможет сдерживать обжигающую злость внутри.

Когда он направился к выходу, Бениони прибавил:

— И по поводу Лорелеи…Мне нужны результаты как можно скорее.

Филин замер на мгновение, а затем, ничего не сказав, вышел из шатра.

Он не запомнил, как миновал лагерь. Филин спешил поскорее убраться подальше, пока ещё контролировал себя. Руки чесались сжечь всё вокруг.

Наконец, не в силах сдерживаться, он отыгрался на невысокой ёлке, развеяв её в пыль. Следующими жертвами стали папоротник, три валуна и можжевельник. Но этого было недостаточно. Филин яростно ударил кулаком в ствол ближайшей сосны. А затем ещё раз. И ещё, пока не разбил костяшки в кровь.

Зарычав от неутолимой злобы, Филин привалился к стволу, а потом медленно сполз на землю и обхватил голову руками. Он не понимал, что происходит, почему чувства и эмоции взяли верх. Филин не знал, как вернуть себя в прежнее состояние.

Тут на краю сознания мелькнула мысль об Атрионе. Ему нестерпимо захотелось снова взять меч, чтобы пытка прекратилось. Но разум говорил, что это не выход.

Он оставался в лесу несколько часов. Ему не удалось избавиться от злости, но, когда солнце начало клониться к горизонту, Филин почувствовал, что способен контролировать своё состояние и не убьёт первого встречного.

— Результаты ему нужны…— пробормотал он себе под нос и выругался.

«Что ж, он их получит», — Филин решительно направился к лагерю.

Не сбавляя темпа, он спустился к ущелью, где стоял каменный дом. Стражник у камеры Лорелеи хотел что-то сказать, когда заметил его приближение. Но встретившись с Филином взглядом, тут же закрыл рот и отвёл глаза.

Он влетел внутрь и резко опустился на лавку у стены. Сердце бешено колотилось.

Лорелея в углу подняла голову. Выглядела она плохо. Во взгляде сквозила безграничная усталость. Казалось, чтобы сделать такое простое движение, как поворот головы, ей приходилось прикладывать огромные усилия.

Филин в этот раз не достал книгу.

— Ты не будешь читать? — тихо спросила она, и он услышал нотки разочарования в голосе.

— У меня есть к тебе предложение, — Филин вытащил из-за пояса нож. — Ты всегда ненавидела Вольных, — медленно начал он. — Оттого видеть здесь одного из членов ССГА, наверное, ещё тяжелее.

Лоролея неотрывно следила за оружием в его руках.

— Так вот, мое предложение простое, — продолжил Филин. — Ты возьмёшь этот нож и выйдешь из камеры. Если ты с его помощью никому не навредишь, тебя пропустят. Или, — он сделал паузу, — ты можешь убить меня. На мне сейчас ни одного одноразового щита, я безоружен. Точного удара достаточно, — Филин протянул ей нож рукояткой вперёд.

Лорелея колебалась, пытаясь найти подвох в его предложении. Потом встала, приблизилась и неуверенно взяла нож. Он откинулся на холодную стену, ожидая её решения.

Лорелея сделала маленький шаг в сторону двери. Филин прикрыл глаза. Он слышал её сердцебиение и сбивчивое дыхание.

Последовала короткая заминка, а потом Лорелея подскочила к нему и попыталась вонзить нож прямо в сердце. Оружие растаяло у неё в руке. Оно было лишь иллюзией.

Когда нож исчез, Лорелея потеряла равновесие и пошатнулась. Если бы Филин не подхватил её, она бы упала на него.

— Ты пыталась убить меня! — наигранно возмутился он, хотя с самого начала предполагал такой исход.

— Ты обманул меня! — прошипела в ответ Лорелея и поспешно отстранилась, высвободившись из его хватки.

— Истеричка.

— Лжец, — она демонстративно отвернулась.

Филин в первый раз, после того как отпустил Атрион, немного расслабился.

— А ведь если бы ты не попыталась убить меня, я и вправду позволил бы тебе покинуть камеру.

Лорелея не шевелилась. Она не верила его словам.

Филин просидел в молчании какое-то время, а затем поднялся и направился к выходу.

— Постой, — Лорелея оглянулась.

На её лице промелькнуло замешательство. Похоже, слово вырвалось против воли. Было видно, что она не хотела, чтобы Филин уходил. Он помедлил у двери. Но Лорелея быстро взяла себя в руки и больше не проронила ни слова.

Филин покинул камеру. Увеличив степень воздействия колонки, он направился к себе в палатку.

Злость никуда не исчезла, только немного притупилась после разговора с Лорелеей. Оставшись в одиночестве, он рассеянно коснулся того места на груди, куда упёрся кулак Лорелеи, когда нож исчез. Если бы оружие было настоящим, клинок не напоролся бы на рёбра и нашёл свою цель. Она ударила быстро и очень точно. Было непохоже, что Лорелея в первый раз держала оружие в руках.

Эта мысль привела к неприятному выводу. Филин слышал, что Лорелею поймали слишком легко. Короткий разговор с Ренаром днём раннее подтверждал это. Неужели она хотела, чтобы её взяли в плен?

Так и не найдя ответа на вопрос зачем, Филин лег спать. Ночь принесла беспокойные сны полные бессильной ярости. Он часто просыпался и мечтал о том, чтобы снова взять Атрион и хоть ненадолго прекратить пытку.

Утром Филин был полностью вымотан. К его огромному неудовольствию злость никуда не исчезла, и только благодаря усталости он чувствовал, что не причинит никому вреда.

Стоило Филину выйти из палатки, как его настиг очередной вызов от Бениони. Филин поплёлся к шатру шефа.

— Выглядишь ужасно, — Бениони мельком взглянул на него и отвернулся к столу, на котором на этот раз лежала стопка бумаг и карта.

Филин яростно посмотрел ему в спину, но ничего не сказал.

— Войска Шагонбери зашли на территорию Тернаса. Это хорошо. Кроме того, грядут события, в которых нам тоже придётся поучаствовать, — тон шефа оставался спокойным, словно он не замечал настроения Филина.

Он взял лист, который лежал на самом верху стопки, и повернулся к нему.

— Сегодня прислали приглашение. Собрание ССГА состоится завтра утром.

— Велор?.. — Филин пытался сконцентрироваться на словах шефа, неосознанно осматривая шатёр в поисках Атриона.

— Нет. Собрание устраивает Эйрон.

— Хочешь сказать, он лично созывает членов ССГА в Шагонбери?

— Именно, — Бениони скрестил руки на груди, наблюдая за реакцией помощника.

Смысл наконец достиг уставшего разума. Новость удивила. Премьер-министр Шагонбери не появлялся на собраниях ССГА уже пару столетий.

— Наверное, Эйрон хочет перетянуть ССГА на свою сторону, чтобы его поддержали в завоевании Тернаса, — предположил Филин. — В отсутствие Лорелеи неизвестно, кто представит Тернас. Точно не королева — она не покинет город, — он принялся размышлять вслух, обходя стол кругом. — Если у Тернаса не будет на собрании нормального представителя, это сыграет Эйрону на руку.

— В любом случае это будет интересно послушать, — прокомментировал Бениони.

Филин понимал, к чему он ведёт.

— Ты сказал, собрание завтра?

— Воспользуешься часами, — кивнул шеф.

У каждого члена ССГА были часы на случай экстренных собраний. Они создавали туннель в любое из зданий Совета во всех семи городах.

— Кроме того, не хочу, чтобы ты задерживался, — продолжил Бениони. — В Шагонбери я оставил у Алисы часы, ведущие в долину Путиводной. Воспользуешься ими, чтобы вернуться.

Филин провёл рукой по волосам. Голова болела.

— Я тебя понял, — он всеми силами пытался скрыть своё состояние.

Бениони помолчал.

— Что там с Лорелеей? — поинтересовался он.

— Ничего хорошего. Она хотела, чтобы её взяли в плен.

— Уверен?

Филин зло покосился на шефа.

— Я усилю охрану, — сказал Бениони.

Филин мысленно упрекнул себя: ему стоило сделать это ещё вчера, но из-за вышедших из-под контроля эмоций он повёл себя неосторожно.

— Постарайся как можно быстрее вернуться и выяснить её мотивы, — продолжил шеф.

— Это всё?

— Пока да, — Бениони жестом показал, что он может идти.

В этот момент Филин наконец отыскал Атрион — меч лежал на стуле в углу. Последовала неловкая заминка. Сделав над собой усилие, он отвернулся и быстрым шагом вышел из шатра.

Мысленно посчитав время, которое займёт путешествие в Шагонбери, Филин понял, что вернётся в лагерь самое позднее послезавтра. Спустившись к камере Лорелеи, он отрегулировал колонку.

— Никого не впускайте внутрь и не выключайте колонку, пока я не вернусь — велел он страже.

К пленнице Филин заходить не стал, только коротко взглянул на неё через окошко в двери. Лорелея не заметила его. Она привычно сидела в углу и куталась в тонкое одеяло, опустив голову так, что лица не было видно.

***

Филин прибыл в Шагонбери после обеда. Туннель привел его в маленькую комнату с белыми стенами, по форме напоминающими трубу. Филин сдвинул стрелку на крышке часов с деления «Шагонбери» и убрал их в карман. С лёгким раздражением он ждал, когда его пропустят внутрь.

Существовало несколько правил для тех, кто использовал часы для перемещения в здания ССГА. Самым важным было то, что проходящий по туннелю не имел права никого приводить с собой. В комнате, где оказался Филин, стаяла автономная v-система, которая следила за исполнением правила. Если бы он прибыл не один, «трубу» уже наполнил ядовитый газ.

Вскоре дверь, которая казалась продолжением полукруглой стены, отъехала в сторону, и Филин смог войти в здание ССГА. На всех этажах было необычайно людно. Не только их с Бениони удивило приглашение Эйрона.

Филину стоило проявить внимательность и понаблюдать за членами ССГА до начала собрания. Но голова раскалывалась и, в конце концов, он понял: если растратит все силы сейчас, завтра утром от него не будет никакого проку.

Недолго думая, Филин вышел на улицу и побрёл куда глаза глядят. Шагонбери встретил привычным шумом толпы и щёлканьем золотых механизмов. Будь у Филина выбор, этот город стал бы последним местом, где он хотел оказаться сегодня. В попытках укрыться от навязчивого гомона он вышел за стены старой части города и побрёл в сторону спальных районов.

Филин не следил за дорогой, а когда очнулся от мыслей и огляделся, понял, что ноги почти привели его к берегу океана. Неподалёку он заметил бар. Решив, что хуже всё равно не будет, Филин направился к двери.

Он понимал, что напиться накануне собрания ССГА — не лучшая идея, но не знал другого способа, который помог бы отвлечься от злости внутри и постоянных мыслей об Атрионе.

В баре было очень людно. Никто не обратил на него внимания, когда Филин протиснулся к барной стойке и устроился на высоком стуле с края. За стойкой стоял шкаф с бутылками. Задняя стенка у него оказалась зеркальной. Сделав заказ, Филин уставился на своё осунувшееся лицо.

Почему так сложно было забыть обо всем хоть на секунду?

Бармен принёс виски. Филин взял стакан и взглянул на янтарную жидкость.

— А что-нибудь с подогретым есть? — спросил он.

— Могу сделать «Хот тодди», — ответил бармен.

— Вот его и неси следующим, — Филин рассудил, что подогретый виски подействует быстрее.

Скользнув взглядом по своему отражению, он поднёс стакан к губам.

Бармен ещё не успел вернуться с заказом, когда входная дверь отворилась, и гомон в зале мгновенно стих.

«Почему я даже напиться спокойно не могу?» — раздосадовано подумал Филин и поднял глаза к зеркальной стене.

В отражении он увидел, что в бар вошли три варда и двое рейдеров. Процессия выглядела странно не только потому, что была полностью вооружена, но и из-за того, что варды с рейдерами обычно не работали. Лишь очень серьёзное дело могло вынудить их объединить усилия.

Долю секунды Филин недоумевал, как получилось, что он случайно оказался именно в том баре, в котором намечалась какая-то операция. Но потом он встретился взглядом с одним рейдером в отражении.

Сердце рухнуло вниз. Филин понял, что они пришли по его душу.

Как это могло случиться? Неужели кто-то из ССГА узнал, что он из Вольных?

Тысячи вопросов пролетели в голове и тут же были отброшены. Филин не сомневался в намерениях вошедших. До того, как они приблизились, он швырнул в них ближайший стол с помощью волны уплотнённого воздуха.

Чёрный ход наверняка охранялся, поэтому, вскочив, Филин бросился к лестнице на второй этаж. К сожалению, там не было выхода, ведущего в остальную часть здания. Он выбил окно в коридоре и прыгнул вниз, используя v, чтобы замедлить падение.

Оказавшись на земле, Филин побежал дальше по улице. За спиной послышался цокот копыт. Он тут же свернул в первую попавшуюся арку, попутно сбив уплотнённым воздухом мусорные баки так, чтобы они затрудняли проезд во двор. Не сбавляя скорости, Филин миновал небольшой сквер.

— Филин, мы по приказу ССГА. У нас в распоряжении достаточно материала, чтобы следить за тобой. Тебе не запутать следы, — услышал он незнакомый голос по беззвучной связи.

Филин и не подумал остановиться, но с каждым мгновением всё сильнее осознавал безысходность сложившейся ситуации. В распоряжении ССГА и правда было слишком много материалов, которые можно использовать для слежки: фотографии, досье. Наверняка они нашли и какие-нибудь личные вещи. Отряд пришёл подготовленным. Было сложно угадать, по какому именно параметру они отслеживали Филина. Возможно, сразу по всем. А значит, ему не уйти от погони. Его потеряли бы, только если бы он мгновенно переместился на несколько километров. Но из часов, открывающих подобные туннели, у него были только те, которые вели прямиком в логово ССГА.

Филин пробежал через очередной двор, отчаянно пытаясь придумать путь к спасению. Заметив впереди пожарную лестницу с внешней стороны дома, он начал подъем на крышу.

Филин был в ловушке. В Шагонбери не так много Вольных, к кому он мог обратиться за помощью, чтобы дать отпор преследователям. Привлекая своих людей сейчас, он лишь подвергнет их опасности.

Перед глазами раскинулся черно-золотой город. Филин побежал по плоской крыше.

«Пиратская столица», — в голове пронеслось любимое определение Шагонбери.

Он зацепился за эту мысль. «Пираты» не упускали выгоды, нужно только найти достойное предложение. Если бы он попал в руки к Велору, тогда положение стало бы плачевным. Но Филин был в Шагонбери.

Постепенно в голове созревал план. Он повернул на север. Берл жил совсем недалеко отсюда — он должен услышать его по беззвучной связи. Филин не собирался приближаться слишком близко, только отдать последнее указание, перед тем как его догонят.

— Берл, найди Киана и передай, что теперь его очередь вытаскивать меня из тюрьмы, — беззвучно обратился он к другу.

— Филин? — последовал ответ.

Он облегчённо выдохнул.

— Что происходит? Если ты про Мизере… — начал Берл.

— Меня не отправят в Мизере, — прервал его Филин. — Я об этом позабочусь…

Он перепрыгнул на следующую плоскую крышу, собираясь увести погоню подальше от дома Берла. Тот хотел спросить что-то ещё, но его голос затих. Связь прервалась.

Пора было остановиться. Филин не сразу нашёл силы для этого. Пришлось несколько раз напомнить себе, что его не убьют. Никто из ССГА веками не мог поймать командующих Вольных. Они захотят поговорить.

Одновременно с этим внутренний голос напомнил, как ССГА обычно поступает с Вольными. Теплый приём его точно не ждёт. Филин заглушил эти мысли.

Он остановился на краю очередной крыши. Всё. Теперь стоило рассчитывать только на свою выдержку. Филин дождался, когда позади зазвучат шаги, и медленно поднял руки, надеясь, что преследователям этого жеста будет достаточно, и они поймут — он готов к сотрудничеству. Филин отдаст v добровольно, им не придётся применять оружие старших рейдеров.

Он смотрел на ярко освещённый проспект внизу и внимательно слушал, как враг подходил всё ближе и ближе.

Жеста оказалось недостаточно. Одновременно с тем, как спину обожгло волной боли, Филин успел подумать, что, наверное, они специально проигнорировали поднятые руки. Пока Адден находился под властью ССГА, не существовало тех, кого бы ненавидели сильнее Вольных.