Время жизни. Империя. Том 2

Часть 1

Адден, первая эпоха

Из шести свечей на столе осталась только одна. Иолан задумчиво разглядывал её фитиль. Он знал, что произойдёт, если поджечь его — предыдущие свечи наглядно продемонстрировали, оставив после себя дыры в столе. И это он ещё вовремя использовал пустоту, чтобы взять ситуацию под контроль!

Минувшей ночью Адден изменился. Плетение мира на смысловом уровне истончилось. Многие явления стали сходить с ума. Огонь особенно выделялся. Теперь от малейшей искры происходили взрывы.

Почему именно огонь? Иолан не мог этого понять. Судя по ощущениям, которые он улавливал через связь с мировым деревом, вода в океане тоже изменилась, но не так фатально. Радовало, что хотя бы земля и воздух оставались стабильными.

Люди тоже больше не были прежними, хотя Иолан подозревал, что никто кроме него этого не заметил. Они словно приблизились вплотную к смысловому уровню. Иолан чувствовал, что их тела стали больше напоминать иллюзию. Он решил, что это неплохое изменение и в будущем может привести к интересному результату. Чего не мог сказать об остальном.

Во дворе послышался цокот копыт. Помедлив, Иолан подошёл к окну и увидел черноволосую всадницу. Лошадь легко ступала по каменным плитам с изображением Уробороса. Обогнув колодец в центре, она остановилась у ступеней, ведущих к дверям замка.

Иолан отвернулся, судорожно сцепив руки за спиной. Он не сильно переживал по поводу того, что сломал мир, но знал — другие не обрадуются. Они не разделяли его стремления попасть в Вечность.

Иолан окинул взглядом полупустой зал с каменными стенами. Взгляд поочерёдно задержался на пяти дырах в столе, стоявшем возле другого — длинного, окованного железом. На том столе недвижно лежал молодой человек с белыми волосами. Он совершенно точно был мёртв. Иолан сжал челюсти. Как теперь объяснить это ей?!

В первое мгновение ему захотелось приказать Вечным стражам не пускать гостью. Но Иолан сразу отбросил эту мысль — он слишком уважал Еву, а кроме того, соскучился по её обществу. Ещё раз оглядев зал, Иолан всё же решил, что поговорить они могут в другой комнате.

Он стремительно вышел из зала, закрыл дверь и велел стражу, стоявшему в коридоре, никого не пускать внутрь. Затем поспешил к лестнице.

С Евой Иолан столкнулся на втором этаже.

— Что ты сделал?! — без предисловий начала она.

Придерживая чёрное платье, Ева быстро преодолела разделявшие их ступени.

— Всего лишь небольшой эксперимент, — голос получилось сохранить спокойным.

— Небольшой?! Где Фаэли? — Ева рванула дальше по ступеням, но Иолан поймал её за руку.

— Я ещё не закончил, — сухо сказал он.

«Не закончил? — насмешливо прокомментировал внутренний голос. — Фаэли-то мёртв».

Иолан отвёл взгляд, пытаясь взять мысли под контроль. Это было невозможно. Никому до Фаэли не получалось подпустить к своей сути столько пустоты, не утратив при этом личность. Поэтому он не мог умереть! Ведь путь в Вечность теперь для него закрыт, так же как для Иолана.

Тогда, где он?

— Давай поговорим в кабинете, — Иолан настойчиво потянул Еву в сторону второго этажа.

Он чувствовал её злость, смешанную с растерянностью. Но она всё поймёт, когда выслушает! Ева всегда его понимала.

В кабинете окна были занавешены тяжёлыми серыми шторами. Иолан сам запретил слугам их открывать — солнце часто мешало ему сосредоточиться. Он подвёл Еву к доске, которая висела прямо напротив рабочего стола. С виду она казалась обычной грифельной, но, если коснуться поверхности, становилось понятно, что доска мягкая, как желе.

— Можешь показать, как выглядит сейчас Изменяющаяся половина Вселенной? — попросил Иолан Еву.

Она хмуро взглянула на него, потом перевела взгляд на доску и сосредоточилась. Вскоре внутри желеобразной поверхности засветился большой жёлтый шар — Адден. Слева к нему летели едва заметные искорки — люди, приходящие из Вечности, а справа Иолан увидел более крупные светящиеся «обломки».

— Что это? — спросил он у Евы, указав на обломки, хотя сам догадывался о природе явления.

— Осколки Аддена. Не говори, что не заметил, что вокруг происходит!

Иолан не ответил. Он приблизился к доске почти вплотную. Наконец глаза различили золотые нити, которые соединяли Адден с обломками. Они были очень тонкими. Обломки буквально висели на волоске.

Иолан внимательно посмотрел на тот, который оказался дальше всех от Аддена. Он крутился вокруг своей оси, как будто пытался скататься в шарик. Иолан нахмурился. Если нити, связывающие его с Адденом, порвутся, неужели обломок станет самостоятельным миром?

— Любопытно, — пробормотал он.

— Что именно?

Иолан покосился на Еву.

— Похоже, если человек с предрасположенностью к пустоте пытается уйти в Вечность, Адден, точнее мировое дерево, начинает сопротивляться и ломает этот мир. Обломки становятся альтернативными местами, куда такой человек может уйти, не нарушив ни один из законов Вселенной. Чтоб ей провалиться! — Иолан опустил голову, и опёрся одной рукой на раму доски, нервно пристукнув по ней пальцами.

Он пытался создать ситуацию, в которой Вселенной пришлось бы отпустить человека с высокой предрасположенностью к управлению пустотой с этой половины. Для этого он привёл в замок Фаэли, наделил его способностью управлять пустотой, а потом отправил прямиком в Вечность. Но Вселенная сумела извернуться и не отпустила его с Изменяющейся половины. Она расколола Адден и создала основу для других миров. Конечно, пока они ещё были связаны с Адденом. Но Иолан не сомневался, что тонкие нити порвутся в случае его смерти. Возможно, даже раньше — в случае смерти тех, кого он связал с пустотой в ходе экспериментов. И каждое такое событие будет откалывать куски от Аддена и появившихся миров.

В этот момент Иолан вспомнил, что у некоторых людей, впустивших в себя пустоту и не утративших личность, есть дети, перенявшие эту особенность. Он тут же представил, сколько миров может появиться в ближайшее время. Иолан тихо выругался. Он добивался не этого!

Тут Иолан заметил, что Ева уже несколько минут странно на него смотрит.

— «Попытается уйти в Вечность»? — шёпотом переспросила она. — Ты… ты убил его?

Иолан отвёл взгляд.

— Мне ещё нужно во всём разобраться. Всё так запуталось… Ты ведь понимаешь, Ева?

Глава 1. Короткое настоящее

Сон неизбежно отступал, выпуская из своих объятий. Появилось ощущение жёсткого матраса и подушки. От наволочки немного пахло пылью. Вместо одеяла пальцы нащупали край шерстяного пледа. Однако даже эти неправильные нюансы не заставили Элайзу сразу открыть глаза.

Она полежала ещё немного, прислушиваясь к окружающей тишине, пока наконец не привела мысли в порядок и не почувствовала острую необходимость разобраться в причинах странного запаха и ощущений.

Открыв глаза, Элайза увидела тёмную дубовую дверь и неприветливые серые каменные стены. Такой двери и подобных стен у них в доме не было! Взгляд задержался на окне с широким подоконником справа. Рама потрескалась и выглядела старой, стекло помутилось по краям.

Элайза неуверенно села на кровати. Не считая табуретки, в комнате больше ничего не было. Вниз соскользнул тёмно-бордовый плед. Элайза поспешно поймала его и вернула на кровать.

— Рано сбегаешь, мы ещё не разобрались, — пробормотала она, проведя по нему ладонью.

Взгляд задержался на рукаве её любимого голубого платья. Элайза оглядела себя. Она была полностью одета! Элайза почувствовала смущение, представив, как её, спящую, кто-то переодевает. Помедлив, она разгладила складки на юбке средней длины и одёрнула рукава.

Платье не сильно помялось за время сна. Элайза мысленно отдала должное тому, кто выбрал этот наряд. Голубое во многом было самым практичным и удобным в её гардеробе, хоть и простым на вид. Подумав, Элайза решила, что благодарности за выбор платья в ней немного больше, чем смущения.

Она снова посмотрела на дверь. До сих пор не пришёл никто, кому Элайза могла бы всё высказать. Или кого могла бы испугаться. После ещё одной критической оценки она решила отнести дверь и комнату к не особо пугающему. А вот неизвестность местоположения этой спальни тревожила, оттого Элайза старалась пока об этом не думать.

Она перегнулась через край кровати, пытаясь отыскать обувь. Однако на полу не было ничего, даже маленького коврика. Только тёмные каменные плиты.

Элайза вздохнула, почувствовав, как благодарности в ней поубавилась. Спустив ноги в белых чулках, она на цыпочках перебежала к окну. Опершись руками на подоконник, Элайза забралась на нагретые ярким солнцем камни — всё-таки стоять на полу было холодно.

Пододвинувшись ближе к стеклу, она ошеломлённо уставилась вниз. Перед ней стелилось море зелени. Лес покрывал холмы слева, ущелье внизу и плавно переходил в каменистые склоны гор. На безоблачном небе ослепительно сияло солнце.

— Лето, — растерянно пробормотала Элайза.

Она любила это время года. Вот только убедить себя в том, что любви к лету в ней больше, чем смятения от внезапно исчезнувшей осени, не получилось. Элайза нервно облизала губы.

Дверь позади скрипнула. Она тут же отвернулась от окна и увидела, что в комнату вошёл Аластор.

— Аластор! — радостно воскликнула Элайза. Она едва не спрыгнула на пол, чтобы броситься к нему, но в последний момент остановилась.

Он выглядел необычно. Её взгляд скользнул по тёмно-зелёной куртке, похоже, из брезента, и брюкам из неизвестного материала. В руках у Аластора находились свёрнутый комплект похожей одежды и пара бежевых ботинок. Он неуверенно замер, увидев её на подоконнике.

Тут Элайза вспомнила, что Аластор должен был находиться в больнице. Она нахмурилась. Впрочем, за окном тоже вместо осени царствовало лето. Элайза решила, что радости от того, что с Аластором всё хорошо, больше, чем растерянности от необычного места и пейзажа. Она удобнее устроилась на подоконнике, свесив вниз ноги, сложила руки на коленях и приготовилась слушать объяснения. Аластор всегда делал всё простым и понятным. Если он здесь, беспокоиться не о чем.

— Я долго ждал, когда ты проснёшься. Но, конечно, это должно было случиться, как только я отошёл, — усмехнулся он.

Аластор подошёл к табурету и опустил на него одежду. Поставив рядом ботинки, он вновь повернулся к Элайзе.

— Знаешь, я готовил объяснение всего… — Аластор замялся. — Но сейчас всё просто вылетело из головы, — честно признался он.

Элайза слабо улыбнулась, скрестила лодыжки и похлопала по месту на подоконнике рядом с собой. Когда Аластор сел, она сказала:

— Давай по порядку. Где мы?

— В Аддене. Это очень далеко от Элизия. Мы в другом мире.

Проще и понятнее не стало, но Элайза спокойно кивнула, решив, что лучше пусть Аластор расскажет всё, а выводы она успеет сделать позже.

— А как мы сюда попали?

— Мы… ты… в общем, ты умерла, Элайза, — вздохнул Аластор. — И я тоже.

На это у Элайзы даже кивнуть не получилось. Она недоумённо перевела взгляд на свои ладони.

Что значит умерла? Вот она, здесь, целая и невредимая.

Аластор взял её за руку, заставляя снова посмотреть на себя.

— Мне жаль, что так получилось.

— Я не понимаю, — призналась Элайза.

Аластор молчал несколько долгих секунд.

— Какие бы слова я сейчас ни сказал, они прозвучат так же невероятно, — наконец признался он. — Нужно время, чтобы всё сложилось.

Аластор был абсолютно серьёзен. Элайза понимала, что он не стал бы шутить так. Но смерть! Поверить в это просто не получалось. Она снова оглядела комнату.

— Я хочу осмотреться, — неуверенно сказала Элайза.

— Конечно. Только сначала тебе лучше переодеться.

Элайза рассеянно кивнула.

— Я подожду тебя в коридоре, — Аластор, помедлив, встал.

Когда дверь за ним закрылась, Элайза глубоко вдохнула. Она почувствовала лёгкую боль в висках и раздражённо принялась массировать их, пытаясь взять себя в руки. Смерть! Элайза закрыла глаза. Она не знала, какое чувство можно противопоставить этому. Разве что Аластора — то, что он жив и рядом с ней. Этого ведь достаточно?

Элайза почувствовала, как буря внутри начала успокаиваться. Сердце, ускорившее было ритм, стало замедляться. Элайза сосредоточилась на том, что у неё было. На том, что не одна. «Аластор рядом», — снова и снова напоминала она себе, пока не почувствовала, что стало немного легче.

Медленно опустив руки, Элайза открыла глаза и посмотрела на одежду и ботинки. Соскользнув с подоконника, она принялась переодеваться. Образ был странным и больше походил на мужской. С одной стороны, Элайза признавала, что двигаться в нём было удобнее, чем в платье. С другой, она чувствовала себя неуютно. Да и как можно чувствовать себя раскованно, если придётся выйти в тонкой нижней сорочке с коротким рукавом? Хоть брюки были плотными и не такими облегающими.

Свою одежду Элайза бросила на кровать. Но когда, завязав шнурки, вновь подняла голову, любимое голубое платье исчезло. Элайза моргнула, но это не помогло. Она заглянула под кровать и убедилась, что от старой одежды не осталось и следа.

Элайза закусила губу. Поколебавшись, она решительно повернулась к двери.

Аластор ждал в тёмном коридоре, прислонившись к стене.

— У меня небольшая проблема: платье сбежало, — сообщила Элайза. Так звучало немного лучше, чем «я вообще не понимаю, что происходит» или «неизвестная сила развеяла платье в пыль».

Аластора это заявление нисколько не смутило.

— Оно было иллюзией, которая стоила тебе вре… в общем могла стать причиной многих неудобств. Поэтому я попросил тебя переодеться.

— А эта одежда?.. — Элайза оглядела себя.

— Настоящая. Ева и Элизабет преобразовали её из… э-э-э… в общем эта никуда не денется.

Элайза кивнула. Она признавала, что стабильная одежда — это хорошо, несмотря на странность наряда. Кто знает, вдруг платью вздумалось бы исчезнуть в самый неподходящий момент?

— Ева тоже здесь? — Элайза огляделась, будто ожидала увидеть её прямо в этом коридоре.

— Да.

— А Генри? — с надеждой спросила она.

— Нет, — Аластор отвёл взгляд.

Элайза ожидала это услышать, однако почувствовала, как внутри всё сжалось. Она не желала брату смерти, но мысль, что они могут больше не увидеться, выбила почву из-под ног.

Элайза до боли закусила губу, глаза наполнились влагой. Она пыталась отыскать внутри что-нибудь, способное заглушить подступающую панику. Но ничего не подходило.

Элайза не сразу заметила, что слёзы покатились по щекам. Аластор обнял её и ласково провёл рукой по волосам, пытаясь утешить.

— Мы… мы больше не увидимся? — тихо всхлипнула она.

Аластор не ответил. Элайза зажмурилась, почувствовав слабость в ногах. Она отчаянно схватилась за него.

«Аластор рядом, — вновь прозвучала в голове спасительная мысль. — Я не одна».

Но даже так успокоиться сразу не получилось. Аластор продолжал гладить её по голове.

Когда Элайза немного успокоилась, она отстранилась, вытирая лицо ладонью.

— У вас тут есть… — Элайза не закончила, снова всхлипнув, но он и без этого её понял и потянул к узкому проходу на винтовую лестницу.

Они спустились на три этажа вниз. Аластор толкнул широкую дверь, за которой находились купальни. Интерьер здесь оказался намного приятнее, чем в коридоре: стены побелены, на полу складывались узоры из деревянных плашек.

Аластор с помощью ковша наполнил из бочки маленький тазик и поставил его на лавку у стены. Элайза присела рядом, убрала назад золотые волосы и ополоснула лицо.

— С ним всё будет в порядке. И с тобой тоже, — произнёс Аластор, протянув ей полотенце.

Элайза кивнула, не глядя на него. Она сжала в руках полотенце, невидящим взглядом посмотрев в сторону пустого бассейна в другом конце помещения.

Аластор не торопил её и не нарушал повисшее молчание, давая свыкнуться с этой мыслью. Наконец, почувствовав в себе немного больше сил, Элайза отложила полотенце.

«С Генри всё будет в порядке», — мысленно повторила она слова Аластора и подняла на него глаза. Он протянул ей руку и помог подняться.

— Ты обещал, что дашь осмотреться, — тихо напомнила Элайза.

Аластор кивнул. Она взяла его под руку, и они снова вышли в коридор и направились к винтовой лестнице — других выходов отсюда не было.

На втором этаже коридор оказался более широким. Впрочем, интерьер оставался таким же мрачным: голые каменные стены и пол с полустёртой плиткой. Однако потолки здесь оказались немного выше, чем внизу и в комнате, в которой проснулась Элайза. Она подняла голову, рассматривая тёмные своды. Наверное, когда-то это был роскошный замок, но потом он пришёл в запустение.

Впереди послышались голоса. Они доносились из-за огромных дверей, на которых сохранились остатки резьбы. Элайза крепче схватилась за руку Аластора. Она снова вспомнила про неприлично обтягивающую чёрную «сорочку».

— Они друзья, — тихо сказал Аластор.

«Тем более будет неловко», — подумала Элайза, но вслух ничего не сказала.

Они вошли в большой зал с камином и длинным столом, окованным железом, за которым сидели четверо мужчин. Ещё один стоял у арочного окна. Заметив вошедших, он с любопытством оглядел их.

— Элайза, если я ничего не путаю? — незнакомец шагнул навстречу.

У него были чёрные волосы и пронзительно голубые глаза. Элайза кивнула. Он улыбнулся.

— Меня зовут Йорг, — представился незнакомец, наблюдая, как Аластор отодвигает перед ней стул.

Помедлив, Йорг устроился слева от неё.

Элайза перевела взгляд на остальных. Их одежда походила на их с Аластором, только тот, который сидел во главе стола справа от неё, был в тёмно-серой рубашке. У остальных Элайза заметила чёрные кожаные куртки, которые они повесили на высокие спинки стульев.

— Элайза, позволь представить Ринальдо, — начал Аластор.

Загорелый мужчина с вьющимися волосами и серебряным колечком в ухе кивнул ей.

— Филина, — Аластор повернулся к мужчине в рубашке, — и Нида, — закончил он, посмотрев на того, который сидел напротив.

Последний оказался со светлой бородой и необычной прической: виски и затылок были выбриты, и лишь в центре осталась грубо сплетённая косичка. На выбритой части красовалась татуировка.

Элайза скромно улыбнулась им, не зная, как здесь принято вести беседу. Но от необходимости что-то говорить её избавила вошедшая в зал черноволосая девушка в серой рубашке и длинной юбке.

— Привет, — весело улыбалась она, приблизившись к столу. — Я — Элизабет, — просто сказала незнакомка и на мужской манер протянула Элайзе ладонь.

— Элайза, — ответила та, пожав руку.

В этот момент из кармашка на груди Элизабет высунулось маленькое пушистое существо и, прежде чем Элайза успела его хорошо разглядеть, перебежало по их сцепленным рукам к ней.

Элайза вздрогнула, расцепив рукопожатие.

— Вий! — возмущённо воскликнула Элизабет.

— Всё в порядке, — поспешила успокоить её Элайза.

Она сложила руки горстью. Пушистое создание тут же устроилось в ладонях, свернув хвост, и уставилось на новенькую большими чёрными глазами.

— Кто это? — поинтересовалась Элайза.

— Карликовая обезьянка, — смущённо сообщила Элизабет.

— Хорошенький, — Элайза осторожно провела пальцем по пушистой шёрстке.

Обезьянка довольно сощурила глаза.

— Так и знал, что Вий по дамам, — прокомментировал Нид. Он расслабленно откинулся на спинку стула.

— Ещё скажи, что не понимаешь его, — усмехнулся Йорг, наблюдая, как Вий перебрался обратно к Элизабет и забрался в карман на груди.

— Ему повезло с размерами, — отстранённо откликнулся Нид.

— Скорее с природным очарованием, — возразила Элизабет.

— Нет, это явно не всё, — Нид рассеянно провёл рукой по татуировке на голове и посмотрел на Элайзу. — Разве я тоже не очаровательный?

Та немного растерялась и вместо прямого ответа спросила:

— А что она означает? — Элайза указала на татуировку и тут же подумала, что это было совсем невежливо. Но, к её облегчению, Нида это нисколько не задело.

— Это дракон, — ответил он.

Элайза заметила, как остальные отвернулись, пряча улыбки.

— У меня тоже была монета с изображением кабана. Но на смысловом уровне значилось: «лев в виде кабана», — сказал Ринальдо. — Так и у тебя: «дракон в виде червяка».

— Скорее уж змеи, — поправила Элайза и почувствовала, что краснеет. Кто её за язык тянул?!

Но глаза Нида весело заблестели.

— Время сейчас такое, — глубокомысленно заявил он. — Клоун в виде старшего рейдера, вода в виде чая… — его взгляд задержался на двери.

Оглянувшись, Элайза увидела Еву с подносом, на котором стояли чашки и чайник.

— И ничего не «в виде»! — возмутилась она, приблизившись к столу. — Мы с Йоргом немного поправили листья, и получилось намного лучше.

Ева решительно поставила поднос на стол так, что чашки задребезжали. После чего выдохнула и уже более мягко посмотрела на Элайзу. Йорг, не привлекая к себе внимания, потянулся к чайнику и начал разливать напиток.

— Привет, — улыбнулась Ева, — рада тебя видеть.

Она взглянула на Аластора, который сел справа от Элайзы, и снова посмотрела на новенькую.

— Я тоже, — искренне ответила та.

Ева показалась непривычно скованной. Сцепив руки в замок, она оглянулась на дверь.

— Александр привёз… — отстранённо начала Ева, непонятно к кому обращаясь. — А вот и они.

В зал вошли ещё двое. У одного в руках были недостающие чашки, а у другого две картонные коробки.

— Это Реймонд, — Аластор наклонился к Элайзе, — и его брат Александр.

Александр был со светлыми волосами и немного выше брата, однако сходство угадывалось в чертах лица: прямой нос, волевой подбородок и стальные серые глаза.

Реймонд поставил на стол две коробки, в которых Элайза заметила крендельки.

— … вцепилась в это зеркало как ненормальная, — закончил Александр какую-то мысль. — О, привет новоприбывшим, — он заметил Элайзу.

Как и Ева до этого, Александр на мгновение странно посмотрел на Аластора, что не укрылось от Элайзы.

— Я позову их, — вздохнул Реймонд, — а то тут ничего не останется, — сказал он, глядя, как Ринальдо с Нидом уже пустили коробки с крендельками в оборот.

Не успел Реймонд выйти, как в зал спустилась ещё одна девушка: стройная и беловолосая.

— Ты ездил в Теси! — с порога накинулась она на Александра.

— Это не запрещено, — скривился тот.

Взяв кренделёк, он нехотя обернулся к незнакомке.

— Лорелея, — шепнул Аластор Элайзе имя девушки.

— В следующий раз я еду с тобой, — категорично заявила та.

Александр явно хотел возмутиться, но закашлялся, подавившись крендельком.

— Ты сейчас серьёзно? — наконец выдохнул он. — Этого не будет.

— Я тоже не в восторге, но выбирать не приходится, — Лорелея окинула его уничтожающим взглядом.

— Оскар боится собак!

Элайза вопросительно взглянула на Аластора. Тот, старательно сохраняя серьёзное выражение на лице, чуть слышно пояснил:

— Его конь. Тяжеловоз.

Ева тем временем шагнула к Александру и успокаивающе коснулась его руки, явно пытаясь предотвратить разгорающийся конфликт.

— В Теси ездить опасно, сейчас в округе полно мародёров. Зачем тебе туда? — обратилась она к Лорелее.

— Из-за Тернаса, — неопределённо бросила та и села рядом с Филином, всё ещё сверля Александра взглядом.

— Если тебя интересуют новости из города, Александр привёз последние газеты. Можешь потом взять у меня, — примирительно сказала Ева.

Лорелея не ответила.

— А в остальном, туда имеет смысл ездить только за продуктами, чтобы экономить время, — Ева села за стол.

— Кстати, на счёт этого, — начал Филин. — Хотел предложить попробовать охотиться по старинке.

Элайзе показалось, что Филин, также как Ева, пытался перевести тему и отвлечь Лорелею.

— И не только охотиться, — прозвучал позади женский голос.

В зал вернулся Реймонд, за которым шли девушка и парень с растрёпанными каштановыми волосами. Шерин и Алексей, как сообщил Аластор.

— В ущелье я видела кустарники малины и ещё токне… Знаете такую траву, тимьян напоминает? — Шерин обвела присутствующих взглядом, но так и не нашла понимания. — В общем, если правильно приготовить, получается вкусно, — неуверенно закончила она.

— Подозрительную траву со странным названием? — уточнил Нид.

— Ещё одна ведьма, — вздохнул Александр, потянувшись к своей чашке с чаем.

До конца небольшой трапезы друзья Аластора перекидывались разными предложениями по поводу еды и экономии времени, что бы это ни означало. Элайза по большей части молчала, внимательно слушая и запоминая. Пока понимала она немного. По разговорам казалось, что в последнее время люди вокруг неё вообще не ели. Крендельки, конечно, они смели быстро, но вместе с этим особо голодными не выглядели. Может, питаться здесь необязательно? Но почему тогда они вообще думают о еде?

Элайза с некоторой грустью посмотрела на кренделёк. Она совсем не хотела отказываться от еды. Вопросы, которые Элайза собиралась задать позже Аластору, копились в голове.

Допив чай, он, к её радости, предложил прогуляться. Однако не успели они выйти, как столкнулись с Реймондом, который с Элизабет, Евой и Александром покинул зал немного раньше.

— Ал, поможешь внизу шкаф перетащить? У нас же теперь приветствуется ручной труд, — усмехнулся он. Взглянув на Элайзу, Реймонд прибавил: — Это всего на минуту.

— Подождёшь? — Аластор тоже повернулся к ней.

— Конечно, — кивнула она и подошла к перилам площадки, откуда открывался хороший вид на холл внизу.

Они заспешили вниз по лестнице.

— Что вы там устроили?.. — услышала Элайза вопрос Аластора.

— Пытаемся сделать это место более пригодным для жилья, раз мы тут застряли.

Им навстречу с первого этажа поднимался Александр.

— Сейчас приду, — коротко бросил он, рассматривая длинные царапины на руке, протянувшиеся от кисти до локтя.

— Где это ты так? — спросил Реймонд, оглянувшись на брата.

— Подрался с Вием, — вздохнул Александр.

Реймонд понимающе хмыкнул, и они с Аластором свернули под лестницу, пропав из поля зрения Элайзы.

— За это меня Элизабет и поцарапала, — тихо прибавил Александр, проводив их взглядом.

Элайза не сдержала негромкого смешка и прикрыла рот ладонью. Кому как не ей знать, что братьям иногда лучше не рассказывать всю историю! Александр поднял голову. Он улыбнулся и подмигнул ей, после чего продолжил подъём на третий этаж.

Элайза задумчиво посмотрела ему вслед. Мысли снова вернулись к Генри.

«С ним всё будет в порядке. Аластор так сказал. Значит, так и будет», — напомнила она себе. Но тоска не желала отступать.

К счастью, Аластор вернулся раньше, чем грустные мысли окончательно поглотили её. В руках у него была чёрная кожаная куртка

— Прости за этот «сумасшедший дом», — сказал он, накинув её на плечи Элайзы. — Ева передала, — пояснил Аластор на её вопросительный взгляд.

— Спасибо. И всё в порядке, правда.

— Ага, древний замок полный ненормальных — прямо мечта, — пробормотал он.

Они начали спускаться по лестнице.

— Ничего не имею против замков, — Элайза посмотрела на двери внизу, которые явно вели на улицу. — А там меня будут ждать драконы? — попыталась пошутить она.

Аластор улыбнулся.

— Драконы?.. Нет, в Аддене… Хотя, — он оглянулся.

На площадку второго этажа из зала как раз вышли Филин и Алексей.

— Кто-нибудь знает, в Аддене водятся драконы? — спросил Аластор.

Они удивлённо повернули головы.

— Недалеко от Дархнира находится остров Дахо, — помедлив, сказал Филин. — Там есть летающие рептилии похожие на драконов Атрии.

— Ещё в Шабао можно встретить, — прибавил Алексей.

— Нет, это не одно и то же, — возразил Филин. — На Дахо настоящие животные. Что до Шабао… Я тоже при желании и достаточном количестве v могу принять облик дракона.

— Зачем тебе становиться драконом, если ты филин? — спросил вышедший из зала Нид.

Аластор закатил глаза и потянул Элайзу дальше по лестнице.

— И правда, — тихо заметил он. — В Аддене проще встретить драконов в помещении, чем снаружи.

Они направились к дверям. Миновав подножие лестницы, Элайза неожиданно наткнулась на невидимую преграду. Охнув, она отскочила назад, пытаясь понять, во что врезалась. Аластор оглянулся.

— Тут защита, — виновато пробормотал он и начал шарить по карманам. Отыскав какую-то бумажку, Аластор оторвал от неё кусочек и протянул Элайзе.

«Малика», — прочитала та слово на обрывке, написанное от руки.

— Это пропуск, — пояснил Аластор.

Элайза неуверенно шагнула к нему, и на этот раз её ничего не остановило. Она покачала головой и спрятала обрывок в кармане брюк.

Они вышли во двор. Солнце всё так же заливало окрестности, но уже явно клонилось к горизонту. Элайза окинула взглядом заросшие стены замка и колодец в центре двора. Потом повернулась к Аластору. На его всегда спокойном лице она заметила беспокойство.

— Всё хорошо. У меня, конечно, много вопросов, но… — Элайза посмотрела на двери замка. — Они все такие живые, — задумчиво пробормотала она.

— Сейчас, пожалуй, — Аластор шагнул к ней и взял за руку.

Они медленно двинулись вокруг колодца. На плитах под ногами Элайза заметила рисунок, напоминающий змеиное тело.

— Много всего произошло, — продолжил Аластор. — И ещё много нужно сделать. Но на эти пару дней мы решили взять паузу и перевести дух. Просто пожить.

— Много плохого, да? — Элайза подняла голову. — Поэтому Ева и Александр так встревоженно на тебя смотрели?

Аластор неопределённо качнул головой.

— Да. Но знаешь, я думаю, что прошлому лучше остаться в прошлом. Нет смысла вспоминать всё случившееся. Тот же Александр стрелял в меня в Элизии. Но у него не было выбора, потому что он заключил сделку, чтобы привести Элизабет в Адден. Кому как не мне это понять? И так можно сказать про любого в замке. Если разбираться, мы все в чём-то виноваты и о чём-то сожалеем.

Аластор остановился. Элайза разглядела на плитах полустёртое изображение головы змея, который кусал хвост.

— Не стоит позволять уже случившимся катастрофам портить недолгое настоящее, — он мягко коснулся её лица.

— Говоришь так, будто будущее тоже не самое радужное, — нахмурилась Элайза.

— Скорее, как и полагается, оно наполнено сложностями. И о них я тоже не хочу сейчас думать.

Элайза заглянула в его тёмные глаза и грустно улыбнулась. Она хотела опустить голову, но Аластор не дал. Помедлив, он наклонился и нежно поцеловал её.

Глава 2. Мёртвый город

Крови было слишком много. Слишком много для Аддена. Умирая в этом мире, люди не оставляли тел, а вместе с телами исчезала и часть свежей крови, если причиной смерти была серьёзная рана. Не оставалось луж или потёков, разве что какой-нибудь ненормальный не решал устроить это намеренно, поддерживая в жертве жизнь.

Эйрон закрывал глаза, и ему казалось, что эта картина лишь привиделась. Игра воображения — не более.

Слишком много крови. Слишком много для Аддена. Для любого из миров.

Однако попытки самообмана не изменяли реальность. Каждый раз открывая глаза, Эйрон видел озеро — источник v Тернаса — ставшее багровым, и влажные стены, покрытые алыми каплями. Они сбивались в ручьи и сбегали вниз к его ногам.

Ни в одном человеке не найдётся такого количества крови. И всё-таки Эйрон не мог отрицать, что большая часть принадлежала Эстеру.

Он не умер, потому что как-то черпал время напрямую из источника, но страшные раны, пересекающие грудь, не затягивались. Эстер давно потерял сознание, но связь с источником продолжала поддерживать его жизнь. На стенах тем временем появлялось всё больше алых потёков. Кто их создавал? Источник? Угасающее сознание Эстера? Эйрон не знал ответа на эти вопросы. Они его почти не волновали. Главным сейчас было заставить его раны затянуться.

Казалось, он сидел у источника вечность, сплетая порванные смысловые нити в оболочке Эстера. Никто не мог ему в этом помочь — Эйрон знал лишь считанное число людей, которые, как и он, посвятили достаточно времени изучению оболочек. И их здесь не было. А если бы и были, он вряд ли позволил им приблизиться к Эстеру. Эйрон не мог рисковать и доверить его кому-то ещё.

Эйрон работал, пока голова не налилась свинцом. Его руки и одежду сплошь покрывала кровь. Во рту стоял металлический привкус. Он старался не дышать, потому что и воздух стал нестерпимо тяжёлым и липким. Только когда Эйрон убедился, что Эстера можно унести от источника и это его не убьёт, он позвал Арона и Люциуса по беззвучной связи.

Когда личные стражи вошли в подземный зал, Эйрон заметил промелькнувший ужас на их лицах. Он мысленно усмехнулся. Ужас должен внушать тот, кто это устроил!

Светловолосый Арон перевёл отстранённый взгляд на дальнюю стену, покрытую крупными капельками крови, видимо, решив, что это лучшее зрелище из увиденного. Люциус ожидаемо оказался крепче, хотя и он выглядел бледнее обычного. Возможно, эффект давал зелёный свет тусклых фонарей вокруг источника. Страж медленно провёл рукой по коротким тёмным волосам и вопросительно посмотрел на Эйрона.

Тот коротко приказал отнести Эстера наверх. Стражи подняли его и направились к выходу. Эйрон перевёл взгляд на свои руки. Пальцы дрожали. Он тут же повернулся лицом к озеру, чтобы никто, кроме него, не заметил этого. Внутри всколыхнулась злость.

Эйрон сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Он должен сохранять спокойствие и холодный рассудок. Особенно сейчас. Ведь прямо над ним город, который Эйрон так давно пытался захватить. И Эстеру ещё требуется помощь.

Выждав мгновение, Эйрон направился вслед за стражами. Миновав подземные переходы, он поднялся во дворец и зашёл в ванную комнату первых попавшихся апартаментов. Эйрон принялся яростно смывать кровь с рук. Заляпанную куртку он бросил на пол, подумав, что проще сразу развеять в пыль — вряд ли ещё когда-нибудь сможет её надеть, даже если куртку полностью очистят.

Вода в раковине из алой вскоре стала прозрачной, но Эйрон продолжал тереть ладони. Запах и металлический привкус никак не исчезали. Видение кровавых потёков, казалось, отпечаталось на сетчатке глаз.

Далеко не сразу ему удалось остановиться. Эйрон тяжело опёрся на раковину. Сделав глубокий вдох, он снова напомнил себе, что, если сейчас не вернётся к Эстеру, все предыдущие труды будут напрасными. Наконец Эйрон отклонился от раковины и вышел в коридор.

Люциус, ждавший снаружи, проводил его к комнате, в которой оставили Эстера. Страж отводил глаза, стараясь не смотреть на Эйрона. Тот только приказал никого не впускать и закрыл дверь комнаты.

Подхватив табурет, Эйрон сел возле узкой кровати, на которой лежал Эстер. Он рассеянно отметил, что эта комната была очень просто обставлена для дворца — никаких украшений в мебели и интерьере. В следующее мгновение эта мысль вылетела из головы.

«Как говорит Мариана, всего три абзаца», — напомнил себе Эйрон. Она умела восстанавливать связь между сутью человека и оболочкой лучше него. Но Марианы рядом не было.

Эйрон сосредоточился и обратился к смысловому уровню реальности. Все слова, которые было необходимо вплести, он знал наизусть. Сложность заключалась в правильном соединении их с оболочкой Эстера. Эйрон старательно отыскивал нужные предложения, рассказывающие о физических ощущениях, памяти и эмоциях.

Он работал неторопливо, по несколько раз проверяя каждый «узел». Это заняло не меньше времени, чем восстановление оболочки Эстера у источника. Когда Эйрон закончил и позволил себе выдохнуть, за окном уже стояла ночь. Он ещё раз оглядел проделанную работу на смысловом уровне. Теперь оставалось ждать, когда старания дадут свои плоды. Мариана утверждала, что пациент после такой операции должен очнуться в течение часа.

Эйрон тяжело опёрся на колени. Голова кружилась, он чувствовал себя полностью выжатым. В горле пересохло. Собрав последние силы, он поднялся и шагнул к двери.

В коридоре Арон уже сменил Люциуса.

— Принеси воды, — бесцветно произнёс Эйрон.

Несвязанные между собой мысли текли вяло, перемежаясь резкими вспышками важных дел. Генералы, министры, Тернас, Вольные — Эйрон не мог ни на чём сосредоточиться. Внезапно к этому потоку хаоса присоединилось лицо Кербе. Эйрон не сдержал усмешки.

— Стой, — остановил он Арона, который уже направился дальше по коридору. — Нужно привезти Кербе. И ещё трость… — мысли снова начали путаться. — И пригласи Ангелара Енеца в Малый голубой зал, — с трудом Эйрон ухватился за одну особо важную.

Енец командовал наступлением на Тернас и был одним из тех, кто мыслил слишком здраво, а это всегда чревато проблемами. Ему следовало уделить внимание в первую очередь.

Арон скрылся за поворотом. Эйрон обернулся к двери в комнату, где лежал Эстер. Быстро сплёл щит, не позволяющий войти внутрь никому, кроме него. Затем связался по беззвучной связи с воинами, охраняющими дворец, и велел приставить стражу к этой комнате.

Убедившись, что ничего не забыл, Эйрон пошёл в сторону лестницы, чтобы подняться в Малый голубой зал. Его немного шатало. Он подумал, что со стороны, наверное, выглядел пьяным. Хорошо, что эти коридоры были пусты.

Поднявшись на третий этаж, Эйрон попытался принять более собранный и спокойный вид. Насколько это удалось, он не знал. Однако в Малый голубой зал Эйрон вошёл ни разу не пошатнувшись.

Внутри пока никого не было. Стены зала, как и следовало из названия, были нежно-голубыми с едва заметными тонкими серебряными узорами. Белоснежные пилястры поддерживали потолок с росписью в виде неба. Рядом парили иллюзии небольших облаков, стиравших грань между плоским изображением и реальным миром.

Хоть зал был небольшим по размерам, здесь чувствовалось много воздуха, а на стенах находились вертикальные вставки с зеркалами, которые зрительно увеличивали пространство. Эйрон помедлил у одной, оценивая своё отражение, и не сдержал горькой усмешки. Впечатление он точно производил не совсем правильное. Лицо казалось чрезмерно худым. И без того острые черты заострились ещё сильнее. Светлые волосы растрепались, белую рубашку с закатанными рукавами покрывали пятна крови. На разные глаза Эйрон даже смотреть не стал, по привычке не обращая на них внимания.

Отвернувшись от зеркала, он перевёл взгляд на длинный стол в центре. Его украшали серебряные подсвечники со свечами, на которых зажигали иллюзорные голубые огоньки — Эйрон помнил это ещё по тем временам, когда встречался в этом зале с Анной. В остальном стол пустовал. Он внимательно изучил стулья с высокой спинкой. На них Эйрон очень рассчитывал и был рад, что они остались прежними. Один из них должен помочь пережить недолгую встречу.

Отодвинув стул во главе стола, Эйрон рухнул на него. Даже в расслабленном состоянии, сидя здесь, человек выглядел чинно. Эффект достигался благодаря неглубокому сидению и жёсткой спинке.

Вскоре Арон принёс воду и трость с ястребом на рукояти. Он сообщил, что Ангелар Енец будет через несколько минут. Эйрон кивнул и прислонил трость сбоку от стула. Когда Арон вышел, Эйрон задумчиво посмотрел на стакан с водой. Он всё ещё чувствовал лёгкую тошноту и привкус крови во рту. Взвесив все за и против, Эйрон решил, что лучше будет проводить эксперименты над собой после встречи с генералом. Он облизал пересохшие губы и перевёл взгляд на дверь.

Как и обещал Арон, вскоре в зал вошёл крепкий мужчина с русой бородой и небольшим хвостиком на затылке. Ангелар был намного шире в плечах, чем Эйрон, и почти на голову ниже.

Не успел он приблизиться к столу, как Эйрон указал на стулья слева от себя и произнёс:

— Сразу к делу.

Ангелара нисколько не смутило сухое начало беседы.

— Сопротивление во Дворце Совета подавлено, — сообщил он, сев за два стула от Эйрона.

— Главный штаб?

— Все рейдеры под стражей.

— Значит, город полностью захвачен? — приподнял брови Эйрон.

С ответом на этот вопрос Ангелар немного помедлил.

— Да, — сказал он, посмотрев на премьер-министра.

Эйрон заметил, как его взгляд скользнул по крови на рубашке и остановился на лице.

— В чём причина твоей неуверенности? — немного отстранённо поинтересовался он.

— Воздух… Над Тернасом повис белый туман.

Эйрон нахмурился, не понимая, к чему вёл Ангелар. Тот вздохнул и указал на стакан на столе:

— Это вода? Можно?

Эйрон кивнул, мысленно возненавидев Ангелара за то, что обратил внимание на его воду.

Енец встал и распахнул все три окна. Тонкие занавески взвились от порыва холодного ночного ветра. После этого Ангелар установил стакан с водой на подоконник центрального окна.

Эйрон терпеливо ждал. Взгляд переместился на дома за окном. И правда, их очертания терялись за белым туманом. Он вновь посмотрел на Ангелара. Тот неотрывно следил за стаканом.

Секунды тянулись. Эйрон уже хотел узнать, в чём суть этого представления, как внезапно вода в стакане стала алой. Цвет быстро уплотнился. Эйрон особенно резко почувствовал металлический привкус во рту. Воздух вокруг стал влажным и тяжёлым.

Однако через мгновение всё закончилось. Вода снова стала прозрачной.

— Я не представляю, что это за чертовщина, — произнёс Ангелар, повернувшись к Эйрону.

Тот ещё мгновение не отрывал взгляд от стакана и боролся с желанием облизать пересохшие губы.

— Это вызывает какие-то большие проблемы? — наконец поинтересовался он.

— Пока нет, но я не уверен, что в дальнейшем…

Эйрон оборвал его кивком головы. Он снова почувствовал, как на него накатывают волны тошноты.

— Это, скорее всего, из-за источника под городом, — сказал Эйрон. — Я этим займусь.

«Сразу после того, как заставлю Эстера вернуться в этот проклятый мир», — мысленно прибавил он.

Енец сложил руки за спиной.

— Что-то ещё? — поторопил его Эйрон. Ему все труднее было оставаться собранным, даже с поддержкой отвратительно неудобного стула.

«Надо обязательно поставить такие в Шагонбери», — тут же пронеслось в голове.

— Да. Дело касается Вольных.

Эйрон криво улыбнулся. Ангелар, как всегда, слишком много думал в самое неподходящее время. Эйрон догадывался, что его решение переместить часть войск на границу с Овестой и разрешение отрядам Вольных перемещаться по территории Шагонбери не вызовет восторга у генерала.

— Знаешь, что самое отвратительное в Вольных? — медленно начал Эйрон. — Они как крысы — везде. Или ты забыл, как Вольные сломали первый купол над Тернасом? Они были внутри города. Я бы хотел оставаться оптимистом, но при всём желании не получается. Вольные вряд ли обошли Шагонбери стороной. Быстро поймать всех не получится, да и сейчас совсем не выгодное время, чтобы настраивать их против себя.

— Выступление против Овесты тоже не кажется разумным в нынешних условиях, — Ангелар покосился на город за окном.

Он был прав. Они не успели окончательно разобраться с Тернасом, чтобы вступать в ещё один конфликт.

— Я и не предлагал выступать против Овесты, — Эйрон вновь перевёл взгляд на стакан, вода в котором начала темнеть. — Но стоит сохранять видимость… поддержки, пока у нас не появится хоть небольшое преимущество.

— Преимущество какого рода? — уточнил Ангелар.

Эйрон подумал про Виктора Эллиота и исследование возможностей огня, которые вовсю проводились в Шагонбери.

— Есть несколько идей. Но об этом ещё не время.

Ангелар отвёл взгляд, но Эйрон заметил на его лице понимание. Поколебавшись ещё мгновение, Енец кивнул, почувствовав, что время аудиенции подходит к концу.

Когда за Ангеларом закрылась дверь, Эйрон вновь повернулся к стакану с водой. Она была чистой. Он всё ещё хотел пить, но от этого стакана его теперь тошнило больше, чем от всего остального.

Эйрон зло выдохнул и напомнил себе, что в Аддене пить не обязательно, а неприятные ощущения в горле можно и перетерпеть. А вот что перетерпеть не получится — так это усталость. Ему необходимо хоть немного поспать.

Эйрон поднялся, опираясь на подлокотники стула, который уже занял место любимого в ряде отвратительных. Мелькнула мысль, что Эстер мог уже очнуться. Эйрон взял трость и решил сначала проверить состояние помощника.

Комнату охраняли двое рейдеров. Они вытянулись по струнке при его приближении. Эйрон вошёл внутрь и закрыл дверь.

Эстер лежал на кровати без сознания. Эйрон нахмурился и посмотрел на него на смысловом уровне.

Конец трости резко ударил об пол. Эйрону показалось, что на него вылили ведро холодной воды. Все связи, с таким трудом восстановленные не больше сорока минут назад, оказались изорваны.

Сердце бешено забилось. Эйрон в два шага миновал разделявшее их расстояние и склонился над Эстером. Страх временно отодвинул усталость и тошноту. Он принялся поспешно сплетать предложения обратно.

Что бы произошло, если бы он не спустился сейчас? Если бы задержался хотя бы на пять минут?

Эйрон старался не думать об этом, как никогда остро ощущая каждое из ускользающих предложений из оболочки Эстера.

Потребовалось не меньше двух часов, чтобы вернуть всё в прежнее состояние. Только после этого Эйрон позволили себе выдохнуть и опустился на табурет. Он растерянно запустил пальцы в волосы. Эйрон понимал: если в первый раз его старания пошли прахом, то и во второй, скорее всего, ничего не выйдет. Он всего лишь снова оттянул неизбежное.

«Нет. Нужно просто разобраться, и всё получится», — подумал Эйрон, пытаясь не подпускать отчаяние.

Он приготовился внимательно наблюдать, чтобы разобраться в причинах разрушения.

Адреналин понемногу отступал. Усталость наваливалась с новой силой. Эйрон пододвинул табурет к стоящему рядом с кроватью комоду и откинулся на него. Глаза закрывались. Но ведь чтобы следить за смысловым уровнем, глаза не нужны?

Мгновение, и вот оболочка Эстера вновь начала рваться. Эйрон выругался, поняв, что не уловил, какое предложение было первым. Он склонился над помощником, убирая повреждение. Потом снова принялся ждать.

Всё повторилось. На этот раз Эйрон определил только примерную область. Внутри разгоралась злость. В голове то и дело всплывало иррациональное желание придушить Эстера. Хотелось наорать на него, напомнить про сына, но он понимал, насколько это бесполезно.

Снова короткие разрывы в оболочке. Эйрон почти на автомате убрал их.

«А может, нужно просто позволить ему умереть? — предложил внутренний голос, когда он устало прислонился затылком к комоду. — Должно же это когда-нибудь закончиться».

Эстер столько ошибок совершил за эти годы. Эйрон убивал и за меньшее. Он вспомнил, что совсем недавно уже готов был вонзить в него клинок. Но остановился. Почему?

Эйрон попытался убедить себя, что Эстер тогда был полезен. Вот он, белый город, у его ног. Мёртвый город. Это случилось благодаря Эстеру. Но что он может предложить сейчас?

Эйрон постарался заглушить эти мысли. Он не хотел разбираться в причинах. Не хотел осознавать их. Перед глазами проносились долгие годы, которые Эстер работал на него.

«Хватит, — подумал Эйрон. — Тернас и так слишком много забрал. Больше этого не будет».

Он почувствовал, что падает. Резко схватившись за край комода, Эйрон распахнул глаза.

Он заснул! Эйрон поспешно повернулся к Эстеру. Тот, к счастью, ещё был жив. Эйрон принялся соединять разрывы оболочки.

На этот раз он обратил внимание, что больше всего порванных предложений относились к памяти. Эйрон нахмурился и напряжённо уставился на этот участок. Вот слово «сейчас» прямо на его глазах потемнело и исчезло. Предложение развалилось на две части и беспомощно повисло в пустоте.

Настоящее. Прошлое. Будущее. Эйрон посмотрел на мертвенно бледное лицо помощника. Похоже, его суть запуталась во времени. А Эйрон плохо знал теорию о положении во времени и связи с памятью.

Немного поразмыслив, он принялся плести в два раза больше связей с памятью в оболочке Эстера, чем требовалось. Затем по беззвучной связи позвал Люциуса, и велел щиту снаружи пропускать личных стражей.

Когда Люциус вошёл в комнату, Эйрон уже стоял, слегка опираясь на трость.

— Следи за ним, — он кивнул в сторону Эстера. Потом достал из-под наручных часов камень полный v и протянул стражу.

— Когда предложения о памяти начнут тускнеть, добавляй им время. Я сейчас вот об этом, видишь? — Эйрон послал вперёд маленькое предложение-указатель, чтобы Люциус понял, за чем именно нужно следить.

Страж кивнул.

— Если разрушение выйдет из-под контроля, зови меня, — прибавил Эйрон.

— Хорошо, — Люциус опустился на табурет.

Эйрон помедлил ещё мгновение, но потом всё же повернулся к двери. Если он снова заснёт, никакого толку не будет. Ему необходим отдых.

***

Его никто не тревожил целых семь часов — дольше, чем он рассчитывал. Конечно, Эйрон не мог сказать, что выспался. Голова всё ещё была свинцовой, но хотя бы тошнота прошла. Поднявшись, он привёл себя в порядок и теперь больше походил на человека.

Люциус и Арон всё это время сменяли друг друга на посту возле Эстера, не давая тому умереть. Спустившись, Эйрон велел Арону найти в Тернасе кого-нибудь из тех, кто работал с временем и периодически заглядывал в будущее. Он знал, что покойная королева пользовалась услугами таких людей, и в Тернасе должны быть специалисты, хотя эту профессию нельзя назвать популярной.

Проверив Эстера и убедившись, что ему пока ничего не угрожает, Эйрон уже подумывал спуститься к источнику и попробовать оценить то, что происходило в городе — найти причины тумана и воды, оборачивающейся кровью, но ему сообщили по беззвучной связи, что привезли Кербе.

Он замер на мгновение, сжав в руке трость, и велел рейдерам привести пленника в галерею на первом этаже. Сам направился туда же. В голове почему-то снова всплыли слова, которые Эйрон повторял накануне, пытаясь спасти Эстера.

«Хватит. Больше этого не будет».

Он внезапно осознал, что вчера закончилось многое, и чем быстрее примет это, тем легче станет.

Эйрон спустился по парадной мраморной лестнице и свернул в галерею, которая изгибалась полукругом. Сквозь высокие окна с частой расстекловкой падали лучи солнца, вырисовывая в воздухе, наполненном полупрозрачным туманом, ровные линии. Белые мраморные колонны терялись в облаках — здесь в отличие от Малого голубого зала потолок полностью заменяла иллюзия. Напротив окон стояли мраморные бюсты королей и королев Тернаса. Эйрон проследил глазами ряд и понял, что Анны не хватало. Но это было ожидаемо — её статую не успели сделать.

Торжество белого в галерее портили только алые знамёна Шагонбери на стенах. Когда Эйрон посмотрел на них, ему показалось, что воздух стал влажным. Он вновь почувствовал металлический привкус. Взгляд задержался на сорванных серых знамёнах Тернаса на полу.

Дверь в другом конце галереи открылась, и двое рейдеров ввели пленника. Руки Кербе были сцеплены за спиной. Он растерянно вертел головой, оглядывая галерею и задерживаясь взглядом на мёртвых венценосных особах. Кербе шёл медленно, но Эйрон совсем не хотел его торопить, внимательно наблюдая за его лицом. За тем, как он смотрел на один бюст, затем на следующий.

Эйрон не заметил сильных эмоций. Но, казалось, Кербе видел вместо статуй живых людей.

«Ещё один круг замкнулся», — отстранённо подумал Эйрон, вспомнив, как сам много лет назад шёл вдоль скелетов, запечатлённых в камне.

Наконец пленник приблизился достаточно и один из рейдеров дёрнул его, заставляя остановиться. Кербе медленно повернул голову к Эйрону. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга.

— Ты свободен, — сказал Эйрон и беззвучно приказал наручникам отпустить пленника.

Оковы с грохотом рухнули на пол. Кербе недоумённо перевёл взгляд на свои руки. В неверии он потёр запястья.

Эйрон смотрел на него ещё долгое мгновение, ощущая непонятно откуда навалившуюся грусть. Он понял, что даже завидовал ему. Показалось, что Кербе всегда был намного свободнее его. Пальцы крепче сжали рукоять трости.

Кербе начал отворачиваться. Эйрон позволил ему это сделать. И только после этого плавным, но стремительным движением выхватил из трости спрятанный клинок и пронзил шею своего давнего врага.

Тело исчезло почти сразу, оставив после себя лишь несколько капель крови на клинке.

«Его тоже больше не будет», — отстранённо пронеслось в голове.

Эйрон опустил голову, наблюдая, как кровь потекла по желобу и закапала на белоснежные плиты пола.

— Вон, — бросил он застывшим рейдерам.

Повторять дважды не пришлось. Когда Эйрон пошевелился, в галерее уже никого не было. Он медленно двинулся к валяющемуся знамени Тернаса, намереваясь вытереть клинок. Но приблизившись к нему, снова замер, как загипнотизированный глядя на маленькие багровые пятна на полу. Трость выскользнула из руки.

Эйрон прикрыл глаза, чувствуя, как неестественный туман окружает его, заполняя всё вокруг. Даже мысли.

Позади скрипнула дверь. Он обернулся, удивлённый, что кто-то не понял его с первого раза. Однако возле двери стояли не рейдеры, а худая рыжеволосая девушка. Она испуганно опустила голову, сцепив руки перед собой.

Эйрон слегка прищурился, разглядывая её. На смысловом уровне от незнакомки словно лучи в разные стороны тянулось несколько предложений. Он наконец понял, кем была девушка, которую рейдеры пустили внутрь, сами при этом оставшись снаружи — от греха подальше.

Эйрон неторопливо преодолел разделяющее их расстояние. Незнакомка вся сжалась. Он взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Она была такой же бледной, как Эстер наверху. На губе Эйрон заметил маленькую почти зажившую ранку, словно незнакомка недавно слишком сильно прикусила её.

Он заглянул в испуганные карие глаза.

— Ты знаешь, что случится в будущем? — прямо спросил Эйрон.

Она судорожно втянула воздух и, не отрывая от него взгляда, медленно кивнула.

Глава 3. Колыбельная

Как много правильных мыслей приходит слишком поздно! Мыслей, незамутнённых страхом. Почему нужные слова никак не могли прозвучать в голове вовремя?

Малика ругала себя на чём свет стоит. Она шагала на одеревеневших ногах в сторону дома Мика. Вокруг сгущались сумерки, улицы Улинга стремительно пустели. Малика вздрагивала от любого звука и судорожно сжимала кулаки, опасливо оглядываясь.

Как она могла позволить Фаэли — так представился беловолосый лучник — управлять собой?! Малика сидела, как загипнотизированная мышь перед змеёй, боясь издать лишний звук. Достаточно было его слов, что он не навредит Тео, если Малика не даст повод, чтобы она застыла и даже не попыталась позвать на помощь. А ведь в таверне «Змей и Дракон» было полно народу. И Зен… Зен бы со всем разобрался! Кем бы ни был Фаэли и какими бы навыками ни обладал, никому не справиться с толпой. Об этом ещё Аластор говорил.

Позади скрипнула дверь. На грязные, не успевшие растаять сугробы у деревянного дома упал жёлтый свет. Малика испуганно обернулась. Изнутри донёсся громкий мужской смех. Секунда, и дверь снова захлопнулась, так никого и не выпустив в прохладную ночь. Малика попятилась, а потом развернулась и поспешно продолжила путь.

Фаэли сказал, что они встретятся завтра, чтобы обсудить все детали будущей сделки. Сделки, на которую Малика не собиралась соглашаться, ведь отдать камень — всё равно что добровольно сунуть голову в петлю. Но лучник заявил, что у неё нет выбора. И Малика, как полная дура, поверила.

Она судорожно вздохнула и попыталась оправдать себя, напоминая, что сильно испугалась. Фаэли просто воспользовался этим. И он явно блефовал! Когда лучник ушёл, Малика задумалась, почему он сразу не забрал камень. Ведь Фаэли сидел так близко, и она вряд ли смогла бы ему помешать. Не хотел действовать открыто при свидетелях? Тогда Фаэли мог подкараулить её на втором этаже у спален. Зачем все эти сложности со «сделкой»?

Ответ напрашивался сам собой: Фаэли недавно прибыл на Атрию и пока не способен вредить местным. Он не может забрать у неё жизненно важный камень, поэтому попытается вынудить отдать кулон добровольно. Так Малика возьмёт ответственность за собственную смерть на себя. Тео, судя по всему, тоже пока в порядке. Они могли не тревожиться за свои жизни.

Немного успокоившись, Малика направилась к Мику, у которого находился брат. Она полагала, что за месяц они с Тео успеют уйти или найти другое решение. Фаэли, похоже, был один. Других преследователей всё-таки удалось заставить исчезнуть.

За очередным одноэтажным домом из бруса на дорогу выбежала чёрная тень.

— Не смей! — воскликнула Малика, подняв руку.

Кошка прижала уши и замерла, глядя на неё.

— Нет-нет-нет, — уже тише заговорила Малика, медленно делая следующий шаг. — Оставь это для кого-нибудь другого. Или подожди, пока я пройду!.. Я быстренько…

Она сделала ещё один шаг, и тут чёрная кошка резко сорвалась с места и метнулась вперёд, перебежав дорогу.

— Гадина! — крикнула ей вслед Малика и от негодования топнула ногой, разбрызгав грязь.

Обычно она не верила в «несчастливые знамения», но сегодня это был исключительно подлый поступок со стороны кошки. Малика попыталась вспомнить, что же теперь её должно ждать. Мама говорила, что это просто к несчастью, без уточнений. Тётя Кларисса, подруга матери, обещала, что из-за чёрной кошки, перешедшей дорогу, непременно начнёшь болтать невпопад. Вот уж чего точно не надо! Здесь, в Улинге, Малика слышала, что после такой встречи язык должен отсохнуть. А хромой Эрл с северной окраины заброшенного города утверждал, что глаз будет дёргаться. Потому что у него всегда в таких случаях дёргался. Причём Малика заметила, что кошке при этом даже не обязательно переходить дорогу.

Сунув руки в карманы, Малика побрела дальше. Глаз пока не дёргался — и то хорошо. Очередная неровная улочка из тех, которые в Улинге извивались как вздумается, привела к крыльцу Мика.

В окнах первого этажа горел свет, и даже с улицы был слышен весёлый смех. Хоть Малика ещё в общем зале «Змея и Дракона» осознала, что с Тео пока всё в порядке, она испытала облегчение, убедившись, что вечер у компании друзей шёл, как запланировано.

Взбежав по ступеням, она постучала. Никто не ответил. Малика снова заколотила по грубой поверхности двери, решив, что ребята не слышат. И на этот раз они не спешили открывать. Тогда Малика с силой пнула дверь, начиная злиться. Неужели придётся выбивать окна? Вот ведь пьянь!

Тут дверь нехотя заскрипела. На пороге показалась Ринна, невеста Мика.

— Малика? — удивлённо приподняла брови светловолосая красавица.

— Привет, — буркнула Малика и без приглашения протиснулась мимо неё в прихожую.

Всю дорогу ей хотелось броситься к Тео, обнять его и рассказать, как она испугалась. Но зайдя в столовую, Малика почувствовала, что это желание испарилось. При виде весёлых лиц парней, тонких нитей подозрительно пахнущего дыма и того, как Тео склонился к незнакомой рыжей девице, в ней проснулась злость.

— Тео, у тебя проблемы, — ледяным голосом заявила Малика, перекрыв общий гомон.

Все разом затихли и уставились на неё. Тео обескуражено захлопал глазами.

— Беловолосый лучник обещал убить тебя, если я буду плохо себя вести. А мне чёрная кошка дорогу перебежала.

— Малика?.. — наконец выдавил он. — Ты же собиралась к Зену… Что за бред ты несёшь?

— Да как тебе сказать?.. — Малика не сдержала нервный смешок. — Я только что беседовала с одним человеком… Я его сжечь вчера пыталась, а он не оценил, — она облизала пересохшие губы. — Хотя нет, не так. Он поблагодарил за «очень тёплый приём», — вспомнила Малика слова Фаэли, — и обещал ответную услугу. Вот.

Смысл сказанного не сразу дошёл до Тео. Малика терпеливо наблюдала, как выражение его лица меняется.

— Где он? — брат неловко поднялся на ноги.

— Где-то. Откуда мне знать, где?! Он не приглашал в гости! — взвилась Малика.

Побледневший Тео вздохнул и опёрся на стол.

— Надо уходить, — глухо пробормотал он.

— Сейчас? — в разговор вступил Мик. — Ты на улицу выглядывал? Хорош план — в темноте в лесу шастать.

— А что ты предлагаешь? — Тео раздражённо отбросил назад тонкую чёрную косичку, заплетённую у левого виска. — В «Змея и Дракона» нельзя. Твой дом, думаю, ему тоже известен.

Кучерявый Мик тяжело облокотился на стол и запустил пальцы в волосы. Голова у него сейчас явно работала плохо.

Повисшую тишину прервал Терри — щуплый бледнолицый парень.

— У моего братца дом сейчас пустует, — проговорил он. — Можете туда перебраться, он почти на самой окраине. А утром уйдёте.

Малика неуверенно посмотрела на Терри. Предложение звучало неплохо.

— Я сбегаю к Мори и предупрежу остальных, — заявила Ринна. — Заодно подумаем, что дальше делать. Этот лучник один?

Малика кивнула.

— Думаю, да, — прибавила она.

Острый взгляд Ринны оценивающе прошёлся по присутствующим.

— Дейн, — она выбрала темноволосого парня с косичкой, как у Тео. — Поможешь?

Он кивнул. Внимательно оглядев Дейна, Малика поняла, что он наименее пьяный в компании.

Ринна быстро вышла из комнаты. Прежде чем кто-то успел сообразить, что делать дальше, она уже вернулась с плащом и луком.

— Чего расселись, надо проводить и убедиться, что слежки нет! — воскликнула она.

Остальные наконец очнулись, подскочили и принялись собираться. Столовую временно охватил хаос. Малику оттеснили к стене возле стола. Парни хватали плащи и куртки, цепляли к поясу колчаны и кинжалы. Попутно они обсуждали свои роли. Голоса смешались в ровный гул, так что Малика, если и выхватывала фразы, не понимала смысла.

На тарелке на краю стола она заметила помидорку. Малика украдкой потянулась за ней. Неторопливо откусив кусочек, она подумала, что ей бы сейчас волноваться. Но почему-то вид общей суеты ввёл в странное меланхоличное состояние. Как будто все переживания от неё передались ребятам.

«Ну и хорошо, — решила Малика. — Хотя бы помидорку съем».

Наконец план был составлен. Вначале столовую покинули Дейн и Ринна, которые намеревались проверить окрестности и убедиться, что никто не следил за домом. Мик ждал их сигнала на крыльце. Примерно через полчаса он вернулся в дом и сказал, что путь свободен.

На улице уже совсем стемнело. Малика зябко потёрла ладони, когда спустилась с крыльца. Она попыталась оглядеться, но дальше стены дома Мика ничего не увидела. Малика подумала, что с лампой, наполненной горючкой, они могли привлечь лишнее внимание, но тут Терри достал из кармана фонарик. Такие она видела только у рейдеров. Фонарик оставлял всего один аккуратный кружок света на земле и не так сильно привлекал внимание издалека.

— Где взял? — с завистью поинтересовался Мик.

— Мори достала. Она же батарейки периодически продаёт, — широко улыбнулся Терри.

Малика тихо вздохнула. Мори хорошо устроилась! Дочь хромого Эрла работала в крепости рейдеров Овесты и часто таскала оттуда разные диковинки, за что получала приличные суммы денег.

Мик и Терри встали по бокам от Малики с братом, и они двинулись в путь. Тео приобнял сестру за плечи. От него несло алкоголем.

— Ты как? — тихо поинтересовался брат, когда Терри и Мик снова заговорили про то, что можно достать у Мори.

— Нормально, — проворчала Малика и шмыгнула носом.

Страх, сковавший её в таверне, немного отступил, и сейчас она чувствовала себя лучше. Малика знала, что окрестности проверяют остальные. Что Ринна, собранная и трезвая, где-то впереди следит, чтобы на пути им никто не попался и иногда тихо свистит, сообщая, что путь свободен.

Они петляли и двигались медленнее, чем обычно. На Малику начала наваливаться усталость. Она ведь так и не поспала! Да и ребята, которые к тому же изрядно выпили, явно чувствовали себя не лучше.

Голубой кружок света пугливо скользил по земле, указывая путь. Вот Терри повернул возле пруда в сторону леса и резко остановился. Малика уже в третий раз споткнулась о камень и полетела бы на землю, если бы Тео не поймал её за капюшон. Она выругалась, сравнив темноту с анатомическими подробностями адова скотника.

Малика уже ожидала затрещины от Тео, но Терри глубокомысленно заявил:

— Я так же сказал братцу, когда он заявил, что будет здесь жить.

Видимо, это сбило Тео с мысли, потому что наказание так и не последовало.

Кружок света скользнул по ступеням крыльца. Малика подняла голову и увидела на фоне тёмно-синего неба чёрные очертания крыши. Ей показалось, что в доме около трёх этажей. Братец Терри явно не бедствовал.

Щёлкнул замок, затем заскрипела дверь, впуская путников в пустой дом. Терри быстро прошёл вперёд, повозился с чем-то, и в темноте вспыхнула лампа, похоже, работающая от «горючки». Малика огляделась. Справа висело зеркало в тяжёлой раме и стоял резной шкаф.

— Наверху спальни, — услышала она голос Терри, когда заглянула в столовую, куда вёл арочный проход слева. — Постарайтесь отдохнуть. Я покараулю снаружи. Потом меня сменит Мик. Утром разбудим — не переживайте.

Малика обернулась. Она только сейчас заметила, что Мик не вошёл в дом. Наверное, направился к Ринне и остальным.

Тео что-то ответил, но Малика не стала слушать. Она с любопытством прошла столовую и заглянула в кухню. Сюда свет из коридора уже не дотягивался, и Малика увидела лишь силуэты стола и кухонных принадлежностей.

— Малика! — позвали её из коридора.

Она поспешно вернулась и последовала за Тео на лестницу. Терри тоже поднялся, чтобы показать две спальни. Потом зашёл в маленькое помещение у лестницы и притащил два пледа.

— Спасибо, — поблагодарил Тео.

Они постояли немного, а потом как по команде разошлись: Малика и Тео в комнаты, Терри спустился вниз.

Интерьер спальни она толком не смогла разглядеть. Только силуэты мебели и окно, выделяющееся в общей темноте. Подойдя к кровати, она ощупала матрас, развернула плед и сбросила ботинки. Пристроив верхнюю одежду на спинке, а рюкзак с оружием на полу рядом, Малика свернулась клубочком и прислушалась. Вокруг было тихо.

Она закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Заснуть сейчас было особенно важно — завтра предстоял долгий путь, а времени на сон и так осталось мало. Малика постаралась отгородиться от беспокойства и начала рисовать в голове картины далёких городов, о которых ей когда-то рассказывал Аластор. Это нехитрое занятие всегда помогало отвлечься.

Адден. Невероятный мир, в который ей никогда не попасть, кроме как в своих фантазиях…

Сон пришёл, но был беспокойным и запутанным. Малика куда-то бежала, от кого-то пряталась и каждый раз понимала, что неизвестный враг непременно нагонит. Он уже дышал ей в спину. Он уже был здесь.

Судорожно вздохнув, она распахнула глаза. Вокруг по-прежнему царила тишина. Малика лежала в той же комнате, и рядом никого не было. Она тяжело вздохнула, понимая, что проснулась слишком рано.

Раздражённо перевернувшись на другой бок, Малика снова попыталась представить города Аддена. Но картинка не складывалась. Её всё отвлекало: то тихий свист ветра за окном, то лёгкий скрип кровати, то сухость в горле. Наконец Малика решила, что всё-таки нужно выпить воды. Она встала и на ощупь пошла к двери.

Осторожно добравшись до лестницы, Малика увидела в холле отблески неровного света, будто от огня. Решив, что это Терри, она поспешила вниз, намереваясь узнать у него, где можно найти воды.

Свет шёл из столовой. Уже с лестницы Малика увидела источник — горели свечи в резных подсвечниках на обеденном столе. Она зашла в комнату и в недоумении остановилась.

— Тео? — хрипло спросила она, щурясь со сна.

Брат сидел в противоположном конце стола в отдалении от свечей. Голова Тео была опущена на грудь, корпус пересекали верёвки, которыми его привязали к стулу.

— Тео! — в ужасе воскликнула Малика и бросилась к нему.

Но сильные руки обхватили её сзади, ладонь закрыла рот. Она начала яростно брыкаться. Заметив на столе столовой нож, Малика извернулась, схватила его и попыталась ударить противника. Однако успела оставить только лёгкий порез на внешней стороне кисти нападавшего. Её руку перехватили и с силой разжали пальцы.

Нож упал на пол. Малика попыталась укусить нападавшего, но ладонь сжимала челюсти слишком крепко. Спустя ещё несколько секунд яростной борьбы, она оказалась прижата к противнику спиной. Согнутые на груди руки удерживали стальные объятия, рот по-прежнему закрывала ладонь, не позволяющая крутить головой.

— Тсс, — над ухом прозвучал голос Фаэли. — Все уже спят. Твой брат спит, Терри спит… Мик и Ринна спят у себя дома. Только ты не спишь, — он с укором цокнул языком, словно Малика была маленькой девочкой, ослушавшейся взрослых.

Она безуспешно дёрнулась.

— Тебе разве не рассказывали, что случается с теми, кто не слушается и встаёт с кровати ночью? — усмехнулся Фаэли. Его губы коснулись виска.

Малика испуганно замерла. Глаза медленно обвели столовую. Она только сейчас заметила, что верёвка, пересекающая грудь Тео, скорее удерживала его на стуле, чтобы он случайно не свалился. Если бы брат проснулся, он запросто мог эту верёвку скинуть — его руки были свободны.

На длинном столе стелилась красная тканевая дорожка. Между свечей в вазе стояли сухие веточки. В противоположном конце от Тео находилась тарелка с пирогом, перед ней бутылка и пустой бокал из чистейшего стекла — редкость для Улинга. Рядом на салфетке в тон дорожке лежала вилка. Нож Малика уронила.

Немного поодаль стоял ещё один бокал и миска с малиной. В следующее мгновение Малика поняла, что ошиблась — откуда бы сейчас взяться настоящей малине? Это была «снежная» малина, как её называли местные жители. Ягоды отличались белым бархатным налётом и выращивались в теплицах северной части города. Малика знала, что они стоили недёшево. Казалось, стол приготовили для какого-то праздника, и это сбивало с толку.

Тут Фаэли внезапно отпустил её. Малика секунду не могла в это поверить, а потом бросилась к Тео.

— Тео, проснись! — отчаянно позвала она и потрясла его за плечо, но брат не реагировал.

Позади негромко скрипнули доски пола. Фаэли ступал тихо, и только этот звук, который можно было спутать со скрипом ставень на ветру, говорил о том, что он неторопливо приближался.

— Проснись! — зашептала Малика, уже не веря, что это поможет, и снова затрясла брата.

Фаэли тем временем обошёл их кругом и остановился за спиной Тео.

— Я же сказал: все спят, — на этот раз его голос прозвучал холодно и отстранённо. Белые глаза неотрывно следили за Маликой.

Она вся сжалась, но не отпустила плечо Тео. Фаэли медленно поднял руку и приложил палец к губам.

— Почему он не просыпается? — Малика невольно перешла на шёпот.

— Не вини его. Он с друзьями столько выпил… Я бы тоже заснул, — Фаэли слегка наклонил голову набок.

Малика недоверчиво замотала головой и снова дёрнула Тео. Сколько бы брат ни выпил, разве мог он не слышать её, когда она так звала?

— Что ты сделал? — безжизненным голосом спросила Малика у Фаэли.

В его глазах промелькнул какой-то бесовской огонёк. Он снова улыбнулся.

— Ничего, — Фаэли обошёл стул и положил руку Малике на плечо. — Он сам не хочет просыпаться. Идём, дай брату отдохнуть, — лучник настойчиво потянул её за собой.

Малика сначала попыталась сопротивляться. Она вглядывалась в спящее лицо брата и чувствовала, как по телу растекается отчаяние. Талбот никогда не рассказывал о преобразованиях, при которых человек не мог проснуться. Никто из рейдеров не рассказывал.

Рука Фаэли предупреждающе скользнула к шее. Он не давил, да и, наверное, не смог бы сжать ладонь из-за условий пребывания в этом мире. Но в Малике в этот момент что-то переключилось. Она ощутила бесконечную усталость, смешанную с внутренним опустошением. На этот раз Малика позволила Фаэли увлечь себя к противоположной стороне стола.

— Где Терри? — хрипло спросила она, когда они остановились возле места во главе.

— Спит на крыльце, — пожал плечами Фаэли.

Малика развернулась и шагнула к арочному проходу в прихожую. Фаэли вздохнул, но не стал её останавливать. Она подошла к двери и дёрнула за ручку. Но тут перед глазами пробежала мутная пелена, и ручка отвалилась, оставшись у неё в кулаке.

Малика оглянулась. Лучник привалился к косяку и, скрестив руки на груди, наблюдал за ней. Она не сразу вспомнила, где прежде видела похожую мутную пелену. Малика взглянула на острые края отрезанной ручки и медленно опустила её на тумбу в прихожей.

«Пустота! — внезапно поняла она. — Подобную мутную пелену когда-то вызывал Аластор».

Малика с подозрением посмотрела на Фаэли. До сих пор она считала, что навыки Аластора были уникальны. Выходило, что это не так.

— Малика, пирог совсем остынет, — устало заметил Фаэли.

Она медленно кивнула. Происходящее всё больше напоминало кошмарный сон. Малика послушно вернулась в столовую.

Фаэли терпеливо дождался, когда она займёт место во главе, после чего тоже приблизился и сел на край стола, оказавшись между ней и Тео. Ноги лучник поставил на длинную лавку.

Беззаботно потянувшись к бутылке, он принялся разливать тёмно-бордовую жидкость по бокалам. Закончив, Фаэли протянул было один Малике, но замер.

— Тебе вообще можно?.. — он окинул её оценивающим взглядом. Что-то прикинув в уме, он кивнул, и ответил сам себе: — Можно.

Малика без эмоций посмотрела на поставленный рядом бокал. Фаэли тем временем сделал глоток из своего. Затем повернулся и взял миску со «снежной» малиной.

— Меняю твою жизнь на камень, — словно невзначай предложил он, закинув ягоду в рот.

Малика удивлённо захлопала глазами.

— Ты разве не знаешь, что, если забрать у меня камень, я умру? — не поверила она. — Думаешь, я просто так от вас бегала? Делать мне больше нечего!

— Знаю, — Фаэли съел ещё одну ягоду. — Так что на счёт моего предложения?

Малика открыла рот, но так ничего и не сказала. Он что, не понимает? Следом пришла другая мысль.

— Ты знаешь, как разрушить связь между мной и камнем? — с недоверием спросила она.

— Не-а, — Фаэли опустил на стол миску и посмотрел на неё с укором. — А ещё я не люблю, когда меня вынуждают предлагать дважды, — он красноречиво взглянул на пирог.

Малика посмотрела на Фаэли, потом на пирог, потом на Тео. Наконец, она соскользнула со стула, подобрала нож, вытерла его с помощью салфетки и принялась резать пирог на кусочки. Он оказался с капустой.

Есть не особо хотелось, но вдруг это поможет договориться с Фаэли? Малика решила попробовать играть по его правилам. Она съела маленький кусочек и спросила:

— А могу я поменять камень на жизнь и свободу брата?

— Его жизни и свободе и так ничего не грозит, — Фаэли пододвинулся ближе и стащил с тарелки кусок пирога.

— Но он же… Хорошо, а ты не мог бы его разбудить?

— Нет, — Фаэли с удовольствием съел свою порцию пирога.

— Но почему? Какая тебе разница: моя жизнь или его пробуждение? — взвилась Малика.

— Никакой.

Она сжала кулаки.

— Так разбуди!

Фаэли покачал головой.

— Ты не о том просишь.

— Да чтоб ты…

Тут Фаэли схватил ещё один кусок и проворно запихнул ей в рот. Малика едва не подавилась. Зло сверкая глазами, она принялась жевать.

Фаэли стряхнул крошки с пальцев.

— Так что, твоя жизнь за камень? Или жить не хочешь?

Малика наконец проглотила пирог и, вытерев губы рукавом, выдавила:

— Хочу. Но больше хочу брата разбудить.

— Значит, целых две сделки! — хитро улыбнулся Фаэли. — А у тебя есть, что предложить кроме камня?

— То есть ты всё-таки можешь его разбудить? — подалась вперёд Малика.

Фаэли разочарованно посмотрел на неё и отвернулся. Он стянул с себя плащ с прорезями для рук и принялся сворачивать его, подчёркнуто игнорируя Малику.

— Фаэли… — она привстала, наблюдая, как лучник положил плащ на лавку и лёг, используя его в качестве подушки.

Фаэли скрестил руки на груди и закрыл глаза. Малика в растерянности вышла из-за стола и подошла к нему. Внезапно она поняла свою ошибку.

— Ты не можешь разбудить, но может кто-то другой. Расскажи, как это сделать!

Губы Фаэли растянулись в улыбке, но он не спешил открывать глаза.

— А взамен?

Малика нервно огляделась. Что ещё она могла предложить лучнику кроме камня? Что вообще могло пригодиться такому, как он? Она закусила губу, перебирая в памяти всё, что рассказывал Талбот и другие рейдеры.

Так ничего и не придумав, Малика снова посмотрела на лучника, надеясь на какую-то подсказку. Но увидела только, что он хитро на неё глядел, ожидая решения. Тут её взгляд задержался на порезе, который она оставила на его руке. Почему-то он не затянулся. Малика нахмурилась. Раны у людей из Аддена обычно заживали очень быстро.

— Почему порез не зажил? — спросила она.

Фаэли взглянул на руку, словно в первый раз заметил рану, но ничего не сказал, вновь заинтересованно посмотрев на Малику.

Она облизала пересохшие губы. Малика вспомнила про ручку двери и пустоту. Аластор часто говорил, что он больше по разрушению. Значит, навыки исцеления для таких людей, как они, не доступны?

— Ты управляешь пустотой, — медленно начала она. — Поэтому не можешь исцелиться?

— Почему ты так решила? — спросил Фаэли.

— Ну… Один человек, который тоже управлял пустотой, как-то сказал, что он больше по разрушению… — тут Малика оборвала себя, вспомнив, что у Аластора не было проблем с исцелением. Как и многие рейдеры, он мог не заниматься лечением. При наличии большого количества v Аластор просто добавлял его себе, и тело восстанавливалось само.

— Хотя у него не было такой проблемы, — смущённо закончила она.

Тут Фаэли резко сел. Малика удивлённо приподняла брови и в следующую секунду поняла, что предложить лучнику.

— Я могу назвать тебе его имя, если поможешь разбудить Тео, — быстро сказала она.

Он задумался. Сердце у Малики ускорило ритм. Она попыталась незаметно вытереть вспотевшие ладони о штаны. Что если этого недостаточно?

Однако через минуту Фаэли благосклонно кивнул.

— Идёт.

Малика едва не подпрыгнула от радости. Неужели всё получится решить так просто?

— Но сначала камень, — предупредил Фаэли.

— А моя жизнь?

— Будет в порядке.

Малика потянулась к груди и схватилась за кулон. Тут она забеспокоилась. Никаких гарантий того, что лучник сдержит слово, у неё не было. Но, с другой стороны, Малика понимала, что Фаэли и без сделки добьётся своего. В крайнем случае будет преследовать ближайший месяц, а потом убьёт.

Взяв себя в руки и молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы он не нарушил слово, она сняла кулон и протянула Фаэли.

— Теперь твоя очередь, — взволнованно проговорила Малика, глядя как он сжал кулон. — Помоги мне с Тео.

— Я действительно могу управлять пустотой, — начал Фаэли, надев кулон на шею. — Недавно заинтересовался тем, как можно влиять на разум человека. Немного пособирал информацию. Оказалось, в момент сна между оболочкой и сутью образуется больше пустоты, чем обычно, если понимаешь, о чём я.

Малика кивнула, хотя понимала только в общих чертах.

— Так я проник в его сон, — тем же тоном продолжил Фаэли. — Боюсь, Тео не особо обрадовался моей компании. Он решил больше никогда меня не видеть, а я в тот момент добавил ему v, и его слова воплотились в реальность. Теперь он не может проснуться, потому что здесь потенциально может встретить меня.

— Хочешь сказать, Тео совершил…v-преобразование во сне? — не поверила Малика. — Так вообще можно? Без подготовки, без навыков?..

— Как видишь, — пожал плечами Фаэли. — Я же сказал, что во сне суть не так крепко связана с оболочкой, а значит, преобразовывать v намного легче. Это действие интуитивно понятно.

Малика отступила на шаг, перебирая в голове услышанное.

— Значит… значит, поэтому ты не можешь его разбудить, ведь тебя он больше не желает видеть? Но как тогда быть?

— Ты можешь попробовать убедить его исправить собственные слова.

— Но он же не услышит, — с сомнением протянула Малика.

— Тебе просто тоже пора в кровать, — усмехнулся Фаэли, облокотившись на стол.

Малика нахмурилась.

— Я могу провести тебя через пустоту, — соизволил пояснить лучник.

От этого она немного растерялась.

— То есть я попаду в сон Тео?

Фаэли улыбался так, словно предвкушал что-то невероятно интересное.

— А я потом проснусь? — безнадёжно уточнила Малика.

— Зависит от того, как ты будешь себя вести, — он встал, обошёл её и положил ладони на плечи. — Итак?

Малика уставилась на лавку и на свёрнутый плащ, который лучник недавно сам использовал как подушку.

— Я… я так не засну, — слабо проговорила она.

Фаэли раздражённо дёрнул её за растрёпанные косички.

— Правда, — она прижала руку к затылку и оглянулась на него.

Лучник закатил глаза.

— Ладно, — он развернулся в сторону кухни.

Малика проводила его взглядом и посмотрела на Тео. Потом снова на вход в кухню и, испугавшись, что Фаэли передумал, бросилась следом.

— Нет, я постараюсь… Фаэли! — она влетела в кухню и увидела, что лучник зачем-то разводит огонь в печи.

Откуда-то сверху спрыгнула чёрная тень. Малика испуганно пискнула. Но это оказалась всего лишь кошка. Фаэли оглянулся и, улыбнувшись, поманил её к себе. Кошка приблизилась, и он ласково почесал её за ухом. У Малики возникло странное чувство, что это была та самая кошка, которая дорогу перебежала. Но потом она подумала, что таких совпадений не бывает. Или это кошка Фаэли, и он всё подстроил?

Малика отступила к окну, наблюдая как лучник вернулся к готовке: наполнил чайник водой из ведра в углу и поставил его на варочную поверхность внутри печки. Потом достал с полки заварник и два мешочка. Ещё один он извлёк из небольшого кошелька на поясе.

Весь процесс приготовления странного чая занял не очень много времени. Вскоре Фаэли уже налил напиток в глиняную кружку и протянул её Малике.

— Гадость, но поможет, — заверил он.

Она только судорожно вздохнула.

— Пей, — поторопил Фаэли, — А то мы тут все из-за тебя не выспимся, — он наклонился и подхватил на руки кошку.

Малика подула на горячую жидкость и последовала за ним в столовую. Сев на лавку, она принялась пить маленькими глотками. Фаэли не обманул, когда сказал, что вкус у чая отвратительный. Но Малика терпела и не жаловалась. Когда она осушила кружку, Фаэли одобрительно кивнул, поглаживая кошку. Он устроился на широком подоконнике.

Малика поставила кружку на стол и опустила голову на его плащ, наблюдая как он чешет кошку за ухом, а та благодарно мурчит. Происходящее не укладывалось в голове.

— Ой, баю́, баю́, баю́

Скушал котик душеньку, — чуть слышно пробормотал Фаэли больше кошке, чем ей.

Малика заворожённо смотрела, как длинные белые пальцы закопались в чёрный мех. Мысли начали путаться.

Вдруг его рука замерла. Свечи погасли. Малика услышала, как поскрипывают ставни за окном.

— Праздной ночью в темноту

Утащил совсем одну, — тихо продолжил Фаэли.

Малика посмотрела на него и скорее почувствовала, чем увидела мёртвый взгляд белых глаз.

Темнота сгущалась. Звуки становились тише. Наконец и мурлыканье кошки окончательно исчезло.

Глава 4. Вещи из прошлого

Шум моря пробивался сквозь завесу сна и, казалось, вот-вот окружит в реальности. Ева понимала, что спит. Образ серого дома на берегу, свинцовое небо и чёрные камни существовали лишь в её голове. Но пейзаж всё равно давил, напоминая о том, что она не выполнила. Ева бросила загадку Иолана и «мутного человека». Сбежала. Позволила себе забыть об этих проблемах.

Наконец ей удалось открыть глаза, и наваждению пришлось нехотя отступить. Она полежала ещё около минуты, вслушиваясь в свист ветра за окном и ожидая, когда звук разбивающихся волн окончательно исчезнет, а сердце замедлит ритм. Только после этого Ева позволила себе пошевелиться. В темноте она едва различала профиль Реймонда. Он ещё крепко спал, да и ей бы следовало, но Ева понимала, что сейчас не заснёт.

Она сосредоточилась. Использовав несколько секунд v, Ева стала видеть немного лучше и смогла разглядеть его лицо. Слишком спокойное, даже безмятежное — Реймонд никогда не был таким днём. Ева подумала о его постоянном самоконтроле, чтобы не «зависать». Он не мог расслабиться, когда бодрствовал.

Это было ужасно. Еве бы очень хотелось, чтобы Реймонда не сковывали последствия пребывания в тюрьме Иолана. Но она знала, что это не исправить. Наверное, он устал. Так устал, что уже не хочет просыпаться. Тогда зачем ему это делать?

Ева продолжала вглядываться в его лицо. Как будто мёртвое. Он вообще жив? Испугавшись, она придвинулась к нему. Осторожно, чтобы не разбудить, коснулась шеи. Пульс был в порядке. В следующее мгновение Ева поняла, насколько это глупо — в Аддене мёртвые исчезали, в то время как Реймонд всё ещё был здесь.

Она медленно опустила руку и уткнулась в его плечо, закрыв глаза. Ева понимала: несмотря ни на что, он не мог отказаться от жизни, хотя эта реальность становилась невыносимой. Здесь существовало то, что Реймонд любил. И в это мгновение Ева глубоко сожалела, что была частью того, что причиняло мучения. Каждая секунда, проведённая в этом мире с ней, требовала слишком многого.

Ветер особенно сильно ударил по окну. Стёкла задрожали. Ева открыла глаза. Подумав, что с таким настроем точно будет мучиться всю оставшуюся ночь, она выскользнула из-под одеяла и встала. Натянув футболку и брюки, Ева сунула ноги в ботинки, зашнуровала их и вышла в коридор. Она поморщилась, когда дверь заскрипела, и понадеялась, что это не разбудило Реймонда.

В коридоре было тихо и прохладно. Ева зябко поёжилась. Она забыла куртку, но возвращаться и снова скрипеть дверью не хотела. Посмотрев по сторонам, Ева направилась к окну в противоположном конце. Рядом находилась арка, за которой скрывалась винтовая лестница.

Ева помедлила возле неё. Должно быть, лестница вела в одну из башен замка — она ещё не успела исследовать это место как следует. Ей стало любопытно. Держась рукой за холодную стену, она начала подъём. Ступени были крутые и узкие, Еве пришлось внимательно смотреть себе под ноги. Она быстро согрелась и даже немного запыхалась, когда достигла вершины лестницы и увидела дверь, обитую железом. Та поддалась не сразу. Еве пришлось приложить немало сил, чтобы приоткрыть её.

Оказавшись на площадке наверху башни, она с облегчением выдохнула. Холодный ветер то набегал сильными порывами, то затихал. Он подхватывал и путал пряди волос. Обняв себя, Ева огляделась. На фоне ясного неба читались вершины гор, а вот внизу, в ущелье, она уже ничего не могла разглядеть. Еве казалось, что она парила где-то в пустоте на последней уцелевшей площадке реального мира.

Сделав несколько неуверенных шагов, Ева приблизилась к зубцам башни. Она встала между ними и, держась руками за шершавый камень, посмотрела вниз. Ничего. Темнота.

Тело пронзил озноб. Еве вдруг показалось, что она себя не контролирует и вот-вот шагнёт вперёд. Хотелось отпрянуть, но почему-то не получалось заставить себя это сделать. Ева всё стояла и смотрела вниз, пока странное оцепенение не нарушил скрежет двери.

Она наконец смогла повернуть голову.

— Ева? — в голосе Реймонда прозвучало беспокойство.

Ева выдавила виноватую улыбку, как будто пыталась извиниться за то, что застыла на краю, как одна из тех горгулий, которые охраняли готические замки.

Помедлив, Реймонд протянул руку. Ева с благодарностью схватилась за неё, словно иначе так и не сдвинулась бы с места. Он тут же притянул её к себе и заключил в объятия.

— Я тебя разбудила? — глухо спросила она.

— Что ты здесь делаешь? — вместо ответа спросил Реймонд, поцеловав в макушку.

Он слегка отстранился, чтобы видеть лицо Евы. Ладони Реймонда задержались на её обнажённых руках. Он вздохнул и принялся стягивать с себя куртку.

— Не надо, — запротестовала Ева. Но Реймонд и не подумал остановиться.

Она сердито посмотрела на него, когда куртка легла на её плечи.

— Но ты же теперь…

— Замёрзну насмерть, — трагическим тоном закончил Реймонд. Его глаза хитро блеснули.

Ева сощурилась.

— Придётся вернуться в комнату, — проговорила она. Заметив на губах Реймонда улыбку, Ева положила ладонь ему на грудь и подчёркнуто отстранённо продолжила: — И поставить щит на дверь, чтобы ты точно никуда не вышел.

Он закатил глаза.

— А ты чем займёшься?

— Буду гулять и развлекаться, — Ева отступила на шаг и, сунув руки в карманы, вздёрнула подбородок.

Пальцы наткнулись на что-то шуршащее. Она невольно посмотрела на карман, будто ожидала прямо так увидеть содержимое.

— Что там? — похоже, Реймонд тоже не знал, чем заполнены его карманы.

Ева достала смятую бумажку и протянула ему. Развернув её, он не сдержал смешка.

— Это кусок письма о задании в Балморе, — пояснил Реймонд, развернув его к Еве. — Вий в прошлом году оторвал его. Скорее всего, пытался указать мне на Александра — здесь его подпись.

Ева взяла обрывок и поднесла ближе к глазам.

— В прошлом году… Как будто в прошлой жизни, — протянула она.

— Не знаю, как эта бумажка пережила все приключения. Особенно в последний раз, когда мне принесли одежду в комнату во дворце. Варды не заморачивались и забрали её из штаба, но я не сомневаюсь, что они проверили перед этим все карманы. Странно, что её не выкинули.

— А что это за адрес? — спросила Ева, перевернув обрывок на оборотную сторону.

— Адрес Циадрис. Это местная… «провидица». Помогла мне на Атрии и после, когда королеве потребовалось заглянуть в будущее.

— Какой длинный путь, — пробормотала Ева. Она снова перевернула бумажку. — И как много смысла в, казалось бы, сухих словах.

Ева аккуратно сложила обрывок и вернула в карман. Когда она вновь подняла голову, увидела на лице Реймонда беспокойство.

— Что ты здесь делаешь? — настойчиво повторил он.

— Мне не спалось.

— Уже третью ночь, — тяжело заметил Реймонд.

Ева рассеянно убрала с лица прядь, которую сдул ветер.

— Ева, расскажи, что с тобой происходит? — он взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на него.

— Мне снится тот дом на берегу моря, — тихо пробормотала Ева.

Она не была уверена, что Реймонд расслышал её за очередным порывом ветра, однако он сказал:

— Ты туда не вернёшься.

— Нет, я не это имела в виду, — Ева взялась за его руки. — Наоборот, мне кажется, что я сделала недостаточно. Помнишь, перед тем как отправиться за Элайзой, Аластор говорил о помощи Иолану?.. И после, он рассказал, что я должна помнить что-то важное. Я из самой первой жизни оставила себе какие-то подсказки… И теперь ничего не делаю. Или делаю только хуже — не думаю, что использование кинжалов благоприятно отразилось на дереве!

Реймонд нахмурился.

— Всё, что случилось, не твоя вина или ответственность.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

Ева сердито опустила глаза и попыталась отвернуться. Но Реймонд не дал.

— Ты хочешь вернуться в тот дом? — после паузы спросил он.

Она всё ещё не смотрела на него.

— Наверное, да. Не уверена, найду ли там что-то полезное. Разве что все те страницы легенд, которые мы выбрали с «мутным». И том о Когарской войне. Возможно, это важно, — Ева вспомнила слова Аластора, что это могла быть подсказка от себя-прошлой.

— Хорошо, — сказал Реймонд. — Значит, поедем завтра. Или уже сегодня, — он взглянул на небо.

— Ты уверен? А как же поиски камня и спуск на Атрию? — забеспокоилась Ева, вспомнив, какие планы строили остальные обитатели замка.

— Судя по всему, Алексей провозится ещё несколько дней, настраивая «компас» на поиски камня. Да и не уверен, что стоит являться на Атрию всей гурьбой. В любом случае, время ещё есть… Вон и Александр собирался утром в Теси ехать. Хотел купить лошадей, если получится. Он может подвезти нас.

Ева немного успокоилась и кивнула.

— Хорошо.

Она порывисто обняла его.

— Стоит позвать Аластора, — подумав, прибавила Ева. — Мне кажется, этот дом… — она замялась, пытаясь подобрать правильные слова.

— Странный, — закончил Реймонд. — С ним явно что-то не так. Я тебя понимаю. И Аластор, думаю, тоже. Вряд ли он откажется.

***

Повозка скрипела и подпрыгивала на кочках неровной дороги, идущей через лес. Ева старалась не обращать на это внимания. Она закрыла глаза, пытаясь немного подремать, но неизменно хмурилась и постоянно ёрзала. Ева думала, что со временем привыкнет. Однако шёл уже третий день их небольшого путешествия, а она продолжала мысленно ругать старую повозку.

На козлах Александр с Реймондом негромко обсуждали цены. Все запасы v, которые Дилан Морэль оставил в замке, Шерин пересчитала ещё несколько дней назад и составила общий лист, где значилось, сколько времени они могут потратить на покупки. Лошади, за которыми отправился Александр, стояли в приоритете. На тринадцать человек, живущих в замке, приходилось всего две кобылы, на которых приехали Филин с Лорелеей, и Оскар — тяжеловоз Александра. Из-за этого выехать из убежища было затруднительно, постоянно приходилось договариваться с остальными.

Вот и сейчас Еве, Аластору и Реймонду пришлось координировать свои действия с Александром, чтобы отправиться к заброшенному дому у моря. Кроме того, с ними увязалась Лорелея, которая так и не объяснила, зачем ей в Теси. За время путешествия она произнесла не больше десяти слов, с мрачным выражением на лице следуя за повозкой. Аластор, который взял лошадь Филина, сейчас немного опережал их, чтобы предупредить, если впереди окажутся какие-нибудь неприятности. Хотя Александр вёл их безлюдными тропами, такая мера предосторожности не была лишней.

Наконец Ева не выдержала и открыла глаза. Потерев их кулаками, она облокотилась на бортик и подпёрла голову рукой. Лорелея всё так же неторопливо следовала за ними. Ева хмуро посмотрела на неё. Та выглядела излишне идеальной. Прямые белые волосы аккуратно лежали на плечах, будто Лорелея только что вернулась из салона, а не два дня подряд спала на земле. Лицо оставалось спокойным и сосредоточенным. Усталости в ней совсем не чувствовалось.

Ева раздражённо сдула с лица чёрную волнистую прядку. Она не сомневалась, что сама точно соответствует ситуации: на голове уже образовалось гнездо, а короткий сон и постоянная тряска в повозке наверняка придавали лицу подходящее выражение.

Тут Лорелея, которая до сих пор игнорировала взгляд Евы, слегка нахмурилась, натянула поводья и сказала:

— Стойте!

Александр и Реймонд удивлённо оглянулись. Они тоже привыкли не замечать Лорелею. Это был первый раз, когда она начала разговор. Александр остановил повозку, увидев, что Лорелея уже легко соскочила с лошади и без каких-либо объяснений направилась к узкой тропинке, отходящей от дороги, по которой они ехали.

— И что это значит? — тихо поинтересовался Александр, когда Лорелея скрылась за деревьями.

— Ну, может, ей нужно … — начала Ева, но Реймонд, угадав её мысли, покачал головой:

— Вряд ли. Мы ничего не ели и не пили два дня.

Ева была вынуждена с ним согласиться. На привалах они просто добавляли себе время.

— А давайте оставим её здесь, — так же тихо предложил Александр, слегка вытянув голову и оглядывая деревья.

— А Филину что скажем? — негромко поинтересовался Реймонд.

— Потерялась в лесу.

— Не пройдёт — Лорелея знает окрестности не хуже тебя.

— Окрестности Тернаса, может, и знает. Но сомневаюсь, что ей часто приходилось шастать по лесу, — возразил Александр.

Пока братья в полголоса обсуждали свой коварный план, Ева соскочила на землю и, сделав несколько шагов к тропинке, прислушалась.

— Кажется, я слышу воду. Наверное, там ручей, — сказала она, оглянувшись на Александра и Реймонда.

— И зачем Лорелее ручей? — ожидаемо спросил Александр.

Ева растерянно пожала плечами.

Реймонд хмыкнул и тоже спустился на землю.

— Знаешь, лучше бы ты выяснил, что именно слышит Лорелея, — обратился он к Александру. — Я про то, что часто в её речи проскакивает что-то про голоса.

— Вот именно поэтому я бы к ней вообще не приближался, а ты говоришь «выясни»…

— Неужели ты не сможешь найти подход к красивой девушке? — Реймонд отвернулся, пряча улыбку.

— Ты хотел сказать мегере?

— Как будто в первый раз, — фыркнул Реймонд.

Пока Александр возмущённо смотрел ему в спину, он подошёл к лошади Лорелеи, снял с неё скатку одеяла и бросил в повозку.

— Ева, — позвал Реймонд и помог ей забраться на спину лошади. Следом сам поднялся в седло.

— Здесь уже не далеко до берега. Встретимся через три часа у перекрёстка, на котором сейчас Аластор ждёт, — сказал Реймонд брату.

— Постой… То есть вы вот так бросите меня здесь? С ней?! — Александр снова посмотрел в сторону тропы.

Реймонд ответил широкой улыбкой.

— Ева, неужели даже тебе меня не жалко? — Александр перевёл на неё притворно обиженный взгляд.

— Очень жалко, Александр, — подыграла ему Ева. — Но что я могу? Я даже не управляю лошадью. Меня нагло похитили, — она крепче обхватила Реймонда, прижавшись к его спине.

Негромкого ответа Александра Ева не разобрала, так как в этот момент неловко повернулась, чтобы поправить саблю на поясе, но услышала смешок Реймонда.

— Что он сказал? — спросила она.

— Пожелал приятного пути, — невинно отозвался тот.

Ева закатила глаза.

Они быстро добрались до перекрёстка, где ждал Аластор. Его лошадь сонно склонила голову. Он, положив руки на луку седла, к чему-то прислушивался. Аластор выглядел очень спокойным и даже расслабленным. С одной стороны, это было его обычным состоянием. С другой, Ева чувствовала, что многие тревоги, которые он скрывал, с приходом Элайзы исчезли. Аластор наконец стал просто жить, и несмотря на предстоящие трудности, наслаждаться днями проведёнными в замке.

— Встретимся с остальными здесь через три часа, — сказал Реймонд, когда они поравнялись.

Аластор отстранённо кивнул, и они вместе неторопливо двинулись налево, в сторону океана.

Ева прижалась щекой к спине Реймонда и посмотрела на друга.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О мороженном, — уголки губ Аластора дрогнули.

Ева не сдержала смешка.

— О мороженом? А почему ты сейчас вспомнил про него?

— Кто бы знал?.. Давно не ел. А ещё потому, что ты всегда перед экзаменами покупала мороженное.

— Мы вроде не на экзамен едем, — заметила Ева.

— Но не отрицай, что не отказалась бы сейчас от мороженного.

— Это да… — протянула она.

Ева бы не отказалась от любого способа немного поднять настроение. Непонятная грусть терзала её уже какой день. Она вспомнила те времена, когда готовилась к экзаменам по v-преобразованию и другим дисциплинам, и невольно улыбнулась.

— Давно мы не собирались вот так, — сказала Ева. — Наверное, с Балмора…

После того задания события так закрутились, что их постоянно разносило в разные стороны. Несмотря на то, что прошёл всего год, Еве казалось невероятным, что они наконец собрались вместе. Втроём. Как раньше.

Деревья начали отступать назад. Вот они уже выехали на утёс. Ветер приносил запах соли, и Ева услышала шум волн впереди. Реймонд свернул на тропу, ведущую на берег. Когда лошадь спустилась к океану, Ева немного отстранилась и посмотрела вперёд. Серый двухэтажный дом на берегу моря совсем не изменился.

Она перевела взгляд на Аластора. Тот с интересом рассматривал строение.

— Выглядит знакомым, да? — спросила Ева.

— Да… кажется.

— Ты видел его где-то ещё, кроме тех рисунков, которые мы нашли в комнате наверху Иолана? — уточнил Реймонд.

Аластор кивнул.

— Во сне?

— Нет. Не помню. Но я точно видел его в иллюзии, которую вызывает Мозаика эмоций.

— Почти то же самое, что во сне, — заключил Реймонд. — Если не ошибаюсь, Мозаика вызывает ощущение определённого состояния, опираясь на твой личный опыт.

— А какой пазл тебе его показал? — с интересом спросила Ева.

— Сине-серый из центра, — протянул Аластор. — Хотя там было полно сине-серых, — прибавил он.

— Из самого центра?

— Вроде да.

— Кажется, я его знаю, — сказала Ева. — Правда, не помню, какой именно дом он мне показал. Но дом там точно был, — она снова посмотрела вперёд. — Эстер сказал, что это второй пазл Мозаики. Его соседи — олицетворение начала всего и сущность мирового дерева.

Реймонд остановил лошадь.

— Ну, я и без этого вижу, что дом подозрительный, — пробормотал он, спустившись на землю. Потом помог Еве.

Привязав поводья к перилам крыльца, Реймонд с Евой сразу направились к двери, в то время как Аластор отошёл к самой кромке воды, рассматривая окрестности.

— Что-то не так? — спросила Ева, помедлив на пороге.

Аластор неопределённо качнул головой и сказал:

— Сейчас приду.

Ева кивнула и зашла внутрь. Оказавшись в знакомой гостиной, она удивлённо замерла. Ева сразу же заметила чистый пол и убранные в аккуратную стопку страницы на углу письменного стола у окна. Реймонд тоже обратил внимание на подозрительный порядок и напряжённо уставился на потолок. Похоже, сканировал дом на v-уровне.

— Кто-то один, — чуть слышно прошептал он, и вслед за его словами ступени лестницы заскрипели.

Ева тут же опустила ладонь на рукоять сабли. Реймонд поступил так же. Однако они так и не обнажили оружие. Неизвестный спустился на первый этаж, и они оба удивлённо воскликнули:

— Ани?!

Перед ними стояла сотрудница адаптационного центра Тернаса. Когда-то рыжеволосая Ани читала лекции о внутренней сути и том, как работают некоторые явления в Аддене.

Судя по её лицу, она тоже не ожидала их встретить. Ани неуверенно опустила руку на перила лестницы, другой придерживая тонкую серую шаль.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

Ева отметила, что выглядела Ани не очень хорошо: побледнела, а красивые волосы, собранные на затылке, словно потускнели.

— Мы приехали за… — Ева вновь посмотрела на страницы на письменном столе.

— Так это твоё? — ещё больше удивилась Ани.

— Да… А как ты здесь оказалась?

Ани наконец сделала последний шаг и спустилась с лестницы.

— Меня привёл сюда… друг. В Тернасе сейчас жить невозможно. Он сказал, что этот дом необитаем.

— Так и есть. Я только хотела забрать наработки и всё, — Ева подошла к столу, и прикоснулась к страницам. Взгляд задержался на книге о Когарской войне, которая лежала рядом.

— Что за друг? — хмуро поинтересовался Реймонд. — Мне казалось, что об этом месте никто не знает.

— Он весьма необычный человек, — начала Ани и задумалась, явно подыскивая правильные слова.

— Например, потому что скрывается за мутной пеленой? — обернулась Ева, догадавшись, кто именно мог привести её сюда.

Взгляд на мгновение задержался на пальце Ани, на котором всё ещё тускло блестело кольцо. Ева переглянулась с Реймондом. Талбот не вернулся с Атрии, его невеста осталась одна. Идеальная кандидатка, с которой мог бы связаться «мутный».

— Вы с ним знакомы? — Ани словно невзначай скрестила руки на груди так, чтобы кольца не было видно.

— Знакомы — слишком сложное слово, — сказал Реймонд. — Но да, доводилось иметь дело.

Ева повернулась к полке на стене. Там всё ещё лежала механическая роза, подаренная Генри в Элизии, а рядом стоял альбом с теми самыми рисунками, которые Реймонд с Аластором нашли в Иолане. Ева протянула руку и сняла его.

Альбом послушно раскрылся на странице, которую она сама когда-то заложила. На ней был изображён дом у моря — почти полная копия того, в котором она находилась, если не считать нескольких маленьких отличий. В качестве закладки Ева использовала страницу из дневника Анны.

Со смешанными чувствами она расправила бумагу. Ева вспомнила, как читала эти строки. Тогда ей казалось, что она даже понимала Анну. Ева сопереживала бедной девушке, полюбившей человека из другого мира.

«А потом эта бедная девушка убила тебя», — вставил внутренний голос.

Анна боялась. Ева понимала и ненавидела её одновременно. Мысли коснулись Эстера и бедного Джека — вот уж кто точно ни в чём не виноват. Где они сейчас? Они оба?

Ева согнула страницу пополам, словно так могла прервать всплывшие в голове воспоминания.

Из задумчивости её вывел голос Реймонда. Часть его разговора с Ани она успела прослушать, но следующий вопрос заинтересовал её. Ева обернулась, сунув страницу из дневника Анны в карман.

— Что значит, сказал об Айре? — недоумённо переспросил Реймонд. — То есть ты слышала его голос?

— Я бы не назвала это голосом. Но речь разобрать можно. Это ведь тоже действие сути, просто с несколько иным влиянием на окружающий мир, — попыталась объяснить Ани.

Ева удивлённо приподняла брови. Похоже, Ани продвинулась гораздо дальше в понимании «мутного человека», чем все они.

— И что он сказал на счёт Айры? — помедлив, уточнил Реймонд.

— Что она была его женой, — пожала плечами Ани.

Ева снова подумала о кольце на её пальце и отвела взгляд. В какой-то момент и она думала, что больше не увидит Реймонда. Тогда всё потеряло смысл. Она не представляла, как Ани удавалось жить с этим дальше.

Дверь заскрипела, и вошёл Аластор.

— Привет, — поздоровался он с Ани с таким выражением на лице, словно в этой встрече не было ничего неожиданного. Ева в очередной раз позавидовала его самообладанию.

— Аластор, — улыбнулась Ани.

— Что-то нашёл? — спросила у него Ева.

Аластор покачал головой.

— Разве что берег похож на тот, который я видел на краю Вечности, — прибавил он.

Ева поняла, что Аластор говорил о своих снах-воспоминаниях, которые видел под воздействием снадобья Марии Дайн.

— Это может считаться чем-то? Или мне уже повсюду мерещатся сходства? — слабо улыбнувшись, уточнил он.

— Всё возможно, — Реймонд подошёл к столу и взял страницы с легендами и книгу о Когарской войне. — Но, если Ани так хорошо понимает «мутного», может, нам наконец удастся разобраться.

Ева вновь повернулась к Ани.

— А давно ты с ним разговариваешь?

— Нет, — Ани плотнее укуталась в шаль. — Мы встретились накануне захвата Тернаса. Сами понимаете, до этого из города не получилось бы улизнуть — Тернас окружал купол, — она вздохнула. — Я ему очень благодарна за помощь. Иначе сейчас мучилась бы, как остальные.

— О чём ты? — нахмурилась Ева.

— Вы не знаете? — удивилась Ани. Она по очереди посмотрела на каждого, но так и не нашла понимания. — Во время захвата Тернаса сильно пострадал источник v. Из-за этого в городе творится что-то странное. Сначала повсюду просто висел белый туман. Потом вода начала оборачиваться кровью. А следом пришёл кашель и слабость. Как будто жители разом заболели, — Ани замолчала на мгновение. — Пока смертельных случаев не было. Но сами понимаете, люди попытались массово покинуть город. Только Эйрон не дал. Усилил охрану вокруг Тернаса. Наверное, боится, что зараза распространится.

— А об источнике что-нибудь известно? — спросил Аластор. Его голос оставался ровным, но Ева почувствовала, что его встревожили эти новости.

— Вроде возле него нашли Эстера.

— Он жив?

— На тот момент был, — медленно проговорила Ани, переведя взгляд с Аластора на Еву. Она явно не понимала, чем вызваны его вопросы. — Но я не знаю, как дела обстоят сейчас, — прибавила Ани. — Слухи ходили разные. Многие утверждали, что он уже не выберется.

Повисла пауза. Ева с тревогой посмотрела на Аластора. Она знала, что это он нанёс тот удар Эстеру. Друг медленно сжал кулак. Ева в первый раз почувствовала, что маска спокойствия готова вот-вот слететь с него.

Ева шагнула к Аластору, хотя не представляла, что собиралась сделать или сказать. Однако Реймонд опередил её:

— На войне слишком много случайных и бессмысленных жертв, — сказал он. — Всё, что мы теперь можем — попробовать разобраться с последствиями и сохранить то, что осталось.

Все посмотрели на него.

— Ани, — продолжил Реймонд. — Как я уже сказал, мы пытались разобраться в проблеме увядания Иолана. «Мутный человек» явно об этом много знает. Было бы неплохо, если бы ты согласилась взять на время роль нашего переводчика.

— Да, он говорил об этом, — Ани о чём-то задумалась.

Подняв голову, она увидела, что остальные продолжали на неё напряжённо смотреть.

— Всё хорошо, — прибавила она с робкой улыбкой. — Я совсем не против помочь вам.

Глава 5. Сквозь сны

Звук шагов разлетался по пустому холлу. С интересом разглядывая голые каменные стены, Малика спустилась по короткой лестнице и остановилась перед высокими двустворчатыми дверьми. Пытаясь понять, где оказалась и что происходит, она медленно обернулась.

Позади стоял Фаэли и с улыбкой рассматривал сводчатый потолок. Малика начала вспоминать, что они договорились вытащить Тео из вечного сна. Для этого ей пришлось заснуть. Вероятно, то, что она видела вокруг, и есть сон.

— Дом, милый дом, — Фаэли окинул взглядом интерьер.

Малика приподняла брови и ещё раз огляделась. Теперь она обратила внимание на трещины на серых плитах пола, разломы на некоторых ступенях и пыльный воздух.

— Половину слуг пришлось распустить, — пояснил Фаэли, когда она вновь посмотрела на него.

В его голосе не прозвучало ни капли сожаления. Казалось, ему доставляло особое удовольствие, что его дом выглядит так. Малика передернула плечами. А ведь, если забыть про запущенное состояние, это был настоящий замок! По крайней мере, ей так казалось. Что ещё можно было подумать, глядя на широкие парадные лестницы и длинные коридоры со стрельчатыми окнами? Она явно находилась в жилище какого-нибудь лорда прошлого. При этом на какого-нибудь лорда Фаэли не походил. Малика до сих пор считала его простым солдатом с замашками маньяка, посланным по её душу. Кроме того, он и выглядел не старше Тео, а временами казался совсем мальчишкой. Замок не подходил ему даже внешне.

— У тебя правда был замок? — Малика не смогла сдержать любопытства.

Фаэли хмыкнул и опёрся на длинный лук. В реальности у него был другой, явно созданный с применением технологий Аддена. А этот выглядел просто и совсем не впечатляюще.

— Сны во многом опираются на память, — неопределённо бросил он. — Если хочешь, могу провести экскурсию.Но ты вроде не ко мне в гости собиралась.

Его слова разнеслись гулким эхо, и Малике наконец удалось сбросить странное оцепенение, вызванное появлением замка. Пустые коридоры и холл стали казаться пугающими. Экскурсия? Она вспомнила, с кем разговаривает. С её несостоявшейся жертвой и убийцей в одном лице!

— Если… если это твой сон, то как мне попасть в голову Тео? — язык начал заплетаться.

— Его сны где-то здесь, — Фаэли посмотрел на высокие двери, потом коротко взглянул в сторону коридора. — Как и твои. Главное, не заблудись, — он снова улыбнулся.

Малика решила, что эта улыбка не сулит ничего хорошего. Фаэли напоминал кота, который притащил мышку на свою территорию и отпустил только для того, чтобы снова догнать.

Но у неё не было другого выбора, кроме как согласиться на его «игру». Иначе Тео никогда не проснётся. Развернувшись, Малика подошла к дверям. Правая створка поддалась на удивление легко.

В глаза ударило солнце. Малика прикрыла их рукой, не сразу поняв, где оказалась. Немного поморгав, чтобы привыкнуть к яркому свету, она огляделась. Малика стояла не во внутреннем дворе замка, как ожидала, а на пригорке, от которого к смешанному лесу спускалась тропа. Слева на фоне ясного неба она различила силуэты зданий заброшенного города. А справа тянулся большой луг, полный полевых цветов.

Малика оторопело сделала два шага вперёд. Мимо пролетела голубая бабочка. Малика посмотрела под ноги и увидела у небольшой лужи на тропе целую стаю таких же.

Это явно был её собственный сон. Луг находился недалеко от Катрины, и Малика не помнила, чтобы Тео часто туда ходил. В отличие от неё. Оглянувшись, она увидела, что позади находилась высокая каменная стена и двери. В реальности этого не было. Малика решила, что это своеобразное отражение разрушенных границ между снами. Двери наверняка вели в другой сон.

Она подошла к ним и потянула за ручку-кольцо.

Внутри оказался всё тот же холл. Однако он сильно изменился. Тут и там сновали слуги. Лестница на этот раз была укрыта алой ковровой дорожкой, на стенах висели гобелены.

На вошедшую Малику никто не обратил внимания. Она начала медленно подниматься по лестнице. Ковровая дорожка привела к распахнутым дверям зала, полного людей в роскошных вечерних нарядах — Малика такие только на картинках в старых книгах видела. Над входом в зал висел герб: на серебряном фоне с зелёной каймой расположились два оленя. На одном из них Малика заметила корону.

Мимо пронёсся лакей с бокалами на подносе. Она ошарашенно проводила его взглядом. Никто до сих пор её не окликнул, и Малика, помедлив, вошла в зал.

Над головой сверкали роскошные люстры. Неяркий свет отражался от зеркал, висящих в богатых рамах на стенах между колоннами. Под быструю музыку, в которой основную тему вели струнные, по залу кружили танцующие пары. Кавалеры уверенно вели дам, которые слегка придерживали одной рукой длинные подолы. Малика обратила внимание, что в зале было очень много людей с белоснежными волосами, как у Фаэли. При этом большинство казались очень молодыми.

Музыка вибрировала и ускорялась. Мелодия звучала волнующе и в равной степени мрачно, будто предрекая в своей развязке нечто невообразимо прекрасное и страшное одновременно. Малика почувствовала мурашки на спине. Ей внезапно захотелось присоединиться к танцующим. Их плавные и чёткие движения захватывали дух.

Она неосознанно опустила руку, словно тоже хотела подхватить подол. И, к своему удивлению, нащупала шёлковую ткань. Малика недоумённо оглядела себя. Она тоже была в платье! В роскошном платье тёмно-синего, почти чёрного, цвета. Оно оказалось скромнее многих, с длинными рукавами, а единственным украшением служила струящаяся полупрозрачная накидка поверх платья, ворот которой был отделан серебряной вышивкой. Подол накидки опускался на пол.

Малика неуверенно приблизилась к одному из зеркал. Её волосы, как и у многих в зале, оказались белыми, хотя оставались привычно заплетены в два колоска. Кожа как будто побледнела, а глаза стали голубыми. Малика всё ещё узнавала себя, но, казалось, привычный образ соединился с кем-то ей незнакомым.

Она снова обернулась к залу. Музыка оборвалась на громкой ноте. Помедлив, скрипка вывела тихое заключение. Танцующие остановились и наконец смогли выдохнуть. На лицах появились улыбки, зал заполнил гомон разговоров. Люди начали перестраиваться, готовясь к следующему танцу.

Малика увидела, что одна из пар на другом конце зала направилась прямо к ней. Высокий темноволосый мужчина был весь в чёрном, из-за чего серебряные пуговицы и веточка, напоминающая колос, на лацкане пиджака сильно выделялись. Девушка, напротив, в белом платье без рукавов. Полупрозрачная накидка походила на накидку Малики. Белые прямые волосы свободно падали на плечи, на голове красовалась веточка-заколка, совсем как та, которая была у кавалера. Незнакомка двигалась очень грациозно и показалась Малике самой красивой девушкой из всех, кого она видела. Встретившись взглядом с выразительными сапфировыми глазами, Малика почувствовала, что незнакомка очень рада её видеть. Невольно улыбнувшись, Малика сделала шаг вперёд.

Однако в следующую секунду наткнулась на пристальный взгляд темноволосого кавалера и замерла. Он не казался злым, скорее заинтересованным. Почему-то Малика почувствовала себя некомфортно. Ей захотелось убежать. Она быстро огляделась, ища путь к отступлению. И тут заметила Фаэли.

Он стоял, привалившись к одной из колонн. Его внешний вид оставался небрежным: пиджака и жилета, как у большинства мужчин, не было. Верхние пуговицы белоснежной рубашки оказались расстёгнуты. Фаэли поднёс к губам бокал, за кем-то напряжённо наблюдая. Проследив за его взглядом, Малика увидела статного мужчину. Судя по роскошной накидке с мехом, это был, по меньшей мере, хозяин замка. Но лицо Малика не успела разглядеть — его скрыла толпа. Вновь повернувшись к Фаэли, она поняла, что он заметил её.

Секунду Малика не могла пошевелиться, застыв под его взглядом. Даже на таком расстоянии она видела, что его глаза изменились. Они стали такими же как у неё — голубыми. Фаэли неторопливо отклонился от колонны, будто собрался к ней. На губах появилась уже знакомая улыбка.

Малика тут же вспомнила, как и зачем здесь оказалась. Она развернулась и рванула к ближайшему выходу. Выбежав на лестничную площадку, поняла, что отсюда можно было подняться только наверх. Сердце испуганно забилось.

«Ничего, — подумала Малика. — Нужно всего лишь найти какую-нибудь дверь и прыгнуть в другой сон. Главное, больше не давать себе погружаться в них и помнить про цель».

Придерживая платье, она заспешила по ступеням. Свернула в первый попавшийся коридор и попыталась открыть ближайшую дверь. Но она была заперта. Малика попробовала следующую и ту, что за ней. Ни одна дверь её не пропускала. Позади послышались шаги.

Не выдержав, она свернула в следующий коридор, пробежала до винтовой лестницы и поспешно начала подъём. На следующем этаже было всего две двери. К счастью, левая поддалась, и Малика, не оглядываясь, влетела внутрь.

Однако сон не изменился. Замок оставался замком, и даже платье не поменялось. Малика остановилась. Она оказалась в светлой спальне. Напротив стрельчатого окна находилась кровать с балдахином. Шуршание сбоку заставило её обернуться. Оказалось, на тумбе рядом стояли две клетки, и в каждой сидел белый кролик. Один спал, другой лениво жевал капустный лист. Малика облегчённо выдохнула и хотела уже выйти из комнаты — вдруг это бы перенесло в другой сон — но услышала на лестнице шаги. Она огляделась и увидела напротив ещё одну дверь. Не раздумывая, Малика подбежала к ней и распахнула.

Наконец надежды оправдались. Под ногами заскрипели старые доски. Стены покрывала растрескавшаяся штукатурка, под которой проглядывали кирпичи. Одежда стала привычной.

Комната не пустовала. Неторопливо обойдя барную стойку, за которой оказалась, Малика неуверенно приблизилась к девушке с короткими серыми волосами, которая стояла за старым роялем. Незнакомка закрыла лицо руками, и, казалось, не заметила гостью. Позади неё находился широкий провал, над которым свисали концы металлических канатов.

«Шахта лифта», — поняла Малика. Она встречала подобные в заброшенном городе.

Показалось, что незнакомка всхлипнула.

— Эй? — не выдержала Малика.

Девушка дёрнулась, вскинув голову, и едва не сделала шаг в провал. Малика с трудом сдержала крик, увидев её лицо. Точнее глаза — белки покраснели, зрачок и радужка помутнели, покрывшись светлой плёнкой. Кожа вокруг воспалилась.

Схватившись за край рояля, Малика невольно сделала шаг назад. Однако незнакомка больше ничего не предприняла, сосредоточенно прислушиваясь. Наконец, она неуверенно протянула вперёд руку.

— Ты не поможешь?

Малике вдруг стало стыдно — девушка всего лишь была слепа! Она стояла на самом краю и могла случайно упасть в шахту. Облизав пересохшие губы, Малика приблизилась, чтобы помочь.

Но как только их руки соприкоснулись, незнакомка отдёрнула свою, словно обожглась. Малика недоумённо застыла.

— Здесь шахта лифта, — неуверенно сказала она, посмотрев в тёмный провал. — Ты можешь упасть.

Незнакомка не отреагировала, вместо этого слегка повернула голову, будто что-то услышала. Малика тоже обернулась и едва не столкнулась с Фаэли.

Тут уж она не сдержала вскрика и отскочила, оказавшись на самом краю шахты.

— Подглядывать нехорошо, — сказал он.

На лучнике всё ещё была белая рубашка и чёрные брюки, заправленные в высокие ботинки со шнуровкой. Он сделал ещё шаг, оказавшись вплотную к Малике.

Отступать было некуда.

— Фаэли… — испуганно начала она, но тот только улыбнулся и резко толкнул её назад.

Малика закричала, отчаянно хватаясь руками за воздух, но это было бесполезно. Она летела в пустоту.

Этаж.

Другой.

Резкий толчок вышиб из неё весь воздух. Малика задохнулась. Боли она не почувствовала, только то, что оказалась на земле. Малика пыталась выровнять дыхание и успокоить бешеное сердцебиение.

— Сволочь, — прошипела она, всхлипнув. Следом вспомнила ещё несколько красноречивых слов, подходящих для описания Фаэли. Потом и не очень подходящих, но они хорошо цеплялись за предыдущие.

Далеко не сразу получилось открыть глаза. Над собой Малика увидела голубое небо. Пальцы нащупали траву. Приподнявшись, она поняла, что оказалась на холме рядом со своим домом. Новенькая зелёная крыша сверкала на солнце. Строение выглядело целым и невредимым.

Дом стоял возле площади с колодцем. Там, как и всегда, играла группа мальчишек, которые путались под ногами у проходивших мимо взрослых. Удивлённо хлопая глазами, Малика оглядывала счастливые и беззаботные лица.

Тут возле кузницы на другой стороне площади она увидела знакомые чёрные косы и свободное длинное платье.

— Мама, — хрипло прошептала Малика, неловко поднявшись на ноги. На глазах выступили слёзы. — Мама! — уже громче позвала она и бросилась вниз.

Она бежала, больше не обращая ни на кого внимания. Пелена слёз застилала глаза, но и это не заставило сбавить темп. Ещё чуть-чуть и она окажется рядом. Обнимет и скажет, как сильно скучала.

Тут кто-то перехватил Малику за талию.

— Отпусти! — закричала она, вырываясь.

Но неизвестный и не подумал ослабить хватку.

— Мамочка! — снова всхлипнула Малика, пытаясь привлечь её внимание.

— Тише ты, — прозвучал над ухом голос брата. — Не мешай им. Это важно.

— Тео? — пролепетала Малика.

Наконец хватка ослабла. Оглянувшись, она увидела брата, который встревоженно смотрел вперёд. Малика снова повернулась к матери.

Только сейчас она заметила, что рядом с ней стоял высокий мужчина с короткой чёрной бородой и едва заметной проседью в волосах. Он что-то говорил, а мама обеспокоенно теребила в руках цепочку кулона с зелёным камнем.

— Тео, — Малика почему-то перешла на шёпот. — Кто это?

— Один из уже умерших.

— Но они же не ходят сюда, — взволнованно проговорила она и посмотрела в сторону леса, за которым скрывалась крепость Катрина.

— Не ходят, — голос брата прозвучал напряжённо.

Малика взглянула на его сосредоточенное лицо и, наконец, вспомнила, что всё вокруг сон, а она пришла, чтобы помочь Тео проснуться.

— Тео, — она дёрнула брата за край куртки.

Он не отреагировал.

— Тео! — повторила Малика громче и дёрнула сильнее.

Брат перевёл на неё хмурый взгляд.

— Чего тебе?

— Ты спишь, — прямо сказала Малика.

— Я… что?

— Спишь, — повторила она.

Тео недоверчиво усмехнулся, открыл было рот, явно собираясь возразить, но замер, словно о чём-то вспомнив.

Внезапно стало очень тихо. Малика оглянулась. Улицы опустели, хотя в остальном пейзаж не изменился. Она тяжело вздохнула и снова посмотрела на брата.

— Из-за того, что ты пожелал больше никогда не видеть Фаэли, ты теперь не можешь проснуться, — пояснила Малика.

— Кого?

— Фаэли… Беловолосого лучника… Не помнишь?..

В глазах Тео отражалось непонимание.

— Идём, — проворчала Малика.

Она схватила его за руку и потянула к двери их старого дома.

Оставалось только найти Фаэли и заставить Тео увидеть его. Малика порадовалась, что брат не стал возражать. У неё уже не было сил на объяснения.

Решительно распахнув дверь, она шагнула вперёд, сосредоточившись на замке.

К её радости, это сработало. Малика поздравила себя с тем, что, похоже, научилась контролировать переход между снами. С некоторым удивлением, она обнаружила, что оказалась одета в плащ Фаэли.

Холл снова был пустым и заброшенным. Малика потащила Тео к лестнице. Поднявшись ко входу в зал, она увидела в дверном проёме Фаэли. В эту же секунду в руке осталась пустота.

— Тео? — Малика оглянулась и поняла, что позади уже никого не было.

— Похоже, он оказался не готов к встрече, — усмехнулся Фаэли.

Малика выругалась и рванула к окну напротив входа в зал. Она откуда-то знала, что Тео всё ещё рядом.

Он медленно шёл по тропинке, выложенной камнем, словно ничего странного не произошло.

— Тео! — закричала Малика.

— Малика? — он удивлённо поднял голову.

— Стой! Нам надо поговорить. Тебе нужно меня выслушать!

Стекло в раме отсутствовало. Боясь упустить брата из виду, Малика подтянулась на подоконник и свесила вниз ноги с внешней стороны стены. Впереди росла высокая яблоня. Потянувшись, она схватилась за ветку.

— Малика, что ты делаешь?.. — Тео недоумённо наблюдал за её движениями.

— Подожди, — сердито бросила она, потянулась за следующей веткой, но не рассчитала расстояние и соскользнула вниз.

Малика пискнула. Ветки оцарапали лицо, заставив зажмуриться. Руки автоматически попытались заслонить его от ударов. Протяжный звук сообщил, что плащ порвался. Малика перекувыркнулась, запутавшись в нем одной ногой и зависла. Распахнув глаза и посмотрев вверх, она поняла, что тот зацепился за одну из веток.

Не обращая внимания на болезненно пульсирующие царапины на лице, Малика снова отыскала глазами Тео. Вверх ногами ей не сразу удалось сориентироваться.

— Понимаешь, ты должен захотеть его увидеть, — лихорадочно проговорила она. — Если не захочешь, так и будешь спать пока не помрёшь!

Малика одной рукой попыталась дотянуться до основания крепкой на вид ветки.

— Кого увидеть-то?!

— Фаэли! — раздражённо выпалила Малика.

Ей пришлось намного раскачаться на грозящем окончательно порваться плаще. Наконец она схватилась за ветку и неловко начала подтягивать себя к ней. Вот уже второй руке удалось зацепиться. Запыхаясь, Малика позволила себе оглянуться.

Тео всё ещё стоял возле дерева и скептично на неё смотрел.

— Просто пожелай увидеть беловолосого лучника, и всё! — зло выдохнула Малика. — Я понимаю, что он невыносим, но выбирать не приходится… — она оборвала себя, увидев на дорожке позади Тео Фаэли. На этот раз лучник выглядел как обычно.

— Он позади тебя стоит, — сказала она. — Если обернёшься, то… — тут Малика подумала, что может получиться как в прошлый раз, и закричала: — Нет! Стой! Не оборачивайся!

Тео замер. Малика всем корпусом развернулась к нему, локтями зацепившись за ветку.

— Сначала поверь в то, что ты этого действительно хочешь. Представь его в своей голове. Белые волосы, белые глаза… — затараторила она, — в смысле радужка белая. Дурацкая ухмылочка, — Малика перевела взгляд на Фаэли. Тот скрестил руки на груди и закатил глаза.

Она снова в надежде посмотрела на брата.

— Ну? Представил?

— Я не понимаю, что происходит…

— Представил?! — закричала Малика.

— Представил-представил, — Тео приподнял руки и окинул её взглядом, явно опасаясь, что она сейчас окончательно рухнет на землю.

— Так смотри! — взвыла Малика, чувствуя, как затекли руки.

Брат медленно обернулся и замер. Встретившись с Фаэли взглядом, он не исчез, как в прошлый раз. Малика напряжённо следила за ними.

Фаэли улыбнулся и картинно поклонился.

— Адов скотник!.. — выругался Тео, похоже, всё вспомнив.

Мгновение, и он исчез.

Малика не подумав, наклонилась вперёд и потеряла устойчивую позицию. Руки соскользнули, и она снова повисла на жалобно отозвавшемся плаще.

— Что это значит? — не обращая внимания на своё затруднительное положение, спросила Малика. — Сработало?

— Наверное, — беззаботно откликнулся лучник.

Малика повернулась так, чтобы видеть его. Он подошёл к дереву.

— Так что там с именем?

— Сначала сними меня.

Фаэли вздохнул и отступил на шаг.

— Знаешь, чего я не люблю? — он быстро выхватил из колчана на поясе стрелу и наложил на лук.

— Нет-нет-нет, — выдохнула Малика, поняв, что он собирается сделать. — Не так!

Но Фаэли уже прицелился и выстрелил в плащ, помогая тому окончательно порваться.

Малика с воплем полетела вниз.

Удара не последовало и на этот раз. Ей не сразу удалось понять, где она оказалось. Вначале её обступила плотная темнота, но, поморгав, Малика вдруг обнаружила, что сидит на резном стуле с привязанными к нему руками и ногами. Стул стоял посреди знакомого бального зала. Вокруг никого не было, однако в больших зеркалах Малика заметила кружащихся в танце людей.

Двери перед ней с грохотом распахнулись и вошёл Фаэли. Она вздрогнула и попыталась пошевелиться, но путы держали крепко.

— П-прости. Я просто хотела попросить помощи, чтобы спуститься, — испуганно выдавила Малика.

Позади Фаэли она услышала лай собак.

— Сны были бы намного лучше, если бы люди держали своё слово, — он оглянулся на коридор, словно имел в виду не только Малику.

Лай собак стал громче. Фаэли поспешно зашагал к Малике. Она заметила, что отражения в зеркалах начали сменяться. Они показывали то богато одетых людей, то пустые заброшенные залы, то всего нескольких человек, смеющихся за длинным деревянным столом. В последних сценах люстры не горели. Слабое освещение давали только свечи на бедно накрытом столе. Но именно в тех отражениях Малика почувствовала необъяснимую теплоту. У неё не получилось разглядеть всех участников посиделок, но она заметила среди них Фаэли.

Тут зеркала пошли трещинами, и Малике стало по-настоящему страшно. Она посмотрела на приблизившегося лучника. Фаэли склонился над ней и приложил палец к её губам.

— А ещё некоторым иногда стоит держать острый язык за зубами, — наставительно сказал он. Потом широко улыбнулся и коснулся пальцем уже своих губ.

Малика круглыми глазами смотрела на него. Он обошёл стул и, взяв его за спинку, с жутким скрипом потащил дальше. Осколки зеркал посыпались на пол. Стены тоже потрескались. Лай в коридоре усилился. Казалось, собаки вот-вот ворвутся в зал.

— Фаэли! — в отчаяние взмолилась Малика. — Пожалуйста, перестань!

Но он не отреагировал. Наконец Фаэли установил стул возле камина. В уцелевшей части зеркала напротив, Малика увидела, как он привалился спиной к спинке стула.

Она в ужасе перевела взгляд на распахнутую дверь. Вместо собак в зал внезапно начали заходить люди в парадных одеждах. Малика, как ни пыталась, не могла разобрать их лица. Они расплывались перед глазами. Вот один из них, с серебряной веточки на лацкане, направился к ней.

— Фаэли! — всхлипнула Малика. — Пожалуйста...

Он не шелохнулся. Мужчина в тёмном костюме подошёл к камину, а в следующую секунду обернулся к ней сжимая в руке раскалённую кочергу.

— Фаэли! — взвизгнула Малика, безуспешно забившись на стуле. — Я скажу, только помоги…

Неизвестный приблизился к ней и схватил за волосы.

— Аластор! — завопила она. — Того, кто тебе нужен, зовут Аластор!

Однако Фаэли и на этот раз не пошевелился, хотя Малика знала, что он всё ещё стоит у неё за спиной.

Раскалённый кончик кочерги неумолимо приблизился к правому глазу.

Она закричала. На этот раз Малика почувствовала боль.

***

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем смогла осознать себя в окружающей темноте. Она не знала сколько прошло времени, прежде чем вспомнила своё имя и как здесь оказалось.

Глаза невыносимо жгло. Малика обняла себя, пытаясь унять дрожь. Где-то вдалеке всё ещё лаяли собаки. С трудом взяв себя в руки, она принялась ощупывать пол и стены.

После недолгого исследования Малика наткнулась на дверь. Коснувшись прохладной ручки, она распахнула её, желая, чтобы этот кошмарный сон наконец-то закончился. Но ничего не изменилось. Темнота не отступила, только лица коснулся лёгкий ветерок.

Малика долго стояла на пороге неизвестно где, стараясь справиться с подступающим отчаянием.

— Это всего лишь сон, — наконец смогла выдавить она. — А сны рано или поздно заканчиваются.

Малика шагнула вперёд.

Лай собак зазвучал совсем близко. Она вся сжалась и сделала ещё один неуверенный шаг.

Рычание и клацанье зубов.

Ещё шаг.

Первый пёс налетел на неё и повалил на землю. Малика попыталась отбиться. Но что она могла, будучи слепой? Зубы сомкнулись на шее…

Задохнувшись от боли, она резко дернулась и села.

За окном только-только вставало солнце. Мягкий розовый свет пробивался сквозь ажурные занавески. Столовая брата Терри нисколько не изменилась. На столе по-прежнему стояли бутылка вина, недоеденный пирог с капустой и миска с ягодами. Только чёрная кошка на этот раз сидела на лавке у изголовья Малики. Она тихонько зашипела и спрыгнула на пол, заметив, что на неё смотрят.

Малика проводила её взглядом. Голова кружилась, а в горле пересохло. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Малика опасливо посмотрела на Фаэли. Он всё ещё сидел на подоконнике и, казалось, спал.

Судорожно вдохнув, она встала и, сделав осторожный шаг, потянулась к кулону с зелёным камнем на его шее. Однако лучник неожиданно резко перехватил её руку.

— Не так быстро, — выдохнул он.

— Если ты заберёшь его, я умру, — прохрипела Малика. — Ты обещал мне жизнь.

Фаэли никак не отреагировал. Она долгое мгновение смотрела на него, чувствуя, как внутри всё заполняет ненависть. Малика не сомневалась, что эмоции отражались в её взгляде. Но Фаэли так и не соизволил объяснить, как собирается забрать камень и сохранить ей жизнь.

— Ненавижу тебя! — выплюнула она. — Ты бесчувственный, ненормальный, мстительный!.. — зашипела Малика. Ей уже было всё равно, что сделает Фаэли в ответ на эти слова. — Как тебя вообще Вселенная выносит? Ведь ты — ошибка! В тебе нет ничего человеческого, только слепая жестокость! — даже не заметив, что перешла на крик, она яростно выдернула руку из его хватки. — Звери лучше тебя! Даже те псы, которых ты натравил.

Следом пошли ругательства из арсенала Зена. Малика не останавливалась, пытаясь достать его хоть чем-нибудь. Причинить такую же боль, какую он причинил ей.

— И знаешь что? В этом, наверное, и есть твоё наказание. Ты вечно будешь один! Потому что нет, и никогда не будет человека ни в одном из миров, способного тебя выносить, — выпалила она, но тут её тираду прервало слабое:

— Малика?

Она оглянулась, только сейчас вспомнив про Тео. Он всё ещё сидел во главе стола. Сонно щурясь, Тео поднял руку к голове, как будто почувствовал сильную боль.

Охнув, Малика бросилась к брату и заключила его в крепкие объятия. Слез не было. На них сил уже не осталось.

После небольшой паузы Тео медленно провёл рукой по её голове.

Малика не знала сколько простояла так. Злость, бурлившая в ней всего несколько минут назад, начала отступать. Наконец она нашла в себе силы отстраниться от брата и оглянуться.

Однако в столовой кроме них уже никого не было.

Глава 6. Прощение

Слова сливались в равномерный гул. В начале разговора Эйрону ещё удавалось концентрироваться на том, что говорил Гемелл — посыльный Енеца. Но теперь он всё чаще отвлекался, глядя на стакан с водой на тумбе, который то окрашивался алым, то становился прозрачным. Эйрон чувствовал себя бесконечно усталым и больным. Склонность Гемелла к распространённым выражениям усугубляла ситуацию. Монотонная речь казалась пыткой. А ведь всё необходимое можно было сказать намного проще!

— То, что ты сейчас делаешь, нужно делать не с мозгом! — не выдержал он, оборвав Гемелла посреди предложения.

Эйрон заставил себя перевести взгляд на рейдера со светлыми кудрявыми волосами, который стоял посреди гостиной Королевского дворца. Тот так и застыл с приоткрытым ртом, отчего стал выглядеть донельзя глупо.

Эйрон собрал в себе остатки терпения. Он радовался уже тому, что до сих пор высказывался не в тех выражениях, которые вертелись на языке.

— Значит, им стало лучше?

Гемелл собирался ответить, но Эйрон поспешно остановил его:

— Можно без слов.

Остатков терпения, похоже, всё-таки не хватало.

Гемелл с тем же идиотским выражением кивнул.

«Ну хоть рот додумался закрыть», — подумал Эйрон.

— И в чём тогда проблема? — тон ещё удавалось сохранять вежливым.

— Неви Томан… — начал было рейдер.

Эйрон поморщился. Нет, Гемелл явно не понимал намёков.

— Разве были смертельные случаи? — с нажимом спросил он.

— Нет…

— Вот и я предлагаю их не создавать! — Эйрон в упор посмотрел на Гемелла.

На этот раз до рейдера дошло удивительно быстро. Он тут же закрыл рот и бросил встревоженный взгляд на трость, на которую Эйрон невзначай опирался. Большинство рейдеров Шагонбери знали, что скрывалось внутри.

— Больше никто не покинет город без моего разрешения. Ни из наших воинов, ни из жителей Тернаса. Надеюсь, это ясно, — жёстко сказал Эйрон и взглядом указал на дверь. — Можешь идти.

Он снова повернулся к стакану на тумбе. Позади хлопнула дверь. Эйрон терпеливо подождал, пока жидкость покраснеет и, как только она вернулась в нормальное состояние, тут же схватил стакан и сделал большой глоток. Он играл в эту игру с окружающим миром уже несколько дней и достаточно наловчился. Только раз Эйрон не успел перехитрить Вселенную и почувствовал во рту кровь.

С одной стороны, он мог не пить воду, выживая только на v. С другой, в его нынешнем состоянии это стало бы дополнительной пыткой. Странная болезнь, пришедшая за туманом, поразила всех в городе. Те, кто находились ближе к источнику, страдали сильнее. Помимо кашля и головных болей у них часто поднималась температура. Жителям окраины было немного легче.

Конечно, это сильно напугало людей. Опасаясь недовольства среди военных, Эйрон приказал вывести большую часть войск за черту города в надежде, что это поможет. Судя по докладу Гемелла, план сработал. Но остальных выпускать было нельзя. Источник Тернеса начал иссыхать, как только его воины ушли. Как будто он черпал силы из жителей.

В начале Эйрон обрадовался, понадеявшись, что благодаря этому удастся возродить источник в Иолане. Он написал Мариане, чтобы она отправилась в город-дерево и проверила его теорию. Ответ, пришедший вчера, оказался отрицательным. Источник Тернаса умирал, но не собирался нигде возрождаться. Что станет с Адденом, если в нём останется только шесть источников, Эйрон даже представлять не хотел. Поэтому не мог никого выпустить из города, пока не найдёт решение.

Мариана несколько раз порывалась приехать, но он запретил. Не хватало, чтобы и её поразил кашель. Смертельных случаев Эйрон пока не опасался. Он дольше других сидел возле источника, жил над ним и почти не отлучался из дворца. Все изменения в первую очередь отражались на нём. Если дело примет скверный оборот, Эйрон не сомневался, что почувствует это.

— Люциус, — позвал он по беззвучной связи, оглядывая типично светлый для дворца интерьер гостиной.

Страж явился через минуту.

— Хорошие новости, — слабо улыбнулся Эйрон. — У тебя отгул на неделю.

Люциус недоумённо застыл.

— Что это значит? — решил уточнить он.

И почему все сегодня стали такими непонятливыми? До сих пор Люциус не пытался обсуждать приказы.Эйрон вздохнул.

— Значит, что ты поедешь в Шагонбери и для разнообразия попытаешься включить воображение.

— Плохая идея, — прямо сказал страж. — Ты сам знаешь, как работает моё воображение.

Эйрон рассеянно потёр висок, некстати вспомнив, как Люциус презентовал графине Девери голову козла.

Помедлив, страж сделал шаг вперёд.

— Эрик, сколько лет я работаю у тебя?

Эйрон удивлённо приподнял брови, услышав своё настоящее имя. День точно шёл как-то неправильно.

— Спросил бы что попроще. Я про свой день рождения-то забываю.

Люциус слабо улыбнулся.

— И я хоть раз подводил тебя?

— Это как сказать… — Эйрон снова подумал про несчастного козла. — Голову Ференса, например, мне пришлось забирать.

Люциус хмыкнул.

— Ты понял, о чём я, — не дал он увести себя от темы. — Ты только что отослал большую часть наших за город. Думаешь, остаться здесь одному — хорошая идея?

— Арон пока будет в Тернасе. И не только Арон. Сам знаешь, я не всех отослал.

— Этого недостаточно.

— А, по-твоему, будет лучше, если вся моя стража загнётся? Нет уж. С этого момента будете меняться. Иначе от вас никакого толку.

— Эрик… — Люциус снова попытался возразить, но Эйрон прервал:

— Я ещё не умер, чтобы называть меня именем мертвеца.

— Но очень к этому стремишься.

Эйрон усмехнулся.

— Недели для этого маловато, — он поставил трость перед собой и положил на неё обе руки.

Люциус бессильно покачал головой.

Повисла пауза.

— Когда придёт Циадрис? — уточнил Эйрон, считая предыдущую тему закрытой.

— Через полтора часа, — откликнулся страж. В эти дни он часто дежурил у комнаты Эстера и следил за работой рыжеволосой провидицы.

— Хорошо. Передай… — Эйрон попытался вспомнить имя управляющей, которая ещё при Анне следила за порядком во дворце, — Бри подготовить Малый голубой зал. И чтобы через час тебя не было в Тернасе, — прибавил Эйрон и, не дожидаясь ответа, шагнул к двери, которая вела в спальню.

— Как скажешь, — обречённо откликнулся Люциус.

В спальне находилось единственное, что было хорошего в Тернасе — потрясающая широкая мягкая кровать. Эйрон рухнул на неё и уставился в потолок. У него было полтора часа тишины и покоя.

Он лениво думал, что ему ещё нет и тысячи лет, а он уже чувствует себя развалюхой. Впрочем, Эйрон понимал, что всё дело в сложившейся ситуации. Днём на людях он использовал v-преобразование, чтобы выглядеть нормально. Но по ночам кашлял кровью. И этот кашель не останавливался, пока Эйрон не прибегал к очередной уловке с v, которая лишь ненадолго снимала симптомы.

Хуже, чем ему, было разве что Эстеру. Но хуже ли? Эйрон вспомнил спокойное лицо помощника, который так и не пришёл в себя. Наверное, он сейчас вообще ничего не чувствует. Внутренний голос подсказал несколько подходящих определений для Эстера из тех, которые лучше не произносить вслух. Всё-таки стоило сохранять репутацию.

Эйрон потянулся к тумбе и поставил будильник. Полтора часа — не так уж и мало. Может, почувствует себя хоть немного лучше?

«С каких пор ты стал наивным?» — шепнул внутренний голос.

Эйрон поморщился и закрыл глаза.

Конечно, голос оказался прав. Лучше он себя по истечению часа не почувствовал. Устало потерев глаза, Эйрон заставил себя встать и начал привычные v-преобразования: чтобы не выглядеть трупом, чтобы не кашлять кровью, чтобы голова болела чуть меньше. Он старался воздействовать на себя по минимуму, иначе траты времени становились слишком большими. А эффекта всё равно хватало лишь на пару часов.

В гардеробной Эйрон переоделся в выглаженные брюки и рубашку. Взглянув на своё отражение в зеркальной дверце шкафа, пригладил волосы. В голове некстати прозвучало обращение Люциуса «Эрик». Он невольно перевёл взгляд на свои глаза. Подняв руку, закрыл ладонью правую половину лица. Остался только голубой глаз. Таким был Эрик. Эйрон слегка повернул голову.

«А ещё он никогда не чувствовал себя развалюхой», — язвительно заметил неугомонный голос в голове.

«Потому что пил, как не в себя», — подумал Эйрон.

Уголок губ в отражении дрогнул. Это была неплохая мысль. Он медленно убрал руку. Эйрон уже не видел отражение, вспоминая времена, когда неделя без праздника на пару дней казалась неправильной.

Улыбка стала шире. Он слишком часто стал уделять всё внимание проблемам. Конечно, о них не стоило забывать. Но ведь можно параллельно получать удовольствие от незначительных мелочей. Раньше это получалось.

Вернувшись в комнату, Эйрон подхватил трость и уверенно направился в коридор. Миновав галерею и зал со стеклянным потолком, он вышел на лестницу, по которой добрался до Малого голубого зала.

У дверей он увидел Бри — женщину в строгом сером платье — и как раз отходящую служанку с подносом.

Заметив Эйрона, Бри выполнила чинный реверанс.

«А ведь теперь меня не называют «королём» даже в газетах», — подумал он, глядя, как женщина выпрямилась. Впрочем, об этом Эйрон не жалел. Это слово больше подходило Эрику.

— Всё готово… — Бри замялась, явно не зная, как правильно к нему обратиться, — министр, — наконец закончила она.

Эйрон кивнул и направился к двери.

Однако стоило ему зайти в знакомый зал, как он оторопело остановился.

— Арон, — помедлив, обратился он по беззвучной связи к стражу, который сейчас должен был охранять комнату Эстера. — А где стулья?

Его любимые отвратительные стулья заменили на уродливые с мягкой спинкой и сиденьем!

Вопрос был вне обязанностей Арона, но личные стражи всегда знали обо всём, что могло заинтересовать Эйрона. Вот и сейчас Арон как ни в чём не бывало сообщил:

— Так их в Шагонбери увезли.

— То есть?

— Ты же сам приказал, — заметил Арон.

— Я говорил про такие же, а не про эти!.. — Эйрон устало провёл рукой по лицу.

— Вернуть?

— Нет, конечно, — он едва сдержал ругательства.

Ситуация была донельзя глупой. Эйрон подумал, что раньше ничего подобного не произошло бы. Тот же Арон, скорее всего, уточнил бы, услышав от Эйрона такой странный приказ. Но с недавних пор подчинённые старались не задавать лишних вопросов и вообще как можно реже открывать рот в его присутствии. Кроме Гемелла. Но Гемелл был идиотом, а остальные… Что? Боялись его в нынешнем состоянии? Или из-за того, что чувствовали себя плохо, старались не нарываться на дополнительные трудности?

Эйрону очень хотелось, чтобы причиной было именно второе. Но что-то подсказывало: он вёл себя не лучшим образом в последнее время.

Покачав головой, Эйрон напомнил себе, что собирался искать положительные эмоции. Подойдя к искусственному камину, отделанному мрамором, нашёл на полке маленькие кнопки с золотыми значками. Современную музыкальную систему вписали в классический интерьер максимально незаметно. Он нажал на кнопку включения, и прямо на камне высветилась сенсорная клавиатура, позволяющая выбрать любую композицию из тех, которые были в медиатеке. Он вбил несколько любимых инструментальных композиций. Но когда собирался включить музыку, заколебался. Эйрон вспомнил, что Циадрис и без этих драматичных аккордов боялась его как огня.

Словно в ответ на мысли, дверь открылась, и вошла Циадрис. Помедлив, Эйрон выключил систему и направился к гостье. Она выглядела такой же больной и нервной, как и при первой встрече. Бледная кожа особенно выделялась на фоне простого чёрного платья. Огненная коса, казалось, потускнела.

Болезненное воздействие сломанного источника Эйрон пока убрать не мог, но надеялся, что хотя бы отношение к нему переменится. Страх иногда был неплохим инструментом. Но он всегда оставался нестабильным и непредсказуемым. Эйрон считал, что в случае с Циадрис, намного надёжнее строить сотрудничество на других эмоциях. А кроме этого, он испытывал необъяснимую симпатию к рыжеволосой провидице.

Эйрон галантно отодвинул перед ней стул слева от его привычного места. Циадрис молча села. Когда Эйрон занял стул во главе стола, в зал вошли слуги и подали тарелки с горячим ужином. Они действовали настолько быстро и тихо, что он почти не заметил их недолгого присутствия. Эйрон с интересом рассматривал Циадрис, которая, напротив, старательно избегала его взгляда. Она сцепила руки в замок, глядя на опустившуюся перед ней тарелку.

Подавив вздох, Эйрон взял столовые приборы и негромко заметил:

— Поверьте, от еды вам не станет хуже.

Циадрис отстранённо кивнула и тоже потянулась к вилке и ножу. На некоторое время зал погрузился в тишину. Эйрон продолжал краем глаза наблюдать за гостьей. Её движения оставались механическими. Наверное, Циадрис даже не чувствовала вкус еды.

Эйрон и сам уделял немного внимания блюдам. По крайней мере, намного меньше, чем вину. Циадрис к своему бокалу ни разу не притронулась. Мелькнула мысль, что красное вино наводило не на те ассоциации.

— С ним хотя бы не нужно соревноваться в скорости, — заметил Эйрон, когда увидел, что Циадрис задержала взгляд на бокале.

Она снова опустила глаза. Её длинные пальцы судорожно сжали салфетку на коленях. Эйрону показалось, что Циадрис хочет что-то сказать, но никак не может решиться.

Наконец она подняла на него карие глаза, но вместо вопроса в духе «зачем всё это?» спросила:

— Почему вы не приказали увезти его из города?

Кого именно уточнять не приходилось.

— В дороге может случиться всё, что угодно. У вас есть хороший врач на примете?

Пальцы Циадрис пробежались по салфетке. Она понимала, что Эйрон не позволит никому из Тернаса приблизиться к Эстеру без его пристального наблюдения. Её он начал оставлять наедине с пациентом тоже далеко не сразу. И даже тогда за действиями Циадрис следил Люциус или Арон.

— Но вы могли бы вызвать врача, которому доверяете, — сказала она.

— Вызвать в Тернас сейчас… Многие ли согласятся приехать? — усмехнулся Эйрон.

Циадрис недоумённо посмотрела на него.

— Но вы же можете… — начала она

— Конечно, могу, — перебил её Эйрон, — но не стану.

На лице Циадрис отразилось такое недоверие, что это даже несколько задело его. Неужели так сложно поверить в то, что чужие страдания не приносят ему удовольствия? Он не собирался никого насильно тащить в ядовитый город.

Между бровей Циадрис появилась морщинка. Она перевела взгляд на композицию из веток с белыми листьями, украшающую стол. Эйрон тоже посмотрел на листья и увидел, как маленькие капельки на них на мгновение обернулись кровью. Какой-то умник додумался сбрызнуть ветки водой. Эйрон подумал, что следовало бы оторвать ему руки.

«Положительные эмоции, — напомнил внутренний голос. — Положительные…» — Эйрон положил на тарелку нож, который излишне сильно сжал. Помедлив, потянулся к бокалу и решил, что в целом неплохо справляется — не так уж это и сложно.

— Не стоит позволять некоторым… иллюзиям брать над собой верх, — произнёс он. — Прошу, выпейте со мной.

— Почему вам это так важно? — приподняла брови Циадрис.

— Не люблю монологи.

Она слабо улыбнулась и всё же взяла бокал. Эйрон наблюдал, как Циадрис осторожно коснулась губами края и сделала глоток. Было в этом движении нечто болезненно изящное. Как будто она хотела и не хотела этого одновременно. Эйрон тоже сделал рассеянный глоток. Его отношения с вином были намного проще.

— Вы снова используете раствор? — он перешёл к делу.

Перед тем, как начать искать период в сознании Эстера, в котором тот застрял, Циадрис принесла шприц и вколола пациенту дозу раствора ладэнома, которая весьма впечатлила Эйрона и нисколько не впечатлила Эстера. Конечно, перед тем как прибегнуть к наркотику, Циадрис пришлось пройти несколько бесед, где её слова проверялись с помощью v. Кроме того, Эйрон лично следил за состоянием помощника во время введения ладэнома. Он не знал, как Эстер почувствовал бы себя на физическом уровне, будь он в сознании, но на смысловом эффект оказался интересным. Расстояния между предложениями увеличились так, что отделить одну нить от другой стало намного легче. Именно благодаря этому Циадрис рассчитывала найти нужные смысловые нити и воздействовать на них.

К сожалению, со временем действие раствора постепенно сходило на нет, а она ещё не успела отыскать нужные предложения.

— Нет. Не хотелось бы снова прибегать к раствору, — сказала Циадрис.

— В прошлый раз Люциус сообщил, что вы так и не нашли нужный период в его памяти.

— Да, но… — она замялась и сделала глоток вина. — Ещё одно применение может плохо на него повлиять.

— Понимаю. Но какие ещё есть варианты?

— Я хотела бы проверить одну теорию прежде, чем идти на крайние меры.

Эйрон приподнял брови.

— Значит, вы всё-таки что-то нашли?

Циадрис не торопилась с ответом, обдумывая слова. Она снова глотнула вина — похоже, теперь радовалась, что бокал находился в руках и было чем заполнить паузу.

— Я плохо знаю Эстера. Слухи, какие-то моменты биографии — это всё, — наконец сказала Циадрис. — Если бы у меня было больше информации о его личности, я смогла бы дать более точный ответ.

— С этим я могу помочь, — Эйрон наклонил голову набок.

— Это может занять много времени. Понимаете, здесь важны именно впечатления… эмоциональная окраска, — сбивчиво начала Циадрис. — События во времени… Память во многом зависит от эмоций, и мне важно понимать их правильно, чтобы найти путь к его сознанию.

— Может, тогда вы покажете мне, в каком направлении двигаться на смысловом уровне?

— Если бы там было направление!.. — вздохнула она. — Но это сеть из предложений, паутина вариантов, связь между которыми порой совсем иррациональная.

— Но мы всё равно можем попробовать, — не отступал Эйрон.

Циадрис с сомнением посмотрела на него. Он улыбнулся и встал. Она мгновение колебалась. Потом допила вино и последовала его примеру.

— Как скажите, министр, — пробормотала Циадрис.

— Можно просто Эйрон.

Она кивнула, и они направились к двери. Спустившись на первый этаж, быстро миновали коридор и приблизились к комнате, в которой лежал Эстер.

Арон, как и полагалось, находился внутри и следил за состоянием больного. Он удивлённо посмотрел на вошедших, но, встретившись взглядом с Эйроном, только коротко кивнул и вышел за дверь.

Эстер нисколько не изменился. Лицо оставалось таким же мертвенно бледным, как и в тот день, когда его принесли в эту комнату. Циадрис опустилась на табурет возле кровати. Эйрон остался стоять рядом.

— Готовы? — спросила она.

— Да, — он уже смотрел на оболочку помощника на смысловом уровне.

— Видите эту нить? — Циадрис с помощью v подсветила одну. — Здесь содержится описание человека относительно периодов его жизни. Люди с более высоким уровнем к v-преобразованию, чем у меня, наверняка смогут разглядеть составляющие лучше, дойти не только до месяцев, но и дней. Однако сейчас не это важно. Видите, вот это место? — Циадрис подсветила совсем тоненький участок на нити. — Это момент сейчас. Его легко найти — он тонкий, потому что содержит меньше всего информации. Сознания Эстера нет в настоящем моменте, поэтому и описание короткое. Это отправная точка. Далее необходимо спускаться по этой нити в прошлое.

Эйрон окинул взглядом паутину, которая находилась там, куда указала Циадрис. Временные нити постоянно пересекались и сплетались. И где в этой каше находилось сознание Эстера?

— Предположим, с этим всё понятно, — протянул Эйрон. — Какое место вызвало ваши сомнения?

Циадрис закашлялась. Переведя дыхание, она поспешно подсветила что-то с помощью v.

— Ещё раз, — попросил он, не успев уловить нужное место.

Циадрис повторила.

— Да, вижу.

Это оказался узел, от которого тянулось не меньше десятка крупных нитей, а мелкие Эйрон не взялся бы даже считать.

— Какой это период? — спросил он.

— В пределах месяца от настоящего момента. Может, неделю назад. А может, две. В этом узле непонятно что происходит с эмоциональным состоянием…

Эйрон хмыкнул. Ещё бы там было понятно с эмоциональным состоянием! Он сам приложил руку к тому, чтобы Эстер ничего не чувствовал. Он принялся вчитываться в окружавшие узел крупные нити. Они не рассказывали о мыслях или решениях Эстера — до такого добраться было под силу ему одному. Всё, что мог разобрать Эйрон, являлось описанием некоторых обстоятельств, которые в тот момент накладывали видимый для окружающих отпечаток. Например, «царапина от когтей коэля на правом предплечье». И хотя она давно зажила, в какой-то период о её существовании могли узнать другие люди, просто заметив повреждение.

— Эта, — наконец Эйрон указал на одну из крупных нитей, где был описан руль внедорожника.

Он знал, что в последний месяц Эстер никуда не ездил. Значит, сел за руль, но передумал. Куда он собирался, Эйрон догадывался. Потому что сам рассказал Эстеру, что Джек находится в Золотой башне. Судя по всему, рациональная часть сознания помощника не дала ему осуществить задуманное, заставив покинуть внедорожник.

— А дальше, — Эйрон уже хотел указать на нить, в которой промелькнуло словосочетание «Золотая башня», но Циадрис прервала:

— Нет. Та нить не связана с самоопределением во времени, — её голос звучал напряжённо.

Эйрон терпеливо ждал, пока она укажет, в каком направлении двигаться дальше.

Наконец Циадрис подсветила пять нитей.

— Наверняка есть ещё, — прибавила она. — Но для начала попробуем пройти более простым путём.

Через несколько минут Эйрон указал на предложение, которое показалось ему подходящим, чтобы загнать себя в прошлое по логике Эстера.

— То, где написано «Прощение». Это картина, — зачем-то добавил он, хотя понимал, что Циадрис это ни о чём не говорит.

Холст с этим словом, превращающимся в отражении в «Возмездие», с незапамятных времён висел в особняке Эстера. И, судя по нити, он уделил слишком много внимания привычной вещи.

Эйрон уже приготовился ждать, когда Циадрис скажет, куда ведёт это воспоминание, когда вдруг зацепился за слово в одном из соседних предложений.

«Эрик».

Эйрон попытался понять: его имя отражалось так на смысловом уровне, потому что было дано при рождении, или только потому, что Эстер знал его. Следом он заметил неправильное «Эрик» в следующей нити. И ещё в одной.

Эйрон не знал, почему это вызвало сначала растерянность, а следом раздражение, смешанное с непонятной виной.

Когда в ещё одном предложении на глаза попалось пресловутое «Эрик», он почувствовал злость на Эстера. Нет, чтобы думать правильно!

«Дурень», — поддавшись эмоциям Эйрон послал это слово прямо в скопление нитей со своим именем.

Лучше бы он этого не делал! Тело как будто пронзило током. Эйрон сжал челюсти и с шумом выпустил воздух. Пошатнувшись, он схватился за столбик кровати, едва не упав. Следом пришёл кашель.

С трудом переборов приступ, Эйрон заметил на правой манжете, которой прикрывал рот, кровь. Он хотел использовать v, чтобы скрыть доказательство собственного нездорового состояния, но вскочившая Циадрис успела заметить алые брызги.

Эйрон криво усмехнулся, посмотрев на её широко распахнутые глаза. Она тут же попыталась взять себя в руки.

— Такая отдача говорит о том, что вы находились очень близко к сознанию человека, — поспешно произнесла Циадрис, стараясь вернуть разговор в прежнее деловое русло. — Если мы сейчас внимательнее изучим это место…

— Нет, — прервал её Эйрон.

— Но мы совсем близко!

Он не стал повторять, отвернувшись. В этот момент Эйрон сам не мог объяснить, почему не хотел продолжать. Внутри проснулась смутная тревога, и это точно не значило ничего хорошего.

— На сегодня хватит, — сказал он и шагнул в сторону двери.

— Постойте, — Циадрис неожиданно последовала за ним и даже коснулась плеча.

Эйрон стряхнул её руку.

— Какая вам разница когда?.. Будь у вас выбор, вас бы вообще здесь не было! — под давлением эмоций неправильные колючие слова начали прорываться наружу.

— Министр… Эйрон! — Циадрис уже крепче схватила его за рукав.

Он раздражённо обернулся.

— Прошу… — она не сразу нашлась. — Прошу, выпейте со мной.

Это было так неожиданно, что мысли Эйрона на мгновение сбились.

— Неужели вы так быстро избавились от всех неприятных ассоциаций? — не поверил он.

Циадрис нервно облизала губы.

— Я хочу попробовать это сделать.

Эйрон ещё несколько секунд удивлённо разглядывал её. Потом медленно кивнул.

Пальцы Циадрис разжались, и она отпустила его рукав, смущённо отведя взгляд. Эйрон посмотрел на Эстера.

«Может, если напьюсь, тоже буду таким невозмутимым», — подумал он.

По беззвучной связи Эйрон велел принести вина в гостиную, в которой проводил аудиенции, и открыл дверь в коридор.

Когда они поднялись, поднос с вином и бокалами уже ждали на круглом одноногом столике возле широкого голубого дивана. Эйрон молча разлил напиток. Ему стало интересно, что же хотела сделать Циадрис, раз пошла на такие «жертвы». Когда она взяла бокал, уверенности в её взгляде поубавилось.

Эйрон терпеливо ждал.

— Не люблю монологи, — многозначительно произнесла Циадрис и сделала глоток, словно передавая «ход» ему.

Хитро.

— Почему для вас важно, чтобы Эстер очнулся? — Эйрон последовал её примеру.

— Я переживаю за всех своих пациентов, — снова глоток вина.

— Но вы не врач.

— Это не значит, что раньше я не работала с такими случаями.

— С кем ещё было подобное?

— С одним рейдером.

— Имя? — он спросил это исключительно потому, что в предыдущем ответе она явно попыталась его не называть.

— Реймонд, — Циадрис гордо приподняла подбородок, не дав себя «обыграть» и тут же перешла в «атаку»: — Вы его знаете?

— Я слышал о нём, — Эйрон снова пригубил бокал. Вино в таком темпе быстро убывало. — У вас тогда всё получилось?

— Да, — Циадрис, помедлив последовала его примеру. — Я его немного знала.

— Чего не скажешь об Эстере.

— Судя по всему, это уже не проблема, — подчёркнуто заявила она, явно поворачивая разговор туда, куда хотела.

— Значит, хотите переложить остальную работу на мои плечи?

— А вы разве больше не желаете, чтобы ваш помощник поправился?

— Вопросом на вопрос — не честно, — фыркнул Эйрон, залпом осушил бокал и потянулся к бутылке.

— А тут кто-то ведёт себя честно? — хмыкнула Циадрис, передавая ему свой.

— Вы сейчас оскорбляете меня до глубины души, — парировал Эйрон.

Циадрис перехватила его кисть, не давая снова наполнить бокалы.

— Правда не может быть оскорбительной.

Эйрон сощурился.

— Разве я вас в чём-то обманул?

— Не меня, а себя, — выдохнула Циадрис.

Повисла пауза. Только сейчас Эйрон понял, что они стояли очень близко, недовольно сверля друг друга взглядами.

— Я слушаю, — холодно произнёс он.

Резкий тон нисколько не остудил пыл Циадрис. Она изменилась. Страх и нервозность исчезли, будто их и не было. Что именно так подействовало? Вино? Или что-то ещё?

— Вы боитесь, — наплевав на возможные последствия, заявила она.

— Чего же?

— Того, что он очнётся!

— Это абсурд! — не выдержал Эйрон и попытался налить вино.

Но Циадрис снова помешала, вцепившись в руку.

— Но это так! — она буквально выкрикнула это ему в лицо. — Ведь тогда… Тогда вам придётся поговорить, — уже тише закончила Циадрис, тяжело дыша.

Эйрон замер. В нём бурлило множество эмоций. И ни одна из них не могла взять верх, оставляя его во внезапно обрушившемся оцепенении. Он смотрел на лёгкий румянец, который появился на щеках Циадрис. На глаза, в которых зажёгся непонятный огонь и приоткрытые алые губы.

Эйрон медленно, словно во сне, коснулся её лица.

— Зачем? — тихо спросил он.

Зачем она всё это говорит ему? Эйрон захватил Тернас. Он её враг. И Эстер тоже. Циадрис незачем помогать.

Она продолжала смотреть с вызовом и каким-то недоверием. А ещё едва заметным смущением, словно сама удивлялась своей смелости.

— Зачем?.. — повторил Эйрон.

Его палец на мгновение коснулся её губ. Циадрис казалась до неправильного чистой в своих помыслах. Как же она оказалась в этом ядовитом городе?

Поддавшись внезапному порыву, Эйрон наклонился и поцеловал её. Нежно и настойчиво. Если бы его в этот момент кто-то спросил зачем, он бы тоже не смог ответить.

Пальцы коснулись огненных волос. Эйрон почувствовал, как Циадрис сначала испуганно замерла. Но потом её губы слегка приоткрылись в ответ.

Наверное, безумный поцелуй перешёл бы во что-то большее, если бы в тот момент Эйрон не понял, что хочет не этого. А может, не только этого?

Он остановился и кожей почувствовал её обжигающий вздох. Секунду Эйрон не шевелился, не глядя на Циадрис. Он безуспешно пытался разобраться в том, что происходило.

— Зачем? — эхом прошептала она.

Если бы Эйрон знал ответ на этот вопрос! Он медленно опустил руку и поднял голову.

Циадрис ещё долгое мгновение смотрела на него. Она знала, что ответа не будет. Показалось, в её взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание. Но потом Циадрис отвернулась.

Не проронив ни слова, она подошла к двери и вышла, оставив его наедине с вином и разрозненными эмоциями.

Эйрон понимал, что Циадрис больше не придёт по своей воле. А он никогда не прикажет привести её силой.

***

Ночь показалась ему бесконечной. Эйрон успел допить остатки вина и измерить шагами всю комнату. У него даже получалось не обращать внимания на приступы кашля. Один раз он попытался уснуть, но провалился в сон всего на час.

Наконец он сел на кровать и уставился в противоположную стену. Было ещё темно, но совсем скоро начнёт вставать солнце. Он представил, как розовые лучи начертят квадраты окна на этой стене. Эйрону казалось, будто его время заканчивается, хотя он понимал, что всё несколько иначе: заканчивалось только время, за которое ему придётся принять окончательное решение.

Он долго не шевелился, а потом коротко кивнул пустой комнате и самому себе. Эйрон добавил себе v, чтобы кашель не помешал в неподходящий момент, вышел в коридор и спустился к комнате Эстера.

Арон за это время не сомкнул глаз. Эйрон подумал, что без Люциуса ему будет намного тяжелее.

— Ты можешь идти, — сказал он, прикрыв за собой дверь.

Арон вопросительно поднял голову.

— Дальше я сам, — слабо улыбнулся Эйрон. — А тебе не помешало бы поспать.

Подождав пока Арон выйдет, он опустился на жёсткий табурет. Несколько долгих минут Эйрон сидел, глядя в пространство. Потом заставил себя посмотреть на помощника.

Он без труда отыскал место в плетении, которое они обнаружили с Циадрис. Сделав глубокий вдох, Эйрон начал говорить. Хотя слова не обязательно было произносить вслух, ему казалось, что так правильнее.

— Наверное, рано или поздно это должно было случиться, — обратился он к окружающей тишине.

Одновременно с этим тонкая цепочка слов на смысловом уровне взвилась и потянулась к оболочке лежащего человека. На этот раз Эйрон не торопился. Он подпускал слова с осторожностью и, как только чувствовал покалывание, сразу оттягивал их назад, пока сопротивление не исчезало.

— Сейчас особенно паршивый момент, — продолжил он. — Тернас стал мёртвым городом, источник высыхает, перенести его не получается, людей поразила странная болезнь… Но это больше не твои проблемы. Возможно, они никогда и не были твоими.

Эйрон позволил себе взглянуть на мир на материальном уровне. Небо за окном начало постепенно розоветь.

— Джек находится в пятой лаборатории на третьем этаже Золотой башни. Сам знаешь, что туда отнесли твой любимый диван, — он не сдержал усмешки, подумав про свои стулья. — Хотя вряд ли Джек обращает внимание на подобные удобства. Тебя пропустят без вопросов. Я об этом позабочусь. Можешь забрать сына. И все свои сбережения тоже. Если их будет недостаточно, я добавлю. Только времени сейчас не то, чтобы много… — Эйрон снова посмотрел в сторону окна.

Прислушался. Вокруг по-прежнему было тихо.

— Я помню про твой план с мировым деревом и Иоланом-мальчиком. Помню, ты говорил о сотрудничестве с Аластором. Я, конечно, тоже не отказался бы от его помощи в разработке огнестрельного оружия. Но, в конце концов, есть и другое решение. Я не стану препятствовать тебе в этом деле.

Солнце нарисовало красную линию на стене.

— Наверное, я должен сказать ещё много чего. Как ни крути, прошло больше шести столетий и скопилось не мало, но… Но я никогда не был хорошим человеком, — он сделал паузу. — Ты хоть раз слышал, чтобы я извинялся? Вот и я не помню. Такие слова знал другой человек, но он давно умер. Так давно, что я почти забыл его. Странно, что в своих мыслях ты ещё называешь его имя.

Эйрон медленно встал.

— Ты заблудился во времени. Если проследишь, откуда приходят эти слова, сможешь выбраться. Вернуться. Если хочешь вернуться, — прибавил он.

Следующее предложение далось особенно тяжело.

— Этот выбор я тоже не стану забирать.

На этом слова иссякли. Но было сказано достаточно. Несколько долгих секунд Эйрон не шевелился. Потом шагнул к окну, так и не найдя сил посмотреть на помощника.

За окном поднималось холодное солнце Аддена. Оно бросало резкие лучи на здания, отделанные мрамором. Но свет пока ещё не был таким слепящим, каким грозил вскоре стать. Белый город спал.

Его мёртвый город.

Тишина за спиной давила. Эйрон понимал, что рано или поздно ему придётся обернуться. И встретить пустоту, если так будет угодно судьбе. Но он усиленно оттягивал этот момент, глядя на ясное небо. Эйрону хотелось остановить время, чтобы задержаться в безызвестности ещё немного.

Тишина.

Всё ещё тишина.

Он закрыл глаза.

А потом на грани слышимости прозвучал вдох.