Время жизни. Империя. Том 1

Часть 1

Адден, первая эпоха

Слегка покачнувшись, экипаж остановился перед церковью, оставив за собой колею в грязно-серой каше. Скрипнула лакированная дверь. Иолан встретился взглядом с денщиком в чёрном плаще с высоким воротником. Тот без лишних слов понял, что от него требовалось, и посмотрел в сторону церкви.

Дождавшись, когда император выйдет, денщик закрыл дверь экипажа и направился к высокому русоволосому священнику, который уже ждал их. Возможно, из-за своего роста он привык сутулиться. Однако Иолан чувствовал, что не в последнюю очередь его присутствие заставляло священника пытаться быть как можно меньше и незаметнее.

Не по-весеннему холодный воздух превращал дыхание в маленькие облачка пара, поднимающиеся к стремительно темнеющему небу. Император посмотрел назад, не прислушиваясь к тому, что слуга говорил священнику. Неподалёку остановился фургон с его верными стражами. В народе ходило много страшных сказок о них. Иолану рассказывали, что люди считали Вечных стражей бездушными тварями. Там, где они появлялись, не ждали ничего, кроме боли и разрушений.

Однако слухи во многом были преувеличены. Иолан как никто другой знал, что стражи когда-то являлись людьми и без прямого приказа не причиняли вреда. Насилие не приносило им удовольствие. Им ничего не приносило удовольствие. Пустота уничтожила все личные желания и цели. Стражи давно позабыли свои имена, став безвольными тенями себя-прежних. Без чужого контроля они были безобидны.

Иолан вновь повернулся к церкви и поднялся по ступеням к дверям. Денщик вытянулся по струнке, священник согнулся в судорожном поклоне.

— Вашей церкви ничего не угрожает, — бросил Иолан. Его раздражал страх, который исходил от этого щуплого человека.

За что он так переживал? За свою жизнь, церковь или благополучие общины?

Иолану любой из этих страхов казался смехотворным. Император многое отдал бы, чтобы поменяться местами со священником. Как он мог бояться смерти, если его путь продолжится в Вечности?! Конечно, жизнь там иная, если её вообще можно назвать жизнью, и всегда существовала вероятность не осознать себя по ту сторону. Но по крайней мере, священнику не грозило исчезнуть в небытие, как Иолану.

В нос ударил тяжёлый запах благовоний. Иолан поморщился, беззвучно приказал денщику и стражам ждать снаружи, а сам направился к боковой двери, которая, как он предполагал, вела к лестнице. Иолан редко заходил в церкви, но планировка у них была предсказуемой.

Религия вызывала у императора ещё большее недоумение, чем страх смерти. Он мог понять мистические предположения, которые выдвигали по поводу происхождения слов, дающих начало всему сущему. О таком и сам Иолан не рассказал бы. Но рассуждения местных не заходили так далеко. Они были готовы даже императора причислить к богам.

Он устало покачал головой, поднимаясь по лестнице. Иолан не скрывал от них правду об Аддене — одиноком мире, появившемся в Изменяющейся сущности после его ухода из Вечности. Мире, который благодаря дереву, забравшему способности Иолана, начал вытягивать на эту половину Вселенной сути тех, кого в Вечности сложно было назвать людьми. Однако здесь у них получилось вырасти и измениться так, как не получалось там.

«Чтобы в итоге стать стадом упрямых баранов», — бессильно подумал Иолан.

С одной стороны, эти люди уже ничем не отличались от него. С другой — в них почему-то развились страхи и предрассудки, которых император не мог понять, как ни старался.

Иолан толкнул дверь в конце лестницы. Вокруг всё заполнили величественные звуки органа, и мысли императора обратились к цели прибытия.

С хоров открывался хороший вид на центральный неф, ряды жёстких лавок и орган в противоположном конце. Иолан скользнул взглядом по тёмным силуэтам слушателей. Среди них он заметил нескольких знакомых, которые обычно не посещали церковь. Вечера органной музыки не противоречили уставу местной религиозной общины, и прийти в это время мог любой желающий.

Появление Иолана никто не заметил, все взгляды оказались устремлены к ярко освещённой светловолосой певице в белом платье. Её сильный и глубокий голос был способен сравниться с органом. Однако она не спорила с ним, наоборот, голос и звуки инструмента дополняли друг друга.

Иолан заложил руки за спину и отступил к стене. Он в очередной раз задался вопросом, зачем сегодня приехал лично. Если бы император отдал приказ Вечным стражам, они выполнили бы всё, что требовалось. Но после стольких неудач в экспериментах с пустотой Иолан не мог просто сидеть и ждать, когда очередного подходящего кандидата приведут к нему. Императору хотелось лично проследить за каждым этапом с самого начала. Словно так он мог обеспечить успех нового эксперимента.

Иолан не вслушивался в слова романса. Только отрывочная фраза о тёмных глазах достигла его разума. Наконец он заставил себя посмотреть в сторону того, ради кого приехал.

Как ему сообщили, органист являлся родным братом певицы. Однако его слегка растрёпанные волосы, в отличие от волос сестры, были чисто белыми. Он выглядел молодо, в нём чувствовались гибкость и сила. Хотя сейчас органист полностью сосредоточился на исполняемой партии и казался серьёзным, Иолан знал, что он известен всей округе своими шутками. Кого-то это раздражало. Кто-то, наоборот, восхищался молодым человеком. Однако никакие его дурачества не заканчивались плохо. Фаэли, как доложили императору, и мухи не обидит.

Иолан выждал до последнего аккорда. Он не хотел разрушать торжественную мелодию своим вмешательством. Почему-то никто не сообщил ему, что Фаэли был прекрасным исполнителем.

Однако стоило музыке стихнуть, как Иолан послал Вечным стражам короткий сигнал приступать. Ему нравилось, что, в отличие от обычных людей, им не требовалось лишних слов. Стражи понимали малейшие перемены его настроения. Они приходили бесшумно и выполняли свою работу быстро и чисто.

Зрители не сразу заметили фигуры в тёмных плащах и поняли, что происходит. Они начали вскакивать с жёстких лавок, только когда двое стражей уже стояли по обе стороны от органиста, а остальные заняли места по периметру и у дверей.

— Что… что вы делаете?! — голос певицы прорвался через нарастающий гомон.

Император прикрыл глаза. Ей не стоило вмешиваться. Вечные стражи её не тронут, если она не будет сопротивляться.

Фаэли тоже никто не причинил бы вреда, если бы он пошёл добровольно. Но органист попытался уйти. Неужели не понимал тщетность этой попытки?

— Что здесь происходит? — властный холодный голос заставил Иолана открыть глаза и вновь посмотреть вниз.

У органа в чёрном роскошном платье стояла Ева и грозно смотрела на Вечных стражей. Один из них удерживал певицу, которая рвалась к брату. Второй возвышался над лежащим у его ног органистом с таким видом, будто он не имел представления, как парень оказался на полу, и почему сквозь его сжатые зубы вырвался стон.

— Пожалуйста, не трогайте его, — умоляла певица. — Он ничего плохого не сделал! Пожалуйста, оставьте его в покое! — по лицу девушки текли слёзы.

— По какому обвинению вы собираетесь его забрать? — также холодно спросила Ева. — Где ваш капитан?

В другое время стражи непременно отвели бы её к капитану и объяснили, чей приказ исполняют. Но не сегодня. Они продолжали молчать. Потом тот, который стоял над Фаэли, вновь повернулся к органисту. Ева нахмурилась.

Иолан устало провёл рукой по лицу. Он не ожидал встретить её здесь и не хотел, чтобы она стала свидетелем этой сцены. Словно почувствовав его эмоции, Ева подняла голову и безошибочно отыскала Иолана в полутьме церкви.

Их взгляды встретились. Она смотрела на императора не больше пары секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы он почувствовал всю глубину эмоций, которые Ева пыталась скрыть за строгой маской. Иолан ощутил сухость во рту и сжал челюсти.

Она понимала его. Ева знала, почему Иолан так поступал. С тех пор, как она согласилась уйти с ним в Адден, Ева ни разу не отворачивалась от него. До этого момента.

Иолан шагнул вперёд и положил руки на парапет балкона. Ева больше не пыталась призвать стражей к ответу или как-то помешать им. Она подошла к певице, обняла и что-то зашептала, не давая смотреть, как её брата уводят. Иолан продолжал пристально изучать Еву, всё ещё кожей ощущая её осуждение.

Неужели понимания не всегда достаточно?

Глава 1. Трактир «Три колеса»

— А я вам расскажу, как оно было на самом деле! — уже сильно подвыпивший рейдер с громким стуком поставил на стол кружку.

Он был высоким, с иссиня-чёрной бородой. Густые брови придавали ему грозный вид.

— Иолан не был первым императором!

— Ты так говоришь, будто был там, — лениво заметил светловолосый мужчина с острыми чертами лица.

— Я в Аддене подольше твоего, Киан, — бросил рейдер.

Он обвёл предупреждающим взглядом остальных слушателей в таких же чёрных куртках с красной полосой на рукавах — обычной форме рейдеров Шагонбери.

— Конечно, первым правителем Когарской империи стал его ставленник…

— Ты про того, который людей на опыты пускал? — перебил рейдер с растрёпанными волосами светло-каштанового цвета. Сделав глоток из высокой кружки, он продолжил: — У него ещё имя такое дьявольское было… всё время забываю, — рейдер вытер рукавом рот.

— После того, как тебе барьер из головы убрали, ты обо всём забываешь. Уверен, что твоя красавица-менталист не убрала лишнего? — усмехнулся Киан.

— Иди ты!

— Что-нибудь ещё? — прозвучало рядом.

Мышка подпрыгнула от неожиданности и повернула голову. Она не заметила, как к её столику подошла подавальщица и забрала чашку из-под чая.

— Н-нет. Спасибо, — пробормотала Мышка.

Девушка окинула гостью недовольным взглядом и направилась к стойке.

Мышка вздохнула и подтянула к себе длинную сумку-чехол, где прятался разобранный лук и другие пожитки. Она собиралась подняться в комнату, которую сняла на ночь, но разговор за соседним столом снова привлёк её внимание.

— Да чёрт с ними, с мозгами Деона! — черноволосый прервал начавшуюся было перепалку. — Важно то, что Иолан не покидал мировое дерево.

— Но в хрониках не было никого другого, кто мог бы сравниться с ним по способностям, — возразил Киан. — Этот твой капитан… его «дьявольское» имя только подтверждает, что он — вымысел. Его придумали, чтобы скрыть нелицеприятную правду об Иолане, списать всё на кого-то третьего.

— А я тебе говорю, что он был! И не просто был. Как бы Иолан проводил все те опыты с пустотой? Всем известно, что он блестяще преобразовывал v! Значит, и предрасположенность у него была соответствующая, — в этот момент черноволосый повернулся и посмотрел прямо на Мышку.

Она поспешно опустила голову, подхватила сумку и встала.

— Это сейчас мы судим всех по предрасположенностям. Но в самом начале, когда Адден был единственным миром на этой половине Вселенной, этого не было, Флин! Как раз те опыты и привели к появлению людей со способностью управлять пустотой, — упрямо возразил Киан.

Мышка спиной чувствовала взгляд Флина. Она зашагала к лестнице, мысленно ругая себя за глупость. Конечно, послушать про Иолана — человека, в честь которого назвали мировое дерево — первого императора Когарской империи и про появление людей, управляющих пустотой, было интересно. Но не настолько, чтобы рисковать и привлекать к себе внимание.

Взбежав по ступеням, Мышка попала в коридор со стенами, выполненными из бруса, и тонким ковровым настилом тускло-бордового цвета. Она прошла к комнате с цифрой семь. После нескольких неудачных попыток Мышка затолкала в старый замок ключ, повернула его и распахнула дверь. Бегло осмотрев скромный интерьер, состоящий из кровати, тумбы и письменного стола у окна, она бросила сумку на покрывало.

Завтра предстояла не самая лёгкая задача — попасть на территорию Тернаса. Мышка не боялась патрулей из белого города. Все приграничные земли уже давно контролировались Шагонбери. Однако это нисколько не упрощало предстоящий переход. Мышка не сомневалась, что попадись она «своим», с ней не станут церемониться. И хорошо, если просто отправят прочь. Она боялась представить, что могло случиться, если солдаты Шагонбери будут в дурном расположении духа. В конце концов, они патрулировали территорию несколько дождливых месяцев, и вряд ли это смягчило их нрав.

Мышка торопливо вытащила из сумки пакет с куском мыла, полотенцем и зубной щёткой. Выскользнув в коридор, она закрыла дверь и прошла в единственную на этаже душевую.

Её движения были нервными из-за мыслей о завтрашнем дне. Мышка уронила мыло в раковину, а потом несколько секунд не могла его поймать мокрыми руками. Наконец она заставила себя остановиться, посмотрела в маленькое круглое зеркало на стене и шумно выдохнула.

Постаравшись выкинуть из головы лишние мысли, Мышка привела себя в порядок и вышла из душевой. В коридоре она едва не налетела на черноволосого рейдера, которого видела внизу. Мышка тут же испуганно отскочила к стене. Флин окинул её внимательным взглядом, явно узнав.

— Извините, — пискнула Мышка, шагнув в сторону своей комнаты. Но рейдер тут же опёрся о стену так, чтобы загородить путь, и склонился над ней.

— Куда-то торопишься? — от Флина несло кислым пивом.

Мышка попыталась отвернуться, но он поймал её подбородок другой рукой. Она сжалась от страха. Пальцы правой руки сами собой потянулись к краге.

— Я заметил, что тебя очень заинтересовали истории о первом императоре, — произнёс Флин.

Мышка продолжала молчать, глядя в его голубые глаза. Её рука двигалась плавно, не привлекая к себе внимания. Неподдельный страх на лице успокаивал рейдера. Он не чувствовал от неё угрозы.

— Отойди, — тихо, но твёрдо сказала она.

Флин усмехнулся, собираясь что-то ответить, но Мышка глазами указала вниз. Он наклонил голову и только тут заметил тонкое лезвие, которое почти касалось его паха. Фаэли хорошо обучил Мышку: плавные и неторопливые движения позволили оружию миновать одноразовые щиты, которые окружали рейдера.

Флин медленно отклонился и демонстративно поднял руки. Мышка кивнула, и он сделал шаг назад. Она торопливо попятилась к своей двери, всё ещё держа перед собой стилет. На губах Флина застыла неприятная улыбка. Мышка понимала: если он сейчас бросится к ней, она, скорее всего, не справится, и клинок упрётся в одноразовый щит. Но понимал ли это рейдер?

Секунду они оценивающе глядели друг на друга. Потом Флин, похоже, решил не проверять её навыки и шагнул к комнате с цифрой пять. Как только дверь за ним закрылась, Мышка выхватила из кармана ключ, открыла свою комнату и влетела внутрь.

Задвинув щеколду, она огляделась. Схватив стул, Мышка на всякий случай подпёрла им ручку. Она не думала, что пьяный рейдер станет ломиться к ней посреди ночи, но так было спокойнее.

На прикроватной тумбе ритмично тикали часы. Мышка попыталась унять бешенное сердцебиение, опустилась на кровать и, свернувшись калачиком, уставилась на дверь.

Может, вообще не стоило являться в «Три колеса»? Мышка представила, как провела бы очередную ночь, завернувшись в плащ у корней какого-нибудь дерева, и поморщилась.

Она очень устала. В трактире Мышка могла хотя бы немного поспать на мягкой кровати. Возможно, дальше такого шанса не представится. Она попыталась убедить себя, что это было правильное решение, и здесь никому нет до неё дела. Флин протрезвеет утром и всё забудет.

Постепенно Мышка начала успокаиваться. Она завела будильник, подтянула шерстяное одеяло и закрыла глаза.

Ей показалось, что прошло не больше пары секунд, прежде чем маленький молоточек наверху часов оглушительно заколотил по металлическим чашам звонка. Мышка тут же подскочила и схватила будильник. Уняв молоточек, она замерла и прислушалась. В трактире царила сонная тишина.

Мышка поспешно поднялась и принялась собираться. Сон окончательно слетел с неё, когда она вернулась из душевой. Мышка подхватила сумку и направилась к выходу. Она не собиралась задерживаться здесь дольше необходимого.

Когда Мышка спустилась в общий зал, столы ещё пустовали. К счастью, за стойкой она заметила девушку с каштановой косой — подавальщицу, которую видела накануне. Сонно зевая, та протирала тёмную отполированную поверхность стойки.

Мышка молча опустила перед ней ключ.

— Завтракать будете? — хмуро поинтересовалась девушка.

Мышка отрицательно покачала головой. Подавальщица хмыкнула и снова перевела взгляд на стойку, на которой уже не осталось ни пылинки.

Оказавшись на улице, Мышка облегчённо вздохнула, как будто все возможные неприятности остались в «Трёх колёсах». Она перекинула сумку через плечо и уже направилась к дороге, когда услышала знакомый голос.

Мышка тут же бросилась в противоположную сторону и спряталась за углом трактира. И вовремя! Со стороны конюшни выехал фургон, которым правил Флин. Придержав коня, он оглянулся назад.

— Да вы достали! Мы уже задерживаемся! — крикнул он.

Ответ, долетевший с другой стороны трактира, Мышка не разобрала. Флин нахмурился и, соскочив на землю, обошёл фургон.

Не успев подумав о разумности своих действий, Мышка стрелой метнулась к козлам. Забравшись на них, она заглянула под бежевый тент фургона и едва сдержала стон. Внутри стояли невысокие ящики с неизвестным содержимым. Спрятаться за ними было не такой простой задачей.

Однако тут Мышка услышала шаги Флина и поспешно перебралась через ящики ближе к концу фургона. Она легла на пол, оказавшись зажатой между двумя рядами. Сумку Мышка устроила в ногах. Возница не должен был заметить её в таком положении.

Она затаила дыхание, боясь издать лишний звук. Мышка слышала, как Флин тяжело опустился на козлы. Недовольно ворча, он бросил короткое «пшла», и фургон заскрипел, покатившись в сторону дороги. Позади послышался стук копыт. Наверное, это были остальные рейдеры Шагонбери.

Мышка не сомневалась, что они направлялись на территорию Тернаса. Накануне Флин обмолвился об этом в разговоре со светловолосым рейдером. Именно поэтому она задержалась в общем зале — надеялась услышать ещё что-нибудь полезное, что помогло бы ей пересечь охраняемый пост Шагонбери на границе земель Тернаса. Но рейдеры вскоре перешли на обсуждение личности первого императора Когарской империи, и Мышка так и не узнала ничего полезного. А теперь поддалась внезапному вдохновению и сильно рисковала.

Вскоре повозка остановилась. Один из всадников, следовавших за фургоном, обогнул его. Мышка услышала, как он заговорил с кем-то, но слов не разобрала. Немного погодя, он спешился и, подойдя к фургону, одёрнул полог. Солнечный свет ворвался внутрь. Мышка, не шевелясь, лежала между ящиками и смотрела на брезентовый потолок.

Похоже, увиденное удовлетворило того, кому рейдер демонстрировал содержимое фургона, потому что в следующее мгновение, полог опустился.

— А где Рик? — услышала Мышка. — Он разве не должен быть с вами?

— Задерживается, — она узнала голос светловолосого рейдера и попыталась припомнить его имя. Киан?

Кто-то легко хлопнул по боку фургона.

— Проезжайте, — послышалось разрешение.

Фургон снова тронулся. Один рейдер обогнал его, второй поехал следом. Мышка прикусила нижнюю губу, задумавшись.

Она была рада, что у неё получилось миновать границу. Но как теперь незаметно выбраться из фургона? Мышка не знала, будут ли рейдеры делать остановку до того, как достигнут пункта назначения.

Подумав, она решила, что безопаснее покинуть фургон раньше, чем они остановятся в следующий раз, и кому-нибудь придёт в голову повнимательнее проверить груз.

Колёса подпрыгнули на кочке. Мышка резко выдохнула и испуганно зажала рот рукой.

— Кто там ещё? — проворчал Флин.

Мышка в ужасе вжалась в доски. Но потом различила вдалеке топот копыт, и поняла, что рейдер спрашивал не о ней.

— Рик, — коротко бросил Киан, ехавший позади фургона.

Всадник нагнал их через насколько секунд. Его конь фыркнул, когда он приблизился к повозке.

«Блеск», — подумала Мышка. Она не знала, как выбраться, чтобы её не заметил один рейдер, следовавший за фургоном, а теперь их было двое. Мышка отняла руку ото рта и, немного подумав, потянулась к внешнему карману сумки.

— Дай угадаю: у нас снова проблемы? — растягивая слова, произнёс Киан.

— Возможно, — откликнулся Рик, — но не такие большие как у Овесты.

— А Овеста тут причём?

— Ну… её захватили Вольные.

Пальцы Мышки замерли на молнии кармана. Она слегка повернула голову, прислушиваясь, но потом нахмурилась и напомнила себе, что все новости сможет узнать в более удачное время.

— Чего?! — донеслось спереди.

Осторожно расстегнув карман, Мышка достала маленькую хлопушку. В те времена, когда она тренировалась с Фаэли, Мышка один раз пожаловалась Алисе, что у неё не получается передвигаться бесшумно и незаметно. Подруга тогда вручила ей хлопушки, как альтернативное решение. Алиса утверждала, что всегда надёжнее отвлечь врага.

— … читал. Эйрон-то выбрался? — Мышка прослушала часть ответа Киана.

— Да, — протянул Рик. — Он, как всегда, вышел сухим из воды. Мне бы его везение…

— Не думаю, что дело тут только в везении.

Мышка приподнялась на локтях и осторожно перелезла через последний ряд ящиков. Оказавшись в самом конце фургона, она снова легла, прижавшись к ним, чтобы её не было видно вознице, если тому захочется обернуться.

Мышка медленно, не издавая ни шороха, перекинула сумку через плечо, закрыла глаза и сосредоточилась. Перед внутренним взором заплясали золотые слова нитей-предложений, которые составляли окружающий мир.

Они сообщили, что фургон ехал по узкой земляной дороге. По бокам её обрамляли лесные заросли. Высокие деревья у обочины нависали так, что дорогу можно было назвать туннелем.

Убедившись, что ей есть, где спрятаться, Мышка принялась плести вокруг себя сеть из слов, которая укроет её от поиска на v-уровне. Она не помнила, откуда знала, как это делается. Источник знаний исчез вместе с остальными воспоминаниями о прошлой жизни.

Закончив, Мышка привязала систему к кварцевой пластине с v в нагрудном кармане куртки.

— …нет, — до неё снова долетел голос Рика. — Никаких официальных заявлений пока не было. По крайне мере, мне так написали.

Мышка просунула хлопушку в щель между брезентом и досками с правого бока фургона и сразу же затаилась у левого края полога. Приметив на смысловом уровне подходящее дерево у обочины, она дождалась, пока повозка подъедет к нему, и с помощью v потянула за верёвку брошенной хлопушки.

Одновременно с резким звуком, Мышка немного приоткрыла полог и, убедившись, что всадники оглянулись, бесшумно спрыгнула на землю. Не оглядываясь, она в мгновение ока достигла выбранного дерева и спряталась за него, прижавшись к толстому стволу спиной.

Позади звучало только лошадиное ржание. Похоже, её не заметили. Один из рейдеров отъехал назад.

— И что это значит? — спросил Рик, когда вернулся.

— Понятия не имею. Поблизости никого нет, — задумчиво ответил Киан.

— Никого, кто не умеет скрывать присутствия от поиска с помощью v, — поправил его Рик.

Несколько мучительных мгновений все молчали. Киан чертыхнулся.

— Надо ехать дальше, — тяжело вздохнул он.

— Прямо в ловушку?

— С чего ты взял, что там ловушка?

— Это же явно был какой-то сигнал! — заметил Рик.

— Чтобы предупредить нас о том, что впереди ловушка? — с сарказмом уточнил Киан.

— Киан прав, — пробасил Флин. — Надо ехать.

— С каких пор ты его поддерживаешь? — удивился Рик.

— Мы не можем сейчас тратить время на то, чтобы обыскивать лес. Мы и так задерживаемся! — он вздохнул и сквозь зубы пожелал всем отправиться на тот свет. — Киан, поедешь впереди с Деоном. И хватит языками чесать, следите за дорогой!

Мышка прикрыла глаза, отчаянно прислушиваясь к тому, как рейдеры ворча перестраиваются. Мгновение, и снова заскрипели колёса.

Когда топот копыт затих вдалеке, она не могла заставить себя пошевелиться ещё некоторое время. Наконец Мышка выдохнула, расстегнула сумку и достала маленький навигатор, который купила в Шагонбери перед тем, как покинула город. На чёрном экране тут же высветилась карта, и стрелка указала, в каком направлении находится лагерь Вольных.

Мышка посмотрела в ту сторону. Перед ней были сплошные заросли высокой травы. Она вздохнула, спрятала навигатор в карман и, накинув капюшон, зашагала вперёд, надеясь, что дальше под покровом деревьев трава станет ниже.

Её надежды оправдались. Вскоре Мышка оказалась в тени высоких старых сосен на небольшой прогалине. Отыскав подходящее место на упругом мху, она расстегнула сумку и принялась выкладывать части лука, дополнительно завёрнутые в тряпки. Для ношения подобного оружия на территории Шагонбери требовалось разрешение, которого у Мышки не было. Она очень боялась, что случайный звон выдаст её. А кроме того, лук в собранном виде не поместился бы в эту сумку.

Закончив выкладывать все детали, Мышка глубоко вздохнула, успокаивая дыхание, и потянулась к запасам v. Согласно её словам, вплетённым в реальность, рама взлетела в воздух. Следом поднялись плечи с блоками, тетива и тросы. Мышка отстранённо наблюдала, как плечи мягко встали в карманы, и лук начал медленно сгибаться.

Она закрыла глаза, чтобы полностью сосредоточиться на смысловом уровне реальности. Мышка добавила в создаваемые предложения точные расстояния от оси до оси блоков, и проследила за тем, как закрепились тросы и тетива.

Весь сбор оружия, включая обвес, занял не больше пяти минут. Наконец Мышка вытянула руку и выхватила лук из воздуха. Она с нежностью посмотрела на карбоновую рукоятку. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую крону, прочертили на ней неровные линии. Когда Мышка увидела оружие впервые, по нему тоже насмешливо скользил солнечный зайчик.

Она резко оборвала поток воспоминаний и отвела взгляд. Мышка не хотела сейчас думать о Фаэли и о том, как всё закончилось.

«Не закончилось, — поправила она себя. — Началось».

Мышка встала, достала колчан со стрелами и закрепила на поясе. Затем повесила сумку через плечо и, сверившись с навигатором, зашагала вглубь леса.

Вскоре впереди весело зажурчал ручей. Мышка приблизилась и, наклонившись, ополоснула лицо и руки ледяной водой. Тут ей показалось, что где-то недалеко хрустнула ветка. Она замерла. Однако других подозрительных звуков не последовало.

Мышка огляделась. Ручей мог заглушить приближающуюся опасность. Поспешно перепрыгнув его, она зашагала вперёд. Земля на другом берегу шла под уклон, который становился всё круче и круче. Через некоторое время Мышка уже, запыхаясь, спотыкалась о выступающие корни сосен и хваталась за стволы, помогая себе подняться.

Наконец она вышла на открытое пространство подножия Алладайских гор. Тут и там виднелись белые обломки скал, поросшие молодой травой. Мышка устало опустилась на один из таких камней и посмотрела назад. Отсюда открывался хороший вид на обманчиво безмятежную долину. Мышка попыталась отыскать старую дорогу, но не заметила прорех между верхушками деревьев.

Она достала флягу и сделала несколько глотков воды. Из леса поднялась стайка птиц и устремилась на запад. На безоблачном небе ослепительно сияло солнце. Мышка отметила, что оно уже успело пройти свой пик.

Вновь сверившись с навигатором, она поняла, что слишком сильно отклонилась на юг. Медленно поднявшись, Мышка пошла вдоль леса на восток. На очередной возвышенности, она увидела внизу достаточно широкую тропу, которая вела между скалами в сторону гор. Её направление совпадало со стрелкой навигатора, и Мышка поспешила туда.

Идти по тропе было намного легче, хотя путь продолжался в гору. Мышка не в первый раз задумалась, что именно скажет, когда найдёт Вольных. О том, кто она такая и почему хочет присоединиться к сопротивлению.

Стоило ей начать обдумывать речь, которую не раз мысленно исправляла за прошедшие дни, как Мышка услышала позади звук. Его сложно было с чем-то спутать — кто-то разговаривал.

Она тут же метнулась за ближайшее дерево.

— А что, если её оставили рейдеры Шагонбери?

Сердце болезненно сжалось. Мышка узнала голос Флина. Как он добрался сюда одновременно с ней?

— И нас не предупредили? Это вряд ли, — сухо ответил Киан. — Тем более, это очень глупый сигнал. Я скорее поверю, что её случайно обронил кто-то из наших.

Флин выругался. Они прошли мимо дерева, за которым пряталась Мышка. Она украдкой выглянула и посмотрела им вслед. Рейдеров было только двое.

— Такими темпами нас очень скоро найдут, — зло сплюнул Флин.

Они скрылись за поворотом.

Мышка постояла ещё немного, вслушиваясь в их удаляющиеся шаги. Потом неуверенно вышла из укрытия и медленно побрела следом.

Что они здесь делают? И почему их только двое? Куда делся фургон и лошади?

Все эти вопросы мгновенно вылетели у неё из головы, стоило тропе повернуть. Сквозь плотную ткань капюшона Мышка почувствовала мягкий укол лезвия.

— Не меня ищешь, красавица? — прозвучал голос Флина за спиной.

Она в ужасе замерла.

— А теперь медленно подними руки, — велел рейдер.

Её сковал страх. Мышка так и не поняла, каким чудом у неё получилось пошевелить руками. Казалось, она полностью утратила контроль над телом.

Флин мягко вытянул из её пальцев лук.

— Кто у тебя там? — послышался голос Киана.

— Девчонка. Наверное, следила за нами от самого трактира, — Флин дёрнул Мышку за плечо, заставляя развернуться.

Она наконец увидела обоих рейдеров. Флин небрежным движением кинжала сдёрнул с неё капюшон.

— Да… кажется, помню её, — нахмурился Киан.

Его взгляд скользнул по луку, который держал Флин.

— Знакомая вещица, — пробормотал он. Взяв оружие, Киан осмотрел лук, а потом продемонстрировал товарищу едва заметный символ на верхнем плече. Он напоминал повёрнутый вертикально знак бесконечности, только нижняя петля у него была больше другой.

Флин присвистнул.

— Давай сюда сумку, — бросил он Мышке.

Она негнущимися пальцами стянула ремешок. Флин тут же перебросил сумку Киану. После быстрой проверки, тот отыскал две хлопушки в переднем кармане.

— Понятно, — протянул он.

Рейдеры обменялись быстрыми взглядами. Киан приблизился к Мышке, забрал колчан и обыскал карманы плаща и куртки. Вытащив навигатор, он посмотрел на введённые координаты и развернул экран к Флину.

— Ты из наших? — сухо спросил Киан, вновь повернувшись к Мышке.

— Из в-ваших?.. — сбивчиво переспросила она.

— Нет, — перевёл Флин.

От страха мысли отказывались подчиняться, но всё же ей удалось ухватиться за одну из них.

— Вы из Вольных, да? — пискнула Мышка. — Я… я хотела к вам присоединиться!

— Где ты взяла лук? — Киан снова посмотрел на оружие.

— Мне его подарил один из Вольных.

— Украла, — снова подал голос Флин.

— Нет! — отчаянно воскликнула Мышка. — Ещё он сообщил координаты лагеря.

— Вольные просто так не раздают оружие и не сообщают координаты лагеря чужакам, если дорожат своей жизнью, — бросил Флин. — Давай просто прикончим её, а? — предложил он Киану.

— Она не врёт, — отстранённо заметил тот.

— Нет, она просто делает это хорошо. Ты не Чарли, чтобы утверждать наверняка.

Киан поморщился.

— Как его звали? — обратился он к Мышке.

— Фаэли, — одними губами прошептала она.

Флин разразился громким хохотом.

— Ну, какие ещё доказательства тебе нужны? — сквозь смех проговорил он.

Киан вопросительно приподнял брови.

— Не строй идиота, — скривился Флин. — Милая хрупкая девушка одна в тёмном лесу утверждает, что её отправил Фаэли. Целую, не по кусочкам! — он снова засмеялся.

Однако Киан не спешил присоединяться к его веселью.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Мышка, — обречённо сказала девушка.

Флин фыркнул.

— Прозвище?

Мышка медленно кивнула.

— А настоящее имя? — продолжил допытываться Киан.

— Я… я… его не помню, — она уставилась в землю.

Мышка понимала, как неубедительно это прозвучало. На неё нахлынула обида из-за несправедливости происходящего. Всё не могло закончиться так!

— Мне надоел этот цирк, — заключил Флин.

Краем глаза Мышка заметила, как его рука двинулась вперёд. Она закрыла глаза, пытаясь приготовиться к неизбежному.

Однако ничего не произошло. Распахнув глаза, Мышка увидела, что Киан положил руку на плечо товарища, останавливая его.

— Ты что, серьёзно не видишь, что эта тварь дурит тебя? — возмутился Флин.

— Нет. Не думаю, — голос Киана звучал отнюдь не уверенно. — Фаэли не дружен с v, — сказал он так, будто это что-то объясняло.

— И? — Флин, как и Мышка, не понял, к чему клонил Киан.

— Он не связан словом так, как мы, и действительно мог сообщить координаты постороннему.

— Мог. Но ты забываешь, о ком мы говорим. О Фаэли, чтоб его бесы сожрали!

Киан упрямо покачал головой.

— Надо разобраться. Убить её успеешь, — со вздохом прибавил он.

Прежде, чем Флин успел возразить, Киан шагнул к Мышке, развернул её и заломил руки за спину. Она почувствовала, как запястья зафиксировали кольца из уплотнённого воздуха.

— Идиот, — бросил Флин.

Киан молча подобрал её сумку, которую ранее бросил на землю.

— Иди вперёд, — он взял Мышку за локоть.

— У неё под крагой стилет, — нехотя предупредил Флин, последовав за ними.

— Откуда знаешь? — удивился Киан.

На этот вопрос Флин предпочёл не отвечать.

Глава 2. Часы

Золотисто-оранжевый свет закатного солнца заливал пустой зал через высокие панорамные окна. Он окрашивал белоснежные скатерти в светло-персиковый цвет и, проходя через бокалы, рассыпал вокруг яркие блики. Свет вырисовывал длинные тени от вереницы столиков на двоих, расположенных вдоль изгибающейся линии окон, и останавливался у дверей, ведущих в общий зал ресторана «Тильда», по бокам которых скучали два личных стража премьер-министра Шагонбери.

В другое время Эйрон ужинал бы там. Он не любил прятаться за закрытыми дверьми и сделал всё возможное, чтобы не стать пленником своей должности. Хотя последнее время стражи всё чаще сопровождали его, они продолжали держаться на расстоянии.

Эйрон задумчиво посмотрел в окно, возле которого сидел. С семьдесят третьего этажа Золотой башни открывался хороший вид на раскинувшийся внизу Шагонбери. Взгляд Эйрона скользил по паутине улиц, красным черепичным крышам и чёрным фасадам. Он представлял знакомый шум толпы, смешивающийся со скрежетом механизмов вечно живого города, который на фоне абсолютной тишины ресторана казался чем-то ненастоящим.

Наконец Эйрон повернулся к молчаливому человеку, сидящему напротив. Прошедшие века заключения оставили на нём свой след. Растрёпанные рыжевато-каштановые волосы потускнели, он похудел и словно стал ещё ниже, чем был. Эйрон знал, что перемены во внешности в Аддене возможны только при серьёзных внутренних изменениях. Но почему-то эта мысль не приносила ему радости.

Он посмотрел на металлические наручи, которые удерживали руки пленника на подлокотниках стула. Повинуясь его мысленному приказу, наручи отцепились от чёрного дерева.

— Прошу, — Эйрон указал на тарелку с ужином.

Вильгельм Кербе безразлично взглянул на еду. Взяв нож и вилку, Эйрон принялся за стейк. Кербе неуверенно коснулся своих приборов. Мгновение он колебался, а потом стремительным движением направил нож себе в горло.

«К подлокотникам», — беззвучно приказал Эйрон наручам, и они дернули руки пленника вниз, зафиксировав на безопасном расстоянии от шеи раньше, чем тот успел навредить себе. Нож вывалился из пальцев Кербе и со звоном упал на пол.

Эйрон недовольно поморщился, словно этот звук безвозвратно испортил идеальный ужин. Возникло желание отрубить Кербе руки. Эйрон посмотрел в сторону стражей, обдумывая эту мысль. В голове быстро пронеслось количество v, которое он на этом потеряет. Пару веков назад Эйрон уже поступал так. Но потом стоимость содержания пленника увеличилась в несколько раз, и пришлось восстановить ему руки.

Люциус, уже много лет верно служащий ему, пристально рассматривал Кербе. Эйрон не сомневался, что страж сейчас думал о том же, о чём и он. Арон опасливо переводил взгляд с Эйрона на товарища. Он поступил на службу относительно недавно, и ещё не так хорошо знал премьер-министра. Эйрону внезапно захотелось приказать отрубить руки Кербе, просто чтобы проверить реакцию младшего стража.

Взгляд скользнул по скатерти. Эйрон подумал о том, что её заляпает кровь, и ужин… Он снова вонзил вилку в стейк. Ужин было жалко. А откладывать всё «на потом» Эйрон не любил, поэтому решил, что Кербе повезло.

Он неспешно отправил в рот кусочек мяса и посмотрел в сторону города. Безжизненный взгляд пленника нисколько не смущал и не портил аппетит. Эйрон попробовал ломтик картофеля и вновь почувствовал приятное умиротворение от летнего вечера, опускающегося на Шагонбери.

Несколько долгих минут прошли в тишине, во время которых, он успел съесть половину стейка. Кербе не шевелился и покорно ждал того, что будет дальше. Пленник ни разу не поинтересовался, зачем его привели сюда. Эйрон не сомневался, что ему даже не любопытно. Века заключения лишили Кербе всякой тяги к жизни. Он мечтал лишь умереть. Но Эйрон не мог ему этого позволить. Не раньше, чем Тернас падёт.

Он не испытывал удовольствия, наблюдая за мучениями пленника. Однако в нём сидела уверенность в необходимости подобных мер. После всего, что совершил Кербе, он должен был увидеть, как от белого города не останется ничего.

— Помнишь свою помощницу? — спросил Эйрон, потянувшись к бокалу. — Думаю, тебя обрадует, что, скорее всего, Лорелеи уже нет в живых.

Лицо Кербе не изменилось. Казалось, он вообще не услышал эти слова.

— Нет? — Эйрон сделал глоток вина. — А ведь из-за неё ты попал сюда.

— Я помню, — бесцветно произнёс Кербе. — Беловолосая кукла.

— Веков шесть назад я бы с тобой согласился, — усмехнулся Эйрон. — Но Лорелея переросла эту ступень. Если бы не её идеализм, она до сих пор была бы правой рукой королевы.

Кербе никак не прокомментировал услышанное.

— Знаешь, чем ей не угодили Вольные? Она так стремилась их уничтожить, что позволила пленить себя.

Кербе пожал плечами.

— У неё всегда были завышенные требования к себе и коллегам. Честность и обязательность, доходившие до абсурда.

— Думаешь, она просто выполняла свою работу? — с сомнением протянул Эйрон.

— А тебе-то зачем Вольные? — без особого интереса спросил Кербе.

Эйрон только криво улыбнулся и снова поднёс бокал к губам.

Повисла пауза.

— Нет, — наконец пробормотал Кербе. — Не думаю, что это из-за работы. Лорелея, конечно, ненормальная, но при этом она никогда не стремилась геройствовать. Учитывая, что Вольные — это не главная проблема Тернаса… Скорее всего, здесь замешано что-то личное.

Эйрон медленно кивнул. Это радовало. К сожалению, про Вольных он почти ничего не знал, кроме того, что больше всего претензий у них к ССГА. Шагонбери, хоть и входило в состав Совета, не являлось их основным противником. Эйрону хватало забот и без Вольных. Последнее время членство в ССГА скорее мешало ему, чем приносило пользу. Взять хотя бы ситуацию с Тернасом. Совет только вставлял палки в колёса.

— Почему ты ответил на мой вопрос? — Эйрон вынырнул из своих размышлений.

— Лорелея подставила меня. Я не питаю к ней тёплых чувств, у меня нет причин что-то скрывать о ней.

— Но меня ты ненавидишь сильнее Лорелеи, — заметил Эйрон.

Губы Кербе искривились в слабой ухмылке.

— Я с удовольствием отвечу на любой твой вопрос.

Эйрон слегка нахмурился.

— Не понимаешь, да? — ухмылка Кербе стала шире. Он попытался придвинуться ближе к столу. Ножки стула громко скрипнули. — Я попробую объяснить. Знаешь древние легенды Аддена? Те, которые про Мальчика-Солнце?

— Я их плохо помню.

Кербе неопределённо качнул головой.

— А я всё чаще вспоминаю одну из них. Ту, где после смерти Луны, Мальчик-Солнце обозлился на мир и захотел его уничтожить. Однако это противоречило его природе. Солнце не мог погрузить мир во мрак навсегда, спалить его в лучах или отойти так далеко, чтобы всё замёрзло. Предназначение, от которого он не мог избавиться, каждый раз останавливало Солнце, не позволяя довести дело до конца. И тогда он решил взять мир измором, — Кербе выдержал паузу. — Солнце всё чаще отворачивался, погружая землю в ночь, насылал то жару, то холод. Мир страдал, но упорно продолжал жить. Чем больше проходило времени, тем больше он приспосабливался к невзгодам, насылаемым Солнцем. Так продолжалось, пока напасти не начали приобретать цикличный характер. Длительность ночей стала одинаковой, холод приходил и уходил регулярно. Солнце уже не помнил, за что мстит, но продолжал повторять свои действия по привычке. Мир научился жить в изменяющемся климате, а он в итоге забыл не только свою цель, но даже собственное имя. Мальчик-Солнце превратился в неживое явление, утратив суть.

— Хочешь сказать, что за прошедшие века твоя ненависть притупилась? — Эйрон с интересом разглядывал Кербе.

— Видишь ли… я заметил несколько закономерностей. Последние шесть раз ты вызывал меня ровно через семь лет. Каждый раз ты приказывал привести меня в этот ресторан. Каждый раз был вечер. Ты приходил в белой рубашке, заказывал стейк с картошкой и ставил свою трость справа от стула, — взгляд Кербе задержался на трости с набалдашником в виде ястреба с зелёными глазами, внутри которой скрывался клинок, способный вытягивать v. — Потом ты задавал вопросы. Они казались важными, но на самом деле никак не влияли на твои решения. Потому что ничего по-настоящему стоящего я, будучи запертым здесь на протяжении веков, сказать не могу.

Эйрон задумчиво взглянул на свою трость.

— Я думал, ты делаешь это специально, — продолжил Кербе. — Но вскоре понял, что ты даже не замечаешь закономерностей. Так что ещё неизвестно, кто из нас «умрёт» быстрее, — заключил он.

Эйрон не спешил отвечать. Он пробежал кончиками пальцев по рукояти ножа и посмотрел на тарелку, где ещё лежали несколько аккуратных ломтиков картофеля.

«Привычки. Закономерности», — мысленно произнёс Эйрон, словно пытаясь попробовать эти слова на вкус.

Он не замечал этих деталей, пока Кербе не сказал.

— Интересная теория, — совершенно серьёзно отметил Эйрон и взял вилку.

Мрачные предзнаменования Кербе должны были обеспокоить, но он так и не почувствовал ничего кроме того, что хочет доесть эту картошку. И пускай он вёл себя как в прошлый раз.

Кербе хмуро наблюдал за ним. Похоже, он не ожидал, что его слова не произведут никакого эффекта. Подумав, пленник пожал плечами и уставился в окно.

До конца ужина Кербе больше не проронил ни слова. Мысли Эйрона тоже были далеко. Допив вино, он кивнул стражам, чтобы они забрали пленника и отвели в камеру под штабом рейдеров Шагонбери. Проводив его взглядом, Эйрон подхватил трость и вышел к лифтам.

Он поднялся в свой кабинет, рассеянно накинул серый пиджак и посмотрел на часы. Экипаж уже должен был ждать. Эйрон спустился на цокольный этаж башни и направился к западному выходу.

Оказавшись под открытым небом, он коротко взглянул на зелёные кроны деревьев, высаженных вдоль улицы. Погода в Шагонбери который день стояла тёплая, и Эйрон с сожалением подумал, что сегодня не отказался бы проехаться верхом. Но он не хотел привлекать внимание, поэтому пришлось остановить выбор на закрытом экипаже.

При его приближении кучер и вард из охраны Золотой башни вытянулись по струнке. Эйрон устроился на кожаном сидении экипажа. Страж захлопнул дверь, и через минуту по мостовой застучали копыта.

Люциус и Арон должны были прибыть на место одновременно с ним. Однако Эйрон допускал, что личные стражи могли задержаться. Являться на предстоящую встречу без охраны было бы верхом глупости. С лёгким удивлением Эйрон отметил, что эта мысль его не сильно волнует. Неужели после той встречи с лучником Вольных ему начало казаться, что он неуязвим?

«Нет, — Эйрон посмотрел на руки, сложенные на трости. — Просто убивать меня сейчас незачем».

Однако помимо убийства существовало множество других неприятных сценариев предстоящей встречи. Эйрон знал это как никто другой.

Он раздражённо отмахнулся от мрачных мыслей и приоткрыл тёмно-бордовую шторку. Мимо проносились чёрные дома Шагонбери. Сгущался сумрак. На концах изящных фонарей вдоль дороги зажглись золотые огоньки. Как и всегда, тротуары заполняли многочисленные прохожие. Щёлкали и гремели выдвигающиеся лесенки магазинов, баров и жилых домов.

Выехав за пределы старого города, экипаж прибавил темп. Вскоре он уже бодро мчался по более спокойной улице к окраине Шагонбери. Понимая, что скоро будет на месте, Эйрон закрыл шторку и рассеянно проверил под наручными часами кварцевую пластину с v. Камень хранил пятьдесят лет — более чем достаточно.

Кучер натянул поводья, экипаж замедлил ход и остановился. Эйрон сжал ладонь на трости. Скрипнула дверь. Он вышел на улицу и, кивнув варду, быстро оглядел заброшенный, но не потерявший величественности дворец.

Портик тяжело опирался на массивные колонны. Когда-то наверху находилась статуя девушки с трезубцем. Эйрон уже не помнил, кем именно она была — богиней или кем-то более реальным. Сейчас на её месте осталась лишь пустота. Высокие арочные окна хранили за собой темноту.

Раньше здесь была резиденция Маргариты Тиссе, которая состояла в близких отношениях с Рамизом Хольмом — королём пиратов, захвативших Шагонбери. Позже Маргарита стала королевой Тернаса. Она всё реже появлялась в Шагонбери, а после её смерти дворец окончательно пришёл в запустение. В последующие годы его регулярно пытались отреставрировать, но ни разу работу не довели до конца. В городе даже распространились легенды, что в стены дворца вплетена какая-то особая v-система, и здание проклято. Эйрон удивлялся тому, как люди в Аддене могли верить в подобную чушь, но был не против того, чтобы в Шагонбери стоял свой «дом с привидениями».

У резных дверей ждали два рейдера.

— Гости уже внутри, министр, — отчеканил один из них, стоило Эйрону приблизиться.

— Стражи?..

— Ещё не… — он оборвал себя, заметив что-то на дороге.

Эйрон тоже оглянулся и увидел двух всадников.

— На месте, — закончил он за рейдера и неспешно направился внутрь.

Эйрон ещё не пересёк просторный холл, когда услышал торопливые шаги позади.

— Порядок? — он установил с Люциусом беззвучную связь.

— С пленником проблем не возникло.

— А с чем возникло? — Эйрон повернулся, окинув внимательным взглядом поравнявшегося с ним Люциуса.

— Эстер уехал, — коротко ответил тот.

Эйрону удалось не показать эмоций, хотя это была первая новость за день, которая по-настоящему встревожила. Он опустил трость, и её конец звонко ударил по старым плитам. Эхо затихло в глубине пустых коридоров дворца. Эйрон помедлил, потом развернулся и начал подъём по длинной лестнице, ведущей из холла на первый этаж. В воздухе над ним возникли три шара голубого света, созданные стражами. Иллюзии едва выхватывали очертания ступеней из темноты.

— Вы знаете, куда он уехал? — беззвучный вопрос услышали оба личных стража.

— Эстер не оставил никаких указаний по поводу своего отъезда, — сообщил Люциус.

— Отбыл сегодня утром, — прибавил Арон.

— Он получал какие-нибудь письма? — спросил Эйрон, когда оказался на лестничной площадке.

— Мы не знаем, — с сожалением ответил Люциус. Поколебавшись, он уточнил: — Это проблема?

— Нет, — Эйрон рассеянно посмотрел в сторону арочного прохода в большой зал. — Пока нет.

Он сам не понимал, почему известие обеспокоило его. Эстер ни разу не подводил Эйрона. Если помощнику потребовалось срочно уехать, значит, он не мог поступить иначе. Эстер вернётся, когда проблема будет решена.

«Проблема. Что-то пошло не так», — Эйрон задержался на этой мысли.

Ему казалось, что нынешнее исчезновение Эстера отличалось от всех предыдущих, но он никак не мог понять, что именно встревожило в поведении помощника.

Эйрон перевёл взгляд на тёмные силуэты в полумраке, которые ждали его у входа в большой зал, и постарался выкинуть мысли об Эстере из головы. С этим он разберётся позже.

Голубые шары света приблизились и осветили их лица. Илейн Эйрон узнал сразу. Она казалась болезненно бледной в подрагивающем свете. Руки Илейн спрятала в карманах длинного пиджака. Плотный вязаный шарф скрывал шею, из-за чего ощущение, будто она нездорова, только усиливалось. Илейн не смотрела на Эйрона, уставившись в пространство невидящим взглядом.

Троих вольных рядом с ней Эйрон видел впервые. Двое в длинных плащах с прорезями для рук были вооружены саблями. У последнего — в расстёгнутой чёрной куртке — на поясе висел кинжал. Эйрон отметил зелёный камень в навершие.

— Добрый вечер, — произнёс владелец кинжала. Его раскосые оранжевые глаза хитро блеснули. Он рассеянно поправил ворот тёмного свитера и коротко свистнул.

Из темноты коридоров справа и слева послышалось тихое сопение. Люциус и Арон тут же положили руки на сабли, однако Эйрон едва заметно качнул головой. Мгновение спустя на свет выбежали две огромные собаки. Они были едва ли не по пояс хозяину, но не выглядели устрашающе: крупные свисающие уши, массивные головы с множеством морщин и гигантскими брылями, приподнятые надбровные дуги, подчёркивающие и без того грустное выражение. Если бы не полностью чёрный окрас, Эйрон решил бы, что перед ним бладхаунды.

Собаки послушно сели по бокам от Илейн, дополнив её печальное лицо своими скорбящими мордами. Эйрон перевёл взгляд от этой идиллии к владельцу кинжала.

— Рад, что в этом здании давно никого не было, — улыбнулся тот.

Похоже, собаки выискивали следы спрятанных автономных v-систем.

— Моё имя Ренар, — наконец представился незнакомец.

Эйрон жестом предложил ему пройти дальше в зал. Остальные остались ждать возле арки. Один из шаров света поспешил за премьер-министром.

— Не думал, что Вольные пришлют кого-то ещё, — начал он.

Ренар вопросительно приподнял чёрные брови.

— Некоторое время назад мы пленили Филина. Зачем вам раскрывать свою личность?

Иголок губ Ренара дрогнул.

— Филин совершил ошибку и больше не может говорить от имени Вольных.

«И ты этому явно рад», — отметил Эйрон. Видимо, в рядах Вольных тоже далеко не всё шло гладко.

— Значит, Вольные не прощают ошибки? — отстранённо уточнил он.

— Как и вы.

Эйрон остановился посреди зала. За окнами уже совсем стемнело, и теперь они находились в маленьком освещённом пятачке посреди мрака.

— Илейн осталась жива, — заметил он, осторожно опустив трость так, чтобы она не вызвала ещё одной волны эха.

— Но не из-за того, что вы простили ей нападение. Фаэли отвёл удар.

Эйрон доброжелательно улыбнулся.

— Меня порадовали способности вашего лучника. Только он не смог бы этого сделать, если бы я не отпустил его сразу после того, как велел выстрелить. Иногда я полагаюсь на случай. Тетиву Фаэли уже было не удержать. Всё зависело от того, успел бы он за долю секунды сбить точность выстрела другой рукой или нет. Он успел.

— То есть вы совсем не заинтересованы в сотрудничестве с Вольными?

— Пока я понимаю, что наше сотрудничество вам необходимо больше, чем мне. Из-за вмешательства Вольных, ССГА теперь нет дела до конфликта Шагонбери и Тернаса. Меня могут попытаться обязать выступить против вас. Но что мешает мне потянуть с ответом? Силы ССГА заняты вами, все понимают, что у Совета нет другого рычага давления на Шагонбери.

— Но в конце вам придётся иметь дело с победителем.

— Которым можете оказаться не вы, — Эйрон слегка наклонил голову.

Ренар несколько секунд что-то обдумывал.

— Хорошо, — заключил он, — вы можете проигнорировать ССГА и его проблемы. Но как вы собираетесь захватить Тернас? Город всё ещё укрыт защитным куполом.

— Вольные могут отключить защиту? — Эйрон сложил руки на трости перед собой.

— И не только, — Ренар опустил руку в карман и достал золотые часы на цепочке. Внутри нижней колбы переливалась голубая жидкость. — Вы же не забыли, что мы взяли крепость Катрина на Атрии?

Эйрон сдержанно посмотрел на тускло поблескивающий механизм. Вместе с крепостью Вольные захватили часы, ведущие в сердце Тернаса. Это многое меняло.

— Теперь вас заинтересовало наше предложение, министр? — Ренар не сдержал победной улыбки.

Глава 3. Пустота

Ночь неторопливо смыкалась над Тернасом. Больше не слепила облицовка домов, не сверкали почти высохшие лужи на серых плитах. Аластор шёл по улицам белого города, накинув глубокий капюшон на голову. Обогнув круглосуточный магазин, он подождал, пока мимо проедет экипаж, и перебежал дорогу — с противоположной стороны уже приближался другой. Впереди послышался шум океана, а ветер принёс лёгкий запах соли.

Немного не дойдя до набережной, Аластор свернул во дворы трёхэтажных домов, чтобы срезать путь. Днём они редко пустовали. За придомовыми территориями следили, и в каждом дворе находился маленький зелёный сквер. Аластору казалось, что в этом районе жители негласно соревновались друг с другом по разнообразию растений и оформлению. Чем дальше он уходил во дворы, тем помпезнее становились цветочные композиции. Однако про освещение здесь почему-то забыли. В скверах едва ли находилось по одному фонарю. Оттого они прибывали в тишине по ночам.

Или в этом тоже был смысл? Аластор рассеянно почесал переносицу, взглянув на маленькие розовые цветочки на очередной клумбе, напоминающие незабудки. Может, темнота оставлена для романтичной атмосферы, чтобы те, кто хотел прогуляться ночью, сами создавали освещение? Подумав, он решил, что при голубом иллюзорном свете, скверы могли выглядеть таинственно. Но Аластор тут же представил, сколько v это будет стоить, и пришёл к выводу, что проще прогуляться по набережной.

Когда вереница дворов закончилась, он оказался на Липовой улице. Посмотрев в обе стороны, Аластор не увидел прохожих. Лип он тоже не увидел, потому что их здесь никогда не было. По центру шли лишь тонкие берёзы. Аластор подозревал, что в название заложен другой смысл. Только понимать следовало не «Фальшивая улица», а улица, обманывающая ожидания, полная липовых лип.

Он перешёл на противоположную сторону к серому дому и быстро поднялся по пожарной лестнице до третьего этажа. Крепко держась за перила, перебрался на балкон стоящего рядом дома. Аластор мог бы зайти с главного входа — это был один из самых отдалённых домов адаптационного центра, и в это время суток прохожие здесь редко встречались. Однако он предпочитал не рисковать.

Оказавшись возле балконной двери, Аластор положил ладонь на ручку, но так и замер, не повернув её. Он внезапно понял, что не хочет сейчас возвращаться. Одному было спокойнее. Конечно, Аластор целый день шатался возле центра смотрящих и устал. Но вспомнив поддельное безразличие, застывшее на лице Реймонда с тех пор, как убили Еву, Александра, который делал вид, что ничего не замечает, и апатичную Элизабет, Аластор решил, что лучше ещё немного задержится и подумает о какой-нибудь чепухе вроде несуществующих деревьев.

Он медленно опустился на холодный пол и откинулся на оштукатуренную стену. Прикрыв глаза, Аластор начал перебирать в памяти всё, что видел сегодня.

Перед внутренним взором появился центр смотрящих Тернаса, напоминающий причудливо составленные пчелиные соты. Зелёные деревья и гравийные дорожки вокруг.

Они уже вторую неделю по очереди ходили к центру, пытаясь найти способ узнать информацию. Ева умерла, сжимая кинжалы в руках, и все четверо надеялись, что благодаря этому её получится вернуть. Оружие забрало Еву себе. Друзья не обсуждали, что будет, если они ошибаются, хотя Аластор знал, что эта мысль преследует каждого.

Внизу послышался тихий шорох. Аластор посмотрел в ту сторону и заметил, как маленькая тень пересекла проулок, выбежав из картонных коробок возле мусорных баков. Наверное, крыса.

Мысли вернулись к поискам кинжалов. Конечно, не только они четверо искали оружие, после того как оно упало в океан и теперь, вероятно, оказалось в каком-нибудь нижнем мире. Королева подняла всех смотрящих и работников вычислительных станций, приказав выискивать любые отклонения в балансе v в нижних мирах. Аластор, Реймонд и Александр по очереди пробирались в центр смотрящих и пытались собирать обрывки информации. Поначалу ходили только Аластор и Александр, так как лучше всех умели прятаться — Аластор за пустотой, Александр изменял внешность. Потом Реймонд, который всё это время тренировался с братом, присоединился к ним. В отличие от него, у Элизабет до сих пор не получалось надолго скрывать свою внешность, и она продолжала занятия.

В промежутках между слежкой за смотрящими они обменивались другими полезным знаниями или сходились в тренировочных боях. Реймонд даже попросил Аластора научить его управлять пустотой. Хотя пока это не принесло никаких результатов, Аластор был рад дополнительным занятиям. Они оставляли меньше времени для непрошенных мыслей и воспоминаний о том, что произошло в Королевском дворце.

Аластор перевёл взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Он медленно сжал и разжал кулаки. Тут ему показалось, что внизу скрипнула дверь. Прошло около минуты. Аластор уже решил, что ему послышалось, когда увидел, как мимо проулка прошла высокая фигура в чёрной куртке. Реймонд.

Аластор нахмурился и быстро перебрался обратно на пожарную лестницу. Спустившись, он вышел на улицу и посмотрел вслед Реймонду. Он должен был следить за смотрящими завтра, но спать, похоже, не собирался. Поддавшись неожиданному порыву, Аластор пошёл следом.

Реймонд вскоре свернул на Объездную дорогу. Здесь было намного больше фонарей и прохожих. Фотографии «преступников, ворвавшихся в Королевский дворец», уже несколько раз появлялись в газетах. Аластор не думал, что люди сейчас будут всматриваться в лица случайных прохожих, но на всякий случай поправил капюшон.

Реймонд пошёл более сложным путём. Когда он открыл дверь бара с ярко-зелёной неоновой вывеской, и свет, хлынувший из помещения, упал на его лицо, Аластор понял, что больше не узнаёт друга. Реймонд использовал приём, которому его научил Александр.

Чувство, что ничем хорошим это не закончится, усилилось. Аластор приблизился к двери. Подождав, пока из бара выйдут трое увлечённо болтавших посетителей, он зашёл внутрь.

Мягкий полумрак в зале разгоняли тусклые жёлтые бра и зелёные неоновые буквы на кирпичных стенах. В воздухе плавал лёгкий белый туман, наполненный запахом мяты и чем-то горьким, что Аластор не смог точно определить. Он огляделся.

Реймонд занял высокий стул у барной стойки. Поколебавшись, Аластор направился к пустому столу в углу. По пути он мельком оглядывал посетителей. В голове пронеслась мысль, что его беспокойство могло оказаться безосновательным. Реймонд, несмотря на всё произошедшее, до сих пор не вёл себя опрометчиво.

Когда Аластор сел, к нему подошла рыжая официантка с редкими веснушками и спросила, что он будет заказывать. Аластор наугад ткнул в строку ламинированного меню, которое лежало на столе. Девушка наклонилась, позволяя лишний раз оценить все достоинства фигуры, подчёркнутые чёрной облегающей футболкой. Прочитав название, официантка выпрямилась и посмотрела на Аластора. Ему показалось, что она собиралась улыбнуться и задать вопрос вроде: «Ещё что-нибудь?» Но встретившись с его взглядом, почему-то растерялась. На щеках вспыхнул лёгкий румянец. Она опустила глаза, поспешно кивнула и заспешила к барной стойке.

«Узнала? Или дело в другом?» — Аластор напряжённо проводил её взглядом. Оставаться в этом баре с каждой минутой становилось всё опаснее.

Он снова отыскал глазами Реймонда. Аластор не верил, что друг стал бы так рисковать только ради выпивки.

Реймонд тем временем непринуждённо беседовал с барменом. Аластор увидел, как его рука потянулась к высокому стакану, и он сделал неторопливый глоток.

Рыжая официантка принесла большую кружку светлого пива и поставила перед Аластором. Она явно старалась не встречаться с ним взглядом.

— Спасибо, — негромко сказал он.

Девушка неопределённо качнула головой, вытерла руки о тёмно-зелёный передник и отошла.

Её поведение всё больше тревожило. Взгляд Аластора метнулся к двери сбоку от барной стойки.

«Наверное, запасной выход», — решил он.

Аластор подумал, всегда ли теперь будет вести себя как параноик и ждать подвоха? Он вновь посмотрел на Реймонда. Тот разговаривал с высоким светловолосым мужчиной в синем пиджаке, который сидел рядом. Незнакомец крепко сжимал стеклянную кружку — явно нервничал.

Тут Реймонд крутанулся на стуле, повернувшись лицом к залу. Он улыбнулся какой-то злой улыбкой. Аластор внезапно осознал, что Реймонд больше не прятал лицо. Сказав ещё несколько слов, которых Аластор не услышал, он достал из кармана спичку.

Бармен, который первым понял, что за предмет находится в руке Реймонда, метнулся к задней двери. До светловолосого дошло несколько медленнее. Он вскочил одновременно с тем, как на зал опустилась гробовая тишина.

Реймонд уже не улыбался. С ледяной ненавистью во взгляде он бросил спичку в сторону своего собеседника. Аластор понял, что друг окончательно слетел с катушек, и послал вперёд пустоту.

Он не успел закрыть мужчину, с которым разговаривал Реймонд. Но тот, вероятно, и был главной целью. Кроме него огонь успел развеять в пыль часть стойки и ближайший незанятый стол, прежде чем Аластор заключил стихию в кокон из пустоты.

Люди в панике бросились к двери. У выхода началась давка. Аластор старался не отвлекаться. Не сводя глаз с кокона, он начал протискиваться вдоль стены к Реймонду. Оказавшись достаточно близко, схватил друга за рукав кожаной куртки и потащил к запасному выходу.

В проулке за баром никого не было. Аластор толкнул Реймонда вперёд.

— Быстрее! — бросил он.

Они побежали к следующей улице. Когда Аластор почувствовал, что пустота выскальзывает из его хватки, он замедлился. Потом и вовсе остановился, уставившись на своё отражение в луже. V убывало из внутреннего резерва всё быстрее. Пустота отчаянно вырывалась. Аластор понимал, что не сможет удерживать её дольше. Огню необходима «пища», он нещадно давил на кокон, оставленный в баре.

Аластор закрыл глаза, надеясь, что все успели покинуть бар, и отпустил стихию. Ему показалось, что ладони обожгло. Он представил, как огонь уничтожает оставшиеся столы, паркет, бра и зелёные неоновые буквы, а затем, насытившись, исчезает. Пламя не должно было вырваться за пределы того зала — одной спички для этого мало.

Аластор сделал глубокий вдох, открыл глаза и посмотрел на свои ладони, словно надеялся увидеть там ожог. Однако они были в порядке.

— Все успели уйти, — услышал он голос Реймонда.

Аластор медленно обернулся. Ему хотелось высказать так много! Хотелось ударить Реймонда. Заставить понять, что он совершил. Показать его поступок со стороны. Или хотя бы дать почувствовать то обжигающее тепло на ладонях, которое Аластор ощущал секунду назад.

Кипящие внутри эмоции не помещались в слова. Даже в самые грязные ругательства. Секунды тянулись, а Аластор продолжал стоять и молча смотреть на Реймонда.

Лицо друга ничего не выражало. Он снова спрятался за безразличной маской. Только теперь Аластору начало казаться, что за ней ничего нет.

Пустота.

С этой пустотой Аластор не умел работать. Не умел изгонять её или брать под контроль. Он не представлял, что произойдёт, если попытается вытянуть её из другого человека.

А может, эту пустоту и не стоило трогать? Может, она сдерживала что-то разрушительное, совсем как кокон Аластора в баре?

— Ты знал, что я шёл за тобой? — тихо спросил он.

— Да, — сказал Реймонд, подтверждая, что не собирался убивать никого, кроме человека, с которым разговаривал.

Аластор кивнул и отвернулся. Он направился в сторону дома, в котором они прятались. Позади зазвучали шаги — Реймонд двинулся следом.

Они не разговаривали. Всю дорогу Аластор пытался придумать, что теперь делать. Все, кто ему был дорог, исчезали в пустоте. Сначала Элайза. Потом Ник. Ева. Судя по тому, что он сегодня видел, Реймонд тоже готов вот-вот сорваться.

Аластор не мог найти выход. Но он — единственный среди них, кто управлял пустотой, и должен был знать решение. Иолан говорил, что Аластор способен на большее. Внутри начала просыпаться злость на то, что он не знал собственных возможностей. На то, что не успел разобраться вовремя.

Они вошли в тёмный холл. Реймонд, не проронив ни слова, направился на второй этаж по узкой лестнице. Аластор, поглощённый мрачными мыслями, шагнул следом.

— Реймонд, — он сам не знал, что хотел сказать, но друг не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

Аластор поставил ногу на первую ступеньку.

— Оставь его, — долетел спокойный голос из кухни, которая располагалась за деревянной аркой слева от лестницы.

Аластор повернул голову и увидел Александра, который сидел за барной стойкой и хмуро наблюдал за ним. Злость, которая почти исчезла под тяжестью размышлений, вновь всколыхнулась.

Помедлив, Аластор отступил от лестницы и приблизился к арке из светлого дерева.

— Кому, как не тебе, поддерживать запланированное убийство. Начинаю чувствовать себя лишним в этом доме, — он привалился к косяку. Голос на удивление оставался спокойным.

— Я не поддерживаю запланированные убийства, — поморщился Александр. — Но то, что уже случилось… так просто не исправишь.

Аластор скрестил руки на груди, всё так же холодно глядя на него.

— А это вообще можно исправить?

Вопрос касался не только Реймонда, но и того, что совершил сам Александр в Элизии.

Повисла пауза. Александр откинулся на спинку стула и посмотрел на книгу, которая лежала перед ним.

— Слова здесь точно не помогут.

— Слова и не помогут в Аддене! — невесело усмехнулся Аластор, хотя эта мысль была созвучна с тем, о чём он сам думал.

«А что поможет? Пустота?» — пронеслось в голове.

Александр достал одну книгу из стопки, которая высилась рядом с ним. Он открыл содержание, потом быстро отыскал нужную страницу и развернул книгу к Аластору.

Тот непонимающе приподнял брови, но подошёл и прочитал написанное. Глава посвящалась перемещению в пустоте между мирами. Аластор пробежал разворот по диагонали и перелистнул страницу. Там находился рисунок капсулы, защищающей путешественников.

Аластор поднял голову. Он не сомневался, что Александр показал главу, потому что знал: Аластор не оставил мысли вернуть Элайзу. Он хотел отыскать её в пустоте между мирами и, используя кинжалы, привести в Адден.

— Откуда ты знаешь? — сухо спросил Аластор.

— Ты удивлён?

— Нет.

О своих планах Аластор говорил только Еве. Однако Александр всегда был рядом, он мог слышать какие-то обрывки. Или просто обратил внимание, что Аластор хотел завладеть кинжалами, и сложил факты.

Аластор посмотрел на корешки других книг. Закрыв ту, которая лежала перед ним, он провёл ладонью по глянцевой обложке и прочитал название: «Теория пяти туннелей».

— Где ты достал эти книги?

— Ринальдо принёс.

Аластор хмыкнул.

— Всё равно нужно сначала отыскать кинжалы.

Александр слегка наклонил голову набок.

— Как дела у смотрящих?

Аластор пододвинул к себе другой стул на высоких ножках и сел напротив.

— Почти ничего. Мне кажется, просто наблюдая и пробираясь в здание, мы многого не выясним. Нужен кто-то, разбирающийся во внутренних процессах центра и знакомый с тем, как ведутся запросы. Сегодня видел Алексея — помнишь, того, который работал с рейдерами в Иолане?.. — он дождался кивка. — И подумал, может… — Аластор поморщился. — Проклятье! Начинаю размышлять, как вы, — он устало облокотился на стойку.

— Ты же пока не предлагаешь его убить, — обнадёживающе улыбнулся Александр.

Аластор раздражённо посмотрел на него.

— Я тоже думал о допросе, — миролюбиво продолжил Александр. — Что касается убийств… — он встал и подошёл к журнальному столику в гостиной, которая была соединена с кухней.

Свет горел только над барной стойкой, но полумрак, казалось, нисколько не мешал Александру. Он быстро перебрал газеты, небрежно откидывая их на тёмно-синий диван. Отыскав нужную, вернулся и протянул её Аластору.

«Убийства продолжаются», — прочитал тот и в недоумении взглянул на Александра поверх страницы.

— Это не первое?

Александр покачал головой.

— Ты знал и ничего не сделал?!

— А что я мог сделать? — пожал плечами Александр. — Зато, — он наклонился вперёд, просматривая статью вверх ногами. Отыскав нужную строчку, указал на неё и с гордостью сообщил: — Мы теперь не просто преступники, а «преступная организация»!

Аластор уставился на него. Он попытался осознать эту новость, но у него ничего не получилось. В голове крутилось только: «Мир окончательно сошёл с ума. И мы тоже».

Следом Аластор подумал, что это происходило и раньше. Но тогда ему удавалось удерживать себя в рамках. А теперь он просто сидел и молча смотрел на улыбающегося Александра.

«Проще было не возвращаться сегодня и думать о несуществующих деревьях», — решил Аластор.

Деревья… Мысли невзначай коснулись Иолана. Аластор сжал челюсти и устало потёр глаза.

Александр снова опустился напротив.

— На самом деле, всего трое, — нарушил он повисшую тишину. — Реймонд убивал вардов, которые были на набережной в тот день.

— Всего, — Аластор не сдержал невесёлого смешка. Он ничего не испытывал к вардам королевы, но решения друга тяжестью давили на сердце. — Они же обычные солдаты, которые выполняли приказ. Смысл убивать «оружие», а не того, кто его направил?

— До королевы добраться сложнее, — Александр посмотрел на книги. — Я не говорю, что поддерживаю Реймонда, но не все обладают твоим непробиваемым спокойствием. А Реймонд… — Александр не договорил.

Похоже, он тоже не знал, как следовало поступить. Александр опустил ладонь на стопку и провёл большим пальцем по корешку верхней книги.

— Нужно просто найти кинжалы, — пробормотал Аластор привычное «заклинание».

При этом в голове пронеслась мысль, что нельзя вкладывать все надежды в неодушевлённые предметы с необычными свойствами. Каким бы ни было оружие, вряд ли оно сможет вернуть потерянную человечность.

Аластор попытался игнорировать эти размышления.

— Придётся… обратиться к Алексею, — выдавил он.

— Может, он, как Ринальдо, согласится помочь, — Александр явно сам не верил в то, что говорил, но Аластор был благодарен за эти слова.

— Может быть. Алексей общался с Евой, она ему небезразлична, — он попытался укрепить хрупкую надежду.

Александр отстранённо кивнул. Аластор отвёл взгляд. Всё что угодно, лишь бы не думать о том, что они сделают, если Алексей откажется сотрудничать.

Глава 4. Истории в ночи

Лес стелился неровными волнами. Холмы поднимались и опускались до горизонта. Впрочем, со скалы, на которой сидел Филин, было видно не только ковёр из крон. На западе поблескивала Пустынка. Река огибала один из холмов и вновь скрывалась за деревьями. На юго-востоке в туманной дымке высился Иолан.

Филин пристально изучал вечерний пейзаж внизу и вслушивался в окружающие звуки. Он знал, что ощущение бесконечного леса здесь обманчиво. Стоило пойти на запад или восток, как деревьев становилось меньше, и взору открывалась окраина пустыни или золотые поля Бессмертной равнины, изрезанные дорогами. Однако Филин специально держался лесов, подальше от трактов и людей. С недавних пор Адден стал казаться совсем маленьким. Почти не осталось мест, где можно спрятаться и почувствовать себя в безопасности.

За себя Филин не боялся. На крайний случай с ним оставался навык развоплощения. Конечно, запас v был ограничен, но на десяток исчезновений длительностью в пять минут ему бы хватило. Только он путешествовал не один.

После побега из лагеря Вольных Лорелея не пыталась уйти от него, наоборот, беспрекословно слушалась. Но так было лишь в периоды просветления. Она всё чаще впадала в странное оцепенение. В эти моменты Лорелея не видела мир перед собой и ничего не слышала. Как Филин ни пытался разбудить её, оцепенение не проходило. Оставалось только ждать.

Он плотнее закутался в просторный чёрный плащ с прорезями для рук. Ночь обещала быть холодной. От усталости Филин постоянно зевал, и голова казалась очень тяжёлой. Он отчаянно надеялся, что хотя бы этой ночью выспится.

Последние недели Филин отдыхал урывками. Он не мог заснуть и не знал, что именно было причиной. Может, страх, что с Лорелеей что-то случится, пока он спит? Если же ему удавалось заснуть, то непременно снились кошмары. Чаще всего он видел себя в кабинете шефа, в который перенесли часы, отданные Бениони. Во снах Филин терял контроль над собой и погружался в холодное безразличие, похожее на то, которое дарил Атрион. В кабинете с ним всегда кто-то находился. Он убивал всех: друзей, знакомых и подчинённых.

Хуже всего были те кошмары, в которых Филин убивал Лорелею, потому что они больше всего походили на реальность. Лорелея в них казалась совсем беззащитной. Она верила ему и не пыталась сопротивляться. А Филин наслаждался пьянящей свободой и возможностью творить что угодно. Ледяной голос в голове постоянно напоминал, что Лорелея хотела его убить. Из-за неё он едва выжил в заключении в Шагонбери. Из-за неё пострадал Бениони. Из-за неё Филин никогда не вернётся домой.

Тело во снах не исчезало, как это происходило с телами умерших в Аддене. Оттого Филину казалось, что жизнь из Лорелеи уходила бесконечно долго. Он садился рядом, смотрел на побелевшее лицо и ждал, ждал, ждал. Потом в нём просыпалось чувство неправильности происходящего. Почему она не исчезала? Филин проверял дыхание и пульс, убеждаясь в их отсутствии. Только после этого он просыпался. Находил Лорелею и точно также проверял дыхание и пульс.

Обычно в этот момент его опутывал запоздалый ужас. То, как гладко сон переходил в реальность, пугало Филина. Сейчас Лорелея жива и дышит. Но что, если в следующий раз, обнаружив это, он решит довести начатое во сне дело до конца?

Филин, зажмурившись, обхватывал голову руками и пытался убедить себя, что в реальности он никогда не поддастся манящему безразличию и пустоте. Здесь всё совсем не так, как шептал злой голос. Лорелея больше не желала его смерти!

Мысли Филина прервал громкий стрекот в траве неподалёку. Он снова потёр глаза и, поправив цепочку с часами на шее, потянулся к серой нейлоновой сумке, которую забрал со склада. Часы Бениони содержали пароль от блокера Овесты, поэтому могли создавать туннели к их офису и складам с оружием. Получение этого пароля заставило Филина помучиться в своё время. Ему повезло, что склады находились на самой окраине города — для многих районов Овесты нужен был ещё один пароль, который достать практически невозможно. Филин неоднократно поднимал вопрос удобства транспортировки товара для многих заказчиков, включая правительство Овесты, и в итоге получил эксклюзивный доступ. Конечно, владение таким паролем накладывало множество обязательств и условий открытия туннелей. Но они с Бениони пользовались тем, что выполнение предписаний плохо контролировалось.

Из офиса Филин забрал всё своё накопленное за многие годы v и, захватив блочный лук и пару кинжалов со складов, поспешил убраться, пока вести о том, что он совершил, не добрались до Вольных Овесты.

На выезде из города в неприметной лавке без названия Филин купил листья ладэнома. Даже если щуплый травник узнал покупателя, Филин сомневался, что он вызывал вардов после его ухода. Из ладэнома изготавливали сильный наркотик. Его продажа и покупка требовали разрешения, которое вряд ли было у травника.

Вытянутые тёмно-зелёные листья понадобились Филину, чтобы легче засыпать. В качестве побочного эффекта ладэном вызывал кратковременное онемение в конечностях, но это была не такая большая цена. Главное — избежать сильного привыкания.

Достав один лист из сумки, Филин повесил её на плечо. Затем подобрал лук, встал, небрежно отряхнул полы плаща от земли и вернулся под кроны деревьев. Проскальзывая половину пути по крутому склону, он спустился к неприметной тропе. По ней добрался до маленькой пещеры, прятавшейся у подножия склона. Лошади у входа сонно клонили головы. Филин вошёл под земляной свод.

Лорелея сидела там же, где он её оставил. Она невидящим взглядом смотрела в пространство. Перед ней стояла металлическая походная кружка с нетронутым чаем. Филин тяжело вздохнул.

— Ты не будешь? — не рассчитывая на ответ, спросил он.

— Тшшш… — Лорелея предупреждающе подняла руку, вслушиваясь в нечто, что слышала только она. — Они читают. Не мешай.

Филин на всякий случай огляделся и прислушался. Потом пожал плечами и потянулся к кружке. Быстро нагрев чай с помощью v, он уже собирался закинуть лист ладэнома в рот, но Лорелея резко схватила его за руку.

— Зачем ты ешь это? — едва слышно прошептала она.

До сих пор Лорелея ни разу не обращала внимания на то, что он жевал листья.

— Они помогают уснуть, — Филин зачем-то тоже понизил голос.

Лорелея сердито покачала головой и забрала ладэном.

— Это не лучшее снотворное.

— Зато действует очень быстро, — возразил он.

— Всё равно не стоит.

Филин невесело улыбнулся и глотнул чай. Обернувшись, он достал из седельной сумки, которая стояла у стены, тонкие шерстяные одеяла.

— Тебе тоже следует поспать, — заметил он.

Лорелея встревоженно посмотрела на выход из пещеры. Это тоже было необычно — раньше она не придавала значения тому, где именно они устраивались на ночлег.

— Щиты я установил. Никто нас не потревожит, и всю ночь будет тепло, — сказал Филин.

— Хорошо, — серьёзно кивнула она.

Он осушил кружку и отставил её в сторону. Филин с сомнением посмотрел на лист в кулаке Лорелеи. Как он теперь уснёт? Может, всё-таки стоило забрать ладэном или достать другой из сумки?

Лорелея проследила за его взглядом, печально улыбнулась и протянула руки.

— Иди сюда, я постараюсь помочь.

— Как?

Поколебавшись, он всё же придвинулся к ней. Холодные пальцы коснулись висков и нежно скользнули к шее.

— Это хорошо, что они только начали читать, — прошептала она, глядя Филину в глаза. — История пока неторопливая, много описаний. Она поможет уснуть, — её пальцы вновь поднялись к вискам.

— Но я ничего не слышу.

— А ты представь, что слышишь.

Филин хотел возразить, но она замотала головой, останавливая его.

— Ну же, просто попробуй, — умоляюще попросила Лорелея.

Он обречённо кивнул. У него не было сейчас сил спорить.

— Ложись, — велела она.

Филин послушно опустил голову ей на колени. Лорелея продолжила медленно водить пальцами по вискам и волосам. Эти прикосновения были очень приятными. Казалось, они забирали часть напряжения. Он закрыл глаза.

— Слышишь? — тихо спросила Лорелея.

Филин слышал, как ветер играл кроной деревьев, как шуршали в траве ночные животные, как расправила крылья и сорвалась с ветки сова. Он даже уловил плеск Пустынки на западе.

— Слышу, — пробормотал он.

— Хорошо, — сказала Лорелея, и в пещере снова воцарилась тишина.

Постепенно дыхание становилось ровным и глубоким. Филин всё дальше уходил в окружающие звуки. Стрекот кузнечика. Касание маленьких лапок земли. Шорох крыльев, уверенно рассекавших воздух. Биение крохотного сердца.

Сова летела на восток, неторопливо спускаясь к открытому лугу на берегу другой реки, которая называлась Сёстры. Вдруг птица стремительно спикировала. Филину показалось, что он ощутил, как она вытянула вперёд лапы с невероятно острыми когтями и схватила жертву, словно то были его собственные руки.

За высокой золотой травой над рекой взвились клочки тумана. Сова наклонила голову. Щёлкнул смертоносный клюв. Тишина. Птица замерла, повернув голову в сторону реки.

Нити тумана над водой двигались синхронно с пальцами Лорелеи, закручиваясь в спирали. Постепенно они уплотнялись, принимая очертания огромного силуэта.

— Что это? — сонно пробормотал Филин, не отдавая себе отчёта, что спрашивает о фантазии.

— Дымный кит, — уверенно ответила Лорелея.

Почему-то она произнесла это так, словно Филин должен был сам догадаться. Как будто Дымный кит являлся ему каждую ночь. Он хотел спросить, откуда Лорелея знала про кита, но так и не успел, полностью провалившись в сон.

***

— Куда мы едем? — мысли Филина прервал звонкий голос Лорелеи.

Он удивлённо оглянулся, положив ладонь на седло вороно-саврасой лошади. Филин проверял сбрую и подпруги, когда Лорелея вышла из пещеры. До сих пор она не интересовалась целью их путешествия.

— В Ирун де Вале.

— Думаешь, там нам помогут?

— Тебе… нам… да, помогут, — не сразу нашёлся Филин.

Замок Лады был единственным местом, откуда их сразу же не отправят на плаху.

Он снова повернулся к лошади и, закончив проверку, помог Лорелее подняться в седло. Взяв поводья, она странно замерла. Лошадь почувствовала неладное в настроении всадницы и тоже напряглась. Филин ласково провёл рукой по шее животного и прошептал несколько успокаивающих слов. Ещё раз взглянув на Лорелею, он развернулся и подошёл к серой в яблоках лошади, которая ждала его.

— Откуда ты знала про кита? — Филин вдел ногу в стремя.

Лорелея не ответила. Оказавшись в седле, он повернулся к ней. Она снова уставилась невидящим взглядом в пространство. Лошади, вторя ей, притихли, и даже лес, казалось, зазвучал тише.

Филин тряхнул головой, пытаясь прогнать оцепенение. Вздохнув, он достал длинную верёвку с карабином из своей сумки и прицепил к уздечке лошади Лорелеи. Она не заметила этих манипуляций.

За весь следующий день Лорелея не проронила ни слова. Филин ехал медленно, покачиваясь в седле, и думал о странном ките, которого видел ночью. Он впервые за последние дни выспался. Может, Лорелея использовала какое-то хитрое v-преобразование, а он не заметил? Филин покосился на неё. Он сомневался, что в нынешнем состоянии Лорелея была способна манипулировать v.

Вечером, устроившись на небольшой лесной поляне, Филин попытался заснуть без помощи ладэнома. Лорелея молча лежала рядом, закутавшись в одеяло. Он решил сделать всё так же, как накануне: сосредоточился на звуках леса и попытался расслабиться. Однако сон не приходил. В итоге за всю ночь Филин лишь немного подремал.

Утром он был измученным и раздражённым. Филин снова попытался выяснить у Лорелеи, что она сделала в прошлый раз, но не добился ответа. Ему захотелось встряхнуть её как следует, чтобы она вернулась к жизни. Но, подумав, он понял, что это не поможет.

К вечеру Филин уже всерьёз вознамерился съесть лист ладэнома. Однако посмотрев на оцепеневшую Лорелею, решил дать себе ещё один шанс. Устроившись у корней сосны, он начал слушать окружающие звуки. Филин даже отыскал достаточно крупную птицу и, решив, что она похожа на ту сову, принялся следить за ней.

Когда занялся рассвет, Филин понял, что это была плохая идея. Усилием воли он заставил себя встать и собрать вещи. Перед глазами всё подёрнулось белой дымкой, и иногда вспыхивали несуществующие искры. Отчаянно моргая, Филин проверил v во внутреннем резерве Лорелеи, а потом помог ей подняться в седло. Она автоматически вцепилась в поводья, но мыслями всё ещё пребывала где-то далеко. Филин больше не пытаться говорить с ней.

Монотонный лес сливался в один невыразительный пейзаж, как две капли воды похожий на то, что он видел вчера. Филин знал, что едет в правильном направлении только потому, что справа слышал плеск Пустынки, а солнце, как ему и полагалось, двигалось влево.

В голову начали лезть глупые мысли. Может, сова этой ночью не подошла, нужна была какая-то другая?

«По размеру или по цвету?»

Филин зажмурился, пытаясь вернуть ускользающие мысли в нужное русло.

— Бред, — словно со стороны он услышал свой голос.

Филин открыл глаза и посмотрел на тёмную гриву. О чём он сейчас думал? Взгляд скользнул по сжатому кулаку. Филин вспомнил, как сова на берегу Сестёр схватила мышь. Как правильная сова схватила мышь! Птица минувшей ночью была мелковата, и точно не подходила. Она сама поместилась бы в кулаке.

Он медленно разжал пальцы и увидел кровь на своей ладони. Филин удивленно моргнул, и рука снова стала чистой.

Он не сдержал смешка.

«Как там сказала Лорелея? — попытался вспомнить Филин. — Нам помогут?.. Да... Нам. Нужно просто добраться до Ирун де Вале».

Однако их движение серьёзно замедлилось. В тот день они едва преодолели половину намеченного пути. Вечером Филин решил остановиться раньше обычного. Он понял, что уже не в состоянии ехать дальше.

Они спустились к берегу Пустынки. Из последних сил Филин выполнил обычную подготовку лагеря: позаботился о лошадях, установил защиту с помощью v, проверил, чтобы времени во внутреннем резерве Лорелеи было достаточно. А потом сел на поваленное дерево и уставился на воду.

По поверхности бежали бесконечные волны. Он осознанно выбрал это место или нет? Филин уже не помнил.

Сделав глубокий вдох, он потянулся к сумке, намереваясь достать ладэном и закончить эксперименты над собой. Пускай приснятся кошмары! Хотя бы удастся поспать пару часов.

Однако достать лист Филин не успел. Взгляд задержался на руке, и он забыл, что хотел сделать. Обе ладони снова покрывала кровь, медленно капающая на землю и пачкающая полы плаща.

Филин устало закрыл глаза.

— Филин? — лица коснулись холодные руки.

— Я устал, — только и смог сказать он.

Почему Лорелея приходила только, когда у него не оставалось сил даже на то, чтобы думать? Филин почувствовал лёгкий поцелуй на щеке. Лорелея потянула его куда-то вниз.

То, что он спит, Филин тоже понял не сразу. Только когда обнаружил, что уже очень долго смотрит на руки, а кровь не исчезает, заподозрил неладное. Он лежал на спине. Алые капли стекали по ладоням к запястьям. Почему-то это не вызывало беспокойства. Филин смотрел на происходящее скорее с интересом. А в голове без устали крутились вопросы: «Лада это вылечит? Это вообще лечится?»

Он проснулся на рассвете и обнаружил, что лежит возле поваленного дерева, на котором сидел вечером. Его укрывало шерстяное одеяло, а свёрнутый чехол от него выполнял роль подушки.

Лорелея сидела рядом и, обняв колени, смотрела на реку. Несколько минут Филин молча рассматривал её. Потом, поддавшись внезапному порыву, поднял руку и, убрав белую прядь, осторожно коснулся спины. Под серым пуловером он почувствовал неровный шрам. Филин медленно провёл вдоль него. Шрам прерывался, не доходя до позвоночника. А следом начинался новый.

— Откуда они?

Лорелея оглянулась, и Филин понял, что вопрос нисколько её не смутил.

— Из прошлой жизни, — сказала она таким тоном, будто говорила о чём-то незначительном. — Они просто не исчезли, когда я оказалась в Аддене. Это всё из-за того, что… ну, ты, наверное, заметил — у меня с головой не всё в порядке.

Филин слабо улыбнулся.

— А почему ты всегда в сером?

— Не хочу выделяться.

— Это связано со шрамами? — Филин понимал, что ступает на опасную почву, но не смог удержаться от попытки узнать что-нибудь о её прошлом.

Лорелея раздражённо передёрнула плечами.

— Мне не повезло с мужем в прошлой жизни. Хотя… деньги-то мой отец получил. Только вот я после этого очень быстро умерла, — она усмехнулась. — Но не думаю, что шрамы остались, как напоминание о муже. Он был как… как дикое животное. Смысл обижаться на волков за то, что они убивают зайцев? Они не могут иначе.

— Тогда почему они остались?

— Все беды начинались из-за моего красивого личика. Мне не хотелось больше быть идеальной. Шрамы меня успокаивают.

Филин нахмурился. Он попытался придумать, как объяснить ей, что это неправильное решение. Лорелея не должна сохранять увечья, наказывая себя за то, что плохих людей привлекала её красота.

Внезапно она с улыбкой повернулась к Филину.

— А кроме того, если бы не шрамы, я бы никогда не познакомилась с Ио.

— А кто это?

— Она лечила меня. На самом деле её имя было Иолетт, но все звали её просто Ио. Мне не позволяли вызывать врача из-за репутации, — Лорелея издала нервный смешок. — Для окружающих поместье Вольсоро было райским местом. Всё, что творилось в его стенах, тщательно скрывалось. Но потом появилась Ио, — Лорелея задумчиво провела пальцами по руке Филина. — Официально она стала моей компаньонкой, но её взяли только из-за того, что она была знакома с целительским искусством. Ио происходила из знатной семьи, однако её род обеднел, как и мой. Родители Ио умерли, и она с братом отчаянно нуждалась в деньгах.

Лорелея задумчиво отвела взгляд, вспоминая. Она неосознанно принялись накручивать белую прядь на палец.

— Ио была похожа на меня. С такими же волосами и синими глазами. Это в Аддене люди с белыми волосами встречаются редко, а там это — обычное дело. Она предпочитала собирать их в пучок. А в остальном… Ио была немного ниже меня, с более круглым лицом и вздёрнутым носиком. И всегда выглядела такой… живой, — Лорелея кивнула своим мыслям.

Повисла пауза. Филин терпеливо ждал, опасаясь прервать поток её воспоминаний. Она рассеянно начала заплетать прядку в косичку.

— Знаешь, до этого у меня никогда не было друзей. Мать умерла при родах, отец меня не замечал. Я росла в одиночестве, — Лорелея произнесла это очень тихо. — И вот, ко мне впервые относились как к человеку.

— Что с ней стало? — спросил Филин.

— Она любила очень плохого человека, — Лорелея подняла глаза и посмотрела на него. — А очень плохой человек любил её. Если и было в этой истории чудовище — то это он. Дело даже не в жестокости. Просто он умел любить и ненавидеть одновременно. А Ио была привязана к нему так сильно!.. — Лорелея вдохнула. — Но её можно понять. Это был родной брат, который её вырастил.

Она неожиданно резко растрепала получившуюся косичку. Потом отвернулась и подтянула к себе одеяло. Филин понял, что Лорелея не расскажет, что именно случилось с подругой.

Повозившись немного, она придвинулась к Филину и устроилась рядом. Он неловко обнял её.

— Почему всё так несправедливо? — тихо спросила Лорелея, когда Филин уже решил, что она ничего больше не скажет. — Смерть так охотно забрала Ио, но отказалась забрать его! Чтобы ни происходило, он всегда выходил сухим из воды, и ещё больше людей страдало от его руки. Я думала, время расставит всё по своим местам. Но и время меня подвело, растянувшись в бесконечность.

Филин не понял, что имела в виду Лорелея, но прежде, чем успел уточнить, она приподнялась на локтях и посмотрела на него.

— Даже ты, Филин. Почему не убил его? Не смог? Или не захотел?

— Лорелея, я не по…

— Но ведь теперь ты сделаешь это? — в её глазах зажёгся странный огонёк. Лорелея вновь опустила голову на чехол и провела пальцами от виска Филина к подбородку.

Он медленно кивнул, и только когда Лорелея убрала руку, понял, что не знает, с чем согласился. Она тем временем, довольно улыбнувшись, уткнулась в его плечо и закрыла глаза.

— Лорелея, постой, — ошеломлённо начал Филин. — Не убил? Брат Ио в Аддене?

Она не ответила.

«Это просто ещё одно проявление её безумия», — попытался успокоить себя Филин.

Ему почти удалось убедить себя в этом, но потом в голове пронеслись полузабытые слова Фаэли: «Ты не интересовался почему она так ненавидит Вольных?»

Глава 5. Висельники

Ночь прошла спокойно. Мышка даже удивилась тому, что ей удалось нормально поспать, свернувшись калачиком на тонком матрасе и укрывшись плащом. Как только через узкое окошко под потолком камеры стал проникать солнечный свет, она села и огляделась.

Мышка находилась в подвале старого каменного дома, который стоял возле узкого горного ущелья. Она не сомневалась, что это место было совсем недалеко от лагеря Вольных. Флин и Киан не возвращались с тех пор, как заперли её здесь. Мышка рассеянно провела рукой по матрасу. Грубую серую ткань покрывали затяжки. С края прилип белый волос. Мышка взяла его и поднесла к глазам.

Кого здесь держали до неё? Волос напомнил о Фаэли, хотя, конечно, был слишком длинным, чтобы принадлежать ему. Мышка нахмурилась и опустила руки. Она не хотела сейчас думать о лучнике, но поток мыслей уже было не остановить.

Зачем Фаэли так поступил с ней? Она не сомневалась: лучник знал, что подумают Вольные, если услышат её историю. Это очередное испытание? Проверка? Для чего?

Мышка почувствовала, как горло неприятно сдавило. Тогда, в музее, она поверила, что начинает понимать его. Мышка была готова простить Фаэли всё, что он сделал. Но теперь чувствовала, что ей снова играли. Он специально подводил к краю и смотрел: сорвётся она или нет?

— Глупая-глупая Мышка, — прошептала она, опустив голову и запустив пальцы в волосы.

С таким же успехом Мышка могла бы полюбить огонь. Тот тоже обжигал, как к нему ни прикасайся.

«В Аддене так вообще не оставит от тебя ничего», — мелькнула злая мысль.

Мышка усмехнулась. Фаэли действительно не оставлял ничего. Ни прошлого, ни будущего, только неопределённое «сейчас», которое могло закончиться в любую секунду.

За дверью послышались шаги. Кто-то убрал щит, окружавший её камеру и не пропускавший звуки. Мышка напряжённо посмотрела на зарешеченное дверное окошко, закрытое металлической пластиной снаружи. Петли протяжно заскрипели, и на пороге появился худой парень с растрёпанными каштановыми волосами.

Он рассеянно поправил спадающую на глаза чёлку и оценивающе посмотрел на пленницу кроваво-красными глазами. Мышка невольно подтянула к себе ноги и обняла колени. В остальном гость казался безобидным. Оружия Мышка не заметила, но пронзительный взгляд пугал.

Он вздохнул и захлопнул дверь.

— Привет. Меня зовут Гарри, — представился незнакомец. — Ты Мышка, верно?

Она напряжённо кивнула. Гарри подошёл к лавке в противоположном конце камеры, сел и приглашающим жестом указал на место рядом с собой.

— Не волнуйся, я пришёл просто поговорить.

Мягкий и приятный голос располагал. Мышка напомнила себе, что глаза у людей в Аддене могут быть какими угодно. Не стоило судить по внешности. У Фаэли, например, они вообще белые. Фаэли…

Мышка сглотнула. Отодвинув плащ, она неловко поднялась и приблизилась к гостю.

— Ребята говорят, что ты не помнишь своего настоящего имени, — негромко сказал Гарри, когда Мышка села рядом.

Она кивнула, не глядя на него. Мышка уставилась на свои сцепленные в замок руки. Мелькнула мысль, что Гарри, наверное, хотел проверить её слова на искренность с помощью v. Мышка решила, что лучше говорить развёрнуто.

— Я не помню не только своё настоящее имя, но и возраст… Я не знаю, когда попала в Адден и в каком городе оказалась. Предположительно это был Шагонбери... — поведала она своим коленям.

— И давно ты потеряла память? — спросил Гарри.

— Пару месяцев назад, — Мышка поняла, что это не такой точный и правильный ответ, какой хотела дать. Задумавшись, она попыталась вспомнить дату. — Двенадцатое… нет, это было одиннадцатое марта, — сбивчиво произнесла Мышка.

Алиса говорила, что в тот день её отравил Фаэли.

— Я отравилась, — поспешно прибавила Мышка.

Ей вдруг показалось, что, если Гарри начнёт выпытывать подробности и придётся сказать про Фаэли — это будет не лучший сценарий. Лучника могли ждать неприятности.

Внутренний голос резонно спросил, а почему Мышка должна беспокоиться о Фаэли, в то время как он делал всё наоборот? Она не смогла быстро найти ответ и, чтобы как-то отвлечься, посмотрела на Гарри.

Его глаза всё ещё пугали, но задумчивое выражение лица и расслабленная поза успокаивали Мышку. Она решила, что ответы его устраивали.

— Почему ты пришла к Вольным? — поинтересовался Гарри.

Этот вопрос выбил Мышку из колеи. Почему-то она не думала, что теперь кто-то будет спрашивать о её желаниях и мотивах. Она нервно облизала губы, пытаясь придумать честный ответ, который прозвучал бы достойно. Но в голову ничего не приходило.

— Мне больше некуда идти, — пробормотала Мышка, снова опустив голову.

В этот момент она осознала, что ей почти ничего не известно о Вольных. Об их целях и порядках. Вольные для Мышки были некой организацией, к которой принадлежали Фаэли, а ещё Алиса — её единственный друг.

Пауза затянулась. Мышка ждала вопроса от Гарри о том, что она знает про Вольных. Не выдержав, Мышка посмотрела на него и с удивлением обнаружила, что он улыбался.

— Мы все так начинали, — пояснил Гарри и больше ничего не спросил, сменив тему. — Ты сказала, что лук тебе отдал Фаэли. Это правда?

— Правда, — кивнула Мышка. — Он учил меня стрелять.

Испугавшись, что всё-таки сказала лишнее, она безнадёжно уточнила:

— Из-за меня у него будут неприятности?

Гарри снова улыбнулся.

— Если ты не врёшь, серьёзных неприятностей у него не будет. А даже если бы были… Фаэли умеет выходить сухим из воды.

Мышка понимающе вздохнула. Тут в голове пронеслась мысль, о которой она раньше не думала.

— А где он сейчас? Фаэли может подтвердить, что я говорю правду. Почему не спросить у него?

— Он ещё не вернулся в лагерь.

— И вы не можете с ним связаться? — не поверила Мышка.

Гарри усмехнулся и поправил чёлку.

— Даже Филин не смог… — он замолчал, о чём-то вспоминая. Потом как-то странно посмотрел на Мышку. — Может, есть другие Вольные, кто мог бы подтвердить твою историю?

Она покачала головой, но потом замерла. Ещё была Алиса! Конечно, она не состояла в рядах Вольных, когда они виделись в последний раз, но собиралась присоединиться к мятежникам.

— Владелица «Комнаты желаний», Алиса. То есть бывшая владелица «Комнаты желаний», — поправила себя Мышка. — Она собиралась присоединиться к вам.

— Я знаю её, — кивнул Гарри, — но её тоже нет в лагере.

Мышка почувствовала, как сердце куда-то рухнуло.

— Я могу с ней связаться и в ближайшее время обязательно… — он не договорил, посмотрев на дверь.

Мышка прислушалась. Она различила тяжёлые шаги в коридоре, а затем прозвучал голос Флина:

— Какого ты притащил его?!

Другой голос, наверное, Киана, ответил тише и сдержаннее. Мышка не смогла разобрать слов.

Гарри устало взглянул на неё.

— Пока тебе придётся ещё немного подождать здесь.

Его слова прозвучали обнадёживающе.

— То есть… то есть вы мне верите? — Мышка тоже вскочила, когда Гарри встал и направился к двери.

Он коротко улыбнулся, но ничего не сказал.

Дверь за ним закрылась, и Мышка снова осталась в одиночестве. Недолго думая, она подскочила к выходу и напрягла слух. К счастью, никто не стал снова устанавливать щит, защищающий от подслушивания.

— … явно больная на голову девчонка!

— Она просто страдает потерей памяти, — поправил Киан.

— Вот именно! Она не дружит с головой, — продолжил гнуть своё Флин. — Это не вы в прошлый раз охраняли сумасшедшую бабу со всеми вытекающими последствиями. Нет, мне одного раза хватило. Больше я на это подписываться не собираюсь!

— Ты стал слишком подозрительным, — заметил Киан. — Сейчас совершенно другая ситуация.

— Я не буду рисковать из-за неё головой!

— Слушай, если бы Рикон или Чарли были здесь, мы бы сделали всё, как полагается. Или сообщили Филину… — начал Гарри.

— Хорошо, что его здесь нет, — спор прервал холодный голос, который донёсся со стороны лестницы. Мышка прижалась ухом к щели у дверных петель.

Человек, прервавший перепалку, быстро спустился вниз. Воображение Мышки нарисовало, как все остальные вытянулись по струнке при его приближении.

— Вы могли сразу обратиться ко мне.

— Из-за путаницы, которая возникла в последнее время… — голос Гарри прозвучал неуверенно. Последовала короткая пауза, после чего он обречённо сказал: — Ты прав, Ренар.

Что произошло дальше, Мышка не поняла. Кто-то хмыкнул, послышались шаги, и Ренар приказал:

— Открой.

Мышка поспешно отскочила от двери. На пороге показался Флин. Он окинул её презрительным взглядом и коротко бросил:

— Выходи.

Мышка на негнущихся ногах вышла в коридор. Киан стоял сбоку от двери. Гарри, сложив руки за спиной, напряжённо смотрел на того, кого назвал Ренаром. Темноволосый мужчина с хитрыми раскосыми глазами сидел на краю стола у противоположной стены и, скрестив руки на груди, рассматривал Мышку. По позе и хмурому выражению лица Гарри, Мышка решила, что он что-то говорил Ренару по беззвучной связи.

Несколько долгих секунд все ждали решения. Наконец Ренар улыбнулся и сказал в ответ на непроизнесённую вслух фразу:

— Это можно решить намного быстрее.

Он поднялся и направился наверх. Мышка в отчаянии посмотрела на Гарри, надеясь увидеть на его лице хоть какое-то подтверждение, что всё будет хорошо. Однако он не смотрел на неё. Плотно сжав губы, Гарри изучал пол у себя под ногами.

Флин дёрнул Мышку за локоть, недвусмысленно намекая следовать за Ренаром. Она испуганно оглянулась на Киана — тот тоже до сих пор не спешил её убивать. Встретившись с ней взглядом, он ободряюще кивнул.

Мышка была ему за это благодарна. Может, всё не так плохо, как она успела вообразить? Она поспешно перевела взгляд на ступени.

Снаружи солнце уже успело подняться над лесом и, пробиваясь сквозь кроны высоких сосен, оставляло на земле рваные тени. Мышка с Флином проследовали за Ренаром к ущелью, а после свернули налево. Пройдя вдоль отвесного каменного склона, они оказались на расчищенной площадке. Оглядевшись, Мышка заметила несколько мишеней по периметру.

Одновременно с ними к площадке спустился ещё один незнакомец. Он был на голову выше Ренара и в два раза шире в плечах. Мышка подумала, что рядом с ним ей особенно подходило прозвище.

— Тим, хочу, чтобы ты посмотрел, — обратился к нему Ренар. — Подбери что-нибудь для нашей гостьи, — прибавил он.

Тим оценивающе оглядел Мышку и направился к стойке с луками.

— Иди сюда, — махнул он.

Флин наконец отпустил локоть, и Мышка пошла за громилой. Она с удивлением отметила, что он, в отличие от остальных, совсем не пугал. Его взгляд показался Мышке добрым: то ли из-за радужки тёплого карего цвета, то ли из-за морщин в уголках глаз — наверное, он часто улыбался.

Тим сунул ей тонкий традиционный лук, который в его руках казался игрушечным.

— Попробуй.

Мышка дрожащими пальцами натянула тетиву. Она поддалась слишком легко. Тим хмыкнул и тут же поменял оружие на другое. Натянув тетиву, Мышка неуверенно кивнула. Туговат, но подойдёт. С похожим она тренировалась, когда её учил Фаэли.

Тим подошёл к столу перед стойкой с тренировочными луками и сгрёб оттуда несколько стрел. Показав Мышке на мишень справа от себя, он протянул ей одну.

Мышка послушно повернулась к мишени. Встала в стойку, глубоко вдохнула, наложила стрелу и плавно натянула тетиву. Прицелилась, затаила дыхание и позволила правому плечу уйти назад. Пальцы мягко соскользнули с тетивы.

Стрела сорвалась и попала в самый большой — чёрный — круг мишени. Мышка решила, что для первого выстрела из незнакомого лука это неплохой результат. Она выстрелила ещё дважды, и третья стрела уже уверенно приблизилась к жёлтому кругу.

Мышка оглянулась на Тима. Тот хмуро посмотрел на Ренара, который устроился на высоком пне и щурил огненные глаза на солнце.

— Что ж, прошу, — Ренар указал на мишень, висевшую на толстом канате между деревьями.

Мгновение, и она сама собой начала раскачиваться.

— У тебя будет одна минута, — прибавил он. В его голосе не прозвучало ничего, кроме интереса, и Мышка поняла, что, если хорошо покажет себя, Ренар её не тронет. Откуда пришла эта уверенность, она не знала, но решительно повернулась к столу со снаряжением.

Тим собрал несколько стрел в колчан и протянул его Мышке. Она быстро прицепила крючок к поясу брюк, встала напротив раскачивающейся мишени и в готовности посмотрела на Ренара.

Мышка умела стрелять. Она попыталась убедить себя, что всё получится.

Ренар лениво взглянул на наручные часы.

— Вперёд.

Мышка тут же выхватила стрелу. Мгновение, и она вонзилась в красный круг. Не задумываясь, наложила следующую на тетиву.

Выстрел. Снова красный круг, но уже ближе к центру. Следующая стрела.

Мышка впала в привычный транс, когда ничего не имело значения кроме цели. Она даже не заметила, что страх и волнение растворились в быстрых последовательных движениях.

Выстрел. И ещё один.

Мишень продолжала раскачиваться, но цели не уйти. Фаэли тренировал Мышку и в более сложных условиях.

Снова выстрел.

— Достаточно, — прервал её Ренар, когда стрела вонзилась в жёлтый круг.

Мышка позволила себе выдохнуть. Из одиннадцати стрел только одна улетела в лес, остальные кучно покрывали мишень с левой стороны. Одна даже попала в центр.

Мышка повернулась к Ренару, готовясь выслушать приговор. Однако он не смотрел на неё. Ренар повернулся к Флину, который всё ещё ждал на краю площадки, и Мышке показалось, что в хитрых оранжевых глазах плескался смех. Она взглянула на Флина, но тот только хмурился. Наверное, Ренар говорил с ним по беззвучной связи.

— Пойдёшь к висельникам, — он вынес вердикт с улыбкой.

— К-к висельникам? — ошеломлённо переспросила Мышка.

Она уже поверила, что всё будет хорошо! Что же теперь делать?!

— То есть ко мне, — пробасили за спиной.

Мышка подпрыгнула от неожиданности. Тим успел беззвучно подойти к ней. Он протянул руку, и Мышка отдала ему лук и колчан с оставшимися стрелами.

— Тим Харон, — представился он. — Как тот, который души умерших перевозил, — Тим широко улыбнулся.

— Мышка… — растерянно ответила она и оглянулась на Ренара.

Тот с самым безмятежным видом рассматривал покачивающуюся мишень.

Что именно означало «к висельникам»? Её всё-таки не собираются убивать? Они все шутят?

На плечо легла огромная рука Тима.

— Идём, — сказал он, и Мышка подчинилась.

Когда она проходила мимо Флина, тот бросил на неё взгляд полной ненависти. Мышка поспешно отвернулась.

— Что значит «к висельникам»? — не выдержала она, когда они отошли от тренировочной площадки настолько, чтобы её не было слышно.

— Это значит, что ты будешь жить с висельниками, есть с висельниками и тренироваться с висельниками, — ухмыльнулся Тим.

«И умрёшь с висельниками», — подумала Мышка, хотя всё больше сомневалась, что висельники — это те, кого приговорили к смерти.

— И подчиняться будешь мне, — он почесал кончик носа.

— Но почему…

— Висельники? — понял Тим. — Так нас всех в своё время с виселицы сняли. Кто-то в предыдущей жизни так умер, кого-то в Аддене хотели повесить. Конечно, это получилось случайно. Ренар не из-за виселицы ко мне людей отправляет, — Тим не сдержал смешка. — Кстати, ты сама как умерла?

— Я не помню, — смущённо произнесла Мышка.

— Хм, значит, разбавишь наши ряды, — Тима нисколько не смутило, что она не помнила такого важного момента. — Ренар сказал, что тебя Фаэли тренировал, — прибавил он. — Вот уж кто точно подходил по всем параметрам! Будешь вместо него.

— Фаэли был на виселице? — удивилась Мышка.

— И не раз. Правда не знаю, в прошлой жизнь он от этого умер или его, как здесь, успели снять.

Мышка облизала пересохшие губы, обдумывая информацию.

— А за что его хотели повесить? — решила уточнить она.

Тим коротко взглянул на неё.

— Он уничтожил одну деревню в нижнем мире. Помимо местных убил ещё двоих товарищей. До того, как мы его спасли, Фаэли был рейдером.

Мышка не знала, как на это реагировать. Она рассеянно одёрнула рукав бежевого пуловера, пытаясь найти оправдание Фаэли.

«Вольные почему-то спасли его, — Мышка ухватилась за эту мысль. — У них была причина».

Она подняла голову, чтобы спросить об этом Тима. Но он опередил её.

— Не спрашивай почему. Нам отдали приказ, мы выполнили. Больше я ничего не знаю.

— А что будет со мной? — Мышка отвела взгляд.

— Принесёшь клятву Вольным и останешься с нами, — Тим остановился возле каменного дома, где Мышка провела ночь. — Вроде бы ты за этим пришла.

За этим? Отчего-то Мышка не чувствовала радости по поводу вступления в ряды Вольных. Но почему? У неё наконец появится место, где она будет в безопасности. Или Мышка обманывала себя и на самом деле искала что-то другое? Кого-то другого?

Она огляделась. От дома вела тропинка, уходящая куда-то вверх. Наверное, там, среди деревьев, прятался лагерь.

— Да, за этим, — твёрдо произнесла Мышка, отчаянно пытаясь убедить себя в том, что говорила это не из-за отсутствия выбора. — Спасибо, — уже тише прибавила она, не зная, за что и почему благодарит Тима.

Глава 6. Немного больше времени

С улицы через приоткрытое окно попадал голубоватый свет. По стене гуляла тень медленно покачивающихся занавесок. Белый город снова укрыла ночь. Днём защитный купол не светился так ярко, но с приближением сумерек неизбежно придавал всему синий оттенок.

Анна сидела на полу возле кровати сына и прислушивалась к тишине дворца. Где-то на задворках сознания она понимала, что ей следовало вернуться в постель. Но сегодняшняя ночь пугала. Казалось, стоит уйти, и с Джеком непременно что-то случится.

Анна ласково провела рукой по его волосам. Они вились и отливали красным, совсем как у отца. Лицо Джека было спокойным и безмятежным. Анна слабо улыбнулась, радуясь, что он не разделял её страхи и тревоги. Пока Джек мог просто спать, ни о чём не волнуясь.

В коридоре скрипнула дверь.

— Раз, два, три, четыре, пять,

Вышел чёртик промышлять, — пробормотала Анна, непонятно почему вспомнив глупую считалочку из детства. Она оглянулась на арочный проход в другую комнату.

Шаги по каменным плитам. Следом негромко хлопнула дверь.

— В двери входит он без стука,

Заставляет выходить из круга, — шёпотом закончила Анна.

В коридоре воцарилась тишина. Она снова посмотрела на Джека.

Анна пыталась убедить себя, что всё будет хорошо. Её беспокойство необоснованно. Она привстала, наклонилась и поцеловала сына в лоб, в очередной раз удивившись тому, насколько его кожа холоднее её. Но Джек был в порядке, это у неё жар. Анна посмотрела на брошь, которую оставила Ева, когда забрала кинжалы. Времени пока достаточно.

Она снова села на пол возле кровати и опустила отяжелевшую голову на сложенные на краю матраса руки. Её била дрожь. Тёплое серое платье совсем не помогало согреться.

Анна очень хотела разбудить Джека. Увидеть живой блеск глаз, услышать его голос. Ей казалось, что только так она поверит, что с ним всё будет в порядке. Но Анна понимала, что будить Джека сейчас нельзя. Не после того, как Ева забрала большую часть запасов времени.

«Раз, два, три, четыре, пять,

Вышел чёртик промышлять», — про себя повторила она, вслушиваясь в ночную тишину.

Два дня назад Анна встретилась с Диланом Морэлем. Магистр ордена рейдеров внимательно выслушал её. Они никогда не были союзниками, но в этот раз постарались понять друг друга. Анна не рассказала всего, но по пронзительному взгляду Морэля решила, что он о многом догадывался. Магистр обещал позаботиться о Тернасе.

«В двери входит он без стука,

Заставляет выходить из круга», — снова пронеслось в голове.

Анна закрыла глаза. Она хотела встать и хотя бы взять одеяло. Но сил не осталось. Дыхание стало тяжёлым.

В коридоре снова послышались шаги. Или ей только казалось?

«Выходить из круга…»

Мысли разбегались. Тревога всё сильнее наваливалась на неё.

«Пока меня не будет…» — обрывочные фразы одна за другой всплывали в уставшей голове.

«Не будет».

— Что вы здесь делаете?!

Анна испуганно обернулась. К ней приближалась Инна Варец, её гувернантка. Даже несмотря на то, что госпожа Варец была разгневана, у неё как-то получалось сохранять неспешность и чинность походки.

Анна потупилась, уставившись на мраморные плиты пола. Она старалась выглядеть раскаивающейся, хотя понимала, что от наказания не уйти. Анна сбежала — такого Инна Варец не прощала. Но девочке так хотелось увидеть зал заседаний!

— Юной леди не следует заходить в этот зал, — грозно продолжила госпожа Варец. Её тонкие ноздри яростно раздувались. — Тем более одной, без сопровождения!

— Но Кэтрин была здесь! — не выдержала Анна.

Это было ужасно несправедливо: сестре позволялось присутствовать на заседаниях, а ей не разрешали даже посмотреть зал.

— Я всего лишь хотела взглянуть одним глазочком, — уже тише продолжила она, пытаясь смягчить предыдущие непозволительно резкие слова.

Инна Варец смерила её таким взглядом, что Анна вся сжалась. Гувернантка не выносила, когда ей перечили. Она резко взяла воспитанницу за руку и потянула к тяжёлым дубовым дверям.

Анна не удержалась и оглянулась, ещё раз окинув взглядом зал с высоким куполообразным потолком, белые массивные столы, расположенные по кругу, и поистине королевские кресла с высокими спинками.

— Анна! — яростно одёрнула её Инна Варец.

Девочка поспешно посмотрела вперёд. Нельзя оборачиваться на ходу — госпожа Варец утверждала, что это неприлично. Впрочем, почти любое движение Анны она расценивала как неприличное. Проще было стоять как статуя. Хотя, наверное, тогда Инна Варец тоже придралась бы.

Анна тихонько вздохнула. Они вышли из зала в холл.

— Анна?

К ним приближался её отец — крупный мужчина с аккуратно зачёсанными набок волосами и пышными усами.

Инна Варец тут же сделала реверанс, на лице гувернантки отразилось скорбное выражение. Анна попыталась повторить за ней, но реверанс получился неуклюжим, а эмоции она никогда не умела менять так быстро. Хотя госпожа Варец не смотрела на неё, Анна не сомневалась, что та заметила неудачное движение и обязательно его припомнит.

— Прошу прощения, этого больше не повториться, — поспешно произнесла гувернантка.

— Отец, я… — Анна вдруг почувствовала, что ей необходимо объяснить отцу, почему она пришла сегодня. Анна понимала, что этим полностью нарушит все возможные правила приличия госпожи Варец, но терять уже было нечего. — Я просто очень хотела… — сбивчиво начала она.

Руперт Вуд грозно посмотрел на дочь. Его брови сошлись на переносице.

«Чего? Чего ты хотела, Анна?» — пронеслась в голове острая злая мысль.

Анна растерялась. У неё никак не получалось подобрать слова, чтобы объяснить: она хотела всё сделать правильно. Но правильно не получилось.

— Анна, — её позвал другой голос.

Мягкий и родной. Совсем не похожий на голос отца.

— Анна, — кто-то положил руку ей на плечо и опустился рядом. Прохладные пальцы прикоснулись ко лбу. — Что же ты наделала?..

У неё не получилось ответить. Тяжёлые веки не позволили открыть глаза. Она тихонько застонала. Заботливые руки осторожно подхватили её и куда-то понесли.

— Джек… — испуганно выдохнула Анна.

Она не могла уйти без него! Не могла оставить!

— Он здесь. С ним всё в порядке, — ответил голос.

Анна почувствовала, как её опустили на что-то мягкое. Голова безвольно упала на подушку. Вокруг сомкнулось плотное одеяло. Но это не помогло. Ей всё равно было очень холодно.

— Анна!

Она обернулась и увидела, как по залитой солнцем улице к ней бежит высокий молодой человек. Его потёртая кожаная жилетка была расстёгнута, рукава рубашки небрежно закатаны, платок на шее развязался. Ремус уделял не много внимания внешности и всегда выглядел растрёпанным.

Анна остановилась, позволяя ему догнать себя.

— Ты забыла, — тяжело дыша, выпалил он и протянул упаковку таблеток.

Анна взяла светлую коробку и виновато посмотрела на Ремуса.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она, расстегнув замок бежевой сумочки.

Застёжка зацепилась за перчатку. Рука дёрнулась, и на белой ткани осталась затяжка. Анна нервно усмехнулась, поглядев на перчатку. Она попыталась осторожнее опустить руку с лекарством в недра сумочки. Но движение всё равно вышло резким.

Ремус молча наблюдал за ней. Анна предпочла бы, чтобы он этого не делал. Под его взглядом она только больше смущалась.

— Это не помогает, да? — он нарушил неловкую паузу.

Анна замерла. Вздохнув, подняла на него глаза. Ремус хмуро разглядывал сумочку, в которой только что скрылись таблетки. Анна сцепила руки в замок и, помедлив, покачала головой.

Лекарства, которые она уже не в первый раз покупала в аптеке, не помогали её матери. Они только ненадолго снимали симптомы.

Анна перевела взгляд на каменные плиты, укрывавшие набережную. В швах между ними сочной зеленью выделялись травинки.

— Есть другое средство, — неуверенно начал Ремус.

— Ты знаешь, как помочь? — Анна резко подняла голову и внимательно посмотрела на аптекаря.

Он рассеянно запустил пальцы в тёмные волосы и отвёл взгляд, о чём-то размышляя. Спустя несколько томительно долгих секунд Ремус проговорил:

— Я знаю средство, которое даст немного больше времени.

Рядом послышался шорох. Анна слабо пошевелилась. Во рту пересохло. Она отчаянно хотела пить.

— Вот, — обратился к ней знакомый голос. Его обладатель помог приподнять голову. К губам прикоснулось холодное стекло.

Анна принялась жадно пить. Вскоре вода закончилась, но жажда не утихла. Голова снова оказалась на подушке. Анна облизала сухие потрескавшиеся губы. Она хотела поблагодарить за воду, но вновь провалилась в сон.

— Здравствуйте, — Анна стояла в полумраке зала и смущённо смотрела на аптекаря с необычными янтарными глазами и вьющимися волосами, отливающими красным.

Она не ожидала увидеть здесь кого-то кроме Ремуса и теперь не знала, как озвучить свою просьбу. Ремус обещал, что лекарство будет сегодня, но он толком ничего о нём не рассказал.

— Я могу чем-то помочь? — спросил незнакомец, так и не дождавшись от неё продолжения.

— Я пришла за… — взгляд Анны скользнул по стеллажам с лекарствами. — Вы не подскажите, где я могу найти Ремуса Мареша? — наконец выдавила она.

Незнакомец задумчиво наклонил голову на бок.

— Вы по личному вопросу? — уточнил он.

— Да… То есть нет… Не совсем, — Анна почувствовала, что краснеет. — Это по поводу одного лекарства, — поспешила уточнить она, надеясь, что незнакомец не успел додумать лишнего про неё и Ремуса. — Он обещал, что я смогу забрать его сегодня.

Незнакомец облокотился на стойку.

— Ему понадобилось срочно уехать. Ремуса не будет некоторое время, — сообщил он. — Но, возможно, я смогу помочь. Что именно он пообещал вам?

Анна вздохнула. Если бы она знала, что именно пообещал Ремус!

— Вы можете просто повторить его слова, — доброжелательно улыбнулся незнакомец, угадав её мысли.

— Он сказал, что знает средство, которое даст немного больше времени, — пробормотала Анна.

Ей казалось, что эта фраза слишком расплывчатая. Но в янтарных глазах отразилось понимание.

Анне показалось, что сквозь закрытые веки видит свет. Она с трудом открыла глаза и попыталась сфокусироваться. Кто-то раздвинул шторы. Оглядевшись, Анна поняла, что лежит на диване в комнате смежной со спальней сына. Рядом послышались шаги. Анна попыталась привстать.

— Не надо, — Эстер обогнул диван и опустил руку ей на плечо.

Анна послушно опустилась на подушку. Он присел на край дивана.

— Ты сказал, что у тебя есть средство, которое даёт больше времени, — сипло произнесла она. — Помнишь?

Эстер не ответил. Хотя его лицо оставалось спокойным, Анна чувствовала его боль. Она скрывалась в деталях: напряжённая спина, сжавшие край дивана пальцы, пустота в янтарных глазах.

— Но… такого средства не существует, да? — Анна отвернулась не в силах больше на него смотреть.

— Тебе должно было стать лучше.

— Мне лучше, — тихо сказала она. — Немного.

Повисла тяжёлая пауза. Они оба понимали, что это ненадолго.

— Как до такого дошло? — не выдержал Эстер. — Если я пойму причину, то…

— Нет. Ты уже ничего не исправишь, — пробормотала Анна, чувствуя горечь во рту. — Ты не умеешь воскрешать мёртвых.

— Воскрешать мёртвых?

— Ник умер, — Анна закашлялась. Переведя дыхание, она снова посмотрела на Эстера. — Из-за меня. Я его убила, хотя поклялась Ремусу не трогать его брата.

— В тюрьме… — Эстер всё понял и прикрыл глаза.

Анна коснулась его руки.

— Я это заслужила, — прошептала она. — Но Джек…

Эстер снова посмотрел на неё.

— Ты же его не бросишь? — прохрипела Анна.

— Ты его тоже не бросишь, — твёрдо сказал он.

Она слабо улыбнулась.

— Пообещай.

— Обещаю. Но это не отменяет предыдущих слов.

Анна рассеянно кивнула. Она почувствовала, что тревоги, давившие на сердце, немного отступили. Анна перевела взгляд на журнальный столик, на котором стоял пустой стакан.

— Сейчас принесу ещё, — Эстер проследил за её взглядом.

Пока он ходил за водой, Анна попыталась собраться с мыслями. Облегчение от того, что Эстер рядом и позаботится о Джеке, распространялось по измученному телу, туманя голову. Усилием воли Анна заставила себя сосредоточиться. Оставалось ещё много важных моментов, которые им следовало обсудить.

— Ты прочитал всё, что я писала про «мутного человека»? — спросила Анна, когда Эстер вернулся. — Мы думали поменять Иолана и Джека местами. Связать Джека с деревом.

— Да, и здесь я с тобой согласен, — кивнул он, протянув ей стакан.

— Ты станешь сотрудничать с «мутным человеком»?

— Если это будет необходимо.

Такой ответ не очень понравился Анне.

— Ты всё ещё хочешь убить его? — уточнила она, сделав глоток воды.

— Нет. Не уверен. Я ему не доверяю.

— Я этого не понимаю, — Анна поставила стакан на журнальный столик. — Ты не всегда плохо относился к «мутному». Что именно повлияло на твоё отношение?

Эстер грустно усмехнулся и сплёл пальцы.

— Я понял, что он пытается помочь Иолану-мальчику, а не дереву. Хотя тогда я не знал, что это именно Иолан-мальчик. Понимал лишь, что этот человек в своё время создавал людей, способных управлять пустотой, и его методы были… не самыми гуманными. После всего, что я прочитал, не хотелось бы, чтобы он вернулся.

— Но теперь нам необходим Иолан-мальчик!

Эстер кивнул.

— Тогда я не знал всего. Теперь я немного изменил мнение.

— Ты нашёл его?

— Да. И думаю, что у меня получится убедить его сотрудничать.

— Хорошо, — Анна улыбнулась и почувствовала, как это простое движение губ болью отдалось в висках.

Она обессиленно прикрыла глаза. Эстер тут же склонился над ней. Нежные прикосновения прохладных рук быстро забрали боль.

— Не надо, — пробормотала Анна. — Не трать v. Оно тебе ещё пригодится.

Эстер упрямо не убирал рук от её висков. Она вздохнула.

— Это ты помог Еве выбраться? Сбежать из того дома на берегу моря? — Анна попыталась отвлечь его.

— Наверное, это Реймонд. Я сказал ему, где её искать. Надеялся, что это помешает «мутному». А при более удачных обстоятельствах Реймонд даже убьёт его. Хотя вероятность этого была крайне мала.

Анна снова открыла глаза. Взгляд Эстера ничего не выражал.

— Знаешь, у меня даже сердиться на тебя сейчас не получается, — задумчиво произнесла она.

— Тебе просто нужно набраться сил, и всё получится, — заверил он.

Анна хмыкнула. Она не видела смысла спорить. Снова посмотрела в сторону окна, неловко попыталась сесть. Эстер хотел возразить, но Анна упрямо замотала головой. Она потянулась к нему, обняла и опустила голову на грудь.

— Ты останешься со мной?

Эстер помог ей устроиться поудобнее и заключил в объятия. Анна почувствовала, как его губы коснулись макушки.

— Да.

Тут в голове пронеслась нехорошая мысль.

— Эйрон?..

— Не волнуйся об этом.

Анна нахмурилась, из-за чего вновь последовала болезненная вспышка в висках.

— Он придёт, да? — сквозь боль выдавила она.

Эйрон непременно придёт в Тернас. Анна понимала, что это должно произойти очень скоро.

Эстер не ответил, чем подтвердил её мысли.

Морэль справится? Или белый город тоже доживал свои последние дни?

— Джек… — снова начала она.

Если город попытаются захватить, нельзя, чтобы Джек оставался здесь!

— Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось, — твёрдо произнёс Эстер.

Анна крепче прижалась к нему. Она отчаянно хотела верить этим словам, но понимала, что он тоже не всесильный. Анна знала, на что способен Эйрон. Притихшее беспокойство вновь взвилось ледяным пламенем.

— Всё будет хорошо, — Эстер почувствовал её дрожь.

Он снова прикоснулся губами к волосам, мягко укачивая. Анна закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

Темнота вновь накрыла её. В этот раз она не видела сновидений. Бархатная пустота вокруг постепенно вытеснила страхи, укрывая Анну защитным коконом. Она спала спокойно. Слёзы высохли на щеках. Тело расслабилось. Анна самозабвенно наслаждалась непонятно откуда пришедшей лёгкостью. Она почти поверила, что теперь всё действительно будет хорошо.

Анна проснулась посреди ночи. Ощущение лёгкости не исчезло. Она посмотрела на Эстера, который спал рядом. Даже во сне он казался напряжённым. Несколько долгих мгновений Анна вглядывалась в родные черты. Как бы она хотела забрать все тревоги и освободить его! Освободить себя.

Анна бессильно опустила голову. Осторожно выскользнула из объятий Эстера и встала.

Она понимала, что пока боль не вернулась, следовало воспользоваться моментом. Но что именно нужно успеть? Мысли смешались. Анна неуверенно направилась к арке в комнату сына.

Джек спал, и его лицо было прекрасным. Спокойным и невинным. Она легко погладила его по щеке и поправила одеяло. Потом огляделась.

«Эйрон. Шагонбери», — на поверхность её сознания всплыли короткие резкие слова.

Если в Тернас скоро придут враги, Анна должна быть готова. Она подошла к шкафу и отыскала на полке кинжал, способный вытягивать v. Стоило держать оружие под рукой.

Задумчиво посмотрев на острое лезвие, Анна попыталась вспомнить, что ещё забыла. Палец задержался на острие.

— Анна?

Она рассеянно подняла голову. Эстер проснулся и стоял в арочном проходе.

— Что ты делаешь? — спросил он, глядя на её руки.

Анна растерянно посмотрела на кинжал и только потом поняла, что поранила палец и прочертила длинную царапину на ладони. Она даже не почувствовала боли. Кровь капала на пол.

Эстер шагнул к ней, и тут голову словно пронзили тысячи иголок. Анна закричала и выронила кинжал. Она прижала руки к вискам и почувствовала, что падает.

Боль беспощадным огнём растеклась внутри. Каждый раз, когда Анна думала, что хуже быть не может, становилось хуже. Она металась, до крови кусала губы и царапала виски. Анна была готова на что угодно, лишь бы вырвать её из себя.

Казалась, прошла вечность перед тем, как она почувствовала, что кто-то пытается помочь. Её окутали невидимые золотые нити, которые через кожу вытягивали страдания. Они помогали дышать и заставляли уставшее сердце биться.

Где-то в отдалении прогремел взрыв.

— Слышишь меня? — над ухом прозвучал голос Эстера.

— Слышу, — выдохнула Анна.

Взрыв.

Ещё один.

Казалось, они приближались. Анна с трудом открыла глаза.

Она лежала на диване. За окном всё ещё была ночь. Или это уже другая ночь? Эстер склонился над ней. На столике рядом Анна заметила кинжал.

Она вновь услышала грохот. По комнате пробежала волна вибрации. Стекло в окне жалобно задребезжало. Следом яркая белая вспышка ворвалась с улицы и ослепила Анну.

— Что это? — прошептала она, отчаянно моргая.

Небо за окном снова стало тёмным.

Эстер не ответил.

— Эйрон?.. Он пришёл?

Эстер сел на край дивана и нехотя кивнул.

— Тебе надо уходить, — забеспокоилась Анна. — Забирай Джека и уходи!

— Я не уйду, — упрямо возразил он.

Её глаза наполнились слезами. Она на мгновение сжала губы и кивнула самой себе.

— Так надо, — Анна хотела, чтобы её голос звучал уверенно, но получилось скорее жалобно.

Не дожидаясь ответа, она потянулась к кинжалу и схватилась за рукоять. Больше не было времени сомневаться.

Эстер поймал её запястье.

— Отпусти, — глотая слёзы, прошептала Анна.

Он не отпустил. Анна из последних сил потянула оружие к груди.

— Не смей, — его голос надломился.

— Так надо, — повторила она.

Эстер крепче сжал запястье. Анна подняла правую руку и коснулась его лица. Вечная маска спокойствия слетела с него. Эстер в отчаяние закрыл глаза, пытаясь спрятать весь тот ужас, который рвался из него.

— Пожалуйста, — тихо попросила она. — Позволь мне поступить правильно.

«Правильно. В этот раз должно получиться правильно», — эхом пронеслось в её голове.

Комнату вновь осветила вспышка.

Анна почувствовала, что Эстер ослабил хватку, и тут же подтянула кинжал к себе, положив на рукоять вторую руку.

Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Один удар. Зелёный камень в навершие ускорит приход смерти, забирая её время, чтобы потом отдать Эстеру и Джеку. От этой мысли стало чуточку спокойнее. Неверное, даже не будет боли.

Однако секунды продолжали тянуться. Анна смотрела на кинжал. Эстер всё ещё держал её запястье.

«Давай же. Ты же хотела поступить правильно!» — упрашивала себя Анна.

Почему она медлила? Почему не могла? Это же так легко! Неужели она снова всё испортила?

Анна всхлипнула. У неё не получалось справиться с собой. Всё вокруг застелила пелена слёз. Тело сотряслось от беззвучных рыданий.

Эстер осторожно забрал кинжал из ослабевших пальцев. Анна снова почувствовала себя маленькой девочкой, стоящей под грозным взглядом отца.

— Я хотела…я просто хотела… — слова вырывались против воли.

Эстер притянул её к себе, обнял. Он гладил её по голове, шептал ласковые слова, целовал влажные от слёз щёки.

— Я знаю… знаю… тише, — он коснулся её лица, заставляя посмотреть на себя.

Встретившись с ним взглядом, Анна замерла. Янтарные глаза изменились. Они больше не казались холодными. Но и живыми, как много лет назад, не были. Она всего раз видела в них такой странный нездоровый, но вместе с этим невероятно притягательный блеск.

Не опуская головы, Анна нащупала другую руку Эстера и убедилась, что он держал кинжал. Совсем как тогда.

— Не смотри, — велел он.

Анна слабо кивнула. Даже если бы захотела, она не смогла бы оторваться от его взгляда сейчас. Анна тонула в янтарном отчаянии, смешанном с любовью.

В тот раз за окном сверкали молнии. Сейчас — белые ослепляющие вспышки. Какая разница? Ей даже почудился острый медикаментозный запах старой аптеки.

Они были одни в темноте.

Эстер обещал забрать её с собой.

Он медленно наклонился и поцеловал её. Так, как не целовал уже многие годы. Жадно, напористо, мучительно. Прерывая дыхания, ускоряя ритм сердца. Анна ответила так же страстно. Подняла руки, зарылась пальцами в его волосы.

Эстер обещал больше времени.

У них будет время. Всё время во Вселенной!

Анна задрожала. Но не от страха или болезни. Она дрожала от предвкушения и желания. Его губы требовали больше. Всю её. Всю жизнь.

Анна знала, что произойдёт дальше. Она не боялась. Анна жаждала этого. Мечтала отдать ему всё своё время. Всё время во Вселенной.

Она почувствовала, как напряглись его мышцы.

Мгновение, и всё закончилось.

Глава 7. Астра

Реймонд лежал на скрипучей кровати в мансарде, даже не раздевшись. Засыпать в последнее время получалось плохо, и по ночам он всё чаще просто смотрел на скошенный потолок и периодически позволял приступам «зависания», которыми его наградила тюрьма Иолана, брать верх над самоконтролем. Реймонд хотел, чтобы «ядовитая тишина» внутри полностью поглотила его — раньше это помогало провалиться в сон. Но ничего не выходило. Приступы оставались короткими и не забирали его из реальности.

В отдалении прогремел взрыв. Скорее всего, на другом конце Тернаса. Свет, который из-за защитного купола над городом всегда был голубым, резко стал белым. Стекло жалобно задребезжало, но не разбилось. Белая вспышка начала меркнуть, и в следующую секунду город накрыла тьма. Так темно в Тернасе не было уже несколько месяцев.

Реймонд сконцентрировался, чтобы следующий приступ не перехватил контроль над телом, вскочил и, пошатнувшись, посмотрел в окно. Купол над городом пропал. Реймонд выругался сквозь сжатые зубы. Однако в следующее мгновение заметил призрачные линии в небе, которые начали сплетаться, пытаясь восстановить защиту. В ответ со стороны набережной снова ударила слепящая вспышка белого света. Реймонд зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что недостроенный купол над городом померк.

Реймонд метнулся к стулу возле кровати. Схватил куртку, застегнул на поясе перевязь с длинным кинжалом и саблей, после чего бросился вниз. Он не удивился, обнаружив в кухне-гостиной Александра, Аластора и Элизабет. Все, как и он, были полностью одеты. Как будто ждали, что в любую секунду может случиться что-то плохое.

— Похоже, Шагонбери стучится в гости, — Александр озвучил очевидное, мельком взглянув на Реймонда, и протянул Аластору саблю из тех, которые они когда-то забрали у вардов королевы.

Комнату в очередной раз осветила белая вспышка. Вдалеке послышался ещё один взрыв.

— Нужно уходить из города, — сухо констатировала Элизабет, доставая из шкафа кожаный чехол. Вопреки обыкновению она была не в платье, а в свободных брюках и куртке. Чёрные волосы Элизабет собрала в пучок на затылке.

Развернув чехол на журнальном столике, она принялась деловито рассовывать по специальным петелькам на внутренней стороне куртки шприцы с «очень хорошим снотворным», как говорил Александр, хотя Реймонд считал, что правильнее называть это ядом.

Он повернулся к брату.

— Нужно идти в центр смотрящих, — сказал Реймонд, наблюдая, как вслед за колчаном с арбалетными болтами Александр закрепляет на поясе кобуру с пистолетом. Этим оружием можно было воспользоваться только с поддержкой Аластора и пустоты.

— С ума сошёл?! — сверкнула глазами Элизабет. — Знаешь, что сейчас здесь начнётся?..

— Знаю, — бросил Реймонд. — Поэтому, если мы сейчас не узнаем хоть что-то, потом может не представиться шанса. И живых смотрящих.

— Думаешь, Эйрон не захочет найти кинжалы, когда узнает, что они пропали в нижнем мире? — Александр поднял голову.

— Думаю, что ему сейчас не до этого. И потом… Мы не знаем, чего он хочет на самом деле. Может, Эйрон вспомнит о кинжалах только через пару лет. Может, они не так важны для него. У нас есть время ждать?! — в этот момент Реймонд посмотрел на Аластора.

Лицо друга оставалось спокойным, но Реймонд знал, о чём он думал. Для Евы, оказавшейся в кинжале, время ещё было. Но Элайза находилась в пустоте. Она могла в любой момент попасть в нижний мир и забыть всё.

— Даже если Эйрон станет искать кинжалы сейчас, — продолжил Реймонд, — нам придётся соревноваться с ним в поисках. С центром смотрящих Тернаса у нас хотя бы был план. Но я не представляю, как ведут дела в Шагонбери.

— Если мы сейчас умрём, никакой пользы от нас уже не будет, — прошипела Элизабет. — Реймонд, не будь дураком! Для начала нужно остаться в живых.

— Можно попробовать успеть наведаться к смотрящим и покинуть город. Возможно, сейчас проще проникнуть в центр, охране будет чем заняться и без нас, — негромко заметил Аластор, приблизившись к окну. Он слегка отодвинул занавеску сбоку и оглядел тёмную улицу.

Реймонд был благодарен за эти слова.

— Александр? — он повернулся к брату.

Тот поморщился.

— Дьявол тебя забери, Реймонд! Без меня от вас там не будет никакой пользы. Только я пробовал обходить защиту компьютеров с помощью v. Хотя и у меня это не всегда хорошо получается, — Александр перекинул ремень арбалета через плечо и достал из ящика тумбы маленький металлический брусок — информационный носитель, который ему передал Ринальдо вместе с арбалетом.

— Значит, решено, — Реймонд на мгновение встретился с Элизабет взглядом. Она нахмурилась и плотно сжала губы, но обречённо кивнула.

Они направились к двери.

— Бэт, держись Аластора, а я буду с этим… — Александр не договорил, и Реймонд затылком почувствовал его взгляд.

— Добрым человеком? — подсказал он брату.

Внутри проснулось странное предвкушение, смешанное с колючей злостью, которое преследовало Реймонда на протяжении последних недель. Это безумное чувство опьяняло, временно освобождая от остальных эмоций и давящей пустоты. Но у него была своя цена.

— Скорее, «больным на голову», — вздохнул Александр.

Он спустился с крыльца и оглядел тёмную улицу. Купол над городом снова начал разгораться. Тут в воздухе прокатилась вибрирующая волна, оглушившая их. Реймонд скривился и прижал левую руку к уху.

— Думаю, что войска Шагонбери попытаются прорваться с севера, — услышал он голос Александра по беззвучной связи.

Реймонд посмотрел в конец улицы. Если брат окажется прав, противник очень быстро захватит этот район.

— Лучше пойдём дворами. Дольше, но надёжнее, — прибавил Александр.

Никто не стал возражать, и они поспешили через проулок к Липовой улице. Встречные фонари нервно мигали. По всему городу явно происходили перебои с подачей v.

В тревожном освещении через один дом от себя Реймонд заметил силуэты людей. Кем они были, он не успел определить. Мирные жители, защитники города или воины Шагонбери, которые уже проникли под купол? Мигнул свет, и Реймонд вслед за друзьями скрылся в арке трёхэтажного дома.

Стоило им оказаться во дворе, как все фонари и купол над головой полностью погасли. Лишь светящиеся окна квартиры на втором этаже разгоняли темноту. Реймонд остановился, чтобы случайно не врезаться куда-нибудь. Он быстро создал небольшой шар света с помощью v.

Голубоватое сияние осветило лица друзей. Секунда, и по городу прокатилась ослепительная вспышка такой яркости, что на мгновение показалось, будто настал день. Белоснежные стены домов засверкали, обжигая глаза.

Реймонд зажмурился, закрыв лицо рукой. Одновременно с этим вернулись окружающие звуки. Он услышал неподалёку крики и звон стали. Следом Реймонд почувствовал, как из внутреннего резерва убывает v, а боль в глазах утихает. Он выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Для него каждая минута была важна. Не хотелось растерять всё время, даже не добравшись до центра смотрящих.

Наконец Реймонд смог открыть глаза. Судя по всему, друзья испытали то же, что и он — они неуверенно убирали от глаз ладони, часто моргая и опасливо оглядываясь. Во дворе вновь горели фонари. Купол вернулся.

— Идёмте, — позвал Реймонд и повернулся к следующей арке.

Однако на той улице уже вовсю шло сражение. По земле стелился плотный белый дым. Реймонд затаил дыхание. Он ничего не знал об этом дыме, но не сомневался, что к нему лучше не прикасаться.

Они побежали к другой арке. Несколько дворов им никто не попадался. Но когда друзья приблизились к выходу на широкий проспект, к ним навстречу вышли четыре фигуры. Реймонд успел различить красные полосы у них на рукавах, прежде чем отскочил за стену.

Аластор тут же начал посылать в арку короткие волны пустоты. Он оставался открытым. Элизабет, которая прижалась к стене слева, быстро выстраивала перед ним щиты из уплотнённого воздуха, защищая от стрел и v-атак рейдеров Шагонбери.

На тренировках они много раз отрабатывали этот сценарий. Пустота Аластора наиболее эффективно ломала защиту. Его атаку было сложно остановить. Особенно без подготовки — немногие в Аддене ожидали столкнуться с воздействием пустоты.

Реймонд с Александром сосредоточенно ждали сигнала Аластора, означавшего, что одноразовые щиты противников разрушены. Когда он едва заметно кивнул, братья тут же вышли из-за угла. Александр убил своего противника выстрелом из арбалета. Реймонд послал вперёд сгусток уплотнённого воздуха, сломав рейдеру шею. Их тела тут же исчезли, оставив груду одежды на брусчатке.

Пока Александр перезаряжал арбалет, укрывшись за стеной, Реймонд попытался достать третьего противника. Но на этот раз ничего не получилось — тот очень быстро создавал перед собой новые щиты, вместе с товарищем отступая назад к улице.

Аластор продолжал посылать волны из пустоты. Реймонд сосредоточился на его ритме. Следующий сгусток он швырнул вплотную к волне друга. Это сработало: пустота пробила очередной щит, и противник не успел закрыться от удара уплотнённым воздухом.

Последний рейдер почти достиг выхода из арки и собирался спрятаться за стеной. Реймонд сосредоточился, создавая ещё один сгусток, хотя понимал, что уже не успеет. В тот момент, когда рейдер сделал шаг в сторону стены, ему в шею вонзился болт.

Реймонд оглянулся на Александра, который опустил арбалет.

— Чтоб вас всех… — выдохнул он.

— Так мы всё-таки за Тернас? — Элизабет взглянула на одежду, оставшуюся на брусчатке.

— За себя, — поправил её Аластор.

Реймонд прошёл арку и остановился на углу, выглянув на проспект.

— Пройдём? — спросил Александр.

— Думаю, да. Хотя тут очень много этого странного дыма, — Реймонд вгляделся сквозь марево в ту сторону, откуда доносился звон стали.

— Тогда я прикрываю от дыма, остальное как обычно, — решил Александр.

Реймонд, не оборачиваясь, кивнул и приготовился защищать брата, если на них нападут.

Александр накрыл всех невидимым куполом, и они шагнули в липкие клубы. Элизабет следила за тем, чтобы они держались как можно дальше от сражавшихся, и показывала, куда двигаться в плотном дыму. За её безопасность отвечал Аластор.

Примерно через десять минут они достигли парка Освобождения, который находился совсем недалеко от центра смотрящих. Тонкие нити дыма пытались преодолеть кованую решётку, но всего через несколько шагов от входа истончались и исчезали. Александр убрал щит.

Совсем рядом прогремел взрыв.

— Да что ты будешь!.. — Александр оглянулся.

— Это со стороны набережной, — Реймонд тоже посмотрел в ту сторону.

— Как они так быстро расправились с кораблями Тернаса? — нахмурилась Элизабет.

— Не уверен, что это атака с моря, — протянул Александр. Он покосился на Реймонда. — Мы же тогда так и не уничтожили все часы на Атрии, — напомнил он.

Реймонд вспомнил, что на набережной находилась станция перемещения. Он от души пожелал воинам Шагонбери отправиться к морскому дьяволу.

— Значит, Катрину всё-таки атаковали войска Эйрона? — спросил Аластор, когда они зашагали по тёмной аллее парка.

— Тогда чего они ждали столько времени? — возразил Александр.

Со стороны набережной прогремел ещё один хлопок, но он был слабее предыдущих.

— Морэль не дурак, он должен был предвидеть такое развитие событий, — пробормотал Александр, снова посмотрев в ту сторону.

— Наверное, взрывы создают рейдеры Тернаса, — кивнул Реймонд.

Впереди послышался топот копыт. Без лишних слов они отскочили за деревья. Мимо пронеслась группа всадников в чёрных кожаных куртках.

— А вот и рейдеры Тернаса, — произнёс Реймонд по беззвучной связи, проводив их взглядом.

— Выглядят так, будто у них есть план, — заметил Аластор.

— Или это просто отряд смертников, — вздохнул Александр.

Они продолжили путь к центру смотрящих. Но не успели сделать и несколько шагов, как купол над головой снова погас. Все как один подняли головы.

— Слышите? — прошептала Элизабет.

Никто не ответил. Тяжёлое монотонное гудение слышали все. Огромное облако над ними начало медленно опускаться. Короткая вспышка белого света пробежала по небу. Не такая ослепляющая, как предыдущие, но достаточная, чтобы увидеть, что находилось прямо над головами.

Реймонд подумал, что слова «огромный» явно не хватало для описания этой махины. Парящий механизм по размерам не уступал нескольким кварталам Тернаса. Больше всего он напоминал дирижабль. Его корпус наполовину скрывали облака. Белый свет выхватил из темноты золотые бока гондолы.

Гигантский аэростат неумолимо опускался. Тревожное монотонное гудение перекрыло все прочие звуки. Реймонд почувствовал безысходность. Он понял, что от этого чудовища не сбежать — они попросту не успеют. Элизабет была права, следовало сразу уходить из города.

Реймонд отчаянно вдохнул холодный ночной воздух. Его накрыл запоздалый ужас. Белая вспышка погасла, но он продолжал видеть гигантский дирижабль так же чётко, как секунду назад, словно его силуэт отпечатался на сетчатке глаз. От гондолы вниз потянулись тонкие острые «лепестки» — Реймонд скорее ощутил их на грани между интуицией и смысловым уровнем окружающего мира. «Лепестки» быстро удлинялись. Казалось, над головой распускалась гигантская астра, которая собиралась накрыть собой весь город.

Небесный цветок тянулся стремительно, но сохранял при этом завораживающую плавность движений. Первые лепестки почти коснулись крыш домов. Реймонд откуда-то точно знал, что как только это произойдёт, ничего не останется ни от домов, ни от улиц, ни от людей. Он сделал ещё один судорожный вздох, ощущая движение стрелки невидимых часов, отсчитывающих его последние секунды.

Со стороны проспекта оглушительно взвыла сирена. Вместе с ней над Тернасом начал появляться новый щит. Не такой голубоватый, как предыдущий — он отливал фиолетовым и выстраивался резкими рывками. Его структура состояла из полупрозрачных треугольников. Реймонд завертел головой, оглядывая размах нового купола. Всего за десять ударов встревоженного сердца щит успел накрыть город.

«Лепестки» гигантского дирижабля упёрлись в защиту и развернулись обратно. Купол побледнел и стал едва заметным. Дирижабль начал поспешно подниматься. Смертоносный цветок вывернулся и ринулся следом. Вскоре он уже настойчиво обнимал невидимый щит вокруг махины, явно желая раздавить.

— Хорошая новость: мы поживём ещё немного, — хрипло произнёс Александр.

Реймонд посмотрел на друзей. Элизабет яростно смахнула непрошенную слезу.

— Я убью тебя, Реймонд, — дрожащим голосом сообщила она.

— Ты уже это делала, — на автомате напомнил он.

Элизабет сжала руки в кулаки, отвернулась и молча зашагала в сторону центра смотрящих. Остальные пошли за ней. Реймонд коротко взглянул на Аластора. Тот, как всегда, оставался спокойным. Реймонд нервно усмехнулся — они только что видели гигантский дирижабль, который едва не стёр в пыль часть города, но это было явно не то явление, которое способно выбить у Аластора почву из-под ног.

За стеклянными двустворчатыми дверями центра не горел свет. Стойка, за которой по ночам обычно дежурил охранник, тоже пустовала.

Аластор разбил стеклянные двери и сломал защиту на смысловом уровне с помощью пустоты. Пронзительно зазвучала сигнализация.

— Как вы думаете, сюда скоро кто-то приедет? — отстранённо поинтересовался он, осторожно переступив через осколки, торчащие из рамы двери.

— Думаю, воздушное представление сейчас всех больше интересует, — проворчал Александр. — Но задерживаться не стоит.

За прошедшие недели они успели изучить устройство центра. Миновав просторный холл с неработающим лифтом и притихшим водопадом, друзья начали подъём по лестнице. Позолоченные перила, напоминающие сплетённые между собой ветки дерева, поблёскивали в свете иллюзорного шара Реймонда.

Отдел тех, кому поручили разыскивать кинжалы, находился на пятом этаже. Друзья пробежали по коридору со стенами, украшенными рисунками тонких золотых веток, и остановились у кабинета главы отдела.

Недолго думая, Александр сломал замок двери. Он быстро прошёл к рабочему столу и опустил на системный блок компьютера информационный носитель, полученный от Ринальдо. Реймнод зашёл в кабинет следом, окинув взглядом стеллажи с папками и окно в форме половины соты. Аластор и Элизабет остались снаружи наблюдать за лестницей.

Когда Александр сел в кожаное кресло, Реймонд заметил, как из металлического бруска на смысловом уровне потянулись предложения-щупальца, которые обняли системный блок. Это напомнило «астру» гигантского дирижабля. Реймонд поморщился и подумал, что теперь явление аэростата будет преследовать его в кошмарах.

— Даже не включишь? — он посмотрел на брата, который напряжённо следил за тем, как блок обвивали предложения, изредка добавляя в поток текста нужные слова.

— Включать не обязательно, — помедлив, пробормотал Александр. — Эта штука и так скопирует всё, что нужно. Только расшифровать данные будет непросто, — он потёр подбородок. — Но иначе я провожусь здесь ещё дольше. Так что будем решать проблемы по мере их поступления.

— Кто-то вошёл в здание, — по беззвучной связи сообщил Аластор.

Реймонд поспешно вышел в коридор.

— Может, это как раз тот, кто поможет расшифровать данные? — хмыкнул он.

Со стороны лестницы послышались шаги. Аластор, Реймонд и Элизабет отошли за поворот коридора так, чтобы их не было видно тому, кто поднимался по ступеням.

Неизвестный, как оказалось, тоже направлялся на пятый этаж. Осторожно выглянув из-за угла, Реймонд успел заметить девушку с роскошными каштановыми волосами, собранными в хвост, которая скрылась за дверью из коньячного дуба с табличкой «Конференц-зал».

Они тихо последовали за ней. Возле двери Реймонд посмотрел на окружающий мир на смысловом уровне. Отыскав нужные предложения, он понял, что незнакомка прошла зал насквозь и открыла дверь в другом конце.

— Кто там в последнее время вспоминал Алексея? — усмехнулся Реймонд по беззвучной связи.

Он знал, кому принадлежал кабинет за той дверью. Реймонд оглянулся на Аластора. Показалось, что во взгляде друга промелькнула тревога. Но в следующее мгновение, Аластор снова выглядел таким же спокойным и отстранённым, как обычно.

Реймонд решительно распахнул дверь и направился к кабинету Алексея. Незнакомка даже не заметила, как он остановился в проходе, расслабленно прислонясь к косяку. Она сосредоточенно вытаскивала из шкафа за рабочим столом папки с бумагами и сваливала их на стол.

Реймонд окинул её внимательным взглядом. На ней были спортивная куртка, удобные брюки и кроссовки, но вместе с этим он не заметил ни одного одноразового щита или какой-нибудь другой защиты.

— Добрый вечер, — негромко произнёс Реймонд. — Вы не могли бы мне помочь?

Она вздрогнула и обернулась.

— Что вы здесь делаете?.. Сюда нельзя! — начала незнакомка.

— Вам, я полагаю, тоже, — Реймонд красноречиво посмотрел на разбросанные на столе документы.

— Я… я здесь работаю! — сбивчиво выдохнула она.

— Но это не ваш кабинет.

Незнакомка вспыхнула так, что милые веснушки на вздёрнутом носике стали совсем не видны. Она прижала к груди кожаную папку, которую держала в руках.

— Я личная помощница Алексея, так что имею полное право находиться здесь. А вот вас я попросила бы покинуть кабинет! — грозно начала незнакомка.

— Личная помощница?.. В таком случае, думаю, мне вы тоже поможете, — Реймонд сделал шаг вперёд.

Она испуганно попятилась. В этот момент за спиной раздались шаги. В кабинет вошёл Александр.

— Я закончил копирование, — сообщил он Реймонду по беззвучной связи.

Тот, не глядя, кивнул.

— Я вас знаю… — внезапно проговорила незнакомка, вглядываясь в лицо Александра.

— А я вас нет, — улыбнулся ей Александр.

Кабинет осветила резкая белая вспышка. Однако в отличие от тех, которые настигали на улице, Реймонд успел заметить источник этой. Вспышку создал браслет на запястье незнакомки. Она попыталась отвлечь их и проскочить к двери кабинета.

Реймонд раздражённо подумал, что скоро мелькающий свет будет вызывать головную боль. Он обернулся. Но Александр оказался проворнее — незнакомка уже вырывалась из его стальной хватки.

— Я надеялся, что вы для начала представитесь. Хотя не против того, чтобы столь прелестные девушки сразу бросались в мои объятия, — усмехнулся он.

Незнакомка яростно брыкалась и даже попыталась укусить Александра. Он поспешно развернул её и заломил руки за спину, отступив на безопасное расстояние.

— Может, сразу снотворное? — немного растерянно спросил Александр по беззвучной связи, посмотрев в сторону конференц-зала, где ждала Элизабет.

— И кто её потащит? — поинтересовался Реймонд. Он подобрал папку, которую незнакомка так отчаянно прижимала к груди, и вышел из кабинета.

Александр задумался, но прежде, чем успел что-то сказать, Аластор, который оставался в коридоре, произнёс:

— У нас ещё гости.

— Что ж им всем Шагонбери-то не хватает! — проворчал Александр. — Бэт, давай сюда шприц.

— Похоже, на этот раз варды, — прибавил Аластор.

Александр вывел пленницу в конференц-зал, и Элизабет протянула ему шприц. Он зафиксировал кисти незнакомки с помощью уплотнённого воздуха и, придерживая их одной рукой, сдернул с плеча куртку. Чёрная майка оставляла кожу открытой. Александр приставил шприц. Незнакомка испуганно замерла.

— Попытаешься сбежать, закричать или сделать другое необдуманное действие — пожалеешь, — бесстрастно предупредил он.

После этого они тихо вышли в коридор. Реймонд увидел, что Аластор уже окружил лестничную площадку щитом из пустоты.

— Плохо дело, — сказал друг по беззвучной связи. — Их там не меньше пятнадцати.

Реймонд знал, что единственным альтернативным выходом отсюда был лифт, который не работал.

— Спускайтесь с поднятыми руками, — прозвучало снизу.

Реймонд сжал челюсти и положил руку на эфес. Он не собирался сдаваться, даже если ситуация окажется безвыходной. Реймонд не мог вынести мысль, что его закроют в очередной клетке. Уж лучше быстрая смерть.

— Александр, дай пистолет, — лихорадочно прошептала Элизабет.

— Тебе?! — так же тихо откликнулся брат. — Я что, похож на ненормального?

— Иногда, — издевательски ласково ответила Элизабет.

Пользуясь тем, что руки Александра были заняты, она обняла его за талию, бросила кокетливый взгляд из-под опущенных ресниц и, вызывающе медленно проведя рукой вдоль пояса, потянулась к кобуре.

— Реймонд! — Александр умоляюще посмотрел на него. — Убери её от меня.

Реймонд на мгновение встретился с Элизабет взглядом. Он понял, что она хотела сделать. Так как плана лучше у него не было, Реймонд обречённо кивнул.

— Предатель, — прошептал Александр.

Элизабет тем временем достала пистолет и, сняв его с предохранителя, посмотрела на Аластора.

— Прикроешь меня? — спросила она, используя общую беззвучную связь.

— Хорошо, — вздохнул тот.

Аластор не любил связываться с огнём. Явление было сложно контролировать. Кроме того, никто из них не мог предсказать, какую область оно охватит в тот или иной раз.

Элизабет уверенно направилась к лестнице. Реймонд даже восхитился её хладнокровием и подумал, что она тоже была немного чокнутой.

— Добрый вечер, — звонко произнесла Элизабет, неторопливо спускаясь.

Реймонд подумал, что она, наверное, улыбалась. Он и Аластор обнажили сабли.

Никто не ответил. Вскоре шаги Элизабет затихли — она достигла первого этажа и остановилась. Реймонду даже стало жаль, что он не видел лиц вардов, когда они поняли, с чем пришла Бэт.

— Господа, я всего лишь хотела попросить вас пропустить меня и моих друзей. Я не хочу никому из вас навредить, — заверила она. — Сегодня ночью и без этого случилось много плохого. Давайте просто разойдёмся?

Ей снова ответила тишина, но на этот раз внизу послышалось какое-то движение.

— Можете спускаться, — спустя несколько секунд сообщила Элизабет по беззвучной связи.

Реймонд и Аластор встали по бокам от Александра с пленницей и начали спуск.

В холле горел свет. Варды в белых плащах хмуро смотрели на Элизабет, которая стояла у подножия лестницы и целилась в высокого рыжеволосого. Как только Реймонд, Аластор и Александр с пленницей направились в сторону дверей, она тоже начала пятиться. Все двигались неторопливо, стараясь не делать резких движений.

Когда до разбитых дверь оставалось несколько шагов, Элизабет ослепительно улыбнулась:

— Спасибо. И доброй ночи.

Она подняла руку и выстрелила в потолок. Аластор тут же заключил разрушительное влияние выстрела в кокон из пустоты.

— У вас около минуты, — крикнула Элизабет вардам, которых не было видно за пустотой. — За стойкой позади вас коридор. К запасному выходу — налево, — заботливо прибавила она и поспешила за остальными через разбитые двери.

— Бегом! — Александр убрал шприц и, придерживая пленницу за плечо, подтолкнул её в сторону парка.

Они помчались по гравийной дорожке. Времени было достаточно, чтобы убраться на достаточное расстояние.

Когда впереди показались ворота парка, они замедлились и перешли на быстрый шаг.

— К запасному выходу — направо, — выдохнул Аластор.

Элизабет охнула и оглянулась, хотя отсюда здание центра уже не было видно.

— Но ведь выстрел вряд ли разрушил весь этаж, — неуверенно пробормотала она. — Их и в правом коридоре не должно достать.

Аластор собирался что-то сказать, но, посмотрев на Элизабет, только устало покачал головой и махнул рукой.

Глава 8. Небесный король

Щелчок, и в воздухе закрутилась монета. Ринальдо поймал её отработанным движением и опустил на тыльную сторону левой руки. Выпал аверс с профилем императора, имя которого он уже забыл. В Аддене не пользовались монетами, хотя иногда камни-кошельки украшались вензелями или даже гербами. Эту серебряную монету Ринальдо притащил из рейда несколько лет назад и с тех пор иногда рассеянно подкидывал. Не потому что часто полагался на случай. Ринальдо редко загадывал, какая из сторон будет «выигрышем», а какая «проигрышем». Он не мог до конца объяснить, зачем это делал. Монотонные движения просто успокаивали.

Ринальдо снова подбросил монету. Аверс. Ещё раз. На этот раз в лучах заходящего солнца заблестел реверс с гербом, на котором был изображён лев в короне. Впрочем, это животное больше напоминало кабана с человеческим лицом. Ринальдо даже засомневался, что всё это время правильно определял в существе льва. Из любопытства он вгляделся в монету на смысловом уровне. В предложении о гербе значилось: «лев в виде кабана». Ринальдо хмыкнул.

Он перевёл рассеянный взгляд на город перед собой, продолжая подбрасывать и ловить монету. Со стены Главного штаба рейдеров открывался хороший вид на Тернас, который в надвигающихся сумерках выглядел спокойным. Слишком спокойным для города, который минувшей ночью пережил нападение.

Больше всего пострадали несколько домов на северной окраине и станция перемещения. Попытку вторжения с помощью часов рейдеры предвидели и были готовы дать отпор. Однако вышло несколько хуже, чем планировалось — лифт, который опускался в воды океана и перемещал путешественников в защищённый туннель между мирами, пришлось сломать. Но выбора не было — им не хватало людей. Атака началась сразу с нескольких сторон: изнутри, у северной границы и с воздуха.

Ринальдо сжал монету в кулаке, вспомнив гигантский дирижабль над городом. В тот момент он находился на набережной возле станции перемещения и всерьёз задумался над тем, что лучше: умереть от неизвестной силы, протянувшей к городу свои «лепестки», или сразу прыгнуть в океан, вода которого мгновенно утянет в пустоту? Почему-то тогда Ринальдо решил, что утонуть лучше.

Он не сдержал улыбки — «Небесный король», а предпочёл бы умереть от воды, а не от «небесного цветка»! Но здесь, наверху, Ринальдо всегда чувствовал себя в безопасности, и ему претила мысль, что это может измениться.

Он задумчиво посмотрел на пустой внутренний двор. Взгляд задержался на дверях цитадели. Между патрулями у него было не так много времени на отдых. Следовало воспользоваться представившейся возможностью, но Ринальдо не мог уйти. Интуиция подсказывала, что беспокойство, появившееся днём, небезосновательно.

Кто-то отключал купол изнутри города ещё до того, как несколько рейдеров Шагонбери прорвались со станции перемещения. Кроме того, враги знали, где находится источник питания. Им удалось полностью сломать старый купол! Если бы не существовало другого щита, созданного как раз на такой случай, гигантский дирижабль уничтожил бы половину города.

Весь день в штабе рейдеров царила напряжённая атмосфера. Морэль приказал найти предателей. Ринальдо, как старший рейдер, прошёл проверку одним из первых. Он боялся, что вопросы невзначай коснутся знаний о преступниках в Тернасе, и ему будет сложно выпутаться, ведь он до сих пор поддерживал связь с Александром, Реймондом, Аластором и Элизабет. Но Ринальдо повезло — его проверили только на связи с внешним миром.

После этого он смог присутствовать во время проверки других рейдеров, а иногда сам задавал вопросы. Ринальдо не очень хорошо отличал правду от лжи на смысловом уровне, уж точно не так, как в своё время это делал Чарли, но он умел следить за другими признаками. Ринальдо замечал и анализировал многие детали: взгляд, едва заметные эмоции, способ построения ответа, жесты, мимику.

А ещё была его странная интуиция, которая редко подводила. Иногда Ринальдо хотел от неё избавиться. Ведь именно поэтому доклад Морэлю о том, что среди проверенных рейдеров нет предателей, отдавал горечью на языке. Ринальдо не сказал обо всём, что заметил. Он очень хорошо знал рейдера, который вызвал подозрения, и не мог указать на него, основываясь только на смутных ощущениях. Для такого шага нужны были настоящие доказательства.

Правая створка двери цитадели отворилась, и по ступеням заспешил тот, кого ждал Ринальдо. Йорг коротко взглянул на крепостную стену. Ринальдо незаинтересовано подбросил и поймал монету, а когда снова посмотрел вниз, Йорг уже направился к мосту.

Ринальдо спрятал монету в карман и поправил смотанную верёвку, прицепленную к поясу. Её и металлический ролик с карабином Ринальдо всё чаще брал с собой. Проведя несколько экспериментов, он выяснил, что так намного дешевле и проще выполнять многие v-преобразования, позволяющие куда-либо забраться или, например, притянуть к себе предмет. Простая верёвка из полипропилена убирала больше половины слов, которые необходимо вписать в окружающую реальность.

Выждав ещё немного, он положил ладонь на эфес меча на другом боку и направился вниз. Быстро спустившись во двор по каменной лестнице, Ринальдо направился к мосту. Йорг уже миновал ров и шёл мимо Кафедрального собора, отражаясь в его гладких стеклянных стенах. Ринальдо с помощью v заставил своё лицо стать неузнаваемым и поспешил следом. Этому приёму его научил Александр. Теперь при взгляде на Ринальдо восприятие людей нарушалось, они испытывали ощущения похожие на прозопагнозию[1]. При этом мало кто замечал подвох. Вопросы начинались, только если человека спрашивали о внешности, или он сам пытался её вспомнить.

На улицах города было ещё достаточно прохожих, что радовало Ринальдо. Один человек, идущий следом, вызвал бы подозрения у Йорга. Впрочем, он не часто смотрел по сторонам. Йорг шёл очень быстро, погрузившись в свои мысли.

Держась на расстоянии, Ринальдо миновал несколько улиц и часть проспекта, начинавшегося у Ветреного сада. Когда они свернули к жилым кварталам, всё чаще стали попадаться шумные компании друзей и озабоченно переговаривающиеся парочки.

Ринальдо услышал нервный женский смех. Он оглянулся. На лавке возле одного из домов под изящным белым фонарём, на котором уже зажёгся маленький белый огонёк, сидела светловолосая незнакомка. Её окружали два парня и ещё одна девушка. Они что-то обсуждали.

Эта картина показалась Ринальдо странной. Ведь ещё вчера город находился в осаде! Тут в голове всплыли слова мастера Торреса: «Смех бывает разный. Когда слёзы заканчиваются, приходит злой и сухой смех». Иллюзионист, вырастивший Ринальдо, любил это повторять, когда слышал, будто комедианты выступают ради смеха. После этих слов мастер Торрес часто поворачивался к воспитаннику и спрашивал: «А ты что думаешь, мальчик мой?» И Ринальдо называл сотни вариаций того, ради чего они выступают. Мастер Торрес задумчиво хмурился и раскуривал старую трубку из бука, но никогда не говорил, прав он или нет.

Ринальдо вздохнул, вынырнув из воспоминаний. Он мысленно пожелал, чтобы незнакомка смеялась из-за какой-нибудь ерунды, а не потому, что сил на другую реакцию уже не находила, и снова отыскал глазами Йорга.

Тот как раз открывал калитку кованой ограды, закрывавшей территорию нескольких трёхэтажных домов. Ринальдо знал, что Йорг жил здесь, когда не оставался в Главном штабе.

Помедлив, Ринальдо прошёл до угла следующей улицы и огляделся. Внимательно изучив серые черепичные крыши ближайших зданий, он выбрал подходящую — прямо напротив огороженных домов. Убедившись, что рядом не было прохожих, он быстро отцепил верёвку. Ринальдо перестал поддерживать «неузнаваемое лицо» и направил несколько часов v на снаряжение.

Верёвка взмыла вверх и послушно обвила перила кровельного ограждения. После этого она потянула Ринальдо за собой, всё больше наматываясь на перекладину. Через несколько секунд он оказался на крыше и огляделся. Людей внизу по-прежнему не было. На город опускалась ночь.

Ринальдо бросил верёвку вперёд, на этот раз велев ей зацепиться за кровельное ограждение одного из домов за оградой. Когда она натянулась между домами, он отработанным движением пристегнул ролик и с едва слышимым свистом перебрался на ту сторону. Мысленно пересчитав v, Ринальдо довольно улыбнулся — не дороже чашки кофе. Рассеянно смотав верёвку, он посмотрел в сторону четвёртого из корпусов на огороженной территории. Там на втором этаже горел свет.

Ринальдо задумался над тем, как поступить дальше. Подобраться ещё ближе? Если Йорг связан с Шагонбери, как они поддерживают связь? Получится ли это понять, не пробираясь в квартиру?

Тут свет погас.

«А может, твоя хвалёная интуиция наконец дала сбой? — язвительно прокомментировал внутренний голос. — И Йорг, в отличие от тебя, решил воспользоваться моментом и хоть немного поспать?»

Ринальдо прицепил верёвку на пояс и опустился на холодную черепицу. Он решил немного подождать, чтобы удостовериться, что сегодня Йорг не собирался совершать ничего противозаконного.

На небе появились первые вяло кружащие звёзды. Ринальдо бросил короткий взгляд на север. Там в одном из пустых домов адаптационного центра скрывался Александр с остальными. Ринальдо размышлял над тем, как всё запуталось. Его друзья, люди, которые годами прикрывали спину, один за другим оказывались по ту сторону баррикад. А ведь им всего лишь не повезло впасть в немилость королевы Тернаса.

«Бывшей королевы», — поправил себя Ринальдо. Утром разнеслась весть, что Алика мертва. Кто станет преемником, пока было неизвестно. Город временно перешёл в руки Верховного Совета Тернаса.

Ринальдо рассеянно запустил пальцы в короткие чёрные кудри. Он ненавидел политические игры, в которые его постоянно пытались втянуть. Ринальдо всегда старался поступать по совести, но это приносило только больше хлопот. Он не собирался бросать друзей в беде, и вместе с этим не мог отвернуться от белого города. Ринальдо жил в Тернасе так давно, что считал его своим домом. При этом не привязывал образ города к определённым личностям. Он не поддерживал Алику, с тех пор как узнал историю Евы, Аластора, Реймонда и Александра. Но это не означало, что он желал Тернасу попасть в руки Эйрона.

Тут внизу скрипнула дверь. Ринальдо неслышно приблизился к краю крыши. Йорг вышел из дома. Ринальдо подавил разочарованный вздох. Значит, короткую возможность отдохнуть тот тоже променял на что-то более важное. Рука сама собой потянулась к верёвке.

Осторожно ступая по черепице, Ринальдо направился за ним. Уж чем его и наградила прошлая жизнь комедианта, так это ловкостью и плавностью движений. Трижды он использовал верёвку, чтобы достичь крыш отдалённых зданий. Ринальдо старался держаться немного позади, и до сих пор ему удавалось не привлекать внимание Йорга.

Вскоре тот свернул к северным районам Тернаса.

«Что ж вас всех туда тянет?» — Ринальдо вспомнил Александра с остальными и не сдержал усмешки.

Стремительно пройдя к противоположному краю крыши, Ринальдо вновь посмотрел вниз. Однако Йорг пропал. Ринальдо мысленно выругался и внимательно оглядел ближайшие дома. Серые, двухэтажные и, похоже, нежилые — Рональдо приметил пару разбитых окон.

С помощью верёвки он быстро спустился на землю. Но не успел сделать и нескольких шагов, как услышал позади удивлённое:

— Ринальдо?

Он прикрыл глаза, мысленно прибавив ещё пару «ласковых» в свой адрес, и обернулся.

— Здравствуй, Йорг.

— Что ты тут делаешь? — настороженно спросил рейдер, опустив ладонь на рукоять сабли.

— Пытаюсь тебя оправдать, — вздохнул Ринальдо.

Йорг резко отступил на шаг, лихорадочно окинув взглядом окружение.

— Нет, — поднял руку Ринальдо. — Я один.

Судя по взгляду пронзительных голубых глаз, Йорг ему не поверил.

— Что ты скрываешь? — настойчиво спросил Ринальдо.

— С чего ты взял, что я что-то скрываю?

Старший рейдер поморщился.

— Послушай, я пришёл один не просто так. Всё ещё можно уладить мирным путём.

Йорг недоверчиво усмехнулся.

— Ты здесь из-за Шагонбери? — не отступал Ринальдо.

— Что?.. Нет! Ты же сам меня допрашивал. Я сказал всё, что знаю! — Йорг отступил ещё на шаг.

Ринальдо заметил, как его пальцы сжались на рукояти.

— Тогда из-за чего?..

— Из-за меня, — прозвучал позади отстранённый голос.

Ринальдо почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Нид, — он повернулся и отступил, стараясь держать обоих рейдеров в поле зрения.

Человек, убивший Чарли во время нападения на Катрину. Предатель, который когда-то был его другом.

— Значит, это ты вчера помог Шагонбери отключить щит? Не думал, что ты остался в городе после побега.

— Из Тернаса не так просто убраться со всеми его щитами… — Нидхёгга, в отличие от Йорга, казалось, нисколько не обеспокоила эта встреча.

«Настолько уверен в себе?» — Ринальдо коротко взглянул на саблю у него на поясе.

Конечно, их было двое на одного, но Ринальдо не просто так получил звание старшего рейдера. Кроме того, его меч, как оружие старшего рейдера, мог собирать v и пробивать одноразовые щиты.

— Я не работаю на Шагонбери или на кого-то ещё, — сухо прибавил Нид. — И никогда не работал.

Ринальдо напряжённо вглядывался в рейдера с чёрной рептилией на выбритой части головы. Нид уже не раз это заявлял. Но все знали, что он умел мастерски врать. Только Чарли ему не удавалось обмануть. Может, поэтому Нид его и убил?

— Ты можешь это доказать? — безнадёжно уточнил Ринальдо.

— Если бы мог, то вряд ли угодил на виселицу! — резко бросил Нид. — Хотя, кто знает…

— Ты помог ему сбежать? — Ринальдо повернулся к Йоргу.

Тот обречённо кивнул.

— Он говорит правду, Ринальдо. Нид не предавал нас, это Чарли.

— Откуда ты знаешь?

Йорг по представлению Ринальдо был последним, кто стал бы защищать Нида. Они постоянно спорили, и часто у них кулаки чесались врезать друг другу. Нид любил картинные жесты, Йорга это раздражало. Они никогда не сходились во мнениях.

— Чёрт возьми, Ринальдо! — не выдержал Йорг. — Если бы мы были шпионами Шагонбери или кого-то ещё, мы бы сразу попытались тебя убить. Зачем нам что-то тебе доказывать?

— Пытаетесь не рисковать головой?

— Нас двое!

— Что совсем не гарантирует победу, — Ринальдо опустил ладонь на эфес меча.

Взгляд Йорга задержался на зелёном камне в навершии.

— Слушайте, вас снова занесло куда-то не туда, — Нид устало потёр глаза рукой. — Давайте сначала точно выясним: верим мы друг другу или нет? А уже потом будем махать железками.

Йорг и Ринальдо одинаково раздражённо посмотрели на него.

«Что если он и правда не врёт?» — пронеслось в голове у Ринальдо. Он попытался придумать способ проверить слова Нида.

— Зачем ты пытаешься убедить меня в своей невиновности?

«Зачем выступают комедианты?» — почему-то в голове эхом пронёсся вопрос мастера Торреса.

— Потому что не желаю тебе зла. И никогда не желал, — Нид выдержал паузу. — А ещё я хочу, чтобы ты выслушал то, что я узнал. Про Вольных. И про Шагонбери. Ты справедливый человек, Ринальдо. Даже увидев меня здесь, ты не стал делать поспешных выводов, хоть и не доверяешь мне. Ты должен узнать всё.

— Значит, ты хочешь просто поговорить?

Нид кивнул.

Ринальдо задумался над тем, могло ли это предложение таить в себе подвох. Что он потеряет, если согласится? Помедлив, он слабо улыбнулся и достал из кармана серебряную монету. Отработанным движением подкинул её, поймал и перевернул на тыльную сторону правой руки.

— Реверс или аверс? — уточнил Нид, прежде чем Ринальдо посмотрел результат.

— Аверс, — бросил тот.

Потом приподнял ладонь, хмыкнул и сжал монету в кулаке.

— Ну что ж, я готов тебе поверить на этот вечер, — сказал Ринальдо. — А дальше зависит от того, что ты расскажешь.

Лица Йорга и Нида не изменились, но Ринальдо заметил, что позы стали более расслабленными.

— Идём, — с облегчением произнёс Йорг и направился к одному из заброшенных домов.

Ринальдо взглянул на Нида, и они одновременно пошли за Йоргом. Когда они приблизились к старой двери, Ринальдо всё ещё рассеянно крутил монету в пальцах.

«Зачем выступают комедианты?» — снова спросил он себя и грустно улыбнулся. Его спутники не заметили этого в темноте холла.

Выпал реверс. Но разве именно это имело значение?

[1] Прозопагнозия — расстройство восприятия, при котором потеряна способность узнавать лица.

Глава 9. Потери

Эйрон стоял в одной из верхних комнат заброшенного дома недалеко от окраины Шагонбери и смотрел через длинное горизонтальное окно в сторону океана. Кому именно принадлежало трёхэтажное каменное строение на краю утёса, никто не знал. Согласно документам, здесь вообще не должно находиться никаких зданий. Внутри были лишь пустые комнаты и железная лестница.

Эйрон сосредоточенно наблюдал, как на фоне хмурого неба его «Астеру» окружили другие дирижабли намного меньшие по размеру. Отразившись от купола Тернаса, «лепестки» вывернулись и обвили золотой корпус гигантского аэростата смертоносным коконом. Они никак не желали отпускать его. Если бы не аварийные щиты, от «Астеры» уже ничего не осталось бы. Аэростат не мог приземлиться в таком состоянии, и теперь команды других дирижаблей пытались освободить его прямо в воздухе.

Эйрон представил, сколько v уйдёт на восстановление щитов и системы «Астеры», и сжал рукоять трости. Внутри кипела ярость. Захват Тернаса должен был пройти быстро и без лишних жертв со стороны Шагонбери. Но потом над белым городом появился запасной купол, и Эйрон приказал отступать. Поражение не стало сокрушительным, но нанесло раны, которые потребуют дополнительных средств и времени.

— Эстер приехал, — сообщил Люциус по беззвучной связи.

— Хорошо, — сдержанно ответил Эйрон.

Внизу хлопнула дверь. На лестнице зазвучали шаги. Эйрон не спешил оборачиваться, продолжая наблюдать за «Астерой».

Шаги стихли. Эйрон на мгновение прикрыл глаза. Злость не желала уходить. Казалось, он чувствовал её жаром под кожей.

— Я даже стал сомневаться, что ты вернёшься, — Эйрон сам удивился тому, насколько спокойно прозвучал его голос.

Он обернулся и посмотрел на Эстера. Тот замер в ожидании. На его лице лишь на мгновение промелькнуло замешательство. Он выглядел как обычно: весь в чёрном, если не считать белую кожаную куртку. Руки Эстер сложил за спиной и казался предельно собранным. Янтарные глаза кололи привычным холодом.

— Но потом я вспомнил, что тебе всё ещё нужно время, — продолжил Эйрон. — Много времени. И убежище. Надёжное место… — он прямо посмотрел на помощника. — После того ограбления ты неплохо оборудовал свой особняк.

Эйрон увидел, как во взгляде Эстера появилось понимание. Он отступил на шаг. Мгновение растерянности сменилось страхом, который ему не удалось подавить. Эстер хотел повернуться к лестнице, но было поздно. Его страх оказался таким же сильным, как ярость Эйрона. Это позволило чужой воле пройти защиту, проникнуть под оболочку и перехватить контроль над телом. Эйрон не сомневался, что у него всё получилось бы, даже если бы помощник справился с эмоциями. Эйрону не нужно было выискивать слабые места. Он их знал.

Эстер попытался вновь совладать с телом. У него даже получилось сделать шаг к лестнице. Потом ещё один, после чего он рухнул на колени. Эйрон заставил Эстера почувствовать весь тот невидимый огонь, который сжигал его изнутри. Ярость, смешанная с сожалением из-за невозможности что-то поменять, отразилась на физическом уровне.

Эстер не издал ни звука, но Эйрон видел, как напряглись его мышцы. Он с трудом поднял руку и схватился за перила лестницы. Бледные пальцы судорожно сжались.

«Ну же, вставай! Дай мне отпор!» — Эйрон наблюдал за ним и приходил в ещё большую ярость, видя, что у Эстера не получалось. Он пытался бороться до конца, но ему было не справиться. Потому что Эстер не мог не бояться услышать следующие слова.

— Я вспомнил, что у тебя просто нет другого места в Аддене, где ты мог бы укрыть Джека, — продолжил свои размышления Эйрон так, будто ничего не произошло. — Тебе пришлось вернуться. Потому что в Шагонбери остались последние крохи надежды на то, что твой сын выживет.

— Где он? — каким-то чудом Эстер сумел прохрипеть эти слова.

— Ты же знал, что тебе придётся выбрать сторону, — Эйрон проигнорировал его вопрос.

— Куда… ты… забрал Джека? — выдавил Эстер.

Он слегка повернул голову. Эйрон почувствовал, как кожу обожгло. Он положил обе руки на трость, выжидая, пока боль не утихнет. Это был всего лишь слабый отголосок того, что испытывал сам Эстер.

Эйрон сделал шаг вперёд.

Эстеру не справиться. Страх за сына сильнее — они оба это понимали.

— Ты должен был выбрать сторону, — продолжил Эйрон. — Но ты попытался устоять на грани, — в первый раз в голосе прозвучали злость и горечь. — Ты знал путь в Тернас! Всегда его знал, иначе не смог бы вывезти оттуда сына, не смог бы добраться до Анны…

Пальцы Эстера разжались. Он опустился на пол, привалившись плечом к первому столбику перил, не в силах больше сопротивляться. Из носа текла кровь.

— Ты знал, как незамеченным пробраться в Тернас, когда я послал отряд с Аластором, надеясь обойти защитный купол. Ты знал это, когда я заключил сделку с Вольными, — Эйрон чеканил каждое слово. — Ты знал это, когда я отправил отряд рейдеров с часами, переданными Вольными, на станцию перемещения Тернаса, понимая, что там их будут ждать, и только некоторым удастся прорваться.

Эйрон опустился рядом с помощником. Пальцы сжались на набалдашнике трости. Ему казалось, что клинок внутри вибрировал в нетерпении.

— Двести тридцать шесть воинов Шагонбери, — голос вновь стал неестественно спокойным, — погибли при неудачной попытке захватить Тернас, не считая остальных потерь.

Эстер не отреагировал, его голова была опущена на грудь. Наверное, он уже не мог шевелиться.

— Ты просто должен был выбрать сторону, — вкрадчиво повторил Эйрон.

Эстер издал какой-то странный звук. Эйрон не сразу понял, что он смеялся. По установленной между ними связи начало перетекать странное чувство. Оно не обжигало и не вызывало других ощущений на физическом уровне. Наоборот, казалось, уничтожало эмоции Эйрона. Он посмотрел на свои руки, сжимающие трость. Слегка потянул за рукоять, и показалось острое лезвие спрятанного клинка.

— Я… её убил, — слова Эстера перемежались рваным смехом. — Я… убил… королеву Тернаса.

Эйрон продолжал смотреть на клинок. Внутреннее опустошение, распространившееся от помощника, постепенно захватило его. Оно стёрло злость и ярость. Не оставило сожаления и надежды. Запутало мысли. А потом, когда ему стало не хватать места внутри двух существ, перелилось через край и заполнило комнату, этаж, дом, построенный неизвестным человеком на скале над океаном. Оно пропитало воздух, и Эйрон понял, что уже не может дышать.

Клинок медленно скользнул обратно в трость. Эйрон поднял голову и положил руку на плечо Эстера. Мгновение, и рваный смех оборвался — он потерял сознание.

Эйрон поднялся и оглядел комнату. Казалось, вышедшее из-под контроля безумие всё ещё окружало его. Он осторожно вдохнул. В воздухе витал лёгкий сладковато-пряный ванильный аромат.

Только не этот запах! Эйрон почувствовал боль в висках и прижал пальцы к правому. Движения стали непривычно медленными, словно тело было чужим и отказывалось подчиняться.

«Показалось», — попытался убедить себя Эйрон, сделав ещё один вдох и не уловив знакомых ноток.

Ведь показалось?

Он отошёл к окну.

— Люциус, Арон, — Эйрон обратился к стражам по беззвучной связи. — Заберите его.

Он заставил себя убрать руку от виска. Злость на Эстера ушла, как и все остальные чувства. Однако Эйрон не мог оставить этот случай без внимания. Он коротко взглянул на помощника. Эйрон знал другой способ сделать так, чтобы подобное не повторилось.

Он сделает так, чтобы подобное не повторилось.

***

Копыта ритмично стучали по просёлочной дороге. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив лишь бледнеющую полосу розового цвета на небе. Ветер приятно холодил кожу. Эйрон с облегчением вдыхал вечерний воздух.

На краю леса дорога сворачивала. Он придержал коня. Вороной мотнул головой — не хотел сбавлять темп. Эйрон его понимал, но не мог провести всю ночь в бешеной скачке. К тому же он осознавал, что чувство, которое гнало вперёд, обманчиво, под ним пряталась усталость.

Вороной снова мотнул головой, готовый сорваться в любой момент. Эйрон слабо улыбнулся:

— Тише, — он повёл ладонью по его шее.

Плавно перейдя на шаг, они повернули на узкую тропинку, ведущую через лес к опушке. В сумерках обозначились силуэты нескольких хозяйственных построек и дома. Последний находился ближе остальных к краю высокого утёса, который, как и на большей части побережья Шагонбери, подступал вплотную к океану.

Эйрон заставил коня остановиться и спешился. Взяв вороного под уздцы, он медленно пошёл по тропинке к строениям. Они обошли ограду левады[1] и приблизились к конюшне. Заскрипела дверь. Эйрон отстранённо подумал, что нужно будет смазать петли. Внутри было всего два денника[2]. На свет тусклой жёлтой лампы тут же слетелись мотыльки.

Эйрон неторопливо расседлал коня. Вычистил его, сохраняя неспешность движений. Он не думал ни о чём, кроме последовательности действий, и это успокаивало. Затем Эйрон проверил кормушку и поилку в деннике. Приведя всё в порядок, он вышел из конюшни и оглядел тёмный двор. Рассеянно положив руку на бочку с дождевой водой, прислушался к шуму волн океана во мраке. В той стороне уже ничего не было видно. Лишь рваные облака проплывали перед кружащимися звёздами.

Эйрон несколько мгновений смотрел на них, а потом направился к дому. В окнах гостиной горел свет — его приезд не остался незамеченным. Однако войдя в прихожую, он не прошёл к гостиной, а сразу направился на второй этаж. Это было так же естественно, как если бы он никуда не уезжал. Эйрон не хотел сейчас разговоров и пытался сохранить ночную тишину ещё на некоторое время. Вокруг и внутри.

Он вошёл в тёмную спальню, в которой не было ничего, кроме широкой кровати с двумя тумбами. Две двери отсюда вели в ванную комнату и гардеробную. Эйрон провёл рукой по деревянной стене, отыскивая выключатель. Щелчок, и в ванной зажёгся свет.

Он простоял несколько долгих минут под тёплыми струями душа, чувствуя, как напряжение этого дня уходит. Мирно шумел вытяжной вентилятор под потолком. Зеркало над раковиной запотело. Наконец Эйрон выключил воду. Взяв большое белое полотенце, он зачем-то провёл тыльной стороной руки по зеркалу. Стало видно лицо. Эйрон тут же подумал, что зря это сделал. Его забавляло, как окружающих смущал его взгляд, хотя он не знал, что именно вызывало неловкость. Разный цвет глаз — голубой и карий? Или что-то другое? В любом случае, Эйрон тоже не любил смотреть на своё отражение. Но его причины точно были другими, и он предпочитал о них не думать.

Вернувшись в спальню, Эйрон коротко взглянул на кровать. Он думал, что сразу ляжет спать. Но поколебавшись, всё же решил спуститься вниз и быстро привёл себя в порядок. Сбежав по лестнице, Эйрон помедлил в арочном проходе, ведущем в гостиную.

Комнату освещала только иллюзия огня, весело танцующая в камине у левой стены. По периметру стояли книжные шкафы. Два больших окна закрывали тяжёлые бордово-коричневые шторы. Перед камином расположились мягкие кресла в тон шторам, между которыми находился маленький столик из светлого дерева. В правом кресле сидела девушка с длинными чёрными волосами, волнами спадающими на плечи. На ней была простая блузка и длинная юбка песочного цвета. Она задумчиво смотрела на огонь, рука придерживала закрытую книгу на коленях.

— У тебя были гости? — взгляд Эйрона задержался на столике между креслами. Там стояла бутылка вина и два бокала.

Мариана подняла голову и улыбнулась.

— Да. Хотя я бы сказала, что это были твои гости.

— Даже так? — удивился Эйрон и подошёл к камину.

Мариана отложила книгу на подлокотник кресла и встала, взяв один бокал.

— Очень приятный молодой человек с белыми волосами. Насколько я поняла, ты недавно перехватил контроль над его телом, и ему это очень не понравилось, — она подошла к барному шкафу, который прятался в углу гостиной и заменила бокал на чистый.

Лучник из Вольных? Эйрон попытался вспомнить его имя. Фаэли? На губах промелькнула улыбка. Его нисколько не смутило, что он отыскал этот дом и Мариану. Наоборот, если лучник пытался как-то навредить ей, Эйрон мог ему только посочувствовать.

— Значит, вы мило побеседовали? — он попытался выяснить подробности встречи.

— Конечно, мы мило побеседовали, — без капли сарказма ответила Мариана. — Он даже вино принёс, — она поставила бокал на столик рядом с бутылкой. — Ко мне не часто приходят твои враги, и было очень интересно его послушать.

Эйрон взял бутылку и рассеянно скользнул взглядом по этикетке.

— И о чём же вы говорили?

— О разном, — пожала плечами Мариана. — В первую очередь о том, как ты перехватил контроль над его телом. Он спрашивал, как с этим бороться, — она обошла кресло и встала напротив. — Скажи, у тебя все враги такие галантные?

Эйрон хмыкнул, откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

— Фактически, мы уже не враги. Ты ответила на все его вопросы?

— Да. Я рассказала, как работает внушение и как можно перехватить контроль над другим человеком. А ещё дала несколько советов по противодействию подобным атакам, — честно призналась Мариана и взяла бокал. Её лицо оставалось серьёзным, глаза таинственно поблёскивали в свете огня.

Эйрон задумчиво наклонил голову набок. Она снова делала вид, что играла против него. Или действительно играла против него? Это было почти не важно. Они ставили каждый свои цели, и часто демонстративно бросали друг другу вызов. Чтобы в конце сойтись в самом главном.

Эйрон поднял бокал красного вина. Он ощутил «лесистый» аромат с ярко выраженными нотками дуба. Потом неторопливо пригубил вино. Чуть сладковатый напиток разлился приятным теплом и бархатистыми оттенками к концу.

Мариана тоже взяла бокал, но пить не стала. Она выжидающе смотрела на Эйрона. Потом шагнула к камину и выплеснула туда содержимое. С совершенно очаровательной улыбкой Мариана обернулась к Эйрону, ожидая его «хода».

Он усмехнулся и осушил бокал. Мариана прищурилась. Однако его было не так легко вывести из равновесия. Эйрон подумал, что если она решила отравить его, то он совсем не против. Наоборот, такая смерть могла считаться лучшей из возможных.

Мариана отвернулась и, отойдя к окну, приоткрыла штору. Эйрон опустил бокал на столик и, приблизившись к ней, обнял Мариану со спины.

— И что там было?

— Велей, — ответила она без капли сожаления.

— Это та трава, из которой велодиум изготавливают?

— У тебя хорошая память.

Значит, ему гарантирована лёгкая потеря концентрации на эту ночь.

— Лучник?..

— Он не такой дурак, — заметила Мариана.

— Значит, ты, — констатировал Эйрон.

Мариана откинула голову ему на грудь. Он прикоснулся губами к её волосам, почувствовав запах леса, какой бывает после дождя.

— Хорошо, и зачем же ты подмешала велей? Хочешь взять меня под контроль? — Эйрон не сдержал улыбки.

Мариана не ответила, задумчиво глядя в темноту за окном.

— Что ты сделал с Эстером? — наконец спросила она.

Эйрон не ответил, устало прикрыв глаза. Мариана выпуталась из объятий и развернулась к нему.

— А «Астера»? Это правда, что ты отправлял её в Тернас?

Эйрон продолжал молчать. Мариана прикоснулась к его лицу кончиками пальцев. Несколько долгих секунд он не шевелился, потом отвел её руку, мягко поцеловав тыльную сторону, и отошёл к столику у камина. Какая разница, что в вине велей? Ему очень захотелось выпить ещё.

Эйрон наполнил бокал и уже собирался пригубить, но Мариана накрыла его ладонью.

— Не надо больше, — настойчиво попросила она. Эйрон понял, что Мариана говорила совсем не о вине.

— Попытаешься мне это внушить?

Она забрала бокал и поставила его на столик. Эйрон устало опустился в кресло. Мариана устроилась на подлокотнике и обняла его за шею.

— Для начала просто попрошу, — горячее дыхание коснулось уха. — Дай Эстеру ещё один шанс.

— Я уже давал ему шанс.

— Мы все ошибались.

— В этот раз всё по-другому.

— Нет, — упрямо возразила Мариана. — Разница только в том, что ты поддался эмоциям, — она отклонилась. — Если ты дашь Эстеру шанс, он поможет тебе. Разве предложение с кинжалами было плохим?

— Предложение с кинжалами требовало много времени. Сколько мы ждали? Да, нам удалось нарушить приход людей в Тернас. Но это не ослабило их источник v настолько, чтобы я смог возродить источник мирового дерева. У них даже купол был не один, а два! Я не представляю, откуда бы они взяли столько свободной энергии, как не из своего источника.

— Может, кинжалы?..

Эйрон покачал головой.

— Анна потеряла кинжалы. Они попали в океан и теперь где-то в нижних мирах. А v в Тернасе при этом не закончилось.

— Ну, она наверняка не хранила всё время в одном месте, — протянула Мариана. — Может, стоит просто немного подождать? Люди в Тернас уже не попадают, источник должен начать иссыхать.

— Сколько подождать, Мариана? — Эйрон повернул голову и посмотрел на неё. — Как думаешь, что произойдёт быстрее: источник в Тернасе наконец даст сбой или мировое дерево зачахнет?

— А что ты предлагаешь? Убить всех людей в Тернасе?..

— Я, по крайней мере, точно уверен, что источник не сможет существовать в мёртвом городе, — пробормотал Эйрон.

— Но жители… Им вовсе не обязательно при этом умирать.

Эйрон почувствовал короткую вспышку злости, которая почти сразу улеглась. Он сжал кулак на подлокотнике.

— Ты предлагаешь просто прийти и попросить всех уйти, да? Думаешь, тебя кто-то послушает? Ты, Эстер со своими кинжалами и незаметным перемещением людей… Это не работает, Мариана! Люди не согласятся просто так покинуть Тернас. Начнутся закономерные вопросы: почему Тернас должен жертвовать своим источником? Почему не Шагонбери или любой другой город?

— Это справедливые вопросы.

— Именно Тернас захватил мировое дерево в начале эры, воспользовавшись тем, что источник Иолана иссох.

— Большинство тех людей уже давно мертвы. Почему остальные должны расплачиваться?

— Потому что они проиграли, — тихо, но твёрдо сказал Эйрон. — Здесь не стоит вопрос вины. Это всего лишь воля случая. Как выпавшее число на игральных костях.

Он посмотрел на яркие язычки пламени в камине. Мариана задумчиво опустила руку ему на плечо. Гостиная погрузилась в тишину.

— Но Иолан не был опустошён, когда его источник ослабел настолько, что Шагонбери начало перетягивать энергию. Ты говорил, что именно местный искусственный источник вытянул последние силы из мирового дерева.

Эйрон не ответил. В прошлый раз всё произошло именно так. То же самое получилось с Овестой: Когар ещё не умер, когда искусственный источник Велора начал забирать поток v себе, ускоряя падение Когарской империи. Однако Эйрон уже трижды пытался создать искусственный источник в Иолане, чтобы тот окончательно подорвал силы повреждённого хранилища Тернаса и начал перетягивать v себе. Ни одна попытка не увенчалась успехом. Эйрон надеялся, что это происходило из-за того, что Тернас не достаточно ослаб.

— А что если ты уничтожишь белый город, а перетянуть их источник в Иолан не получится? — Мариана озвучила именно то, о чём он старался не думать.

— В Аддене всегда должно быть семь источников… — начал было Эйрон, но она перебила:

— Вдруг источник Тернаса умрёт вместе с городом, и нигде не возродится? Баланс энергии в Аддене нарушится, и этот мир умрёт? — безжалостно закончила Мариана.

Эйрон потёр глаза рукой.

— Если мы ничего не будем делать, Адден точно умрёт. Иолан увядает, забыла? Можно сказать, что мы ничего не теряем.

— Теряем, — возразила она.

Эйрон посмотрел на неё. Мариана скользнула с подлокотника и устроилась у него на коленях.

— Мы теряем людей. И не только это, — она положила руку ему на грудь.

Несколько секунд Мариана молчала, словно считала удары сердца под своей ладонью. Потом рука поднялась вверх и прикоснулась к его лицу. Мариана посмотрела Эйрону в глаза.

— Захвати Тернас. Но не используй «Астеру». Не убивай мирных жителей. Прости Эстера. Он поможет решить всё без большого количества жертв. Вы достигнете источника Тернаса, исследуете его и поймёте, как перенаправить энергию в Иолан.

Эйрон грустно улыбнулся.

— Как он мне поможет? Анна умерла… у Эстера больше нет там влияния.

— Но ведь его таланты никогда не ограничивались тем, что он мог договориться с Анной, — справедливо заметила Мариана.

— Я знаю. Я подумаю, но… — начал было Эйрон, однако она не позволила договорить, приложив палец к его губам.

Долгое мгновение Мариана внимательно смотрела на него, словно взвешивая ответ на невидимых весах. Потом кивнула самой себе, улыбнулась и поцеловала его. Руки Эйрона переместились на её талию. Она сильнее прижалась к нему. Эйрон почувствовал, как по телу растекается желание. Руки Марианы потянулись к воротнику его рубашки. Она поспешно расстегнула верхние пуговицы.

— Всё-таки решила воспользоваться выпитым вином и взять меня под контроль? — издевательски спросил Эйрон, когда Мариана отстранилась, борясь с третей пуговицей. Его ладони скользнули по её бедрам.

— Разве одного бокала достаточно, чтобы взять тебя под контроль? — вздохнула она.

Эйрон улыбнулся и снова притянул её к себе.

[1] Левада — огороженное пастбище для выгула лошадей.

[2] Денник — закрытое стойло в конюшне для одной лошади.

Глава 10. Взошедшая луна

Над рекой гулял лёгкий ветерок. Филин с наслаждением опустил руки в прохладную воду Пустынки. По мере продвижения на юг становилось всё жарче. Филин всегда удивлялся тому, что в окрестностях Сар Иссалы никогда не бывало холодов, хотя город располагался недостаточно далеко от Овесты. Впрочем, в Аддене он мог найти множество других странностей и без резкого изменения климата.

Филин посмотрел на другой берег и увидел за небольшой полосой леса золотые дюны Нижнего Когара. Может, это тоже влияло? Пустыня с мёртвым воздухом не могла не произвести изменений в погоде.

Рассеянно ополоснув лицо, Филин поднялся и направился вверх к деревьям, где ждали уже готовые лошади и Лорелея. Приблизившись, он увидел, что она нарисовала прутиком на земле три жирные точки. Лорелея хмуро изучала многоточие. Потом стёрла точки в конце и в начале и нарисовала новую над средней так, что получилось двоеточие. Недовольно цокнув языком, она уничтожила обе точки и вместо них нарисовала одну большую.

— И что это значит? — спросил Филин, гадая удостоится ли ответа.

В последние дни единственным, что вызывало у неё хоть какую-то реакцию, было имя Фаэли: если Филин произносил его, Лорелея недовольно косилась. Остальные слова она с успехом игнорировала.

— Точка, — произнесла Лорелея трагическим тоном. — Я явно что-то упускаю. Вот, смотри, — она стёрла одну точку и снова нарисовала три. — Многоточие. Оно говорит о незаконченности мысли. Если верить их словам, то каждые две точки рано или поздно становятся одной.

— Чьим словам? — безнадёжно уточнил Филин, но Лорелея только отмахнулась, продолжив свои размышления:

— Тогда со временем мы получим двоеточие, — она быстро стёрла две точки и нарисовала ещё одну над оставшейся. — Двоеточие означает… причину, смысл. А ещё может говорить о конце предложения… В любом случае, две точки из двоеточия тоже должны превратиться в одну, а это точно конец, — печально подвела итог, стерев знак и поставив одну точку.

Несколько долгих секунд они в молчание смотрели на знак препинания.

— О чём это говорит, Филин? — расстроенно спросила Лорелея.

«О том, что ты не дружишь с головой», — он старался сохранить нейтральное выражение на лице.

— Кто тебе сказал про точки? — Филин снова попытался отыскать в её размышлениях крупицы смысла.

— Да всё они же, — она кивком указала куда-то в сторону леса.

Он, даже не оборачиваясь, знал, что там никого нет. Лорелея часто говорила о «них» — таинственных галлюцинациях, которые её преследовали и рассказывали странные вещи. При этом Филину ни разу не удалось вытащить из неё хоть какое-то описание собеседников.

— Раньше ты их боялась. Что-то изменилось? — он вспомнил те дни, когда Лорелея находилась взаперти в доме возле ущелья.

— Тогда я их не понимала, — она исподлобья посмотрела на Филина.

— Значит, понимание всё меняет?

Лорелея задумчиво прочертила на земле линию.

— Я надеюсь, что понимания будет достаточно… Если я пойму их, они перестанут меня мучить.

Он слабо улыбнулся. Эти слова хотя бы походили на разумные размышления. Бросив ещё один взгляд на точку на земле, Филин направился к лошадям.

— Нужно ехать. Иначе не успеем до ночи добраться до замка, — он поднялся в седло.

Лорелея рассеянно кивнула и шагнула было за ним, но остановилась. Она нахмурилась, развернулась и, вернувшись, стёрла точку на земле. После этого Лорелея как ни в чём не бывало вскочила на лошадь и направила её вслед за Филином.

— А меня ты тоже всё ещё считаешь мёртвым? — уточнил он, снова вспомнив первые дни её безумия.

— Можно и так сказать, — пожала плечами Лорелея.

— То есть? — не понял Филин.

— Я немного запуталась в явлениях реальности… То есть неправильно определила стадию твоей смерти. Но знаешь, когда вокруг одни мертвецы, легко запутаться. Они мне потом объяснили, в чём разница.

— Мертвецы?

— Нет, эти, — она снова указала куда-то в сторону леса. — Хотя, они ведь тоже не совсем живы… — задумалась Лорелея.

— Погоди, — поморщился Филин. — Значит, у смерти есть «стадии»? И какая же у меня?

— Стадия отрицания, — глубокомысленно произнесла Лорелея.

— Ммм, — промычал он. — А какая стадия наступит, когда я перестану отрицать, что умер?

— Последняя. А после ты снова будешь жить! — радостно сообщила она.

Филин только тяжело вздохнул.

Они выехали на широкую песчаную дорогу. Местность была открытой, и Филин начал настороженно поглядывать по сторонам. Хотя здесь редко попадались путешественники, он ни на секунду не забывал, что его с удовольствием повесят как последователи ССГА, так и последователи Вольных. Любой встречный, проявивший каплю внимания к двум всадникам, становился опасен.

Лорелея молчала остаток дня, а Филин в этот раз не пытался её разговорить, сосредоточившись на окружении. Несмотря на жару, они даже надели плащи с капюшонами — так их хотя бы не узнают сразу. Однако до захода солнца мимо проехала только одна повозка, нагруженная пухлыми мешками. Возница даже не взглянул на путников.

Когда они начали подъём в горы, неторопливо петляя вместе с тропой, воздух стал немного прохладнее.

— Мне иногда кажется, что неприятности будут следовать за нами по пятам, пока мы их не решим, — отстранённо заметила Лорелея. — Просто сбежать не получится.

— Предлагаешь объявить войну всему Аддену? — усмехнулся Филин. — Хотя тебя ССГА, наверное, не повесит. Просто запрёт где-нибудь.

— Ты знаешь теорию, что мы появляемся в городах, которые больше всего похожи на то, к чему мы привыкли? — она проигнорировала его слова, безмятежно провожая взглядом бабочку с белыми крыльями, перелетевшую на другую сторону дороги. — А ещё говорят, что в нижних мирах родные и близкие из прошлой жизни обычно находят друг друга.

Филин кивнул.

— Мне иногда кажется, что я в Аддене из-за него, — помедлив, произнесла Лорелея.

— Фаэли?

— Да, — скривилась она. — Он словно нерешённая проблема, которая будет преследовать, пока наконец не получит своё решение.

Филину не нравились эти рассуждения. Конечно, он никогда не был поклонником Фаэли. Однако они работали вместе много лет, и не питали друг к другу ненависти. Кроме того, лучник помог Лорелее сбежать. Зачем? Очередная извращённая шутка с его стороны?

— Фаэли после смерти попал в Дархнир, — твёрдо сказал Филин. — Если бы ты следовала за ним, то оказалась бы там, а не в Тернасе.

— Это всё равно слишком близко! Наш прошлый мир находится на пересечении секторов. В Дархнир он попал исключительно потому, что Тернас ему бы совсем не понравился. И чтобы мне усложнить жизнь.

Филин только покачал головой.

Они в очередной раз повернули, и из-за склона показался Ирун де Вале. Ворота освещали красные фонари. Филин остановил лошадь, соскочил на землю и подошёл к медному гонгу, которых стоял рядом. Он снял колотушку с крючка сбоку и ударил один раз. Повернувшись к воротам, Филин удобнее перехватил поводья лошади.

Одну из створок открыл высокий мужчина с бледной кожей, длинными серыми волосами и неестественно острыми скулами.

— Здравствуй, Урош, — приветствовал его Филин. Сколько он себя помнил, гостей всегда встречал этот молчаливый помощник Лады.

Тот кивнул, окинул взглядом Лорелею, после чего впустил путников под защиту старых стен.

В темноте внутреннего двора было сложно что-то разглядеть, но зрение у Филина было лучше, чем у многих, и он заметил, как дверь в противоположной стене беззвучно приоткрылась. К ним навстречу поспешила маленькая темнокожая девушка. Красный свет фонарей, висевших и по эту сторону ворот, осветил встревоженное лицо и отразился в красивых миндалевидных глазах.

— Джон? — Ниса узнала его. Она обеспокоенно посмотрела в сторону горной тропы. — Ну и дел же ты наворотил!

— Из-за этого будут проблемы? — напрягся Филин.

— Нет, ты же знаешь наши правила, — тихо ответила Ниса, однако ему не понравилось, как она отвела взгляд при этих словах.

— Я не собираюсь задерживаться здесь дольше необходимого и ставить вас в неудобное положение, — Филин последовал за Нисой к конюшням. — Мне нужно поговорить с Ладой. Возможно, она знает, как можно решить нашу проблему в короткие сроки.

— Лады сейчас нет в замке.

Он ошеломлённо остановился. Почему-то Филин не предполагал, что Лады могло не оказаться в Ирун де Вале. Он перевёл взгляд на Лорелею.

— Она вернётся завтра или послезавтра, — поспешила успокоить Ниса. Она слабо улыбнулась и заинтересованно посмотрела на его спутницу.

Филин, помедлив, кивнул и помог Лорелее спуститься.

Они оставили лошадей на попечение Нисы и, подхватив сумки, направились вслед за Урошом к жилым помещениям. Свет нигде не горел. Поднимаясь по лестнице к высоким двустворчатым дверям, Лорелея споткнулась. Филин поспешно взял её за руку. Его зрение давало ряд преимуществ, но он всё равно не мог сравниться с Урошом, который вообще не замечал разницы между днём и ночью, а оттого часто забывал, что отсутствие света может доставлять неудобства.

«Или Лада специально отправляла его встречать гостей по ночам, чтобы половина пациентов не доходила, и проблем у неё было меньше?» — раздражённо подумал Филин, когда Лорелея снова споткнулась.

Им удалось добраться до третьего этажа, не свернув шеи. Урош показал две соседние комнаты и молча удалился.

Бросив сумку и свёртки с одеялами на одиноко стоящий стул у двери, Филин быстро оглядел оштукатуренные светло-песчаные стены, железную кровать и вытянутый шкаф. Потом достал из сумки полотенце и наведался в душевую, которую отыскал по памяти: прошёл галерею, где располагались двери в комнаты, затем миновал короткий коридор и свернул налево.

Вернувшись, он рассеянно опустился на кровать. Автоматически продолжая вытирать мокрые волосы полотенцем, Филин задумчиво посмотрел на подушку. Когда он в последний раз спал на кровати? В доме Берла после побега из тюрьмы?

Филин вздохнул. Он думал, что душ поможет немного расслабиться, и после этого несложно будет провалиться в сон. Но вместо желанного облегчения, внутри словно сплетался тугой узел.

Как там Лорелея? Не случится ли с ней чего-нибудь, пока он будет спать? Конечно, она находилась рядом, за стеной. Если прислушаться, Филин мог даже услышать её. Но когда он заснёт…

Филин не стал додумывать эту мысль. Он вскочил и нервно сжал полотенце в руках. Стена между комнатами стала казаться непреодолимой преградой.

За прошедшие дни Филину удавалось несколько раз нормально поспать. Но это происходило только, когда Лорелея была рядом. Он ощущал прикосновение прохладных пальцев или тепло её тела, когда она устраивалась в его объятиях. В остальное время Филин ни разу по-настоящему не спал. Кошмары сменялись частыми пробуждениями и ночными бдениями.

Он бросил полотенце на кровать, решительно вышел в тёмную галерею и посмотрел на дверь в соседнюю комнату. Тут до него начало доходить, что его действия могут показаться странными. Нельзя же просто заявиться к Лорелее и сказать… что? В Ирун де Вале их никто не тронет, здесь безопасно. Она, наверное, хотела выспаться на мягкой кровати.

Филин в нерешительности сел на каменную ограду спиной ко внутреннему двору и прислонился к одной из колонн, деливших галерею на равные арочные промежутки. После захода солнца стало намного холоднее, но он этого почти не почувствовал, хотя волосы всё ещё были влажными, а короткие рукава футболки оставляли руки полностью открытыми.

Филин неотрывно смотрел на дверь комнаты Лорелеи, чувствуя себя полным идиотом. Однако никак не мог заставить себя уйти.

«Я не смогу заснуть», — крутилось в голове.

Руки начали неметь, шея затекла. Следовало отклониться от колонны и попытаться разогнать кровь. Но Филин не шевелился. Его охватило странное безразличие к собственному существу. Какая-то часть даже радовалась, что ему некомфортно.

Он не знал, сколько прошло времени, но тут дверь комнаты Лорелеи приоткрылась. Она вышла без его стука и просьб. Филину даже показалось, что это произошло из-за того, что он так долго сверлил деревянную поверхность взглядом. Из-за чего тут же почувствовал глупую неловкость и вину.

Лорелея села на каменное ограждение рядом и уставилась на ряд одинаковых дверей галереи.

— Не спится? — тихо спросила она.

Филин покачал головой и тут же поморщился — шея после долгого пребывания в неудобном положении отказывалась работать.

— Мне тоже, — вздохнула Лорелея. — Но сейчас они начали рассказывать новую историю. Это может помочь.

Она взяла его ладонь и положила голову на плечо.

— Хорошо бы это было так, — откликнулся Филин.

Кто бы ни рассказывал Лорелее истории, в прошлый раз это помогло ему отдохнуть. Филин закрыл глаза и приготовился слушать.

Вскоре он отыскал в окружающих звуках подходящий шорох крыльев, похожий на совиный — такой тихий, что он его скорее ощутил, чем услышал. Однако эта птица явно была меньше. Кто это?

Филин проследил за её полётом. Сделав круг над замком, птица устремилась вниз, во двор. Пронеслась над поверхностью фонтана с золотой мозаикой, изображающей ласточку, схватила в полёте комара. Развернулась и на ходу зачерпнул немного воды из чаши.

«Наверное, это козодой», — решил Филин.

Отлетев в другой конец двора, птица опустилась на песок. Из-за коротких лапок её тельце почти коснулось земли. Она сделала неуверенный шаг, покачнулась и легла. Ночное небо с миллионами танцующих звёзд отразилось в огромных чёрных глазах. Над чашей фонтана закрутились нитки непонятно откуда взявшегося тумана. Птица повернула голову в ту сторону…

— А чем тебе кровать не угодила? — прозвучало над ухом.

Филин пошатнулся, потерял равновесие и почувствовал, что начал падать назад. Кто-то поймал его за плечо, не давая свалиться с галереи третьего этажа. Филин поспешно схватился за колонну, выпрямился и растерянно заморгал.

Солнце неторопливо вставало над горизонтом, заливая всё вокруг золотым светом. Лорелеи не было рядом. Вместо неё, скрестив руки на груди, к колонне слева привалился незнакомец с тёмной кожей и дредами. Именно он не дал Филину свалиться. Позади него стояла светловолосая девушка с тёплыми карими глазами и мягкими чертами лица. Почему-то она напоминала лань. Девушка с интересом рассматривала Филина.

— Слушай, отсюда падать не очень весело, — заметил незнакомец. — Но я знаю отличную скалу, которая тебе… Ай! — спутница ударила его в плечо и возмущённо приподняла брови.

— Ладно-ладно, — проворчал он. — Сбрасывать человека со скалы, когда он сам ищет способ свалиться, не так весело. А ты кто такой будешь? — незнакомец снова повернулся к Филину.

— Джон Филин, — коротко представился тот, облизав пересохшие губы. Нестерпимо хотелось пить.

— Моё имя Джалан, а это Лина, — представился незнакомец. — Я-то думал, почему твоё лицо показалось знакомым — видел недавно в газетах. Мда… — он окинул Филина оценивающим взглядом. — ССГА не очень любит мятежников. Да и мятежники, если не ошибаюсь, нынче тебя не жалуют. Ниса говорила, что Вольные тебя… Да что такое?! — возмутился Джалан, снова получив болезненный тычок от Лины.

Она грозно посмотрела на него и указала на губы.

— Да он же сам в курсе, в какой ситуации оказался, я просто…

Лина угрожающе сжала кулак.

— Да, нас не касаются политические разборки и всё, что происходит за стенами Ирун де Вале, — Джалан примирительно поднял руки. — Но ведь я это совсем для другого говорил, — он коротко взглянул на Филина и вновь повернулся к Лине. — Представь, если бы тебя все вокруг хотели убить. Наверное, ты бы тосковала по тем людям, которые готовы тебя побить, без лишних мыслей.

На лице Лины отразилось негодование, но, прежде чем она успела что-то сделать, Филин её опередил:

— Чего?!

Со сна он плохо соображал, но похоже, его уже собирались побить, а Филин даже не понял, за что.

«Ирун де Вале — место, где нас обязательно вылечат», — пронеслась ироничная мысль в голове.

— Мы сейчас на тренировку идём, — как ни в чём не бывало сообщил Джалан. — Давай с нами, а? Судя по твоей репутации, это должно быть интересно.

Тренировка?.. Филин никак не мог сосредоточиться. Взгляд упёрся в дверь комнаты Лорелеи.

— А где?..

— Твоя подруга с Ладой — она вернулась раньше, чем обещала, — сообщил Джалан. — Ниса сказала, что, судя по всему, ей нужна помощь, и Лада сразу занялась этим вопросом, — он отступил на шаг, раскачиваясь на пятках. — Так ты идёшь?

Филин растерянно посмотрел во двор. Он вспомнил сон и питьевой фонтан с мозаикой, изображающей ласточку. Филин снова почувствовал сухость во рту. Ему нестерпимо захотелось выпить прохладной воды.

Помедлив, он кивнул и направился за Джаланом и Линой вниз.

Пока новые знакомые ходили за длинными палками из ротанговой пальмы, Филин успел наполнить стакан, стоявший на краю фонтана, выпить воды и ополоснуть лицо. Ему стало намного лучше. Взглянув в другой конец двора, он попытался отыскать козодоя, который сидел там ночью, но, конечно, никого не увидел.

Когда Джалан бросил ему палку, Филин отстранённо подумал, почему вообще согласился на это предложение. Но следом пришла другая мысль: «Почему бы и нет?»

Остатки сна отступили. Филин глубоко вздохнул.

Поединок начался с серии коротких простых атак. Джалан явно пытался определить, на что способен противник. Филин тоже сосредоточился, следя за его движениями. Они настороженно кружили в лучах утреннего солнца.

Постепенно Джалан начал ускорять темп. От стремительных движений в воздух взлетали облачка пыли. Филин успешно уходил от попыток достать себя. Хотя он давно не сражался с помощью длинной палки, с каждой секундой чувствовал себя всё уверенней.

Очередная быстрая атака Джалана. Он подошёл очень близко. В его взгляде Филин заметил что-то знакомое. Прежде чем разум успел разобраться, он на автомате развоплотился и попытался зайти Джалану за спину. Однако, когда через секунду Филин вновь почувствовал своё тело, он понял, что противник сделал тоже самое.

Новый знакомый ошеломлённо оглянулся. Его лицо осветила радостная улыбка.

— Ты учился в Шабао! — воскликнул Джалан.

Филин кивнул, по-другому посмотрев на него.

Джалан присвистнул.

— А давно? — уточнил он.

— Достаточно, — Филин задумчиво провёл рукой по затылку.

— Лина, ты слышала! — Джалан в восторге оглянулся и посмотрел на подругу, которая ждала своей очереди у фонтана. — Он мне уже нравится.

Не дожидаясь ответа, он вновь развернулся к Филину.

— Так-с, это всё меняет, — в глазах Джалана сверкнул какой-то бесовской огонёк и прежде, чем тот успел что-то сказать, бросился в атаку.

Филин снова развоплотился. Он отстранённо подумал, что ему стоило экономить v. Однако развоплощения длительностью в секунду не забирали много времени. Это было намного легче и дешевле, чем скрываться от посторонних глаз или проходить через стены. Филин решил, что может себе это позволить. Особенно когда…

Особенно, когда развоплощения позволяли взлетать и опускаться на землю. Уходить от ударов, растворяться в воздухе, кружиться с крупицами золотого песка, которые ослепительно сверкали на солнце. Он очень давно не сражался с кем-то, кто тоже умел развоплощаться. Наверное, в последний раз это было в Шабао. Филин успел забыть, какой восторг и азарт могут вызывать такие поединки. Напряжение и сосредоточенность смешивались с неестественной лёгкостью. Ему даже начало казалось, что он способен летать и без применения v, настолько быстро движения тела сменялись развоплощениями.

Филин ушёл от очередного удара. Джалан успел защитить спину. Пылинки в воздухе засверкали серебром. Холодный воздух окутал их со всех сторон.

— Джалан, — прозвучал позади спокойный голос.

Они остановились одновременно. У фонтана рядом с Линой стояла Лада и пристально смотрела на сражающихся. Только сейчас Филин заметил, что вокруг стало темно. Но не так, как обычно бывало в Аддене по ночам.

Он растерянно оглянулся и увидел высоко в небе на месте солнца луну.

— Аномалия, — вздохнул Джалан.

Положив палку на плечи, он тоже задумчиво смотрел вверх.

Лада подошла к ним.

— Нам нужно поговорить, — обратилась она к Филину.

Он кивнул и протянул палку Джалану. Проводив их с Линой взглядом, Филин обеспокоенно спросил:

— Что с Лорелеей? Это аномалия… это из-за… — он не смог заставить себя закончить.

— Аномалии часто случаются, когда в Ирун де Вале попадают новые пациенты. Но пусть тебя это не беспокоит — система замка устроена так, что иногда она провоцирует пациентов на подобные изменения во внешней среде. Благодаря этому они не вредят себе и не начинают другие v-преобразования с более разрушительными последствиями, — сказала Лада и посмотрела на серебряный шар в небе. — Давно я не видела луны. Прямо Дианокта… — она вспомнила один из Когарских праздников, в основе которого лежала легенда о дне, поменявшемся с ночью местами. — Вот только Дианокта празднуется весной, — Лада перевела пронзительный холодный взгляд на Филина.

— С Лорелеей всё будет в порядке? — глухо спросил он. Что бы она ни говорила, а внезапно опустившаяся на замок ночь, пусть и иллюзорная, пугала Филина.

— Да. Ей в последнее время пришлось многое пережить, но с ней всё будет хорошо. Заболевание в лёгкой форме.

— Лёгкой? — не поверил Филин, красноречиво посмотрев на луну.

Его тон нисколько не смутил Ладу.

— Она правда что-то слышит. То есть это не плод её воображения, — сухо сообщила хранительница Ирун де Вале.

— «Они»… кто-то действительно с ней разговаривает? Смахивает на историю с призраками, — недоверчиво произнёс Филин.

— Я не знаю, что именно она слышит, — подчёркнуто произнесла Лада. — Это может быть чем угодно, а Лорелея интерпретирует явление как голоса. В любом случае, я с этим разберусь.

Филин сдержанно кивнул. Её слова всё равно не укладывались в голове. «Они» существуют!

— А аномалия?.. Когда вы разберётесь с тем, что Лорелея слышит, она больше не будет бесконтрольно преобразовывать v?

— Разве я говорила, что аномалию создала Лорелея?

— Кто-то ещё прибыл в Ирун де Вале?

Лада снова встретилась с Филином взглядом.

— Ты, — прямо ответила она.

— Что я? — не понял Филин.

— Это твоя аномалия, Филин, — ему показалось, что Лада попыталась сказать это как можно мягче, хотя для неё такое было несвойственно.

Он открыл было рот, но так и не произнёс ни звука. Посмотрел на луну и вновь на Ладу.

— Но… но со мной всё в порядке. Я в своём уме!

— И ничего странного в последние дни не случалось? Лорелея сказала, что ты плохо спал, а иногда надолго уходил в себя.

— Нет… всё было не так! Это она игнорировала меня целыми днями.

— Ты в этом уверен?

— Конечно, — Филин отступил на шаг. Он не мог поверить в то, что слышал. — К тому же, если бы я проводил неконтролируемые преобразования, вроде этой аномалии, у меня быстро не осталось бы времени во внутреннем резерве!

— Ты каждый день проверял резерв Лорелеи и пополнял его временем? — отстранённо спросила Лада.

— Да.

— Вот тебе и ответ. Куда, по-твоему, у неё постоянно исчезало v, что приходилось добавлять время?

— Хочешь сказать, что она тратила v на то, чтобы следить за мной? — Филин недоверчиво покачал головой. — Но это же бред!

— Тогда скажи, сколько времени сейчас в твоём внутреннем резерве.

Он усмехнулся. Это был очень простой вопрос. Филин сосредоточился на внутренних ощущениях, чтобы почувствовать точное количество. Но понимание, до сих пор всплывавшее в сознании само собой, не приходило. Он нахмурился и попробовал снова.

Ничего.

Это было равносильно тому, как если бы он перестал чувствовать ногу или руку. Казалось, времени внутри него больше не существовало. Его нигде не существовало. Понятие настоящего исчезло.

Филин посмотрел на луну. К горлу подступил комок, дышать стало тяжело. Так не должно было случиться! Голова закружилась от неизбежно подступающего осознания.

Лада прикоснулась к его руке, но Филин не отреагировал и не услышал, что она сказала.

Это его аномалия. Это он сошёл с ума.