Время жить. Сопряжение миров, часть 1

Пролог

Небо над горизонтом застилали две черно-багровые грибовидные тучи. Тонкие ножки дрожали над клубящимся основанием, а наверху расплывалась тьма. Погибающий мир застыл в ужасе.

Человек, бегущий по морскому пляжу, то и дело оборачивался через плечо. Его искаженное страхом молодое лицо покрывал пот, смешанный с копотью, черные лохматые волосы прилипли к разгоряченному лбу.

«Скорее, скорее! – бормотал он про себя на не известном никому на этой планете языке. – Я добегу, я успею!.. Соберу тех, кого можно спасти, и мы уйдем!.. Начнем… где-нибудь… снова!»

Предмет его стремлений стоял на высоком мысу, запирающем бухту. Космический корабль, громадная летающая тарелка, притягивал его словно маяк. Бегущий человек удвоил усилия. Его ноги вязли в песке, морские волны облизывали ему ботинки, воздух с хрипом вырывался из пересохшего горла. Но он не сдавался.

Скалы приблизились к самому берегу. Парень несколькими прыжками пересек полосу песка и начал взбираться на неровный склон, цепляясь руками за редкие ветви кустарника, торчащие наружу из желтовато-серых камней. Поднявшись на десяток метров, он снова оглянулся. Грибообразные башни немного расплылись, утрачивая свои четкие очертания. Но клубы дыма, стелящиеся понизу, ощутимо приблизились.

Хрипя и кашляя, он преодолел крутой подъем, выбравшись на широкую террасу. Дальше наверх вела удобная тропа. Но тут его уже ждали. Несколько человек. Один в обгоревших обрывках военной формы, весь в грязных бинтах. И остальные – целее и злее.

Этот мир еще не дошел до той степени остервенения, когда убивают просто за крепкие ботинки или непромокаемую куртку без заплат. Они знали, кто он такой, или, скорее, думали, что знали. И хотели, жаждали его убить.

Однако парень оказался не робкого десятка. Он сам двинулся на своих противников, отчаянный, оскаленный и безумный в еще большей степени, чем они. И прошел через них словно бульдозер сквозь хлипкую ограду. Они не могли его даже достать, а от его ударов отлетали в стороны и больше не вставали.

- Да!.. Я, я это сделал!.. – орал он в промежутках между взрывными хэкающими выдохами. – Но почему… вы, гады… всё это… опять… допустили?!..

Не останавливаясь и не оглядываясь, он преодолел последний подъем, Корабль был совсем рядом, только руку протяни. Но парень взвыл, словно подыхающий волк. Все его усилия оказались тщетными. Мощные опоры накренились и глубоко ушли в твердый неподатливый грунт. Пандус висел у раскрытого входного люка, скрученный, словно мокрая тряпка. В нижней части корпус пересекала трещина с вывернутыми наружу краями.

- Не-ет!

Он рухнул ничком, исступленно колотя руками по земле. Все его тело сотрясали конвульсии.

- Опять! Почему опять?!.. Это мой, мой мир!.. Почему он не хочет мне повиноваться?! Куда его надо повернуть?!..

Черная стена туч медленно приближалась.

Двое очухавшихся мстителей, помогая друг другу, тяжело поднялись по тропе. Они знали, что их врагу больше некуда было идти. Но они не нашли его. Лишь на голой ссохшейся земле виднелись парные ямки, словно выбитые его кулаками.

***

- Опять не вышло? – симпатичная девушка с очень светлыми, почти белыми, длинными волосами аккуратно положила на лоб лохматому парню холодный компресс.

- Нет.

- Какая это была попытка? Тридцать вторая?

- Тридцать первая. Но какая, к черту, разница? Они все равно убивают друг друга, что бы я ни делал! Я уже использовал все разрешения на макровоздействия, и все без толку!

- Потому что ты вечно придумываешь всякие страсти! – девушка недовольно нахмурилась. – Насилие нельзя победить насилием!

- Скажи это им! – парень дернул плечом и тут же скривился от резкой боли в отбитых руках.

- Хватит изводить себя, - блондиночка решительно сжала кулачки. – Если не можешь сам, обратись к специалистам!

- Наверное, придется, - это прозвучало как признание полного поражения. – Я снова отмотаю время назад лет на десять и приглашу консилиум. Ведь должно же быть хоть какое-то решение!

***

Резидент выбрал для встречи весьма живописное место. Ярко-голубое небо, аквамариновое море, блестящее под набирающим высоту солнцем, чистая светлая полоска пляжа. Повыше – разноцветные тенты на набережной, а за ними на заросший сочной субтропической зеленью склон карабкаются белые, бледно-желтые и кораллово-розовые домики.

Похоже на Землю, как и сама Земля похожа на многие обитаемые миры. Но некоторые отличия просто бросаются в глаза, если умеешь замечать и делать выводы.

На земном пляже кто-то обязательно бы что-то просматривал по вирту, читал новости, просто общался по сети. Здесь же ни у кого не видно электронных устройств. Разве что вон тот мужик в шезлонге демонстративно уткнулся в ноут – из-за способности раскладываться местные называют их планшетами. Широкий металлический браслет, местное устройство спутниковой связи, надет прямо на его голую руку.

Видать, большой босс на отдыхе.

– Не-е, – покачал головой Резидент, проследив за взглядом Землянина. – По-настоящему большие боссы здесь не появляются. У них свои курорты, на островах. А этот только пыль в глаза пускает. Может, ему просто надо продемонстрировать, что он здесь, а не за стеной.

Да, стена… Уродливый высоченный бетонный забор, начинающийся еще на набережной и заканчивающийся на самом конце уходящего далеко в море пирса. На темно-серой ноздреватой поверхности выделяются огромные ярко-оранжевые буквы.

– Что там написано? – лениво спросил Старший.

Он сидел спиной к стене, положив руку на плечо своей спутницы. Вместе они походили на обычную отдыхающую пару средних лет.

– «Писать на стене строго воспрещается!» – с удовольствием перевел Землянин.

Дома он собирал подобные перлы бюрократического творчества. Жаль, что именно эту надпись там не покажешь.

– Представляю, что там с другой стороны! – хмыкнула Звездная.

Резидент нахохлился, но промолчал. Землянин усмехнулся. Он-то как раз видел стену с той стороны. Там тоже пляж, но не для среднего класса, а для простонародья – шумный, грязный, переполненный. Ветер разносит по песку бумажки, выдутые из немногочисленных урн. Сама стена изрисована граффити, хотя вдоль нее ходят охранники в униформе. Следят, чтобы никто и не подумал перелезть на кусок берега, предназначенный для чистой публики.

Сейчас рассказывать об этом не хотелось. Звездная, если ей понадобится, сама все увидит – его глазами. Но женщина спокойно сидела, повернув голову к далекому мысу, над которым медленно перемещался в воздухе непонятный предмет. Не летающая тарелка, а, скорее, летающая кастрюля.

Ах да, там же, за мысом, грузовой космопорт.

– Транспортник, – подтвердил Резидент. – Миллионник, а то и больше. Наверное, с зерном и мороженым мясом.

Ну да. Что еще сюда можно везти с колониальных планет, как не хавчик?! Метрополия перенаселена и давным-давно не обеспечивает себя ни сырьем, ни продовольствием. Межзвездные маршруты – это для нее настоящая дорога жизни. Или смерти, если кто-то захочет и сможет ее перекрыть.

– Химерный мир, – подтвердил его впечатление Старший. – Архаика так и лезет изо всех щелей. Высокие технологии – и сословное общество. Космические корабли и натуральное рабство, натуральная олигархия – и императорский двор с древними традициями, церемониями и ритуалами…

– И бытовой электроники здесь нет или самая примитивная, – добавил Землянин.

– Тоже признак…

– Зато девушки здесь красивые! – немного обиженно вступился за свой мир Резидент.

– Да, девушки красивые, – согласился Землянин.

С его точки зрения местные женщины и в самом деле удовлетворяли самые взыскательные эстетические чувства. Высокие, стройные, очень изящные, но со всеми приятными мужскому глазу выпуклостями, они напоминали ему эльфиек из земных фантазийных сюжетов. Дополняли этот запоминающийся образ лица – удлиненные, с чуть раскосыми выразительными глазами и точеными носиками.

Надо же! Сила тяжести всего на семь процентов меньше, чем на Земле, а какой эффект!

Такая девица, стройная как фотомодель, как раз продефилировала мимо них. Чуть-чуть цветной ткани на теле, прозрачная накидка, полосатый пляжный зонтик, из подмышки высовывается чуть зеленоватый собачий хвостик.

Собаки в этом мире водились только мелкие, похожие на земных корги и чисто декоративные. А вот большие служебные или сторожевые породы либо не существовали вообще, либо вымерли. Грустно.

Нет, лучше все-таки думать о девушках. Землянин поймал себя на том, что откровенно любуется Звездной. В обличье аборигенки она действительно смотрелась очень выигрышно в своем раздельном купальнике. Прямо-таки кровь с молоком! Правда, кровь здесь не красная, а темно-синяя, потому что кислород в ней переносит не гемоглобин, а гемоциан, содержащий вместо железа медь. Поэтому и цвет кожи местных девушек варьирует от бледно-голубоватой до насыщенно сиреневой – аналога загара. А волосы у них бывают не только светло-золотистые, темно-русые или черные, но и лиловые! Наверное, вместо рыжих.

А вот мужчины в этом мире, наоборот, красотой не блещут. У многих лица переутяжелены, из-за чего производят впечатление лошадиных. Есть и такие, у которых длинные крупные носы буквально подавляют собой все остальное. Да что далеко ходить?! У него самого на физиономии сейчас та-а-акой шнобель!

Впрочем, хватит! Землянин постарался выбросить из головы все посторонние мысли. Пора переходить к делу, ради которого они и собрались.

– Каков ваш диагноз? – с заметным напряжением в голосе спросил Резидент.

Его страшил этот вопрос, но он не мог не задать его.

– Неутешительный, – вздохнул Старший. – Империя деградирует…

«Загнивает социально и капитально», – захотелось вставить Землянину, но он промолчал, закрывшись от остальных даже в мыслях. Хохмить в такой ситуации было бы неуместно.

– Отсрочка, которую ей дала предыдущая коррекция, заканчивается, – тем временем продолжал Старший. – Найденные тогда решения больше не работают. Наоборот, они стремительно ведут Империю к развалу.

– Ну, может, время еще есть? – попытался возразить Резидент. – В конце концов, Метрополия пока не испытывает ни энергетического, ни ресурсного голода и имеет резервы по обоим направлениям.

– Вот именно, что пока! – Старший покачал головой. – Я даже не буду упоминать о приходящей в упадок инфраструктуре и говорить о том, насколько уязвима планета, у которой половина потребностей в продовольствии и пять шестых в сырье покрываются за счет ввоза извне. Об этом, если захотите, подробно расскажет мой коллега.

Землянин кивнул, подтверждая его слова.

– Централизованная экономика может быть весьма эффективной. Но она строга в управлении и требует квалифицированных и, главное, добросовестных кадров... – Старший говорил спокойно, размеренно, словно лекцию читал.

Он ведь в обычной жизни работает где-то преподавателем! – вдруг вспомнил Землянин.

– ...Товарно-денежные отношения для нее яд. А здесь коммерческий теневой сектор практически сравнялся с официальным. Но даже коррупция – это еще не самое худшее.

– Общество утрачивает мобильность, – негромко добавила Звездная. – Социальные лифты практически не работают. Если талант из средних слоев еще может пробиться наверх, то у них, – она махнула рукой в сторону стены, – нет никакой возможности оказаться по эту сторону ограды.

– Разве что, через карьеру в криминальной среде, – поправил Старший.

– На самом деле это ничего не дает и не меняет. Исключения на то и исключения, что перестали быть правилами. Имперское чиновничество лишилось притока свежей крови. Любые мало-мальски значимые должности распределяются только между членами замкнутых группировок, так называемых Кланов, и рассматриваются в качестве кормушки.

– В результате падает качество управления, что губительно для экономики, – заметил Старший. – Система держится только на отдельных гениях и энтузиастах, которые, в основном, занимаются латанием дыр.

– Да, это так, – подтвердила Звездная. – Но меня как практикующего социолога больше волнует другое. Тех, которые за стеной, в Метрополии больше девяти миллиардов! И за последние тридцать лет их численность выросла на миллиард.

– Новая тенденция? – невесело поинтересовался Землянин.

– Да. Империя по старой памяти поддерживает семьи, а люди стараются рожать больше детей, потому что им больше не на кого надеяться в старости. Пенсии не пересматривались уже полвека и за это время совершенно обесценились. Между тем, этот дополнительный миллиард – лишний. Для него нет ни рабочих мест, ни жилья, ни ресурсов. Идеальный горючий материал!

– Им нечего терять, кроме своих цепей, – процитировал Старший.

Землянин одобрительно кивнул. Он сам хотел сказать нечто похожее.

– Но Совет Пятнадцати контролирует ситуацию! – возразил Резидент.

– Здешнее правительство, что ли? Да они сами и обостряют ее! По моим оценкам, в имперской элите разработаны и подготовлены к осуществлению, как минимум, четыре конкурирующих проекта будущего! Или даже пять, если считать инерционный вариант. И только один из этих проектов – ну, может, полтора – хоть как-то учитывают те девять с лишним миллиардов!

– Времени до развилки почти не осталось. Два, может быть, три местных года, – жестко сказал Старший. – Будет драка. Избежать ее при естественном ходе событий – один шанс из ста! Причем я имею в виду здешнюю сотню!

Для иллюстрации он продемонстрировал широко раскрытую ладонь. На руках аборигенов насчитывалось по шесть пальцев, потому и система счисления у них была не десятичная, а двенадцатиричная. Так что местная сотня равнялась ста сорока четырем.

Пожалуй, слишком оптимистичная оценка, прикинул Землянин. С таким клубком противоречий он дал бы не более одной тысячной на мирное и тихое прохождение развилки. Ну ладно, пусть это будет одна земная тысячная, а не здешняя одна тысяча семьсот двадцать восьмая.

– Программа переселения! – тем временем попытался напомнить Резидент.

– Да, в прошлый раз это помогло, – согласилась Звездная. – Но сейчас к этому не готовы колонии. Нет там ни ресурсов, ни инфраструктуры. А рабочие места, которые могли бы достаться новым колонистам, занимают рабы-кронты. Кстати, зеленокожие – это еще одна бомба, подложенная под Империю. Они пробудились. Восстание, пусть и неудачное, оказало огромное впечатление на их общество. Тем более, что кое-кто хочет повторить его. Уж больно удобный инструмент для передела собственности!

– Одна из группировок может полностью обнулить остальных и за счет захваченных ресурсов продлить существование государства в его нынешнем виде, – напомнил о вероятном сценарии Старший.

– Тогда еще хуже. На месте Империи окажется труп. Разлагающийся и смердящий мертвечиной, но активно двигающийся и жрущий. Как у вас называют таких существ?

– Упырь, – подсказал Землянин. – Или зомби.

– Вот именно. Межзвездный зомби.

– Так что же? Этот мир обречен?! – вспыхнул Резидент.

– Почему же? Здоровые силы здесь есть. И не такие миры вытягивали! Просто ситуация осложнилась. Карантин нарушен. В нынешнее решение необходимо каким-то образом вписать и Землю. Потому как развитие событий по текущим тенденциям может привести к большим осложнениям для обеих сторон. Кроме того, чтобы никому скучно не было, Империя устраивает еще один завоевательный поход. Причем остановить его уже нет никакой возможности, процесс вошел в завершающую стадию! Это вам что, для красоты сюжета такой поворот нужен был?!

– Нет! – Резидент покраснел, точнее, посинел до корней волос. – Да, я не уследил! Но ведь вы сами запретили мне новые макровоздействия!

– Мальчик, если ты слишком разгорячился, сходи поплавай, чтобы остыть, – холодно посоветовала Звездная.

Пожалуй, среди всех присутствующих именно ее следует называть старшей по положению и опыту, подумал Землянин. А вот Резидент сам подставился, выбрав себе для серьезного разговора маску молодого парня, похожего на не слишком прилежного студента.

– Это нормально, что нас зовут на помощь, только если ситуация вышла из-под контроля! Но обычно одного раза бывает достаточно, чтобы… – Звездная вдруг запнулась. – Прошу прощения… Посидите, я сейчас вернусь.

Пока они беседовали, народу на пляже стало заметно больше. Их важный сосед, немного поковырявшись в большой сумке, стоявшей под шезлонгом, подхватил ноут и, выразительно кивнув охраннику, чтобы присмотрел за вещами, вальяжно отправился куда-то в сторону набережной.

Звездная нагнала его, остановила и начала что-то объяснять. Было интересно смотреть, как «босс» вдруг изменился в лице, бегом вернулся к своей сумке, снова залез внутрь, а затем, подхватив ее, заторопился прочь. Его аура обильно расцветилась пятнами страха и глубокого удивления.

– Обычный террорист, – коротко бросила Звездная, снова усаживаясь на свое место. – Из какой-то мелкой ячейки борцов за самое светлое и чистое. Я ему объяснила, что подбрасывать бомбу на пляж просто не эстетично. А если ему так непременно хочется что-то агитационно разрушить, пусть лучше эту стену взорвет.

Резидент совсем пригорюнился. Место и время встречи назначал именно он, а следовательно, должен был озаботиться вопросами безопасности.

– Да не переживай ты так! – приободрил его Старший. – Это какой твой мир? Первый?

– Ага.

– О-о-о, – взгляд Звездной немного смягчился и приобрел мечтательное выражение. – Первый свой мир – это как первая любовь. Такое не забывается!

– Так что не бойся, – Старший улыбнулся. – Справимся. Вернее, они справятся.

– Кто?

– Люди, – Старший сделал широкий жест. – Кээн, то есть, имперцы, кронты, потом, конечно, жители этой новой планеты…

– Филиты, – подсказал Резидент. – Так они называют себя на самых распространенных местных языках. А планету зовут Филлиной.

– Филлина так Филлина. Значит, нам помогут филиты. И, само собой, земляне. Полагаю, в этот раз именно там следует задействовать спецконтингент.

– Попаданус вульгарис? – хмыкнул Землянин.

Ему давно хотелось пошутить, чтобы немного сбить излишне пафосный настрой. И, кажется, удалось.

– Ага, та самая редкая птица, – ухмыльнулся Старший. – Хотя не только, конечно. Но давай для начала прикинем, кого, куда и в когда…

Глава 1. Неправильный попаданец (часть 1)

Вот говорят: предчувствие, предчувствие… Да ерунда это все, не было у меня никакого предчувствия!

Были только чуть влажная от недавнего дождя трасса, поздний сентябрьский вечер и почти двести километров до дома, где меня ждали. Обычно я – довольно осторожный водитель, но дорога была практически пуста, время приближалось к половине одиннадцатого. Можно было позволить себе мчаться во всю мочь, на хороших участках разгоняя свою «Мазду» до ста тридцати.

Небо было затянуто тучами, лучи фар выхватывали из мрака лишь небольшое световое пятно, и я слишком поздно заметил странную темную массу впереди. Большой грузовик с прицепом то ли выехал откуда-то сбоку и заглох, то ли решил развернуться. Своей тушей он загородил почти всю дорогу.

В такие мгновения мозг начинает работать словно компьютер.

Затормозить я не успевал. Единственным шансм было проскочить в узкий промежуток между обочиной и краем прицепа.

Я изо всех сил выкрутил руль, машина вильнула, темная масса оказалась совсем рядом и... Мне не хватило каких-то полуметра.

Потом должен был быть удар, но я его уже не почувствовал.

Очнулся я от того, что кто-то шлепнул меня по щеке.

– Константин, как ты?! С тобой все в порядке? – послышался чей-то взволнованный голос.

– Almost (почти), – с трудом ответил я по-английски.

И лишь потом удивился. Вопросы прозвучали на чужом для меня языке. Почему?

Я попытался разлепить веки, чтобы оглядеться, и снова зажмурился от яркого света. Впрочем, полежать спокойно мне все равно не дали – теперь досталось второй щеке. Пришлось открывать глаза.

Как выяснилось, надо мной склонился Профессор Селезнев из «Тайны третьей планеты». Нет, естественно, нормальный человек не может выглядеть, как персонаж из мультика, но в тот момент он мне показался именно Селезневым. Такое же вытянутое, угловатое лицо с выступающим острым подбородком, длинные черные волосы, нависающие надо лбом, большой нос и, главное, огромные квадратные очки.

«Марк?» – промелькнуло у меня в мозгу.

Оказывается, я откуда-то знал этого странного человека. Его звали Марк Брайтон, он был американцем, и он был моим начальником.

Каким еще начальником?!

Но додумать ответ не получилось, потому что Марк, увидев, что я пришел в себя, развил бурную деятельность.

– Как ты себя чувствуешь, Константин?! – воскликнул он. – Сиди, не двигайся, я сейчас попытаюсь открыть твою капсулу.

Какую еще капсулу?!

Я ничего, совершенно ничего не понимал. Но тут что-то снова щелкнуло у меня в мозгу. Как-то одним рывком, буквально в секунду, мне стало понятно, где я, и что со мной произошло.

Сейчас я сидел внутри большого вытянутого яйца длиной порядка двух метров. Нижняя половинка яйца была сплошной, внутри нее находилось удобное кресло-ложемент, к которому я был пристегнут крест-накрест широкими ремнями.

Верхняя представляла собой редкое переплетение плавно изогнутых металлических прутков, покрытых белой глянцевой краской – что-то наподобие ажурного кружева садовой беседки. Впереди, там, где должен был быть руль, была клавиатура, напоминающая компьютерную, и небольшой экран – примерно такой, как у электронной книги. Экран был темным, и вообще вся передняя часть капсулы напоминала яйцо всмятку. Это я, оказывается, вмазался прямо в стену.

Так, а откуда это яйцо вылетело?

Я оглянулся, насколько позволяли ремни, и увидел за своей спиной странную конструкцию, напоминающую хитро вывернутые американские горки. Она тянулась почти до самого потолка зала, если можно так назвать помещение размером с хороший крытый стадион.

Где-то на краю этой конструкции я заметил бессильно качающийся лопнувший рельс. Надо понимать, там должен был быть поворот, а я слетел с этого рельса и полетел сизым голубем… прямо в стенку.

Тут я скосил глаза влево, и мне конкретно поплохело. Вплотную к тому месту, где завершился мой недолгий полет, к стене была прикреплена некая металлоконструкция с торчащими штырями. Отклонись я в сторону всего на полметра, и нанизался бы на эти штыри, как жук на булавку.

Марк к тому времени справился с запорами и сделал какое-то движение, от которого капсула разошлась, словно раковина, на две половинки.

– Константин, попробуй вылезти! Как твои ноги?!

Какой-такой Константин?! Меня ведь зовут совсем не так! И как я вообще здесь оказался?!

Я вдруг вспомнил несущуюся в ночи «Мазду», внезапно выросший на пути грузовик и ощутил какую-то неприятную слабость.

«Константин Васильевич Пашкевич, 32 года, 2185 года рождения, не женат, детей нет. Пилот космического корабля «Одиссей»

Новая порция информации, всплывшей из глубин моего мозга, буквально вдавила меня в кресло.

Вы что, хотите сказать, что я попал в будущее?!

Сегодня 20 сентября 2217 года, суббота, половина шестого вечера, снова услужливо подсказал мне кто-то внутри.

В ужасе я поднес руки к лицу и вдруг обмер.

Это были не мои руки! На тыльной стороне среднего и указательного пальцев правой руки у меня был тонкий шрам – память о том, как я в детстве рассадил их о колючую проволоку. На этих пальцах не было никакого шрама, и вообще, они были длиннее, тоньше и как-то ухоженнее моих.

Еще один взгляд на себя. Я был одет во что-то, напоминающее дорогой спортивный костюм, мягкий и совершенно не стесняющий движения, из гладкой, приятной на ощупь, материи. Цвет – светло-синий с серыми вставками. На голове – шлем, по ощущениям похожий на велосипедный. Ноги… с ними все в порядке, ничего не болит, пальцы шевелятся. Обуты в какую-то мягкую и очень удобную обувь без шнурков, молний и застежек…

Тут сеанс самопознания пришлось прервать, потому что Марк, не дождавшись от меня никакой реакции, начал сам вытягивать меня из кресла. И не только он один – откуда-то набежала целая толпа народа в таких же как у меня костюмах, только разных цветов. Естественно, я всех их знал. Ведь они были моим экипажем!

Мы куда-то собирались… очень далеко… Поднявшаяся суматоха помешала мне додумать… или получить новый пакет информации.

Наконец мною завладел высокий кудрявый блондин, похожий то ли на футболиста Руди Фёллера, то ли на немецкого актера Томаса Готтшалька. По-настоящему его звали Мартин Нидермайер, и он был врач.

Мартин, разогнав всех в стороны с помощью нескольких смачных фраз на баварском диалекте (кто-то изнутри подсказал мне: не просто на баварском, а на нижнебаварском), быстро осмотрел застывшего в ступоре меня. Под триумфальные крики всех собравшихся он громко сообщил, что я ничего себе не сломал и не вывихнул, а сотрясение мозга у меня если и есть, то очень легкое. После этого херр Нидермайер как доктор прописал мне покой и – в качестве противошокового – выходной день, свободный от тренировок.

– Только смотри, Константин, узнаю, что ты опять ночь просидишь за виртом, приду и включу дримстер на весь день! – под конец было сказано наставительным тоном, с покачиванием пальцем перед носом.

– Мартин, все будет ин орднунг, – хрипло выдавил я. – Дайте мне хотя бы на себя посмотреть!

Мои ноги явно знали больше головы. Без всяких блужданий они привели меня в небольшую комнатку, в которой можно было безошибочно узнать местный санузел. Там были обычная на вид белая фаянсовая раковина, кран из нержавейки с рычажком и какие-то хитрые устройства на стенах. Впрочем, в тот момент я ими совершенно не интересовался. Все мое внимание поглотило большое прямоугольное зеркало над умывальником.

И здесь последние надежды окончательно меня покинули. Из зеркала смотрело совершенно чужое лицо. Молодое и довольно симпатичное.

«Типичный Абдулов», – мелькнула в мозгу ехидная мысль.

Действительно, здешний я напоминал тридцатилетнего Александра Абдулова времен «Чародеев», только с более короткой стрижкой. Мне его внешность, конечно, нравилась, но была абсолютно чужой.

Пытаясь как-то осознать случившееся, я ухватился руками за края умывальника и постарался выровнять сбившееся дыхание.

Вдох-выдох... Вдох-выдох...

И не смотреть при этом в зеркало! Еще успею налюбоваться.

Как ни странно, дыхательная гимнастика мне помогла. Как только мысли перестали хаотически метаться в голове, я попытался придумать хоть какое-то решение.

А если мысленно связаться с тем, кто находился у меня внутри? Подсказывал мне ответы? Он же должен что-то знать. Скорее всего, он и есть настоящий Константин.

Лавина информации, обрушившаяся на меня в следующий момент, в прямом смысле оглушила. Это было очень странное ощущение: я вспоминал тысячи событий, которые со мной никогда не происходили, и людей, которых я никогда не видел, а также узнавал много того, что не знал и не мог знать раньше. Передо мной проходила вся жизнь моего альтер-эго, Константина Пашкевича тридцати двух лет от роду, жителя двадцать третьего века!

– Эй, Костья! – послышался от двери чей-то знакомый голос. – У тебя точно все в порядке? Ты бы домой шел, а?

Эрик Болас, инженер-двигателист, американец. Невысокий, довольно плотный, жгуче черноволосый и густо чернобровый.

Боже, какие заботливые у меня коллеги!

– Да, в порядке. Спасибо! – устало пробормотал я. – Конечно, сейчас пойду.

Выйдя из зала, я, не торопясь, пошлепал по коридору с окрашенными в серо-голубой цвет стенами. Пол был покрыт чем-то похожим на темно-серый ковролин. Даже не помню, попался ли мне кто-либо навстречу, или нет. Так или иначе, меня никто не остановил и ни о чем не спрашивал. Значит, выглядел я более-менее нормально, хотя мир вокруг порой мигал, будто изображение в старом телевизоре, а то и вовсе скрывался в тумане. Я ощущал себя словно во сне с повышенной реалистичностью, когда тебя просто ведет за собой неконтролируемый ход событий. Память Константина услужливо подсказывала, куда идти.

Коридор, еще коридор, пара пролетов лестницы, и вот я выхожу на верхний уровень двухъярусной стеклянной галереи, протянутой по широкой дуге между двумя большими зданиями. Внутри нее перекрещивались изящные металлические конструкции, делая ее похожей на пешеходный мост возле Киевского вокзала в Москве. Собственно, я и находился сейчас в Москве, точнее, в Подмосковье, в знаменитом центре подготовки космонавтов, который и в этом времени назывался Звездным городком.

Интересно, как он выглядит сейчас, в XXIII веке?

Я немедленно прилип к стеклу. Одно дело помнить чужой памятью, а совсем другое – увидеть собственными глазами.

Оба здания – и то, из которого выходила галерея, и то, куда лежал мой путь, – походили на горки бутербродов с ломтиками-этажами. Каждый последующий этаж был чуть меньше предыдущего и находился немного под углом к нему, образовывая террасу, засаженную зеленью с россыпями разноцветных цветочков. Сходство с бутербродами усиливалось тем, что обе постройки в плане представляли собой вытянутые и немного изогнутые овалы, без каких-либо прямых линий.

Здания были не очень высокими, всего по восемь этажей, а верхний ярус галереи находился на уровне четвертого. Под собой я видел обширный парк. За начавшими желтеть деревьями (самые обычные березы и клены) виднелись верхние этажи высотных зданий со стеклянными фасадами и криволинейными поверхностями.

С вогнутой стороны галереи я видел широкую площадку у входа в жилой корпус, куда мне было и надо. На стоянке, среди ярких цветочных клумб и аккуратно постриженных кустов, двумя ровными рядами стояли автомобили, в которых, на первый взгляд, не было ничего особенно фантастического. Примерно половину из них составляли крошечные машинки наподобие «Смартов», остальные были покрупнее и выглядели как кроссоверы либо напоминали угловатые «Пежо Партнер» или «Рено Кангу». Была среди них и парочка минивэнов, похожих на «фольксвагеновские» Multivan. Цвета, как правило, выдержаны в черно-бело-серой гамме, но среди двух десятков машин были также вишневые, темно-синие и одна в темно-зеленый металлик.

Внезапно темно-зеленый кроссовер, стоявший крайним в переднем ряду, мягко тронулся с места и покатил куда-то к выходу, где за деревьями исчезала дорожка, окаймленная узкими полосками тротуара. Как я «вспомнил», этим автомобилям не нужны были водители. Они управлялись автоматически и ориентировались на местности по системе геолокации.

В корпус входили и выходили люди. Кто-то приехал на компактной версии «Сегвэя» и, за несколько секунд превратив его в небольшой круглый предмет величиной с пылесос, понес внутрь. Из-за дальности расстояния я не мог различить деталей. Поняв, что все равно ничего не разгляжу, я обратил внимание на проходившую под галереей дорожку с гладким серым покрытием. По ней шел молодой мужчина в обычной бежевой куртке и темных брюках, но в огромных очках на пол-лица – таких же, как у Марка, только с овальными стеклами. Ах, да! Это же никакие не очки, а инфор – местный аналог Интернета с дополненной реальностью.

Некоторое время я разглядывал прохожего. Вдруг из-под галереи выкатился странный серебристый предмет, напоминающий робота R2-D2 из «Звездных войн», но с расширенной раструбом нижней частью. Этот робот спокойно разминулся с прохожим, не обратившим на него никакого внимания, покатил дальше и скоро исчез за деревьями. За ним осталась чистая дорожка, с которой были сметены все опавшие листья.

Пожалуй, именно этот автоматический уборщик окончательно убедил меня, что я нахожусь в двадцать третьем веке, а родной мне мир остался где-то в дали прошедших времен. И вот тогда меня скрутило по-настоящему.

Забравшись в какой-то закуток сбоку от лестницы, я глухо взвыл, стиснув в зубах рукав, чтобы не зарыдать в голос, как мальчишка. Неведомая сила не просто спасла меня от неминуемой смерти, перенесла на двести пять лет вперед и забросила в голову совершенно другого человека. В один миг она лишила меня всего – моего привычного мира, друзей, работы, семьи…

Господи! Жена, малыши, отец! Они остались там, в прошлом!

Для них я умер – нет, это они прожили свою жизнь и умерли сто с лишним лет тому назад! Во всем этом мире нет ни одного человека, который помнил бы меня прежнего. Да что говорить, здесь давно нет в живых даже внуков моих современников!

Как же они остались там, без меня?!

Моему старшему было только шесть, я даже не увидел, как он в первый раз пошел в школу! Жена, с которой мы прожили вместе семь с половиной лет и по-прежнему продолжали страстно любить друг друга! А отец!? Он ведь только-только отошел после ухода мамы… Он не переживет, если погибну и я!

Слезы хлынули градом. Как хорошо, что сегодня выходной день, во всем огромном здании почти никого нет, и меня никто не видит. Страдания, горе, невыносимое чувство необратимой потери охватили меня. Я не мог найти себе места, не зная, что произошло с ними.

«Ты можешь узнать», – вдруг сказал внутри меня кто-то невидимый.

Я оттянул рукав, открыв широкий браслет из тускло-серых металлических квадратиков. Памятью Константина я знал, что это не украшение, а вирт (очевидно, от слова «виртуальный») – устройство, объединяющее в себе компьютер, мобильный телефон, органайзер, электронный кошелек, диагностический аппарат, часы и еще невесть что.

Действуя привычно и уверенно, я открыл крышку и нажал на пару небольших кнопок. Передо мной раскрылся виртуальный ноутбук с вполне знакомой на вид клавиатурой, обогатившейся лишь несколькими новыми клавишами. Используя указательный палец правой руки в качестве мышки, я зашел в местный аналог Интернета.

Так, надо сосредоточиться...

Мне нужен сайт WorldNetHistory – там есть подробная биографическая информация обо всех, кто оставил хоть какой-то след в истории Всемирной Сети за два с лишним века ее существования. В той жизни я был журналистом, публиковался на доброй дюжине сайтов. Значит, там должны быть данные и обо мне, и о моей семье.

Глубоко вздохнув, словно перед нырянием, я набрал в строке поисковика собственное имя, дату и место рождения. И буквально через пару секунд получил ответ.

Этого… Этого не может быть!

Я что, не умер тогда?! И прожил… раз, два… восемьдесят восемь лет?!

Или это ошибка, как у Привалова из «Понедельника», который, согласно Книге Судеб, умер в 1611 году? Сжав зубы, я щелкнул пальцем… то есть, виртуальной мышкой по ссылке.

Глава 1. Неправильный попаданец (часть 2)

То, что я прочитал, заставило меня задуматься. На этом ресурсе мне была посвящена довольно объемная статья. Первые абзацы не содержали ничего нового – хорошо известные факты моей личной биографии, причем, с несколькими ошибками. Но затем начинались чудеса.

Оказывается, в конце 10-х годов XXI века я стал известной персоной. Все бы ничего, но почему это произошло не у меня дома?

Я же не собирался никуда переезжать!

Кстати, что это за странные события, которые тут упоминаются?!

Чисто на автомате я щелкнул пальцем по ссылке. Чер-рт!

Прочитав несколько строк, я торопливо вернулся обратно, чувствуя, как по спине течет обильный пот. А вот такого поворота истории никто и не ожидал!

Теперь все понятно, я бы и сам поторопился бы с переездом в таких условиях. Впрочем, сейчас у меня нет времени вникать в перипетии тех лет. Но я обязательно прочитаю об этом позже. Сначала – главное!

Итак, в статье я значился как известный экономический и политический обозреватель, футуролог и идеолог, тесно связанный с так называемыми «Скрытниками» – той самой группировкой, что пришла к власти в самом начале «нулевых» и затем на протяжении без малого трех десятилетий медленно и осторожно вытаскивала страну из пропасти.

Сильно подозреваю, что само название «Скрытники» было придумано историками позднейших времен. Эти люди вряд ли себя как-то называли. Они просто были и, сделав свое дело, передали страну следующему поколению прагматичных и совершенно не идеологизированных управленцев.

Вот они-то и пошли дальше, добавив к военно-политическому влиянию экономическое и создав впоследствии Евразийский Союз. Кстати, этот Союз благополучно существовал и в двадцать третьем веке, а Константин был его гражданином.

Вернувшись обратно к биографии, я прочитал, что занимал в те времена ряд ответственных постов, связанных, в основном, с информационной политикой. Автор множества статей и нескольких книг. В общем, известная и уважаемая персона.

Оторвавшись от чтения, я вытер нашедшейся в кармане салфеткой вспотевший лоб и начал размышлять. Похоже, версию о простом перемещении меня в будущее надо было откорректировать. Судя по всему, погибнуть должны были мы оба: я – налетев на грузовик, а Константин – напоровшись на эти проклятые штыри. Но некая сила не только спасла нас от преждевременной смерти, но и поменяла нас местами!

Тогда все логично. Если Константин, как и я, получил в свое распоряжение всю мою память и мои навыки, он вполне мог устроить нечто подобное. Связи в политических кругах у меня были. Я руководил небольшой группой авторов-фрилансеров. Обычно мы готовили материалы для корпоративных изданий и веб-сайтов, а с лета активно занялись предвыборной кампанией. Кстати, выборы должны были состояться в октябре 2012 года. И в ту проклятую поездку, которая закончилась для меня грузовиком, я как раз встречался с клиентами, для которых мы делали газету.

Константин, насколько я помнил нашей общей памятью, интересовался историей конца двадцатого – первой половины двадцать первого века, причем, на весьма серьезном уровне. С его послезнанием ничего не стоило переехать в Россию и подключиться к зарождающемуся движению.

Я снова вернулся к тексту. Итак, если Константин занял мое место, моя семья не пострадала. С моей женой он прожил в мире и согласии до конца жизни. Дети – кстати, не двое, а трое (это молодец, Костя, постарался; я бы на третьего не решился) – все выросли достойными людьми, жили долго и, как я очень надеялся, счастливо.

Свернув вирт, я несколько минут просто сидел на полу, тупо уставившись в стену. Как ни странно, я испытывал огромное облегчение. Да, своих родных я потерял, но, по крайней мере, знал, что с ними все сложилось благополучно, и мог больше не беспокоиться за их судьбу. Теперь можно было подумать и о себе.

Не, ну попал я, конечно, знатно!

Фантастика всегда была моим любимым жанром, а в последние годы к ней добавилась еще и альтернативная история. В бумаге и в Интернете я прочитал десятки книг про попаданцев, которые проваливались в прошлое, в альтернативные миры, в фэнтези, даже в книги и аниме-сериалы по одиночке, группами и целыми государствами. Пожалуй, я и сам не ударил бы в грязь лицом, если бы оказался хоть накануне русско-японской войны, хоть перед Великой Отечественной, хоть в начале 70-тых…

Только я, блин, какой-то неправильный попаданец или, скорее, вселенец!

Попал не в прошлое, а в будущее, каких-то супер-пупер-знаний не имею, магией (я попытался силой мысли поджечь салфетку или хотя бы поднять ее в воздух), вроде бы, не владею.

И вообще, это нечестно!

Ведь всем известно, что попаданцами бывают только военные, студенты или всякие аутсайдеры… э-э-э… люди, не нашедшие себя в жизни. Но я ни к какой из этих групп не относился! У меня там была профессия, в которой я достиг немалых высот и рассчитывал достичь еще больших. У меня было свое дело, люди, за которых я был в ответе… Мне было, что терять, и будь у меня возможность выбора, я никогда бы не стал бросать свой собственный мир, чтобы начинать с нуля в каком-то другом.

Впрочем, те шутники, что забросили меня на двести лет вперед, таки сделали мне роскошный подарок. Ведь Константин, то есть, теперь я сам, был здесь не кем-нибудь, а космическим пилотом! И не просто пилотом, а участником Первой Звездной экспедиции, которая должна была стартовать через полтора месяца!

Многие дети моего поколения мечтали стать космонавтами. Мечтал полететь в космос и я, только эти мечты принимали очень уж конкретный характер. Насколько помню, я буквально бредил космосом с восьми или девяти лет. Знал, куда и как летали все наши «Луны», «Венеры» и «Марсы», а также американские «Маринеры», «Сёрвейеры» и «Лунар-Орбитеры». До сих пор могу назвать на память первую двадцатку советских космонавтов, вплоть до экипажа Волкова, Горбатко и Филипченко, летавших на «Союзе-7», и Шаталова с Елисеевым на «Союзе-8». Все родственники знали, что лучший для меня подарок – это книги о космосе или конструкторы, из которых я делал космические корабли.

В школе я старательно штудировал математику и физику – до областных олимпиад доходил. Занимался в секциях легкой атлетики и гимнастики, чтобы быть сильным, быстрым и ловким. Ходил в авиамодельный кружок во Дворце пионеров. Я уже точно знал, что после школы поступлю в МАИ или «Бауманку» (куда именно, я еще не решил), выучусь на конструктора космических кораблей, а потом полечу на одном из них к Луне или Марсу.

Все это неожиданно и страшно оборвалось одним августовским вечером, незадолго до того, как я должен был пойти в девятый класс. Мы возвращались с дядиной дачи, когда на одном перекрестке нам наперерез выскочил на красный свет какой-то пьяный придурок.

Надеюсь, этот козел до сих пор горит в аду! Ведь он же мечту мою убил, сволочь!

Дядя, сидевший за рулем, сделал все, чтобы уйти от столкновения, но избежать его так и не удалось. И больше всех досталось мне.

Ногу мне врачи собирали по кусочкам. Сделали они это, кстати, мастерски: я мог не только ходить, не хромая, но даже немного бегать, а до сорока лет почти и не вспоминал об инциденте. Но было ясно, что с такой ногой в космос я не полечу. Меня даже в армию не взяли.

Разочарование было настолько острым, что я забросил свои космические увлечения, а после школы поступил на экономический. Почему туда?! Да потому что перестройка началась! Ускорение, гласность, хозрасчет – эти новые, не слыханные ранее понятия кружили голову. «Авансы и долги», «Либо сила, либо рубль» – ощущение перемен, новизны, тайных запретных знаний увлекло меня как и многих остальных. К тому же, я всегда был активным пионером и комсомольцем и живо интересовался всем, что происходит вокруг.

Большинство моих однокурсников после получения диплома распределились в различные госслужбы, но зарплаты там были тогда крохотными, а рассчитывать на помощь родственников я не мог, да и не хотел. Вот и пошел на вольные хлеба. Одно время пытался заниматься бизнесом, но быстро понял: не мое. Хватило одного крупного кидка со стороны, казалось бы, надежного партнера и неудавшейся попытки жестко скачать долг с облажавшегося компаньона.

Стечение обстоятельств привело меня в журналистику. Писать я умел неплохо, экономические и технические знания помогали мне разбираться во многих темах, организаторские способности тоже имелись, так что на этом поприще я достиг определенных высот. Конечно, все эти годы я продолжал интересоваться космосом, но только как сторонний наблюдатель. Старая детская мечта, казалось, была давно забыта и похоронена. Но, оказывается, она только спала, а здесь, в двадцать третьем веке, проснулась вновь!

Сосредоточившись, я попытался собрать в один блок всю информацию, которую мне услужливо предоставила заимствованная память.

Звезда Хара, она же бета Гончих Псов. Расстояние от Солнца – 27,4 световых года, спектральный класс G0V. Как одна из ближайших звезд солнечного типа, еще в мое время она считалась одной из наиболее перспективных на обнаружение внеземной жизни. В середине двадцать первого века было установлено, что эта звезда с большой степенью вероятности обладает планетами земного типа.

Тридцать с небольшим лет назад (незадолго до рождения Константина) ученые уловили радиоизлучение, идущее от Хары, – слабое, но практически точно соответствующее тому, которое излучала Земля в начале двадцатого века. Эта новость немедленно облетела весь мир. Ученые были очень осторожны, но вскоре уже почти никто не сомневался, что всего в двадцати семи световых годах от Солнечной системы нашлись братья по разуму. Излучение со временем нарастало, что весьма сложно было объяснить естественными причинами, но зато очень хорошо укладывалось в гипотезу о постепенном развитии радиосвязи на обитаемой планете Хары.

Осталось только решить вопрос о том, как преодолеть космическую бездну шириной почти в двести шестьдесят триллионов километров. Вдруг, как по заказу, на него нашелся ответ! Что и говорить, история любит устраивать такие сюрпризы.

Одним из следствий общей теории взаимодействий или, как ее популярно называли, Теории Мироздания, впервые сформулированной в 40-е годы XXI века, была возможность суперпрыжков – мгновенного перенесения в пространстве тела, разогнанного до скорости не меньше половины световой, и получившего мощный направленный импульс. На протяжении более ста лет эта возможность считалась чисто умозрительной, но как раз в 80-е годы XXII века были изобретены гравитационные двигатели, теоретически способные обеспечить космическому кораблю и нужную скорость, и нужный толчок.

Когда Константин пошел в школу, начались испытания первых космолетов, оснащенных экспериментальными гравитационными двигателями. Когда он ее заканчивал, были получены результаты, недвусмысленно показывающие, что суперпрыжок возможен, а его дальностью можно управлять. Беспилотный корабль, за бесконечно малое время преодолевший дистанцию в половину светового года, подал сигнал об успешном завершении перехода, и этот сигнал был услышан земными приемниками.

Константин был слишком молод, чтобы записаться добровольцем в первую группу испытателей – безумно смелых людей, рискнувших жизнью, чтобы открыть человечеству звезды. Шесть человек провели четыре года в тесной камере первого в истории звездного корабля, совершившего прыжок на один световой год. Они вернулись домой, чтобы получить всемирную славу первопроходцев… и курс лечения от космической радиации.

К тому времени Константин уже закончил институт, летную школу, а затем стал одним из самых молодых на Земле пилотов аэрокосмических челноков, доставляющих на орбиту всевозможные грузы. Когда был объявлен набор в Первую Звездную экспедицию на Хару, он немедленно подал документы. Пройдя многоступенчатый конкурс, стал одним из шестнадцати членов основного экипажа корабля «Одиссей», который в начале ноября текущего 2217 года должен был отправиться в путешествие длиной в двадцать семь светолет.

Константину можно было только посочувствовать. Ведь он, совсем как я, с детства мечтал о космосе и сделал все, чтобы его мечта сбылась. Но сейчас, пожалуй, мне бы не хотелось снова меняться с ним местами. Дорогой, невероятно дорогой ценой я, единственный из рожденных в двадцатом веке, получил возможность полететь к звездам и не отказался бы теперь от этого ни за что на свете!

«Только бы в последние дни не потерять форму и не облажаться на тренажерах!» – резанула яркой вспышкой тревожная мысль.

Как хорошо, что Мартин дал мне свободный день! Можно будет вспомнить все, что умел и знал Константин, чтобы никто не заметил подмены или, по крайней мере, не разоблачил бы меня сразу. А для этого лучше всего, действительно, пойти домой.

Я встал с пола и, размяв немного затекшие ноги, поднялся по лестнице на шестой этаж жилого корпуса. Там находилась небольшая, по местным меркам, квартирка, которую занимал Константин, – единственное место в этом мире, которое я мог бы сейчас назвать своим домом.

Похоже, в двадцать третьем веке считали, что жить надо удобно и с комфортом, чтобы люди не отвлекались на бытовые проблемы. Даже это временное пристанище Константина – наверное, пора уже говорить «мое» – двести лет тому назад считалось бы очень неплохой квартирой. И это без учета своей электронной начинки.

Зайдя внутрь – для того чтобы открыть дверь, достаточно было поднести к ней руку с виртом, я оказался в просторной прихожей, отделенной от остальной квартиры молочного цвета ширмой. По одну сторону всю стену занимал большой шкаф с зеркальными дверцами, по другую виднелись двери в местные комнатки с удобствами.

Возле входной двери имелась панель с двумя рядами кнопок и индикаторов – пульт управления «твинчиком» (думаю, от английского слова «twine») – диспетчером, которому подчинялась вся электроника «умного дома». Мне показалось, что в квартире немного прохладно, но я решил ничего не менять в настройках. Даже владея всей памятью Константина, было страшновато лезть в совершенно незнакомое устройство.

Поэтому я просто сбросил с ног обувь, к слову сказать, очень удобную, напоминающую спортивные туфли или очень легкие кроссовки. Нагнувшись, чтобы поставить ее на полочку под вешалкой, я заметил на боках характерные «галочки» Nike. Очевидно, эта компания приложила свою руку к созданию данной обувки, которая, как я «вспомнил», называлась «свузами» (swoes). Ее особенность заключалась в том, что она не имела заданного размера, а сама подстраивала свою форму под ногу носителя.

Признаться, раньше я никогда не был особым поклонником этого бренда, но от вида его логотипа мне даже как-то стало теплее на душе, словно знакомого встретил. Все же не все в этом мире было для меня совершенно чужим. Уже чувствуя себя увереннее, я переоделся, повесил тренировочную одежду в шкаф и достал из него домашнюю, тоже напоминающую спортивный костюм, только более свободный и из мягкой, приятной на ощупь ткани.

Вдумчиво посетив санузел и получив на вирт краткое сообщение о текущем состоянии моей пищеварительной системы (все в порядке), я шагнул к ширме, разошедшейся передо мной в стороны как раздвижные двери у входа в магазин, и очутился в собственно квартире.

Глава 1. Неправильный попаданец (часть 3)

Там было светло. Почти всю противоположную стену занимало огромное окно, выходящее на балкон-террасу, увитую зеленью. По правую руку легкая, но, как я «знал», звукоизолирующая перегородка отгораживала большой угол – спальню. К ней были приставлены диванчик и два кресла, перед которыми стоял столик-трансформер. Помимо них в комнате находились небольшой шкаф, в котором я заметил два ряда настоящих бумажных книг и несколько пластиковых коробок величиной с футляр от видеокассеты – информационные накопители, а также огромный – два метра на метр – плоский экран, висящий на стене, и что-то типа небольшой тумбочки под ним.

Вся мебель была легкая, очень функциональная, но, в то же время, довольно изящная и красивая. Вообще, как я уже успел обратить внимание, соединение практичности и привлекательного дизайна было характерным стилем этого времени.

С чего начать? Как когда-то говорила мама, любые неприятности надо, прежде всего, заесть. И я отправился в небольшой закуток между перегородкой и стеной, игравший здесь роль кухни.

И знаете, одно дело – помнить чужой памятью, а другое – увидеть воочию. Весь угол комнаты занимала конструкция размером добрых полтора метра в длину и два метра в высоту, больше всего напоминающая камеру хранения в супермаркете. Там было много ящичков-ячеек разного размера, начиная от самых больших внизу и заканчивая мелкими, примерно, пятнадцать на пятнадцать сантиметров, на уровне моих глаз.

Это был хран – местный эквивалент холодильника, духовки, микроволновой печи и кладовой, напрямую подключенный к линии доставки. Задав программу на твинчике, можно было составить себе меню на неделю вперед, и умная машина сама связывалась с продовольственным складом, получала оттуда по проходящим внутри стен трубам нынешнего эквивалента пневмопочты контейнеры с полуфабрикатами, готовила еду согласно инструкции и держала ее в подогретом виде до прихода хозяина.

Нет, товарищи, я охраневаю… э-э-э… то есть, охреневаю!

Неужели в двадцать третьем веке вообще разучились нормально готовить?! Нет, подсказала мне память. При желании, любой человек мог устроить у себя дома настоящую кухню, заказывать натуральные продукты в сыром виде и делать из них все, что душа пожелает. Это просто здесь, в местной, прямо скажем, общаге никто не собирался заниматься подобными изысками.

Вообще в этом мире кулинария считалась настоящим искусством. Здесь продолжали существовать и процветать рестораны авторской и народной кухни, на эту тему издавалось огромное количество литературы, действовала куча форумов и сайтов, проводились конкурсы и фестивали… Вот только мне казалось, что большинство населения относится к этому как к хобби, примерно, как в мое время к умению выпиливать лобзиком или вышивать крестиком.

Ладно… Хочешь, не хочешь, а жить придется по местным законам. Немного повозившись, я разыскал нужный ящичек и вынул из него прямоугольный пластиковый контейнер, закрытый притертой крышкой. Сам контейнер был лишь слегка теплым на ощупь, но внутри него обнаружилась приятно пышущая ароматным жаром паэлья с морепродуктами.

Это хорошо, что у нас с Константином похожие вкусы. А то заказал бы, например, какие-нибудь сырники, которых я терпеть не могу!

Взяв себе на заметку обязательно посмотреть программу меню в твинчике, я принялся за еду. Она оказалась вкусной, что почти примирило меня с местным способом ее приготовления. Закончив, я запил обед стаканом апельсинового сока, извлеченным из другого отделения храна. Поставил пустой контейнер в положенную ячейку и, закрыв дверцу, услышал изнутри неясный сдавленный звук – будто кто-то негромко сыто рыгнул. Я снова открыл ячейку: внутри было пусто.

Помыв в небольшой мойке столовые приборы и поставив их на сушку, я вернулся в комнату и сел в кресло. Пора было заняться чем-то полезным, вот только я не знал, с чего начать.

Внезапно вирт у меня на руке слегка завибрировал. Послышался тихий шепчущий звук, а голос у меня внутри сказал: мама. Это откровенно испугало: я совершенно не представлял, что я скажу матери Константина. Однако вирт, зараза, понял меня по-своему. Рядом со мной словно распахнулось небольшое окошко, и в нем показалось изображение немолодой круглолицей женщины с коротко подстриженными темными волосами.

На несколько секунд я просто онемел от шока. Мать Константина оказалась необыкновенно похожей на мою маму, какой она была, наверное, лет двадцать с лишним назад, и осталась лишь на портрете с черной рамкой, висевшем над отцовским столом. Ее не было с нами уже больше года, и вот она вдруг появилась опять – живой и помолодевшей, хотя на самом деле в этом мире ей уже исполнилось шестьдесят пять. Почему-то я в тот момент был уверен, что это именно она, а не какая-то другая, хоть и похожая на нее женщина.

– Здравствуй, мама! – сказал я непослушными губами.

– Здравствуй, Костик! – улыбнулась она мне совершенно маминой улыбкой. – Ну, и что с тобой сегодня произошло?!

– А почему ты вдруг решила, что со мной что-то произошло?! – вполне натурально удивился я и тут же осекся, мысленно хлопнув себя по лбу.

Чужая память услужливо, но немного запоздало напомнила мне, что вирт – это не только электронный помощник, диспетчер и диагност, но и электронный шпион, которого носят с собой. И при каких-либо проблемах с моим самочувствием он немедленно и непременно сообщал об этом всем, кто, по его мнению, должен был об этом знать. Естественно, мама находилась в этом списке на первом месте.

В такой ситуации честность была не то, что лучшей, а единственной возможной политикой. И я, немного помявшись для порядка, выдал вполне правдоподобную, на мой взгляд, версию о том, как на галерее на меня вдруг нашло осознание того, что я находился на волоске от смерти и мог бы не только сам по-дурацки погибнуть, но и подвести товарищей. Как минимум, в последнем я ничуть не лукавил. Никто бы не стал подыскивать нового пилота взамен выбывшего за полтора месяца до старта; наш экипаж просто заменили бы на дублирующий.

Во время разговора ощущение того, что я говорю с собственной мамой, ушло. Мать Константина была, конечно, похожа на мою, но говорила немного по-другому и с иными интонациями. Тем не менее, с ней я не испытывал ни страха от того, что могу брякнуть что-то не так, ни неловкости. Она стала моим первым по-настоящему близким человеком в чужом мире.

Закончив разговор с мамой, я с облегчением отер пот со лба и рухнул в ближайшее кресло. И тут же, коротко ругнувшись, вскочил снова. Чертов вирт оповестил о моих душевных терзаниях не только маму, но и ближайших друзей. Надо понимать, они деликатно ожидали, пока я перекушу и переговорю с мамой, а теперь решили сами справиться о моем состоянии.

Входную дверь можно было открыть и дистанционно, но правила приличия требовали, чтобы я встретил друзей на пороге. Впрочем, я и не возражал: ближайшие три с половиной года (именно такой планировалась продолжительность экспедиции) мы должны были провести в одном космическом корабле и, конечно, с ними следовало познакомиться поближе.

Проект «Одиссей» был международным, но в экипаже все всё равно волей-неволей кучковались по национальному принципу. Поэтому не удивительно, что я ближе всех сошелся с тремя другими членами экипажа, представлявшими Евразийский Союз.

Заранее улыбаясь чуть натянутой улыбкой, я распахнул дверь. И тут же почувствовал, как моя улыбка словно сама собой превращается в теплую и искреннюю. По-другому трудно было встретить Олега Давыдова, классного инженера-электронщика, самого веселого, оптимистичного и легкого в общении человека, какого я знал (в обеих жизнях), и моего ближайшего друга. Олег был моим одногодком, ему тоже вскоре должно было исполниться 33 года. Похож он был на молодого Гаррисона Форда, если тому сделать волосы слегка вьющимися и придать лицу немного лукавое выражение с широкой доброй улыбкой.

Возле Олега стоял Сергей Сухина, наш геолог – невзрачный на вид чуть лысоватый невысокий блондин со слегка оттопыренными ушами. Одет он был в старую потертую футболку с эмблемой Юпитерианской экспедиции, мешковатые шорты и шлепанцы на босу ногу.

Но мне-то как раз памятью Константина было хорошо известно, что Сергей несмотря на свою непритязательную внешность является одним из самых замечательных людей в нашем экипаже. В свои сорок с небольшим лет он успел побывать и на Луне, и на Марсе, и на Церере, и на спутниках Юпитера. Пожалуй, на всей Земле сегодня не было более опытного космогеолога-практика, и его участие в Первой Звездной было более чем оправдано. Кроме того, пожалуй, никто из нас не мог бы сравниться с Сергеем в общей эрудиции. Такое впечатление, что он знал абсолютно все, а что не знал, мог тут же посмотреть в своем потрепанном вирте, прошедшим вместе с ним несколько космических экспедиций.

За спиной Сухины переминался с ноги на ногу Цветан Чочев – болгарин из города Пазарджика (Болгария тоже входила в Евразийский Союз), самый молодой в нашей компании. Цветан всегда чуточку робел в присутствии Сергея, стесняясь неполноты своих знаний, но зато его золотые руки могли починить и отладить любое устройство. В экипаже он занимал должность инженера, ответственного за вакуумное оборудование и космическую технику – научные зонды, посадочные шаттлы, наземные роверы и все такое прочее, но, казалось, не было ни одного механизма, в котором он бы не разбирался. Помимо нас, Цветан больше всего дружил с невысоким немногословным скуластым японцем Кэнджи Охарой, нашим инженером-механиком, – таким же фанатом-железячником.

На вид Цветан напоминал хоккеиста Александра Овечкина – такой же черноволосый и брутальный, только с еще более лохматыми волосами и с целыми зубами. Его мощная фигура перегораживала почти весь дверной проем, поэтому я не сразу заметил четвертого гостя. Чуть поодаль за встречей друзей наблюдал пятый наш соотечественник в экипаже – капитан «Одиссея» Анатолий Коржевский, во время полета – первый на корабле после бога, а по прибытию в систему Хары – второй после начальника экспедиции Марка Брайтона.

Анатолий больше всего был похож на маршала Жукова в исполнении актера Михаила Ульянова. Причем, не столько по внешности, сколько по исходящей от него ауре непреклонной воли и властности. Ему было уже крепко за пятьдесят, и до включения в состав экипажа «Одиссея» он был капитаном «Христофора Колумба» – первого на Земле межзвездного корабля, более десяти лет тому назад совершившего испытательный прыжок. Коржевский пользовался среди нас абсолютным авторитетом. Правда, воспринимали мы его не как живую легенду, каковой он, несомненно, являлся, а как старшего товарища, уже прошедшего то, что всем нам предстояло только испытать. Он знал ответы на все важнейшие для нас вопросы – это сейчас было главным.

Как и положено капитану, Анатолий всегда держал дистанцию с другими членами экипажа. То, что он пришел ко мне вместе с моими друзьями, означало что-то важное и, скорее всего, неприятное.

М-да, не стоило мне так фонтанировать эмоциями на галерее… Но делать что-то было уже поздно. Я, тепло поприветствовав всех, пригласил их в комнату и мысленной командой (с перепугу я даже и не заметил, что с ходу воспринял новый навык) вызвал из кухни сервировочный столик с кофеваркой и закусками.

За окном тем временем стемнело. Автоматика, никого не спрося, вдруг зажгла многочисленные светильники в потолке, наполнившие комнату мягким теплым светом, и задернула шторы. Отвлекшись на движение вокруг, я пропустил заданный мне вопрос.

– Прошу прощения, что?!

– Костя, что с тобой происходит в последнее время? – строгим голосом спросил Сергей Сухина, неодобрительно качнув головой. – Ты изменился.

«Да ничего не происходит, просто усвистел Костя в XXI век, а на его месте оказался я!»

Увы, вслух это нельзя было произносить.

Друзья молчали, ожидая ответа, и я, мысленно попросив у них прощения за неискренность, выдал им ту же самую версию, что и маме – мол, испугался, что так глупо оплошал.

Закончив короткий рассказ, я напряженно оглядел друзей, чувствуя, как у меня начинают краснеть уши. Ведь одно дело – немного поплакаться в жилетку маме, и совсем другое – признаться в собственной эмоциональной неустойчивости товарищам по экипажу. Нет, из экспедиции меня, наверное, все же не исключат, но воспринимать слабым звеном будут.

Ох, и стыдно же как! Бедный Константин из кожи лез, чтобы полететь к звездам, а я тут появился и в первый же час опустил его репутацию ниже плинтуса.

– Костя, тебе не стоило это держать в себе, – вдруг мягким голосом сказал кэп. – Сколько раз тебе нужно повторять: строить из себя железного героя – дурная привычка! Твои эмоции – это часть тебя, не следует их стыдиться.

Меня хватило только на то, чтобы молча вылупиться на капитана – вот уж от кого не ожидал подобной реакции!

– Теперь будем разбираться, что произошло, – невозмутимо продолжал Коржевский. – Сам скажешь или мне назвать?

– Усталость, наверное, накопилась…

Я опустил голову и вдруг понял, что сказал правду. В последний месяц тренировки и вводные шли день за днем, без выходных, так что Константин и в самом деле чувствовал себя измотанным.

– Ну вот, легко на поворотах! – Олег шутливо ткнул меня кулаком в плечо. – А то зашторился, и не усмотришь.

– Металл и то устает, – чуть усмехнулся Сергей. – Хорошо, Костю сегодня мимо пронесло.

– Я раскрою окно перед Марком, пусть протянет нитку к топам – нам необходима пауза, – серьезно сказал кэп, поднимаясь с места. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл: капитан хочет поставить вопрос перед начальником экспедиции, чтобы тот попинал начальство насчет перерыва. – А ты, Костя, действительно, передохни. Что-то твой вид мне не нравится.

– Спасибо, ребята, – слабо поблагодарил я. – И в самом деле, завалюсь-ка я сейчас спать…

Ну да, конечно. У меня сегодня были поездка почти за четыреста кэ-мэ, полный рабочий день, обратная дорога, грузовик, осознание себя в новом мире, разговор с Костиной мамой… И чего это я чувствую себя уставшим?!

Проводив друзей, я с облегчением отодвинул в сторону перегородку. Добрую половину небольшой, максимум, метров десять, спальни занимала огромная, мягкая даже на вид кровать с широкой нишей у изголовья. Призывно загоревшийся светильничек осветил несколько полок с книгами и какое-то массивное устройство, напоминающее парикмахерский шлем – сушуар для волос. Это, очевидно, и был дримстер, о котором говорил мне давеча Мартин, – электронный сновизор, обеспечивающий здоровый крепкий сон с приятными сновидениями и выполняющий, наверняка, и кучу других, менее афишируемых функций.

Признаться, это устройство вызывало у меня оторопь. Я вообще-то очень бережно отношусь к собственным мозгам. Хватит и того, что здесь мне (точнее, Константину) в голову засунули усилитель биотоков, необходимый для дистанционного управления различной техникой – от пылесоса до космического корабля. К счастью, Константин имел на этот счет точно такое же мнение – я в очередной раз подумал, что нас не зря поменяли местами, между нами было много общего. Еще в детстве он научился закольцовывать дримстер таким образом, чтобы тот производил полное впечатление проработавшего всю ночь, но на самом деле не туманил ему мозги.

Выполнив нужную процедуру, я отодвинул дримстер, закрепленный на длинной штанге, подальше от изголовья, быстро разделся и нырнул в постель. Засыпая, я подумал, что неплохо было бы, проснувшись, узнать, что XXIII век мне только привиделся. Однако в глубине души я подозревал, что застрял в этом времени надолго и очнусь наутро в этом же самом месте, со всеми связанными с ним особенностями… и проблемами.

Глава 2. Один в поле воин (часть 1)

– ...На что мне розовых харит неисчислимые услады?! – негромко продекламировал Алекс, не отрываясь от экрана вирта.

– Кто это? – поинтересовался шеф. – Гумилев?

– Он самый, Николай Степанович. Начало ХХ века.

– Ну да, ну да, – хмыкнул шеф. – Это что ты читаешь? Очередной опус Кирпичникова?

Алекс молча кивнул, подтверждая.

– А ведь хорошо пишет, стервец! – шеф даже восхищенно поцокал языком. – И ведь не подкопаешься! Что ни скажет, все в точку! «Земля в своем нынешнем состоянии, разделенная и разрываемая противоречиями и конфликтами, не решившая большей части серьезнейших общественных проблем, унаследованных нами от прошлого и даже позапрошлого веков, категорически не готова к контакту с иной цивилизацией, если таковая будет обнаружена в системе Хары. Да и ей встреча с нами может больше причинить вреда, чем принести пользы». Все правильно написал! Вот только как ему объяснить, что контакт с иной цивилизацией уже давно состоялся, причем, это они открыли нас, а не мы — их?!

– Понимаю, почему тогда было принято решение все засекретить и забить все возможные утечки информационным шумом, – осторожно заметил Алекс. – Но, мне кажется, мы слишком скромничаем с контрпропагандой. Даже в Штатах полет «Одиссея» поддерживает чуть больше половины населения. А у нас вообще — процентов сорок.

– Так и есть, – согласился шеф. – Вообще, за секретность всегда приходится платить. Равно как и за то, что слишком многие у нас увлекаются электронными грезами в противовес реальной жизни. Наконец, не забывай, что за многими такими публикациями стоит Британия. Для них каждый месяц отсрочки полета «Одиссея» – выигрыш времени. Для нас, по большому счету, тоже… Только вот кончился у нас этот резерв. Отсчет пошел. Не здесь — там!.. Так что собирайтесь, друг мой любезный, на верхний левел.

– В командировку? – не сразу понял Алекс. – К-куда?!

– К этим твоим… харитам. Точнее, филитам.

– Иван Александрович!

– Я не шучу, – шеф подкатил к себе стул и сел прямо напротив Алекса. – Как ты знаешь, наши американские коллеги работают на некоторых имперских планетах. Однако исключительно как наблюдатели, с ведома местных контрагентов и, естественно, под их присмотром. Там свои непростые комбинации, мы их касаться не будем. Но разведчиков-нелегалов, способных маскироваться под местных, у них просто не имеется. Понятно, по какой причине.

– Школы нет, – неосторожно заметил Алекс.

– Правильно. Во времена своего расцвета, во второй половине двадцатого века, они полагались, в основном, на вербовку. В двадцать первом, когда Америка внезапно стала круче всех, зазвездились и растеряли квалификацию. А потом гегемония кончилась, и уже нынешним Штатам пришлось создавать свои спецслужбы практически с нуля и для задач совсем другого масштаба. Что они умеют делать, то делают крепко, – шеф бросил внимательный взгляд на Алекса. – Но кое-каких навыков они просто не развивали. За ненадобностью. В то время как у нас практические наработки еще с двадцатого века, если не с девятнадцатого!

– Все понял, Иван Александрович! – когда шеф садился на своего любимого конька — историю спецслужб, остановить его можно было только новым вопросом. – Но почему вдруг так внезапно? Вы же сами говорили, что мой рапорт отклонен окончательно и без перезагрузки!

– Резонный вопрос, – крякнул шеф и даже поднял руку, чтобы почесать затылок, но, спохватившись, опустил ее обратно. – Твою инициативу забанили не потому, что ты предлагал что-то вредное или ненужное. Просто не готовы мы были к такой операции. Чисто технически. Поэтому и планировали ограничиться удаленным наблюдением с полярной базы.

– Но… что-то изменилось, да?

– Да. Во-первых, не так давно с нами поделились кое-какими интересными технологиями. О секретности говорить не буду, сам все понимаешь. Но чтобы ты знал, среди кээн – наших инопланетных контрагентов и партнеров, попадаются отдельные личности, умеющие залезать людям в голову, чтобы извлекать оттуда нужную им информацию или вкладывать свою.

– Так что, получается…

Алекс осекся. Многие странности, которые раньше вызывали у него недоумение, вдруг получили четкое и понятное объяснение. Да-а, новые знания — это действительно всегда новые печали и сложности.

– Именно так, – шеф, как всегда, понял его без слов. – Принцип «Разделяй и властвуй» не только у нас придумали. Поэтому мы с кээн никак не контачим и официально о них даже не подозреваем, как и все население нашей богохранимой Земли. А нашим коллегам за океаном приходится соблюдать максимальную осторожность.

– Но этому… мозгокрутству как-то можно сопротивляться? – озабоченно спросил Алекс.

– У некоторых людей есть врожденная защита разной степени прочности. И мы таковых научились находить. Правда, увы, мало их. У нас на Земле — сильно меньше одного процента. Зато у других, которых в разы больше, можно пробудить скрытые способности.

– И я…

– Уже, – усмехнулся шеф. – Причем, ты у нас уникум. Самородок!

– Гигант мысли, – проворчал Алекс. – Это, случайно, не на том психологическом практикуме в апреле меня заловили? Который мы проходили якобы для развития интуиции.

– Почему якобы? – улыбка Ивана Александровича стала шире. – Разве ты не почувствовал эффект?

– Почувствовал…

Действительно, в последние месяцы он стал замечать в себе некоторые изменения. Так, еще в начале лета он обнаружил, что может распознавать эмоции людей и чувствовать ложь. Позже словно само собой пришло умение предугадывать мелкие неприятности и избегать их. А две недели назад он даже предотвратил аварию на стройке, неожиданно для самого себя попросив проверить показавшийся ему подозрительным трос. И ведь не ушел, настоял на своем, а затем не знал, куда деться от смущения. Да и с шефом в последнее время у них чуть ли не телепатия…

– Да, я тоже, – подтвердил тот. – Но с тобой мне не равняться. Понимать я почему-то могу только тебя. Нет, чтобы начальство!.. Однако шутки в сторону! Твои способности продолжают расширяться. Не знаю, до какого предела ты дойдешь, но сейчас тебя можно считать достаточно защищенным. Не говоря уже о том, что ты прошел нашу школу, а она, без хвастовства, на сегодняшний день лучшее, что есть в нашем мире.

– То есть, меня признали достаточно подготовленным, чтобы пустить на Филлину, – медленно произнес Алекс. – В одиночку, да?.. Но это ведь не единственная причина, почему именно я?

– Не единственная. По некому странному совпадению, – шеф сделал многозначительную паузу, – конкретно под тебя появилась подходящая аватара, позволяющая тебе работать там в своем собственном облике, без искусственной личины. Вот, полюбуйся!

Активировав вирт, Иван Александрович продемонстрировал Алексу фотографию худощавого молодого человека с немного резковатыми, но в целом приятными чертами лица и короткой ухоженной бородкой. В нем чувствовалось нечто восточное, на Земле его могли бы принять за черкеса или турка.

– Похож? – усмехнулся шеф.

– Похож…

Благодаря дедушке Башару Алекс сам обладал подобной внешностью. Поэтому при необходимости мог легко преобразиться как в славянина, так и в жителя Леванта.

– Вот именно! – передвинув виртуальный экран на угол стола, шеф наставительно поднял палец. – Догадываешься, откуда может быть родом этот молодой человек?

– Горец с Великой Южной Стены, – предположил Алекс, почти уверенный в том, что не ошибся.

Филлина стала для их службы настоящим наказанием. Вроде бы, жители системы Хары, в отличие от голубокожих и тонких кээн, имели красную кровь и должны были быть похожими на землян. Так-то оно в общем и было, вот только расовые типы не совпадали. У белокожих филитов не росли на лице волосы, из-за чего даже самая небольшая небритость тут же бросалась в глаза. Их смуглые и бородатые сородичи не походили ни на индусов, ни на арабов, ни на индонезийцев. Скорее, за их родственников на Земле можно было бы принять классических североамериканских индейцев с Великих Равнин, но тут не совпадал оттенок кожи. Поэтому искать земных аналогов приходилось среди метисов и различных промежуточных подтипов.

– Правильно мыслишь, – кивнул шеф. – Тебе что-то говорит название княжества Кербахар из Центрально-Южной горной системы? Кстати, зовут этого парня Элек Тавин Дзертанур Ге Хан Съеар. Впрочем, тебе все эти восточные пышности не понадобятся, так что ты еще и будешь ходить почти под своим именем, счастливчик!

– Кербахар… – медленно повторил Алекс, словно пробуя это название на вкус.

Нельзя сказать, что этот район находился ранее в сфере его профессиональных интересов. На Филлине в силу ряда причин не состоялось ни классического колониализма, ни экономической глобализации. Поэтому на планете самым странным с точки зрения землянина образом как-то сосуществовали и уживались техническая цивилизация, примерно соответствующая второй половине двадцатого века на Земле, и условное средневековье. Однако, поднапрягшись, Алекс все-таки выдал короткую справку.

– В целом верно, – кивнул шеф. – Только правящую династию неправильно назвал. Пару месяцев назад по нашему счету там произошел дворцовый переворот. Клан, к которому относится этот самый Элек Съеар, принадлежал к числу вернейших сторонников свергнутого правителя, поэтому новые власти с ним не церемонились. Сам парень — птица не самого высокого полета, младший сын в побочной ветви, персонального убийцу за ним отправлять не станут. Но, понятное дело, его бы прикончили вместе с остальными родичами. Поэтому он бежал, но не слишком удачно. В горах сбился с пути и по счастливой случайности попался нашим разведчикам с полярной базы.

– Где он сейчас? – поинтересовался Алекс. – У нас?

– Нет. К сожалению, «полярники» даже не подумали о такой возможности. Они просто очень подробно расспросили его и отвезли на южные острова, куда он и стремился. Поэтому поговорить ты с ним не сможешь. Зато молодой человек оставил нам на память свои настоящие документы и небольшой сувенир, который мы самым внимательным образом изучили…

– Да, это вполне реально, – признал Алекс, дослушав рассказ шефа до конца. – Образ чужака из-за гор, не знающего местные реалии, – очень удачное прикрытие для вживания. К тому же, этот Элек получил классическое воспитание, поэтому да-тэн, фактически, – его родной язык, не надо даже учить местные диалекты. И сторониться своих земляков у него есть веские причины. Хотя, вряд ли он их там встретит…

– Удачная находка, – согласился Иван Александрович. – Но есть еще один немаловажный аспект, касающийся непосредственно тебя. Наши американские коллеги в свое время отказались от глубинной разведки на Филлине еще и по той причине, что не смогли понять местных жителей. Слишком большая разница в образе жизни, взгляде на некоторые базовые вещи, я бы даже сказал, менталитете. А подключать узких специалистов, историков, они не посчитали нужным. Или не нашли у себя подходящих кандидатур… Поэтому не исключено, что твоя увлеченность двадцатым веком сослужит и тебе лично, и всем нам добрую службу. Кстати, насколько я помню, на «Одиссее» один из членов экипажа тоже сильно интересуется историей…

– Да, Константин Пашкевич. Хотя его больше занимает не двадцатый век, а «Эпоха Перемен» в первой трети двадцать первого. В своих кругах он считается весьма компетентным специалистом, причем, в том числе, и за умение постигать «дух времени».

– Знаком с ним лично?

– Общались по сети. Но в реале — нет.

– Так познакомься. Сегодня у них по программе пресс-конференция, общение с народом. Вот и присмотрись к нему. Потом напишешь отчет, а уже послезавтра отправишься за океан.

– Хорошо, Иван Александрович.

Алекс прекрасно понимал, что на каждого члена основного экипажа первого межзвездного корабля Земли и так имеется масса отчетов, психологических портретов и характеристик. Но если шеф хочет получить проекцию и с этой стороны, так в чем же проблема?!

– В любом случае, все они попадут на Филлину только через полтора года с лишним, – продолжил шеф. – А ты — через месяц. Поэтому разберемся сначала с твоей миссией. Раскрой карту!

Алекс пробудил вирт и растянул экран на максимальную ширину. Он чувствовал воодушевление. Об этой планете он грезил последние два года. Неужели ему представится возможность увидеть ее воочию?!

Карта Филлины не оставляла равнодушным никого из посвященных. Далекая планета так сильно походила на Землю, что некоторым было даже трудно объяснить для себя такое сходство, не прибегая к мистике.

Два крупнейших материковых массива планеты напоминали по своем очертаниям обе Америки и Евразию с Африкой. Впрочем, существовали и серьезные различия. Так, филлинский аналог Нового Света, который местные жители без особых изысков называли Западным континентом, казался Алексу похожим на искривленный наконечник копья, протянувшийся с севера на юг от 75-го градуса северной широты до 75-го градуса южной. На севере материк расширялся, его протяженность с запада на восток превышала четыре с половиной тысячи километров, а на крайнем юге сужался до узкой полоски, повторяющей изгибы исполинского горного хребта, растянувшегося вдоль западного побережья всего континента. Конечно, никакого аналога Панамского канала здесь быть не могло, а кругосветные путешествия на Филлине до сих пор представляли собой редкие и памятные события.

Восточный континент, через крайнюю западную точку которого на местных картах проходил нулевой меридиан, был значительно больше Западного. Его очертания походили на огромное, очень неровно обрезанное и вдобавок треснутое полукольцо, обращенное к югу. На западе, примерно на 40-м градусе северной широты, континент прорезало длинное и узкое внутреннее море, отделявшее от материка вытянутый полуостров длиной почти в три тысячи километров.

Эту часть планеты так и тянуло сравнить с Европой. Тем более, что именно по обе стороны моря, которое местные жители к тому же еще и называли Срединным, находился основной очаг технической цивилизации. Однако полуостров выглядел каким-то скучным, не было на Филлине ни своей Скандинавии, ни Италии, ни даже Ютланда, а тамошний аналог Британии походил, скорее, на смазанную кляксу или согнутый в дугу и увеличенный раза в два Крит.

Да и само Срединное море, лишенное крупных островов, больше всего напоминало Красное, причем не только по своим очертаниям, но и геологически. Такое же рифтовое образование, появившееся в месте разлома между двумя материковыми плитами, которые в этом месте расходились, а восточнее, наоборот, сталкивались, образуя чудовищную по своей высоте и протяженности горную систему, протянувшуюся через весь континент. Жители планеты, любящие короткие и емкие названия, называли ее Великой Южной Стеной.

На север от Стены тянулись к далекому полярному океану великие реки, проходя через широкие степи и тайгу. Однако здешняя Сибирь, от которой отрезали Чукотку с Камчаткой по самые низовья Лены, казалась какой-то маленькой. Поэтому между Восточным и Западным континентами вместо тянущихся навстречу друг другу полуостровов пролегали тысячи километров бурного и неприветливого океана.

Южнее Срединного моря, где располагался местный аналог Африки, береговая линия уходила на юго-восток, достигая пятидесятого градуса южной широты. Восточное побережье было вогнутым, так что филиты имели полное право назвать свой Индийский океан Круглым. Тем более, что никакой Индии там не водилось, а роль местного Дальнего Востока играл треугольный полуостров, простиравшийся от десятого градуса северной широты до тридцатого градуса южной. К юго-западу от него тянулась длинная цепь островов, очерчивающая внутренний контур исполинского кольца. Еще одна островная цепь уходила далеко на юг, доставая почти до полюса.

Присмотревшись, Алекс без особого труда нашел искомый Карбахар — небольшой клочок земли на южном склоне Стены примерно на семидесятом градусе восточной долготы. Если перейти горы, попадешь в крупнейшее государство Восточного континента Чинерту, которое порой так и тянуло сравнить с Россией. Причем сходство у них действительно было. И в географии, и в истории, и вообще…

– Насмотрелся? – чуть насмешливым вопросом шеф вывел его из легкого транса. – Давай теперь прикинем, какие перед тобой стоят задачи.

– Во-первых, сбор информации о Филлине, – начал Алекс.

– Безусловно. Экономика, социология, культура. Все, что можно увидеть изнутри. Хотелось бы, конечно, чтобы ты успел навестить хотя бы крупнейшие государства, но не знаю, сколько времени у тебя будет. Вряд ли много. Так что твоя первоочередная цель — все-таки не Филлина, а Империя.

– Космическая война с точки зрения завоевываемых? – хмыкнул Алекс, едва не поперхнувшись на сложном слове.

– Нет, желательно с точки зрения завоевателей, – шеф совершенно не собирался шутить. – Этот захват Филлины, на которой они нам фактически назначили рандеву еще тридцать лет назад, очень дурно пахнет. Система Хары находится почти точно между Землей и имперской Метрополией, поэтому у наших стратегов не могла не возникнуть мысль о плацдарме или промежуточной базе.

– Но это наверняка только один смысловой уровень, за которым могут скрываться другие, – подхватил Алекс.

Он примерно знал, что хочет сказать ему шеф, и сам сформулировал эту мысль, только короче.

– Верно, – подтвердил Иван Александрович. – Проблема в том, что мы до сих пор не понимаем до конца их планов и замыслов. Объяснения, которые нам дали имперцы, в целом соответствуют известным фактам, но ты сам знаешь, как ими можно манипулировать. Там, на Филлине, кээн будут, так сказать, в своем естественном виде. Поэтому я очень надеюсь на твою интуицию, внимательность и… самостоятельность.

– Вы хотите сказать, что посылаете меня на холод? – нахмурился Алекс.

– У тебя будет связь с полярной базой, но не думаю, что ты сможешь поддерживать ее после вторжения. Имперцы объявляют на Филлине карантин, якобы, для предупреждения инцидентов. Поэтому если кто из землян останется на планете, то на свой страх и риск. Кроме того, думаю, тебе будет лучше сразу уйти в самостоятельное плавание. Пусть на базе никто не знает, где ты, и как тебя искать. Так им будет проще отвечать на вопросы имперцев, да и подстав можно не опасаться.

– Не доверяете коллегам? – бросил напрашивающуюся реплику Алекс.

– Не полностью, – покачал головой шеф. – Мы, вроде бы, давние союзники, но мне очень не нравится, что там появляется все больше народу, вздыхающего по так называемому «золотому веку» Америки — рубежу двадцатого — двадцать первого веков. А имперцы, на мой взгляд, весьма умело подогревают эти амбиции. Так что… будь настороже!

– Понял, – без улыбки откликнулся Алекс.

– Вот и отлично! В общем, начинай подготовку к вояжу! А вечером сходишь на пресс-конференцию, посмотришь на этого Константина…

Глава 2. Один в поле воин (часть 2)

Тот день, само собой, выдался для меня очень не простым. Сутки отдыха, которые мне щедро предоставил Мартин, конечно, оказались очень кстати, но они прошли. Значит, следовало вживаться в новый мир, используя на практике знания и память, доставшиеся мне от оригинального Константина.

Наверное, мне парадоксальным образом помог вирт, который следовало носить на руке с утра и до позднего вечера. С таким электронным контролером глубокие душевные переживания мне были противопоказаны, иначе не отвертишься от неудобных вопросов. Поэтому я строго-настрого запретил себе даже думать о том, что навсегда осталось в прошлом, и с энтузиазмом (немного наигранным, но что делать) приступил к изучению данной мне в ощущениях реальности.

Утром я вполне уверенно разобрался с храном, затребовав и получив причитающийся мне завтрак. Кстати, изучение его характеристик показало, что выбрать меню я могу лишь в пределах достаточно узкого набора, ограниченного не техническими возможностями службы доставки, а текущими потребностями моего организма в калориях, витаминах и прочих микроэлементах. Вот даже не знаю, радоваться ли мне, что это устройство — естественно, через вирт — так трепетно следит за моим здоровьем, или сокрушаться от такого ограничения своей свободы?!

Между прочим, как подсказала мне память Константина, еще в мое время, только лет через пять-десять после моего скоропостижного попадания в XXIII век, много писали и предупреждали о грядущем наступлении так называемого «цифрового рабства». Интересно, они это имели в виду?!

В то же время, никто не помешал мне купить в автомате, установленном в холле, жутко вкусную и калорийную булочку с курагой и пирожок с капустой на закуску. Чтобы совершить операцию, достаточно было набрать нужную комбинацию в менюшке и провести рукой с виртом возле считывателя. Вообще, как я заметил, RFID-технологии использовались здесь очень широко и повсеместно.

Рабочий день начинался для нашего экипажа с физподготовки. Сперва я осторожничал, но потом вошел во вкус. Обладать полностью здоровым, тренированным и физически развитым тридцатилетним телом было просто… упоительно! Я мог делать с ним то, о чем даже не мечтал в прошлой жизни. В итоге я так увлекся, что получил втык от Мартина, потребовавшего «не переусердствовать».

Общались мы, кстати, на русском, который знали все члены нашего интернационального экипажа. Английский, впрочем, тоже. Насколько я понял, американская Империя Доллара приказала долго жить еще в моем XXI веке, но английский язык сохранил свой статус международного.

Интенсивная зарядка подняла мне настроение, и я даже не заметил, как мы перешли к следующему этапу, который вызывал у меня наибольшие опасения. В принципе, наша подготовка завершилась, и в оставшийся до старта месяц с небольшим мы занимались сплачиванием и отрабатывали различные вводные, т. е. критические ситуации, которые могли возникнуть в ходе экспедиции.

Понятно, что в далеком космосе, откуда даже свет идет до нашего Солнца сутки, а то и недели, было бессмысленно рассчитывать на подсказки с Земли, как экипажу «Аполлона-13» в известном кино. До всего следовало доходить самостоятельно. И быстро!

Поначалу я безбожно тупил и тормозил. Выручало меня только то, что в сегодняшних вводных мне надо было просто выполнять свои обязанности пилота. А благодаря памяти Константина я с этим вполне справлялся. По крайней мере, ни разу нигде ничего не перепутал и ни в чем не ошибся.

Потом я постепенно втянулся и перестал так дергаться. Все равно, кораблем, по сути, управляла автоматика. Людям надо было, по большому счету, только уметь находить неисправности и устранять их.

Прокололся я за весь день, по-моему, только один раз. Уже после обеда, когда мы отрабатывали ситуации, которые могли возникнуть во время исследования планет системы Хары. Там мы активно использовали различную технику, которая тоже могла внезапно выйти из строя.

Обладая памятью Константина о том, что именно в этой штуке чаще всего ломается, я сразу же полез, условно говоря, под капот вездехода, вместо того чтобы использовать компьютерную диагностику, как сделали бы мои нынешние современники. Неисправность я, кстати, нашел и устранил — плевое дело для того, чьей первой машиной была отцовская старенькая «копейка». Но на «разборе полетов» выяснилось, что мне следовало не присобачивать обратно проводки, а поменять сразу весь блок, взяв исправный из возимого ЗИПа. Тогда я удостоился несколько удивленного взгляда от Олега и внимательного, изучающего — от кэпа.

Надеюсь, они все равно ни о чем не догадаются!

Во всяком случае, попаданцы и в XXIII веке встречались только в фантастике. Причем не часто, поскольку эта тема, по-видимому, вышла из моды. Я вчера специально проверял.

А завершился долгий и насыщенный событиями день чем-то вроде пресс-конференции, состоявшейся в том же центре подготовки. В большой зал набилось человек за сто, над головами которых порхали несколько летающих камер.

Некоторые вопросы меня неприятно поразили. Оказалось, что не все на Земле в восторге от готовящейся экспедиции. Одним просто не нравилась сама идея. Они считали, что прежде чем лететь к звездам, нам следует сначала навести порядок на своей планете. Других пугали последствия встречи с иной цивилизацией. Поэтому они выступали за то, чтобы мы не вступали в контакт, если обнаружим в системе Хары «братьев по разуму», и ограничились одним только наблюдением.

Впрочем, кто его знает? Может, подобных «борцунов» на самом деле не так уж и много, просто они специально рвутся на подобные мероприятия? Константина эта тема ранее как-то не занимала, так что в данном случае его знания не могли мне помочь. Однако в своем времени я побывал на множестве пресс-конференций и помнил немало случаев, когда к микрофонам в зале прорывались всякие фрики и «городские сумасшедшие». Вряд ли в XXIII веке все люди стали такими уж образованными и сознательными.

Хотя все-таки большинство вопросов были умными и по делу. Отвечали на них, в основном, Марк Брайтон и кэп, иногда подключались Сергей Сухина и Олег. Я помалкивал, предпочитая слушать, и надеялся, что мне не придется сегодня ни с кем общаться. Как-то немного боязно было.

Но уже после конференции, завершившейся небольшим фуршетом и неформальным общением, ко мне целенаправленно направился темноволосый парень примерно моего здешнего возраста. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Причем, это сработала не константинова, а именно моя память!

Что за чертовщина?!

Я всмотрелся в него еще раз и вдруг понял. Парень был похож на нашего знаменитого в прошлом вратаря Рината Дасаева! Он был одет во что-то спортивное, потому у меня, наверное, и возникла эта ассоциация.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался он. – Мы с вами, по-видимому, ни разу не встречались в реале, но общались в сети, на форуме «Скрижали истории». Я – Алекс.

– Очень приятно…

Да, было у Константина такое историческое увлечение. Но вчера у меня просто не дошли до него руки. Я попробовал обратиться к чужой памяти, но и она не смогла подсказать мне ничего определенного.

– Это было в прошлом месяце, – пришел мне на помощь Алекс. – Мы с вами обсуждали арабо-израильский конфликт в XX-XXI веках.

– Ах, арабо-израильский…

Даже не знаю, какое было мнение на этот счет у самого Константина, а вот у меня имелось, что сказать.

В универ я поступал еще в советские времена, и с нами на одном курсе учился Хусейн из Палестины. Будучи на несколько лет старше нас, он, тем не менее, легко вписался в нашу компанию. Может, благодаря своему веселому характеру. А может – из-за хорошего знания русского языка. При этом никаким раздолбайством он не страдал, происходил из весьма уважаемой в своих краях семьи, многое знал, а кое-что и сам видел. Вот он и рассказывал нам вещи, о которых не писали ни наши, ни западные газеты.

Потом, уже в 2002-м, Хусейн приезжал к нам на десятилетие выпуска. Тогда, помню, мы с ним зацепились языками и весь вечер обсуждали их палестинские дела. А через пару лет я по своей журналистской линии несколько раз побывал в Израиле, обзавелся там хорошими знакомыми, в том числе и из старшего поколения, и узнал, так сказать, другую сторону правды.

Сейчас благодаря Константину я «помнил», что этот конфликт продолжался еще долгие годы после моего переноса в будущее и завершился только после падения США. Тогда израильтяне, уразумев, что остались без «крыши», проявили редкостное благоразумие.

Израиль существовал здесь до сих пор, причем в тех же границах, что были установлены еще в XXI веке. Но для моих нынешних современников события двухвековой и больше давности проходили по ведомству древней истории. И хотя было заметно, что Алекс достаточно глубоко разрабатывал эту тему, многие вещи он просто не понимал.

Рассказывая, я сам увлекся. У нас появились слушатели — несколько парней из нашего экипажа и не знакомая мне женщина средних лет — довольно красивая шатенка. Заметив, что я обратил на нее внимание, она улыбнулась и произнесла что-то вроде «Годен», а ее глаза на мгновение словно осветились изнутри как звездочки.

Впрочем, может, это мне только показалось. Вскоре она, ни с кем не попрощавшись, покинула нас, исчезнув так же незаметно, как и появилась.

Под конец мы обменялись координатами с Алексом, но он так и не вышел потом на связь. И на форуме больше не появлялся, словно пропал куда-то. Не возникла снова в моей здешней жизни и таинственная незнакомка.

Тем не менее, этот разговор стал для меня очень важной вехой в восприятии того мира, где я поневоле очутился. После него я перестал бояться общения. Да и ребята из экипажа, по-моему, спокойно отнеслись к некоторым изменениям в личности хорошо знакомого им Константина, которые они обязаны были заметить.

Первые дни в новом мире я пережил. Дальше, верил я, должно было пойти легче.

* * *

В аэропорту Хьюстона Алекс внезапно вспомнил Константина. Космический пилот оказался интересной личностью с неожиданно глубокими знаниями о ХХ веке. Можно подумать, он сам жил в то время!

Кажется, этот город уже тогда имел отношение к космосу. Интересно, не с тех ли времен происходит известное выражение: «Houston, We’ve Got a Problem», «Хьюстон, у нас проблемы»? А ведь если прав Иван Александрович, проблемы могут возникнуть не только лично у него. После разговора о событиях далекого ХХ века он сам стал относиться к здешним коллегам с неким подозрением. Да и оставшийся с прошлого года предвыборный плакат нынешнего президента Грэхема Бака «Сделаем Америку снова великой» вдруг вызвал у него неоднозначные ассоциации.

Впрочем, встретить Алекса как раз должны были «свои». Серьезный немногословный мужик лет сорока, похожий на главного инженера или менеджера выше среднего уровня, коротко назвался Норманом, после чего молча усадил его в небольшой легкомоторный самолет. Он сам отпилотировал его на две сотни километров к северо-западу, где совершил посадку на полевом аэродроме.

– Промежуточная обстановка, – сняв очки-инфор, Норман впервые улыбнулся, показав ровные белые зубы. – Сейчас мы немного пройдемся. Вещи можете оставить здесь… И лишнюю одежду — тоже.

Послушавшись, Алекс разделся до пояса и вынул из сумки свежую футболку. На фоне московского сентября техасский выглядел, да, слегка жарковатым.

Вокруг не было ни души. Алекс старательно следовал за Норманом, хотя с выбором направления тут можно было не сомневаться. Возле аэродрома стояла только одна небольшая двухэтажная постройка с башенкой диспетчера наверху. Над ней равномерно крутился радар — единственный источник движения в этом застывшем месте, словно выдернутом из далекого прошлого. Алексу начало казаться, что они попали в какие-то исторические декорации.

Однако Норман чувствовал себя здесь вполне уверенно. Толкнул незапертую дверь, поднялся на второй этаж и, посторонившись, пропустил Алекса в кабинет без таблички.

– Здравствуйте!

Алекс совершенно не ожидал увидеть здесь этого человека. Перед ним сидел на жестком пластиковом стуле, чуть покачивая носком щегольского ковбойского сапога, тот самый психолог, который полгода назад проводил у них в конторе практикумы и тренинги. Тогда он откликался на позывной Слав. Интересно, как зовут его сейчас? И носит ли он вообще земное имя?!

– Да, я инопланетянин, кээн, – спокойно произнес «психолог» по-русски без всякого акцента, словно прочитал мысли Алекса. А может, и без всяких «словно». – Вы запомнили меня. Это очень хорошо. Значит, у вас, по крайней мере, есть способности. Давайте теперь глянем, как вы их умеете использовать…

Алекс непроизвольно отшатнулся. Прямо ему в лоб буквально вонзился незримый бур, начавший с противным оглушительным визгом вгрызаться в его черепную коробку. Алекса охватила внезапная паника. Ему показалось, что голова вот-вот лопнет. Но каким-то неосознанным, не понятным даже ему самому усилием он выставил на пути сверла плиту из сверхтвердого материала. Бур, натолкнувшись на нее, соскользнул и, разочарованно взвыв напоследок, утих.

– Недурно, совсем недурно, молодой человек! – «психолог» сосредоточенно массировал себе виски. – Еще немного, и откачивать пришлось бы уже меня... Нет-нет, вы совершенно правильно поступили! Так и надо бить по рукам всяким нахалам, которые норовят залезть вам в голову. Я просто научу вас, как правильно осаживать подобных типов, не растрачивая за один раз половины собственного резерва.

Действительно, Алекс чувствовал себя как после хорошей тренировки или даже мнемосеанса, когда надо было запоминать с первого раза огромные массивы информации.

– Сколько у нас времени? – осведомился инопланетник, переходя на английский.

– Двое суток, – ответил Норман, стоявший позади Алекса. – Не больше.

– О, это совсем не мало! – «психолог» хищно и предвкушающе улыбнулся, подмигнув Алексу. – За этот срок мы можем очень много чего успеть...

Эта попытка проникновения совершенно не походила на бур, отбойный молоток и прочие насильственные методы экстренного потрошения. Алекс почувствовал, как в голову ему заползает мягкое гибкое щупальце, пробует там что-то потрогать, что-то оторвать и куда-то просочиться, но везде терпит неудачу и разочарованно удаляется.

Труднее всего было убедительно показать, что он ничего, ну совершенно ничего не замечает. Вот есть у него совсем простенькая врожденная защита, о которой он сам даже не подозревает, и все!

Алекс ощущал раздражение инопланетянина, замаскированного под некоего чиновника от здравоохранения, но почти не испытывал опасений за свою миссию. Старая добрая игра в духе: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Было бы странно, если бы земляне за тридцать с лишним лет тайных контактов с кээн не придумали способы защиты от страшноватых умений инопланетных контрагентов. Хотя бы такой пассивной. В Америке под триста пятьдесят миллионов населения, и найти в ней легкого на подъем специалиста-историка с врожденной защитой разума, наверное, не так уж и трудно.

– Хорошо, мистер Хэмилтон. У вас нет никаких противопоказаний, – «глава медкомиссии», на вид обычный землянин, только что высокий и долговязый, оторвал взгляд от экрана вирта. – Но помните, что вы отправляетесь туда на свой страх и риск. Если что-то случится, мы просто не успеем вам помочь.

– Да, сэр. Понимаю, сэр, – произнес Алекс, немного гнусавя как типичный уроженец Новой Англии и опуская звук «р» на конце слов.

Да, теперь он стал Александром Хэмилтоном, магистром истории из Бостона. Причем, можно было быть уверенным, что его легенда выдержала бы проверку на достаточно серьезном уровне. Алекс уже давно догадался, что операция по его внедрению на Филлину готовилась давно, и только обстоятельства заставили ее ускорить. Интересно, та стажировка в Штатах, которую он проходил в прошлом году, уже проводилась в рамках этой подготовки или еще нет?!

Подписав все необходимые документы и отказы от претензий, Алекс наконец покинул кабинет. Щит, имитирующий естественную защиту, он пока не снимал. Не известно, как далеко простирается восприятие этого «медкомиссара».

Конечно, его теперь взяли на заметку. Если посчитают опасным, на Филлине его будут ловить и уничтожать в первую очередь. Однако Алекс воспринимал риск как неизбежные издержки его нелегкой профессии.

А ведь здешним коллегам приходится постоянно общаться с… этими, – пришла ему в голову новая мысль. Сколько же лет они вот так ходят по самому краю? И какие опасности ждут нас всех впереди?!

Даже прикоснувшись к краешку мощи инопланетян, можно было понять, насколько серьезную угрозу они представляют для всей Земли. И чуть ли не самый большой риск проистекал из их непостижимости, непонятности, неизвестности их реальных целей. Судя по выкладкам аналитиков, кээн слали сюда исполнителей, менее или более высокопоставленных, но грандиозный, рассчитанный, очевидно, на десятилетия план, по которому они действовали, разрабатывали некие стратеги на имперской Метрополии, куда землянам пока не было ходу.

И ведь если подумать, «психолог Слав», немного научивший его противостоять ментальным воздействиям, – тоже кээн. Принято считать, что их группировки борются друг с другом за власть и влияние, но чем является Земля для тех и других?! Может быть, только инструментом?..

Так, размышляя и машинально поддерживая щит, он вышел из здания клиники. Алекс был последним, все остальные ждали его. Норман, оказавшийся пилотом того самого космического корабля, что доставит их на Филлину. И пассажиры — сосредоточенный аккуратист Джош, специалист по гравитационной технике; чернобородый Дон, явно военный, как минимум, в майорских, а то и в полковничьих чинах; симпатяга Дэн с чуть рыжеватыми светлыми волосами и привлекательной открытой улыбкой. Это был несомненный представитель спецслужб и именно с ним, как предполагал Алекс, его маску надо было поддерживать особенно тщательно.

– В порядке? – тем временем обратился к нему Норман. – Визу получил?.. Тогда поехали!

Верно говорят, что если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место, и тогда никто не обратит на это внимание.

Улетать им предстояло с мыса Канаверал — самого первого американского космодрома, самого знаменитого, но уже почти не использующегося по назначению. Мемориалы, музеи, экспозиции, выставки, экскурсии, вернисажи, фесты, флипы, мобы… Вечные толпы народу, всё шумит, бурлит, загружает вирты и болтает на десятке языков.

И где-то на заднем плане регулярно и методично работают испытательные площадки, откуда чуть ли не каждый день запускаются летающие лаборатории с экспериментальными гравитационными двигателями. Одни потом возвращаются, сделав всего несколько витков вокруг Земли, а другие, бывает, совершают целые вояжи по Солнечной системе, пропадая на два, на три, на шесть месяцев. Небольшие кораблики похожи друг на друга, и лишь горстка посвященных знает, что некоторые из них могут менее чем за земной месяц преодолеть безбрежную космическую пропасть, отделяющую одну звездную систему от другой.

При этом никто ничего не секретит. Посетители толпами сбегаются посмотреть на старты «летающих тарелок». Пресс-служба буквально заваливает сеть массой детальнейшей информации. Все настолько приелось, что этой темой больше не интересуется даже вездесущая, по-хорошему въедливая и по-настоящему независимая современная американская пресса.

Понятно, что у них в Евразийском Союзе сделали бы по-другому, но это Америка, здесь свои порядки.

Все астронавты одевались в одинаковые оранжевые летные комбинезоны. В кораблях с гравидвигателями в них нет нужды, но это дань традиции. К тому же, так все выглядят одинаковыми как горошины в стручке, и кто проследит, куда укатилась та или иная горошина?!

Поднимаясь по трапу, Алекс не удержался, коснулся рукой в перчатке нагревшейся на солнце обшивки. Все-таки, в его работе есть место и приключениям, и великим событиям! Таких с виду неказистых корабликов, способных преодолевать межзвездные пространства, на Земле пока было только два, хотя в начале следующего года обещали сдать третий. А количество пассажиров, слетавших на них хотя бы в один конец, все еще измерялось, максимум, трехзначным числом.

Одна из главных земных тайн, правда, пока, к сожалению, прежде всего, для самого населения Земли. И быть ей таковой, пока «Одиссей», сейчас стоящий на другом космодроме в другом конце североамериканского континента, не слетает на Филлину и не вернется обратно. А он, Алекс, позаботится, чтобы Константина и его товарищей не слишком там облапошили.

Глава 3. О, счастливчик! (часть 1)

– Ты здесь в первый раз? – вполголоса спросил кузен Имли.

– Да, – коротко кивнул Эамлин, стараясь не показывать, что немного нервничает.

– Счастливчик! – полуобернувшись, кузен шутливо заехал ему кулаком в плечо. – Тебя ждут незабываемые впечатления!

Эамлин промолчал. Когда тебе перевалило за четыре дюжины, а на рукавах завелись генеральские звезды, чувствовать себя младшим родственником не слишком приятно. Впрочем, если такова цена за право принадлежать к одному из наиболее влиятельных кланов в Военном Космофлоте Империи, можно и потерпеть.

Тем временем они приехали. Слуга распахнул дверь экипажа, Эамлин вслед за двоюродным братом и его адъютантом выбрался наружу. И едва не удержался от восхищенного возгласа.

Кузен Имли не преувеличивал. Конечно, Эамлину уже приходилось бывать во дворце, в Императорском. Однако, тот не произвел на него особо сильного впечатления. Ну, большое здание, ну, красивое, ну, старинное, но... ничего сверхъестественного. Зато сейчас даже у него, имперского генерала, захватило дух.

Дворец Совета Пятнадцати подавлял. Эамлин знал, что на самом деле он был немного ниже Императорского, но площадка, куда их привезли, находилась на дне глубокой искусственной выемки. Поэтому отсюда он казался просто гигантским, грозно нависающим над жалкими крохами-посетителями. Это было подлинное средоточие власти над величественной Звездной Империей, простершей свою длань над сорока восемью провинциями Метрополии, десятью планетами-колониями и добрыми двумя дюжинами форпостов.

– Насмотрелся? – хмыкнул кузен и первым, как того требовал порядок, начал не спеша подниматься по ведущей к главному входу циклопической лестнице из широченных беломраморных ступеней.

Эамлин и адъютант последовали за ним, а дальше поспешила вся свита.

Поднявшись на верхнюю площадку, Эамлин искоса бросил взгляд вниз. Отсюда выстроившиеся на стоянке экипажи казались игрушечными модельками, а суетящиеся вокруг них люди – мелкими букашками. Еще три делегации, поднимающиеся вслед за ними по ступеням исполинской лестницы, производили впечатление карликов.

Вот, значит, как все выглядит с вершины власти!

Огромные, в несколько человеческих ростов, двери легко раскрылись перед прибывшим во дворец военачальником. Караульные, наряженные в синие парадные мундиры Космофлота, отдали честь.

– Командующий Четвертым флотом Военного Космофлота Империи маршал Гимлиэнх! – торжественно прозвучало под высокими сводами.

Кузен, ставший вдруг невыносимо важным и величественным, вальяжно прошествовал вперед, заставляя свиту подлаживаться под его шаг.

Интересно, такую походку выдают сразу вместе с маршальскими нашивками или ей надо специально учиться?!

В большом зале собрались уже несколько дюжин человек. Официантки в бело-фиолетовой форме обслуживающего персонала – все как на подбор симпатичные длинноногие девчонки в ультракоротких обтягивающих юбочках – разносили напитки.

– Дальше я сам, – почти не поворачивая головы, бросил кузен.

Так, а кому же наш маршал спешит высказать свое почтение? Ах да, конечно! Среди гостей Эамлин заметил невысокую плотную фигуру совершенно седого старика – фельдмаршала Скроэга. Формально – одного из высших военачальников Империи, но фигуры несамостоятельной, обычно игравшей роль чьего-то прикрытия.

Для кого же он служит ширмой сегодня? Чтобы получить точный ответ на этот вопрос, достаточно было заметить среди собравшихся флаг-маршала Таорза – моложавого, стремительного и очень энергичного. Даже сейчас он выдавал очередное распоряжение кому-то из своих адъютантов.

А ведь Таорз тоже из младших кузенов! Вот только его старшим родственником является не кто иной, как сам командующий Военным Космофлотом фельдмаршал Гдоод, заместитель Председателя Совета Пятнадцати.

Наблюдая за изысканным обществом, раскланиваясь с близкими знакомыми, Эамлин чувствовал себя неловко. Он знал здесь почти всех, и все знали его. Вне всякого сомнения, через дюжину, максимум, полторы дюжины лет он по праву займет место в этом кругу. Но сегодня ему, простому генералу третьей величины, участвовать в таком представительном собрании было не по рангу. А статус порученца при командующем флотом он, пожалуй, уже перерос.

Было понятно, что Космофлот готовился к чему-то важному, но к чему? Эамлин этого не знал – по чину не положено. А кузен Имли перед поездкой сюда прямо посоветовал быть готовым к неожиданностям, но даже не намекнул, гадюка, в чем они могут заключаться.

Впрочем, догадаться не так сложно. Скорее всего, ему поручат какую-то головоломную миссию. Вот только интересно, он один в зале такой?

Эамлин начал снова оглядываться, уделяя повышенное внимание новоприбывшим, и вдруг увидел того, кого искал! Не так далеко со слегка напряженным видом подпирал стенку суперофицер первого ранга Пээл – такой же, как и он, командир крейсера первого класса в Четвертом флоте, только из другой эскадры. Он вообще ни при каком раскладе не должен был здесь находиться!

Суперофицер Пээл считался талантливым командиром и блестящим организатором. Увы, все его достоинства меркли перед единственным серьезным недостатком. Он не принадлежал ни к одному из Старых кланов, из представителей которых составлялась элита Военного Космофлота.

Вероятно, рано или поздно кто-то приблизил бы к себе перспективного офицера, но этому мешали другие обстоятельства. Во-первых, Пээл выдвинулся во время восстания на Кронтэе, произошедшего десять лет назад. Тогда он просто исполнил свой долг, а многие, очень многие представители блестящих фамилий облажались. И мало кому хотелось видеть рядом с собой живое напоминание о прошлом позоре.

Во-вторых, ходили упорные слухи, что карьеру Пээлу устроила Служба Безопасности, сотрудничать с которой в Космофлоте считалось дурным тоном.

В-третьих, у Пээла была устойчивая репутация «слишком умного». Как говорится, без комментариев.

Интересно, вдруг подумалось Эамлину, а не считают ли слишком умным и его самого? Иначе бы почему он оказался здесь? Помнится, кузен Имли когда-то наполовину в шутку, наполовину всерьез советовал ему быть проще к людям, и тогда звездочки сами посыплются на нашивки.

Если не это, то что же тогда может объединять их с Пээлом?

Эамлин двинулся по направлению к суперофицеру, но не успел. Распахнулись парадные двери, и в зал вошел командующий Космфлотом фельдмаршал Гдоод. От его крепкой, хотя и немного расплывшейся за последнее время фигуры так и веяло мощью, грубой мужской силой.

По залу словно пронесся порыв ветра. Девушка-официантка, случайно оказавшаяся на пути блистательного фельдмаршала, застыла на несколько секунд, а затем с писком отпрянула в сторону, каким-то чудом не уронив поднос.

Не обратив на нее внимания, Гдоод важно прошествовал вперед, лично поздоровался с фельдмаршалом Скроэгом, кивнул Таорзу, а затем пригласил всех в Золотой зал на заседание.

Половину Золотого зала занимал овальный стол, за которым располагались члены Совета Пятнадцати. Торцевая стена за ними представляла собой огромный экран. Вдоль длинных стен, за спинами верховников, занимала места многочисленная обслуга.

В другой части зала, за цепочкой генераторов защитного поля, амфитеатром располагались места для посетителей, специально вызыванных на заседание Совета Пятнадцати. Передние ряды обычно отграживали звукоизолирующим экраном. Таким образом каждый из «приглашенных» мог слышать только то, что его непосредственно касалось. Но сегодня экран убрали – на нынешнем заседании собирались рассматривать лишь один вопрос.

Эамлин скромно присел в одном из задних рядов, возле прохода, чтобы не терять времени, если его вызовут. Пээл устроился на ряд выше и с другой стороны, так что окликать его уже не имело смысла.

Пока все рассаживались, Эамлин с интересом рассматривал верховников.

Риенг – старейший член Совета Пятнадцати, организатор промышленности Империи, бессменный куратор всех стратегических отраслей – о чем-то переговаривался со своим соседом Нтаэлфом, таким же древним стариком и тоже выходцем из промышленности.

Остальные верховники выглядели гораздо моложе двух патриархов. Причем даже не на поколение, а как бы не сразу на два. Среди них выделялся нынешний Председатель Совета Пятнадцати Оонк. В прошлый раз, два с лишним года назад, Эамлин видел его в сером мундире имперского комиссара Службы Безопасности, которую он тогда возглавлял. Сейчас же на нем был штатский вицмундир с гербом Империи на правой стороне груди и золотыми ленточками канцлера Империи на воротнике.

Вытянутое лицо Оонка с высоким лбом стало за это время словно еще длиннее, а щеки совсем ввалились. Только глаза остались теми же – живыми, внимательными и… пронзительными. Они замечали все – и хорошее, и плохое, и ничего не упускали из виду. Наверное, поэтому к Оонку никто не оставался равнодушным. Его либо жутко, до судорог, боялись, либо восхищались им.

От Эамлина не ускользнуло, что члены Совета Пятнадцати, помимо двух стариков, сидевших чуть отдельно от других, располагались по обе стороны стола в соотношении семь против шести, причем даже председательское место Оонка было сдвинуто в сторону большинства.

Учитывая грозящую государству смуту, ситуация складывалась опасная…

По освященному веками порядку, верховная власть в Империи принадлежала Совету Пятнадцати. Он не был никому подотчетен, его решения не подлежали обжалованию. Совет самостоятельно обновлял свой состав, сам привлекал в свои ряды новых членов. При этом всегда выступал единым целым, по крайней мере, для публики. Разногласия, если они и были, никогда не выходили за пределы кулуаров.

Исполнительными органами считались пятнадцать министерств.

На самом деле реальные рычаги находились в руках Канцелярии Совета Пятнадцати, имевшей крайне неопределенные, но почти неограниченные полномочия. С ее помощью верховники осуществляли контроль над тремя опорами Империи – гражданскими бюрократами, Вооруженными Силами и Службой Безопасности. Стоит ли упоминать, что эти структуры были постоянными соперниками? Подстегивая друг друга, они стремились показать себя в наиболее выгодном свете перед Советом Пятнадцати, раздающим награды и наказания.

Еще одно звено управления – Большой Совет, состоящий из нескольких сотен человек, – фактически выполнял роль декоративного украшения. Его члены обычно назначались Советом Пятнадцати в силу каких-либо заслуг, а единственной их обязанностью было принимать подготовленные Канцелярией законопроекты, не требующие издания Императорских Указов (также выходящих из недр Канцелярии).

Полтора года назад прежний Председатель Совета Пятнадцати Коог скоропостижно скончался от сердечного приступа. Сложная, но привычная система управления начал трещать по всем швам.

После непродолжительного периода безвластия Совет Пятнадцати обновился почти полностью, и первенство в нем захватил руководитель Службы Безопасности Оонк при поддержке командующего Военным Космофлотом фельдмаршала Гдоода. Однако этот союз просуществовал недолго. Теперь деятельность высшего органа власти в Империи была практически парализована враждой между двумя могущественными ведомствами, впервые за многие годы не имевшими над собой верховного арбитра в лице нейтрального Совета Пятнадцати.

Понятно, что популярность власти от этого не росла. Многие с тоской вспоминали спокойное правление Коога, который предпочитал полагаться на естественный ход событий (или, иными словами, не делал абсолютно ничего). К сожалению, к концу его срока «естественный ход событий» привел Империю к полному упадку в экономике, кризису в управлении, обнищанию огромных масс населения и невиданному подъему антигосударственного движения, бороться с которым Коог либо не умел, либо ленился.

Интересно, что все-таки подготовил сегодня Военный Космофлот?! Зная старших коллег, Эамлин сомневался, что это будет что-то хорошее.

К небольшой трибуне, установленной недалеко от овального стола, вышел сам Гдоод.

– Господа, – произнес он звучным голосом. – Я не стану разводить здесь лишнюю болтовню. В последние годы дела в Империи шли не лучшим образом. Державе необходима хорошая встряска, необходима динамика, необходимы новые победы. Все это мы с вами сможем добыть здесь!

Огромный экран, занимающий всю стену, осветился, но тут же почернел, превратившись в звездную карту. Один из ее участков стал укрупняться, словно придвигаясь к зрителю. Масштаб продолжал увеличиваться, и вскоре в центре экрана осталась единственная звезда – косматый огненный шар. Вокруг нее закрутились по орбитам разноцветные шарики-планеты. Изображение наехало на третий из них, голубовато-белый. Он вырос, на фоне светло-синего океана проступили зеленовато-коричневые континенты…

– Знакомьтесь, господа! – прозвучал в наступившей тишине голос Гдоода. – Система 23-й Колесницы. Расстояние до Метрополии – двадцать девять стандартных световых лет. Разведка, проведенная там тридцать лет назад, выявила наличие обитаемой планеты. Она должна стать одиннадцатой колонией Звездной Империи!

Вот, значит, оно как!

Эамлин грустно улыбнулся про себя. Давние события его молодости, давным-давно скрытые за секретными подписками, вдруг напомнили о себе. Тогда, две с половиной дюжины лет назад, юный выпускник военно-космического училища получил направление в отряд Дальней Разведки. Первый же полет привел его на Филлину. Причем, они были отнюдь не первооткрывателями… Впрочем, если официальная версия именно такова, не станет же он поправлять самого командующего!

С видом почтительного внимания на лице Эамлин слушал умелую смесь полуправды и недосказанности. В те времена у них возникло впечатление, что власти Империи просто не знают, что им делать с этой планетой, где разумная жизнь породила удивительно быстро развивающуюся техническую цивилизацию. Тогда она уже значительно превосходила по своему уровню кронтов, застывших в своих красочных грезах, не говоря уже о дикарях-ангахах с планеты Коангахорэ.

Вот теперь, надо понимать, все и определилось… Кстати, можно было и раньше догадаться, из-за чего весь Космофлот пришел в такое возбуждение. Вся необходимая информация у него в принципе была. Только он, наверное, не спешил догадываться…

А фельдмаршал Гдоод уже разворачивал перед слушателями план грандиозной кампании.

– ...Для приведения планеты к Звездному Свету создается группировка сил Космофлота, которую составят: Второй флот – командующий маршал Тразиум, Четвертый флот – командующий маршал Имлиэнх и Шестой флот – командующий маршал Кэеданн. Ударную мощь соединения усилит Десантный флот, командующий – маршал Гдэаск. Для материально-технического обеспечения операции создается Транспортный флот под командованием генерала первой величины Гхиэна. Общее командование соединением возлагается на фельдмаршала Скроэга, начальник штаба – флаг-маршал Таорз...

Гдоод перешел к перечислению кораблей и техники, привлеченных к проведению операции, но Эамлин почти не слышал его. Безусловно, все это выглядит очень грозно, но для завоевания целой планеты с населением более чем в два с половиной миллиарда может и не хватить. Особенно, если речь идет действительно о захвате, а не о бомбардировке чужих городов ядерными ракетами с орбиты.

Впрочем, в Главном Штабе Космофлота все это тоже понимали.

– ...Чтобы не распылять наши силы и осуществить концентрированное воздействие, первый удар будет нанесен по региону, ограниченному северо-восточной частью Западного континента, и северной и северо-западной частью Восточного…

Эамлин поймал себя на том, что согласно кивает. Логично: именно там находятся самые технологически развитые государства планеты. Если уничтожить их, с остальными будет не больше хлопот, чем в свое время с кронтами.

Хотя, это всё так грустно… Филлина была одним из наилучших воспоминаний его молодости, когда-то он мечтал снова увидеть ее. И как издевательски извращенно сбывается его чистая мечта! Он вернется на планету, но лишь как часть чужой, враждебной и разрушительной силы.

Поглощенный своими переживаниями, он едва не упустил перехода командующего к новой теме.

– ...Помимо основного варианта, Главный Штаб разработал два резервных, названных условно «Восточным» и «Западным». Вероятность их реализации зависит от исхода двух специальных миссий, которые поручаются генералу третьей величины Эамлину и суперофицеру первого ранга Пээлу…

Услышав свое имя, Эамлин подскочил с места. И краем глаза заметил, как поднимается по другую сторону прохода Пээл. Их сосредоточенные лица появились на большом экране. А Эамлин внезапно поймал внимательный, изучающий взгляд со стороны овального стола. Взгляд Оонка. Очевидно, главе Совета Пятнадцати было какое-то дело до их миссий.

– Суперофицер Пээл! – прогремел с трибуны Гдоод. – Вашему кораблю поручается первым совершить посадку на планете в качестве передового отряда, чтобы продемонстрировать ее жителям силу и мощь Империи! А ваша задача, генерал Эамлин, будет заключаться в том, чтобы выйти на связь с главами крупнейших государств планеты. Передать им предложения Председателя Совета Пятнадцати Оонка покориться Империи и добровольно позволить ей повести их народы к Звездному Свету!

«Вот как! – промелькнула в голове Эамлина неожиданная мысль. – Предложение не от Императора, не от Совета Пятнадцати, а лично от Оонка! Интересно, что это может означать?»

В любом случае, он потребует от кузена Имли подробных объяснений!

А пока что он автоматически произносил необходимые фразы, брал на себя торжественные обязательства и клялся в верности Императору, Совету Пятнадцати и Военному Космофлоту – именно в таком порядке…

Глава 3. О, счастливчик! (часть 2)

– Слушай сюда, – негромко обратился к Эамлину кузен Имли, когда они вышли из дворца Совета Пятнадцати и начали медленно спускаться по монструозной лестнице. – Ваши миссии утверждались на самом высоком уровне. Меня только поставили в известность. Тебя привлекли, потому что вспомнили, что ты уже бывал на Филлине. А кандидатуру Пээла продвинул сам Оонк!

– Но для чего все это? – рискнул спросить Эамлин, оглянувшись по сторонам и убедившись, что к их разговору никто не прислушивается.

– Прежде всего, обнаружилось, что мы не так уж и много знаем о филитах. Тридцать лет назад что вы там у них увидели? Фанерные бипланы и пулеметные бронеавтомобили?

– Не совсем так, – хмыкнул Эамлин. – Но, в общем, они недалеко от этого ушли.

– Забудь, – бросил кузен. – Сейчас у них уже есть танки с мощным пушечным вооружением, скоростные цельнометаллические самолеты, радары и ракеты – противовоздушные и противотанковые. Равно как и неуправляемые реактивные снаряды.

– И всего этого они добились за какие-то тридцать лет?! – поразился Эамлин. – Странно. Мы вроде бы не наблюдали у них тогда столь быстрых изменений. Хотя филиты – толковые парни, быстро схватывают…

– Свыше двадцати лет назад у них началась большая война, – добавил, поразмыслив, маршал. – Возможно, это она их так ускорила. В любом случае, такая изменчивость даже немного пугает. Что бы мы у них увидели, если бы прождали еще тридцать лет? Космические корабли и ядерные ракеты?! Поэтому миссия Пээла на самом деле простая. Он должен вызвать огонь на себя. Заставить филитов показать, на что они способны. А заодно, проверить, насколько наши средства эффективны против них.

– Наши?!

– Чему ты так удивляешься? – усмехнулся кузен. – Ты же у нас умный, вот и подумай, зачем нам использовать против филитов дорогостоящие ракеты с независимыми системами наведения, гросс-танки «Титаны» или аэрокосмические бомбардировщики? Все должно быть максимально дешево и сердито! На нашу операцию выделяют самую отборную заваль, которую только и пристало использовать против отсталой планеты. Вплоть до той, что пылилась на складах четыреста лет со времен завоевания Кронтэи!

– Логично, – кивнул Эамлин, устраивая у себя в голове новую порцию информации. – А моя миссия заключается в том, чтобы найти на Филлине вассалов? Чтобы они помогали нам держать на привязи остальных?

– Верно, – согласился кузен. – Если мы в свое время нашли помощников среди кронтов, почему бы не отыскаться таковым среди филитов? Однако, насколько мне известно, эта идея Оонка. Гдооду по кое-каким причинам она не нравится.

– По каким причинам? – сразу же спросил Эамлин. – Ты знаешь?

– Скорее догадываюсь. Чуть-чуть. Но вслух произносить не буду и тебе копать в этом направлении не советую. Придет время, до всех доведут. Тебе сейчас главное знать: Гдоод совершенно не расстроится, если ты провалишь свою миссию. Конечно, никто тебя за это не похвалит, но и каких-либо последствий можешь не опасаться. Все равно, ты будешь не напрямую с ними контактировать, а через спецтехнику, которую тебе выдадут. А с аппаратуры какой спрос?

– Понял, – медленно произнес Эамлин.

Он не стал говорить двоюродному брату, что предпочел бы выполнить возложенную на него задачу. Если есть возможность спасти хотя бы часть планеты от разрушения, даже такой ценой, пусть лучше будет так. С другой стороны, если вспомнить историю Кронтэи, не больно-то и выиграют филиты, если сдадутся сразу…

Так или иначе, этот разговор пришлось прекратить. Они уже дошли до подножия лестницы, а там их уждала машина, где совершенно не стоило обсуждать серьезные вопросы.

Эамлин надеялся, что кузен больше не станет заводить речь о Филлине и не потребует от него стартовать прямо сегодня же. Генералу отчаянно нужно было время для еще одной короткой встречи.

*Все книги цикла "Время жить" https://author.today/work/series/18984

Хвоста за ним не было. Это Реэрн установил точно. Стало быть, ничего не мешало старшему офицеру Военного Космофлота, приехавшему в Столицу в краткосрочную командировку, заглянуть в достаточно известный в узких кругах книжный магазинчик. Там, как гласила молва, можно было найти интересную литературу – не запрещенную, конечно, но изданную небольшим тиражом, а заодно поболтать о том, о сем с продавцом – редкостным умницей и эрудитом.

Однако, увидев среди стеллажей богатырскую фигуру, с трудом запихнутую в вицмундир Министерства военной промышленности, Реэрн сразу понял, что общаться с хозяином явки ему не понадобится. На встречу явился сам Тертый, которого он не видел уже больше года.

Это было и хорошо, и… не очень. С одной стороны, Реэрн был рад увидеть одного из своих старых друзей. С другой, его вид будил воспоминания, от которых ему никак не удавалось избавиться, как бы он ни старался. С тех пор как не стало Лиа – неожиданно, неоправданно и потому особенно несправедливо, прошло уже больше четырех с половиной лет. Но он по-прежнему остро ощущал рядом ее отсутствие.

Может, поспорить бы с ним хорошенько, чтобы не стал поминать прошлое? Вот только они с Тертым в последнее время все больше выступают в разных весовых категориях. В технике он разбирается слабо, там и говорить будет не о чем. А в теории и практике революционной работы, уже Тертый размажет его тонким слоем и даже не вспотеет…

Пока Реэрн размышлял, они с Тертым разыграли для сторонних наблюдателей, если таковые здесь имелись, случайную встречу двух старых знакомых. Затем вместе вышли из магазина и направились в расположенное неподалеку кафе.

На улице Реэрн машинально пересчитал охрану Тертого. Двое, еще двое. А где…?

– Ты их и не увидишь. Дальнее прикрытие с техническими средствами, – усмехнулся Тертый, правильно истолковав выражение лица своего спутника. – Что поделать, положение обязывает. Это ты у нас счастливчик, ходишь свободно, где вздумается, живешь под своим именем.

Реэрн промолчав, почувствовав укол совести. Они с Тертым оба были старыми членами Центра, а с недавних пор – еще и Объединенного комитета, но насколько разным было их положение! Его старый друг уже много лет отвечал в их подпольном Союзе Борьбы за агитацию и пропаганду. Под его руководством создавались и распространялись материалы, рассказывающие людям правду, учащие их объединяться и отстаивать свои права в рамках имперских законов, дающие ответы на многие сложные вопросы окружающего бытия…

Рядом с этим человеком, превратившим слово в могущественное оружие, Реэрн чувствовал себя немного… самозванцем. Да, когда-то он сам, носивший в те времена гордый позывной «Стрелок», тоже стоял у истоков движения, был одним из основателей организации, помогал ей стать тем самым Союзом Борьбы, что пронизал своими структурами всю Империю, но все это – прошлые заслуги. Сейчас он просто информатор, один из многих. Понятно, пока была жива Лиа, ему и следовало оставаться в тени, чтобы не создавать лишний шум вокруг ее работы. Но сейчас у него не было даже такого оправдания.

«Вот же ляпнул, не подумавши! Опять ест себя поедом», – Тертый недовольно покачал головой, бросив взгляд на идущего с отрешенным видом старого товарища.

Стрелок никак не может понять, что для Центра необычайно ценно само его положение в рядах Военного Космофлота. Да, среди сочувствующих есть офицеры, но сколько среди них надежных, проверенных бойцов, причем не самых малых чинов? По большому счету, он один и есть! А его военно-учетная специальность офицера наведения корабельных ракет, дающая доступ к ядерному оружию, вообще на вес золота!

Наконец, даже если брать все по самому минимуму, Реэрн не просто информатор. Технарь «волею Звезд» и профессионал высшего класса! (Тертый, считавший себя не более чем талантливым дилетантом с прытко пишущим пером, с некоторой завистью вздохнул). Реэрн везде ищет взаимосвязи и выстраивает их в систему лучше любого штабного аналитика! Нет, более ценного кадра у них почти что и нет. Поэтому для властей он должен оставаться полностью чистым, а людей, знающих, что Стрелок до сих пор является активным членом Союза, можно пересчитать по пальцам двух рук. И то лишние останутся.

В кафешке были заняты все столики. Но как раз в тот момент, когда они туда заглянули, молодая пара, уже давно сидевшая, взявшись за руки над пустыми чашками, наконец встала, освободив для них места.

Их как раз и заняли Реэрн и Тертый. Симпатичная официантка, загадочно улыбаясь, принесла им по чашке крепкого и ароматного темно-оранжевого туа. Вот в этом месте, где никто посторонний не мог их ни подглядеть, ни подслушать, вокруг были только свои, а из уютного помещения насчитывалось сразу пять маршрутов для отхода, они, наконец, могли спокойно побеседовать.

– Так что у вас происходит? – поинтересовался Тертый, сделав пару небольших глотков из своей чашки.

– Что-то широкомасштабное, – Реэрн, так и не притронувшись к туа, задумчиво взялся рукой о подбородок, отчего его длинное лицо, казалось, стало еще длиннее. – На сегодня в Совете Пятнадцати назначено некое расширенное совещание флагманов. Мой командир улетел туда с самого утра вместе со своим двоюродным братом-маршалом.

– Полагаю, это связано с вашей подготовкой?

– Скорее всего, да.

– Тогда что же это может быть? – Тертый снова отхлебнул из чашки.

– Официальная версия – внеочередные большие учения с привлечением сразу трех флотов – нашего, Второго и Шестого. Однако их возможная направленность меня тревожит. Я опущу промежуточные этапы – они есть в моем донесении, перейду сразу к выводам. Космофлот собирается отработать операцию против планеты. Сам ход нашей подготовки, наряд сил, доукомплектация кораблей техникой для действий на поверхности не оставляют иных вариантов.

– Даже не буду спрашивать, уверен ты или не совсем, – хмыкнул Тертый. – То есть это не то, что вы обычно делаете на маневрах?

– Абсолютно. Раньше, например, мы не обкатывали наши танки в условиях городской застройки.

– Даже так?! – Тертый резко поднял голову. Отставленная в сторону чашка звякнула о блюдце.

– Да, – Реэрн не отвел взгляда. – Кроме того, дистанционщики отрабатывали захват пленных. И в наш боезапас после всех тренировок включили газовые снаряды, которых раньше у нас не было совсем.

– Надо понимать, Космофлот готовят к карательным операциям на Метрополии?! – тяжело спросил Тертый.

– Пока это наиболее вероятная версия. Второй вариант – Кронтэа. Но там обстановка не выходит пока за пределы нормы, я узнавал. Да и нет сейчас у кронтов своих городов.

– Нехорошая новость, – покачал головой Тертый. – Тревожная. Ты слышал, небось, в верхах в последнее время стали все чаще говорить о «лишнем миллиарде» населения?! И на такое они, пожалуй, могут пойти... Хотя, безусловно, надо будет все перепроверить по другим источникам... Но как там у вас настроения? Если вам поступит приказ зачищать Метрополию, его выполнят?

– Дистанционщики – без сомнения. Очень специфический контингент. Большинство не видят разницы между игрой и реальным миром. А на прошлых маневрах их еще и приучали к крови.

– Кронты, да? – лицо Тертого потемнело от сдерживаемого гнева.

– Само собой.

– Да, Кронтэа – это тот еще мертвый узел! – Тертый сжал свои могучие кулаки. – Но ее освобождение невозможно без освобождения всей Империи! Все, что мы можем, это попытаться предотвратить новые провокации!

– А они могут последовать? – хмуро спросил Реэрн.

– Не исключено. Но вернемся все же к твоим делам. Значит, пытаться влиять на дистанционщиков бесперспективно?

– По-моему, да. Замкнутая группа, иная система ценностей. Если делать на кого-то ставку, так это на низовой персонал – техников, операторов.

– Как мы и стараемся, – кивнул Тертый. – Но у вас в Космофлоте, к сожалению, с этим проблемы.

– Да, есть, – со вздохом согласился Реэрн. – Между офицерами и нижними чинами – пропасть. Хотя у меня на корабле один подходящий человек как раз есть. Один из выпускников ваших «летних школ», кстати. Толковый парень и умный. Правда, очень закрытый. Мне не совсем доверяет.

– Увы, Космофлот – наше слабое место, – признал Тертый. – Хорошо, будем думать… И вот, что ты мне скажи: какие у тебя отношения с командиром?

– Генералом Эамлином? – переспросил Реэрн. – Хорошие. Можно сказать, доверительные. Он даже пару раз намекал, что готов включить меня в свою обойму.

– Соглашайся, – серьезно посоветовал Тертый.

– Мне это не надо, – отмахнулся Реэрн. – Карьера меня не интересует. Сейчас, в моем звании старшего-один, я на своем месте. А выше – уже начальник, обязательно включенный в чью-то вертикаль. С другими обязанностями и совсем иными взаимоотношениями.

– Все равно соглашайся, – настойчиво повторил Тертый.

– Почему?

– Потому что у нас более чем достаточно пламенных трибунов и золотых перьев, но отчаянно не хватает людей с практическим управленческим опытом. А он нам может очень понадобиться.

– Ты так считаешь? – недоверчиво протянул Реэрн.

– Так думает Первый, – рука Тертого потянулась к чашечке, но застыла на полпути в воздухе. – Ты, у себя, может, этого не замечаешь, но я чувствую: кризис приближается. Появилось много людей, которым совершенно нечего терять. Стоит где-то загореться, и полыхнет немедленно и по всей Империи! И тогда нам придется пойти за массами и возглавить их стихийное выступление.

– Хорошо, если представится возможность, я подумаю, – нейтрально сказал Реэрн.

Взяв свою чашечку, он пригубил ее, а затем решительно осушил дюжиной глотков.

– Подожди, – остановил его Тертый. – Когда вы вылетаете?

– Скорее всего, завтра. Во всяком случае, командир приказал быть в двенадцатичасовой готовности. Так что, до вечера мне надо вернуться в космопорт.

– Понятно, – вздохнул Тертый. – Уходите, как всегда, в неизвестном направлении?

– Почему же? – Реэрн пожал плечами. – Сейчас мы идем на Тэкэрэо. Наш генерал взял жену оттуда, и теперь предвкушает встречу с ее родственниками.

– А после Тэкэрэо?

– После – не знаю. Вообще, такой маршрут выглядит немного странно. Тэкэрэо – это тупик. Дальше ничего нет. Хотя… – Реэрн задумался. – Недавно совершенно случайно услышал упоминание о 23-й Колесницы.

– Что это?

– Звезда. Кстати, похожая на нашу, только чуть побольше. Возможно наличие планет в «зоне жизни».

– И что еще?

– Ничего. В справочниках о ней нет никакой другой информации. Что подозрительно, потому что расстояние до этой звезды – двадцать девять стандартных световых лет, то есть, она находится внутри Зоны Действий. Возможно, какая-нибудь очередная секретная территория.

– Да, давно хотел спросить, – поинтересовался Тертый. – Вот вы постоянно говорите о Зоне Действий. Я знаю, это как бы шар с радиусом в тридцать светолет вокруг Метрополии? Это ведь получается как граница нашей державы? Дальше нее наши корабли не залетают, верно? Почему так?

– Знаешь, я когда-то сам об этом задумывался, – немного оживился Реэрн. – Официальных объяснений на этот счет нет, просто так повелось еще с давних времен. Но как мне кажется, все дело в ограниченной дальности наших кораблей.

– Предел Ниана, да?

– Точно. При совершении прыжка рассеяние увеличивается пропорционально кубу расстояния. Пятнадцать светолет считаются предельной дистанцией, которую может преодолеть обычный корабль без опасности потеряться в космосе. Поэтому, наверное, и такая граница – два прыжка.

– Но вы можете сделать и большее? – уточнил Тертый.

– Да. У нас, на военных кораблях, стоят мощные компьютеры. Поэтому мы можем лететь на Тэкэрэо, до которой восемнадцать светолет, напрямую, без промежуточной остановки на Таангураи. Но на еще большую дистанцию, насколько я знаю, никто не замахивается. Есть, конечно, дальние разведчики, но их всего два во всей Империи. И какие у них стоят вычислительные системы, я даже не представляю. Говорят, такой компьютер стоит столько же, сколько и весь остальной корабль, и знаешь, я в это верю.

– Ладно, тогда счастливого пути! – улыбнувшись, Тертый шутливо стукнул своим кулаком о кулак Реэрна. – Будем думать над твоей информацией, серьезно думать. И не теряйся там, в своих звездных далях!

– Не потеряюсь, – улыбнулся в ответ Реэрн, поднимаясь с места.

Встреча со старым другом обрадовала его, хотя услышанное на ней наводило на тревожные мысли. Первый, то есть глава Союза Борьбы Суорд, был в представлении Реэрна человеком, который никогда не ошибается. И если он считает, что в Империи назревает кризис, значит, и в самом деле надо быть готовым к неприятным неожиданностям.

Глава 3. О, счастливчик! (часть 3)

– Ты слишком много пьешь, Кирио!

Миниатюрная старая женщина в черно-белом вдовьем платье, чье лицо еще хранило отчетливые следы былой ослепительной красоты, решительно вынула бокал из руки немолодого грузного мужчины, сидящего за компьютером в большом роскошном кабинете. Нюхнула содержимое и брезгливо выплеснула его прямо на покрывавший пол пушистый ковер с абстрактными узорами.

– Иногда бывает сложно удержаться, мама, – произнес мужчина совершенно трезвым голосом. – К тому же, эта штука все равно действует на нас намного меньше, чем на существ с красной кровью – землян или… филитов!

– Ты подписал Указ? – принцесса первого ранга Инноэне, вдовствующая Императрица-мать, присела напротив сына.

– Да, сегодня, – Император Кириотоэмо Кэлроэроэ с сожалением глянул на поставленный на край стола опустевший бокал. – Порой бумаги, которые приносят мне на подпись, пахнут кровью. С этой она просто лилась. И красная, и синяя.

– Сын мой, – голос вдовствующей Императрицы чуть смягчился. – Иногда приходится примиряться с неизбежностью.

– Что же поделать, мама? Ты же сама воспитала нас такими… с умом и совестью. А честь… Ее осколки порой больно ранят. Я знаю, мне было слишком поздно что-либо предпринимать. Но почему Гдоода и тех, кто был до него, не остановили, когда это еще было можно?! Или, может, все-таки тогда были правы…

– Нет! – принцесса Инноэне, мрачно нахохлившись, покачала головой. – Я не жалею о том, что сделала! Ни тогда, ни сейчас! Они не могли победить! А даже если… Ты знаешь, что за прекраснодушными мечтателями всегда приходят мерзавцы. Поэтому мне и не нравится то, что сейчас делает Лар…

– Ах, мама, оставь хотя бы его в покое! – с легким раздражением в голосе бросил Император. – По крайней мере, это дает результаты! Не уходи от ответа! Почему вы с отцом ничего не предпринимали?!

Принцесса Инноэне еще сильнее съежилась в своем кресле.

– Потому что это шанс. Первый и единственный с тех пор, как… И скорее всего, последний. Так или иначе, мы вступили в эту игру. Теперь ее надо выиграть.

– Жертва фигуры ради победы в партии? – хмыкнул Император. – Знаю, знаю… Сколько жертв будет там, на Филлине?! Сотни тысяч, миллионы… или десятки миллионов? Мы не преступники, только сообщники. Но расплачиваться нам. Тебе, мне, всем…

– Видел?

– Только частично. Впереди чернота… Будь он проклят, этот наш проклятый дар!

– Да, мы прокляты, – согласилась Императрица-мать. – Но потом приходят дети и смывают проклятия предков.

– Ты считаешь, пора?

– Считаю, – принцесса Инноэне решительно кивнула. – Приближается кризис, подобного которому не было, наверное, уже более двух веков. Никакая Филлина его не предотвратит. Скорее, даже ускорит. Нам нужны все, способные… держать оружие.

– Это будет не просто, мама, – Император с сомнением покачал головой. – Вы с отцом сразу знакомили нас… с прозой жизни. А наши дети… увы, еще только дети.

– Значит, им придется повзрослеть. Всем сразу или по очереди. Или не повзрослеть вообще.

Император повел плечами, словно ему стало зябко. Слова матери порой звучали как приговор. Окончательный и приведенный в исполнение.

– Во всяком случае, у нас есть, из кого выбирать, – сказал он. – Сразу пятеро. Даже шестеро, если считать дочку Лара. Или ты решила приберечь ее для себя?

– Не знаю, – Императрица-мать недовольно повела плечами. – У девочки очень высокий потенциал и хорошие задатки, но ее можно играть только в паре. Ей нужен хороший, по-настоящему хороший партнер.

– Ну, мама, у парней еще будет возможность проявить себя.

– Да, будет, – принцесса Инноэне еле заметно усмехнулась. – У нас есть немного времени. Год, по меньшей мере, а то и два. За это время все смогут показать, на что они способны.

Боорк оказался в дурацком положении слепца, выигравшего в лотерею телевизор. Кадровик на прощанье сделал ему роскошный подарок – семь с лишним часов свободного времени в Столице. Но, вот беда, они ему были сейчас совершенно не нужны.

Вначале он попытался сразу прибыть на свое новое место службы. Но оказалось, что его и не ждали там так рано.

– Вы Боорк, наш новый второй пилот? – встретил его дежурный офицер. – Доброволец?.. Рад, весьма рад... Но понимаете, нашего командира, суперофицера первого ранга Пээла, сейчас на месте нет. Вызвали в Совет Пятнадцати! Первого пилота, старшего-два Маарда, тоже нет. И вообще, в вашем предписании указано какое время прибытия? Вот и прибудьте ровно к этому сроку – у нас в Военном Космофлоте ценят пунктуальность. А сейчас… Ну, не могу я поверить, что у вас не найдется, чем заняться в Столице!

По виду и интонации дежурного было заметно, что он-то бы нашел, чем заняться в Столице. И вообще, он относился к Боорку немного покровительственно, хотя по возрасту был, наверное, немного младше, а на рукаве носил те же три треугольника младшего офицера первого ранга.

Однако Боорк не стал ни спорить, ни обижаться. Другое ведомство – что другой мир. Это его первое назначение в Военном Космофлоте, значит, надо привыкать к новым правилам, порядкам и понятиям.

Оставив вещи у доброжелательного дежурного, он уже налегке запрыгнул в первый же пустой кар, неспешно катящий по направлению к зданию космопорта. Теперь надо было только решить, как распорядиться нежданно выпавшей свободой. Безусловно, в прежние времена, у него не возникло бы на этот счет ни малейших сомнений. Но, увы, те времена уже безвозвратно прошли и никогда больше не вернутся.

Можно было бы взять напрокат гравикатер и отправиться в пригород, к родителям. Они, без сомнения, будут ему рады. Но к этому пока не был готов сам Боорк. В прошлый раз они с отцом здорово поругались, наговорив друг другу много такого, чего вообще не стоило произносить вслух. Сейчас Боорку было стыдно за эту несдержанность. Тем более, что правым в конечном итоге оказался отец, а не он сам…

Понятно, что теперь родитель не скажет ему ни одного худого слова, но оба будут помнить… А мама слишком дружна с родителями Мии, чтобы не затронуть хотя бы раз эту тему.

Глубины космоса и левый рукав тьмы! Боорк глухо зарычал. Он столько раз давал себе зарок даже не думать о ней и всякий раз его нарушал!

Миилен! Его навсегда потерянная Мии! Как она могла после всего, что между ними было, внезапно взять и выскочить замуж, да еще за офицера Службы Безопасности, а потом улететь с ним на другую планету? С тех пор прошел целый год, но эта рана была слишком свежа!

Самая же боль заключалась в том, что Боорк прекрасно понимал и отдавал себе отчет в том, что должен винить только самого себя.

Он сам предал их любовь, трусливо настояв на разрыве. Якобы, испугался, что у нее могут возникнуть неприятности. Миилен работала редактором в издательстве, выпускавшем сборники Императорских указов и постановлений Канцелярии, всевозможную методическую и пропагандистскую литературу. Он уверил себя сам и убедил ее, что связь с участником политической забастовки, уволенным с «черной меткой», может ей повредить. На самом же деле ему было просто стыдно появляться перед ней в обличье потерпевшего поражение неудачника, вынужденного перебиваться случайными заработками на грани, а то и за гранью законности.

Видела бы она его сейчас!

В вагоне экспресса, скоростного поезда, соединявшего предместья и космопорты с центром Столицы, Боорк вгляделся в свое отражение в оконном стекле. На него смотрел молодой и весьма симпатичный офицер Военного Космофлота с коротко стриженными темно-каштановыми волосами и широким коротконосым лицом, вполне смотрящийся на свои две с половиной дюжины лет и совершенно не похожий на не задающего вопросов лихого пилота по кличке Вираж.

Нет, такое прошлое заслуживает того, чтобы безвозвратно умереть. Боорк слегка поправил мундир, хотя он и так сидел на нем идеально. Именно этому его учили в первую очередь на курсах переподготовки. «Водить космические корабли ты умеешь как бы не лучше меня, – сказал ему инструктор после второго тренировочного полета. – Здесь мне делать нечего. Но вот превратить тебя, штафирку контрабандистскую, в настоящего офицера я обязан!»

Что ж, с дежурным его подготовка сработала. Хотя, кого он может обмануть?! Пусть на нем и космофлотовская униформа с треугольниками на рукаве, но цвет нашивок не голубой, а зеленый. Дабы всякий видел, что перед ним не профессиональный военный, способный подняться до любых высот, и даже не государственный чиновник, а жалкий штатский специалист, подписавший лишь временный контракт с Космофлотом.

О том, что будет после истечения этого четырехлетнего срока, Боорк не задумывался. За последние два года он как-то разучился думать о более отдаленном будущем, чем следующая декада. А после муштры на курсах переподготовки ему и с ближайшими планами было трудновато.

Наверное, поэтому он под влиянием внезапного импульса вышел на промежуточной станции и отправился в одно место, где не был уже больше полугода. И в последний раз вышел оттуда с не лучшими впечатлениями. Впрочем, тогда они ничего не могли предложить друг другу. Сейчас же пойдет совсем другой разговор.

С Организацией Боорк начал сотрудничать еще в училище, готовившем пилотов для гражданского транспортного космического флота. Молодости свойственны радикализм и желание быть значительным, а там он получил и то, и другое. Можно сказать, обрел смысл жизни. Бороться против правительства, некомпетентного и не желающего ничего делать для народа, и его чиновников – тупых и жадных! Учиться самим решать свои проблемы без привлечения начальства, противостоять злоупотреблениям и произволу, самоорганизовываться, чтобы потом, когда придет время, взять власть в свои руки – что могло быть более интересным и захватывающим?!

Его звездный час наступил два с лишним года назад. Тогда сотрудники транспортного объединения, доведенные до белого каления жадностью и наглостью начальства, которое не только обкрадывало их, но и ни во что не ставило их жизни, решились на крайнюю меру – забастовку. Несмотря на свои молодые годы Боорк вошел в стачечный комитет. Он первым осознал, что им нужна широкая огласка, иначе их всех просто тихо задушат, и привлек к этому делу старших товарищей из Организации.

Однако в итоге все вышло не так, как надо. Огласка получилась уж слишком большой, с уклоном в антигосударственную деятельность, и начальство, плюнув на уже начавшийся скандал, взяло, да и попросту уволило зачинщиков. Сослуживцы – те, что постарше и с семьями – побежали искать правду в более высоких инстанциях и, надо сказать, кое-чего там добились. Но для Боорка, по уши влезшего в «политику», этот путь был закрыт.

А в Организации старшие товарищи, на которых он всерьез рассчитывал, так и не помогли ему. Или самому Боорку не подошли предложенные ими варианты. Тогда он потребовал выхода на еще более старших товарищей, но не получил его. Зная, чем он стал заниматься, в Организации начали смотреть на него косо. Причем, самокритично признавал Боорк, причины для этого у них действительно были.

Но ведь теперь все изменилось, верно? Космофлот – это совсем другие возможности для дела! Правда, по всей Империи два года тому назад прокатился нашумевший процесс «Союза молодых офицеров», по итогам которого только на каторгу отправили три с лишним сотни человек. Но кто-то ведь должен был пережить эту расправу! И новый товарищ с реальным опытом борьбы будет там совсем не лишним!

Однако нормального разговора у Боорка так и не вышло. Он сразу нарвался на Идеалиста, а тот отличался какой-то иррациональной ненавистью к военным, коих считал самым вредным воплощением проклятого государства. Что, впрочем, не мешало ему получать от этого государства солидное жалование, возглавляя отдел в некоем Институте научной организации труда при Министерстве населения. Такой вот парадокс…

– …Да как вы могли?! – шумел Идеалист, наскакивая на Боорка. – Я не нахожу слов! Это же… просто предательство!

– Кого я предал?! – раздраженно бросил Боорк в ответ. – И у меня, что, был другой выход?

– Из любого положения есть достойный выход! – пафосно возопил Идеалист.

– Ага, аж два! Один – в Синдикат, второй – в сексоты Службы Безопасности! Вам рассказать, почему они меня не устроили, или так поймете?!

– Все равно! Лучше умереть с голоду, чем надеть мундир!.. Превратиться в социального паразита, насильника, никчемного пожирателя народных средств… служить самым реакционным милитаристским кругам!..

– Вы, между прочим, сами вицмундир носите, – попытался осадить его Боорк. – И вообще, что здесь такого? Военному Космофлоту очень нужны пилоты. Вот он и набирает их, где может, закрывая глаза на прошлое. Почему бы не воспользоваться этим для нашего дела? А мне – законное занятие и честный заработок.

– Честный?! – взвился Идеалист. – Да вы просто… мещанин! Обыватель! Мелкий буржуйчик! Мы бы вас поняли, если бы вас отправили туда с важным заданием! Но вы пошли сами, добровольцем! Ради денег!.. Убирайтесь! Не желаю даже видеть трусливого предателя, подлого дезертира с фронта борьбы за освобождение трудового народа, грязного пособника кровавых подонков из Военного Космофлота!..

– Ну и пойду! – вспылил Боорк. – И может быть, даже сделаю в Космофлоте карьеру! Ну и что, что это непроизводительный труд и служба правительству?! Мое дело – штурманское, и водить космические корабли – занятие не хуже прочих!

Громко хлопнув дверью, Боорк, как ни странно, почувствовал себя лучше. Наверное, потому что окончательно примирился со своим новым положением. Его судьба определилась, а дальше – жизнь сама подскажет.

Боорк, естественно, не мог знать, что Идеалист, прокричавшись, все-таки успокоится и упомянет о свежеиспеченном офицере Военного Космофлота в донесении, которое отправит в Центр.

Эамлин так и не успел переодеться, и поэтому по-прежнему щеголял своей роскошной парадной формой. Это его немного нервировало. Генералу совершенно не хотелось привлекать к себе внимание, потому что он замыслил должностное преступление и сейчас его совершал, разглашая секретные сведения, не предназначенные к распространению.

Когда-то Эамлин и человек, сидящий напротив него, находились в дружеских отношениях, вместе постигая науку управления космическими кораблями. Затем их пути, как водится, разошлись. Новоиспеченный младший офицер Эамлин получил назначение в Дальнюю Разведку и отбыл к границам Империи, а принц второго ранга Свэрэон отправился проходить дальнейшую практику на Императорскую космическую яхту, которой он сейчас, много лет спустя, командовал. Однако кое-какие связи они все эти годы все-таки поддерживали. Сейчас они пригодились.

– Понятно, – выслушав бывшего однокашника, принц Свэрэон привычным жестом взлохматил волосы. – Если ты хочешь знать мое мнение, то я считаю, что твою миссию стоит попытаться выполнить. Как говорится, лучше разбить армию противника, не сражаясь.

– Это твое личное мнение или старших тоже? – осторожно уточнил Эамлин.

– Скажу тебе по секрету, Император совсем не рад тому, что был вынужден подписать этот Указ, – доверительно понизил голос Свэрэон. – Он не любит ненужных жертв.

– Ненужных? – густые светлые брови Эамлина чуть приподнялись вверх.

– Извини, не смог сформулировать точнее, – принц-космолетчик недовольно махнул рукой. – Просто понимаешь, Лин, не обижайся, но Космофлот во все времена был довольно декоративной организацией. За восемьсот лет своего существования он провел фактически только одну боевую операцию – завоевал Кронтэю. И это, согласись, не то, чем следует гордиться. Но то, что вам сейчас предстоит, это даже не завоевание.

– А что?

– Разрушение, – жестко произнес Свэрэон. – На Кронтэе воевали люди. А сейчас вся ваша боевая техника полностью автоматизирована. Чтобы управлять ею, не нужно находиться на передовой. Это можно делать и из уютного отсека на корабле. Буквально, не вставая с дивана. Убивать, ничем не рискуя самому и даже не видя противника вживую. Как мне кажется, это не тот опыт, который стоит получать Космофлоту. Если разрушать окажется так просто, кто станет его мишенью в следующий раз?!

– Не понимаю, как этому может помешать выполнение моей миссии, – бросил Эамлин. – Войны-то все равно не избежать!

– Да, но даже если хотя бы часть филитов примет ваши условия, с ними придется разговаривать. Воспринимать их как разумных живых существ, а не как абстрактные фигурки на экране. В чем-то, может быть, даже сотрудничать. Даже просто увидеть в своих противниках людей – это уже немало.

– В общем, диспозицию уяснил, – хмыкнул Эамлин. – Буду стараться сделать все возможное. Хотя успех моей миссии, по большому счету, будет зависеть не от меня, а от филитов.

– Верно, – согласился Свэрэон. – Но не только!

– Нет, я не справилась! Да и никто бы не справился! – девчонку, молоденькую и очень симпатичную, била крупная дрожь, и шефу пришлось взять ее за руку, чтобы успокоить. – Не знаю, кто там потрудился, но у Гдоода не защита, а нечто жуткое! Я за секунду чуть не сгорела!

– Он тебя не спалил?! – встревожился куратор.

– Нет, не думаю… Вряд ли заметил. Я даже краешком его не зацепила!

– Ничего не понимаю! – интенсивно потер лоб куратор. – Это обязано было сработать!

– Но не сработало. Значит, закрываем проект, – решил шеф. – Все равно, мы безнадежно опоздали. Переключайтесь лучше на филлинскую тематику. Там вам как нашему лучшему мозговеду, полагаю, найдется, где развернуться!

Тот неохотно кивнул.

– А тебе, Ри, пора уходить из этих младших подавальщиц. В Совете Пятнадцати нам больше ловить нечего. Будем готовить для тебя новое внедрение с дальним прицелом.

– Всегда готова! – с облегчением улыбнулась девушка.

Шеф только вздохнул.

– К чему тут можно быть готовым? Нас ждут впереди суровые испытания. Мы не смогли остановить вторжение на Филлину, и теперь перед нами лежат иные пути – кривые глухие окольные тропы…

Глава 4. Братья по разуму (часть 1)

– Солнце красит нежным светом стены древнего Кремля… – вполголоса напевал Илья, пытаясь на ходу перевести слова старинной песни на имперский.

Получалось неважно. Все-таки язык кээн плохо приспособлен для стихосложения. Слишком много немелодичных слов, слишком жесткие грамматические правила. Поэтому поэзии как таковой в Империи и не возникло, а вокал представлял собой чистое сольфеджио – без слов, но с богатой аранжировкой. Когда же требовался еще и текст, обходились ритмической прозой.

Когда-то на Земле такой стиль назывался рэп. Впрочем, в этом Илья не был уверен. В детстве он любил сочинять, даже в литературный кружок ходил, но затем у него появились другие интересы…

Вот у кронтов, говорят, были когда-то великие поэты. Только кто их теперь помнит?! Умерли даже языки, на которых они творили. Тот, на котором еще говорят в глухих поселках, это на самом деле всего лишь местная лингва-франка, торговое наречие. По образности и лексическому богатству его можно сравнить разве что с давно забытым на Земле эсперанто…

– Лин, ты там скоро? – осторожно стукнул в дверь напарник.

– Да, я сейчас!

Илья начал торопливо приводить себя в порядок, время от времени сверяясь со своим изображением в зеркале. Раньше собственный вид вызывал у него оторопь, но теперь он почти привык к такой внешности.

Хотя, надо сказать, это было нелегко! Вот представьте себе вполне нормальное человеческое лицо, но с кожей коричневато-зеленого цвета. Такое впечатление, что его покрыли маскировочным кремом. На лысую голову у кронтов принято наносить рисунки и регулярно их подновлять. А главным украшением служат огромные лопушистые уши.

С ушами как раз и было больше всего проблем. Кронты не менее эмоциональны, чем люди, но мимические мышцы у них слабо развиты, из-за чего лицо порой производит впечатление застывшей маски. Зато уши, наоборот, очень подвижны и способны выдавать малейшие оттенки чувств.

Конечно, имперцы в свое время все это изучили, проанализировали и разложили по полочкам. Но повторить?! Кээн это не под силу, землянам – тоже. Однако там, где ничего не может сделать природа, приходит на помощь техника. Каждое их ухо – это уникальное творение высоких технологий, управляемое с помощью биотоков. Хорошо еще, что у кронтов принято украшать свои лопушки всякими сережками и фенечками. Есть, под что замаскировать управляющие ими микропроцессоры.

К здешнему грязному полотенцу не хотелось даже прикасаться. Поэтому Илья осторожно промокнул свои чудо-уши салфетками и ими же протер руки. Затем откинул щеколду и, повернувшись боком, выбрался наружу, пропуская в тесный санузел Братца Хо.

Лицо вьетнамца, как всегда, ничего не выражало. Вот уж кому не надо было разыгрывать кронтскую невозмутимость! Однако его уши все-таки предательски дернулись, выдавая нетерпение.

Ну, извини, напарник, задержался!

Уши Ильи тоже слегка шевельнулись, опускаясь в знак признания мелкой вины. Эта уборная такая крохотная, что в ней даже не повернуться! Что поделать: на Земле Илья, бывало, комплексовал из-за своего невысокого роста, но здесь, на Кронтэе, со своими ста семьюдесятью двумя сантиметрами и атлетическим телосложением он превратился в крупногабаритного типа.

Хорошо еще, что кронты такие разные! Когда имперцы завоевали планету, они согнали местное население с трети ее территории, построив там свои города и курорты. А остальных так перемешали, что теперь никто и не разберется, кто там и откуда!

Множество оттенков кожи, форм лица, ушей. Даже эта их «ухоника», если так можно назвать жесты ушами, не единая для всей планеты. Все говорят на имперском, но каждый со своим акцентом. Спрятать на этом фоне его славянскую физиономию и азиатское узкоглазое лицо Братца Хо – проще простого! И самое главное, никто из имперцев не заподозрит в них чужаков. Ведь кому придет в голову замаскироваться под кронтов?!

Клетушка, в которой они провели ночь, тоже не отличалась просторностью. Поэтому пока Братец Хо умывался, Илья поспешил одеться. Натянул на себя темно-рыжие штаны из плотной ткани с кожаными наколенниками и набросил легкую куртку, в окраске которой преобладали фиолетовые и ржаво-коричневые тона.

Не самое приятное сочетание, но здесь, на Кронтэе, по одежке не только встречают, но и провожают. А по цвету штанов можно определить статус их владельца. Так, кронты, работающие на кээн, по сути, государственные рабы. Они ходят в однотонно сером, серо-зеленом или черном в зависимости от того, для какого труда предназначена их униформа. Так называемые «свободные кронты» могут одеваться разнообразнее, но самые яркие цвета – желтый, малиновый, оранжевый – закреплены за верхушкой местного общества. Выше всего котируется голубой, который считается «кээнским», но его может позволить себе лишь элита из элит – кронты, имеющие имперское гражданство, да и то не все.

Одевшись, Илья толкнул дверь и по короткому узкому коридорчику вышел на улицу. С удовольствием, полной грудью, вдохнул чистый прохладный воздух.

Хороший все-таки на Кронтэе климат! Не холодный, не слишком жаркий, ровный. Как на Земле в эоцене. Может, поэтому местные здесь так расслабились, не стали прогрессировать? Вот и дождались в итоге Империю на свою голову…

Местная кухня не отличалась изысканностью, но, по крайней мере, кормили здесь вкусно, сытно и дешево. Позавтракав, Братец Хо отправился делать ежедневный техосмотр их транспорту – огромному двенадцатиколесному трейлеру. А Илью тормознул здешний хозяин – скорее всего, арендатор, платящий за эту придорожную площадку дань местному боссу.

– Лин Си Син и Хон Си Мин? – строго осведомился он.

– Да, уважаемый, – Илья поклонился, приветствуя старшего по возрасту и более успешного по жизни соотечественника, но не относящегося к его общине.

Имена у кронтов состояли из трех коротких слогов, поэтому Братец Хо назвал себя в честь их исторического деятеля, а Илья взял известный псевдоним русского летчика во время той легендарной вьетнамской, а может, еще более давней корейской войны.

– Хотите поступить в Братство Перевозчиков, молодые люди? – задал новый вопрос хозяин постоялого двора (на мотель это заведение, сколоченное из фанеры и досок, совершенно не тянуло).

– Да, уважаемый, – Илья и не думал отрицать очевидного.

Конечно же, любой заметит, что на лобовом стекле кабины их трейлера, помимо общего пропуска, нет ни одного знака, подтверждающего принадлежность к чему-либо или подчиненность кому-либо. Здесь, в так называемой «свободной зоне» Кронтэи, царил олигархический феодализм, верхние уровни в котором занимали имперские власти и приближенные к ним богатые кронты, управляющие порой громадными латифундиями и целыми промышленными комплексами. Причем, именно управляющие. По «милым» имперским законам, кронтам было запрещено иметь какую бы то ни было собственность. Даже для имеющих имперское гражданство действовали жесткие ограничения, а Илье с Братцем Хо формально не принадлежало даже то, что на них было надето.

Братство Перевозчиков, местное объединение водителей-дальнобойщиков, играло роль средневековой гильдии, к слову сказать, единственной на планете. Со старинной самоуправляемой организацией считались даже имперцы-кээн. Принадлежность к ней давала мобильность и определенную защищенность. Для них, тайных посланцев Земли, это была естественная точка опоры.

В отличие от земных гильдий, Братство не было закрытой организацией. К нему вполне могли присоединиться амбициозные молодые провинциалы. Поэтому Илья с Братцем Хо получили маски лет на десять моложе их настоящего возраста. Они должны были отыгрывать двух едва оперившихся юнцов, проживших всю жизнь в глуши и плохо знакомых с местными реалиями. Под это можно было легко списать все ошибки, которые они неизбежно допустят.

Правда, для того чтобы претендовать на вступление в Братство, надо было сначала самостоятельно обзавестись подходящим транспортным средством, получить открепляющие документы у местной общины и завизировать их в районном центре у имперских властей. А потом соискатели должны были добраться своим ходом в один из опорных пунктов Братства, ухитрившись просочиться мимо множества кордонов и блок-постов, где «бесхозным» кронтам, уже вышедшим из-под «крыши» своего прежнего босса, но еще не вступившим в ряды «гильдии», было очень легко лишиться и имущества, и свободы.

Понятно, что хозяину постоялого двора, стоящего на одной из второстепенных, но достаточно оживленных дорог, все это должно было быть хорошо известно.

– Что же, похвально, похвально, – пожилой кронт чуть повел ушами. – Откуда вы следуете?

– Из 92-й провинции, уважаемый.

Уши собеседника непроизвольно дернулись. Еще бы, ведь Илья назвал ему самую что ни на есть тьмутаракань, большая часть которой лежала за Полярным кругом.

– Далеко же вы забрались! И куда путь держите? В 73-ю?

– Да, уважаемый, – подтвердил Илья. – Пусть в обход, но зато как-то надежнее.

– Это правильно, это правильно, – одобрил хозяин. – Тогда я бы посоветовал вам не ехать через перекресток у Тегруана. Там недавно появился новый начальник дорожной стражи, и некоторые проезжие, бывает, просто пропадают.

– Спасибо, уважаемый, – Илья низко поклонился.

Он оценил совет. На тот перекресток они и раньше не собирались, но теперь, пожалуй, стоило объехать его еще дальше.

– Что ж, удачи вам.

Пальцы пожилого кронта шевельнулись, сложившись в некий знак. Но, увы, Илье не был известен этот тайный код. Поэтому он только еще раз поклонился, приспустив уши в знак признательности, и поспешил к трейлеру, где его уже ждал напарник.

Отъехав километров на пять, Илья, сидевший за рулем, свернул к обочине. Братец Хо выбрался из кабины и, прикрываясь корпусом трейлера, начал готовить к полету их «глаза» – небольшой беспилотный разведчик. Именно он предупреждал их о возможных опасностях и неприятностях.

Убедившись, что связь нормальная, а аппаратура вышла на рабочий режим, вьетнамец дал отмашку, и они продолжили движение. За сегодня им предстояло одолеть не очень большой, но проблемный отрезок длиной около трехсот километров и, наконец, выехать на одну из магистралей общепланетного значения, пересекавшую весь континент. На ней поддерживали порядок колониальные власти, и можно было не бояться ни грабежей, ни поборов. Следовало только найти «правильный» блок-пост на въезде, чтобы не тормознули на последнем этапе. Но такая информация у них как раз была.

Чтобы подальше объехать перекресток, о котором их предупредил хозяин постоялого двора, они свернули на вовремя подвернувшуюся пустынную окольную дорогу. Несколько километров трейлер, сбросив скорость, пылил по узкому проселку, но затем трасса неожиданно расширилась, превратившись в настоящее шоссе, вымощенное большими прямоугольными каменными плитами. Некоторые из них потрескались, иные выщербились от времени, кое-где между щелями пробивалась трава, но в целом дорога оставалась вполне проезжей.

– С ума сойти! – Илья даже понизил голос. – Это же настоящая доимперская работа! Такое впечатление, что к этой дороге четыреста лет никто не прикасался, а она до сих пор действует. Умели кронты тогда строить. Как бы не лучше, чем у нас на Земле!

– Умели, – лаконично согласился братец Хо. – Но ты вспомни, сколько лет служили в Европе древнеримские дороги.

– Тоже верно, – Илья кивнул и тут же вспомнил то, что им рассказывали на подготовке. – Мы по ней случайно не заедем в какую-нибудь запретную зону?

– Не должны, – вьетнамец сверился с картой. – Мы будем проезжать мимо старого города кронтов. Правда, он никак не отмечен.

– Старый город! – восхищенно повторил Илья, но тут дорога сделала поворот, уходя в болотистую низину, и ему пришлось сосредоточиться на вождении.

Город открылся перед ними неожиданно. Трасса, проходившая через пустошь, заросшую высоким кустарником, поднялась на возвышенность, и развалины вдруг предстали перед ними как на ладони. Они тянулись влево и вправо на километры, то совсем пропадая в тех местах, где на город когда-то обрушились бомбы, то вздымались уцелевшими стенами с пустыми овалами окон – в старые времена кронты не любили прямых углов, считая их слишком грубыми и некрасивыми. Кое-где яркими пятнами проступали остатки разноцветной изразцовой плитки, которой украшались фасады.

– Атмосферно!

Илья остановил трейлер на самом гребне, давая им возможность рассмотреть город. Во время подготовки они видели фотографии и спутниковые снимки, но в реале развалины производили куда более сильное впечатление. Даже в таком жалком виде в остатках построек угадывалась былая экзотическая красота этого места. Словно изящная хрупкая ваза, раздавленная в мелкие осколки тяжелым имперским сапогом.

Может быть, они и работают сейчас на Кронтэе ради того, чтобы такие развалины не появились когда-нибудь на Земле…

Впереди дорога раздваивалась. Нужный им путь сворачивал налево, в объезд бывшего города. Но Илью тянуло другое направление – туда, где шоссе становилось еще шире, превращаясь в городской проспект.

– Эх, покопаться бы там! – вздохнул он.

Даже по официальным имперским данным история цивилизации кронтов насчитывала, как минимум, двадцать тысячелетий. И эта чудовищная древность сводила с ума земных историков – естественно, тех избранных, что были посвящены в тайну. Однако многие загадки планеты все еще ждали исследователей – в Империи археологией на Кронтэе занимались лишь отдельные энтузиасты, чья деятельность, мягко говоря, не поощрялась властями. Самим же кронтам даже прикасаться к своим древним реликвиям было строго запрещено.

Братец Хо только красноречиво промолчал, и Илья двинул машину вперед, выбрав на развилке левую дорогу. Здесь покрытие сохранилось хуже. Появились ямы, которые надо было объезжать. Наверное поэтому Илья не сразу заметил большой крытый фургон с тентом серо-песочного цвета. Очевидно, он пытался выехать со стороны развалин на дорогу, но ухнул обеими передними колесами в промоину. Водитель-кронт, бестолково бегавший вокруг, увидев их, выскочил на дорогу и призывно замахал руками.

Собрату следовало помочь, но Илья уже углядел стоявшие чуть поодаль два автомобиля – небольшой открытый вездеход, похожий на багги, и черный массивный микроавтобус, напомнивший ему, знатоку старинной техники, «Шевроле Субурбан» конца ХХ или начала XXI века. Возле машин виднелись фигуры стоявших людей, и это были уже имперцы, причем, вооруженные. Один из них держал наперевес трубу гранатомета, так что на бегство можно было и не надеяться.

– Только что их здесь не было, – тихо произнес Братец Хо.

Илья почувствовал, как напрягся их штурман. Беспилотник опережал их не более чем на пять-семь минут. И то, что он не поднял тревогу, могло означать засаду, сделанную конкретно на них. Впрочем, даже если они попались случайно, подобная встреча не сулила ничего хорошего.

Повинуясь повелительному взмаху руки одного из кээн, Илья остановил машину.

– Постараюсь потянуть время, – деловито сообщил он, нацепляя на ухо клипсу связи и застегивая на правой руке дешевый грубый браслет с украшениями из металлических шариков. – Готовь на всякий случай «Ужика».

– Сделаю, – бесстрастно кивнул Братец Хо. – Но ты тоже напрасно не рискуй. И не нарывайся.

– Дык я уже… Осознал, – развел руками Илья. Все-таки кронтское смирение, отшлифованное четырехвековым рабством, выходило у него недостаточно хорошо.

Открыв дверцу со своей стороны, он спрыгнул вниз. А затем порысил к кээнцам, делая вид, что ужасно торопится предстать перед ними. Мимоходом он бросил взгляд на застрявший фургон, отметив про себя, что авария с ним настоящая. Судя по вывернутым наружу колесам, машина повредила себе передний мост и нуждается в серьезном ремонте.

Имперец, который приказал ему остановиться, выглядел не главным в этой компании, а, пожалуй, старшим охранником. Тем не менее Илья отвесил ему самый низкий и почтительный поклон. В земном средневековье, с которым порой сравнивали Кронтэю, он должен был бы теперь ждать, когда к нему обратится господин. Но в Империи были другие порядки. Здесь разговор обязан был начинать младший по положению. Поэтому, склонившись еще ниже, Илья старательно провыл жалобным тоном стандартную формулу испрашивания милости. И почтительно застыл, дожидаясь ответа.

– Ты кто такой? – властно бросил ему кээнец. – Кто там с тобой?

– Мой брат.

– Что вы здесь делаете? Откуда прибыли? Кому служите? Какой груз взяли?..

Отвечая со всем положенным подобострастием, Илья незаметно осматривался по сторонам. Кээнцев он пока видел пятерых. Водитель багги сидит за рулем, водитель «Субурбана» вылез и осторожно разминает ноги. Боковая дверца у микроавтобуса открыта, но отсюда не видно, что там внутри. Трое кээн грамотно перекрывают подходы. У одного – гранатомет, у двоих – местные автоматы, стреляющие оперенными стрелками калибром четыре миллиметра, здесь их называют «иглами»…

Интересно, кто они – бандиты или представители власти?! Оба варианта одинаково паршивы, хотя и скрывают в себе разные опасности.

Глава 4. Братья по разуму (часть 2)

Узнав, что они следуют порожняком, кээнец явно обрадовался.

– Ты видел, что случилось с нашим транспортом? – спросил он.

– Да, господин, – Илья снова низко поклонился. – Ему нужен ремонт. Мы можем взять его на буксир.

– Ты сделаешь то, что я прикажу! Не наглей, зеленый!

Охранник подбежал к «Субурбану» и, наклонившись, заглянул в открытую боковую дверцу. Илья навострил свои кронтские уши, но разобрал только отдельные слова. Похоже, их трейлер должен куда-то влезть и поместиться.

Выслушав инструкции, кээнец выпрямился и повелительным жестом подозвал к себе Илью:

– А ну, ступай сюда! Сейчас с тобой будет говорить босс!

Отвешивая новый поклон, Илья разглядел внутри автомобиля внушительного мужика в черном костюме и двух шкафоподобных телохранителей, уже наставивших на подозрительного кронта автоматы. На фоне обычно худощавых и долговязых кээнцев они выглядели настоящими громилами.

Однако Илью больше заинтересовали два связанных пленника, лежавшие на полу, у охранников под ногами. Немолодой мужчина-кээнец и женщина средних лет были одеты в камуфляж цвета хаки, но, пожалуй, не военный, а рабочий.

– В двух километрах отсюда наш птиц нашел раскопки, – торопливо пробормотал Илье по тайной связи Братец Хо. – Рядом лагерь, разгромленный. Вижу разбросанный шанцевый инструмент и шесть… семь мертвых тел. Из них, как минимум, двое кээн.

Значит, археологи нарвались на бандитов, сделал неутешительный вывод Илья. Вернее, на Синдикат – так в Империи называют местную мафию. Судя по всему, нелегальные работорговцы, решившие пополнить запасы «живого товара» у «черных» археологов. На официальную экспедицию они был так нагло не полезли…

Все эти мысли пронеслись у Ильи мельком, буквально за пару секунд. Размышлять было некогда, к нему обратился сам босс.

Как ни странно, мафиози стал первым кээнцем на Кронтэе, разговаривавшим с ним вполне по-человечески. Он деловито сообщил, что им нужен транспорт для перевозки рабов взамен сломавшегося фургона, поэтому трейлер они забирают. По своим размерам он как раз влезет в трюм их корабля. Но Илья и его напарник могут остаться при нем в качестве водителей и механиков с правами надсмотрщиков.

– ...Вы, похоже, парни расторопные, раз так далеко из свой дыры забрались, – хмыкнул он напоследок. – Мне такие пригодятся. Так что выбирай – кабина и служба или оковы и кузов…

– Кабина, господин, – Илья изобразил понимающую улыбку.

Для обычного кронта это был бы, пожалуй, не худший вариант. Но не для них.

Синдикат считался на Кронтэе серьезной силой, с которой ничего не могли – или не хотели – поделать власти. Однако кронты ненавидели его искренне и беззаветно – было, за что. Согласившись стать надсмотрщиками при работорговцах, они с Братцем Хо оказались бы напрочь выброшенными из местного общества и тем самым безнадежно провалили бы свое задание.

– Тащи своего напарника! – тем временем распорядился босс. – Пусть открывает задние двери и идет сюда. Я хочу на него взглянуть! А ты, – обратился он к старшему охраннику, – кликни главного над зелеными! Пусть принимает новичков и готовится к перегрузке товара!

Торопясь обратно к трейлеру, Илья еще раз прикинул все расклады. Восемь кээн и, наверное, не менее четырех кронтов-надсмотрщиков против них двоих – это много. Но в любом случае выбора у них нет. Придется использовать самые сильнодействующие средства. Даже с риском выдать себя.

– Будем драться, – сообщил он Братцу Хо, поднявшись в кабину. – Иначе погрузят нас вместе с тарантасом в космический корабль – и поминай, как звали!

– Тогда держи, – вьетнамец протянул ему несколько предметов, как две капли воды похожих на болты для крепления колес. – На тебе бус и надсмотрщики, на мне – все остальные.

Соскочив вниз, Братец Хо на мгновение запнулся. С его ноги незаметно стек на землю «Ужик» – миниатюрный боевой кибер с мимикридным покрытием, напоминающий небольшую, но очень прыткую змейку.

Вместе распахнув задние дверцы трейлера, они поспешили по направлению к бандитам. Илья впереди, Братец Хо – с отставанием на десяток шагов. Тем временем из накренившегося фургона начали неуклюже, по одному, выбираться кронты со стянутыми впереди руками. Большинство были одеты в запыленную темно-серую рабочую униформу, на лицах некоторых из них виднелись свежие синяки и кровоподтеки. За этим процессом следили трое надсмотрщиков, вооруженных нейрохлыстами и короткими резиновыми дубинками. Четвертый стягивал руки несчастному и перепуганному водителю фургона.

– Пора, – услышал Илья сухой голос Братца Хо.

В это мгновение бандит с гранатометом вдруг выронил оружие и с воплем покатился по земле.

– Змея! – взвыл он затихающей сиреной. – Меня укусила змея...

Последнее слово вышло из него садящимся шепотом.

– Какая еще змея?! – взвился старший охранник.

Но тут же подскочил и сам, хватаясь за ногу. Он рухнул на четвертом прыжке.

Не дожидаясь, пока он свалится, Илья метнул газовую гранату, замаскированную под болтик, внутрь «Субурбана». Раздался легкий хлопок. Автомобиль на несколько мгновений заполнил белый дым, надежно усыпляя и босса с телохранителями, и пленников.

Водитель буса, заметив неладное, стремительно обернулся, хватаясь за пистолет. Но Илья взмахнул рукой, и металлический шарик, сорвавшись с его браслета, угодил ему точно в лоб. В это время Братец Хо таким же шариком угостил оставшегося автоматчика, а вторым «успокоил» шофера багги.

Вся расправа заняла не более нескольких секунд. Из кронтов первым на нее отреагировал надсмотрщик, связывавший водителя фургона. Бросив своего подопечного, который немедленно упал на землю, закрывая голову внезапно освободившимися руками, он вдруг метнулся к ближайшему из своих напарников и огрел его дубинкой по лысой башке. Второго сбил с ног ударом нейрохлыста. Третий бросился в бегство, но брошенная умелой рукой дубинка, вращаясь в воздухе как бумеранг, догнала его и свалила метким попаданием по затылку.

Добив надсмотрщика, оглушенного нейрохлыстом, неожиданный союзник повернулся к Илье и Братцу Хо, его лицо исказилось болезненной гримасой:

– Зачем?! – в отчаянии вырвалось у него. – Зачем вы это сделали? Вы убили их?!

– Нет, все они живы, – осторожно произнес Илья.

Он поднял вверх руки, демонстрируя открытые ладони, словно в знак мирных намерений... И при этом был готов в любой момент обезвредить кронта броском очередного шарика. Но тот даже не пытался к ним приблизиться.

– Живы? – неуверенно переспросил кронт.

– Да, только оглушены, – подтвердил Илья.

Кронт облегченно вздохнул. На сопротивление бандитам власти еще могли посмотреть сквозь пальцы, но убийство кээнца кронтом независимо от обстоятельств инцидента каралось стопроцентной «вышкой». Причем, по имперским законам в расход следовало пустить не только самого убийцу, но и всех свидетелей преступления. Кронт не имел права увидеть смерть члена «высшей расы» и при этом остаться в живых.

– Слава Звездам... – с облегчением пробормотал «надсмотрщик».

– Кто вы такой?! – резко спросил Илья.

– Вин Скар Тод, разъездной администратор, – отрекомендовался кронт, взмахнув ушами.

Илье при этом явственно послышался щелчок каблуками.

Землянин нехотя наклонил голову в поклоне. Разъездной администратор – большая шишка. Высший чин, которым могут обладать так называемые свободные кронты. Чаще всего он означает и наличие наибольшей ценности на этой планете – имперского гражданства.

– Кого вы представляете? – поинтересовался Илья, чтобы не молчать. – Министерство правопорядка или Службу Безопасности?

– Управление Императорского Двора, – сухо, по-кронтски, одними губами улыбнулся Вин Скар Тод.

– О!..

На этот раз Илья не нашелся, что сказать. Во время подготовки они не уделяли большого внимания этой конторе. Вроде бы, она выполняла частично церемониально-ритуальные, частично хозяйственные функции. В частности, именно она управляла собственностью Императорского Дома.

Странно... В этой службе неоткуда было взяться подобным добрым молодцам, да еще с зеленой кожей. И все-таки откуда-то взялись … Это означало, что известная им картина мира требовала серьезной коррекции.

– Надеюсь, мы не слишком нарушили ваши планы? – осторожно предположил Илья.

– На самом деле, мой человек намеренно устроил аварию, чтобы задержать их до прибытия властей, – Вин Скар Тод повел ушами. – Вы появились весьма невовремя, но в конечном итоге ваше вмешательство оказалось уместным. Но кто вы такие?! И откуда у вас… все это?

Илья представился и назвал Братца Хо.

– Мы просто путники, проезжие, – обтекаемо сказал он, понизив голос и опустив уши в знак смирения и подчинения старшему. – Хотим поступить в Братство Перевозчиков. Путь далек, поэтому мы просто позаботились о… некоторых мерах предосторожности.

– Вы называете это предосторожностью?! – шевельнул ушами Вин Скар Тод. – Можно поближе ознакомиться с вашей экипировкой?

– В этом нет ничего предосудительного и даже запретного, – сделав пару шагов навстречу собеседнику, Илья продемонстрировал ему замаскированную под болтик газовую гранату обычного имперского образца и браслет с шариками от подшипников.

– А змея?

– Очень простое устройство, – Братец Хо невозмутимо достал из кармана... обычную клизму из мягкой резины. – Плюс заряды от мини-парализатора. К сожалению, их у нас было только два.

– Какие... широкие у вас там, в 92-й провинции, возможности, – заметил кронт. Ни по его тону, ни по ушам, плотно прижатым к голове, невозможно было понять, верит он им или нет. – Что же мне теперь с вами делать?

– А как насчет просто позволить следовать дальше? – невинным тоном предложил Илья, наблюдая краем глаза, как под ногами кронта-администратора слегка зашевелилась трава. – Скажем, нас здесь вообще не было.

Наступал решающий момент. Конечно, их легенда выдержала бы почти любую проверку. Однако, сразу же попасться на «карандаш» имперским властям – не самое удачное начало миссии.

– Хорошо, вас здесь не было, – Вин Скар Тод, как говорится, не моргнул и глазом, – А кто тогда был?!

– Вы были! – убедительно сказал Илья. – Сразились со всей бандой и всех доблестно победили как великий герой.

Естественно, по-имперски это звучало слегка по-другому, но Илье удачно подвернулась подходящая цитата из какого-то местного сериала. Только с секундным опозданием он осознал, что простой кронт из далекой глубинки, которого Илья изображал, вряд бы мог смотреть по телевизору каналы для кээн. Исправлять эту ошибку было уже поздно, проще было ее не заметить.

– И чем же я их всех сразил? – Вин Скар Тод, казалось, не обратил никакого внимания на его промашку.

– Вот этим!

Шагнув вперед, Илья протянул ему несколько гранат-болтов. А догадливый Братец Хо снял с руки браслет, сощелкнув с него лишний шарик, и с еле слышным вздохом расстался с клизмой.

В принципе, они почти ничем не рисковали. Все было изготовлено своими силами из местных материалов. Даже обследование пострадавших от «Ужика» кээнцев показало бы, что их обезвредили зарядом от обычного здешнего парализатора. Некоторые сомнения возникали только в отношении клизмы. Братья так ни разу и не испытали ее в качестве оружия для метания отравленных игл.

– Занятные вещички, – Вин Скар Тод невозмутимо принял дары. – А теперь сматывайтесь, и побыстрее! Через четверть часа здесь станет очень людно!

– Спасибо! – радостно поблагодарил Илья уже на бегу.

Все-таки, он не ошибся в этом кронте! Да и они сами, похоже, сошли для него за своих.

Братец Хо чуть помедлил. Этой короткой задержки кибер-змейке оказалось достаточно, чтобы незаметно уцепиться за его ногу между ботинком и штаниной. После чего вьетнамец бросился догонять напарника.

Илья запустил двигатель немедленно, Братец Хо едва успел уцепиться за лесенку и поднимался уже на ходу.

Местные часы были короче земных, потому следовало с пользой потратить каждую минуту – уехать отсюда как можно дальше и успеть вернуться на торную дорогу, где их трейлер смог бы затеряться в транспортном потоке.

– Вы приложили так много усилий и проделали такой длинный путь, чтобы присоединиться к нам? Достойное, весьма достойное желание, – мастер-наставник Фар Ван Пунг бросил испытующий взгляд на двух соискателей. – Но насколько хорошо известно вам, к чему вы стремитесь?

– Мы слышали о вас много хорошего, – осторожно произнес Илья.

– О Братстве ходит много слухов, и не все они являются только слухами, – согласился мастер Фар. – Но это точно не место для пылких молодых людей. Вы не наживете здесь ни богатства, ни славы. В нашей работе нет ни приключений, ни свободы. Это изматывающий тяжелый труд, усталость и вечная дорога. Встав на этот путь, вы больше не сможете с него свернуть. До самой смерти.

– Мы сами выбрали его и не повернем назад, – твердо сказал Илья.

На какое-то мгновение ему стало смешно. На этот путь они встали еще на Земле. И тогда, надо сказать, его пугали и отговаривали намного качественнее.

– Братство требует беспрекословного послушания, – между тем продолжал нагнетать Фар Ван Пунг. – Оно, увы, не всегда справедливо в признании заслуг, но жестоко карает за небрежение. Оно чтит имперские законы и очень сурово относится к тем, кто их нарушает. В нем нет места ни бунтовщикам, ни недовольным.

– Нас это устраивает, – кронтские уши Ильи нетерпеливо дернулись, уловив бессознательный посыл от его мозга.

– Один из этих законов гласит, что ни один кронт не имеет права ничем владеть, даже собственной жизнью, – голос наставника приобрел некую мрачную торжественность. – Транспорт, на котором вы прибыли сюда, не может принадлежать вам двоим, только Братству.

Илья удержал бесстрастное выражение на лице, но его уши поднялись торчком. Об этом их не предупреждали.

– ...Братство готово выкупить его у вас за хорошую плату – шестьдесят тысяч, – начал искушать мастер Фар. – И, помимо того, предоставить каждому из вас по белому билету...

«Ничего себе!» – мысленно присвистнул Илья.

Белым билетом на Кронтэе называли «чистый» вид на жительство для кронтов. С такими документами и деньгами, вырученными от продажи трейлера, они могли бы поселиться в любой провинции «свободной» зоны, выкупить у местного босса право управления какой-нибудь мастерской или постоялым двором, жениться и зажить достаточно спокойной и более-менее обеспеченной жизнью.

Однако это не входило в их цели.

– Это – один вариант, – произнес Илья вслух. – А второй?

– Второй вариант заключается в том, что вы получите лишь по сто монет, на которые устроите пир по поводу посвящения двух новых братьев. После этого вас будет ждать служба – такая же, как у всех остальных. Я не тороплю вас. Три месяца вы будете жить нашей жизнью, приглядываться к ней и к нам, а мы – изучать вас. Может так случиться, что мы расстанемся до срока, если убедимся, что не подходим друг другу. Не скрою, вам будет тяжело, очень тяжело, а потом не станет легче. Но вы можете решить все сразу, без мучений.

– С вашего позволения, мы все-таки помучаемся, – уверенно заявил Илья, а Братец Хо подтвердил его слова кивком и взмахом ушами.

Конечно, на самом деле Илья не был так уверен, как старался показать. Ведь готовили их все-таки кээн, имперцы-ренегаты. И пусть они прожили много лет рядом с кронтами и помогали им во время восстания десятилетней давности, зеленокожие редко посвящали их в свои тайны. Поэтому существовала ненулевая вероятность, что Братство на самом деле представляло собой аналог тоталитарной секты, в которой за вход – рупь, а выход – только вперед ногами.

Впрочем, неизвестность впереди его не смущала и не пугала. Они с Братцем Хо – первые земные агенты на Кронтэе. Их приоритетная задача – не стремиться самим выйти на контакт с настоящим кронтским подпольем, а лишь установить ориентиры и зажечь маяки для тех, кто придет следом. Прокладывать же этот путь в любом случае придется методом проб и ошибок, потому что ничего лучшего не придумано.

Так или иначе, их отчеты каждый день уходят на микроспутник, спрятавшийся на орбите планеты. И что бы ни случилось здесь с ними, Земля получит информацию и сделает из нее нужные выводы.

Очевидно, эту уверенность почувствовал и мастер-наставник Фар. Его уши слегка развернулись в знак согласия.

– Что ж, вы решили, – вздохнул он. – И да будет так!

– Странные они какие-то, – уши Фар Ван Пунга поднялись и тут же опустились, что можно было принять за кронтский вариант неопределенного пожатия плечами. – Непонятные.

– Постарайтесь выразиться конкретнее, мастер, – вежливо обратилась к нему собеседница – миниатюрная и очень привлекательная молодая кронтка, своими совершенными чертами лица и справной фигуркой напоминавшая изящную статуэтку из тонкого фарфора, только живую и подвижную. – В чем заключается эта странность?

– Скорее, необычность, – мастер глубоко задумался. – Прежде всего, в них нет страха. Мы, кронты, постоянно чего-то боимся. Кээн, будущего, неодобрения окружающих, новых страданий, которые может принести жизнь. Этот страх… он где-то глубоко в нас. Его испытывают все. Даже те, кто старается этого не показывать. Даже вы, госпожа Ние.

– А у них его нет? – молодая женщина машинально провела по губам рукой, сжатой в кулачок, но тут же оборвала себя, застеснявшись этого детского движения.

– Я… не чувствую. Совсем. Это странно. Кроме того… Те, кто приходят к нам, выбирают себе путь на всю жизнь. Они – нет. Для них Братство – не цель, а средство, и я пока не знаю, для чего.

– Внедрение?

– Не исключено. Но чье? Чтобы верно служить Синдикату, надо быть хладнокровным мерзавцем. Этого не скрыть. Не наш случай… Служба Безопасности, спецотдел Космофлота, другие… Они сначала ломают людей, стирают их в порошок, в глину, чтобы затем вылепить из них то, что нужно им. Тоже не то… Эти двое словно сами по себе, не под кем-то. Мне давно не встречалось такого… чувства внутренней свободы. Может, они из… ваших? Тех или других?

– Не знаю, но попробую выяснить, – пообещала Ние. – Но будет трудно. Их документы подлинные. Но все в них заполнено вручную! Эта 92-я провинция – это какая-то дыра.Там словно не было нормальных компьютерных сетей!

– Что само по себе уже подозрительно? – уточнил мастер.

– Да. Но все равно, кто они? Откуда в них могло взяться то чувство внутренней свободы, которое вы заметили? Может, правы старые легенды?! Прошло десять лет. Это достаточный срок, чтобы…

– Мне кажется, объяснение должно быть проще, – повел ушами Фар Ван Пунг. – Например, это могут быть дети какого-то важного лица, из потомственных имперских граждан. Но не наследные, а младшие сыновья от наложниц. Это, кстати, объяснило бы, почему они называют друг друга братьями, хотя совсем не похожи. Отец мог снабдить их чистыми документами, машиной и… отправить восвояси.

– Все может быть, – молодая кронтка чисто по-кээнски пожала плечами, сопроводив этот жест взмахом ушей. – Но в любом случае, к ним надо присмотреться.

Разжав кулачок, она задумчиво покачала по ладони металлический шарик, подбросила его и снова поймала.

Глава 5. Вечер, XXIII век (часть 1)

Пи-у! Пи-у! Пи-у!

Сигнал тревоги резко разорвал тишину в рубке. Корабль ощутимо вздрогнул, кресло неприятно затрясло. Его то буквально вдавливало в пол перегрузками, то подбрасывало на амортизаторах, будто заставляя взлететь. Не обращая внимания на вибрацию, отдающуюся во всем теле, я мысленным усилием вызвал схему корабля. Красный огонек тревожно пульсировал на том месте, где располагалась основная группа гравикомпенсаторов.

Ну, кто бы сомневался?!

Автоматика почему-то не срабатывала, и я вручную одним махом отключил всю группу, перебросив мощности на резервную. Кто-то пришел ко мне на помощь, занявшись настройкой. Бросив гравикомпенсаторы, я переключился на управление двигателями. Корабль отклонился уже на несколько десятых градуса, его надо было срочно возвращать на курс корректирующими импульсами.

Снова внезапно навалилась тяжесть и тут же исчезла. Одновременно отключилась противно воющая сирена. Правда, тихо в рубке от этого не стало. В наушниках бились встревоженные голоса.

– Повреждены блоки системы жизнеобеспечения номер один, три и шесть на технической палубе! Запущена программа авторемонта!

– Личный состав не пострадал! Ранений и повреждений нет!

– Нарушена герметизация отсека Т-5-Р-2-1!

– Работа информационной сети в норме! Получаю сигнал со всех отсеков!

– В секции гидропоники потеряно двадцать процентов субстрата!

– Что случилось с гравикомпенсаторами?!

– Разрушены блоки с седьмого по девятый, – послышался негромкий, обстоятельный голос нашего гравитехника – американца Дэвида Джонса по прозвищу «Профессор». – Причины выясняются. Шестой, десятый, одиннадцатый – повреждены. Двенадцатый отключен из-за отказа контроллера.

– Почему не сработала автоматика?!

– Она сработала! Непосредственной угрозы для корабля и жизни экипажа не было. Система начала отладку, подстраиваясь к уцелевшим компенсаторам. Максимальная амплитуда колебаний по тяжести составляла от два семьдесят два до ноль тридцать шесть «же»! Ориентировочное время затухания – двадцать две секунды!

– Двадцать две секунды – это много, – раздался мощный бас кэпа. – А что скажет вахтенный пилот?

– Отклонение от траектории составило сорок одну и семнадцать сотых угловой минуты, – отозвался я. – Корабль возвращен на курс.

– Константин, это ты переключил на резервные?! – громогласно поинтересовался Коржевский.

– Я. Обосновать?

– Не надо, – я представил, как кэп коротко качает головой. – Обращаю внимание экипажа! Автоматика всегда ищет оптимальное решение, но оптимальное не обязательно значит лучшее. Иногда важнее быстро решить проблему самому, чем ждать, пока за вас это сделает электроника. Выяснили, что с компенсаторами?!

– Была нарушена центровка сердечника в восьмом блоке, – отрапортовал Дэвид. – Он разлетелся сам и начал крушить все вокруг себя. Седьмой, восьмой, девятый и десятый восстановлению не подлежат. Предлагаю сделать резервную группу основной, а уцелевшие подключить двойками и использовать для подстройки.

– Полетит вся эта подстройка во время прыжка, – скептически заметил Эрик Болас. – Лучше перекомпоновать блоки, пусть у нас будут две группы по десять.

– Не слышу вахтенного пилота! – капитан умело погасил готовый начаться спор.

– А что тут говорить? – я пожал плечами. – Нужно не спеша взвесить все «за» и «против». Резервная группа компенсаторов работает нормально, корабль на курсе. Это не та проблема, которая требует быстрого решения.

– Почему? – включился в разговор кто-то.

– Потому что все зависит от того, на каком участке полета мы находимся, – разъяснил Дэвид. – С четырьмя неработающими блоками у нас могут возникнуть трудности с фокусировкой во время прыжка. Один мы совершим, в этом я ручаюсь, но во второй раз нас запросто может размазать по стенкам.

– Эта тема выходит за пределы нашей вводной! – кэп, как всегда, поспешил задавить не относящуюся к делу дискуссию в зародыше. – Переходим к анализу индивидуальных и групповых действий. И сосредоточьтесь, пожалуйста. Это наше последнее задание на сегодня – чем быстрее закончим, тем быстрее освободимся! Константин, начинай!

Я не заставил себя ждать.

Меня уже давно не удивляло мое новое умение разбираться в системах корабля. В критических ситуациях как-то само собой получалось действовать быстро и четко.

С момента моего вынужденного попаданчества в двадцать третий век прошло две недели. С каждым днем я все лучше разбирался в окружающем, вживался в роль Константина – вернее, его жизнь становилась моей. Благословен будь Мартин, давший мне целые сутки на адаптацию! И хвала моим друзьям, понявшим, что в тот день меня лучше не беспокоить! Этого времени как раз хватило, чтобы я освоился в новом мире.

Те силы, которые перенесли меня на двести лет вперед (я по инерции называл их силами, хотя был практически уверен в том, что у них есть конкретные имена и даже фамилии с отчествами), позаботились о том, чтобы я не спалился на первой же проверке.

На следующее утро после аварии я проснулся непривычно резко, словно из воды вынырнул. И вдруг осознал, что не только владею знаниями и навыками Константина. Его привычки, реакциии, моторики, пластика – все те неуловимые нюансы, которые отличают одного человека от другого, стали теперь и моими.

Ощущение было донельзя странное. Я осознавал, кто я, помнил свою жизнь, знал, как обычно поступаю в той или иной ситуации. Воспоминания Константина воспринимались как просмотренный ранее яркий фильм (вернее, многосерийный сериал). Но, в то же время, теперь я мог совершенно бессознательно взлохмачивать волосы типичным жестом Константина, чистил зубы (кстати, самой обычной, а не какой-то там супер-пупер-электрической) зубной щеткой, начиная с передних, а не с уголков рта, как раньше, а в моей речи то и дело проскакивали типично константиновские словечки.

В первое время я едва не сошел с ума от этой раздвоенности своих-чужих черт и страха перед разоблачением. Наверное, так чувствовал себя разведчик капитан Клос из старого польского фильма, когда его впервые забросили в немецкий тыл под личиной конкретного человека.

Но очень быстро моя личность словно слилась с личностью Константина, а то, что казалось мне чужим и странным, стало простым и естественным. Новые привычки наложились на старые так органично, что я уже и сам не различал, что здесь мое, а что – его.

Чем-то это напоминало ощущения, которые испытываешь, когда вставляют зубной протез. В первые секунды он воспринимается как нечто чужеродное и неприятное во рту, но вскоре искусственный зуб становится совершенно неотличимым от естественных.

Точно так же произошло и со мной. Поначалу я шарахался от всех, старательно отмалчиваясь в разговорах, а вводные, на которых мы обыгрывали различные сложные ситуации, натурально бросали в пот. Но, судя по тому, что никто не пытался меня разоблачить и не задавал неудобных вопросов, мое поведение все же не выходило за рамки нормальности.

Конечно, мне помогло еще и то, что Константин был парнем сосредоточенным, довольно замкнутым и не очень общительным. Так что мой временный уход в себя не слишком всех удивил. На первой же пресс-конференции я перестал бояться общения, а еще через пару дней окончательно привык пользоваться знаниями и умениями Константина.

Сегодня же я впервые за две недели решился покинуть центр подготовки космонавтов и, как выражалась моя бабушка, выйти в люди – совершить самостоятельную поездку в Москву. Тем более, что завтра было воскресенье, выходной день, так что можно было допустить некоторое отклонение от режима.

Надо сказать, что на базе нас никто не запирал и не ограничивал передвижения в свободное время. Вообще, как я заметил, здесь не любили что-либо запрещать, а больше рассчитывали на сознательность и ответственность – надо понимать, не без оснований.

Кроме того, нас не сильно мучали врачи. В отличие от членов первого отряда космонавтов в моем ХХ веке, в нашей экспедиции не предъявлялось таких жестких требований к здоровью и физической форме. По крайней мере, перегрузки нам не грозили, поскольку не только сам «Одиссей», но и наши посадочные «шаттлы» были снабжены гравикомпенсаторами.

В Подмосковье стояла солнечная «золотая осень», но под вечер немного холодало, так что я накинул легкую куртку из гладкой, чуть прохладной на ощупь ткани, похожей на плащевку. Несмотря на немного несерьезный вид, она уже больше десяти лет исправно защищала Константина от дождя и вечерней прохлады.

Выйдя из жилого корпуса, я отправился на площадку, где аккуратно выстроились в два ряда бильчики – местное средство передвижения, объединяющее в себе личный и общественный транспорт. Этими электромобилями с автоматическим управлением (отсюда их второе наименование – ик, точнее, eec – economic electric car) мог пользоваться каждый житель страны, начиная с десятилетнего возраста. Выходя из дома, человек садился в любой бильчик, стоящий на зарядочной площадке, указывал ему курс и ехал, куда нужно – хоть на другой конец страны.

При необходимости пассажир мог остановить бильчик в любом подходящем для этого месте, чтобы забрать попутчика или куда-то выйти по своим делам. При желании он мог при этом зарезервировать за собой конкретную машину, которая ждала его на стоянке. За время пользования с его счета автоматически списывалась определенная сумма, в которую входили амортизация, расход электроэнергии на подзарядку и затраты на техническое обслуживание.

Личных автомобилей в двадцать третьем веке не было как класса. Наземного общественного транспорта – тоже, за исключением метро, которое в теперешней Москве было объединено с пригородными поездами на манер немецкого С-Банна – очевидно, чтобы разгрузить от бильчиков территорию города.

Все машины управлялись из одного центра, и если их на какой-либо трассе становилось слишком много, компьютер посылал часть транспортного потока в объезд или снижал скорость движения. И хотя о пробках в здешней Москве не слышали уже лет сто, ездить по городу на дальние расстояния все равно часто было быстрее и выгоднее на метрополитене.

Изо всех сил сохраняя спокойствие – я ведь «помнил», что проделывал это тысячи раз, я поднес руку с виртом к дверце крайнего в ряду бильчика – небольшой двухместной машинки, напоминающей «Смарт». Раздался легкий щелчок, вирт сообщил мне, что время пользования бильчиком пошло, и дверца приотворилась. С бьющимся изо всех сил сердцем я забрался внутрь.

Несмотря на компактный размер, внутри оказалось достаточно комфортно и удобно – по крайней мере, не тесно. У машины не было ни руля, ни переключателя коробки передач, ни педалей тормоза и акселератора, так что ничего не торчало и не цеплялось за ноги и одежду. Посреди небольшого пульта находился экранчик курсора-маршрутизатора. Как только я захлопнул за собой дверцу, он осветился мягким зеленоватым светом.

Программировать курсор было ничуть не сложнее, чем навигатор в двадцать первом веке, так что я легко справился с этим заданием. Закончив, я нажал на большую зеленую кнопку над экраном, и бильчик легко тронулся с места. Двигался он очень мягко, шума мотора было почти не слышно, из-за этого автомобиль воспринимался как игрушечный. Даже не возникало желания порулить самому.

Проехав через большой парк, окружающий Центр подготовки космонавтов, бильчик выехал на оживленную улицу. Чувствуя себя экскурсантом, я с интересом смотрел по сторонам. Местная архитектура мало чем напоминала привычный двадцать первый век. Дома, имевшие, как правило, восемь или двенадцать этажей, были построены в виде ступенчатых пирамид или, как жилой корпус Центра, напоминали неровные стопки бутербродов с ломтиками-этажами. Каждый этаж был окаймлен зелеными террасами с защищающими от дождя прозрачными навесами, многие здания соединялись стеклянными галереями на высоте четвертого-пятого этажей. Порой такие галереи тянулись прямо над проезжей частью.

Обращало на себя внимание то, что здесь привыкли не экономить пространство. Улица была широкой, с относительно узкой проезжей частью, но очень обширными тротуарами, на которых часто попадалась различная уборочная техника. Управляли ею, как правило, подростки. Дома стояли небольшими группами, разделенными огромными детскими площадками или зелеными зонами. К каждому зданию вел отдельный проезд, заканчивающийся стоянкой бильчиков. С противоположной стороны дома обычно выделялась другая площадка для служебного транспорта.

Как я «помнил», эта градостроительная концепция называлась «средой обитания». Ее задача заключалась в том, чтобы обеспечить жителям максимальный комфорт. Каждое здание было подключено к информационным, коммунальным и транспортным сетям, включая линии доставки продуктов в домашние храны. Расположение жилых домов, парков и скверов просчитывалось так, чтобы люди не страдали от уличных шумов, а их жилища были окружены зеленью.

Автомобили двигались буквально вплотную друг к другу, что поначалу меня изрядно нервировало. Однако автоматика действовала безупречно: весь транспортный поток жил, словно один исполинский организм. Бильчики шли с одинаковой скоростью, одновременно замирали на перекрестках, пропуская пешеходов и машины с поперечных улиц, четко перестраивались из ряда в ряд, поворачивали в боковые проезды или вливались в общий поток движения.

Здесь было особенно заметно, что бильчики делятся на три типа – маленькие машинки на два места с небольшим багажником, наподобие той, на которой ехал я; кроссоверы, в которых могло помешаться до шести пассажиров; и минивэны, в которых ездили целыми компаниями. Ближе к середине дороги выделялись отдельные полосы для грузовых фургонов – гладких и обтекаемых, словно автобусы, и различной спецтехники.

Автомобили одного класса, конечно, отличались друг от друга, хотя разнообразие моделей было значительно меньше, чем в моем времени. Кстати, мой бильчик, судя по логотипу посреди пульта, был произведен компанией Sony, что меня откровенно забавляло.

Вообще, отсутствие привычных брендов постоянно напоминало мне, насколько далеко меня забросило в будущее. На местном потребительском рынке доминировали совершенно чужие для меня компании, а знакомые по двадцать первому веку названия зачастую означали нечто совсем иное.

Например, та же Sony уже больше ста лет являлась российской, а не японской фирмой и выпускала дистанционно управляемую технику. Volkswagen была известна как международная служба доставки, тогда как UPS или DHL не было уже и в помине. Google специализировалась на финансовых операциях и вообще считалась одним из ведущих американских банков, а Canon управляла обширной сетью небольших кафе-закусочных, где заодно можно было распечатать на бумаге какой-либо документ или изображение.

В отрасли ИТ я вообще не нашел ни одного привычного названия. Ни «Майкрософта», ни «Линукса» уже давным-давно не существовало, а мой вирт, например, имел операционную систему «Rама», разработанную фирмой «Rамика» – именно так, с латинской буквой «R».

Вначале меня несколько напрягало, что в русском языке двадцать третьего века много англицизмов, а слишком многие термины обозначаются по-английски. Однако в действительности это представляло, скорее, дань традиции – что-то типа широкого распространения французских терминов в дипломатии.

Глава 5. Вечер, XXIII век (часть 2)

Разглядывая рекламные вывески и баннеры, я совсем не следил за дорогой. А зачем? Бильчик лучше меня знал, что ему делать. Потому и не заметил мелкого черного котенка, выскочившего прямо на проезжую часть, сиганув с оградительного барьерчика.

Резкий визг шин, меня ощутимо дернуло вперед, но «полет» прошел достаточно мягко. Сработал ремень безопасности: достаточно узкая шлея в одно мгновение выбросила во все стороны какие-то гибкие отростки, липкие и немного склизкие. Они беспардонно облепили все мое тело, прижимая его к креслу.

Пока я приходил в себя, пытаясь унять колотившееся сердце, из соседнего бильчика, остановившегося рядом, выскочил какой-то мужчина, подхватил перепуганного котенка и отнес его на тротуар. Чем закончилось дело, я не знаю - мой транспорт решил не терять времени и тронулся в путь. Ремень безопасности, тихонько зашуршав, втянул назад свои отростки, давая мне возможность устроиться в кресле комфортнее.

Почему-то меня не оставляло впечатление, что мир, в который я попал, кто-то придумал – может быть, даже я сам. Уж больно благополучно здесь сложилась история моей страны, прямо-таки чудом выбравшейся из глубочайшей задницы.

Этот процесс начался еще на моих глазах, но основные перемены произошли уже после моего отбытия сюда. Те, кого потом в будущем начали называть «Скрытниками», построили экономику смешанного типа, в которой соединили частную инициативу с государственным долгосрочным планированием, и принялись за постепенное восстановление науки и промышленности. А их преемники создали Евразийский Союз, к чему, судя по историческим материалам, приложил руку и я сам, вернее, занявший мое место в прошлом Константин.

Противостояние с Западом обострилось уже вскоре после моего «попадания» и быстро пошло по нарастающей, а там выяснилось, что Россия очень даже может постоять за себя. Тем временем Европейский Союз так и не смог пережить кризис 20-х годов и фактически развалился, а у Америки возникли серьезные терки с Китаем, который выстроил собственную потребительскую экономику и вступил в борьбу с Западом за рынки и природные ресурсы.

Американцы поначалу пытались замутить в Китае очередную «цветную революцию» – не зря же они до этого столько лет «тренировались на кошках», оттачивая нужные технологии то на сербах с грузинами, то на арабах, но в Китае это как-то не срослось. В 30-е годы начались настоящие «ресурсные войны», а в 40-х дело дошло до полноценного конфликта, в котором, как водится, проиграли обе стороны. Китай пережил тяжелейший кризис, от которого, пожалуй, не оправился и до сих пор, однако и Америке не поздоровилось.

Своих проблем у них тогда уже было выше крыши, а война, в которой китайцы нашли «асимметричный ответ» в виде диверсий и террора в самих США, их обострила до предела. В общем, экономическая мощь Америки рухнула, центр мировых финансов переместился обратно в Лондон, да так больше и не вернулся в Новый Свет. От Штатов отделились Техас и Калифорния, вернувшиеся обратно только спустя десятилетия, а Аляску прихватили с концами англичане, вышедшие из Евросоюза и воссоздавшие Британскую Империю на новый лад. Ох, и порадовалась в свое время, наверное, «прогрессивная мировая общественность», дружно поддержавшая новых «борцов за свободу», – в общем, американцы огребли по полной мере то, чем до этого пичкали всех сами.

Правда, при этом, в США под шумок свергли власть финансовой олигархии, а победившие «реднеки» очень даже нашли общий язык с новым поколением «Скрытников». Да так, что и через полтораста с лишним лет, в двадцать третьем веке, США являлись – сюрприз, сюрприз! – ближайшим другом и союзником Евразийского Союза, причем, ведущим партнером в этом альянсе была Москва, а не Вашингтон.

Мое нынешнее отечество считалось одной из ведущих мировых держав. В его состав входили большинство бывших советских республик, а также балканские страны – Болгария, Сербия, Черногория, Македония и Греция. Кроме того Узбекистан, Иран, Азербайджан, Греческий Кипр, Вьетнам и Лаос являлись ассоциированными членами, а Туркмения, Литва и Афганистан – протекторатами. Это собирание земель произошло, в основном, еще в двадцать первом веке, а последней, уже в начале двадцать второго, в Евразийский Союз вступила Грузия.

Помимо евразийско-американского альянса, к которому в данный момент тесно примыкала Япония, в этом мире доминировали еще две силы. Первой была Британская Империя, в которую входили, помимо собственно Британских островов (без Ирландии), скандинавские страны, Канада, Австралия с Новой Зеландией, Южная Африка, приросшая Мозамбиком, Анголой, Намибией и Ботсваной, отдельно Кения с частью Танзании, Сингапур с Гонконгом, вернувшимся под британскую корону, и, почему-то, Аргентина. Отношения с британцами у Евразийского Союза традиционно были плохими, но до открытого противостояния дело не доходило уже, по меньшей мере, лет сто.

Роль третьего «полюса силы» играл обновленный Евросоюз, в котором объединились Германия с Францией, Басконией и Бенилюксом, большая часть Восточной и Центральной Европы (без Польши, которая ушла в самостоятельное плавание в качестве британского клиента), а также Финляндия. Алжир и Марокко были его ассоциированными членами, а Эстония, Латвия и Румыния – протекторатами, причем, через Румынию была проложена экстерриториальная магистраль, связывающая основную часть Евразийского Союза с балканской. В отличие от англичан, с франко-немцами наши вполне ладили, что, в частности, выражалось и в составе экипажа Первой Звездной, в котором было три европейца, но ни одного британца.

Вообще, наша экспедиция представляла собой, в основном, евразийско-американский проект. Наших и американцев в экипаже было по пять человек, а то, что именно Марк Брайтон занимал пост начальника экспедиции, объяснялось тем, что гравитационные технологии, открывшие людям звезды, впервые появились в США. Кстати, для современных Штатов это было совершенно не типично: потеряв возможность тащить к себе мозги со всего мира, они утратили и научное первенство.

Тем временем мой бильчик свернул с трассы и остановился посреди площадки, с которой хорошо просматривался перрон станции метро Щёлково – здесь линия была наземной. После того, как я захлопнул за собой дверцу, а вирт сообщил мне, что поездка завершена и обошлась мне в определенную сумму, автомобильчик вдруг тронулся с места и поехал – пустой, без пассажиров. То ли кто-то успел его вызвать, то ли умная машина пришла к выводу, что ей пора съездить на техосмотр или в ремонт.

На перрон, прикрытый сплошным навесом, можно было войти свободно – он никак не отгораживался от тротуара. Пассажиров регистрировали прямо в дверных проемах вагонов. Впрочем, зайдя на станцию, я тут же получил подтверждение этого через вирт, предложивший мне заодно ознакомиться с расписанием и составить оптимальный график поездки.

Признаюсь честно, с непривычки услужливость вирта меня немного напрягала. Любое мое перемещение и любое действие отслеживалось и заносилось в память (а заодно фиксировалось натыканными везде камерами). Однако, в воспоминаниях Константина Евразийский Союз двадцать третьего века не был полицейским государством, потому я старался убедить себя, что это – необходимая плата за комфорт.

В конце концов, возможность в любой момент получить помощь или подсказку порой дорогого стоят. Нахождение под незаметным приглядом никак не нервировало, а вот уличная преступность здесь была нулевой.

Предыдущий поезд прошел довольно давно, на перроне было много людей. Скучая в ожидании следующего, я невольно начал разглядывать стоявшую неподалеку девушку. Симпатичная особа! Однако, заметив ее недовольный взгляд, поспешно повернул голову. Ну засмотрелся, с кем не бывает? В мое время в таких оригинальных нарядах по улицам не ходили.

Надо сказать, одежда здешних мужчин мало отличалась от той, что была принята в мое время. Похоже, за двести они так и не решились отказаться от удобства в угоду моде. Единственное, на что я обратил внимание, – полное отсутствие галстуков. Официальным костюмом нового времени стал легкий свитер с широким вырезом в сочетании с рубашкой с открытым воротом и жилетом с многочисленными карманами. Стиль мог довольно широко варьироваться, но преобладали немаркие тона. И кто бы сомневался в их выборе?

А вот женские одеяния поражали воображение. Судя по всему, в моде были колготки (легинсы, лосины?) – в общем, нечто такое, приятно облегающее стройные ножки, из гладкой искрящейся ткани различных цветов. Темно-зеленый металлик, темно-оранжевый металлик, лиловый металлик, серебристый, черный… Сочетали их с хорошенькими коротенькими шортами либо плиссированными мини-юбками.

Курточки-жакетики встречались самые разные, однако больше всего мне понравились одежки, напоминающие пончо, но из более легкой, зачастую полупрозрачной ткани. Легкий сквозняк так многообещающе поигрывал их складками!

Ладно, признаюсь! Да, я с интересом рассматривал местных девушек. Кстати, весьма симпатичных и даже настоящих красавиц. А что, нельзя? Я здесь – неженатый молодой человек, так что мне можно!

Некоторые воспоминания Константина (не скрою, весьма приятные!) подсказывали, что нравы у местной молодежи были довольно свободные. Пока дело не доходило до брака. Вот тогда-то начинали действовать строгие правила.

Больше всего меня поразило, что девушкам при достижении половой зрелости ставили противозачаточный имплантат – прямо как на Колонии Бета, честное слово! А снять его можно было только по совместному заявлению будущих матери и отца. Зато в Евразийском Союзе не было нежеланных и нелюбимых детей. Так что эта странная мера, в принципе, себя оправдывала.

Как же они в таких условиях ухитрялись поддерживать рождаемость на нормальном уровне? Очень просто – сделали его престижным статусом.

Во-первых, материнство само по себе считалось весьма почетной и неслабо оплачиваемой работой – где-то на уровне квалифицированного специалиста. Для женщин, стремящихся сочетать детей и карьеру, существовала масса возможностей по облегчению жизни – работа на дому, обширная сеть дошкольных и внешкольных заведений и все такое прочее. Благодаря тому, что жилищный фонд поддерживался на избыточном уровне, к присмотру за малышами всегда можно было привлечь старших родственников, поселив их поблизости.

Во-вторых, для стимулирования рождаемости еще в двадцать первом веке была создана нехилая система разнообразных кнутов и пряников. Например, величина подходного налога напрямую зависела от количества детей в семье. Одинокие платили самые высокие налоги, но после свадьбы их ставка снижалась для каждого из супругов, а после рождения первого, а особенно, второго ребенка начинались всякие льготы. Кстати, пенсия родителей напрямую зависела от заработка их детей и наличия внуков. Супружеская пара, воспитавшая троих высокооплачиваемых квалифицированных специалистов либо образцовых родителей, могла рассчитывать на очень обеспеченную старость.

Наконец, на нужную численность семьи мощно работала пропаганда. Нормой считались либо бездетность (к этому относились вполне спокойно: воспитание новых членов общества – дело серьезное и непростое, к нему не всякий годен), либо три ребенка в семье.

У Константина, например, были младшие брат и сестра. Брат Андрей был старшим ремонтником на станции техобслуживания для бильчиков. Он не получил высшего образования, но здесь заработная плата зависела не столько от должности или образования, сколько от уровня квалификации – класса. Человек с высоким классом мог получать приличный доход даже при относительно низкой базовой зарплате и пользоваться уважением в обществе. Звание мастера-наставника (так назывался самый высший класс) считалось очень почетным.

Надя – сестра Константина, самый младший ребенок в семье, в свои 26 лет еще не закончила образование. Но она хотела стать учителем, а там учебный курс продолжался лет десять. Сейчас она проходила что-то вроде интернатуры, работая тьютой ( от английского слова «tutor») – помощницей учительницы в младшей школе.

Практически сразу же у меня возник закономерный вопрос: а на какие шиши существует такая дорогостоящая система с высокими материнскими «зарплатами» и сотнями тысяч различных воспитателей? Ответ нашелся в инфосети.

Евразийский Союз был богатым государством, основу экономики которого составляли высокотехнологические отрасли. Оплата труда составляла незначительную долю затрат.

Зажиточное население своими доходами обеспечивало существование многочисленного малого и среднего бизнеса. Благодаря высокой автоматизации требовалось относительно немного рабочих мест. Так что государству было даже выгодно то, что большинство женщин «трудятся» мамами и бабушками. Прогрессивная налоговая система служила перераспределению общественных доходов.

Наконец, здесь практически не было коррупции, никто не прятал прибыли в оффшорах. Абсолютно все платежи проводились в электронной форме, наличные деньги сохранились только в качестве коллекционных и сувенирных, что резко сужало возможности для функционирования «теневой» экономики.

Правда, при этом практически любая информация была открытой и доступной для всех, так что говорить о «прайвеси» в ее классическом понимании можно было только условно. Фактически каждый здесь жил словно в стеклянном доме; при желании все могли знать практически всё обо всех.

Другое дело, что этими возможностями обычно не пользовались. Вторжение в чужое «личное пространство» без очень веской причины считалось неприличным. Теперь я уже не удивлялся реакции друзей, которые, узнав о моем эмоциональном срыве, пришли выяснить, в чем дело, а потом дали мне возможность справиться со своими проблемами самостоятельно.

Задумавшись, я машинально сопроводил взглядом симпатичную девочку с ножками, обтянутыми чем-то искрящеся-розовым, и, забывшись, сделал лишний шаг в сторону, налетев на немолодого джентльмена в неприметной темно-серой куртке и смешной кепочке с бело-синим помпоном.

– Ох, прошу прощения!

Я виновато поднял на него глаза. Лицо какое-то невыразительное, блеклое, но взгляд внимательный, острый. Возраст – что-то около пятидесяти, что при нынешнем состоянии медицины может означать и восемьдесят, и девяносто.

– Никаких проблем! – чуть растянув губы в улыбке, джентльмен на секунду притронулся к козырьку кепки. – Я все понимаю: молодость, молодость… О, вот поезд!

Улыбнувшись ему в ответ, я направился к гостеприимно распахнувшимся широким дверям. Хотя народу на перроне собралось уже довольно много, никто не суетился и не спешил. Как ни странно, в этом веке москвичи имели репутацию вежливых и спокойных людей – очевидно, отсутствие квартирного вопроса, пробок и толкотни в метро способствовало улучшению характера.

Кстати, Москва ведь уже лет сто не была столицей. Новый центр Евразийского Союза по имени Китеж находился на Южном Урале, на территории бывшей Челябинской области.

Пожалуй, от этого город только выиграл. Как я «помнил» новой памятью, в агломерации, включавшей Москву и Ближнее Подмосковье, в настоящее время жило порядка 12 миллионов человек (при населении Евразийского Союза почти в 500 миллионов включая ассоциированных членов и протектораты), и все они там прекрасно и без тесноты помещались.

Снаружи поезд метро напоминал «Сапсан» или появившийся в Украине перед Евро-2012 корейский «Хьюндай». Правда, еще более стремительный и обтекаемый.

Изнутри он казался каким-то очень просторным – наверное, из-за трех рядов сидений, разделенных достаточно широкими проходами (по одному ряду кресел у окон и двуместные диванчики, сгруппированные по два лицом к лицу посередине), и с обширными площадками в оконечностях вагонов.

Большая часть кресел в моем вагоне была заполнена, несколько человек стояли на площадках, но при этом бросалось во внимание то, что чуть ли не каждый что-то просматривал по инфору, читал или разговаривал с кем-то по вирту.

Неуемная общительность здешних жителей, их умение пропускать через себя огромные потоки разнообразной информации стали для меня настоящим шоком. В прошлой своей жизни я лишь однажды сталкивался с такой активностью.

Тогда мне пришлось пообщаться с помощницей одного крупного политического деятеля. За те двадцать минут, пока мы говорили, эта женщина успела ответить на шесть звонков с двух телефонов и дважды, извинившись передо мной, позвонить сама. При этом, она не просто звонила, а принимала решения, отдавала распоряжения и задавала вопросы. Между делом она разобралась в моем проекте и отметила в нем несколько узких мест, два из которых не углядел я сам.

Кстати, денег, которые я просил на свой проект, мне тогда так и не дали. И, наверное, к лучшему, ведь дело было весной восьмого года. Что бы я потом делал осенью?..

В общем, то, что тогда воспринималось как феномен, здесь было нормой. К счастью, Константин был довольно необщительным парнем. Иных в экипаж и не брали – оторванность от земной инфосферы в течение нескольких лет полета считалась самым трудным испытанием. Тем не менее, не считая постоянной связи с родителями, братом и сестрой, я каждый день отвечал на десяток вызовов от различных людей и вел что-то типа блога на «Стене» – здешнем аналоге «Фейсбука».

Стараясь не выделяться из толпы, я взялся за вирт. На очередной станции мое окошко оказалось прямо напротив лайт-бокса с афишей футбольного матча. Случайно махнув рукой в его сторону, я тут же получил пакет спортивной информации и предложение о заказе билета.

Я никогда не был заядлым болельщиком, но футболом интересовался с детства и время от времени ходил с друзьями на матчи еврокубков. Поэтому спорт стал для меня одной из ниточек, соединяющих меня с прошлым и помогающих приспособиться к жизни в новом времени.

В Евразийском Союзе были две единые лиги – соответственно, суперлига-1 и суперлига-2, а региональные чемпионаты играли роль третьего дивизиона. Хотя среди команд первой и второй суперлиг попадались и не известные мне клубы, например, «Академика» (Новосибирск), «Космос» (Астрахань) или «Хортица» (Запорожье), большинство все-таки приходилось на знакомые с детства названия – «Динамо» (Киев), «Спартак» (Москва), «Зенит» (Петербург), «Партизан» и «Црвена Звезда» (Белград)… К моему сожалению, одесский «Черноморец» не входил в число лидеров, скромно вращаясь на уровне чемпионата Юго-Западного региона – кстати, вместе с донецким «Шахтером», чей пик славы, похоже, остался в прошлом. А действующим чемпионом Евразийского Союза и лидером нынешнего чемпионата был волгоградский «Ротор»!

На международном уровне тоже все больше попадались знакомые мне имена. В отличие от популярных брендов, популярные клубы, в основном, выдержали испытание временем. Из грандов начала двадцать первого столетия прекратил свое существование только «Манчестер Юнайтед», который сто с лишним лет тому назад пошел на спад, слился с «Манчестер Сити», а потом и вовсе обанкротился. Сейчас честь города в английской «имперской лиге» защищал клуб «Юнайтед оф Манчестер», а самой крутой британской командой считалась «Астон Вилла».

Очевидно, мегаклубы в какое-то время таки нагнули УЕФА, потому что в Европе существовала «Евролига» в составе тридцати двух клубов, представлявших как Европейский Союз, так и государства Римского договора – конфедерации, в состав которой входили Италия, Испания (без Басконии и Каталонии), Португалия, Ирландия и Хорватия плюс протектораты Нижний Египет, Босния и Албания. Интересно, что нынешним лидером этого первенства был венгерский «Ференцварош».

Еврокубков в их нынешнем понимании больше не было, хотя раз в год проводился турнир, в котором принимали участие чемпионы Евролиги, евразийской суперлиги и британской «имперской лиги», а также обладатель южноамериканского кубка Либертадорес. Соревнования сборных сохранились, но Чемпионат мира фактически превратился в Кубок конфедераций.

Посмотрев за две недели пару матчей, я убедился, что скорости в футболе двадцать третьего века заметно возросли, благодаря чему ускорился темп игры, но в целом изменений оказалось не так уж и много. И хотя электроника автоматически определяла не только взятия ворот, но и офсайды, вокруг судейства по-прежнему кипели страсти из-за назначенных либо неназначенных пенальти и пропущенных нарушений.

Задумавшись о футболе, я едва не пропустил нужную остановку, но успел проскользнуть в дверь вместе с последними пассажирами. За мной началась какая-то суета. Мимолетно обернувшись, я краем глаза заметил пожилого джентльмена в смешной кепочке, который протискивался на выход из вагона, мешая заходящим в него людям. Очевидно, не один я задержался на старте.

Глава 5. Вечер, XXIII век (часть 3)

Поднявшись наверх по совершенно обычному на вид эскалатору, я оказался прямо перед темно-красной громадой Исторического музея. Повернул голову направо и... разочарованно вздохнул. Вместо стеклянного купола торгового центра и Манежной площади располагалась зеленая зона с дорожками и фонтанами. Не скажу, что купол ТЦ был мне особенно симпатичен, но я уже начал уставать от новшеств. Хотелось увидеть хоть небольшой кусочек той, давней, Москвы.

Зато окружающие меня здания не так уж и сильно изменились за два века. Впрочем, не настолько хорошо я помнил центр города, чтобы заметить небольшую разницу.

А вот памятник Жукову стоял на прежнем месте. И это открытие заметно улушило мое настроение.

Ну, раз Жуков на месте, может, еще что-то осталось из «моей» Москвы?

По знакомому проходу через Воскресенские ворота, вдоль которого, как и когда-то, выстроились сувенирные магазинчики, я поднялся на Красную площадь.

Слава космическим богам!

Все-таки есть вещи, которые не меняются! Площадь казалась точно такой же, как и двести лет назад.

На радостях я подцепил с лотка перед белоснежным Казанским собором горячий пирожок с маком. С оплатой разобрался вездесущий вирт.

С аппетитом вгрызаясь в свежую сдобу, я смешался с толпой. И почувствовал себя так, словно вернулся на минутку в свой двадцать первый век. Вокруг меня шумел на разные голоса многоязычный говор, вдоль и поперек крейсировали туристические группы, ведомые экскурсоводами. Кто-то делал снимки с помощью все того же незаменимого вирта. Многие, как и я, мимоходом жевали вкусненькое, купленное с многочисленных лотков. Среди людей деловито ползали похожие на исполинских жуков серебристые машинки с гербом Москвы. Прохожие протягивали им смятые бумажки и упаковки.

Ворота Спасской башни были распахнуты, народ без препятствий ходил туда-обратно. Перестав быть правительственной резиденцией, Кремль превратился в историко-архитектурный музей. Там даже заново отстроили некоторые старинные здания, а новейшие постройки демонтировали.

Зато Мавзолей был на месте. «Скрытники» и их наследники не испытывали особого пиетета к советскому прошлому, но памятники не сносили. Насколько я «помнил», тело Ленина по-прежнему находилось внутри. К Мавзолею лишь пристроили дополнительный подземный этаж, превращенный в пантеон, с именами и портретами выдающихся граждан страны.

Конечно, в другое время я был бы не против заглянуть в Пантеон. Константин там ни разу не был, так что это стало бы чисто моим воспоминанием. Однако я пришел слишком поздно – доступ прекращался в семь часов вечера. Не тянуло меня и внутрь Кремля: его хотелось осмотреть внимательно и неторопливо, а времени было в обрез.

Неожиданно для себя я свернул в сторону громады ГУМа, который в этом времени был белым с нежным розоватым оттенком. Впрочем, его мог окрасить розовым и закат.

ГУМ, сохранив свое прежнее название, в действительности больше не был ни универсальным, ни магазином. Вообще, магазинов в нашем понимании в двадцать третьем веке не существовало. Все товары заказывались через здешний интернет или Линию доставки. Причем, практически всё изготовлялось по конкретным индивидуальным заказам, так что проблемы перепроизводства или поиска покупателей для невостребованных товаров не существовало в принципе. Место рекламы в значительной мере занимали информационные сообщения и отзывы пользователей, группирующиеся на специальных сайтах.

Для желающих посмотреть на реальный товар и пощупать его руками, прежде чем сделать покупку, имелись различные выставочные салоны, одним из которых и был ГУМ. Его внутренняя архитектура практически не изменилась за два века. Я медленно шел по галерее первого этажа, рассеянно разглядывая демонстрационные стенды по сторонам. Вокруг было множество незнакомых лиц...

Стоп! А этого человека я уже где-то видел...

Неужели, кто-то из моего времени? Они там что, целыми группами попаданцев забрасывают?

Я как раз остановился напротив зеркального салона, где были выставлены весьма любопытные образцы. Если бы не зеркало, повернутое под углом, я бы вряд ли заметил этого мужчину. Правда, и он сейчас не видел моего лица. Так кто же это?

Надо сказать, что в детстве у меня была хорошая память на числа и даты, но плохая на лица. Способность запоминать людей, так необходимую для журналиста, я специально и целеустремленно развивал, достигнув в этом немалых успехов.

Я старательно вгляделся в отражение и вдруг узнал незнакомца. Это был тот самый пожилой джентльмен, с которым я столкнулся на перроне в Щёлково и который едва не пропустил свою остановку в центре Москвы. Только теперь на его голове не было кепочки с помпоном, а темно-серая куртка превратилась в светло-коричневую с серыми обшлагами. Вывернул наизнанку?!

Он стоял у соседнего стенда и, насколько я мог увидеть в зеркале, разглядывал образцы декора на витрине. Однако мне почему-то казалось, что незнакомец искоса поглядывает в мою сторону.

Сказать, что меня это обескуражило, – значит, ничего не сказать. Я поспешно сверился с чужой памятью: Константин неоднократно ездил в Москву в одиночку, но никто никогда за ним не следил и не устраивал вокруг него танцы с переодеваниями.

Или… может быть, Константин этого просто не замечал?!

У него-то, в отличие от меня, память на лица была неважной. Да и стал бы он обращать внимание на человека, мимолетно встреченного на перроне? Это у меня сегодня первое настоящее знакомство с новым миром, все чувства обострены, а каждая встреча – первая!

Я помотал головой. Не хватало еще от полноты впечатлений острый приступ паранойи себе заработать!

Делая вид, что осматриваю очередной образец дизайнерского искусства – зеркало, имеющее странную грушевидную форму, я еще раз попытался поймать отражение незнакомца в коричневой куртке.

Он это или не он?!

Лицо словно стертое, можно сказать, незапоминающееся. Именно поэтому оно обращает на себя внимание. Только сейчас я понял, сколько сегодня выразительных, по-настоящему красивых лиц я видел.

Но даже если это и он, мало ли какие бывают совпадения? На Красной площади я его не видел… или он просто не попадался мне на глаза? Может, он сразу пошел в ГУМ, а здесь совершенно случайно столкнулся со мной? Но зачем он тогда вывернул свою куртку и снял кепку? Или это все-таки совсем другой человек, а я просто накручиваю себя?.

Выйдя из зеркального отсека, я обернулся, удачно изобразив заинтересованность симпатичной девушкой в коротком жакетике и бело-зеленых полосатых штанишках. Одежда так плотно облегала ее ножки и все остальное, что казалась нарисованной на коже. (Я бы, честно, не удивился, если бы так и было).

Подозрительный человек продолжал разглядывать витрину и, кажется, не обращал на меня никакого внимания.

Да что же это такое?! Я чувствовал себя откровенным дураком.

*Все книги цикла "Время жить" https://author.today/work/series/18984

Впрочем, есть способ проверить, кажется мне или нет. Я решительно развернулся и пошел назад. Проходя мимо человека в коричневой куртке, внимательно мазнул по нему взглядом, но ни в чем не уверился и не убедился.

Ладно, попробуем по-другому!

Сделав поворот, я оказался в женском царстве – отделе дизайнерского белья. Там я вступил в ничего не обязывающий разговор с девушкой-консультантом, прочитавшей мне настоящую лекцию о высокотехнологической чудо-ткани, поглощающей без следа любую грязь. Сам же постоянно зыркал по сторонам, пытаясь что-то углядеть в стеклах витрин.

Вежливо попрощавшись с девушкой, я двинулся дальше и тут же снова увидел его. Он благоразумно не стал лезть в дебри бельевого отдела, где оказался бы вторым, кроме меня, мужчиной, бросающимся в глаза, а спокойно ждал на переходе в следующую галерею. Наши глаза встретились. На его лице появилась и тут же пропала недовольная гримаса.

«Мало ли из-за чего он ходит за мной?» – уговаривал я себя.

Может, на перроне узнал во мне члена Первой Звездной и решил познакомиться? Однако этот немолодой мужик с невыразительным лицом никак не походил на пылкого поклонника. И вообще, если бы он хотел вступить со мной в контакт, бросил бы сообщение на вирт. Здесь было принято поступать именно таким образом.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, я продолжил обход ГУМа, то и дело ловя отражение своего преследователя в витринах и зеркалах. Это уже начинало раздражать.

Чтобы взять паузу, я свернул в боковой коридорчик, у входа в который виднелись блеклые буквы «Ж» и «М». Я уже вполне созрел для конкретных действий: если он сунется за мной, схвачу непрошеного филера за грудки и конкретно выясню, что ему от меня нужно.

Не сунулся. Очевидно, ждал где-то в основной галерее. Я сделал свои дела, вымыл руки и вдруг заметил в глубине санузла неприметную дверцу с надписью «Служебный выход». Не думая о том, что дверь может оказаться «запароленной», я рванул ее на себя, и она послушно открылась. За ней оказался пустынный коридорчик, выходящий на лестничную клетку. Ссыпавшись вниз, я очутился в большом подземном гараже, где рядами стояли бильчики.

Отлично! Я бросился к первому же попавшемуся автомобилю и в мгновение ока очутился внутри. Задав на курсоре адрес Киевского вокзала (самое знакомое для меня место в Москве), я нажал кнопку и был вознагражден мягким шумом мотора. При выезде из гаража мне показалось, что я увидел где-то в отдалении коричневую куртку, но, может быть, лишь привиделось. В любом случае, в бильчиках не было функции следования «во-он за тем автомобилем». Впрочем, если за мной действительно серьезно следили, преследователь мог бы узнать через вирт, куда я еду.

Тем не менее, моя паранойя продолжала свирепствовать. Уже на Лубянской площади я дал команду бильчику остановиться у тротуара и выскочил наружу, оставив его зарезервированным за собой.

Время приближалось к без четверти восемь, стемнело, но площадь была ярко освещена – особенно, хорошо знакомое мне здание «Госужаса», которое обзавелось парочкой дополнительных этажей и стеклянной галереей у входа, делавшей его похожим на отель. Собственно, теперь это и был отель «На Лубянке», один из самых известных в Москве.

Населявшее его прежде ведомство давным-давно переселилось в Китеж и называлось теперь Центральной информационной службой, сокращенно ЦИС (наверное, поэтому нынешний аналог ГРУ, тоже переехавший куда-то в окрестности новой столицы, имел прозвище «Транс»).

Слева виднелись характерные арки Детского мира, который сохранил старое название, но был уже не магазином, а детским информационно-развлекательным и творческим центром. В центре площади, казавшейся сильно забитой бильчиками, виднелся круглый скверик с чьим-то памятником в центре (может быть, даже Дзержинскому).

Впрочем, все эти архитектурные детали я заметил только мельком, сбегая по лестнице в подземный переход. Сейчас там вместо киосков находились многочисленные кафешки и зоны отдыха, заполненные людьми, но для меня было главным то, что здесь, как и ранее, находился один из входов в метро.

Может быть, это было и глупо. В конце концов, если незнакомец знал, кто я, то наверняка сообразил, куда я в итоге поеду и где живу. Но я был рад, что избавился от слежки. Продолжать прогулку по вечерней Москве настроения не было, и я отправился обратно в Щёлково. Только там вспомнил, что меня до сих пор ожидает на Лубянке покинутый бильчик, и поспешно снял резервирование. В любом случае, мой кошелек это сильно не отяготило.

Вернувшись домой, я поужинал тем, что нашел в домашнем хране (настройки меню я все-таки поменял на прошлой неделе), и, уже успокоившийся, уселся в кресле, развернув виртуальный экран вирта. Наступило самое приятное для меня время дня – время возвращения в прошлое.

В первый же день, разбирая закладки Константина на вирте, я с удивлением обнаружил среди них мой любимый литературный форум «ВВВ», на который частенько заходил в прошлой жизни. Правда, только как гость. Причем, это был не его нынешний аналог, а тот же самый форум, один из старейших ресурсов русскоязычной инфосферы, не так давно отметивший свое двухсотлетие!

Недолго думая, я заказал самый дорогой и емкий накопитель информации – по-здешнему, фумбочку, и за трое суток слил на него все архивы форума за двести с лишним лет. Все тридцать с лишним петабайт, более сорока тысяч литературных произведений и бесчисленные иллюстрации, клипы и випы (veep) – визуализации отдельных эпизодов. Еще один вечер ушел у меня на настройку. Зато теперь я каждый вечер на пару часов погружался в прошлое, читая продолжения завершившихся двести лет тому назад дискуссий, за ходом которых следил до попадания в новый мир. Мне нравилось наблюдать за тем, как глава за главой пишутся давным-давно законченные книги, изучать ранее закрытые для меня разделы. Может, это звучит немного высокопарно, но в том, что я не свихнулся в первую же неделю от одиночества, постоянного напряжения и чуждости окружавшего меня мира, была немалая заслуга этого сайта.

Конечно, по вечерам я читал не только форум. Я очень интенсивно знакомился с миром, куда меня угораздило попасть, и внимательно проглядывал информационные ленты, чтобы знать, что происходит сейчас. Никому ведь не хочется выглядеть глупо, когда все вокруг обсуждают самые животрепещущие события. Одним словом, я старательно вживался в новое для себя окружение.

Не меньше часа в день уходило на виртуальное общение. Я писал очередной пост в свой блог, который обязан был вести как участник экспедиции, и отвечал на вопросы. Хорошо еще, что у нас с Константином оказались сходные стили письма и близкие взгляды на многие вещи, так что никто из постоянных посетителей не заметил подмены.

К тому времени я уже знал, что наше с ним сходство не случайно. Догадаться о том, что мы с ним родственники, можно было сразу: девичья фамилия его мамы совпадала с моей. А чтобы узнать, насколько близкие родственники, хватило получасового поиска.

Один из моих правнуков, как оказалось, стал знаменитым писателем. Он родился в 2070 году и прожил больше ста лет, отразив в своих книгах многие бурные события своего века, свидетелем и непосредственным участником которых был. Под конец жизни он поселился в шумном и веселом городе у моря в собственном доме, где часто гостила его непоседливая правнучка – будущая Костина мама. Таким образом, она приходилась мне четырежды «пра» внучкой, а Константин, соответственно, был мой пять раз «пра» внук.

Жаль, что нас с ним так разбросало по временам и пространствам. Я бы с удовольствием поболтал с Константином за чашкой чая или бокалом хорошего вина. Нам было бы что рассказать друг другу. Я собирался с духом несколько дней, чтобы открыть его личные файлы, – это казалось мне невежливым и неприличным, словно заглядывать в окно чужого дома или подсматривать поверх плеча в пишущийся текст. Но то, что я там обнаружил, всерьез удивило и заинтересовало меня.

Константин действительно увлекался историей конца XX – начала XXI века. Может быть, он не был профессиональным историком, но его комментарии и статьи, написанные, похоже, между делом для какого-то сайта или форума по интересам, поразили меня пониманием духа этого давно прошедшего для него времени. Порой возникало впечатление, что некоторые вещи были написаны моим современником, только очень хорошо информированным и обладающим даром прозрения о том, что будет дальше.

Многие ли специалисты, скажем, по Отечественной войне 1812 года могли бы через двести лет после ее окончания не просто перечислять факты, а разбираться в мотивах действий ее героев и понимать внутреннюю логику их поступков? А вот Константин, как мне казалось, мог. И чем больше я прочитывал написанных им текстов, тем сильнее мне думалось, что именно его попадание в двадцать первый век и было главной целью тех самых сил, что поменяли нас местами.

Это Константин со своими знаниями тенденций, ключевых персоналий и будущих событий мог стать настоящим прогрессором, повернувшим историю мира в нужном направлении! Может быть, это благодаря его вмешательству и возник тот самый мир двадцать третьего столетия, породивший его самого!

Что же, положа руку на сердце, я был совсем не против этих изменений. В мое время не надо было быть провидцем, чтобы понять, что будущее, скорее всего, не несет нам ничего хорошего. Мир, возможно, ставший реальностью благодаря переносу Константина на двести с лишним лет назад, мне нравился. Это был разумный, благоустроенный, уютный мир, в котором было приятно жить и не могло произойти ничего по-настоящему опасного и дурного. По крайней мере, со мной – гражданином одного из ведущих его государств. Странный сегодняшний инцидент, конечно, не забылся, но казался чем-то незначительным, малозначащим, нетипичным…

Мое появление здесь и будущее участие в межзвездной экспедиции уже представлялись мне чем-то вроде компенсации – извинения со стороны неких могущественных и неведомых сил, выдернувших меня из моего мира и моего века, чтобы занявший мое место Константин изменил историю.

Тогда я действительно так думал. И как же я ошибался!

Глава 6. Выхожу один я на дорогу… (часть 1)

Посадка Алекса разочаровала. Как-то слишком буднично. Ни тебе перегрузок, ни даже болтанки. Они просто сидели в кают-компании, уткнувшись каждый в свой вирт, поскольку для них не было предусмотрено ни иллюминаторов, ни обзорных экранов, а потом корабль слегка тряхнуло, и Норман сообщил по громкой сети, что они уже сели.

Тем не менее, они прибыли на Филлину!

Алекс был готов сразу же бежать знакомиться с планетой его мечты, но пришлось ждать почти час. Заняться в это время было нечем, и воображение настойчиво подбрасывало то одну картинку, то другую. Например, как группа таможенников-собакоидов из популярного фьюна «Галактическая полиция», придирчиво проверяет документы и обнюхивает их багаж.

Однако к ним в корабль никто так и не зашел. В какой-то момент Норман, все это время безвылазно просидевший в рубке, наконец подал голос и заявил, что Алекс и Джош могут собираться на выход с вещами. Остальным пассажирам он предложил выйти поразмяться. Стоянка на планете планировалась на трое суток, так что время ознакомиться с местными достопримечательностями было.

Естественно, Дона и Дэна не надо было уговаривать. Без малого четыре недели полета в небольшом и довольно тесном корабле измотают кого угодно. Алекс искренне сочувствовал пилоту Константину и другим членам Звездной экспедиции. Конечно, «Одиссей» будет намного попросторнее, чем их скорлупка, но и лететь им целых полтора года в один конец!

Чем встретит их Филлина?!

Алекс буквально слетел вниз по лесенке, опущенной из пассажирского люка, и застыл, жадно впитывая в себя новые впечатления. Корабль совершил посадку на краю огромного и очень ровного поля, поросшего то ли очень низкой изумрудно-зеленой травой, плотной как войлок, то ли мхом. Со всех сторон его окружали скалистые горы, поросшие темным лесом, с острыми, обрывистыми гребнями. Над котловиной нависло низкое пасмурное небо. Солнце пряталось за тучами, не позволяя определить стороны света и даже время дня.

– Местные сутки примерно на полтора часа длиннее земных, – вполголоса сообщил Норман то, что было и так прекрасно известно. – Сейчас около десяти часов утра. Мы находимся на Восточном континенте, 60-й градус широты. На Земле это был бы Северный Урал. Местность вокруг безлюдная, горы с той стороны труднопроходимы. Филлинские самолеты здесь не летают.

– Это и есть здешний космодром? – поинтересовался Джош, с неудовольствием опирающийся на свой громадный чемодан на колесиках.

– Скорее, космопорт. Тут все заросло мхом, но прямо под ним – плиты покрытия. Сюда даже «Одиссей» сможет сесть, если понадобится. А под горами построен огромный комплекс. Военная база имперцев, атомная мини-электростанция и водородная фабрика.

Алекс несколько раз украдкой притопнул. Да, под ногой определенно ощущалось что-то твердое.

– Выходит, мотель с заправкой? – хохотнул тем временем Дэн.

– Да. К слову сказать, это единственная водородная станция на Филлине. Мы пополним здесь запасы горючего и отправимся дальше, на имперскую планету Тэкэрэо. А потом здесь же остановимся на обратном пути.

Понятно. Значит, что попасть на эту планету, что покинуть ее без контроля имперцев довольно затруднительно, сделал про себя вывод Алекс. Впрочем, к этому он был готов.

Их встречали. От края котловины быстрым шагом шел человек в темной куртке. Вернее, не совсем человек… Алекс с интересом разглядывал первого увиденного им кээнца в своем истинном обличье.

Ну-у… Не красавец, что еще можно сказать. Не очень высокий как для имперца рост – всего на полголовы выше Алекса. Узкое острое лицо странного цвета – что-то между бледно-голубым и светло-сиреневым. Длинный вытянутый нос, подавляющий своими габаритами все прочие черты лица… Интересно, в их предки случайно не затесались грызуны?

– Приветствую! Приветствую гостей с Земли! – воскликнул кээнец по-английски, подбежав к ним и картинно воздев вверх руки. – Я – хозяин Филлины! Очень, очень гостеприимный хозяин! Можете называть меня Сиаксеенс Тиангвонн! Запомнили? Или повторить?!

– Вас так зовут? – уточнил педантичный Джош.

– Нет, это его так зовут, – кээнец с удовольствием распахнул свою куртку, под которой обнаружилась белая футболка с нарисованным на ней мультяшным персонажем – уморительно важным длинноносым зверьком, одетым в темно-коричневый костюмчик с жилеткой и галстухом. – Правда, похож на меня?! Если вам сложно, можете называть его, а значит, и меня Мистер Землеройка!

– Mister Shrew? – усмехнувшись переспросил Дэн. – Может быть, лучше Mister Shrewd?

Алекс улыбнулся про себя. Как быстро землеройка стала хитрецом!

– Нет, это не про меня! – запротестовал кээнец.

Похоже, он разыгрывал это представление перед земными гостями далеко не в первый раз.

– Разве он выглядит таким умным и хитрым? – инопланетник ткнул себя пальцем в грудь.

– Все равно, не подходит, – снова хмыкнул Дэн. – Вот у вашего персонажа есть супруга, какая-нибудь Тетушка Землеройка?

Тут уже Алекс не удержался от смешка. Дэн намекал еще на один каламбурчик. Слово «землеройка» означало еще и «сварливую женщину», а Тетушка Землеройка (Auntie Shrew) была персонажем известного мультика.

– Вообще-то есть, – очень натурально огорчился кээнец. – Это плохо? А вы как думаете? Ему не подходит это имя?

Алекс, которого неожиданно втянули в разговор, задумался. Длинноносик, изображенный на футболке, был, конечно, похож на землеройку. Однако, он больше напоминал фото из полузабытой детской книги.

Гаитянский щелезуб, вот он кто! Скрытный насекомоядный зверек величиной с небольшую кошку. Славится своим агрессивным нравом и ядовитым укусом!

Символично... А ведь имперец, скорее всего, принадлежит к какой-то спецслужбе. Хорошо, что страшноватых ментальных способностей у него, кажется, нет. По крайней мере, залезть в мозги не пытается…

– Не знаю, – тактично увернулся от ответа Алекс. – Землеройка – это все-таки очень маленький зверек. Ваш герой, наверное, побольше.

– Барсук, – предложил Дэн.

– Не подходит, – забраковал этот вариант Джош. – У барсука полосатая мордочка.

– Никакой это не барсук! – поддержал его кээнец. – На нашем языке его имя означает: зверек, который роет землю!

– Господин Землерой, – вдруг сказал чернобородый Дон.

Причем, сказал по-русски и без всякого акцента.

Соотечественник?!

Алекс сразу насторожился. Откуда?! Во время полета он держал себя стопроцентным американцем!

– Что вы сказали? – повернулся к нему кээнец.

– На Земле есть такой распространенный язык – русский, – спокойно объяснил ему Дон, снова перейдя на английскую речь. – На нем «shrew» и в самом деле звучит как зверек, роющийся в земле – «зем-ле-ройка».

Он медленно, по слогам произнес это длинное и сложное для англоязычных американцев слово.

– Но так как это действительно очень маленькое животное, почему бы не говорить «землерой»? Так и звучит солиднее, и произносить проще.

– Отличная идея! – кээнец расцвел и с благодарностью потряс Дэну руку. – Значит, зовите меня – Мистер Землерой! Между прочим, мы уже почти пришли. Прошу вас, заходите, дорогие гости!

В скальной стене оказалась хитро замаскированная дверь. Через нее они и проникли внутрь.

Изнутри имперская база выглядела большой – они уже минуты три шли по тускло освещенным коридорам, пробитым прямо в скале. Правда, была она какой-то... заброшенной. Время от времени им по пути попадались пустые комнаты без дверей и ниши, забранные ржавыми решетками. Не утерпев, Алекс напрямую спросил об этом Мистера Землероя. В конце концов, его маска ученого не только допускала, но и предполагала подобное любопытство.

– О, да! – воскликнул кээнец. – Вы совершенно правы! База построена больше трехсот лет назад… по вашему счету, это будет двести семьдесят. Уже тогда Империя готовилась к освоению Филлины! Однако приоритеты изменились, и его пришлось отложить до лучших времен… которые уже подходят, досточтимые сэры!

«Значит, завоевание планеты они называют освоением. Ну-ну», – с неприязнью подумал Алекс.

– Из-за чего изменились приоритеты? Что там такого произошло? – спросил он просто так, лишь бы посмотреть, как инопланетянин будет выкручиваться.

– Даже не знаю, это было так давно, – небрежно махнул рукой Мистер Землерой.

Знает, вернее, предполагает. И это ассоциируется у него с чем-то неприятным, автоматически определил Алекс. И обрадовался этому пониманию.

Оказывается, его способности, над развитием которых он старательно работал в течение всего полета, позволяют ему «читать» кээнцев. Еще бы только научиться включать их по желанию! А то они пока что слабо ему подчинялись, возникая и исчезая, когда им вздумается.

Тем временем, они прибыли. Спустившись по длинной винтовой лестнице, вышли в широкий и ярко освещенный коридор с ковровым покрытием на полу и шпалерами на стенах. Мистер Землерой гостеприимно распахнул перед ними дверь, ведущую в небольшой зальчик с расставленными столами.

– Прошу вас, подкрепляйтесь, не стесняйтесь! – засуетился радушный хозяин. – Транспорт с вашей базы прилетит чуть позже, они еще ждут погоду. Наша пища вам подходит, проверено экспериментальным путем, хе-хе! И обязательно отметим встречу! К нам сюда не так часто прилетают такие дорогие гости!

Среди тарелок с разнообразной снедью была выстроена внушительная батарея бутылок с разноцветными этикетками. Кээнец быстро скрутил пробку на одной из них и разлил по пластиковым бокалам темно-красный напиток.

– Прошу вас, прошу вас! Это, конечно, не земное вино, но вам оно, надеюсь, понравится! За благополучное прибытие!

Алекс понюхал предложенный напиток – он издавал какой-то фруктовый запах словно домашняя наливка – и осторожно пригубил его. Вино оказалось сладковатым и к тому же крепленым, но вполне неплохим на вкус.

Пока земляне медленно дегустировали напиток, Мистер Землерой быстро осушил свой бокал и налил себе следующий из новой бутылки. Глазки его довольно заблестели.

Как было известно Алексу, кээнцам с их синей кровью спиртосодержащие напитки были в чем-то полезны и даже нужны. От них они тоже пьянели, только медленнее, чем земляне.

Сделав еще несколько глотков вина, Алекс начал изучать стол, подбирая себе закуску. «Человек – это то, что он ест», – вспомнилась ему цитата из какой-то книги. Интересно, применим ли этот принцип к кээнцам?

Он сразу понял, что именно в угощении показалось ему странным. Сплошные консервы, копчения и соления, никакой свежей еды. Очевидно, они никак не контактируют с местным населением, что логично… А вот эти нарезанные фрукты – свежие и явно тропические. Летают отдыхать на пляж? Кстати, хотелось бы знать, сколько здесь народа?

– Скажите, почему мы не видим других обитателей базы? – задал вопрос Дэн. Похоже, он пришел к тем же выводам, что и Алекс. – Вы же не живете тут в одиночку?

– Разумеется, нет! – жизнерадостно воскликнул общительный инопланетник. – Здесь есть техники, обеспечивающие службы, другой персонал… Просто никто из них не говорит на вашем языке. Но знаете, что самое ужасное?! Среди них нет женщин! Ни одной! Представляете?!

– Увы, очень хорошо представляем! – трагически закатил глаза Дэн. – Мы летели сюда целых три декады, по вашему счету, в абсолютно мужском коллективе! И так надеялись увидеть местных красавиц, о которых столько слышали на Земле. Такое разочарование...

– О, да! Это упущение! – инопланетник опрокинул в себя новый бокал. – Я обязательно подам об этом рапорт своему руководству. Без женщин жить тяжело… да что там тяжело, невозможно. Тем более, что среди них есть такие… такие! Хотя у вас на Земле не хуже!

– Вы были на Земле? – поинтересовался Дэн.

– К сожалению, только один раз. Но эта поездка оставила после себя столько прекрасных воспоминаний...

За столом начался оживленный трёп, в котором кээнец проявил самое активное участие. Алекс не сомневался, что на всех присутствующих составляют психологические портреты, которые будут аккуратно подгружены в соответствующие папки. Пришлось передать контроль над ведением беседы маске, а самому лишь время от времени выглядывать наружу, словно из амбразуры.

Поэтому он сохранил полное спокойствие, когда после застолья хозяин предложил гостям немного отдохнуть и ознакомиться с «лучшими образцами имперской культуры», а его самого пригласил на «небольшую ознакомительную беседу».

Идя к двери, Алекс поймал на себе холодный и совершенно трезвый взгляд Нормана. Это означало, что все если не под контролем, то, по крайней мере, не нарушает привычный порядок.

Кээнец отпер дверь, приложив к электронному замку пластиковую карточку, и предложил Алексу жесткий стул для посетителей. Сам же по-хозяйски устроился за столом, разве что ноги на него не забросил.

Как на допросе, однако… Впрочем, скорее всего, это и есть допрос.

– Итак, это вы хотите прогуляться по Филлине? – сразу же перешел к делу Мистер Землерой.

– Да, я.

– А вы знаете, что для этого вы должны получить разрешение?

– Э-э-э… У вас?

– Конечно, у меня. Ведь я же хозяин Филлины! – кээнец улыбнулся, словно переводя все в шутку. – Вот скажите, для чего это вам нужно?

«А для чего это вам нужно знать?» – завертелось на языке. Однако идти на обострение было рано.

– Исследования Филлины очень важны для земной науки, – стал объяснять Алекс. – Эта планета напоминает Землю, какой она была около двухсот пятидесяти наших лет тому назад. Изучив ее, мы сможем лучше понять себя. Может быть, выявим некие универсальные законы, по которым развивается общество. На Земле история не считается точной наукой. И во многом, из-за того, что у нее нет повторяемости, базы для сравнения. А благодаря Филлине такая возможность появится!

Алекс разглагольствовал минут пять. Самозваный «Хозяин Филлины» слушал его, не перебивая.

– Что ж, двигать вперед науку – весьма возвышенная цель, – произнес он наконец. – Но почему именно сейчас? Не раньше и не позже?

А ведь он не поверил, понял Алекс. Ни одному его слову!

Черт, что же пошло не так?!

Легенду разрабатывали на очень высоком уровне, и утечек быть не должно. Кажется, его сразу что-то насторожило… Но что?!

Алекс знал, что попозже, в более спокойное время, разберет их беседу по репликам, а если надо, то и по словам. Однако самые ценные догадки обычно приходили к нему сразу, а не в процессе домашнего анализа.

Упоминание об изучении истории? Кээнцы в свою землян не посвящают, а большинство из них и сами не слишком-то хорошо ее знают. Даже на подготовке он получил лишь самые общие сведения…

Может, у них история – важная секретная наука, которую могут изучать лишь избранные? Или носит сакральный характер? Нет, у имперцев нет религии в нашем понимании…

Так или иначе, прокол…

Но начатую партию в любом случае следовало доигрывать до конца. Как говорят шахматисты, между дебютом и эндшпилем бог создал миттельшпиль…

– Раньше мы, наверное, не были готовы. Чисто технически, – постарался он ответить на вопрос инопланетника. – Не знаю, полностью ли мы готовы сейчас, но осталось мало времени. Понимаете?

– Хотите изучить общество филитов, так сказать, в естественной среде? Пока есть, что изучать? Понимаю, – с готовностью покивал Мистер Землерой. – И вы полагаете, у вашей миссии есть шансы на успех?

– Надеюсь, – осторожно заметил Алекс. – Я буду изображать иноземца из дальних стран, которому простительно не знать какие-то местные реалии. Кроме того, я могу изъясняться на нескольких филлинских языках.

– А наш вы знаете? – перебил его кээнец, непринужденно переходя на имперский.

Алекс напрягся.

– Э-э-э… Очень немного есть, – выдал он. – Больше понимать, чем говорю.

При этом он излагал чистую правду. Гипнотическое изучение языка во сне имеет тот недостаток, что полученные знания далеко не сразу переходят в активную лексику. Вот филлинские языки он учил еще на Земле и мог на них уверенно общаться. А имперский загрузил перед самым прибытием, и тот не успел уложиться у него в голове.

Инопланетника его ответ, к счастью, устроил.

– Это хорошо! Очень-очень хорошо! Если бы вы совсем не знали нашего языка, я бы, наверное, вас не пустил! – заявил он с сияющей улыбкой, вернувшись на английский. – Но и так я могу согласиться на вашу авантюру только при одном условии.

Глава 6. Выхожу один я на дорогу… (часть 2)

– Каком? – выдержав положенную паузу, спросил Алекс больше с интересом, чем с настороженностью.

Все равно, придется соглашаться на все. Если тип, маскирующийся под клоуна, его выпустит, это уже будет удачей.

– Я должен знать, где вы находитесь. Постоянно. В любой момент.

– А без этого никак нельзя обойтись? – спросил Алекс, добавив в голос недовольства. – Я ведь буду находиться на связи со своей базой.

Все он, конечно, уже понимал. И сопротивлялся только для виду. Его маска должна ведь была хотя бы немного потрепыхаться?!

– Вот именно, что только со своей! А какие у нее возможности? Весьма, весьма ограниченные. И, нередко, самой природой! А если вам вдруг срочно понадобится эвакуация? Или вы попадете в беду? Например, вас могут разоблачить и арестовать филиты. Конечно, вряд ли они успеют что-то сделать, даже если вы им все выложите, но мне будет обидно, а вам – неприятно. Поэтому никаких возражений!

– А как вы это сделаете? Дадите мне какой-то аварийный передатчик? – мрачно поинтересовался Алекс.

– Нет, его у вас могут отобрать. Мы поступим надежнее. Вам поставят такой маленький маячок… вот сюда! – кээнец согнул руку через плечо, показывая куда-то в направлении лопатки.

Алекс поперхнулся. Точнее, это сделала его маска. Его-то предупреждали, что имперцы обожают подобные «простые решения».

– А нельзя ли как-то обойтись без этого? – тоскливо спросил он вслух, очень натурально передернув плечами.

– Нет, нельзя! Иначе я даже не разрешу вам вылететь отсюда на вашу базу. Месяц просидите здесь, а потом отправитесь на Землю обратным рейсом. Кстати, может, так и сделаем? У нас вам не будет скучно, уверяю вас! Здесь собраны обширнейшие материалы о Филлине. Вам даже никуда не надо будет идти своими ногами, рисковать, мучиться... Устроим рабочее место, организуем автоматический перевод на ваш язык… Как вам?

– Нет, – покачал головой Алекс. – Я лучше помучаюсь.

– Похвально, очень похвально! – Мистер Землерой прямо расцвел. – Не ищете легких путей? Очень, очень мужественно! Вы в каком полку служили?

– Прошу прощения, но, наверное, ни в каком.

Алекс действительно не проходил военную службу. Ему это не было нужно.

– Жаль. У вас, несомненно, есть задатки... Что ж, тогда приступим.

– Прямо сейчас?! – Алекс поежился, словно нечто уже впилось ему между лопаток.

– А зачем затягивать? Аппаратура готова!

– Что я должен заполнить или подписать?

Этого вопроса требовала маска. Современные американцы не так помешаны на юриспруденции, как их предки сто или двести лет назад, но без документа в мало-мальски сложных жизненных ситуациях они чувствуют себя неуверенно.

– Ничего, просто пройдемте со мной!

Еще один кабинет. На этот раз, по виду, медицинский. Во всяком случае, диагностическую аппаратуру Алекс опознал. При ней наличествовал оператор-кээнец в светло-зеленом халате. Мистер Землерой обратился к нему с коротким спичем, из которого Алекс почти ничего не понял. Инопланетянин использовал то ли какой-то сленг, то ли крутые научные матюки, которых не было в его словаре.

– Снимайте верхнюю одежду! – перешел кээнец на английский.

Алекс чуть промедлил, в последний раз взвешивая все варианты. Есть ли у него возможность избежать «клеймения»? Похоже, все-таки нет. Здесь, на чужой базе, у него нет на руках ни одного козыря.

– Смелее! – дружески приободрил его Мистер Землерой. – Не бойтесь! Мы еще не причинили вреда ни одному из наших гостей. И всегда будем рады помочь, пока они остаются нашими добрыми гостями…

Намек был достаточно прозрачный, и Алекс не стал обострять ситуацию. Он разделся до пояса, после чего залез внутрь хирургического агрегата. Тот медленно опустился ему на плечи и спину. Под правую лопатку что-то слегка кольнуло.

– Не беспокойтесь, – кээнец успокаивающе улыбнулся. – Никакой боли сейчас, никаких неудобств потом.

Да, хотя бы в этом отношении инопланетники ничем не уступали земным хирургам. Алекс ничего не чувствовал. Его просто придерживали за плечи и легко касались спины. Неприятных ощущений он не испытывал.

Неприятным было лишь само положение, в котором он очутился. Но с этим уже ничего нельзя было сделать. Его просчитали сразу и переиграли в один ход. Или, скажем, получили преимущество в дебюте… Ладно, будем надеяться, что партия на этом еще не закончилась.

– Готово!

Мистер Землерой помог Алексу выбраться и повел в угол кабинета, где находились два зеркала, одно напротив другого. С их помощью можно было разглядеть крупную родинку, появившуюся ниже правой лопатки.

– У маячка собственный источник питания, – любезно сообщил кээнец. – Без каких-либо радиоактивных элементов, уверяю вас! Хватит на год по нашему счету, затем зайдете снова сюда, поменяем батарейку. Или удалим, если будете возвращаться на Землю.

– Спасибо, – проворчал Алекс, все еще рассматривая свое новое «украшение».

Если там нет никаких гадостных сюрпризов, это еще не самый худший вариант. Что один человек поставил, другой всегда убрать сможет.

– Только не вздумайте его вынимать самостоятельно! – тут же предупредил имперец.

– Взорвется?!

– Нет, как вы могли подумать? – инопланетный спецслужбист даже рассмеялся, но в его эмоциях Алекс уловил… нечто. – Просто я буду очень огорчен. А он – рассердится!

Стянув с себя куртку, кээнец повернулся к землянину спиной. С этой стороны футболки зверек изволил гневаться, топая ножками и вздымая вверх кулачки. На первый взгляд, он мог показаться забавным, но горящие злым огнем глазки, острые зубки и общее выражение длинноносой мордочки выглядели совсем не смешно.

– Землерой – это ужасный зверь, когда разозлится. Страшнее любого хищника! – доверительно сообщил кээнец, надевая куртку обратно. – Поэтому не советую, очень не советую.. И держитесь спокойно. Самое главное, не подставляйте никому спину, а мы уж ее вам прикроем!

– Не сомневаюсь, – проворчал Алекс, застегивая рубашку.

– Да, да, никаких сомнений!

Внутри у инопланетника словно что-то звякнуло, а затем требовательно зазвенело, все громче и громче. Мистер Землерой засуетился, вытаскивая из внутреннего кармана куртки коммуникатор, напоминающий старинный кнопочный мобильный телефон. Оборвав звонок нажатием на край, он поднес его к уху.

– Отличная новость! – возвестил он, выслушав сообщение. – Прибыл транспорт с вашей базы. Можно встречать!

Транспорт с базы оказался новейшим грузопассажирским катером на антигравах, какие и на Земле были изрядной редкостью. Возле него ходил, цокая языком, Джош.

Парни из экипажа Нормана уже вскрыли грузовой отсек и активировали погрузчик, начавший выкладывать наружу контейнеры и какие-то длинные оливковые ящики, показавшиеся Алексу подозрительно знакомыми. Именно такой «гуманитарный» груз для пуштунского подполья им как-то давненько пришлось перехватывать.

– Норман, – подошел он к пилоту, стоявшему чуть поодаль. – Что это вы сейчас выгружаете?

– Припасы и оборудование для базы. В основном.

– А не в основном?

– Груз я получил опечатанным на Земле, – пожал плечами Норман. – Мое дело – только привезти. А как его использовать, пусть здесь решают. С хозяевами согласовано.

Алекс кивнул. Нужную информацию он получил, и она ему сильно не понравилась. Как, собственно, и обстановка на Филлине в целом.

– О, вот вы, где!

От транспортника к ним быстро шагал невысокий коренастый человек в расстегнутой парке. Лет пятидесяти или около того на вид, с короткой рыжеватой бородкой, какую когда-то называли шкиперской. Улыбнувшись, он протянул руку Алексу.

– Джеймс Дайк. Можешь называть меня Джим, – рукопожатие у него было сильным и крепким.

Алекс тоже представился.

– Откуда ты будешь, такой интересный, – поинтересовался Джим, растягивая слова на южный манер.

– Из Бостона.

– Янки, значит? – загорелое обветренное лицо прорезала усмешка.

– А ты, я слышу, из более солнечных краев? Джорджия? Алабама?

– Не угадал, – с удовольствием хмыкнул Джим. – Южная Каролина. Чарльстон.

– Выходит, земляк нашего президента?

– Старого Пердуна Бака? Это точно! Только я здесь не при чем. Меня тогда вообще на Земле не было!

– Давно здесь? – понял намек Алекс.

– Третий год. Две зимовки отбарабанил. У тебя хоть нормальная одежда есть?

– В смысле теплая? Найдется.

– Готовь сразу, – посоветовал Джим. – У нас там плюс три и снежные заряды. Едва окошко нашел, чтобы вырваться.

– Ого, – покачал головой Алекс.

На Филлине была такая же смена времен года, как и на Земле. И нынешний сезон соответствовал первой половине июня. Впрочем, север есть север. Если из соображений секретности решили устроить базу на уединенном приполярном островке, за это надо платить.

– Так что мужайся! – Джим хлопнул Алекса по плечу. – Сейчас догрузят, и вылетаем!

Конечно, вылетели они не сразу. Пока завершили погрузку, пока распрощались с Доном и Дэном, которым надо было лететь дальше на Тэкэрэо, пока отделались от чересчур общительного Мистера Землероя, прошло немало времени.

Наконец Джим забрался в кабину, предложив Алексу место рядом с собой. Джош со своими вещами устроился в салоне, почти доверху забитом ящиками и контейнерами.

Пока они набирали высоту и ложились на курс, Алекс пытался умоститься в кресле. Спина чесалась, хотя, возможно, это только казалось.

– Что, янки-бой, пометили тебя «жестянки»*? – хмыкнул Джим.

(*«Сans», созвучно с «кээн» – прим. авт.)

– Отчипировали, – кивнул Алекс, найдя более-менее удобную позу. – Вас тоже?

– А как же! Они везде норовят свои метки воткнуть! Любят, чтобы все было под контролем. Хотя пару раз они мне действительно помогли. Один раз птичка забарахлила, а второй раз пришлось пойти на вынужденную.

– Сами прилетели?

– Нет, наши их с базы вызвали. Хотя, думаю, могли бы и сами. Все равно, им здесь скучно. Никаких развлечений, кроме как за нами следить.

– А за филитами? Или у них для этого есть специалисты?

– Да откуда?! Их здешняя база – это как заправка где-нибудь в Нью-Мексико. Туда – сто миль пустыни и обратно – сто миль. Вся их работа – принимать и обслуживать корабли, а они хорошо, если раз в месяц сюда прилетают. Так что сидят они в самой заднице мира, тоскливо им тут и одиноко. Поэтому даже с нами не гнушаются общаться, хотя, между нами, расисты они еще те! Мы-то для них не совсем дикари, потому что сами в космос вышли. А вот есть у них зеленокожие слуги кронты, так с ними обращаются хуже, чем с ниггерами в стародавние времена!

– Странно, – Алекс попытался перевести разговор на интересующую его тему. – А мне говорили, что у них на базе много материалов по филитам.

– Кто говорил? Хитрый Дядюшка Землеройка? Он у них, как говорят русские, местный «молчи-молчи». Или, наверное, «болтай-болтай». У него, может, и есть. Это же он с тобой проводил… разъяснительную работу?

– Он. Только мы его по-другому прозвали…

– Мистер Землерой? – рассмеялся Джим, выслушав Алекса. – Это Дон хорошо придумал! А я вот русский не настолько хорошо знаю!

– Приходилось бывать в России? – спросил Алекс, хотя, конечно же, знал ответ.

– Еще бы. Три зимовки на острове Врангеля. И две в Гренландии. Метеорологом работал. Сам понимаешь, не простым метеорологом… Иначе мне бы сюда полететь не предложили… А ты то сам хоть раз бывал севернее станции Эсткорт*?

(*Самая северная точка штата Мэн и Новой Англии – прим. авт.)

– Приходилось, – усмехнулся Алекс. – Даже знаю, что такое Русская зима.

– И где это ты ее видел?

– В основном, в Москве.

– Ха! – Джим пренебрежительно хмыкнул. – Это, считай, субтропики. Еще один новичок на мою голову!

– Непростое место выбрали для базы, – заметил Алекс.

– Нет, чтобы на каком-нибудь тропическом острове, – в тон ему усмехнулся бывалый полярник. – Но тебе известно, почему сделали именно так?

– Да. Во-первых, на этом месте стоит старая база имперцев со всей инфраструктурой.

– Движок там стоит атомный, так что зимой не замерзнем. И, самое главное, ангар для птички, – Джим легонько хлопнул ладонью по приборной панели.

– А во-вторых, кораблям с Земли все равно приходится садиться там, – Алекс махнул рукой себе за спину. – Поэтому надо было устраиваться где-то недалеко, чтобы не лететь всякий раз за полшарика.

– Верно. Да и помощь в случае чего у «жестянок» запросить можно. В общем, может и к лучшему. Ведь иначе меня сюда бы и не пригласили, – Джим коротко рассмеялся. – Что же, погода, вроде бы, летная, так что скоро будем в нашем Форте «J».

– Почему «J»? – поинтересовался Алекс. Этого в справочных материалах не было. – В твою честь?

– Не только. У нас там еще есть Джейсон, Джастин и Хулио, который на ту же букву «J» – Julio. А теперь еще и Джош прилетел. Только ты у нас яркая индивидуальность!

– Ну, мне с вами не зимовать.

– И то верно…

Катер внезапно вырвался из сплошной облачности. Внизу раскинулась белая гладь океана с зеленоватыми шрамами торосов и многочисленными темными пятнами полыней и разводий. А далеко впереди поднимались плоские вершины островов, серые с белыми прожилками.

– Вот он, Север, – с горделивой нежностью произнес Джим. – Любуйся, янки! Но наш остров отсюда не видно, он еще дальше.

База появилась внезапно. В скальной стене вдруг открылся широкий проем. Джим сбросил скорость и аккуратно завел машину в огромный ангар, тускло освещенный несколькими рядами лиловых ламп.

– Можно по-разному относиться к «жестянкам», но строить они – мастера, – заметил он. – Особенно, когда нужно куда-нибудь зарыться. Одно слово – землерои!

– Вы и живете под землей? – поразился Джош.

– Нет. Здесь только склады и энергостанция. А устроились мы снаружи, на свежем воздухе. Сейчас сам все увидишь. Только чуть позже.

Их встречало все население базы. Рыжеватый шатен лет сорока представился как Джейсон Купфлер, здешний начальник и главный научник. Ему помогал маленький чернявый живчик Джастин Мидлмисс, а жгучий латинский мачо предсказуемо оказался техническим специалистом Хулио Хименесом.

– Значит, вы историк из Бостона? – Купфлер пожал руку Алексу. – Что заканчивали?

– Кембриджский университет.

– О-о-о! – лицо начальника экспедиции вытянулось, брови скакнули вверх.

– Естественно, я имел в виду Кембридж, штат Массачусетс, сэр!

– Однако у вас и шуточки! – неодобрительно хмыкнул Купфлер, а Джим за его спиной показал Алексу большой палец. – Ваши рекомендации и работы я получил три дня назад, когда корабль вошел в зону устойчивой связи. Не скажу, что внимательно ознакомился с ними, но вижу, что ваша специализация – двадцатый век… коллега?

– Так оно и есть, – кивнул Алекс.

Он уже давно понял, что миссия на Филлине готовилась не один год. Маска Александра Хэмилтона, историка из Бостона, поддерживалась длительное время и на серьезном уровне. Даже посты на «Стену» выкладывал человек, а не искусственный интеллект.

Всю это переписку, равно как и вышеупомянутые научные работы, Алекс внимательно проштудировал во время полета. Ну, надо же было эти четыре недели чем-то заниматься!

– Я тоже больше всего уважаю двадцатый век, – продолжил Купфлер. – Это был воистину золотой век Америки! Хотя, я заметил, вы порой относились к его достижениям весьма критично.

– Тогда было сделано много такого, чем сегодня не стоит гордиться, – мягко заметил Алекс.

– Вздор! На этот счет у англичан есть хорошая поговорка: «Права она или нет, но это моя страна!» Нам не за что каяться! Да, мировое господство свалилось на наших предков внезапно и вскружило им голову. Но им слишком долго почти все удавалось, а обстоятельства неизменно складывались в их пользу. Как тут было не поверить в то, что сам Господь вручил благословленной Америке власть над миром?!

– Но… – начал было Алекс.

– История пишется без черновиков и живыми людьми, которые, увы, не безгрешны и могут совершать ошибки, – Купфлер, кажется, даже не заметил его попытку что-то сказать. – Это мы, умные, знаем сегодня, что финансистам нельзя было давать столько власти над экономикой, а корпорациям нельзя было позволять переносить заводы в Китай, лишая достойной работы честных американцев. Или что оружие, разработанное, чтобы вытеснить из людских мозгов коммунистическую идеологию, – вся эта борьба за права сексуальных меньшинств и против глобального потепления, окажется обоюдоострым и в конце концов ударит по нам самим… Господь тогда наказал их за гордыню, но я уверен, что сегодня, вооруженные знаниями о прошлом, мы не повторим подобных ошибок! Впрочем, об этом мы еще поговорим позже…

Действительно, Джош уже вынес из катера свои вещи и погрузил их на антигравитационную платформу. Теперь можно было идти.

Глава 6. Выхожу один я на дорогу… (часть 3)

По другую сторону скальной стены простиралась живописная долина. На темно-сером фоне камней и осыпей буквально сияли под полярным солнцем изумрудно-зеленые пятна мха и серо-голубые зеркальные осколки луж. Кое-где на крутых склонах виднелись белые полосы нерастаявшего снега. И над всем этим стоял неумолчный ор сотен птиц, гнездившихся прямо на каменистой земле.

– Красиво тут у вас, но шумно, – вынес свой вердикт Джош. – И запашок!

– Это ты еще настоящий птичий базар не видывал, – хмыкнул Джим. – Но оставлять здесь что-то на открытом воздухе и в самом деле не рекомендуется. Мигом пометят!

До самой базы им надо было пройти чуть больше ста метров по хорошо заметным колеям, оставленным каким-то колесным транспортом. Почти у скальной стены прижались друг к другу два больших круглых приземистых купола в белых потеках. Чуть дальше виднелись еще пять овальных. На них наслоения птичьего помета, похоже, были чуть ли не вековые.

– Больше! – засмеялся Джим. – Эти от кээнской экспедиции остались, невесть с каких времен. Там все вычищено, закрыто и опечатано, смотреть нечего. Мы туда только один раз ходили, чтобы кабеля отсоединить и к нам перебросить.

Больший по величине земной купол начинался с обширного тамбура, куда Джош загнал платформу с вещами. Там уже стоял небольшой открытый вездеход, но места еще хватало.

Купол встретил их тишиной и вкусным запахом горячей еды.

– Это мы для нашего гостя из Бостона расстарались! – хохотнул Джим, хлопнув по плечу Алекса. – Специально для тебя – тушеные бобы! Правда, без патоки, уж извини…

– Ничего страшного, – улыбнулся в ответ Алекс. – Как говорят русские, и так сойдет.

Ну да, Бостон – «Бобовый город», «Beantown». И местное фирменное блюдо – бобы под сладким соусом. Прямо скажем, на любителя, хотя некоторым, говорят, нравится…

– А откуда у вас бобы? – вдруг спросил Джош, заглянув в тарелку. – Их, что, сюда с Земли привозят?

– Нет, это мы с кээн поменялись, – пояснил Джим. – Мы все равно здесь гусей бьем, а у них от дичи прямо крышу сносит! Забросим им десяток тушек и получаем взамен пару дюжин ведерок с бобами фунтов на десять каждое!

– Вы еще и охотитесь?

– Само собой! Надо же нам свое меню разнообразить! Есть у нас парочка дробовиков и две винтовки на случай, если вдруг заберется белый медведь, точнее, его местный аналог. А вообще, оружия у нас тут полно. На каждого пистолеты плюс пятый запасной – как раз тебе будет. Даже гауссовки сюда притащили, хотя не могу понять, на кой ляд они здесь сдались!

Черт! Черт! Черт! Вот об этом его на Земле не предупреждали!

Лицо Алекса, как он надеялся, совершенно не изменилось, но внутри у него все сжалось. Гауссовки, в которых снаряд разгонялся сверхмощным магнитным полем, все еще представляли собой, скорее, экспериментальные образцы, чем реальное оружие. И его появление здесь, на контролируемой имперцами территории, совершенно не случайно! Кто, интересно знать, должен его увидеть?!

– Кээн к вам часто в гости прилетают? – невинно поинтересовался он. – Или это вы к ним ездите на обмен?

– Конечно, мы, – Джим издал короткий смешок. – Они холода боятся! За все время видел их здесь раза два, не больше. И то, их исключительно энергохозяйство интересовало. Проверяли, не напутали ли мы что.

– Спасибо, – поблагодарил Алекс.

Все было, по-видимому, еще хуже, чем он предполагал поначалу. Лишний довод в пользу того, чтобы здесь не задерживаться.

Однако для этого надо было сначала получить добро у начальника экспедиции, который был настроен весьма скептично к его миссии и не скрывал этого.

– Меня буквально поставили перед фактом, но я против проведения разведки на Филлине, – резко сказал он, когда разговор перешел на эту тему.

– Почему? – холодно осведомился Алекс.

– Слишком рискованно. Вы подвергаете свою жизнь опасности.

– Не согласен. Риска почти нет, – Алекс упрямо покачал головой. – Я ведь не собираюсь находиться на Филлине совсем уж на нелегальном положении. Вы сохранили документы и вещи вашего… недавнего гостя?

– Да, – выждав паузу, с неохотой признал Купфлер.

У Алекса отлегло от сердца. Это было слабое место в плане, и если бы начальник сказал: «Нет», миссию можно было и не начинать. Впрочем, у Купфлера было достаточно власти, чтобы пойти на принцип и оставить его на базе. Следовало не дать ему такой возможности.

– Как вы видите, я похож на Элека Съеара и смогу пользоваться его документами, не вызывая никаких подозрений, – примирительно сказал он. – При этом я действительно буду на Филлине чужаком, иноземцем из-за гор, которому извинительно не знать какие-то элементарные вещи или вести себя странно. Кроме того, у меня будет очень веская причина, чтобы избегать соотечественников.

– А на что вы будете там жить? – полюбопытствовал Мидлмисс. – Я имею в виду, материально.

– На первых порах я надеюсь воспользоваться вашей коллекцией денежных знаков. Обещаю потом все возместить, – заверил его Алекс. – А потом…

Он достал из нагрудного кармана прозрачный пакетик с небольшими красными камушками.

– Хаккяйские рубины. Синтезированы на Земле с микропримесями, характерными именно для этого месторождения. Хватит не на один год, даже если ни в чем себе не отказывать.

– А если вас попробуют ограбить? – усомнился Джош.

– Некоторый риск есть, – согласился Алекс. – Но я все-таки собираюсь в цивилизованную страну, где есть банки и полиция, а также нет привычки обирать иностранцев только за то, что они иностранцы. К тому же, я и на Земле бывал… в разных местах и полагаю, что могу постоять за себя. Вряд ли на Филлине будет опаснее, чем в колумбийских джунглях или в горах Зоны племен!

Здесь Алекс мог говорить и за себя, и за маску. Судя по фальшивой биографии Александра Хэмилтона, он был тот еще непоседа!

– Все равно, это безумие! – поморщился Купфлер. – У вас считают, что если филиты похожи на землян, то можно выдать себя за одного из них. Это – самообман! Мы совершенно разные. Кээн с их синей кровью в некоторых отношениях нам ближе и понятнее! Я сам однажды попытался навестить один филлинский город под видом иностранца, но выдержал всего несколько часов. Это… не передать словами! И то, что они похожи на нас внешне, только подчеркивает эту чуждость. Поэтому я предлагаю вам ограничиться дистанционными исследованиями. Тем более, что они дают результат!

– Зонды? – заинтересовался Джош.

– Да. Они напоминают летучих мышей – обычный для Филлины вид, поэтому не вызывают подозрений, если кто-то их увидит. Ими управляет наш Хулио. По ночам он размещает их в людных местах. Со сложенными крыльями они очень компактны и могут забраться в любую щель. А днем они включают камеры и микрофоны, передавая нам информацию. Много ценной информации, для получения которой совершенно не нужны живые разведчики!

– Сколько их у вас?

– Сейчас действуют пятьдесят три штуки в девяти точках. По три в Чинерте, за стеной и по ту сторону полюса – в Гордане, этой пародии на Америку!

– Почему же пародия? – возразил Мидлмисс. – Как раз похоже на Америку, только конца XIX или начала XX века. Там резвятся свои Асторы, Рокфеллеры и Джей Пи Морганы. Такие, знаете, колоритные личности!

– Окей, не будем об этом спорить, – махнул рукой Купфлер. – Так или иначе, зонды работают и приносят нам много новых знаний. Единственная трудность – каждые четыре месяца их надо собирать и менять им энергопатроны на свежие. Кроме того, в последнее время возникли некоторые проблемы с техническим обслуживанием. Но благодаря вам, Джош, мы их, полагаю, успешно решим. Тогда группировку можно будет расширить до восьмидесяти, а то и до ста аппаратов! И вам, Алекс, найдется здесь достаточно работы!

– Места ему здесь не найдется, – буркнул Джим, отставляя в сторону пустую тарелку. – База рассчитана только на пятерых. Шестому разве что на раскладушку. Да и не выдержит у нас Алекс зимовки, свихнется. Извини, янки-бой, что вижу, то и говорю…

– Без обид, – Алекс поднял вверх обе руки. – Сам знаю, что не кабинетный работник.

– Поэтому или обратным рейсом на Землю, или на миссию. Лучше – второе.

– Кстати, благодаря Алексу мы сможем проникнуть в столицы, которые для нас недоступны, – вставил Мидлмисс.

– Почему недоступны? – не понял Джош.

– Нашу птичку теоретически могут обнаруживать филлинские радары, поэтому мы стараемся не залетать в зону их покрытия, – объяснил Хулио. – А зонды – плохие летуны. Тридцать миль в одну сторону – для них предел.

– Хорошо, – с неохотой скривился Купфлер. – Я санкционирую вашу авантюру, Хэмилтон. Но учтите, под вашу личную ответственность!

– Но ты же не идешь туда совсем без связи? – осторожно поинтересовался Джим.

В огромном ангаре, где готовился к дальнему полету транспортник, они были только вдвоем, и Алекс не стал темнить.

– Вот, – оттянув рукав, он продемонстрировал массивный грубоватый бронзовый браслет. – На самом деле, это вирт.

– Его-то с руки снять могут, – скептично заметил Джим. – А понадежнее что найдется?

– Да, – Алекс не стал уточнять, что связь эта односторонняя, с микроспутником на орбите, куда он надиктовывает ежедневные отчеты. – Но если я попаду в настолько серьезную беду, ты мне не поможешь. Даже не вмешивайся!

– Ого! Выходит, ты у нас не простой янки-бой? Си-Ай-Эй или «Особняк»? – последнее слово Джим произнес по-русски практически без акцента.

– Я прибегну к пятой поправке, – отшутился Алекс*. – Хватит того, что меня «Спруты» пометили.

(*Пятая поправка к Конституции США позволяет не свидетельствовать против себя – прим. авт.)

– Кто?

– Спруты. У них тоже кровь синяя. А «жестянки», на мой взгляд, звучит как-то не серьезно.

– Запомню, – кивнул Джим. – А насчет метки не заморачивайся. Они всех нас шпионами считают, особенно, Джейсона.

– Почему?

Уж кто-кто, а Купфлер был настоящим ученым, это Алекс знал точно. Вот то, что он наверняка связан с «Resurrection» – организацией, выступающей за возрождение былой имперской мощи Америки, – это другой вопрос…

– Похоже, наши здешние хозяева не понимают, как это можно заниматься одной только наукой и не шпионить! – засмеялся Джим. – У них вообще яйцеголовые не в чести.

– Понятно, – Алекс почесал в затылке.

Он уже понял, что информация, заложенная в него перед миссией, страдает существенными пробелами. А у более осведомленных американских служб, очевидно, не стали спрашивать из соображений секретности…

– Будем надеяться, что аварийный канал тебе и не понадобится, – оптимистично заметил Джим. – Ты, как переоденешься, здорово на того парня похож. И ладанка эта… как ее…

– Таршег, – подсказал Алекс. – Или тарсег. Указывает на принадлежность к определенному роду. Хотя, как по мне, паспорт лучше. Слава господу, что искусство фотографии проникло даже в такую дыру, как этот Кербахар. А качество там такое, что даже отдаленное сходство прокатит.

– Ясно. Связь мы обговорили, бумаги тоже. А как насчет горючки?

– Чего?

– Баксы, парень, – Джим широко улыбнулся. – Сколько тебе вытряс Джейсон из своей свиньи-копилки?!

– Пять сотен, чинетскими. И золотой сертификат на десять граммов – на самый-самый крайний случай. Прямо от сердца оторвал.

– Еще бы, это ведь жемчужина его коллекции! Может, вообще не станешь брать? А то выпустила его какая-то частная лавочка…

– Нет, – покачал головой Алекс. – Такие сертификаты выпускают не всякие банки, а только те, что входят в так называемую «тридцатку», которая держит на Филлине всю международную торговлю. Это конторы солидные, каждой не одна сотня лет.

– Все равно, не доверяю я денежным мешкам, – с сомнением протянул Джим. – В общем, у меня все готово, можно лететь. Разве что… Там несколько ящиков осталось, одному было трудно их вытянуть. Не поможешь?

Вместе они быстро закончили разгрузку, что дало Алексу возможность познакомиться с таинственными ящиками поближе. Его подозрения теперь превратились в уверенность.

– Ты знаешь, что в них? – осторожно спросил он.

Джим покачал головой.

– Не знаю. И тебе знать не советую.

– Но не будешь против, если я все-таки загляну внутрь?

– Если сможешь, заглядывай. Я же тебе запретить не могу. А Джейсону знать об это не обязательно.

Легко справившись с запорами, Алекс поддел крышку ближайшего ящика. Джим громко присвистнул, да и ему самому стало крепко не по себе. Ведь одно дело – ожидать, и совсем другое – действительно увидеть заботливо упакованные, в заводской смазке, новенькие автоматические винтовки, которые до сих пор были в ходу на Земле как надежное, простое и безотказное оружие.

– Это что, мы с кем-то воевать собрались или филитов вооружать? – в голосе бывалого полярника чувствовалась нетипичная для него неуверенность.

– Ни то, ни другое, – буркнул Алекс. – По крайней мере, мы точно не собираемся. Боюсь, готовится какая-то очень гнилая провокация… У вас случайно нет какого-нибудь потайного местечка, куда можно было бы срочно эвакуироваться, если прижмет?

– Нет, – Джим о чем-то крепко задумался.

– Советую им срочно обзаводиться. И это необходимо сделать так, чтобы кээнцы ничего не заподозрили, справитесь?.. А перед тем, как драпать, надо будет обязательно избавиться от маячков.

– Как?

– Вырезать ножом и продезинфицировать.

– Справимся, – глухо проворчал Джим. – Вместе с Хулио, он парень правильный. А ты-то сам как?

– Я тоже справлюсь! – уверенно сказал Алекс. – Мне бы только на свою дорогу выйти!

– Двинулись, – сообщил Алекс, следивший за изображением, которое передавали установленные еще ночью камеры. – И с этой стороны все чисто.

– Тогда с богом! – Джим хлопнул его по плечу. – Береги себя, янки-бой! Если что, я до вечера покручусь где-нибудь поблизости.

Алекс выпрыгнул из транспортника прямо на дорогу, и тот тут же заскользил обратно, уходя за горный отрог, откуда явился. Все, теперь он, наконец, в самостоятельном полете!

Не торопясь, но и не теряя времени, он последовал к заранее выбранному укрытию. Здесь, на повороте, дорогу ограждал парапет, и была навалена большая куча камней.

Набросив на себя маскировочную накидку, Алекс присел возле нее. Во время «командировки» в Зону племен его поразило умение местных проводников скрываться на совершенно открытой местности с помощью одного лишь пыльного верблюжьего одеяла. Тогда он не успокоился, пока сам не овладел этим непростым искусством. Сейчас оно оказалось востребованным.

В этом месте граница Кербахара делала причудливый крюк к северу, следуя за изгибами древнего караванного пути. За перевалом находился пост пограничной стражи, а уже на этой стороне, внизу, где дорога уходила в ущелье, возвышался старинный форт, в котором командовали чинетские пограничники.

Конечно, ничто не мешало Джиму высадить Алекса прямо в Чинерте, да и настоящий Съеар лез в горы не для того, чтобы потом свернуть на известный всем единственный перевал. Однако ему-то как раз был нужен легальный переход границы и штамп в паспорте. Вообще, разведчику следует как можно меньше нарушать законы страны, в которой находишься. Так и спокойнее, нет риска спалиться по-глупому, да и затеряться проще среди обычных лояльных граждан.

Караван он раньше услышал, чем увидел. Голова колонны преодолела перевал, и до него донеслось мычание упряжных и вьючных быков, скрип тележных колес, людской гомон. А затем все это появилось в его поле зрения.

Возглавляли шествие несколько вооруженных разведчиков, и Алекс опустил глаза. Хороший воин чувствует направленный на него взгляд, а впереди всех должны идти самые зоркие и внимательные. Понятно, что здесь они не ждут подвоха – дорога хорошо просматривается сверху, спрятаться на обочинах как бы негде, а горы вокруг непроходимы, так что попасть сюда каким-то левым путем можно только по воздуху – Алекс усмехнулся про себя.

Его маскировка сработала. Охранники прошли дальше, не замедлив шага, а дальше потянулся сам караван – множество телег и фургонов, изукрашенных словно афганские «бурубахайки». Все они были запряжены парами или четверками волов. На Филлине эволюция не создала лошадей, а здешние крупные антилопы оказались не поддающимися приручению. Отсутствие конницы оказало глубокое влияние на развитие военного дела на планете и вынудило местное население всячески извращаться с тягловой силой. В Чинерте, куда он стремился, умудрялись запрягать даже мамонтов в огромные арбы! А всякие самодвижущиеся повозки появились здесь еще в незапамятные времена…

Мимо тянулись телеги, шагали вьючные быки и проходили люди. Проехали несколько гонцов на больших тяжелых деревянных самокатах. Они старательно притормаживали, чтобы не разогнаться вниз по склону. Алекс ждал. Народу вокруг хватало, и двигался он вполне беспорядочно, но все они путешествовали вместе уже не один день и, конечно же, обратили бы внимание на незнакомца. Ему были нужны путники, присоединившиеся к каравану в пограничном пункте.

Ага, вот, кажется, и они. Мимо Алекса прошагали двое местных дворян, высокомерно вздернув выбритые по здешней моде подбородки, оба в сопровождении густо бородатых слуг. Кого-то протащила в закрытом портшезе восьмерка носильщиков. Затем потянулся народ попроще – мелкие торговцы с тачками и тележками и крестьянские артели, по-видимому, отправлявшиеся на эту сторону перевала на какие-то сезонные работы.

Двое прохожих как раз зацепились своими тележками и громко заспорили, привлекая к себе внимание остальных. И Алекс поспешил воспользоваться этой возможностью.

Глава 6. Выхожу один я на дорогу… (часть 4)

Моментально сбросив накидку и скатывая ее на ходу в тугой комок, он выскочил на дорогу и уверенно зашагал вперед, словно немного запоздал и теперь кого-то нагоняет.

Заметив его, спорщики мигом утихли и расцепились, с поклонами освобождая ему дорогу. Алекс поблагодарил их сухим кивком.

Сословное общество, однако… Это даже хорошо, что на Филлине нет лошадей и всадников, иначе ему пришлось бы обязательно ехать верхом. «Если б я имел коня, это был бы номер!» – некстати вспомнилась немного непристойная старинная поговорка. А так путешествующий пешком благородный ни у кого не вызывает удивления.

Обогнав пару групп, Алекс замедлил шаг. Ему совершенно не хотелось выходить в голову колонны. Так, не спеша, он вместе со всеми спустился с горы, а затем свернул в узкое ущелье, перегороженное высокой стеной с широкими воротами. Над башенками, откуда мрачно глядели вниз длинные рубчатые стволы то ли тяжелых пулеметов, то ли автоматических пушек, реяли желто-бело-синие флаги Чинерты.

Сейчас ворота были открыты настежь, и караван втягивался через них в обширное огороженное пространство. Вот там, перед второй стеной, протянувшейся от одного скального склона до другого, проходил таможенный и пограничный контроль.

Как заметил Алекс, все путники, не имеющие товара для продажи, следовали в высокую круглую башенку, прилепившуюся в углу, образованному крепостной стеной и ущельной кручей. Выждав паузу и пропустив вперед большую часть прибывших, он тоже зашел туда.

– Мехелен Валькантис. Ваши документы, пожалуйста.

Ого, цельный майор на наши деньги! И за что это мне такая честь?!

Алекс сразу же насторожился, но паспорт протянул немного небрежно, назвавшись полным здешним именем. Может, для всяких «благородных» из-за гор как раз и нужен кто-нибудь поавторитетнее, с кем не забалуешь.

В этом отношении майор Валькантис производил правильное впечатление. В немолодом невысоком и сухощавом офицере ощущалась некая внутренняя сила. Такой мог поставить по стойке «смирно» любого хулиганствующего отморозка с титулом и родословной.

– Вы в первый раз в Чинерте? – уточнил майор, пролистав паспорт с чистыми страницами.

– Да.

– Цель вашего прибытия?.. Впрочем, это и так понятно, – взгляд Валькантиса скользнул по тарсегу, который Алекс по местному обыкновению выставил напоказ. – Надолго к нам?

– Думаю, да.

– У вас есть средства к существованию? Чинерта – дорогая страна, – Алекс удостоился еще одного изучающего взгляда пограничника.

– Найдутся.

– Если захотите предложить свой меч Чинетской республике, учтите, что начинать вам придется рядовым, – предупредил майор Валькантис.

– Я это учту, – пообещал Алекс, держа «покерфейс».

Черт, да за кого он его принимает?!

За политического эмигранта, вот кого! Услышал мое имя, увидел тарсег и сразу понял, кто я, и почему мне дома не сидится. Непростой товарищ…

– Также учтите, что во время пребывания в Чинерте вы будете должны соблюдать наши законы, – продолжил майор. – Запомните, у нас здесь нет низших сословий! И ваше происхождение не будет давать вам никаких привилегий. У вас будут те же права и обязанности, что и любого гражданина Чинерты. Не больше и не меньше. И никаких поединков! У вас есть оружие?

– Нет, – качнул головой Алекс.

По крайней мере, в традиционном понимании. А то, что он сам в некоторой степени представляет собой оружие, майору-пограничнику знать совершенно не обязательно.

– Хорошо, – Валькантис медленно кивнул, похоже, поверив. – Ничего противозаконного с собой не везете? Чинетский язык понимаете?

– Понимаю и немного говорю, – произнес Алекс по-чинетски.

– Очень хорошо, – пограничник тоже перешел на родной язык. – Тогда добро пожаловать в Чинерту, и пусть ваше пребывание у нас в гостях будет радостным и счастливым!

Получив обратно свой проштампованный паспорт, Алекс подхватил котомку с вещами и вышел из башни по другую сторону стены. Там он оказался на настоящем импровизированном торжище.

За фортом ущелье расширялось. Площадка перед воротами была заполнена телегами, фургонами, небольшими грузовичками. Там стояли даже несколько легковых машин, которые привели Алекса в восторг как прекрасные образцы автомобильного дизайна 60-х или даже 50-х годов ХХ века. Очевидно, именно в этом месте мелкие торговцы сбывали свой товар, а затем закупались на обратную дорогу.

Дворян со слугами Алекс здесь уже не увидел, и это было хорошо. Не хватало еще спалиться от встречи с «собратьями по классу»! А вот портшез, как назло, торчал у самого выхода. Алекс ощутил, как из-за занавесок в него буквально впился чей-то внимательный и недобрый взгляд. Отвернувшись, он спрятал тарсег под рубашку. Пожалуй, совершенно не стоило демонстрировать его так открыто.

– Господин! До города, не дорого!

К нему подскочил какой-то типчик, кружащий на пальце связку ключиков, – очевидно, местный таксист. Алекс молча отстранил его. Судя по карте, которую они с Джимом составили по спутниковым снимкам и данным аэрофотосъемки с дрона, до ближайшего населенного пункта было не более пяти километров. Ему хотелось пройти этот путь пешком, чтобы, так сказать, прочувствовать местность.

Дорога сначала вела его вниз по ущелью, а затем каменные стены разошлись в стороны, и перед Алексом открылась долина с лежащим в ней городом. Вернее, городком. Тысяч тридцать жителей, определил он на глазок. Ну, может быть, пятьдесят.

Смотрелся городок… обыденно. Из зелени садов выглядывали простенькие небольшие домики, только в центре виднелись более капитальные строения. Да на окраине, недалеко от высоких серо-красных труб местной промзоны, виднелась пара десятков то ли пяти-, то ли шестиэтажек.

Солнце уже склонялось за горную гряду, ограждавшую долину с западной стороны, и Алекс ускорил шаг. Перейдя по мосту бурную горную речку, он наконец оказался в самом городе. Дорога сворачивала направо, к широкой базарной площади, куда и держали путь караваны из-за гор. Но Алекс пошел прямо, по направлению к центру и железнодорожной станции. Здесь, в приграничье, где он в любой момент мог нарваться на «соотечественника», задерживаться не стоило. Тем более, что ему надо было выполнить одно поручение.

Проходя по улицам, Алекс без стеснения оглядывался по сторонам, чувствуя себя как в огромном музее под открытым небом. Заодно он подмечал детали и характерные особенности мира, в который должен был вжиться. И эти интересные мелочи попадались ему буквально на каждом шагу.

Колоритные заборчики из волнистого шифера со столбиками из тесаного камня. Архаичные деревянные столбы с натянутыми между ними проводами. Антикварные автомобили и грузовички, дети, катающиеся на велосипедах и грубых железных самокатах, похожих на самоделки. Куча угля возле небольшого домика с торчащей над ним трубой. Небольшой магазинчик с фруктовыми и овощными ящиками, выставленными прямо на улицу. Колонка на углу и мужчина в рабочей одежде, набирающий воду в слегка помятое жестяное ведро…

И вокруг – свежая зелень садов, крупные незнакомые цветы и ветви, усыпанные плодами. По большей части, урожай еще не созрел, но, проходя мимо, Алекс украдкой сорвал с высунувшейся из-за забора ветки пару темно-пурпурных ягод величиной с крупную вишню и без колебаний отправил их в рот.

М-м-м... Кислинка присутствует, но очень, очень неплохо!

Карта надежно запечатлелась у него в мозгу, поэтому он без труда отыскал в городе небольшой вокзальчик, а там выстоял короткую очередь в кассу. Соседи косились на него, явного иноземца, но заговорить с ним не пытались.

– Как я могу попасть отсюда в Терсену? – спросил Алекс по-чинетски, заглянув в зарешеченное окошечко.

Кассирша задумчиво пролистала толстый гроссбух.

– Есть два варианта. Можете сесть на местный поезд на Вертолан, он отправляется через полчаса. А там через час будет проходной состав на Элерту. В Терсену попадете завтра в семь часов сорок минут…

Уже через полчаса?! Но тут же Алекс вспомнил, что местные сутки делятся на двадцать часов, которые примерно на четверть длиннее земных. Так что время у него еще есть.

– …И второй. В девятнадцать двадцать отправляется поезд дальнего следования. Прибытие в Терсену – завтра в двенадцать часов тридцать семь минут…

В других обстоятельствах Алекс, наверное, выбрал бы второй вариант и до отправления с удовольствием погулял бы по вечернему городу. Но интуиция подсказывала ему, что в этом месте категорически не стоит задерживаться. А своей интуиции Алекс привык доверять.

– Давайте на сейчас, с пересадкой.

– С вас шестьдесят три акса сорок ларков, – сообщила кассирша. – И в Вертолане надо будет доплатить за спальное место, если захотите ехать в классном вагоне…

Алекс расплатился синей сотенной банкнотой с изображением сталеваров, получил сдачу и затем на двадцатку закупился в станционном буфете всевозможной снедью.

Придерживая большой пакет из плотной коричневой бумаги, он вышел на перрон, вдоль которого уже выстроились небольшие угловатые темно-зеленые вагончики с рядами деревянных лавок внутри. А впереди них стояло… самое замечательное чудо техники, какое ему сегодня довелось увидеть, – с высокой пузатой трубой, блестящим черным корпусом и восхитительными большими колесами с красными ободьями!

Он пришел в себя, только когда дорогу ему заступил плотный немолодой мужчина в незнакомой темно-зеленой форме со скрещенными молоточками на петлицах.

– Куда вы?..

– Прошу прощения! – опомнился Алекс. – Просто никогда не видел паровоз!..

При этом он даже не солгал. Музей железнодорожного транспорта в Москве таким антиквариатом не обладал, а в других он не был.

– А, тогда смотрите, – смягчился железнодорожник. – Только не пропустите отправление, осталось всего десять минут. Садитесь в любой вагон.

«Терсена, Терсена», – повторял про себя Алекс. Почти как «Терсера», по-испански, «третья». И действительно, для него это был третий филлинский город, если считать Вертолан, куда он прибыл поздно вечером и успел увидеть только вокзал.

Терсена лежала на берегах широкой реки, несущей воду, собранную с южных гор, через степь и тайгу на север, к полярному океану. Поезд как раз пересекал ее по железнодорожному мосту с решетчатыми железными фермами.

Выйдя из вагона, Алекс отправился в большой универсальный магазин, очень кстати отыскавшийся прямо на привокзальной площади. Оттуда он вышел через полтора местных часа, истратив почти все свои чинетские деньги. Зато сытно позавтракал и сменил большую часть гардероба. Вместо странно смотрящейся здесь котомки он взял небольшую черную дорожную сумку через плечо из кожзаменителя. Последней его покупкой стал местный бритвенный прибор – он еще и привел себя в порядок в опрятном магазинном туалете.

Используя в качестве ориентира железнодорожную линию, Алекс вернулся на набережную – благоустроенную, со стильными каменными парапетами, цветочными клумбами, детскими качелями и каруселями, многочисленными лавками и кафешками. Сориентировавшись с направлением, он медленно зашагал, сверяясь с неслышимыми для остальных подсказками вирта. И вскоре нашел то, что искал, – трехэтажное здание, состоящее из множества мелких и крупных магазинов.

Поднявшись на третий этаж, Алекс вышел на декоративный балкончик, опоясывавший торговый центр. Дверь туда была запертой, но замок оказался совсем примитивным. Отмычка, закрепленная на ногте среднего пальца правой руки, справилась с ним за какие-то секунды.

Под козырьком крыши виднелся ряд небольших квадратных отверстий. Какое из них ему нужно?!..

Ага, вот оно! Из кладки вывалился кирпич, почти полностью заткнувший собой дыру.

Снизу на Алекса заинтересованно поглядывали прохожие, но он вел себя уверенно, будто имел полное право здесь находиться. Сумка на боку придавала ему сходство с ремонтником. Встав на цыпочки, он вытащил из отверстия кирпич и через усилитель биотоков подал зов. В дыре еле слышно зашуршало, на руку Алекса проворно перебрался небольшой зверек, немного похожий на крота. С коротким черным мехом, длинными ушами и кожистыми складками по бокам. Его действительно можно было принять за настоящего.

Обменявшись с виртом информацией, зверек, даже не задействовав бутафорские крылья, скакнул вверх на крышу. Алекс и моргнуть не успел, как он исчез.

Улыбнувшись, Алекс отправил на полярную базу короткое сообщение об успешном вызволении зонда из ловушки. Спутник как раз находился в нужном положении, так что ответная благодарность пришла практически сразу.

Теперь можно было позаботиться и о своих делах. Например, финансовых. Пока Алекс искал нужное место, он как раз углядел небольшой ювелирный магазинчик.

– Вы можете это оценить? – Алекс протянул пожилому ювелиру самый мелкий из своих камешков, заранее отделенный от остальных и заботливо завернутый в вощеную бумагу.

– Хаккяйский рубин? – завершив осмотр, мастер настороженно глянул на посетителя. – Откуда он у вас?

Алекс молча продемонстрировал ему свой кербахарский паспорт и показал тарсег.

– Хм, пожалуй, я бы смог приобрести его.

Пожевав губами, ювелир называл достаточно неплохую сумму. Однако, Алекс почувствовал какой-то подвох.

– Это же несерьезно! – натурально возмутился он.

И увеличил предложенную цену даже не в два, как в начале намеревался, а в два с половиной раза.

– За такими деньгами езжайте в Элерту, а еще лучше – прямо в Галану! – недовольно буркнул хозяин. – Могу дать вам на четверть больше, но это максимум. Еще не известно, как ваш камень поведет себя при огранке.

– Хорошо, тогда я действительно попытаюсь продать его в другом месте, – Алекс сделал вид, что хочет забрать рубин.

В успехе своей затеи он не сомневался. Благодаря своим новыми способностям Алекс хорошо ощущал вожделение, охватившее ювелира. Камешек был невелик, но дивно хорош. На Земле давно уже научились делать искусственные драгоценности лучше природных.

– Погодите, ну куда вы так торопитесь?! – мастер недовольно отдернул руку. – Какую вы хотите цену? Только называйте что-то реальное, мне тоже надо заработать!

После продолжительного торга, ностальгически напомнившего Алексу арабский базар, он вышел из ювелирной лавки достаточно обеспеченным человеком. По крайней мере, на ближайшие несколько недель можно было не тревожиться о хлебе насущном, а полностью посвятить себя выполнению главной задачи.

Может, начать прямо здесь, в Терсене? Тем более, этот город уже немного исследован зондами, а значит, Джейсон и Хулио смогут дать ему несколько полезных советов. Или ехать дальше? Например, в ту же Элерту, куда послал его ювелир?

Поразмыслив, Алекс склонился именно к такому варианту. В конце концов, о том, что он поехал в Терсену, знает кассирша, продавшая ему билет. А весь его опыт, усиленный интуицией, говорил, что не следует оставлять за собой даже такие следы.

– Его необходимо любой ценой найти и уничтожить! – глава Особой Стражи княжества Кербахар внушительно посмотрел на своего визави – жилистого чернявого мужчину неопределенного возраста с гладким лицом северянина. – От этого зависит безопасность государства!

– Считайте, что он уже мертв, ваша светлость, – жилистый сдержанно поклонился. – Где и когда его засекли?

– Позавчера, прямо на пограничном переходе в Чинерту, уже на той стороне! Причем, начальник нашего поста клянется предками, что не мог его пропустить.

– Возможно, укрыли караванщики, обычное дело. Значит, он в Чинерте?

– Да. Причем не прятал ни своего лица, ни даже тарсега! – раздосадованный безопасник сердито стукнул кулаком по крышке стола из редкостного красного дерева. – Наш чиновник, видевший и опознавший его, не имел возможности провести задержание на чужой территории. Как только смог, отправил на поиски слугу. Тому удалось выяснить, что наш объект покинул пограничье, купив билет на поезд до Терсены с пересадкой в Вертолане.

– До Терсены с пересадкой… – убийца задумчиво почесал подбородок. – Он мог путать следы. А Чинерта очень велика…

– Все равно, найдите и убейте его, чего бы это ни стоило и сколько бы времени ни заняло! Если привезете его голову или тарсег с мертвой кровью, получите наследственное дворянство и титул марага! А я обеспечу вам какое-нибудь небольшое поместье из конфиската.

– Стало быть, после этого дела я смогу уйти на покой?.. Берусь! – убийца мрачно кивнул. – Только мне понадобится пара-тройка помощников.

– Берите, кого надо. И принимайтесь за дело немедленно! Я распоряжусь, поедете на границу по эстафете!

– Прошу прощения ваша светлость, – северянин чуть опустил взгляд. – Ехать нам придется в обход. Пока на границе с той стороны сидит мехелен Валькантис, мне там не проскочить. У него слишком острый глаз и длинные руки.

– Хорошо, поедете в обход. Вас снабдят деньгами и всеми необходимыми документами, – бросил глава Особой Стражи. – Все это рабочие мелочи. Главное, чтобы вы выполнили задание! Этот подлый род должен полностью и навсегда угаснуть!

Глава 7. За фасадом великой Империи (часть 1)

Это утро началось для племянника Императора принца первого ранга Кэноэ с чувства глубокого эстетического удовлетворения.

Как известно, можно бесконечно долго смотреть на горящий огонь и бегущую воду, следить за тем, как работает кто-то другой, и… наблюдать, как одевается красивая женщина, с которой провел весьма насыщенную ночь и не лишенное приятности утро. Особенно, когда процесс оборван на самом волнующем месте.

– Ты куда девал мои трусики, мелкий извращенец?

– Я?! – Кэноэ заинтересованно приподнялся на локте, чтобы лучше оценить открывшийся ракурс. – Милейшая Фи, ну как ты могла меня заподозрить в таких низменных побуждениях?

– Очень просто! – сердитая молодая женщина, одетая лишь в ажурные чулки и бюстгальтер, выдернула из-под Кэноэ подушку и бесцеремонно стянула с него одеяло. – Признавайся, куда ты их спрятал! А ну, отдавай немедленно, воришка!

– Ну вот, меня уже в воровстве обвиняют! – Кэноэ сделал вид, что обиделся. – А вдруг мои чувства были чисты и бескорыстны? Может, я решил навсегда сохранить память о нашей волшебной ночи! Или скажешь, что тебе не понравилось? Кстати, если хочешь, можешь и сама взять какой-нибудь сувенир.

– Вот в следующий раз оторву твое хозяйство и засушу на память! – фыркнула Фи.

Она даже протянула руку, будто пытаясь исполнить обещанное, но Кэноэ только весело расхохотался.

Поняв, что дело проиграно, раздосадованная девица признала поражение и потянула с кресла свое форменное фрейлинское платье.

– Хватит пялиться на меня! Лучше помоги!

Кэноэ поспешно встал и с готовностью помог застегнуть пышное короткое платьице. Его так и тянуло немного пораспускать руки, но он сдержался. Стоит только начать, и они с Фи пойдут на еще один круг, а это совершенно лишнее. Сейчас, когда его учеба завершилась, у него осталось совсем немного обязанностей. И он не собирался ими пренебрегать.

Он не опоздал, но зашел в спортивный зал последним. Там уже разминались трое его кузенов – кронпринц Коэло и близнецы Крэанмо и Крэанвииск, сыновья младшей сестры Императора принцессы Кэвироа. Во Дворце их дружную компанию называли «4К». Пятый «К» – самый младший кузен Круанмэ – в их развлечениях обычно не участвовал. И по возрасту, и потому что предпочитал проводить свободное время, просиживая перед компьютером.

– О, вот и наш Кэно! – первым заметил его кронпринц. – Что же тебя так задержало? Неужели посиделки с прелестной Фи продлились до самого утра?

Кэноэ, ухмыльнувшись, вытащил из кармана краешек черного кружевного трофея.

– О-о! Приз покорителю новой вершины! – оценил Коэло, в чьей коллекции именно такого экспоната пока недоставало. – Интересно, как пережила потерю сама Фи?

– Выразила свое «фе»! – засмеялся Мо.

В их компании он считался самым большим юмористом. И первый же смеялся своим шуткам.

– Вижу, вы сегодня в хорошем настроении! – в зал стремительным шагом вошел их наставник.

Немолодой ветеран неких хитрых спецвойск обучал юных принцев обращению с различными видами оружия, самообороне без оного и другим небесполезным в жизни вещам.

– Тогда для разогрева начнем с легкого спарринга. Первый – с третьим, второй – с четвертым… Начали!

Кэноэ встал в стойку напротив Вииска. Младший из близнецов был неприятным противником. Те времена, когда два с половиной года разницы что-то решали, давно прошли. На борцовском ковре Кэноэ ему проигрывал, в среднем, три схватки из пяти. И сейчас поединок шел с солидным преимуществом Вииска, пока Кэноэ, изловчившись, не подловил его подсечкой и не сбил с ног.

– Это нечестно! – запротестовал кузен. – Он победил несправедливо!

– Что поделать, реальная жизнь вообще не отличается справедливостью, – хмыкнул наставник. – Не забывайте, мальчики, рано или поздно вам придется сойти с ковра.

– А как оно там, за его пределами? – поинтересовался Кэноэ, восстановив дыхание. – Победа любой ценой, да?

– Не всегда и не во всем, – ветеран покачал головой. – Но, если хотите, могу показать.

– Сейчас? – загорелся Мо.

– Нет. И не здесь. Но сегодня у меня есть дела в городе. Могу взять желающих с собой.

– В город?! – восхитился Кэноэ.

Конечно, он не одну дюжину раз проезжал по Столице или пролетал над ней на гравикатере. Но самому прогуляться по улицам? Круто!

– Да нет там никакой крутизны, – скривился Коэло. – Толпы людей, все куда-то спешат, толкаются… Давайте, лучше после тренировки сразимся в кегли. На желание, а?

– Давай, – без особого энтузиазма согласился Мо.

К мнению кронпринца остальные «3К» обычно прислушивались. И потому, что он был самым старшим среди них, и вообще… Но Кэноэ в этот день не стал присоединяться к привычной компании.

– Нет! – сказал он. – Мне это не интересно. Наставник, а меня одного вы с собой возьмете?

– Возьму, – усмехнулся тот. – Если сегодня не будешь волынить!.. Чего встали? А вот вам кегли! Вперед, на полосу препятствий! Туда – верхним маршрутом, обратно – нижним! Начали!

*Все книги цикла "Время жить" https://author.today/work/series/18984

«Странные все-таки кузены, что не согласились пойти, – думал про себя Кэноэ. – Это же так интересно!»

Оказывается, к выходу в город надо было готовиться как к настоящей шпионской миссии! Никакой роскоши, другой браслет связи, даже другая одежда и обувь.

– Там, куда мы отправляемся, ваше высочество, встречают по одежке, – объяснил ему наставник. – Сейчас на вас надето целое состояние. А нам нужно что-нибудь немного выше среднего уровня. Качественное, но неброское.

Переодевшись, Кэноэ получил даже новую идентификационную карточку, причем, со своим собственным портретом. Это вообще повергло его в шок. Неужели простая прогулка требует такой серьезной подготовки?

– Так оно и есть, – коротким кивком подтвердил наставник. – У всех членов Императорской семьи есть такие запасные комплекты документов… на всякий случай. Вашу настоящую карточку тоже обязательно берите с собой как страховку. Но предъявляйте везде только эту, вторую. Не волнуйтесь, она подлинная и выдержит любую проверку.

В рубашке, которой он обзавелся в спецгардеробе, нашлось потайное отделение, куда Кэноэ, чуть повозившись, засунул свою карточку принца первого ранга, голубую с золотым обрезом. А в прозрачном кармашке для документов заняло законное место его новое удостоверение – обычное общегражданское с зеленой и оранжевой полосками.

– Там, – наставник неопределенно махнул рукой куда-то в сторону, – цветовую дифференциацию шта… то есть, карточек знают назубок с детства. Надеюсь, ты еще помнишь курс обществоведения, а если что-то забыл, то вспомнишь.

У него самого, кстати, карточка была прямо на загляденье – с широкой синей полосой «наделенного ответственностью».

Под конец Кэноэ получил толстенькую пачку банкнот разного достоинства.

– Здесь ровно полтысячи, – сообщил ему наставник. – Это – большая сумма, месячный заработок высококвалифицированного специалиста или чиновника среднего ранга. Деньги – это возможности и свобода действий. Цени их и береги.

– Обязательно, – заверил его Кэноэ.

Ему неоднократно приходилось держать деньги в руках и даже самостоятельно расплачиваться ими на курортах. Но тогда это больше походило на игру. Сейчас же вся подготовка производила впечатление жизненной серьезности.

– И последнее. Там ты будешь отыгрывать молодого провинциала, впервые попавшего в Столицу. Я – твой старший родственник, занимающий достаточно высокий пост в некоем учреждении. Поэтому буду называть тебя «Кэно» и на «ты». А сам я буду зваться, скажем, Дядюшкой Бро. Идет?

– Идет, – Кэноэ смущенно кивнул.

Дядюшкой Бро именовался персонаж популярной игры – солдафон и поборник жесткой дисциплины. Именно так они называли своего наставника, когда думали, что он их не слышит. М-да…

– Вот и хорошо, – новоявленный дядюшка тонко улыбнулся. – Попрыгай. Ничего не бренчит, не звенит? Тогда пошли.

На самом обычном лифте в служебном крыле они спустились на минус второй этаж. И, пройдя по коридору, остановились перед высоким турникетом. За ним виднелся короткий перрон, перед которым застыл небольшой вагончик с тонированными стеклами.

– Прикладывай сюда свою карточку, – распорядился наставник.

Кэноэ так и сделал. Преграда перед ним опустилась. Дорога к приключениям открылась!

– Готов?

Кэноэ согласно кивнул, хотя особой уверенности не ощущал. За две с небольшим дюжины лет свой жизни он ни разу не соприкасался с обычными людьми, никогда не путешествовал без пышной свиты, никогда не прятался под чужой маской. Все это предстояло проделать впервые, после чего его жизнь должна была необратимо измениться. Почему-то он был в этом уверен. От того и чувствовал себя как перед первым прыжком с двенадцатиметровой вышки, когда внутри сплетаются страх, возбуждение и азарт.

Тогда он прыгнул. Так чего ему трусить в этот раз?

– Да, я готов, – твердо сказал он, получив в ответ одобряющий взгляд от Дядюшки Бро.

Вынув из кармашка свою карточку, наставник приложил ее к панели электронного замка. Раздался тихий щелчок, дверь отворилась, выпуская их в широкий ярко освещенный коридор, по которому в обоих направлениях спешили люди, по большей части, одетые в чиновничьи вицмундиры. На них не обращали никакого внимания. И это, пожалуй, Кэноэ нравилось. Тому, кто с раннего детства постоянно находится под прицелом взглядов и камер, анонимность может показаться надежным убежищем.

– Где мы? – негромко спросил он.

– На станции «Выход 45», – так же вполголоса ответил ему Дядюшка, показав на висящую на стене туннеля большую схему. – Это пересечение и конечный пункт линий экспресса «Левобережная-один» и «Шестая Магистральная». Прямо над нами находится главный вход в Министерство военной промышленности.

– То есть, мы рядом с Площадью? – мигом сориентировался Кэноэ. – А мы можем на нее выйти?

– Хм, почему бы и нет? Но сначала хорошенько запомни обратную дорогу. Если мы вдруг потеряем друг друга, возвращайся самостоятельно. Дверь открывается твоей карточкой. Проверь!

Кэноэ так и сделал. Неприметная дверца с табличкой «Только для персонала» покорно открылась и закрылась по его команде. Проходившие мимо люди по-прежнему лишь скользили по ним равнодушными взглядами и шли дальше по своим делам.

– На самый крайний случай есть еще один способ вернуться обратно, – продолжил наставник, когда двинулись по коридору, соединявшему станцию с одним из выходов. – Для этого предъявишь свою настоящую карточку полицейским или безопасникам и потребуешь от них сопроводить тебя во Дворец. Но – на крайний случай. Только если не останется вообще никакого другого выхода.

– Почему?

– Потому что прогулка по городу, которая завершится таким образом, станет последней. Не забывай, что само твое появление в Столице в таком виде, инкогнито, – серьезное нарушение порядка. Попадет всем. Понял?

– Понял! – конспиративно прошептал Кэноэ.

Как здорово! У него действительно настоящая шпионская миссия!

Внезапно ему в голову пришла странная мысль.

Почему ему и кузенам запрещают просто так появляться в городе, без свиты и заранее утвержденной программы? Ведь и его отец, принц первого ранга Клоэрмэ, да и сам Император в молодости свободно совершали такие прогулки, и никто ничего им не запрещал! Отец, например, до сих пор любит вспоминать, как он приз в тире выиграл. А двоюродный дядя Свэрэон, хотя тоже был родным племянником тогдашнего Императора-деда, учился в космической академии наравне с другими курсантами.

Почему же ему самому устроили домашнее обучение? Даже на тренажерах он занимался только в выходные дни, чтобы ни с кем не пересекаться!

Однако додумать как следует эту мысль он не успел. Эскалатор вынес их наверх и, пройдя через широкие стеклянные двери, они вышли на Площадь – официальный центр Империи, место проведения всевозможных парадов и праздничных шествий.

Пройдя всего пару дюжин шагов, Кэноэ остановился. Он неоднократно бывал здесь, но только отсюда, снизу, ощутил, насколько же Площадь огромна – почти целый квадратный километр одинаковых шестиугольных каменных плит с нанесенной на них разметкой. И в то же время, она совсем не казалась беспредельной.

С трех сторон ее окружали однотонные, словно залитые темным непрозрачным стеклом, стены пяти громадных зданий – Министерства военной промышленности, из-под которого они только что вышли, Министерства правопорядка, штаб-квартиры Службы Безопасности, управления Военного Космофлота (которое иногда по старинке звали военным Министерством) и самое дальнего — Министерства энергетики. Монотонный фон цвета грозовой тучи оттеняли исполинский герб Империи, символы-знаки колоний и установленный в самом центре, на стене управления Службы Безопасности, занимающий целых двадцать этажей портрет Его Императорского Величества со всеми регалиями, исполненный специальными сверхстойкими красками на специальном сверхпрочном материале.

Прямо напротив устрашающе огромного портрета возвышалась семидесятиметровая ступенчатая пирамида из черного полированного камня. Со стороны Площади ее прорезали широкие крутые ступени, ведущие с самого низа до двухъярусных трибун, расположенных у вершины. На нижнем ярусе в праздничные дни находились члены Совета Пятнадцати, руководители министерств и ведомств, высшие военачальники, другие высокопоставленные лица, а на самой верхотуре, там, где черный камень пирамиды был облицован нестерпимо сверкавшими золотыми плитами, появлялся Император со свитой. Вот там обычно и бывал Кэноэ вместе с другими родственниками.

Облик Площади дополняли исполинские телевизионные экраны и аспидно-черная стена пятидесятиметровой высоты, замыкающая ее с четвертой стороны. За ней располагался большой роскошный парк, в центре которого находился Императорский дворец, а еще дальше, в небольшой котловине, прятался от взглядов непосвященных дворец Совета Пятнадцати — подлинное сосредоточение власти в Империи.

Кэноэ стало неуютно. Площадь подавляла. Сейчас на ней было, наверное, несколько сотен, а то и пара тысяч зевак, но все они терялись на ее просторах. Император с гигантского портрета равнодушно взирал на подданных как на копошащихся у его ног букашек, а запирающие Площадь циклопические стены темных тонов подспудно вызывали тревогу.

Кстати, с обратной стороны та же стена, искусно разрисованная под скальную гряду, воспринимается совсем по-другому…

– Чем меньше и незначительнее кажутся обычные люди, тем больше величие правителей, – заметил наставник. – В праздничные дни здесь собираются, наверное, сотни тысяч человек, и им приходится преодолеть длинный путь. Сначала пересечь пешком по мосту реку, затем обогнуть весь район и наконец подняться к проходу на Площадь. А потом спуститься с другой стороны и вернуться обратно, одолев такое же расстояние.

– Утомительно? – посочувствовал Кэноэ.

– Очень, особенно, по летней жаре. Ведь не дай Звезды, чтобы эти тысячи людей на Площади ощутили себя единой силой!

Кэноэ представил себя этакой песчинкой в огромной толпе и мысленно содрогнулся. «Империя – рука с миллионами пальцев», – вспомнилась ему строчка из Державного гимна. Но что, если они вдруг сожмутся в кулак? Сведения о том, что в государстве неспокойно, доходили даже до его комфортабельного дворцового мирка.

– Насмотрелся? – хмыкнул наставник, обрывая его тревожные размышления. – Тогда поехали дальше. Посмотрим, как живет народ, когда на него не обращено недреманное око правителей.

Они спустились обратно на станцию экспресса. Там, Кэноэ, выстояв очередь в кассу, по совету наставника приобрел суточный билет, дающий право до конца дня пользоваться всеми видами общественного транспорта в пределах Особого столичного округа. Для этого ему хватило самой мелкой банкноты, что вызвало у него странное чувство ощущения собственного богатства.

Вокруг было полно людей, но Кэноэ, как ни странно, это не раздражало. Наверное, в этом отношении он оказался более толстокожим, чем кузен Коэло. Наоборот, ему даже нравилось пребывать неузнанным и незамечаемым среди толпы. Ради этого стоило терпеть тесноту и равнодушно реагировать на бесцеремонные чужие прикосновения.

Глава 7. За фасадом великой Империи (часть 2)

Кэноэ понимал, что действительно ведет себя как наивный восторженный провинциал, но ничего не мог с собой поделать. Как только поезд экспресса вылетел из подземного туннеля на длиннющий мост, он так и прилип к окну.

Впрочем, зрелище того стоило. Перед ним открылась широкая дуга Набережной, застроенная величественными административными зданиями Особого Столичного округа, самыми фешенебельными ведомственными гостиницами и элитными жилыми домами. От нее расходились веером широкие лучи-проспекты, нарезавшие центральную часть города на дюжину ломтиков-секторов. Внизу, у самой воды, берег был окаймлен зеленью. Там располагался Городской Сад.

Пролетев по мосту, поезд снова нырнул под землю и тут же стал тормозить, въезжая на станцию. В вагоне началось активное шевеление. Наставник тоже потянул за собой Кэноэ. Они вышли на переполненный людьми перрон, а затем, отклонившись от густого потока, проследовали по длинному переходу в парк.

Там оказалось неожиданно тихо и спокойно. Наверху, куда уходил высокий крутой зеленый склон, шумел город, по мостам мчались автомобили и сновали поезда экспресса, небо перечеркивали вереницы гравикатеров. А в Саду пестрели яркими цветами клумбы, над которыми кружились бабочки, на скамеечках отдыхали старики и ворковали парочки, мамочки толкали перед собой детские коляски. Это был настоящий оазис покоя посреди Столичной суеты. И если бы не легкий гнилостный запашок со стороны реки, и торчащие на каждом углу полицейские, бдительно следящие за сохранностью газонов и аккуратно подстриженных кустов, это место можно было бы назвать приятным. Или, по крайней мере, радующим глаз.

– Городской Сад прекрасен, – согласился Дядюшка Бро. – Вот только люди, как всегда, портят его совершенство.

Кэноэ задумался над этой глубокой мыслью. Вообще, прогулка в город уже дала ему массу поводов для размышлений. Принц так и молчал, пока они шли по ровным прямым дорожкам парка, а затем поднимались по широким беломраморным лестницам на искусственный холм, на плоской вершине которого находилась смотровая площадка, огражденная высоким стеклянным забором. Отсюда открывался великолепный вид на административный район – Высокий Берег, который они недавно покинули.

Высокий Берег был сердцем и мозгом Империи. Холм, когда-то стоявший на том месте, был наполовину срыт, но по-прежнему господствовал над низменным правым берегом. С искусственно выровненной площадки, залитой бетоном, вздымались в небо две дюжины исполинских зданий, окруженных многоярусным ажурным серпантином транспортных магистралей. Из этих зданий управлялась вся Империя — все тринадцать миллиардов ее граждан, живущих в Метрополии, на десяти планетах-колониях и многочисленных форпостах. В них работали больше трех миллионов человек, ежедневно принимающих и выполняющих сотни тысяч решений.

Через Высокий Берег проходило восемь линий экспресса, включая местную кольцевую. В воздухе кружили, взлетали или заходили на посадку сотни катеров. По многоярусным эстакадам катили десятки тысяч автомобилей, преимущественно, темно-синие или голубые служебные машины. Жизнь здесь била ключом.

Безусловно, Кэноэ неоднократно видел этот комплекс из окна гравикатера или автомобиля, но у него никогда не было времени рассмотреть его внимательно. К тому же отсюда Высокий Берег смотрелся невероятно величественно. Некоторые здания отличались какой-то нереальной красотой, другие не выделялись ничем, кроме размеров, но все вместе они по-настоящему поражали и захватывали дух. Это бы настоящий центр вечной Империи, повелевающий обширными космическими пространствами звезд и планет.

– Какой восторг! – непроизвольно вырвалось у него.

Вокруг них стояли люди, много людей, тоже завороженных фантастическим зрелищем. Он прекрасно понимал их эмоции, испытывая такое же почтение к создателям этого чуда.

– Всем этим постройкам почти триста лет, – тихо произнес наставник. – С тех пор в Империи не было создано ничего более совершенного. Мы лишь медленно спускаемся вниз с достигнутых некогда вершин.

Кэноэ рассеянно кивнул. Он знал, по каким причинам много лет тому назад власти Империи озаботились строительством новой Столицы. И почему подавляющее большинство людей, стоявших рядом с ним на смотровой площадке, имеют о тех событиях лишь самое приблизительное представление. Но мысль о том, что Держава не просто остановилась в развитии, она деградирует, была новой и неприятной. Ее следовало серьезно обдумать.

Принц погрузился в размышления, не обращая внимания на толпящихся вокруг зрителей, но вдруг почувствовал чье-то недоброе прикосновение. Кто-то пытался шарить по его карманам!

Кэноэ встрепенулся, однако наставник отреагировал быстрее, ловко схватив за руку кого-то мелкого. На первый взгляд, прыщавый шкет казался ребенком, но присмотревшись, можно было понять, что он гораздо старше, чем кажется.

Не меняясь в лице, Дядюшка Бро сделал короткое резкое движение. Раздался хруст. Воришка взвыл тонким голосом.

– Ай-я-я-яй! – причитал он, прижимая к себе пострадавшую конечность. – Сломали палец!

– И кто это тут маленьких обижает?

За спиной стонущего шкета нарисовались трое угрюмых мордоворотов. Толпа вокруг них начала стремительно рассеиваться во все стороны.

– У вас какие-то претензии, уважаемые? – вежливо процедил Дядюшка Бро, нацепив на лицо особо гнусную ухмылку.

Кэноэ без колебаний стал плечом к плечу с наставником. Он ничего не говорил, но попытался ухмыльнуться не менее противно. Внутри у него все пело.

Неужели ему, наконец, предоставится возможность применить на практике все те приемы, которым его учили? Эти трое были крупнее и сильнее его, но принц ни чуточки не боялся. Судя по их пластике, они никак не тянули на серьезных противников. Похоже, это поняли и негодяи, как-то быстро поскучнев лицами.

Пауза затягивалась. Внезапно на сцене появились новые лица. Двое полицейских, проходя мимо, просветили их профессионально оценивающими взглядами и… невозмутимо последовали дальше. Один из них еле заметно качнул головой.

Громилы мгновенно среагировали на сигнал полицейского. Ни слова ни говоря, они поспешно ретировались, прихватив подвывающего карманника.

– Пошли, – наставник тронул Кэноэ за плечо. – Не следует здесь оставаться.

– Негодяи могут вернуться?

– Нет, – отмахнулся на ходу Дядюшка Бро. – У нас могут возникнуть проблемы с полицией.

– С полицией? – Кэноэ даже сбился с шага. – Но вы ведь не просто так сломали тому типчику палец! Он хотел меня обокрасть. Разве сами полицейские это не понимают?

– Все они прекрасно понимают! – со злостью бросил наставник. – Эти воры чувствуют себя так вольготно, потому что полиция их прикрывает. Те двое просто разглядели мою карточку и решили со мной не связываться. А вот у любого обычного человека могли бы возникнуть неприятности!

– Но как так можно?! – возмутился Кэноэ. Его картина мира, созданная на уроках обществоведения, внезапно пошла неприятными трещинами. – Полиция обязана бороться с преступниками!

– Так-то оно так, только самим полицейским за их работу слишком мало платят. Вот они и берут деньги у воришек… или кого похуже! Нет, среди них немало сравнительно честных и вообще неплохих парней. Но уж точно не здесь!

– Почему?

– Да потому что слишком хорошее здесь местечко – Городской Сад! Сюда так просто не устроишься на патрулирование.

Кэноэ даже остановился.

– Что же, в нашем мире все решают деньги? – потерянно спросил он.

В этом было что-то глубоко неправильное.

– Деньги, а еще влияние и связи. Но не везде, не во всем и не всегда! – категорично произнес наставник. – У тебя еще будет возможность в этом убедиться. Если захочешь… У тебя еще осталось желание знакомиться с тем, что скрывается за фасадом Империи, или вернемся домой?

– Еще осталось! – храбро заявил Кэноэ.

И в самом деле, где еще он сможет получить столько новых впечатлений?!

Район, куда они приехали, пересев с магистральной линии экспресса на локальную, совсем не походил на помпезную Набережную и парадные проспекты. Он был застроен, по большей части, длинными двенадцатиэтажными домами, среди которых торчали башни в восемнадцать или двадцать этажей. Между ними кое-где виднелись зеленые насаждения.

Людей вокруг было совсем не много, причем преобладали среди них женщины, часто преклонного возраста.

– Ничего странного, – пожал плечами наставник, когда Кэноэ обратился к нему с вопросом. – Большинство здешних жителей сейчас на работе, а дети еще не вернулись со школы. Бабушкам самое время попытаться что-то раздобыть на обед.

– И не только на обед…

Кэноэ показал на небольшое двухэтажное здание с вывеской «Одежда». К нему спешили со всех сторон люди, а из дверей наружу начал вытягиваться хвост очереди. Оттуда послышался пронзительный голос какой-то тетки, взывавшей по браслету связи: «Скорее сюда, здесь такие кофточки выбросили!»

– Что все это значит? – Кэноэ удивленно повернулся к наставнику.

Тот лишь печально вздохнул. Похоже, ему было неприятно говорить на эту тему.

– Как ты, возможно, помнишь из того же курса обществоведения, лет триста тому назад, примерно в те же времена, когда строилась Столица, была создана и внедрена система централизованного распределения материальных благ…

– Да, я помню, – кивнул Кэноэ. Все-таки, он был хорошим учеником. – Разработали научно обоснованные нормы потребления. Ввели разряды, чтобы у людей был стимул получить более высокий за счет рождения детей, подачи рационализаторских предложений, хорошего поведения и всего прочего. Потом напечатали потребительские карточки и литеры для командировочных, чтобы… э-э-э… получать блага в конкретных распределителях и делать в них предварительные заказы… Э-э-э… Что-то не так?

– Все так, – снова вздохнул наставник. – Просто эта система больше не работает, как надо. Нормы есть, а получить по ним материальные блага не получается.

– Почему?

– Да не бывает в распределителях нужных товаров. С продовольствием еще так сяк, с голоду не умрешь, а вот со всем остальным плохо. Здесь, в Столице, что-то время от времени выбрасывают в продажу, как например, сейчас, – Дядюшка махнул рукой в сторону растущей на глазах очереди. – Вон люди и торопятся отоварить свои карточки, пока что-то есть. А в провинциях совсем грустно.

– Но почему так вышло?

Кэноэ уже устал от вопросов. Но все равно упрямо продолжал их задавать.

– Прежде всего, производителям не выгодно. Удовлетворение потребностей – это обязательные поставки. Значит, фиксированные цены и весьма жесткие стандарты качества. Много на этом не заработаешь. Вот предприятия и хлопочут, чтобы им снизили нормы и разрешили сбывать сверхплановую продукцию по… другим каналам.

– Каким?

– Например, через ведомственные распределители. Их когда-то разрешили создавать для поощрения сотрудников, а теперь так делают все. У нас, в Управлении Императорского Двора, есть целая сеть. И весьма хорошая. Хотя она, конечно, не для всех.

– А что же тогда делают остальные?

– Вертятся как-то… Что-то можно купить и в таких вот распределителях, только не на общих основаниях, а из-под полы и втридорога. Многие товары просто специально припрятываются. Что-то достают в иных местах. Надо просто знать, куда, к кому и как обращаться. Это называется «черный рынок». И, конечно, все стараются добыть побольше денег, чтобы можно было оплачивать такие покупки.

Бр-р! Кэноэ поежился. Оказывается, простым людям жить совсем не просто!

– А что-то можно купить без карточек и норм?

– Да. Всякая мелочевка – сладости, закуски, напитки – есть в киосках, – наставник махнул в сторону небольшого ларька с бутылками и яркими упаковками в витрине. – Кроме того, без карточек продаются, по-моему, всякие хозяйственные расходники, канцтовары, детские игрушки… И, да, книги!

– Книги? – переспросил Кэноэ.

Само собой, дома к его услугам была целая Дворцовая библиотека, но ее собрание отличалось некоторой академичностью. Пополнением запасов развлекательной литературы в их семье занималась мама. Но это удавалось ей не так часто, как хотелось бы, хотя она могла отлучаться из Дворца почти свободно.

– Тебя интересуют книги? – хмыкнул наставник. – Есть тут один неплохой магазинчик поблизости, на улице Сияющих Высот. Если хочешь, можем туда заглянуть.

Понятно, что Кэноэ захотел.

Магазин ему понравился. Он походил на библиотеку с высокими рядами полок, столиками для посетителей и каким-то особым «книжным» запахом. Правда, свободного места в нем было немного, а названия томиков на полках ничего Кэноэ не говорили.

Впрочем, наставник даже не стал в них копаться, а сразу же подошел к одинокому продавцу, скучавшему за кассой у входа.

– Привет, Саэнк, – поздоровался с ним Дядюшка Бро как со старым знакомым. Впрочем, они выглядели ровесниками, хотя, конечно, худой продавец с длинным грустным носом и обширными залысинами казался сущим заморышем на фоне пышущего здоровьем ветерана.

– И тебе не хворать, – голос книжника был неожиданно приятным и звучным. – С чем пожаловал?

– Вот, рекомендую тебе нового клиента. Очень, очень достойный молодой человек! Есть у тебя сегодня какие-либо новые поступления?

– Добрый день, – почтительно поздоровался Кэноэ, неожиданно испытав незнакомое ему чувство робости.

Взгляд у продавца оказался серьезным и оценивающим. Так, словно проверяя его пригодность к чему-то важному, на него раньше не смотрел никто и никогда. Это ощущение было новым и волнующим. Прежде Кэноэ просто плыл по течению жизни, теперь же на его пути вдруг вырос небольшой, но заставляющийся задуматься ухаб.

Однако все это продолжалось считанные секунды. Саэнк улыбнулся ему доброй приветливой улыбкой.

– Что же вас интересует больше всего? – спросил он.

– Приключения! – не задумываясь, выпалил Кэноэ. – Но не что-то примитивное, а такое, чтобы потом захотелось перечитать.

– Кажется, понимаю, что вам нужно, – продавец бросил на Кэноэ еще один оценивающий взгляд, но оценивающий его уже по-иному. – Вот, недавно поступил третий Кхиорн – «Полночный рейд». Хотите взглянуть? Вы ведь, наверное, уже знакомы с первыми двумя?

– Да!

Кэноэ принял от продавца книгу, извлеченную откуда-то из-под прилавка. Он действительно уже читал две первые вещи этого автора о войне Империи с чужаками из Дальнего Космоса. Хорошая добротная боевая фантастика ему понравилась, и он был бы рад прочитать третью книгу серии.

Принц задумчиво перелистывал страницы, пока наставник вел свою беседу с продавцом. Кроме них троих в магазине никого не было, но они все равно говорили тихо, словно не желая быть подслушанными.

– Матрона передает привет, – произнес Дядюшка. – Но хороших новостей мало. В 41-й срочно рубите хвосты. Местные так и не отдали контроль серым, поэтому ничего сделать больше нельзя…

Саэнк что-то ответил, но Кэноэ уже не прислушивался. Пусть обсуждают свои дела, он не собирается им мешать.

Дождавшись завершения обмена репликами, он протянул продавцу книгу.

– Я бы хотел ее приобрести.

– Пожалуйста, молодой человек. С вас девять семьдесят две…

«Интересно, если книга стоит в девять с половиной раз дороже, чем суточный проездной билет на все виды транспорта, это много или мало?» – размышлял Кэноэ, пока наставник прощался со словоохотливым продавцом, попутно обсуждая последние литературные новинки. На уроках ему рассказывали о составлении бюджетов и государственных финансах, но там все суммы измерялись, как минимум, в миллиардах. Здесь же использовались совсем другие масштабы.

– Доволен приобретением? – улыбнулся Дядюшка, когда они, наконец, вышли из магазина. – Можем отметить.

– Как?

– Естественно, пообедаем! Тут поблизости есть одно неплохое кафе…

Глава 7. За фасадом великой Империи (часть 3)

Кэноэ с большим интересом оглядывался по сторонам. Он никогда еще не был в подобных заведениях. Столики и стулья из твердого пластика, раскрашенные под дерево, расписные тарелки на стенах и глиняные кувшины на полках, картонки со списком блюд, телевизор на стене, показывающий без звука, – все вызывало у него интерес.

К их столу подошла симпатичная девушка в белом фартуке:

– Что вам будет угодно? – заученно спросила она и с интересом стрельнула в принца насмешливыми глазами.

– Красавица, а что у вас есть сегодня особенного? – задушевно обратился к ней наставник.

Надо же! Оказывается, когда нужно, Дядюшка Бро умеет включать тон опытного сердцееда.

– Могу предложить ножки, запеченные в соусе. Будете?

– Обязательно! – с улыбкой заверил наставник. – Добавьте к ним еще чего-нибудь, чтобы было вкусно и много. Например, ваш фирменный салатик. И компот!

– Компот? – переспросила девушка, что-то черкая в маленьком блокнотике. – Большой кувшин?

– Да!

Официантка упорхнула, на прощание взметнув подолом широкой и довольно короткой юбки, а наставник доверительно наклонился к Кэноэ.

– Если понадобится перекусить в городе, выбирай вот такие небольшие заведения. Главное, чтобы внутри было чисто, пахло приятно, а публика не раздражала. В таких местечках всегда найдется что-то особенное, предмет их личной гордости.

Через пару минут девушка вернулась, неся столовые приборы, стаканы и большой стеклянный кувшин с темно-красной жидкостью, на дне которого плавали лиловатые ягоды. Попробовав, Кэноэ по достоинству оценил этот напиток. Пожалуй, не хуже сока, который обычно подавали ему на завтрак.

Затем подоспела и еда. Кэноэ с интересом разглядывал тарелки. Дворцовые повара обычно старались, чтобы блюда радовали не только вкус, но и взгляд, создавая настоящие художественные композиции. Здесь же декорированием себя не утруждали: целиком запеченная пухлая ножка примостилась рядом с горкой каши и тушеными овощами. Салат, поданный отдельно, был просто и незатейливо залит белым соусом.

– Бери мясо прямо рукой, вот так, за косточку, – конспиративным шепотом посоветовал ему наставник. – Потом вытрешь пальцы салфеткой.

Кэноэ так и сделал. И не пожалел. Конечно, здешним поварам не хватало изысканности дворцовых кулинаров, но, по крайней мере, порции оказались обильными и вкусными. А может, во время прогулки он нагулял аппетит.

– А теперь, если ты не против, у меня есть одно небольшое дело. Пожалуй, самое время им заняться...

Сытые и довольные, они стояли по деревом, недалеко от кафе.

Конечно же, Кэноэ не был против – ему все равно было куда идти, все вокруг по-прежнему было новым и интересным.

На этот раз они свернули куда-то вглубь квартала, огибая большую детскую площадку, оккупированную малышней. Кэноэ одобрительно хмыкнул. Лабиринт из металлических конструкций и канатов издалека показался ему примитивным, но, пожалуй, лет десять тому назад и он бы не отказался по нему полазить…

– Куда мы идем? – полюбопытствовал принц.

– К одному моему знакомому, – обтекаемо ответил наставник. – Мастер золотые руки. Сделает все, что угодно, из чего угодно. Кстати, эта детская площадка – его работа.

– Да?

Кэноэ оглянулся. Вообще-то, его учили, что массовое автоматизированное производство намного эффективнее и производительнее, чем примитивный ручной труд. Поэтому для блага Империи все необходимо выпускать на громадных заводах. Вероятно, в теории так оно и было, но Кэноэ подозревал, что настоящая жизнь куда сложнее и многограннее, чем даже самый лучший учебник.

Мастер золотые руки обитал в подвале, над спуском в который висела вывеска «Ремонт». Их встретил здоровенный мужик с большими крепкими ручищами, одетый в рабочий комбинезон с фартуком. Его голову украшала видавшая виды повязка.

Кэноэ украдкой разглядывал мастера, хоть и понимал, что это неприлично. Уж очень он отличался от дворцовых знакомых принца. Да и обстановка, в которой обитал этот подземный житель, казалась воистину сказочной.

Большую часть комнатки занимал монументальный стол со слегка помятой металлической столешницей, на которой были разложены инструменты. На самом его краю виднелись закрепленные тиски. Широкие стеллажи от пола до потолка ломились от различных металлических предметов и прозрачных пластиковых контейнеров с мелкими деталями. Через открытую дверь в цех Кэноэ видел станки и иные агрегаты таинственного назначения. Наконец, в подвале стоял какой-то особый, очень рабочий запах – наверное, смазки и нагретого металла.

– Привет! – мастер уцепил руку наставника своей огромной лапищей. – Вообще-то, я ждал тебя только завтра.

– Так вышло, что я смог приехать сегодня, – пожал плечами Дядюшка. – А что, ты еще не закончил?

– Все готово и упаковано в наилучшем виде. Просто завтра я бы еще и отвез.

– Да ладно, Хаас, я ведь знаю, насколько ты занят, – махнул рукой наставник. – Мы с учеником сами справимся. Правда, Кэно?

– Правда, – улыбнувшись, подыграл ему Кэноэ.

Игра в конспирацию продолжала ему нравиться.

Они втроем вытащили наверх массивную станину, тщательно замотанную в упаковочную пленку, а также несколько длинных тяжелых картонных ящиков. Затем наставник переговорил с кем-то по браслету, и через несколько минут во двор въехал мини-фургон, куда они все погрузили. Дядюшка Бро распрощался с мастером, после чего они с Кэноэ сели в кабину рядом с невозмутимым молчаливым водителем.

– Сейчас мы поедем к одному моему старому другу, – на этот раз наставник сам пустился в объяснения. – Когда-то мы вместе служили, но потом ему пришлось уйти. У друга здесь сестренка работает на военном заводе, вот он и поселился у нее. Потом устроился учителем физкультуры в школу, а попутно наставляет детей всякому разному после уроков.

– Понятно, – кивнул Кэноэ. – А что мы ему везем?

– Тренажер. «Лесенку».

– Как в нашем зале, да?

– Почти, – хмыкнул наставник. – Я достал чертежи, а мастер Хаас соорудил… из подручных материалов.

– Дорого обошлось? – Кэноэ уже начал привыкать к тому, что в этом мире все меряют деньгами.

– Бесплатно, – прозвучал неожиданный ответ. – За такую работу Хаас денег не берет. Это же для Атуана и его мальчиков! Откуда у них деньги?!

– Это что-то особое? – требовательно спросил Кэноэ.

У него возникло впечатление, что он упускает что-то важное.

– В общем, да. Школа находится в… э-э-э… не самом лучшем районе. Взрослые целый день пашут, и за детьми никто особо не смотрит. Атуан приглядывает за ними, учит уму-разуму и готовит, как умеет.

– К чему?

– К военной службе, понятное дело. Кое-кто из его учеников даже в Гвардию попадает. А уж в территориалы – так почти любой.

– Красные нашивки?! – фыркнул Кэноэ.

В его кругу к территориальным войскам принято было относиться с пренебрежением. Вот Космофлот, Гвардия – это да! А эти… Сидят по гарнизонам, непонятно чем занимаются. Бездельничают, наверное. Одно слово – вешалка для формы.

– А что тут такого? – неожиданно вмешался водитель фургона. – У меня свояк в территориалах – самая нужная для человека служба! Где какая беда – на кого еще надеяться?!

– Все верно, брат, – уважительно кивнул ему наставник.

– А ваш Атуан вообще большое дело делает! Даже рядовой у территориалов – уже не шантрапа уличная. А унтер – солидный человек, устроенный. Вот ты подумай, парень, – обратился водитель вдруг к Кэноэ, – куда тем парням еще идти? Работы даже здесь, в столице, на всех не хватает, а в провинциях, говорят, вообще швах полный! Особенно, для пацанов. Девку гораздо проще пристроить. Их сейчас даже на заводы охотнее берут, на станках работать. В крайнем случае, на детское пособие и паек кое-как прожить можно. Я, вон, своего оболтуса на склад устроил, на погрузчике кататься. И то пришлось четыре сотни отдать, чтобы взяли, и еще больше за науку. Эх! Был бы в нашем квартале такой Атуан!

– У ребят в рабочих районах вообще нет будущего, – тихо и как-то безнадежно сказал наставник. – Ничему их там толком не учат. Считается, что на заводе сами до всего дойдут. Поэтому другие дороги для них, считай, закрыты. А если работы нет, им просто некуда податься. Даже в продовольственный пояс их берут неохотно, предпочитают нелегалов. Есть еще кое-какие возможности, но там обычно помогают тем, кто, как минимум, хочет помочь себе сам. Вот и остается – если не войска, то Синдикат. Рядовым бойцом, мясом…

Махнув рукой, он оборвал себя. Молчал и Кэноэ, поглядывая по сторонам.

Пока они ехали, город за окном автомобиля снова изменился. Жилые кварталы уступили место огромным заводским корпусам, между которыми пришлось петлять как в лабиринте. А затем по обеим сторонам дороги потянулись скучные ряды одинаковых домов-коробок, поставленных торцами к проезжей части. Когда-то их облицовывали плиткой, но теперь она во многих местах облупилась, придавая зданиям неопрятный вид. Под окнами висели непонятные уродливые коробки, в которых Кэноэ не сразу узнал старинные кондиционеры, в других местах давно замененные климат-системами.

Окружающий пейзаж напоминал декорацию к игре – из тех, что приятно щекочут нервы. В каменных мешках дворов часто виднелись раскуроченные остовы автомобилей. Натыканные повсюду киоски походили на миниатюрные форты с толстыми частыми решетками и металлическими жалюзи. А большие распределители на перекрестках – на настоящие крепости.

Время от времени им попадались навстречу монструозные автобусы с гармошками, соединявшими две или даже три части корпуса. Прямо между домами тянулись эстакады, по которым мчались, отчаянно тарахтя, длинные поезда из разномастных облезлых вагончиков. Кэноэ смотрел на них во все глаза. Такой атмосферной экзотики он еще никогда вживую не видел .

– Грязный Город, – негромко сказал наставник, отвечая на его невысказанный вопрос. – Многие жители великолепной Столицы даже не знают о его существовании. От них он отделен поясом промышленных зон, а здешняя транспортная сеть не связана с городской. Но это еще не самое худшее место. Здесь еще можно жить.

Кэноэ присмотрелся. Действительно, мрачный Грязный Город был обшарпанным, неухоженным, но не грязным. На его улицах не было неопрятных куч мусора и перевернутых баков, как в игровых арках. В каменных джунглях время от времени попадались пятна свежей зелени, а под окнами домов можно было заменить не только коробки кондиционеров, но и длинные цветочные ящики. Между домами виднелись явно самодельные ярко раскрашенные детские площадки и крытые беседки, сейчас занятые деловыми старичками. Часто попадались мамы с детскими колясками.

Немного попетляв по улицам, фургон свернул в один из кварталов и проехал через широкие распахнутые настежь ворота в большой зеленый двор, окружавший длинное четырехэтажное здание со множеством окон – очевидно, школу. К ней было пристроено что-то типа сарая, расписанного неожиданно яркими и чистыми цветами, которые жители Грязного Города, очевидно ценили. К этому сараю и подъехал фургон.

Над входом в пристройку висела вывеска с изображенной на ней неведомой зверушкой в разгрузке и лихо заломленном берете с эмблемой Звездной Гвардии. Кэноэ непроизвольно улыбнулся. Рисовал вывеску не профессионал, в этом-то он разбирался, но художнику удалось придать своему персонажу на редкость залихватский вид.

Их прибытие не осталось незамеченным. Несколько подростков, сидевших на перилах крыльца, встрепенулись. А самый мелкий из них поспешил внутрь с радостным воплем: «Дядюшка Бро приехал!»

Кэноэ не удержался от ехидной улыбки. Оказывается, у совершенно разных людей могут возникнуть одинаковые ассоциации! Пожалуй, впервые он ощутил что-то вроде близости между ним, принцем Императорского Дома, и простыми жителями Столицы.

Поручив парням разгружать фургончик, наставник направился в пристройку. Кэноэ следовал за ним как адъютант. Они прошли через небольшой тамбур и оказались в полутемном коридоре. Откуда-то изнутри доносился громкий, рассерженный голос. Ни на секунду не задумываясь, Дядюшка Бро свернул туда.

Кряжистый мужчина средних лет, одетый в видавший виды спортивный костюм, сердито выговаривал долговязому пареньку, стоявшему перед ним с виновато опущенной головой.

– Тебе что, жить надоело?! Вот не понимаю: такой, вроде бы, большой вырос, а как маленький, тянешь в рот всякую гадость!

– Но я же совсем чуточку, только пару розовых, – покаянно прогудел подросток.

– Небось, угостили, да? А ты знаешь, дурашка, откуда берутся все эти полудохлые торчки?! Из тех идиотов, которые думают, что с ними точно ничего не случится, если они попробуют пару розовых! Один раз пару, второй, а потом наступит привыкание, и тебя можно будет сразу закапывать, чтобы не мучался сам и не мучал окружающих! Понял?!

– Понял…

– Еще раз услышу про пилюли, выгоню! Пошел с глаз моих!

Отпустив явно проникшегося подростка, Атуан по-приятельски поздоровался с наставником и приветливо кивнул Кэноэ.

– Снова какой-то подонок появился. Пилюли школьникам предлагает! – с досадой произнес он. – Двоих я уже отвадил, так третий нарисовался. Поймаю – урою! С покойным боссом хоть о чем-то можно было договориться, а этот последний совсем стыд потерял!

– Это не только твоя проблема, – заметил Дядюшка. – Сугси сейчас усиленно толкают по всей Столице. То ли у Синдиката урожайность повысилась, то ли где-то новые плантации заложили. А еще, говорят, появились какие-то новые оранжевые пилюли. Типа розовых, но прилет как от пурпурных. И вроде бы от них можно за один раз «на экспрессе отъехать».

– Надеюсь, до нас эта дрянь не доберется! Сюда даже Синдикат первосортный товар не возит, – отмахнулся Атуан. – Впрочем, хватит о делах наших скорбных! С чем пожаловал, Бро? Не с пустыми руками?

– Нет, – ухмыльнулся наставник. – Новый тренажер вам привез. Работа мастера Хааса. Твои парни уже разгружают.

– Да? – сразу же загорелся учитель. – Сейчас посмотрим на новую игрушку!

Тренажер тут же затащили в кустарно, но богато обставленный спортивный зал, мигом достали из упаковки, смонтировали и загорелись опробовать. Кэноэ только посмеивался, со стороны наблюдая за этим трудовым энтузиазмом. Однако первые же попытки учеников Атуана заставили его задуматься.

Занятия у наставника всегда воспринимались им как развлечение. Но сейчас он ясно видел, как ребята, пытаясь освоить не знакомый им и весьма не простой в применении тренажер, постоянно допускают одну и ту же характерную ошибку. Такую же когда-то частенько совершал и он сам… пока не научили.

– Стойте! – неожиданно для самого себя вмешался принц. – Вы же неправильно делаете. Зачем так ноги сгибаете – вечером потом не разогнете, по себе знаю! Смотрите, как надо...

Сбросив куртку, он показал, как надо. А потом еще раз, медленнее, чтобы поняли. И в третий раз, чтобы быть уверенным, что его поняли правильно. Так всегда делал наставник, а теперь таким наставником был он сам. Под его присмотром ребята сделали упражнение, а он помогал им и подправлял, если требовалось.

– Спасибо! – догадался поблагодарить его один из них, самый младший. – А вы где служили?

– Я не служил, – покачал головой Кэноэ. – Но у меня есть свидетельство космического пилота!

– Ух ты!

Две дюжины парней, каждый не старше его самого младшего кузена Круанмэ, смотрели на него с немым обожанием. Похоже, быть космическим пилотом здесь считалось невероятно круто. А еще Кэноэ как-то отстраненно подумал, что его, пожалуй, впервые так уважают посторонние люди. Причем, исключительно за его личные заслуги, а не за титул.

– А хороший у тебя помощник, – одобрительно заметил Атуан. – Не одолжишь?

– Самому нужен, – в тон усмехнулся Дядюшка Бро. – К тому же, он у меня не помощник, а ученик.

– Да?!

Атуан бросил на Кэноэ испытывающий взгляд. Кажется, он догадывался или даже знал, каких учеников тренирует наставник. И это было не слишком хорошо. Кэноэ привык к своей анонимности и не хотел от нее отказываться.

Глава 7. За фасадом великой Империи (часть 4)

Нежиданно в зале появился новый посетитель – мужчина средних лет в опрятном гражданском костюме.

– Вещающий устами Императора, помощник директора школы по воспитанию, – вполголоса объяснил наставник, отвешивая поклон новоприбывшему.

То есть, немалая шишка, решил про себя Кэноэ, тоже наклоняя голову. А что, от него не убудет, а выбранной маске надо было соответствовать.

Воспитатель только рассеянно кивнул в ответ.

– Атуан! – набросился он на учителя. – Вы снова занимаетесь вашим рукомашеством?! Я же просил вас! Послезавтра прибывает районная комиссия! Она не потерпит, если ученики не смогут связать двух слов!

– Так умственному развитию физическое не мешает, – хмыкнул Атуан. – Мы изучаем и повторяем. Правда, ребята?

– Ага… Умгу… Да-а… – послышалось разноголосое мычание.

– А если я проверю?! – помощник по воспитанию ткнул пальцем в одного из парней постарше. – Вот вы, например. Скажите, в чем заключается высокая миссия Империи?

– Э-э-м-м… – на пару секунд замялся подросток. – Наша высокая миссия… в том, чтобы нести Звездный Свет в космос, вести за собой темные народы и… э-э-э… расширять пределы.

– Не совсем точно, но по сути правильно, – энергично кивнул помощник директора. – Самое главное – не забыть о расширении! Это новая установка, в прошлом году ее не было.

– Мы запомним, – пообещал от имени всех Атуан.

– Надеюсь… А вот вы… – неугомонный воспитатель повернулся к пареньку помладше. – Назовите, пожалуйста, членов Императорской Семьи!

– Его Величество Император Кирио Кэлроэроэ, Повелитель Звезд, 273-й из рода Кэвирноэрон, осененный Предвечным Светом, и его супруга, Ее Величество Императрица Стоэмран, – начал бойко перечислять мальчик. – Ее Величество вдовствующая Императрица-мать Инноэне. Наследник престола кронпринц Коэло. Единокровный брат Императора принц Клоэрмэ и единокровная сестра принцесса Кэвироа. Принцы Императорского Дома Кэноэ, Кхаэро, Кхе… Кхло… Тьма, вечно их забываю! Их там несколько, и все на «К»!

Кэноэ, не удержавшись, хрюкнул. Несколько, и все на «К»! Надо будет обязательно рассказать об этой шутке кузенам!

– А вы чего смеетесь? – помощник директора неодобрительно уставился на него самого. – Молодые люди, по крайней мере, добросовестно учат! А вот вы, например, сможете перечислить титулы Его Величества Императора?!

– Я? – удивился Кэноэ.

Ситуация становилась по-настоящему забавной. Но… почему бы и нет? Во всяком случае, этому его учили с раннего детства. Сосредоточившись, он начал перечислять – медленно и торжественно.

– Он, Величайший, Достигший Звезд, Подобный Солнцу, Любимец Неба, Владыка Мира, Сердце Державы…

– Достаточно! – оборвал его проверяющий, когда Кэноэ назвал первую дюжину титулов и перешел ко второй. – Спасибо! Видите, дети, с кого вам надо брать пример? И пожалуйста, отнеситесь к этому со всей ответственностью! Вы можете забыть, сколько будет шестью шесть, или не знать названий всех колоний Империи, это вам простят. Но чтобы в «словесности» у вас от зубов отскакивало и попадало… прямо в сердце высокой комиссии!

В ответ раздался дружный смех. Что-что, а завести аудиторию помощник по воспитанию умел.

– Постарайтесь, ребята! – еще раз напутствовал он. – Не подведите! Я надеюсь на вас, господин директор надеется на вас! И это… в конце концов, нужно вам самим! Вы, будущие солдаты Империи, должны знать, за что сражаетесь!

Сделав круг по залу и засунув во все свой нос, помощник директора стремительно убежал. Наставник повернулся к Атуану.

– Да, «словесность» – это серьезно. Тогда мы, пожалуй, пойдем.

– Хорошо, рад был встрече, – кивнул учитель. – Вам дать провожатых? Тут в последнее время пошаливают.

– Не надо. Сами дойдем.

– Как мы будем возвращаться? – поинтересовался Кэноэ, когда они вышли из школы и двинулись по неширокому проходу между домами.

Признаться, он уже устал от новых впечатлений, и от одной мысли о длинной обратной дороге ему становилось дурно.

– Да, в Грязный Город нелегко попасть, но еще труднее оттуда выбраться, – кивнул наставник. – Поэтому поступим просто. Недалеко отсюда у меня припрятан катер.

– Здорово!

Кэноэ оживился. Только что ему вообще не хотелось больше ничего видеть, но сейчас он даже остановился, чтобы взглянуть на необычное зрелище.

Прямо во дворе посреди небольшой толпы давал представление клоун, одетый в длинный белый балахон с большими красными декоративными пуговицами. Белое лицо с ярко-красным ртом и черными стрелками на глазах, высокий белый лоб и окаймляющие его буйные темно-лиловые кудри придавали ему какой-то зловещий вид.

– От всех болезней, от всех напастей приобретайте пилюли счастья! – вдруг каким-то странным верещащим голосом выкрикнул клоун, высоко подбрасывая мелькающие у него в руках три розовых шарика. – Тогда мы полетаем, полетаем!

Кто-то из зрителей положил в стоявшее у его ног пластиковое ведерко банкноту. Тот, не прекращая жонглировать, вынул из кармана балахона маленький сверток и бросил его щедрому пожертвователю.

– Тьма и пламя! – пораженно выдохнул наставник. – Это же он!

– Кто?

– Торговец наркотой! Ты же сам все слышал и видел!

Кэноэ не надо было больше объяснять. Пилюли счастья, получаемые из листьев кустарника сугси, – небольшие овальные таблетки цветом от бледно-розового до насыщенно пурпурного – были одной из главных бед Империи, одинаково поражающей и трущобы, и дворцы. В малых дозах активное вещество приносило легкую эйфорию и эмоциональный подъем. В больших – красочные видения и фантастические галлюцинации, необратимо разрушая мозг и приводя к неминуемой гибели не позже, чем через дюжину лет. Главный источник доходов Синдиката и смертельная зараза, давно ставшая самой распространенной причиной преждевременных смертей.

– Так что же мы медлим?! – воскликнул Кэноэ в праведном гневе. – Надо немедленно хватать этого торговца смертью!

Его слова прозвучали неожиданно громко. На них стали нехорошо оглядываться. Из толпы выдвинулись трое. В их руках недобро блеснули короткие клинки выкидных ножей.

– И кто это здесь такой борзый? – процедил старший из троицы. – Кому хваталки обрезать?!

Как ни странно, у Кэноэ это вызвало прилив энергии. Ни один из троицы не производил впечатления опасных противников – по крайней мере, против них с наставником.

– Отобьемся, мастер? – предложил он, чувствуя, как его наполняет веселым азартом схватки.

– Конечно, отобьемся, – хмыкнул Дядюшка. – Только смотри Кэно, не зашиби кого-нибудь…

Для Кэноэ его слова прозвучали где-то на грани восприятия. Он сосредоточился на своем основном противнике – бритоголовом крепыше в мешковатом темно-синем спортивном костюме с белыми полосками и цепочкой на открытой шее.

Нож выглядит сильнее голой руки, вспомнил он слова наставника. Но вооруженный противник строит тактику вокруг клинка, поневоле ограничивая свой арсенал приемов. Человеческое тело гораздо гибче и разнообразнее…

Так оно и получилось. Не упуская из восприятия тех двоих и напарника рядом, Кэноэ запутал противника с ножом быстрыми ложными выпадами, а затем неожиданно для него взмыл в воздух, нанося ему боковой удар в голову. Штаны жалобно затрещали, но выдержали, не порвавшись в самый ответственный момент.

Спружинив на руки, Кэноэ тут же откатился в сторону, чтобы не попасть под удар оставшихся противников. Но в этом уже не было необходимости. Пока он дрался, рядом раздались два легких хлопка. Теперь наставник стоял над двумя поверженными бандитами, держа стволом вверх небольшой пистолетик-парализатор. Бросив короткий взгляд на бойца, поверженного Кэноэ, он дострелил его в неприкрытую одеждой кисть руки, из которой уже выпал нож.

– Недурно, – оценивающе заметил он. – Но как ты смотришь на индивидуальные занятия?

– Положительно, – Кэноэ уже расслабился.

Следующего нападения можно было не опасаться. Толпа, потрясенная быстрой расправой, стремительно рассосалась. Куда-то исчез и злой клоун, очевидно, сбросивший с себя белую маску и приметный балахон.

– Удрал…

– Ничего, – оскалился наставник. – Все равно, мы его вычислили. Я сообщу Атуану, а он уже позаботится, чтобы отвадить этого гаденыша отсюда.

– А с этими что делать? – Кэноэ махнул в сторону валяющихся на земле бандитов. – Вызвать полицию? Или… бесполезно?

– Бесполезно, – проворчал Дядюшка, пряча парализатор. – Здесь с Синдикатом у них что-то типа пакта о ненападении. И вообще, они занимаются только охраной распределителей и борьбой с беспорядками. Рабочие дружины поучили бы их уму-разуму, но они выходят на улицы только вечером. Сейчас все на работе… Пошли отсюда!

До охраняемой стоянки, где наставник держал гравикатер, было и в самом деле совсем не далеко.

– Ты не слишком разочарован? – осторожно спросил он, поднимая машину в воздух.

– Ни в коем случае! – Кэноэ ничуть не кривил душой. – Это был один из лучших дней в моей жизни!

Ночью Кэноэ спал плохо. Мозг, переполненный дневными впечатлениями, не желал отключаться. Чужая жизнь не отпускала его, будоража душу и наполняя дремлющее сознание странными видениями.

Однако к утру все успокоилось. За ночь Столицу затянуло облаками, пошел нудный и унылый моросящий зимний дождь. Под мерный стук капель по карнизу вчерашние приключения казались сказкой, ярким сном, ушедшим к рассвету.

Прежняя жизнь как-то сразу затянула его обратно. Кузены равнодушно отнеслись к его похождениям. Даже рассказ о сражении с бойцами Синдиката оставил их почти безучастными. Коэло проворчал что-то типа: «Все простолюдины какие-то суетливые, не находишь?», и на этом все кончилось. Наставник начал проводить с Кэноэ индивидуальные занятия и подробно отвечать на задаваемые ему вопросы, но на новую прогулку не приглашал и сам о ней не напоминал.

И все покатилось привычным порядком: церемонии, ритуалы, приемы, упражнения, развлечения… скука! А где-то совсем рядом, за высокой стеной, жадно, торопливо, разнообразно жил громадный город.

И однажды, когда над Столицей снова засияло не по-зимнему яркое солнце, Кэноэ решился. Дверь тайной комнаты открылась перед ним, сработав на прикосновение запасной карточки. Там ничего не изменилось: в шкафах висела одежда, на полочках стояла разномастная обувь, а в ящике стола валялись небрежно перетянутые резинками пачки денег. Кэноэ взял оттуда три банкноты – дюжинку, две дюжинки и полусотню. Конечно, у него и так достаточно оставалось с прошлого раза, но, пополнив запас, он почувствовал себя увереннее.

Барьер в подвале тоже не стал его задерживать. А небольшой моторный вагончик в тупичке словно так и ждал его появления.

Пройдя по переходу на многолюдную станцию экспресса, неузнанный и незаметный посреди толпы, Кэноэ остановился в нерешительности. Он так волновался о том, выпустят ли его вообще из Дворца, что совершенно не продумал дальнейший маршрут. Одиночество, которое он испытывал, пожалуй, впервые в жизни, не пугало, а, скорее, приятно возбуждало его, давая упоительное чувство свободы. Но без проводника он не совсем представлял, куда ехать или идти. Наверное, он был бы не против снова навестить школу Атуана, но не знал точно, где она находится, и не представлял, как туда добраться.

Его внимание внезапно привлекла большая карта-схема, висящая на стене. Кэноэ с облегчением рассмеялся. Город так велик! Куда не поедешь, обязательно найдешь что-нибудь интересное!

– Значит, он стал часто посещать город? – уточнила принцесса Инноэне.

– Да, Ваше Величество, – с достоинством склонил голову ее собеседник. – В последние две декады он совершал поездку каждые два или три дня.

– Что же он там делает, где бывает?

– Как правило, в Ближнем Правобережье. Набережная, деловой центр, парки, прилегающие районы. Гуляет, заглядывает в кафе и книжные лавки, знакомится с достопримечательностями. Вчера, например, посетил Музей Космоса. С кем-либо в контакты не вступал.

– Турист, значит?

– Не совсем. Дважды ввязывался в драки. В первый раз с бандой карманников, попытавшихся украсть сумку у пожилой женщины. Во второй – защитил девчонку от хулиганов. Мы не вмешивались ни в первом, ни во втором случае. Жизни и здоровью его высочества ничто не угрожало.

– Правильно, – одобрила принцесса Инноэне. – Спас, значит, прекрасную даму... Романтическое продолжение последовало?

– Нет. Принц не проявил интереса. Очевидно, девушка не привлекла его внимания. Обычная малолетка. Школьница выпускного класса.

– Ну, нам всем хорошо известен взыскательный вкус его высочества, – чуть изогнула уголок губы в полуулыбке Императрица-мать. – Тем не менее, это уже много. Равнодушия я боялась больше всего. Продолжайте наблюдение.

– Может… организовать ему… новую возможность проявить себя?

– Пока не стоит. Пусть внучок порезвится, – добрая бабушка покачала головой. – Время терпит. Мы пока еще можем рассчитывать… просто на случай.