Время жить - 4. Мы не одни, часть 2

Глава 1. Наградить посмертно, часть 1

Алекс видел перед собой смерть. Она сидела в головах постели и щерила на него крупные крепкие зубы обнаженного черепа.

Никогда ранее ему не доводилось видеть человека с таким сильным радиационным поражением. Однако сейчас перед ним словно развернулся экран вирта с сухим врачебным описанием.

Все прямо по учебнику. Острая лучевая болезнь, костномозговая форма, период разгара. Бледная кожа с красно-коричневатыми пятнышками кровоизлияний, бесцветные губы, сильно поредевшие волосы. Под носом следы многочисленных кровотечений. Температура повышенная, чувствуется жар. Характерные хрипы говорят о бронхите или даже пневмонии.

Жизнь еще теплилась внутри этого тела, но Алекс видел, насколько слаб ее огонек. В старой балканской легенде врач развернул постель, чтобы смерть оказалась в ногах, и тут же дал чудодейственное лекарство. Но здесь этот трюк не пройдет. Поражение организма столь огромно, столь комплексно. Алекс сомневался, что потянет работу такого масштаба.

Неужели он пришел зря?

Внезапно человек, лежавший на постели, приоткрыл глаза. Бескровные губы изогнулись в подобии улыбки.

– Вы Ареф? Мне говорили, что вы придете.

– Да, – Алекс уже привык пользоваться этим именем.

– Спасибо, что уделили мне время. Мне хотелось с вами встретиться... еще при жизни. Это ведь вы привезли материалы по атомным исследованиям?

– Н-не совсем.

– Странно. Я почему-то думал, что это были вы. Но... вам знакома эта тематика?

– Немного, – обтекаемо ответил Алекс.

Он ожидал, что Дан Мергайдинг будет спрашивать его именно об этом, и подготовился к такому разговору. Но пробитие его маски, можно сказать, с первого попадания несколько смутило его. Что это – интуиция ученого или тычок пальцем в небо, случайно попавший в нужную точку? Но в любом случае ему, пожалуй, следует отстраниться от здешнего атомного проекта...

– Тогда, может, вы сможете мне ответить?

Мергайдинг пошевелился, пытаясь привстать. К Алексу подбежал санитар, постоянно дежурящий в палате. Они вместе помогли ему, подоткнув подушку поудобнее.

– Вам так лучше?

– Да, спасибо... Скажите, неужели огромная энергия атомного распада может быть только разрушительной? Наверняка пришельцы нашли какие-то способы направить ее на созидание?

– Такие способы есть, – кивнул Алекс.

На Земле “мирный атом” пережил период своего расцвета во второй половине XXI века, когда замкнули ядерный цикл, и отходы одних реакторов стали топливом для других. Но и сейчас, в начале XXIII-го, количество действующих больших станций превышало полторы тысячи, а малые реакторы широко использовались в морских судах, на островах и в отдаленных районах, куда нецелесообразно было тянуть сети.

Родной дядя Алекса работал инженером-эксплуатационником на атомной станции, так что и он сам был вполне в теме. По крайней мере, рассказать об устройстве ядерных реакторов первых поколений он мог. Самым сложным оказалось подобрать правильные слова на чинетском.

– Как странно, – прошептал Мергайдинг. Говорить громче у него не было сил. – Я ждал чего-то необычного, фантастического, а все оказалось так просто. Обычный котел, просто воду в нем нагревает атомный распад...

– На самом деле, не просто, – покачал головой Алекс. – Там наверняка есть множество деталей, тонкостей, которые выявляет только длительная эксплуатация. Но основная идея и не должна быть сложной.

При подготовке к миссии он читал о самозваных “прогрессорах”, предлагавших сразу развивать на Филлине водородную энергетику как наиболее эффективную и легкую в применении. Но, немного углубившись в тему, понял, что сложностей там не меньше, а то и больше, чем в атомном проекте. По крайней мере, первые реакторы люди научились строить уже в начале второй половины ХХ века. А катализаторы, разлагающие воду на кислород и водород, открыли только в XXII-ом. И раньше бы у них, скорее всего, не получилось.

– Наверное, вы правы, – чуть шевельнул анемичной рукой Мергайдинг. – Может быть, мы даже сейчас смогли бы сконструировать такой горшок. Интересная тема. С каким бы удовольствием я ей занялся... Только не судьба.

– Не хороните себя заранее.

Алекс, кажется, нащупал нужное воздействие. Однако где взять внешний источник, чтобы запустить процесс регенерации костного мозга? Сам организм точно не найдет в себе таких сил. Он и без того еле держится на тонкой нити. А уже через несколько дней она может истончиться совсем.

– Бросьте, Ареф, – на какое-то мгновение сквозь подступающую тьму проглянул прежний Мергайдинг, жизнерадостный и увлеченный. – Я был готов умереть еще тогда, когда полез в ту пышущую жаром адскую дыру, чтобы узнать, что именно там произошло. Просто смерть настигла меня на три-четыре недели позже. По-настоящему я жалею только об одном. Мне нельзя было тащить туда и того паренька, Равеля Мэнсинга, что был у меня радистом. Я-то знал, за что отдаю жизнь, а он захотел стать героем и заплатил за исполнение своего желания по высшей мерке. Он так смело шел вперед, что мне стало стыдно при нем поворачивать назад. Хотя и видел, что приборы зашкаливают, поэтому идти дальше становится опасно.

– Он тоже здесь, в этом госпитале?

– Да, конечно. Мы же с ним оказались товарищами по несчастью. Пока были силы, поддерживали друг друга. А когда... стало совсем плохо... попросил разогнать по отдельным палатам... чтобы не видеть... Может, у него чуть-чуть лучше. Навестите его... тоже.

– Обязательно, – пообещал Алекс.

За время их общения он попытался что-то сделать. Но понимал, что в лучшем случае смог продлить жизнь своего пациента лишь на несколько дней.

Здесь нужно иное решение.

– Есть надежда? – шепотом спросила Вирта Эрилис, словно боясь, что Мэнсинг может ее услышать через дверь палаты.

Врач покачал головой.

– Почти никакой. Организм просто отказывается работать. Пять, семь дней и... все. Мы больше ничего не в силах сделать.

Вирта печально кивнула. От радиационного поражения не существовало никаких лекарств. Мэнсинг и Дан Мергайдинг, лежащий в соседней палате, были обречены. Оружие пришельцев продолжало разить насмерть даже спустя много дней.

– Можно мне туда, к нему? – спросила Вирта.

– Можно. Только недолго, – врач оценивающе посмотрел на нее. – Вы тоже были... там?

– Да. Но лишь на окраине. Нам повезло. Никто из нас не получил опасной дозы.

– Я тоже там был, – кивнул врач. – На следующий день после вас. Заходите, конечно. Он будет рад вас увидеть.

Вирта заглянула внутрь, и у нее защемило сердце. Всего десять дней прошло с ее предыдущего посещения, а как все изменилось! И совсем не в лучшую сторону.

Глава 1. Наградить посмертно, часть 2

Внутри палаты на единственной койке лежал Равель Мэнсинг, опутанный капельницами и проводами, тянущимися от неизвестных Вирте аппаратов. Он был совершенно не похож на себя прежнего: невероятно исхудал, бледную кожу покрывали красно-коричневые пятна, а совершенно облысевшая голова с заострившимися чертами лица неприятно походила на анатомический муляж.

Будучи поглощенной этим ужасным зрелищем, Вирта не сразу заметила, что помимо немолодой медсестры, постоянно присутствующей в палате, там есть еще один человек – не знакомый ей темноволосый мужчина лет тридцати в наброшенном на плечи медицинском халате. Врач... или тоже посетитель.

Повернувшись, он внимательно посмотрел на Вирту, и девушка вздрогнула, почувствовав взгляд его каких-то глубоких, “колдовских” глаз. Ей даже показалось, что он просвечивает ее насквозь, словно лучевой аппарат. На какое-то мгновение почудилось, будто эти лучи проникают внутрь нее и что-то там делают. У Вирты закружилась голова, она ухватилась за дверной косяк, чтобы сохранить равновесие. Но когда дурнота прошла, она, как ни удивительно, почувствовала себя бодрее и здоровее.

Внезапно мужчина отвернулся, словно декларируя, что потерял к ней интерес, и вступил в негромкий разговор с медсестрой. Вирта удивленно посмотрела на него. Она привыкла, что молодые люди обычно удерживают на ней взгляд. Впрочем, ей сейчас было совсем не до него. Поправив волосы, уложенные под медицинскую шапочку, она присела на стул, стоящий у изголовья постели Мэнсинга.

– Привет, Вирта, – прошептал Мэнсинг. – Как вы там?..

– У нас все хорошо, – начала Вирта, грустно улыбаясь.

Она еще никогда не навещала умирающих и не знала, как себя вести. Напускная бодрость казалась ей глупой и неестественной, но и скорбеть рядом с еще живым человеком, показывая ему, что он уже ушел за грань, было невозможно. И Вирта, чтобы преодолеть возникшую неловкость, начала рассказывать Мэнсингу последние новости спасательной службы, будто бы она пришла к заболевшему товарищу, который вскоре должен вернуться в строй.

– Кто это к тебе пришел? – как бы между делом спросила она.

Темноволосый мужчина не уходил и время от времени поглядывал на нее. Она почему-то чувствовала каждый такой взгляд, где-то далеко внутри. Он него то знобило, то становилось горячо.

Странно, ведь она же видит его в первый раз и ничего о нем не знает!

– Этот человек из Межкома, – пояснил Мэнсинг, словно это ей о чем-то говорило. – Расспрашивал меня... Сказал, что я заслуживаю награды... И добавил, что очень не любит, когда ее дают посмертно.

Девушка смешалась, не знала что сказать. Пока пауза не затянулась, она торопливо продолжила разговор, на этот раз перейдя на своих подруг.

– Вирта, – позвал Мэнсинг. Было видно, что он почти не слушает ее сбивчивый рассказ. – Можно, я задам тебе один очень важный для меня вопрос?

– Да, конечно, – она прервалась на полуслове и придвинулась ближе к нему. – Спрашивай.

– Вирта... – Мэнсинг сделал паузу, нервно облизал сухие тонкие губы. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Что?!

– Послушай меня, – Мэнсинг сделал попытку приподняться. – Я знаю, что очень болен. Наверное, ужасно выгляжу. Но ведь главное – не сдаваться, верно? Я хочу жить, жить вместе с тобой. Я люблю тебя. Я прошу... помоги мне. Ради тебя... стоит жить. Ты выйдешь... за меня?

Произнеся эту длинную для себя речь, он снова откинулся на подушки и прикрыл глаза. Но Вирта знала: он смотрит на нее и ждет ответа.

Она была в смятении. Раньше она, конечно, задумывалась о подобных вещах, но полагала, что выходить замуж можно только по любви. Мэнсинга она жалела, но не любила, это она знала точно. И можно ли выходить замуж за человека, которому осталось жить считанные дни? Вирте это казалось безнравственным.

Однако еще раз взглянув на Мэнсинга, она поняла, что не может сказать "нет". В ее ответе заключался сейчас весь смысл его жизни, и она была не вправе лишать его этого смысла.

– Я выйду за тебя, Равель, – нежно сказала Вирта и, наклонившись, поцеловала Мэнсинга.

Этим она получала какую-то дополнительную дозу облучения, но ей было все равно.

– Правда? – жадно спросил Мэнсинг, и его глаза радостно блеснули, будто даже лучевая болезнь отступила на миг перед силой жизни. – Мы правда с тобой поженимся? А когда?

– Послезавтра, – ответила Вирта, успев прагматично подумать, что на завтра она не успеет приготовиться, а дольше Мэнсинг может просто не прожить. – Мы сыграем с тобой свадьбу послезавтра. Я думаю, врачи разрешат...

"Только вот что скажут Тэй и Линн?!" – подумала она почти в панике. Неужели она послезавтра действительно выйдет замуж? Предстоящая свадьба казалась ей не столько невероятной, сколько ненастоящей.

– Ах, какая романтика! – восхитилась медсестра, когда девушка в смятении покинула палату. – Они будут такой чудесной парой!

– Нет, – Алекс коротко покачал головой.

Наоборот, все было плохо. Парень подошел к грани еще ближе, чем физик Дан Мергайдинг. В нем была сильна воля к жизни, но эту силу было уже совершенно не к чему приложить.

В целом он произвел на земного разведчика приятное впечатление. Неглупый, храбрый, ответственный... Настоящий герой... Без колебаний отправился в ядерное пекло и отдал жизнь во имя торжества науки... чужого любопытства.

В чем-то Алекс понимал Мергайдинга. Такими, наверное, были героические ученые земного XIX века, которые намеренно заражали себя смертельными болезнями, чтобы испытать способы их лечения. Он оказался на месте катастрофы, оперативно нашел нужные приборы и инструменты и поэтому не мог не пойти.

Но как же трагично ошибся он со спутником! Мергайдингу надо было брать с собой старого битого волка, который и сам бы не пошел на смерть, и удержал бы физика от ненужного риска? Или тогда он испугался прослыть слишком осторожным? Вот и нашел напарника, близкого по духу. И два героя, помоложе и постарше, просто не смогли вовремя остановиться, пока не зашло слишком далеко – в обоих смыслах.

Хотя, надо отметить, парнишка – искусный манипулятор. Даже в таком состоянии. Но как же он все усложнил своей влюбленностью!..

У девушки отменный потенциал. Она, кажется, даже засекла, как он убирал радиационные и другие повреждения из ее организма. Теперь она будет здоровой и сможет родить здоровых детей. Вирта могла бы стать для парня якорем спасения, как Скит для Тиры, но она не любит его, а только жалеет, а это никуда не годится.

Конечно же, она дала согласие. Не могла поступить иначе. Но это вынужденное обещание заводит ее в ловушку чувств, из которой нет этически корректного выхода. И она это видит, поэтому растеряна и возмущена. В таком состоянии ее и близко нельзя подпускать к лечению, иначе сожжет и его, и себя.

Однако девочка была его... нет, их единственным шансом на жизнь. Запасных нет. Что же ему делать? Не вмешиваться? Но тогда оба пациента умрут. Но ежели он пришел сюда, то должен хотя бы попытаться их спасти. Если бы он только знал, с его начать!

Глава 1. Наградить посмертно, часть 3

Он мучался в раздумьях до самого вечера. А во сне к нему пришла Астра. Одетая в короткий медицинский халатик с расстегнутыми верхними пуговками, под которым, кажется, ничего не было.

– Извини, – сразу смутилась она.

Ее одежда словно потекла, превращаясь в брюки и свитерок. Поверх их белый халат уже смотрелся совершенно прилично и даже строго. Так, что Алекс, уже готовый заключить ее в объятия, инстинктивно отстранился.

– Да, делу время, – Астра уселась на край возникшего из ничего стола, чуть помахивая ножкой в зашнурованном ботинке. – Дрянная история случилась, и плохая вышла задача. Теперь они могут выжить только чудом. А чудес, к сожалению, много не бывает. Даже два – это уже слишком.

– Значит, из них может излечиться только один? – мрачно спросил Алекс.

– Увы, да. И это будет по-настоящему тяжело. Ты прав, они уже ни на что не могут опереться, только друг на друга. Один должен стать источником силы для другого, отдать ему самого себя, полностью и до конца.

– Прямое переливание жизни, словно переливание крови?

– Сложнее. Они оба должны захотеть жить. У них должно появиться нечто такое, ради чего стоит задержаться в этом мире.

– Есть такие причины, у обоих, – Алекс еще сильнее помрачнел. – А останется только один. Несправедливо. Хотя один все-таки лучше, чем ни одного.

– Мы не можем быть всемогущими. Это настоящий мир, а не иллюзия, покорно подчиняющаяся всем хотениям своего творца, – вздохнула Астра. – Иногда самое сложное – осознавать что ты не можешь и не должен делать даже тысячной доли того, что велит тебе совесть... и все равно не опускать руки.

– Понимаю.

Теперь Алекс обнял ее, стараясь поддержать ее хотя бы любящим прикосновением.

– Знаю, что понимаешь. Пойдем, я научу тебя, что и как делать. Только сначала поцелуй меня. Я так соскучилась по тебе!..

Эх, с такими снами спать бы и спать! Алекс с сожалением открыл глаза, повинуясь звону будильника. Увы, дела требовали его присутствия в реальном мире. Сегодня утром новоиспеченная спецслужба должна была дать первый отчет лично президенту Калансису.

В приемной, пока их не вызвали, Алекс с интересом разглядывал заместительницу вице-директора Ласта Айку Веренис. Вот не приходилось ему ранее пересекаться с этой выдающейся личностью.

Поначалу она показалась ему совсем молодой, вряд ли больше тридцати. Потом, когда заговорил с ней, почудилось, что общается с одной из своих старших сестер. А в итоге ей вообще оказалось всего двадцать семь. Очевидно, нелегкая судьба рано сделала ее взрослой. Война, сиротство, детский дом. Дальше – подготовка военного медика и служба в полицейском спецотряде в офицерском звании. Она напомнила Алексу боевых подруг из той, прежней, земной жизни.

Айкой определенно было бы легко увлечься. Темные волосы, большие серо-зеленые глаза, немного вытянутое милое лицо с большими чувственными губами, черные брови вразлет, изумительная фигурка. Просто красавица, отличница и, наверное, комсомолка, если проводить параллели между Филлиной и земным ХХ веком. Причем, она не сканировалась, совсем, хотя и немного по-другому, чем покойный подручный покойного директора Энноу в Гордане. Для Алекса это, скорее, было преимуществом. Читать эмоции близкого человека или, тем более, случайно залезать ему в голову казалось ему глубоко неправильным.

Возможно, если бы не ночь, только что проведенная с Астрой, пусть и во сне (но с полным эффектом присутствия), Алекс обратил бы повышенное внимание на Айку. А так он чувствовал себя словно сытый довольный кот, не ощущал никаких низменных желаний и просто с удовольствием общался с хорошей собеседницей и любовался ее красотой. Ласт улыбался, поглядывая на них, но не вмешивался.

В президентском кабинете Айка внезапно преобразилась из симпатичной девчонки в офицера и леди. Судя по тому, как тепло приветствовал ее Калансис, она бывала здесь уже не в первый раз. Ее уверенность помогла Алексу собраться с мыслями и не только четко изложить подготовленную ими сводку об активности пришельцев за последнюю неделю, но и развернуть целый план действий на ближайшую перспективу.

– У нас с пришельцами наступила странная пауза, – сказал он. – Большая их часть покинула Филлину, и мы точно не знаем, по какой причине. Меньшая осталась. Их техника где-то летает, что-то бомбит, но в целом война прекратилась, хотя никакого мира никто не заключал. Нам не известно, когда она возобновится. Насколько можно понять, сейчас они создают зоны отчуждения вокруг своих баз. Возможно, они побаиваются нас и не хотят, чтобы кто-то подкрался к ним незаметно.

– Боятся – это вряд ли, – поправил Ласт. – Иначе они не рискнули бы оставить всего четыре базы на целую планету. Скорее, избегают не нужных для них сейчас стычек.

– Вот именно, сейчас – не нужных, – кивнул Алекс. – Но вряд ли они отказались от своих планов порабощения Филлины.

– Предполагать мало. Надо знать, – веско заметил глава Информбюро Терсенис.

– Совершенно верно. Нам необходима информация. Получить ее мы можем только из первых рук, то есть, от самих пришельцев.

– Каким образом? – заинтересовался президент.

– Для начала, оказавшись в нужном месте. В настоящее время пришельцы контактируют с филитами в Гордане и в Граниде, где они разрешили превратить город Лешек в самый большой на планете лагерь беженцев.

– На дальнюю командировку намекаете?

– Нет, – Алекс с неприкрытым сожалением покачал головой. – Но я думаю, что наша служба должна более тесно работать с Межкомом, чтобы сразу выйти на международный уровень.

– Пришельцы – это общая беда. Бороться с ней надо сообща, – поддержал его Ласт.

– Я – за, – высказался Терсенис. – В конце концов, для того-то и создавался Межком. Собирайтесь, наверное, господа, в Белую Гору.

Эреган Ольсинг тоже согласно кивнул.

– Но нам надо подумать и о создании своей... контактной службы, – заявила Айка Веренис. – Сейчас зима, база пришельцев на северо-западе недоступна. Но придет весна, все оттает. К тому времени мы должны быть готовы к отправке наблюдателей.

– Могу предоставить в ваше распоряжение хороший разведвзвод, – предложил не знакомый Алексу генерал, представлявший на совещании военных.

– Нет, – покачала головой Айка. – Их пришельцы, возможно, воспримут как угрозу. Мне видится что-то совершенно безобидное с виду. Например, молодых парней и девушек, но прошедших специальную подготовку. Хотя бы несколько месяцев.

– А их вы где думаете набрать?

Брюнетка пожала плечами.

– Здесь в лагерях для беженцев полный состав нескольких учебных заведений. Из Галаны и других мест. Сложно будет не отобрать полсотни кандидатов.

– Хорошо, – решил Калансис. – Действуйте. Эреган, за вами Межком и связь с Гранидой. Ареф, вы тогда отправляйтесь в Белую Гору. Вы – не чинет, человек со стороны, и это скорее плюс. Вам проще будет наладить работу как нейтральному специалисту. Кое-кто помнит вас по конференции в Самодонесе. Пока Айка будет набирать контактеров, обзаведитесь и сами парочкой толковых помощников, прежде, чем ехать.

– Принято, – кивнул Алекс.

Его и в самом деле устраивал такой вариант. В штаб-квартире Межкома у него будет больше свободы, чем во временной чинетской столице, а возможностей – не меньше. Заодно можно будет проверить, тянет ли он уже на полноценного резидента?

Глава 1. Наградить посмертно, часть 4

Совещание подошло к концу, но Алекс чуть задержался, поведав Калансису о своем визите в военный госпиталь.

– ...Оба находятся в крайне тяжелом состоянии. Не известно, смогут ли вообще выкарабкаться, – сообщил он. – Мне кажется, они заслуживают какой-то награды. Не посмертно, еще при жизни. Я не ученый, не знаю, какое значение для науки или для атомной программы имели те данные, что добыли Даг Мергайдинг и Равель Мэнсинг. Но пусть они хотя бы умрут со славой!

– Да, вы правы, – президент нахмурился. – К своему стыду, я совершенно о них забыл. А ведь когда-то был достаточно близко знаком и с Мергайдингом, и со всей их ядерной компанией. Дана я вообще могу назвать хорошим другом. И про второго, Мэнсинга, мне рассказывала Кэрт, она служит с ним в одном спасательном отряде. Кажется, он был влюблен в одну свою сослуживицу.

– Я ее даже видел у него, – хмыкнул Алекс. – Парень сделал ей предложение, прямо с больничной койки.

– И как, она его приняла? Пожалуй, мне надо будет навестить дочку, а то уже целую вечность ее не видел. Там у нее, оказывается, идет такая драматическая жизнь...

– Ты веришь, что это позволит ему вернуться к жизни? – спросила Кэрт Станис.

– Нет. Я больше не верю в чудеса, – печально покачала головой Вирта. – Но если бы я отказала ему, это убило бы его. Сразу. Понимаете, я не могла сказать "нет"!

– Понимаю, – кивнула Кэрт. – Как я понимаю тебя, девочка... Но поймут ли другие?

– А мне нет дела до того, что подумают другие! – зазвенел голос Вирты. – Я не прошу для себя никаких привилегий и не претендую на подарки, отдельную комнату и все прочие льготы, которые у нас положены молодым семьям! Я просто хочу исполнить последнее желание Равеля. Это ведь меня ни к чему не обязывает, верно?

– Нет, это не так, – покачала головой Кэрт. – Ты должна быть готова к тому, что люди, которые не знают тебя, станут относиться к тебе иначе. Для одних ты превратишься в героиню, а другие, особенно женщины, будут видеть в тебе ловкачку, цинично воспользовавшуюся случаем, чтобы примазаться...

– Не надо, – попросила Вирта. – Неужели это все так сложно?! И зачем только Равель сделал мне это предложение?! Я сначала хотела ответить, что выйду за него как только он выздоровеет, но... не смогла... Моя подруга Тэй Хейзерис сказала, что я поступила странно... Это плохо?

– Наверное, нет, – рассмеялась Кэрт. – Знаешь, как я познакомилась с Тайдемаром? Я шла на день рождения подруги, на мне было новое и очень красивое платье. И вдруг на моих глазах машина сбила пешехода. Я бросилась на помощь, вся перемазалась, ни о каком дне рождения уже и речи не было. Тайдемар, он тогда работал врачом на скорой помощи, повез меня домой. Тогда он сказал мне, что я немного странная... А уже после свадьбы добавил, что именно из-за этого влюбился в меня с первого взгляда... И я думаю, люди должны совершать странные поступки и даже быть неправыми. Нет ничего невыносимее человека, который всегда прав!..

– Доктор Кэрт, – дверь отворилась, в нее просунулась голова молодого парня из бригады спасателей. – К вам отец приехал! Сейчас сюда придет!

– Ой, а я тут со своими проблемами, – смутилась Вирта.

Она вдруг вспомнила, кто такой отец Кэрт. Но выскочить из комнаты не успела.

Вирта однажды встречалась с Киром Калансисом. Но это было несколько лет назад, на свадьбе Рэл и Гредера Арнинга, и тогда он еще не был президентом. Но даже по сравнению с довоенными временами, когда его часто показывали по телевизору, он сильно изменился. Президент похудел и даже несколько постарел, под его глазами появились темные пятна, а высокий лоб пробороздили морщины. Было видно, что он очень устал.

– Здравствуй, Кэрт! – Кир Калансис ласково обнял дочь и тут же заметил Вирту, которая стояла в уголке, мечтая слиться со стенкой. – Здравствуйте и вам. Вы Вирта Эрилис, верно? И это вы завтра выходите замуж за молодого парня, который лежит в госпитале с лучевой болезнью?

– Я, – Вирте захотелось оказаться где-то очень далеко, а еще лучше – овладеть умением проходить сквозь стены или, на худой конец, просачиваться через канализацию. – Но я не вижу в этом...

– Понимаю, что поздравления здесь не уместны, – вздохнул Кир Калансис. – Но я все равно хотел бы поприсутствовать на этом событии в качестве почетного гостя. Не возражаете?

– Господин президент, – решилась Вирта. – Лучше не надо... Не надо делать из меня героиню, я этого не заслуживаю. Я даже не люблю Равеля, не буду хранить ему верность до конца жизни, не могу отнестись к этому как к настоящей свадьбе! Он... он просто захватил меня врасплох, и я не нашла в себе силы отказаться...

– И все же я попрошу вас найти в себе силы, чтобы не отказаться сейчас, – серьезно попросил президент. – Мне кажется, это нужно, в первую очередь, самому Равелю Мэнсингу, который тогда не побоялся пойти навстречу неведомой опасности... Мне всегда претило выражение "последние почести". Почему-то в нашей стране принято воздавать дать уважения только мертвым, не замечая живых... В последнее время было слишком много смертей. Но я хочу, чтобы люди отдавали почести живущим – тем, кто выполняет свой долг, не думая о награде... Пусть Равель Мэнсинг получит свою долю славы и счастья – это все, что мы ему можем дать... А насчет излишней известности не волнуйтесь. Как журналист с тридцатилетним стажем, уверяю вас – люди забывают героев вчерашних новостей на следующий день, как только возьмут в руки свежий номер газеты...

– Хорошо, я готова, – улыбнулась Вирта через силу. – И знаете, господин президент, я всегда мечтала, чтобы у меня на свадьбе были необычные гости!

Пообщавшись с дочерью, Калансис заехал в Военный госпиталь. Там его встретили и провели в палату к Дану Мергайдингу.

– Вы неважно выглядите, господин президент, – заметил больной.

– И вы тоже.

– В моем состоянии уже никак не выглядят. Если вы приехали на мои похороны, вам надо только подождать пару дней.

– Не хороните себя заранее, Дан, – нахмурился Калансис.

– Спасибо, мне это уже говорили. Оставьте, Кир. Вы знакомы со мной уже достаточно долго, чтобы понимать, что я полностью в курсе. Мое время почти истекло, но это меня больше не слишком печалит. Эта проклятая лучевая болезнь так изматывает, что конец выглядит милосердным отдыхом.

– Сильные боли? – участливо спросил Калансис.

– Терпимые. Раньше было еще хуже. Единственное, что меня радует, так это то, что я все еще служу науке, – Мергайдинг слабо улыбнулся. – Может быть, ученые на моем примере поймут, как лечить эту напасть. В любом случае, я благодарен вам, Кир, что вы приехали навестить меня.

– Увы, это все, что я сейчас могу вам дать. Кроме, разве что, новостей.

– Вряд ли мне уже могут быть интересны какие-то новости, – снова усмехнулся Мергайдинг. – Ближайшей новостью для меня будет мой некролог.

– Объявился Кир Гордис.

– Он же уехал в Вилканд, – в безжизненном голосе Мергайдинга проснулось что-то вроде заинтересованности.

– Он прилетел из Вилканда на самолете! Сейчас находится в Криденге, а сегодня должен выехать на юго-восток. Я собираюсь назначить его руководителем проекта.

– Верно. Если кому-то из нас по силам построить бомбу, так это ему. Только хватит ли на это ресурсов?

– Мы потеряли не так много, как казалось вначале. Ресурсов, я думаю, Гордису хватит. Самое главное, вокруг проекта можно будет создать большую команду, целую новую отрасль промышленности. Даже несколько отраслей! Будет сложно, но ведь пришельцы когда-то прошли этот путь. Значит, справимся и мы. Поскольку большая часть кораблей пришельцев покинула Филлину, в нашем распоряжении будет, по крайней мере, несколько спокойных месяцев. Меня волнует другое: сможем ли мы добиться победы с помощью атомных бомб?

Глава 1. Наградить посмертно, часть 5

– Нет, Кир. На каждую нашу бомбу пришельцы ответят сотней своих. И я не хотел бы, чтобы мы сами применяли их на нашей планете. Это не оружие, это сама смерть! В атомной войне не будет победителей.

– Я тоже так считаю, Дан. Но должен же быть для нас какой-то выход? Нельзя же просто сложить руки и покорно ждать гибели!

– Смерть никогда не бывает хорошим выходом, – Дан Мергайдинг издал несколько еле слышных хриплых смешков. – Говорю это по собственному опыту. Никак не могу согласиться с одним литературным персонажем, который на все жизненные трудности отвечал: "Проще умереть". Дело за малым – найти способ выживания для всего нашего народа.

– Не только выживания, – возразил Калансис. – Выжить мы и так сможем. Нам нужно найти путь к победе.

– Сейчас я не вижу такого пути, – признался Мергайдинг. – Но мне кажется, его нам могут подсказать сами пришельцы. У них могут найтись слабости, могут возникнуть какие-то политические или иные противоречия. Среди них не может быть полного единомыслия, и всем этим можно воспользоваться.

– Верно, – кивнул Калансис. – Как раз вчера об этом у меня был разговор с одной группой людей. Они предложили создать международную организацию, которая будет собирать всю возможную информацию о пришельцах. Учить их язык, ловить их передачи! Подслушивать и подглядывать! Слать разведчиков к их базам, вступать в контакт с пришельцами, изучать их общество и красть технические секреты!

– Вы так вкусно рассказываете! – бесцветные губы растянулись в улыбке. – Жаль, что я никогда не узнаю этих замечательных людей.

– Как минимум, одного из них вы знаете. Это кербахарский принц Ареф. Он недавно приходил к вам.

– Это правильно. Он подходит... – Мергайдинг замолчал. Калансис слышал его тяжелое хриплое дыхание. – Сейчас, немного соберусь с силами... Представляете, он заставил меня по-другому посмотреть... посмотреть на всю атомную программу...

– С какой стороны?

– Пришельцы... они придумали не только атомные бомбы... Оказывается, можно построить электростанцию на атомной энергии. Такую большую, чтобы снабжать целый огромный город, а то и не один. И представляете, никаких газопроводов, угольных станций, хранилищ для мазута... Раз в год приходит один грузовик с горючим... этого достаточно...

– Интересное решение.

– Само собой, там все не просто... но не сложнее бомбы... Знаете, после того как Ареф мне их описал, мне так загорелось заняться этим самому... Проклятье! Как досадно умирать в сорок три года... когда осталось так много несделанного... Так хочется жить!..

– Говорят, что если пациент хочет жить, то даже медицина бессильна, – нашел в себе силы пошутить Калансис. – Рад, что Ареф все-таки смог зажечь в вас огонь.

– О да... Вы знаете... я люблю увлеченных людей. А он так здорово рассказывал об этих атомных станциях... Словно сам неоднократно бывал на них... Хотя понимаю, почему он привез технические описания только о бомбе. Передайте ему от меня благодарность... И прощайте...

– Нет, только до свидания. – Завтра я снова навещу ваши края. Хочу побывать на свадьбе у мальчика, который лежит в соседней палате.

– Свадьба? У Равеля?.. Наверное, это правильно. Пусть тоже почувствует, что не остался один...

Когда Эрчен Хорт остановил вездеход у входа в госпиталь, Вирте подумалось, что она готова провалиться сквозь землю. Несмотря на мороз, вокруг стояли люди. Десятки людей, мужчин и женщин, молодых и старых, ее знакомых – она узнала нескольких своих однокурсниц – и совершенно неизвестных.

И все они смотрели на нее. На нее!

"Не надо! – захотелось крикнуть Вирте. – Я ведь не делаю ничего особенного! Это даже не настоящая свадьба, это игра, представление для одного зрителя!... Не принимайте всего этого всерьез!.."

Но люди смотрели. Вирте почему-то вспомнилось, как несколько лет назад, еще будучи школьницей, она стояла в точно такой же толпе, собравшейся возле гостиницы "Приморская" в ее родном Фраувенге в ожидании приезда знаменитой певицы и киноактрисы Алейн Рантис. Ее привезли прямо из аэропорта, она наверняка устала после долгого перелета из Галаны. Но все равно тепло приветствовала всех своих поклонников и поклонниц, больше часа прождавших в дождливый осенний вечер ради нее.

Сегодня все эти люди ждали на морозном ветру ради нее, и Вирта поняла, что не имеет права обмануть их ожидания. Эрчен Хорт открыл дверцу вездехода. Она легко выпорхнула наружу, сдержав волну дрожи от набросившегося на нее холода.

На Вирте были надеты белое нарядное платье с открытыми плечами, одолженное у одной из ее однокурсниц, и наброшенная поверх форменная куртка спасательной службы. На ногах – легкие летние туфельки, взятые с собой по какому-то неясному порыву и до сегодняшнего дня лежавшие где-то на дне чемодана. Голова ее была непокрыта, длинные золотистые волосы свободно спадали на плечи. Вирта знала, что сегодня она очень красива. Словно хрупкий цветок, выросший на снегу...

Вирте хотелось пробежать по плотно утоптанному снегу двадцать метров, отделявшие ее от желанного входа, чтобы спрятаться от холода и людских взглядов, но она пересилила себя. Она шла спокойно и уверенно, с высоко поднятой головой и улыбкой на чуть дрожащих губах. Кто-то из толпы протянул ей маленький букетик скромных белых цветов, неведомо где найденных в разгар зимы. Вирта взяла его и зажала в левой руке. Так, с цветами в руках, она поднялась по ступенькам. Дарин Кедерис распахнул перед ней дверь, откуда ее сразу обдало волной теплого воздуха.

– Все нормально, Вирта, – шепнула ей сзади Кэрт Станис. – Мы с тобой. Не бойся.

Дарин Кедерис и доктор Кэрт были на этой свадьбе ее названными родителями. Отец и мать Гредера Арининга, когда-то удочерившие ее, в начале войны находились во Фраувенге. Вирта даже не знала, живы они или нет.

"Не думай об этом", – приказала себе Вирта. Но вместо этого она вдруг вспомнила Гредера Арнинга, который сейчас пробирается по замерзшим снегам из Галаны на север. Что скажет Гредер, когда узнает о ее замужестве? Сможет ли он понять ее?..

В полном смятении и все еще сжимая в руке букет, она перешагнула порог и в восхищении остановилась. Большая больничная палата изменилась до неузнаваемости, превратившись в настоящий зал для свадебной церемонии.

Если бы Вирта выходила замуж у себя в Зеллиде, все происходило бы в храме, как это принято во всех странах, испытавших влияние культуры Тогродской империи. Но чинеты сохранили свои собственные старинные свадебные обряды.

Настоящая чинетская свадьба проходит под открытым небом, на какой-либо возвышенности, как это повелось еще с тех времен, когда чинеты жили в разбросанных по бескрайней степи деревнях и поклонялись чистому небу, ясному солнцу, ветру и звездам. И если по какой-либо причине церемония проходит в помещении, потолок всегда завешивается небесно-голубой тканью, на стенах крепятся разноцветные лампадки-звездочки, а яркий светильник позади алтаря символизирует восходящее солнце.

Из-за света, слепившего глаза, Вирта не сразу поняла, кто стоит за алтарем. И снова почувствовала смущение, узнав Кира Калансиса. В старину молодоженов соединял староста деревни, военный вождь дружины или городской голова. Даже в нынешние времена мэры городов порой проводили свадебные церемонии, венчая сразу по несколько пар. Согласно всем обычаям, президент страны имел полное право объявить их с Равелем мужем и женой, этому были даже прецеденты. Но Вирта ощущала только нарастающую неловкость. Она не заслужила такой чести, которая обязывала ее к слишком многому, она не хотела менять свою жизнь...

Глава 1. Наградить посмертно, часть 6

Однако отступать было нельзя. Вирта двинулась вперед. В это время открылась другая дверь, напротив. В зале появилась еще одна процессия.

Равеля Мэнсинга везли в большом кресле, где он полусидел-полулежал, по-прежнему привязанный капельницами и проводами к каким-то медицинским установкам. Он казался еще более высохшим, больным и совершенно бесплотным, но глаза его жили и неотрывно смотрели на Вирту, медленно идущую к алтарю с другой стороны. За Мэнсингом в точно таком же кресле везли Дана Мергайдинга. В его темно-коричневых шелушащихся руках горел крохотный огонек. Другой бережно держал на вытянутых ладонях врач, который позавчера провожал Вирту в палату.

Согласно еще одной старинной чинетской традиции, на свадебной церемонии должен был обязательно присутствовать живой огонь, который несли специально выделенные для этого люди из свиты жениха и невесты, как минимум, по двое с каждой стороны. Раньше это было знаком немалой ответственности – открытый огонь в ветреной степи всегда опасен. Но и теперь, когда факелы заменили крохотные фиалы с ароматическим маслом, огненосцами выбирали самых близких и надежных друзей. У Вирты живой огонь несли Тэй Хейзерис и Линн Валькантис.

По обе стороны от кресла Мэнсинга шли его родители – высокая и очень прямая худощавая женщина и словно сгорбившийся грузный мужчина, на котором костюм висел мешком. Выглядели они уставшими и очень постаревшими, хотя на самом деле им не было и пятидесяти. Вирта снова почувствовала страх. Она почти не знала этих людей и совсем забыла о них. Теперь же они должны были стать ее семьей. Как они отнесутся к ней? Как она примет их? Смирятся ли они с тем, что у нее будет собственная жизнь, в которой их Равелю будет уготовано лишь место светлого воспоминания?

Вирте хотелось, чтобы Равель Мэнсинг никогда не произносил своих слов, загнавших ее в ловушку. Но время нельзя повернуть вспять, и она знала, что выполнит все до конца.

– Мы собрались здесь по радостному и светлому поводу, – заговорил президент. – Но вначале мне бы хотелось восстановить справедливость. Сейчас мы ведем тяжелую войну с космическими пришельцами, вторгнувшимися в нашу страну, на нашу планету. Но мы не должны забывать, что в нашей жизни бывают и другие подвиги – подвиги труда, подвиги во имя науки...

Вирта облегченно выдохнула. Президент, устроив паузу, помог ей успокоиться и перетянул всеобщее внимание на себя, сняв с нее часть груза. Но она по-прежнему чувствовала на себе чей-то изучающий взгляд. Украдкой обернувшись, она заметила мужчину с колдовскими глазами, которого позавчера встретила в палате Мэнсинга.

Он скромно стоял под стеночкой рядом с привлекательной молодой брюнеткой, но смотрел не на свою прекрасную спутницу, а на нее. Вирта уже давно привыкла к восхищенным, оценивающим, вожделенным мужским взглядам, но тот человек взирал на нее совсем по-иному.

“Поразительная девушка, изумительная, – тем временем думал Алекс, любуясь красавицей-невестой. – Готовая фея. Если бы только пробудить ее спящие таланты...”

Он не сомневался, что сумел бы активировать сверхъестественные способности девушки, как когда-то это сделал для него кээнец-инструктор на Земле. Или же это умение входило в пакет от богини-Белоснежки Альбины и задержалось у него в голове? Однако он ясно ощущал, что если попытается сделать золотоволосую Вирту своей ученицей и ассистенткой, то этот путь неизбежно и быстро приведет их к тесным, слишком тесным отношениям. А это было бы неправильно со многих точек зрения.

– ...За совершенный ими подвиг Равель Мэнсинг и Дан Мергайдинг награждаются медалями “Храброе Сердце”! – под всеобщие аплодисменты завершил короткую речь президент.

Приняв из рук помощника позолоченные коробочки, он сам поочередно прикрепил медали к одежде обоих героев.

Алекс искренне порадовался за них. Если обратиться к земным реалиями двадцатого или начала двадцать первого веков, “Храброе Сердце” можно было бы считать условным эквивалентом российского Ордена Мужества или советской “Славы”. Высокая, почетная и безусловно достойная награда. Но тут Алекс вспомнил, что один из двоих фактически получит ее посмертно, и у него сразу же испортилось настроение.

Тем временем, началась главная церемония.

Жених и невеста предстали перед алтарем. Кир Калансис произносил нужные слова негромким, чуть глуховатым голосом. Они отвечали ему – звонко и уверенно Вирта и шепотом, едва слышно, Равель Мэнсинг.

– ...Объявляю вас мужем и женой! – произнес заключительную фразу Калансис, и Вирте показалось, что ее сердце рухнуло куда-то вниз.

Она не знала, что ей делать дальше. Ей помогла музыка, вдруг ворвавшаяся в зал, как горный поток. Обычно на свадьбах играли народную "Песнь радости" или интернациональный свадебный марш баргандского композитора Вилама Корта, но в этот раз из спрятанных за декорациями динамиков полилась светлая и печальная мелодия "Прощания с идущими в бой". Кир Калансис по-военному отдал честь. Кажется, то же самое сделал за спиной Вирты Дарин Кедерис.

– Вирта, я не сплю? – услышала она вдруг слабый голос Мэнсинга. – Ты действительно вышла за меня?

– Да, – ответила Вирта и, наклонившись, поцеловала его в тонкие пергаментно-сухие губы.

– Тут кто-то спрашивал, где я буду брать людей? – прошептала Айка Веренис на ухо Алексу. – Чем тебе не кандидатуры? Я готова взять всех троих девчонок. Невеста пусть пока послужит в спасателях – окрепнет, сил наберется, а ее подружек – хоть сейчас.. Или ты кого-то из них себе присмотришь?

– Сейчас подумаю.

Алекс присмотрелся. Обе девушки без скрытых способностей, но для него это даже, наверное, хорошо. Обе – симпатичные шатенки, но одна маленькая и тоненькая, хотя и сильная, а вторая, с миловидным круглым лицом и волнистыми волосами, высокая и статная, как казачка. И вообще, чувствовалось в ней что-то уютное, домашнее, свое. Если выбирать, то ее.

Но тут он вспомнил, что ему пора совершать другой выбор. Мергайдинга и Мэнсинга уже соединял невидимый “астральный шнур” – полноценный энергопровод. Но он никак не мог решиться и решить, в какую сторону по нему должна потечь жизненная сила.

Можно сколько угодно говорить себе, что спасаешь одного из двух обреченных. Но кого бы он ни выбрал, второй до конца жизни будет лежать на его совести неизбывной тяжестью.

“Если бы у вас была возможность определять их судьбу, кому бы их них вы присудили жизнь?” Алексу очень хотелось задать этот вопрос кому-нибудь вслух, но он молчал. Айка, словно чувствуя его смятение, улыбнулась ему и ободряюще коснулась пальцами его руки.

Внезапно он вспомнил, как несколько лет тому назад в Пешаваре шеф выбирал, кого послать на опасное задание – его или Корнета. На контакт с подозрительным, но очень нужным инициативником пошел Корнет. Его убили сразу же, группа подстраховки не успела ничего сделать. Зато они тогда взяли всех, а через этот след вышли на высокопоставленного предателя и даже сумели захватить его живым и пригодным для допроса...

Обряд завершился. Мэнсинг словно сиял изнутри от переполнявших его любви, счастья и славы. И печально и мудро улыбался Мергайдинг, выглядевший смертельно уставшим, словно свадебная церемония забрала у него последние силы. Отбросив сомнения и жалость, Алекс сделал преобразование. Энергопровод заработал. Пока что жизненная сила едва тянулась по нему тонкой струйкой, но с каждым часом она будет становиться все быстрее и увереннее.

Не оглядываясь, он вышел из зала. Ему не хотелось смотреть на рук своих, хотя реальные изменения начнутся не раньше, чем через пару-тройку суток. И помоги ему космические боги, чтобы он успел вытащить из оскаленной пасти смерти хоть одного!..

Глава 1. Наградить посмертно, часть 7

– Спасибо, – прошептал Равель Мэнсинг, не сводя глаз с Вирты.

– За что? – наклонившись, Вирта поправила ему подушку. – Я не сделала ничего особенного.

– Спасибо за то, что ты согласилась, – Мэнсинг коснулся ее руки. – Скажи, ты вышла за меня из жалости?

– Нет, – Вирта решительно помотала головой. – Не из жалости. Ты счастлив со мною, верно? Ты заслужил это счастье. Я – твоя награда.

– Но ты не оставишь меня? – Мэнсинг продолжал тревожно смотреть на нее. – Ты такая красивая, а я... Знаешь, мне не говорят, но мне кажется, я никогда не выздоровею и останусь жалким инвалидом. Ты будешь со мной? Все время? Я люблю тебя, но так боюсь потерять...

– Я буду с тобой всегда. Пока смерть не разлучит нас, – мягко сказала Вирта и тут же пожалела о сказанном.

Последняя фраза прозвучала слишком двусмысленно или, наоборот, чересчур определенно.

Но Мэнсинг этого, кажется, не заметил.

– Спасибо, Вирта. Но я понимаю, как тебе будет тяжело со мной. Я ведь теперь ни на что не пригоден. Ты можешь делать все... что хочешь. Я хочу, чтобы ты тоже была счастлива, понимаешь?

– Понимаю, – с трудом кивнула Вирта.

В горле у нее засел комок. В смятении она пробежалась взглядом по неподвижным шкалам приборов. Ее научили понимать их сигналы, а в случае необходимости она могла оказать первую помощь сама. Но этого пока не требовалось.

– Вирта, – Мэнсинг снова коснулся ее руки. – Я могу попросить тебя об одной вещи? Ты не обидишься?

– Нет. А какой?

– Понимаешь... – Мэнсинг смущенно запнулся. – У меня еще никого не было...

"И у меня тоже", – хотелось сказать Вирте, но она промолчала. Не стоит напоминать Мэнсингу, что он так и не станет ее первым возлюбленным.

– ...И я даже никогда не видел... никого... обнаженной ... И ты не могла бы... для меня?.. Я сейчас... могу только смотреть...

Совсем смутившись, он умолк. Вирта почувствовала, что краснеет. Она была шокирована. Многие ее однокурсницы уже давно встречались с парнями, но ее эта сторона жизни пока всерьез не затрагивала.

Мэнсинг понял ее молчание.

– Прости, – прошептал он. – Пожалуйста... Я оскорбил тебя...

– Нет! – Вирту вдруг охватила волна жалости к этому умирающему мальчику. Неужели она стыдится его? И разве...

– Я сделаю то, что ты просишь, Равель, – ласково сказала она. – В конце концов, я твоя жена, так что все нормально.

Ей было слегка неудобно чувствовать на себе его взгляд, но она справилась с этим ощущением. Обнаженная, она подошла вплотную к кровати Мэнсинга. Он медленно поднял руку и плавно провел по ее телу сверху вниз. Его ладонь была сухой и шершавой.

– Спасибо, – прошептал он. – Ты... такая красивая... Теперь мне не страшно уже ничего...

Его глаза закрылись. Вирта обеспокоенно посмотрела на шкалы приборов, но те не поднимали тревоги. Равель Мэнсинг просто заснул. Может быть, он еще проснется.

Алекс надеялся, что этой ночью к нему снова придет Астра. Но ему приснились атомная станция и Дан Мергайдинг, который водил его по ней, словно экскурсовод. Он совершенно облысел, но выглядел здоровым и бодрым. Даже совсем не постарел, значит, прошло не так уж много лет.

Каким-то образом Алекс понимал, что находится в будущем. Пока еще неслучившемся, но достаточно вероятном, если и его миссия, и полет “Одиссея” завершатся успехом. К этой реальности из его сегодняшнего мира шло много дорог.

Станция оказалась совсем небольшой. Они обошли ее меньше, чем за час. Алекс побывал в зале управления с пультом, схемой и многочисленными датчиками и циферблатами, полюбовался на корпус реактора, прошелся через машзал с турбогенераторами. При этом его охватило чувство, похожее на дежа-вю. Он уже видел нечто подобное и даже вспомнил, где, – в музее в Обнинске. Хотя у филитов все выглядело внушительнее, профессиональнее.

– Пока только двадцать электрических мегаватт, но зато это наш первенец, – с гордостью сказал ему Мергайдинг. – Дальше будет больше.

Наверное, на лице Алекса что-то отразилось, потому что чинетский физик с пониманием кивнул.

– Многие спрашивают, почему мы вообще возились с этим примитивом, хотя могли бы получить доступ к более совершенным технологиям. Но мы должны сами пройти этот путь, пусть даже бегом, а не шагом, и зная заранее правильные ответы. Получить первый слиток циркония без примеси гафния, подвигать управляющими стержнями, плеснуть борной кислоты в водичку первого контура, даже провалиться в ксеноновую яму, – Мергайдинг заразительно рассмеялся.

– Знаете, я немного завидую вам, – покачал головой Алекс. – Это, наверное, так здорово – чувствовать себя первопроходцем, даже зная, что когда-то эту дорогу одолел кто-то другой.

– Тем, самым первым, было куда тяжелее. Но перед ними не стояла задача пробежать за десять лет ту дистанцию, на которую в другом мире пришлось потратить сто.

– Спасибо вам, что вы так целеустремленно по ней идете.

– Нет, спасибо именно вам! Ведь это вы показали мне мечту за стенами той проклятой палаты для умирающих. Наверно, это она помогла мне тогда выжить и выздороветь. Так что, и ваше имя обязательно должно стоять в будущих учебниках.

– Не надо мне такой чести, – замахал руками Алекс. – Может, я дал самый первый толчок, но все остальное вы сделали сами.

– Тем не менее, все вышло оттуда, с того госпиталя. Знаете, как мы назвали наше творение? Первая атомная станция имени Равеля Мэнсинга!

Мергайдинг вздохнул и заговорил уже с другой интонацией, медленно и тихо.

– Может, вы отнесетесь к этому как к пустой ерунде, но иногда мне кажется, что он тогда завещал мне свои непрожитые годы, свою жизнь и свою любовь.

– Вирта!.. Жизнь моя... – пробормотал в полусне Равель Мэнсинг.

– Какая еще Вирта?!

С него сорвали одеяло, а нежная девичья ножка уже размахнулась, примериваясь к самому дорогому.

– Тэсс, Тэсс, погоди! – он поспешно вскочил, прикрывшись подушкой. – Никакой Вирты не было! Мне просто приснилось!

– Что тебе приснилось?

Симпатичная блондиночка... особенно симпатичная без одежды... грозно взглянула на него снизу вверх.

– Понимаешь, Тэсс, – начал оправдываться Мэнсинг. – Это был просто сон. Только необычный – такой яркий, реалистичный, долгий. Никогда у меня таких не бывало. Мне приснилось, что я побывал в каком-то жутком месте, а потом очень тяжело, может, смертельно заболел. И за мной ухаживала девушка по имени Вирта.

Он едва не ляпнул, что во сне у них все завершилось свадьбой, на которую его привезли в кресле на колесиках, но вовремя прикусил язык. Та неведомая Вирта так и осталась где-то в его грезах, а Тэсса находилась рядом, живая и во плоти – надо сказать, очень привлекательной.

– Она была красивая? – девушка еще продолжала ревниво сверлить его недовольным взглядом.

– В общем, да. Почти как ты. У нее тоже были светлые волосы. Но я ее раньше точно не видел. Даже не представляю, откуда она в моем сне взялась. И вообще, хватит о ней! У меня есть ты, а больше мне никто не нужен! Я каждый день благодарю Единого, что мы снова встретились.

И это была чистая правда. Когда-то они вместе учились в школе, а в выпускном классе почувствовали несомненную взаимную симпатию. Однако она не успела превратиться во что-то более важное. Фанат-радиолюбитель Мэнсинг решил превратить хобби в профессию и пошел в институт связи. А умница Тэсса поехала учиться аж в саму столицу.

Вначале они часто писали друг другу, встречались на каникулах, но новые увлечения, дела и приятели развели их по разным орбитам. Только спустя годы Мэнсинга взяли на работу в узел правительственной связи в Самодонесе, который в конце концов перевесил более романтичную службу в отряде спасателей. И там он неожиданно снова встретил Тэссу – хлопотливую референтку, часто прибегающую к связистам со срочными депешами или забирающую у них донесения. Давняя подростковая симпатия снова окрепла и превратилась в любовь.

– Умеешь ты, Рав, красиво высказаться. Вот так бы слушала тебя и слушала, – Тэсса, улыбнувшись, подошла и взъерошила его волосы, показывая, что больше не сердится. – Но давай, наверное, одеваться. Ты же обещал сводить меня сегодня в кино. На фильм про космических пришельцев.

– А может, ну его? – Мэнсинг обнял ее и провел пальцем по ложбинке на спине, дойдя до самого низу. – Говорят, этот фильм страшноватый, тяжело смотреть. Давай лучше никуда не поедем. И знаешь, что я еще думаю? Может, на следующие выходные или через выходные съездим домой? К твоим родителям и к моим, чтобы дали благословение на свадьбу. Ты выйдешь за меня, Тэсс?

– Конечно, Рав!

Она со счастливой улыбкой поцеловала его. Внезапно у Мэнсинга появилось странное чувство дежа-вю, но оно быстро исчезло без следа.

Глава 2. Призраки утра, часть 1

Призраки ночи ушли с рассветом. Несмотря на тяжелый вчерашний день, Алекс встал отдохнувшим, с ясной головой и с четким ощущением завершенности. Свою норму по чудесам во временной чинетской столице Нагиссе он выполнил. Больше его здесь ничего не задерживает.

Президент Калансис совершенно здоров, насколько это возможно для человека его возраста, ведущего совершенно убийственный образ жизни. Физик Дан Мергайдинг будет жить и, возможно, построит в будущем свою атомную электростанцию. Несколько человек, важных для неких будущих событий, переместились из вилкандского тупика в Чинерту.

Дальше здесь обойдутся без него. Вице-директор Ласт доведет до оптимума сбор и анализ информации. Айка Веренис наберет группу контактеров и начнет ее готовить. Все равно, они понадобятся не раньше весны, когда растает снег, а база пришельцев на северо-западе Чинерты станет доступной.

Странствующий Волшебник готов отправиться в путь, как ему по уставу положено. Следующая остановка – Межком?

– Мы поддерживаем регулярное сообщение с Белой Горой, – сказал ему Ласт. – Следующий транспорт пойдет туда через два дня. Распоряжусь, чтобы в списки пассажиров внесли вас и одного или двух ваших помощников.

– Вообще-то, я и один нормально справляюсь, – заметил Алекс.

– Привыкли действовать в одиночку? Так оставляйте эту привычку! Самая сильная сторона любой организации – это аппарат. А вы уже наш, конторский. Сейчас в Белой Горе пришельцами занимается полковник Ауто из Вилканда. Вы наверняка должны его помнить по конференции в Самодонесе.

– Такое яркое выступление и в самом деле не забудешь.

– Он – такой же одинокий волк, как и вы. Так что, надеюсь, вы поладите. Однако для работы вам понадобятся младшие сотрудники. Я подберу для вас парочку кандидатур. Сами решите, кого взять с собой. В крайнем случае, уже на месте обратитесь к Адару Честенису. Это заместитель Ольсинга, сейчас временно руководит Межкомом. Он выделит вам пару человек из секретариата. Здесь у вас неплохо получалось работать в команде. Совершенствуйте эти навыки.

– Постараюсь, – усмехнулся про себя Алекс.

О том, что разведчик никогда не работает в одиночку, ему прочно вбили в голову еще на афганской “станции”. Даже здесь и сейчас у него есть связь с Землей, хотя и односторонняя.

Он также не стал говорить Ласту, что Белая Гора для него важный, но промежуточный пункт. Интуиция подсказывала ему, что наиболее значимые события в ближайшее время будут происходить в крайнем юго-западном углу местной Европы, где пришельцы основали свою Центральную базу.

Сегодня это был "Дракон". Он не спеша плыл на небольшой высоте, то исчезая в тучах, то снова появляясь на фоне чистого голубого неба. В его неторопливом полете было столько бесстрастной деловитости и целеустремленности, что Дэсс Урган почувствовал, как его снова захлестывает бессильная ненависть.

Пришельцы, после боя с танками в Нейсе на целый месяц оставившие их в покое, на самом деле лишь играли в свои безжалостные игры, поманив их несбыточными надеждами. После месяца упорной работы люди начали понемногу налаживать новую жизнь на обломках старой. Почти все беженцы получили крышу над головой, снова заработали несколько промышленных предприятий, был наведен порядок с распределением продовольствия, топлива, лекарств. Сейчас все это снова рушилось под бомбами – уже без надежды на восстановление.

Вчера девятка черных машин, словно походя, разнесла с таким трудом наведенные переправы через капризную реку Масне, протекающую с севера на юг чуть восточнее Нейсе и разделяющую район на две почти равные части. Позавчера единственной ракетой был уничтожен сахарный завод, пуском которого он гордился не меньше, чем боевым орденом за Тороканские Ворота. А еще за день до этого бомбы обрушились на один из военных складов, все еще снабжавший продовольствием целых два лагеря беженцев...

Пришельцы не тратили много боеприпасов. Их основным оружием была беспощадная точность. Одна, редко несколько бомб, всегда в одно и то же время ранним утром. Но каждый день на протяжении вот уже двух недель под их ударами гибло что-то важное – то, что поддерживало тлеющий факел цивилизации, не позволяя людям Филлины опуститься к натуральному хозяйству, анархии и дикости.

Урган чувствовал себя словно в западне. Целый месяц, пока он строил и восстанавливал, пришельцы следили с небес за каждым его шагом, а теперь пытаются сломить его, демонстрируя всю тщетность его усилий. Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, но понимал, что они почти добились своей цели.

Все уцелевшие мастерские и кузни прекратили работу. Два последних передвижных генератора стоят без движения в подземном убежище. Запасы со складов вывозятся только по ночам и одиночными подводами, из-за чего через несколько дней во многих поселках возникнет нехватка продуктов.

Но самое главное, люди, которые еще две недели назад были полны желания жить и продолжать борьбу, теряют веру в себя и надежду на будущее. Многие перестали выходить на работу, в лагерях беженцев подскочила преступность, а четыре дня назад он отменил ежедневные заседания "правительства". Видеть и чувствовать боль, отчаяние и бессилие этих сильных и умных людей было выше его сил...

"Дракон" был уже почти у него над головой. Урган, смотря в бинокль, заметил, как от него отделилось несколько черных точек. Он не знал, сколько людей сейчас подобно нему следят за бомбами, гадая, на кого они упадут в этот раз. Через полминуты он понял, что знает ответ, и почувствовал мстительную радость. Пришельцы, похоже, нацелились на парк на окраине Нейсе, где размещался один из крупнейших складов горючего. Но сейчас этот склад был уже пуст. Они промахнулись!

Тут судьба улыбнулась ему во второй раз. Вражеская машина внезапно словно споткнулась в воздухе, выпустив клуб серого дыма. Гигантский утюг неуклюже развернулся и обратился в бегство, возвращаясь, откуда пришел. За ним тянулась дымная струйка. Он терял высоту и все больше кренился, припадая на бок.

Радуясь неудаче пришельцев, Урган забыл об осторожности. Ударная волна от близких разрывов швырнула его на землю. Вопреки своему обыкновению, сегодня пришельцы использовали не сверхточные глайдер-бомбы, а бомбовые кассеты, предназначенные для ударов по площадям. Почти весь парк и окружавшие его давно разрушенные городские кварталы исчезли в море ревущего пламени.

Урган прикусил губу и почувствовал, как его рот заполняется соленой кровью. Он закашлялся, и красные струйки потекли по его подбородку. В этот момент его обнаружила Лика Ранси, выскочившая из убежища на близкие взрывы.

– Дэсс! Ты ранен?!

Лика упала рядом с ним на колени, готовая помочь, защитить, спасти... В ее голосе были страх и боль, а в глазах застыло отчаяние. Дэсс Урган содрогнулся. Он больше не мог этого выносить.

– Со мной все в порядке, Лика, – торопливо сказал он, приподнимаясь. – Просто сильно прикусил губу, ничего больше. Сейчас кровь остановится.

Вокруг больше никого не было, и Урган позволил себе обнять Лику и погладить ее по душистым волосам.

– Не надо...

Лика сделала попытку освободиться. Они все еще скрывали свои отношения, хотя об этом давно уже догадывались или знали все окружающие.

– Нет, надо, – возразил Урган с удивившим его самого жаром.

Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на нее, и вдруг понял, как победить отчаяние в глазах любимой.

– Выходи за меня замуж, Лика! – выпалил он одним духом. – Устроим свадьбу! Самую настоящую, с музыкой и цветами! Мы пригласим на нее всех... Ты согласна?

– Согласна, Дэсс.

Она улыбнулась, и Урган с радостью увидел, как отчаяние и безнадежность наконец оставили ее.

– Тогда давай сыграем ее поскорее! Завтра... Нет, послезавтра! Это будет настоящий праздник!

– Да, – прошептала в ответ Лика Ранси. – Послезавтра. Я так соскучилась по праздникам...

– Да, – радостно кивнул Урган.

И произнес про себя: "Может быть, этот праздник позволит всем нам снова вернуться к жизни".

Глава 2. Призраки утра, часть 2

– Что с ним? Он жив?

В ангар стремительно вошел зам по вооружению суперофицер Мивлио.

– Отлетался.

Зампотех Реэрн выпрямился и отряхнул руки. Его помощник унтер-офицер Мэорг, вынимавший дефектный блок из раскуроченного “Дракона”, внезапно замер, пожирая глазами Мивлио, но затем, спохватившись, поспешно опустил взгляд.

Грозный зам по вооружению даже не обратил на него внимания, полностью направленного на пострадавшую машину.

– Четвертая поломка за декаду – это, по-моему, уже ЧП! Что это – нерадение или саботаж?

– Усталость металла, – хмыкнул Реэрн. – Любая военная техника – вещь нежная и ранимая, не предназначенная для такой беспощадной эксплуатации.

– Реэрн, я сегодня с утра в плохом настроении и не понимаю юмора! Я лично отбирал каждую машину. Ни одна не проходила здесь даже средний ремонт.

– Вот именно, что не проходила. Теперь требуют. А некоторые – так прямо вопиют. Вы просили взглянуть на проблему свежим глазом, вот вам результаты.

Реэрн засветил экран наладонника и продемонстрировал Мивлио. Тот вчитался.

– Вы хотите сказать, что мы можем в любой момент лишиться большей части воздушной техники?

– Это не я говорю, а данные объективной диагностики. Здесь, как вы видите, показано текущее состояние двенадцати машин – трех “Драконов” и девяти “Молний”. Из них пять, включая двух “Драконов”, требуют замены двигателей. Иначе в следующий раз они до базы не дотянут. Из оставшихся семи четырем не помешал бы тот самый средний ремонт.

– Катастрофа!

По правде говоря, Реэрн не признался коллеге, что выборка была не совсем слепой. Но в этом он получил полную поддержку главного оружейника базы, который вместе со своими людьми уже валился с ног, обслуживая машины после нескольких дюжин боевых вылетов в день.

– Вашей вины здесь нет, – вместо этого сказал он. – Не знаю, как было на вашем корабле, но на нашем после завершения кампании девять, а то и десять двенадцатых уцелевшей техники следовало бы сразу отправить на утилизацию, а остальное – на капремонт. Не сомневаюсь, что вы отобрали лучшее...

– Из худшего! – раздраженно бросил Мивлио. – И замены не будет, об этом я уже извещен. Но с этим необходимо что-то делать, иначе вся база окажется небоеготовой.

– Как специалист по технике я бы предложил снизить нагрузку на нее. Отобрать две-три дюжины самых исправных “Молний” и отправлять их только в рутинные разведывательные полеты. Остальных держать в резерве и постепенно перебирать поштучно силами ремонтников и оружейников.

– Плохой вариант. Филитов нельзя оставлять в покое.

– Эту задачу с удовольствием возьмет на себя наше Недрёманное Око. Вы его избегаете, а во мне он пытается найти благодарного слушателя и постоянно щебечет о своих “злых птичках”.

– Дурацкая мелочь! – фыркнул Мивлио. – Чтобы от нее был толк, их надо применять тысячами и набирать под них сотни операторов. Даже если собрать дистанционщиков со всех четырех баз, их все равно не хватит. Реэрн, у вас светлая голова. Подскажите, как его угомонить!

– Мне думается, что одним из выходов могло бы стать прекращение обстрелов вблизи от базы.

– Не вариант. Там полно филитов. И они почему-то оттуда не уходят несмотря на то, что им каждый день на голову что-то сыплется.

– Может, им просто некуда уходить? А надо, чтобы было, куда. Мивлио, поддержите перед командиром предложение Трегуина. Наших двух голосов не хватает, а к вашему мнению он прислушивается.

– А вам какой интерес с этого, Реэрн? У вас, что, тоже есть виды на филитов.

– Еще бы! Вы видели, какой мне назначен фронт работ? А со средствами механизации у меня еще хуже, чем у вас – с “Драконами”. Надсмотрщиков у нас нынче большой некомплект, значит, нужны наемные рабочие.

– И взять их, кроме как у филитов, негде. Понимаю вашу логику. Хорошо, на совещании поднимайте вопрос, я поддержу. Кстати, – Мивлио понизил голос. – Реэрн, вы распустили своего унтера. Пока мы с вами разговаривали, он за вашей спиной бездельничал. Вздуйте его хорошенько, чтобы не наглел!

Не дожидаясь ответа, зам по вооружению высокомерно развернулся и пошел прочь. Реэрн оглянулся. Его помощник действительно словно окаменел. Он провожал суперофицера застывшим взглядом, а из приоткрытого рта тянулась тонкая ниточка слюны.

– Что это с вами? Неужели ваш главный начальник и в самом деле обладает гипнотическим взглядом?

Беглец, словно проснувшись, громко сглотнул и прикрыл глаза.

– Покорнейше прошу прощения, ваше высокоблагородие, – заплетающимся языком пробормотал он. – Малёхо сомлел...

На самом деле, его словно громом поразило. Впервые увидев Мивлио вблизи, он опознал в нем того самого суперофицера, который стал причиной гибели его семьи. Судьба, несколько лет водившая его за нос, вдруг выкинула роскошный финт. Человек, до чьего горла он хотел добраться больше самой жизни, вдруг оказался на одной военной базе с ним.

Но месть – это дело серьезное. Ее надо тщательно продумать, ведь у него будет только одна попытка.

– Здравствуйте!

Попытка засчитана.

– Спасибо, буду здравствовать. И Вам того же желаю.

Алекс, улыбнувшись, посмотрел на несмело окликнувшего его юнца. Симпатичный парнишка. Темные волосы, чистое приятное лицо, искренние эмоции... И какое восхитительное смущение!

Впрочем, молодой человек оказался не робкого десятка.

– Прошу прощения, это вы – принц Ареф? – спросил он вполне звучным и уверенным голосом.

– Да, иногда меня так зовут, когда окликают, – Алекс намеренно вгонял его в краску, наблюдая за реакцией.

– Тогда разрешите представиться, – парень все-таки справился со своим смущением. – Мое имя – Рустик Негелис, референт аналитического отдела аппарата правительства. Мне предложили стать вашим помощником.

Значит, третьим будет. Первые двое не вызвали у него большого интереса. Посмотрим, каков будет этот кандидат.

– Вы представляете себе, какой работой вам предстоит заниматься? – спросил Алекс.

– Да, в общих чертах. Я был на конференции, когда создавали Межком. Слушал ваше выступление.

– Это очень хорошо. Что вы умеете? Что делали раньше?

– В прошлом году закончил Академию управления и госслужбы в Самодонесе. Тогда же меня приняли в аналитический отдел. Занимался систематизацией информации. Готовил справки и отчеты...

Пока он рассказывал, Алекс прислушивался и присматривался к пареньку, все более отчетливо воспринимая его как своего будущего сотрудника. Да, скорее всего, он остановится именно на нем. Конечно, классический кабинетный работник, но ему такой и нужен, чтобы не шустрил, куда не надо. Голова определенно хорошая. Из парня толк будет, это можно сказать уже сейчас. Однако все риски и точки над и даже под местными буквами надо поставить заранее.

– Скажите, какое у вас звание в Информбюро? – спросил он самым дружелюбным тоном.

Паренек запнулся, но не больше, чем на пару секунд.

– Пока самое низкое – реагент.

– Ничего, со мной вы быстро станете суперреагентом, – пошутил Алекс. – А может, даже бесстрашным суперагентом ноль-ноль-ха.

Что поделать, он любил и уважал великую культуру модерна ХХ века и даже приохотил к ней племянников, подсадив их на музейные мультики. Вот и выскакивали из него порой понятные только ему самому цитаты.

– Я постараюсь, – неуверенно улыбнулся Рустик Негелис, пытаясь изобразить понимание.

Глава 2. Призраки утра, часть 3

– Наличие желания – это самое главное, – наставительно поднял палец Алекс. – Считайте, что вы мне подходите. Скажите, как у вас с ведением хозяйства? У меня до него не всегда руки доходят.

– Боюсь, никак, – смущенно признался Негелис. – Понимаете, у меня есть мама... А я – самый младший в семье.

– Можете дальше не говорить. Диагноз ясен.

Алекс, сам младший братишка при двух старших сестрах, понимающе кивнул.

– Значит, вы меня не берете?

– Почему же, беру. Транспорт в Белую Гору отправляется послезавтра в семь часов утра от городской администрации. Жду вас без десяти семь со всеми вещами.

– О-отлично! – паренек слегка подзавис, но быстро снова включился. – А сегодня или завтра я вам буду нужен?

– Нет, – небрежно махнул рукой Алекс. – До отъезда мне надо будет решить кое-какие организационные вопросы, но с ними я справлюсь сам.

А ведь решать придется, и не завтра, а прямо сегодня, окончательно определился он. Позавчера на свадьбе в госпитале он в шутку сказал Айке Веренис о выборе помощницы, но теперь следовало отнестись к этому вопросу со всей серьезностью. И отнюдь не только из-за хозяйственных дел. Уж в Белой-то Горе он точно будет на полном обеспечении.

Спецслужбы, пусть и дружественные, всегда остаются спецслужбами с их неумеренным любопытством. Информбюро в любом случае не оставит его без присмотра. Но если у него будут два ассистента, ему станет проще по отдельности избавляться от их опеки. Как тому государственному деятелю, кажется, из ХХ века, который говорил жене, что пошел к любовнице, любовнице – что пошел к жене, а сам запирался на чердаке, чтобы работать, работать, работать!

Сегодня работа с самого утра валилась у Дэсса Ургана из рук. Стыдно сказать, но его охватил страх. Вчерашний промах пришельцев, поломка их бомбардировщика, объявление о свадьбе с Ликой – все это сильно воодушевило людей. Невыносимо думать о том, что все опять может начаться снова.

Стоя перед входом в убежище, Урган с тяжелым сердцем ждал утреннего налета. Точно как по расписанию на фоне серого пасмурного неба появился клин черных чужих машин. Наверное, сейчас за ними с тревогой следили сотни глаз.

Вот сейчас вверху вспыхнут огни от запуска ракет! Но проходили секунды, а их все не было. Черный клин пересек над ними все небо и скрылся вдали. Их вообще сегодня не обстреляли!

Кажется, окружающие тоже начали это осознавать.

– Ура-а! – закричал кто-то. – Да здравствует наш полковник!

Клич радостно подхватили, как будто бы лично он отвадил пришельцев от их общего дома. Ургану стало одновременно и смешно, и неудобно. Но он не вмешивался и не препятствовал. Пусть у людей будет хотя бы немного положительных эмоций.

На волне энтузиазма он, наконец, сделал то, что давно планировал, но никак не мог собраться, – отправил гонцов в дальнее путешествие вокруг базы пришельцев в Лешек.

Фактически районному префекту Ургану было слегка одиноко без власти в государстве, пусть даже отдаленной. Но столица давно молчала и, как он подозревал, больше не отзовется. Беженцы, все еще перемещавшиеся по стране, принесли слухи, что пришельцы взорвали там нечто фантастически мощное, разрушившее весь город. А вот из Лешека в последнее время начало вещать некое правительство Свободной Граниды. Как минимум, стоило поинтересоваться, кто они и от чьего имени выступают.

Затем к нему подбежала очень смущенная Лика. Поцеловав его, она предложила перенести свадьбу на сутки, а лучше – на двое. Послушав ее, Урган внутренне содрогнулся. То, что он изначально воспринимал как нечто скромное, семейное дело, почти камерное, превращалось в мероприятие, как минимум, районного масштаба.

– Извини, но людям очень хочется праздника, – вздохнула Лика.

– Понимаю, что это будет правильно, – смирился Урган. – Только позволят ли пришельцы его провести?

– Не понимаю, – сердито бросил генерал Пээл. – Для чего вам нужны филиты?

– Сейчас они – проблема для всех нас, – заявил Трегуин. – А должны стать решением.

– Какие же задачи вы хотите решать таким извращенным способом?

– Например, строительные, – заметил Реэрн. – Мы получили приказ основать на базе... гм... Центральной базы полноценную промышленную зону, как на Кронтэе. Но, похоже, никто не собирается завозить сюда кронтов. А на базе “Восток” нужно построить космопорт и складской комплекс. Как мне видится, иной рабочей силы, кроме филитов, у нас нет и не появится.

– Так мы ее и используем, – хмыкнул начальник базы “Восток”. Его лицо на экране подернулось легкой рябью. – У меня они сейчас выравнивают площадку, а машина выкладывает за ними плиты покрытия. Вполне удобно.

– Господа офицеры, стройка, безусловно, важна, но нам надо думать и о политическом моменте, – снова заговорил Трегуин. – Не скрою, многие из нас воспринимают нынешние трудности как временные. Мол, надо потерпеть пару-тройку месяцев, а дальше на планету вернется наш могучий Военный Космофлот и решит все наши проблемы. Со всей ответственностью заявляю: не вернется и не решит!

– Вам известны планы командования лучше, чем остальным? – холодно осведомился генерал.

– Память, логика и умение делать выводы, господа! Вспомните, сколько времени заняла подготовка к филлинской кампании, каких усилий она потребовала, и какие ресурсы были в нее вовлечены. Все эти ресурсы израсходованы, иных нет. Иначе у нас второй этап пошел бы сразу же вслед за первым. Как вы считаете, как быстро... или, вернее, как медленно удастся осуществить новую операцию подобного масштаба?

Безопасник по прозвищу Недрёманное Око встрепенулся. Его больший глаз распахнулся еще шире. Но он не проронил ни слова. Зато машинально кивнул начальник спецотдела, к которому обратил свой вопрос тэон.

– Вы правы. До начала второго этапа может пройти еще год или полтора. А может, даже еще больше.

Пээл промолчал и даже прикрыл глаза, чтобы не выдать себя острым взглядом. Он считал спецотдельца настоящим профессионалом, цепким и наблюдательным. А еще именно он выступал “смотрящим” от “Семьи” на Филлине. Нехорошо, если он в курсе планов высшего начальства, а оно даже не потрудилось посвятить в них командующего всеми имперскими силами на Филлине. И до Оонка, под чье покровительство он вроде бы вступил, слишком далеко.

– ...Рядом с нами возник целый филитский анклав, – тем временем продолжал Трегуин. – Избавиться от него затруднительно, он всех беспокоит. Так пусть приносит пользу.

– Какую? – поинтересовался из своих снежных далей начальник базы “Север”, которого проблемы с филитами касались меньше всего.

– Для начала, пусть туда переселятся жители с окрестных земель. Тогда они не будут мельтешить вокруг зоны безопасности. Контролировать придется только одну сторону.

Мивлио недовольно фыркнул, но взглянул на Реэрна и ничего не сказал. Зато не смолчал его извечный оппонент из Службы Безопасности.

– Неслыханно! Эти филиты и так представляют собой угрозу, а вы хотите затащить туда новых!

– Да, там их станет еще больше. Но в других местах не станет совсем, не правда ли?

– Не думаю, что наши партнеры будут счастливы от увеличения количества голодных ртов, – резонно заметил из заокеанского далека начальник базы “Запад”.

– Значит, надо принять меры, чтобы они могли сами кормить себя, хотя бы частично, – заявил Трегуин. – Пусть, например, выходят в море и ловят рыбу. Также им можно прирезать территорию, чтобы они могли там что-то выращивать. Разрешить вернуть в строй парочку энергостанций.

– Признаться, я всегда считал вас умным человеком, хотя и немного сумасшедшим, – еще сильнее выпучил свой глаз эсбист. – Но я не могу понять, зачем вам это нужно.

– Действительно, – пробормотал Мивлио, даже не заметив, что впервые за невесть сколько времени сошелся с ним во мнениях.

– Господа, но мы же хотим, чтобы они превратились из проблемы в решение! – воскликнул тэон. – А знаете, какая проблема у нас самая серьезная? Наша шаткость!

– Что вы под этим понимаете? – снова распахнулось Недрёманное Око.

Генерал Пээл в первое мгновение хотел задать тот же вопрос, но все-таки воздержался. Он понял. А еще заметил, как кивнул и нахмурился Реэрн.

Глава 2. Призраки утра, часть 4

– Нас здесь горстка посреди враждебной планеты. Если они захотят по-настоящему взяться за нас, не поможет и наше оружие, которого у нас отнюдь не бесконечный резерв. Противостоять филитам можно только с помощью других филитов, прирученных и прикормленных. К тому же, это окажет большую пользу в покорении всей планеты. Делать же это надо нам, потому как больше некому. Как говорили когда-то в одном далеком месте, никто кроме нас!

– Интересная идея, – осторожно кивнул Пээл. – Но как вы хотите их приручать?

– Так как они не дикари, то с помощью цивилизованного взаимовыгодного обмена, конечно. Я предлагаю переместить все рабочие бригады из пленных на базу “Восток”. что сразу же ускорит там работы, а здесь вести все стройки с помощью нанятых филитов. И пусть их будет как можно больше. Пусть строят космопорт, эллинги, промышленные корпуса, склады, все, что угодно! Материалы у нас частично свои, а что-то получим от западных.

– А расплачиваться вы с ними как будете? – с подозрением поинтересовался начхоз Центральной базы?

– И с безопасностью как? Чужие будут шастать по территории, – профессионально обеспокоился спецотделец.

– С безопасностью элементарно. Все придумано до нас, на Кронтэе. Просто пометим филлинских рабочих. Что же касается платы... Что для людей самое важное?

– Вода и пища. Потом безопасность. Потом социальные связи, – словно ученик-отличник, поднял руку Реэрн. – Дальше будут уважение и самореализация, но, думаю, вы вряд ли подниметесь так высоко.

– Совершенно верно! – просиял Трегуин. – Как вы сказали? Вода и пища? Если я не ошибаюсь, у нас на складах накоплена дюжина миллионов рационов стандартных пайков. Причем, у доброй половины срок хранения истекает не позже, чем через год.

– Не ошибаетесь, – нехотя буркнул начхоз.

– Сейчас вы скармливаете их личному составу, от чего он совершенно не в восторге. Так почему бы не расплатиться ими с филитами? И не только ими!

Словно фокусник, тэон вытащил из-под стола несколько предметов.

– Туристический набор? – удивился кто-то.

– Он самый. Подумайте, господа, о том, что у филитов сейчас нет энергии, топлива, тепла и света. А здесь есть хороший яркий фонарь, компактный обогреватель, кипятильник, термос, микроволновая мини-печка, портативная зарядка. Все на энергопатронах, все прочное, надежное и максимально простое, чтобы ими научился пользоваться любой филит!

– Вот, значит, для чего нам прислали две дюжины тысяч комплектов! – облегченно выдохнул начхоз.

– Да, это я их заказал! Мы сначала расплатимся ими с местным населением, а затем заставим их постоянно приходить к нам, чтобы поменять энергопатроны, которые мы сможем тысячами заряжать на нашей станции благодаря ее избыточной мощности. Вскоре они будут сами рады потрудиться на нас. Главное, найти для них достаточно работы!

– Звучит совершенно безумно, но в вашем безумии определенно есть система, – вынес свой командирский вердикт генерал Пээл. – Хорошо, вызывайте на встречу филитских главных. Скажем, на завтра. И посмотрим, как они отнесутся к вашей идее.

Иде-я... То есть, где я? А точнее, куда это я попал?

Алексу показалось, что он ошибся адресом. Его послали в один из больничных полуподвальных бараков, которых много настроили этой осенью в лагерях для беженцев вокруг Нагиссы, а очутился он в типичном эвакогоспитале, причем, в момент той самой эвакуации. Вокруг то и дело сновали люди с носилками, тюками, ящиками и просто с пустыми руками. Везде стоял прерывистый гул, будто все вели разговоры по сотне виртов одновременно.

С виду похоже на полный бардак, но опытный Алекс первым же взглядом уловил в нем признаки организации. А вторым – нашел центр этого коловращения – пожилую полноватую женщину в медицинском халате.

– Прошу прощения, – точно уловил он момент для обращения. – Где я могу найти медицинскую сестру Тэй Хейзерис?

Будучи посланным в нужном направлении, он спустился в землянку-барак и поймал пробегавшую мимо с пустыми руками девушку в бушлате поверх светло-зеленого халата.

– Она после ночной смены отдыхает, – огорошила та Алекса.

Но, заметив его разочарованный вид, поскреблась в какую-то выгородку.

– Тэй, ты уже не спишь? К тебе кто-то пришел.

– Пусть заходит, – донеслось изнутри.

Алекс приоткрыл легкую дверцу и оказался в крохотной комнатушке с двумя белыми диванчиками друг напротив друга. На одном из них сидела, обхватив коленки, девушка с темно-русыми волнистыми волосами и приятным круглощеким личиком. От проходящей вдоль стены трубы шел жар, поэтому из одежды на ней были только толстые носки, серые спортивные шорты и тонкая маечка, оставлявшая открытыми плечи и руки.

Только что проснувшаяся, она выглядела какой-то совсем домашней, невероятно милой и трогательной. Внезапно Тэй напомнила Алексу его самую старшую сестру Танюху. Не сейчас, конечно, а в те далекие годы, когда ему было лет четырнадцать-пятнадцать, а ей, соответственно, немного за двадцать. Именно тогда они по-настоящему сдружились и стали потом очень близки.

– Здравствуйте, – произнесла девушка приятным певучим голосом. – Кто вы? Я вас не знаю.

Господи! Даже голос и интонация у нее были совершенно Танюшкины. И имена похожи – Тэй, Таня... А если у них еще и характер похожий... Нет, она ему решительно нужна!

– Добрый день, – поздоровался Алекс. – Меня зовут Ареф, я позавчера видел вас на свадьбе Вирты Эрилис. Я сотрудник Межкома и пришел, чтобы предложить вам новую работу.

– Работу?

Его окинули строгим оценивающим взглядом прекрасных карих глаз. Алекс совсем растаял. Точно таким же образом Танюхе когда-то удавалось без единого слова утихомирить расшалившегося озорного братишку. Да что же это такое?!

– Какую работу? Такую же, как у Линн?

Ага, значит, Айка уже сделала предложение своей кандидатке.

– Не совсем такую, хотя вы будете в одной и той же организации, – Алекс внушительно качнул головой. – Послезавтра я уезжаю в Белую Гору. Вы знаете, что там находится?.. Отлично! Там создается группа, задачей которой станут изучение пришельцев, сбор и анализ любой доступной информации о них, а затем использование этой информации в интересах всей Филлины.

– Наверное, это интересно, – Тэй наклонила голову набок, как это всегда делала Татьяна, когда ей предлагали что-то новое и пока незнакомое. – Но зачем вам там я? Что мне там делать? У меня здесь своя работа. Я хочу стать врачом. Разве там я смогу учиться?

– Боюсь, и здесь у вас остается не слишком много времени на учебу, – посочувствовал Алекс. На его земной Танюшке все вечно ездили как на самой ответственной и добросовестной, и эта филлинская должна быть точно такой же. – Но вообще-то я слышал, что куда-то в те края эвакуировали Медицинский университет из Самодонеса. Думаю, с вашим переводом в него не возникнет трудностей.

– Вы так активно уговариваете, – кудряшки чуть дрогнули, а бледное лицо осветила неуверенная улыбка. – Но вы все равно не ответили, почему я, и какую работу вы хотите мне предложить?

“Потому что я чувствую, что вы мне нужны. Потому что вы не связаны с Информбюро. Потому что вы похожи на мою сестру”.

Увы, ни один из этих трех ответов не годился. Значит, следовало найти четвертый.

Глава 2. Призраки утра, часть 5

– В нашей группе собираются совершенно выдающиеся, незаурядные личности, – уверенно начал Алекс. – Разведчики, боевики, дипломаты, военные, аналитики из правительства. Но среди них нет ни одного нормального обычного человека. А он совершенно необходим, чтобы оценивать наши гениальные озарения и головоломные комбинации с точки зрения здравого смысла. Он же у вас, надеюсь, здравый?

– Пока никто не жаловался, – теперь она улыбнулась шире.

Кстати, здесь Алекс ничего не придумал. Такой порядок завел Кэптен Крышкин в Сохаре, где состоялась его первая миссия. Причем роль здравого смысла играла молодая фельдшерица из портовой амбулатории. Тоже медик, между прочим.

– Во-вторых, мы там будем не только шпионить за пришельцами, но и врачевать. И людей, и весь наш мир. Честно говоря, я сам этим буду немножко заниматься. Но для этого мне очень нужен человек с медицинским образованием, пусть и незаконченным.

– Но почему?..

– Потому что позавчера мне попались вы. Я посмотрел на вас и решил, что вы мне подходите, а значит, больше искать никого не надо. Это третья причина.

– А есть еще и четвертая?

“Всего стоящего в мире должно быть по четыре”, – сказал бы на это Алекс, но это был бы не понятный ей намек. Поэтому он только кивнул.

– Она заключается в том, что вы согласитесь. У вас здесь важная и ответственная работа, но я представляю, как вы от нее устали, если ухитрились заснуть даже в этой кутерьме. Что у вас, кстати, случилось?

– Нашли ... – последовал не понятный Алексу медицинский термин на чинетском. – Теперь надо все дезинфицировать и мыть. Больных и персонал переводят в другие места.

– А вас куда?

– Пока не знаю. Еще не получила предписание.

Опять совершенно Танина интонация. Ей почему-то обо всем рассказывали в последнюю очередь. Со временем она научилась самостоятельно добывать информацию, да так, что смогла бы дать фору кое-кому из его коллег. Здешняя Таня пока еще просто не выросла.

– Вот видите, – со всей убедительностью произнес Алекс. – Я пришел к вам точно в тот момент, когда вы не только хотите, но и можете поменять свою жизнь и принести в нее нечто новое и интересное. Поедете со мной послезавтра в Белую Гору?

И все-таки она не сразу сказала “Да”, а еще раз внимательно оглядела его с ног до головы, задала несколько уточняющих вопросов и только потом решительно кивнула своими локонами.

– Хорошо, я согласна.

– Тогда давайте сразу выполним бумажную работу, чтобы я успел вас оформить, – Алекс вытащил несколько сложенных документов. Вам надо будет заполнить анкету для поступления на работу в Межком. Также будут нужны данные вашего паспорта.

– Сейчас достану.

Она не спрыгнула с диванчика, а со спокойным достоинством опустила ноги на пол, встала и подошла к шкафу в торце комнатки. Теперь Алекс мог оценить ее фигуру. Не полная, но крепкая и ширококостная. Как сказали бы во времена его юности, алябистая тэрочка, терабайточка музицистая. Однако применять эти эпитеты к здешней Тане показалось Алексу вульгарностью.

Хотя от одного лишнего вопроса он не удержался.

– Скажите, а вас, случайно, не называли в детстве Булочкой?

Когда-то он изводил этим прозвищем Танюху, а потом они оба это переросли.

– Да, – удивленно обернулась Тэй. – Вы это знаете или просто угадали?

– Угадал, – с улыбкой признался Алекс. – Думаю, вы еще узнаете, что я человек с совершенно потрясающей интуицией.

Нет, интуиция его не подвела. Из всех решений его подчиненные выбрали самое помпезное.

– ...Мне кажется, все торжество нужно организовать в соборе святой Нэссы, – настаивал командующий обороной района капитан Эреншельт. – Да, там рухнула башня и нет крыши, но стены-то сохранились! Собор по-прежнему сохраняет свою величественность и будет только подчеркивать важность церемонии.

– Не согласен! – с жаром возразил главный инженер. – Вы забываете о сроках! Прежде, чем что-то устраивать в соборе, необходимо убрать обломки крыши и восстановить внутреннее убранство. Мы просто не успеем вовремя уложиться!

Дэсс Урган слушал этот спор, пряча довольную улыбку. Он предположил верно: его свадьба и в самом деле стала для людей необходимой разрядкой, возможностью отвлечься от беспросветного отчаяния последних дней. Особенно его радовал инженер. После гибели под бомбами большей части промышленных объектов района он впал в мрачную апатию, и Урган всерьез опасался за его душевное здоровье. Сейчас он снова напоминал себя прежнего – изобретательного, рационального и решительного.

Спор грозил затянуться. Урган решил, что пришло время вмешаться.

– Мне кажется, капитан, вам следует согласиться с правотой вашего оппонента, – сказал он. – Собор – это, конечно, хорошо, но я не гонюсь за помпезностью. Думаю, наилучшим выбором будет часовня Павших на поле брани в Грилленёде. Во-первых, она ничуть не пострадала, и ее не надо специально готовить к торжеству. Во-вторых, она посещается людьми, а я в такой день хочу быть рядом с ними, а не идти куда-то в центр разрушенного города.

– Но в этом случае меня не может не волновать скопление народа, – озабоченно заметил начальник полиции. – Вы сами издали приказ о запрещении многолюдных сборищ, чтобы не накликать пришельцев.

– Значит, сделаем так, чтобы оно не было многолюдным. Разделим гостей на группы и установим порядок доступа, – немедленно предложил Эреншельт.

Урган согласно кивнул. Да, его свадьбу действительно следует планировать как боевую операцию. Сейчас ему недоставало Пири Шанви, ставшего его официальным адъютантом и даже получившего от него лейтенантские стрелки на погоны. Однако он сам отправил его с важной миссией.

– Хотите сопровождать Трегуина на его миссии? Нет, Реэрн, я не даю вам разрешения. Более того, категорически запрещаю вам любые контакты с филитами вне зоны безопасности базы!

– Могу ли я узнать причины?

– Можете! – генерал Пээл сердито дернул головой. – Вы, как и Трегуин, видите в них людей. Даже не кронтов.

– Кого же я должен в них видеть?

– Цели! – жестко пропечатал генерал. – Тэон прав. Командование оставило нас на враждебной планете – горстку против миллионов. Мы должны продержаться без помощи и подкреплений. Как минимум, год или полтора, как говорилось вчера.

– Или больше, – заметил Реэрн.

– Вполне вероятно. Мне совершенно не нужна война против целой планеты. Филиты побиты, обескровлены и обозлены, но не покорены. Я не желаю их провоцировать, потому что у нас слишком мало сил. Поэтому я принял ваше с Трегуином предложение о прекращении обстрелов и бомбежек. Но я не могу знать, как на это отреагируют филиты, и обязан предположить самое худшее. В связи с этим вы нужны мне по вашей основной специальности.

– Ядерные ракеты?

– Да. Приведите их в боевую готовность, чтобы от отдачи приказа до залпа прошло не более часа. Рассчитайте, сколько понадобится ракет, чтобы полностью уничтожить весь этот филлинский анклав у нас под боком, пусть даже с его драгоценным портом! Определите для них заранее полетные задания!

– Будет сделано! – после очень короткой, почти незаметной паузы отрапортовал Реэрн. – Но понадобится очень веская причина, чтобы отдать приказ об их запуске.

– Безусловно, я отдам такой приказ, только если ставкой станут все наши жизни, – генерал чуть расслабился, из-под маски имперского служаки на миг проглянуло что-то человеческое. – Ракеты – это на самый крайний случай. Последнее средство, которое, может, и не понадобится применять... лучше, чтобы не понадобилось. Я поддержал план Трегуина не потому, что он хорош, а потому что никто не предложил иного. Может, он даже сработает. Но для этого нужно время. Никому не известно, сколько его у нас есть.

– Не думаю, что филиты рискнут напасть на нашу базу, имея за спиной столько безоружных гражданских, которых некуда девать и нечем защитить, – с сомнением в голосе произнес Реэрн.

– Возможно, это так. Но кто поймет филитов? Я должен быть уверен в том, что при нападении на базу смогу уничтожить их в течение часа. Пусть скорее прибудут “злые птички” нашего Недрёманного Ока. Я буду использовать их для контроля филитов и проверки, как они выполняют свои обязательства. С немедленным наказанием за нарушения, если придется. Но полное спокойствие дает только ядерное оружие, не так ли?

Реэрн немного замялся, но генералу и не нужен был ответ.

– Идите, готовьте ваш арсенал. И будем вместе желать, чтобы у Трегуина все получилось.

Глава 3. Подарки, часть 1

– ...Не волну-уйтесь, все у вас получится, – разглагольствовал рыжий кот, развалившись в свободной позе. – Я проведу вас, куда надо, вы сделаете там свои дела... м-м-м... в расширительном смысле, конечно. Потом позовете меня, и я вас отведу обратно. Вы ведь собираетесь в большую прогулку?

– На несколько часов, – кивнул Алекс. – У меня довольно обширные планы на сегодня. По крайней мере, свое отсутствие я залегендировал. Никто меня не должен хватиться.

– Пря-явильный подход, – одобрил кот. – Все, по возможности, надо делать сразу. Не стоит оставлять на завтра то, что можно съесть сегодня, потому что завтра его может уже не остаться. Никогда не понимал вашей людской логики, что, мол, лучше сорок раз по разу...

– Все зависит от обстоятельств, – дипломатично пожал плечами Алекс. – Но если мы все решили, я могу вас попросить...

– Мо-ожете! Вы же видите, я уже делаю, – собрав себя в кучку, кот поднялся на лапы. – Обеспечьте полный контакт, пациент, и в путь!

Алекс, согнувшись в три погибели, положил руку на мягкую пушистую спинку и, неуклюже семеня, прошел вслед за котом сквозь стену. По склоненной голове мазнуло чем-то влажным и жестким. Здесь было значительно теплее, чем в заснеженной Нагиссе, но как-то промозгло.

– В общем, груз доставлен по назначению. Ходите теперь, где вздумается, гуляйте сам по себе, – кот описал восьмерку вокруг его ног и снова направился в светло-серую гладкую стену. – Я вас временно оставляю. Вы – человек ответственный, осторожный... в отличие от всяких некоторых, в глупые авантюры не влипаете, геройством спинного мозга не страдаете. Но если вас все-таки где-то зажмут, кричите. Можно даже вслух. Главное, чтобы поблизости имелась подходящая дверь или хотя бы стенка.

– Надеюсь, этого не понадобится, – заверил Алекс.

– Мр-р... И я-а надеюсь, что в ближайшие несколько часов вы меня не потрево-ожите. Только надежда – она такая... Всегда норовит умереть последней.

Величественно подняв хвост, кот ушел в стену и исчез. Теперь Алексу было пора оглядеться, наконец, по сторонам, чтобы понять, куда он попал.

Рыжий проводник доставил его в довольно большое пустое помещение с гладким полом и решетками для стока воды. Весь торец занимали широкие ворота. С полотка тянулись какие-то шланги, на стене висели щетки – одна из них как раз проехалась у него по затылку. Из небольших окон под потолком пробивался серый дневной свет.

Так и не поняв, где находится, Алекс толкнул калитку рядом с воротами. Как утверждало его сверхчувственное восприятие, снаружи никого не было.

Выйдя на улицу, он обернулся через плечо и чуть не рассмеялся. Он оказался на территории заброшенной автозаправочной станции, а находился он, надо думать, внутри автомойки. Просто на Филлине они были совсем примитивными, без малейшей автоматизации, вот он и не узнал ее.

Странно, правда, что кот доставил его именно сюда. Город находился где-то далеко, на краю сферы его восприятия. Окружающая местность казалась совершенно пустынной, хотя давними смертями здесь тоже не пахло. Люди просто ушли отсюда.

Алекс вышел на дорогу и зашагал по направлению к Лешеку. Если уж выбрался сюда, то глупо было бы не попытаться сделать хоть что-то. А вскоре он услышал за спиной прерывистый скрип.

Оглянувшись, он увидел догоняющий его веломобиль. Двое парней в военной форме с мокрыми от пота короткими волосами – небольшой и крупный – крутили педали. Над их головами слегка покачивался на ветру полотняный навес.

Надо же, какая встреча! Алекс не удержался от улыбки. С этим транспортным средством у него были связаны самые приятные воспоминания. Летом, когда он переходил в пятый класс, они всей семьей поехали отдыхать в Питер, и в парке на Крестовском острове, покормив белочек и уток, взяли напрокат точно такую же таратайку. Они с отцом сели впереди, отправив маму с сестрами на заднее сиденье, и исколесили там все вокруг. Объехали по кругу Сад приключений, разбитый в прошлом веке на месте старой спортивной арены. Преодолели дистанцию на Физкультурной аллее. Полюбовались издали на памятник архитектуры начала XXI века небоскреб “Газовый факел”, который тогда как раз прошел очередную реконструкцию...

Тем временем веломобиль догнал его и притормозил. Один из парней, который помельче, что-то спросил у него. Алекс почти ничего не понял, но уловил слово “Лешек”.

– Да, вы правильно едете. Лешек – вон там! – энергично закивал он, да еще и рукой показал в нужном направлении.

– Вы не говорите гранидски? – обратился к нему молодой военный на ломаном баргандском. – Кто есть вы?

– Межком, – коротко отрекомендовался Алекс, надеясь, что это название успело стать достаточно известным. – Тоже иду в Лешек.

Его поняли и даже предложили подвезти. Немного сдвинув размещенные на заднем сиденье вещи, Алекс тоже закрутил педали, отрабатывая проезд. Втроем они быстро одолели где-то с полкилометра, а дальше показался перекресток.

Тут уже было все понятно, куда ехать, но парни, назвавшие себя Пири Шанви и Клюм Эванг, затормозили. И Алекс их вполне понимал. Прямо перед дорожным указателем, сообщающим путешественникам, что они прибыли в некое место под названием Растани, поперек дорожного полотна кто-то выстроил небольшой домик. По обе его стороны уходил в поле сеточный забор, обрывавшийся метров через сто и справа, и слева.

Что за извращенная архитектура? Но тут к Алексу пришло другое воспоминание. Домик поперек дороги чем-то походил на экспозицию в музее Разъединенной Кореи. Тогда они сначала приехали на экспрессе из Пхеньяна в Сеул, а уже там сели на автобус и отправились к бывшей демилитаризированной зоне. Если он не ошибается, то видит перед собой место для переговоров между филитами и имперцами.

Они прибыли как нельзя вовремя. Со стороны города появилась кавалькада из нескольких автомобилей с проблесковыми маячками. Велокат чуть подался назад, пропуская их, но они как раз остановились на перекрестке. Захлопали дверцы, и на дорогу стали выходить люди в военной форме и в штатском.

Шанви и Эванга словно ветром сдуло с их мест. Они вытянулись по стойке “смирно” и, отдав честь, начали что-то докладывать немолодому военному с большими многолучевыми звездами на погонах.

– Тороканские ворота? Помню, помню, – маршал Моностиу действительно узнал этих двоих. – Вы однако успели сделать неплохую карьеру.

– Полевой патент младшего лейтенанта мне выдал военный комиссар района Нейсе полковник авиации Урган! – лихо отрапортовал Шанви. – Он тоже был тогда с нами.

– Верно, – кивнул маршал. – А также еще двое – капитан и лейтенант. Капитана я отправил в Гордану, наводить порядок в лагерях для беженцев, а о лейтенанте ничего не знаю.

Шанви несколькими фразами сообщил о судьбе Эстина Млиско.

– Оказался в плену у пришельцев? Что же, надо будет задать им этот вопрос, чтобы эти люди совсем не пропали без вести. А к вашим нуждам вернемся после завершения переговоров. Возможно, на них удастся что-то прояснить.

Подозвав адъютанта, он поручил ему позаботиться о гостях из Нейсе. Но в последний момент задал еще один вопрос.

– Что у вас за пассажир? Кто такой?

– Сказал, что из Межкома, – сообщил Шанви. – По-гранидски не говорит. Только на баргандском.

– Из Межкома? – удивился маршал. – Давайте его сюда!

Глава 3. Подарки, часть 2

– А я вас узнал, – к Алексу подошел немолодой военный. – Мы с вами ездили в Шуан испытывать “Мухобойку”.

– Точно! – землянин обменялся рукопожатием с гранидским майором. – Слышал, что эти трубы хорошо сыграли в Тороканских Воротах.

– Было дело. Даже успел сделать о них доклад на военной секции в Самодонесе. Помню там и ваше выступление. К сожалению, вы там все правильно предсказали.

– Глава вашей делегации маршал Чимбу тоже выступил тогда по делу, – заметил Алекс. – Нам всем просто не хватило времени. Вы не знаете, он жив?

– Да, только потерял ногу при бомбежке. Сейчас лежит здесь в Военном госпитале и, как говорят, сильно хандрит. Может, вы к нему заглянете? Слышал, что его радуют новые лица.

– Может, и загляну...

Алекс спросил адрес, но тут его подозвал к себе маршал Моностиу – как выяснилось, глава местной власти, того самого правительства Свободной Граниды, о котором сообщалось по радио. Однако разговора не вышло. На той стороне от сетчатого забора зашли на посадку несколько антигравитационных катеров.

– Говорите, вы уже общались с пришельцами и знаете их язык? Вот и поможете на переговорах, – распорядился маршал. – Они хотят что-то предложить, вот и разберитесь, что именно. Можете брать на себя инициативу. У меня здесь дипломатов нет. Одни в Гордану отбыли, другие так и остались в столице. Главный переговорщик в моей команде – этот торгаш из Министерства. Но он сильно лебезит перед пришельцами. Если понадобится, заткните ему пасть!

Алекс покосился на ухоженного господина средних лет, восхищенно следившего за прибытием инопланетной техники, и вдруг мысленно чертыхнулся. Он узнал главу инопланетной делегации.

– Эти господа знают меня как Алефа Лекса, консультанта, – вполголоса сообщил он маршалу. – Пусть так останется и впредь. И не стоит упоминать при них Межком.

– Все слышал? – кивнул Моностиу адъютанту. – Обеспечь.

На той стороне его тоже узнали. Даже сквозь толстое пуленепробиваемое стекло, разделявшее две делегации, Алекс ощущал жгучее любопытство, охватившее суперофицера второго ранга Трегуина. Впрочем, тот пока не выдавал своего интереса. Представившись заместителем командующего силами Империи на Филлине, он занял место во главе своей части длинного овального стола. Алекс скромно устроился сбоку во втором ряду недалеко от маршала, как и положено консультанту, но постоянно чувствовал на себе взгляд с той стороны барьера.

Однако поначалу солировал пришелец. Автоматический переводчик воспроизводил его фразы на баргандском, но здесь этот язык в той или иной степени знали все. Признаться, Трегуину удалось поставить филитов в тупик. Алекс прямо физически ощущал повисшее над этой частью переговорной комнаты недоумение, перемешанное с облечением и надеждой, но густо приправленное недоверием. И признаться, вполне разделял эти чувства.

Жестокие инопланетные завоеватели милостиво расширяли территорию свободной зоны Лешек, которая ранее включала только порт и город с ближайшими предместьями. Теперь она растягивалась в обе стороны вдоль побережья и немного вглубь страны и даже соединялась пуповиной безопасного коридора с крупной электростанцией и обеспечивающим его топливом угольным карьером.

Кажется, маршал и его люди просто обомлели от такой невиданной щедрости. Поэтому с их стороны выступал один только Дан Венеско – тот самый ухоженный господин из Министерства. Он упросил главного пришельца протянуть зону еще на пару километров к северу, чтобы в нее попал небольшой курортный городок, а затем повел переговоры о дополнении электростанции и угольного карьера расположенным поблизости машиностроительным заводом. Суперофицер Трегуин расслабленно соглашался и чуть ли не зевал от скуки, но не спускал глаз с Алекса. На это приглашение к контакту просто нельзя было не ответить.

– Разрешите задать один вопрос, – громко и отчетливо сказал он, когда Венеско выторговав все, что можно, окончательно заглох. – Скажите, какую вы сами получаете пользу от этого благодеяния?

По его стороне переговорной прокатился легкий шум. Но и пришельцы, сопровождавшие заместителя командующего, похоже, были не слишком довольны. Однако тот, наоборот, широко улыбнулся.

– Хороший вопрос! – обрадованно воскликнул он, хотя переводчик передал его слова ровным сухим тоном. – Очень своевременный. Филлина принадлежит Империи, но это и ваша планета. Вас с нее никто не прогонит. Значит, нам надо учиться жить вместе – и вам, и нам. Ваша зона станет для нас и для вас учебной площадкой...

Интересно поставлен вопрос, отметил про себя Алекс. Он слышал об имперской планете Кронтэе, чье население кээн превратили в бесправных рабов. А к Филлине, значит, применяется иной подход, хотя бы на словах.

– ...В своей зоне вы будете управлять собой сами, – тем временем продолжал разворачивать перед зрителями яркую картину нового мира имперец. – От вас потребуется лишь обеспечивать порядок, не проявлять насилия к нашим представителям и соблюдать свободу движения товаров и рабочей силы.

– Вы хотите с нами торговать? – поразился Венеско. – Чем и за что?

– Прежде всего, мы не просто так дозволяем вам расширить территорию. Империя покупает у вас все ваши прочие земли.

– За какую плату?

– Очень щедрую. Ваши жизни – одно это, полагаю, стоит немало. Отсутствие голода, болезней, разбоя. Электроэнергия. Тепло. Свет. Разве этого мало? Мы желаем, чтобы все население вашей страны, которое еще не находится в зоне Лешек, переселилось туда. Скажем, в течение двух третей вашего года. Гарантируем им полную безопасность, если они, конечно, не полезут по недомыслию на нашу базу. Но затем эти земли будут очищены.

– Что же вы собираетесь делать на пустой территории? – задал вопрос Алекс.

– О, она ни в коем случае не будет пустой! У нас на нее очень широкие планы. Мы там будем очень много строить. Космопорты, промышленные зоны, плантации. Очень много работы для филитов. За хорошую плату. Мы будем им давать специальные монеты, на которые можно будет приобретать еду, напитки, удовольствия или...

В динамиках раздался прерывистый писк, как это обычно бывало, когда переводчику не хватало словарного запаса. Трегуин произнес нужное слово еще раз, более отчетливо, но снова не добился успеха.

“Гаудиеронакхе”, – повторил про себя Алекс. По русски можно передать как “полезные приспособы”. Но у него тоже не получалось найти адекватный эквивалент на баргандском.

– Тогда я сейчас покажу, – с энтузиазмом воскликнул суперофицер.

По его команде один из пришельцев принес и поставил на стол большой картонный ящик. Трегуин начал доставать из него различные предметы и демонстрировать их филитам. Вроде бы, ничего особенного – фонарь, кипятильник, обогреватель, другие полезные мелочи. Но для жителей планеты они и в самом деле выглядели как броские диковинки. Венеско вообще прижался лицом к стеклу, пытаясь рассмотреть все в подробностях.

– ...И самое главное, что все эти чудесные предметы не требуют подключения к вашей электрической сети, которая же, конечно, отличается от нашей, – заливался соловьем имперец. – Все они работают вот на таких штуках, которые не просты в изготовлении, но дешевы. А главное, при исчерпании заряда могут быть за совершенно ничтожную плату обменены на новые!..

“Ну артист! – прозвучал в голове у Алекса надтреснутый старушечий голос из какого-то вистори про старину. – На ходу подметки рвет!”

Действительно, Трегуин, демонстрирующий филитам самый обычный энергопатрон, напомнил ему ушлого коммивояжера из прошлых веков.

Глава 3. Подарки, часть 3

– Мы рассмотрим ваши предложения, – маршал небрежным жестом словно отодвинул в сторону инопланетные диковины. – И дадим вам ответ.

– Давайте! Мы возьмем его. Трех местных суток вам хватит?

– Да, этого срока будет достаточно.

– С вами свяжутся обычным порядком. А если те, кто задавали вопросы, захотят пообщаться раньше, пусть используют это.

Имперец, сидящий ближе всех к стеклянной стене, что-то там сдвинул. Появилась узкая горизонтальная щель. По одному он протолкнул в нее два коммуникатора – по виду точно такие же, как еще на прошлых переговорах попытался дать ему Трегуин. Возможно, один из них и был тем же самым.

На этот раз он не собирался от него отказываться. Второй с молчаливого разрешения маршала взял себе Дан Венеско. Попрощавшись с инопланетными партнерами по переговорам, они вышли из домика на свою сторону. За оградой гравикатера поднялись в воздух и отбыли в восточном направлении.

– Что вы на это скажете, господин консультант? – обратился к Алексу Моностиу. – Выполнят ли пришельцы то, что обещали?

Вокруг наступила тревожная тишина. Вероятно, командир высказал вслух то, о чем думали многие.

Алекс задумался, мысленно собирая в кучку и раскладывая по полочкам свои ощущения и впечатления.

– Лично он был искренним, – наконец сказал он. – И это были не пустые слова. Он не просто заместитель главного военачальника на Филлине, а как минимум, человек, которого выслушают, когда придет время принимать решения. Но мне не известно, насколько велики его полномочия на самом деле.

– То есть, он не самозванец, но мы не можем знать, будут ли его слушать более высокие начальники? – кивнул маршал. – Мне докладывали о том пришельце, который еще в заморской пустыне первым заговорил с нашими разведчиками. И даже убил человека, чтобы его слова лучше запомнили. Он сказал, что им нужна наша планета – ее плодородные земли, чистые воды и богатые недра. Но совсем не нужны мы сами. А этому мы все-таки понадобились.

– Он старательно убеждал в этом и нас, и своих, – сформулировал свои наблюдения Алекс.

– Мне чертовски не нравятся его речи, – понизив голос, заметил Моностиу. – Они хотят забрать у нас родную землю, заставляя скучиться на крохотном, насквозь простреливаемом клочке...

Гетто, вдруг вспомнилось Алексу из спецкурса по европейской истории. Замкнутая территория, отведенная для малого народа, живущего по своим законам, но в чужом и враждебном окружении. Кажется, для его обитателей все обычно заканчивалось плохо.

Не в этом ли заключается план имперцев? Сначала собрать филитов на подвластной им территории в эти концлагеря, дать им почувствовать себя неполноценными и гонимыми. А затем выдергивать из них одиночек, лишенных привычных корней и ориентиров. И уже из этих свободных атомов строить на планете новый мир по своему проекту. О чем ему, кстати, говорил тот же Трегуин.

Если вас или весь ваш мир открыто обещают убить, верьте этому! Особенно, потому что никто не знает, есть ли у имперцев такие планы и в отношении Земли...

– И все же, я приму это проклятое предложение, – усталым тоном закончил маршал. – Люди получат передышку. Пусть они приходят в Лешек. Теперь их будет, где разместить, и чем занять. Вы тоже останетесь, консультировать?

– Нет, – покачал головой Алекс. – Мне надо возвращаться в Белую Гору. Там сейчас создается главный штаб. Нам будет нужна постоянная связь. Если понадобится, я смогу приезжать сюда. Но время от времени и ненадолго.

– По связи обращайтесь к капитану, – Моностиу махнул рукой в сторону адъютанта. – Как вы это так ловко скачете – в Чинерту и обратно? Восстановили воздушное сообщение?

– Иногда и с большой оглядкой, но да, – ничуть не соврал Алекс.

– Добро.

Маршал отвернулся, показывая, что разговор закончен. Алекс слышал, как он распоряжается на гранидском, подзывая какого-то Альдо. В разговоре ему попались еще два знакомых слова – Шанви и Нейсе.

Сам он в это время уже общался с адъютантом. Вдвоем они без особого труда решили вопрос со связью. Кроме того, капитан достал для Алекса небольшой металлический ящичек с плотно закрывающейся крышкой. Даже выключенный коммуникатор может оказаться очень коварной штукой, например, подающей сигналы о его местонахождении. Поэтому следовало надежно обезопасить себя от всяких неприятных сюрпризов.

Умчались обратно в город машины кортежа. Не спеша отправился в обратный путь веломобиль. На его заднем сиденье устроились солдат с ящиком местной ламповой рации и молодой офицер с погонами старшего лейтенанта, чем-то смахивающий на маршала Моностиу.

Дождавшись, когда они скроются за поворотом, Алекс отошел в сторону к каким-то постройкам, чтобы не маячить на виду, и раскрыл металлический ящичек. Вынул из него коммуникатор и активировал его. И практически сразу услышал голос Трегуина.

– Я так и думал, что вы не станете долго ждать и быстро свяжетесь со мной, – в голосе имперца слышался триумф. – Значит, Гордана не оставляет своим вниманием восточных кузенов?

– Может, и не оставляет, – дипломатично предположил Алекс. – Но в данный момент я уже не представляю ее интересы.

– Это хорошо, – неожиданно отреагировал Трегуин. – Западные филиты мне сейчас не нужны. Вы, стало быть, остались на востоке?

– Остался.

– Прекрасно. Значит, вы будете мне полезны.

– Надеюсь, не только как партнер за столом переговоров? – сразу постарался прояснить важный для него вопрос Алекс.

Пока он не был готов передислоцироваться в эти места в силу имеющихся обязательств перед не чужими для него людьми.

– Нет, за столом вы мне не нужны. А под столом – особенно, – к его облегчению заявил имперец. – Основные темы мы с вами проговорили, остались мелкие технические вопросы, которые не интересны ни мне, ни вам. От вас мне требуется иное.

– Информация? – это лежало буквально на поверхности.

– Естественно. Вы помните нашу прошлую беседу?

– Сегодня были причины ее вспомнить. Вы разрушили старый мир на планете и начинаете строить новый?

– Именно так, мой догадливый партнер! Стройка стартовала. И мне будут на ней нужны помощники и консультанты.

– А не получится ли так, что некая высшая инстанция потребует потом изменить проект или вовсе закроет его? – первым делом попытался прояснить обстановку Алекс.

По сухому покашливанию имперца он понял, что такой риск есть.

– Вот для того чтобы избежать такого исхода, нам надо все хорошо сделать с первого раза, – произнес он сухим деловым тоном, без прежней экзальтации. – Дабы ни у кого не поднялась рука разрушить красивое и величественное здание.

Ну, когда речь заходит о власти или больших деньгах, и не такие конструкции без жалости идут на слом, вспомнил земную историю Алекс. Но пока что оставил это мнение при себе.

– Так чем же я смогу стать для вас полезным? – спросил он вслух. – И какой там будет мой личный интерес окромя морального удовлетворения?

Глава 3. Подарки, часть 4

Алекс не был уверен, что употребил последние слова в правильном контексте. Но имперец, очевидно, понял его. Он сухо рассмеялся.

– А, вы же подвизались при торговцах! Ищете свою выгоду во всем? Тогда я предлагаю вам сделку. Я буду покупать у вас информацию.

– Какую?

– Весьма обширную. Я очень любопытный человек с широкими интересами. Например, хочу знать, в каком настроении находятся сейчас филиты в городе. Угнетены они морально или, наоборот, укрепили свой дух? Жалуются ли, что живут в бедности, или проявляют смирение? В чем они испытывают наибольшую нужду, а что считают богатством в это время и в этом месте? Насколько сильно они боятся Имперских сил на Филлине? Готовы ли снова воевать с ними или же будут согласны на сотрудничество? Все эти вопросы я буду задавать вам всегда, во время каждого сеанса связи. А при необходимости – и другие.

– Ну у вас и аппетиты!

Алекс хотел сказать, что для регулярного получения такой информации надо создавать полноценную резидентуру или вообще целую социологическую службу, но прикусил язык. Перед Трегуином он выступал в маске не слишком разборчивого в средствах агента-одиночки. Такому коллективный труд должен был прийти в голову в последнюю очередь.

– У меня всегда прекрасный аппетит и отменное пищеварение! – снова рассмеялся имперец. – Понимаю, что вам нужно время, чтобы собрать сведения. Тогда я снова вызову вас на связь ровно через декаду или двенадцать дней, по-вашему.

– Нет, уж лучше я выйду с вами на связь. Как вы и говорите, через двенадцать дней, точно в это время.

– Заботитесь о своей безопасности? Похвально! – Трегуин издал еще один смешок. – Тогда буду ждать вашего вызова.

– Подождите. Один вопрос остался непроясненным, – этого требовала маска, и Алекс не стал выходить из образа. – Чем вы оплатите мой труд?

– Это вы выберете сами, мой партнер. Могу в обмен на вашу информацию отвечать на ваши вопросы. Конечно, если они не затрагивают военные или государственные тайны. Либо вы можете выбрать некие материальные блага. Вы видели сегодня, какие. Если захотите, мы можем вообще сделать вас торговым агентом с монопольными правами.

– Нет уж, спасибо. Лучше информацию.

На своих прежних миссиях Алекс неоднократно выступал в маске торговца и неплохо знал эту сферу деятельности. Но открыто продавать или даже раздавать бесплатно на разоренной войной планете изделия имперцев – увольте!

– Хорошо, договорились. Я обещаю, вы будете получать только важные и интересные новости. Думаю, вы сумеете извлечь из них пользу. А если захотите, можем обсудить и другие варианты вашего вознаграждения. У меня весьма широкие возможности, и я никогда не стесняюсь ими воспользоваться.

– Подумаю над этим.

Разговор завершился. Алекс спрятал выключенный коммуникатор в металлический ящик. Теперь пора бы и возвращаться. В Чинерте уже наступает вечер, а темнеет там зимой рано.

– Уважаемый зверь, именуемый кот! – позвал он. Кажется, после торговли с имперцем в нем пробудились восточные гены. – О, повелитель времени и пространства, с мягкой пушистой спинкой и мило торчащими ушками!..

– Про хвост, про хвост не забудьте. И вообще, я полное совершенство, – с видимым удовольствием заявил кот, выходя из стены. – Приятно слышать, что в таком молодом человеке присутствует старинное вежество.

– Тогда вы не против, если я так и буду вас вызывать? – улыбнулся Алекс. – Или можно короче?

– Можно и короче. Я и так достаточно длинный, – встав на задние лапы, кот задумчиво осмотрел себя и погладил лапкой по пузику. – Зовите меня “Ваше пушистое мудрейшество”. Наверное, так это должно звучать на вашем языке. Но и мой полный титул не забыва-айте, мр-р... То-оже не забывайте... А теперь наклонитесь, я вас верну на место!

– Шанви и Эванг вернулись! Не одни. С ними старший лейтенант из Лешека и радист.

– Отличная новость!

Дэсс Урган вскочил с парикмахерского кресла, жестом показывая, что не намерен в него возвращаться. Все равно, из его коротких волос сложной прически не сделаешь, а тратить на него довоенные запасы лака вообще не нужно.

Выйдя на улицу, он сразу увидел всех четверых.

– Господин полковник! – взволнованно обратился к нему Шанви. – Докладываю: прибыл полномочный представитель временного правительства Свободной Граниды!

– Кто?!

– Старший лейтенант Моностиу, – отрекомендовался незнакомый молодой офицер, протягивая полковнику сложенный в несколько раз лист плотной бумаги. – Я специальный посланник временного правительства Свободной Граниды со столицей в Лешеке.

– Значит, мы больше не предоставлены самим себе? – хмыкнул Урган. – Я полагал, в стране уже не осталось никакой центральной власти...

– Так было, – не стал возражать старший лейтенант. – Нам, действительно, понадобилось немало времени, чтобы наладить жизнь хотя бы в одном Лешеке. Но сейчас мы приступили к собиранию в единое целое всего того, что осталось в нашей стране. Кроме меня, в ближайшее время будут отправлены еще несколько десятков эмиссаров, в задачи которых входит восстановление связи с властями районов и провинций.

Урган наконец развернул протянутый старшим лейтенантом мандат.

– Подписано главой временного правительства маршалом Моностиу, – заметил он.

– Это мой отец, – упредил его старший лейтенант. – Но это сейчас не имеет значения.

– Еще как имеет, – улыбнулся Урган. – Ваш отец лично вручал мне "Честь и славу"...

– Вы были в Тороканских Воротах? – почти перебил его старший лейтенант.

Урган впервые заметил на кителе молодого офицера точно такой же орден.

– Был, – счастливо сказал Урган и, не удержавшись, обнял его. – Наверное, я с того времени не слышал более приятных вестей. Гранида жива, она продолжает сражаться! О лучшем подарке я и не мечтал!

– Подарке, господин полковник?

– Да, сегодня у меня свадьба. И я прошу вас присутствовать на ней в качестве почетного гостя. Пусть люди, видя вас, тоже знают, что мы больше не одни!

Весть о прибытии необычного посланника уже разнеслась по всему штабному подвалу. Комнату заполнили радостные люди, окружившие старшего лейтенанта Альдо Моностиу, словно поклонники – кинозвезду. Вокруг сияли радостные улыбки. От прежней подавленности не осталось и следа...

– Господин полковник, – улучив время, шепнул Ургану старший лейтенант. – Я бы хотел встретиться с вами наедине. Мне необходимо сообщить вам очень важную весть.

– ...Пришельцы – не монстры и не патологические убийцы, – заявил Альдо Моностиу. – Некоторых из них я видел сам, когда сопровождал отца... маршала на переговоры с ними. Они вполне вменяемые существа, с ними можно иметь дело.

– Самые страшные преступления в человеческой истории творили как раз вполне вменяемые существа, – жестко возразил Дэсс Урган. – Они, как правило, даже не испытывали ненависти к своим жертвам и убивали лишь из высоких государственных соображений... Мне не о чем говорить с пришельцами. В отличие от вас, старший лейтенант, я по-прежнему буду смотреть на них только через перекрестье прицела. Как это было в Тороканских Воротах!

– Господин полковник! Я думаю точно так же, как вы, и знаю, что таково мнение и маршала. Но наша война проиграна, а на нас лежит ответственность за сотни тысяч людей. Если ради их жизни нужно вести переговоры с пришельцами и принимать их условия, это приходится делать!

– А вам не приходилось читать в детстве легенду о том, как человек пытался договориться с демоном?! Пришельцы хотят собрать всех гранидцев на небольшом пятачке земли и забрать себе все остальное. Вы окажетесь полностью в их власти. Сегодня они разрешают вам жить и даже называть себя Свободной Гранидой, а завтра могут решить, что вы больше им не нужны. А может, они покупают вас подачками, чтобы со временем вы незаметно превратились в их слуг и даже взяли в руки их оружие, чтобы воевать с другими филитами?

Глава 3. Подарки, часть 5

Альдо Моностиу вспыхнул от гнева. Даже уши у него покраснели. Но он сохранил хладнокровие.

– Тогда какую альтернативу можете предложить вы, господин полковник? Смерть? Как сказал мой отец, пока человек жив, он может бороться. Мертвый проиграл навсегда. В Лешеке сейчас живет пять миллионов человек, а будут жить двадцать! Там постепенно возродится промышленность. Там снова заработают наши школы и университеты. Это будет маленький кусочек свободной Граниды! Пришельцы дают нам передышку. Почему вы считаете, что мы не сможем ей воспользоваться?

– Понимаю ту тяжесть, которую взвалил на себя ваш отец, – кивнул Урган. – Я объявлю о вашем предложении, старший лейтенант. Те, кто захотят переселиться в Лешек, смогут уйти. Я слабо верю в то, что пришельцы позволят вам остаться свободными, но может быть, поверят другие. Однако я останусь здесь, даже если останусь один! Это моя земля, и я буду сражаться до конца, чтобы не пустить на нее пришельцев! Вы говорите, война проиграна? Только не моя. Пока я жив, буду бороться! Хотя бы просто для того, чтобы показать им, что Гранида осталась непорабощенной.

– Я доложу об этом маршалу, господин полковник. Но если вы твердо решили остаться здесь, я передаю вам его приказ. Может, об этом слишком рано говорить, но когда-нибудь мы начнем разведывать пути в логово пришельцев. А ваш Нейсе может оказаться подходящей базой.

– Отлично, это уже другой разговор! – обрадовался Урган. – Тогда решено, гражданские из района отправятся в Лешек, а наш небольшой отряд будет отсюда следить за пришельцами.

– Только помните о сроке в две трети года, господин полковник. Возможно, менее чем через семь месяцев сюда придут чужие.

– Это достаточно большой срок, чтобы подготовиться к их встрече. Наверное, мы уйдем из Нейсе. Наш город, полагаю, слишком хорошо запомнился противнику. Или оставим здесь приманку. Надеюсь, они появятся сами, без своих полностью автоматических машин, и у нас, наконец, появится возможность пострелять по живым мишеням.

– Если до этого дойдет, добровольцы у вас появятся, господин полковник. Пришельцы сильны в большой войне, но как им понравится малая? Хотя, к сожалению, так нельзя победить. Лишь дорого продать свою жизнь.

– А вы надеялись жить вечно, старший лейтенант? Меня устроит размен, лишь бы он оказался в мою пользу. Спасибо, что сориентировали меня по срокам... А теперь присоединимся к торжеству. Нехорошо опаздывать на собственную свадьбу, не находите?

Конечно же, он не опоздал.

– Теперь ты моя. Моя, – прошептал Урган и, под приветственные крики толпы, снова поцеловал Лику Ранси.

Немного цинично усмехнувшись про себя, он подумал, что раньше ему не приходилось жениться в такой торжественной обстановке. В небольшой часовне в пригороде Нейсе собралось больше сотни людей, и в двадцать раз больше ждали их снаружи, радостные и возбужденные. Урган уже чувствовал, что начинает уставать от такого скопления народа.

"Ты хотел праздник, так получи его", – подумал он.

На выходе из часовни их осыпали бумажными конфетти, хлебными зернами и цветами. Один небольшой светло-голубой цветок зацепился за какой-то элемент сложной прически Лики, Урган помог ему удержаться у нее на волосах. Вокруг было множество людей, но они в этот раз не пытались рассказать ему о своих проблемах и не искали у него решения каких-то вопросов, а просто наперебой поздравляли его и Лику, желая им счастья, детей и долгой совместной жизни.

Последнее пожелание казалось Ургану насмешкой. Он не сказал никому, что через семь месяцев здесь снова могут появиться пришельцы, и с ними придется воевать, скорее всего, без надежды не только на победу, но и на выживание.

Но сейчас было не время предаваться мрачным думам. Он счастливо целовал жену, отвечал на приветствия, хлопал ладонью по протянутым ладоням и принимал подарки. Им с Ликой дарили теплые вещи, разнообразные предметы домашнего обихода, картины и вышивки, кадушки с медом и кольца пахучей домашней колбасы. А один совершенно незнакомый мужчина растрогал Ургана до глубины души, протянув ему две бутылки его любимого вина "Черный бархат".

Казалось, каждый из двух с лишним тысяч гостей и жителей окрестных поселков и лагерей для беженцев хочет лично поздравить их. Урган терпеливо принимал все эти знаки внимания, любуясь Ликой, сегодня необычайно красивой и женственной. Она выглядела такой же свежей и приветливой, как в самом начале церемонии, и не уставала целовать протягиваемых ей детей.

Им понадобилось больше получаса, чтобы добраться от часовни до установленного под маскировочными сетями помоста со столами наверху. Поднявшись по нескольким ступенькам, Урган повернулся лицом к собравшимся и поднял руку. Непрерывный гул, стоящий над толпой как над пчелиным ульем, понемногу стих.

– Я благодарю всех вас, – громко сказал он. – Спасибо вам за то, что пришли на мой праздник, и за подарки, каждый из которых дороже для меня всего золота на свете. Я могу дать вам взамен только один подарок, но это будет земля, на которой вы сможете работать, это будет чистое небо, с которого больше не придет страх, и это будет родина, которая останется свободной! Долгие два месяца мы казались себе оторванными от внешнего мира жителями острова, на который постоянно накатываются штормовые волны. Но вчера мы перестали быть одинокими! У нас снова есть связь с правительством Свободной Граниды в Лешеке, которое полно решимости снова сплотить и возродить нашу страну! Я предоставляю слово старшему лейтенанту Альдо Моностиу, ветерану Тороканских Ворот и специальному представителю временного правительства!

В толпе снова послышался шум. Новость о прибытии посланца из Лешека еще не успела широко распространиться.

– Дорогие сограждане! – Альдо Моностиу вышел вперед из-за спины Ургана. – Я прибыл сюда по поручению маршала Моностиу, главы временного правительства свободной Граниды...

Молодой старший лейтенант хорошо справился со своими обязанностями. Говоря о свободной зоне вокруг Лешека, он не пожалел ярких красок и не затронул ни одной сложной темы. Он не упомянул ни о сложных взаимоотношениях с пришельцами, ни о сроке в две трети года, ни о самой организации переселения. Все это были дела завтрашнего дня, а сегодня людям надо было получить радостную весть, которая должна была окончательно развеять отчаяние и безысходность.

Слыша приветственные крики, которыми завершилась короткая речь Альдо Моностиу, Урган понял, что и этой цели он добился. Праздник удавался на славу. Оркестры играли веселую музыку, над многочисленными жаровнями вился дымок и текли вкусные запахи, к раздаточным пунктам потянулись длинные очереди. Раньше Ургану хотелось приберечь неприкосновенный запас продуктов до праздника Открытых Дверей, но до него оставалось еще больше месяца. Скорее всего, люди отметят его уже в Лешеке, а настроение надо было поднимать сейчас.

Урган и старался. Он ответил на множество тостов, чуть пригубливая свой бокал. Пел вместе со всеми веселые песни, а когда на многочисленных площадках между импровизированными столиками начались танцы, сам вместе с Ликой спустился с помоста и сделал несколько кругов, стараясь не наступить на подол ее длинного платья.

К вечеру праздник начал понемногу расползаться в стороны. Хотя пришельцы обещали прекратить все бомбежки и действительно в последние дни ни разу не обстреливали район, Урган не решился зажигать огни. Люди расходились по окрестным поселкам, унося с собой музыку и веселье, а на лужайке перед часовней солдаты гасили костры и уносили жаровни и походные кухни.

Похолодало, и Урган вместе с Ликой отправились обратно в штабной подвал, где их ждало еще одно пиршество, на этот раз в более узком кругу. Только когда время подошло к полуночи, они тихонько встали из-за стола, оставив шумную и веселую компанию, и отправились в свою комнату.

Поставив подсвечник на столик у кровати, Урган запер дверь и, улыбаясь, обнял Лику. Впервые за этот долгий день они наконец-то остались одни.

Глава 3. Подарки, часть 6

– Итак, Ареф уехал? – президент Кир Калансис вопросительно посмотрел на директора Информбюро Торви Терсениса. – Один?

– Да. И нет. Сегодня утром отправился в Белую Гору. В компании самого младшего Негелиса и молодой женщины, которая до этого не появлялась в его окружении. Представил ее как помощницу.

– Кто же эта незнакомка?

– Тэй Хейзерис, студентка Галанского Меда. До последнего времени работала медсестрой в полевом госпитале 12-С в первом управлении системы лагерей для эвакуированных. Руководством характеризуется положительно. Ни в чем не замешана. Родилась в Дондоэле. Там же до войны жили ее родители. Сейчас участвуют в строительстве угольной шахты “Хальмер-Э” в земле Западное Пристенье. С ними живут младшие дети – сестра и брат.

– Шахтерочка, значит? – одобрительно улыбнулся президент. – Где они познакомились?

– Очевидно, на свадьбе Вирты Эрилис и Мэнсинга, – разведчик слегка помрачнел. – Госпожа Хейзерис была одной из носительниц огня. Кстати, вторую, их общую однокурсницу Линн Валькантис, взяла в свою группу Айка Веренис.

– Тогда я их помню. Интересные девушки, оказывается, учатся в Галанском медицинском. Одна была поменьше ростом, вторая повыше. Кто из них Хейзерис?

– Высокая.

– Хороший выбор. Романтические чувства?

– Возможно. Судя по докладу наблюдателя, Ареф оказывал ей несомненные знаки внимания.

– Что же, и это неплохо. Как говорят у вас, якорь? Да?

– Именно так. Ареф – очень необычный человек и несомненно полезный. Хотелось бы его сохранить в нашей сфере.

– Полезный – да, – кивнул президент. – Но человек ли он?

– Вы считаете его пришельцем?

– Да. И вот почему я склонился к такой версии. Я навещал Дана Мергайдинга перед той самой свадьбой. По его словам, на идею строительства атомных электростанций его натолкнул именно Ареф. Рассказал ему, как эти вопросы решали пришельцы, причем, с очень глубоким пониманием темы. Это не соответствует его образу. Откуда могли взяться такие специфические знания у уроженца Кербахара, где даже паровоз представляется невероятным чудом техники?

– Современный паровоз – и в самом деле, штука сложная, – хмыкнул Терсенис.

– Все равно, где он мог воспринять техническую культуру? А ведь такие вещи закладываются в детстве. Но важно не только это. Мергайдинг почему-то был уверен, что именно Ареф принес нам информацию об атомной бомбе. Может, это действительно был он? Не об этом ли хотел доложить мне Феланис?

– Скорее, он опознал его спутника, – предположил директор. – Среди них двоих тот держался как главный. Вероятно, именно тот, второй, и был пришельцем.

– Тем не менее, Ареф явно не был для них курьером, простым посланцем. Он рассказывал, что проходил некую специальную подготовку для своей миссии на Филлине. Как мы только что убедились, невероятно глубокую. Это же наверняка потребовало бы огромных усилий. И отнюдь не нескольких месяцев времени. Зачем такие сложности? А если предположить, что он был просто одним из них, это объяснило бы все несообразности. Я бы и сам не стал доверять дела такого уровня чужаку, пусть даже и близкому.

– Мы тоже рассматривали такую версию, – заметил Терсенис – Но отказались от нее по очень простой причине. У Арефа красная кровь, в этом нет никаких сомнений. А ее нельзя подделать.

– Но откуда нам это известно? Я попросил найти первоисточник этой информации. Им оказался покойный Феланис. Точнее, пришедший к нему пришелец. Как говорят у вас, замкнутое кольцо.

– Сильный довод, – признал разведчик. – Однако, согласно отчету вице-директора Ласта, Арефа достоверно опознала Агуардика, нынешняя княгиня-регент Кербахара. Она абсолютно убеждена, что он – настоящий принц, который вывел ее из дворца, когда его захватывали мятежники, и скрыл в каком-то тайном убежище. Которое, по ее словам, было заполнено какими-то странными предметами. А на прощание Ареф подарил ей оберег, похожий на некий медицинский прибор явно инопланетного происхождения. К сожалению, у Ласта не было возможности познакомиться с ним поближе.

– Странно. Тот же Ласт сообщал, что Ареф признался ему в самозванстве. Якобы он был двойником принца и только по стечению обстоятельств выдал себя за него.

– Там вообще все сильно запутано. Конечно, будем выяснять, но многого не ждите. Многие следы давно остыли, порой в прямом смысле. Да есть и более важные дела. Разве что, вы дадите такое задание...

Калансис молча покачал головой.

– Тогда скажу, что самая вероятная версия на данный момент заключается в том, что наш Ареф – брат принца. Сводный или вообще родной. У некоторых горных народов рождение близнецов считается нехорошим предзнаменованием. Так что, их могли разделить сразу же после появления на свет. Один стал принцем, а второго могли с самого детства приставить к пришельцам. Оттуда и технические знания. Скорее всего, он занял место настоящего Арефа еще до переворота. К сожалению, подтвердить или опровергнуть эту версию мы не можем. Тогда наша резидентура не интересовалась самым младшим принцем, который не имел своей группы поддержки и не фигурировал ни в каких раскладах.

– Или его из них специально убрали, дабы не привлекать внимания, – заключил президент. – Что вы собираетесь теперь с ним делать?

– В общем, ничего, – пожал плечами Терсенис. – У нас и баргандские перебежчики спокойно жили. Будет жить и инопланетный, если ваша версия вдруг окажется правильной. Пока его верность принадлежит Филлине, а польза от его знаний несомненна и велика. Так что, пусть работает в Белой Горе и спит спокойно.

– Ты не спишь? – Лика Ранси приподнялась на локте, глядя в лицо Ургану.

– Нет.

– Что-то не в порядке? – в голосе Лики появились тревожные нотки. – Тебя весь день что-то гнетет. Что?

И тогда Урган сделал то, чего не должен был делать. Он рассказал Лике все. От начала до конца.

– У нас нет будущего, – произнес он с горечью. – Я счастлив с тобой, но сколько продлится это счастье? Семь месяцев или чуть больше? Пришельцы сильнее нас.

– Нет! – с жаром возразила Лика, и он почувствовал, как ее пальцы пробегают по его телу. – Мы с тобой будем счастливы! Ведь это мы сильнее пришельцев! Мы выдержим все! И раз мы вместе, мы непобедимы!

Она поцеловала его раз, потом еще раз, а потом Урган почувствовал, как холодный крючок, подцепивший его за сердце, куда-то исчезает, испаряется, пропадает навсегда.

И в самом деле, разве пришельцы могут их победить? Разве у них могут быть такой праздник, такая свадьба, такая любовь, как у них?!..

Но что-то подсказывало ему: может.

Глава 4. Свадьба в благородном семействе, часть 1

Ночью разразилась гроза. Спать не то, что не хотелось, а скорее, не моглось. Кэноэ, перестав бороться с собой, встал и распахнул окно в парк, то и дело озаряющийся лиловыми вспышками молний. В лицо сразу пахнуло прохладной свежестью.

Не удержавшись, он протянул руку, пытаясь достать струйку дождевой воды, скатывающейся с карниза. Пальцы, к его неудовольствию, сразу же уперлись в невидимую упругую пленку. В открытом оконном проеме автоматически создавалось защитное гравиполе, непроницаемое не только для ночных насекомых, но и для боевых ракет.

Ну что же, значит, остается только смотреть. В конце концов, гроза над парком Императорского Дворца – явление редкое и необычное. Как правило, наполненные электричеством тучи разряжались еще на дальних подходах к Столице, в худшем случае, проливаясь над ней только легким ночным дождичком.

В том-то и дело, что сегодня действуют другие правила. Гроза перед свадьбой – к счастью. Говорят, в грохоте грома и вспышках молний в душе человека сгорают все его грехи и неприятности, а сам он очищается для новой жизни, словно пыльная листва деревьев под освежающими струями ливня...

Надо понимать, "Климатекс" опять постарался. Позвонить, что ли? Поинтересоваться, как им удалось подстроить такую роскошную грозу точно к нужной дате? Завтра же...

Увы, завтра на это не будет времени. Завтра – канун дня Праздника Спелых Ягод, день его свадьбы. Его и Кээрт.

Кэноэ почувствовал, как его охватывает неприятное томление. Он опять ощущал себя марионеткой, игрушкой в руках неких чужих сил, предписывающих, что и как ему делать. Даже гроза, и та была бутафорской, невзаправдашной. Ненастоящей...

Последние две дюжины дней он жил настоящей жизнью, целыми днями пропадая в доме Грауха в Старом Городе и вживаясь в совершенно новый для него мир. Теперь он добирался туда не на автобусе. В небольшом гараже в трех остановках на экспрессе от тайного выхода из Дворца прятался его собственный гравикатер, которым он владел на правах почетного председателя Императорской страховой компании.

Как ни странно, эта затея, вначале казавшаяся ему пустой авантюрой, успешно развивалась. Слухи о ней разнеслись по Старому Городу буквально со скоростью звука. Уже через декаду от клиентов не было отбоя, а первые лица местного делового мира выстраивались в очередь, прося взять и их в долю.

Кэноэ старался вникать во всё. Часами напролет он просиживал за чтением документов и финансовых отчетов, разговорами с Граухом, терпеливо рассказывавшим ему о методах ведения бизнеса, беседами с членами совета директоров компании, посвящавшими его в законы и правила этого мира.

Несколько раз он участвовал в церемониях открытия новых отделений. И хотя никто не представлял его публике как принца Императорского Дома, он все равно слышал вокруг себя восхищенный шепот, переходящий в немое почтение. Иногда он сам пугался такого роста своей популярности и с тревогой думал, как отнесутся к этому во Дворце или Управлении Императорского Двора, но там пока все было тихо.

Зато он впервые занимался настоящим делом и был рад этому. К нему уже не раз обращались с вопросами и спрашивали его мнение во время дискуссий и споров. А однажды, предложив более простую и логичную схему определения суммы ежедекадных взносов, он впервые почувствовал, что даже многоопытные бизнесмены Старого Города воспринимают его не как формального главу предприятия, но как настоящего лидера.

А позавчера у него появились новые дела, заставившие его впервые уяснить, какой острой может быть нехватка времени. Победоносный Имперский Военный Космофлот вернулся в Метрополию после завершения филлинской операции. Кэноэ провел целых полдня с маршалом Гдэаском, слушая его рассказы о далекой планете и населяющих ее людях и постепенно заражаясь идеей совместного исследования Дальнего Космоса вместе с филитами. Гдэаск тогда поделился с ним и копией своего проекта, и различными описательными материалами о Филлине, но три флешки до сих пор лежали на столе у Кэноэ, не забытые, но и не просмотренные.

Будет ли у него вообще возможность заняться Филлиной? Кэноэ откровенно страшила завтрашняя свадьба. Уж не потому ли все так снисходительно относятся к допускаемым им вопиющим нарушениям порядка (а по-другому его деятельность в Старом Городе и не назовешь), что считают их обычными мальчишескими выбрыками перед размеренной семейной жизнью?

И вообще, какой будет его совместная жизнь с Кээрт?

Благодарение Звездам, они в последнее время стали не чужими друг другу, но хватит ли этого, чтобы быть по-настоящему близкими? Конечно, правила приличия не вынуждают его проводить все время рядом с молодой женой. Вон, например, его родители живут каждый отдельной жизнью и общаются друг с другом, как правило, только за обедом, да во время семейных празднеств. Но будет ли это честно по отношению к самой Кээрт? Она ведь не виновата, что именно на нее пал чей-то холодный и расчетливый выбор...

Нет, нечего и надеяться, что жизнь после свадьбы останется прежней. Обидно: развлекаться в свое удовольствие ему, понятное дело, никто не помешает, достаточно взглянуть хотя бы на его отца. Но вот вылазки в город на какое-то время, вероятно, придется прекратить. Что позволено холостому юнцу, может оказаться не положенным для солидного семейного человека...

А может быть, он зря цепляется за свою старую жизнь? Они с Кээрт всегда находили общие темы для разговоров, им не будет скучно друг с другом. У них будут и приятные совместные вечера, и уютные посиделки вместе с мамой и другими родственниками. Они обязательно объездят всю планету, потом отправятся на Таангураи – в гости к родителям Кээрт, а то и посетят ту самую Филлину, о которой ему так интересно рассказывал маршал Гдэаск... А затем, наверное, у них появятся дети, и мысли о пустоте и никчемности жизни навсегда уйдут в прошлое...

Тоже мне, мечтатель... Кэноэ захотелось сплюнуть прямо в открытое окно, но он сдержался. Все равно, плевок только неэстетично застрянет в защитном гравиполе. Кто им разрешит так просто родить ребенка? Такие вещи находятся в ведении Управления Императорского Двора, которое тщательно следит за тем, чтобы число принцев и принцесс Императорского Дома не превысило установленные неизвестно кем пределы.

С этой свадьбой они снова поймали его в сеть старых порядков и протоколов, из которой он ненадолго вырвался две дюжины дней назад. Неужели уже завтра придет конец с таким трудом завоеванной свободы? О, если бы Кээрт смогла разделить его мысли и стремления!..

Кэноэ шумно перевел дух. К чему жалеть о том, чего он не в силах изменить? Жизнь всего лишь бросает ему еще один вызов, а он постарается дать на него достойный ответ. Чего бы ни требовали от него традиции и правила, он постарается отстоять избранный им образ жизни. Лишь от него зависит, победит он в этой борьбе или потерпит поражение!

Далекий раскат грома словно подтвердил его решение. Гроза, вдоволь набушевав над Высоким берегом, уходила куда-то вдаль. Только дождь все еще продолжал скатываться по мокрым листьям.

Широко зевнув, Кэноэ понял, что сон готов прийти и положить конец его терзаниям. Но перед тем как лечь в постель и заснуть, он снова закрыл окно.

Какой смысл поддерживать иллюзию свободы, когда он все равно заперт?

Глава 4. Свадьба в благородном семействе, часть 2

– Вставайте, ваше высочество! Вас ждет великий день!

Ну разве это не издевательство?

Только-только закрыл глаза, как в комнату тут же вваливается целая орава народу и начинает немилосердно будить.

Впереди, как всегда, неизменный Фруамс с халатом наготове. А уж за ним... Распорядитель торжественных церемоний в парадной форме Управления Императорского Двора, врач, массажист, даже банщик с двумя ассистентами...

А эти-то зачем? Неужели ему не дадут сегодня даже умыться самостоятельно?

Не дали.

Стоило ему лишь подняться с одного из трех голубых унитазов, как его тут же взяли в оборот. Облили тремя ведрами ароматной мыльной жидкости с запахом цветов, прошлись по всему телу четырьмя щеточками разной степени жесткости, прополоскали в пяти бассейнах с различной температурой воды и снова набросились на него с мылами, щетками и мочалками... И только совсем упарившись, передали еле живого пациента массажисту, уже разложившему наготове свой топчан, покрытый горячим мокрым покрывалом.

Умелый и интенсивный массаж взбодрил и оживил его, но ненадолго. На выходе из ванной комнаты его уже подстерегали парикмахер и два визажиста, набросившиеся на него с остервенением изголодавшихся хищников. Они трудились над ним целый час, а когда Кэноэ наконец-то увидел свое изображение в зеркале, он едва узнал себя. Скорее уж, это лицо, покрытое слоем косметики, и слащавая прическа, уложенная волосок к волоску, должны были находиться на обложке глянцевого календаря с изображениями известных артистов.

Но остальным это, кажется, нравится.

– Недурственно, – одобрительно гудит распорядитель, величавым жестом отпуская обслугу. – Теперь будем одеваться.

Как?! А завтрак?!

– Какой еще завтрак? В такой день, ваше высочество, вы должны быть выше всех плотских побуждений и не отягощать свой дух греховными мыслями.

Фруамс, добрая душа, протягивает на подносе чашку с густо-оранжевым витаминным напитком.

Ну что же, и на том спасибо. Говорят, в старину поститься перед свадьбой надо было чуть ли не трое суток... И как они только потом на самом празднестве ноги передвигали?..

И еще: бедная Кээрт. Ей сейчас, наверно, приходится еще хуже...

Давно известно, что парадная одежда – это нечто роскошное и неудобное. Свадебный наряд Кэноэ был очень роскошным и очень неудобным – особенно, широченная голубая мантия, настолько густо расшитая изображениями звезд, солнц, сердечек и прочих символов счастья, что могла бы сойти за маскировочную сетку.

А еще, одежды было слишком много. Даже в прохладной гардеробной с работающей на полную мощность климатической установкой внутри этого вороха ткани становилось жарко. Кэноэ представил, что будет, когда он во всем этом параде появится на раскаленной солнцем улице, и мысленно простонал.

– Стойте спокойно, ваше высочество! Не вертитесь!

Ну вот, заранее не могли подготовить, что ли? А теперь стой столбом и жди, пока не подгонят по фигуре... Впрочем, свадебный наряд для того и приспособлен. В нем, наверно, еще отец его женился, и дети, если у него будут, в той же мантии к алтарю пойдут...

Одноразовых вещей в Управлении Императорского Двора не любят.

Завершали наряд венок из сияющего металла, с превеликим тщанием размещенный на его лакированной прическе, и приемник-раковинка, которую полагалось засовывать прямо в ухо.

– А это еще зачем?

– Так надо, ваше высочество. Свадебные обряды весьма сложны, и при необходимости вам будут подсказывать, что говорить и куда идти.

Вздохнув, Кэноэ покорился. Чиновник из Управления Двора был кругом прав. Расписание свадебного церемониала занимало семь страниц, набранных мелким шрифтом. Кэноэ с самого начала понял, что выучить все это нормальный человек не в состоянии.

Так, а с чего он начинается? Кажется, с молитвы в храме Солнца. Там, кстати, он должен впервые за сегодняшний день увидеться с Кээрт...

Храм Солнца, в соответствии со своим названием, был весь из разноцветного стекла и полон яркого света. И, к сожалению, тепла. Благодаря заблаговременной косметической обработке на лице Кэноэ не появилось ни капли пота, зато под мышками можно было варить яйца. Служба же длилась и длилась, отчего стоять на возвышении в центре зала, протянув вперед воздетые руки, было весьма утомительно.

Когда Кэноэ окончательно надоело разглядывать блистающие на солнце стеклянные витражи с абстрактным рисунком на противоположной стене, он, стараясь не поворачивать головы и вообще не шевелиться, осторожно скосил глаза на Кээрт, стоящую рядом с выражением стоического спокойствия на прекрасном лице.

По крайней мере, это лицо можно было считать знакомым несмотря на покрывавшие его наслоения косметики, еще более обильные, чем на его собственном. Длинные золотистые волосы Кээрт уложили в какую-то неимоверно сложную высокую прическу, из которой во все стороны торчали голубые, серебряные и золотые ленточки, перышки и металлические веточки. По мнению Кэноэ, с этой прической Кээрт казалась чужой.

Наряд невесты был еще более пышным и нелепым, чем жениховское парадное одеяние. Воздушное золотистое платье было до безвкусия обильно изукрашено километрами кружев, лент и оборок, а широченная многослойная юбка превращала стройную и изящную Кээрт в дородную матрону. Весило оно, похоже, не меньше тонны. Кэноэ, видя, как устало дрожат вытянутые руки его невесты, хотелось поддержать ее, помочь ей выдержать эту тяжелую ношу. Однако на этой стадии церемонии они должны были находиться рядом, но порознь. Впервые коснуться друг друга они смогут только перед Звездным Алтарем...

Церемониал еще только вступил в первую фазу, но Кэноэ уже начал его тихо ненавидеть.

Но, наконец, действо в храме подошло к концу. Хор на заднем плане финально взвыл на высокой ноте. Теперь можно было опустить руки и пройти к алтарю вслед за служителями, медленными и синхронными движениями часовых почетного караула несущими огромное блюдо золотистых печеных колобков, символизирующих что-то солнечное.

Блюдо, по меньшей мере, полутора метров в диаметре, было тяжелым, и перед самым алтарем один из служителей сбился с шага. А может быть, ему под ногу попалась складка ковра или небрежно протянутый шнур телекамеры. Пирамида колобков на блюде опасно заколебалась, но служителям неимоверными усилиями удалось сохранить равновесие. Только самый верхний колобок, увенчанный чем-то вроде флажка, не удержался и скатился к подножью. Вся процессия на мгновение замерла.

– Возвращайтесь на исходную позицию, – запищал в ухе голос распорядителя. – Повторим выход еще раз.

Кээрт опустила уголки губ, придав лицу чуть саркастическое выражение. Как показалось Кэноэ, сам он проявил свои чувства более наглядно.

– Возвращайтесь, возвращайтесь, – поторопил его голос. – Церемония транслируется на всю Метрополию. Все должно быть безупречно. Побыстрее, ваше высочество, а то не хватит времени на подготовку качественной записи!

Так для кого, спрашивается, их свадьба – для них с Кээрт или для телевидения? И им-то ладно – пройдут себе еще разок и пройдут, а каково служителям? Небось, тяжело туда-сюда с этим блюдом таскаться!

Кэноэ представил себе, как несчастные блюдоносцы проходят весь маршрут в пятый раз для очередного дубля, и мысленно захохотал. Но для наблюдавших за ним многочисленных телекамер его лицо на этот раз осталось совершенно спокойным и торжественно бесстрастным.

Глава 4. Свадьба в благородном семействе, часть 3

Пройдя по дороге церемонию Встречи, церемонию Огня и церемонию Поклонения, в два часа пополудни они, наконец, добрались до Императорского Дворца. Огромный Звездный зал таился в полутьме, только где-то под неимоверно высоким потолком еле горели крохотные светильнички, да на противоположном конце яркий пучок света падал на сам Звездный Алтарь – темно-голубую усеченную пирамидку около метра высотой.

– Переступайте через порог одновременно, – послышался голос в ухе Кэноэ. – Медленно и торжественно. Потом остановитесь и поклонитесь Алтарю малым поклоном, не сгибая колен.

Кэноэ выполнил предписанные действия. Тут же служители набросили на него и Кээрт широкие бесформенные темно-синие накидки – цвета ночного неба. Из верхних динамиков зазвучал гимн Вызова – низкие тревожные ноты словно опирались на глухое ритмичное позвякивание гонгов. Под их ногами осветилась тусклым ультрафиолетом извилистая дорожка, ведущая куда-то в глубину зала. Как помнил Кэноэ из церемониала, она должна была символизировать долгий путь народа Державы к Звездам.

Заканчивалась светящаяся дорожка низенькими воротцами, через которые нужно было пройти бок о бок. Для этого Кээрт пришлось слегка повернуться, а Кэноэ – вообще согнуться в три погибели, чтобы не стукнуться головой о поперечный брус как раз на уровне его подбородка. Пройдя через врата, они, по подсказке распорядителей, встали лицом к Алтарю и взяли друг друга за руки. Ладонь Кээрт была мягкой и теплой.

– Кто стоит на пороге звездного света?! – раздался ниоткуда размеренный голос.

– Назовите себя полным именем, – прошептал назойливый голос в ухе.

Кэноэ пожалел, что не имеет обратной связи с распорядителем и не может сказать ему всего, что он заслуживает. Прочие ритуалы он может и не знать, но сцену у Звездного Алтаря видел не одну сотню раз в различных фильмах и в живую и ни в каких подсказках не нуждается.

– Принц первого ранга Тви оэро-Кэноэ Кэвирноэрон, сын Клоэрмэ!

– Принцесса второго ранга Кээрт тоэ-Лаэрни Кэвирноэрон, дочь Ирнэорэ!

Их голоса, усиленные динамиками, разнеслись по всему залу.

– Чего хотят идущие к свету?!

– Соединить пути! – сказал Кэноэ, не дожидаясь подсказки.

– И открыть дорогу идущим вслед! – добавила Кээрт свою реплику.

– Готовы ли они принять свет?!

– Готов! – Кэноэ слегка улыбнулся Кээрт.

– Готова, – ответила она ему своей улыбкой.

– Тогда поклянитесь перед животворящим Солнцем, высоким Небом и великими Звездами в чистоте своих помыслов, верности и согласии!

– Клянемся!

Служители сорвали с них темные накидки, и весь зал осветился яркими огнями, засверкал золотом и лазурью. Многочисленные гости в парадных ярких одеждах трижды прокричали здравицу в честь молодых.

Но это было еще не все. Они с Кээрт только что поклялись так называемой Малой Клятвой, а теперь должны были принести Клятву Верности Императору.

Оркестр грянул "Встречный марш". Высокие двери в дальнем конце зала медленно распахнулись. На пороге появился Император. Как всегда во время больших церемоний, дядя выглядел невообразимо величественным. В своих длинных одеяниях он словно не шел, а медленно плыл по залу, высоко подняв голову, увенчанную золотым обручем с короной.

Все присутствующие, согласно протоколу, согнулись в глубоком поклоне. И только Кэноэ и Кээрт, держась за руки перед Алтарем, стояли неподвижно, глядя на приближающегося Императора.

– Он, Величайший, Достигший Звезд, Подобный Солнцу, Любимец Неба, Владыка Мира... – торжественно зазвучали из динамиков титулы Императора.

Внезапно что-то словно изменилось. Даже динамики, казалось, запнулись на полуслове. Чуть подняв голову, Кэноэ заметил, как на гостевой галерее возникли несколько фигур в обычных костюмах, резко контрастирующих на фоне пышных нарядов придворных. Это в Звездном зале появились члены Совета Пятнадцати– настоящая власть в Империи.

До галереи было не более пятнадцати метров. Кэноэ хорошо видел их лица – разные, но в чем-то неуловимо схожие. Верховники, казалось, не обращали особого внимания на церемонию. Они медленно выходили на галерею, о чем-то переговариваясь между собой и совершенно не замечая заполненный зал.

– Девять... одиннадцать... тринадцать, – Кэноэ машинально считал их, скользя взглядом по неясно похожим лицам.

Предпоследним на галерею вышел Гдоод в парадном фельдмаршальском мундире и скучающим выражением на породистом лице. В руке он держал стек и слегка похлопывал им по ладони, равнодушно обозревая собравшихся.

И вдруг все снова изменилось.

– ...Победоносный, Покрытый Славой... – продолжал голосить динамик, но это внезапно отодвинулось куда-то на край сознания.

На галерее появился Оонк. Кэноэ почувствовал, как у него тревожно ёкнуло сердце. Он впервые видел главу Совета Пятнадцати так близко перед собой.

Оонк был другим. Подтянутый и худощавый, он резко отличался от дородных и расплывшихся верховников, но и это было не главным. От этого человека веяло решительностью и опасностью – для каждого, на кого падет взгляд внимательных серых глаз.

Сейчас Оонк смотрел на него!

Кэноэ порадовался, что выглядит достаточно нелепо и безобидно. Может быть, слегка оттопырить нижнюю губу, чтобы придать лицу глуповатый вид? Нет! Оонк сразу же уловит фальшь! Необходимо вообще ничего не замечать! У него сегодня свадьба, он занят другими делами, ему просто любопытно смотреть на членов Совета Пятнадцати...

Кэноэ физически почувствовал, как Оонк отвел взгляд, и постарался не выдать охватившего его облегчения ни вздохом, ни взглядом, ни движением. Благодарение Небу, наставник научил его подавлять вазомоторику, иначе он бы не справился...

А глава Совета Пятнадцати в это время низко поклонился медленно приближающемуся Императору. Недоуменно взглянув на Оонка, вслед за ним наклонили головы и другие верховники. Внутри Кэноэ снова словно зазвонил сигнал тревоги. Что задумал Оонк? Неужели другие члены Совета не видят, как сильно он отличается от всех их? Почему они не замечают опасности, которая словно изливается из него?

Кэноэ почувствовал, что на короткое время прикоснулся к краешку чужой тайны, но додумать он не успел.

– ...Всемилостивейший, Чистосердечный, Безупречный, Владетель сорока восьми провинций и десяти планет и прочая, и прочая, и прочая...

Чтение Императорских титулов завершилось. Над залом нависла тревожная тишина. Пропал даже надоедливый голос в ухе. Кэноэ и Кээрт опустились на колени перед Императором.

Пол был твердым и чуточку ребристым, стоять на коленях было неудобно. Кэноэ слегка сжал ладонь Кээрт и улыбнулся ей самым уголком губ. И увидел ответную полуулыбку.

Наверное, в этой невообразимо утомительной свадебной церемонии что-то было. Во всяком случае, как подумал Кэноэ, пройдя через все эти испытания, молодые супруги поневоле становятся ближе. Как минимум, они проникаются сочувствием друг к другу...

– Протяните правую руку к Алтарю, – раздался голос в приемнике.

Нет, свадьба в Императорской семье – это не тот случай, когда можно предаваться размышлениям об отвлеченных вещах. Кэноэ снова сосредоточился на церемониале, стараясь правильно выполнять все положенные действия.

Это же страшно подумать: а вдруг, если он где-то ошибется, опять придется сделать второй дубль?

Глава 4. Свадьба в благородном семействе, часть 4

Вырваться из-под всевидящего ока телекамер им удалось только вечером, на Большом дворцовом приеме. Их церемониальные одежды унесли в шкафы до следующего раза. Кэноэ надел элегантный, но достаточно удобный темно-синий костюм, а Кээрт разобрала свою сложную прическу и облачилась в голубое с золотом платье с открытыми руками. В нем она выглядела невероятно красивой.

Но легче им от этого не стало. Отнюдь. На свадьбу прибыло несколько сотен гостей, и каждый из них должен был лично принести поздравления молодым. Все это, в общем, еще можно было выдержать, однако каждая фраза этой церемонии жестко контролировалась протоколом, отчего вся процедура напоминала конвейер.

Выглядело это так.

"Мы рады вас видеть", – говорил Кэноэ в ответ на очередной поклон.

Гость снова кланялся и произносил стандартное поздравление, иногда добавляя в него пару слов от себя.

"Мы благодарим вас", – отвечала на это Кээрт, после чего они с Кэноэ должны были ответить кивками на последний поклон, и гость счастливо удалялся с чувством исполненного долга.

Следующий.

К концу первой сотни Кэноэ уже перестал запоминать имена и лица и проникся большим сочувствием к рабочим, занятым на конвейере.

И как они только выносят это весь день? Наверное, им не приходится выдерживать такой высокий темп, а на заводе конвейер время от времени все-таки останавливают...

Поклон.

– Мы рады вас видеть.

– Ваше высочество! Блистательная! Да благословят вас Звезды! И пусть укажут они вам светлый путь! Примите поздравления от губернатора покорной Императору 38-й провинции!.. Рад встретиться с вами, ваше высочество, при более счастливых обстоятельствах.

– Спасибо, Почтенный. Я тоже очень рад вас видеть. Как идут восстановительные работы?

– Полным ходом, ваше высочество. Те разборные дома, о поставке которых вы тогда договорились, – просто настоящее спасение.

– Спасибо, – улыбнулся Кэноэ. – Рад, что смог оставить по себе добрую память.

– О, в Гомзи все помнят вас, ваше высочество. И особенно вас, блистательная. Я привез вам привет от Асние. Она родила, три дня назад. Девочку назвали Кээрт в вашу честь.

– Я этого не заслужила, – Кээрт смущенно опустила ресницы. – Прошу вас, передайте ей мою благодарность. Рада, что у нее все в порядке.

Стоп, о чем это Кээрт? Неужели она была в 38-й провинции после землетрясения? Ладно, оставим этот вопрос на будущее. Перед глазами уже торчит очередной гость, которого тоже нужно приветствовать...

– ...Примите поздравление от скромного заместителя директора ничтожной фабрики в 28-й провинции...

Суорд!

– Вы, кажется, зачастили в Столицу.

– Вы удивлены, ваше высочество? Но я не мог пропустить случай, чтобы выразить восхищение вами и (поклон) вашей молодой супругой. Вы просто великолепная пара!

– Вы считаете? (это Кээрт)

– Безусловно, блистательная. Вы становитесь легендой и, я бы сказал, самой прекрасной в мире легендой. Я и не смел надеяться на это. От всей души, желаю вам счастья.

– Спасибо.

Суорд снова поклонился, как положено по протоколу, и в мгновение ока растворился в толпе. Кэноэ уже устал удивляться, как ловко у него это получается.

Он вообще сегодня устал.

– ...Поздравляю вас, ваше высочество, блистательная! Желаю вам любви и согласия, а пока – продержаться до конца этого дня!

Приятно, когда тебя, наконец, кто-то понимает. И немного даже удивительно, что нарушителем протокола становится старый служака маршал Гдэаск. Впрочем... у него появился второй ромб!

– Большое спасибо, флаг-маршал. Мы постараемся выдержать. Прошу прощения, я так и не прочитал ваши материалы о Филлине. К сожалению, в последние дни у меня было слишком много других забот.

– Оставьте их себе, ваше высочество. Может быть, у вас появится время и желание позже. Все равно, наверное, теперь я смогу увидеть вас не скоро.

– Почему?

– Получил новое назначение, ваше высочество. За победоносное завершение филлинской операции мне присвоено звание флаг-маршала. Завтра я отправляюсь на Таангураи, где приму командование округом.

– Передавайте привет моему отцу. Скажите, что у меня все хорошо, но я немного скучаю по нему и маме и очень хочу их увидеть.

– Обязательно, блистательная. Непременно передам ему ваши слова и расскажу, какой прекрасной вы были сегодня! И желаю удачи вам, ваше высочество. Я жалею лишь о том, что после моего отъезда из Столицы мое предложение будет благополучно забыто и похоронено в архивах.

– Постараюсь сохранить вашу мечту, флаг-маршал, – сказал ему Кэноэ. – Не теряйте надежды. Может быть, брошенные вами зерна еще прорастут и расцветут пышным цветом. Я пока не знаю, чем смогу помочь вам, но постараюсь, чтобы ваши стремления не были забыты.

– Мы постараемся, – тихо добавила Кээрт.

Что она имеет этим в виду?! И вообще, не мешало бы выяснить, что знает его молодая жена о его интересах и знакомых?...

Но додумать до конца, как всегда не удалось. Флаг-маршал Гдэаск уступил свое место новому гостю.

– Мы рады вас видеть, – наверное, в тысячный раз произнес Кэноэ завязшую в зубах фразу и вдруг осекся.

Перед ним больше никто не стоял. Гости кончились. Все они уже поздравили молодых супругов и теперь толпились в зале, увлеченно разговаривая, выпивая и закусывая.

Кэноэ вдруг вспомнил, что еще не завтракал.

– Кэно, а давай удерем отсюда! – вдруг прошептала ему на ухо Кээрт. – Пока на нас никто не смотрит!

– Давай, – выдохнул ошеломленный Кэноэ. – Только пройдем, наверное, мимо вон тех столов. Не знаю как ты, а я, кажется, сильно проголодался!

Конечно, из их затеи ничего не вышло. Они едва успели стронуться с места, как на них с шумом и гиканьем налетела целая орда родственников и увлекла за собой к праздничному столу. И что самое обидное, на этом столе уже почти ничего не осталось.

Было, наверное, уже за полночь, когда этот бесконечный день, наконец, закончился. С шумом и песнями их всей толпой проводили в отведенные для них покои и заперли за ними дверь, навесив на дверную ручку целый ворох разноцветных лент. Еще некоторое время из коридора слышалась музыка, но затем и она стихла.

– Как я устал! – Кэноэ с облегчением сбросил прямо на пол пиджак от костюма. – Кээрт, ты хочешь пить?

Какая-то добрая душа поставила на столик возле гигантской кровати под балдахином большой кувшин сока и блюдо с десятью кремовыми пирожными.

– Да, пожалуйста, – Кээрт стояла перед огромным зеркалом и осторожно вынимала из своей прически многочисленные украшения. – Только немножко.

Кэноэ налил ей сока в высокий стакан и цапнул с тарелки пирожное. Оно было вкусным, но маленьким, и Кэноэ не успел оглянуться, как съел пять штук.

– Ешь еще, – не оборачиваясь, предложила ему Кээрт. – Я не голодная. Только помоги мне, пожалуйста.

Тщательно вытерев руки влажным полотенцем, Кэноэ помог Кээрт снять с головы какую-то особо сложную диадему, а затем освободиться от платья. В полупрозрачном нижнем белье Кээрт выглядела весьма соблазнительно, но Кэноэ сейчас было совсем не до того. Он чувствовал, что вот-вот рухнет без сил.

– Ты хоть спала сегодня? – участливо спросил он, наблюдая, как Кээрт расплетает волосы.

– Не-а, – слабо покачала головой Кээрт. – Мне всю ночь прическу делали. Так намучалась с ней...

– Так ложись спать, – Кэноэ откинул край легкого одеяла, от которого пахло цветами. – Завтра все сделаешь.

– Хорошо, Кэно...

Он прикрыл ее, уже спящую, одеялом, а затем, коснувшись переносного пульта, погасил свет и сам рухнул на мягкую обширную кровать, принявшую его в свои душистые объятия. И заснул, кажется, еще до того, как его голова коснулась подушки.

Глава 4. Свадьба в благородном семействе, часть 5

– Кто-нибудь, выключите это солнце!

Кэноэ открыл глаза и тут же заслонил их ладонью, спасаясь от яркого света. Что и говорить, о шторах вчера никто не позаботился.

Ну, шторы – это мелочь. Он вчера даже раздеться не позаботился. Нечего сказать, хорошо провел первую брачную ночь. Рассказать кому-то – обхохочутся. Только он не будет никому рассказывать. И вообще, не о чем тут говорить!..

Он сердито чихнул и вдруг понял, что проснулся. Спустив ноги на пол, осторожно взглянул назад. Кээрт спала, ее пышные волосы разметались по подушке. Кэноэ с запоздалым сожалением подумал, что слуги, которые вот-вот зайдут в их комнату, разбудят ее.

Однако на этот раз привычный сигнал не сработал. Осторожно приоткрыв входную дверь, Кэноэ прислушался. Дворец был непривычно пуст и тих.

Ах да, конечно, сегодня Праздник Спелых Ягод. Все, небось, на пикнике в парке, разжигают костры, надевают венки из цветов и листьев, слушают музыкантов и веселятся до самого заката... Дворец сегодня оставлен ему и Кээрт.

Она все еще спала, и Кэноэ внезапно почувствовал страх. Что он скажет Кээрт, когда она проснется? Что они будут делать вместе, одни? Может быть, разбудить ее поцелуем и заняться, наконец, с ней любовью? Нет, только не с Кээрт! Почему-то Кэноэ испытывал смущение. С другими девушками было просто, но ее словно окружал невидимый барьер, через который он не решался переступить.

Ожидание становилось невыносимым, и Кэноэ не выдержал. Тихо, чтобы не потревожить Кээрт, он скользнул за дверь и побежал по коридорам – все быстрее и быстрее.

В конце концов, нужно хотя бы сказать Грауху, что на некоторое время он будет вынужден отказаться от поездок в Старый Город... А Кээрт, если понадобится, свяжется с ним по браслету...

Старый Город тоже был тихим и пустынным. Большая часть его разнообразного населения предпочла провести праздничный день в Столице. На охраняемой стоянке, где Кэноэ обычно оставлял гравикатер, не было ни одной машины.

Кэноэ спешил. Он чувствовал вину перед Кээрт и почему-то продолжал надеяться, что успеет обернуться туда и обратно до того, как она проснется. Он почти бежал по опустевшим улицам Старого Города, который сегодня выглядел мертвым и заброшенным.

Однако когда спешишь, почему-то все идет не так, как надо. Торопясь, Кэноэ не заметил веревки, натянутой на уровне его щиколотки поперек одного из темных переулков. Прежде, чем он успел встать, кто-то рывком поднял его за шиворот и подтащил к стене.

– Вот это добыча! – услышал он удивленный голос. – Надо же! Да это наш прынц!

Проклятье! Это же банда Кривули, все пятеро! Граух рассказывал ему, что после того, как он задал им трепку, их прогнали из этого района. А теперь они, видать, вернулись. Как не вовремя!..

– И чего вам дома не сиделось, ваше высочество?! – главарь откровенно издевался.

Двое его подручных крепко держали Кэноэ за руки, закрутив их за спину, третий, нагнувшись, поспешно обматывал веревкой его ноги, а четвертый, молчаливый и длиннорукий, стоял наготове, поигрывая короткой дубинкой. Шансов не было.

– А ведь, говорят, у вас вчера свадьба была, – продолжал ухмыляться главарь, похоже, наконец, поверивший в свою удачу. – Что же вы это так, от жены сбежали? Видать...

Главарь отпустил пошлую шутку в адрес Кээрт, и все его подручные загоготали. Но никто из них не ослабил хватки. Кэноэ не пошевельнулся. Он уже вполне пришел в себя и выжидал, пока кто-либо из бандитов не предоставит ему шанс. Не будут же они вечно держать его за руки.

Кажется, это начал соображать и главарь.

– И что же нам с тобой делать, твое высочество? – произнес он с легким оттенком беспокойства в голосе.

– Кончать его надо, – хмуро сказал длиннорукий. – Кончать, спрятать тело и валить куда подальше. Зря мы его взяли. Теперь если отпустим, нас и на дне океана сыщут. А так– мало ли, кто ему перо в бок сунул.

– Да ты что! – испугался один из бандитов. – Он же самого Императора племянник! Его нельзя!

– Всех можно, – зло сказал главарь. Кажется, ему хотелось перехватить инициативу у длиннорукого. – Глуши его, Муи, а там посмотрим.

Кэноэ напряг мышцы. Как только длиннорукий приблизится, он использует тех двоих у него за спиной как опору и ударит его ногами. Затем освободится от захватов и попробует...

Длиннорукий бандит, уже приготовивший свою дубинку, вдруг остановился. В переулке появился прохожий. Вначале он испуганно отшатнулся, но затем пошел дальше, делая вид, что не замечает ничего вокруг. Кэноэ приготовился. Бандиты явно хотели обойтись без свидетелей, и отсрочка была ему только на руку. Как только этот тип поравняется с главарем...

Сосредоточившись на собственных ощущениях, он почти не обращал внимания на прохожего. Кажется, это был подросток, одетый в свободную серую рубашку навыпуск и черные тренировочные брюки. На голове у него была высокая шапочка с длинным козырьком. Смотрел он подчеркнуто в сторону, всем своим видом показывая бандитам, что ничего не видит и не хочет ни во что вмешиваться.

Обогнув большую смердящую лужу, он вдруг оказался совсем близко.

– Эй, да ты... – начал главарь, но странный прохожий словно взорвался изнутри.

Мощным прыжком он взвился в воздух и резко выбросил вперед правую руку. Что-то дважды треснуло, в воздухе запахло озоном. Главарь вместе с длинноруким бандитом, выронившим свою дубинку, рухнули, словно подрубленные башни.

Этого момента Кэноэ дожидался давно. Державшие его руки на долю секунды ослабли. Этих мгновений хватило ему, чтобы освободиться. Долго концентрировавшаяся энергия нашла выход. Мощным рывком он разорвал стягивающие его путы. Обрывки веревки еще не успели упасть на землю, как он уже взвился в воздух, в прыжке нанося одному из бандитов удар в лицо.

Оставшиеся двое, как он помнил по прошлому разу, были ему не соперники. Одного он вырубил ребром ладони, второго подсечкой сбил с ног его неведомый помощник. Что-то снова треснуло, и последний бандит, дернувшись, затих.

– Однако, вы неплохо обращаетесь с шокером, – оценил Кэноэ, приводя в порядок одежду.

– Я знаю.

"Подросток" снял шапочку, легко тряхнул головой, и золотистые волосы свободно рассыпались по плечам.

– Кээрт?!

– Конечно, Кэно, – улыбнулась она ему самой чарующей из своих улыбок.

– А... а откуда... ты взялась?! – Кэноэ все никак не мог опомниться от потрясения.

– Прилетела за тобой. Ты же совсем как маленький. Только стоило тебя отпустить одного, как ты тут же попал в историю.

Кээрт смеялась. Кэноэ, подумав, как смешно он выглядит со стороны со своей оторопелой физиономией, тоже расхохотался и обнял ее. Какой-то прохожий, сунувшийся вдруг в переулок, увидел целующуюся парочку посреди пяти разбросанных неподвижных тел и в панике убежал, провожаемый новым взрывом смеха.

Глава 4. Свадьба в благородном семействе, часть 6

– Так как ты меня нашла? – отсмеявшись, спросил Кэноэ.

– Очень просто, – Кээрт посмотрела на него снизу вверх, не высвобождаясь из его объятий. – Ты ведь носишь тот браслет, что тебе подарил мой отец, верно? А он работает и как поисковик. У нас такие носят почти все, чтобы если кто потерялся или заблудился в степи, его можно было бы найти.

– Какой ужас! – Кэноэ в притворном испуге схватился за голову. – Так ты, выходит, всегда знала, где я нахожусь?!

– Нет, – серьезно ответила Кээрт. – Но если бы мне было надо, я нашла бы тебя и без браслета.

Обнимать ее было очень приятно, и Кэноэ решил, что господин Граух может сегодня обойтись без его общества.

– Поехали домой, – предложил он. – А то неудобно здесь как-то. И типы всякие вокруг валяются.

– Идет, – согласилась Кээрт. – Только чур, я сама тебя отвезу.

– Подожди, – Кэноэ остановился. – А как же мой гравикатер?

– Заберешь его, когда в следующий раз будешь в Старом Городе. За пару дней, думаю, ничего с ним не случится.

Кэноэ раньше не приходилось бывать в комнате Кээрт. Он с интересом осматривался по сторонам. Широкая кровать в углу, видеоэкран, письменный стол с персональным компьютером, книжные полки... И рисунки на стенах.

– Здорово! – сказал Кэноэ, остановившись перед красочной картинкой с изображением фантастического города со странными плавными очертаниями без единой прямой линии. – Это ты сделала на компьютере?

– Да, – Кээрт подошла к столу. – На моем "Ушастике".

– На чем?

– Это так зовут мой компьютер, – засмеялась Кээрт. – Когда он плохо себя ведет, я беру его за уши... вот так... (Кээрт ухватилась по бокам монитора) и немножко его за них дергаю. Но он вообще-то у меня хороший, он меня слушается.

– Но ты рисуешь не только на компьютере? – Кэноэ показал на портрет светловолосой женщины. – Это ты рисовала?

– Я, – кивнула Кээрт. – Это моя мама.

– Догадался. Ты на нее похожа.

– Только он еще не закончен. Я только руки доделала.

– Руки красивые, – отметил Кэноэ. – У тебя есть талант. Знаешь, я в этом разбираюсь.

– Ты преувеличиваешь, – улыбнулась Кээрт. – Я ведь рисую только для себя. Когда-то немного училась, но потом пришлось прекратить.

Кэноэ уже заинтересовался новым рисунком. Полуобнаженная светловолосая девушка сидит посреди лесной поляны и держит на коленях странную зверушку, несколько других окружили ее со всех сторон.

– А это кто?

– Ты не замечаешь? – задорно усмехнулась Кээрт. – Помню, тебе эта книга очень понравилась.

Кэноэ снова вгляделся в рисунок. Только сейчас он заметил, что у зверей на нем было по шесть лап.

– Я понял! Это Аиле из книги "Племя черного грифона"! Только знаешь, она у тебя здесь прямо как лесная принцесса, а на самом деле, по книге, жизнь у нее была не слишком легкая.

– Я не умею рисовать некрасивых людей, – призналась Кээрт. – И мне кажется, она была по-настоящему красивой, внутренне. Ее все любили, и поэтому ей удалось сделать так много.

– А ведь это было на самом деле, – увлеченно сказал Кэноэ. – Триста с лишним лет назад, когда Коангахорэ только осваивали, маленькая девочка потерялась в лесу и прожила больше пятнадцати лет в племени диких туземцев, четвероруких. А когда она вернулась к людям, всю жизнь работала над тем, чтобы наладить взаимопонимание между двумя расами. Я даже читал, что Динуэлт, которая написала эту книгу, – прямой потомок Аиле!

– У нее не было потомков, – тихо сказала Кээрт. – Ее единственного сына убили "чистильщики", когда он хотел остановить их от нападения на поселок четвероруких.

– Тогда ты знаешь больше меня. – покачал головой Кэноэ.

Ему стало немного стыдно: это ведь он всегда любил хвастаться своей осведомленностью по всякому поводу и без повода. Впервые ему пришла в голову мысль, что Кээрт может знать о многих вещах не меньше или даже больше, чем он.

Чтобы скрыть смущение, он начал рассматривать большую стереофотографию. Молодая девушка в шлеме, из-под которого выбиваются длинные светлые волосы, мчится, пригнувшись, на скейтборде – узкой гравидоске с сенсорным управлением. Сама девушка яркая и в фокусе, а изображения вокруг несколько размыты, что только подчеркивает ощущение скорости.

– Это ты? – спросил Кэноэ.

– Да. У нас на Таангураи на скейтах гоняют все. Везде степи, простора много.

– И это твое? – Кэноэ показал на стоящий за стеклом кубок с фигуркой скейтбордиста наверху. – Ты что-то выиграла?

– Нет. Только третье место заняла.

– На чем?

– На юниорском чемпионате Таангураи.

– Ты стала третьей на первенстве планеты среди девушек?! – изумился Кэноэ.

– Почему среди девушек? У нас ребята и девушки соревнуются вместе. На скейтборде ведь сила не нужна, только ловкость. Тогда первое место тоже девушка заняла.

– Вот это да! – восхищенно сказал Кэноэ. – А почему ты в наших гонках не участвуешь? Ты бы всех шутя обогнала!

– Именно поэтому.

– Чем ближе я тебя узнаю, тем больше удивляюсь, – покачал головой Кэноэ. – Вот этот рисунок с рухнувшими домами – это Гомзи? Ты была и там?

– Была, – не стала скрывать Кээрт. – Приехала туда на следующий день после тебя. Мы привезли теплую одежду, лекарства, медицинское оборудование и продукты. Я тебя даже видела на посадочной площадке.

– И я тебя видел! – воскликнул Кэноэ. – Только не думал, что это ты! И вообще, что ты еще от меня скрываешь? Смотрю, ты так много умеешь. Рисуешь на компьютере, читаешь больше меня, знаешь приемы борьбы, гоняешь на скейборде... и стреляешь ты, наверное, не только из шокера?

– Не только, – улыбнулась Кээрт. – Меня папа всему научил.

– И водишь ты лихо, – отметил Кэноэ. – Может, ты еще и космические корабли умеешь пилотировать?

– Нет, этого мне еще не приходилось делать. Здесь ты меня обогнал, – развела руками Кээрт и звонко рассмеялась. – Я все больше наземные и воздушные машины...

– А что ты еще можешь?

– Кое-что могу, – кокетливо опустила глаза Кээрт. – Но мне кажется, тебе будет интереснее постепенно узнавать об этом самому.

– И все-таки странно, – Кэноэ в смущении взъерошил волосы на затылке. – Почему же я так мало о тебе знал?

– У нас на Таангураи есть одна поговорка, – хитро прищурилась Кээрт. – Если умеешь считать до дюжины, лучше остановись на восьми. А во-вторых, тебя раньше это не слишком интересовало.

– Какой же я был дурак! – покаянно сказал Кэноэ.

– Нет, Кэно. Просто тогда этому еще не пришло время. А сейчас ты повзрослел. Знаешь, Кэно, я сначала не хотела уезжать из дома. А когда увидела твою фотографию, поняла, что ты на самом деле хороший, только еще не нашел себя.

– А сейчас нашел? – спросил Кэноэ.

– Да, Кэно. Ты замечательный. И я очень рада, что мы теперь вместе, и я могу помогать тебе в твоих делах. Я люблю тебя.

– Что ты сказала, Кээрт? Повтори, пожалуйста, – взмолился Кэноэ.

Кээрт сделала неуловимое движение и вдруг оказалась совсем рядом. От ее волос пахло знакомыми духами.

– Я сказала, что люблю тебя, Кэно. И готова повторять это снова и снова.

Кэноэ, не веря в свое счастье, крепко обнял ее. Барьер, который раньше отделял его от Кээрт, вдруг рухнул. Но уже увлекая ее к дивану, он вдруг остановился на полдороге и громко рассмеялся.

– Ты чего? – спросила его Кээрт.

– Разве это не смешно? Я влюблен в самую прекрасную девушку в мире, а она, оказывается, уже моя жена!