Время жить - 3. Осколки мира. Часть 2

Глава 1. Комиссар

Если считать армию вторжения одним исполинским сверхорганизмом, то разведывательный отдел наверняка играет в нем роль какого-нибудь важного органа. Например, глаза. Или, точнее, глазного нерва.

Заглянем туда.

Большой отсек... Нет, несколько смежных отсеков, полных разнообразной аппаратуры. На длинных столах рядами стоят компьютеры. В углу перемигиваются своими крохотными глазками-огоньками два сервера – основной и дублирующий. Дальше – большой блок информационного хранилища с рядами черных плоских временных накопителей, вставленных в специальные гнезда. На многочисленных полках стоят впритык папки и отдельные стопки распечатанных снимков, ячейки с накопителями и еще какое-то таинственное барахло, тоже, очевидно, имеющее отношение к разведке.

И люди. Конечно, люди. Сидящие перед мониторами компьютеров, прохаживающиеся с пачками распечаток в руках, вполголоса переговаривающиеся между собой. Поэтому в отделе разведки стоит непрерывный тихий гул, сплетающийся из негромких голосов, вкрадчивого шелеста принтеров, еле слышного гудения вентиляторов и еще чего-то почти неуловимого. Наверное, это звук работы трех дюжин мозгов, причем, прямо скажем, далеко не худших мозгов в Имперском Военном Космофлоте.

Все это немного напоминает муравейник, только без присущей муравейнику веселой беспорядочной метушни.

Говорят, ученые могут отличить одного муравья от миллионов его собратьев. Да что муравьи, если они научились метить даже атомы. Но мы с вами не ученые, и поэтому давайте оставим в покое микромир и займемся наблюдением за человеком. Да-да, именно вот за этим.

Вот он. Совсем молодой, но уже ведущий аналитик с нашивками старшего офицера третьего ранга. Сидит в расслабленной позе за крайним в среднем ряду компьютером и просматривает спутниковые фотоснимки.

Электронный карандаш легко касается планшета. Нажатие на выступ под большим пальцем – и на экране появляется новый снимок. Короткий пристальный взгляд, касание – и следующий. Это похоже на конвейер.

Внезапно конвейер останавливается. Молодой человек, привлеченный чем-то, внимательно смотрит на экран, делает увеличение, затем переключает диапазон... Электронный карандаш непринужденно, широкими, размашистыми движениями бегает по планшету. Сервер в углу мигает и на мгновение чуть-чуть изменяет тон своего басовитого тихого гудения. Это умная машина производит поиск в архиве.

Не проходит и пяти секунд, как перед старшим-три возникает желаемое. Он еще раз просматривает снимки, сравнивает их, и дает команду на печать. Протянув руку к стоящему рядом принтеру, он берет распечатки, встает и идет в другой конец отсека к своему начальнику. Тот внимательно изучает снимки, пожимает плечами, а затем делает рукой недвусмысленный жест.

Это означает: пусть разбирается главный.

Начальник разведывательного отдела разговаривает с кем-то по браслету, и молодой ведущий аналитик, чтобы занять себя, смотрит на большой снимок за спиной руководителя.

Снимок этот одновременно ужасает и восхищает. Это город. Вернее, место, которое раньше было городом. Сейчас его скорее можно признать за пейзаж какой-то луны, причем, попавшей под метеоритный поток.

Старший-три знает, что это за город. По-местному он назывался Тамо, и ему не повезло оказаться ближайшим к месту посадки флагманского корабля.

Да, не каждому поселению выпадает несчастливая участь стать полигоном для демонстрации силы и мощи воздушных сил Военного Космофлота. Кажется даже невероятным, что всего этого можно было добиться без ядерного оружия, однако это так. Вот эта серия наползающих друг на друга кратеров – явно результат залпа простыми примитивными ракетами «воздух – земля», которыми вооружены «Молнии». Участок местности, напоминающий кипящее стеклянное озеро, – безошибочный свидетель работы суперзажигалок. А это – словно по городу прошелся исполинский великан, давя здания тяжелыми башмаками, – похоже, следы кассетных бомб объемного взрыва, сброшенных «Драконами» еще в самую первую ночь...

Снимок был красив. Бывший город был снят не сверху, а немного сбоку, панорамой. Под лучами низкого утреннего солнца развалины отбрасывали фантастические тени, выглядя то как стены старинного замка, то как причудливые инопланетные скалы. Неровные провалы пустых окон казались входами в таинственные пещеры... Но молодой старший-три все равно чувствовал дискомфорт. За последнюю декаду он видел изображения сотен и тысяч подобных городов и городков, в конце концов, это была его работа. Но ему никогда не приходило в голову увеличить самый эффектный снимок до размера один метр на полтора и повесить на стенку...

Чтобы немного отвлечься, он прислушался к разговору, который все еще вел начальник разведки.

– ...Нет, господин генерал, – вкрадчиво говорил начальник, по званию только суперофицер второго ранга. – Компьютер – это еще не показатель... Да, вы сами знаете, иногда они показывают не то, что есть на самом деле, а то, что им кажется... Вот, у меня прямо перед глазами последние данные со спутника... Трубу там только повалило, трубу и все, а остальное стоит целехонькое. Если хотите, я вам сейчас перешлю этот снимок по почте... Нет?.. Я понимаю, господин генерал, это обидно, но что поделаешь: все мы выполняем свою работу...

Начальник разведки прервал связь и жестом пригласил ведущего аналитика пересесть поближе к его столу.

– Что у вас, Даэрм? Опять, небось, что-то отрапортовали, а на деле – пшик? Слышали? Только вот что имел разговор с неким... большим начальником. По вашей же сводке, между прочим.

– Боюсь, что опять, – улыбнулся старший-три. – Правда, честно, говоря, я в некотором затруднении. И старший офицер первого ранга Минсуо – тоже. Разрешите? Это город 6-2-11, местное название – Нейсе. Он был обработан в самом начале, потом в день Д+4. Степень разрушения – 9/12, что соответствует данным воздушной разведки.

– Танковые колонны поэтому прошли мимо?

– Да, не стали задерживаться и дочищать. Но вот сегодняшний снимок в инфракрасном диапазоне. Видите, как светит – здесь... и здесь. С вероятностью в десять двенадцатых это должна быть энергоустановка промышленного типа. А это – снимок семидневной давности из архива. Несколько единиц строительной техники, какие-то довольно масштабные работы, причем в том же самом районе. И еще вот здесь – на самой окраине города. Я понимаю, что все это, в общем, мелочи. Однако меня смущает расстояние – меньше тридцати километров от периметра безопасности флагманского корабля. Поэтому я предлагаю включить город 6-2-11 в список повторных целей.

– Хорошо, – кивнул начальник разведки, просмотрев снимки. – Согласен. Это действительно слишком близко от нас, чтобы этот городок можно было проигнорировать как мелочь. Включайте в вашу сводку, отдельным пунктом. Я подпишу.

Поздним вечером того же дня командующий первой группой воздушных сил флагманского корабля давал задание на завтра заместителю командира боевой части дистанционного управления.

– Вам говорит что-то название: «Нейсе»? – спросил командующий группой.

– Никак нет, – признался дистанционщик. – Я предпочитаю не запоминать туземных названий. Лишняя трата времени.

– Не скажите, не скажите, – мечтательно покачал головой командующий группой. – В этом определенно что-то есть. Вот я читаю сейчас отчет о кронтэйской операции, а там на каждом шагу – «воздушные силы нанесли удар по войскам противника у озера Бурдубузима...», «Танки с боями форсировали реку Таба-Схека...», «город Тю Рьян Дака был приведен к покорности героическим рейдом отряда звездной гвардии...»

– Очень романтично, – уважительно заметил дистанционщик. – А вы не думаете сами написать книгу о филлинской операции?

– Не знаю, не знаю... Ладно, не буду мучить вас. Нейсе – это по нашему списку 6-2-11.

– Все равно не помню! Мы же уже пять суток, как трехиндексными не занимаемся. Забот столько...

– Ну будет, будет, – смилостивился командующий. – Сейчас мы его по компьютеру проверим... Ага, теперь ясно, почему вы его не помните. Это охрана периметра им занималась, не мы. Вот сейчас мы их и обрадуем...

Командующий группой деловито защелкал кнопками на своем браслете связи.

– Руумс, ты? Это тебя Нигсаэд беспокоит. Как ты там, уже дрыхнешь? А мы вот – нет, делом занимаемся. Слушай, оторви-ка ты для меня свой зад от кресла и проверь городок под номером 6-2-11... Я сам знаю, что твои орлы им занимались. Тут разведотдел выяснил, чего-то вы там не добили... Да, сейчас отошлю... Нет, ты уж извини, но боеприпасы у меня строго лимитированы, самому не хватает... Знаешь, Руумс? У тебя кто тогда этим городком занимался? Два фендрика с танковой? Так пошли их снова, дай им «Крошку», а если что обнаружат, я пригоню «Дракон», он там и сделает зачистку местности... Ну хорошо, Руумс, пока. Тебе тоже... Ты мне только скажи, за мной не заржавеет...

Командующий группой защелкнул браслет и с довольной улыбкой глянул на дистанционщика.

– Ну вот и ладненько. Всегда хорошо, когда есть, на кого свалить хлопотное дельце...

Дэсс Урган проснулся почти в полной темноте, которую едва рассеивал крошечный огонек «летучей мыши». Протянув руку к изголовью постели, он нащупал часы и поднес их к глазам. Пятнадцать минут шестого. Он просил разбудить себя в половине, но лежать оставшиеся до подъема десять минут уже не хотелось. Урган встал, прошлепал босиком по неприятно холодному цементному полу и, на ощупь отыскав спички, зажег свечу.

Сразу стало светлее. Вместо колышущейся тьмы, сомкнувшейся вокруг крошечного язычка пламени, появились очертания небольшого подвала, наполовину заставленного огромными бочками.

Урган сам выбрал под штаб погреба винзавода на окраине Нейсе. Вино в бочках правда, не отличалось высоким качеством, а вот подвалы были хорошие. К тому же, сам винзавод лежал в развалинах и не должен был привлекать к себе особого внимания.

Единственное, чем плохи были подвалы, – там всегда было сыро, душно и темно. Урган не прожил под землей и двух недель, но ему уже страшно не хватало света. И даже яркого солнечного полудня, а хотя бы нормальных привычных электрических ламп вместо свечей и тускло коптящих керосинок. И еще ему не хватало неба. Острого чувства свободы в беспредельном небе, которое может дать только пилотирование скоростного, маневренного и мощного истребителя. Однако и о небе нужно было забыть. Забыть надолго, а может быть, страшно сказать, и навсегда. Небо стало чужим, оно больше не принадлежало людям Филлины. Им завладели пришельцы...

Одевшись и умывшись под жестяным умывальником, прибитым к стене, Урган прошел по коридору в другой подвал, побольше, игравший роль штабной столовой. Там горели сразу четыре лампы, а большинство обитателей были уже на месте и готовились к завтраку.

Ординарец Ургана, немолодой старшина с авиационными перышками на погонах, варил скайру на крохотной спиртовке. Еще одна мирная привычка, на глазах уходящая в безвозвратное прошлое. Скайра – товар импортный. Как не экономь, через пару месяцев ее запасы все равно подойдут к концу. На старшину рассеянно поглядывал молодой связист, тоже раньше служивший на авиабазе. Он, знал Урган, был большим любителем скайры и не мог представить себе утра без чашечки.

Капитан Гечи Раро, бывший порученец покойного полковника Вейна, перешедший по наследству к Ургану, задумчиво разглядывал себя в осколок зеркала, поглаживая обритую голову. Ему досталось во время недавнего налета, но ожоги на щеке понемногу заживали, а на месте сгоревших бровей и ресниц уже начали расти новые. Как, кстати, и у самого Ургана.

И наконец, Лика... Лика Ранси. Она сидела перед одной из ламп и сосредоточенно смазывала свою снайперскую винтовку, полученную в качестве приза на каких-то соревнованиях по стрельбе.

Глядя на нее, Урган всегда чувствовал себя немного виновато. В Лику он влюбился сразу и влет, поэтому не выдержал искушения оставить ее возле себя в должности начальника курьерской службы. И в этом, кстати, не прогадал. Будучи офицером Дорожного Патруля, Лика знала округу как свои пять пальцев. Оказалась она и хорошим командиром. Два десятка сорвиголов, пересевших с мотоциклов на велосипеды, слушались ее с полуслова и без устали мотались целыми днями по району, обеспечивая связь с отдаленными городами и деревнями.

Ухаживать за Ликой Ранси Урган и не пытался. По его мнению, флиртовать с женщиной, всего несколько дней назад потерявшей жениха, было бы, по меньшей мере, неприличным. К тому же, оказавшись самым главным начальником в районе, он крайне щепетильно относился к тому, чтобы не использовать свое положение в личных целях.

– Доброе утро, – сказал Урган, глядя на Лику Ранси.

Взгляды – это максимум, что он себе позволял.

– Доброе утро, господин полковник, – капитану Раро, как всегда, удалось опередить остальных.

– Есть что-то новое? – спросил Урган связиста.

Спрашивал он исключительно для порядка. Случись что-то по-настоящему серьезное, его бы разбудили ночью.

– Никак нет, господин полковник, – поспешно отрапортовал связист. – Только под утро с северного сектора передали – немного бомбили Трину.

– Что значит, немного? – нахмурился Урган.

В последние три дня бомбежек почти не было. Пришельцы, за предыдущую неделю разрушив все мало-мальски крупные города в округе и около половины сел и деревень, казалось, потеряли интерес к району Нейсе. Урган даже начал надеяться, что самое худшее уже позади.

– Немного и есть, господин полковник. Пять или шесть бомб. Никакого сравнения... О подробностях наблюдатель не сообщал. Согласно вашему приказу...

– Я уже отправила туда связного, – спокойно добавила Лика Ранси, со щелчком вставив на место затвор. – Часам к двум вернется.

– Хорошо, – коротко кивнул Урган.

Он сам требовал от связистов максимальной лаконичности. Запасы батареек для раций тоже надо было экономить: пополнить их было негде.

– Господин полковник! – вдруг вспомнил Раро. – Прошу прощения, забыл. Вас главный врач городской больницы дожидается. Говорил, правда, ничего особо срочного...

– Сейчас узнаем, – Урган поднялся из-за стола. – Старшина, завтрак тогда занесете ко мне в кабинет, чуть позже.

Главный врач выглядел усталым и каким-то поникшим.

– Я хотел бы посоветоваться с вами, господин полковник, – неуверенно начал он.

– О чем же?

Урган был удивлен. За последние дни он неплохо узнал этого немногословного пожилого человека, классного хирурга и хорошего администратора, имевшего еще с той войны звание подполковника медицинской службы. До этого момента, ему, казалось, были чужды какие-либо сомнения или нерешительность.

– Вчера мне доставили одного больного, – продолжил врач. – Он в плохом состоянии и нуждается в срочной операции. Но для нее нужно на два-три часа задействовать аппаратуру, работающую от электросети...

– У вас проблемы? – озабоченно спросил Урган. – Что-то не в порядке с вашим генератором?

– Он в порядке. Но я не знаю, могу ли я позволить потратить три часа его работы на этого пациента.

– То есть? – Урган все еще не понимал, куда он клонит.

– Этот пациент – старый, больной человек. Он нуждается в постоянном уходе и лекарствах. К тому же он из Сарне, не нашего района...

– Какая разница? – вздохнул Урган. – Все они теперь наши...

Он и сам не знал, как далеко (в пространственном смысле) простирается его власть военного комиссара района Нейсе. Что-то вроде неправильного пятна радиусом тридцать-сорок километров, с запада ограниченного зоной смерти вокруг корабля пришельцев. Маленькая территория, где полиция, несмотря на бомбежки, худо-бедно продолжала следить за порядком, раненые и больные получали какую-то медицинскую помощь, для многочисленных бездомных кое-где устраивались временные жилища и даже рылись землянки, а потерявшие средства к существованию горожане получали скудный паек из военных запасов и складов госрезерва. Иногда Ургану казалось, что он здесь совершенно не при чем, даже как символ, просто люди сами цеплялись за последние остатки мирной жизни вокруг них.

– Господин полковник, не делайте вид, что ничего не понимаете, – строго сказал главный врач. – Я говорю именно о том, чтобы отменить операцию и обречь этого больного на смерть, сохранив высвободившиеся ресурсы для кого-то другого.

После этих слов на короткое время наступила тишина. Главный врач и Урган смотрели прямо в глаза друг другу.

– Что у него? – наконец спросил Урган.

– Думаю, это не так важно. И дело вовсе не в этом.

– Знаю. Неужели положение уже настолько плохо?

– Оно стремительно ухудшается, и я ничего не могу с этим поделать. У нашего генератора остался запас горючего на семьдесят четыре часа. Мы стараемся включать электричество как можно реже, но все равно в среднем набирается около часа в сутки. Через два месяца он остановится навсегда.

– Для вас горючее всегда найдется, – сказал Урган.

– Но и у вас запасы скоро подойдут к концу. Увы, но на нашей территории нет никаких источников нефти.

– Один из инженеров пообещал переделать дизельные электростанции на паровые генераторы, работающие на угле или дровах.

– Вы сами знаете, как мало у нас и того, и другого. Но энергия – еще не главное. Мы умеем работать и при свечах. Хуже с лекарствами. Проклятые бомбежки сократили наши запасы более чем наполовину, и того, что есть, не хватит и до середины зимы. Я, конечно, рад, что вы мобилизовали всех бабушек-травниц в округе, но никакие травы не заменят антибиотиков или противостолбнячной сыворотки. Понятно, что я могу привести еще десятка три наименований.

– Один ваш коллега пару дней назад потребовал отправить транспорт в Тамо на аптечные склады, – веско сказал Урган. – И даже передал мне выписанное по всем правилам требование на полтонны различных медикаментов.

– Я понимаю вас. Но поймите и вы меня. На фронте мне неоднократно приходилось выбирать, кто из моих пациентов будет жить, а кто – нет. И мне чертовски это не нравилось. Когда мне предложили пост главного врача здесь, я решил для себя, что больше никогда не встану перед таким выбором.

Урган согласно кивнул. Трудами именно главврача городская больница в Нейсе имела такой набор оборудования, которому позавидовал бы любой столичный госпиталь. Сейчас четырехэтажное здание больницы походило на развалину – без крыши, с выбитыми окнами и следами пожара, но операционные, расположенные на первом этаже, не пострадали, и больница продолжала прием пациентов.

– Вы больше не можете делать такой выбор? – тихо спросил Урган.

– Нет. Что-то во мне изменилось за эти мирные тихие годы. Это глупо. Я знаю, что предпочел бы сохранить горючее или лекарства ради спасения жизни роженицы... или молодого парня, у которого впереди... А впрочем, черт его знает, что у него впереди! Но я, черт возьми, помню, как мне приходилось оперировать под обстрелом и почти в темноте, не имея в достатке даже бинтов! Тогда у меня умирало трое раненых из десяти, хотя двух из них я мог бы спасти! Да, я хочу оттянуть это время, как только могу! Проклятье! Через месяц я не смогу давать больным даже наркоз! И я, черт возьми, прихожу к вам, вам, человеку младше меня на двадцать лет, и требую, чтобы он сделал этот поганый выбор за меня!

– Подождите, – перебил его Урган. – Не корите себя. Я не обещаю невозможного, но постараюсь помочь. Хотя бы с наркозом.

– Да нет, – врач устало потер виски ладонями. – Это я постарел. Укатали сивку крутые горки... Нет, я не собираюсь уходить в отставку. Простите, полковник. Это был момент слабости. Это пройдет.

– Постойте, – сказал Урган. – Раз вы уж пришли ко мне, давайте придем к какому-то решению. Я думаю, вы должны оперировать вашего больного. Хотя бы потому, что у него есть кто-то – родственники или друзья, которые везли его за тридцать километров, из самого Сарне. Давайте не выбирать, доктор. И пока есть возможность, делать все возможное. А потом и невозможное. Иначе, наверное, нельзя.

– Нельзя, – согласился врач. – А насчет невозможного... На фронте и не такое приходилось делать. Справимся. Только бы бомбы на голову больше не падали, мешают уж очень... Спасибо вам, полковник.

– Спасибо вам, – откликнулся Урган. – Вы хоть отдыхаете иногда?

– Как и вы, изредка. Но сейчас легче, намного легче. Вот десять дней назад, сразу после бомбежки, тогда было тяжело, да! А сейчас... Лишь бы только это похолодание поскорей закончилось. Иначе – жди целой эпидемии простуд и лихорадок.

– И верно, – спохватился Урган. – Знаете, вы мне напомнили. Надо ехать на завод, узнать, как у них идут дела с производством печек...

Следующая прода - уже сегодня. Не пропустите!

Глава 1. Комиссар (часть 2)

Выйдя наружу, Урган поежился от пронизывающе холодного ветра. Промозгло, сыро, а ведь до конца осени еще больше месяца. Чего же тогда ждать зимой? Вдруг пойдет снег? А он может принести кучу неприятностей – сильно затруднит курьерскую связь, а то и вовсе выдаст пришельцам все их убежища. Пусть здесь, в Южной Граниде, на сорок первом градусе широты, снег выпадает обычно не больше двух-трех раз за зиму и тут же тает, но кто поручится, что как раз эта зима по закону подлости не окажется чрезвычайно холодной?

Впрочем, эта проблема – не сегодняшнего дня, да и повлиять на события здесь никак не возможно. Урган прекратил беспокоиться о погоде и пошел к своему экипажу, который уже выкатили из гаража.

Кто сказал, что автомобиль не роскошь? Роскошь, де еще какая! Из-за нехватки бензина Урган ездил на старинном педальном самокате, позаимствованном у местного антиквара. Выглядел же этот самокат... Темно-вишневый лакированный кузов с массой позолоченных финтифлюшек, никелированные бамперы в виде клыков, вместо фар и габаритных огней – восьмигранные керосиновые фонари из цветного стекла. За рулем сам антиквар – огромный дядька в наглухо застегнутом кожаном пальто, очках-консервах и белой фуражке с наушниками. Позади, на педалях, – два дюжих парня с аэродромной обслуги авиабазы в синей парадной форме наземных частей ВВС. Совместными усилиями на хорошей дороге они разгоняли это чудо техники до скорости в тридцать километров в час.

В полуоткрытом салоне на широком диване с немного потертой красной плюшевой обивкой – сам Урган и капитан Гечи Раро, а рядом с водителем – связист в обнимку с рацией. Впереди и сзади – охранники тире наблюдатели за воздушной обстановкой на велорикшах с ручными пулеметами. По бокам – два курьера из подразделения Лики Ранси на велосипедах, с короткими десантными автоматами, заброшенными за спину.

В кинокомедиях такое бы снимать, вот!

Неделю назад, впервые сев в этот экипаж, Урган всерьез опасался, что пришельцы могут обратить внимание на его пышную свиту. Потом осмелел и перестал их бояться, хотя и требовал от шофера вбирать дороги, не проходящие через слишком уж открытые места.

Вот и сейчас, хотя от штаба до «завода», вернее, небольшой мастерской, где с полсотни рабочих трудились на вынесенных из развалин тракторного завода станках, по прямой было меньше двух километров, он предпочел дорогу более длинную, но зато почти целиком проходящую через небольшой парк.

Парк с его раскидистыми старыми деревьями, смыкающими свои кроны где-то в вышине, представлял собой хорошее укрытие. Там находился один из складов драгоценного горючего, а окраину использовал для занятий спецотряд истребителей танков.

Приказав остановить экипаж, Урган вышел и некоторое время смотрел, как истребители с громоздкими «мухобойками» скрытно выбирают позиции для стрельбы, имитируют выстрел, прячутся в укрытие, перезаряжают «мухобойки», занимают новую позицию...

Его заметили. Инструктор, проводящий занятия, прокричал команду, и весь отряд выстроился под деревьями у обочины дороги.

Инструктором был Пири Шанви. Он вместе со своим другом Клюмом Эвангом снова появился в Нейсе несколько дней назад. Ни Шанви, ни Эванг ничего не говорили ни о том, сумели ли они добраться до своего родного города Тамо, ни о том, что видели, ни о судьбе своих семей. Но Эванг, и раньше не слишком разговорчивый, теперь совершенно замолчал и замкнулся в себе, а у Шанви куда-то пропали его полудетское любопытство, щенячья веселость и неуемность. Инструктором он зато стал отличным: наблюдательным, придирчивым и неутомимым.

– Господин полковник, отряд истребителей танков проводит учебные занятия, – четко отрапортовал он. – Старший инструктор – сержант Шанви.

– Вольно, – негромко скомандовал Урган.

Он медленно прошел вдоль короткого строя. Двадцать расчетов стрелков, включая Шанви с Эвангом – всего сорок человек, и еще вдвое больше подносчиков снарядов. Он знал почти всех из них.

На правом фланге – молодые ребята из охранной фирмы Наксе и Дешу, так и светятся энтузиазмом от того, что им наконец выпало настоящее дело. Вот показывает старую военную выправку дядя Донар, самый старший в отряде, отец пропавшего без вести Эстина Млиско. Рядом поблескивает стеклами очков его первый номер Тюрам Барко, бывший студент-юрист, потерявший под бомбами мать и невесту. Следующий расчет – Леннер, армейский сержант, и Диго, фермер...

Есть еще больше сотни заявлений от других добровольцев, но для них пока нет оружия, хотя их мини-заводик наладил неделю назад производство «мухобоек» и клепает их вручную по штуке в день.

– Продолжайте занятия, сержант, – повернулся Урган к Шанви. – Благодарю за службу!

И еще несколько минут стоял, наблюдая, как Шанви муштрует истребителей.

Дверь откатили в сторону, и Урган даже зажмурился от непривычно яркого электрического света. Раньше, вспомнил он, это был гараж. Большой, вместительный гараж, врезанный предусмотрительным хозяином прямо в толщу холма из мягкого известняка на месте бывшей каменоломни.

Здесь и размещался их завод. Вернее, два десятка разнообразных станков, площадки для сборки и две гудящие дизель-электростанции в соседнем помещении. По стенкам змеились кабели, пахло смазкой и горячим металлом, а в дальнем углу время от времени сыпались искры и ярко вспыхивал огонь электросварки.

– Роскошно живете, – заметил Урган, входя в небольшой кабинетик главного инженера. – Вся округа уже вторую неделю всякими коптилками пробавляется, в больнице электричество на час в сутки включают, а у вас тут – целая иллюминация.

– Так все ж для дела, – пожал плечами инженер, человек еще молодой, моложе Ургана, но надежный и очень основательный. – Вот, извольте полюбоваться...

– Не впечатляет, – признался Урган, осмотрев новенькую «мухобойку». – Грубоватая работа.

– Что поделать, все приходится изготовлять вручную. Но думаю, с завтрашнего дня доведем производство до двух штук в день.

– Мало, мало!

– А как иначе, господин полковник? Имея только то, что у нас есть, о массовом производстве нужно забыть. А ваши «мухобойки» – не только весьма сложные изделия, но и совершенно новые для нас.

– Вы и так делаете трудовой подвиг, – серьезно сказал Урган. – Но бог с ними, этими «мухобойками». Штук двадцать у нас есть, десяток в запасе – от дюжины танков отобьемся. Все равно, запас ракет к ним ограниченный, а пополнить его пока негде. Из Кодирне обещали привезти, но когда они соберутся? Сейчас нам нужна более мирная продукция, но обязательно в больших количествах. Компактные и надежные источники питания для раций. Лопаты, кирки и всякий столярный инструмент. И главное, печки. Как можно больше переносных печек. После всех бомбежек двадцати тысячам человек в районе приходится жить в развалинах или под открытым небом и готовить себе пищу на кострах.

– Я понимаю, – инженер наклонил голову. – Но при всем желании мы не в состоянии дать больше того, что мы можем дать.

– А если подключить дополнительные мощности? Повторить ваши раскопки на заводе? Вы сами говорили мне, что он пострадал меньше, чем кажется на первый взгляд.

– О, да! Теоретически, мы могли бы даже восстановить наш литейный цех и выплавлять сталь из металлолома. Но электропечь, которая у нас там стоит, пожирает уйму энергии.

– Проклятье! – Урган ударил ладонью по столу. – Все упирается в эту энергию! И уголь или дрова, насколько я понимаю, вряд ли спасут положение?

– Вряд ли. Наша покойная электростанция работала на мазуте, равно как и почти все котельные в городе, так что угля у нас мало. Генератор на дровах? Я, признаться, об этом думал, но расход топлива будет колоссальным. А лесов поблизости нет...

– Интересно, как выходили из положения наши предки? – поинтересовался Урган. – У них-то не было ни угля, ни нефти.

– У них не было и промышленности. А вокруг городов сажали плантации деревьев тешу, они за десять лет вырастали до двадцати метров в высоту и метра в обхвате.

– Жаль, что у нас нет этих деревьев. Может, разве что в зелентресте...

– А есть ли у нас десять лет, господин полковник? И дадут ли пришельцы нам заняться строительством электростанций и посадкой лесов?

Урган устало вздохнул.

– До последнего времени у меня не было ни времени, ни желания задумываться о будущем. Пережил день, и ладно. Но серьезных бомбежек нет уже три дня. Я надеюсь, их уже и не будет. Просто незачем. Что будет дальше? Не знаю. Дадут ли пришельцы нам восстановить разрушенное? Думаю, нет. Но можем ли мы сделать что-нибудь реальное? Думаю, да. Нам надо только немного перевести дух. Оторваться от всех сиюминутных, насущных проблем, которые нам приходится срочно решать, и которые занимают у нас все двадцать часов в сутки. Нужно перестроиться, признаться самим себе, что катастрофа уже произошла, и как-то надо жить дальше.

– Это верно, – согласился инженер. – Признаться, я до сих пор подсознательно жду, что вот-вот придет помощь из центра, и можно будет начать восстановительные работы.

– Аналогично. Но помощи не будет. И нам нужно надеяться только на себя. Мы словно превратились в какой-то мелкий баронат после распада Тогродской Империи. Но все равно, нам нужно думать о перспективе. Даже если через неделю или две начнется настоящее вторжение пришельцев. Пока есть шансы, сдаваться нельзя! И я думаю вот о чем. Пока все замыкается на меня как на военного комиссара района. Но раз район стал маленьким отдельным государством, нам нужно свое маленькое правительство. Не тот дискуссионный кружок, что у нас есть сегодня, а некая иерархическая система управления, которая могла бы обеспечить порядок. Я один абсолютно со всем справиться не в состоянии.

– Насколько велико наше... государство? – поинтересовался инженер.

– Район Нейсе. Может, еще немного. Какой-то точной границы нет. Все определяет связь с окраинами по радио или курьерами. Так вы согласитесь войти в наше правительство в качестве... скажем, министра промышленности? Непосредственно заниматься производством на нашем заводе, думаю, сможет и кто-то другой.

– Согласен, – инженер раздумывал не больше двадцати секунд. – И еще. Я, кажется, придумал, как можно немного улучшить положение с печками. У нас на складах было много листовой стали. Думаю, ее не сложно будет откопать. Нам понадобится помещение. Желательно, под землей и с хорошей вентиляцией и тягой. Мы поставим там кузнечный горн и начнем нагревать и гнуть листы. Печки тогда получатся, скорее, как коробки, но, думаю, сойдет.

– Конечно, сойдет! Только расскажите все это поподробнее капитану Раро, он вам все организует. Вот только чем же тогда станет наш завод? Деревенской кузницей?

– Господин полковник, не смотрите на кузнецов свысока. В свое время они на многое были способны. Просто сейчас об этом мало кто знает.

Выйдя из кабинета инженера, Урган сразу же перестал думать о заводе. Были у него и другие проблемы, поважнее.

И самая главная среди них – бездомные. Более двадцати тысяч человек, оставшиеся в живых после бомбежек, но потерявшие все – дома, имущество, средства к существованию, часто – родных и близких... Чем можно помочь этим людям? Как их накормить? Где разместить? Чем занять? И как, наконец, вновь не подставить их под новые удары пришельцев?

У Дэсса Ургана защемило сердце. Восемь дней прошло – и каких дней – но воспоминания по-прежнему так же больно отравляют душу...

Фатальная, трагическая ошибка. Они тогда еще полагали, что пришельцы бомбят только города, и разместили эвакуированных из Нейсе на разрушенной авиабазе. Ряды палаток прямо на летном поле с наспех забросанными щебнем воронками... Тут же походные кухни... Полевой госпиталь... Работающие люди, белье сушится на распорках...

Какой-то пришелец сбросил на лагерь всего лишь три, но какие-то особенно дьявольские бомбы. Немногие оставшиеся в живых рассказывали потом, что лагерь на несколько секунд словно окутал густой молочно-белый туман, вдруг превратившийся в ревущую стену пламени. В эпицентрах взрывов не осталось тогда никого – ни живых, ни мертвых. Только тускло блестящие линзы расплавленного бетона...

И после этого возникает страх. Вечная боязнь смерти с неба, боязнь снова накликать беду. И уже пугаешься больших скоплений людей, а во множестве мелких поселений тяжело и наладить снабжение, и поддерживать порядок, и обеспечить медицинскую помощь. Может, действительно, как предлагают несколько человек в его штабе, стоит вернуть людей обратно в города, попытаться наладить там жизнь? Но врачи предупреждают: под развалинами остались сотни и тысячи непогребенных трупов, из-за которых в любой момент может вспыхнуть эпидемия...

Или вот еще одна проблема. В районе пока не ощущается недостатка в продовольствии. Военные склады, склады госрезерва, оптовые базы в городах – все они, в большинстве своем, уцелели и полны припасов. Но как доставить все это к ждущим помощи людям? Вчера он предложил не трястись над неприкосновенным запасом бензина как нищий над последней монетой, а организовать караван грузовиков с солдатскими пайками, теплой одеждой, палатками, переносными печками, шанцевым инструментом и отправить его по наиболее пострадавшим местам.

Теперь его меньше, чем через час ждет совещание. Надо будет определить маршрут, организовать погрузку, продумать меры безопасности и тысячи других вещей. И слушать споры, и остро ощущать неполноту информации, недостаток знаний и отсутствие опыта в решении подобных вопросов. Но все равно, принимать, принимать, принимать решения, потому что кому-то их все равно надо принимать, и потому что даже неверное решение лучше, чем отсутствие решения вообще...

– Господин полковник, – прервал размышления Ургана капитан Раро. – Тут к вам небольшая делегация. Крестьяне местные.

– Ко мне? – удивился Урган. – Как же это они меня здесь вычислили?

– Они на заводе были, о чем-то договаривались. Теперь хотят с вами поговорить. Примете?

Урган поглядел на часы. Немного времени в запасе у него еще было.

– Приму, – сказал он и присел на длинную гладкую корягу, лежащую у ворот бывшего гаража и, очевидно, игравшую здесь роль скамейки.

Крестьянская делегация состояла из трех человек. Седой богатырь в телогрейке; хитрого вида мужичок лет пятидесяти, одетый по-городскому, в темно-серый костюм и при шляпе, и сухонький старичок в военной фуражке без кокарды. По каким-то незаметным признакам Урган почему-то сразу определил, что именно старичок у них главный.

– Присаживайтесь, отцы, – Урган показал на другой конец коряги. – Удачно ли дело свое решили?

– Удачно, удачно, – степенно кивнул седой, встав напротив сидящего Ургана.

Из всех троих присел только маленький старичок. Остальные двое остались стоять.

– Мы тут прослышали, что на заводе могут трактор так переделать, чтоб он, как печка, на дровах работал, – пояснил мужичок в городском костюме и шляпе. – Вот мы и пришли узнать, нельзя ли нам такой, хотя бы один на всю деревню. Это ж знаете, трактор – он в хозяйстве вещь необходимая. Вспахать там, скажем, или отвезти чего.

– И как, договорились? – спросил Урган, неожиданно для себя заинтересовавшись.

– А как же. Только обобрали они нас... Тонну зерна потребовали, да корову дойную, да кабанчика, да бочонок вина домашнего, да фрукты пять ящиков. Э-э-эх!

– Так на что жалуетесь, мужики? Тонна зерна до войны сто пятьдесят лаков стоила, корова – не знаю, сколько, но вряд ли больше пары тысяч. А трактор – тыщ десять стоил, ежели не больше.

– То ж до войны, – хитро прищурился мужичок. – Вот вы, господин полковник, лучше скажите. Тут среди людей слухи ходят, будто скоро начнут у нас, у крестьян, стало быть, особливо тех, кто хозяйство свое сохранил, эти... реквизиции устраивать. Зерно забирать, скот, еще что. Так верить нам тому или нет?

Урган вздохнул про себя. О реквизиции продовольствия у крестьян думал еще покойный полковник Вейн, земля ему пухом. Подумывал и он сам. Вот только додумать до конца текущие заботы не позволяли.

– Вот что, мужики, – наконец сказал Урган. – Вы все люди пожившие, опытные и уважаемые, и правду я от вас скрывать не буду. Реквизировать у вас, конечно, никто ничего не собирается, но поделиться придется. Сами видите, время какое.

– Так будто мы не делимся?! – громогласно всплеснул руками седой. – Вон, у брательника моего полный дом – две семьи у себя поселил. Да и у меня племяш из города с женой и детишками...

– Не у всех есть родственники в непострадавших деревнях, – возразил Урган. – И не все умеют оснащать трактора дровяными газогенераторами. Вокруг живут в палатках и под открытым небом тысячи человек. Да, на военных складах хватает провизии, но нельзя же на всю зиму посадить людей на одни армейские сухари и консервированную перловку. К тому же, подвезти все это не так просто. Бензина нет, а на телегах много не навозишь. Да и где их взять, эти телеги?

– Выходит, господин полковник, силком забирать ничего не будут? – ехидно спросил мужичок в костюме и шляпе. – Стало быть, дело добровольное? Придут, стало быть, солдатики и смирненько так попросют. Что ж, знаем.

– Нет, все не так, – покачал головой Урган. – Вы вот, когда сладкий корень на сахарный завод везете, порой не деньги получаете, а вексель, верно? А завод, когда сахар сварит да его продаст, потом с вами рассчитывается.

– Ну, это дело понятное, – сказал седой. – А вот вы чем рассчитываться будете? И когда?

– А когда весна придет, вы как сеять думаете? Одного трактора на деревню мало. Вот вам горожане и помогут. И товаров подбросим. Соли или керосина для освещения. Кирпичей, досок, штукатурки, инструмента опять же всякого. Дом починить-построить. Свои же люди, сочтемся.

– Толку-то с этих городских, – проворчал седой себе под нос.

– Толку не толку, а будто я не знаю, сколько народу сейчас на полях и фермах за харчи работает. Да и ненадолго это. Придет весна, все крестьянами станем. Земли свободной, правда, мало, но мы уж что-нибудь придумаем.

«Если пришельцы не помешают», – подумал про себя Урган, но вслух говорить не стал.

– Что ж, будь по вашему, господин полковник, – наконец вступил в разговор старичок. – Мы ж и верно, все люди, с голоду никому помереть не дадим. Только у нас тоже одна просьбочка имеется. Фрукта в этом году уродилась. И винная ягода тож. Раньше мы что у себя потребляли, что на базаре в городе продавали, а что и на консервный завод везли. Тока нет его боле, того завода-то. А фрукту сохранять надо, а то погниет. Вот вы нам, господин полковник, сахару-то и подбросьте. Мы уж сами все сварим, закатаем, да этим же с вами и разочтемся. А еще лучше, если вы сахарный заводик нам запустить подсобите.

– Сахарный завод? – недоуменно переспросил Урган. Ему показалось, что он ослышался.

– Ну да, – включился мужичок в костюме. – Завод, значится, в соседнем селе. Сахарный корень поспел, а девать некуда, хоть плачь. Эти, городские, похлебку из него какую варют, так это ж один перевод продукта получается!

– И завод этот стоит совсем целехонек, – добавил седой. – Только электричество надо дать, и все. У них даже топливо для котлов имеется. Вы бы распорядились, господин полковник, а? И вам хорошо будет, и нам. Сахар – вещь полезная, для всего пригодится.

– Интересно, – пробормотал Урган. – Можно и попробовать. Только мне сначала с инженерами это надо обсудить, что можно сделать и как. Посмотрим... Что такое?!

От экипажа к нему бежал связист, по-спринтерски работая руками.

– Пришельцы, господин полковник! – выдохнул он. – Передали с западного сектора!.. Одиннадцать танков!.. Идут прямо на Нейсе!..

Урган пружинисто вскочил на ноги.

– Все, мужики! Живы будем – приходите ко мне, продолжим. А пока – он повернулся к связисту – в штаб!

Продолжение - уже сегодня. Не пропустите!

Глава 2. Истребители (часть 1)

Бывший военный комендант, а ныне – командующий силами обороны района Нейсе подполковник Магги докладывал обстановку не спеша и словно с ленцой.

– Группа танков противника в количестве одиннадцати машин была замечена в 8.31 передовым наблюдательным постом западного сектора. В 8.37 эта информация была подтверждена наблюдательным постом номер шесть возле хутора Арши-Дауле. В 8.45 о появлении танков сообщили из деревни Хирше, что позволило нам точнее определить направление их движения.

– Нейсе? – хрипло спросил Урган, стараясь не выдать охватившего его волнения.

Три дня тому назад они точно так же собрались здесь, получив сведения о появлении сразу двух танковых колонн пришельцев – не менее чем по сорок машин каждая и в сопровождении целых туч летающей мелочи. Тогда они тоже привели в готовность имеющиеся у них скудные силы и отдали приказ о всеобщей эвакуации, надеясь лишь подороже продать свои жизни в безнадежном неравном бою. Но вражеские танковые колонны не заинтересовались полуразрушенным городом. Пришельцы просто прошли дальше, лишь бросив мимоходом десяток снарядов. Одна их группа, завернув на перекрестке, ушла на север, к Кодирне, вторая повернула на юг.

Но теперь, похоже, настала их очередь.

– Нейсе или рядом с Нейсе, – подтвердил Магги, разворачивая карту. – Движутся они, как вы, возможно, видите, по прямой. Сообщений об обстреле населенных пунктов на их пути не поступало. Ориентировочно, они должны появиться в черте города в 9.20-9.25. Поэтому я принял ряд мер. Отряд истребителей танков сосредотачивается в седьмом полицейском участке на улице Горг. Напомню, что он соединен со штабом линией полевой телефонной связи. Кроме того, в Нейсе и ближайшие населенные пункты и лагеря беженцев отправлены курьеры с целью объявления тревоги.

– Всего я послала шесть человек, – добавила Лика Ранси. – Четверых в Нейсе и по одному в северный и южный сектора. У всех мегафоны и сирены с баллонами сжатого воздуха.

– Благодарю вас, – Магги сухо кивнул. – Какие будут дальнейшие распоряжения, господин полковник?

– О чем вы, подполковник? – поднял бровь Урган. – Как мне кажется, вы неплохо распоряжались и до моего прибытия. Какие указания вам еще требуются для выполнения вашей боевой задачи?

– Сущая мелочь, господин полковник, – недобро улыбнулся Магги. – Должны ли мы атаковать пришельцев или пропустить их танки без боя? На этот вопрос обязаны ответить вы. Как старший воинский начальник в районе. Смею заметить, что у вас на принятие решения есть еще около трех минут. Иначе истребители танков могут не успеть занять позиции.

– Я поставлю вам боевую задачу, господин подполковник, – холодно сказал Урган.

Плохо, когда даже появление противника не может прекратить раздоры в своих рядах. Урган знал, что Магги его терпеть не может. Причем только и исключительно потому, что считает себя самого более подходящей кандидатурой на должность военного комиссара района. Поскольку, хотя и младше по званию, но не летчик, а офицер сухопутных войск, да еще с каким никаким, но боевым опытом – закончил лейтенантское училище в последний год войны и успел повоевать пару месяцев.

Зачем Магги так рвется к власти, Урган не понимал. Для него власть означала только огромную ответственность, чудовищное напряжение и очень много отрицательных эмоций. А раз не понимал, значит, не доверял и старался держать подполковника подальше от принятия наиболее важных решений.

Но хватит! Пришельцы – вот сейчас главная проблема! Эх, поднять бы сейчас пару эскадрилий штурмовиков с противотанковыми эрэсами... Отставить. Вернемся к главному вопросу. Ударить по пришельцам – значит, неизбежно спровоцировать их на сокрушительный ответный удар, причем, скорее всего, с воздуха.

Опять же, одиннадцать танков – противник серьезный. Стоят ли они того, чтобы из-за них рисковать немногочисленным и пока неважно обученным отрядом отборных бойцов и всеми запасами самого эффективного оружия? Но кто поручится, что они и в этот раз пройдут мимо? А надеяться на благополучный исход и ничего не предпринимать рискованно.

В Нейсе и его ближайших окрестностях еще живет не меньше десяти тысяч человек. Вокруг города много деревень, лагеря беженцев, склады, завод, наконец. Все это никак нельзя оставлять на сомнительную милость пришельцев. Да и желание уклониться от боя может быть легко воспринято как трусость. Тем же Магги, например...

В любом случае, в чистом поле с пришельцами не справиться. Поэтому...

– Если танки пришельцев войдут в Нейсе, атаковать силами отряда истребителей и уничтожить. Действовать только из засад. Отряд расположить (Урган сверился с картой) по линии улица Шихара – Ярмарочная площадь – улица Гаржин – Аленская дорога. Выделить не менее чем по два расчета для охраны подступов к заводу, штабу и городской больнице. Ракетную установку подготовить к стрельбе, но открывать огонь, только если пришельцы окажутся на открытой местности между (снова взгляд на карту) Грилленёдом и Патри. Если противник снова, как и в прошлый раз, только обстреляет Нейсе без сближения, ответного огня не открывать, ограничиться наблюдением, истребителей вывести из города. Вас устраивает это, господин подполковник?

Магги ничего не ответил. Это означало, что у него нет возражений, иначе он не преминул бы указать Ургану на его некомпетентность в сухопутной войне.

Урган встретился взглядом с Ликой Ранси. Она задорно улыбнулась ему. Урган улыбнулся в ответ. Все-таки, она ему определенно симпатизирует и отличает от остальных. Его волнение куда-то исчезло. Магги, стоя спиной к ним, крутил ручку полевого телефона, и Урган позволил себе еще раз широко, победно улыбнуться Лике. «Ну что же, – подумал он. – Мы ждем вас, господа пришельцы. Соблаговолите принять вызов!»

– Слушай, Первый, чего мы так медленно тащимся?

– А ты что, куда-то торопишься? Или по патрулированию соскучился? Не спеши. Зачем гнать Крошку на полной скорости? Он и так против ветра выгребает.

Крошкой назывался малый воздушный разведчик – небольшой летательный аппарат, похожий на воздушный шарик или мини-дирижабль, приданный в поддержку танкам. Впрочем, поддерживать их Крошка мог, лишь снабжая операторов видом на окружающую местность с высоты птичьего полета. Имел он только видеокамеру, приемо-передающее устройство и слабосильный электромоторчик с запасом энергии километров на сто без учета ветра.

Ни оружия, ни собственного электронного мозга Крошке не полагалось, но совершенно беззащитным он, тем не менее, не был. Обеспечивающий подъемную силу баллон походил, скорее, на клочок пены, вдруг заброшенной в небеса, и состоял из множества микроскопических пузырьков, заполненных гелием. Эта пена пропускала насквозь без малейшего сопротивления любой снаряд и тут же затягивала разрыв. Полимерная субстанция, образовывающая мембраны пузырьков, благодаря своим оптическим свойствам сливалась с небом для наблюдателя с земли и обманывала лазерные прицелы и дальномеры. Наконец, скорость Крошки не превышала сорока километров в час, и он почти не содержал металлических деталей, благодаря чему оставался невидимым для радаров.

Сейчас Крошка летел примерно на полкилометра впереди ведущего танка на высоте около ста метров.

– Первый, подними Крошку чуток. Смотри, как они в том поселке забегали! Как муравьи! Стрельнуть, может?

– Второй, тебе что, не терпится? У тебя снарядов сколько?

– По три на машину. Фугаска и два объемных взрыва.

– И у меня столько же. Так что остынь. Они нам, может, в городе пригодятся.

– Слушай, Первый! Знаешь, о чем я думаю? Зачем нам вообще в город лезть? Еще нарвемся там... У нас же эти... подозрительные районы – за городом и на окраинах. Давай разделимся – и в обход. Каждый проверит по одному району, а потом соединимся. А на разведку в город Крошку пошлем. Он небольшой, часа, наверное, хватит. Мы же не должны воевать, а только выяснить, есть ли там что-то в тех подозрительных местах.

– (неуверенно) Н-не знаю. Да нет, Второй, нам приказали – пройти через город, значит, пройдем через город. Чтобы эта... выманить противника из укрытий. А что побить могут... Помнишь, что старший-три говорил?

– Что эти «Охотники» и так по жизни недоделанные?

– Не. Хотя, конечно, и это тоже. Не, ну что ни одного из этих «Охотников» мы с собой обратно не возьмем. Все здесь останутся. Так что, сильно жалеть их незачем.

– Их чё, всех подрывать будут?

– Ты чё, Второй?! Ты слушай иногда, а? Не подрывать, а эта... оставить на консервацию. Разве не знаешь, на базе Восток танкоремонтный завод будут разворачивать. Чтобы их всех там собрать, и на этот, капремонт, вот.

– Ремонт, не ремонт... Все равно они недоделанные. Нам бы тут «Титанов» парочку, это да! Прошли бы через этот городишко и не заметили бы!

– (со вздохом) Да-а. «Титан» – серьезная машина. Старший-три говорит, их для настоящего дела берегут, а здесь использовать – только ресурс гробить. Потому и не взяли. Правильно, наверное… Хотя, даже если б и взяли – все равно, нас бы к ним и близко не подпустили.

– Ну, не знаю. Я, например, могу и с «Титанами» работать. Даже свидетельство есть.

– Да ты что! Когда это ты успел?

– А пока ты уставы изучал, да Императорские речи конспектировал! Надо было самому в библиотеке покопаться, а не только то, что по программе. Я сначала самостоятельно начал, а потом со мной старший-один Скуорн дополнительно занимался. Я даже экзамен сдавал!

– Ну, Второй, у меня слов нет! Уел ты меня! Ладно. Давай лучше к работе готовиться. Переходи на три-дэ.

– Давным-давно перешел. Интересно, они о нас знают?

– Да я думаю! Попробуй внешний микрофон подключить. Слышишь, как завывает? Это они нас увидели! Так что я так думаю, повоюем наконец-то по-настоящему!

В длинном, слабо освещенном больничном коридоре отдаленные звуки сирены были почти не слышны.

– Нет, операцию отменять не будем, – главный врач сердито поправил круглую голубую шапочку. – Больной уже под наркозом, аппаратура подготовлена. Нет, не будем! Свет отключить везде, кроме операционной, ходячих больных отправить в убежище – с этим вы и сами справитесь. А меня больше не отвлекать!

И потянул на себя дверь ярко освещенной операционной.

Курьер, бывший курсант школы полиции, закрутил вентиль баллона со сжатым воздухом, и сирена, напоследок взвыв, умолкла. Он закинул ее в рюкзак и снова взялся за велосипед, осторожно ведя его через заваленный камнями и битым стеклом перекресток. Еще один марш-бросок к сохранившемуся на северной окраине жилому кварталу – и задание будет выполнено.

Развалины, наконец, кончились, и курьер с удовольствием вскочил в седло. Он решил забрать сильно влево, ближе к западной границе города, чтобы объехать стороной зону самых больших разрушений в центре.

Пробираясь через небольшой сквер с поваленными и разбросанными в стороны деревьями, он не обратил внимания на проплывавший высоко у него над головой странный предмет, похожий на клочок тумана. Он, наконец, вырвался на оперативный простор и понесся по широкой улице, почти не заваленной обломками домов. Один перекресток, второй... Третий вывел его прямо под огонь танка пришельцев, который и расстрелял его как в тире. Длинная очередь из крупнокалиберного игломета выбила курьера из седла и бросила вместе с разбитым велосипедом на выщербленную асфальтовую мостовую...

– Есть! Снял одного!

– С почином, Второй!

– Каким еще почином? У меня их дюжины три, наверно. Не считая прошлого рейда.

– В этом бою первый, значит, с почином. Не спеши, Второй. Выровняй строй.

– Хорошо, хорошо, Первый. Выравниваю. Наваляли мы тут... Попробуй проедь.

– Ничего, проберемся. В крайнем случае, перейдем на антигравы. Погоди, придержи своих. Я Крошку вперед отправлю.

– Есть, Первый. Останавливаюсь. Все-таки, маловато здесь для нас одного Крошки. Хорошо бы два или три. И позубастее, чтобы не только разведывать могли, но и стрелять.

– Что есть, Второй, что есть... Опаньки! Вот они.

Короткий рейд Крошки сразу же высветил на компьютерной карте города россыпь темно-зеленых движущихся огоньков. Каждый огонек означал одного противника, интенсивность цвета – вероятность идентификации цели.

– Смотри, Второй! Таки один наш подозрительный район не зря подозрительный! Вон их там сколько. И все разбегаются.

– Цивилы, наверное.

– Кто?

– Да цивилы, помнишь, из миссий. Невооруженные юниты противника, мирное население. Интересно, что теперь с ними делать: игнорировать, выделять среди них боевые и выбивать их, не трогая цивилов, или рубить всех подряд?

– М-м-м... Знаешь, наверно, первое. А то начнем всех выносить, еще получим за перерасход боеприпасов.

– Так что, пусть смываются?

– Пусть. Наше дело – не за цивилами гоняться, а подозрительные места выявлять. Включи лучше биоискатели.

– Давно включил. У меня тут мерцает между вторым и третьим номерами...

– Ну и что? У меня тоже мерцает, прямо перед пятым. Плюнь. Старший-три говорит, ни одна зачистка не бывает полной. Это... остаточный элемент. Сами подохнут. Сейчас давай я проведу Крошку поближе...

– Гляди, что это?

– Где?

– Да прямо у нас над головой! Видишь?

– Ч-черт! Наверняка, какая-то пакость пришельцев!

– Проклятие! Надо смываться! А то как стрельнет!

– Не, не стрельнет. Если б могло, уже бы стрельнуло. Видишь, уходит. Это, наверное, что-то вроде шпиона.

– Так что, выходит, нас засекли?

– Скорее всего.

– Меняем позицию?

– Да, конечно! Двигаемся навстречу пришельцам. Может, удастся сделать им хороший сюрприз.

– Что это, Первый? Оно?

– Похоже. Компьютер говорит, вероятность 10/12. Не зря нас сюда послали, ох, не зря!

– А знаешь, мне даже нравится. Надоело уже цивилов щелкать на патрулировании. А тут будет настоящая драка! Вперед?

– Да погоди ты! Стой на месте! Я еще раз Крошку проведу. Уж наверняка эта парочка с ракетой здесь не одна...

Два человека с громоздкой «мухобойкой» полусидели, скорчившись, за обломком стены и, не отрывая глаз, смотрели на застывший в ста метрах прямо перед ними танк пришельцев. Бывшие охранники Наксе и Дешу заблудились в развалинах и, сами того не зная, заняли позицию намного ближе к западной окраине, чем должны были.

Наксе, первый номер расчета, невысокий плотный крепыш, стоя на одном колене в обнимку с мухобойкой, словно окаменел и только лихорадочно блестевшие глаза выдавали его возбуждение. Его напарник, светловолосый, вихрастый и очень юно выглядевший, нервно сжимал и разжимал кулаки.

– Идите, – шептал он. – Идите же. Почему вы встали? Идите.

Дешу очень боялся предстоящей схватки, но еще больше боялся, что пришельцы вдруг повернут назад.

Несколько оранжевых огоньков неровной изорванной дугой протянулись через всю карту.

– Девять штук, вроде бы. Посмотрим, что скажет компьютер...

В промежутках между оранжевыми огоньками появились несколько мигающих желтых.

– Компьютер оценивает их количество в двенадцать – пятнадцать юнитов.

– Ерунда! Первый, смотри, они расположились цепочкой. Давай выстроим танки последовательно, прорвемся с краю и прочешем наши подозрительные районы. А потом отловим их по одиночке.

– Нет, Второй. В уставе говорится, нельзя оставлять в тылу опасного противника. К тому же, они здесь дома, а мы – нет. Но в чем-то ты прав. Двигаем к левому краю цепи, уничтожаем боевые юниты, а затем проходим в первый подозрительный район. Ясно?.. Начали!

Танк дернулся, перемалывая гусеницами асфальт и куски бетона, и двинулся вперед, не обращая внимания на засевший в засаде расчет. Дешу пропустил, как учили, танк мимо себя и, подавляя волнение и страх, пустил ему вслед снаряд. Бой за Нейсе начался.

Продолжение уже завтра. Не пропустите!

Глава 2. Истребители (часть 2)

– Тьма и пламя! В меня попали! Эти ублюдки, оказывается, ближе, чем я думал!

– Что у тебя, Первый? Серьезно?

– Номер пятый, повреждение – тридцать шесть процентов. Ничего, щас я их выжгу!.. Мертвые звезды! ... ... ... ! (нецензурное ругательство) Плазменная пушка на пятом не действует!

– Так снарядом их!

– (успокаиваясь) Не-ет! Снаряды я еще поберегу. Сейчас подгоню к ним шестой номер, враз уделаем. Никуда они не денутся, я их взял пятым на отслеживание.

– Он у тебя может двигаться?

– Конечно, его только задели немного. И подожди, не отвлекай, я мигом…

Дешу лежал ничком за ненадежным укрытием, вжавшись щекой в пыльную щебенку. «Я же попал, – с горечью шептал он. – Я же попал!» Он остро чувствовал свою полную беззащитность. Танк был рядом, он знал это. Сразу же после выстрела они попытались отползти, но длинная очередь, хлестнувшая по камням, загнала их обратно.

Где-то за его спиной послышался характерный рокот танкового двигателя, и истребитель понял, что им уже не спастись. Отчаяние его нарастало и готово было захватить его целиком.

Дони, молодой крестьянский парень, один из подносчиков снарядов для расчета Дешу-Наксе, понял, что дела пошли плохо, когда парни не вернулись к ним, чтобы перезарядить свою «мухобойку». Оставив напарника в их укрытии – темном подъезде полуразрушенного дома, он осторожно прокрался вперед и сразу же увидел их обоих, лежащих в неудобных позах под защитой обломка стены. Оба были целы и невредимы, и Наксе, увидев его, сделал ему предостерегающий знак.

Дони догадывался, что танк пришельцев где-то поблизости, но под защитой стены дома чувствовал себя достаточно уверенно. Он уже наметил маршрут – за угол, короткий рывок через открытое место, а затем ползком до ребят. Дони поправил за спиной лоток с тяжеленной ракетой и тихо и осторожно скользнул вперед. В удаче своего предприятия он был уверен. В конце концов, по открытому пространству ему надо было преодолеть менее пяти метров, и он считал, что потратит на это не больше двух секунд.

Понятно, может так оказаться, что их придется, наоборот, вытаскивать отсюда, но лучше сначала доставить им боезапас, а там видно будет. Инструктора им постоянно твердили, что «мухобойку» можно бросить, главное – спастись самому, но Дони этот подход не нравился. Как это – бросить оружие?! Оно, наверное, больших денег стоит, да и вообще…

Пробираясь по груде обломков, он не видел висящего над ним Крошку, услужливо передающего пришельцам все его передвижения. Добравшись до места, Дони несколько раз глубоко вздохнул, словно перед нырянием, и мощным прыжком рванулся вперед.

И умер в полете. Короткая очередь игломета швырнула его обратно на землю. Ракета выпала из лотка и, бесполезно грюкнув по камням, откатилась в сторону.

– Стреляют, совсем рядом, – возбужденно сказал Даго.

Сержант Леннер коротко выругался. После того, как воздушный соглядатай обнаружил их, они несколько раз меняли позицию, пока совсем не заблудились в лабиринте двориков между полностью и частично разрушенными двух– и трехэтажными домами. Запах тления был повсюду и становился почти невыносимым.

Леннер в отчаянии оглядел свой маленький отряд.

– Ритчи, – позвал он одного из подносчиков снарядов. – Оставь пока свой груз и сбегай на разведку. А то проплутаем тут до ночи...

Ритчи вернулся меньше, чем через две минуты.

– Здесь они! – задыхаясь доложил он. – Я в тот дом заскочил, в подъезд, а там проход на улицу. И прямо напротив – танк. В него на моих глазах снаряд засадили, теперь у него задница вся дымится! Но сам танк, похоже, цел. Рычит весь и пушкой ворочает!

– Отлично! – Леннер воспрянул духом. – За мной!

Запоздало вспомнив о воздушном шпионе, он с тревогой глянул на небо. Оно было чистым, и это немного его успокоило.

Забежав в полутемную парадную, слабо освещенную колоннами света, пробивавшегося сверху черед разбитые окна, Леннер сразу же увидел приоткрытую дверь на улицу, а за ней – широкий борт вражеского танка. Цель была – лучше не придумаешь. Шепотом прогнав подносчиков снарядов обратно во двор, он поспешно опустился на одно колено, давая возможность своему напарнику Даго нацелить снаряд прямо в дверь. Он старался не думать о том, что будет, если Даго промахнется.

Очевидно, биоискатель на номере пятом тоже барахлил, поскольку танку так и не удалось засечь появление расчета Даго-Леннер. Снаряд, пущенный с расстояния в тридцать метров, проломил трехслойную бортовую броню и нанес танку смертельную рану. Земля вздрогнула, и «Охотник», выпустив клубы черного и зеленого дыма, затих навеки.

– Победа! – Леннер с радостным криком выскочил на улицу и приветственно поднял руку, увидев, как ему навстречу бегут два человека в форме охранного агентства. Первый из них, вихрастый белобрысый пацан, заключил Леннера в объятия.

– Вы спасли нас! Мы его подбили, но не могли потом даже головы поднять!

– Спасибо, – добавил второй, коротко стриженный крепко сбитый парень. – Предлагаю действовать вместе и дальше. Только скорее ходу отсюда – один танк вы грохнули, но где-то рядом и другие.

– Верно! – Леннер замахал руками выбежавшим из подъезда подносчикам, сигнализируя им, что надо уходить обратно.

Беззвучно-яркая вспышка пламени вдруг ударила его по глазам. Это подоспевший шестой номер все же не пожалел снаряда и уложил на месте оба расчета, отправив Леннера в темноту.

– Тьма и пламя! Ты был прав, по одиночке здесь нельзя! Перестраиваемся в уступ пятерками. Я – левей и спереди, ты – правей и сзади. Крошка – впередсмотрящий. Пора задать им жару!

– Это точно, Первый! Так зададим, что мало не будет! Есть уже предложения, кому – в первую очередь?

– Да, тут Крошка засек парочку. И это точно не цивилы!

– Первый, давай, знаешь, что сделаем? Если прямо на них пойти, то они наверняка уйдут. А мы попробуем устроить засаду!

– (после небольшой паузы). Хорошо, Второй, одобряю. Действуй! У нас «Охотники», так будем же охотиться на филитов.

Подпиравшие хлипкий навесик декоративные колонны, выкрашенные веселенькой голубой краской, на самом деле были вкопанными в землю стальными балками. Не лишняя предосторожность для магазина, расположенного в торце тягуче-длинной улицы, вливавшейся в широкий проспект. Как бывший полицейский, Хелан помнил, как минимум, два случая, когда подвыпившие юнцы, разогнавшиеся вечером по пустой улице, не успевали затормозить и, не будь на их пути стальных колонн, въехали бы прямо в витрину.

Под этими колоннами, среди куч битого кирпича и прочего мусора, они и выбрали место для засады. Позиция казалась удачной: длинная улица, почти не заваленная обломками зданий, словно приглашала по ней проследовать, а поворачивая на проспект, танк неизбежно подставлял один из бортов.

Появившаяся в конце улицы пятнистая серо-зелено-бурая коробка была воспринята как должное. Хелан встал на одно колено, готовясь к стрельбе. Он уже представлял, как быстро, но плавно поворачивает мухобойку влево или вправо и нажимает на спуск.

Длинная очередь метров с трехсот заставила его поспешно пригнуться. Стальные колонны загудели от попаданий, а каменная урна, все еще стоявшая на краю тротуара, разлетелась вдребезги.

За первой очередью последовала вторая, а затем третья и четвертая. Пришелец словно особенно и не старался попасть в них, но головы поднять не давал.

– Он нас засек, – коротко бросил Хелан. – Отходим.

И помог напарнику снять с треноги тяжелую трубу. Брать с собой они не собирались, но надеялись потом вернуться обратно, чтобы снова вооружиться и продолжить бой.

Путь отхода был продуман заранее до мелочей. Под прикрытием кучи кирпича они поспешно отползли назад на несколько метров, наполовину спрыгнули, наполовину свалились с трехметровой высоты на большую кучу тряпья и картонных коробок в подвале, быстро пробежали через этаж и по аварийной лестнице снова поднялись наверх, к заднему двору. Оттуда они рассчитывали скрыться в лабиринте узких проходных двориков, чтобы потом вернуться и найти место для новой засады.

Но во дворе их ждали. Короткая очередь в упор оторвала Хелану руку вместе с плечом. Уже умирая, он успел почувствовать удивление и обиду.

Как же так, ведь пришельцы только что были с совсем другой стороны...

– Класс! Чистая работа! Какой это уже? Четвертый?

– Если считать, что в первый раз я грохнул сразу два юнита, то пятый. Знаешь, Второй, я думаю, мы можем разделиться. Я сам поснимаю этих, с ракетами, а ты прошвырнись в наш подозрительный район, ладно?

– Слушаюсь, Первый. Решил поохотиться в одиночку, да?

– Да не кривись, Второй. Что-то в этом районе наверняка есть. Не зря же они выставили там два своих юнита. А я пока пошлю Крошку вперед, пусть и второй подозрительный район посмотрит.

Большое здание городской больницы казалось брошенным и покинутым. Темные провалы окон, следы пожара, пустота и разорение.

Но в пристройке упорно стучал дизель-генератор, а этажом ниже, в полутемном коридоре, тускло горело табло: «Тихо, идет операция».

В операционной и так тихо. Горят яркие лампы, еле слышно гудят аппараты вдоль стен, вполголоса переговариваются врачи. На экранчике осциллографа скачет зеленая искра.

– Зажим, – и главный врач снова склоняется над распластанным на столе пациентом.

Медсестра осторожно промокает ему губкой потный лоб. Здесь никому нет дела до того, что происходит снаружи. Операция продолжается.

– Опять эти мальчишки!

Ланио поспешно обернулся. Точно. Двое – темноволосый и белобрысый, обоим лет по двенадцать-тринадцать, не больше. Оба в грязных, испачканных пылью и сажей, но все равно узнаваемых темно-синих школьных пиджаках.

– Вам что, жить надоело?! А ну, убирайтесь отсюда! Здесь, может быть, сейчас бой начнется! Родители, наверное, с ума сходят!

– Нет у нас родителей, – угрюмо пробурчал темноволосый. – Их при бомбежке убило. Мы тоже хотим сражаться с пришельцами.

– Ну не так же! Бегите скорее отсюда во двор! Там у трансформаторной будки найдете наших подносчиков. Ждите нас там. Потом, если хотите помочь, будете у нас разведчиками. Согласны? (радостные кивки: да, конечно, согласны) А теперь – бегите... Эх, знать бы, с какой стороны подойдут пришельцы...

– Мы их видели, видели! Вон с той! Целых пять танков!

– Целых пять? Тогда тем более уходите отсюда! А то сейчас здесь такая заварушка начнется...

Ланио помог напарнику перетащить «мухобойку» к другому окну. Это угловое здание – бывшее налоговое управление района – было для них настоящей находкой.

– Слушай, ты им веришь? Ведь если будет сразу пять танков, нам туго придется...

Ланио не успел ответить. У него за спиной громыхнуло, резко ударил раскаленный воздух. И земля ушла у него из-под ног.

Второй оператор, в отличие от своего напарника, не собирался экономить снаряды. Особенно, если компьютер указывает не одно, а сразу два близко расположенных места с половинной вероятностью...

Тюрам Барко вздрогнул. Здание налогового управления в трех кварталах от них вдруг завалилось, подняв тучу пыли, а затем из нее вынырнули сразу два вражеских танка.

Еще три, не спеша, выехали на площадь из параллельных улиц, и Тюрам Барко понял, что это смерть. Они находились прямо посреди вражеского фронта. Если бы им даже удалось подбить один танк, другие легко втоптали бы их в землю.

С удивлением Барко понял, что такая перспектива не вызывает у него протеста. Страха перед смертью он не испытывал. Просто пришел и его черед узнать, что там, по другую сторону... Может быть, он встретит там маму и Шилу... Если же нет – что же, чем это хуже того, что есть у него сейчас?

– Отходим! – Доран Млиско дернул его за руку. – Попробуем зайти им во фланг!

– Зачем? – вяло запротестовал Тюрам Барко. – Это место ничуть не хуже прочих...

Но Доран Млиско уже тащил его прочь.

– Слышь, парень! Не торопись умирать, понял! Наша задача – любой ценой отвлечь пришельцев от больницы, что у нас за спиной, понял? И мы лучше выполним ее, если останемся живы!

В операционной – ни следа прежнего спокойствия.

– Давление падает! Нет пульса!

– Камфару, быстро!

Игла впивается в тело на операционном столе.

– Не помогает! Сердце просто перестает биться!

Главный врач с усилием отогнал от себя гнев. Этот человек не должен, не должен умереть прямо здесь, после того как операция более чем наполовину завершена!

– Подготовить электроды! Попробуем электрошок.

Он сам приложил два прямоугольных электрода к груди пациента. Разряд! Тело вздрогнуло, выгнувшись дугой. Еще один!

– Есть! Оживает! Сердце снова заработало!

– По местам! Продолжаем операцию! Скальпель...

Сестра снова промокнула ему потный лоб. Главный врач был готов продолжать сражаться за жизнь пациента. Он делал бы то же самое, даже если бы знал, что пришельцев отделяет от него чуть больше полукилометра.

Дэсс Урган прислушивался к далеким взрывам. Пока их было немного, и он не мог различить, какие из них «чужие», а какие вызваны попаданиями «мухобоек».

Интересно, различает ли их подполковник Магги? Трудно сказать, он пока спокойно стоит, не показывая никаких признаков тревоги.

Проклятые здания впереди и с боков искажают звуки. Урган не мог находиться в штабном подвале, пока его бойцы сражаются наверху, но здесь от него немного толку. Управления боем никакого, связи с отдельными расчетами нет, и схватка, скорее всего, представляет собой череду отдельных дуэлей.

Сердце заныло от нехороших предчувствий. Расчетам надо было действовать, как минимум, парами, чтобы один мог исправить ошибку другого или прикрыть в случае необходимости. По одиночке его группам придется плохо... Ошибка! Та ошибка, что порой хуже преступления...

Понимает ли это Магги? Если понимает, почему молчит? Или сам не понял, насколько это важно? А может, он просто будет ждать до конца боя, чтобы указать ему на промах? Какая ужасная мысль...

– Господин полковник!..

Это капитан Гечи Раро. Он тоже здесь наверху. И рядом Лика Ранси со своей снайперской винтовкой. И еще пара-тройка людей...

– В чем дело?

– Взгляните. Что это?

Урган задрал голову. Прямо над ним неслышно проплывал... проплывала... проплывало... нечто... Похожее на клочок тумана странных, постоянно меняющихся, но все же слишком правильных очертаний.

– Может быть, беспилотный разведчик. У инопланетников полно такой летающей дряни. Что-то вроде аэростата. Проклятье! С ним пришельцы видят все как на ладони!

– Больше не увидят!

Лика Ранси вскинула винтовку. Выстрел! Другой!

– Как странно, – она опустила оружие. – Я не могу прицелиться, оно словно ускользает. Не понимаю, то ли оно совсем близко, то ли наоборот, очень высоко, и сбивать его из винтовки бесполезно.

Непонятный предмет резко изменил направление и, кажется, увеличил скорость.

– Он убегает! – воскликнул Урган. – Значит, боится стрельбы!

Лика Ранси снова открыла огонь. После третьего выстрела воздушный разведчик дернулся, будто наскочил на что-то, но тут же исчез над крышами домов.

– Кажется, я в него попала, – с сомнением в голосе сказала Лика. – Нет, определенно попала.

Урган нахмурился.

– Подполковник, – обратился он к Магги. – Срочно уходите на наш запасной командный пункт, в полицейский участок на улице Горг, и руководите боем оттуда. Забирайте с собой связиста, пару курьеров и...

– Я останусь, – просто сказала Лика Ранси. – Когда мои курьеры будут возвращаться, они придут сюда.

– Хорошо, – кивнул Урган. – Поторопитесь же, подполковник! Попала Лика или нет, но пришельцы наверняка скоро появятся здесь.

И понизив голос, чтобы слышали только они двое:

– Идите, Магги! Один из нас обязан остаться в живых! В конце концов, если уйду я, у вас будет меньше шансов занять после боя мое место...

Продолжение - уже в четверг. Не пропустите!

Глава 2. Истребители (часть 3)

Танк гнался за человеком. Человек, тяжело дыша, бежал через развалины, моля Единого, чтобы не споткнуться и не упасть. Пустой лоток бил его по спине, но лишних двух секунд на то, чтобы расстегнуть и сбросить упряжь, у него не было. Он даже не решался оглядываться.

Оператор мог снять бегущего одной короткой очередью. Но не хотел. Ему хотелось догнать и раздавить филита, уничтожить противника, не тратя на него дефицитных боеприпасов. И еще ему хотелось поиграть с ним, как сытая и довольная кошка с мышью.

Беглец затравленно метнулся в сторону. До войны здесь была стройка, и дорогу преградил рухнувший подъемный кран. Оставалось только повернуть под прямым углом и постараться проскочить по краю глубокого котлована. Но ноги беглеца увязли в куче песка, и он упал, чуть не вывихнув лодыжку.

Взревев мотором, танк радостно прыгнул на него. Но кромка котлована не выдержала веса пятидесятитонной машины. Танк вдруг начал сползать по склону, а через секунду кувыркнулся вниз, ломая бетонные сваи.

Беглец с усилием поднялся на колени. Танк ворочался прямо под ним, словно черепаха, опрокинутая на спину.

– Попался, дружок, – весело и мстительно сказал кто-то рядом, и беглец чуть не заплакал от облегчения.

Это были бойцы не его, а другого расчета, но какое это имело значение? Пири Шанви уже наклонил вниз «мухобойку».

Промахнуться по такой цели было невозможно.

– Тьма и пламя! Второй, Второй, возвращайся!

– Погоди! Ну потерял ты один танк, ну и что? Тут где-то еще один юнит, я должен его найти.

– Тьма с ним! И с моим первым номером тоже! Они убили Крошку!

Три пули, пронизавшие баллон, не причинили воздушному разведчику никакого вреда. Четвертая же, угодившая прямо в подвесной контейнер, разбила камеру и повредила приемник. Бесполезный и лишенный управления, Крошка теперь бесцельно тянул по прямой, все больше удаляясь от города, пока совсем не скрылся из виду.

– Первый, где ты его потерял? Над вторым подозрительным районом?

– Нет, там пусто. Все сильно разрушено. Какой-то завод, что ли? Крошку обстреляли с земли! Уже на возврате!

– Ха! Третий подозрительный район! Неплохо! Но погоди, дай я разделаюсь со своим юнитом.

– Нет, Второй. Мы должны объединить силы. Возвращайся ко мне. А я пока тут прикончу ублюдков, которые покусились на мой первый номер...

Крайний в ряду танк пришельцев был уже менее чем в ста метрах. Тюрам Барко ждал его, в волнении прикусив губу. Внезапно танк остановился и замер, пошевеливая пушкой из стороны в сторону.

«Вынюхивает!» – решил Тюрам Барко и съежился, стараясь слиться со стеной. Смерти он по-прежнему не боялся, но в этих размеренных, по-машинному методичных движениях было что-то жуткое.

Секунда, другая... И вдруг танки развернулись, уходя туда, откуда только что пришли. Когда последний из них скрылся из виду, Тюрам Барко с шумом выпустил из себя воздух.

Оказывается, все это время он ждал развязки, затаив дыхание.

Ланио застонал и открыл глаза. Кто-то по каплям лил ему на лицо изумительно холодную воду. Придя в себя, он увидел над собой два мальчишечьих лица.

– Опять вы? Я же говорил...

– Мы не успели, – серьезно сказал белобрысый. – Там всех убило. Снарядом. А вы сильно ранены?

Ланио приподнялся.

– Кажется, нет...

Его тело болело во всех возможных местах. Но оно его слушалось.

– А где...

Большая часть комнаты просто исчезла. Вместе с его напарником. Ланио глубоко вздохнул. Очертания окружающих предметов вдруг начали расплываться.

– Дядя! Дядя! Вам плохо? Пришельцы возвращаются!

– Где? – Ланио снова вытянул себя из беспамятства. – Пришельцы?..

Он и сам уже слышал нарастающий рокот танковых моторов. «Мухобойка»... Где его «мухобойка»? Тоже похоронена под завалом? Нет! Вот она, лежит на самом краю. Заряжена и готова к бою.

– Ребята, – с трудом выговорил Ланио. – Помогите мне.

С их помощью он кое-как примостил «мухобойку» на подоконнике уцелевшего окна. Болело уже нестерпимо, все вокруг расплывалось и двоилось, но он все же сумел удержаться и, прождав томительно долгие секунды, пока передний танк поравняется с окном, дернул за спуск, вложив в это движение все оставшиеся силы.

– Готов, готов! – радостно завопили мальчишки, но Ланио уже опускался без чувств на грязный паркетный пол.

Он не почувствовал и то, как его тащат отсюда. Ребята успели опередить смерть на считанные секунды. Второй в колонне танк выжег своей плазменной пушкой все, что находилось в комнате, но уничтожить ему удалось только одну разряженную «мухобойку»...

– Тьма и пламя! Как не хватает Крошки!

Первый был в затруднении. Биоискатель засек поблизости сразу четыре объекта, но невозможно было определить, какой из них самый опасный, чтобы, согласно уставу, настичь его и уничтожить первым. Не мог в этом помочь и компьютер.

Четыре танка стояли посреди обширного пустыря на месте целого квартала одноэтажных частных домов. Первый все никак не мог решиться. Внезапно одна из целей на экранчике биоискателя начала перемещаться в его сторону.

Это решило все. Два танка из четырех двинулись навстречу опасности. С ревом подминая под себя высокие кусты, усыпанные темно-красными ягодами, они выскочили на широкую улицу. Согласно данным биоискателя, цель была рядом. Но где?

Компьютерная метка замигала чуть ли не в двух шагах от танков, и первый в недоумении дал команду на полную скорость. Один из танков, неуклюже повернувшись, завалил хлипкую стену длинного одноэтажного здания с провалами огромных окон. Из-под рушащейся стены с визгом бросились врассыпную собаки.

«И это – цель?» – вдруг понял Первый. Но сделать правильный вывод не успел. Из соседнего дома через всю улицу протянулась дымная полоса, и через секунду под его командой стало еще на один танк меньше.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю, Первый? А не пора ли нам отсюда по-быстрому сматываться?

– Ты что, Второй! У нас же приказ!

– А я что, против? Давай просто сгоняем в те твои подозрительные районы и ходу! А то с этими... с ракетами которые... связываться как-то неохота.

– Нет, Второй. По уставу...

– Да плюнь ты разок на эти уставы, Первый! Не для таких случаев они писались! Тут и с Крошкой тяжело было, а без – совсем мрачно получается. У тебя уже три машины потеряно, у меня одна. Скрипу будет...

– (резко) Слушай, Второй! Я здесь командир, понял?! И если не понадобится твое мнение, я его спрошу! Будем работать с биоискателями.

– Они же только направление дают, да и то...

– Еще раз повторяю, Второй! Командир здесь я! Я разворачиваю свою тройку в широкий веер и буду работать на засечку по азимутам. Ты в это время разбиваешься на две пары и вытаптываешь все подряд, цивилы это или боевые юниты. Ясно?!

– А может...

– !!! (неопределенный угрожающий звук)

– Так точно, молчу! Слушаю и повинуюсь.

– Тогда перестраиваемся и вперед, тьма и пламя!

– Что они делают! – Горво рванулся вперед.

– Сиди! – Пири Шанви сдернул его обратно в укрытие. – Ты им уже не поможешь, а сам погибнешь.

Шанви был младше Горво лет на десять, но командиром был он, и все воспринимали это как должное.

Небольшой трехэтажный дом, получивший еще один удар из каскадных плазменных пушек, накренился и со страшным грохотом обрушился, едва не придавив ближайший танк.

– У тебя там кто-то был? – сочувственно спросил Шанви.

Горво кивнул.

– Ретшу там жил. Мы с ним вместе раньше работали... Не в одном отделе, но все равно, вместе... У них там квартира была, на первом этаже, ее при бомбежке почти не задело.

– И как это они узнали, что там кто-то есть? – испуганно шепнул кто-то. – Будто чуют.

Шанви задумался.

– Может, и чуют, – сказал он. – Даже нет, наверняка чуют. Только вряд ли они нас друг от друга отличают.

– Это почему? – спросил Горво.

– А если бы отличали, так сразу на нас бы и навалились. Еще бы, целых три расчета. Мы им нужны, больше никто.

– Выходит, нас они тоже чуют? – мрачно уточнил Брин, бывший мастер с завода, самый старший из них группы.

– Давайте будем считать, что да, – решил Шанви. – Так проще.

– А если так, что мы тогда можем сделать? – гнул свое Брин. – Уходить надо, пока они далеко.

– Что сделать? – Шанви прикусил губу. – Что-то мне, ребята, одно непонятно. Тот дом они из огнеметов минуты две жгли, не меньше. А теперь и за второй точно так же принялись. А могли бы, наверное, одним снарядом...

– Экономят, что ли? – предположил Горво. – Или жаль им на нас снаряды тратить.

– Вот и я так думаю. И как вы полагаете, если в крайний танк стрельнуть, погонится он за нами или не погонится?

– К-когда он за м-мной гнался, д-даже из п-п-пулем-мета не стрелял, – заикаясь, сказал Риво, подносчик снарядов. – П-прямо разд-давить хотел.

– И я о том же. Мы с Клюмом и постараемся их подразнить. А вы их встретите. Там, в арке, что мы только что видели. Поняли? Тогда скорей, по местам!

– А если они не купятся? – вдруг остановился Горво. – И если вас – сразу? Снарядами или из пулемета?

Шанви промолчал.

– А ты знаешь, как было в Тамо? – вдруг спросил Эванг. – Мы там даже улицы нашей не смогли найти. Потом нам рассказали, что всё в первую ночь кончили, а больше просто добивали. И из центра города ни один человек не спасся.

– Вот они, голубчики! Сами отыскались!

Снаряд, пущенный почти с двухсот метров, не попал в цель, да и не мог попасть. Зато теперь одна из меток на экранчике биоискателя была идентифицирована.

– За ними, Второй! Я держу их! Не уйдут!

– Наконец-то! А то сколько времени потеряли на этой зачистке.

Два танка с ревом бросились в погоню за убегающими. Случайно беглецы выбрали самое удачное направление: три танка первого оператора, отслеживающие цели, оказались почти на одной линии с ними, поэтому биоискатель мог указать только приблизительное направление, без дистанции. Однако интенсивность сигнала нарастала с каждой секундой. Танки догоняли беглецов.

Дорогу танкам преградила широкая полоса сплошных завалов с одним-единственным проходом. На секунду Второй заколебался: позиция была слишком удобной для засады. Однако оружие филитов, как он знал, было одноразовым, а на экранчике биоискателя в этом направлении светилась только одна метка. Поэтому он увеличил скорость и бросил танки в проход.

Снаряд, выпущенный в первый танк почти в упор, так и не смог пробить броню – не хватило скорости, но он повредил гусеницу, и грозная машина провернулась на месте, с хрустом дробя асфальт. Автоматика отреагировала на внезапное изменение обстановки меньше, чем за полсекунды, но второй танк был слишком близко и двигался чересчур быстро. Не успев затормозить, он на скорости пятьдесят километров в час врезался в ведущего и тут же получил свой снаряд под башню. Танковая броня оказалась и в этот раз достаточно прочной, но свое черное дело снаряд сделал. Двойное сотрясение вызвало самопроизвольный разряд энергоустановки, и оба танка исчезли в ослепительной вспышке.

– (безжизненно) Ладно, Второй, ты был прав, а я – нет. Не надо было нам ввязываться. Проверим на скорости подозрительные районы, сначала – третий, а потом – второй. И назад. Пусть с ними воздушники разбираются.

– Понял. (про себя, еле слышно) Ну да, конечно, прав... Теперь счет-то: три – три...

– Заворачивают! Испугались, гады!

– Да нет! Ты погляди, куда они поворачивают!

Шанви потребовалось всего несколько секунд.

– К штабу?!

Дэсс Урган чувствовал себя, словно хищный зверь в клетке. Проклятая неизвестность! Из города доносились взрывы, грохот рушащихся зданий – его ни с чем не спутаешь, затем еще один взрыв, самый мощный, и – тишина. Уже несколько минут тишина.

– Господин полковник!

Урган стремительно обернулся. К нему бежал связист с листком бумаги в руке.

– Господин полковник!.. Докладывает наблюдатель... Пять танков... Идут прямо к штабу!

Вот и понимай, как знаешь. То ли это его бойцам удалось так удачно уполовинить вражеский отряд, то ли это только авангард... Стоп, это не важно. Два расчета, что скрываются в засаде где-то впереди, задержат пять танков, но не остановят. А за спиной, в штабе, около сорока человек. В том числе гражданские специалисты, почти две трети его будущего правительства (Урган горько усмехнулся про себя), женщины, трое детей... Он не дал приказа об эвакуации, чтобы не привлекать внимания пришельцев. Да и надежней убежища, чем подвалы винзавода, в округе и не найти...

Только вот укроют ли они от пришельцев, если те начнут всерьез искать? Может быть, и нет...

Как же зовут этого курьера?.. Ах, да!

– Кима, капитан! Спускайтесь в штаб, возьмите нашу резервную «мухобойку», запасную ракету и сюда! Займем здесь позицию, постараемся отвлечь пришельцев. Кима, вы за подносчика! Все остальные – вниз! Закрыть все входы и выходы и сидеть тихо!

– Господин полковник! – запротестовал капитан Гечи Раро. – Вы не имеете права так рисковать!

– Знаю, – усмехнулся Урган. – Но что поделать, если стрелять из мухобойки умеем только я и вы.

– И я умею, – тихо сказала Лика Ранси.

– Нет, Лика, нет, – покачал головой Урган. – Я слишком... ценю вас, чтобы позволять лезть под пули. Уходите.

Проклятье, хотел ведь сказать не «ценю», а совсем другое слово, только вот язык в последнюю секунду не так повернулся.

– Откуда же они вынырнут?!

Алвин растерянно огляделся. Рев моторов будто бы доносился со всех сторон, а укромная щель между бетонными перекрытиями, сложившимися домиком, вообще показалась вдруг совсем ненадежным убежищем. Ужасно хотелось забиться подальше и затаиться, пережидая, пока смерть пройдет мимо. Но молчаливый напарник уже взвалил на себя мухобойку и Алвин, превозмогая страх, изготовился к стрельбе.

Когда чужой лобастый танк выехал на перекресток, Алвин почувствовал, как у него задрожали руки. «Это всего лишь коробка, – уговаривал он себя. – Всего лишь очень большая движущаяся коробка...»

– Уйдет же, – просипел напарник, Но Алвин уже успокоил себя и нажал на спуск, целясь в корму стремительно удаляющегося танка.

Они даже могли бы уйти, если бы бросили «мухобойку», которую, вообще-то и было положено оставить. Но они потеряли решающие секунды, пока смотрели на издыхающий танк, плюющийся серо-зеленым дымом, пока выбирались из укрытия, вытаскивая тяжелую «мухобойку», и пока спотыкаясь, тащили ее к знакомому подвальчику.

Следующий танк уложил их одной очередью на полпути.

– (жалобно) Ну сколько же здесь их?!

– А ты запроси компьютер.

– И верно, Второй. Как же это я сразу не догадался? Та-ак... Компьютер говорит, два в первом районе, два в третьем и от двенадцати до восемнадцати юнитов по городу.

– А во втором что, пусто?

– Не знаю. Крошка там никого не нашел, а мы еще не были. Может, парочка и есть. Хотя гляди, компьютер полагает, что те юниты, что в городе, не так просто располагались, а прикрывали первый район, третий и немножко что-то еще.

– Четвертый район?!

– Да нет, какие-то машинные бредни. Тут где-то второй юнит прячется, его грохать надо.

– А компьютер?

– Дает три места, каждое с вероятностью в три четверти. Думаю, надо начать...

– Слушай, Первый! Давай лучше по снаряду на каждое! Чего их уже экономить?

– И точно, Второй! А я и забыл, что и у нас еще снаряды есть!

К сожалению, компьютер угадал. Один из снарядов лег точно в цель, и второй расчет погиб полностью, не успев даже вступить в бой.

Три близких взрыва подсказали Ургану, что с их первой линией обороны покончено. Появятся теперь танки или не появятся? Появились. Четыре, не пять, что уже хорошо. Теперь лишь бы их внимание не привлекли совсем неприметные сарайчики рядом с развалинами завода...

От напряжения Урган даже слегка высунулся из своего укрытия. Его бы вполне устроило, если бы пришельцы просто прошли мимо.

– О! Засек! Щас я их...

– (разочаровано) А, опять какие-нибудь цивилы.

– Ну и пусть. Обнаглели они тут, однако.

Очередь, пущенная метров с четырехсот, простучала рядом совсем нестрашно, но мгновенно загнала Ургана в укрытие. Гечи Раро даже не шелохнулся, по-прежнему выглядывая из-за обломка бетонной плиты.

– Что там? – потянул Урган его за рукав.

Тело капитана, не оказывая сопротивления, заскользило вниз. Стрелка из игломета, угодив Гечи Раро в лоб, убила его наповал.

Урган жалко и беспомощно выругался. Проклятая «мухобойка» была сконструирована так, что один человек мог выстрелить из нее, только встав во весь рост. Не самый приятный способ самоубийства в данной ситуации.

Тем временем, один танк, отделившись от остальных, не спеша двигался прямо к Ургану. А еще один, также не торопясь, понемногу приближался к невзрачным сараюшкам, скрывавшим вход в штабной подвал.

Продолжение - уже в субботу. Не пропустите!

Глава 2. Истребители (часть 4)

– Господин полковник! Дэсс!

Урган обернулся, и ему стало по-настоящему плохо. Ловко и грациозно пробираясь через завалы, к нему ползла Лика Ранси.

– Лика! – выдохнул Урган, чувствуя, что вот-вот случится непоправимое. – Как же ты!..

– Потом! – Лика закрыла ему рот своей грязной ладошкой. – Я же говорила, что умею стрелять из этой штуки.

Пререкаться и ужасаться времени, действительно, не было. Танк был уже близко. Урган, торопясь, начал готовить к выстрелу «мухобойку», действуя за второго номера.

– Давай же, давай! – азартно шептала у него над ухом Лика Ранси. – Что ты лезешь вперед как бычок? Поворотись-ка...

Танк повернулся, когда до него оставалось менее пятидесяти метров. Он всего на несколько секунд показал борт, объезжая препятствие, но Лике этого хватило. Снаряд, словно сам собой вырвавшись из «мухобойки», воткнулся точно в то самое место, где имперские конструкторы, врезая теплорассеиватели, чуточку уменьшили силу брони.

– Тьма на этот компьютер! У меня всего один танк остался! Снарядами их, Второй, снарядами!

– (ворчливо) Какими еще снарядами? Я последние на те подозрительные места истратил. Лучше сам по сусекам поскреби.

– Нет, последний я тратить не буду. Я их так по стенкам размажу! Подстрахуй.

– Ладно, Первый, подстрахую. Одно радует: если и здесь есть боевые юниты, уж точно есть, что скрывать.

Урган затравленно оглянулся. Через минуту танки будут здесь. Бежать, прятаться? Некуда. Но он не имеет, не имеет права погибнуть! Особенно вместе с Ликой.

Урган еще раз огляделся по сторонам. Кажется, это шанс. Пусть даже и один из ста. Отбросив разряженную «мухобойку», он с помощью подвернувшегося под руку железного прута открыл канализационный люк, в обнимку с Ликой спустился на несколько ступенек по ржавой металлической вертикальной лесенке и с усилием задвинул тяжеленную крышку.

На все про все у него ушло менее двадцати секунд.

– Тьма и пламя! Где они?

– (недоуменно) Не знаю. Вон дохлый один валяется, а больше никого. Даже биоискатель молчит.

– Ну, не совсем-то он молчит...

– Ясное дело. Но тогда и метка была бы – в пол-экрана.

– Ладно, Второй, поехали дальше. Поставим на отслеживание и пошли. Ты на чем остановился?

– (сверяясь с картой) Знаешь, Первый, проверю я вон те развалюхи... Что-то там посвечивает такое в инфракрасном. Да и биоискатель волнуется. Вроде бы и ноль, а как я подъезжать поближе стал, вдруг мерцать начало.

– (со скепсисом) Ну, проверь. А я тогда те домики возьму. Уж больно они целые. И компьютер их на подозрение взял, с вероятностью в две трети...

Элегантно развернувшись, танк отправился дальше, проехавшись прямо по крышке канализационного люка.

– Ребята! – Пири Шанви смотрел строго и спокойно. – Нельзя их к штабу подпускать, совсем нельзя. А потому стреляем все, авось кого зацепим. А не попадем, так отвлечем.

– Да ясно, ясно уже, командир, – пробурчал Брин. – Все готовы.

Вначале он хотел назвать Шанви сынком, но в последнюю секунду передумал.

Три дымных следа вырвались из полуразрушенного дома наперерез двум танкам. Дистанция была предельной и даже больше, но им отчаянно повезло. Один из танков, похоже, делали в конце квартала, и попадания в корпус немного пониже башни для него оказалось достаточно.

– Ну дела! – Горво даже остановился. – Вроде бы, в один попали, а встали оба.

– Потом, потом, – дернул его Шанви. – Уходим. Не забывай, есть еще третий!

– А-а-а! Опять! Да что же это такое?! Завис, гад! Точь в точь, как тогда! Первый, Первый! Ну за что мне такая несправедливость?!

– (нервно) Завис, так глуши. Помолчи, не до тебя тут!

Первому было страшно. Даже с учетом того, что сам он сидел в полусотне километров от поля битвы в безопасном корабле и ничто ему лично не угрожало.

И все же, он казался себе маленьким, голым и беззащитным. Экранчик биоискателя, как ему чудилось, кишел метками. Компьютер в панике выдавал фантастическое число вражеских расчетов. Одинокий, брошенный всеми, единственный уцелевший в бою танк выглядел уже не «Охотником», а жалкой добычей.

И Первый не выдержал. В панике он обратился в бегство, пустив последний танк по собственному следу. Так ему казалось безопаснее.

В это время Второй, отчаянно ругаясь, пытался оживить свой зависший танк, естественно, с нулевым результатом. Провозившись минут пять, он, плюнув, дал танку команду на самоуничтожение и, чертыхаясь, снял с головы шлем. Поспешно отключая аппаратуру и мрачно представляя, какую головомойку ему сейчас устроит непосредственное начальство, а может, и кто повыше, он даже не стал дожидаться конца.

А зря. Крохотная вставочка, уже выведшая из строя громадную, напичканную электроникой и смертоносным железом машину, сделала свою последнюю пакость. Сигнал на самоуничтожение не прошел. Поэтому танк так и остался стоять на дороге невредимым, но безжизненным истуканом. До входа в штабной подвал он не доехал меньше трехсот метров.

Сержант Леннер медленно стер с лица кровь и с трудом приоткрыл глаза. Его отбросило к стене разрушенного дома. Рядом лежали в различных позах мертвые товарищи. Даго все еще протягивал руки к лежащей «мухобойке».

Еле передвигаясь, словно полупарализованный старик, Леннер подошел к мертвецу. Он не знал, продолжается ли еще бой или уже закончен. От сильной контузии он почти ничего не слышал. Подняв «мухобойку» и волоча ее за собой, Леннер потащился через улицу. На это у него ушло минут пять. Проклятый звон в голове мешал думать. Он просто сидел на мостовой, положив тяжелую трубу себе на колени.

Леннер не удивился и не испугался, увидев, как в дальнем конце улицы появился одинокий танк пришельцев, идущий прямо на него. Он просто встал, уперев «мухобойку» в землю, и начал с усилием приподнимать ее. О том, что его оружие разряжено, он в тот момент даже не думал.

Не думал об этом и оператор танка. Он даже не стрелял и как завороженный смотрел, как странный, весь покрытый коркой из грязи и запекшейся крови солдат, стоящий у него на пути, плавно как при замедленной съемке поднимает свое оружие. Не вынеся напряжения, он трясущимися руками навел на филита орудие и выстрелил последним снарядом.

Человек – не самая подходящая цель для пушки. Снаряд просвистел высоко над головой Леннера, который даже не покачнулся, и разорвался где-то за дальними домами. Не помня себя от страха и совсем забыв про оставшиеся в его распоряжении иглометы, оператор свернул в первый же попавшийся проход, заведший его в тупик. Спереди и с боков дорогу перегородили развалины. Танк набросился на них, словно на врага. Ревя двигателем и яростно скребя гусеницами (об антиграве Первый благополучно забыл), танк перемалывал обломки стен в каменную крошку, с натугой взобрался на гору мусора и... вдруг съехал в глубокий кратер, оставшийся от попадания бомбы, где тяжело завозился, словно жук-навозник.

Вот тут-то его и поджидали.

– Получи! – с ненавистью выдохнул Тюрам Барко, нажимая на спуск.

Далеко на корабле оператор, не снимая шлема, вдруг безжизненно обвис в своем кресле. В отсеке дистанционного управления поднялся переполох. Незадачливого виртуального танкиста, так и не пришедшего в себя, с большим шумом потащили в медотсек.

А его напарник в этот день так и не дождался ожидаемого разноса.

– Попробуйте еще раз, – попросила Лика Ранси.

– Хорошо.

Дэсс Урган изо всех сил уперся головой и руками в ребристую крышку люка. Но та не поддавалась, словно вросла в землю.

– Бесполезно, – Урган развел руками и чуть было не сорвался вниз.

– Что же теперь? – голос Лики в кромешной темноте звучал, скорее, обеспокоенно, чем испуганно.

– Кажется, прямо над нами проехал танк, – виновато объяснил Урган. – Надеюсь, Кима видел, куда мы спрятались. А еще я могу вот так.

Нащупав в кобуре пистолет, он вытащил его и несколько раз постучал стволом по крышке люка: тук-тук. Получилось звонко и довольно громко.

– Это хорошо, – сказала Лика.

Она стояла на узкой лесенке боком, тесно прижавшись к нему. Урган ощущал ее тело и чувствовал легкий аромат ее волос.

– Да, хорошо, – сказал Урган, хотя хотел сказать совсем другое, и снова постучал в крышку.

Лика молчала.

– Дэсс, – сказала она. – Можно, я так?.. Как вы... Как ты думаешь, я отомстила за Стина?

Урган вздохнул.

– Наверно. Ты попала в него. Я видел.

– А я не знаю, – сказала Лика. – Это ведь только машина, верно? Там нет людей?

– Скорее всего, – Урган в темноте пожал плечами. – Нет. Насколько я знаю, нет.

– Может быть, это и хорошо. Я никогда не стреляла раньше в людей. Даже в пришельцев. И... Стина ведь не убили, он попал в плен, верно?

– По-видимому, – Ургану не нравился этот разговор. – Среди мертвых его не было.

– Мне говорили, – тихо сказала Лика. – Как ты думаешь, он вернется?

– Не знаю.

– А я не верю. Когда он уходил в Тороканские Ворота, он сказал мне, что вернется. Обязательно вернется. Придет ко мне даже из самого ада. В этот раз он ничего не говорил... И эти пришельцы... Они такие чужие, такие жестокие... И непонятные. Теперь прошло уже девять дней. Я больше не жду.

Ургану показалось, что она плачет. Он протянул руку, чтобы осторожно погладить ее по волосам и прижать еще ближе к себе.

– Нет, все нормально, – сказала Лика. – Когда у всех вокруг такое горе, самому ведь легче, так? Давайте поговорим лучше о чем-то другом. Расскажите что-нибудь о себе.

– Можно и обо мне. Мне тридцать четыре года, в конце зимы будет тридцать пять. Родился в Венто, это знаете, где авиазаводы «Мико», недалеко от Шилги. Мой отец был летчиком, испытывал самолеты. Он погиб на фронте. Мама работала на том же авиазаводе, в конторе. Ее убили при бомбежке. Несколько лет я жил в Шилги у тетки, закончил там гимназию. Как только начал проходить по возрасту, поступил в летное училище в Венто. После войны туда таких пацанов не очень-то и принимали, но для меня сделали исключение. Потом закончил училище, служил в авиаполку недалеко от Дееле. Ведомый, ведущий, командир звена, заместитель командира эскадрильи, командир эскадрильи. В 67-ом поступил в Военную Академию ВВС, прошел основной и дополнительный курсы, потом получил назначение сюда, в Нейсе. Заместитель командира полка, командир полка, заместитель командира авиадивизии по летной части. Этой весной присвоили звание полковника. Если бы не пришельцы, стал бы, наверное, через несколько лет бригадным генералом.

– Нет, это как для анкеты, – сказала Лика Ранси. – Вы лучше о себе что-то скажите. Например, женаты ли вы, есть ли у вас дети... Ой!

– Да нет, все нормально. Детей у меня нет, женат был дважды, оба раза неудачно. Второй раз развелся почти год назад.

– И что же так? – сочувственно спросила Лика Ранси. – Не повезло?

– Наверное, и это тоже. Конечно, во многом виноват я сам. Первый раз женился еще курсантом. Очень славная была девушка, общительная, веселая, такая... светлая. У нас все было просто чудесно. А потом... В Дееле... Я тогда был молодой, страшно честолюбивый, знал, что способен на многое, и хотел этого многого добиться. Пропадал на службе целыми днями. А она была учительницей, преподавала гранидский язык и литературу, все ее очень любили, и дети и коллеги в школе... И мы начали просто отдаляться друг от друга – чем дальше, тем больше. А тут еще этот парламентский переворот... Она восприняла его очень болезненно, а я... Многие тогда в знак протеста уходили из армии, но мне так хотелось поступить в Военную Академию... В общем, развела нас политика окончательно...

– Страшная вещь – политика, – согласилась Лика, и Ургану показалась, что она придвинулась еще ближе к нему. – Если уже что-то треснуло в отношениях, она расширяет.

– Так у нас и было. И ни мне, ни ей, не захотелось наводить мосты через эту трещину. В общем, мы разошлись и даже ни разу потом больше не встречались. Я уехал в Шилги. И там, уже в Академии, на выпускном курсе, был у меня такой... молниеносный роман. Красивая, умная, из очень хорошей семьи. Да и я был уже майором и почти что выпускником Академии. Поженились мы, вот... Мне предлагали место в столице, в штабе ВВС, а я хотел летать. Работы у меня всегда было много, я занимался любимым делом, а ей... ей стало скучно. Она привыкла к столице, а на базе ей было некуда себя деть. Я виноват, не мог посвящать ей столько времени, сколько было нужно... Вот все и кончилось меньше, чем в полтора года... Так что, плохой из меня семьянин.

– Не знаю... Может, вам просто не повезло. Вам нужна не просто жена, а спутница, партнер, у которой была бы своя жизнь, но в ней всегда бы находилось место для вас. И наоборот.

– Может быть...

Урган готов был продолжать этот перспективный разговор, но тут у него прямо над головой завозились, люк сдвинулся с места, и в проеме показалась голова Пири Шанви.

– Господин полковник, вы живы?! Докладываю: враг уничтожен.

– Отбой, – Донар Млиско встал и с удовольствием потянулся. – Да не грусти ты так. Враг разбит, мы живы, что еще надо? Успеешь еще с ними поквитаться.

– Да, – согласился Тюрам Барко.

Ему было грустно. В бою было легче. А здесь снова надо начинать жить в пустом и холодном мире.

– Не расстраивайся, парень, – хлопнул его по плечу дядя Донар. – Я знаю, жить тяжко. Да надо. Не сдавайся. Ты лучше вот что. Забери сам вместе с подносчиками мухобойку, хорошо? А я до больницы сбегаю. Там сегодня одного друга моего старого оперировать должны. Его вчера родичи из Сарне привезли. Боялись, что живым не довезут. Так я схожу, узнаю, может, на сбор опоздаю немного. Передашь?

– Конечно, – невесело улыбнулся Тюрам Барко. – Обязательно передам.

– Интересно, – Урган с опаской обошел вокруг неподвижно замершего танка. – И вроде бы, никаких повреждений. Так сам и остановился?

– Так и остановился, господин полковник, – подтвердил Шанви. – Дернулся разок, и все. Дохлый он, как есть, совсем дохлый.

– Все равно непорядок, – покачал головой Урган. – Уж больно близко. Стоп, идея. Лика, пошлите кого-нибудь на завод, к главному инженеру. Нет ли у него, случайно, парочки специалистов по разборке инопланетных танков?

«Дракон» торопился, но все же прошло больше половины стандартного часа, прежде чем он добрался до Нейсе. Город был смутно знакомый, но оператор не был в этом уверен. Сколько их было, таких городов, на его пути...

Зоны поражения уже были отмечены на его карте оранжевой штриховкой. Сделав расчеты, он наметил цели и, описав полукруг, сбросил на город три кассеты с глайдер-бомбами объемного взрыва. Каждая содержала в себе шесть дюжин небольших бомб с индивидуальным наведением. Внутри них находилась взрывчатая смесь в виде аэрозоля, реагирующего с кислородом. Одной кассеты вполне хватало, чтобы уничтожить все живое на площади в полтора-два квадратных километра.

– Будет жить, – сказал главный врач несколько громче, чем было принято. Он был горд этой операцией. – Зашивайте.

И сняв перчатки, уже сам вытер со лба пот.

Он шел к выходу из операционной, когда первая волна бомб накрыла больницу, отправив всех в темноту.

– Воздух! – истошно закричал кто-то поблизости, кажется, Шанви.

Урган отреагировал мгновенно. Он бросил на землю Лику Ранси и сам упал на нее, прижимая к гусеницам неподвижно застывшего вражеского танка.

Вторая порция бомб высыпалась на развалины тракторного завода. На его территории в тот момент никого не было, поэтому обошлось без жертв. Только стальные листы, о которых говорил Ургану главный инженер, сплавились между собой и стали непригодными для производства печек.

Третья кассета должна была накрыть штаб и прилегающие районы. Поскольку система относилась к типу «выпустил и забыл», компьютер отрапортовал о накрытии цели. На самом же деле, в механизме наводки что-то сработало не так, и бомбы легли в стороне, не причинив тем, кто собрался у подбитого танка, даже незначительных ожогов. Однако в городе, где упали бомбы, смерть все же собрала свой урожай...

Тюрам Барко, несший вместе с подносчиком снарядов тяжелую «мухобойку», так и не успел дойти до сборного пункта в полицейском участке на улице Горг. Взрывной волной их швырнуло на землю, и пламя пронеслось над ними, не причинив вреда.

Стоя на коленях, Тюрам Барко, не мигая, смотрел в близкое небо. Сегодня Единому явно не была угодна его смерть. Значит, надо было жить дальше.

Дэсс Урган лежал на постели и смотрел на дрожащий огонек «летучей мыши». Сон не шел. Как мало нужно, чтобы победа превратилась в нечто, напоминающее поражение! Погиб почти весь отряд истребителей танков, разрушена больница, уничтожен тамошний генератор, ранен главный врач...

И кем заменить сгоревшего в пламени вражеских бомб подполковника Магги? По старшинству следующим шел бы интендант-майор Фраку, начальник над военными складами. Но он чистый хозяйственник, сможет ли он руководить обороной? Вряд ли. Да и вообще, человек на своем месте, незачем его оттуда двигать. Тогда кого же? Может, плюнуть на старшинство и назначить лейтенанта Эреншельта? У него есть, кажется, все необходимые для этого качества. Но справится ли он? И как посмотрят на это оставшиеся в живых офицеры, что выше его по званию?

А кто сможет взять на себя весь тот объем работы, что выполнял капитан Гечи Раро? Или не обязательно назначать на этот пост офицера и вообще военного? Скажем, взять в помощники...

Размышления прервало осторожное поскребывание по двери. Урган встал, зажег свечу и осторожно открыл дверь.

За ней стояла Лика Ранси.

– Дэсс, – как-то беспомощно сказала она. – Пожалуйста, не прогоняй меня. Не подумай, я не такая... Не бросаюсь в постель начальнику через девять дней после того, как погиб мой жених... Просто я не могу больше... Не могу одна... Я знаю, ты меня любишь. Мне страшно, Дэсс. Эти пришельцы – они такие жестокие и страшные... Что с нами будет?

Кажется, она готова была заплакать. И Дэсс Урган обнял ее, и подхватил на руки, и сделал все, чтобы заставить ее забыть обо всех бедах и страхах, и чтобы самому забыться в ее объятиях.

В ту ночь он был по-настоящему счастлив.

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

Глава 3. Земля обетованная (часть 1)

Земля появилась ранним утром на одиннадцатый день плавания. С удовольствием подставляя лицо свежему ветру, Кен Собеско смотрел, как из облачной дымки на горизонте медленно выплывают очертания длинной береговой линии с приметной двойной вершиной на правом фланге.

Люди, заполнившие верхнюю палубу, выглядели измученными, но до изумления счастливыми. Всем в эти минуты хотелось только радоваться, что их тяжкий путь подошел к концу, и наслаждаться чистым морским воздухом, спокойным морем и ясным небом.

Последние трое суток были самыми тяжелыми. Три дня «Капитан Заман» сражался со штормом, пробиваясь на запад против ветра и волн. Три дня, пока длилась жестокая болтанка, пассажиров не выпускали наверх. Ни Собеско, ни Даксель, ни Чир Чолль не страдали от морской болезни, но им тоже пришлось тяжело. Уже к концу первого дня шторма в крохотной каютке в носу судна, где они ютились, стало нечем дышать. О том, что творилось на переполненных людьми нижних палубах, Собеско предпочитал даже не думать.

Разве что только с кормежкой в последние три дня было получше. Конечно, местная жратва не отличалась ни изысканностью, ни разнообразием – суп типа кондер, полужидкая каша с редкими волоконцами тушенки и каменные сухари – но зато ее было много.

– Это уже Гордана? – Чир Чолль протиснулся к Собеско через толпу. – Западный континент, да?

– Нет, это еще не материк, – Собеско потрепал его по плечу. – Это остров Ксаннет.

– Да-а? – разочарованно протянул Чир Чолль. – А вы точно знаете? Вы его уже видели, да?

– Видел, – Собеско невесело улыбнулся. – Даже дважды...

В первый раз далекие вершины острова Ксаннет точно так же появились из облачной дымки ясным летним утром семнадцать лет... полжизни назад.

Наверное, это был лучший месяц в его жизни. Отец, получивший длительный отпуск на поправку здоровья и по рекомендации врачей выбравший морское путешествие, был все время рядом и никуда не спешил. Мать словно сбросила с себя груз военных лет и вдруг перестала ворчать, придираться и жаловаться на жизнь. Она просто лучилась от счастья, принимая знаки внимания местных дам и выглядела так, как и должна была выглядеть аристократка из старинного рода, заботливая мать и любящая жена гранидского полковника и героя войны. Наконец, зануда и язва сестрица осталась дома, гуляя медовый месяц со своим скучным мужем-адъютантом.

Ну а сам Кен, семнадцатилетний гимназист выпускного класса, уже твердо наметивший себе путь в летное училище? Для него это была первая заграничная поездка. Из голодной послевоенной Граниды – в роскошь, изобилие и бешеный ритм деловитой горданской столицы. Ему тогда понравился Реперайтер, но не слишком понравилась Гордана в целом. Сытая, равнодушная, зацикленная на деньгах невоевавшая страна, где чиновники и разбогатевшие бандиты пользовались большим уважением, чем военные и инженеры, а сверстники разъезжали на тарахтящих мопедах и были способны говорить только о модных певцах, имена которых ему ничего не говорили, шмотках, комиксах и гулянках.

Тогда он не думал и не мог представить, что двенадцать лет спустя эта страна станет его новым домом, и он снова увидит остров Ксаннет с палубы парохода. Увидит, будучи эмигрантом, изгнанником, человеком, лишенным родины. Но и тогда он мог не беспокоиться за свое будущее, имея в кармане и синюю картонку – горданский вид на жительство, полученный в консульстве еще до отъезда, и подписанный контракт с «Ренгером», и аванс, превышавший его офицерское жалование.

И вот, жизнь описала еще один круг. И нет уже ни контракта, ни денег, ни вида на жительство, а вокруг сотни тысяч таких же беженцев, его товарищей по несчастью и конкурентов за немногие места под солнцем. Но зато только здесь и сейчас понимаешь, что правы были древние, говорившие, что каждый конец – это на самом деле новое начало...

– С добрым утречком! – к Собеско и Чоллю присоединился Дилер Даксель. – Чего это вы так рано подскочили?.. А, вот оно что... Дошли, значит. Вот она, Гордана.

– Это только остров Ксаннет, – уточнил Чир Чолль.

Даксель пожал плечами.

– Какая разница? Все равно, Гордана. Интересно, что теперь дальше?

За все время плавания они ни разу не говорили на эту тему.

– Что дальше? – Кен Собеско задумался. – Дальше нас высадят на Карантинном острове, там мы по местному закону должны будем прожить семнадцать дней. Потом переправят на Ксаннет или прямо на материк. А дальше... Честно говоря, плохо я себе представляю, что дальше. Я ведь в прошлый раз был из привилегированных. У меня был контракт с фирмой, были деньги. И все семнадцать положенных дней я с комфортом прожил в гостинице, питался в ресторане, сидел по вечерам в кабаке с... этими... Потом поехал сразу в Реперайтер. К остальным я как-то тогда не приглядывался. Их, кажется, селили в длинные такие бараки, разбитые на клетушки. На материке их ждали два или три месяца бесплатного проживания в общежитии и биржа труда. Родственники им еще помогали. Или земляки. Еще вербовщиков на Карантинном было, конечно, как мух, но на их посулы покупаться охотников было мало... А больше я и не знаю.

– Ничего, – оптимистично заявил Даксель. – Окажемся на Карантинном, разберемся. Мне бы только Кару там отыскать...

– Послушайте, – Чир Чолль дернул Собеско за рукав. – А вон тот остров, он, случайно, не Карантинный?

– Похож, – Собеско пригляделся. – Да, это определенно он.

– Тогда тут что-то не то, – недоуменно сказал Чолль. – Мы должны к нему идти, а на самом деле отдаляемся.

– И верно, – Кен Собеско развел руками. – Тогда из меня вообще плохой советчик. Что-то в этот раз все идет совсем по-другому.

Насколько по-другому, Собеско полностью осознал только через полтора часа, когда «Капитан Заман», дав приветственный гудок, вошел в небольшую бухту у северной оконечности острова Ксаннет.

Берег бухты был усеян палатками. Здесь были сотни, тысячи палаток, а среди них – десятки тысяч людей. Собеско приходилось разом видеть сто тысяч человек – на стадионе в Шилги, во время матча за кубок страны, но на этом месте поместилось бы с десяток подобных стадионов.

Среди моря палаток стояли длинные одноэтажные здания, очевидно, портовые склады и пакгаузы, и высился одинокий старинный портальный кран, похожий на колодезного журавля. От набережной отходило несколько коротких причалов, отделенных от палаток высоким забором из проволочной сетки, кажется, с колючей проволокой наверху. У одного из причалов стоял небольшой пароходик. С него с помощью сетей выгружали на пирс какие-то мешки и большие картонные ящики.

– Хватит любоваться, – Кен Собеско положил руку на плечо Чиру Чоллю. – Пошли собирать вещи. Кончилось наше плавание.

Пассажиры не торопились покидать корабль, и Кен Собеско прекрасно их понимал. Как ни тяжело было плавание, но за десять дней «Капитан Заман» стал чем-то близким и привычным, а обетованная земля за морем вдруг оказалась кошмаром, переполненным лагерем беженцев, пугающе многолюдным и неизвестным. Но Кену Собеско и его спутникам нечего было терять и нечего бояться. Они одними из первых вошли в небольшой домик – проходную, отделявшую огороженный забором с колючей проволокой причал от шумного лагеря.

«Как здесь называют чиновников иммиграционной службы? – мучительно вспоминал Собеско, пока они двигались в медленной очереди к единственной будке поперек прохода. – Крысами? Нет, не крысами, а, наоборот, змеями. И даже не просто змеями, а удавами... Очаровательное прозвище. И главное, как соответствует...»

Чиновник в будке действительно походил на удава – громадную сытую змеюку, неспешно переваривающую в холодке проглоченную добычу, но все же время от времени постреливающую в пространство тоненьким раздвоенным язычком. Он был толст, почти лыс и смотрел на всех немигающим взглядом рептилии.

– Документы, – лениво сказал он по-гранидски, когда Собеско, Даксель и Чир Чолль поравнялись с его окошком.

Было видно, что эту фразу он произносит в тысячный раз, и она уже успела ему смертельно надоесть.

– Пожалуйста, – по-гордански сказал Собеско, протягивая в окошко три заполненные анкеты по пять страниц каждая, свое офицерское удостоверение, паспорт Чира Чолля и справку Дакселя.

Чиновник коротко взглянул на документы и перебросил их сидящему в уголке неприметному писарьку, что-то корябавшему в большом гроссбухе.

– Судимости имеете? – равнодушно спросил чиновник.

– Пожалуйста, говорите по-гордански, – попросил Собеско. – Один из нас – баргандец. Он не понимает гранидского.

Удав и глазом не моргнул.

– Судимости имеете? Нет? Родственники в Гордане есть? Нет?

– У меня могут быть родственники здесь, в лагерях для беженцев, – торопливо сказал Даксель. – Жена и дети. Их зовут...

– Потом, – оборвал его чиновник. – В лагере есть доска объявлений. Общий режим или льготный?

– Есть и такой? – поинтересовался Собеско. – И сколько это стоит?

– Десять граммов золота в сертификатах или горданских брасах.

«Однако, – подумал Собеско. – Пять лет назад было всего четыре грамма. Ох, меняется все как, меняется...»

– Нет? – чиновник не проявлял ни малейшего интереса. – Тогда проходите. Добро пожаловать в Гордану.

Это прозвучало как издевка.

– Подождите, – не сдавался Даксель. – Я бывший сотрудник горданской корпорации «Ренгер». Работал на металлургическом заводе в Макьелине, Шуан. Заместителем директора.

– Проходите, – чиновник раздраженно посмотрел на Дакселя. – Кому надо, разберутся. Не задерживайте очередь. Следующий.

Дакселю ничего не оставалось, как только признать свое поражение.

– Ну и чучело, – сказал он, разведя руками.

– Удав, – поправил его Собеско. – Иммиграционную службу здесь называют удавами.

Но все это уже не имело значения. Они прошли через проходную и оказались на широкой площадке, со всех сторон окруженной людьми. Дальше были видны все те же бесконечные палатки.

– И что теперь? – Чир Чолль остановился и вопросительно глянул на Собеско. – Куда?

Собеско не ответил. В этой толпе он сам чувствовал себя одиноким и потерянным. Ему некуда было идти.

Кучка новеньких, прошедших в лагерь раньше них, так же беспомощно жалась к проходной.

– Вы туда идите, к горушке, – посоветовал какой-то доброхот из толпы. – Там в бывших складах еще полно места. Не скапливайтесь тут.

Собеско покорно зашагал в указанном направлении по узкому проходу между палатками, держась вслед за одинокой молодой женщиной с маленьким чемоданчиком. Он пытался встряхнуться, сбросить с себя оцепенение, но не получалось. Томительно долгое ожидание в медленно ползущей очереди, равнодушный удав за стойкой, неизвестность впереди – все это подействовало на него сильнее, чем он думал. А еще – тысячи людей вокруг с потухшими взглядами и осунувшимися лицами, гнетущая атмосфера подавленности и обреченности и просто прибивающая к земле аура всеобщего горя и опустошенности. И запах нечистот...

Так жить было нельзя. Но люди жили.

Это было как засасывающая трясина, и Собеско плелся, не поднимая головы. Женщина впереди уже оторвалась от них шагов на двадцать.

И тут ее остановили. Двое рослых парней, вышедших из-за какой-то палатки. Первый что-то сказал ей, она коротко ответила, покачала головой и пошла дальше. Второй заступил ей дорогу.

– Не торопись, красавица, – услышал глумливый хохоток Собеско.

Первый грубо схватил ее за руку и потащил куда-то за палатки. Женщина упиралась, но сопротивлялась молча, только с мольбой оглядываясь по сторонам. Человек двадцать, наблюдавшие эту сцену, отводили глаза.

– Не выделывайся, сучка! – рявкнул первый. – Я сказал, пошли!

– Мы тебя не сильно задержим, подружка, – ухмыльнулся второй. – От тебя не убудет.

– Охолонь, паренек, – насмешливо посоветовал ему Собеско. – Оставьте девушку в покое. Вы ей не нравитесь.

– А ты кто такой? – первый даже выпустил руку молодой женщины. Он был на голову выше Собеско и в полтора раза шире. – Да я тебя...

За то время, пока он замахивался, можно было уснуть и снова проснуться. Собеско легко уклонился от летящего кулака и двинул парня в солнечное сплетение. Это было именно то, что надо. Проклятое оцепенение прошло. Жизнь продолжалась снова.

– Ах ты, дрянь! – второй набросился на Собеско сзади, но Даксель сбил его с ног подсечкой, а уже через секунду насильника оседлал Чир Чолль, приставив к его шее неизвестно откуда взявшийся нож.

– Убери железку, мальчик, – раздался поблизости спокойный мужской голос.

Собеско обернулся, потирая кулак. Здоровяк корчился на земле, беззвучно разевая рот, как рыба, выброшенная на берег, а вокруг них стояла группа крепких парней в гранидской полевой военной форме. На бандитов они не были похожи. На старшем Собеско, присмотревшись, увидел генеральские погоны с металлической пластинкой в виде меча и четырехконечной звездочкой.

Молодая женщина уже что-то возбужденно рассказывала ему, показывая на Собеско.

– Ясно, – он мягко отстранил ее. – Этих – увести.

Он подошел к Собеско и не спеша оглядел его внимательными серо-стальными глазами.

– Я – бригадный генерал Симо Койву, начальник милиции лагеря. Кто вы?

– Кен Собеско, капитан авиации. В соответствии с приказом штаба ВВС прибыл в Лешек, а оттуда командирован в Гордану. Прибыл сегодня на судне «Капитан Заман».

– Понятно. Вас кто отправлял из Лешека, капитан?

– Маршал Моностиу. Лично. И я по-прежнему остаюсь на службе, господин бригадный генерал.

– Считайте, что вы поступили в мое распоряжение, капитан. Вы зачисляетесь в милицию лагеря. Это больше, чем поддержание порядка, вам потом объяснят...

– Я не один, нас трое, – вставил в паузу Собеско.

– Да? Вы тоже военный? – бригадный генерал вопросительно посмотрел на Дакселя.

– Он баргандец, не понимает по-гранидски, – разъяснил Собеско.

– Вот как? Один – баргандец, второй – несовершеннолетний...

– У этого баргандца – Бронзовая Звезда за взорванный танк пришельцев, – жестко сказал Собеско. – А за парня я ручаюсь.

– Пусть так, – генерал принял решение. – Не будем разбивать команду. Лейтенант Ринки, проведите их в сто второй блок и введите в курс дела. Вы, капитан, назначаетесь там старшим. Можете иметь там отдельную клетушку, дополнительную пайку и все такое. Но если перегнете палку, сниму с должности. Ясно?

– Так точно!

Но говорил Собеско уже в спину стремительно удалявшемуся генералу. Вместе с ним исчезла и его свита, остались только женщина, прижимавшая к груди чемоданчик, и молодой парень в военной форме с лейтенантскими погонами.

Чир Чолль засовывал в кожаный чехол свой нож, вернее, небольшой кинжал с узким лезвием.

– Откуда он у тебя? – спросил Собеско.

Парнишка немного смутился.

– На часы выменял, у одного матроса, на корабле.

Собеско молчал, и Чир Чолль пустился в объяснения.

– Вы, наверное, думаете, я зря это сделал? Часы, мол, золотые, старинные, да еще от отца, а нож этот самый простой, да? Просто отец мне всегда говорил, золото, деньги – все это по-настоящему мусор, а главный металл – это сталь... Вы меня не осуждаете?

– Осуждаю? – переспросил Собеско. – С чего бы? Это было твое решение, ты его принял, значит, был уверен, что поступаешь правильно. Не оправдывайся в своих поступках ни перед кем, кроме себя, понимаешь? И давай обсудим эту тему позднее, хорошо? Нам надо идти дальше.

– Верно, господин капитан, – кивнул лейтенант. – Идемте, я провожу вас. Вы говорите по-гордански? Очень хорошо... Этот сто второй блок – бывший склад, только стены и крыша, но у горданцев можно будет попросить доски и инструмент... Да, они дадут, они дают нам палатки, еду, даже лекарства, в лагере работают эти... монашки из больницы Призрения страждущих. Так что вы с ними договоритесь... От вас, в общем, требуется следить за порядком в блоке, знать всех ваших подопечных, организовать их, чтобы все получали паек и все такое прочее. Я вам потом все подробнее расскажу и покажу... Да, мы все прибыли сюда с первым кораблем... Конечно, горданцы помогают нам, но порядок в лагере обеспечиваем мы сами... Вот мы и пришли.

Собеско с грустной улыбкой осмотрел свои владения. Одноэтажная постройка без окон, распахнутые настежь железные ворота, внутри виден голый цементный пол. Какие-то люди сидят или лежат на подстилках из тряпок. Все какое-то запустелое и совершенно не жилое на вид.

– Не отчаивайтесь, капитан, – шепнул ему Ринки. – Мы вам поможем. Через пару дней и не узнаете все это.

– Отчаиваться? – хмыкнул Собеско. – Нет, я не отчаиваюсь. Я действительно не один. Вон, целая команда...

Оглянувшись, Собеско посмотрел на свою команду. Чир Чолль о чем-то рассказывал Дакселю, наверное, посвящал его в значение последних событий. А женщина смотрела на видневшееся вдали море. Море и белоснежный кораблик, похожий на рекламную картинку.

– Какой красивый корабль, – тихо сказала она. – Наверное, на нем одни только счастливые люди. Они видят берег и палатки, издали это даже красиво. И им, наверное, нет никакого дела до нас...

Лада Вакену, по профессии художник-дизайнер, в чем-то была права. Бухта с палатками на берегу и в самом деле выглядела живописно. Но людям, находящимся на борту белоснежного корабля, как раз было дело до беженцев. Просто потому, что этот корабль был на самом деле личной яхтой президента Горданы Лёрида Кирстена.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!