Время жестоких чудес

ИнтроСанкт-Петербург, апрель 1999 годаКотенок умещался в ладони и напоминал крошечный рыжий комок. Клочок шерсти. Бенцион Владимирович постоял в задумчивости и провел пальцем по рыжей шерсти — клочок пошевелился и затарахтел, будто в нем включился маленький моторчик.Бенцион Владимирович вздохнул.Он, как всегда по субботам, был на кладбище. Навещал Андрюшу. Наконец потеплело, и можно было очистить могильную плиту от налипших прошлогодних листьев, сучьев и прочей грязи.— Я им поверил, — бормотал Бенцион Владимирович, сидя на корточках у могилы, — я им поверил, а тебе — нет. А когда тебя нашли… ну, в шахте той, у меня все в голове устаканилось. Не мог ты сам прыгнуть, Андрюша. Не стал бы. Я и Лену повидал. Дочь у тебя растет, Ксения. Школу скоро окончит.Вот уже почти пятнадцать лет — один и тот же ритуал. Прибраться на могиле, погладить ладонью холодный камень, поговорить. Попросить прощен…