Время Юных магов. Первая книга цикла

Глава 1, в которой Рита и Даня спасают мальчика

– Маму-уль, – Рита кралась на цыпочках к входной двери, – я пошла.

Театральный шепот удался на славу. Не настолько тихий, чтобы потом стало совестно, но и не громкий, чтобы мачеха не услышала, что ее «доча» собралась на улицу.

Привычно бросив взгляд в зеркало – джинсы, рубашка в синюю клетку, выбившиеся из хвостика пряди русых волос, синие-пресиние глаза и россыпь веснушек, – Рита уже протянула было руку, чтобы открыть замок, как...

– Маргарита!

Мачеха выплыла из спальни. Ее походка была грациозной и эффектной даже в типичной квартире панельного дома.

«Опять следила за мной». – Рита с досадой наблюдала за безукоризненным дефиле.

Теперь нотация на вечную тему «доча подводит» – была гарантирована. И ведь не просто подводит, а с перечислениями: где именно подводит, как именно, когда именно и почему именно. И вот этот пункт, «почему именно», был особенно несуразен и несправедлив.

– Ты все-таки хочешь заставить меня стыдиться своей дочи, – поджала губы мачеха. Ее голова качалась как у китайского болванчика. – Я так стараюсь сделать из тебя приличную барышню, записала тебя на курсы... А ты?

– Нелли Павловна, – у Риты уже было намечено важное дело, и терять время на споры она не собиралась, – я просто не хочу в содержанки. А это ваше умение ходить на лабутенах, переставляя по прямой уже не стопы, а копыта, ни к чему иному, увы, не ведет... Я так думаю.

Эту фразу Рита репетировала накануне целый час. Слова были тщательно подобраны с помощью закадычных друзей и вызубрены так, что, разбуди ее посреди ночи, девочка протараторила бы их, не задумываясь о смысле сказанного.

Старания не прошли даром.

Мачеха застыла в изумлении, этого хватило на то, чтобы проскользнуть в комнату и накинуть крючок.

– Кажется, получилось! – Рита подмигнула своему отражению в зеркале шкафа-купе. Включила синтезатор. – Та-ак... Вот эта программа!

Сонаты Баха, Бетховена, Моцарта... Не беда, что пятого года обучения: Нелли Павловна все равно в программе музыкалки ничего не смыслит. Сейчас Иоганн Себастьян – или кто там его исполняет? – разойдется, и можно будет действовать по плану «Б»...

– Маргарита-а-а! – мачеха пыталась перекричать синтезатор. – Маргарита-а-а!

В ответ Рита прибавила громкость. Теперь Нелли точно не услышит того, чего ей слышать не положено! Девочка открыла окно и закрепила на турнике альпинистскую веревку – надежную, с палец толщиной.

Мелькнула мысль: все-таки хорошо, что папа установил турник на лоджии. Привычно кольнуло сожаление: если бы отец был сейчас дома!.. Но Рита уже свыклась с тем, что папа мог пробыть в командировке сколь угодно долго – день, два, месяц... Уже два или три года он старался не проводить много времени дома. Довела ли отца до этого мачеха – или сама жизнь? – девочка не знала. Одно понимала ясно: если она, Рита, сдастся, то ни папе, ни ей лучше не станет.

С этими мыслями девочка перебросила веревку через перила. Ее длины, семи с половиной метров, должно было хватить на спуск с третьего этажа.

– Точнее, – напомнила себе Рита, – на спуск почти до земли.

А потом надо будет прыгать. Но прыгать всего-то с высоты полутора метров, а это совсем немного.

Стараясь не смотреть вниз, девочка осторожно встала на сделанный отцом узел на веревке. Отдышалась: все-таки это было самое сложное в побеге. Дальнейший спуск был делом простым: узлы были по всей длине, по ним-то Рита и добралась до конца веревки. Убедившись, что внизу нет неожиданности вроде припаркованного на газоне автомобиля, девочка разжала пальцы.

Приземление можно было назвать мягким – даже стопы не очень-то почувствовали удар. Для удачного завершения побега оставалось только освободить веревку. Рита нажала кнопку на брелоке. Отцепившись от турника, веревка скользнула на газон. Рита ее свернула и сунула в рюкзак. Теперь, когда главное было сделано, оставалось только добраться до друзей.

***

«И все-таки, почему все именно так? – Рита шла к дому Дани, своего одноклассника и друга. – Почему папа, этот современный рыцарь без страха и упрека, женился на такой неправильной женщине?»

Хотя, если взглянуть объективно, мачеха была очень красива. Каштановые волосы, чистая-чистая, будто фарфоровая, кожа, голубые глаза... Кукольное личико! И вся из себя такая стройная, эффектная – прямо Барби!

Но эти ее лабутены!..

– Двенадцатилетним девочкам нельзя ходить в такой обуви, от этого деформируется стопа, – Рита озвучила мысль своего рассудительного друга Дани – чтобы услышать хоть один голос в поддержку.

Потому что девочку грызла совесть: о ней заботятся, а она?

Или это была не совесть? А понимание, что рано или поздно мачеха перекроет и этот путь к отступлению? Ведь эти вопросы – «Как ты опять смогла выбраться из квартиры? Мы же на третьем этаже!» – Нелли задаст уже сегодня. И обязательно накажет.

Эх!.. Папа-папа... Почему ты так далеко?

Впрочем, как только показалась знакомая многоэтажка, грустные мысли вылетели у девочки из головы. Рита не глядя набрала код: она знала эти «65К1458» как свои пять пальцев. Бегом пробежала чистый холл с почтовыми ящиками, буквально взлетела по лестнице на шестой этаж.

Даня открыл дверь, едва она ступила на лестничную клетку.

– Ты что, из окна меня увидел?

Это был ее дежурный вопрос, она всегда его задавала другу.

– Ты слишком характерно топаешь! – последовал не менее дежурный ответ. – Как прошло на этот раз?

Рита молча скинула рюкзак и показала свернутую веревку.

Даня понимающе усмехнулся – светло-медные вихры на его постоянно лохматой голове как будто вспыхнули и засветились. А Рита вдруг подумала: «А ведь я никогда не видела его тщательно причесанным».

– Зайдешь? – Дане не нравилось, когда его разглядывают.

Рита скользнула внутрь знакомой «трешки», буквально заросшей зеленью от пола до потолка. Растения были везде. В гостиной, на лоджии, кухне... Даже в прихожей и ванной, где, казалось бы, совсем не было света, отлично прижился, а потом и расползся по стенам какой-то плющ. Единственная комната, где растения множились не так активно, была детская. Но и там росли кактусы – много-много кактусов, больших и малых. Кактусы Рите нравились не так сильно, как плющ. Впрочем, как уверяла учительница ОБЖ, кактусы нейтрализуют вредное излучение компьютеров, так что польза от них была.

– Что у нас сегодня? – Не найдя в комнате ничего нового, Рита повернулась к другу.

– Спасение пострадавших, ничего необычного, – пожал плечами Даня. – Постараемся обнаружить котенка на дереве. В общем, как всегда.

Да уж... Не то что на той неделе, когда они вчетвером дыру в бочке с соляркой пневмопластырем прижимали! Хотя, если откровенно, Рите было все равно, кого спасать, котят или деревце, на которое льется солярка.

– Как тогда, кстати? – девочка вдруг вспомнила, что забыла поинтересоваться судьбой товарища. – Коле не сильно досталось?

Даня пожал плечами. У их общего друга Коли не было таких домашних монстров, как у Риты.

– Инструменты вернули в гараж, – принялся перечислять он. – Потом Коля позвонил дяде и обо всем рассказал. Ну, в общих чертах рассказал. Оборудование брали, и вообще...

– И что дядя?

– Велел опрокинувшиеся автоцистерны не трогать. Не справимся, мол. А Коля возьми да и спроси: «Почему?»

– И?

– Нарвался на лекцию.

– Ругали? – с пониманием хмыкнула Рита.

– Нет, конечно! – даже рассмеялся от такой нелепости Даня. – Дядя сел на любимого конька и принялся вещать о делах давно минувших дней и преданьях старины глубокой. Заодно рассказал, как надо использовать спецтехнику.

В речи Дани то и дело проскальзывали термины, необычные для двенадцатилетнего мальчика. На каком-то особо заковыристом слове Рита потеряла нить повествования. Подумала: вот бы у нее был такой дядя! Или тетя. Или нормальная мачеха. И пусть у них вся квартира тоже будет в плюще! Плющ – это куда лучше, чем лабутены.

– Ты не слушаешь. – Даня оборвал рассказ.

Сощурил темно-карие глаза.

– Нет, – Рита не стала отрицать очевидное для друга – тот обладал феноменальной способностью чувствовать чужое настроение. Правда, он почему-то это скрывал. Хотя, у нее самой был схожий талант, и она его тоже не демонстрировала. – Слишком уж Нелли достала!

Рите даже не хотелось думать, как она вернется домой. А ведь это была проблема! Вполне решаемая, конечно, но...

– Понятно... – протянул Даня. – Были бы у тебя нормальные предки... Эй, ты чего?

– А как же мой папа? – Рита недоуменно посмотрела на друга.

Она понимала, что Даня, скорее всего, говорил не про ее отца. Но папы так долго не было дома, и она так по нему соскучилась... В общем, девочка не смогла бы объяснить даже себе самой, почему на нее накатила такая подозрительность.

– Твой отец –настоящий человек! – Дане очень хотелось утешить Риту. – Да я его и не имел ввиду, когда говорил «предки». И не твою настоящую маму... Не дуйся по пустякам, короче! Мы, кстати, сегодня только вдвоем.

– Коля и Ваня опять к соревнованиям по карате готовятся?

– Ага, у них послезавтра «межстилевая Москва и область». Я обещал, что мы придем за них болеть. А теперь бери мой велик и пошли!

Рита, благодарно кивнув, направилась к заросшему виноградом балкону – она уже не раз пользовалась велосипедом друга и знала, где он находится.

***

В парке было хорошо.

Лето бабье, подаренное природой взамен дождливого календарного, радовало сухим теплом, прозрачным воздухом и все еще зелеными красками. Рита лавировала между корнями деревьев и улыбалась солнышку – сквозь стволы, ветки и листья.

...Липкий, тягучий страх накатил внезапно. Это был уже даже не страх – какой бывал у попавших в беду котят – а ужас! Ужас, сигнализирующий о скором переходе туда, откуда нет возврата.

Чувствовал ужас и Даня.

– Поднажми, – не оборачиваясь, бросил он.

Рита и так старалась изо всех сил. Пытаясь отогнать тревожные образы, она с такой силой давила на педали, что вскоре обогнала друга. Она неслась, уже не объезжая корни и закладывая крутые виражи, и удерживалась на велике лишь чудом.

Источник страха обнаружился довольно быстро – в колодце возле заброшенного стадиончика. Там, по колено в кипятке, стоял мальчишка в синей школьной форме. Держался за скобу в гладкой стене. Из круглой дыры в разломанном асфальте шел пар, его было видно даже в теплый сентябрьский день.

«А ведь будь там еще пара скоб, – мелькнула мысль у Риты, – он, может, и вылез бы».

Но, судя по состоянию мальчишки, вряд ли он смог бы самостоятельно выбраться из колодца. Кто же его туда скинул? Или он свалился в колодец сам?

За те секунды, что ребята оценивали обстановку, плотная стена черного страха, исходящая от мальчика, начала светлеть. О чем это говорило? Что мальчишка теряет сознание? Вот сейчас он разожмет руки, и...

Не помня как, Рита выхватила веревку из рюкзака и защелкнула карабин на заборе возле колодца.

– Дай сюда! – Даня перехватил веревку.

Рита ахнуть не успела, а ее друг уже начал съезжать по гладким стенкам люка, держась за веревку обеими руками. Парень не думал, что может свалиться в кипяток – ему надо было спасти пацаненка, пальцы которого уже начали разжиматься.

Рита не могла видеть, что происходит в колодце – Даня закрыл ей обзор. Но ей в какой-то момент показалось, что мальчишка складывается: колени, тазобедренные суставы, поясница... Уходит в кипяток.

И тогда Рита не то пожелала, не то поняла – не бывать этому! Ей даже показалось, будто время замедлило бег...

Позже, вспоминая происшествие, девочка осознала: показалось! Ведь на время повлиять невозможно!

Как бы там ни было, а Даня успел. Резко нагнулся – Рита с трудом подавила вскрик, когда светло-медная макушка ушла вниз! – и схватил мальчишку за руку.

– Жив!.. – казалось, глухо выдохнул сам колодец.

Надо было помочь другу.

Во что там упирался стопами Даня? В гладкую бетонную стену? При этом цепляясь только одной рукой за веревку и удерживая мальчишку другой, чтобы тот не свалился в кипяток.

«Долго Даня так не протянет!» – понимание буквально жгло Риту.

Сама она вытащить их обоих не сможет. Не хватит сил. Ведь Даню надо именно вынуть из колодца и именно мгновенно, иначе он сорвется. И мальца не спасет, и сам сварится!

Рите оставалось одно: достать из рюкзака телефон.

Иришка, Танька, Лешка... – листала девочка записную книжку. Все не то, не то!

Руки дрожали; продвинутая цифровая технология, как назло, притормаживала. Никогда раньше такого не было... Ага, вот он! Дядя Толя, папин друг. Только бы не было занято...

– Привет, ребенок! – послышался знакомый низкий голос, и у девочки отлегло от сердца. – То есть, привет, Ритусь. Что-то стряслось?

***

Драгоценная минута ушла на то, чтобы сориентироваться на местности: «Ну там это... Лесопарк, где сосен много. Прямо в нем...»

Но в Зеленограде был не один лесопарк, и в каждом были сосны.

Хорошо еще дядя Толя, по голосу поняв Ритино состояние, принялся спокойным басом перечислять все известные ему зоны отдыха.

– Нет, не то... – каждый раз отвечала девочка...

И Дядя Толя называл следующую.

Конечно, Рита мысленно костерила себя за тупость на чем свет стоит. Почему именно сейчас название вылетело у нее из головы? В то же время девочка испытывала горячую благодарность за то, что дядя Толя не молчал. Не молчал тогда, когда она видела своего друга согнувшимся над горячим паром. И ничем, совсем ничем не могла ему помочь.

– Постой, ребенок! – осенило взрослого. – А стадиончик там есть? Обшарпанный такой, внутри парка?

– Да! Мы как раз около него!

– Так вы совсем недалеко! – обрадовался дядя Толя. – Жди.

Раздались короткие гудки.

Рита, сунув телефон в рюкзак, встала на четвереньки. Спина друга была в метре от края колодца.

– Данька! – свесилась она в колодец. – Ты как?

– Дер-жусь... – выплевывая из себя половинки и четвертинки слов, запинаясь и кашляя, ответил парень. – Слы-шал т-твой раз-го-вор. Дож-дусь.

Девочка перевела дух и постаралась устроиться поудобнее. Вдруг Дане все-таки станет плохо, и его придется ловить?

Тут-то девочка и почуяла... запах. Точнее, запах на грани видимости следа и след на грани запаха. С ничем подобным она никогда раньше не встречалась. А уж она, казалось, знала все оттенки и даже звучания эмоций и следов – человеческих, птичьих, звериных. Это было ее мировосприятие, она познавала мир не только через рот, руки, уши, глаза, но еще и биоэнергетически, а иногда и музыкально-энергетически. Рита не гордилась этой своей способностью, она тщательно ее скрывала. Никто, даже Даня, даже отец не подозревали о ее странном таланте. По крайней мере, девочка очень на это надеялась.

«Может, мне почудилось?» – Рита, растянувшись на асфальте, свесилась в колодец ниже, почти к спине друга. След действительно был. Вел к той самой скобе, за которую раньше держался мальчуган.

О чем это говорило? Кто-то хотел помочь? Или навредить? Просто любопытствовал?

Ответа не было.

А вот еще один вопрос стоял остро. Сколько времени она изучала след?

Рита вспотела. Пока она тут занимается исследованиями, Даня держит мальца! Дышит затхлым обжигающим паром. И она ничем не может ему помочь, кроме как в очередной раз сказать:

– Держись, Дань!

– Ск-ко-ро т-та-ам?

Рита еле разобрала, что сказал друг. Стало понятно, что еще чуть-чуть, и...

– Привет, ребенок! Что у тебя случилось?

Рита взвилась на ноги, чудом не свалившись в колодец. Дядя Толя! Все-таки пришел!

***

– М-да... Дела! – присвистнул, едва заглянув в колодец, дядя Толя. – Ну-ка, ребенок... То есть, Ритусь. Посторонись.

Но Рита уже и так отступила. Она прекрасно понимала, что папин друг вытащит обоих мальчишек одной левой, и подмога ему не потребуется.

А вот Дане... Дане, держащему мальчишку, придется очень нелегко. Выдержит ли друг вес мальчишки? Да еще одной рукой?

Но, как ни хотелось Рите броситься на помощь, она сдержалась. Как могла, перенаправляла Дане свои силы – чтобы тот не упустил мальчишку. А потом у нее все поплыло перед глазами, колени как-то странно обмякли, и...

– Ре-бе-бе-нок! – Кто-то тряс ее за плечи. – Ри-ту-ту-ту-сь!!!

Рита медленно открыла глаза.

Над головой синело небо. По нему вальяжно плыло пушистое облачко. Рита улыбнулась: такое оно было смешное, походило на черепаху Тортиллу.

– Очнулась? – Голова папиного друга заслонила облако.

– Ага, – безмятежно отозвалась Рита.

Ей сейчас было хорошо. Самое страшное осталось позади, дядя Толя был рядом (и она, кажется, лежала на его пиджаке).

– И? – нахмурился дядя Толя. – Что это за Тимур его недо-команда?

– Почему это «недо-команда»? – Рита оторвалась от созерцания облака. – Я вполне себе боевая единица!

– Ну-ну! – многозначительно повел косматыми бровями дядя Толя, он же в миру Анатолий Михайлович. – Ты себя видела, боевая ты моя?

Он собирался продолжить разнос и дальше, но тут раздались сдавленные хрипы. Даня силился что-то сказать. Дядя Толя мигом сменил гнев на заботу:

– Больно? Держись. Из медицины у нас только фельдшеры с носилками, но они еще не подошли. Ну-ка... Что это? Ребенкин... Риткин рюкзак? Сейчас я тебе подушку устрою.

Рита слушала бас папиного друга и улыбалась: все будет хорошо. И у Дани – судя по ровному зеленому, с легким налетом красного цвета, биополю. И у спасенного мальчугана, ведь тот все-таки выжил. Правда, он был без сознания... Но это, кажется, к лучшему – пока его не перенесут в скорую с ее капельницами и обезболивающими. Или как там показывают в кино?

«Надеюсь, фильмы соответствуют действительности», – шмыгнула носом Рита.

– Переживаешь? – Дядя Толя подобрался настолько бесшумно, что девочка вздрогнула. – Не стоит. Я знаю хорошего врача.

И хотя Рита знала, что для спасения мальчишки будет сделано все, что в силах папиного друга, она все-таки спросила:

– А мне можно будет его навестить?

Потому что помнила, как порой справлялась с болячками лучше иных врачей.

Анатолий Михайлович ответил не сразу. Перевел взгляд с дочери друга на мальчишку. Потом обратно...Он уже собрался было что-то сказать, но тут подоспели медики с носилками.

Рита смотрела, как суетятся врачи, капают какой-то раствор спасенному... и понимала: скоро придется возвращаться домой. А ей так не хотелось оставаться один на один с Нелли! И потому Ритино настроение снова взлетело чуть ли не до небес, когда дядя Толя повернувшись к ней, произнес:

– Ритусь, едешь со мной. Возражения не принимаются.

***

В больнице – бледные стены, крашеные двери, белые халаты – Рита, Даня и Анатолий Михайлович задержались ненадолго.

– Степаныч говорит, пацан выживет, – сказал дядя Толя. – Ему верить можно. Так что пока нам здесь делать нечего.

Они вышли из здания больницы и направились к небольшому скверу неподалеку.

– Вот сюда. – Дядя Толя указал на две скамьи, стоящие друг напротив друга.

Ребята уселись на ту, что стояла спинкой к зданию больницы. Взрослый, усмехнувшись чему-то своему, присел напротив.

Именно присел, не сел и не уселся, как они, чуть ли не с ногами, отметила про себя Рита. Готовый к прыжку, бегу... Может быть, драке.

– Ну-с, молодой человек, – устремил дядя Толя взгляд на Даню. – Я понимаю, ты уже не маленький. И все-таки ты зря не дал себя осмотреть врачу. Лицо у тебя до сих пор красное и опухшее. Значит, ошпарился ты знатно. Наверняка тебе больно.

Было видно, что папин друг искренне хочет помочь. И в то же время он с интересом изучал сидящего перед ним двенадцатилетнего мальчугана.

– Так пройдет, – отмахнулся Даня.

В его голосе – уже почти не сиплом! – звучали уверенность и опыт. Чего только с ним ни случалось! Даже переломы, и те были. И ничего, все зажило и в дальнейшем о себе не напоминало. Единственное, что настораживало Даню – то, как смотрит на него Рита. Смотрит с подозрением, надеждой и опаской одновременно. Даня даже повернулся было, чтобы успокоить девочку, но тут снова заговорил дядя Толя.

– Не сомневался, что ты так ответишь, – пробасил он. – Твое здоровье, поступай с ним как хочешь. А мне надо позвонить.

С этими словами он перетек из положения сидя в положения стоя.

– Только не надо никому ничего докладывать! – вдруг вызверился Даня.

Вскочил со скамейки. Тонкие кисти сжались в острые кулачки.

Рита ошеломленно уставилась на друга. Вот так знаешь человека уже шесть лет, седьмой пошел... А о том, что тот, оказывается, может так злиться – еще чуть-чуть, и вцепится в глотку дяденьке несравнимой с собой весовой категории! – и не подозреваешь.

Но шутки шутками, а Рите на самом деле было непонятно, что сделалось с Даней. Ведь дядя Толя только что их спас. Да мало ли кому он, взрослый самостоятельный человек, может звонить? Ему же, поди, с начальством объясниться надо. Ведь сорвался с работы, несся к ним сломя голову!

Однако дядю Толю такая реакция со стороны двенадцатилетнего мальчика совершенно не удивила. И даже не позабавила.

– Ты не хочешь, чтобы о случившемся узнали некоторые… скажем так, официальные лица? – невесело усмехнулся он. Поймал утвердительный кивок. – Имеешь право... – Взрослый все-таки достал телефон. – Не бойся. Я по своим делам звонить буду.

Даня нехотя уселся обратно на лавку. Анатолий Михайлович отошел подальше, к группе чахлых городских кленов.

– Дань, – тихо позвала девочка.

Ей очень хотелось знать, откуда вдруг у ее друга столько недоверия. Она, конечно, допускала, что Дане кто-то мог нравиться или не нравиться. Но за его агрессией определенно что-то скрывалось. А дружба не строится на недомолвках.

Понимал это и Даня:

– Давай поговорим позже, Рит. А пока... А пока скажи-ка мне на милость, как ты собираешься возвращаться домой?

– Не знаю. Но думаю, что всегда справлялись – справимся и сегодня.

И девочка улыбнулась – вспомнила, как в прошлый раз ее возвращали вчетвером. Звонили мачехе с мобильника школьного сторожа, изображали голос взрослого: «Горит! Гараж!..»

Сторож потом грозился нажаловаться директору, но все обошлось...

Кстати, о сторожах! Кажется, у Нелли был какой-то дачный участок! Может, снова позвонить? Ну, якобы от сторожа.

Вот только в прошлый раз, когда выяснилось, что не то что возгорания, а даже дыма не было, Нелли Павловна странно так посмотрела на «дочу»...

– Идет! – Голос товарища выдернул Риту из раздумий.

И этот голос был таким, что девочка вздрогнула. Какой еще враг объявился?

А это всего лишь дядя Толя вышел из-под кленов и теперь направлялся к ним.

– Порядок! – сказал он. И, увидев настороженный взгляд мальчика, покачал головой: – Нет, никакой шумихи не будет. Я звонил по своим делам.

– Точно?.. – недоверчиво протянул Даня.

Анатолий Михайлович искренне удивился:

– У тебя есть основания мне не доверять?

Мальчик и взрослый, к величайшему изумлению Риты, впились взглядами друг в друга. Девочка, открыв рот, смотрела на давно знакомых ей людей. Противостояние – иначе и не скажешь – длилось не меньше минуты. А потом оба разом обмякли. Рите показалось, что дядя Толя подмигнул ее другу.

– Ну ты даешь, парень! – покачал он головой с каким-то даже восхищением. – Вылитый секретный агент разведки! Они тоже так себя ведут. Даже жены и дети не знают, чем занимается их муж и папка. Вот думает жена: работает муж младшим помощником старшего сантехника в каком-нибудь ЖЭКе...

– А может, дальнобойщиком? – прищурился Даня. – Так проще отлучки объяснять.

– Может, и дальнобойщиком, – не стал спорить Анатолий Михайлович. – В общем, хочешь играть в шпионов – воля твоя, я ее уважаю. А я... Эй, ребенок... Ритусь! Ты чего это скисла?

Рита нехотя поднялась со скамейки:

– Пора домой.

Видать, пришло время возвращаться к разговорам о ненавистных лабутенах и урокам светских манер.

Но в этот раз судьба шагнула девочке навстречу. Два телефона зазвонили одновременно, у Риты и Анатолия Михайловича.

– Отец? – Девочка не сразу поверила своим глазам.

– И мне Славик звонит, – удивленно произнес дядя Толя. – Собираемся, ребята! Домой.

*

Глава 2, в которой Рита и Даня делятся секретами друг с другом

– Спокойной ночи, малыш!

Отец вышел из детской.

Позади остались – гонка по пробкам, прощание с Даней и, наконец, встреча с отцом. Правда, очень скоро выяснилось, что папа приехал совсем на чуть-чуть... Но девочке это если и испортило настроение, то ненамного. Отец должен был уехать в командировку только послезавтра, а это означало, что завтра они будут вместе. Хотелось бы, конечно, провести день только вдвоем, поехать куда-нибудь далеко-далеко... Но даже если поездка не состоится – все равно, папа здесь, рядом!

Пора было ложиться спать, часы показывали половину двенадцатого. Но сон не шел, эмоции били через край. Конечно, можно было сыграть на синтезаторе ее встречу с папой. Как она мчалась по лестнице, как открыла ключом дверь. На миг кольнула тревога увидеть Нелли, но тут же сменилась радостью: все-таки отец! Рита бросилась к нему, обняла... Подняла голову, увидела свежий шрам на щеке. Хотела было спросить, откуда, но тут в прихожую выплыла мачеха... Все это можно было сыграть. Но играть пришлось бы украдкой, а Рите этого не хотелось. Ей оставалось только одно: потянуться к ноутбуку. Дождаться, пока тот загрузится – как назло он долго кряхтел, свистел и жужжал – и кликнуть скайп.

Данин ник горел зеленым.

«Не спишь?» – набрала Рита.

«Нет, – последовал немедленный ответ. – Сейчас позвоню».

На экране появился значок голосового вызова.

– Хорошо, что ты еще не легла.

Лучший друг выглядел испуганным. Таким его девочка видела впервые. Обычно Даня оставался спокоен даже тогда, когда Рите уже начинало казаться, что они не справятся с тем, что в очередной раз на себя взвалили.

– Что-то случилось, Дань?

Друг ответил не сразу. Долго так смотрел на Риту, точно изучал ее – и это после шести лет знакомства! Потом все же спросил:

– Тебе можно доверить тайну?

– О том, как ты залечишь свое лицо? – в тон ему ответила девочка. – Или еще о чем-то?

Но Данька покачал головой:

– Лицо – не моя забота.

«А голосовые связки вылечил сам», – хотела было возразить Рита, но не стала. Потому что удивилась по-настоящему:

– А чья тогда?

– Завтра скажу, – ушел от ответа парень. – По дороге в школу.

– Пойдет.

– Как всегда у твоего подъезда без пяти восемь? – уточнил Даня.

– Само собой. Отбой.

Ночью Рите приснился хорошо знакомый сон.

Девочка знала до последней детали, что увидит. Она ждала это видение.

Сосновый бор. Человек. Громадное, нет, исполинское дерево – гудит неспешную величавую симфонию. Опять какие-то люди... Огонь. Огонь тоже, как и громадное дерево, поет песню. Только слов не разобрать... Снова люди...

Каждый раз после этого сна Рита просыпалась и еще долго лежала с открытыми глазами, боясь упустить хоть каплю той атмосферы, что еще какое-то время оставалась в ней. Но потом, при попытке проникнуть в смысл увиденного, засыпала снова, и обычно без сновидений.

Однако в этот раз Рите приснился еще один сон: птица.

Птица влетела в окно – огромная, черная. Похожая на ворона и непохожая одновременно. Что-то в облике гостьи было чуждым, но что именно, Рита не смогла понять. Птица села прямо на подушку и уставилась на девочку немигающим взглядом. От птицы не исходило агрессии. Казалось, она просто изучает спящую.

Рите было очень интересно – зачем она понадобилась этому странному ворону? Девочка попыталась завязать разговор: «Как тебя зовут?»

Но ворон только развернул крылья... и исчез. Не слетел с кровати, а именно исчез!

Рита проснулась.

На подушке был след – точно такой, как в давешнем бетонном колодце. Рита, помедлив, соскользнула с кровати. Подошла к окну. То было приоткрыто самую-самую малость. Крыса, и та бы не просочилась, малютка-мышка – может быть...

И все равно, на раме тоже был тот самый след.

А на подоконнике не было.

– Странно, – сказала девочка.

Выглянула в окно. Светила неполная луна. Сквозь ветви липы горели притушенные городом звезды.

– Странно, – повторила Рита и на всякий случай закрыла окно.

Хотя очень любила свежий воздух.

***

С утра поговорить с отцом толком не удалось: он собрался ехать по магазинам с мачехой. В Москву.

«Можно подумать, что Зеленоград – не Москва, – с удивлением смотрела девочка на царственно собирающуюся Нелли. Мачеха вообще никогда никуда не спешила. – Как будто здесь своих торговых центров не хватает!»

Кроме того, эти вечные пробки! Зачем тратить уйму времени на то, чтобы дышать очень грязным воздухом?

– Мы вернемся к твоему приходу из школы, – по-своему истолковал взгляд дочери отец. – Привезем тебе что-нибудь. Не ревнуй.

От него так и фонило чувством вины.

Рита в ответ покачала головой. Какая еще ревность? Неужто папа не понимает, что она просто соскучилась?

– Все в порядке, пап, – обняла девочка самого дорогого человека на свете.

И чуть ли не бегом выбежала на лестничную клетку. Дожидаться лифта показалось долго. Рита прыгала сразу через две, а то и три ступеньки, торопясь скорее покинуть ставшую вдруг чужой для нее территорию. Но перед поворотом в холл с почтовыми ящиками девочка остановилась. Именно сейчас осознала: больно. Ведь она так надеялась провести с отцом целый день!

«Но так ведь бывает, – утешила сама себя Рита. – Ждешь одно, а получаешь совсем другое».

А боль не отступала. Папа отсутствовал без малого месяц. И уже завтра уедет – скорее всего, ни свет ни заря – и, должно быть, снова надолго. И ни за что уже не расскажет, где был. Почему такой загорелый. Откуда у него свежий шрам – пусть совсем небольшой, из тех, про которые пренебрежительно бросают: «Царапина!» Все достанется не ей, а этой противной кукле! А ей снова придется довольствоваться фотографией. И она опять не успеет сказать отцу о том, что от альпинистской веревки, по которой она удирала из дома, вот уже полгода как отрезано целых полтора метра – во время операции по спасению из проруби ушастого спаниеля.

«Кто знает, – мысль показалась неожиданно яркой и почему-то горькой на вкус. – Кто знает, откуда у меня эти способности? Может, потому что я просто хотела побольше знать о папе?»

Рита не знала ответа.

Совсем-совсем рядом терпеливо ждал Даня. Друг.

Рита шагнула ему навстречу. Вот уж кто ей всегда рад!

***

Даня, и правда, был рад. Но в его настроении ясно читалась грусть.

– Я до последнего надеялся, – тихо сказал он, – что ты позвонишь и скажешь: «Я в школу не иду». Привет, кстати.

– Привет... – невесело улыбнулась Рита.

Даня, как часто случалось, не только угадал ее заветные желания, но еще и озвучил их.

– Ладно, не кисни! – Парень, смущаясь, хлопнул Риту по плечу. Получилось неуклюже и оттого сильнее, чем он рассчитывал. – Это хорошо, что ты здесь. Нам надо обсудить вчерашние события. И вообще поговорить.

Так Рита узнала, что у Дани дома среди декоративных растений есть еще и лечебные. Как раз под Даниным матрацем растет некий подвид «дуба», обладающий самыми что ни на есть целебными свойствами.

– И перелом может залечить? – Девочка даже забыла про свои обиды. – Шутишь!

Но Даня шутить намерен не был.

– Может, но не все и не сразу. На сложный перелом неделя потребуется. А вот на этот несильный ожог, – он показал на уже здоровое лицо, – хватило полночи. Впрочем, я по часам не засекал, сама понимаешь.

Рита честно попыталась представить себе этот «дуб» под матрацем.

– А как же кислород? – не справилась она с задачей. – А листья? Не мнутся?

– Я его проветриваю, – усмехнулся Даня. Его взгляд вдруг сделался пронзительным: – На самом деле я хотел поговорить не об этом. Ты мне ничего рассказать не хочешь?

И вот тут Рита растерялась. Открыться, пусть и лучшему другу, как она вчера и собиралась – там, возле больницы... Но с чего начать?

Я вижу и слышу зверей и людей? Так их все видят и слышат.

Вижу с необычного ракурса, музыкально-энергетически-эмоционально? Пожалуй, что так. И не только видит и слышит. Рита подозревала, что способна на большее – просто пока не пришло время узнать, на что именно.

– Только в том случае, если ты мне расскажешь про себя, – все-таки дрогнула девочка в самый последний момент.

– То, что главнее дуба под матрацем? – Даня тоже выглядел неуверенным.

Видимо, ему тоже было что скрывать.

– То, что главнее дуба.

– Хорошо, – не очень оптимистично отозвался Даня. – Только, чур, не пугаться!

Ритин лучший друг оказался некромантом.

***

– То есть, некромантом? – Рита остановилась прямо посреди пешеходного перехода. – Армии зомби, разговоры с умершими духами, родовые скелеты в шкафу...

Девочка прекрасно понимала, что говорит глупости, почерпнутые из книг и обрывков сомнительных телепередач. Последние частенько смотрела Нелли и почему-то смеялась. Но Рита ничего с собой поделать не могла. Думать всерьез над признанием друга было гораздо страшнее.

– Типун тебе на язык, Ритка, – невольно рассмеялся Даня. – Оставь сенсации фантастам и журналюгам! Лечить могу, с того света вытаскивать – если умерший недалеко ушел.

– Так это ты тогда... В тот день...

Перед мысленным взором девочки встала картинка-воспоминание.

Парковый дуб – необъятный, замшелый.

Белый как молоко котенок. Как он забрался на такую высоту? Загнала собака?

Котенок пытается удержаться, впивается в кору розовыми коготками... Но порыв ветра срывает его, таскает по воздуху и изо всех сил швыряет на землю.

Даня бросается на колени, протягивает руку:

– Не уходи, малыш!

Сама Рита замерла поодаль, что-то мешает ей приблизиться.

А белобрысый Колька, их общий друг, наоборот, стоит рядом с Даней – расставив руки и ноги, как бы заслоняя товарища от всего мира...

– Ну ты даешь! – Рита даже огляделась, настолько ярко встал перед ней тот ветреный день.

Нет, почудилось. Воздух был прозрачным, звонким. Тихим. Котенок остался в прошлом. Равно как и Данин ответ на вопрос Риты: «Живучий просто попался».

– Ты только зверей можешь ожи... – Слово давалось с трудом, но Рита все-таки его додавила. – Оживлять?

Впрочем, страха у нее не было. И желания убежать куда глаза глядят тоже – от некроманта и его способностей общаться с мертвыми.

– Иногда и людей вывожу обратно, – спокойно ответил Даня, – если ушли недалеко. Пойдем-ка отсюда, кстати. А то сейчас загорится зеленый для машин, и нас с тобой задавят. В этом случае я нам помочь не смогу.

Ребята молча прошли остаток перекрестка.

Ступили на тротуар.

Направились к школе.

Рита думала: она ведь совершенно не испугалась! Потому что верила Дане? Порой даже больше, чем самой себе? Сто процентов. Потому что знала за собой что-то похожее – то, что было просто необходимо скрывать от общества? Иначе мгновенно станешь изгоем? Скорее всего, да.

А может, в ней вспыхнула надежда обрести родственную душу?

Что же касалось ее способностей... Вытаскивать с того света Рита не могла. А вот найти по следу или как-то повлиять на биополе в целом – пожалуй. Об этом девочка и рассказала Дане.

Тот, вопреки опасениям, от нее не шарахнулся. Только кивал, внутренне соглашаясь.

– А как ты лечишь? – спросила в свою очередь девочка.

Подумала мельком: какая у них странная беседа. Как ни в чем не бывало разговаривают о том, о чем больше никому не расскажешь. И при этом полностью друг другу доверяют.

– Когда что требуется, – пожал плечами Даня. – Чаще... нити, скажем так, связываю. А ты?..

– Звучание исправляю в основном. Это все равно... Все равно что гитару настроить.

Про себя говорить было неинтересно. А потому Рита потянула друга за рукав штормовки – до школы оставалось всего ничего, пройти мимо длинного дома и метров двести до ограды.

Но Даня не сдвинулся с места:

– Я хотел обсудить с тобой кое-кого.

– Ворона? – Рита уловила характерный «след» в поле друга. – Большого такого, черного?

– К тебе тоже прилетал? – оживился Даня.

– Во сне, – кивнула Рита...

И вдруг увидела-услышала Данино состояние. От друга так и фонило страхом.

Тут-то Рита и вспомнила, каким встревоженным был Даня вчера вечером, когда она ему звонила по скайпу.

– Он тебя напугал?

Но чем? Чем можно испугать мальчика, вытаскивающего не только животных, но и людей с того света?

– Если бы я знал, – поежился Даня, словно от холода. – Хотя, ты знаешь... Случись что, я не смогу ему помочь.

Рита в ответ промолчала. Она не знала, что ответить другу. Не понимала, как его утешить.

– Ладно, проехали, – Даня глубоко вздохнул. – Пойдем спросим, как там дела у Коли и Вани с их подготовкой к соревнованиям. Я ведь им даже не позвонил, так затянула меня эта история с колодцем.

*

Глава 3, в которой в школе появляется новенький

Коли в классе не оказалось – видать, насыщенная вышла тренировка. Ваня и вовсе учился в параллельном.

Зато в их классе появился новенький. Сидел за партой Риты, вертел головой в разные стороны – с таким видом, как будто впервые попал в школу. Рите очень не хотелось заводить знакомства, ведь ее голова была занята совсем другим. Но девочка подумала: если уж им с Даней не хватило получаса разговора, то оставшиеся пять минут их и подавно не спасут.

Вздохнув, Рита направилась к своему месту.

Новичок, казалось, только этого и ждал.

– Привет! – улыбнулся он.

У него были иссиня-черные волосы и черные же глаза.

– Я – Рита. А ты?

– Я?.. – Казалось, вопрос поставил мальчишку в тупик. Но только на мгновение. В следующий миг он усмехнулся: – Я – Игорь.

Но Рите хватило этой малости, чтобы удивиться: что же это получается? Новенький не знает, как его зовут? Или... Ого!

В поле новоявленного соседа по парте ощущалась еле различимая чуждая нотка. Такая же, как и вчера в бетонном колодце. И в ее комнате, на кровати и на оконной раме!

Рита, не зная, что и думать, обернулась...

Даня, не скрываясь, смотрел на ее соседа по парте.

Впрочем, вскоре на новенького обратил пристальное внимание весь класс. У парня оказались незаурядные математические способности. И учительница, кстати, об этом уже знала.

– Мне сказали, что Игорь посещает математический кружок, – у математички был очень хищный вид, – поэтому я приготовила ему задачу повышенной сложности. Найти площадь круга, заданного уравнением...

«x²+y²+4x-6y+3=0», – выводил на доске новичок каллиграфическим почерком.

– Решить задачу двумя способами, – с торжеством закончила учительница.

В классе повисла тишина. Задачу, простую на первый взгляд, решить было не так-то просто.

А новенький как будто об этом не знал. Поставил аккуратную римскую «I» и начал преобразовывать уравнение.

«(х + 2)² + (у – 3)² = 10», – получилось у него.

После чего он сказал, что радиус такого круга равен и его площадь по всем известной формуле равна 10π.

– Что же... – По виду учительницы нельзя было определить, радуется она или огорчается. – Второй способ.

По классу пробежал ропот. Как минимум две трети присутствующих были настроены нейтрально или за новичка. А вот треть... треть парню откровенно завидовала – в классе было черным-черно от соответствующих эманаций.

– Тут совсем все просто, хоть и долго. – Новичок не обращал ни малейшего внимания на настроение класса. Поставил римскую «II» и принялся методично исписывать основную доску, а затем и прилегающие к ней половинки какими-то «sin», «cos» и «∫».

Рита почти сразу потеряла нить доказательства и заняла позицию стороннего наблюдателя. Ее было очень интересно, что будет дальше.

– Нижний предел интегрирования... – Новенький выводил на доске уже «арксинусы».

Эмоции класса эволюционировали. Теперь все, за исключением троих признанных «математиков» класса, смотрели на учительницу с плохо скрываемым ехидством.

– Как мы видим, и в этом случае площадь круга равна все тем же 10π.

Игорь поставил неровную меловую точку и повернулся к математичке.

«Еще задача?» – говорил весь его вид.

Но учительница только и могла, что разевать рот.

Игорь, с достоинством наклонив голову в ответ, отправился на свое место.

Класс шушукался, парни на задних партах оживились: будет на кого свалить «домашки».

Рита, не скрываясь, наблюдала за Игорем. Тот шел сквозь класс с возрастающим недоумением. Девочка слышала это его недоумение и раньше, когда тот решал задачу. Только тогда оно звучало по-другому.

«У меня было бы такое, – подумала она, – если бы я пришла в детский сад, подспудно ожидая, что с меня будут спрашивать по программе нашего, шестого... то есть, почти две недели уж как седьмого класса».

А потом Игорь дошел до парты.

– Рита, – шепотом сказал он. – Можно тебя спросить... кое о чем?

– Конечно.

Она и сама, признаться, была полна вопросов – как спелый гранат мясистых семечек. Например, откуда к ним перевелся этот Игорь? Однозначно умный, но не «ботаник». «Ботаников» обычно забивают, а тут... Двоечников с галерки, хищно ожидающих разжиться пятерками за чужой счет, похоже, ждало огромное разочарование.

– Я так понял, что ваши отличники не могут решать такие задачи? – огорошил ее новичок. – И у вас обычная школа?

Рита вспыхнула. Она ожидала какого угодно вопроса, но только не этого.

А тот, увидев реакцию соседки по парте, смутился и сам:

– Извини, если обидел.

– Тишина в классе, – послышался строгий голос. – Маргарита Орлова! К доске.

Ответ Риты был обычен. И хотя доставшаяся ей задачка тоже была не из пройденного материала, девочка знала, как ее решать – куда более легкую, чем у Игоря, всего-то на теорему Пифагора. Правда, Рита традиционно ошиблась в вычислениях... А затем, не менее традиционно исправилась, привычно уловив яркую Данькину досаду.

– А сразу нельзя, Маргарита? – математичка читала нотации тоже по привычке. Она ничего не могла поделать с невнимательностью Орловой.

Рита еле заметно пожала плечами: наверное, нет. Сколько себя помнила, увлекшись, всегда забывала про мелочи типа счета.

– Пять с двумя минусами. – Учительница, попав в знакомую для себя ситуацию, на время подобрела. – Садись. К доске пойдет...

На этом геометрия непосредственно для Риты закончилась. Куда интереснее было наблюдать за новичком. Его недоумение росло от ученика к ученику.

И такими же темпами, если не больше, рос Данин интерес к новенькому. Рита чувствовала внимание друга, направленное на Игоря, и все гадала: Даня подойдет к новичку сразу, в классе? Или даст выйти в коридор?

Но реальность оказалась другой.

Как только прозвенел звонок, новенький чуть ли не бегом ринулся вон из класса.

***

– И что скажешь?

В глазах Дани стоял вопрос.

Сначала Рита только и смогла, что пожать плечами: она не знала. Не знала, что и подумать. В их классе появился гений? С одной стороны, да. А с другой...

– Он как будто с луны свалился! – сформулировала девочка свои ощущения. – Его все вокруг удивляет. При этом сам он совсем не нашего уровня. И этот след в его поле...

– Точно, след! – Даня побежал к выходу из класса.

Рита, недоумевая, помчалась за другом. Девочка запоздало жалела, что совершенно забыла о следе, пока новенький отвечал сам и интересовался ответами одноклассников. Помни она о нем, наверняка так просто не отпустила бы Игоря. А сейчас ей только и оставалось, что бежать за Даней и ловить себя на дурных предчувствиях – сперва смутных, а потом очень даже ощутимых. И это было странно, ведь никаких предпосылок для тревоги типа бьющего по чувствам чужого страха не было.

Данино чутье вывело их к баскетбольной коробке за школой. Там, прижатый спиной к прутьям, стоял новичок. Его окружали отпетые хулиганы и двоечники школы. Двое были из их класса, трое – из параллельного, «Б». Еще двое – классом старше, из восьмого. Итого семеро. Семеро против одного.

...Или все-таки троих, если считать с ними?

Даня перешел с бега на очень быстрый бег. Рита не отставала. Чтобы вступиться за новичка, им надо было оббежать коробку. И вот что было странно: обычно в таких случаях чувствовалась сильная агрессия. Она исходила от таких вот парней, когда они кого-нибудь прижимали.

Однако в этот раз агрессии не было.

Не было и страха у жертвы. Только запах, уже знакомый по колодцу и сну запах, становился все сильнее.

Наконец друзья добежали до хулиганов.

– А ну расступись! – крикнул Даня.

Амбалы даже не обернулись.

– Расступись, кому говорю! – Даня надавил одному из парней под коленку.

У того дернулась нога, и Даня потянул его за шиворот, мимо себя. Хулиган не сопротивлялся. Не подоспей Рита подставить плечо, верзила неминуемо грохнулся бы, ударился об асфальт!

Вдвоем Даня и Рита уложили этого, а потом еще одного амбала. Затем еще одного. Дорога к новичку расчистилась. Стало видно, что Игорь держит в руках какое-то устройство, по виду напоминающее небольшой планшет. Рядом с ним, уставившись в экран, одеревенели еще четверо хулиганов. Новенький не обращал на них никакого внимания.

– Игорь! – позвала Рита. – Игорь!..

Новенький не реагировал, он смотрел на экран своего странного планшета. Только в отличие от хулиганов, Игорь не выглядел одеревеневшим.

– Похоже, у него некий... – Даня замялся, подыскивая верное слово. – Некий сеанс связи, вот что.

И вот тут возникало как минимум два варианта развития событий. Если сеанс запланирован и все идет как надо, то рано или поздно он закончится. Новенький выйдет из транса и поможет разбудить двоечников и хулиганов. А вот если сеанс не запланирован и вообще нежелателен, то... им придется действовать самим. А Дане почему-то очень не хотелось прикасаться к странному гаджету Игоря.

К тому же Даня не понимал, что случилось с отпетыми задирами школы:

– Первый раз такое вижу. Полная отключка при абсолютной невредимости организма.

«Вырубили, как роботов, – поняла по-своему Рита. – Интересно... Где это у человека находится «главный рубильник»? Чтобы можно было человека взять и просто выключить?»

Рита поежилась, невольно перенося ситуацию на себя. Вдруг и с ней тоже так поступят? А если у вырубившего будут темные, нехорошие намерения? Что тогда? Погрузит и увезет, куда ему его недобрые мысли подскажут?

– Я надеюсь, – подытожила девочка размышления, – что Игорь закончит этот свой «сеанс» и все нам объяснит.

И хорошо бы это случилось как можно скорее!

***

До начала следующего урока Игорь из транса не вышел.

Рита представила, как они робко стучатся в дверь, и поежилась. Учитель ведь может и не пустить опоздавших на урок. И что тогда? Вызов родителей в школу? Торжество Нелли Павловны?

Так думала девочка, намеренно сгущая краски и ловя себя на мыслях: историк, и не пустит? Да он самый добрый учитель в школе! Однако размышлять на тему лежащих без движения здоровенных лбов было еще страшнее. Кто знает, что на уме у странного новичка?

Который, кстати, уже успел оторваться от своего странного гаджета.

– Ребята... – Взгляд иссиня-черных глаз враждебным не был. Но и дружелюбным его назвать тоже было нельзя. – А... что вы тут делаете?

«А ведь мы ему не друзья», – вдруг отчетливо поняла Рита.

И почувствовала... нет, не страх. Страха, что этот странный парень сейчас вот учинит с ними то же, что и с хулиганами, не возникло. Рите было обидно: они сломя голову бросились на выручку этому Игорю, едва увидев обступивших его амбалов, а ему, получается, было все равно?

Девочка открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь колкое...

– Историю мы тут прогуливаем, – опередил ее Даня. – Как и ты, впрочем.

Но Рита видела растерянность друга. А еще злость – совсем как тогда, во время разговора с дядей Толей возле больницы.

«Уж не на то ли он рассердился, – пыталась понять девочка, – что этот тип смотрит на нас как на... как на... Даже не как на «кого» – на «что». Досадную помеху, которую, если потребуется, он немедленно устранит».

– Зря ты так взволновался. – Игорь выключил планшет.

Гаджет тут же начал уменьшаться, пока не достиг размера пятирублевой монеты. К ребру «монеты» был прикреплен шнурок. Ничуть не смущаясь пристальных взглядов одноклассников, Игорь преспокойно повесил «монету» себе на шею и аккуратно заправил под рубашку.

– Так мы идем на историю? – Парню, казалось, было безразлично, что ребята так и пожирают его глазами. Он вообще вел себя так, будто ничего не случилось.

Искрящий самыми разнообразными эмоциями Даня стоял у него на пути. Игорь шагнул в сторону – обойти.

Тут-то Даня и растерялся по-настоящему:

– Ты собираешься просто уйти? А что нам делать с ребятами?

Игорь остановился. На его лице впервые за весь разговор в баскетбольной коробке промелькнуло подобие удивления:

– А зачем?

Даня оторопел:

– Что «зачем»?

А Рита вдруг узнала в друге того, кем он был в первом-втором классах – мальчишку, стремившегося помогать всему живому на своем пути.

– Затем, что они живые, – удивляясь самой себе, озвучила девочка азбучную истину. Может быть потому, что Игорь был искренен в этом своем «А зачем»?

– А... Вот вы о чем. – Игорь посмотрел на Риту с непонятной эмоцией. – Не переживайте, ребята! Через некоторое время они очнутся.

– Но им наверняка понадобится помощь! – сердито буркнул Даня.

Наклонился к одному из амбалов – пощупать пульс.

Однако Игорь не считал нужным помогать хулиганам.

– Ничего с ними не случится. Дождя, – новенький задрал голову вверх, – не будет. Территория школы, – он оглянулся на забор и далее, на будку охранника, – закрытая.

– Зато асфальт холодный. – Рита присела на корточки и дотронулась до асфальта ладонью.

На самом деле в глубине души девочка была согласна с новеньким. Но ей хотелось поддержать друга.

А Игорь будто видел Риту насквозь:

– Так не ледяной же! За пять-десять минут не замерзнут.

Рита встала с корточек. Подошла к Дане. Она все так же была на стороне новенького в том, что касалось амбалов и их здоровья. Но в остальном – отнюдь:

– И ты нам ничего не объяснишь?

Кто он, стоящий сейчас перед ними? Что это за сеанс связи? И, наконец, что случилось с хулиганами?

Но вопросы девочки остались без ответа.

– Нет, – отрезал Игорь. – Не объясню.

Он, больше не обращая внимания на ребят, направился к зданию школы.

Рита пожала плечами: подумаешь! Они с Даней сами во всем разберутся.

***

На уроке истории новенький снова оказался на коне.

Игорь не запутался ни в одной дате, а его (не иначе, с подачи математички) прогнали по всему Древнему Миру, Древней Руси, Царской России, Истории Нового времени... Парень знал все: даты, имена, события. На лице историка постепенно начала появляться та же растерянность, что и у математички. Но поскольку историк был человеком не вредным, он искренне порадовался за новичка.

«Вот только, – Рите вдруг стало жаль учителя, – этот тип вам не ответит взаимностью».

– Ставлю «пять» за полугодие. – Растроганный историк долго искал фамилию новичка в журнале. Потом все-таки нашел: – Вáррин Игорь, так? Или Варри́н?

Галерка немедленно отозвалась громким и злым смехом. А Рита с удивлением увидела: новенького задело, что учитель неправильно произнес его фамилию.

Двоечники это почуяли – совсем как шакалы чуют жертву. Рита, несмотря на то, что Игорь уже не вызывал у нее положительных эмоций, почему-то за него встревожилась. И встревожилась настолько, что посоветовала парню остерегаться хулиганов. Но Игорь в ответ на ее предостережение только недоуменно пожал плечами.

«Ну ты и зазнайка!» – подумала Рита и... решила вообще не замечать соседа по парте. По крайней мере до тех пор, пока его поведение не изменится существенным образом.

Однако не обращать внимание оказалось не так-то просто. На уроке физкультуры новенький опять преуспел. И Рите успехи Игоря были бы безразличны, не беги они сегодня кросс: обычно первой в кроссах на улице была она. Ну, или Сашка Габов, когда у нее не было настроения бежать быстро. Но сегодня-то она старалась! А Игорь обошел ее, уже открывшую рот и не порозовевшую, а побагровевшую лицом – такое впечатление, что вообще без усилий. И только след этот странный, чуждый как будто стал чуть более заметен.

«Ну и кто он после этого? – Рита неприязненно смотрела на новичка. – Биоробот какой-то!»

– Остынь, – Даня подошел поддержать расстроенную девочку. – Может, он занимается не только в математическом кружке, но и в секции бега. Не переживай по пустякам.

Рита с досадой передернула плечами. Похоже, друг был прав, этот Игорь был не только эрудитом, но еще и спортсменом. Вот только, Рите все равно было обидно. Вон с каким удивлением смотрит на новичка Виктор Павлович! Наверняка сейчас подойдет к нему, и...

Однако учитель направился именно к Рите.

– Орлова, – навис над девочкой он, – а знаешь, за сколько ты пробежала?

Рита в ответ только насупилась. Какая разница? Она так старалась, а все равно вторая!

– Пять минут двадцать секунд, Орлова. Тянись за этим парнем, мой тебе совет.

– Но я...

– Орлова, не будь такой ду... глупой. – Виктор Павлович прекрасно понимал чувства ученицы. – Игорь родился таким... таким быстроногим. А ты вместо того, чтобы использовать его батарейки себе на пользу, сама отравляешь себе существование.

– Я подумаю. – Рита уловила разумное зерно в словах учителя, но была еще слишком на взводе, чтобы делать правильные выводы.

– Думай, Орлова. Иногда это полезно.

Виктор Павлович отошел.

Рита робко огляделась. Сашка Габов, отставший на дистанции на полкруга, смотрел на нее чуть ли не испугом, а круглая отличница Нинка Федоскина – вообще с откровенной завистью.

«Может, Виктор Павлович и прав...» – Рита почувствовала невероятное облегчение.

И тут же вспомнила, как еще совсем недавно признанные математики класса отреагировали на блестящий ответ новичка: на эти его «пределы интегрирования» и «арксинусы».

«Вот я глупая! – подумала тогда Рита. – Это же всесторонне развитый гений! Чего на него обижаться?»

В школу девочка возвращалась уже в совсем ином настроении.

Которое не замедлило испортиться, как только Рита заметила, с каким выражением смотрят на новенького хулиганы – те, кто был после урока математики в баскетбольной коробке. В глазах парней плескалась жгучая ненависть.

«А ведь могут и покалечить, – поежилась Рита. – Но ничего. Мы с Даней за Игорем присмотрим. Не оставим наедине с хулиганами!»

*

Глава 4, в которой Рита попадает в магический Заповедник

Защитить Игоря Рите не удалось. Не успела девочка обсудить с Даней стратегию совместных действий, как у нее ожил телефон: папа и мачеха вернулись с полпути.

– Справишься тут без меня? – Рита виновато посмотрела на друга.

– Иди уже, – грубовато ответил тот. – Обойдусь.

Хотя уверенности в том, что он сможет совладать с ситуацией, у Дани не было. Тем не менее, друг смотрел на девочку как и всегда – спокойно и открыто:

– Отдохни там как следует! И беги скорей, тебя ждут!

– Точно?

Рита имела в виду: точно ли Даня справится с двоечниками, вознамерься они на Игоря напасть?

– Точно. Ждут, – улыбнулся друг. – Торопись.

Рита, поколебавшись несколько секунд, поспешила к выходу из здания школы. А потом и помчалась к ограде – там уже стоял отец. И он был один, без Нелли! Это было так здорово, что опасения за новичка, за то, что на него могут напасть, а Дане придется защищать его одному, буквально вылетели у девочки из головы.

– У Нелли Павловны испортилось настроение, – в ответ на невысказанный вопрос улыбнулся отец. – Заскочим домой переодеться, а потом поедем куда глаза глядят. Как тебе такой план?

Рита горячо закивала в знак согласия. Это, конечно, плохо, когда болит голова... Зато Нелли останется дома, а они с папой поедут далеко-далеко!

Дома девочка быстро сменила школьную форму на свои любимые синие брюки на резинке, футболку и кроссовки. Кинула в рюкзак толстовку – вдруг станет прохладно?

– Пока, мамуль! – Рита постаралась как можно искренней улыбнуться мачехе, вышедшей в прихожую.

Но от Нелли Павловны так и фонило неприязнью, и Рита закрылась от эмоций этой женщины. Впереди ждало приключение.

Покрутившись по улицам Зеленограда, они выехали на Ленинградское шоссе и вскоре свернули на бетонку. За окном мелькали виденные и перевиденные пейзажи, но Рита радовалась этим селам, полям, рекам и холмам, как будто встретила их впервые. Она любила дорогу, и та платила ей тем же.

Когда они с отцом открыли этот способ отдыха? Рита пыталась вспомнить и не могла. Сколько она себя помнила, всегда-всегда мелькали за окном виды. Всегда стелилась серая лента асфальта, всегда бежали назад деревья. И город, казалось, въевшийся в ее существо, ослаблял свою каменную хватку, и ей становилось легче дышать. Вот и сейчас еловый лес подступил к дороге почти вплотную, и...

– Черт!

Прямо перед машиной выпрыгнул лось.

Еще чуть-чуть, и они в него врежутся!..

И тут время замедлило бег.

***

Рита видела, как тонкие ноги могучего животного постепе-е-енно забирают вправо – лось старался уйти от опасности. Белые шерстинки на его груди так же неестественно ме-е-едленно двигались влево.

В другой раз Рита как минимум удивилась бы увиденному! А сейчас она хотела, очень-очень сильно хотела, чтобы лось спасся. Чтобы капот машины двигался еще медленнее, чем в сгустившемся времени. Чтобы туловище лося наконец убралось с их курса. А с ним и неестественно длинные конечности...

Так и произошло.

Скорость реакции отца была невероятной, да и технические характеристики обычной на вид машины – тоже. Буквально в сантиметре от колеса мелькнуло раздвоенное копыто, клацнуло, и... лось, едва вписавшись между двумя тощими сосенками, ломанулся в лес, целый и невредимый!

– Пронесло, – выдохнул отец.

А потом как-то странно посмотрел на дочку. И еще раз.

– Что такое, пап? – удивилась Рита.

Однако отец только покачал головой.

Но девочка видела: папа о чем-то думает. Его мысли наверняка были о ней – к гадалке не ходи. И эти мысли тревожили отца, а она не понимала причин этой тревоги. От этого Рите стало не по себе.

– С машиной все в порядке? – решила тогда спросить она.

– Вроде... – неуверенно ответил взрослый. И тут же взял себя в руки: – Вот сейчас и проверим!

Машина тронулась с места. Сосенки, меж которых совсем недавно протиснулся лось, качнувшись, поплыли назад. А потом и вовсе скрылись за поворотом.

Так они ехали какое-то время. Отец ушел в себя, Рита тоже призадумалась. Насколько она могла расшифровать поле отца – тот был озадачен, даже растерян.

Но что его так удивило? Ее поведение? Что не испугалась выскочившего лося?

Так она никогда не была истеричкой.

Что им удалось вырулить?

Так в этом была его заслуга!

В том, что она никак не повлияла на течение времени, девочка даже не сомневалась: «Показалось!»

К тому же сейчас Рита была счастлива – просто потому, что лось остался в живых. А чем грозило столкновение с семисоткилограммовой бегущей махиной им самим, девочка попросту не знала.

***

Папа снова был собой, опять указывал на то, что казалось ему особенно красивым. Впрочем, в начале сентября, сухим, теплым и ясным днем, сложно было найти что-то уродливое и безобразное. Глазам все, решительно все нравилось. А там показался поворот на Звенигород, отец свернул с бетонки, и Рита откровенно обрадовалась. Она не могла объяснить, чем ее манил этот город, но факт оставался фактом: ей тут было хорошо.

– Перекусим? – Отец искал, где припарковаться. – О, смотри! Какая-то «Выставка десерта». И место для машины есть!

«Выставка» оправдала свое название – пирожных там было не просто много, а очень много.

– Заказывай! – Отец с улыбкой смотрел на дочь.

Но из всего разнообразия Рита выбрала только небольшую шоколадку. И чай, разумеется.

– И это все? – откровенно удивился взрослый. – Помню, раньше ты могла съесть всю витрину.

– Ага, вместе с пластиком. – Рита спокойно смотрела на отца.

Она понимала, что папа просто старается наверстать время, проведенное в командировках. Но не объедаться же из-за этого вредной пищей? Ведь, по уверениям Дани, в современные десерты добавляют пальмовое масло, а оно на пользу организму не идет. Тем более растущему.

– А ты изменилась, Ритка. – Папа не знал, о чем думает девочка. Он просто констатировал факт. – Если бы ты знала, как бы я хотел задержаться, побыть с тобой хотя бы неделю...

Но это было невозможно. Отец глубоко вздохнул... и отправился забирать заказ.

– Пахнет вкусно. – Рита втянула ноздрями ароматный пар, поднимавшийся над отцовской чашкой с кофе. – Жаль, что вкус не идет ни в какое сравнение с запахом.

– А ты откуда знаешь? – хитро прищурился отец. – Нелли разрешила?

Рита в ответ затрясла головой: нет, разумеется! Нелли никогда не интересовалась у «дочи», что именно той нравится. Или не нравится.

Отец по-своему понял реакцию девочки:

– Ты, Ритка, неправа насчет Нелли. Она не такая уж и плохая.

– Может быть, – Рита не хотела говорить о мачехе. – А кофе я пить не буду.

– Видишь, какая ты у меня правильная. – Отец обрадовался, что дочь не поддержала разговор о Нелли. – А вот я без кофеина не могу.

– ...Это потому, что давно не появлялся у нас, – произнес кто-то за спиной отца.

Папа, еле заметно вздрогнув, улыбнулся.

– Здравия желаю, Борис Кириллович, – сказал он прежде чем обернуться.

***

За соседним столиком сидел человек в солнцезащитных очках. Насколько Рита могла судить, он был лет на десять-пятнадцать старше ее отца. А может, и нет: не видя выражения глаз, возраст не определишь.

– Заедешь к нам, Вячеслав? – спросил он. – Вместе с дочерью?

– ?! – аж поперхнулся отец Риты. Попытался было заслонить собой девочку. – А не рано, Борис Кириллович?

Незваный собеседник пожал плечами: как хочешь, мол.

Рита, позабыв приличия, во все глаза уставилась на него. Этот человек был силен. Очень силен – не по зубам ей, попытавшейся было его «прощупать». Обычно Рита всегда могла понять, кто перед ней и стоит ли с ним иметь дело. Это чувство еще ни разу ее не подводило. Так, из двоих папиных знакомых, телефоны которых он оставил на всякий случай, Рита звонила только дяде Толе. Потому что он, во-первых, мог прийти на помощь. А во-вторых, эту самую помощь и еще оказывал, не задавая лишних вопросов. Конечно, дядя Толя порой относился к ней как к ребенку и норовил поучить уму-разуму... Но за этим чувствовалось отношение как к человеку, равному в правах просто по факту рождения.

Человек же, сидящий за соседним столиком, был не просто сильнее дяди Толи или ее отца. Он вообще не укладывался в рамки, отведенные природой для людей.

«Жаль, что он носит солнцезащитные очки, – думала девочка. – В глаза бы ему посмотреть...»

– Ты не знаешь своей дочери, – говорил в это самое время Борис Кириллович. – Она взрослее, чем ты думаешь.

– Да ну? – Отец явно не был согласен со словами собеседника и менять свое мнение не собирался. – Не спорю, Рита у меня девочка замечательная... Но она еще ребенок!

– Ты неправильно оцениваешь ее и ситуацию, – еле заметно пожал плечами Борис Кириллович. – К тому же ей у нас будет не опасней, чем в Зеленограде под опекой Неллианы.

Неллианы? Рита насторожилась. Это Нелли Павловны, что ли?

Но чем может быть опасна опека мачехи? Разве что лабутенами своими все уши прожужжит и учиться ходить на них заставит. Но Рита уже решила, что не дастся.

Девочка вернулась к разговору взрослых.

– Нелли не делала ей ничего плохого, – то и дело посматривая на дочку, говорил отец. – Да и не может сделать, по закону.

– Сегодня не сможет, – пожал плечами собеседник, – а завтра очень даже. Впрочем, не будем сейчас об этом. Я вообще сомневался, стоит ли тебя беспокоить... Тем более что ты, как я понимаю, скоро уедешь?

– Может быть, и сегодня вечером.

– Хм... – Борис Кириллович снял очки. У него были странного цвета глаза, стального с примесью багрянца. – Уж не по тому ли поводу, по которому я хотел тебя известить?

Отец медленно покачал головой.

– Это надо разговаривать. – Было видно, что он находится между двух огней.

С одной стороны, ему очень хотелось провести с дочерью целый день. А с другой... С другой, то, ради чего появился Борис Кириллович, было очень важным. Даже если это не касалось той командировки, в которую он вот-вот должен был отправиться.

– Какой код? – спросил тогда отец. – Второй?

– Первый, – полыхнули ярко-багровым глаза Бориса Кирилловича.

...Или Рите так только показалось? Девочка, подавшись вперед, вглядывалась в лицо практически незнакомого ей человека.

– Первый?! – Отец вскочил.

Глянул в нерешительности на дочь. Перевел взгляд на Бориса Кирилловича.

– Ты знаешь, где меня найти, – сказал тот.

После чего надел очки и, не прощаясь, направился к выходу из кафе.

***

Какое-то время Рита смотрела на то, как отец прихлебывает остывший кофе – по чуть-чуть, маленькими глоточками. Девочка старалась не думать о странном визитере: ушел и ушел, что расстраиваться по поводу того, что не успела пообщаться? К тому же, ему наверняка было бы неинтересно с ней разговаривать.

Однако по мере того, как время шло, а отец оставался погруженным в раздумья, мысли Риты все чаще возвращались к Борису Кирилловичу. Кто это такой? Ей только показалось, что его глаза дважды поменяли цвет – со стального на багровый и обратно? Или не показалось? Чем он занимается? Что за «первый код»?

А вдруг это все как-то связано с тем парнем, Игорем, что появился у них в классе?

Хотя... это как раз вряд ли. Где этот таинственный и значительный «первый код», и где их класс и новичок в нем?

– Вот такие у меня бывают знакомые. – Отец наконец-то допил кофе. А может, просто поставил точку в своих размышлениях. – Ну что? Поехали дальше?

Конечно, не будь с ним дочери, Вячеслав Валентинович, не медля ни секунды, последовал бы за Борисом Кирилловичем. Сейчас ему оставалось только уповать на то, что причина, по которой на месте его бывшей работы объявлен «код первый», скоро станет известна (а последствия обойдут его дочь стороной). С другой стороны, отцу Риты не очень хотелось бередить душу призрачной возможностью возвращения на прошлое место работы. Сейчас он был человек подневольный, его контракт был кабальным, и так просто разорвать его он не мог.

– У нас ведь нет четкого маршрута, па-ап, – Рита поняла, что ей все-таки очень-очень хочется побывать в гостях у этого Бориса Кирилловича. Или куда их там приглашали? – Заедем, а?

Но отец только покачал головой.

«Ну пожалуйста!» – Рите отчаянно, прямо как недавно в ситуации с лосем, захотелось, чтобы реальность оказалась милостива к ее желаниям.

И судьба шагнула ей навстречу. У отца зазвонил телефон.

Рита не слышала разговор – папа отошел на достаточно большое расстояние. Но девочка видела, как меняется выражение его лица.

– Ну что же... – как-то странно посмотрел на Риту отец. – Раз нет иного выхода... Еду!

Они расплатились и вышли из кафе. Не обменявшись ни словом, дошли до места парковки. Отец завел машину в полном молчании. Так же, ничего не говоря, выехал за пределы Звенигорода. И только уже тогда дал волю чувствам.

– Потрясающе! – сказал он. – Нет, а-ахренеть как замечательно!

Рита видела, что отец зол, и предпочла сидеть тише воды, ниже травы. А вдруг папа передумает ехать в гости?

Конечно, отец еще никогда ее не наказывал, тем более лишением совместных поездок. Но мало ли что это за место, куда они едут? И почему папа считал, что ей рано знакомиться с Борисом Кирилловичем?

На эти вопросы не было ответов, и Рита понимала, что она вряд ли их получит, даже оказавшись в гостях у этого странного Бориса Кирилловича.

Между тем асфальтовая дорога сменилась грунтовой, а потом и вовсе лесной. Рита ждала: вот за этим поворотом появится... Или нет, вот за этим!

А что, собственно, должно было появиться? Деревня? Военная часть?

Время шло, а дорога так и оставалась пустынной.

Внезапно отец остановил машину.

– Рита, – серьезно посмотрел он на дочь. – Ты умеешь хранить тайны?

Девочка жизнерадостно закивала.

– Ты не понимаешь, – взрослого почему-то не удовлетворил ответ дочери. Хотя прежде в недоверии по отношению к ней он замечен не был. Наоборот – казалось, с дочерью он обсуждает все те вопросы, которые вообще не подлежали обсуждению. – Ты не понимаешь... О том, что ты увидишь, нельзя будет рассказывать никому. Вот совсем-совсем никому, даже твоему лучшему другу Дане. Если, конечно...

– Что «если, конечно»? – оторопела Рита.

Потому что вдруг поняла: отец не только знал, что они с Даней не разлей вода. Он еще и допускал, что Даня может получить от нее информацию. И при этом не прекращал доверительных отношений с ней, при его-то секретной работе!

«Хотя... На самом деле никаких тайн папа мне и не доверял, – сообразила вдруг Рита, – если я даже толком не знаю, как называется то место, где он служит и что он там делает. А значит, он от меня тоже много чего скрывает».

– Ты чего притихла? – Взрослый с напряженным интересом смотрел на дочь. – Что «если» – сама скоро поймешь. На твое благоразумие я надеюсь. Да ты и не сможешь поступить иначе.

Запутав Риту окончательно, отец тронул машину.

Вскоре они свернули с лесной дороги и, проехав несколько десятков метров по еле намеченной колее, выехали на поляну. Самую обыкновенную поляну в обычном сосновом лесу. На ее краю стояла невзрачная на вид избенка, рядом была расчищена автомобильная стоянка.

– Приехали. – Отец мастерски вписался между огромным тюнингованным джипом и «буханкой» выпуска прошлого тысячелетия. – Я отлучусь часика на два. А ты...

– Что я? – Рита в недоумении уставилась на отца.

Он что, собирается оставить ее здесь, в машине? А сам уйти в гости к тому человеку, которого они повстречали в Звенигороде? Как там его, Борис... Борис...

От возмущения Рита даже забыла отчество.

– А ты как хочешь, – буркнул отец. – Но будет лучше, если ты просто посидишь в машине. Я пошел.

Он вышел из машины – даже не оглянувшись.

***

Рита растерянно смотрела, как отец исчезает за дверью кособокой избенки.

И что теперь делать?

Девочка привыкла доверять отцу, а тот не хотел, чтобы она выходила из машины. Но ей было очень, вот очень-очень обидно.

«К чему тогда все эти предупреждения насчет тайн? – думала Рита. – Я что, место этой неподражаемой автостоянки смогу запомнить? И разболтать? Вот прямо отсюда и рвану к Нелли Павловне: папа бросил меня посреди соснового леса, представляешь?»

Мысли о мачехе, ее холодном презрении и нотациях на тему, в какие ситуации пристало, а в какие не пристало попадать приличным девицам, придали Рите воли к действию. Девочка решительно взялась за ручку дверцы. Приоткрыв, выскользнула из машины... Вопреки невольным опасениям, ничего страшного не случилось. На нее никто не напал. Стояла благостная тишь.

«Я гляну, что за дверью избенки этой, – решила Рита. – А там уж пойму, что делать дальше. В любом случае, вернуться в машину всегда успею».

С этими мыслями девочка поднялась по шатким ступенькам на крыльцо и потянула дверцу на себя.

Признаться, она ожидала, что внутри неказистой на вид развалюхи окажется какая-нибудь проходная. Но реальность превзошла все ее ожидания: там не было ни-че-го! Точнее, не ничего, а такое же ветхое крылечко по ту сторону дверной коробки. А за ним – сосновый лес!

«И куда дальше?» – Рита осторожно спустилась по ступенькам и ступила на мягкий зеленый мох.

Куда хватало глаз, высились залитые солнцем сосны. Гудели привычную Рите симфонию соснового бора – широко, напевно, звучно. Не так, как болезные зеленоградские хвойные, не сбиваясь. Девочка, не ожидавшая такого слаженного звучания, так и замерла в восхищении. И стояла бы так долго-долго, но тут заметила тропинку – прямо под ногами. Не переставая слушать сосновый перезвон, Рита шла по тропке до тех пор, пока...

– Ой.

Сосна, стоявшая впереди, дернулась. Именно дернулась, ее не качнуло порывом ветра. Основание ствола и крона дерева остались на месте, а середина натянулась, будто гигантский лук. И снова встала на место.

Какое-то время девочка стояла и смотрела на дерево. Но то больше не двигалось. Да и сосны возобновили прерванный было концерт.

«Показалось», – решила Рита и пошла дальше.

Однако не успела пройти и пары десятков шагов, как очередная сосна повторила трюк предыдущей. Вдобавок ее гладкий ствол оброс кучей не то веток, не то корешков – на несколько мгновений, но все-таки! И снова стал ровным.

Тут уж Рита припустила бегом! Неслась, не разбирая тропы, до тех пор, пока впереди не замаячила опушка. Только тогда девочка перешла на шаг. И вовремя: путь ей перегородила... ползущая сосна!

Да-да, рыжая сосна, перебирающая коротенькими лапками-корешками. Только заканчивалась она не кроной, а кошачьей головой.

Рита замерла на миг... А потом вежливо сказала:

– Здравствуйте.

Сосновая многоножка ничего не ответила. Склонила голову набок, по кошачьему обыкновению. Из глаз цвета сосновых иголок смотрела, казалось, сама вечность. Этакая неспешность дерева, растущего на живописном мшистом пригорке.

И тут Рита, не удержавшись, протянула руку и погладила многоножку по голове! Та ожидаемо оказалась теплой и шершавой. Но под ее корой так и струились – жизнь, сила, мощь... Мощь практически безграничная.

Потом Рита мысленно возвращалась к этой встрече не один раз. Почему, как только она увидела сосновую многоножку, ее страх исчез, будто его и не было? Потому ли, что нашлось хоть какое-то объяснение странному поведению местных сосен? Может быть, и так. А может, и нет. Тем не менее Рита, еще совсем недавно боявшаяся лишний раз взглянуть на деревья, спокойно смотрела в глаза сосне-многоножке с кошачьей головой. Да и как иначе? Та ведь абсолютно не проявляла агрессии. Нет, такое восхитительное создание просто не могло быть недобрым!

Девочке даже захотелось, чтобы многоножка как можно дольше осталась с ней. Но тут в бору что-то затрещало, и сосна с кошачьей головой, мелькнув рыжей молнией, растворилась среди деревьев.

Рита с неподдельным восторгом какое-то время смотрела ей вслед. А потом пошла дальше.

***

За необыкновенным сосновым бором лежала долина – будто донышко громадного блюдца. Далеко-далеко, у самого горизонта, блестело озеро, за ним виднелся лес. А перед девочкой стояли двое, отец и человек в солнцезащитных очках.

«Борис Кириллович!» – немедленно вспомнила Рита отчество.

– Я же сказал, придет, – сказал он. – А ты заладил: «рано», «не получится», «расстроится»...

– Значит, ошибся, – вопреки опасениям Риты, отец и не думал на нее сердиться. Но в его глазах, помимо радости и гордости за дочь, почему-то была грусть.

Позже Рита узнала, что в это место не так-то легко попасть. И что та дверь, в которую она так просто вошла, открывалась далеко не всем. Но тогда ей, разумеется, об этом не было известно.

– Я маленькая, что ли? – Девочка вздернула нос. И сказала уже совсем другим тоном: – Там в лесу совершенно необыкновенная сосна! Она ползает и... и такая замечательная!

– Замечательная? – Отец не разделил восторгов дочери. – Ну-ну!

Тут-то Рита и уставилась на папу с удивлением. Ей показалось, или в его поле действительно прозвучало опасение? Но как вообще можно было бояться ту сосновую многоножку? Она мощная и одновременно добрая. А какие у нее глаза! И... вообще!

– Она действительно замечательная, – встал на сторону многоножки Борис Кириллович. – Это страж Заповедника. Ее зовут Маня.

– Понятно, Маня, – кивнула Рита. Она сейчас была рада, что Борис Кириллович отнесся к ней не как к глупой несмышленой девочке, лезущей в дела взрослых. – А какой это заповедник? Биосферный?

Рита только совсем недавно читала про биосферные заповедники. В книжке говорилось, что присутствие человека в таких заповедниках минимально. Может быть, поэтому тут и жила эта Маня?

– Нет, конечно. Не биосферный, – улыбнулся Борис Кириллович. – Я расскажу тебе о нем, но чуть погодя. А сперва давай-ка познакомимся. Волхв Борилий, к твоим услугам.

С этими словами он снял солнцезащитные очки.

«Как это – волхв Борилий? – Девочка, проглотив удивление, возникшее при слове «познакомимся», попятилась. Сейчас глаза у собеседника были цвета неба, синие-пресиние! Не стальные и уж никак не багряные, как в том звенигородском кафе. – А разве волхвы бывают?»

– Не бойся, Рита, – снова улыбнулся собеседник – открыто и дружелюбно. – Тебя удивили мои глаза? Ничего, скоро привыкнешь!

Однако Рита уже и так справилась с собой. И теперь даже испытывала неловкость: надо же, какая она некультурная, от людей... ну ладно, от волхвов шарахается!

Но одновременно с неловкостью девочка снова, как и при встрече с Маней, испытывала чувство нереальности происходящего. Говорит «волхв», а сам носит современную одежду. И на вид – вовсе не седовласый старик в льняной рубахе до пят, но одет в современный деловой костюм. И выглядит, конечно, постарше ее отца... Но лет на десять-пятнадцать, как она и предположила ранее.

– Итак, – волхв, казалось, не замечал широчайшего спектра эмоций гостьи, – добро пожаловать в магический Заповедник.

– Магический?

– Да, именно магический, – сказал волхв. – Правда, между собой мы его называем просто: Заповедник.

По его словам, в Заповеднике жили, учились и работали маги. То есть люди, способные подключаться к магическому полю Земли.

– Так тут... волшебная школа? – От удивления Рита перебила волхва самым невежливым образом.

И оглянулась на отца. Тот не скрывал довольной улыбки:

– Нет, Ритка, тут не сказки и не волшебство. Тут реальность. Правда, Борис Кириллович?

– Правда, – ответил волхв. Глаза у него переливались зеленым и голубым. – Я вижу, у тебя есть ко мне вопрос, Рита?

Вопросов у девочки было, конечно, море. Начиная от простого: «Все-таки Борис Кириллович или волхв Борилий?» Продолжая уже непростым: «А что, магия существует?» И заканчивая бытом и укладом Заповедника.

– Борисом Кирилловичем меня называют люди из привычного тебе мира, – волхв как будто подсмотрел мысли Риты. – Можешь называть меня и так – не обижусь. Магия же...

На правой ладони волхва возник язычок пламени. Из другой бил маленький фонтанчик.

– Магия... Это, с одной стороны, просто. Но с другой, даже эти ярмарочные фокусы даются не каждому. Предваряя твой вопрос, мы не учим заклинаниям, и у нас нет волшебных палочек.

– А что есть? – Рита попыталась скрыть удивление. Собеседник, казалось, читал все ее мысли!

– Есть магическое поле Земли. Есть стихии – огня, воды, земли... Если ты их почувствуешь, если сможешь с ними... как бы это сказать... войти в резонанс, то и «фокусы» получатся.

– А потушить... то есть, уговорить пожар можно будет? – спросила Рита.

Потому что вдруг вспомнила, как этим летом в деревне, где она отдыхала, горела изба. Как стало жарко – не подойти! Как яростно ревело и хохотало пламя. Как жители деревни метались, ожидая, что огонь перекинется и на их дома.

– Это смотря какого уровня маг, – развел руками волхв. – Пожар проще предупредить, чем потушить. Огонь знаешь как разойтись может?

Рита осторожно кивнула. Ей вдруг очень захотелось научиться – если не договариваться, то хотя бы разговаривать с огнем. Или просто понимать, о чем пел тот огонь, из ее снов.

Но получится ли это у нее?

– Пап, – обернулась она тогда за поддержкой. – А ты?..

– С трудом, – почему-то грустно улыбнулся отец.

Тем не менее на свой указательный палец посмотрел. Над пальцем нехотя возник тоненький язычок пламени.

На это Рита не нашлась, что сказать. Конечно, это было классно и здорово – ее папа, оказывается, маг. Но...

Но почему он не говорил об этом раньше?

– Не мог, – ответил за отца волхв. – И ты не сможешь никому рассказать о том, что видела здесь. Я надеюсь, это понятно?

Волхв Борилий говорил совсем негромким голосом, но в его словах была сила. И не просто сила – знание. Знание того, что будет именно так, как он сказал.

И не только сила и знание. Было там что-то еще. Но что, Рита никак не могла для себя сформулировать. А потому она решила задать еще один вопрос. Но не успела она открыть рот, как волхв озвучил ее мысли:

– Слава у нас по металлу специалист. Он с любым оружием договориться может.

– Только с оружием? А вот мы с ребятами недавно в бочке дыру пневмопластырем зажимали.

Рита помнила, сколько из бочки вытекло горючего. А если бы кто-то бросил окурок? Тогда растущая рядом молодая яблонька сгорела бы. Вот если бы можно было заварить ту пробоину сразу, просто на нее поглядев!

– И с железной бочкой, – волхв с мягкой улыбкой наблюдал за девочкой. – Вот видишь, Слава. А ты сомневался! У твоей дочери абсолютно правильный, полезный для природы и общества ход мыслей.

Однако Ритин отец радоваться не спешил:

– Она слишком прямолинейная. Сможет ли, в современных-то реалиях?

– От себя не убежишь, – пожал плечами волхв. – Научится. И со стихиями обращаться, и скрывать это от посторонних. Данимир же смог.

«А это еще кто такой? – насторожилась Рита. – Я его знаю?»

– Данимир! – отец даже присвистнул. – У него иного выхода не было, с его-то даром!

– И Рита сможет, – просто ответил волхв. – Рита, что ты об этом думаешь?

– Смогу.

Рита не на шутку рассердилась на папу. Это надо же – скрывать от нее мир магии! Уму непостижимо!

Девочка оглянулась на отца – посмотреть ему в глаза! – и... остыла. И даже устыдилась: тот смотрел на нее с тревогой и неподдельной заботой. Да и на эмоциональном фоне были только забота и тепло. Ничего, кроме заботы и тепла.

– Я смогу, папа, – повторила Рита.

Отец глубоко вздохнул... и порывисто обнял дочку.

– Вот видишь, Слава, – как ни в чем не бывало, резюмировал волхв, – как все хорошо получилось. А теперь идемте. Проведем типовую экскурсию.

– Типовую? – переспросила Рита.

– Именно, – подтвердил волхв. – Так мы знакомим... знакомили с Заповедником всех тех, кто попадал сюда первый раз.

«А потом они все оставались здесь учиться?» – хотела было спросить Рита...

Но в самый последний момент передумала: рано еще строить планы!

Поэтому девочка просто пошла следом за волхвом – по еле угадываемой дорожке, через заросшее иван-чаем поле. Провожатый молчал, отец тоже. Рита думала. Почему-то о Дане. Вот бы его сюда! Уж он с его «некромантией», как он сегодня выразился, пришелся бы к месту.

Рита даже начала прикидывать, как бы так рассказать волхву о своем друге... И не решилась. Еще сама не устроилась толком, все вилами по воде писано, а туда же! Друзей сватать. Поэтому девочка обрадовалась, когда кончилось поле и они вышли на большую поляну, засеянную ровной коротенькой травкой. По ее краям стояли какие-то невообразимые строения.

– Корпуса элементарных магов, – обвел поляну рукой волхв. И вдруг в упор посмотрел на Риту: – Со мной нужно, – выделил он интонацией слово «нужно», – делиться всем, что приходит в голову. Потом подумал и добавил: – Ну, в пределах разумного, разумеется. Так что, если что-то покажется важным – спрашивай обязательно. А пока продолжим экскурсию. Итак, корпуса элементарных магов...

– Элементарных?

– От слова «элементал», – подсказал отец. – Их еще стихийными называют. Смотри, вот это – корпус «водников», или магов воды.

Он указал на громадный многоуровневый фонтан. Окружало его озерцо, упрятанное в гранитные берега.

«Чем-то похож на свадебный торт, – Рита считала уровни. – Четыре, если над гранитными берегами...»

Вот только чем больше девочка на него смотрела, тем больше понимала: что-то не то. Будто фонтан чем-то болел, если так можно было выразиться. Работал с перебоями, иногда вода текла ровно, а то вдруг начинала булькать и фыркать.

– Ты не видела, в каком состоянии он был еще вчера, – словно уговаривая самого себя, пробормотал волхв. – Грязный, застоявшийся... Даже окурки плавали! Но сегодня его все-таки удалось очистить и запустить. Хотя, если бы не земляные...

Последние слова, про земляных, были не до конца понятны девочке. Но она боялась показать, что она с волхвом не на одной волне.

– Земляные – это маги почвы, да? – смущенно спросила она.

– Земли, – поправил волхв. – Но в целом верно. Вот смотри, наверху четыре уровня, так?

– Та-ак...

– А внизу... – он на секунду прислушался к чему-то, а потом решительно сказал: – Под землей всего три этажа.

– Ого! – присвистнул отец Риты. – А я всегда считал, что два.

– Надо же изучать поведение глубокозалегающих грунтовых вод, Слава, – укоризненно произнес волхв. – Но мы отвлеклись... Здравствуй, Данимир!

Произнося приветствие, волхв смотрел сквозь девочку – так, что ей стало не по себе. Но потом она догадалась обернуться...

На краю заросшего иван-чаем поля стоял Даня.

*

Глава 5, в которой Даня и Рита осматривают поляну стихийных корпусов

Рите не показалось, это действительно был Даня. Его непослушные светло-медные волосы, его темно-карие глаза!

– Привет, – сдержанно сказал он.

Но Рита видела, что Даня рад. По-настоящему, от души рад. Настолько, что, казалось, еще чуть-чуть – и взлетит выше соснового бора!

Впрочем, это не мешало ему оставаться внешне спокойным.

А потом Риту как будто окатили холодной водой: ее отец совсем недавно, и пяти минут не прошло, произнес это «Данимир»!

Понимание ошеломило девочку, она не сразу сообразила, что к ней обращается волхв.

– О Заповеднике и том, что происходит здесь, – он смотрел на нее в упор, – придется молчать, Рита.

– Но... – принялась было спорить Рита: разве можно скрывать от друзей и родных самое главное?

И вдруг остыла. До нее наконец-то дошел смысл слова «молчать». Оказывается, это означало ни с кем не делиться увиденным и услышанным. Вот совсем-совсем-совсем никому, ни слова! Ни даже буковки.

– Ну вот и славно. – Волхв Борилий все это время наблюдал за тем, как меняется выражение лица девочки. – Данимир, ты проведешь типовую обзорную экскурсию за меня? А мы со Славой пока поговорим о делах.

Волхв и отец Риты ушли.

Девочка смотрела им вслед. Вот они подошли к огромному – нет, исполинскому! – дубу, росшему на поляне. Уж не его ли она видела в своих снах? Но в видениях все было таким размытым...

– Корпус друидов. – Даня по-своему понял интерес спутницы. – Смотри, что сейчас будет!

Рита и так смотрела, как волхв прикладывает к дереву руку. И как – она отказывалась верить своим глазам! – в стволе исполина открывается проход. И два взрослых человека скрываются в дереве.

– А мы?.. – несмело осведомилась она. – Мы туда пойдем?

– Обязательно, – заверил Даня. – Только позже. Сейчас там совет, а нас туда не приглашали. Но у нас с тобой и так есть чем заняться. И мы начнем именно с Дерева.

***

Дерево вблизи потрясало. Оно было не просто живое, как все деревья на планете. Оно казалось квинтэссенцией жизни. Рита чувствовала это и на расстоянии, и, особенно остро, – приложив руку к замшелому стволу. По нему прокатывались волны, а его поле было куда мощнее поля любого человека.

«И может быть, даже мощнее поля волхва», – закралась в голову крамольная мысль, и Рита поспешила от нее избавиться. На тему волхвов думать почему-то было неуютно.

А там и белки не дали размышлять – спустились, рыжие, выпрашивать орехи. Даня, конечно, о них знал, а потому запасся фундуком.

Скормив белкам все, что было в карманах, друзья отправились дальше. Не спеша обошли корпус магов огня, три стремящихся ввысь каменных лепестка. Цвет камней менялся. Казалось, настоящее пламя трепещет на ветру. Вот только нет-нет, да сбоило пламя. На секунду, на две, на три лепестки становились серыми и безжизненными.

– Это ничего, – Даня, сам того не зная, повторил интонацию Бориса Кирилловича. – Это пройдет. Огневики настроят.

– А ты с ними знаком?

– Ну... так, шапочно, – уклончиво ответил друг. – А вот с одним человеком из Слитка – очень даже.

Он указал на огромный кирпич желтого цвета, поблескивающий на солнце.

– Это золото?

– Нет, что ты! Алюминий. Просто Слиток после запуска никак в себя не придет. Он...

Даня сделал несколько пассов руками, намереваясь объяснить, что сейчас происходит с корпусом, но потом перевел взгляд на девочку и руки опустил. Не до того было Рите. Сейчас ее интересовало совсем другое.

– И кто этот человек? – нехарактерным для себя вкрадчивым голосом осведомилась Рита.

– Твой отец.

Ах, ну да! Как там сказал волхв? «Слава у нас по металлу специалист», кажется?

Рита снова почувствовала обиду. За то, что и Даня, и отец скрывали от нее такой чудесный мир. Конечно, и папа, и Даня не могли рассказывать о том, что здесь увидели – ни ей, ни кому бы там ни было. Но привезти-то сюда они ее могли? Вон волхв был совсем не против ее присутствия!

– Ритка, не дуйся, – тронул ее друг за рукав футболки. – Вячеслав Валентинович желал тебе добра. И я тоже.

Рита мотнула было головой: друзья и отцы так не поступают! Но потом вспомнила поддержку друга – во всех, решительно во всех жизненных ситуациях. А еще, заботу и тепло в глазах отца. Папа всерьез за нее переживал.

– Но не таким же способом! – тут же возмутилась девочка. – И вообще!

Вся обида, копившаяся в ней годами – на папины многодневные отлучки, на то, что она была вынуждена оставаться в обществе чопорной мачехи, наконец прорвалась. Теперь Рита обижалась не только на отца, но и на его выбор. Неужели папа не мог найти кого-то другого? Наверняка здесь много замечательных девушек!

Вдруг мелькнула шальная мысль: а если ее родная мама была отсюда?

С отцом на эту тему девочка заговорила только один раз. И услышала четкий отказ: «Не скажу, Рита. И не спрашивай».

Рита тогда еще разревелась – может, и потому, что была совсем еще маленькой. Отец утешал ее очень долго. Столько шоколада и новых игрушек в один вечер она не получала никогда – ни до, ни после того неудавшегося разговора. Но, разумеется, никакие игрушки и шоколадные зайцы не могли заменить девчушке маму. Однако Рита сделала вид, что позабыла о маме. Ей стало жалко отца, ведь он так старался ее утешить.

А спустя какой-то год в их с отцом семье появилась Нелли Павловна.

В общем, Рите было неизвестно, кем и откуда была ее родная мама.

– У твоего отца было достаточно оснований... – Даня внимательно наблюдал за Ритой. Он не знал, о чем думает девочка, но видел, что она сильно обижена. – Было достаточно оснований не рассказывать тебе о Заповеднике, поверь.

– Знаю! – огрызнулась было Рита... Но потом опомнилась: – Знаю, что он ни в коем случае не хотел мне навредить. Только мне от этого не легче... Слушай, Дань!..

Девочка чувствовала, как в ней буквально расцветает надежда. Если Даня знает ее отца с неизвестной ей стороны, то может, ему и про маму что-то известно?

Но Даня в ответ на заданный с каким-то даже отчаянием вопрос затряс головой:

– Не скажу, Рит. И не проси.

– Но почему? – Девочка не знала, как реагировать.

Даня, ее замечательный Даня стоял перед ней с видом побитой собаки. Но и она бы многое отдала, чтобы узнать хоть что-то о своей матери. А тут – протяни руку, и до носителя знания можно дотронуться.

– Ну пожалуйста...

– Не могу, Рит. Вот поверь, не могу. Спроси у Бориса Кирилловича. А меня прости, пожалуйста.

Что же... На ее памяти Даня нечасто просил прощения. Может быть, даже никогда.

– Ладно, проехали. – Риту постепенно отпускало накатившее желание узнать о матери. – Пошли осмотрим другие корпуса.

Они взялись за руки и обошли – Слиток, а потом и Холм, корпус магов земли. Холм был покрыт мшистыми валунами. На его вершину вела тропинка.

– Заберемся? – Не дожидаясь ответа друга, Рита побежала наверх изо всех сил так, будто вознамерилась отвязаться от тоски. И в какой-то мере девочке это удалось. Взобравшись на Холм, Рита почувствовала себя если не бесповоротно счастливой, то уж точно не несчастной.

Какое-то время спустя рядом с ней оказался и тяжело пыхтящий Даня.

– Ну у тебя и скорость! – с неподдельным восхищением произнес он.

Рита приняла похвалу как должное.

***

С высоты Холма поляна со стихийными корпусами виделась по-другому. Пламя корпуса огневиков казалось легким и невесомым вверху и пышущим жаром у основания. Рита заметила: сейчас корпус «горел» куда ровнее, чем тогда, когда она смотрела на него в первый раз. Фонтан водников переливался на только-только начавшем клониться к западу солнце всеми цветами радуги. А Слиток...

– Сядем? – Даня показал на мшистый валун.

Рита, согласно кивнув, потянула толстовку из рюкзачка.

– Не доставай, – остановил ее спутник. – Конкретно этот – теплый... По крайней мере, позавчера был именно таким.

Рита улыбнулась другу – в ответ ли на его заботу? Или просто так?

Ей сейчас было так хорошо! И валун действительно оказался не холодным или обжигающе-горячим, а именно теплым. И из многочисленных норок выглядывали любопытные полевки. Они совсем-совсем не боялись людей – иначе не появились бы так скоро.

Рита, вдоволь налюбовавшись на деловитую возню мышек, подняла глаза.

– А вон там, видишь? – Даня тут же указал за корпус огневиков. – Та полянка?

– В кустах еще таких? Типа сирени?

– Не типа, а сирени, – наставительно поправил друг. – Знала бы ты, Ритка, как она по весне цветет! Ух!.. А раньше на полянке стоял еще один корпус. Тролль. В нем жили эмпаты.

– Так тролль? Или корпус? – нахмурилась Рита.

Об эмпатах она читала. Так обычно называли магов, черпающих силы из человеческих эмоций. А вот зловредного тролля в качестве корпуса представить не могла.

– И то и другое, – в голосе мальчика были нотки грусти, ностальгии и света.

Это был огромный Тролль, не сказочно-скандинавский – другой. Очень умный, очень чувствительный к бескорыстно-добрым и расчетливо-умным деяниям.

– Его даже раздвоило когда-то, – блестел глазами рассказчик, – представляешь? Одна половина его стала похожа на храм, а вторая – на мрачный готический замок.

– Как-то не очень, – честно призналась Рита.

Она силилась представить такое сооружение, но у нее ничего не выходило. Однако несмотря на это, девочке было интересно, что перевешивало в противоречивой натуре того Тролля. Доброта? Или ум?

– Половинки были примерно одинаковые. – Даня снова улыбнулся, светло и грустно одновременно.

Он не знал, как объяснить Рите, что такое чистый свет доброты и чистый холодный разум в одном. Особенно когда ты на распутье и тебе срочно требуется спросить у кого-нибудь совета. Он сам в свое время примирился с необходимостью жить в Зеленограде именно благодаря Троллю...

А потом Тролль исчез.

– Как исчез? – Рита только-только начала улавливать сущность Тролля, и ей очень захотелось с ним поближе познакомиться. – Но он тут, в Заповеднике?

– Нет, – вздохнул Даня. – Он не выдержал... руководства, скажем так.

– Волхва Борилия?!

Рита аж подскочила с валуна и пребольно приземлилась обратно: такой замечательный человек! Точнее, волхв. Не может быть, чтобы из-за него ушел Тролль.

– Нет, конечно, – успокоил подопечную экскурсовод. – Тут Бориса Кирилловича временно заменял один... один тип, – Даня все-таки справился с собой, не сказал грубое слово. Но по его лицу было видно отношение к «типу». – Из-за него мы все и оказались не пойми где. Даже Тролль, и тот удрал. И вообще тут много чего изменилось. Раньше здесь не было... не могло быть такого запустения, – обвел рукой территорию Заповедника мальчик.

Рита видела – другу стало очень грустно. И она не знала, что делать, хотя ей очень хотелось его подбодрить. Впрочем, Даня сам справился со своим настроением. Указал на две избушки в центре поляны, между корпусами элементарных магов, одну побольше, вторую поменьше.

«Странно, – подумала Рита. – Почему я не заметила их раньше?»

– В той, что правее и побольше, – голос Дани был уже вполне жизнерадостным, – живет Борис Кириллович.

– А левее?

– Лев... левее... – Даня, запнувшись, как-то странно посмотрел на Риту... и ушел в свои мысли.

Но и Рита уже спрашивала просто так, на сегодня впечатлений было предостаточно. Девочка еще пока несмело, но уже строила планы: как бы так сделать, чтобы переехать в Заповедник? И потом, волхв сказал что-то про типовую экскурсию. Наверняка здесь раньше учились дети. А она чем хуже? Она тоже сможет! А отец будет ее навещать. Не все ли ему равно, куда приезжать? В Зеленоград или сюда, под Звенигород?

Чем дальше Рита думала, тем больше ей нравилась эта идея. Ведь в Заповеднике наверняка крылось еще очень много чудес! Вот что она сегодня видела? Кусочек соснового бора? И уже там ей повстречалась невероятная Маня, страж местности. Наверняка ведь с ней можно не просто познакомиться – подружиться! Жалко, конечно, что Тролль сбежал... Но он наверняка еще вернется. Конечно, вернется, раз волхв Борилий снова в Заповеднике, как иначе?

Или вот, корпуса эти диковинные, «элементарные». Их только-только запустили, а они уже работают куда лучше, чем какой-то час назад. А сколько загадок наверняка таит каждый из них! Какие там интересные люди, то есть маги будут работать! А уж про то, как она попадет в корпус друидов, Рита даже и мечтать до времени боялась. Она очень любила лес. Чувствовала волны каждого дерева. Иногда, когда Дани не было в Зеленограде (и теперь она знала почему!) девочка убегала в парк. И там слушала – не то, как ветер шепчется в кронах, не то музыку, похожую на игру тихого оркестра. В Зеленограде девочка никогда никому об этом не рассказывала – засмеют и будут показывать пальцами. Зато теперь... Зато теперь перед ней открывался целый волшебный мир. И Рита как никогда прежде преисполнилась решимости в нем остаться. Что бы ей за это ни прошлось отдать!

«А может быть, и не придется жертвовать чем-то совсем уж значимым, – внезапно подумалось ей. – Как там сказал волхв Борилий? Она мыслит в правильном направлении?»

Или как-то в этом роде, по крайней мере, смысл был именно такой. А значит...

– Как-нибудь само, – тихий голос друга прозвучал как гром среди ясного неба.

Рита вернулась в реальность.

Они с Даней по-прежнему сидели на теплом мшистом валуне на верхушке Холма, корпуса земляных. А она, признаться, унеслась мечтами уже далеко-далеко от этого места.

Надо было спускаться – с небес грез на землю, где она, по сути дела, была званой лишь наполовину гостьей. Да и то потому, что у взрослых приключилось что-то экстраординарное.

– Что само? – вздохнула тогда девочка.

– Само узнается, что это за избушка поменьше. – Даня во второй раз странно посмотрел на спутницу. – А ты о чем подумала?

– Да так... – Рита незаметно перевела дух. – А что с той избушкой?

– Повторяю, – с нажимом произнес Даня, – само узнается, что это за избушка.

– Само, так само! – Рита пожала плечами: она уже поняла, что лишнего никто говорить не собирается.

– Ну вот и славно, – обрадовался Даня. – К тому же нам пора. Что-то мне подсказывает: совет уже близок к завершению.

Мальчик оказался прав, из Дерева вышли двое, волхв и отец Риты. Направились к тем самым избушкам в центре поляны.

– Поторапливаемся, – вскочил с валуна Даня.

Рита поднялась на почему-то разом ставшие ватными ноги. Усилием воли заставила себя сделать первый шаг. Следуя за другом, не то сбежала, не то скатилась с Холма.

– Нам в ту, которая левее? – спросила шепотом.

– Правее. Там рабочий кабинет Бориса Кирилловича. Да не дрейфь ты так! Поверь мне, ничего страшного не случится.

Друг припустил чуть ли не бегом.

Рита молча последовала за ним.

*

Глава 6, в которой решается судьба Риты

– Итак, Рита... – Волхв Борилий потянулся было к трубке, лежащей на огромном дубовом столе. Но, взглянув на сидящую перед ним девочку, отдернул руку. – Рита...

Девочка затаила дыхание. Не умом – сердцем она понимала, что сейчас решается ее судьба. И что помощи ждать неоткуда. Даня и отец остались снаружи.

– Что будем делать, Рита?

На этот вопрос девочка не смогла ответить. Как так, волхв, и не знает, что делать? Но потом, набравшись смелости, все-таки посмотрела в глаза этого несомненно очень сильного, и отнюдь не примитивно-физически, человека. И сквозь пелену своего страха заметила: у того был измученный вид. Да и глаза были блекло-голубого цвета.

«Наверно, он очень устал», – подумала вдруг Рита.

И внезапно решившись, отчетливо произнесла:

– Мне бы хотелось здесь жить и учиться. Очень.

– Вот и замечательно! – Глаза волхва потеплели и из блекло-голубых сделались насыщенно-голубыми. – Раз хочешь жить и учиться, значит будешь.

– «Буду»?.. То есть, я принята?

– А что, есть сомнения? – Глаза собеседника на миг окрасились в кислотный голубой. – Ну, это ты зря. Ты лучше вот что. Осмотрись тут пока. На меня, видишь ли, навалилось все разом и требует кучу сил и ресурсов. А у меня как раз с ресурсами в последнее время туговато. Особенно с временным!

С этими словами волхв вскочил из-за стола и пулей вылетел из избушки.

Рита осталась одна. Кажется, ее приняли в Заповедник. Приняли буднично и не феерично, между советом и неотложными делами.

***

Прошло немало времени, прежде чем Рита нерешительно встала из-за стола.

Когда она заходила в избушку, перед глазами было темным-темно. Все силы девочки были направлены на то, чтобы выдержать беседу один на один с волхвом. И вот теперь испытание, если его можно назвать таковым, осталось позади. А впереди...

Впереди было окно. И резная рама. На подоконнике прямо из серебристого мха росли цветочки-незабудки. Девочка присела на корточки и заглянула под мох: земляной прослойки между ним и деревом не было.

В другое время Рита как минимум бы изумилась увиденному. Но уже пережитый ужас быть не принятой в Заповедник все еще сковывал ее. Поэтому она просто выпрямилась и осторожно посмотрела направо. Там, на дальней от входа стене, расположился красивый, резной и... тоже деревянный камин. И в нем полыхало пламя!

«И как дерево не воспламеняется?» – наконец-то смогла удивиться Рита.

И несмело не то подошла, не то подкралась и опасливо дотронулась пальцем до дерева. То, вопреки ожиданиям, оказалось комнатной температуры.

Рита перевела взгляд на огонь. Тот переливался сиренево-оранжевыми с вкраплениями багровых ноток лепестками. Девочка снова села на корточки и протянула руку... И пламя тут же потянулось к ней!

Рита отпрыгнула куда-то назад и... плюхнулась в стоящее рядом с камином кресло. То обняло ее – огромными плюшевыми лапами. Огонь, лизнув бок кресла длинным желтым языком, померцал и убрался восвояси.

«Ничего себе!..» – Рита ошарашено ощупала материал, из которого было сделано чудо-кресло. То ли бархат, то ли велюр. А может, что-то похожее – девочка не очень-то разбиралась в тканях. Одно ей было известно точно: ткани горят. А тут даже паленым не запахло.

Рита вдруг остро, очень остро поняла: ей банально не хватает знаний о том, по каким законам живет Заповедник и люди в нем.

Кстати, о знаниях... У стены напротив стояли шкафы с книжками. Интересно, в слова «осмотрись тут пока» входило несанкционированное взятие книжек с полки? Или надо все-таки спросить разрешения? А вдруг там секретное знание про какие-нибудь параллельные миры? Или эту, как ее там... о, мандрагору! А если она растет там, в книжке? И как заверещит?..

Рита, уже вставшая было с уютного кресла, села обратно.

Чтобы чем-нибудь себя занять, глянула вверх... да так и осталась сидеть с открытым ртом. Под толстой балкой (а точнее, сбоку от нее), вопреки здравому смыслу и закону всемирного тяготения, о котором совсем недавно разливалась соловьем физичка Анна Андреевна, спал какой-то енот.

...Или не спал?

– Наконец-то, – открыл глаза он. – Явилась не запылилась!

– Э-э-э-э?.. – опешила Рита. – Мы разве знакомы?

– Обижаешь, Ритка. – Енот покачал головой совсем как человек. – Гоша меня зовут. Неужто забыла?

Он, спрыгнув с потолка, мягко приземлился на плюшевый подлокотник кресла. Заглянул девочке в глаза.

– Нет, не помню, – нахмурилась Рита...

И вдруг не то поняла, не то почувствовала: именно Заповедник она старалась вспомнить все это время. И не могла – только засыпала. Вот и сейчас при попытке вспомнить Гошу в своей прежней жизни Рита начала проваливаться в сон.

***

Проснулась Рита оттого, что в комнате негромко разговаривали.

– И ты не знаешь, что она любит больше всего? – вопрошал кто-то смутно знакомым голосом, в котором был целый букет ярких эмоций: изумление, растерянность, разочарование и что-то еще в том же духе.

– Не знаю. – Отец Риты был смущен и растерян не меньше своего собеседника. – Чай мы с ней пили в придорожных кафе. С пирожными. – Все-таки собрался с мыслями он.

– Это не говорит о том, что твоей дочери нравятся чай и непонятно каким общепитом, – это слово прозвучало как ругательство, – изготовленные пирожные.

В тоне говорящего проскользнули характерные неодобрительно-сварливые нотки, и Рита вспомнила: енот, спрыгнувший с потолка! Гоша.

Рита перевела взгляд. Гоша енотом не был – девочка прекрасно помнила поле этого животного – но внешне похожим на него существом около полуметра ростом. Одет был в ливрею.

Приглядевшись, Рита поняла: Гоша вообще не принадлежал к животному миру, его поле было... было каким-то... каким-то другим.

«Неужто?.. – начала догадываться девочка. – Неужто... домовой?»

И правда! Исчезает и появляется, заботится о гостях, об угощении. Спит под потолком... Конечно же! Это домовой! Вот это да!

– А о чем это говорит? – спрашивал тем временем отец.

– Что она проголодалась, – в голосе Гоши теперь звучало еще и презрение, – но очень тебя любит, а потому готова терпеть лишения и жрать всякую гадость. Эх ты... папаня!

Домовой был прав только отчасти. Кроме отца, Рита любила еще и дорогу. Хотя, конечно, любовь к последней не шла ни в какое сравнение с любовью к отцу. Как бы там ни было, «лишения» она не терпела, а принимала как должные. Кроме того, разве это не здорово – проголодаться, а потом попить чайку и заесть каким-нибудь кексиком?

– Так ничего и не вспомнишь? – Гоша спрашивал не для того, чтобы выиграть спор или унизить ее отца.

Он был при исполнении, и ему хотелось сделать свою работу хорошо. Да и порадовать «знакомую ему» Риту домовому хотелось тоже. Вот только папа, похоже, и впрямь был в замешательстве. Не знал он, что любит его дочь, а выдумывать ему не хотелось.

Пора было вмешаться в разговор. Рита открыла рот...

Но сказать ничего не успела.

– Не кипятись, Гоша, – примиряюще произнес Даня. – По-моему, Ритка вообще не любит есть.

– А тебя вообще не спрашивали, Данимир! – теперь в голосе Гоши звучал еще и очевидный для Риты страх. Легкий, но все-таки страх.

«Не может быть! –мысленно ахнула Рита. – Домовой что, боится Даньку? Ну дела! Он же мухи не обидит!»

– Даня прав, – Рита поспешила заговорить, и внимание присутствующих переключилось на нее. – Я не очень люблю есть.

Гоша, уже приготовившийся сказать что-то колкое Дане, замер.

– Упустили дитенка, – неодобрительно покачал головой он. – Что же... В таком случае я приготовлю телячьи отбивные. По крайней мере, их любит волхв Борилий.

Домовой, фыркнув, исчез.

Отец и Даня как по команде посмотрели на Риту.

– Кажется, я заснула. – Девочка не спешила вставать.

Кресло было невероятно, волшебно уютным! И потом, комната, то есть, «рабочий кабинет» волхва, была не такой уж большой, здесь было удобно общаться, сидя в кресле.

– Как прошло? – отец и Даня заговорили одновременно.

– Прошло? Да никак.

– То есть? – отец смотрел на дочь со смешанным чувством досады и... надежды.

Друг, наоборот, боялся разочароваться в ожиданиях.

– По-моему, я уже была сюда принята. – Рита сверилась с ощущениями от собеседования. – Борис Кириллович просто спросил, что ему со мной делать.

– И ты?.. – осторожно спросил отец.

Рита видела, что он боится ответа. Будто ей грозила какая-то опасность.

Но девочка не собиралась идти на поводу у чьих-либо страхов и опасений. Ей не два годика, она уже большая!

– А я сказала, что хочу здесь жить и учиться, – самым взрослым тоном, на какой была способна, ответила Рита.

– И все?

– Все. Волхв Борилий сказал, что если я хочу, то буду здесь жить и учиться, а у него мало времени. И умчался по своим делам. А вы чего ожидали?

Даня и отец переглянулись и синхронно пожали плечами. А Рита вдруг поняла: эти двое не просто знакомы. Они знают друг друга достаточно хорошо. Интересно, как это Дане все это время удавалось такое от нее скрывать? Ведь Даня и отец иногда пересекались там, в Зеленограде, но ни тот, ни другой ни намеком не выдали тайны.

Рита уже хотела снова обидеться, но вовремя вспомнила: у отца и Дани были очень веские причины так себя вести.

Одно ей было непонятно: откуда ее знал Гоша?

Рита уже открыла рот, чтобы утолить свое любопытство, как...

– Много будешь знать, скоро состаришься. – В комнату вошел волхв Борилий. Многозначительно так посмотрел на Риту... Увидев по глазам, что девочка поняла сказанное, произнес совсем другим тоном: – Гоша, обед скоро?

– Три минуты подождать в состоянии? – грянуло откуда-то из-под потолка.

Да так громко, что все присутствующие поморщились.

– Значит, отбивные, – спокойно прокомментировал волхв сварливый ответ домового. – Он пару часов назад замариновал мясо, осталось только зажарить. Давайте-ка, друзья! Рассаживаемся.

Не успели смолкнуть слова волхва, как на столе, точно сама собой, расстелилась клетчатая домотканая скатерка. А потом начали появляться – тарелки. Салфетки. Ножи. Вилки. Бокалы и чашки.

Рита с изумлением и восхищением одновременно смотрела на самопоявляющиеся приборы. А сама думала – о том, что волхв Борилий, несмотря на внешнюю ворчливость, невероятно человечный и очень добрый.

О том, что теперь их дружба с Даней может перейти на следующий, куда более доверительный и осмысленный виток.

О домовом Гоше и страже Заповедника Мане.

О неисследованных еще корпусах элементарных магов.

О манящей тайнами территории Заповедника.

И о том, что приложит все силы, все таланты, чтобы стать этому замечательному месту своей.

***

– А теперь, Рита и Данимир, – волхв, даже не ополовинив тарелку, принялся задавать вопросы, – расскажите-ка мне об этом вашем новичке.

«О каком еще новичке?» – удивилась Рита.

Почему Борис Кириллович говорит так, как будто они оба должны были понимать, о ком идет речь? Она же здесь всего несколько часов, откуда ей знать, кто тут давно, а кто, как и она, недавно?

– Он назвался Игорем. – Волхв не без удовольствия смотрел на округляющиеся глаза девочки. – Он только сегодня появился в вашей школе. Забыла?

Такое забудешь! Иссиня-черные глаза и волосы. Невозможная для школьника эрудиция, искреннее недоумение: как можно не знать и не уметь элементарных вещей? И вдобавок к недоумению – семеро заснувших непонятно от какого воздействия хулиганов. Хулиганов, уже на следующем уроке глядящих на этого Игоря с нечеловеческой ненавистью.

Но откуда? Откуда про Игоря узнал волхв? И чем их новичок мог так его заинтересовать?

– Я рассказал про Игоря, – шепнул сидящий рядом Даня. В руку девочки ткнулась какая-то бумажка. – Ну, не тормози!

– Отлично. – Волхв увидел, что до Риты дошел смысл подсказанного. – Так что там с Игорем? Данимир, расскажи о нем еще раз, и поподробнее. Это может оказаться очень важно.

Как ни хотелось Рите узнать, чем окончилась та история с Игорем и хулиганами, она не могла не воспользоваться моментом. Да и начал Даня рассказывать с самого начала, так что время еще было. Девочка по-быстрому развернула записку, которую ей передал Даня.

«Не надо думать слишком откровенно. – Было написано на помятом листочке. – Борис Кириллович – телепат. Мысли читает».

Тут-то Риту и бросило в жар! Спешно принялась она вспоминать: первая встреча, еще в Звенигороде – там она беззастенчиво пыталась понять, что перед ней за человек. И вот совсем недавно мысленно окрестила его ворчливым...

– Рита, Рита!.. – Оторвал девочку от самоанализа голос волхва. – Не отвлекайся по пустякам. Лучше вот послушай, о чем Данимир говорит.

Даня как раз рассказывал о том, что случилось после того, как она уехала с отцом: те самые хулиганы из баскетбольной коробки напали на малышню со второго этажа.

– Не на Игоря? – от смущения Рита перебила друга самым невежливым образом.

– Нет, на малышню. А вот Игорь каким-то образом про это узнал. Когда я подбежал, он уложил уже троих. Я... поговорил по душам с двумя. Еще двоих скрутили физрук и трудовик. Биологии, как ты понимаешь, в тот день не было.

– И почему? – на автомате спросила Рита.

– Полиция приезжала, скандал был, – ответил за парня волхв. – Резюме, Данимир.

– Полной картины пока у меня нет, Борис Кириллович. Одно могу пока сказать. У хулиганов наших как будто посрывали последние предохранители.

– Что ты хочешь этим сказать?

Даня имел в виду прописные истины: как можно себя вести, а как нельзя. Обижать маленьких нехорошо, их надо защищать.

– И наши двоечники об этом прекрасно знали! – распалился Даня. – До этого они никогда на малышню не нападали. А тут… Вот правда, Борис Кириллович! Как будто предохранители им посрывали, другого сравнения у меня нет.

– Предохранители, значит... – Волхв повернулся к Ритиному отцу. – Что ты на это скажешь, Слава? Ты в свое время изучал этот вопрос... Слава? Что с тобой?

А Ритин отец в это самое время сидел ни жив ни мертв. В правой руке он держал телефон. Экран медленно гас.

– Тебе надо идти, Слава, – спокойно констатировал волхв. Он же, как уже знала Рита, телепат.

– Да, Борис Кириллович, – глухим голосом произнес отец Риты, – надо. Вызывают меня срочно. Придется вам вернуть Ритку домой.

И был миг, когда сердце Риты ушло в пятки. Домой? К Нелли? Нет!!!

– Нет, Слава, – твердо сказал волхв, и у девочки отлегло от сердца. – Рита остается в Заповеднике.

– В Заповеднике? – растерялся отец. – Уже? И без меня?

– Да, Слава. Это мое решение, и менять я его не намерен.

– Я услышал, Борис Кириллович. – Лицо взрослого было белым как мел. – Услышал. Но... тогда... Вы уж, пожалуйста, проследите за моей Риткой.

С этими словами маг по имени Вячеслав поднялся, обнял свою дочку – сильно-сильно! – и бегом выбежал из комнаты.

***

Рита смотрела на захлопнувшуюся за отцом дверь. Девочку прямо-таки раздирали противоречивые эмоции. Да, Рита чувствовала яркую, мажорную радость: она остается в Заповеднике! За нее заступился волхв Борилий!

Но помимо радости Рита ощущала жгучую обиду на отца. За то, что он хотел снова отдать ее этой Нелли!

И сквозь эти чувства проступало сильнейшее недоумение: что могло так испугать отца? До этого момента она вообще не подозревала, что он может испытывать такой страх. Папа же смелый! И сильный. И тому были бесчисленные подтверждения. Например, когда они вместе гуляли по лесу, а на них из зарослей выскочил медвежонок...

Медвежонок был бурый и походил на прыгающий мячик. Он был совсем не такой, какими бывают медведи – непредсказуемыми и мощными. Хотя в нем тоже чувствовалась сила. Точнее, росток будущей силы. А еще он хотел играть.

Пятилетняя Рита шагнула зверенышу навстречу...

И была подхвачена папой на руки.

– Мишке пора домой, малыш. – Отец прижал дочку к себе.

В тот же миг раздался жуткий, пробирающий до костей рев. Громко затрещали ломающиеся ветки. Из подлеска вывалилась медведица.

Посмотрела на взрослого и ребенка…

На медвежонка...

И отвесила отпрыску оплеуху!

Медвежонок сел на попу и затряс головой.

Так сидел он какое-то время, а человек и зверюга смотрели друг на друга. Но вот медведица, издав неопределенное хрюканье, легла на живот, и медвежонок забрался на ее спину. А потом медведица поднялась на лапы и направилась в лес...

В тот раз Рите было спокойно, ведь отец не испугался, иначе его настрой передался бы и ей. Уже потом, то ли в четвертом, то ли в пятом классе Рита прочитала в книжке: мало кто может сравниться в ярости с медведицей, почуявшей угрозу своему потомству. Отец не мог об этом не знать, но в нем не было и тени страха. Он тогда смог защитить себя, Риту и даже медведицу – от ее инстинктов, а тем самым и маленького медвежонка от сиротства.

И вот теперь ее отец боялся. И боялся так сильно, что не мог понять: его дочери гораздо, неизмеримо лучше быть здесь, в Заповеднике, чем в Зелике с Нелли!

«Что же папу так пугает?» – Тревожными пичугами бились мысли.

Но вслух Рита ничего не говорила. Ждала, что скажет волхв.

– Итак, Славка ушел, – нарушил тишину тот. – Рита, ты остаешься здесь. И я очень прошу, не забивай себе голову тем, что понять не сможешь.

«Не смогу понять?!» – хотела было крикнуть Рита.

Но не решилась. Зато заговорил Даня:

– И что же Рита не сможет понять, Борис Кириллович?

– Многое, Данимир, – спокойно ответил волхв.

И было несколько секунд, в течение которых двенадцатилетний мальчик и волхв смотрели друг другу в глаза – Рите тут же вспомнилась, как вчера возле больницы дядя Толя и Даня смотрели друг на друга. Вот только, Даня сейчас был не таким, как вчера с дядей Толей. Сегодня друг остался открытым и дружелюбным.

– Вот теперь ясно, Борис Кириллович, – с легким сердцем наконец произнес он.

– И я этому рад, Данимир! Искренне рад. А теперь давайте вернемся к обсуждению этого вашего новичка Иго... – не договорив, волхв вытащил из кармана телефон.

Рита смотрела на Бориса Кирилловича и видела – как меняется его настроение. Как вспыхивают стальным багрянцем глаза.

– Сейчас будем. – Волхв дал отбой. Перевел взгляд на притихших ребят: – Пацану вашему из колодца совсем плохо. Умирает.

– Умирает? – Риту бросило в жар.

Признаться, она совсем забыла о спасенном ими мальчугане! Ведь сперва приехал отец, потом появился новичок, потом она попала в Заповедник...

– Не время казниться, Рита. – Волхв протянул ребятам обе руки. – Идемте!

Рита взялась за протянутую ладонь – мир взорвался тысячью радужных брызг! Рита от неожиданности зажмурилась... А когда открыла глаза, рабочего кабинета волхва больше не было.

*

Дорогие читатели! Если Вам нравится книга, огромная просьба поставить лайк (сердечко на странице произведения). Это очень-очень важно для меня. Вдобавок служит отличной мотивацией выкладывать новые главы.

Е.Ю.

Глава 7, в которой Рита и Даня принимают участие в излечении варра

Оказалась Рита – вместе с волхвом Борилием и Даней – во дворе больницы, возле уже знакомых скамеек. Там уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу дядя Толя.

– Вы тут постойте пока, а мне отойти надо. – Поручив ребят взрослому, волхв снова открыл радужный портал.

В другое время Рита наверняка как минимум удивилась бы такому способу перемещения. И тому, что она им – и десяти секунд не прошло! – смогла воспользоваться. Но тогда она просто смотрела на часть пространства, дробящегося на тысячу малюсеньких зеркал, и думала: только бы волхв вернулся поскорее! Тогда все будет хорошо. И мальчишка не умрет.

– Кома? – Даня, в отличие от Риты, на портал не смотрел.

И таким был голос друга, что девочка мигом вернулась в реальность. Реальность, в которой огромный дядя Толя весь как-то сжался и сник.

– Да, – сипло произнес он. – Из поверхностной перешел в глубокую. Кроме того, парню грозит ампутация обеих ног. Врач, Степаныч, помнишь такого? Ну так вот, Степаныч мне позвонил: плохо, мол. Некроз тканей. И у парня из старших только дед и бабка. Родители погибли в аварии.

– Понял, Анатолий Михайлович, – с досадой сказал Даня, – понял. А почему... – он кинул быстрый взгляд на Риту и, внезапно решившись, затараторил: – А почему его сразу нельзя было отправить к нам? Друиды бы его живо на ноги поставили!

Друиды? Рита, несмотря на ситуацию, не смогла не удивиться. Получается, они не только древесные маги? Они еще и врачи?

– Неправ был, – с очевидной злостью на себя ответил Анатолий Михайлович. – Думал, обойдется. Да и не знал, что у мальчишки, считай, никого нет.

«Так чего же мы ждем? – снова удивилась Рита. – Даня и сам умеет лечить! И даже с того света вытаскивать!»

И Рита даже собиралась сказать об этом вслух, как открылся уже знакомый радужный портал, и из него вышел волхв. И почти одновременно с ним появился Игорь – казалось, выткался из сумерек.

«А этот как здесь очутился? – Рита ошалело смотрела на полузнакомого парня. – Что он тут делает?»

В надежде получить ответ Рита старалась думать отчетливо. Но волхв не отвечал на нарочито громкие мысли девочки. Он вообще на нее не смотрел – только на Игоря.

– Добрый вечер, ученик И-горр.

В голосе волхва звучала торжественность. А еще он еле заметно наклонил голову! Кто же этот Игорь такой, что с ним так церемонится целый волхв?

– Здравствуйте, волхв Борилий. – Игорь наклонил голову в ответ.

Рита и Даня, одинаково открыв рты, смотрели на него.

Смотрел на Игоря и дядя Толя – с настороженностью и опаской.

– Итак, все в сборе. – Волхв обвел всех взглядом багровых глаз. – Будем решать.

Что решать? Рита переводила взгляд с одного взрослого на другого. Почему они застряли тут, во дворе, когда там, в палате, умирает мальчишка?

– Без Степаныча решать? – пока Рита силилась понять, что к чему, заговорил дядя Толя.

В низком голосе взрослого звучали одновременно и надежда, и ярость.

– А чем он поможет? – Развел руками волхв. – Не о медицине же речь пойдет. Сядем пока. – Указал на лавочки он.

Даня с Ритой уселись напротив взрослых, Игорь – особняком, сбоку от тех и других.

Пауза затягивалась, все молчали. Рита, над которой дамокловым мечом висела необходимость помочь мальчишке, невольно отметила, что в ситуации присутствует церемониальность.

– Итак, – наконец волхв заговорил, – твои претензии, ученик И-горр.

– Друг.

В голосе странного парня не было эмоций, только чернющие глаза горели нездоровым блеском. Даня с Ритой переглянулись. Чем маленький мальчишка мог навредить другу Игоря? Ведь Игорю было неинтересно общаться даже с ними, одногодками! Поди, этот его друг был старше их самих!

И потом, какие еще претензии? Да еще такие, чтобы ими занимался целый волхв?

– Твой друг жив.

– Знаю. – Голос Игоря дрогнул. – Где он?

– В нашем... – волхв замялся, подбирая слово. – В нашем госпитале. И мы делаем все возможное, чтобы он выжил.

– Это понятно.

– Претензии к Данимиру есть? – волхв, как и Игорь, говорил без эмоций. Но его глаза были багрового цвета.

– Нет. – Игорь оставался совершенно бесстрастным. – И к Маргарите нет. Их отношение ко мне можно назвать дружественным. Порой, – он кинул взгляд на Риту, – в ущерб своему самолюбию.

Рита вспыхнула как маков цвет. Она прекрасно помнила, что думала об Игоре, как о зазнайке.

– Они не виноваты в том, – Игорь устремил взгляд на волхва, – что спасли человека, смертельно ранившего варра.

Кого? Варра? Даня и Рита переглянулись. Неужели спасенный ими ребенок смертельно ранил друга Игоря? Как ему это удалось? И почему «варра»? Что все это означает?

– Это маленький ребенок, ученик И-горр. – В голосе волхва Борилия чувствовалась безнадежность. – Он не ведал, что творил. Прими к сведению.

Игорь не изменился в лице.

– Я знаю, что ребенок. Но если вы попытаетесь его спасти, моя... мой друг умрет. Это будет большая потеря для меня, – голос странного парня, казалось, стал еще бесстрастнее, чем раньше, – но я переживу. А для вас это закончится плачевно, и вы об этом знаете. Равно как и то, что от меня это уже не зависит.

– У нас есть шанс? – Дядя Толя, казалось, превратился в натянутую струну. – Хоть один?

«Шанс на что?» – Рита ничего не понимала.

Они что, сошли с ума? Обсуждают, лечить или нет маленького мальчишку? Верят в то, что его смерть сможет спасти друга Игоря?

– Рита, – волхв устало посмотрел на девочку, – нельзя ли соображать потише?

– Пусть думает. – В голосе Игоря появился намек на эмоции. – Она думает хорошо... Почти всегда хорошо. А когда плохо – старается исправиться.

Рита заалела еще сильнее.

Даня успокаивающе тронул ее руку. Но его пальцы ходили ходуном, и Рита вдруг осознала: ее друг близок к пределу.

– Борис Кириллович! – вдруг решился он. – Позвольте мне! Я, может быть, справлюсь.

Голос Дани обладал такой силой, такой искренностью, что Рита подумала: ура! Обошлось! Все будет хорошо!

Но в следующий миг она ощутила волну страха и ярости, исходящую от Игоря.

И увидела, как выпрямляется и так вытянувшийся в струну дядя Толя.

– С чем ты может быть справишься, человеческий детеныш? – Внешне Игорь выглядел бесстрастно, но внутри у него, должно быть, все клокотало. – Ты хоть понимаешь, с кем и чем тебе придется иметь дело?

– Я попробую справиться, – Даня никак не отреагировал на агрессивный подтекст слов Игоря, – но мне понадобится помощь.

– Я почти ничем не смогу тебе помочь, человеческий детеныш. – В голосе Игоря слышался ужас. – Учти это.

Рита видела, что Игорь, этот не то друг, не то враг, тоже близок... не к отчаянию, нет. К тому, чтобы совершить непоправимое? Или, как и Даня, к пределу?

– Подождем чуть-чуть, ученик И-горр, – произнес волхв. – Помощь уже на подходе.

– У нас мало времени, волхв Борилий, – только и сказал Игорь.

После его слов повисла тишина. Потянулись мгновенья. Секунды. Вот они сложились в одну минуту. Потом в другую.

Вот Игорь, бросив взгляд на вечереющее небо, начал медленно подниматься со скамейки...

И тут волхв просветлел лицом:

– А вот и помощь!

Рита с изумлением увидела, как в пространстве появляется очередной телепорт – на этот раз высотой больше человеческого роста, несущий с собой чистоту и дыхание огромного водного массива. Из перехода на асфальт поочередно ступили двое. Один – еще больше дяди Толи, добродушный, с густой каштановой шевелюрой. Второй – мрачный и очень худой. Оба были в длинных черных рясах.

***

– У вас пять земных минут. Не больше. – В голосе Игоря уже не было бесстрастности.

Сейчас, когда переговоры были закончены, он как никогда раньше походил на ребенка, пусть и подростка. Даже вчера, когда он только появился в их классе, Игорь выглядел по-другому. Спокойно. Уверенно.

Рита украдкой наблюдала за ним, не решаясь подойти ближе. Сначала Игорь ходил по больничному скверику, туда-сюда, туда-сюда. Затем уселся на лавочку – весь какой-то встрепанный, взъерошенный. Потом втянул ноги и обхватил колени руками.

Замер.

…День выдался пасмурным, даже мрачным. Сквозь плотную пелену серо-желтоватых облаков еле-еле угадывалось Светило – огромное, красное.

Учитель говорил, что когда-нибудь Светило взорвется, и их мир сгорит в одно мгновение. Но тут же оговаривался: это будет нескоро. Очень нескоро.

– И-горр! – Она редко раскрывала клюв. Только когда на то была веская причина. – Мое испытание определено. Я отправляюсь в мир 14856747.

– Плохо. – И-горр уже давно не показывал, что у него на сердце. – Оттуда часто не возвращаются.

Их, старшеклассников Школы, и так уже осталось трое из пяти. Двое погибли в мирах, назначенных им в качестве испытания.

Учитель говорил: все миры испытаний красочные, яркие. В их мире, казалось, были только темно-серые скалы, дождь и плотные облака, сквозь которые в дневное время иногда пробивалось красное Светило. Но здесь был их дом, и они не знали другого.

– Если я почую неладное, О-гарр, я пойду за тобой! – И-горр расправил крылья. Он уже мог летать и даже парить, крылья больше не подводили его. – И пусть меня исключают из Школы!

– ...Мы готовы, ученик И-горр!

Голос умного гуманоида из мира 14856747 разбил видение.

Варр поднял голову.

– Мы готовы, И-горр, – повторил волхв Борилий.

Игорь поднялся со скамьи, сделав странное движение руками – будто хотел взлететь. Сейчас он казался куда более человечным, чем раньше, хотя от него фонило, и гораздо сильнее, чем когда бы то ни было – тем самым следом из бетонного колодца. А еще в Игоре чувствовалось что-то такое... готовое взорваться!

– Друже Терентий, – повернулся к огромному человеку в рясе Борис Кириллович, – открывай переход.

Рита так и не смогла понять, что именно сделал этот Терентий. Он не совершал пассов, не трогал амулетов. Но, как и пять минут назад, повеяло свежестью водного массива, и в пространстве открылся огромный тоннель. На его конце виднелось громадное дерево.

– Смелее! – Волхв Борилий протянул замешкавшейся Рите руку. – Не бойся, не утонешь.

– Я не... – Рита хотела сказать, что не боится.

Но не успела. Ведомая волхвом, она уже шагала вперед.

Куда-то исчезли все звуки большого города. Кругом была вода. Рита шла по ней, точно по твердому полу. Она могла дотронуться до нее рукой – сбоку от себя. И сверху, над головой. По лицу девочки стекали струйки воды...

Все ее существо тоже, казалось, наполняла вода.

Это было так удивительно, что Рите захотелось идти как можно дольше... Но через три шага девочка ступила на подстриженную травку. Впереди высилось Дерево, корпус друидов.

– Прямо экскурсия, Терентий, – несмотря на ситуацию, волхв Борилий улыбнулся. И багровые глаза на несколько секунд стали синими-пресиними. – Спасибо, старина!

– Всегда пожалуйста. – Большой человек в рясе подмигнул товарищу уже оранжевым глазом.

«И этот – волхв!» – Рита не смогла сдержать мысленного восклицания.

Тем временем рядом с Деревом появился сухонький старичок. Тоже в мантии, только темно-оливкового цвета. В руках у него была длинная палка с зелеными листочками.

– Прибыли? – вместо приветствия осведомился он. – А где мальчик?

– Здесь.

На руках худого хмурого человека в рясе покоился тот самый угодивший в колодец мальчишка. Где он его взял? И когда? Рита так и не поняла.

Впрочем, это было неважно. Ситуация была напряженная, предельно сжатая по времени. Ни тебе водного волхва как следует рассмотреть, к чуду прикоснуться, ни со старичком с посохом, в биополе которого звучали мудрость и доброта, поздороваться.

– Веди, друже Максим, – почему-то грустно сказал волхв Борилий.

Старичок, дотронувшись посохом до замшелого бока Дерева, открыл проход.

***

Оказавшись внутри Дерева, Рита замерла в восхищении: уходил ввысь огромный полый ствол, озаренный многочисленными светлячками, по нему вилась винтовая лестница без перил. Некоторые ступени имели форму огромных древесных грибов, за ними угадывались двери. Верхние ступени тонули в сумраке.

Рите очень хотелось подняться по лестнице, но она усилием воли подавила в себе несвоевременное желание.

– Сюда. – Провожатый направился к одной из дверей у подножия.

«А мы тут поместимся?» – Рита с сомнением смотрела на небольшое, хоть и высокое дупло. Однако места хватило всем, даже еще осталось.

Какое-то время ничего не происходило, лишь на какой-то миг девочка почувствовала, что они движутся вниз.

Рита все хотела спросить: как, зачем, почему?.. Но все, включая Даню, были уж очень сосредоточенными.

– Выходим.

Снова открылась дверь, и Рита увидела, что они оказались в небольшой пещере. С потолка свисали корни – сеть мелких и покрупнее живых веточек. Было душно, хотя воздух не был спертым. И он буквально был пропитан тем самым «следом» из колодца.

– Нижний лазарет. – Волхв Борилий стиснул Ритину руку. – От меня – ни на сантиметр.

Робея, Рита последовала за волхвом, пока...

– Здесь. – Качнулось навершие посоха.

В толще хитросплетения корней зажглись красноватые огоньки. Светлячки?

В их тусклом свете было видно – опутанный корнями, над полом, прямо в воздухе висит огромный черный ворон. Казалось, он спал. Но вот его веко дрогнуло, и на вошедших глянул мутный глаз.

– О-гарр!.. – не то крикнул, не то каркнул Игорь.

Бросился к ворону огромным прыжком.

– И-горр!.. – Звук шел, казалось, отовсюду. – Ты все-таки пришел.

Ворон перешел на гортанный клекот, Игорь ему вторил. Какое-то время они говорили между собой. Остальные стояли молча, не шевелясь.

Потом Игорь (или все-таки И-горр?) отвернулся от ворона.

– Двуногий кидался в нее камнями, – в голосе парня слышались отчаяние и боль, – а потом разрезал ей живот. О-гарр только ступила на Землю. Она была слаба и не смогла за себя постоять. Вы уверены, что хотите спасти жестокого детеныша человека?

«У нас много таких жестоких!» – хотела было крикнуть Рита.

И не смогла. Правда, исходящая от Игоря, мешала ей высказать свою.

– Я попытаюсь, – сказал Даня. – На здоровье О-гарр это не отразится.

На это Игорь не стал возражать. Но от него, варра в человеческом обличье, исходила эмоция обреченности, физически ощущаемая Ритой.

– Ребята, времени нет. – Голос хмурого в рясе чуть разрядил атмосферу. – Подсоединяем мальчишку. Данимир, отвечаешь за его жизнь... или смерть. Если почувствуешь, что уходит – ни в коем случае не препятствуй.

Теперь и маленький мальчик оказался висящим в корнях. Головы варра и человека соприкасались.

– Я понял, наставник Владимир, – Даня выделил ударением «а». – Если я не смогу его задержать – пусть уходит.

Даня, дядя Толя и Рита выстроились полукругом у земного мальчика. И-горр и двое в черных рясах встали возле висящего в корнях варра. Волхв Борилий оказался посредине.

«Что делать? – мелькнула паническая мысль у Риты. – Я же ничего не знаю!»

Она думала, что ей никто не ответит – все словно ушли в себя.

И ошиблась.

– Знать свою правду, Рита Орлова. – Голос Игоря звучал абсолютно бесстрастно. – Ту, о которой ты думала. Что на планете Земля «много таких жестоких».

– И чувствовать то, – сжал руку девочки волхв Борилий, – что ты чувствовала, когда вы с Данимиром кинулись мальчишку спасать. А теперь – тихо!.. Максим?

– Все готово. – Старичок коснулся посохом корешков над головой, и разлилась темнота.

Сначала ничего не происходило. Было тихо-тихо.

Рита, как ее и наставляли, принялась усердно думать – о том, что мальчик не виноват. То есть виноват, конечно. Но не до конца. Просто на Земле много жестоких детей. Они не ведают, что творят. Но они рождены для жизни.

Девочка как раз додумывала мысль о том, что почти все жестокие дети рано или поздно взрослеют, и к ним приходит желание защищать и кормить братьев наших меньших, когда из темноты проступила огромная серая воронка. Страшная, вращающаяся, она не принадлежала этому миру. Но она могла в себя затянуть.

Тут-то Рите и стало жутко. Очень жутко! Настолько, что она зажмурилась... Но воронка все равно стояла перед глазами. И тогда девочка решила последовать совету волхва – вспомнить самую первую встречу с мальчишкой. Сделав над собой неимоверное усилие, Рита увидела сквозь воронку: вот они с Даней заглядывают в колодец. Видят мальчика, стоящего по колено в кипятке...

Затхлый пар. Гладкие бетонные стены колодца. Под правой коленкой – маленький камешек... Больно. Рита склоняется ниже и... чувствует чей-то след.

Она четко знает, что здесь не было раненого варра. Мальчик попал в колодец сам. Но след-то есть! И тогда она решает посмотреть, куда он ведет.

Она встает на ноги, и камешек перестает жалить ее правую коленку. Идет по следу – в обход старого стадиона. Туда, где на трухлявой скамейке лежит большая черная птица. У нее сломано правое крыло и разрезан живот. Из полуприкрытого глаза катится крупная слеза... Рита бросается к ней – помочь!

Но ее что-то не пускает, тянет обратно.

Рита пятится назад и одновременно зовет на помощь. Это все, что она может сделать для беспомощной страдающей птицы...

Боль в левом плече – это она ударилась о металлический столбик ограды.

Рита не обращает на боль внимания, она продолжает звать на помощь... и видит, как пространство вокруг птицы разлетается радужными брызгами!

Из перехода выпрыгивает волхв Борилий. Его движения судорожные, наверное, он чужой для этой реальности. За ним появляется худой хмурый человек в рясе, он ступает уже твердо и уверенно. Хмурый бережно берет раненую птицу на руки.

– Всё.

Все? Рита открыла глаза.

Было темно – хоть глаз выколи. Но жуткая воронка исчезла!

Что это значит? Получилось?

Все живы?

– Максим, дружище! – Голос волхва Борилия хрипел. – Света бы нам. Мне сейчас не сдюжить.

– Сейчас, Кириллыч. Сейчас... Пальцы к посоху прилипли.

– А ты всей рукой двигай, старина. – Кажется, это был голос огромного волхва Терентия. – Так оно быстрее получится.

Внезапно стало очень шумно. Отовсюду сыпались шутки. Рита и хотела бы присоединиться к всеобщему веселью, но робела. Даня тоже молчал.

Но вот наконец зажегся красноватый свет. Стало видно: в корнях по-прежнему висят двое.

– Они живы? – осмелилась спросить у друга Рита.

– Да, оба. – Даня высвободил руку из сведенных, будто судорогой, пальцев девочки. – Мальчишка в поверхностной коме. Дерево его вылечит и пропитает добротой.

– А?..

– А потом его разбудят и отправят домой.

Но Рита хотела знать отнюдь не об участи мальчишки.

– О-гарр спит. – Игорь, пошатываясь, брел по направлению к ребятам. – Она практически здорова. Данимир... Данимир, ты станешь великим повелителем жизни и смерти. Рита... Рита, спасибо тебе.

Игорь почтительно наклонил голову... и упал бы, не подхвати его на руки дядя Толя.

– Очнется. – Старый друид, коснувшись посохом варра, нашел его состояние удовлетворительным. – Выспится и станет как новенький. Поднимаемся, друзья?

*

Глава 8, в которой Рите приоткрывают ее прошлое

– Неплохое у тебя начало. – Волхв потер виски. – Запоминающееся.

Рита и волхв Борилий сидели за огромным столом в холле корпуса друидов. Все остальные отбыли восвояси. Ушел огромный волхв Терентий, напоследок обдав всех присутствующих мельчайшей водяной пылью. Растаял в воздухе темный волхв Владимир – тот самый хмурый человек в рясе, которого Даня считал наставником.

Темными волхвами, насколько успела понять Рита, называли некромантов большой силы. Но все равно, от этих слов веяло чем-то таким... жутким и беспросветным.

– А этот... темный волхв Владимир, – решилась девочка задать мучивший ее вопрос. – Он хороший?

– Вполне, – улыбнулся волхв Борилий. – А еще он очень терпеливый учитель. У тебя будет возможность в этом убедиться.

На это Рита промолчала: вот Даня некромант, пусть он у темных волхвов и учится.

– Это само собой, – снова улыбнулся собеседник.

Тут-то Рита и вспомнила уже затертое последними событиями: Даня же сказал, что Борис Кириллович телепат!

– И это правда. – Волхв не спускал с девочки горящих сиреневых глаз. – Но обо мне как-нибудь потом. А сейчас поговорим вот о чем. Тебя пугает словосочетание «темный волхв». И в чем-то ты даже права... Но как ты думаешь, кто такой Данимир?

– Он что, того?.. – Рита затравленно оглянулась.

Но Даня уже уехал вместе с дядей Толей – по крайней мере, он ей так сказал. Неужели ее друг – темный? И, если он волхв, значит, умеет растворяться в воздухе, как тот мрачный Владимир?

– Умеет. – Волхв, не мигая, смотрел на Риту. – Знаешь, что произошло полчаса тому назад? Обычный на вид мальчик... Как ты его называешь? Данька?

– Сейчас уже Даней. Мы ведь уже большие.

– Понятно. – Глаза собеседника на миг окрасились в кислотные тона. – Так вот, обычный на вид мальчик Даня взял огромного дядю за ручищу и без всяких пассов открыл пространственный переход.

В ответ Рита только исмогла, что разинуть рот. Вот так живешь себе, живешь... Дружишь с человеком... И тут на тебе! С утра он, оказывается, некромант. А к вечеру и вообще – волхв! Причем темный.

И ведь не спросишь, как и откуда – глупый вопрос. И узнавать, куда телепортировались Даня и дядя Толя, тоже бессмысленно. Может, и к больнице, где дядя Толя наверняка оставил машину. Только вот, это было по большому счету неважно. Про дядю Толю можно будет расспросить когда-нибудь потом – кто он на самом деле и чем занимается. Сейчас Риту интересовал закадычный друг Даня, обычный мальчик из обычной школы, единственной отличительной чертой которого была склонность спасать все живое на своем пути.

– Но почему Даня не вылечил мальчишку прямо там, на стадионе? – наконец нашла, что спросить Рита. – Если он того... темный волхв!

– Думаю, он пытался, – пожал плечами собеседник. – Пытался незаметно для тебя, ведь ты помнишь, что о Заповеднике и магии нельзя говорить?.. Ага, вижу, что помнишь. Это хорошо. И вдвойне хорошо то, что ты была рядом с Данимиром на стадионе. Я думаю, именно из-за тебя Данимир не смог вытащить мальчишку из комы там, на месте.

Рита в ужасе воззрилась на собеседника:

– Почему хорошо?

– А ты уже забыла то, чему сегодня стала свидетелем? – вопросом на вопрос ответил волхв.

Больше ничего сказать Борис Кириллович не успел. Послышались легкие шаги. В холл вошел давешний старичок. Его летящая походка никак не вязалась с седой бородой.

– Ну здравствуй, Рита! – Оливковые глаза так и лучились добротой. – Теперь, после трудов праведных, можно и поужинать.

***

Ужин Рите понравился.

Никто не пичкал едой, зато можно было расспросить – и про стража Маню, и про домового, и про то, что такое этот нижний лазарет.

– Сила земли там, – сощурил оливковые глаза старый друид, добрый волшебник по облику и по сути, – и всего Дерева. А чтобы тебе понять... Посмотри-ка сначала вверх!

Рита взглянула: ствол, уходящий высоко-высоко. Светлячки – совсем разошлись, затеяли праздничную иллюминацию! Там и сям невесомыми тенями на ступенях винтовой лестницы сидят друиды. Отдыхают после долгого рабочего дня?

– Здесь легко, – улыбнулась Рита. – А внизу давит.

– Примерно так, – кивнул дед. – Тяжелых больных мы лечим внизу. Ваш И-горр находится в другом лазарете.

Он поднял руку и показал куда-то в середину ствола посохом, превратившимся в указку с встопорщившимися листочками.

Рита попыталась было рассмотреть: что там? Но ничего, кроме двух друидов, невесть как уместившихся на одном уступе, не обнаружила.

– Тебе, наверное, интересно узнать, – волхв с улыбкой наблюдал за девочкой, – как друиды здесь живут?

Конечно, Рите было интересно это. И многое другое. Но, признаться, ее куда больше интересовало собственное будущее. А вот вдруг волхву покажется, что она неспособна к магии, и он отправит ее домой? К Нелли Павловне под крылышко?

– Никакой Нелли Павловне я тебя не отдам, – пролил бальзам на сердце девочки телепат, – и думать забудь про такие глупости! А вот где тебя поселить, это вопрос... Может, рядом со мной?.. Друже Максим? Сможете прирастить к соседней избушке пару комнатенок?

Рита навострила уши:что значит прирастить комнаты? Уж не напутал ли чего волхв Борилий?

– Легко, – поднялся друид. – Пойдем, Рита. Заодно посмотришь, как мы работаем.

Волхв оказался прав: друиды комнаты именно растили.

Открыв от изумления рот, Рита смотрела, как дедов посох, обернувшись этакой лианой, ползет по зеленой травке, раскладывая сосновые шишки по периметру обещанных «комнатенок».

Как становятся друиды по углам, как заводят протяжную песню на неведомом языке.

Как шишки пускают светлые росточки, и те ползут по всем возможным направлениям – в землю, вверх, друг к дружке...

– Насмотрелась? – неслышно подошедший волхв едва не напугал девочку. – Это долгая работа, почти на всю ночь. Пойдем пока ко мне в кабинет, поговорим.

Так Рита узнала, что родилась в Заповеднике.

***

Какое-то время девочка молчала – просто не знала, что сказать. А в сознание стучались неумолимые факты. Вечно преследовавшее ее ощущение, будто она что-то забыла. Сны-симфонии – про Дерево, про сосновый бор. Неповторимое по интонации Гошино: «Явилась – не запылилась!» Рита на всякий случай подняла голову вверх. Вдруг домовой и сейчас там, под балкой?

Но нет, под потолком никого не было.

Рита посмотрела налево. Каминный огонь по-прежнему переливался непривычными глазу тонами. Ощутила себя в кресле, в котором сидела – то было необыкновенно уютным. Втянула ноздрями воздух – стены еле уловимо пахли нагретыми солнцем соснами...

Кстати, о стенах!

– А Заповедник как-то отделен от обычного мира? – выпалила Рита.

На самом деле это было не так уж и важно для нее, просто молчание уже начало тяготить.

А Заповедник оказался отделен от мира высоким бетонным забором. Попасть в него можно было не только через ту избушку-портал, как это сделала Рита, но и через ворота.

– Вы ведь ехали по дороге? – спросил волхв. – Да, вижу, по дороге. Потом свернули и оказались на автостоянке. Если бы проехали по дороге еще метров триста, то уперлись бы в ворота.

– Ага. – Рита не знала, как продолжить беседу.

Сказать, что пространственный переход, по которому она попала в Заповедник, похож на переход ее собеседника? Или вот волхва Терентия? Только у Терентия переход состоял из воды, а местный имел иную стихийную природу?.. Но не это сейчас волновало ее, и собеседник-телепат наверняка об этом знал. Но как озвучить то, о чем страшно было даже подумать?

И тогда Рита пошла проверенным путем – спросила о том, что имело хоть какое-то значение: почему отец боится Маню? Наверняка волхв знал ответ на этот вопрос.

Однако волхв всеведущим не был:

– Не знаю, Рита. Слава прекрасно знает Маню, а она – его. А боится Слава… Может быть, потому, что Слава у нас все больше по металлу? А деревья с металлистами не очень дружат, знаешь ли. А Маня очень сильная, поверь. Возможно, поэтому Слава ее и опасается – чисто инстинктивно.

– А я сразу поняла, что Маня классная, – пробормотала Рита.

– И ты права. – Волхв вдруг пристально так посмотрел на девочку...

И та неожиданно для самой себя решилась на откровенность: если она здесь родилась, то почему жила в Зеленограде? Не способна к настоящей магии? Только на то и годится, чтобы с Маней переглядываться?

– Так не пойдет, Рита, – покачал головой волхв. – Ты совсем-совсем не виновата в том, что жила в Зеленограде. Просто в Заповеднике одно время было очень неспокойно. Тебе стало небезопасно здесь находиться.

– Но почему я все забыла? – Рита не знала истории Заповедника, и ее волновало то, в чем она хоть как-то ориентировалась. – А Даня – нет.

– Данимира нельзя было заставить все, как ты выражаешься, забыть, – покачал головой волхв. – Только если убить.

– Нет! – Рита вжалась в кресло. – Только не Даньку!

– Вот и я о том же. А что касается остальных магов... Слушай.

Так выяснилось, что волхв Борилий долгое время в Заповеднике отсутствовал. За это время много что изменилось. Корпуса стояли пустыми, люди разъехались.

– Тут было так тоскливо... – Глаза собеседника потускнели. – Ты даже не можешь себе представить! Маня, на что уж дерево деревом, и то в депрессию впала.

– Это как? – шмыгнула носом Рита.

Вернувшаяся было обида – на отца, дядю Толю, Даню – начала таять.

– Сосной прикидывалась, вредина. – Глаза волхва приняли соответствующий цвет, рыжий с зелеными слоями вперемешку. – Старина Максим порой появлялся здесь, хотя это было чревато для него неприятными последствиями. Так Маня пряталась даже от него. Поди, разыщи ее!

Да уж! Рита, представив себе, как добрый дед подходит к дереву, прислушивается, укоризненно качает головой и переходит к другому, улыбнулась.

Но потом улыбка сползла с лица: Маня Маней, но почему она все забыла?

– Ты уж извини меня, Рита, – разом погрустнел волхв. – Не было у меня иного выхода, поверь. Я тебе блок на память поставил, перед тем, как тебе надолго отсюда уехать.

– И так крепко поставил, – посреди комнаты возник Гоша, – что моя малышка меня позабыла. И тебе не стыдно?

Волхв в ответ только развел руками.

Рита смотрела на эту парочку и не знала, что думать. С одной стороны, она не могла не оценить той искренности, с которой к ней отнесся волхв. Любой человек на его месте придумал бы кучу отговорок. А то и обвинил бы ее во всех смертных грехах – именно так поступала мачеха.

А с другой стороны, помни она прошлое, кто знает, как сложилась бы ее жизнь? Жила бы она с Нелли под одной крышей?

– Ну это ты зря, – улыбнулся волхв. – Твоя жизнь еще только начинается. А что до всего остального... Гоша, поставь экран, пожалуйста.

– Не можешь с собой справиться? – фыркнул домовой.

– А ты не обнаглел, друг мой любезный? – По тону волхва было непонятно, восхищен он или рассержен. – Думаешь, если я был вынужден выбирать между большим злом и очень большим, то мне теперь и жить нельзя?

– А кто поверил этому мерзкому Казимиру? – тоном въедливой супруги осведомился Гоша. – С твоим-то умом и даром телепатии?

Домовой хотел добавить что-то еще, но взглянул на волхва... и замолчал.

Борис Кириллович не злился, нет. Тут было что-то другое. Его глаза стали кроваво-красными. Рита видела: Борису Кирилловичу больно. И она совершенно не понимала, почему. Неужто пусть ехидное, но все-таки простое упоминание о каком-то «мерзком Казимире» может вызвать настолько болезненную реакцию?

Но волхв молчал, а слишком болтливый домовой и вовсе исчез. Правда, очень скоро появился снова:

– Экран установлен.

Волхв, ни слова не говоря, потянулся к трубке, лежавшей на столе.

***

Рита сидела молча. Смотрела сквозь абсолютно прозрачный экран, как волхв тщательно набивает трубку.Как раскуривает от огонька, возникшего из его указательного пальца. И наконец с видимым удовольствием затягивается.

– Итак, – выпустил серию колечек волхв. Его глаза быстро приходили в норму. – О чем бишь мы говорили?

– О моей памяти, Борис Кириллович, – подсказала Рита. – Восстановить забытое можно?

– Можно, но не все. Что-то, увы, так и останется забытым. Но основные изменения ты в себе почувствуешь, как только... В общем, скоро почувствуешь. Но я должен тебя предупредить, Рита.

Что-то такое было в тоне собеседника... Такое, что девочка очень испугалась!

Но все-таки осмелилась спросить:

– О чем?

– Пока ты не могла... скажем так, не могла пользоваться естественной для тебя магией, у тебя появились кое-какие навыки. Мне даже показалось, ты научилась претворять свои желания в жизнь и влиять на течение времени.

– Очень редко. – Рита потихоньку перевела дух. – И только тогда, когда кому-то очень-очень плохо.

– А для себя? – казалось, волхв спрашивает просто так, из праздного любопытства.

– Для себя... – Рита вспомнила, как то и дело сбегала из дома через окно вместо того, чтобы выйти через дверь. – Для себя не очень-то. А это важно?

– Как тебе сказать... – Волхв выпустил дымную синюю птичку. – Как сказать... Давай я тебе пока не буду об этом говорить, Рита. Главное, чтобы ты сейчас поняла: как только приступишь к занятиям, ты частично утратишь приобретенные навыки. Пройдет какое-то время, прежде чем ты снова к ним вернешься. Ты к этому готова?

– Да! – Рита отвечала не задумываясь.

Потому что на одной чаше весов была тоска и Нелли с лабутенами. А на другой – целый чудесный мир!

– Вот и замечательно, – сверкнули лазоревой радостью глаза волхва.

Он принялся выпускать колечки – одно за другим, одно за другим, одно за другим...

Рита смотрела на него, казалось, абсолютно увлеченного процессом колечкопускания, и понимала, что обида исчезла. Пусть ее детство сложилось так, как сложилось. Ее жизнь изменится уже завтра. Это чудесное место станет ее домом – вон друиды как стараются, растят им с Даней пристанище!

– А как мой друг оказался в Зеленограде? – вспомнила она то, о чем тоже хотела спросить, и не раз. – Случайно?

Волхв ответил не сразу. Выпустил одну серию колечек, потом другую...

– История Данимира сильно отличается от твоей, – заговорил наконец. – Он, как и ты, был вынужден уехать из Заповедника на неопределенное время. Правда, по целому ряду причин. А вот в Зеленограде он оказался именно потому, что там поселились твой отец и ты.

– Но зачем? То есть, почему?

– Тебе был нужен кто-то из своих. – Пожал плечами волхв. – Данимиру было поручено за тобой приглядывать.

– Так наша дружба была ненастоящей?

Почему-то стало обидно. И горько.

– Человек не может стать другом по заказу. – Борис Кириллович отложил трубку и встал из-за стола. – Так что ваша дружба самая что ни на есть подлинная...

Он хотел еще что-то сказать, но не успел. Прямо на бревенчатой стене открылся черный портал. Он не был радужным или водяным – светился редкими красными искрами.

Сначала волхв отнесся к порталу с умеренным интересом.

Но по мере того как время шло, а из перехода никто не появлялся, он все больше и больше настораживался. А потом и вовсе одним невероятным прыжком оказался возле кресла Риты.

– Вставай, – почему-то шепотом сказал он. – Давай руку.

Рита поднялась на ноги. Колени ходили ходуном...

А спустя какое-то время волхв отпустил руку девочки.

На Риту повеяло уже знакомым запахом варра.

Из портала, переваливаясь с лапы на лапу, медленно вышел огромный белый ворон.

– Добро пожаловать, вершитель Е-горр, – сдержанно поклонился волхв.

*

Глава 9, в которой Рита, волхв Борилий и Даня посещают Зеленоград

Часы на телефоне показывали десять вечера. Потом десять вечера с одной минуткой.

Рита растерянно смотрела на экран. Ей давно пора было позвонить домой, а она стояла посреди Заповедника, в центре поляны, окруженной пятью немыслимыми корпусами, и смотрела, как четверо друидов растят стены ее нового пристанища.

«Нелли, наверное, беспокоится. – Рите было искренне жалко женщину. – Надо бы ее известить, что я остаюсь тут».

Конечно, мачеха ее не любила. Вон даже угрожала домашними арестами и уроками светских лабутенов... Но нельзя же из-за этого пугать ее до смерти! Да и расставаться по-плохому с той, которая несколько лет о тебе худо-бедно, но заботилась, кормила и одевала, было по меньшей мере неблагодарностью.

Рита снова засветила экран телефона.

– Тебя что-то тревожит? – неслышно подошел старый друид. – Подожди чуть-чуть. Вот закончит Кириллыч переговоры и займется тобой.

Однако было видно, что дедушка Максим и сам нервничает, слишком уж часто он поглядывал на светящееся в домике волхва окно. Рита, в свою очередь, смотрела на энергетическое поле старого друида. Многое в нем было в диковинку и, скорее всего, относилось к древесной магии. Но знакомая девочке забота о близком человеке читалась.

Кстати, о заботе...

– А что означают кроваво-красные глаза у Бориса Кирилловича? – спросила Рита.

И тут же внутренне сжалась: тут много чего от нее скрывали. Вот и старый друид, поди, не даст ей ответа. А то еще и отругает, как, бывало, это делала мачеха – если Рита не угадывала ее мнение касательно того, что можно, а что нельзя спрашивать.

Но добрый дед и не думал сердиться.

– Что он пошел на риск, – положил друид теплую ладонь на плечо девочки. – На большой риск ради общего дела. Или что он, того не желая, в чем-то ошибся.

– Но... – Рита не знала, как сформулировать свою мысль.

– Нельзя так казниться? Ты рассуждаешь как человек. А Кириллыч – волхв. Ему очень многое дано, но еще больше он спрашивает сам с себя. А вот, кстати, и он!

Дверь домика распахнулась, на крылечке появились волхв Борилий и его гость, огромный белый ворон.

– Друже Максим, – сказал волхв. – В каком состоянии ученик И-горр?

Старый друид, как и прежде волхв, склонился в еле заметном поклоне:

– Когда я покидал палату И-горра в верхнем лазарете, он спал. Думаю, завтра-послезавтра И-горр проснется. Надеюсь, совершенно здоровым.

– Вот видишь, Е-горр. – Волхв как будто попытался перекрыть ворону спуск с крыльца.

Но тот только раскаркался, скрипуче и протяжно:

– Ты не спрячешь от меня ученика, волхв. И не переживай за его судьбу. Сильнее, чем он сам себя наказал, наказать его уже невозможно. Передай ему вот это.

В крыльях у ворона появился свиток.

– Будет исполнено, вершитель Е-горр! – Волхв бережно взял бумагу.

Ворон церемонно наклонил голову. Позади него открылся черно-красный портал. Ворон, не теряя спокойствия и величия, сделал всего один шаг спиной вперед, и его поглотила черно-красная мгла.

– Слышала про звезду Бетельгейзе? – Друид, будто зачарованный, смотрел на черно-красное пятно.

Рита молча кивнула: когда-то она изучала карту звездного неба. Слово «Бетельгейзе» ей запомнилось. Чем-то от него веяло... Таким!..

Черный портал продолжал светиться тускло-красным, несмотря на то, что белый ворон-варр давно в нем растворился.

Неужели?.. До девочки запоздало доходил смысл сказанного дедом. Неужели варры прилетают из другой солнечной системы? Их планета вращается не вокруг Солнца, а вокруг звезды по имени Бетельгейзе?

– Если они появляются, жди беды. – Старому друиду явно было не по себе. Посох в его руке так и ходил ходуном. – Тайфуны, лесные пожары, землетрясения... При этом сами варры на нас стихийный бедствия не насылают.

Портал наконец закрылся.

– Варры видят людей и их пороки насквозь. – Рядом с девочкой и друидом оказался волхв. – А людей, как на грех, так и тянет запустить в их стажера чем потяжелее.

– И они мстят?

– За них мстит. Миропорядок, – волхв говорил как о чем-то обыденном. – Ладно, не будем о грустном. Мы все-таки спасли их ученицу О-гарр, а значит, Земле прилетит от мироздания чуть меньше.

Волхв задумчиво повертел в руках то, что вручил ему белый ворон. Попытался просмотреть на свет, льющийся из окна избушки. Потом при помощи огонька, появившегося на его же указательном пальце...

Но скоро прекратил это, судя по всему, бесперспективное занятие.

– Я знал Е-горра наполовину седым. Это было очень давно, – протянул он друиду свиток. – Максим, положи это в палату И-горра, пожалуйста. А нам с Ритой пора.

«Как, пора? – Риту кольнула тревога. – Куда пора? Мы уходим из Заповедника?»

Девочка нарочно думала громко – чтобы телепат, каковым являлся волхв, развеял внезапно возникший страх. Возникший несмотря на уже появившуюся было уверенность, что она здесь, в Заповеднике, своя...

Но волхв не произнес ни звука – взял девочку за руку, а второй очертил перед собой арку – мир взорвался тысячей разноцветных брызг. В которых не то чувствовалась, не то угадывалась... ее комната?!

***

– Тихо! – Волхв легонько сжал руку девочки.

Но Рита и так не могла и слова вымолвить от ужаса: они действительно пришли в ее квартиру. И там толпились какие-то люди! Да еще и с оружием! Они отражались в многочисленных радужных зеркальцах телепорта волхва Борилия, и казалось, им нет числа.

– Не бойся, Рита. – Волхв повторно сжал руку спутницы. – Я с тобой. Я тебя не оставлю.

Услышав уверенный голос спутника, Рита вздохнула с облегчением. И даже смогла подсчитать находившихся в ее комнате: всего-то пять человек. Не считая мачехи.

Да-да, в ее комнате находилась мачеха – неприятная, торжествующая.

И... Даня, растерянный и весь какой-то взъерошенный. Интересно, что он тут делает?

– За твоими учебниками пришел, – ответил телепат на так и невысказанный вопрос. – Не отвлекайся.

«А они нас не замечают?» – уже собиралась спросить Рита, но сдержалась.

– Капитан полиции Есинчук, – заговорил один из мужчин. – Что ты здесь делаешь, мальчик?

– Полиция бывает в форме, а вы – в штатском, – парировал Даня.

– Про оперов слыхал, ребенок? – Тон другого мужчины был протокольным и слащавым одновременно. – На каком основании ты проник в чужое помещение?

– Что вы с ним возитесь, ребята? – Нелли, как всегда, выглядела потрясающе. Этакая светская львица в окружении воздыхателей. – Задержите этого мелкого пакостника. Он мою дочь с пути сбива-а-а-а-а!..

Мачехин голос сорвало в визг. Ее роскошное алое платье начало гореть. Не сильно, не опасно, но дыму наделало изрядно.

Даня, воспользовавшись возникшей суматохой, исчез, а затем оказался рядом с волхвом и Ритой.

– Я... – начал было объясняться он. Но быстро понял бесполезность этого занятия, ведь волхв Борилий был абсолютным телепатом. – Простите, Борис Кириллович.

– Больше так не делай, Данимир, – взял его руку волхв. – Я понимаю, ты хотел как лучше... Но противник очень силен.

– Знаю, – покладисто ответил Даня.

Потом он расскажет Рите, что совсем не ожидал, что его поступок – всего-то забрать учебники – возымеет такой результат. Сейчас им нужно было исправлять последствия его неправильного решения.

– Вот и замечательно. – Волхв задержался еще на пару мгновений – полюбоваться тем, как подручные Нелли вместо того, чтобы сбить огонь, раздувают его еще сильнее. Подол платья укоротился уже до середины бедра. – Нам туда!

«Туда» оказалось в родительскую спальню.

Было темно, плотные шторы не пропускали освещение с улицы. Лишь узкая полоска света пробивалась из-под двери, ведущей в гостиную. Ну и слышались топот и грохот.

– Надо бы поставить щит, – облизнул пересохшие губы Даня. – Думаю, у меня получится...

– Данимир, я сам. – Волхв Борилий повел рукой перед дверью.

«Неужели он не может справиться с этими мужиками? – удивилась Рита. – Он же сильнее».

– С ними-то могу, – хмыкнул телепат. – Но учти, нам очень и очень повезло. Твоя мачеха заигралась в слабую женщину, которой позарез необходимо сильное мужское плечо. Иначе бы она нас давно засекла.

И оставив девочку размышлять над смыслом своих слов, волхв... принюхался.

– В этом ящике есть документы, – уверенно направился он к высокой тумбочке. – Правда, тут закрыто... Но это не беда.

Волхв приложил руку к замочной скважине, и что-то щелкнуло. В руках Бориса Кирилловича оказалось несколько пластиковых конвертов.

– Это твое. – Волхв сунул в руки Рите розовый конверт. – Это Славкино, я забираю. Это... общее...

Он, то и дело поминая лешего, с завидной скоростью сортировал бумажки. Над одной, с вензелями, отливающими багровым золотом, волхв замер.

– Отдать бы эту бумаженцию Веле, – задумчиво произнес он, – и дело с концом! Что думаешь, Данимир?

– Н-не знаю... – Даня опасливо смотрел на «бумаженцию».

– Я же не тебя попрошу это сделать, – по-кошачьи фыркнул волхв. – Да расслабься ты, парень! Во-первых, изъять эту бумагу так просто не получится. А во-вторых, ты так напрягаешься, что и меня судорогой свело.

Борис Кириллович с сожалением присовокупил грамоту с вензелями к тем, что не имели отношения к отцу Риты.

«И кто же такая Веля?» – хотела было спросить девочка... но сдержалась. Подумала, что мешать волхву лишними мыслями нельзя. Хоть Рита ничего и не понимала в происходящем, она тем не менее прекрасно чувствовала: не время любопытствовать. Совсем не время.

И, надо сказать, Рита была совершенно права, когда подумала о несвоевременности любопытства: в их сторону метнули чем-то тяжелым. Дверь спальни опасно вогнулась... И выпрямилась. Что-то шмякнулось и покатилось, кто-то вскрикнул.

– Порядок! – Волхв небрежно бросил ненужное в ящик. Щелкнул замок. – Ребята, ко мне.

Рита и Даня и так уже стояли рядом.

– Вещи я тебе организую. – Волхв открыл телепорт. – В твоей комнате теперь даже со мной лучше не появляться. Неллиана перешла границу.

– Какую? – Слова Риты отражались от радужных капелек перехода.

Кругом мерцало и искрилось. Руки были в разноцветных пятнышках.

– Твоей территории, – отозвался телепорт голосом волхва. – Она раньше входила в твою комнату?

– Нет, никогда, – Рита отвечала не задумываясь. – Я всегда могла от нее закрыться.

– А теперь вошла. Поверь мне, это плохо, очень плохо.

– Для кого? – Рита, конечно, успела понять, что с ее мачехой что-то не то.

В смысле, Нелли была совсем не той, кем пыталась казаться. И могла подстроить пакости похлеще, чем уроки светских манер и ходьбы в неудобной обуви. Вот только пока мачеха боролась с подолом, Рита несколько раз пыталась ее просканировать. И видела только куклу. Красивую и недалекую, но куклу.

А вот волхв видел мачеху Риты совсем в ином свете. Но он, разумеется, не стал пугать девочку – ни подлинной сутью Неллианы, ни тем, что современные законы, увы, не позволяли защитить падчерицу от мачехи даже в сложившейся ситуации. Формально между переходом границы и нападением была пропасть. А ведь Неллиане до нападения на девочку оставалось полшажочка.

– Все, Рита, – сказал волхв. – Главное, чтобы ты поняла: одна в твоем бывшем доме появляться не смей. Об остальном поговорим позже.

– Хорошо, – покладисто произнесла девочка.

С волхвом ей спорить не хотелось. Да и мачеха осталась далеко-далеко – они уже вышли из телепорта и находились в Заповеднике.

В небе дрожали яркие-яркие звезды. Таких не было и не могло быть в Зеленограде – из-за городской засветки. Под ногами мягко пружинила трава. Несмотря на то, что лето осталось позади, вовсю трещали кузнечики. А крона Дерева, наоборот, была увита светлячками в полном соответствии с временем года. Поодаль, вокруг одной из избушек в центре поляны, все так же стояла группа друидов. Маги пели что-то на неизвестном девочке языке, растили стены ее нового пристанища.

– Вот и молодец, Рита, – напомнил о себе волхв Борилий. – А теперь пошли со мной.

Куда именно они идут, девочка спрашивать не стала. Она уже всецело доверяла этому месту и этому волхву.

***

– Пришли? – Старый друид стоял посреди холла своего исполинского корпуса, опираясь на посох, как на палку. – Давай обоих на эту ночь ко мне.

– Данимира тоже? – Распоряжение друида застало волхва врасплох.

– Да, – твердо ответил друид. – А то Гоша никак в толк не возьмет, что Данимир никого не обижает.

Волхв только развел руками: он ничего не мог поделать с мироощущением домового. В недалеком будущем он, конечно, исправит это недоразумение, благо это было нетрудно. Но пока обоим по возможности лучше было соблюдать дистанцию. Сейчас же у начальника Заповедника были другие, куда более важные вопросы, требующие безотлагательного решения.

– Риту поместишь в противопожарное дупло средней скорости, – дал он непонятные для девочки указания.

– Я думал, повышенной. – Друид с сомнением покачал головой. – Как скажешь, Кириллыч. В этом ты понимаешь больше.

– Она у нас торопыга, – улыбнулся волхв. – Если не доверяешь мне, спроси у Данимира.

– Еще какая торопыга!

– Спасибо, Данимир. Значит, средняя скорость будет в самый раз.

– Вам виднее,ребята. – Пожал плечами друид. – А вот еще один вопрос, Кириллыч. Что, если?..

Рита взрослых не слушала, она уже почти спала. Ей, конечно, было бы интересно узнать, что такое противопожарное дупло средней скорости, но до отказа насыщенный событиями день взял свое. А там и светлячки, освещавшие винтовую лестницу, стали сливаться в один яркий вихрь. Девочка уснула, да так крепко, что не почувствовала, как ее уложили на поросшую мхом кушетку и укутали сотканным из травы теплым одеялом.

Не увидела Рита и как волхв с друидом замерли на пороге кельи.

– Погоди, не закрывай, – сказал волхв. – Поможешь мне установить камеру.

– З-зачем? – аж начал заикаться друид.

Никогда, вот совсем никогда до этого вечера начальник Заповедника не просил ни о чем подобном.

– Надо кое-что проверить, – усмехнулся волхв в ответ на выражение лица друга. – Посмотреть на реакции. Не похожи ли они на кое-чьи... Ты понимаешь, о ком я.

– Думаешь, Ритка пойдет по стопам матери?

– В этом я уверен только наполовину. Однако есть еще кое-что. Пойдет Рита по стопам матери или нет, ее в любом случае ожидают серьезные неприятности. У нее огромный потенциал, но она пока еще темная лошадка, ее суть толком не оформлена. Она может стать сильнейшим магом-менестрелем. А может, с учетом появившихся у нее навыков управления временем и реальностью... Догадываешься, кем?

– Догадываюсь... – Друид растерянно и в то же время с ужасом смотрел на друга.

– Вот и я о том же. – Глаза волхва горели стальным багрянцем в сумраке дупла. – А теперь прибавь сюда силу девчонки. И то, что благодаря Неллиане враги об этом очень хорошо знают. Они будут пытаться Ритку выкрасть и перетащить на свою сторону. Или убить.

– А вот это, брат, уже серьезно. – Друид потянул с шеи посох.

– Рад, что ты меня понимаешь. А чтобы определить, по какому пути пойдет Рита, материнскому или нет, мне надо будет посмотреть на ее первые реакции после пробуждения. Поможешь?

– А то! – Друид, зацепив посохом за край кельи-дупла, канул вниз... с тем, чтобы вернуться буквально через минуту. В руках у него была совершенно обычная камера скрытого наблюдения.

Рита, разумеется, ничего не слышала и не видела. Убаюканная исполинским Деревом, девочка крепко спала. И не ведала, что именно в эти секунды, минуты и часы ее способность воспринимать магическое поле Земли восстанавливается.

*

Глава 10, в которой Рита просыпается магичкой

– Где это я? – озиралась Рита.

Везде было дерево: стены, пол, потолок... Только постель, на которой она лежала, была из мха. Мягкого серого мха.

Мысль о том, что она находится у себя в Зеленограде, а мачеха изменила ее комнату до неузнаваемости, была отброшена сразу. Во-первых, мачеха к ней никогда не входила. Во-вторых, Рита, хоть и не сразу, но вспомнила, что они с Даней и волхвом были накануне у нее дома. И что потом им пришлось уйти, а Борис Кириллович строго-настрого запретил появляться в ее комнате. В-третьих, здесь не было окна. Источником света служили трое усердных светлячков.

Стоп.

Светлячки. Ствол, уходящий ввысь.

Да это же... Дерево, корпус друидов!

Рита приложила руку к стене. Дерево отозвалось ровным гулом. Рите показалось, что она слышит этакое органное «Здравствуй!»

И это было так здорово, так замечательно! Захотелось что-то сделать, может быть, сыграть что-нибудь на синтезаторе... Но инструмента не было. Тогда Рита просто выставила перед собой ладошку. Тихо, но внятно прошептала: «Огонь!»

На ладошке расцвел маленький лимонно-желтый комочек. По форме он напоминал цыпленка. Да он и был им – послушным и пушистым. И руку не обжигал, только щекотал самую капельку.

– Вот это да!.. – Девочка как зачарованная смотрела на ладонь. В сердце звучала тихая-тихая, но однозначно задорная мелодия. – Какой ты чудесный!..

Однако Дерево относительно огонька было совсем иного мнения. Прямо над головой Риты открылась щель, из нее прицельно ударила струя воды.

Огонек впитался обратно в ладошку.

Рита, стряхнув с себя капли, вспомнила: кажется, волхв вчера распорядился, чтобы ее поместили в противопожарное дупло. Теперь стало понятно почему.

– Извини, Дерево, – сказала тогда девочка. – Не подскажешь, как мне отсюда выйти?

Дерево снова что-то прогудело, будто вопросительно. Рита не поняла ни слова (и мысленно поклялась начать учить древесный язык).

– Я выучу язык, правда-правда, – добавила она еще и вслух, для пущей убедительности.

Дерево загудело опять. Рите вдруг вспомнилось: так, бывало, ветер шумел в лесопарке, когда раскачивал сосны и липы.

«А если Дерево рассердилось?» – испугалась девочка.

Она привыкла к тому, что мачеха стыдила ее по любому поводу – мол, не пристало порядочной девице так себя вести! Вдруг и Дерево ожидало от нее понимания его слов? А она не понимает.

Но Дерево гудело вовсе не потому, что сердилось: в одной из стенок кельи росло, расширяясь, отверстие. Вот оно обрело размеры футбольного мяча. Вот стало шире. Вот в него уже можно было вылезти...

Осознав, что ей просто окрыли дверцу, Рита прониклась уважением и благодарностью по отношению к древесному исполину – за то, что тот не обладал характером Нелли.

– Спасибо, Дерево! – сказала девочка от всей души.

И осторожно выглянула наружу.

Прямо под входом в ее келью был большой наплыв. По левую сторону от него и чуть сверху наблюдался наплыв поменьше. По правую был еще один, но пониже.

– Это же та самая винтовая лестница! – догадалась Рита. – Вот здорово!

А потом она глянула вниз...

– Ого!

Ее квартира в Зеленограде располагалась куда ближе к земле.

Впрочем, высоты Рита не боялась. Да и кто откажется спуститься по таким замечательным ступенькам?

Девочка уже собралась выбраться на древесный наплыв перед своей кельей, когда услышала знакомый голос:

– Надо же!

Напротив, только этажом повыше, на точно таком же наплыве сидел, свесив ноги, Даня.

– Привет, кстати, – улыбнулся он. – Уже все вспомнила?

– Наверное. – Рита не была уверена, все она вспомнила или нет.

Перед мысленным взором не всплывало ни то, как ее нянчил Гоша, ни то, как она прежде дружила с Маней.

– Вспомнила-вспомнила, – уверенно заявил друг. – Все, что нужно. Иначе бы спала до сих пор.

– Что значит «спала до сих пор»? Я уже выспалась!

– Когда восстанавливают память, обычно спят по несколько дней, – охотно поделился знаниями Даня.

– И долго я в этом дупле?

– Достаточно, – снова улыбнулся друг. – Англичане бы сказали: «Поднялась ко второму завтраку».

– Вот я соня! – немедленно покраснела девочка.

Призрак мачехи с ее высокими требованиями второй раз за утро встал перед мысленным взором.

Но Даня отнесся ко времени пробуждения иначе.

– Это нормально, не переживай, – махнул рукой он. – Даже быстро. Ну что? Спускаемся?

Вскочив на ноги, парень пустился бежать вниз.

Рита, не дожидаясь, пока Даня ее догонит – с верхнего-то витка! – мигом выбралась из кельи. Держась за ствол, сделала шаг... Потом другой. Это оказалось легче, чем она думала. Хоть у лестницы и не было перил, ее будто держала на карнизе какая-то сила, не давала даже качнуться. И Рита побежала, все быстрее и быстрее... Девочка так хотела, чтобы Даня ее не догнал – а тот уже дышал в затылок, – что, оказавшись у подножия Дерева, чуть было не врезалась в старого друида.

– Доброго здравия! – Дедушка на всякий случай отгородился посохом.

Тот, превратившись в лиану, пополз пеленать возмутителей спокойствия.

– Не сейчас, – рассмеялся друид. Посох немедленно ослабил хватку. – Но я уверен, что такая мера еще пригодится.

Даня в ответ только улыбнулся.

Рита могла поклясться – она еще никогда не видела своего друга таким счастливым.

***

За завтраком – йогурт, бутерброды и какао – выяснилось, что И-горр еще отлеживается в верхнем лазарете. И, по словам друида, сладко сопит и просыпаться не собирается.

– А это нормально? – нахмурился Даня. Он уже понял, что с варрами надо обращаться осторожнее, чем с ценным китайским фарфором. – Столько спать для варра?

– Не знаю. – Дед Максим внешне остался спокойным. – Время покажет.

Много позже выяснилось, что сон в Дереве варру не повредил. Но и не прошел даром, сделав более чутким к проблемам землян. Но в тот момент земляне этого, конечно, не знали.

– От наших переживаний все равно ничего не изменится, – философски изрек старый друид. – Поэтому... Поэтому давайте осмотрим ваше новое жилище. А Дерево тем временем управится само.

Услыхав про новое жилище, Рита мигом вскочила со скамьи. И, не дожидаясь, пока друг выйдет из-за стола, помчалась туда, где, по ее расчету, должен был находиться выход из Дерева.

– Голову не проломи. – Старый друид поймал девочку посохом за шиворот. – Тут пароль нужен. Да повыведутся на Земле древогубцы! – громко, нараспев, произнес он.

В Дереве открылась вертикальная щель.

Рита, чуть не приложившись с непривычки локтем о ствол, выскочила на уже знакомую поляну магических корпусов. За ней по пятам следовал Даня.

***

– Бежим! – оказавшись за пределами Дерева, Даня не стал дожидаться старого друида.

Понесся к избушкам в центре поляны.

Рита бежала за ним.

«Расцвел Данька, – почему-то пришло на ум. – Именно расцвел!»

Она уже давно не видела, чтобы ее друг двигался зигзагами, из стороны в сторону. Сейчас он вел себя совсем как тот маленький мальчик, с которым она когда-то познакомилась в первом классе.

«Почему ты так ходишь? – спросила она тогда. – Почему не прямо?»

Медноволосый мальчик вместо ответа раскопал землю и показал дождевого червяка.

С тех пор прошло больше шести лет, темный волхв Данимир давным-давно научился контролировать свое биополе, и оно никому не причиняло вреда. И только в минуты безудержного счастья к Дане возвращалась его давнишняя привычка.

А сейчас у него было именно такое, счастливое настроение. И это настроение не испортилось даже тогда, когда хитрая друидова палка поймала его на очередном крутом вираже. Притянула за шиворот к хозяину.

– Ну-ка, ребятки! – Друид настороженно смотрел на избушку начальства. – Встали за спину... И вообще, пойдемте-ка обратно от греха подальше.

«Мы не осмотрим нашу избушку?» – Рита сникла.

Но спорить с многомудрым дедом не решилась.

Даня был иного мнения. Бросив оценивающий взгляд в сторону избушки начальства, он упрямо тряхнул головой – медно-рыжие волосы распушились и засверкали на солнце – и схватил Риту и старого друида за руки.

– Куда? – На мальчика нацелился посох. – Ты с ума сошел!

– Нет, – твердо сказал Даня. – Так надо. Пошли.

Он сделал всего один шаг. Рита и друид, подчиняясь воле юного темного волхва, шагнули вместе с ним.

*

Глава 11, в которой Рита и Даня осматривают свое новое жилище

Поляна и предполуденное солнце исчезли. Рита даже ойкнуть не успела, как оказалась в абсолютно незнакомом помещении.

– Да это же!.. – Дед прикрыл ладонью рот.

Рита оглянулась: что так напугало их провожатого?

Но в комнате никого не было.

И вообще, тут было совсем не страшно. На первый взгляд, обычная жилая комната в загородном доме. Не огромная, не крохотная. Судя по деревянному камину, явно местная.

Рядом с камином стояло кресло – точь-в-точь как в кабинете у волхва Борилия. Но у волхва в избушке пол был деревянный, а тут покрыт ковром из салатового мха.

Рита села на корточки и погладила мох. Тот был необыкновенно мягким. При нажатии пах чем-то мятным.

– Особый сорт, – пояснил старый друид.

И вдруг опустился на кровать за своей спиной – перевести дух?

Рядом с ним плюхнулся довольный Даня, потянув за собой и Риту.

– И давно ты прячешься в этой комнате? – В глазах деда читались восхищение и неодобрение. – Я спрашиваю, темный волхв Данимир!

– Попробовал как-то один раз, – пожал плечами мальчик, – и понял, что тут искать не будет никто. А то руководство у нас было уж больно неприятное.

Старый друид не нашелся, что ответить. Но пальцем на всякий случай погрозил.

– А что это за место? – Рита вертела головой, стараясь увидеть хоть что-то из ряда вон.

Но нет, все было вполне будничным. Напротив кровати, на которой они сидели, было огромное зеркало во всю стену, от пола до потолка. С виду – совершенно обыкновенное. Правда, Даня в нем выглядел почему-то непохожим на себя. Но только слегка. И сама она казалась не такой, как обычно. Знакомые черты лица неуловимо изменились. И взгляд стал другим. Не задумчивым, не резким. Именно другим. Возможно, в этом был виноват полумрак: окно у нее за спиной было задернуто довольно плотными шторами.

– Это зеркало истинной природы. – Старый друид с улыбкой наблюдал за девочкой. – Ну как? Понравилось отражение?

– Истинной природы? – Рита присмотрелась внимательнее.

Да нет, ничего особенного. Взгляд как взгляд. По крайней мере, глаза зеленым или красным не светятся. А то, что их выражение изменилось и стало таким, таким... будто у этакого Леля, играющего на флейте. Так не в худшую же сторону!

Поняв, что наблюдать за собой в зеркале, пусть и истинной природы, не такое уж и интересное занятие, Рита осмотрела через него комнату. Полка с книгами за спиной имела обычный вид. Правда, на ней мерцали какие-то часы... Но мало ли почему они мерцают?

Камин более резным не стал. А вот на том месте, где обычно бывает пламя, как будто прикорнула ящерка!

– Малая огненная саламандра, – увидел восторг в глазах девочки Даня. – Спит.

– Вот как? – немедленно оживился друид и повторил маневр Риты, поглядел на камин через зеркало. – Ишь ты, глазастая какая! Это, и правда, саламандра. Не советую брать ее в руки, кстати.

– Да ну? – удивился Даня. – А я брал.

– Ну и... молодец. А вот подбивать Риту на то, что тебе дается легко и с самого рождения, я тебе не рекомендую.

Дальше было неинтересно. Старожилы Заповедника затеяли спор на тему о методах постижения мира и себя в нем. Предоставленная сама себе девочка быстро нашла себе занятие. Обернулась к полке с книгами – рассмотреть мерцающие часы.

И оторопела: их там не было!

Затаив дыхание от близкой разгадки, Рита посмотрела на отражение полки в зеркале...

Часы оказались на месте.

Обернулась – часов не было.

– Что ты там разглядываешь, Рита? – Старый друид вспомнил, что оставил дите без присмотра.

Но сориентироваться в ситуации не успел. Посох в его руке ожил, заговорил голосом волхва Борилия:

– Максим! Скажи Данимиру, чтобы собрал всех ребят.

– Парни сейчас не могут, – опередил друида Даня. – У них важное мероприятие.

В ответ посох встопорщился листочками.

– Непереводимо, – прокомментировал друид.

– Даю тебе три часа, Данимир! – Листочки слегка опали. – Раньше, так и быть, не надо. Позже – нельзя. Понятно?

Даня произнес что-то утвердительное.

– То-то же, – буркнул посох. – И не забудь старшего, смотри...

Посох, оборвав вещание на полуслове, снова стал обычной стариковской палкой, только с листочками.

– Какого еще старшего? – озадаченно воззрился на друида Даня.

– Мне кажется, Кириллыч имел в виду кого-то конкретного. – Дед потряс посох, как будто тот мог дать ему подсказку.

Но посох молчал.

– Кажется, я догадываюсь, кого. – Даня поднялся на ноги. – И я бы даже отправился за ним... Но не могу оставить Риту.

– Не медли, отрок. – Старый друид вскочил с кровати с юношеской легкостью. – Я побуду с Ритой. А ты...

Стар и мал сблизили головы и начали шептаться.

Непонятно, что подвигло Риту сделать то, что она сделала. Но девочка, не понимая толком, что творит – никогда за собой не замечала клептомании! – протянула руку к полке и схватила часы-невидимку. Сунула себе в карман.

А там и Даня с друидом закончили секретничать.

– Ну, я пошел. Рита, слушайся дедушку Макси...

Даня растворился в воздухе.

– Пойдем, внучка. – Дед протянул руку. – Осмотрим твои апартаменты.

***

Идти оказалось недалеко – через стену, держась за руку друида.

– Да тут так же, как и там! – ахнула Рита.

Действительно, эта комната оказалась копией той, в которой они только что побывали. Камин, кресло, ковер из мягкого душистого салатового мха... Даже кровать и полка для книг – все было как там, за каминной стеной.

И зеркало, разумеется.

– Тоже истиной природы? – Рита всмотрелась в свое отражение.

Но нет, на этот раз никаких изменений в облике девочка не уловила.

– Кириллыч не велел, – почему-то потупился дед. – А в остальном – да, все, как и у... в той комнате, короче.

Нахмурившись, друид резко отодвинул зеркало в сторону. За ним оказались полки, ящики и одна большая штанга.

– Шкаф-купе, – пояснил дед. – Идем в ногу со временем. Сюда можно повесить платья.

– Но где я буду делать домашние задания? – Рита, сделав над собой усилие, просто проигнорировала реплику о платьях.

Во-первых, в джинсах или вот как сейчас, брючках на резинке, ей было удобнее. Во-вторых, платья ассоциировались исключительно с мачехой и ее уроками светских манер.

– А ты что, писать трактаты собралась? – по-своему истолковал реакцию Риты друид. – Ишь ты, какое прилежание!

Он выудил из кармана сосновую шишку и разбудил посох.

Тот, обернув шишку хвостом, пополз в дальний угол. Дополз, встопорщился листочками: здесь, мол?

Рита немедленно покраснела: она же спросила просто так, чтобы избежать темы платьев.

Но шишка уже погрузилась в мох. Из нее начало что-то расти...

– Угловой столик, – пояснил друид. – Интерьер не испортит, а тебе будет, где сочинения сочинять. Лампу я сооружу чуть позже.

Рита только кивала и потихоньку пятилась к окну: пока провожатый занят, можно осмотреться. Добравшись до окна, девочка осторожно выглянула наружу... И тут же отпрянула! Совсем рядом, на крыльце волхва, стояли люди. И Рита очень надеялась на то, что эти люди ее не успели заметить. Потому что даже через тюль и стекло она чувствовала: люди эти неприятные. А точнее – алчные. Она редко сталкивалась с этим человеческим пороком, все-таки в школе было мало по-настоящему жадных детей.

– Что ты успела натворить? – Друид, оказывается, смотрел на девочку в упор.

Рита сжалась в предчувствии непоправимой беды...

Но тут воздух дрогнул, и в комнате материализовался Даня.

– Не бойся, Ритка! Они тебя не заметили.

По виду мальчика было непонятно, выполнил он задание волхва Борилия или нет. Но то, что Даня сочувствовал Рите, было несомненно.

– Конечно, не заметили. Здесь на окнах специальные ставни. Секрет Заповедника! – В тоне дедушки проскользнула нотка хвастовства. Проскользнула и исчезла: – Но это не означает, Рита и Данимир, что вам можно, – друид говорил так громко, что даже посох, лениво контролировавший практически выросший столик, встопорщил листочки, – вести себя настолько безответственно.

Рита украдкой посмотрела на друга. Тот не возражал деду Максиму. Но и не чувствовал себя виноватым.

– Наставник Максим, – заговорил он, лишь только опали листья посоха. – Я понимаю, насколько серьезно наше положение. Я не собираюсь никого подводить.

– Очень на то надеюсь, – хмыкнул друид. – Ну что, егоза? Все осмотрела?

– Ага!

– Ну раз «ага», пойдем в комнату для мальчиков, – сказал дед уже совсем обычным, не наставническим тоном.

И тут же посох, шелестя листочками, заполз ему на шею.

Друид, вопреки ожиданиям Риты, направился к двери, а не к стене.

***

Комната для мальчиков оказалась гораздо больше, чем та, что для девочек. В ней стояли не одна, и не две – целых три кровати! Они располагались у одной стены, две из них – одна над другой.

– Захочешь уединения, – повернулся друид к Дане, – поспишь в Дереве. Но... вы все равно хорошие друзья, как я понял?

Даня кивнул. Он совсем не расстроился – наоборот, преисполнился радостным предвкушением. Одна Рита, как всегда, ничего не понимала: какие еще друзья?

Но уже привычно не стала спрашивать. Ответ придет, и наверняка совсем скоро.

Они еще раз осмотрели жилище – неизменный камин, кресло, шкафчики-купе, но без зеркал.

– Им нужно что-то особенное? – Дедушка Максим придирчиво рассматривал работу подчиненных.

Молодые друиды заканчивали растить комнаты без него.

– Шведская стенка, – Даня отвечал не раздумывая, – турник и «PlayStation».

– Плюй что?!

От возгласа деда даже посох насторожился: предстоит работа?

– Стол нужен, – сдержала улыбку Рита. – Под плоский телевизор.

– Со столом понятно. А что такое этот?..

– «PlayStation»? – Даня был сама невинность. – А, это они с собой принесут! У них родители нормальные... Рита, извини. Я хотел сказать, что у них нет настолько сказочной мачехи.

Рита в ответ только махнула рукой. Она давно поняла: чем дальше от Нелли, тем лучше. Еще бы из мыслей ее изгнать, и вообще красота будет. А то, как выяснилось, мачеха так врезалась в ее память, что докучала ей даже тут, в Заповеднике.

– Ничего, скоро ее позабудешь, – проницательно посмотрел на девочку друид. И сказал уже совсем другим тоном: – Молодые люди, вам не пора?

Даня в ответ протянул Рите руку.

Та приняла предложение без слов.

*

Дорогие читатели! На этой главе заканчивается бесплатный отрывок. Прошу отнестись с пониманием.

Е.Ю.

Глава 12, в которой четверо друзей собираются вместе

– Показывай, – сказал Даня сразу после перехода.

– Что показывать? – Рита на всякий случай отступила на шаг. – Лучше скажи, что мы тут делаем?

Они стояли у Малинского болота, на краю Зеленограда. Неужели здесь находился тот, за кем Даня недавно ходил по приказу волхва?

– Мы сюда перешли потому, что тут обычно безлюдно, – шагнул вслед за девочкой парень. – Показывай. То, что взяла с полки.

– Ах, это... – Вздохнув, Рита полезла в карман.

Она не расстроилась, нет. Просто ей хотелось сначала как следует рассмотреть находку самой. Впрочем, учитывая, при каких обстоятельствах она нашла эти часы, будет хорошо, если они рассмотрят их вместе.

– Вот, – достала девочка из кармана «жертву клептомании».

Втайне она надеялась, что часов не будет видно. Но нет, часы были вполне материальны. Только вот деления были какими-то не такими.

– Это же... – Даня тоже заметил несоответствие. – ПТ?!

– Что?

– Прибор телепортации! – Друг жадно схватил «часы». – Раньше были много у кого из магов. Потом их запретили и...

– Изъяли?

– Испортили. Облучили всю планету какой-то дрянью – ПТ вышли из строя. А затем уже изъяли. Но это были уже просто пустышки.

– Их что, можно было купить в обычном магазине? – Рита уставилась на ПТ в священном ужасе.

Зачем тогда все эти машины-поезда-самолеты?

– Что ты! – Даня рассмеялся. Только в его смехе не было и сотой доли той, утренней радости. – Они все наперечет были. В ведении волхвов находились.

– Но...

– Почему изъяли? Не знаю. Спроси у Бориса Кирилловича. – Парень вернул прибор девочке.

Рита хмыкнула: нет уж. Наверняка волхв отберет у нее официально выведенный из строя артефакт.

– А как им пользоваться? – как можно нейтральнее осведомилась она.

На «циферблате» вместо минутных и часовых делений было окошко с цифрами.

– Широта и долгота. – Даня показал на множество рисок, нанесенных на две концентрические окружности, опоясывающие «циферблат». – Выставляешь их и нажимаешь на кнопку. Вот эту, кажется.

– Понятно. – Рита надела ПТ себе на запястье.

И только тогда заметила еще несколько кнопок на боковой части корпуса.

– Наверное, кнопки быстрого доступа, – задумчиво произнес Даня. – Но в этом я не уверен, потому что никогда ПТ не пользовался. И тебе не советую.

Рита и сама понимала, что испытывать судьбу не стоит. Куда ее занесет, с учетом того, что прибор должен был выйти из строя? Тем не менее снимать ПТ все-таки не стала.

«Верну по-быстрому в ту комнату, – подумала она, – которая с моей через стенку».

Решив так (и примирившись с совестью), Рита улыбнулась другу:

– Куда мы сейчас?

Даня, не ответив, к чему-то прислушался.

Рита ничего такого не слышала, разве что вдалеке прошла электричка. Но вряд ли ее друга заинтересовало средство транспорта.

– Время еще есть. – Даня потянул Риту за рукав. – Посидим. Подумаем.

***

Рита и Даня сидели на теплой сухой кочке. Было удивительно хорошо. Настолько, что не верилось: еще чуть-чуть, и зарядят дожди. И вон те мальчишки, что ползают по мху и собирают в ветровку клюкву, засядут дома играть в приставку. Или читать. Или еще как-то развлекать себя в четырех стенах. И их матери временно перестанут их отчитывать за испачканную одежду.

Кстати, о матерях.

– Дань, – Рита вдруг решила спросить о том, о чем собиралась уже второй день, – а где ты родился?

– Ты хочешь об этом знать? – Даня смотрел на собеседницу с непонятным выражением лица.

– Да, – правду было говорить легко и приятно.

– В Москве, – другу тоже было легко и приятно говорить правду, – на Фруктовом кольце.

– На Садовом, ты хотел сказать, – нахмурилась Рита.

Что-то такое было в тоне собеседника. Не насмешка, но что-то очень к ней близкое.

А еще боль. Сильная, но уже притупившаяся боль, как от старой давно зарубцевавшейся раны.

Почему она раньше не замечала эту боль в Дане?

– Нет, – друг смотрел сквозь девочку, – на Фруктовом. Расскажу как-нибудь, но потом.

– Хорошо, Дань, конечно. – Рите стало не по себе.

Ей вдруг очень-очень захотелось, чтобы Даня на что-то отвлекся. Чтобы его покинуло это жуткое, невероятно жуткое потустороннее настроение.

– Расскажи о тех, кто был на крылечке избушки волхва, пожалуйста, – мягко попросила девочка. – Странные они какие-то.

– Это плохие люди. – Данин взгляд оживал. – Беспринципные, алчные.

«Это я и сама поняла», – перевела дух Рита.

И, обрадовавшись первому успеху, осторожно спросила:

– Ну а все-таки. Кто это?

– Их главаря зовут Казимир. – Взгляд мальчика стал стальным. – Он пройдоха и лгун. Из-за него мы все были вынуждены покинуть Заповедник.

– Но... как?

В смысле, как этому Казимиру это удалось?

– Его назначил вместо себя исполняющим обязанности начальника Заповедника Борис Кириллович, – голос друга звучал глухо и отстраненно, – а Казимир воспользовался оказанным ему доверием.

– Как? То есть, как именно смог-то?

– Не знаю, Ритка, не силен в бюрократии. – Данин голос звучал уже почти нормально. – Но если в двух словах... Этот пройдоха умудрился сделать так, что сместить его с должности временно исполняющего обязанности управляющего стало практически нереально.

– А так бывает, Дань?

– Борис Кириллович так сказал. Вот слово в слово: «По законам Российской Федерации сместить не получается». А теперь вставай и пошли. Приложим все усилия, чтобы и духа Казимира в Заповеднике не стало!

Даня вскочил с кочки и зашагал в сторону железнодорожных путей. Рита последовала за ним. В голове у девочки шел мозговой штурм. Казимир втерся в доверие волхву? Но ведь Борис Кириллович – телепат! Как его смог обмануть какой-то Казимир?

Но спрашивать у друга не решилась – слишком тот стал замкнут. Да и верила девочка, верила свято: теперь, когда она сумела зажечь крошку-огонек, никто, никакой Казимир не посмеет ее выгнать из Заповедника!

***

В игровом зале физкультурно-оздоровительного комплекса было людно.

И очень, очень шумно.

Кругом орали, свистели, хлопали и топали – болельщики и участники, тренеры и судьи.

На полу зала были обозначены белым скотчем две площадки. На одной из них шел жесткий спарринг. На другой – исполнял ката юный каратист в отутюженном кимоно.

– Это же та самая межстилевая Москва и область! – ахнула Рита. – Мы что, Колю ищем? И Ваню?

Даня в ответ кивнул. У него снова поднялось настроение.

А потом они увидели Колю. У парня капало из носа, несмотря на жгутики, торчащие из ноздрей. Но Коля не обращал на кровь никакого внимания. Знай себе утирался полотенцем и чему-то своему улыбался.

– Колька! – кинулся к нему Даня.

– Ребята! – еще шире улыбнулся каратист. – Вы пришли! Будете за нас болеть?

Даня, неопределенно мотнув головой, протянул руку к лицу друга. Кровь остановилась.

– Будем! – ответила за обоих Рита. – А где Ваня?

Ваня появился очень скоро. Расталкивая участников и болельщиков, он спешил на помощь другу, нес охлаждающие пакеты. Его белое кимоно было все в крови, и, скорее всего, Колиной. Сам он пока отделался всего лишь синяком на скуле.

Увидев друзей, он, как и Коля, расцвел. Сунув пакеты за пазуху, бросился к ним обнимать и хвастаться успехами: оба прошли в пятый круг. Осталось еще четыре.

– И финал! – орал чуть ли не на весь зал Ваня.

О том, что он в финале может встретиться с другом, парень сейчас не думал. Он был по-настоящему счастлив.

«Я дерусь потому, что я дерусь!» – глядя на него, вспомнила Рита девиз Портоса из «Трех мушкетеров».

Девочка, как ни старалась, – а старалась она все то время, что знала Ваню и Колю, – понять такое отношение к жизни не могла.

– А времени это сколько займет? – Даня тоже не разделял эмоций друга. Правда, совсем по другой причине.

– Часа два, может, три. Вы знаете, с кем только что бился Коля? – Ваня торопился вывалить на друзей новости. – С самим Лёдовым!

Даня никакого Лёдова не знал. Зато понимал другое: об опоздании не могло быть и речи.

Между тем ожил, закашлялся репродуктор.

– На бой вызываются... – изверг он наконец из себя. – Николай Саблин – красный пояс. Геннадий Шорохов – белый.

Коля, не дослушав, вскочил. Вдвоем с Ваней они принялись протискиваться к квадрату. Скоро две знакомые головы, одна совсем-совсем белокурая, и вторая, цвета спелой пшеницы, мелькали уже через несколько рядов мальчишек и девчонок.

Рита смотрела им вслед. Поле обоих парней одинаково изобиловало счастливыми нотами.

– Они так называемые боевые маги, – шепнул девочке на ухо Даня, – только еще об этом не знают.

– Но переночуют в верхнем лазарете и... – Рита замялась, увидев, что Даня приложил палец к губам.

– Может быть, им потребуется две ночи, – шепотом сказал он. – А теперь пошли. Чует мое сердце, мы скоро понадобимся.

К тому времени, как Рита и Даня сумели пробраться сквозь толпу, Коля уже успел надеть красный пояс и появиться в квадрате. Напротив него...

Напротив него вместо заявленного Геннадия Шорохова стоял Васька Колов.

***

Да-да, это был их одноклассник с галерки, попавший под чары коммуникатора И-горра. Рита помнила, с какой ненавистью он смотрел тогда в классе на новичка. Да и сейчас от черной злобы, исходящей от Васьки, ей стало не по себе.

Между тем судья гаркнул что-то отрывистое, и бой начался.

Коля поклонился – как и было положено... И немедленно получил ногой в живот. Он не ожидал такого начала и не успел приготовиться. Отлетел, согнувшись пополам от резко нахлынувшей боли.

Васька мгновенно оказался рядом, нацелился руками, сжатыми в один кулак – сверху по затылку.

Время замедлилось.

Девочка увидела, как судья начинает открывать рот – остановить бой?

«Не успеет, – откуда-то знала Рита. – Слишком поздно».

Она видела, как расставляет ноги Васька – чтобы удар был крепче.

Как гримаса злобы перекашивает его лицо.

Как опускаются Васькины руки.

«Ну же, Колька, приди в себя! – мысленно закричала Рита – Скорее!»

И пожелала изо всех сил, чтобы ее друг успел уйти от удара.

И почувствовала, что время еще замедлилось. Увидела, как Коля отклоняется вбок, одновременно всем корпусом поворачиваясь к хулигану.

И как, опережая ставшее тягучим время, выстреливает его рука! Подпирает подбородок противника. И как Коля делает огромный шаг вперед, втыкая хулигана в пол.

– Иппон!

Взметнулись флажки одновременно всех судей. На табло высветилось «4:0». Зал взревел.

Рита перевела дух. И тут же поняла: время вернулось в свою колею. Вот только ее коленки стали совсем ватными, а руки так и ходили ходуном. Но это было сейчас неважно. Что там говорил Борис Кириллович насчет управления временем и желаниями? «Как только ты приступишь к занятиям, лишишься своих способностей»?

«Как же хорошо, – думала девочка, – что мы еще не начали учиться».

Ее друг по-прежнему стоял у черты – собранный, хоть и бледнее, чем обычно. А вот его противнику, Ваське Колову, было нехорошо. Несмотря на подсунутый под нос пузырек с нашатырем, он никак не открывал глаза.

Риту это, с одной стороны, радовало: Коле не придется рисковать жизнью. В том, что он именно рисковал жизнью, девочка не сомневалась. Насколько она знала строение человека, сильный удар по затылку, придись он в основание черепа, не сулил абсолютно ничего хорошего.

Но то, что Васька не открывал глаза, тоже не могло не настораживать.

– Ничего с ним не будет. – Даня пристально смотрел на хулигана. – Ему так даже лучше, поверь. Отлежится и будет как новенький, даже здоровее прежнего. И остальные бойцы в целости останутся.

Рита молчала, не зная, как реагировать на слова друга. О том, что это он повлиял на состояние Васьки, думать не хотелось.

Наконец один из медиков что-то показал судье. Тот кивнул... И снова взлетели вверх красные флажки.

– Победа! – выдохнул, казалось, весь зал.

Коля, поклонившись судьям и поверженному противнику, шагнул из квадрата.

Его обнимали родители, товарищи и тренеры, хлопали по плечам...

Рита смотрела на него с радостью. И думала: скорее бы закончился этот жуткий мордобой.

***

Времени, отпущенного волхвом, оставалось меньше часа.

Уже прошли оба полуфинала, уже стало понятно: встретиться в финальном поединке у Коли и Вани вероятность равна... ста процентам! Они оба выиграли полуфинальные бои, каждый – свой.

Рита к этому моменту еле стояла на ногах. Слишком тяжело дались ей переживания за друзей, даром что такие жестокие противники, как Васька Колов, ребятам уже не попадались, и на течение времени она больше влиять не пыталась.

– Пойдем на воздух. – Даня потянул Риту за руку. – Все равно пока объявлен перерыв.

Выйдя на улицу, ребята сели на ступеньки.

По сравнению с душным залом здесь было хорошо. Друзья с удовольствием подставили лица ветру и синхронно вытянули ноги...

– Вот ты где! – Перед ступенями ФОКа стояла Нелли.

За ней маячили дядьки в деловых костюмах. Может быть, те же самые, что и вчера, в их квартире. Может, уже другие, Рита присматриваться не стала. Ее мысли занимало совсем другое: как мачеха здесь очутилась?

– И где ты провела эту ночь? – Нелли с презрением рассматривала одежду падчерицы.

Рита, задумчиво – неизменные мачехины лабутены.

И узкую юбку-карандаш...

«А ведь может и не догнать», – подобрала ноги девочка.

К тому же Нелли перегораживала путь своей свите. А это означало, что мужчины не смогут сразу их задержать.

Даня думал точно так же. По крайней мере решил, что можно и не рисковать с телепортом в общественном месте. Не сговариваясь, ребята рванули вверх по лестнице.

Мачеха схватила воздух – в том месте, где только что сидела ее «доча».

***

Даня и Рита успели добежать до зала, прежде чем их настигли. И теперь, смешавшись с орущей толпой, пробирались к квадрату, в котором стояли с очень кислыми минами закадычные друзья, Коля и Ваня.

– Сколько у нас времени? – Рите, глядя на друзей, хотелось, чтобы оно было на исходе.

Тогда можно будет похитить ребят и тем самым решить исход этого глупого поединка.

– Полчаса, – поморщился Даня. – Даже капельку больше. Успеваем.

Повинуясь жесту судьи, Коля и Ваня поклонились друг другу...

И тут раздался какой-то странный треск.

А вслед за ним – крики ужаса. Сначала немногочисленные. Потом, когда треск повторился – еще, и еще, и еще! – паника покатилась через огромный зал. Началась давка.

– Уходи! – закричал Даня. Он схватил девочку за левую руку, на которую она надела ПТ, и поднес к ее глазам. – Выполнишь задание Бориса Кирилловича, найдешь старшего! Вот эта кнопка, зеленая!

– Как старшего? Ты же его искал!

– Его не было на месте! – кричал парень в голос, не боясь, что его поймет кто-либо кроме Риты. – Может, тебе повезет больше! Он должен среагировать на прибор!

– ?!

– Мне нужно быть с ребятами! Они сейчас сами никуда отсюда по своей воле не пойдут!

Какое-то время у Риты оставалась надежда, что все вдруг изменится. Что Даня скажет: он сможет и забрать друзей, и пойти вместе с ней. Но друг, крикнув что-то уже совсем неразборчивое, исчез.

Несколько драгоценных секунд девочка пыталась его высмотреть... Но тут кто-то пихнул ее в спину, и наверняка локтем – так, что у нее потемнело в глазах от боли.

И Рита решилась. Зачем-то задержав дыхание, она нажала на зеленую кнопку – в душе очень и очень сомневаясь, что у нее хоть что-то получится.

Зал исчез. Перед носом мелькали сосновые иголки. Туда-сюда, туда-сюда.

– Вот тебе и облученный прибор телепортации! – ошалело сказала Рита сама себе.

И потерла уколотый сосновой иголкой нос.

***

Рита попала не в Заповедник.

Она поняла это очень быстро. Хотя бы по тому, что тут сосны росли не из песчаной почвы, а прямо из скал, обрамляющих небольшую каменную площадку. Сама площадка была ровной, точно кто огромным ножом срезал камень, и круто обрывалась в воду. А вот сосны причудливо изгибались – скорее всего под влиянием ветров.

А ветру тут было где разгуляться! Рита с наслаждением впитывала дыхание бескрайнего водного простора. Казалось, еще немного, и она услышит, как поет море...

Потому-то Рита и не заметила маленький аккуратный домик чуть сбоку и сзади от себя. И то, как возле него дернулся воздух.

– Рита, дитя мое! – Полузнакомый бас заставил девочку вздрогнуть.

Рита начала медленно поворачиваться, готовясь к худшему. Пальцы сами нашли кнопку.

– Не терзай игрушку, дитя мое! – Над девочкой возвышался огромный волхв. Смотрел на нее желтоглазо.

Девочку бросило в жар. Она узнала собеседника.

– Здравствуйте, волхв Терентий. Я тут... э-э-э-э...

– Неужто заблудилась? – подмигнул волхв уже лазоревым глазом. – Надо сказать, тебе повезло.

Рита и сама понимала: мало ли куда она могла попасть. Прибор же облучили!

Тем не менее у нее была веская причина здесь оказаться:

– Даня кого-то не нашел. Может быть, и вас.

Кустистые брови волхва поползли вверх.

Рита смотрела на него и думала: можно ли доверять? Она не знала.

Но Борис Кириллович назвал этого волхва другом. А ей было жизненно важно помочь волхву Борилию, иначе ее ожидала незавидная участь оказаться в Зеленограде. С Нелли.

– Сейчас все расскажу, – решилась девочка. – Там было такое зеркало, оно отражало прибор на полке, а без зеркала ПТ не было видно, – начала Рита рассказать с самого начала.

Волхв Терентий, как и волхв Борилий, наверняка был телепатом. Следовательно, он должен был не только услышать, но и увидеть то, что видела она. А детали наверняка важны – чтобы составить всю картину и смочь помочь Борису Кирилловичу.

Волхв слушал, не перебивая и не удивляясь тому, что говорила его гостья.

– Я потихоньку взяла прибор с полки... – Отпираться было бессмысленно, собеседник все равно узнал бы правду.

– Вижу, – просто сказал волхв. – Что еще?

– Волхв Борилий через посох дедушки Максима передал, что мы должны быть в Заповеднике спустя три часа.

– Это все? – Волхв Терентий внимательно смотрел на девочку.

Ему явно чего-то недоставало.

– Ах да! – Рита мысленно выругала себя за забывчивость. – Борис Кириллович намекнул на кого-то старшего. Да-да, он так и сказал, чтобы Даня не забыл про старшего.

– Все?

– А еще мы осмотрели наши комнаты, и я увидела в окно каких-то недобрых людей... Даня мне потом сказал, их главаря зовут Кази... Кази...

– Казимир?

– Ага, – обрадованно закивала девочка. – Так Даня и сказал, Казимир. А еще про законы какие-то... Но про них я уже ничего путного сказать не смогу, простите.

Рита запоздало сжалась: вдруг волхв на нее рассердится? Нелли отчитала бы ее за скомканный рассказ. И за то, что она прикарманила чужую вещь.

Но волхв Терентий улыбнулся и потрепал девочку по волосам.

– Спасибо... – пробасил он. – Спасибо за честный рассказ, Рита. Будем считать, что я понял послание. И вот что мы с тобой сейчас сделаем.

***

Рита появилась у крыльца избушки начальства – там уже нервно приплясывал старый друид – за минуту до назначенного срока. И появилась не одна. С ней были еще трое.

Первый – волхв Терентий, огромный, в рясе, с каким-то свитком в руках.

Второй – в строгом деловом костюме. Рита все время на него косилась и никак не могла понять: она правда видела его в телевизоре, и не один раз?

Конечно, стоило Рите прощупать его поле, она бы мигом ответила на свой вопрос. Но девочка почему-то стеснялась.

Третий, одетый в камуфляж, был девочке незнаком. Он был наполовину сед – несмотря на то, что выглядел ненамного старше ее отца. И магом он не был. По крайней мере, Рита не чувствовала в его поле характерных ноток, которые имелись у волхвов, старого друида и дяди Толи. Впрочем, возможно она просто еще о чем-то не знала.

Но где же Даня?

***

Даня успел секунда в секунду.

Он не мог появиться раньше: Коля и Ваня не хотели уходить, все ждали, когда объявят их бой. Пользуясь паузой, они распределили между собой роли так, чтобы вышла ничья. И на первом дополнительном времени тоже. И на втором. И на третьем. Но потом выяснилось, что организаторы бежали из ФОКа в первых рядах, едва началась пальба. Ваня и Коля просияли, обнялись...

Тут-то Даня и огорошил друзей тем, что им придется отправиться с ним. Несмотря на его опасения, каратисты даже не поинтересовались, куда. Сейчас они были готовы свернуть горы. В чем были в зале, в том и появились они в Заповеднике – в мятых, окровавленных кимоно. И теперь смотрели, не веря тому, что на свете бывают такие люди, на человека с багровыми глазами, стоявшего на крыльце избушки.

– Но тут всего четверо. – Еще один человек на крыльце обвел недобрым взглядом всю компанию. Удивился, но подавил эмоции, увидев двоих взрослых, прибывших с волхвом Терентием. Замер на пару секунд, заметив свиток в огромных лапищах волхва. Но потом презрительно пожал плечами: – Где обещанный пятый?

«И-горр!» – похолодела Рита.

Он же спит в лазарете! А Дерево, насколько она поняла, никого досрочно не выпускает.

Однако волхв Борилий и бровью не повел:

– Вы понимаете, на что можете обречь Землю, Казимир Иванович?

«Так это и есть Казимир?» – Рита, не скрываясь, уставилась на типа.

– Для чего-то же мы кормим МЧС, – не то буркнул, не то плюнул тот.

– Вы понимаете, чем это может грозить лично вам? – спокойно спросил начальник Заповедника.

– Из-за ученика-то? – снова плюнул Казимир. – Кишка тонка! Нет, так не пойдет. Ты обещал пятерых.

Волхв Борилий обреченно вздохнул:

– Пусть будет так. Буди И-горра, Максим.

Старый друид, подобрав полы мантии, помчался к Дереву.

– А мы... – проводил его взглядом волхв Терентий. – А мы перенесем нашу дискуссию в кабинет. С разрешения его хозяина, разумеется.

– Не возражаю. – Волхв Борилий сделал приглашающий жест рукой.

Казимир, развернувшись по-военному четко, ушел внутрь избы.

Но Рита успела заметить, как при слове «хозяин» у него задергалась щека.

*

Глава 13, в которой ребята выступают на совете

«Да... Неприятный персонаж этот Казимир. – Рита смотрела на типа, из-за которого разбудили варра. – А злющий-то какой!»

Казалось, этот Казимир ненавидит всех, на кого ни падал его взгляд. Старого друида. Волхва Борилия. Даню. И-горра. Колю и Ваню, с удивлением разглядывающих незнакомых им людей. Волхва Терентия. Свою свиту из трех забитых персонажей, выглядящих на его фоне жалко и бледно.

– Не о том думаешь, Рита, – сквозь зубы сказал волхв Терентий, волею судеб оказавшийся рядом с ней. Внешне он был спокоен. И только его руки безостановочно крутили свиток, будто сами по себе. – Слушай внимательно.

Рита честно постаралась сосредоточиться. Но ей все равно было абсолютно непонятно, о чем идет речь.

Какая-то изнанка, на которую якобы перебралась часть обитателей Заповедника. Какие-то ясновидящие, бабки-ёжки и прародители. И ведь на полном серьезе!

Почти все присутствующие взрослые были в теме, им не надо было объяснять то, что для Риты, требовало разъяснений. Но потом заговорил Казимир Иванович, и тут уже удивились все, кроме его свиты.

– И кто сейчас вспомнит, как какая-то кучка магов стояла оцеплением лет тринадцать тому назад? – презрительно скривил губы Казимир. – Можно подумать, они тем самым заработали право ничего не делать!

– Ничего не делать? – не выдержал подобной демагогии друид. – Вы вообще понимаете значение частицы «не» и глагола «делать»?

– Не кипятись, Максим, – пробасил волхв Терентий. – Казимир Иванович просто запамятовал.

– О чем это? – вскинулся Казимир.

– Что это была Великая битва, – назидательно сказал волхв Терентий. – Кстати, во все наши учебники она вошла именно под этим названием. Ведь в ней принимали участие все магические жители нашего мира. Маги и волхвы, оборотни, домовые, лешие и водяные. Даже суккубы! Даже Тролль! И не забывай о жителях планеты Огненная.

– И о двух драконах! – Состояние волхва Борилия можно было определить только по цвету черно-багровых глаз. – Причем один из них, прошу заметить, был дваждырожденным. Это обстоятельство ни о чем тебе не говорит?

– Подумаешь, – Казимир и глазом не моргнул, – какие-то драконы!

– В самом деле, – фыркнул волхв Борилий. – Подумаешь, дваждырожденный дракон! Подумаешь, такой если и появляется в мире материальном, то раз в несколько тысяч лет! Подумаешь, принял нашу сторону!

– Ну и что?

– Ничего, Казимир Иванович. – Волхв успокоился так же быстро, как и завелся. – А раз ничего, то поговорим о главном. О Тролле.

– Каком еще Тролле? – сделал невинные глаза Казимир.

– О местном, Заповедном, – волхв Терентий поднял свиток, – который был одним из ключевых звеньев в системе обороны Заповедника, а следовательно, и всей Земли. Но из-за вашего управления, Казимир Иванович, Тролль из Заповедника ушел. Не могли бы вы нам объяснить, как вам удалось достичь настолько потрясающего результата?

После этих слов наступила тишина. Было слышно дыхание каждого из участников совета. Как тихонько потрескивает пламя в деревянном камине, как ползет по оконной раме паучок.

А потом тишина оборвалась. Казимир сказал, что в ближайшее время свяжется с Троллем и вернет его в Заповедник. И таким был его голос – бархатный, медовый, что Рита невольно заслушалась.

– И он вас послушает? – спокойно осведомился человек из телевизора.

– Конечно. Я не сделал ему ничего плохого.

Казимир говорил так искренне, так уверенно. Не скажи Даня, что Казимир – пройдоха и негодяй, Рита поверила бы этому человеку, двести процентов.

«М-да... – Девочка вслушивалась в поле Казимира и не могла уловить ни одной фальшивой нотки. А ведь у лгунов таковых было без счета. – Ничего себе! Если он может так долго и так чистосердечно врать, то неудивительно, что ему в свое время выказали доверие...»

– В свое оправдание я могу кое-что сказать, – приложил руку к груди Казимир. – Судя по всему, Троллю здесь было неинтересно.

– Да ну?! – удивился и одновременно восхитился способностью оппонента лгать волхв Борилий.

– А с кем ему здесь общаться? – Казимир был сама невинность. – В нем же эмпаты жили, эти жалкие неуравновешенные недомаги. Вот Троллю и наскучило на них любоваться. Вы только припомните...

Всплыли новые подробности событий, которые не проходили в школе. И снова Рита, как ни старалась, не могла себе представить и сотой части того, о чем шла речь.

Надо сказать, плавала в ситуации не только она, Коля и Ваня тоже не знали истории Заповедника. Но они, обычно бойкие и любознательные, слушали, не перебивая и не задавая неуместных вопросов.

Даня в истории Заповедника худо-бедно разбирался. Знал он и кто такой Казимир –так называемый запечатанный темный волхв. То есть, темный волхв, принудительно лишенный силы при рождении. Но это никак не объясняло несусветной злобы Казимира, которой от него так и разило, когда он говорил о магах, когда-то живших в Заповеднике – несмотря на внешне спокойный голос. И уж тем более не объясняло того, зачем Казимир взял с собой на совет мышь. Да-да, мышь, которая все это время сидела в тесной-тесной коробке за пазухой у злыдня, изнывая от страха и духоты.

А шоу продолжалось и не обещало скоро закончиться, ведь история отношений Заповедника и Казимира Ивановича была долгой, очень долгой. Но Рите уже наскучило слушать, как Казимир порочит незнакомых ей магов. Да и неприятно это было, а местами почему-то больно. Поэтому она сосредоточилась на тех, с кем успела подружиться.

– Вот короед завистливый! – пробормотал добрейшей души дедушка Максим в ответ на очередную порцию грязи в адрес местных магов, поданную спокойным и доверительным тоном. – Чтоб тебя, болячка древесная!

А вот волхв Борилий уже смирился с тем, что слышит. Его глаза светились веселенькой лазурью, правда, с багряными искорками. Он, скрестив руки на груди, откровенно потешался.

Да и в глазах волхва Терентия застыло брезгливое восхищение.

Неизвестно, куда бы завело Казимира его красноречие, но человек из телевизора, вклинившись в небольшую паузу, взял слово:

– Одно мне непонятно, Казимир Иванович. Если тут все настолько плохо, как вы утверждаете, почему вы так цепляетесь за это место?

– Потому что по закону оно мое. – Неприятный тип мигом сменил прежние интонации на хамоватую фамильярность, исполненную доверительных ноток к собеседнику.

Тот поморщился:

– Пока ваше. Кстати, не пора ли нам выслушать подрастающее поколение? А то ребятам, наверное, неинтересны наши разговоры.

– Согласен, – таким тоном можно было начинять булочки. – И вы сейчас сами убедитесь, что я прав.

– Ой ли?

– Уж поверьте моему опыту! – Тон Казимира Ивановича можно было намазывать на хлеб вместо масла. – Но хватит слов, начнем проверку. – Голос резко изменился. – С опоздавшего юноши.

***

«Вероятно, решил, что он самый слабый из нас», – думала Рита, глядя на поднимающегося со своего места варра.

Вид у того и впрямь был потрепанный и встревоженный.

«Наверняка ведь переживает за свою О-гарр!» – Рита всматривалась-вслушивалась в поле варра.

Но видела что-то непонятное и слышала одни шумы. О чем это могло говорить в случае инопланетянина, начинающая магичка не знала.

– Я готов ответить на ваши вопросы. – Голос И-горра, несмотря на его состояние, был ровным и бесстрастным.

Ваня и Коля оживились. Оба уже успели узнать про новенького из седьмого «А», оба понимали: сейчас будет цирк.

Однако Казимир умудрился испортить парням предвкушение.

– Я бы на вашем месте не стал бурно радоваться, – плюнул ненавистью он. – Я прекрасно знаю, с кем имею дело. Мне надо убедиться, что собранные магами Заповедника данные о варрах не врут. Итак, первый вопрос. Что ты знаешь о... О чернобыльской катастрофе?

И-горр начал отвечать, едва затих успевший всем опротиветь голос.

– В ночь на двадцать шестое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, – бесстрастно заговорил варр, – в час двадцать три минуты и четыре секунды на Чернобыльской атомной электростанции начался эксперимент...

Все присутствующие, включая человека из телевизора, слушали ответ «школьника» с интересом. Им нечасто случалось встречать ходячую энциклопедию, да еще и снабженную интеллектом.

– Если вас интересуют официальные данные о том, сколько пожарных первыми прибыли тушить последствия взрыва четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС, – вещал отрешенным голосом варр, – то я могу назвать число двадцать восемь. Но, на мой взгляд, оно неверно.

– Доказательства, – презрительно выплюнул Казимир.

– Петр Шаврей, – на лице И-горра не дрогнул ни один мускул, – тушил реактор одновременно со своими братьями, Леонидом и Иваном. Однако его имени в списках нет... Еще вопросы?

– А как ты рассчитаешь на бумаге температуру тепловой ловушки? – понесло экзаменатора в совершенно другую область.

– По закону смещения Вина и формуле Планка, – ни на секунду не запнулся варр. – Но опять же, кельвины на бумаге будут отличаться от реальной температуры боеприпаса, потому что по перечисленным мной законам можно построить только модель. Что-то еще?

Казимир долго гонял варра по всем возможным и невозможным для подростка темам – начиная с высшей математики, продолжая физической биохимией и заканчивая историей, в том числе всевозможных служб и структур Российской Федерации. И взрослого совершенно не смущал тот факт, что сам он то и дело лазал в интернет – потому что не знал материала в том объеме, в каком знал его И-горр.

Наконец у волхва Терентия лопнуло терпение.

– Вы бы сходили в библиотеку, Казимир Иваныч, – благодушно пробасил он. – Оставьте уже юношу в покое.

Казимир, скрипя зубами, расспросы прекратил... Но выступление продолжил.

– А ваши будущие боевые маги, – с издевкой в голосе наябедничал он, – на которых вы возлагаете столько надежд, только что продули какие-то заурядные соревнования.

Ваня и Коля изумленно переглянулись. Они еще не вышли из детского возраста и не знали, что взрослые могут настолько беззастенчиво лгать.

– Они их выиграли, Казимир Иванович. – Даня опередил Риту, уже открывшую рот заступиться за друзей. – Оба вышли в финал. А потом какие-то... нехорошие люди устроили в зале стрельбу из автомата.

«Из автомата? – несмотря на обстановку, Рита удивилась по-настоящему. – Тот сухой треск и был автомат?»

Но удивление пришло и тут же ушло. Молчавший до сих пор человек в камуфляже переключил внимание на себя:

– Где это было? Все уцелели?

– Малино, Зеленоград, – ответил за ребят волхв Борилий. – Живы все. Только народу подавили много, есть тяжелые.

Человек в камуфляже вскочил с места.

– Сейчас мы должны быть в Малино и выполнять свой долг, – отчеканил он. – А мы вместо этого мучаем уставших до полусмерти детей. Давайте хоть их отпустим!

– Разумное предложение. Кто за? – Волхв Терентий поднял руку со свитком.

Солидарны с ним оказались все, за исключением Казимира Ивановича и его свиты. Но эти люди, насколько поняла Рита, давно потеряли и совесть, и честь – вслед за своим предводителем.

– И что же вы хотите узнать, Казимир Иванович? – спросил волхв Борилий.

Человек, его не знавший, мог подумать, что ему безразлично происходящее. И ошибся бы. Волхву удавалось держать себя в руках с огромным трудом.

– А вот что, – Казимир достал из внутреннего кармана пиджака небольшую картонную коробку.

Под неодобрительные взгляды почти всех присутствующих он извлек из нее белую мышь. И, не слушая протестов волхвов, отвернул ей голову.

– Пусть ваш малолетний некромант попробует оживить хотя бы животное, – брезгливо бросил он мышь на стол.

***

Даня на демонстрацию жестокости и цинизма не смотрел.

Он был с мышкой уже давно – когда она старалась прогрызть коробку. Когда в предчувствии беды чуть было не укусила за палец негодяя – а надо бы, и посильнее!

Когда ее лишили жизни.

Он находился здесь, в избушке – сращивал связки, лечил перелом шейных позвонков. И одновременно шел за мышью по тоннелю. Звал вернуться, просил забыть «этого обиженного жизнью недочеловека». Обещал, что впредь будет вдоволь еды. Баюкал на призрачных руках душу ни в чем не повинного существа.

А потом и радовался с мышкой, уже живой, спешно принесенному Гошей кусищу сыра.

– Удовлетворены, Казимир Иванович? – взгляд волхва Терентия по цвету напоминал грозовую тучу.

Волхвы и маги сдерживались уже с видимым трудом. Да и люди, пришедшие с Терентием, тоже. Одна свита Казимира изображала заинтересованность рыбки в аквариуме к тому, что творится по другую сторону стекла.

– Нет, – Казимир, если и был раздосадован, ничем своего состояния не выдал. Кажется, сегодня удача оказалась не на его стороне. Пусть! Бразды правления Заповедником ему, скорее всего, придется отдать, но у него еще будет шанс все исправить. Да и шпильку напоследок всадить можно: – Девочку ясельного уровня знаний слушать не будем.

– Я с вами не согласен, – спокойно поднялся со своего места юный варр, – насчет уровня знаний Маргариты Орловой.

– Но ты и не вершитель, – взгляд Казимира сочился ненавистью, – а всего лишь ученик. Кто знает, сможешь ли ты пройти свое испытание до конца?

– Никто не знает, – спокойно ответил варр. Он не сомневался в том, что этот человек не знает тяжести его положения. Просто со злости попал в точку. – И вы тем более.

– Вот и прекрасно. – Волхв Терентий поспешил предупредить злющий ответ Казимира. – Ребята, спасибо вам огромное. Вы можете идти.

Недоумевающие, ошарашенные школьники тихо поднялись со стульев и один за другим покинули совет.

*

Глава 14, в которой Рите дарят ПТ

Зеленоградские школьники сгрудились у избушки исполняющего обязанности начальника Заповедника. Накрапывал дождь. Курток ни у кого не было.

– А ну-ка, – на крыльцо вышел старый друид, – марш в Дерево! И сидеть там – пока совет не закончится... Данимир, найдешь Лешку, ты его знаешь. Пусть вас накормит и обустроит.

Распорядившись, дед поспешил обратно. В избушке, судя по запотевшим окнам и проблескивающим молниям, противоборствующие стороны схлестнулись не на шутку.

Даня, конечно, многое бы отдал, чтобы присутствовать на совете. Ему очень не хотелось снова бежать из Заповедника и смотреть на потерявших способность подключаться к магическому полю Земли, фактически ставших калеками друзей.

Кстати, о друзьях.

– В какое еще дерево? – первым опомнился Коля.

– Что все это значит? – перехватил эстафету Ваня.

И тут же уступил право на вопросы Коле:

– Что это за злобный хмырь?

– Какая еще Великая битва?

– А что, драконы существуют?

– Это правда был министр обороны?..

Выдохлись Коля и Ваня только минут через пять, да и то потому что заметили, что мерзнут.

– Именно для того, чтобы мы могли спокойно обсудить все это и многое другое, – Даня дослушал вопросы друзей, не перебивая, до конца, – и не околеть от холода, нам сказали идти в Дерево. Пошли.

Вслед за юным темным волхвом ребята беспрепятственно проникли внутрь исполина. По пути они не переставали изумляться увиденному. Рита слушала восторги друзей и улыбалась. На их месте побывала и она, причем всего вчера.

Молодой друид Алексей, вышедший встречать их шумную компанию, мигом накрыл стол в холле корпуса: горячие пироги и бутерброды, конфеты и три вида чая. Оголодавшие и продрогшие ребята накинулись на еду. Что, впрочем, не помешало им продолжить задавать вопросы. Варр, кстати, тоже не остался в стороне – видимо, успел узнать не все. В какой-то момент он и вовсе достал из-за пазухи коммуникатор...

Каратисты не обращали на него внимания – были слишком ошарашены новостями. А вот Даня то и дело поглядывал на варра со все растущим интересом. Да и Риту все подмывало спросить: что было бы, дай И-горр заглянуть в свой коммуникатор неприятному типу? Вдруг его бы вырубило – хоть ненадолго?

И она уже почти решилась задать этот вопрос... Но тут Дерево скрипнуло, пропуская уже дорогих сердцу людей, старого друида и двух волхвов, Борилия и Терентия.

– Надо было все-таки подарить ему тот велосипед, – басил волхв Терентий. – Вот зря мы не воплотили эту идею в жизнь. Глядишь, и завидовать перестал бы.

– Так ему модель вроде как не понравилась.

– И вообще, он упирал на то, что ему чужого не надо.

«А мне так не показалось. – Рита никак не могла понять, шутят взрослые или говорят всерьез. – Скорее наоборот. Только действует Казимир не напрямую, а как-то криво. Тихой сапой, как сказал бы отец».

– Именно, что тихой сапой. – Волхв Борилий потрепал девочку по волосам. – А если серьезно... Я, конечно, могу организовать посылку двухколесного транспортного средства нашему бывшему исполняющему обязанности. Но боюсь, это будет воспринято как издевательство, а я не хочу его разозлить... еще больше, чем нам уже удалось. А поэтому...

– Предлагаю обо всем грустном на сегодня забыть. – Волхв Терентий обнял за плечи волхва Борилия. – С возвращением, дружище! Ура!

И Рита почувствовала, как ее буквально затапливает радостью и предвкушением. Сперва она даже испугалась, настолько сильными и мощными были эти чувства. А потом поняла: это же переживания волхвов! И на них можно просто качаться, как на волнах океана.

Веселье продолжалось еще долго. Ребятам были торжественно показаны их комнаты. Коля и Ваня были почти в восторге. Рита наблюдала за ними, и никак не могла взять в толк: неужели им и правда, не хватает «PlayStation» вот прям сейчас для полного счастья?

Как оказалось, нет.

– Еще бы от мамы с папой не уезжать, – вздохнул Коля.

– Так они недалеко будут. – Даня, казалось, остался глух к печали друга.

В самом деле, что ему, способному телепортироваться куда угодно в пределах Земли, расстояние от Заповедника до Зеленограда?

Но, как выяснилось, темный волхв не был ни глух, ни слеп, он имел ввиду совсем другое.

– Папа и мама тоже переезжают. – В волхве Борилии, озвучившем мысль подростка, казалось, улыбалось все: бирюзовые глаза, губы, даже нос с волосами. – Кто же вас будет учить? Но об этом не сегодня, друзья. Данимир, остаешься за старшего. Проводишь ребят в Дерево и оставишь на попечение старшего друида Заповедника. Рита, тебе пора спать. И-горр, к тебе это тоже относится!

И взрослые, не слушая возражений ребят, желающих знать все, причем сразу, покинули избушку.

***

Рита стояла посреди своей новой комнаты.

Где-то там остались друзья, родные и знакомые. Сейчас она была одна наедине со своими мыслями и чувствами. Подумать только, она теперь полноправный член магического Заповедника! Теперь-то мачеха уж точно не будет изводить ее лабутенами! А если предположить на секундочку, что она когда-нибудь и повстречает Нелли снова, то у нее есть ПТ!

Кстати, о ПТ.

Рита глубоко вздохнула: все-таки она взяла прибор без спроса. А долг красен платежом.

Вздохнув еще раз, девочка выскользнула за дверь.

В коридоре было тихо. Даня наверняка еще не вернулся из корпуса друидов. Рита, оглянувшись по сторонам, поняла, что у нее три пути. Справа была дверь на улицу. Прямо – дверь в комнату мальчишек. Левая сторона избушки была ею еще не обследована. Туда-то Рита и повернула. Не пройдя и пары метров, девочка зашла в небольшой холл. В нем обнаружилось еще две двери. Одна вела в небольшую сауну, в предбаннике которой были душ и туалет. За второй дверью оказалась кухня: белый холодильник, керамическая плита, шкафчики... Правда, в этих самых шкафчиках не оказалось ни круп, ни специй. Зато было много, очень много чая, всякого и разного. И несколько чайных сервизов.

«М-да... – вспомнила девочка о той комнате, которую ей еще только предстояло посетить. – Похоже, владелец ПТ любит чай».

Осталось только его найти. Рита вышла обратно в небольшой холл и осмотрелась.

Сауну с удобствами и кухню она уже посетила, они остались у нее за спиной. Впереди был уже знакомый коридор. А из него, как она успела убедиться, было всего три пути. На улицу, к мальчишкам и к ней.

Где же еще одна комната?

Наверное, отыскать эту комнату сегодня так и не удалось, если бы не Даня. Они со старым друидом только-только закончили укладывать Колю и Ваню в верхний лазарет. И теперь темный волхв, зевая во весь рот, шел к себе.

Но не дошел.

– И чего мы не спим? – застыл он в дверях. – Погоди... Ты хочешь вернуть ПТ? Я угадал?

– Угадал, – вздохнула Рита. – Но, по-моему, я заблудилась.

– Пойдем, – улыбнулся Даня. – Сама ты эту комнату не найдешь. Она не в этом... Не в этой плоскости.

– Это как?

– Долго объяснять. Заповедник вообще очень странное место.

Позже Рита узнала, что Заповедник досконально знали только волхв Борилий и старший друид Максим – да и то потому, что они его создавали. Даже волхв Терентий не разбирался в тонкостях местной топологии. Впрочем, у него и так хватало дел. Каких, Рита тоже узнала позже. Сейчас она просто шла за другом – обратно в свою комнату, к стене с камином.

– Лапу давай. – Даня, не оборачиваясь, бережно сжал Ритину ладошку. – Попробуем проникнуть к... в ту комнату путями друидов!

Рита улыбнулась: наверняка в темно-карих глазах друга светился азарт.

А тот, запустив руку по локоть в дерево, попытался что-то нащупать...

И не смог.

– Пути друида отменяются, – скорчил Даня философско-разочарованную мину. – Пойдем проверенными.

Миг, и они оказались в полной, бархатной по ощущениям темноте.

– Сейчас зажгу свет, – сказала Рита почему-то шепотом.

Выставила перед собой ладошку и без каких бы то ни было усилий призвала пушистый огонек. Много света он не дал, но его было достаточно, чтобы девочка увидела тех, кто отражался в зеркале.

Вот она, с огненно-желтым комочком в ладошке. Да и сама такое впечатление, что светится. Но огонек крохотный, и ноги утопают в темноте. А вот освещенный наполовину Даня. Сейчас, в ночное время, ее друг выглядел в зеркале совсем непривычно. Но все равно он не был страшным или «темным» – просто другим. Гораздо взрослее, чем при дневном свете. А вот...

Кто это там, за спиной?!

Живой?!

Рита, чуть не заорав от ужаса – этот кто-то был не очень-то похож на человека – прихлопнула огонек рукой. И чуть было не заорала повторно: острая боль пронзила руку!

И в тот же момент комнату залил свет.

– Привет, молодежь! – раздалось задорно и звонко.

***

У хозяйки комнаты были короткие, торчащие в живописном беспорядке в разные стороны даже не рыжие, а огненные волосы.

В первый момент Рита подумала, что девушке от силы лет восемнадцать. Но потом поняла – отнюдь. В ее глазах, серых с желтыми искорками, была мудрость.

А еще у нее была очень хорошая реакция.

– Давай ладошку, посмотрю. – Девица схватила руку Риты прежде, чем в нее успел вцепиться Даня. – М-да... Классный ожог, начинающая!

Девица подула на обожженное место, уже пошедшее волдырями. Рита и моргнуть не успела, как боль прошла, а ладонь приняла нормальный вид.

– Ну, пробуй!

– Чего пробовать? – Рита с опаской взглянула в глаза девице.

– Пламя зажечь, что еще?

А вот это после свежего ожога было страшно. Но девочка, набрав воздуха в легкие, все-таки вызвала в сердце ту самую задорную песенку огня, которая сложилась у нее еще в лазарете.

И вот он, маленький пушистый комочек, щекочущий ладонь!

– Ура? – улыбнулась девица.

– Ура, – кивнула Рита. – Ура!

Пока Рита радовалась неутраченному дару, девица повернулась к Дане:

– Так и будем молчать, темный волхв?

– Данимир. – Парень не знал, куда девать руки. Сначала заложил за спину. Потом сцепил в замок, но уже перед собой. – А вы, должно быть, Лиса?

Он сделал ударение на первом слоге, «Ли».

Рита, спрятав огонек в ладошку, прислушалась к разговору.

– Меня можно называть и так, Данимир, – девица протянула руку.

Даня осторожно ее пожал. На его лице отобразился целый букет эмоций – от опасения до любопытства.

«Он однозначно знает, с кем мы разговариваем, – поняла Рита, – только встретился впервые».

– Ты больше не заходи без разрешения, ладно? – Девица показала зубы. – А то еще... разбудишь ненароком!

От таких откровений Даня так и вспыхнул – даже макушка покраснела!

Девица же, не смутившись, повернулась к Рите. В ее глазах на миг появилась грусть... Но уже в следующий момент исчезла, остался только интерес.

– Ну а ты... Огонь, несомненный огонь. Дерево. Вода... Но это все настолько вторично, потому что... Ого! – произнесла Лиса на одном выдохе, на пределе слышимости. Но девочка почему-то разобрала все, даже интонации. – Тебя ведь зовут Рита, так?

– Рита, – удивленно сказала девочка.

– Ну вот и... – почему-то запнулась девица. – Вот и познакомились. Может, чаю?

Повинуясь щелчку ее тонких пальчиков, из мха по соседству с камином проклюнулись два пенька. Они росли быстро, на глазах покрываясь мхом.

«Для мягкости», – поняла Рита.

– Я сейчас, чайник только поставлю. Вы садитесь пока. Ну или книжки рассмотрите.

И она, походкой стремительной и танцующей одновременно, пересекла комнату и... вышла в едва обозначенную дверь!

– Ну что, будешь возвращать ПТ? – В глазах у Дани был целый букет чувств и эмоций: желание поддержать подругу, смятение, любопытство...

– Конечно, – состояние Риты спокойным тоже назвать было нельзя.

Она подошла к полке, с которой взяла ПТ. Но вместо того, чтобы по-быстрому положить прибор на место, начала рассматривать полку.

Разноцветные корешки тетрадок.

Пара книг.

Резной деревянный ларец. Его, в отличие от книг, трогать почему-то не хотелось.

Рита наугад потянула книжку с желто-синей обложкой.

«Оптика». Г.С. Ландсберг. Что за чертовщина? Не к месту же!

– Это не чертовщина. – Девица, оказывается, успела вернуться. – Это беллетристика на ночь. Очень в тему, если никак не можешь уснуть... Чай готов, ребята. Прошу!

Она была такая открытая, такая легкая, что Рита решилась.

– Я тут... немного... – Она густо покраснела, но все-таки запястье показала.

Каким-то не то шестым, не то седьмым (или восьмым?) чувством девочка понимала: Лисе этот самый ПТ нужен как собаке пятая нога! Поэтому...

А вот о «поэтому» Рита даже боялась подумать, только смотрела на огненноволосую с надеждой на понимание. И параллельно опять же боялась, на этот раз того, что Лиса окажется не такой, как она уже нарисовала в своем воображении.

А Лиса с улыбкой и ностальгией смотрела на ПТ.

– Повинную голову меч не сечет, – наконец произнесла она. Взвилось и... опало на голове сиренево-оранжевое пламя. Волосы снова растрепались в художественном беспорядке. – Забирай себе, мне он все равно не нужен. Только дай я тебе кнопки настрою.

Какое-то время Лиса, морща лоб и костеря «проклятую память» и «дурноватых облучателей, носы им поотрывать, все одно нюх потеряли!», возилась с прибором телепортации.

– Вот эта – Заповедник, – одна из кнопок зажглась рыжим. – Я настроила ее на крылечко моей... нашей избушки. Вот эта, зелененькая – изнаночный Валаам.

– Какой Валаам?

– Ликбеза по теме «Изнанка» еще не было? – понимающе усмехнулась Лиса. – Ничего, будет. Сейчас тебе надо знать только то, что при нажатии зеленой кнопки ты попадешь к волхву Терентию. Один раз тебя, как я вижу, туда уже занесло, значит, обязательно будет и второй. А третья... Куда тебе настроить?

Рита в ответ только развела руками. Она и так никак не могла прийти в себя – от щедрости огненноволосой, от того, с какой легкостью у нее решаются сложные вопросы. Ну и от «изнаночного Валаама», на котором, оказывается, она недавно побывала.

– На Зеленоград настрой. Здравия желаю полуночникам! – В комнате материализовался волхв Борилий.

***

Борис Кириллович был хмур, взгляд его свинцовых глаз был каким угодно, только не счастливым или приветливым. В нем не осталось и капли от той радости, что еще совсем недавно заливала всех и вся.

Лиса протянула прибор волхву:

– Тогда сами, Борис Кириллович. Я ведь не знаю, куда именно.

Она, отдав ПТ, повторно щелкнула пальцами.

Рита уже привычно наблюдала, как растет еще один пенек, покрываясь мягким мхом, как рядом вырастает чайный столик. Как на него перемещается поднос с чашками и сладостями. Как исчезает и появляется с еще одной чашкой хозяйка комнаты.

– Я настроил серую кнопку на опушку того лесопарка, где чуть было не погибла О-гарр. – Волхв Борилий протянул Рите ПТ. – Оттуда ведь недалеко и до школы, и до твоего бывшего дома, так?

Рита, молча кивнув, надела прибор на запястье.

– Только смотри, – глаза волхва полыхнули багрянцем, – не вздумай появляться там в одиночку!

– Хорошо, – покладисто сказала Рита.

А сама подумала: «И зачем тогда надо было настраивать эту кнопку?»

Но волхв то ли не услышал мысленного вопроса девочки, то ли не счел нужным на него отвечать.

– А что за история? – мигом заинтересовалась Лиса. – О-гарр, О-гарр... Это, должно быть, хранитель с Варравара, если мне не изменяет память на их имена? Мы опять во что-то вляпались? Или все уже позади?

Даня и Рита молчали. Они понятия не имели, чем, кроме пожаров и землетрясений (да и то со слов старого друида) могла грозить гибель варра. Зато уже уяснили, что с волхвом, когда он в таком состоянии, лучше не шутить. Еще отправит по комнатам!

– Вляпались, Лиса. И вляпались крепко. И пары часов не прошло, как из Заповедника отбыл министр обороны...

– Ого! А он никого к нам не приставил?

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. И не только об этом. Наш разговор будет долгим, очень долгим. А ребятам давно пора спать. – Волхв все-таки оправдал худшие ожидания Дани и Риты.

– А чай, Борис Кириллович? – Лиса смотрела на волхва с укоризной.

Она видела, как парню хочется остаться. Да и Рите тоже, хотя ее явно клонило в сон.

Но волхв был неумолим.

– Вот пусть допивают и по койкам. Завтра у них начнется новая жизнь. Кто за них учиться будет? Ты, что ли?

– А что, корпуса уже функционируют как надо? – парировала Лиса.

– Вот ребята и помогут их возрождению, – широко улыбнулся волхв. – Ничто так не способствует восстановлению магических объектов, как прилежание тех, кто там учится и работает.

– Все так. – Лиса, повернувшись к ребятам, развела руками. – Наставник, как всегда, в своем репертуаре. Строг, но справедлив. Но мы не прощаемся, друзья. Чует мое сердце – я тут не на один день.

*

Глава 15, в которой экскурсия из Заповедника отправляется на другую сторону Земли

Утро нового дня выдалось дождливым и сонным.

С таким трудом Рита просыпалась, наверное, впервые в жизни. Нет, у нее ничего не болело, рука, залеченная Лисой, даже не ныла. Вот только, девочка еле-еле могла шевелиться.

«Может, еще рано?» – Рита, с огромным трудом преодолевая силу тяготения Земли, протянула руку к телефону.

Но тот успел полностью разрядиться.

Пока девочка раздумывала, пришла пора вставать или нет, раздался стук в дверь, и в комнату вошел Гоша.

– Проснулась? – деловито оглядел девочку он.

А затем обнюхал стены, пол и даже потолок!

– Неопытные специалисты растили, – покачал головой он. – А Максим слишком забегался и не заметил... Ладно, я ему скажу.

– Что скажешь? – Рите не хотелось, чтобы из-за нее кто-то пострадал.

Но домовой только махнул хвостом:

– Друиды на свой возраст и пол тебе комнату настроили. А ты у нас... уже ранний пубертат и девочка. Не переживай, не твоя забота!

Что это не ее забота, Рита, заалевшая при словах «ранний пубертат», и так уже поняла. А вот как там Данька? Вдруг неопытные строители так напортачили, что он не только не сможет подняться, но и заболеет?

Подумав так, Рита выпрыгнула из кровати – откуда только силы взялись!

– Ничего некроманту не сделается. – Гоше не понравилось такое рвение. – Ты о нем печешься зря, поверь моему жизненному опыту. Этот нигде не пропадет!

Рита была на счет Дани другого мнения, которое, однако, высказывать не собиралась. Она уже давно поняла, что поговорка «молчание – золото» иногда бывает более чем справедливой.

– Он без тебя, кстати, уже завтракать собрался! – выдал Гоша свой главный аргумент, полностью оправдав Ритино решение промолчать. – Так что пошли, пока этот упырь все не съел. Давай-давай, поторапливайся! У нас с тобой на сегодня еще много чего запланировано.

Рита опять не стала спорить – толку-то! Наскоро приведя себя в порядок, она вышла за Гошей под моросящий дождик. И увидела на крыльце соседней избушки волхва Борилия.

– Хорошо-то как, святое многобожие! – сладко потянулся он. – Люблю дождь.

Рита остановилась, чтобы не мешать волхву наслаждаться жизнью. Да и дождь, если на то пошло, был почти теплым.

Однако домовой был иного мнения.

– Не стой, промокнешь! – подтолкнул он девочку. И тут же накинулся на волхва: – Это надо же! Ребенку даже пижаму не дали! В чем по городу шастала, в том и спать завалилась!

Рита не знала, куда себя деть. Как можно так выговаривать по пустякам, да еще волхву? Она уже все продумала, она проникнет к себе домой и заберет вещи. А заодно и зарядку для телефона. И вернется обратно. Иначе, зачем еще волхв кнопку быстрого доступа настраивал?

– Я же тебя предупреждал, Рита. – Волхв, он же телепат, моментально вышел из благостного расположения духа. – Одной не ходить. Забыла, какой теплый прием нам устроила дражайшая Неллиана?

Такое забудешь, как же! Не захочешь, а запомнишь надолго. Дом, ее дом, с папой! И там эта... нехорошая женщина в компании якобы полицейских в пиджаках.

Только с мачехой она вряд ли пересечется, распорядок дня у той был вполне предсказуем. Сегодня воскресенье? Воскресенье. А значит, с утра пораньше она отправится к подруге Свете и проведет там целый день.

– Подруге, значит? – Глаза волхва приняли ядовито-желто-зеленый цвет. – Свете. Ну-ну! Так, ребенок... Рита. Еще раз повторяю. Никакой самодеятельности, поняла? Домой – ни за какие коврижки!

– Но... А как же?..

– Какая же ты упрямая, – устало вздохнул волхв. – Вот что у тебя там такого, что я не смогу тебе дать?

Да много чего!

Та же зарядка для телефона.

Ноутбук.

Синтезатор!

Учебники, которые так и не забрал Даня. Книжки же почти все библиотечные! Их надо сдать, а то нехорошо.

Вещи. Ее любимые синие джинсы, расклешенные от колена. Она их так долго искала, везде были только эти несносные «дудочки»!

– Гоша, ты запоминаешь? – Борис Кириллович обернулся к домовому. – По-моему, мыслеобразы у Риты достаточно яркие.

– Про джинсы понял, это просто. – Домовой был сама серьезность. – Трусы-носки тоже обустроим. Кроссовки... Кроссовки придется купить в Звенигороде. На изнанке такого добра не водится, и материал я для них не найду.

Опять изнанка! Да что это за загадочное место такое?

– Узнаешь, – вздохнул телепат. – И достаточно скоро. А теперь пойдемте уже завтракать.

***

На Даню домовой, конечно, наговаривал зря. Парень не притронулся к еде и вообще не смотрел на стол – стоял себе у окошка и слушал дождь. Не обращал внимания на тех, кто собрался у волхва в этот час.

А в избушке было многолюдно. Старый друид, дядя Толя, давешний человек в камуфляже, И-горр и Лиса. Как они усядутся за относительно небольшой стол, буквально до отказа уставленный всевозможными яствами?

Но ничего, все расселись, всем хватило места, даже тесно не стало.

«Может, это какая-нибудь пространственная магия?» – подумала Рита.

Но спрашивать у волхва Борилия или Дани постеснялась. Завтрак же. Нелли бы ее за расспросы отругала.

Однако, как в дальнейшем выяснила девочка, здесь частенько решали вопросы во время еды.

– Позвольте представить вам вашего наставника... – Волхв, видя, что ребята наелись, взял слово. – Андрей, может, дальше сам?

Человек в камуфляже откашлялся.

– Итак, меня зовут Андрей Денисович. Я – ваш новый наставник по применению магических навыков на техногенной стороне Земли. А вы, как я уже понял, Маргарита и Данимир.

– Рита, пожалуйста. – Девочка терпеть не могла, когда ее называют Маргаритой.

И даже то, что Андрей Денисович не был ее ровесником и вдобавок упомянул какую-то техногенную сторону Земли – интересно, что он имел в виду? – не могло заставить ее согласиться на Маргариту.

– Даня, – сказал в свою очередь подросток. – На техногенной стороне Земли Данимир не подойдет. Не хочу эпатировать окружающих. Да и на другой, магической, так меня звать нежелательно.

– Вот и славно. – Новый наставник с улыбкой наблюдал за округляющими глазами Риты. – С Максимом, Анатолием, И-горром и Лисой я познакомиться уже успел. Поэтому давайте сделаем так. После завтрака, с разрешения руководства, мы устроим экскурсию по стихийным корпусам. Осмотрим место предстоящей службы, так сказать. А заодно и познакомимся поближе. Я ничего не перепутал, Борис Кириллович?

– Все так, Андрей, – глаза волхва искрились синевой, – да не так. Корпуса будут готовы только к вечеру. А поэтому... – Он оглядел жаждущую новых впечатлений юную аудиторию. – А поэтому я отправляю вас на типовую экскурсию по изнанке. Это будет интересно всем, и И-горру, и Рите, и тебе, Андрей. Провожатым назначаю Данимира. А в качестве прикрытия...

– Прикрытия? – даже покраснел новый наставник. – Неужели оно так необходимо? Как я понял со слов волхва Терентия, на изнанке законы соблюдаются.

– Что верно, то верно, от возмездия там еще никто не уходил, – горящие глаза волхва вдруг поблекли, – но постфактум. Как ты думаешь, это вам поможет в момент нападения?

– А что, там есть кому нападать?

– Всегда и везде есть кому, – доверительным тоном сообщил волхв. – Уж поверь моему жизненному опыту. В качестве прикрытия выделяю Лису. Возражения?

Если у нового наставника возражения и остались, то он их высказывать не стал. Рита, И-горр и Даня согласились с волхвом беспрекословно.

– Вот и хорошо, – резюмировал тот. – Отправление из моего кабинета через час.

– Время прибытия? – уточнил Андрей Денисович.

– Восемнадцать тридцать. Не позже. Пообедать можете в любом трактире, на ваш вкус. Но я бы рекомендовал «ПогребокЪ» на Фруктовом, – облизнулся волхв. – И последнее. Гоша, у тебя все готово?

– Точно так. – Появился обвитый измерительной лентой домовой. – Рита, И-горр и Данимир. За мной!

Когда спустя час путешественники снова собрались у волхва, все они, за исключением нового наставника, были одеты почти одинаково.

Рита щеголяла в новых джинсах-клеш. Темно-синие, вельветовые со средним рубчиком, они сидели так ладно, что девочка, глядя на свое отражение в зеркале, завидовала самой себе. Приталенная рубашка в голубую клетку и очищенные до блеска ее же белые кроссовки дополняли образ девчонки-сорванца.

Лиса оделась – нарочно, нет ли – весьма схожим образом.

И-горр и Даня тоже были в джинсах и клетчатых рубашках, правда, мужского кроя. Тут Гоша особо мудрить не стал.

– М-да... – Андрей Денисович, одетый в камуфляж, переводил взгляд с одного члена отряда на другого. – Надо было и мне вырядиться в джинсы, для комплекта.

– Так за чем же дело стало? – Домовой исчез и появился с очередной клетчатой рубашкой.

Андрей Денисович замер. Он все-таки не ожидал, что ему предложат снять форму. Борис Кириллович смотрел на служивого с живым интересом. Волхвы вообще любопытны по натуре.

– Была не была! – Андрей Денисович вдруг стал похож на мальчишку. – Я мигом.

Вот так и получилось, что перед начальником Заповедника собрался отряд из пяти человек, одетых в одном стиле. Волхв без видимых усилий сдвинул один из книжных шкафов в сторону. За ним оказалась дверь – простая, деревянная, с массивной крашеной щеколдой. Повинуясь жесту Бориса Кирилловича, щеколда сама собой отъехала вбок. Дверь распахнулась.

Экскурсанты гуськом потянусь наружу. На другую сторону Земли.

*

Глава 16, в которой Данимир лечит домового Тошу

За дверью, в отличие от дождливого Заповедника, оказалось тепло и сухо.

Судя по цветущему разнотравью, здесь все еще царило лето, и осень не заявляла о своих правах. Но ромашки, васильки, иван-чай ничем не отличались от тех, к которым привыкли экскурсанты.

– Сдается мне, – Андрей Денисович вертел головой по сторонам с не меньшим энтузиазмом, чем Рита и И-горр, – мы увидим мало чего нового. Здесь почти так же, как и у нас.

– Похожего много, это факт, – подтвердил предположения наставника Даня. – Но есть и серьезные отличия.

На так называемой изнанке была сосредоточена почти вся магия Земли. Здесь водились лешие, водяные, бабки-ежки, кикиморы, русалки... К тому же жили маги, очень много магов. И если на техногенной стороне Земли ясновидящие, маги и колдуны обоего пола были, с большой вероятностью, шарлатанами, то на магической стороне – обыкновенными ремесленниками.

– Понятно. – По тону нового наставника было заметно, что к этой информации он, несмотря на знакомство с самыми настоящими волхвами и даже инопланетянином-варром, отнесся скептически. – Спасибо за вводную, Даня. А теперь внимание! Прежде чем мы отойдем от Заповедника... Давайте-ка обернемся и посмотрим на то место, в котором нам надо быть к ужину.

Место окончания маршрута представляло собой малюсенькую избушку из необтесанных бревен. Казалось, ее построили с одной целью – чтобы дверь на изнанку этого мира (в привычный, техногенный) не висела в воздухе.

«Я уже видела такую два дня тому назад, – улыбнулась про себя Рита. – Через нее я и проникла в Заповедник».

Только та избушка была ветхой, а эта – покрепче.

– Это постоянная точка перехода, – пояснил Даня, – иными словами, портал. Конкретно этому порталу, увы, доставалось часто. После каждого сожжения его отстраивали заново. В этом виде портал существует тринадцать лет. Потому что после Великой битвы предыдущая изба сгорела подчистую. Даже двери не осталось.

«Той самой битвы, про которую вчера говорили на совете, – догадалась Рита. – Мол, в ней участвовали все волхвы, маги, оборотни... Интересно, Лиса тоже? На вид-то ей лет семнадцать-восемнадцать. Вот только глаза...»

– Расскажу как-нибудь. – Огненноволосая смотрела на девочку в упор. – Под настроение. А теперь нам пора в путь. Ты согласен со мной, Даня?

Даня согласился. Девица с огненными волосами уверенно направилась на восток – туда, где за цветущим лугом виднелась полоска леса. Не прошло и получаса, как перед путешественниками возникло подворье: низкая изгородь, изба, пара хозяйственных построек, собачья будка...

У калитки провожатая остановилась.

– А я уже подумал, ты решила заняться нашим физвоспитанием, – укоризненно произнес чуть запыхавшийся наставник по применению магических навыков на техногенной стороне Земли.

Взмокшие дети были с ним согласны.

«Вот пропустим все интересное! – думала Рита. – И будет обидно».

– Нет тут интересного, – на автомате прочитав чужие мысли, отмахнулась Лиса. – Раньше вот василиски водились, но на них и смотреть с близкого расстояния смертельно опасно. А издалека они на петухов похожи, только оперение металлическое. И куда более радужное.

Девица, выглядевшая в Заповеднике абсолютно беззаботно, сейчас была явно чем-то встревожена. И это было как минимум странно: Даня, вон, не чувствовал опасности.

– Жаль, что их уничтожили, – шмыгнул носом темный волхв. – Так я их и не увидел.

– Их не уничтожили, они сами погибли. В Великой битве, – Лиса произносила слова, а сама к чему-то прислушивалась. И наконец не выдержала: – И Волчок не лает! Вы как хотите, а я – без приглашения!

Она толкнула калитку.

***

Рита шла за провожатой след в след и думала: кто же все-таки эта Лиса? Чужие мысли видит не хуже Бориса Кирилловича, но почитает волхва за наставника. А это значит, что она как минимум должна была учиться в Заповеднике.

Рита не боялась, что Лиса ее услышит, наоборот: может, прольет свет на то, кто она такая. Это почему-то казалось девочке важным.

Но внимание провожатой было занято.

– Дедушка Глеб? – приоткрыла она незапертую дверь и осторожно вошла в горницу. – Я знаю, ты тут.

«Какой же он дедушка?» – Рита заглянула в комнату. Ростом повыше среднего, с темными кудрями до плеч, одетый в вышитую льняную рубаху, серые порты и лапти, хозяин походил на доброго молодца, но никак не на дедушку.

– Пусти! – Риту довольно бесцеремонно отпихнул Даня.

А затем и Лису, все еще нерешительно стоящую в дверях. Стремительно метнулся к столу, возле которого стоял хозяин подворья. А Рита только сейчас увидела – на столе кто-то лежал. Весь израненный, окровавленный. Живой ли?

– Глеб Макарович! – Даня подошел вплотную к молодому человеку. – Позволь мне помочь.

Стоящий у стола никак не отреагировал на слова Дани. Не дождавшись разрешения, юный темный волхв протянул руки... Тишина комнаты взорвалась! Шорохами и перестуками, стрекотом швейной машинки и взбиванием гоголь-моголя.

– Ничего у тебя не выйдет, Данимир, – проронил хозяин. – Но все равно спасибо тебе.

Он стоял неподвижно возле стола. И Рита вдруг поняла: все силы волхва Глеба Макаровича (кажется, так назвал его Даня?) были сконцентрированы на раненом.

Девочка тоже очень-очень захотелось помочь. Но что-то ее останавливало.

– Тошка... – Пока Рита раздумывала, огненноволосая приблизилась к столу и в ужасе уставилась на порванного в клочья и собранного по кусочкам домового. Неведомо каким чудом все еще остававшегося в живых. – Я... Я сейчас!

Обернулась Лиса, и правда, очень быстро. С ней было целых пять домовых. И все они как по команде ощерились на Даню... Но только на краткий миг – почти сразу, переступив через себя, они поспешили к столу.

Кое-какие раны на теле домового под воздействием лечения Дани уже затянулись. Но было видно, что Тоша все еще не жилец.

– Что-то можно сделать, Шуша? – спросила Лиса.

Домовой – старый, с сильной проседью – покачал головой.

– Я вообще не понимаю, как его может латать темный волхв, – он говорил с явным испугом. – Поверь, мы их не любим не просто так.

Рите было видно, что домового, стоявшего рядом с Даней, трясет – как будто он держится за оголенный провод.

И тогда она решилась подойти и вступиться за друга:

– Данька очень добрый!

Но домового Шушу от слов Риты только передернуло.

Постепенно за девочкой подтянулись и остальные члены отряда.

– Может, его все-таки в лазарет? – спросил И-горр.

Варр жалел Тошу, и это было хорошо видно. Хотя, насколько успела заметить Рита, И-горр не отличался сопереживанием к земным созданиям.

– Домовой не вынесет транспортировки, – глухо сказал хозяин домового. – Сейчас его держу я. И я на своей земле. Поэтому Данимир и может латать ему раны.

– Значит, и мы сможем помочь. – Седой домовой, сделав над собой видимое усилие, встал рядом с темным волхвом. С дальней от Дани стороны выстроились остальные.

– Волхв Глеб Макарович, – хором заговорили они, – дозволь нам присмотреть за твоим домом, пока наш брат к жизни не повернет.

– Только, чур, не озоровать!

Слова волхва настолько не вязались с ситуацией, с отчаянной храбростью домовых, что Рита подумала: это, должно быть, ритуальная фраза. Наверняка волхв таким образом разрешил домовым подключиться к резервам своего подворья.

– Ты права, – шепнула девочке на ухо Лиса. – Но пойдем. Незачем нам тут оставаться.

***

– В жизни не видал ничего подобного, – только оказавшись за пределами избы, Андрей Денисович дал волю эмоциям. – Кто это его?

– Вообще непонятно. – Лиса втянула носом воздух.

Но вокруг было чисто – абсолютно никаких следов! Да и кто осмелится напасть на волхва?

– Видать, кто-то смог, – с грустью констатировал факт И-горр. – У невинно пострадавшего есть шанс?

– Почти нет, – раздалось откуда-то снизу.

Все как по команде оглянулись на звук. Рита, ахнув, мало не подскочила от удивления. Пенек! С глазами!

– Привет, старый! – Наклонившись, Лиса звонко чмокнула лешего в макушку. – Дедушку Глеба уже не боишься?

– Тошка мне друг, – проскрипел пень. – Я почуял беду и пришел помочь. Волхв меня не тронет.

Переваливаясь с корня на корень, он обошел стоящего на его пути насквозь техногенного человека Андрея Денисовича и направился в избу.

– Второй раз в жизни вижу, – Лиса изумленно смотрела на хлопнувшую дверь, – чтобы леший добровольно в руки к волхву сунулся.

Взгляд наставника по применению магических навыков на техногенной стороне Земли был не менее ошарашенным.

Лечили домового, вопреки общему, хоть и невысказанному мнению, недолго. Уже минут через десять открылась дверь и, переваливаясь с корня на корень, на крыльце появился леший.

– Чудеса, Лиска! – скрипел он. – Оно конечно, волхвы мастера живность латать. Но чтобы собрать ошметки и оживить их!.. Понятно, старый Глеб очень любит Тошку. Но и этот темный очень силен. Очень. Нам повезло, что он такой...

– Данька добрый! – Рите не терпелось вставить свои пять копеек. До сего дня она еще не разговаривала с самым настоящим лешим.

– Охотно верю, девочка, – спрыгнул пенек с последней ступеньки на землю. – Но ты все равно будь с ним поосторожнее.

Снова-здорово! Рита обиделась за друга. Сначала Гоша со своими предостережениями, потом седой Шуша, теперь вот леший.

– Сами разберутся, – вступилась за детей Лиса. – Рита Данимира не первый год знает.

– Как скажешь, Лиска, как скажешь, – не стал спорить леший. – Впрочем, я не удивлен. Ты всегда за всех заступалась. А посему... пошел я. Если что, ты знаешь, где меня найти.

С этими словами он начал ввинчиваться в землю. Лиса, не дожидаясь, пока исчезнет плоская макушка лесовика, бросилась в избу. Остальные – за ней. Внутри по разным лавкам полулежали измученные участники оказания медицинской (точнее, не медицинской, а магической) помощи. Даня примостился на скамье у дальней от них стены. Опираясь на локоть, он пытался выпить воды. Глиняная чашка ходила ходуном, и вода расплескивалась, не попадая в рот. Уже не молодой волхв Глеб – теперь ему на вид было как минимум пятьдесят! – сидел на третьей лавке. Баюкал Тошу, точно ребенка. Пятеро пришедших на помощь домовых были похожи на потрепанные мягкие игрушки, сваленные в кучку на лавку у окна.

– Бедняжки! Им сейчас по домам надо. – Лиса, собрав в охапку домовых, исчезла.

Но не прошло и полуминуты, как огненноволосая появилась снова.

– В своих домах они быстрее придут в себя, – шепотом объяснила она. – А тут им будет несладко, несмотря на разрешение дедушки Глеба. Тошку-то с того света вернули. Душа дома только на волхве и держится. А он видите в каком состоянии?

Вскоре выяснились подробности.

У волхва Глеба внезапно умер пес Волчок – тихо, не скуля, отошел под утро в мир иной. Он еще остыть не успел, когда волхв его обнаружил. Расстроился сильно: Волчок жил у него уже давно, и он успел к нему привязаться. Но, увы, сделать уже ничего не мог.

«И я уже не могу, – мысленно посочувствовал волхву Даня. – Слишком много времени прошло. Ушел он».

– Я знаю, Данимир, – покивал волхв Глеб. – Знаю... Так вот. Отнес я Волчка в лес, начал закапывать...

Волхв заканчивал ровнять землю, как вдруг почувствовал узкий направленный язык темной волшбы. Точнее, даже не сам язык, а тягучий след, который он оставил, исчезая.

– Меня им ошпарило, – показал обожженную руку Глеб Макарович. – Мигом оказался я в избушке. Но было уже поздно. Тошу разорвало на куски.

– А я ничего не заметила, – понурилась Лиса. – А мы, получается, как раз шли по лугу в это время.

– Зато неслась как на пожар, – усмехнулся Андрей Денисович. – Может, все-таки почуяла что?

Лиса пожала плечами: нет, только предчувствие беды и было. А больше ничего.

– И я нет. – Даню все еще трясло. Рита, мысленно обругав себя последними словами, бросилась к другу – помочь напиться. – А я должен был засечь такой всплеск.

– Не скажи, – покачал головой волхв. – Я тут хозяин. Можно сказать, я и есть эта земля. Откровенно говоря, этого вообще не должно было случиться на моей территории. Но я только след и засек... Ты спи, малыш, – баюкал он Тошу. – Спи.

У волхва Глеба путешественники надолго не задержались. Как только Даня оклемался, засобирались уходить. Волхв их напутствовал.

– Послание вот старине Борилию отнесите, – не выпуская из рук домового, накарябал он на куске бересты какие-то символы. Отдал письмо Лисе. – А сейчас ступайте в чулан, скамью заберите. На Пешем Тракте лавку мастера Ярослава найдете, попросите амулет для Гоши.

– Что за амулет-то, дедушка Глеб? – нахмурилась Лиса.

– У Данимира спроси, он знает, – усмехнулся волхв... и вдруг с любопытством потрепал девицу по огненным волосам. – Смотри, Тошка! Годятся печь разжигать.

– Заходи как-нибудь на рассвете, затеплишь нам очаг, – приоткрыв мутный глаз, прошептал домовой тихим-тихим голосом. – А я тебе на новом огне пирожков настря-па...

Тоша, не договорив, зашелся кашлем.

Даня тут же протянул руку, и Тоша начал успокаиваться, успокаиваться... А потом задышал ровно. Уснул.

Пора было в путь.

*

Глава 17, в которой команда из Заповедника попадает в Москву

На изнаночную Москву путешественники смотрели с высоты птичьего полета. Родившийся в этом городе Даня в таком ракурсе видел Москву впервые. И, надо сказать, вид ему понравился, ведь снизу не очень-то увидишь свет, льющийся сквозь облака на землю. Выхватывающий одну улицу за другой.

Компания зависла метрах в пятистах над землей – аккурат над белокаменным кремлем. Путешественники сидели на скамье, одолженной волхвом Глебом. Управляла необычным средством транспорта Лиса. Казалось, девица не прилагала никаких усилий – знай себе крутила головой во все стороны, высматривала изменения в привычном ей пейзаже.

Впрочем, не она одна, Даня засек уже с десяток новых строений в пределах Фруктового кольца. А ведь наверняка были еще!

Остальные члены команды тоже не скучали. Варр был в восторге просто потому, что соскучился по полету. Рита испытывала схожие чувства, ей вообще нравилось летать, а над такой чудесной Москвой и подавно. Девочка почему-то была уверена: эта замечательная изнаночная Москва не могла не петь свою особую, только свою песню. Но скамья была защищена Лисой, а город лежал слишком далеко, и Рита его не слышала.

А вот Андрей Денисович Москве не радовался, он буквально не находил себе места.

«Парашют бы», – с тоской думал он.

– Многие знания рождают многие печали, – жизнерадостно поведала служивому Лиса. – Это абсолютно безопасный способ осмотра местности, отвечаю.

Наставник по применению магии в техногенных условиях только вздохнул... но экскурсии мешать не стал. Переборов себя, он вслушался в рассказ Дани про лежащий внизу город.

Москва изнаночная проигрывала техногенной только по одному параметру – размерам. Здесь не дымили бесчисленные трубы, автомобили не отравляли воздух выхлопными газами. В городе процветали ремесла: текстильное, мебельное, обувное... Даже сталелитейное! Только, в отличие от техногенной изнанки, движущей силой здесь выступали не электричество или пар, а магия. Местные магические машины напоминали техногенные, даром что почти все были сделаны технарями – магами, потенциал которых ушел на технические изобретения. Нашлось у местных машин и еще одно отличие: они были куда менее производительными, чем техногенные. Но на изнанке не было культа потребления, местные ремесленники радели не за количество проданного товара, им куда важнее было добиться качества. А уж если вещи или обувка удавались «счастливыми» и приносили покупателям удачу, то мастера чувствовали полное удовлетворение. Да и покупатели щедро благодарили, внакладе мастера не оставались.

Все это рассказал, указывая в подкрепление своих слов на знакомые ему лавки, Даня. Двери лавок, кстати, то и дело раскрывались и закрывались. Значит, товары и услуги были востребованы.

Центр города был и похож на центр столицы техногенной России и не похож одновременно. Были тут и белокаменный Кремль, и здание университета на Моховой... Только местная Моховая, в отличие от техногенной, соответствовала своему названию: мостовая была покрыта разноцветным мхом.

– Это местных ремесленников-магов работа, – пояснил Даня. – Новейшие веяния. Когда я родился, тут, говорят, был просто булыжник.

– Так и есть, – подтвердила Лиса. – Была я в Москве незадолго до твоего рождения. Мостовая была как на Красной площади. Техногенной Красной площади, я имею в виду.

– Говорят, горожане... – Темный волхв пытался «прощупать» мох, но у него ничего не выходило. Слишком высоко они висели над землей. – Так вот, горожане до сих пор спорят об уместности этакой красоты на проезжей части. Потому как в дождь она становится скользкой, и кибитки переворачиваются. Но, правда, нечасто.

Рита, как и ее друг, тоже пыталась прослушать мох с высоты. Но, увы, скамья по-прежнему висела слишком высоко над городом.

– А вон там, видите, дом? – показал Даня на двухэтажное строеньице в самом конце Пешего Тракта, местного аналога Арбата. – Там еще персиковое дерево стоит?

Что это было именно персиковое дерево, Рита, разумеется, с такой высоты разглядеть не смогла. Но дом, красная черепичная крыша и дымок над трубой девочке понравились.

– И что там? – спросила она.

– Я там родился.

– А почему вы оттуда переехали?

– Мои родители погибли, – помедлив, ответил Даня. – На время расследования убийства меня взял к себе Терентий, Верховный волхв Валаама. Но я этого не помню, мне было-то месяца два от роду.

Какое-то время стояла тишина.

«Доспрашивалась...» – корила себя Рита.

Она и подумать не могла, что приветливые мама и папа Дани, оказывается, не были ему родными.

Мучения девочки прекратил сам Даня.

– Ну вот, – сказал он. – Так винишься, что дождь накликала!

***

Действительно, приближалась гроза.

Лиса, увидев ее, не стала немедленно спускаться. Наоборот, предложила установить полог и защитный экран – лишь бы остаться в любимой стихии. Но Андрей Денисович был против, и никакие уверения в том, что это безопасно, его не трогали.

– Снижаемся, – вздохнула тогда Лиса. – А жаль.

Наставник Андрей волновался зря. Ни одна молния не попала в скамью, ведомую Лисой, хотя в город они лупили только так. Под конец спуска, когда одна из молний блеснула прямо напротив скамьи, начала бояться даже Рита. А вот варра и Лису разбушевавшаяся стихия, похоже, радовала. Даня по отношению к грозе был индифферентен, но его беспокоило настроение Андрея Денисовича. Впрочем, как только скамейка коснулась булыжной мостовой, из глаз нового наставника ушла смертная тоска. Он уже хотел было высказать Лисе все, что думает по поводу скамейки как летательного аппарата и неоправданной необходимости его применения, как совсем рядом с ним ударила очередная молния!

– Вовремя приземлились, однако, – только и смог произнести он.

Кругом сверкало, грохотало и лило. Но над головами путешественников пока было сухо: Даня и Лиса, не сговариваясь, установили полог.

– Ребята, нам вон туда. – Лиса без труда обнаружила нужный дом.

К слову, скамью огненноволосая провожатая забрала с собой (чем вызвала бурю эмоций у Андрея Денисовича). Наставник по применению магии в неподходящих условиях не знал, на какие уставы молиться, чтобы полет в грозу не повторился. Но у Лисы на летательный аппарат были совсем другие планы.

Как только хозяин лавки мастер амулетов Ярослав увидел скамью, он перескочил через прилавок. И уставился на видавшую виды лавку так, как будто это был золотой слиток:

– Я же на ней спал!

И мастер амулетов пустился рассказывать, как ему жилось у Глеба Макаровича. Перечислял всякие приключения и перипетии, что служили поводом для создания амулетов и талисманов. Одним из случаев – когда Глеб Макарович и Ярослав вдвоем лечили ежа – заинтересовался Даня. Беседа вышла на новый, научно-популярный виток.

«Выходит, чтобы создать артефакт, нужно обязательно что-то пережить? – Рита внимательно прислушивалась к разговору. – С одной стороны, это получалась очень насыщенная жизнь. Но с другой, сколько же времени понадобится на обучение?»

– Вся жизнь, – шепнула девочке Лиса. И сказала уже для всех: – Кстати, Ярослав. Нам твой учитель посоветовал спросить у тебя амулет. Для домовых.

– А для чего именно? – Мастер амулетов нехотя вернулся в реальность. Видать, не часто к нему приходили гости, с которыми можно было найти общий язык. – Наставник не уточнил?

– Чтобы некромантов не бояться, – Данимиру было легко и приятно говорить правду.

Ярослав понимающе улыбнулся:

– Для Гоши? Подыщем!

Пока Ярослав открывал слюдяные витрины и перебирал их разноцветное содержимое, в лавку вошли трое. Сразу стало тесно и влажно. С плащей новых покупателей стекала вода, в галошах хлюпало и лилось наружу, на деревянный пол.

«И зачем им было идти по такому дождю? – недоумевала Рита. За окном продолжала бушевать стихия, по слюдяным окнам текли потоки воды. – Неужто нельзя было переждать?»

Она даже попыталась было прислушаться к полю троицы, но в нем, казалось, ничего, кроме досады на погоду, не было. Чужаки то смотрели на дождь в открытую дверь, то на витрины, то на путешественников. Было видно, что они ничего покупать не собираются – так, пережидают непогоду. А там и мастер наконец нашел искомый амулет, и девочка подошла рассмотреть.

А потому не заметила, с каким вниманием наблюдает за троицей Лиса.

***

– Среди нас есть предатель, – заявила Лиса.

Они сидели не в трактире «ПогребокЪ», как им рекомендовал волхв, а напротив, в «заведении качественного обслуживания «Коровушка». Это был выбор Лисы, и она его объяснять не стала.

– И кто же этот предатель? – Андрей Денисович отреагировал спокойно. Но было видно, что ему как минимум странно и неприятно такое слышать.

– Я имею в виду не наш отряд, – покачала головой Лиса. – Я про Заповедник. Кто-то проболтался про экскурсию. А маршрут наш известен.

– Известен? – Рита не могла поверить своим ушам.

– Экскурсия-то типовая, – напомнил Андрей Денисович. – Борис Кириллович так сказал. Но все равно, мне бы хотелось понять, что вы, Лиса, имеете в виду.

– Извольте.

Раньше экскурсии из Заповедника на изнанку проводились регулярно. Как только набиралось достаточное количество начинающих магов, их отправляли знакомиться с магической стороной Земли. Как правило, экскурсии шли по одному и тому же маршруту: портал на изнанку – подворье волхва Глеба – Москва-изнаночная – подворье – портал. Иногда экскурсанты посещали Валаам, обитель и альма-матер изнаночных магов и волхвов.

– Но только в особых случаях, волхву Терентию и так всегда есть, чем заняться, – Лиса говорила и одновременно размышляла, а потому за фигурами речи не следила.

Когда экскурсия попадалась немногочисленная, Глеб Макарович снабжал участников сказочными артефактами.

– Сапогами-скороходами, например, – Лиса улыбнулась, увидев, как вытягиваются лица двоих слушателей при упоминании столь экзотичного транспортного средства. – Или ковром-самолетом... Но не суть. Тошка, по всей видимости, пострадал именно из-за нас. Не задержись мы с примеркой одежды, как раз сидели бы у волхва в гостях. Пили чай, ели пироги... Тошка знаете какие вкуснющие пироги с рыбой готовит? Ух!

Лисе не знали, что ответить. Даня и Рита потому, что еще не вышли из детского возраста и не разбирались в интригах. Варр – потому что спешно перелопачивал огромный объем информации о дворцовых переворотах и прочих подковерных войнах мира 14856747. Материала было много, и до взвешенного ответа малолетнему варру было еще ой как далеко. Андрей Денисович не считал, что нападение на домового Тошу каким-либо образом было с ними связано.

– Все может быть, но фактов пока недостаточно, – дипломатично сказал он. – А вот почему мы пришли в эту, как ее там, «Коровушку», а не в рекомендованный нам «ПогребокЪ»?

Вместо ответа на вопрос Лиса завопила не своим голосом:

– Ложись!

Массивные ножки стульев разлетелись в труху, все пятеро пребольно шмякнулись на пол. Рите потом пришлось провести два часа в лазарете, так у нее болело поврежденное плечо!

Но это было потом. А сейчас именно благодаря этой жесткой мере они остались в живых. Огромное окно осыпалось, в «заведение качественного обслуживания» влетели и зашелестели по поверхности их стола черно-оранжевые змеи.

Рита смотрела на них, слышала тонкий свист и шуршание, а сердце бешено колотилось. Что делать, девочка не знала. Только в ушах звучала, набирая силу, музыка тревоги и страха.

А вот Лиса прекрасно ориентировалась в обстановке.

– Данимир, – вполголоса сказала она. – Приготовься к установке усиленного полога.

Облетев всю залу – официантов по счастливой случайности на их пути не оказалось – змеи напали на пятерых из Заповедника.

Но Лиса и Даня успели поставить сдвоенный щит.

– Надо немедленно известить волхва Терентия. – Лиса смотрела, как по прозрачной сфере стекает огненно-черная смерть. – Нападение в центре Москвы – это не шутки.

– Как это сделать? – Вопрос Андрея Денисовича был по-военному четок.

– Не вам. – Лиса схватила служивого и варра за руки. – Вы пойдете со мной. Рита и Данимир. Вам на Валаам и оттуда сразу в Заповедник. Задание понятно?

– Понятно. – Рита трясущимися руками нашла зеленую кнопку на приборе телепортации.

За локоть девочки одной рукой ухватился Даня. Другой он поддерживал защитный полог, на который продолжали рушиться удары.

– Данимир, на раз-два-три убираем полог. Рита, ты жмешь на кнопку, – командовала огненноволосая. – Готовы?

– Да!

– Раз-два-три!..

Солнце. Качающиеся сосновые ветви. Бескрайний водный простор. Огромный волхв, подставивший влажному ветру лицо.

Получилось!

*

Глава 18, в которой начинается обучение в Заповеднике

Рита и Даня сидели в холле Дерева и ждали старого друида.

Оба только что вернулись из лазарета. Ушибы и ссадины, полученные в результате экстренного приземления на мраморный пол заведения качественного обслуживания «Коровушка», больше никак о себе не напоминали – юных магов Дерево излечило полностью. А вот само происшествие так быстро выветриться из памяти не могло.

– Валаамские волхвы уже нашли напавших на нас? И на Тошу? – Рита очень хотела, чтобы так и было. – Они ведь все-все-все могут, да?

Даня девочку успокоил. Конечно, злодеев обнаружат. Волхв Борилий не преувеличивал, когда говорил, что на изнанке еще ни одно преступление не осталось безнаказанным. Применят специальное оборудование и найдут!

А если у злодеев было нестандартное маскирующее заклинание, то тоже найдут. Со всех континентов соберутся темные волхвы, встанут вокруг места нападения и определят, кто совершил злодеяние. Так, по рассказу волхва Терентия, и обнаружили тех, кто убил его родителей.

– Так что, – мальчик старался не показывать грусти, – все будет хорошо.

Рита, конечно, настроение друга почувствовала. А потому решила его отвлечь от тягостных мыслей старым проверенным способом – перевела разговор:

– А почему Лиса повела нас не в «ПогребокЪ»?

– Не знаю точно. Но думаю, чтобы в случае чего обрушилась только одноэтажная «Коровушка», а не четыре жилых этажа над «Погребком».

– Точно! Как я об этом не подумала?.. А откуда Лиса знала, что на нас нападут?

– Это опыт, Ритка. И нюх. Знаешь, какой он у нее? Ух!

– Хороший? – улыбнулась Рита. И вдруг вспомнила: – Лиса же говорила о том, что в Заповеднике есть предатель. Она знает, кто это?

– Не думаю, – покачал головой парень. – Наверняка у начальника Заповедника совет собрался именно по этому поводу.

– А как же ее нюх?

– Она же не Господь Бог, Ритка!

– А ты сам знаешь, кто предатель?

Ответить на этот с какой-то отчаянной надеждой заданный вопрос Даня не успел.

– Никто не знает, даже Кириллыч, – за спинами ребят стоял старый друид.

Друзья, разом покраснев, обернулись.

– Эх вы, заговорщики! – укоризненно качал головой дед. – Рано вам еще думать на тему предателей и предательств. Лучше вот переодевайтесь и приходите через полчаса на ужин к начальнику Заповедника. Там вас будет ждать сюрприз.

Когда ребята вошли в кабинет волхва, первыми, кого они увидели, были Коля и Ваня. Да-да-да, юные боевые маги проснулись. Сидели сейчас за столом и наворачивали азу с картошкой, то и дело прося добавки на радость Гоше.

– С завтрашнего дня у вас начинаются занятия, – объявил волхв, едва Рита и Даня заняли свои места. – Утро в Заповеднике начинается с общего подъема.

Волхв говорил долго – сперва объяснял, а потом и отвечал на вопросы. Рита слушала его ставший монотонным голос и чувствовала, как ее распирает от радости. Скоро, уже совсем скоро она будет учиться самой настоящей магии!

***

Утро выдалось мокрым.

Рита бежала по сосновому бору за Колей и Ваней и считала капли, падающие ей на нос с капюшона: тридцать первая, тридцать вторая...

За Ритой следовал Даня.

Чуть поодаль – так, чтобы не смущать детей своим присутствием, – скользила страж Заповедника Маня. Начальник Заповедника наказал ей следить за девочкой во время утренних пробежек. Если его теория насчет частичного сходства судеб матери и дочери подтвердится – а нападение на типовой экскурсии по изнанке уже случилось! – то Риту ждали недетские неприятности уже на ранних этапах обучения. Волхв Борилий не мог повлиять на судьбу Риты, это было вне его компетенции. Только принять меры по предотвращению особо тяжких последствий.

Но Рита не догадывалась ни о сгущающихся над ее головой тучах, ни о принятых начальством мерах. Она просто бежала и предвкушала скорую учебу.

Первым занятием был огонь.

Корпус огневиков изнутри оказался не таким исполинским, как Дерево. По крайней мере, в той части Огня, что находилась над уровнем земли, никто не жил. Поди выживи в потоках высокотемпературной плазмы! А вот изучать ее изучали, и со рвением. На плотном облачке, прилепившемся к середине одного из лепестков, стояли трое. Два мага с изнанки учили местного, Заповедного с техногенным происхождением, делать плазменный столб устойчивым. У местного получалось плохо: едва он брал контроль над сиреневым переливающимся столбиком в свои руки, тот, прямой и послушный у изнаночных ремесленников, мигом превращался в «связку сосисок».

– М-да… – прокомментировал зрелище новый наставник Михаил. – Ребята, вам это все равно рано. Идемте в аудиторию.

Учебная аудитория, расположенная в основании одного из «огненных лепестков», на первый взгляд казалась самым обычным классом. Разве что размером была поменьше тех, к каким привыкла Рита. Но здесь все, от пола до потолка, было огнеупорным. И стены, как выяснилось в ходе занятия, то и дело меняли цвет – от желтого, через оранжевый, и так до лилового. И обратно.

С предметом Рита была уже знакома, и выполнять простые поручения наставника Михаила ей было легко. К концу занятия девочка уже могла вызвать в сердце мелодию полноценного пламени – яркого, красновато-оранжевого, переливающегося. Огонь горел в ее ладонях, не причиняя абсолютно никакого вреда.

Получалось с огнем и у Дани. Но он не уставал восхищаться способностями Риты и все время говорил, что у него с огнем не так хорошо, как у нее.

– Не моя стихия, – улыбался он в ответ на удивленные взгляды девочки, пытавшейся понять, чем пламя на ее ладони отличается от зажженного другом.

А вот у Коли с Ваней оказались «проблемы с элементалами огня», как выразился наставник Михаил.

– Слишком напролом идете, ребята, – качал головой он. – Надо чувствовать магическое поле Земли, соответствующую часть его... спектра, так сказать.

Каратисты пыхтели, сопели, но сколько ни старались, на этом занятии в контакт с элементалами огня так и не вошли.

Зато в Холме, корпусе магов земли, Коля и Ваня преуспели. А вот у Риты не получалось подружиться с «землей», сколько она ни билась. Не помогали ни антураж, полуосвещенная пещера с грубыми каменными столами вместо парт, ни искреннее, обжигающее желание научиться. В сердце так и не возникло ни единой ноты.

К середине занятия Рита была готова расплакаться от обиды. Учительница Светлана, она же мама Коли, видя отчаяние девочки, только руками разводила: ни один подход не работает. Ни один!

– Даже не знаю, что с тобой делать, Рита, – говорила она. – На моей памяти еще никогда такого не случалось.

– Может, дело в том, что она не любит есть? – В полусумраке аудитории, оказывается, стоял волхв Борилий. Наблюдал за учебным процессом. – Вон китайцы по сей день пребывают в уверенности, что стихия земли в человеке сосредоточена в его желудке.

Все как по команде уставились на Риту. Та немедленно покраснела: не хватало ей становиться объектом шуток, пусть и волхва.

Маг по имени Светлана встала на защиту воспитанницы:

– Борис Кириллович! Не вгоняйте девочку в краску. Это же шаманство какое-то! Все эти ваши допотопные представления о стихиях и якобы соответствующих им органах до сих пор научно не доказаны.

– А если я вам к вечеру принесу соответствующие расчеты?

– Того, чего не могли рассчитать тысячелетиями? – растерялась наставница.

– Чего не сделаешь ради домового, – глаза волхва горели кошачьим зеленым в полумраке аудитории, – который очень расстраивается из-за того, что ребенку не нравится есть? Мне, между прочим, с Гошей еще под одной крышей жить.

– Не надо расчетов. – Светлана взяла себя в руки. – Я вам верю, Борис Кириллович.

– То-то же. – Волхв, отступив к стене, растаял.

– Рита, – в карих глазах женщины читались и недоверие, и надежда, – попробуем еще раз. Давай-ка, вообрази, что у тебя во рту вкусная-превкусная...

– Земляника?

– Вот и хорошо, пусть будет земляника. Представила? А вкус? Отлично. А теперь еще немного воображения. Вот она растет, ее питает земля... Такая большая-большая-большая Земля. А перед тобой на парте – ма-а-аленький кусочек Земли, песчинка. И ты ее сдвинешь с места, используя поддержку всей необъятной планеты!

Рита старалась изо всех сил. Но с несговорчивой песчинкой на первом занятии так и не справилась.

***

Так потянулись дни.

Время до обеда было расписано по минутам. Подъем в шесть тридцать утра. Дальше кросс, причем в любую погоду. Завтрак, хоть и приготовленный Гошей, но чаще всего на кухне своей избушки. Занятия – огонь, вода, земля, металл, дерево. С последним у Риты проблем вообще не возникало. Лианы ползли и даже ветвились, да и песни на сосновом языке девочка схватывала на лету. А ведь именно песнями, сложенными на сосновом языке, была вызвана к жизни ее избушка.

Очень скоро Рита смогла настраивать комнату под настроение. Перед сном она лежала в кровати, укрывшись теплым травяным одеялом, и экспериментировала. Особенно ей нравилась музыка дождя: под тихий мелодичный шелест, издаваемый сосновыми стенами, было так замечательно засыпать.

Были и нелюбимые девочкой занятия – уроки боя. Их преподавал дядя Толя собственной персоной. Да-да, знакомый с детства папин друг оказался боевым магом.

«И как я не догадалась раньше?» – смотрела Рита на движения этого человека.

Такие молниеносные, точные. Легкие или, наоборот, тяжеловесные. Порой они были как песня – грозная, яростная. А иногда – напевная и самую малость печальная...

– Ребенок, – качал головой дядя Толя, когда замечал, что Рита уже не тренируется. – Ты не в цирке, а я не клоун. Соберись!

Рита вздыхала и старалась собраться. Но увы, у нее снова, и снова, и снова ничего не выходило. Так продолжалось до тех пор, пока дядя Толя не сдался и не начал учить Риту формальным комплексам, или «танцам», как он презрительно их называл.

Но у девочки дело пошло. Она, отлично чувствующая ритм, схватывала «танцы» на лету. Уже к концу тренировки Рита смогла подобрать нужную мелодию и расколола черепицу! Ту самую черепицу, о которую раньше только набивала синяки и шишки.

А вот преподавателя металла в Заповеднике пока не было, и его заменяли наставники других первоэлементов, да еще и на территории своих корпусов.

– Боятся заблудиться в коридорах Слитка, – заговорщицким шепотом пояснил Даня в ответ на недоуменный вопрос Вани.

– А там что, – у парня так и загорелись глаза, – лабиринт?

– Ага... – ответил темный волхв таким тоном, после которого впору было бежать искать несметные богатства, спрятанные в недрах корпуса металлистов.

Но внутрь юных воспитанников не пускали. Первый урок по металлу у ребят прошел в корпусе огневиков. Второй – у земляных. Третий – в аудитории с певуче-переливающимися стенами, в корпусе водников.

В итоге по металлу отстающими оказались все, кроме темного волхва Данимира. Но Даня, понимая, что у его друзей успехов в изучении металла в обозримом будущем не предвидится, из солидарности отставал вместе со всеми (а число новобранцев росло и через месяц уже перевалило за десять). Наставники, конечно, догадывались, что Данимир хитрит. Но, зная о добром нраве юного темного волхва, его не трогали.

А вот И-горр и пришедшая в себя О-гарр учились по своей, отдельной программе. Они вообще не приходили в часы уроков в элементарные корпуса – занимались в дальней, не исследованной Ритой части Заповедника.

– У них свои битвы, – сказал как-то волхв Борилий, – и свои искушения.

Что Рите, что Дане слова наставника были понятны только наполовину, даром что они уже имели дело с варрами. Но факт оставался фактом, уроки для пришельцев из другого мира были закрытыми.

***

В послеобеденные часы, отведенные для самостоятельной работы, Рита повторяла пройденный материал. Сначала то, что у нее получалось. Потом – старалась понять то, что не выходило.

Как-то раз, когда Рита билась над полоской железа, пытаясь, как напутствовали наставники, войти с элементалами в контакт, в комнате появилась Лиса. Рита давно не видела огненноволосую – та пропадала где-то целыми днями, – а потому очень обрадовалась.

– Что, кудесница, – осмотрела поле боя с неподатливой железякой Лиса, – не выходит столковаться с металлом?

Рита в ответ только развела руками. Полоска железа рассердила ее уже до такой степени, что она всерьез задумывалась над тем, чтобы ее... сломать! Вдруг металл испугается, и дело сдвинется с мертвой точки?

– Хорошая мысль. – У Лисы всегда все было легко и просто. – Давай-ка разозлись как следует!

– Ты серьезно? – Девочку всегда учили, что злость еще никого до добра не доводила.

И, надо сказать, пару раз она в этом успела убедиться.

– Сегодня можно, – подтвердила Лиса. – Давай!

Рита, больше не сдерживаясь, дала волю своим эмоциям... Тут-то и выяснилось, что под злостью скрывался страх. Страх предстать перед отцом «последней тупицей». Страх показать любой результат наставникам: обругают! Или, чего хуже, обольют ледяным презрением, как это делала Нелли.

Обнаружив в себе этот дуэт, Рита впала в ступор. Как ей вообще удавалось учиться? В ней же сидели два противоречивых чувства, и оба мешали, каждое по-своему.

Однако Лиса, едва разглядев эти спрятанные глубоко-глубоко Ритины страхи, наоборот, обрадовалась:

– Отлично! Тормоз обнаружен! И не один, а целых два. Поддай жару! Сожги оба без сожаления!

Рита, закрыв глаза, вызвала уже очень хорошо ей знакомую музыку огня. Сперва мелодия звучала тихо и даже нерешительно, будто рассеивалась на почему-то холоднющих препятствиях внутри нее самой. А потом препятствия оформились. Образ Нелли встал перед мысленным взором девочки.

«Ах так! – разозлилась Рита. – Ну, кукла на лабутенах, держись!»

Музыка огня грянула и... образ Нелли сгорел! Рита, конечно, обрадовалась, да еще как! Но музыку заглушать не стала. Будто со стороны слушала-смотрела, как оттаивает, согреваясь, ледяная темнота внутри. И как вместо нее появляется... свет. Вот от темноты осталась половина. Треть. Вот уже пятая часть... Осталось постараться совсем капельку, еще чуть-чуть...

А потом стало так светло! И легко-легко – дышать и ощущать всем телом строгий, стройный и неожиданно красивый ритм железа.

– Ого! – вдруг услышала девочка. Открыла глаза.

На столе лежала геометрическая фигура, не поддающаяся классификации в рамках средней школы.

– Абстракция какая-то, – только и смогла сказать Рита.

– Да уж, – озадачилась Лиса. Вообще-то она рассчитывала на другой эффект (и уже даже приготовилась лечить ожог или тушить пожар). – Но... Это же замечательно, Ритка! Ты просто молодчина!

– Но я... – Рита силилась сказать, что оказалась такой трусихой, но слова почему-то не шли с языка.

– Поверь мне, подобные страхи есть у всех, – доверительно сообщила Лиса. – Некоторым они мешают всю жизнь. Человек и рад был бы воспарить! Создать ракету, например! Или вопреки желаниям родни посадить сад плодовых деревьев – чтобы по весне цвела вся-вся-вся округа... Но, увы, не может. Страхи не пускают. А вот ты смогла, и ты – молодец!

С тех пор у Риты проблем с металлом не возникало: она настроилась на его строгие песни. Что характерно, и Даня мигом исправился и стал отличником постижения несговорчивого элемента.

***

Семь тридцать вечера было временем ужина. Рите были рады везде: в корпусе друидов, где теперь жили опекуны Дани. В одной из пещер Холма, у родителей Коли. В чуть влажной атмосфере увитого водяными лилиями грота, у Ваниной родни... И, конечно, у волхва Борилия.

Рита полюбила ужинать, ведь теперь ей не надо было выслушивать нравоучения Нелли по поводу и без.

– Немудрено, что тебе не нравилось есть, – сказал как-то Даня. – Я бы на твоем месте, наверное, вообще от еды отказался. А ты у нас живучая!

Живучая была Рита или нет, но кое-какие изменения в ней определенно произошли. Так, поначалу девочке было очень жаль, что она больше не могла влиять на ход событий. Но поразмыслив, Рита поняла: разве можно учиться чему-либо, если уже все есть, и на блюдечке с голубой каемочкой? Тем более она откуда-то знала: придет время, и необычные способности вернутся. Поэтому Рита недолго жалела об утрате.

Зато очень часто грустила по другому поводу. Не было дня, когда девочка бы не вспомнила: отец! И, если в октябре Рита не очень беспокоилась, то где-то к середине мрачного ноября начала волноваться всерьез. Прошло уже столько времени, а от папы – ни слуху ни духу.

Впрочем, и от тоски в Заповеднике нашлось лекарство. Оно не вылечивало до конца, нет. Зато притупляло боль довольно хорошо. Этим действенным средством оказались беседы со старым друидом – неторопливые, под ароматный мед и травяной чай. Где-то за час до отбоя Рита мчалась со все ног в Дерево, где ее уже поджидал старый друид. Девочка садилась в удобнейшей нише ствола на травяную подстилку, перед ней немедленно возникал небольшой столик, на нем – кружка. Добрый дед призывал несколько светлячков, чтобы те освещали кружки и мед, и рассказывал о ребятах, учившихся на территории Заповедника в давние годы.

– Ты не представляешь, внучка, – глаза друида горели зеленым огнем, – какие тут порой шли бои!

– Самые настоящие? Как Великая битва?

– Нет, что ты, – улыбался дед. – Так, потасовки. Чаще – между светлыми и темными эмпатами, жившими в Тролле.

– И из-за чего дрались?

– О! – многозначительно подмигивал друид. – Это, внучка, вечная тема добра, зла и борьбы этих относительных категорий между собой. Темные эмпаты вменяли в вину светлым розовые очки. Мол, те не хотят ничего слышать и видеть, кроме выдуманных ими самими сказок и построенных ими же иллюзий.

– А светлые? – с надеждой спрашивала Рита.

Потому что доводы темных казались ей какими-то несуразными.

– Аргументы светлых были примерно такими же, – возвращал девочку в реальность мудрый собеседник, – только цвет очков представлялся не розовым, а серым в черную крапинку. Если не пресечь такие споры в самом начале, они перерастали в опасные баталии!

– С молниями и огненными шариками? – Девочка пыталась представить себе масштаб бедствия.

– А то! Впрочем, и между воспитанниками обычных первоэлементов ссор тоже хватало.

– Между друидами и металлистами? – понимающе спрашивала Рита.

Когда-нибудь она определится с ведущей стихией, и ее тоже не минуют цеховые схватки. Но пока Рита не могла выбрать что-то определенное, ей нравились все стихии без исключения. Каждая, даже земля, рождала свои мелодии в ее сердце.

– И между друидами и металлистами, – кивал дед. – Или вот, между огневиками и водяными...

Рита полюбила слушать друида, этого настоящего доброго волшебника. А когда к их компании присоединялся кто-нибудь – варры, ее друзья или волхв Борилий – радости Риты не было конца.

Вот и в тот ноябрьский вечер друид налил Рите и Дане чаю, И-горру и О-гарр земляничного морса, а себе с волхвом плеснул медовухи. Рита ждала, затаив дыхание: о чем пойдет беседа? Наверняка, о чем-то очень интересном!

Предчувствие девочку не обмануло. Наставники ударились в воспоминания далеких дней. О том, как более шестидесяти лет тому назад им уже приходилось восстанавливать Заповедник – разрушенный до основания, буквально перепаханный осенью тысяча девятьсот сорок первого года.

– А помнишь, Кириллыч, ту гидру? – друида так и передернуло. – Сколько она нам крови попортила!

– Гидру? – насторожился Даня. – Гигантскую? Тут, у нас?

– Ее, Данимир, ее, – хлебнул медовухи волхв. – Вот тут, на месте поляны стихийных корпусов обитала. И она была не только гигантской, друг мой. Ты даже себе не представляешь, насколько еще хитрой и зловредной! Но ничего, и на нее нашлась управа!

– Ага, нашлась, – поперхнулся медовухой и закашлялся друид. – Ты меня потом еще неделю от заикания лечил!

– А что за управа-то? – Даня протянул руку, и дед кашлять перестал. – Я читал, что выжить гидру с занятой ею территории практически нереально. Как же вы вдвоем управились?

– Вдвоем?! – ахнула Рита. – Почему вдвоем? Никто не пришел вам на помощь?

– Потому что... – В голосе волхва уже не было прежнего веселья. – Так получилось.

– Как? – жадно спросил И-горр. – Как получилось?

– Терпение, ребята, не все сразу. – Волхв кинул взгляд на часы. – Сегодня только самое начало новой истории Заповедника.

– А гидра? – поддержала Даню О-гарр.

– Хорошо, будет и гидра. Максим, начинай рассказ!

– Изволь, Кириллыч. Летом тысяча девятьсот сорок седьмого года...

Летом тысяча девятьсот сорок седьмого года тогда еще молодой Максим Древов прибыл в лесхоз под Звенигородом в официальной должности лесника. О том лесхозе уже давно шла недобрая молва, там бесследно пропадали люди. Редко кому удавалось выбраться из местных болот живым.

– А нашего Максима направили в лесхоз одного, – вставил веское слово волхв. – Извини, старина. Я тебя перебил.

– Но как? – Рита уже не могла оставаться пассивным слушателем. – Почему в гиблое место, и одного?

– Руководству своего института дорогу перешел, – волхв, отвечая девочке, смотрел на И-горра. – Ведь наш Максим воевал, и у него характер стал... шипастый. Он в сорок первом ушел на фронт, прямо с?..

– Со второго курса, – почему-то невесело кивнул дед. – Дошел до Курска. В сорок третьем комиссовали по ранению.

– И какому? – Даня об ответе догадывался.

– Контузия, – гулко постучал друид костяшками пальцев себя по голове. – Сильная контузия. Я из-за нее по госпиталям валялся почти год, потом принялся пороги военкоматов обивать. Но меня уже не брали. Смотрели в карту, опасались, что...

– Заболеете? – участливо спросила О-гарр.

– Нет, начну валить направо и налево, чужих и своих. Я потыкался по инстанциям, потыкался, а в сентябре сорок четвертого вернулся в свой институт.

– Уже друидом, – понимающе усмехнулся юный темный волхв.

– Ну, я об этом не сразу догадался, да... – многозначительно повел бровями дед. – Так о чем мы?.. Ах да! Летом тысяча девятьсот сорок седьмого года я прибыл в печально знаменитый лесхоз.

Молодой лесник Максим шел по лесной дороге, вдыхал полной грудью запахи чащи и не замечал, что по лужицам идет какая-то странная рябь. По мере того, как он забирался вглубь участка, лужи становились все глубже, и скоро кирзовые сапоги молодого лесника промокли насквозь. Но он не отчаивался: скоро, уже совсем скоро, должна была появиться избушка лесника.

– Правда, у нее, по описаниям, протекала крыша, – друид, рассказывая о временах своей молодости, и сам выглядел молодым, – но это совсем не горе. Не горе ведь, внучка, как думаешь?

– Не-а, – улыбнулась Рита. – Крышу можно починить! А избушка нашлась?

– Нет. И поляна не нашлась, на которой должна была стоять избушка. Вместо нее было странное болото с шевелящейся водой.

– И там жила та самая гидра! – ахнула Рита. – И... как?

– А никак. Не успел я подойти к краю болота, а меня ка-ак дернет! Прямо за ворот гимнастерки!

– Гидра?

– Нет, Кириллыч, – друид так и расцвел счастьем. – Хотя в тот момент я ему, признаться, не обрадовался.

– А потом? – Рите хотелось узнать подробности.

Как друид и волхв все-таки подружились. Как строили шалаш или землянку.

– Про то, как подружились, как-нибудь потом, Рита. – Волхв снова бросил взгляд на часы. – Главное, гидру ту мы убили.

– Да-да, вы говорили о каком-то действенном средстве, – напомнил Даня. – И что же помогает против гигантской болотной гидры? Борис Кириллович, у нас ведь есть еще минут пять? Ну расскажите! Что помогает от гидры?

– Жилистые молодые лесники, – подмигнул темному волхву Борис Кириллович. – А точнее, их кирзовые сапоги. Не смогла гадина сразу разжевать сапоги нашего Максима. Она высунулась из жижи... Собиралась рассмотреть, что попало ей в пасть? Я не знаю. Не думал я в тот момент об этом, знаешь ли... Я... В общем, я успел вовремя. Максима выхватил из пасти гидры, а ей сапоги оставил.

– А саму гидру? – спросил уже И-горр.

Рита могла поклясться: юному варру было важно узнать ответ. Очень, очень важно знать ответ на этот вопрос.

– Я ее... скажем так, взорвал. Я ведь тогда очень испугался за Максима. А когда понял, что мой друг спасен, то и очень, очень сильно разозлился.

В глазах Бориса Кирилловича горел огонь, его ноздри раздувались! От волхва так и веяло чем-то таким... боевым и очень-очень-очень страшным.

Настолько страшным, что Рита поспешила задать вопрос:

– Но с тех пор у нас тут больше не водится всяких... гадов?

– Таких, как гигантская болотная гидра, нет. – Наставник вздохнул и... стал спокойным и рассудительным. И почему-то грустным. – На сегодня все, Рита. Уже десять вечера, а тебе завтра вставать в половине седьмого.

*

Глава 19, в которой на Риту нападают

Незаметно подступила зима.

Посеребрила травинки, покрыла тонюсенькой корочкой льда корпус водников, заковала вчерашние лужи. Небольшие превратились в катки, поглубже – в ловушки. Наступишь на такую и провалишься.

В то раннее утро Рита бежала по сосновому бору в одиночестве. Даня подхватил какую-то липучую простуду и отлеживался в лазарете, у боевых магов были свои тренировки. Но Рите и одной было неплохо, несмотря на то, что в бору было совсем темно, хоть глаз выколи. К этому времени девочка успела изучить каждый поворот тропинки.

– ...Я так и знал, что найду тебя здесь.

Знакомый голос... Голос отца!

Рита резко остановилась.

Ей бы подбежать, обхватить, прижаться! Но что-то не пускало девочку, заставляло вглядываться в фигуру, скрытую темнотой.

– Ты чего, Ритка? Испугалась?

Знакомые интонации. Аура – такая родная, такая неповторимая...

Стоп-стоп-стоп!..

Это был не отец, а... почти отец. Оба узла, отвечающие в поле человека за сердце и солнечное сплетение, были инородными. И инородными абсолютно и бесповоротно.

– Па-ап?.. – Рита пыталась унять разом сбившееся вовсе не из-за бега дыхание.

Девочка, привыкшая к ежедневным пробежкам, чувствовала себя сейчас загнанной лошадью. С одной стороны, все в ней кричало: беги! Перед тобой чужак! Маг в десятки, а то и в сотни раз сильнее тебя!

А с другой... С другой стороны, в Рите вспыхнула безумная надежда: вдруг папа участвовал в какой-то секретной операции и изменился? Совсем недавно волхв Борилий рассказывал о таких случаях. Мол, люди носили чужую личину и так свыкались с ней, что потом с трудом приходили в себя. Реабилитироваться им, по словам волхва, помогали их самые близкие люди. Неужто она бросит отца в беде из-за какого-то страха?

– Я так соскучился, Ритка!..

Папин голос. Папины интонации... Но не его, абсолютно не его мерцание!

– Что же ты молчишь? – Человек сделал шаг навстречу.

Теперь их разделяло не более пяти метров.

– Тебя так долго не было. – Рита пыталась отыскать хоть одну знакомую струнку в душе нечаянного собеседника.

Она так ждала эту встречу. Так надеялась увидеться с папой – хоть на минутку!

– Ты уже нашла свою мать? – Вопрос прозвучал резко и неприятно. Но потом голос опять стал прежним: – Как же я скучал, Ритка! Ты бы знала...

Человек сделал еще один шаг.

В голове девочки шел мозговой штурм. Папа никогда не отзывался о ее матери с такой интонацией. Он не хотел о ней говорить, это была правда. Но и относился он к ее маме по-другому.

– Ты хотел сказать «маму»? – Рита как могла тянула время. Прикидывалась маленькой непонятливой девочкой. – Сюда должна была приехать Нелли?

«Будь это чужак, – цеплялась Рита за очередную спасительную мысль, – на него давным-давно набросилась бы Маня!»

Но многоножки, которую Рита нет-нет, да встречала в бору, сейчас и духу не было. А значит, этот человек, возможно, врагом не был.

– Нелли дома, что ты! – В голосе человека, так похожего на ее отца, были папины же интонации. – Она порядочная женщина. Не то, что эта... &$@%#!

Непечатное слово разорвало музыку обаяния «отца». Перед Ритой был враг. Никакие надежды на встречу, никакие ожидания не могли сделать из него родного человека.

«Косячит что-то Маня, – подумала девочка. – Ой, косячит!»

В груди разгоралась ярость: как вражина может так говорить о ее маме?

Но Рита пока держалась, прятала эмоции. Девочка понимала: незнакомый маг наверняка догадывался о том, что она ему не верит. У нее оставалось всего несколько секунд, чтобы решить, как ей поступить.

Враг сделал еще один шаг навстречу:

– Давай руку, Рита. Пойдем прогуляемся?

– Куда, пап?

Если бы она научилась метать огненные шары! Или хотя бы пеленать лианами людей... Но нет, все ее умения носили исключительно декоративный, а потому бесполезный в бою характер. Но, если ей удастся выжить в этот раз... Она немедленно примется за боевую магию!

– Да вот, за ограду. – Враг отвернулся всего на секунду – показать, где находятся ворота.

А когда повернулся обратно, Риты уже не было. Девочка мчалась без тропы, перепрыгивая через ямки и небольшие камни. Она не видела их, но угадывала в самый последний момент. С соснами было проще, Рита их отлично чувствовала и автоматически огибала.

«Только бы не упасть, – крутилось в голове. – Только бы не упасть!»

За спиной хрустело и трещало. Порой преследователь брал ее в прицел: становилось холодно, холодно, еще холоднее – то в затылке, то между лопаток... И вдруг – очень резко и обжигающе холодно! И тогда Рита меняла направление, и вражья воля проходила мимо. Ранила сосны. А девочка мчалась дальше, без направления, без дорог, удирая от преследователя. Мчалась, отчаянно жалея, что не надевала ПТ на утренние пробежки: зачем он нужен в насквозь безопасном Заповеднике?

И снова был леденящий укол, и снова резкий поворот. И снова – без тропы, через валуны, уворачиваясь от сосен...

Девочка уже начала верить в то, что рано или поздно ей удастся оторваться от преследователя. Или случайно наткнуться на прохлаждающуюся непонятно где Маню. Но, перепрыгивая через очередной валун, Рита споткнулась.

«Прости, папа, – почему-то подумала она. – Мы больше не увидимся».

И все-таки, падая, она извернулась и пульнула огнем – зная, что у нее толком ничего не получится.

Раздался нечеловеческий, какой-то звериный рык.

Взбрызнула, разлетаясь, земля. Мох. Шишки.

Снова, уже ближе к Рите.

И снова.

Рита понимала: конец.

Но среди невообразимого хаоса и шума метнулась рыжая молния. Обвила и задушила врага.

***

Их было двое, нарушителей. И у обоих были повреждения, несовместимые с жизнью.

Рита смотрела на покореженные человеческие силуэты и понимала: не хватит. Не хватит испуга и отчаяния в организме, чтобы справиться с тошнотой.

– Маня, прости. – Девочку вырвало. И еще раз. – Я за собой приберу, честное слово!

Риту выворачивало еще долго, но потом все-таки отпустило.

– Прости, Мань, – покаянно сказала она. – Прибрать?

Вместо ответа Маня мотнула головой в сторону погибших нарушителей. А потом – куда-то в центр Заповедника.

– Поняла! – просияла девочка. – Я сейчас!

Рита снова понеслась – без тропы, напрямик. Перепрыгивая через огромные камни, лавируя между соснами, дальше на опушку, прямиком по полю, мимо Слитка...

– Борис Кириллович! – девочка думала, что у нее получается кричать. На самом деле она сипло шептала. – Борис Кириллович!

Крыльцо.

Дверь.

Данька:

– Ритка! Тебе плохо?

– Там... Маня!.. – шептала девочка сквозь саднящую боль в горле. – Быстрее!

– Борис Кириллович уже в бору. – Даня, усадив Риту в кресло, водил руками вокруг ее головы. Голос юного темного волхва чуть хрипел. – А с ним и все наши. Старший друид, наставник Андрей, твой любимый дядя Толя... Они телепортом недавно вышли, их Маня позвала. А меня вытащили из лазарета и велели тебя встретить. Все хорошо, слышишь? Уже все хорошо!

– Но он так отзывался о моей маме!

– На то он и гад, Ритка. – Юный темный волхв покачал головой и с удвоенной силой принялся за пассы. – На то и гад, чтобы оскорблять невинных... людей. Не переживай ты так, прошу тебя.

Наставники вернулись где-то через полчаса. К тому моменту Рита, врачуемая Даней и окруженная заботой Гоши, от шока оправилась. К слову сказать, домовой, снабженный амулетом работы изнаночного мастера, темного волхва уже не боялся. Рита чуть ли не мурлыкала, сидя в полюбившемся ей кресле. Ей так было уютно, так спокойно. Огонь пел песенки. Домовой с Данькой был само дружелюбие, а какао – вкуснющее. Рита пила его маленькими глоточками, а в голове зрел план. К тому моменту, как план был продуман окончательно, появились взрослые.

А Даня, наоборот, куда-то телепортировался – будто по заказу.

Пришла пора осуществить задуманное.

– Борис Кириллович, – Рита не с первого раза выбралась из объятий кресла, – можно, я отлучусь?

– Куда это?

– Я там насвинячила. – Виноватый вид изображать почти не пришлось. – Прибрать бы...

– Без тебя разберутся. – Волхв смотрел на воспитанницу кислотно-желтыми глазами.

Кислотный оттенок означал безмерное, безграничное изумление, как успела понять Рита. Жалко, обычно это состояние длилось недолго. Вот и в этот раз глаза ведуна утратили кислотность очень быстро.

– У нас с тобой другие задачи, – улыбнулся Борис Кириллович. – Позавтракав, разобраться в том, что произошло.

– Но...

– Там уже прибрали твое... хм... отвращение, Рита. – Улыбка исчезла с лица начальника Заповедника. – И прекрати уже думать о ерунде. Неприятель был под личиной твоего отца. Тебя не тушкой, так чучелом хотят выманить за пределы Заповедника. Я думаю, у тебя просто стресс, иначе ты бы давным-давно поняла логику врага!

Какое-то время девочка делала вид, что переваривала услышанное. До нее медленно доходило: ее план прибрать за собой и телепортироваться в Зеленоград – узнать, скорее, что с отцом! – провалился.

– Мы с тобой друг друга поняли, Рита, – волхв смотрел на девочку в упор, – и это хорошо. А теперь соберись, нам всем нужно понять, кто на тебя напал, и почему это произошло.

***

– Я говорила, что в Заповеднике есть предатель? – Лиса смотрела на Андрея Денисовича в упор. – А вы мне не верили!

Иначе откуда нарушителям, водяной их утопи, стало известно, что Рита бегает одна?

«И правда, почему не верил-то?» – Рита с интересом посмотрела на техногенного наставника.

Служивый не нашел, что ответить. Он вообще находился в величайшем изумлении от всего происходящего.

– Лиса, – бросил жадный взгляд на трубку начальник Заповедника, – я думаю, Андрей Денисович и так уже осознал все... Все, что только мог осознать. И потом, не забывай, ему неизвестны все наши заповедные особенности. Он здесь как раз для того, чтобы объединить наши знания со своими. Задать еще один вектор нашему развитию, так сказать. Понимаешь?

– Уже. – Огненноволосая хмурилась и улыбалась одновременно. – Беру свои слова обратно. Но только наполовину.

Она собиралась сказать что-то еще, но Андрей Денисович перехватил у нее инициативу.

– Я действительно не жил долгое время в Заповеднике, – без позы сказал он. – Но и был не прав, это факт. Надо было прислушаться к более опытным в других аспектах товарищам. Что и делаю, со рвением. Хотя... Лично я сомневаюсь, что, даже прислушайся я тогда, мы бы вмиг вычислили предателя.

Сказать по правде, поначалу Андрей Денисович не поверил, что в Заповеднике вообще возможно предательство. Ведь его начальник абсолютный телепат! Он видит все – мысли, чувства, образы. Но потом новый наставник подумал: наверняка в мире магии с телепатией научились бороться если не в первую очередь, то не в последнюю уж точно.

– И вот здесь начинается самое непонятное, – снова заговорила Лиса. – Ну похитили бы они девчонку... Извини, Ритка! Просто мне легче называть вещи своими именами. Ну похитили, допустим. А дальше что? Рита же новичок! Ничего не знает, радуется жизни, преодолевает трудности. Это что, месть такая извращенная? За провал на совете? Варра и Данимира не смогли достать, так хоть на девчонке отыграемся?

– Не скажи, Лиса... – Волхв, несмотря на присутствие детей, все-таки закурил. Гоша метнулся поставить экран. – У них были основания похитить именно Риту, поверь мне. Ей надо быть очень, очень осторожной.

Произнося эти слова, Борис Кириллович смотрел девочке в глаза. Та кивала: поняла, мол, буду. Буду осторожной!

– Опять же, Славка узнает, – наставник удовлетворился достигнутым эффектом и повернулся к Лисе, – взбесится!

– Это вы о папе? – Рита вклинилась в разговор самым невежливым образом. – С ним все хорошо?

– Я не могу утверждать на сто процентов, Рита, – Лиса с искренним сочувствием смотрела на девочку, – но, скорее всего, он и понятия не имеет о том, что на тебя напали.

– ?!

– Кто-то записал твоего отца на диктофон. – Волхв не стал скрывать правду. – Так понятно?

– Кто? – Рита, конечно, помнила, что у злодея были интонации папы. – Нелли?

– Скорее всего, – не стал заострять внимание на мачехе волхв. – Это сейчас неважно, Рита.

– И биополе тоже записала?

– Наблюдательная, – на миг улыбнулся глазами волхв. – Конечно, прибор называется не «диктофон», Рита. Но суть остается прежней, на него можно записать, скажем так, волны, исходящие от человека. То есть интонации, моторику движений. А там уже было дело техники – вставить голосовой имплантат, выучить нюансы, подыграть... Негодяю и напрягаться особо не пришлось. – Борис Кириллович невесело усмехнулся. – Поверь моему опыту, хороший амулет хорошего мастера иногда творит чудеса.

– О да! – вставил Гоша свои пять копеек.

Как бы иллюстрируя мысль домового, открылся телепорт. Из него вышел Даня, и домовой не то что не ощерился – даже не поморщился.

– Ну как?.. – Начальник Заповедника устремил на юного темного волхва пристальный взгляд. – Ага, понятно как. Ты проходи, не стой. Выпей вот, коктейлю просветляющего... Гоша?

Домовой подал Данимиру коктейль собственного изобретения. Напиток, приятно пахнущий земляникой и лесом, был не только хорош на вкус, он прочищал память и помогал структурировать факты. Рита уже как-то пила такой коктейль, и он ей понравился. Вот и сейчас девочка сделала всего один глоток...

– Но почему я почувствовала фальшивку? – На девочку так и нахлынули воспоминания. Темень. Отец! Его интонации, его голос, его аура. И чужое сердце диссонансом. Сейчас, после глотка коктейля, Рита смогла увидеть и нюансы, червоточины бесчисленных пороков: алчность, злоба, зависть...

– Плохо подготовились, это очевидно, – выпустил струю густого синего дыма волхв. – И не учли сильные стороны «тоскующей девчонки». Лиса, ты что-то хочешь сказать?..

Взрослые еще долго спорили, выдвигали версии, спрашивали у Риты и Дани то одно, то другое... Рита еще удивлялась: с ними говорят как с равными!

Но потом начальник Заповедника все-таки устремил на воспитанников строгий взгляд:

– Значит так, ребята. Все, что надо было узнать, мы узнали. Рита, Данимир. К сожалению или к счастью, но вам пришла пора отправляться на занятия. На досуге подумайте над ситуацией. Если возникнет надобность – обсудим после ужина.

Ребята беспрекословно поднялись и вышли. Хотя, признаться, с превеликой неохотой: учиться, когда голова занята нападением?

***

– А я думала, меня еще долго не отпустят. – Рита оглянулась на избушку. – Будут выспрашивать каждый нюанс, каждую черточку, про каждый миг беседы с тем... тем магом.

– Волхв Борилий прочитал всю твою встречу, можешь не сомневаться, – поспешил Даня успокоить девочку. – Он достаточно хороший телепат.

Рита и так успела убедиться, что волхвы умеют очень хорошо видеть мыслеобразы. Терентий вон, когда она телепортировалась к нему с тех соревнований, смог восстановить картину произошедшего по ее обрывочным фразам. Но тут... Тут был другой случай!

– Это тебе просто кажется. – Даня коснулся руки подруги. – Ты переживаешь за отца, и тебе хочется, чтобы Борис Кириллович понял все-все-все детали, так?

Девочка молча кивнула: все так. А еще ей было спокойно в обществе умудренных опытом взрослых и не хотелось от них уходить.

Юный темный волхв понимал и это. А также то, что ему во что бы то ни стало надо успокоить Риту. Поэтому он промолчал о том, что совсем недавно в сосняке побывала бригада с Валаама. И о том, что вместе с темным волхвом Владимиром поднимал негодяев. Вот только узнать им ничего не удалось. За мертвыми уже магами стояли отнюдь не дилетанты. Они знали, куда засылают лазутчиков, и позаботились, чтобы те не проболтались в случае провала. Снабдили их мощнейшими амулетами.

Но именно это рассказывать девочке было ни в коем случае нельзя. Надо было говорить о чем-то другом, тоже важном, нужном... Но о чем?

– А ты можешь мне пояснить, – тронула Рита друга за рукав, – как волхвы... ну, смотрят память?

– Конечно, могу! – Даня откровенно обрадовался. Рита сама отвернула от пропасти страха и отчаяния. – Вот наш наставник, волхв Борилий, читает мысли как в раскрытой книге. Его природа, воздух, отвечает за ментальные способности.

– Ого! А волхв Терентий? Он же ведь водяной природы? А волхв Глеб?

– Ты права, Ритка! У них действительно не воздушная стихия.

Ни волхв водяной природы Терентий, ни древесный волхв Глеб, ни тем более темные волхвы не обладали такими способностями, как волхв Борилий. Но они видели и чувствовали чужие мыслеобразы и по ним воссоздавали картину, причем полностью и без запаздываний в реальном времени.

– Но как им это удается? – Рита попыталась представить себе этот процесс.

У нее бы точно так не получилось. То есть, уже не получилось, ведь она пыталась и не раз.

– Как удается? Живут долго, видали всякое, – пожал плечами Даня. Сам он пока не мог читать мысли, но знал, что эта сомнительная радость его не минует. – Кроме того, у них полное, не забывай, полное подключение к магическому полю Земли, пусть у каждого по своим каналам.

А это означало – читай, как в интернете, но без лжи и фальши все, что интересует. А там уж мозг и опыт ненужное отфильтруют.

– Ты даже представить себе не можешь! – Даня все дальше уводил Риту от грустных мыслей. – Волхв Терентий! Он же и есть вода!

Пресная и соленая.

Шелестящая тихим дождем.

Низвергающаяся водопадом, распыляющаяся на миллионы, миллиарды капелек-призм, преломляющих солнечный свет.

Текущая по широким руслам рек среднерусских равнин. Играющая бликами в полночь, отражающая марево закатов и рассветов.

Насыщающая собой каждый живой организм.

Несущая в себе информацию такого сложного и такого прекрасного мира – Земля.

– Этого не понять простому человеку, пусть даже и магу, Ритка! Ты только подумай, что это такое – уже пройти тропу на вершину горы, просто по факту рождения. Откуда виден весь мир!..

И сказав так, Даня замер, раскинув руки – обнимая то, что было сейчас доступно только ему.

Какое-то время Рита стояла молча. Слова, в которые была вложена внутренняя правда и, что немаловажно, душа и доброта маленького темного волхва, ее отрезвили. И теперь она со спокойным, не бьющимся в судорогах разумом могла подумать над утренним нападением.

Но очень скоро оказалось, что и думать-то особо не о чем. Если волхв Борилий прав, и папа жив, здоров и не подозревает о том, что с ней произошло... то и беспокоиться не о чем. На все остальное, включая грусть и чувство одиночества, у нее был вечер.

Оставался только один вопрос.

– А ты? Ты тоже уже на вершине? – тихо спросила девочка.

И тут же раскаялась: ее другу было так хорошо, а она?

– Я тоже. – Даня не расстроился, что его отвлекли.

Ведь Рита тоже была живым существом, наполняющим его душу. И она сейчас остро нуждалась в его помощи.

– Я тоже, – повторил Даня. – Но там, от моей вершины, только начинается мой путь. И у него свои повороты. Свои перевалы. Свои искушения, – он говорил просто и без позы, сильными, идущими от самого сердца словами. – И я хочу видеть жизнь и свет. А не темноту и смерть.

– Значит, так и будет, Данимир. – К ребятам подошел начальник Заповедника. – Главное, ты понимаешь, чего хочешь. А теперь... Марш на занятия, нерадивые отроки!

Последнее было произнесено суровым и даже грозным голосом, но глаза волхва улыбались лазурной синевой.

*

Глава 20, в которой отец Риты возвращается в Заповедник

Нападение на Риту оставило свой след в мирной жизни Заповедника.

Теперь по утрам в дверь Ритиной комнаты стучал Даня, и друзья вместе отправлялись в сосняк – о том, чтобы девочка бегала одна, не могло быть и речи. Иногда к ним присоединялись и Коля с Ваней, но это случалось редко, после инцидента ребята решили поднажать на техники и приемы боя. Наставник Анатолий, видя рвение своих лучших учеников, охотно уделял им время и внимание.

Надо сказать, боевой маг очень сильно испугался за Риту, казалось, даже больше, чем Даня. И не только испугался, такого сильного чувства вины девочка ожидала от кого угодно, но только не от него.

– Я научусь, дядя Толя, – даже назвала она по-старому наставника. – Не переживай так из-за меня, пожалуйста. Я буду стараться!

Рита сдержала обещание. Занятия по боевой магии перестали быть для нее обузой и довеском к магическому искусству, перейдя в разряд необходимых. Девочка прикладывала все усилия, и уже недели через полторы без труда расстреливала бетонную стену, окружающую Заповедник, огненными шариками.

– Ты бы поосторожнее, Рита. – Даня еле дождался окончания серии. – А то Маня вон взволновалась. Вот дождешься от нее санкций – будешь знать!

Страж Заповедника, и правда, находилась неподалеку. Свернувшись в крендель, наблюдала за забавой юных магов.

– Не завидуй! – Девочка выпустила еще одну серию шариков, сиреневых на этот раз. – Или уж молча.

Друзья привычно перешучивались. Стена была огнеупорная, это раз. Два, Даня органически не мог завидовать – только вбирать радость от успехов, и Рита об этом если не знала точно, то догадывалась. Три, стража Маню упражнения девочки не пугали, а, похоже, радовали. Она приползала всякий раз, когда Даня и Рита упражнялись в меткости и скорострельности, а потом провожала юных магов до стихийных корпусов.

С учебой у Риты тоже начали складываться совсем другие отношения. На занятиях в Дереве магичка не только играла древесные мелодии, выращивая с их помощью декоративные поделки, но и изучала свойства лиан. Она поделила урок на две части и одну их них честно тратила на отработку навыков пеленания противников-манекенов – сидя, стоя, лежа. С закрытыми, открытыми, полуприкрытыми глазами. Со скрещенными на груди руками...

Правда, на лианы, находящиеся в соседнем дупле-аудитории, Рите влиять пока не удавалось. Но девочка была уверена: получится, стоит только убедить Дерево в такой необходимости. Ведь через бетонную перегородку высотой в три метра, что на тренировочной площадке для магов, воздействовать на прутики у нее очень даже выходило.

Возникло у Риты и полное взаимопонимание с землей: девочка наконец научилась воспроизводить низкое звучание. И сразу наставница Светлана перестала смотреть на воспитанницу излишне добрыми и понимающими глазами. Да и кому тут было сочувствовать? Разве что черепице, разлетающейся вдребезги раньше, чем ее коснется ребро ладони девочки.

Узнала Рита и еще один прием – страшный, жестокий. Лиса ей подсказала.

– Правда, отработать не получится, – пожала плечами огненноволосая. – Но ты просто запомни: легче всего воспламенить у врага сердце.

– Воспламенить? Сердце? – Риту так и передернуло от ужаса. – Вот реально загорится?

– Ага, – беззаботно отозвалась Лиса. – И загорится мгновенно, если сможешь понять, как это делается. А легкие превратятся в кусок металла... Точнее, схлопнутся в маленький такой кусочек. И не смотри на меня так, я не изверг. Просто мне много раз приходилось отбиваться от врагов. Озверевших, потерявших совесть и честь негодяев. И постепенно душа не то, чтобы черствела...

– …черствела, – повторяла девочка вслед за огненноволосой.

– Я свыклась с реальностью. Или я врага, или он меня. И времени на колебания и раздумья, правильно ли я поступаю, неправильно, – нет. Ведь рядом умирает твой друг. И если раздумывать вместо того, чтобы бить на поражение, то напарник, не один раз спасавший твою шкуру, отправится в мир иной через считанные уже даже не секунды, но мгновения...

– ...мгновения... – Рита стояла не шевелясь.

Смотрела она не на Лису, нет. На их отражение в зеркале истинной природы в комнате Лисы. Видела девочку-подростка, немного нескладную, растрепанную, излучающую еле заметное мерцание. И девушку чуть повыше, ладную, объятую пламенем в виде... не то динозавра, не то огромного ящера.

Рита и хотела побыстрее закончить разговор, и нет – настолько чистым и правдивым был опыт Лисы. Он жег Лису, прикоснувшуюся сейчас к душе светлой и юной и оттого очень и очень уязвимой в этом порой слишком жестоком мире хищников любой природы. И их жертв, которым приходится отбиваться самим и защищать своих близких – при помощи того, что могло бы служить познанию и искусству.

– Ну вот, я все тебе и объяснила. – Лиса уже с обычным живым интересом смотрела на девочку. – Почему сердце легче всего воспламеняется, понятно?

– Борис Кириллович объяснял, – кивнула Рита. – Огонь живет в сердце, металл в легких, вода в почках, а дерево – в печенке.

Она говорила на автомате, а сама смотрела в зеркало истинной природы. Сейчас, когда Лиса снова стала собой, оно отражало просто двух девиц. Одну повыше, другую пониже.

– Вот и славно. – Лиса улыбнулась так легко и непринужденно, будто и не делилась наводящим ужас опытом всего минуту назад. – Может, и вспомнишь эту технику, когда придет время. А сейчас...

– Кто ты? – Риту пропущенное через себя не отпускало.

Более того, оно было ей... знакомым? Или нет – родным? Страшным, жутким, но действительно родным.

Лиса прекрасно понимала, о чем ее спрашивает девочка. Вот только откровенничать на эту тему готова не была.

– Я родилась в Москве, – улыбнулась она. – Нашей, техногенной Москве. Училась в Заповеднике почти... – Лиса замолкла, считая. Но запуталась и тряхнула головой: – Короче, и двадцати лет не прошло, как я сюда попала в первый раз.

– Сколько же тебе лет? – Рита видела, чувствовала, что собеседница закрывается, если уже не закрылась. Превращается в обычную себя – такую легкую и... отстраненную.

– Больше, чем кажется, – Лиса сказала правду, и только. – Давай об этом как-нибудь потом, а? А то Борис Кириллович, самолично пришедший позвать нас на ужин, уже минут пять как скучает.

Как Борис Кириллович? Рита, почему-то покраснев, обернулась.

В кресле у камина, и правда, сидел волхв. И даже курил свою любимую трубку. Впрочем, дыма не чувствовалось.

– Методы у тебя, сестренка! – заметив повышенное внимание к своей персоне, покачал головой начальник Заповедника. – Но порицать не буду. Кто знает, может, и сработает в трудную минуту? А потому идемте уже ужинать. У меня для Риты есть информация.

***

Нет, это был не отец. Речь шла даже не о нем.

А ведь Рита подумала именно о папе, когда Борис Кириллович сказал про информацию для нее.

Впрочем, кое-что экстраординарное все же произошло. У волхва сидели варры, И-горр и О-гарр. Похожие друг на дружку как брат и сестра. Тихие, молчаливые. Худые. И очень, очень голодные: за обе щеки уплетали манную кашу с вареньем. На ужин! Порции не успевали кончаться, как пиалы наполнялись снова. И снова. И...

– Рита... – Даня потянул подругу за рукав. – Ешь давай. Поди, остыло уже.

В самом деле, что это она? Невежливо же так смотреть на других. Рита принялась за еду. Обычную, вечернюю – мясо в горшочках, вкусное-превкусное! Она, умаявшаяся за день, так увлеклась ужином, что не замечала, как за ней наблюдает волхв – с любопытством и даже научным интересом. А там и порция закончилась. Рита облизала ложку и подняла глаза.

– Ну вот и славно, – сказал наставник. – Сейчас кое-что обсудим.

Даню и Риту вместе с обоими варрами отправляли в Москву. Не прямо сейчас, нет. И не навсегда, как Рита уже успела испугаться. И даже не на целый день – всего лишь на время проведения олимпиады, да и то в режиме «прибытие-написание работы-сдача-убытие». Тем не менее поставленная задача казалась девочке нереальной. Какая такая олимпиада? Она и раньше-то знаниями не блистала, а уж сейчас ее умения и навыки и вовсе шли вразрез со школьной программой. Зачем позориться-то?

Кроме того, по какому предмету будет олимпиада?

– По физике или по астрономии, пока еще неизвестно, – «успокоил» бывшую школьницу волхв. – Но ты идешь на олимпиаду совсем не для того, чтобы демонстрировать знания.

С этими словами начальник Заповедника достал из недр книжного шкафа шкатулку и извлек из нее горсть какой-то гальки. Раздал по штуке – Дане, Рите, варрам. Даже Лисе и присутствующему на ужине наставнику по применению магии в техногенных условиях дали по камушку. Один камень волхв оставил себе. Старшему друиду Максиму почему-то достался мыслезащитный амулет. Впрочем, он не расстроился.

– Камни подключены к основному, – пояснил Борис Кириллович. – Сейчас основной у меня. Мысли Максима прочитать не сможет никто. Максим? Задавай вопрос.

– Какой вуз я окончил? – старательно выговаривая слова, произнес старый друид.

Ответа на этот вопрос не знал никто, кроме волхва. Даже Даня, и тот был не в курсе таких подробностей жизни деда Максима.

«Московская сельскохозяйственная академия имени Тимирязева. – Голос, раздавшийся в ушах, имел все характерные признаки голоса волхва Борилия. – Правда, сейчас она называется Российским аграрным университетом имени Тимирязева».

– Московскую сельскохозяйственную академию имени Тимирязева. – Юный темный волхв среагировал первым. – Но сейчас...

– ...университетом имени Тимирязева!

– ...имени Тимирязева!

– ...Тимирязева.

Волхв Борилий, улыбнувшись единодушию, положил свою гальку на стол.

– Вот так это работает, – обвел он собрание глазами цвета неба.

Даня и Рита переглянулись. Это скольких же нервотрепок можно было избежать, имей они при себе такой камушек. Взять хотя бы то злополучное стихотворение то ли Фета, то ли Тютчева, за которое понаставили «колы» доброй половине второго класса «А». Сейчас, конечно, тот случай вызывал только улыбку, но в тот день многим было не до смеха.

– «Колы» учителя ставят себе. За несдержанность. – Телепат, подмигнув воспитанникам, принялся собирать камешки. – Олимпиада состоится через два дня. За это время я проработаю некоторые технические детали операции, а вы морально подготовитесь.

На этом ужин завершился, и дети разошлись по комнатам. У начальника Заповедника начали собираться остальные маги – обсудить нюансы операции «Олимпиада», что должна была состояться в ближайшем будущем.

***

Думала об олимпиаде и Рита. Преимущественно в том ключе, что нехорошо выигрывать призовые места по подсказке. Нечестно это и неправильно. Но что делать, если у тебя нет ни одного техногенного учебника? Если на твоем столе разложены фолианты по магии первоэлементов и книжки по истории магии?

Девочка в растерянности перебирала выданную Гошей литературу. Красный учебник «Пламя». Желтый – «Земля». Синий... Стоп! Желто-синий учебник, «Оптика» Ландсберга, который Лиса еще назвала беллетристикой, наверняка все так же стоял на полке в ее комнате.

Осталось только дождаться, пока кончится совет, чтобы застать огненноволосую у себя. Как попасть к Лисе, девочка уже знала, та научила ее проникать к ней в жилище. И даже разрешила приходить в любое время. Но Рите хватило взятого без спроса ПТ и угрызений совести по этому поводу. Поэтому она решила во избежание искушения прогуляться по поляне. Но не успела она выйти на крыльцо, как увидела, что возле Слитка стоит...

– Папа?

***

Папа! Как она могла думать, что тот негодяй в сосновом бору был им?

Рита стояла, прижавшись к отцу. По щекам текли слезы.

– Ну не плачь. – Взрослый не знал, что делать. – Ты чего, Ритка?

– Я просто очень рада, – всхлипывала девочка. – Очень-очень, правда!

Она взяла отца за руку и повела показывать свою комнату. Потом утащила обратно на улицу – хвастаться умением метать огненные шарики. Потом опять домой, туда, где на столике лежала металлическая заготовка – наколдовать из нее какую-нибудь загогулину.

Девочка наслаждалась каждым мигом, каждой минуткой встречи. А потом вдруг испугалась:

– А ты надолго, пап?

– Надеюсь, что да. Мой контракт закончился, Ритка. Я свободен!

О том, в каких не просто рискованных, а скорее уже авантюрных операциях ему пришлось участвовать, чтобы заслужить «дембель», отец, разумеется, не сказал. Подхватил дочку на руки, закружил...

– Тогда побежали скорее к Борису Кирилловичу! – светилась счастьем Рита. – Заодно с моими наставниками познакомишься!

Схватив отца за руку, девочка потянула его к выходу из избушки. Она была так рада, так счастлива, что не заметила: на лице выбежавшего в коридор на шум Дани промелькнул испуг. Едва отец и дочь прошли мимо него, темный волхв дематериализовался.

***

У начальника Заповедника было очень много народу. Друиды, маги земли, водники, огневики, боевые маги...

Рита видела, как все они обрадовались, увидев ее отца, и чувствовала самую настоящую гордость. Все до единого обнимали, хлопали отца по спине. Дядя Толя так и лучился счастьем!

Правда, Лисы не было, и от этого было капельку грустно: Рита так хотела похвастаться своей замечательной подругой! Впрочем, это обстоятельство не умаляло счастья девочки. И поскольку совет еще продолжался, Рита потихоньку улизнула, чтобы не мешать взрослым. Все равно папа от нее никуда не денется, раз у него закончился контракт.

Счастливая, вернулась Рита в свою комнату. Не зажигая света, выпрямила обратно загогулину. Потом зажгла огонек и проверила – железяка получилась ровнехонькой! Не удовольствовавшись этим, девочка пустила из ладошки огненный фонтанчик. Капли били в потолок и, не опаляя дерево, падали обратно, девочке на лицо. Рита улыбалась, ей было хорошо.

А потом она обернулась... И увидела записку на покрывале. Сердце, бухнув, ушло в пятки. Дрожащими руками девочка потянулась к сложенному вдвое тетрадному листу...

«Рита, Ландсберг у тебя на книжной полке. – Буквы прыгали то вверх, то вниз. – Удачи в подготовке к олимпиаде. Мне пора идти. Лиса».

– Спасибо тебе, милая Лиса! – Рита взяла Ландсберга с полки и сунула записку между страниц. – Но мне уже очень интересно, куда ты все время исчезаешь?.. Впрочем, это ведь твоя тайна. Я просто хотела с тобой поделиться радостью. Я... Я обязательно буду готовиться... но потом.

Девочка, поставив книжку обратно на полку, выбежала из комнаты искать Даню. Она сейчас не могла оставаться одна, не могла читать книжки! Ей было необходимо подарить другу хоть кусочек своего счастья.

*