Время Выбирать

Часть 1. В поисках правды. Глава 1. Призрак

Кофе был вкусным, плед — тёплым, а книга — интересной.

За окном моросил дождь, и весь город был пропитан атмосферой промозглости, которая наступает вслед за яркими красками сентября и октября. Едва последние разноцветные листья опали с деревьев, как Лондон[1] уже превратился в склизкое серое нечто, размазанное между громад небоскрёбов, касающихся тёмных туч.

Немногие несчастные, оказавшиеся на улице в этот миг, заслуживали сочувствия и кружку горячего глинтвейна, однако ни того, ни другого жители новой столицы Священной Британской Империи получить не могли. Слишком уж быстро бежала жизнь города-миллионника, и слишком давно она не обращала внимания на простых людей.

Однако те, кому вечером ноябрьской пятницы не нужно было куда-то спешить, сейчас расположились на диванах в своих домах, смотря душевный фильм, читая хорошую книгу или весело проводя время с семьёй.

Одной из таких счастливиц и была девятнадцатилетняя Эстер Хаггард, сидевшая в кресле с очередным классическим произведением, кои читала с упоением практически в любое время суток.

Мать девушки смотрела телевизор в гостиной, а отец колдовал на кухне, желая порадовать семью очередным кулинарным шедевром.

Этот вечер походил на сотни вечеров, встреченных семьёй Хаггард за последний год. За безопасный, счастливый и такой спокойный год, последовавший за несколькими месяцами беспросветного ужаса.

Эстер перевернула страницу и тихонько хмыкнула.

В отличии от большинства британцев, а в особенности жителей нынешней столицы, ни она сама, ни её родители не питали ни грамма тёплых чувств к девяносто девятому императору. О, нельзя сказать, что репрессии хоть как-то затронули семью Хаггард, напротив, они смогли пережить три страшных месяца почти без потерь, но всё же…

По своей природе и родители Эстер, и она сама не любили напряжённую жизнь. Их уделом было тихое счастье мелких дворян, пусть и лишенных титула ещё до битвы при Дамокле. Ведь не это отвернуло Хаггардов от императора и даже не утрата поместья — того немногого, что ещё позволяло жить на более-менее широкую ногу.

Постоянный страх — вот, что стало истинной причиной для тихой ненависти в сторону власти. Длинные вечера, во время которых Эстер с матерью не находили себе места от беспокойства за отца и мужа, который мог просто не вернуться с работы. Без особых причин, за косой взгляд или неверный кивок…

То действительно был ужасный мир.

И пусть нынешняя Земля и была неидеальной, на границах не угасали конфликты, они всё же были далеко, не стучались в дом, вселяя ужас в души жильцов.

Тихо тренькнул телефон, вырывая Эстер из мрачных раздумий.

Девушка неспеша отложила книгу и принялась читать сообщение.

«Эсти, слышал, что завтра днём ты совершенно свободна. Не желаешь ли сходить со мной в кино на нашу комедию «Любовная история с классическим сюжетом»? Знаю, ты довольно скептически относишься к британским фильмам, но именно этот, всё же, действительно достоин просмотра. Уж поверь моему опыту. Ответь как можно скорее, искренне твой, Дольф Баральд»

Эстер невольно улыбнулась. Эта привычка: писать сообщения, как письма — появилась у Рудольфа совсем недавно, но мгновенно поселилась в девичьем сердце. Падка была на красивые речи юная Хаггард, и Дольф счёл грехом не воспользоваться этим подарком судьбы.

«Привет. Ты прав, завтра я ничем не занята. С удовольствием схожу с тобой, так что напиши удобное время, хорошо?»

Дождавшись ответа, Эстер встала и пошла на кухню, к отцу. Хоть ей и было уже девятнадцать, любящее родительское сердце это от беспокойства не защищало.

Но стоило девушке только войти в отцовскую вотчину, как Эстер была выпровожена недовольной отповедью.

— Погоди, дай накрыть! — замахал руками Декстер Хаггард, преграждая путь дочери. — Иди лучше… Эээ… Позови маму! У меня для неё сюрприз! — придумал он.

Отец семейства был низкорослым и пухловатым мужчиной лет сорока, обладателем роскошных пышных усов и густой каштановой шевелюры, которая, несмотря на возраст хозяина, даже на каплю не была припорошена сединой.

Декстер Хаггард был бы уж совсем заурядной личностью, если бы не одна его страсть — а точнее, фанатичное увлечение кулинарией. Совершенно непристойным занятием для главы аристократического рода, для барона, пускай и бывшего, между прочим. Однако отец Эстер не был бы собой, если бы слушал все сплетни о своей персоне.

— Хорошо, папочка, — улыбнулась девушка и вышла из кухни.

Элис Хаггард, мать Эстер, сидела в гостиной и внимательно смотрела телевизор.

— Взгляните ещё раз на эти кадры, — говорил диктор. Девушка остановилась и прислушалась. — Почему Джеремия Готтвальд, сильнейший рыцарь империи после покойного Сузаку Куруруги, не смог остановить одного-единственного врага своего господина, при том что Зеро был вооружён одним лишь мечом? Имел ли место заговор, или Готтвальд действительно не справился? Об этом мы и поговорим далее, а пока — рекламная пауза!

— Господи, мама, что ты смотришь? — вздохнула Эстер, пока краснощекая женщина на экране рассказывала обо всех достоинствах нового натурального фермерского сыра.

— Очень интересная программа! Столько всего нового рассказали! — обиженно заметила Элис.

Спорить из-за такой ерунды, как эти антинаучные фильмы, которые обожала миссис Хаггард, девушка не желала. Да и в конце концов, разве её это дело? Мамины увлечения — это мамины увлечения.

— Папа просил передать, чтобы ты шла ужинать. Он приготовил тебе сюрприз, — хитро усмехаясь, сказала Эстер.

Женщина не удержалась и ответила дочери неуверенной улыбкой ждущего чуда взрослого.

На кухонном столе стоял прекрасный, лоснящийся маслянистой кожей цыплёнок, от которого шёл восхитительный аромат пряностей, половине из которых младшая Хаггард не знала названия; овощной салат в узорчатой стеклянной салатнице буквально светился свежестью и сочностью, огурцы и помидоры расточали такой запах, что невольно хотелось закрыть окно, дабы никто чужой точно не узнал о невероятном вечере этой семьи, о её счастливых осенних днях.

Элис и Эстер переглянулись. Ужин был восхитителен, как и вся еда, выходившая из-под рук Декстера, и всё же совсем не походил на его сюрпризы.

— Мам, пап, меня тут Рудольф пригласил погулять завтра, — разорвала тишину девушка.

— Удачного тебе отдыха, — заулыбалась мать. — Только многого ему не позволяй.

— Мама!

— А если он сам себе позволит, бей, не стесняйся. Ты же леди, а для леди честь — самое главное, — совершенно серьёзно заявил отец.

— Господи…

— А что такого? Мы с папой просто тебя предостерегаем, на всякий случай. В конце концов, ты девушка красивая, любому пригодишься.

Эстер вспыхнула и стала торопливо жевать помидор, не желая отвечать.

Элис с Декстером дружно рассмеялись.

— Ах да, милая, думаю Эсти тебе уже рассказала о моём сюрпризе, — в глазах мистера Хаггарда появились хитрые искорки. — Так что давай я представлю его официально, если можно так сказать.

Он встал из-за стола, вышел из кухни и вскоре вернулся с небольшим бумажным конвертом в руках.

— Думаю, что за пару недель ты квартиру не сожжешь, — сказал мужчина, обращаясь к дочери. — Денег мы тебе оставим, главное, не трать всё разом.

— У? — удивленно приподняла бровь девушка. — Зачем?

— Когда твоя мама увидит сюрприз, она всё тебе объяснит.

Элис, не менее удивлённая, чем Эстер, аккуратно открыла конверт и достала оттуда два билета на самолёт.

— И что это значит?

— Мы с тобой отправляемся в Японию, где проведём две замечательные недели нашей жизни, вновь проникнувшись любовью к друг другу! Днём, правда, я буду занят — поездка рабочая, но по вечерам мы сможем насладиться совместным отдыхом! Да и Эсти давно желала пожить одна, так что все останутся довольны!

Выпалив эту тираду, Декстер замер, перебегая взглядом от жены к дочери и обратно. Он ждал их реакции, смертельно боясь, что его сюрприз им не понравится.

Младшая Хаггард первой пришла в себя и со счастливым писком кинулась обнимать отца.

— Папочка, спасибо!!! Я так рада!!!

— Гм… — мужчина обнял дочь, — Я безумно рад, что ты не против!

— Я?! Против?! Вам нужно бывать наедине друг с другом, чтобы оставаться влюблёнными, да и разве могу я отказаться от такого подарка, как целая собственная квартира, пускай и на две недели! А ты что скажешь, мамулечка? — девушка посмотрела на Элис, сильно округлив свои бледно-зелёные глаза. — Ты же поедешь, да?

Женщина усмехнулась, глядя на мольбы дочери и мужа, пусть и скрытые лучше.

— Угу, — кивнула она с тёплой улыбкой, обнажившей ровные белые зубки. — Это и правда будет чудесно!

Эстер завизжала от радости и кинулась обнимать мать.

Остаток вечера прошёл в восторженном ожидании, наполненном сборами и приятной беготней.

***

В половине двенадцатого утра следующего дня Эстер шла по тенистой аллее из вечнозелёных сосен, которые в последнюю пару лет стали безумно популярны во всей Британии.

Вчерашний дождь кончился, и лишь лужи на улицах и проспектах остались молчаливым напоминанием о недавнем буйстве стихии. Небо вновь стало открыточно-голубым, а тяжёлые серые тучи превратились в воздушные пушистые облачка.

Всё вокруг пахло свежестью, и пусть порой с деревьев за шиворот и падали ледяные капли, гулять было неимоверно приятно.

Рудольф ждал девушку у кинотеатра с небольшим букетом розовато-конфетных орхидей.

— Привет. Это тебе, — неловко улыбнулся парень, протягивая девушке цветы.

— Привет! — она с широкой улыбкой взяла букет. — О Господи, Дольф! Не думала, что ты знаешь, что я обожаю орхидеи!

— Разве знать о том, что нравится твоей девушке, не естественно?

Дольф был абсолютно серьёзен, и Эстер невольно покраснела. Таков уж был Рудольф Баральд — бывший виконт, сын известных консерваторов и старый друг младшей Хаггард.

Так уж вышло, что знакомы они были едва ли не с пелёнок, и вряд ли у Эстер мог найтись человек ближе. Именно Дольф видел её любой — гордой и испуганной, плачущей и смеющейся, блистающей на дебюте и грязной после очередной драки, и именно он стал для подруги, а позже и девушки, примером стойкости.

Жертва репрессий, он потерял всю семью и выжил лишь из-за своей юности, был взят под крыло Хаггардами, но ушел от них в свою жизнь всего через полгода, нашел работу, сумел наскрести на съёмную квартирку на окраине, Рудольф смог встать на ноги. Пусть он и пахал, как проклятый, пусть и уставал, но упорно идя к своей цели, был счастлив, хоть и по-своему, счастьем безумного мечтателя.

Декстер и Элис не раз предлагали парню и деньги, и место, но он отказывался. Слишком горд был наследник Баральдов, чтобы принять чью-либо помощь.

Из мрачных раздумий Эстер вырвал наигранно-серьёзный голос Дольфа:

— Леди Хаггард, позволите ли быть вашим сопровождающим сегодня? — он предложил ей локоть, который девушка мягко обхватила.

— С удовольствием, милорд, — улыбнулась она.

Молодые люди звонко рассмеялись, и Рудольф с ноткой ностальгии произнёс:

— Навевает воспоминания, не правда ли?

— Угу, — кивнула Эстер.

Освещённый десятками роскошных люстр, с высокими окнами и начищенным до блеска паркетом, огромный зал поражает воображение. Мужчины и женщины в вычурных вечерних туалетах, полные чувства собственного достоинства, кружатся в медленных танцах. Те, кто постарше, столпились у столиков с ажурными канапе и башнями из бокалов с шампанским. Отовсюду льётся музыка, текут неторопливые разговоры.

Это её последний бал. Меньше чем через неделю привычный мир рухнет, и те, кто казался небожителями, упадут на самое дно. В розовом огне сгорит былая столица, а Земля погрузится в пучины ада.

Дьявол воссядет на трон.

И все же пока Эстер весело улыбается, общаясь с доброй и мудрой Леди Баральд, убегая на балкон с Дольфом, болтая о пустяках с лучшей подругой — Скарлетт Мерсер…

Хаггард тряхнула головой, словно бы выкидывая все излишние мысли — привычка, возникшая всего год назад, в самый разгар репрессий.

Никогда нельзя думать о прошлом. А сожалеть — тем более.

Надо наслаждаться настоящим, пока оно ещё есть. А значит…

— Идём скорее, а то опоздаем на сеанс!

Да.

Сейчас уже другое время, и пора бы начать, наконец, жить.

***

В парке не было слышно столь любимого Эстер шелеста листьев — они уже облетели, и трудолюбивые дворники всё убрали.

Молодые люди шли, держась за руки, и молчали. Им не нужны были слова — за годы, которые они друг друга знали, парень с девушкой научились понимать друг друга с полуслова.

— Ты действительно этому рада? — спросил Дольф, несколько тихих минут спустя. — Япония — не самое безопасное место.

— Ой, не выдумывай! Это во время чёрных восстаний и диктатуры Кровавого ублюдка туда было лучше не соваться, а сейчас страны спокойнее просто не найти!

— Эсти, но террористы…

— Они точно так же существуют и в Пруссии, и в Британии, и в России.

— И всё же именно в Японии последние лет десять творится полный хаос.

— Дольф, всё будет хорошо. Отец снял номер в приличной гостинице, в гетто они с мамой не сунутся точно! Да чтобы они попали в беду, наш мир с ума сойти должен!

Парень не ответил, заметно нахмурившись.

— Да ладно тебе! Всё ведь прекрасно! — Эстер схватила его за руку и заливисто рассмеялась.

Дольф попытался было сдержаться, но не смог и тоже улыбнулся.

— Знаешь ведь, что я бессилен перед твоим очарованием.

— Ага, — кивнула девушка, заметно краснея и отвела взгляд, принявшись разглядывать прохожих. — Потому я и по…

Хаггард застыла, огромными глазами пожирая сидевшего на соседней скамейке парня.

— Что такое?! — испуганно рявкнул Рудольф.

Эстер в ужасе уставилась на молодого человека лет двадцати-двадцати трёх на вид, одетого в синие джинсы и светло-голубую рубашку, выглядывавшую из-под длинного серого осеннего плаща.

У парня были черные непослушные волосы, а глаза его скрывались за линзами темных очков. Однако они, хоть и прятали радужки и зрачки своего хозяина, совершенно не мешали ему смотреть на окружающий мир.

Девушка почти видела эти взгляды — скучающие, высокомерные, полные чувства собственного достоинства.

Но ведь… Ведь мёртвые не оживают!

Парень повернул голову в сторону Хаггард и хищно усмехнулся той улыбкой, которую знал весь мир.

Сомнений больше не было.

Перед Эстер сидел девяносто девятый император Священной Британской Империи собственной персоной.

[1] Имеется ввиду американский Лондон, находящийся в Огайо, волей автора очень-очень сильно увеличенный в размерах

Глава 2. Идя ко дну

Эстер плохо помнила, как распрощалась с Рудольфом и добралась домой.

Ключ дрожал в её руках, царапая дверь и никак не желая попадать в скважину.

Девушка вздохнула и крепко сжала правую руку левой. Дрожь прекратилась, и Хаггард смогла наконец открыть замок.

Квартира встретила её звенящей пустотой. Декстер и Элис уехали за покупками, и Эстер не могла не почувствовать облегчение — она не была готова придумывать объяснения своего страха, не очернившие бы Дольфа. Про правду не шло и речи — волновать родителей перед отъездом было никак нельзя.

Разувшись и раздевшись, Хаггард поспешила на кухню, накапала валерьянки и развела водой.

После выпитого сознание её чуть прояснилось, и Эстер смогла наконец отдышаться.

Ей нужно было поразмыслить.

Пока кипел чайник, девушка достала из холодильника шоколадку и, задумчиво грызя кусочек, стала анализировать события дня.

Могла ли она действительно встретить в парке Лелуша ви Британию?

Как бы абсурдно это не звучало, но да.

Император вполне мог выжить тогда, на казни, причём способов-то много: двойник или лечение — медицина в Британии за лет 10 сделала просто титанический шаг вперёд. Спасти Лелуша было бы сложно, но не невозможно. Многие условия должны были бы совпасть: и быстрое оказание помощи, и покой в дальнейшем, но разве не могли создать императору такие условия?

Чайник затих, и Эстер принялась заваривать пакетик «Эрл грея».

Забрав горячую кружку к себе в комнату, девушка уселась за компьютер.

Что Лелуш мог забыть в парке?

Ок, в Лондон ви Британия приехать мог — это столица его империи, место, в котором удобнее всего вновь захватить власть. А не об этом ли мечтает Кровавый Ублюдок?

Но парк… Не дворец, не здание недавно учрежденного правительства, даже не Верховный суд или Биржа!

Почему-то в то, что император мог прийти просто отдохнуть, верилось плохо. Чёрт, да даже если бы что-то подобное и случилось, то почему не центр? Почему не старый город, а спальный район Илинг на окраине?

А что, если это был и не диктатор? Мало ли в мире похожих, да даже одинаковых людей? Внешность у императора совершенно типичная, за исключением, разве что, глаз. Которых, кстати, Эстер и не видела. Так что ей вполне могло показаться. Тем более Дольф ведь никого не узнал… Так?

И все же девушке не верилось, что ей просто почудилось.

Нет, гадать она будет бесконечно.

А потому Эстер решительно включила компьютер и полезла туда, где никогда не была прежде да и не рассчитывала оказаться вовсе — на самое дно интернета, место скопления безумных теорий, странных людей и грязных подробностей, завёрнутых в неаппетитную упаковку Желтой прессы.

Пальцы девушки быстро пробежались по клавиатуре, набрав запрос, и тут же перед её глазами замелькали десятки ссылок с самыми кричащими заголовками. Сказать по правде, один другого краше:

«Крах Британии или Дьявол Императорской семьи»

«Шокирующая правда: Зеро и Лелуш ви Британия — одно лицо?!»

Не выдержав, Эстер с любопытством кликнула на последнюю статью и погрузилась в чтение.

Лелуш ви Британия — бесспорно, одна из самых ключевых фигур в новейшей истории. Ведь несмотря на всю ту жесткость, которой ознаменовалось правление 99-го императора, сложно не признавать величие этого человека»

Хаггард хмыкнула, но чтения не прекратила. Слишком уж привлекательным было название.

Сколько разных полководцев мечтали подчинить себе весь мир: от Александра Македонского и Тимура до Наполеона. А чего стоила Российская Империя — пятая часть всей планеты! Однако даже на этом, бесспорно, блестящем фоне Лелуш ви Британия выделяется. Шутка ли — ему было всего 18! И пускай еще в детстве 11-й принц СБИ [1] был признан гением (о его успехах до Второй тихоокеанской войны вы можете почитать в другой статье, ссылка на которую будет в закреплённом комментарии), даже среди особенных он уникальный.

Эстер, выразительно приподняв бровь, пролистала текст чуть дальше и фыркнула.

Панегирик занимал добрую половину статьи, и лишь на последних 7-8 страницах содержалась действительно интересная информация. Автор сравнивал стили боя Ви Британии и Зеро, доказывая их идентичность, а также показывал, почему нынешний Зеро так непохож на того, что был прежде.

Статья действительно была любопытной, однако еще больше занятного таилось в комментариях:

«Обоснование хорошее, но совершенно отсутствует объяснение причин подобного балагана. Объясню. Зачем принцу огромной империи, гению, как вы сами его называете, становиться террористом? Что могло его сподвигнуть заниматься по сути бесполезной, даже вредной деятельностью? Не будь ОЧР — не было бы и столь яростного сопротивления в битве при Дамокле, а без ССШ — единения противостоящих британской экспансии. По сути, Лелушу было бы совершенно нерационально становиться Зеро, демократическим лидером, символом надежды и свободы. В мире победившей диктатуры такой символ попросту опасен — что, в общем-то, мы и увидели. Короче, обоснуй есть, да нафига — загадка.

Девушка тяжело вздохнула.

Теории можно читать бесконечно, так ничего реального и не узнав. Нужны факты. Хоть какие-то, крошечные ли, малозначимые, но факты, подкрепленные фото или видео, а не только словами.

Как найти человека, который, возможно, мертв, а если и жив, то имеет все ресурсы, чтобы скрыться?

Сложно, но не невозможно. Ведь однажды император просто обязан попасться на глаза. Мир полон фотографий, видео, сама Эстер за день делает несколько десятков снимков! А уж такой самовлюбленный человек, как император, который жить не может без шоу, в тени долго держаться точно не станет.

А ведь это не лишено смысла… Объясняет появление Лелуша в парке, да и к его мнимой смерти кое-как, да подвязать можно.

Хм, об этом действительно стоило поразмыслить.

***

Рудольф Баральд, погруженный в мрачные размышления, медленно шел в сторону Эдинбургского переулка, где и находилась его крошечная квартира.

Что было в том парне из парка такого уж ужасного, чтобы отнюдь не пугливая Эстер застыла в страхе? Обычный черноволосый молодой человек, не бедный, это видно по костюму, ну да, и что? Таких миллионы!

Мог ли это быть кто-то из знакомых Эстер?

Да нет же! Семьи Хаггард и Баральд были очень дружны, их наследники выросли вместе и просто не имели близких знакомств на стороне! Исключение — подруга Эсти, Скарлетт Мерсер, но она-то явно не парень! Ну, по крайней мере, пока…

Может, какой-то блогер? О подобном человеке Дольф мог бы и не знать, особенно, если таковой появился недавно.

Но почему тогда Эстер так испугалась? Разве при встрече с любимым блогером люди не рады, не просят совместную фотографию или автограф?

Значит, не блогер.

Но кто тогда?

Не из личной жизни Эсти, кто-то более менее знаменитый. Но кто из известных людей достаточно молод, обладает пугающей славой и подходит по внешности?

Ответ пришел в голову почти мгновенно, и Рудольф замер в ужасе.

Человек, идеально подходивший под описание, существовал… В прошлом! Чёрт, ну не мог же он взять и воскреснуть?!

Нет, но мог выжить. Хоть это и десять тысяч раз нелогично, но более реально, чем «Чудесное воскрешение дьявола».

В любом случае, если император не мёртв, им всем грозит опасность: и недобитому Баральду, и спасшим его Хаггардам, и в частности — Эстер.

Эстер. Этой чудесной, доброй и красивой девушке придётся умереть по воле безумного тирана?

Да ни за что!

Рудольф сжал руки в кулаки.

Он защитит свою девушку, они станут семьей и будут жить счастливо. Заведут детей, среди которых обязательно будет темноволосая и сероглазая девчушка, один-в-один похожая на свою мать.

Да. Дольф сможет. В конце концов, мужчина он или нет?

***

Эстер еле дождалась прихода родителей.

Догадка, пронзившая её во время размышлений, была до ужаса простой и вместе с тем чертовски логичной.

Зачем лазить по интернету, искать что-то отдалённо похожее на объяснение всей этой мистической жести, если дома есть знаток конспирологии?

Уж где-где, а в этой сфере Элис любому могла дать фору.

Потому, когда вся семья уселась за стол, Эстер едва смогла дождаться того момента, когда родители утолят первый голод.

— Что-то случилось? — спросил Декстер, внимательно глядя на ёрзающую дочь.

— А? — встрепенулась девушка. — Да нет, нет, всё в порядке.

— Ты уверена? — нахмурилась Элис.

— Да, конечно!

— Эсти, ну я же вижу, что-то не так. Тебя Дольф обидел?

— Ты чего, мама? Как такое вообще возможно?

— Ну а почему тебе тогда не сидится на месте?

— Эмм… Ну… Всё было даже слишком хорошо, — вывернулась Эстер, краснея и улыбаясь.

— Аааа, — многозначительно переглянулись старшие Хаггарды.

Ужин продолжался.

— Эм, мам, — замялась девушка некоторое время спустя, когда атмосфера стала расслабленной. — Скажи, а мог ли год назад выжить Лелуш ви Британия?

Папина вилка замерла на полпути ко рту. Декстер закашлялся, и жена поспешно кинулась стучать ему по спине.

— Эстер, ну не за столом же!!! — возмущённо заявила мама. — Какая муха тебя вообще укусила?

— И всё же, — продолжила гнуть свою линию девушка, — ответь, пожалуйста.

— Не мог! Ему сердце проткнули, насквозь!

— А двойник?

— Был бы двойник, мы бы сейчас так мирно не жили, — заметил глава семьи.

— Именно, — кивнула его супруга. — Теперь ты удовлетворена?

— Да, спасибо, — улыбнулась Эстер, сочтя за лучшее закрыть тему.

— Ну и слава богу.

Младшей Хаггард и правда стало спокойнее.

Действительно, не зря ли она развела эту панику?

В конце концов, наверняка ей просто показалось.

Вечером вся семья разместилась перед телевизором, смотря новости.

— А теперь — о новостях столицы, — вещал диктор. — Несколько человек были убиты в боро Илинг[2] между улицами Принца Эдмунда и Северным проспектом.

— Сделай-ка погромче, — насторожилась Элис.

— По словам главы управления безопасностью района, лорда Джона Керри, за этими нападениями стоит целая группа злоумышленников, которых поймать пока не удалось. Жителям Илинга рекомендуется не выходить из дома в тёмное время суток и по возможности не ходить в одиночку. К другим новостям…

Хаггарды молча переглядывались.

— Дела…

— Кошмар какой-то.

— Поскорее бы их поймали! — посетовала Эстер. — Ещё и от нас недалеко, гады!

Вдруг телефон девушки завибрировал, заиграла музыка, и Эсти, извинившись, вышла в соседнюю комнату.

— Скарлетт? Что случилось?

— Я… Ты охренеешь, когда услышишь, кого я увидела, — дрожащим голосом прошептала подруга.

— Случайно, — поджала губы Эстер, — не прошлого императора Британии?

— Его… Откуда ты…?!

Сердце девушки рухнуло в пятки.

— Я тоже его видела. Сегодня днём, в парке, — прошептала Эстер.

Скарлетт нецензурно выругалась.

— Завтра днём встретимся, ок? Тебе когда удобно?

— Да, конечно, — девушка гулко сглотнула. — В двенадцать нормально?

— Да, вполне.

***

Рудольф, тоже смотревший в тот вечер новости, подошёл к окну и жадно вдохнул холодный ноябрьский воздух.

Голова его была горяченной, сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Значит, вы начали действовать, — задумчиво произнес он. — Ну тогда и я начну.

Дольф окинул взглядом пышущий жизнью ночной город.

Настало время делать ответный ход.

Ради Эсти.

[1] СБИ - Священная Британская империя

[2] - здесь взята система административного деления настоящего Лондона. Боро - что-то вроде района

Глава 3. Начать сначала

— Эста!

Эстер повернулась на звук и широко улыбнулась. Сидя за одним из столиков в углу зала, ей активно махала Скарлетт.

— Летти!

Девушки обнялись, и Хаггард разместилась напротив подруги. Тут же к ним подскочил официант, и, приняв заказ, унёсся на кухню.

— Как у тебя дела? Как Дольф? — расслабленно спросила Скарлетт, игнорируя запланированную тему разговора.

— Нормально. Вчера вот в кино ходили, — ответила Эстер. — А ты?

— О, я весь день дома проторчала. Эттвуд в край охренела, эти её бесконечные задания… Нет, ну нафига мне БЖ[1] на экономическом?! А главное, стоило только выйти в магазин, я встре…

— Ваш заказ, мисс, — сказал официант, выставляя перед девушками чашки с кофе и пирожные.

— Благодарю, — кивнула Эсти.

— Угу, — согласилась Мерсер.

Дождавшись того, когда их угол опустеет, Скарлетт вмиг посерьёзнела и заговорщическим тоном произнесла:

— Так вот, я встретила Лелуша ви Британию. Точнее, я не могу гарантировать того, что это именно он, потому что…

— Это был парень в чёрных очках, один в один похожий на… Ну, ты поняла?

Летти кивнула.

— И какое всему этому есть логическое объяснение?

— Никакого, — хмыкнула Скарлетт. — Знаешь, у мёртвых нет свойства воскресать спустя год.

— Гхм, ну не могло же всё так совпасть? Не бывает так, чтобы нам двоим независимо друг от друга показалось одно и то же?

— О, ну тогда все просто! Император не умер, а ходит по улицам Лондона и смотрит, насколько сильно люди разрушили его империю, чтобы потом вернуться и утопить весь мир в крови!!!

Мерсер демонически расхохоталась, и остальные посетители недовольно заоборачивались на нее.

— Не шуми ты! — шикнула Эстер. — Мы вообще-то серьёзные вещи обсуждаем, и твои хахашечки не только не вовремя, но ещё и неприлично! Император Британии — не герой анекдотов, каким бы выродком он ни был!

— Да ладно тебе, развела панику из ничего. Пустяки!

— Не пус…

— Вернёмся к важному разговору.

Хаггард смерила подругу хмурым взглядом.

— Хорошо.

— Допустим, Он всё же жив.

Эсти вздрогнула, но торопливым движением заставила себя успокоиться.

— Допустим. И что нам это даёт?

— Полное моральное право раздобыть бункер где-нибудь в джунглях Амазонки и запереться там до окончания всей катавасии.

— Скарлетт!

— Что? Это лучшее, что мы можем предпринять, если хотим остаться в живых.

— Скарлетт, ну будь ты посерьёзнее!

— Я стараюсь соответствовать окружающему нас сюру. Подумай сама: человек, умерший год назад, оказывается жив, и просто ходит по Лондону, ничего не сотворив… Отпуск у него, что ли?

— Гениальный способ откосить от обязанностей, — фыркнула Эстер.

— Нам даже смерть не поможет… Галбрейт или нас откопает, или себя, но на лекции притащит всё равно. Кстати, дашь завтра списать вышку? А то я вообще не понимаю, что он несёт…

— Дам, только от темы не отходи!

— Тема, тема…

— Что мы можем сделать? Может быть, разведаем о… Предмете, в полицию донесем?

Скарлетт громко расхохоталась, и остальные посетители кафе стали странно оглядываться на подруг.

— Тихо ты! — зашипела Эсти. — Вдруг кто услышит?

— П-прости, — Мерсер снова зашлась безумным хохотом, отчаянно пытаясь успокоиться. — Прос-сто… Нет, ты серьёзно?

Эстер непонимающе воззрилась на подругу.

— Ты думаешь, что человека, который когда-то правил миром и выжил после того, как ему проткнули сердце мечом насквозь, реально арестовать и судить?

— У Британии сейчас другое правительство, да и все знают о ЕГО преступлениях… ОН просто не сможет снова сесть на трон.

— Тогда пусть правительство с ним и разбирается. А нам лучше забыть о том, что мы видели и наслаждаться жизнью.

— Но…

— Это не наши игрушки, Эста.

***

— Илайн, ты уверена? Там же явно будут толпы, и мало ли что с тобой может случиться… Всё же в этот университет берут всех!

— Не твое дело, — оборвала девушка. — Какое мне дело до моей жизни, когда на кону стоит Великое Дело?

— Но…

— Над своим заданием бы лучше думал, Ман, ничего же ещё не сделал, — поджала губы Илайн.

— Я… — замялся Манлей. — Я уже работаю над этим.

— Ну-ну.

***

— Пока-пока, Эсти! — Элис в последний раз обняла дочь. — Где деньги, ты помнишь, таблетки для посудомойки на верхней полке в ванной, если что — звони…

— Да не бойся ты за неё! Девятнадцать лет девке, замуж уже года три как можно!

— Э, ну замуж оно всегда можно, так к чему спешить?

— А почему бы и не поторопиться?

— Если ты про самолёт, то очень советую, — съехидничала Эстер, и вся семья дружно рассмеялась.

— Эсти права, нам уже действительно пора.

Еще раз обнявшись с родителями и получив последние наставления, девушка ещё долго смотрела вслед уходящей паре.

Свобода.

Целых две недели Эстер вольна делать всё, что душе угодно.

Всего пару дней назад она бы плясала от радости, но уж слишком много странностей навалились на неё в эти выходные. Вся эта свистопляска с то ли живым, то ли мертвым императором, илингский маньяк…

Нет, хватит! Нужно отдохнуть, расслабиться хоть немного.

Еще не выйдя из аэропорта, Эстер заказала такси, но не до дома, а к большому продуктовому неподалеку.

Водитель попался очаровательный: краснощекий, усатый, весёлый и разговорчивый. Стоило только Хаггард сесть в машину, как он широко улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, — кивнула в ответ Эстер.

— Провожали кого?

— Ага. Родители улетают в Японию.

— Опасно там нынче. Говорят, на британцев часто нападают.

— Только на британцев? — удивилась девушка. — Разборчивая же там шпана.

— О, не только шпана. Есть целые террористические группировки, которые промышляют охотой на наших, и Канамэ на них наплевать.

— А что с нашими императрицей и премьером? Неужели они ничего с этим не могут сделать?

— Да тьфу на них… Пляшут под дудку этих Одиннадцатых, а на свой народ наплевать совершенно. Колонии, и те раздали!

— Зато не воюем ни с кем!

— Пхах! При прошлом императоре тоже войны быстро закончились, да Британию никто притеснять не смел! Да мы ж хозяевами мира были!

Таксист мрачно покачал головой и тяжело вздохнул.

— Всё про… Гхм…

— МЫ хозяевами мира не были, — нахмурилась Эстер. — А вот ОН был, и ОН творил всё, что угодно.

— Мисс, вы хоть один указ его читали? Кроме репрессивных?

Девушка молчала.

— А я читал. Лелуш Ви Британия за два месяца поднял экономику всей империи, организовал массу социальных лифтов, чёрт, да даже науку развивал!

— Возможно, — поджала губы Эстер, — но как можно оправдывать его кровавые расправы, убийства целых семей?

— Безопасность государства. Знаете, сколько при Чарльзе народу прирезали? Да никто что-то не возмущался.

Хаггард задохнулась от возмущения.

Как… Как можно было сравнивать Чарльза и Лелуша? Императора и кровопийцу, лидера и тирана?

Минут двадцать они ехали в тишине, а потом, тяжело вздохнув, таксист спросил:

— Вы же из Илинга?

Эстер кивнула.

— Может, вас прямо до дома подвести? Не стоит сейчас молодой девушке вечером по улице ходить…

Эсти задумчиво покачала головой.

— Нет, спасибо.

— Уверены? Мало ли, что может случиться…

— Нет, правда, — девушка улыбнулась. — Я живу совсем рядом.

— Как хотите…

Остаток пути они преодолели молча.

— До свидания, — кивнула Эстер, выходя из машины.

— Хорошего вечера, — попрощался таксист.

Хоть Эсти и не задержалась в магазине надолго, небо всё же разразилось холодным осенним дождём.

— Да ладно! — простонала девушка, перехватывая тяжелый пакет и пытаясь свободной рукой закрыть голову от ледяных капель.

Перед ней стоял выбор: бежать по проспекту, более длинной и неудобной дорогой, через два перекрёстка с длинными светофорами, или дворами — дорогой короткой, но более опасной. Всё же илингского маньяка не стоило сбрасывать со счетов.

Страх вступил в непростую борьбу, однако с каждой новой каплей неумолимо терял свои позиции и вскоре был повержен.

В конце концов, насколько велика вероятность столкнуться двум людям в городе с двадцатипятимиллионным населением?

Вот именно.

Так что, успокоив себя, Эстер решительно свернула во двор.

Там было очень тихо и довольно темно. Смутные очертания автомобилей сливались с тенями, желтоватым отблеском освещали холодный мокрый асфальт квадраты окон верхних этажей. Гулко слышался шум проспекта, стук дождевых капель о карнизы, крыши, перила балконов.

Воздух, пропахший грязью и пылью, насыщался влагой, свежестью и восхитительным ароматом, свойственным скорее весне, нежели позднему ноябрю.

И вдруг Эстер заметила столпившуюся чуть вдалеке толпу людей.

Что они могли делать, что могли обсуждать, стоя под проливным дождем поздним весенним вечером?

— Что происходит? — тихо спросила Хаггард у стоявшей рядом пожилой женщины.

— Да наркоманку поймали! И если бы просто наркоманку, она ж ещё и убийца! Видишь, мужчина лежит, в крови весь? Так это она его, да! Ещё и притворяется, будто ни при чем!

— Кошмар… — выдавила Эсти.

— Да говорю вам, это правда ОН!!! — срываясь на визг закричала девушка. — Тут был прошлый император Британии, он приказал этому человеку умереть, и он подчинился!

Эстер, поднявшись на носочки, внимательно оглядела развернувшуюся сцену.

Окруженная кольцом стражей порядка, прямо на асфальте рыдала девчонка лет восемнадцати, в грязной, порванной в некоторых местах одежде, с растрепавшимися волосами и красными, зарёванными глазами, а прямо рядом с ней…

Хаггард мелко задрожала от ужаса.

На земле, широко раскинув руки, распластался мужчина лет тридцати. Из живота его торчал нож, узорчатая рукоятка которого была залита алой кровью.

Глаза мужчины были выпучены, капилляры в них полопались, окрасив белки в багровый, губы сжались в маниакальной улыбке фанатика.

Весь он дышал предсмертной агонией, кровавым безумием, пугающей жестокостью.

— Не смотрите, мисс, — прошептал стоявший рядом мужчина, с трудом сглотнув ком в горле.

Эстер послушно отвернулась, с трудом сдерживая рвотные позывы.

Из головы никак не шел леденящий кровь образ мёртвого тела.

За что мог так ужасно погибнуть этот человек? Кто мог сотворить с ним такое? Разве бы хватило хоть кому-то нормальному духа на подобную жестокость?

Дождь усилился, на небе прогрохотал раскат грома, и Эстер словно очнулась. Хоть движения её и были заторможенными, мозг отказывался соображать нормально, а тело работало только на инстинктах, она всё же не стояла столбом, бессмысленно пялясь в пустоту.

Девушка туманно помнила, как добралась домой и напилась успокоительного.

Сознание медленно прояснялось, и Эсти смогла наконец всё обдумать.

И почти сразу же зацепилась за крики наркоманки, на которые совершенно не обратила внимания до.

Девица говорила о прошлом императоре Британии, о Дьяволе-Лелуше.

— Да ты меня преследуешь, — простонала Эстер, роняя голову на руки.

Почему всё, что происходит с ней последние два дня, обязательно связано с чертовым недотрупом?!

Хаггард тяжело вздохнула и села за компьютер.

Прости уж, Летти, но просто сидеть в стороне не выйдет.

Слишком уж страшны происходящие вокруг события.

И в чистом документе появились первые строки:

19 ноября 2019 года от СБП[2], воскресенье. Убийство в районе Илинг…

[1] БЖ - Безопасность жизнедеятельности

[2] СБП - Становления Британского Престола

Глава 4. Разборки в Датском королевстве

Утро понедельника выдалось на редкость противным. Холодный туман объял Лондон, превратив его жителей в невнятные тени. Тихо моросил уже привычный осенний дождь, постукивая по зонтам и капюшонам случайных прохожих.

Эстер, беспрестанно зевая, топала в университет. Вчера она часов до двух ночи просидела над своими записями, пытаясь сложить все детали в единый паззл.

— Выглядишь хреново, — окинув подругу критическим взглядом, вместо приветствия сказала Скарлетт. — Что такое?

Эстер вздрогнула, испуганная неожиданным появлением подруги, и, несколько смешавшись, ответила:

— Я… Я просто в интернете сидела допоздна… Вот и не выспалась… Да, так…

Скарлетт смотрела на подругу с подозрением.

— Я не буду пытать тебя, — вздохнула Мерсер, глядя подруге прямо в глаза. — Но если что, знай, что я помогу тебе в чём угодно.

Хаггард растерянно улыбнулась.

— Спасибо, Летти.

Девушки двинулись к университету.

— Мерсер, Хаггард, где вы ходите? — к ним подлетела их однокурсница, Вивьен Аберкроми. — Я вас везде ищу!

— Что случилось? — насторожилась Эстер.

— К нам поступила новая студентка!

— В середине семестра?

— Это — Илайн Пэджет!

Эстер ахнула.

Скарлетт же явно не понимала, о ком речь.

— И что? — спросила она.

Вивьен чуть не задохнулась от возмущения.

— Ты что, совсем в интернете не сидишь?

— Сижу. Неужели какая-то очередная блогерня?

— «Блогерня»?! Илайн Пэджет — младшая сестра Лорда Манлея Пэджета, одного из богатейших людей Британии! Хоть о нём-то ты знаешь?

— Знаю, конечно. Но всё же, раз эта Илайн такая до фига богатая, чего она к нам пошла? Вряд ли ради образования, все же, половина семестра прошла. Неужели посмотреть на «обычную жизнь обычных людей»? — скривилась Скарлетт.

— Не знаю, — сказала Эстер, стремясь сгладить негодование подруги. — Может, благотворительная акция какая-то?

— Мы что, дети голодающие? — поморщилась Мерсер. — Терпеть ещё зажравшуюся Золотую Девочку…

— При ней так не ляпни! — возмутилась Вив. — Говорят, что Лорд Пэджет согласился стать спонсором нашего университета!

— Ясно. Значит, теперь уж точно каждый будет вылизывать задницу этой Илайн. И всё же, при чём тут мы?

— За этим я вас и искала! Пэджет будет в вашей группе, так что, именно вам предстоит познакомить её с университетом, помогать первое время, на вопросы там отвечать.

Эстер нахмурилась. Честно говоря, не хотелось тратить и без того не особо обильное свободное время на незнакомого человека, который ещё может оказаться избалованным и капризным, но…

Кто знает, чем может быть полезно знакомство с Илайн Пэджет? Вдруг рекомендацию хорошую даст или ещё чего.

В любом случае, не повредит точно.

— Я согласна, — осторожно улыбнулась Эсти.

Скарлетт недовольно фыркнула, но, оставшись под просящими взглядами Аберкромби и Хаггард, сдалась.

— Да упадите вы замертво[1] со своими щенячьими моськами!

Вивьен, словно не заметив мрачного настроя Летти, просияла.

— Спасибо вам огромное!

— Отойди, дай посмотреть!

— Сам отойди!

По коридору, отступив на почтительное расстояние от маленькой девичьей фигурки, следовала целая толпа: первокурсники и выпускники, парни и девушки, всех возрастов, цветов и комплекций — словом, ВСЕ.

Илайн Пэджет (а в том, что это была именно она, сомнений ни у кого не возникало) приблизилась к новоявленным однокурсницам и приветливо улыбнулась.

Эстер пристально её оглядела.

Перед ней стояла девушка лет девятнадцати. Невысокого роста, худенькая, с распущенными по плечам светло-каштановыми волосами. У неё было аккуратное лицо с высокими скулами, пухлые, явно сделанные, но качественно, губы и ярко накрашенные электрически-голубые глаза в ореоле пушистых ресниц. Одета Илайн была дорого, очевидно дорого, но при этом — нарочито просто: клетчатая юбка, белая шёлковая рубашка и чёрные, начищенные до блеска, кожаные лоферы. В ушах — длинные серьги, простые нити, серебро или металл — сказать трудно.

— Леди Пэджет, это — Эстер Хаггард и Скарлетт Мерсер, они помогут вам освоиться у нас, — протараторила Вив. — А я — Вивьен Аберкромби и тоже буду рада ответить на любой ваш вопрос!

— Очень приятно. Однако, прошу, зовите меня просто по имени — мы же теперь соученики, как никак.

Скарлетт и Эстер удивлённо переглянулись. Не такого поведения ожидали они от самой богатой леди Империи.

— Проведёте экскурсию? — весело спросила Илайн, подходя ближе к девушкам.

— Конечно, — кивнула Эсти.

Скарлетт, натянуто осклабившись, добавила:

— С удовольствием.

Вивьен, явно уловив фальшь, исподтишка пнула Летти по ноге.

Но Илайн этого словно не заметила.

— Спасибо, — сказала она.

Эстер нахмурилась. Её подруга всегда не была особо сдержанной, но сейчас, рядом с явно раздражающей Илайн могла и сорваться.

Лишь бы этого не случилось…

— Идёмте, — нервно проговорила она, стремясь разрядить обстановку. — Мы сейчас всё покажем и расскажем.

Илайн махнула рукой, и вся её свита осталась в коридоре.

Вивьен тоже оставила их, взглядом обещая Скарлетт адские муки в случае малейшей неудачи.

Втроём они двинулись по университету. Эстер объясняла, её подруга хмурилась, а Пэджет с интересом слушала, время от времени задавая вопросы.

Эсти уже было расслабилась, но когда они дошли до той аудитории, где должна была проходить лекция, все пошло по одному месту.

— Зачем ты пришла сюда? — без обиняков спросила Мерсер.

— Как зачем? — искренне удивилась Илайн. — Я хочу добиться всего сама, а не с помощью семейных денег. Хочу прожить свою жизнь, а не предписанную мне кем-то!

— И поэтому ты появилась здесь в середине семестра, с помпой, явно ожидая подлизывания от всех и каждого?! — не выдержала Скарлетт.

— Летти! — шикнула Эстер. — Помолчи!

— Да нет же, — ледяным голосом произнесла леди. — Пускай продолжает.

Пэджет выпрямилась, ушла вся расслабленность и весёлость, в глазах сверкнула аристократическая ярость.

Казалось, что даже воздух вокруг похолодел на несколько градусов.

Но Скарлетт, похоже, этого не заметила.

— И продолжу! Какой смысл в учёбе под фамилией «Пэджет»? Разве будет хоть на каплю честной оценка знаний человека из такой семьи? Да каждый препод будет лизать тебе зад, лишь бы не вылететь из университета! Прекрасный способ добиться всего самой, ничего не скажешь! Припёрлась к нам, чтобы кичиться своими деньгами, да наслаждаться лестью от кучки прихлебателей, смотрящих тебе в рот! Весело, да?

Илайн улыбнулась.

— Мерсер, неужели потеря — это настолько больно, что ты уже год не можешь смириться? Хотя я понимаю, — вздохнула девушка. — Тяжело видеть во мне напоминание о том, что ты потеряла. Тяжело осознавать, что если бы твоя семья умела выбирать сторону, то ты была бы настоящей леди… Я все понимаю, Мерсер. Но, — Пэджет нахмурилась, — не смей разевать на меня рот. Не проглотишь эту рыбку, да ещё и костями можешь подавиться. А кто знает, насколько хорош здешний врач?

Триумфально улыбнувшись, Илайн круто развернулась на каблуках и зашла в аудиторию, где с минуты на минуту должна была начаться лекция.

Эстер стояла столбом, пытаясь осознать произошедшее.

Что это вообще сейчас было, что за лицо показала Илайн?

— Двуличная тварь, — мегерой прошипела Скарлетт.

Эсти отстраненно кивнула.

Да, двуличная.

Но точно ли тварь?

***

С самого утра Рудольф ж… спиной чувствовал чьё-то пристальное внимание к своей скромной персоне.

И ладно бы просто чьё-то: за ним с упорством заправского маньяка следила сама Илайн Пэджет.

Что вообще могло ей от него понадобиться?

Почему-то именно у Дольфа эта девушка совершенно не вызывала доверия. Слишком уж сладко она улыбалась, слишком доброжелательно ко всем относилась.

Нереалистично.

Конечно, влюблённость — чувство странное, и зачастую появляется без веских на то причин, но, чёрт возьми, не после двух взглядов в спину!

Да и… Ненормально выглядит эта Пэджет, не как потерявшая голову от любви наивная дурочка: пусть лицо и светится улыбкой, но глаза остаются ледяными и зыркают туда-сюда, словно клещами цепляясь за каждую мелочь.

Хитрые, чуждые милому личику и хрупкой фигурке глаза.

— Чего же тебе нужно? — вздохнул Дольф, погружаясь в раздумья.

Что известно об Илайн Пэджет?

Младшая сестра Манлея Пэджета, дочь казнённого при Чарльзе Альпина Пэджета. Популярный блогер, филантроп, законодательница моды, леди из высшего света…

А что насчёт её политических предпочтений?

Чёрт, Дольф точно слышал об этом… Да-да, год назад, после смерти императора Лелуша, СМИ конкретно прошлись по всей верхушке Британии. Но раз Илайн и её брат уцелели и даже не лишились всех своих обширных доходов, то вряд ли поддерживали диктатора?

Но почему тогда, стоило лишь Лелушу появиться на улицах Лондона, как Пэджет припёрлась в университет, к которым раньше не испытывала ни капли симпатии? Да ещё и именно в тот университет, где учится Эстер, точно узнавшая Ви Британию в парке?

Рудольф медленно достал телефон и зашёл в браузер.

Всё же, судя по всему, узнать о Илайн Пэджет побольше он обязан.

Ради Эсти. Ради их общего будущего.

***

— А кто этот парень? — спросила подошедшая к Эстер после лекции Илайн.

Она указала на Дольфа, стоявшего в очереди в буфет.

— Рудольф Баральд, — спокойно ответила Хаггард. — Он с нами в одной группе, он мой… Близкий человек. А что?

— Да… — Пэджет покраснела, и в душу Эсти закрались неприятные подозрения. — Просто… Извини, я пойду…

Лёгким пружинящим шагом девушка направилась прочь.

Хаггард нахмурилась, внимательно глядя вслед новенькой. Что это за комедия? Почему Илайн так неожиданно заинтересовалась Дольфом, да ещё и вздыхает так влюблённо?

Эстер почувствовала, как в душе разгорается жгучий огонёк ревности.

Да нет! Бред!

Рудольф — честный парень, он любит только Эсти, и не изменит ей ради денег.

И всё равно, какой-то странный червячок сомнений грыз её изнутри, и, сама не зная почему, девушка осторожно двинулась следом за Пэджет.

Илайн не спеша двигалась к Дольфу. Перед ней расступались, и девушка благодарно улыбалась в ответ, чем вызывала немалый ажиотаж среди собравшихся. Всё же студенты ещё не привыкли к присутствию леди Пэджет и потому вели себя немного странно.

Эстер шла позади, скрывшись в толпе, но ни на миг не выпускала из виду Илайн.

Та приблизилась к Дольфу и что-то тихо сказала, на что парень удивлённо заморгал. Тут же на нём скрестились десятки недовольных взглядов, а по столовой пронёсся рой шепотков.

Эсти скрылась за колонной совсем близко и могла прекрасно слышать, о чём говорят ребята.

— Рудольф Алоис Баральд, очень приятно, — представился Дольф.

— Илайн Эдвена Розаулин Пэджет, — с улыбкой подхватила девушка. — И мне тоже очень приятно. Я слышала, мы с вами оказались в одной группе?

— Верно.

— Мистер Баральд, не могли бы вы проводить меня до 207 аудитории? А то, боюсь, я попросту потеряюсь здесь, — и эдак кокетливо взмахнула длинными ресницами, надув губки.

Эстер чуть не задохнулась от возмущения.

Эта… Эта… Неважно кто! Откровенно приставала к чужому парню! Совсем берегов не видит?!

Ну ничего. Сейчас Дольф откажется, и все увидят, что деньги — не главное…

— С удовольствием, миледи, — улыбнулся Дольф, отвешивая манерный поклон. — Вы позволите?

— А как же ваш обед?

— Разве может иметь вес хоть что-то земное, когда рядом со мной такая прекрасная леди? Вы захватили мою душу, и мне попросту не отвести от вас взгляда, миледи!

Илайн захихикала, мягко вкладывая свою ладонь в руку Дольфа.

Эстер еле сдерживалась, чтобы ни на кого не броситься. Илайн… Права была Скарлетт, не стоило ей доверять! Не успела появиться, а уже уводит парня!

Да и сам Дольф… Неужели он мог так просто поменять любимую невесту на денежный мешок?

В душе неприятно кольнуло.

Любимую?

[1] Британский аналог нашего «Пропадите вы пропадом»

Глава 5. Тайны недалекого прошлого

— Летти!

Девушка поспешно развернулась на срывающийся в истерику голос подруги.

— Что случилось?

— Дольф! Он… Он… А она… Они!!!

— Информативно. А теперь намотай сопли на кулак и объясни, что произошло.

— Эта дрянь… Она… Она к Дольфу клеилась! А он ей отвечал! Неужели я ему совсем не нравлюсь? Хотя, конечно… У меня же нет ни денег, ни времени, чтобы выглядеть как кукла какая-нибудь!

Скарлетт посмотрела на явно близкую к срыву подругу:

— Ты хочешь сказать, что Илайн Пэджет влюбилась в нашего Рудди, а он ответил ей взаимностью?

Эстер кивнула, надув губки, да так очаровательно-обиженно, что Мерсер не сдержалась и расхохоталась.

— Ты чего? — Эсти, до того пораженная поведением подруги, словно протрезвела.

— Да вот смотрю и думаю: я когда влюблюсь, такой же дурой стану, или Господь милует? Подумай, тут же явно всё не так просто! Ну какие чувства могут возникнуть за полтора часа лекции? Никакие! Значит, это чёткий расчет. Ты не думала о том, что это всё спектакль, направленный на выведение тебя из равновесия?

— С чего бы это вдруг?

— Уух, Эстер, это же как пирог приготовить[1]! Учитывая, кому были лояльны Пэджеты…

На неё уставились два серых глаза, в которых не мелькнула даже тень понимания.

— Серьёзно? И это она мне говорила, что я мало знаю об известных людях… Короче, дело в том, что братец Илайн, Манлей, был одним из ключевых сторонников Лелуша Ви Британии!

Эсти подозрительно уставилась на Скарлетт.

— А ты откуда знаешь? Ещё утром понятия о них едва ли имела, а теперь такие подробности!

— Признаю, было нелегко, — Летти хмыкнула. — Они неплохо все подчистили, но интернет помнит… Да и чем ещё заниматься на БЖ, если не листать сто пятьдесят седьмую страницу браузера?

— Ты на лекции этим занималась?

— Упс… Ну, не суть важно. Подумай вот о чём: если наш полутруп так близко подобрался к тебе, то что будет дальше?

— А что я ему сделала? — несколько испуганно спросила Эстер.

— Отдыхать мешаешь. Нет, что ты на меня так смотришь? Зная его, вполне себе причина.

Эстер отошла к окну, потирая виски руками.

— Безумие…

Скарлетт приблизилась к подруге и приобняла её.

— Поговори с Дольфом. Вполне возможно, что ты что-то не так поняла, и он вовсе не хотел заменить тебя на эту Илайн.

— А если?

— Тогда дай ему в рожу!

***

— Эм, Дольф? — окликнул его донельзя знакомый и любимый голос.

— Да? — он немедленно повернулся к Эстер.

Та переминалась с ноги на ногу, словно ребенок, который нашкодил, а теперь боялся сказать об этом маме.

— Слушай, та сцена, в буфете, она…

— Не здесь.

Рудольф нахмурился: не хотелось бы, чтобы его милая Эсти знала об этой неприятной проблеме. Но, судя по лицу девушки, она и так немало поволновалась, и нервировать её ещё больше он, как мужчина, попросту не имел права.

Они остановились в пустом закутке, и Дольф решительно начал.

— Перед тем, как я всё расскажу, уточню одну вещь. Тогда, в парке, ты же видела Лелуша Ви Британию, так?

Эстер застыла.

— Откуда?

— Догадался.

Они молчали. Никто не знал, с чего начать: слишком многое нужно было спросить, ещё больше — ответить.

— Так… — нерешительно проговорила Эстер. — Почему?

— Потому что я хочу защитить тебя. Ты знаешь, кому служили Пэджеты?

— Ему?

— Да. И я боюсь, что Илайн здесь по твою душу. Однако, по-видимому, они подозревают и меня, так что я и веду себя подозрительно. Не беспокойся, всё будет хорошо.

— Не надо, Дольф, — испуганно пискнула Эстер. — Что они с тобой сделают, если узнают, что ты им глаза шерстью застилаешь[2]!

— Я же не вру, по сути. Всего лишь использую Илайн, так же, как она надеется использовать меня. Думаю, она знает немало, и если суметь воспользоваться этой информацией, то…

— Погоди, — перебила парня задумчивая девушка. — А почему могут подозревать тебя? Узнала его же только я.

— Не знаю. Но у Илайн не было бы резона лезть ко мне, если бы я был чист в её глазах.

Это не вся правда, далеко не вся, но если Эсти узнает, что он сделал, то точно не даст совершить задуманное. Очень уж она любит Дольфа. Порой даже слишком сильно.

— Или в глазах того, кто стоит за ней.

— Ну да, — кивнул Рудольф, радуясь, что Эстер не заметила его задумчивости.

Они снова замолчали, пока Эсти, низко опустив голову, не пролепетала:

— Ты… Извини меня. Я сделала поспешные выводы и уже обвинила тебя, ни в чём не разобравшись.

— Ничего страшного. Отчасти, я даже сам виноват — ни с того ни с сего начал кокетничать с этой…

— С Этой, — странно улыбнулась Эстер. — Знаешь, я рада, что всё так обернулось. В смысле, что мы всё ещё вместе.

— Не беспокойся.

— Но раз уж опасность может грозить нам обоим, я хочу, чтобы ты сообщал мне всё, что сможешь выяснить. Может, вместе мы быстрее найдём решение.

— Ты уверена?

— Конечно! Разве можно просто стоять в стороне, когда по Лондону бродит этот псих?

— Ладно… Но пообещай, что не будешь лезть на рожон.

— Клянусь!

Они рассмеялись и крепко обнялись. Слишком давно они знали друг друга, слишком, через многое прошли вместе, чтобы сдаться под натиском какой-то гламурной фифы.

***

Вечером Эстер заварила чашку крепкого чёрного чая, сделала пару бутербродов и уселась за компьютер.

Вчера она успела выяснить не так уж и много, а если честно, так и вообще ничего. Только перенесла в свой документ общеизвестные факты о детстве Императора-Дьявола, да события весны и лета прошлого года.

И уже здесь было множество несостыковок.

Почему Лелуш с сестрой оказался в стоявшей на грани войны стране, понять ещё можно было. В конце концов, о ссоре императора Чарльза с сыном тогда много кто говорил, и пусть Эсти и было всего десять, не запомнить этот шквал разговоров она не могла. Чёрт, да даже они со Скарлетт и Дольфом тогда бесстыдно перемывали косточки детям Вспышки-Марианны.

Но вот после войны? Тогда пропали и обе Ви Британии, и сын премьер-министра — Сузаку Куруруги. Будущий Нулевой Рыцарь Империи, между прочим, а значит, очень и очень близкий к императору человек.

Да и потом, когда в конце позапрошлого года отыскали принцессу Нанналли, никто и не задумался спросить у неё о брате. А ведь она — это первый человек, который мог бы знать о местонахождении принца!

В то, что слепая и не способная ходить девочка выжила бы одна в раздираемой войной стране, не верилось совершенно.

А меньше чем через год в — пабам — всё той же Японии находится чудом выживший Лелуш, который мало того, что ничуть не пострадал, так ещё и императора смог прирезать! Нет, конечно, странно было доверять словам величайшего лжеца, как минимум последнего столетия, но другой информации попросту не было. А на лгуне, как известно, и шапка горит.

На этом заканчивались факты, и начинались теории разной степени безумия. Кто-то говорил, что Ви Британия и младший Куруруги ещё в детстве начали разрабатывать свой план захвата власти, который и реализовывали постепенно все последующие годы, кто-то — что мальчики были разделены, и Лелуш с сестрой где-то скрывался, опять-таки вынашивая планы мести. Однако все сходились в одном: как минимум во Втором Чёрном Восстании будущий завоеватель участвовал. С чего интернет-теоретики это брали — загадка, но раз уж каждый считал своим долгом поведать об этом, наверное, подоплёка была.

Хотелось бы поговорить с кем-то из ОЧР или Британской армии и выяснить это. Но только с кем?

У рядовых смысла спрашивать нет — если бы они знали о принце в своих рядах, то не упустили бы возможности прославиться за счет интервью после Красного Октября[3], а до руководства сейчас добраться почти нереально — половина убита, а другая сидит в таких верхах, которые Эстер вряд ли однажды увидит.

Единственный вариант — через родственников, причём желательно живущих в Британии, а еще лучше — в Лондоне или его пригородах.

Эсти медленно проглядывала списки руководящего состава Ордена во времена Второго Восстания. Бежали по экрану строчки всевозможных имен, в основном, конечно, японских и китайских, хотя были и несколько британцев.

И тут взгляд девушки зацепился за одну из самых коротких фамилий.

Рид, Дитхард (1986-2018) — руководитель информационного отдела ОЧР в 2017-18 гг., участник Первого и Второго Чёрных Восстаний, погиб в Битве при Дамокле. Жена, Жанна Рид, проживает в Британии

— Да! — не сдержала радостного вскрика Эстер.

То, что нужно!

Хаггард быстро закрыла вкладку и дрожащими от предвкушения пальцами забила в поисковике имя миссис Рид. Нужный профиль в соцсетях нашелся легко и быстро, и Эсти, недолго думая, написала вдове с просьбой об интервью.

Теперь оставалось лишь ждать ответа.

***

Утром, когда Эстер пришла на учёбу, на неё не косились разве что слепые. Особо бесстыжие даже показывали пальцами и хохотали в голос, но большинство всё же старалось хотя бы скрываться.

— Это что за приколы? — шёпотом спросила Хаггард, подсаживаясь к подруге.

Скарлетт выглядела жутко: идеально прямая, словно палку проглотила, она сверлила ненавидящим взглядом тёмных глаз кого-то, сидевшего неподалеку. Казалось, что даже воздух рядом со взбешённой Мерсер похолодел на несколько градусов.

— Ты вчера была права, — прошипела она. — Этот… Этот урод, он реально теперь встречается с Пэджет!

— Успокойся. На самом деле, он просто делает вид, что сошёлся с Илайн. Мы вчера это обсуждали. Он теперь кто-то вроде разведчика — выискивает компромат на неё, а потом рассказывает мне. Понимаешь?

— Нет. На кой чёрт вам нужен этот маскарад?

— Пэджет сама пристала к Дольфу, и мы думаем, что не просто так. Ты сможешь мне помочь? Ну, подыграть, поругать его, пожалеть меня… Чтобы натурально выглядело?

— Я тебе, конечно, не откажу. Но знаешь, мне кажется, что ничем хорошим это не закончится.

— Дольф не стал бы меня обманывать!

— Сейчас, может быть, но кто гарантирует, что потом Эта его не очарует окончательно?

— Да ну тебя!

Действительно, чтобы Рудольф её предал, звёзды должны погаснуть! Скарлетт точно ошибается!

Точно…

— Ну ты посмотри на них! — сердито цокнула Скарлетт, показывая на двоих молодых людей, полулежавших друг на друге на среднем ряду. — И им же никто ничего не скажет!

— Эй, Хаггард, каково это, когда парень бросил всего через полдня после знакомства с новенькой? Мм?

Эстер обернулась и тихо ответила:

— Ну, у меня он хотя бы есть.

— Уже нет.

— Все разговоры, пожалуйста, за дверью аудитории, — перебил девушек преподаватель.

— Прошу прощения! — немедленно скроила умильную мину собеседница Эсти.

— Она гадина, — шепнула на ухо подруге Скарлетт.

Эстер молча кивнула.

Остаток лекции прошел относительно мирно, разве что Летти то и дело змеёй шипела на Илайн и Дольфа.

Неприятности начались в перерыве.

— Хаггард! — окликнула Эстер Илайн. — Ты ведь в курсе последних новостей?

— Погоди, милая, — Рудольф мягко отстранил свою пассию. — Я сам ей всё объясню.

— Конечно, Рудди, — влюблённой ланью уставилась на парня Пэджет.

— Мы расстаемся, Эстер. Ты хорошая девушка, но разве могу я смотреть на кого-то другого, когда рядом со мной моё солнце? Так что, прости. Счастья тебе.

Говоря это, Дольф сжал руки в замок, и Эсти смогла выдохнуть. Этот знак они придумали в детстве, он значил: «подыграй». Сколько раз именно такой замок помогал им в проказах!

— Ч-что? — тихо, сжавшись, чтобы выглядеть понесчастнее, спросила девушка.

— Я говорю, что теперь моя девушка — Илайн, а не ты.

— К-конечно, — пискнула Эстер. — Я… я понимаю…

Она всхлипнула. Может, излишне патетично, но вроде достаточно натурально.

— П-прости!

Голос девушки сорвался, и она кинулась прочь. Не от горя, нет. Слёзы никак не хотели литься из глаз, а для представления были ой как нужны.

Ну плохая Эсти актриса, что с этим делать?

Быстро юркнув в туалет, она издала ещё пару всхлипов для правдоподобности и включила воду. Брызнула в лицо, на рубашку. Чистыми руками растёрла глаза до красноты. Ну вот, теперь моська понесчастнее, и готово.

Телефон в кармане тихонько тренькнул, и Эстер поторопилась взглянуть на уведомление.

Пришел ответ от Жанны Рид.

[1] Очень легко

[2] Водишь за нос

[3] Октябрь 2018 года, когда был убит Лелуш Ви Британия

Глава 6. О Богах и их создателях

— Здравствуйте, леди Рид!

На пороге квартиры в фешенебельном доме центрального района Лондона стояла вовсе не старая ещё женщина: ей едва ли исполнилось тридцать пять лет. Выглядела она весьма и весьма неплохо: шикарную фигуру, за которой явно следил не один специалист, мягко облегало брендовое платье. Кажется, Эстер даже видела эту модель на обложке какого-то модного журнала, как и окрашенные в клубничный блонд волосы, хитроумно завитые и заколотые.

И даже лицо эта женщина сохранила прекрасным, не скатившись, как другие внезапно разбогатевшие дамы, в малеванье «чем побогаче». Аккуратно подкрашенные нюдовыми тенями глаза отлично сочетались с по-летнему свежей персиковой помадой, делая весь образ тёплым и уютным, пусть и несколько странным для поздней осени.

Жанна Рид, а это была именно она, весело улыбалась гостье.

— Эстер Хаггард, не так ли? — осведомилась женщина.

— Да, — кивнула Эсти, протягивая женщине большую коробку шоколадных конфет, — Большое спасибо, что ответили согласием на мою просьбу!

Жанна рассмеялась и махнула рукой.

— Ох, Эстер… Вы же позволите себя так называть? — спохватилась она, на что девушка только кивнула. — Поверьте, я только рада принимать у себя такую настойчивую и целеустремленную юную леди! Да вы проходите-проходите, не стойте на пороге! Давайте я вам тапочки дам! Какие хотите? У меня вот какие красивые зелененькие есть, или могу дать резиновые… Сейчас тепло, так что чёрные с мехом вряд ли подойдут, но если хотите...

— Я… Э… Доверюсь вашему выбору? — неуверенно произнесла сбитая с толку Эстер.

— О, ну ладно. Давайте я вашу куртку повешу? Сумочку можете оставить здесь, на подставочке… Не беспокойтесь, кошка в неё не залезет, она воспитанная! — без умолку трещала миссис Рид. — Так, вот вам тапочки, проходите, ванная вон там, мыльце на раковине, под крышечкой, полотенце возьмите розовенькое, с мишками. Кстати, вы какой чай будете? У меня есть зеленый, черный с бергамотом, красный, малиновый, травяной, черный с чабрецом…

— Последний, пожалуйста! — выцепила из этого потока что-то важное Эстер.

Пить зеленый чай она не готова была даже под пытками.

— Хорошо-хорошо! Я ещё печенюшки достану и конфетки. Знаете, такие вкусные недавно отыскала! Везде одна химия, а эти натуральные, впрочем, это и по вкусу ясно. Да вы идите, руки мойте! Можете ещё крем использовать, он рядом с мылом, очень хороший! Мне его мой тренер посоветовала, ручки будут бархатные!

Эсти юркнула в ванную, включила воду и позволила себе выдохнуть.

Да уж, Жанна Рид была личностью крайне эксцентричной.

Ну и плевать, если она обладает такой информацией, что может перевернуть всё расследование Эстер с ног на голову.

Ну не семью же им строить? А значит, можно и потерпеть.

Еще раз взглянув на своё отражение в зеркале, Эсти натянула лёгкую полуулыбку и вышла из ванной.

— Присаживайтесь, Эстер, — мягко произнесла женщина, махнув рукой в сторону стула.

Хаггард подчинилась и замерла, ожидая новой длинной тирады.

Однако её не последовало.

Глядя на растерянное лицо гостьи, леди Рид не сдержалась и громко расхохоталась.

— Ох, простите! — сквозь смех выдавила она. — Господи!!!

— Зачем? — напряглась Эсти. — Зачем вы притворялись столь…

— Мне так веселее, — перебила ее Жанна и вновь хрюкнула. — Гха! Знаете, у половины тех, кто приходит ко мне, такие же лица, а я всё также смеюсь!

— Вы не ответили на мой вопрос, — куда холоднее произнесла Эстер.

Женщина взглянула на девушку иными глазами: из них исчезли все весёлые нотки, остался лишь голый расчет.

Эсти вздрогнула. Эмоции у Жанны сменились так быстро, что в пору было приписать ей несколько диагнозов.

— А вы, я смотрю, не любите притворяться.

— Ненавижу, — честно ответила девушка, не спуская цепкого взгляда серых глаз с хитрого лица Леди Рид. — Хотя о вас, похоже, такого не скажешь.

— Вы правы. Но хороший журналист обязан уметь носить маски, не так ли?

Эстер прикусила язык. Может, не стоило ей представляться представительницей именно этой профессии?

— Но вы весьма догадливы — я не сказала вам правды, а точнее, сказала её не всю. Весь этот розыгрыш нужен лишь для того, чтобы отсеять самых скучных людей. Ведь те, кто не выдерживают даже такой безделицы, не смогут подарить мне интересной беседы… Но вы пришли не за моей жизнью, а за деяниями моего мужа, не так ли?

— Верно, — чуть дрогнувшим голосом произнесла Эстер.

Неожиданно вспотевшими ладонями она сжала ручку и блокнот, готовая записывать каждое слово. Неужели теперь всё решится?

Жанна, между тем, отхлебнула чая из крошечной, увитой узорами чашечки, призадумалась, словно вспоминая, и начала:

— Все началось ещё в 2017 году, с таких событий, которых вы, наверное, не помните. Их тогда просто не транслировали на весь мир, и новости так и помирали, проносясь по тогда ещё Британской Зоне 11, — патетично произнесла женщина, и тут же рассмеялась. — Ах, как загнула. Хоть сейчас в статью вставляй! Но не об этом. Мой муж тогда работал с генералом Бартли и самим принцем Кловисом, в том числе, освещал и последнее публичное выступление наместника. Потом принца убьют, но об этом вы знаете, я уверена, и Дитхард начнет помогать маркграфу Джеремии Готтвальду.

— Тому самому Готтвальду? — ахнула Эстер. — Который Первый Рыцарь?

— Да, ему. Дитхард даже меня с ним знакомил! Хотя не могу сказать, что я его хоть чуть заинтересовала.

— Может быть, именно это вас и спасло?

Эсти вспыхнула: а вдруг её неосторожная реплика разозлит Жанну, и та просто прогонит наглую студентку из своей квартиры? Хотя после того, что Хаггард уже наговорила…

Но женщина лишь улыбнулась.

— Наверняка! А впрочем, мы опять отклонились от темы? О чём же я… Ах да! Тогда ещё рядового Куруруги Сузаку обвинили в убийстве принца и уже почти казнили, но появился Зеро. И Дитхард пропал. Признаться, порой я его даже ревновала! Зеро стал для моего мужа идеей фикс, живым Богом. Нет, Дит всегда был натурой увлечённой, любил страстно, но быстро, однако в тот раз всё было иначе. Это была уже не любовь или восхищение, а настоящий фанатизм. Однажды я даже отвела мужа к психологу. Дитхард спокойно отсидел сеанс, а на выходе сказал, что если подобное повторится, он подаст на развод. А я ведь его любила, — невесело хмыкнула Жанна. — Да только он отдал свое сердце восстанию.

— Он поклялся запечатлеть каждый шаг Зеро, каждую его ступеньку на пути к «вершине». По крайней мере, Дитхард говорил мне, что когда этот террорист победит Британию, миром будет править именно он.

Мой муж был так увлечён своими идеями, что практически не заметил, как нас разжаловали, поставив на одну ступень с нумерованными. Представьте себе, я, чистокровная британка, стала равна жалкому одиннадцатому!

Но всё изменилось после Второго Токийского сражения. Тогда, когда пришла весть о гибели Зеро, Дитхард написал и мне. Он рассказал, что во многом ошибся, и теперь нашел того, кто изменит мир — принца Шнайзеля. О, сколько восторгов в его сторону я тогда читала! Дит писал мне о каждом разговоре с принцем, о каждом его действии, каждом выводе… Даже на Зеро, своем прежнем Божестве он не был так зациклен!

Жанна умолкла, в глазах её мелькнула грусть.

— А через полтора месяца мы виделись в последний раз. Я тогда перебралась в Лондон, чувствуя, что Япония станет полем битвы, и работала на местном телеканале. Муж заехал всего на пару часов, но я до сих пор помню каждое его слово и каждый жест. Он был мягок, и я впервые поняла, что небезразлична ему. Дит обещал, что после победы мы останемся на материке. У нас будет домик на побережье и двое детей: мальчик и девочка, похожие на меня и на него как две капли воды. Дитхард клялся, что оставит войну, и я никогда больше не увижу в его руках оружие, — женщина всхлипнула, не будучи больше в силах сдерживаться. — Но через два дня он погиб. Как мне позже рассказал лорд Мальдини, он пал, защищая принца Шнайзеля. Его убийцей был сам кровавый император.

Но тогда, в августе, я ещё ничего не знала и отчаянно искала Дитхарда в списках раненых и пленных. До последнего я боялась признавать, что мой муж действительно… — Жанна поджала губы, не решаясь произнести это слово, — умер.

Помню, в начале октября мне и самой хотелось последовать за ним. Этот мир, в котором правил Лелуш Ви Британия… Те из моих коллег, которые знали, кем был Дитхард, не могли понять, почему я была ещё жива. Остальных ведь резали вместе с семьями, не щадя практически никого… Но я, видимо, оказалась слишком ничтожной, чтобы привлечь внимание Первого Рыцаря.

Пятнадцатого числа я была одной из тех, кто освещал казнь заговорщиков в Британии. Тогда в этом городе царил какой-то странный, безумный праздник.

— Они праздновали победу, — выдохнула Эстер. — А получили поражение.

Леди Рид новыми глазами взглянула на гостью.

— Вы… Вы тоже кого-то потеряли?

— Не могу сказать, что моя жертва так же тяжела, как и ваша, — поджала губы Эсти. — Но она есть.

— Сочувствую.

Эстер хотела было рассказать больше, показать Жанне, что у неё был похожий опыт, но слова застряли в горле.

Перед глазами вновь появилась Эвелин Баральд, мягко улыбающаяся Эсти, смеющаяся вместе с ней и со своим сыном, и с виду суровый, но на самом деле весёлый и авантюрный лорд Тиарнак, и вечно уставший, но очень умный и всегда готовый поддержать и помочь Брайан Мерсер, и даже ворчливая леди Лаура, его жена.

Они все были для Эстер словно вторые и третьи родители, ведь дети трёх семей росли на три дома — всегда вместе, всегда друг за друга.

И все они не пережили лета восемнадцатого года.

В уголках глаз собрались слёзы. Эсти вновь и вновь видела три трупа и словно неживую, почерневшую от горечи Лауру Мерсер. Слышала её полубезумный шёпот, рыдания Скарлетт и скрип зубов Дольфа. Помнила, как стыдилась того, что её родители ещё живы и здоровы, и вместе с тем до одури боялась их потерять.

Они все ждали, что скоро придут и за Хаггардами. Ждали, боялись и ненавидели, и каждый вечер оборачивался пыткой. Неизвестно было, увидят ли они последних взрослых в своем окружении, или и тем суждено пасть под колёса дьявольской машины.

Тем отвратительно холодным летом смерть подошла слишком близко к дому Эстер.

— Не стоит говорить, если рана так глубока, — мягко сказала Жанна Рид, вырывая девушку из жутких воспоминаний. — Я не буду вас пытать.

Эсти дергано кивнула и невнятно прошептала какую-то благодарность.

— Выпейте.

Женщина сунула в руки девушке стакан с водой, и та покорно проглотила.

Руки дрожали.

— Вы… Вы извините меня.

— Ничего страшного, Эстер, — перебила её сбивчивые извинения Жанна. — Все мы люди, все можем сорваться. Особенно, если приходится вновь проживать самые тяжёлые воспоминания.

Девушка глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь.

Нет времени рыдать. Если ничего не сделать, то Кровавый император вернётся, и тогда не выживет никто. Рухнет даже хрупкий мир, и война с границ растянется на всю планету, и тихой жизни Эстер придет конец.

Нет уж! Ни за что!

Прямо сейчас Эстер Габриэлла Хаггард соберёт волю в кулак и сделает всё, чтобы её близкие были счастливы.

— Леди Рид, — настолько твёрдо, насколько возможно, произнесла девушка, — не могли бы вы продолжить рассказ?

— Да там особо и нечего продолжать. Когда все устаканилось, ко мне приехал лично лорд Мальдини, рассказал о судьбе Дитхарда и передал бумаги о даровании мне титула виконтессы. Мол, «жена героя». На этом и заканчиваются те факты, что я могу вам поведать.

— Факты… Неужели у вас есть не только они?

Жанна невесело усмехнулась.

— Конечно. В этой истории столько всяких недомолвок, что сложно не появиться десятку теорий.

— Например? — напряглась Эсти.

— Академия Эшфорд. Почему Зеро, когда захватил её, относился к заложникам так, словно знал их? Почему там учились аж три Рыцаря Круга, пилот-ас ОЧР Кодзуки Карен, посещала принцесса Юфимия, преподавала жена премьер-министра Японии, а пару раз там видели даже странную зеленоволосую девушку, которая потом появлялась рядом с Кошмарным императором? Почему именно эта академия была выбрана местом переговоров? Ведь чтобы подготовить нападение Ланселота, надо было ой как хорошо знать планировку здания.

— Там учился Курурги, вы же сами сказали.

— Да. А ещё в промежуток 2011–2017 годов там учился некий Лелуш Ламперуж, в 2016 году ставший вице-президентом студенческого совета.

— Откуда вы об этом знаете? Неужели ваш муж...

— Дитхард? Нет, всё это есть на сайте Академии. Самое интересное, что фотография именно этого студсовета единственная, где все члены стоят спиной. Это красиво обыграно, но всё же… Чёрт, давайте я вам лучше покажу!

Жанна достала телефон и принялась что-то быстро в нём искать.

— Вот, смотрите!

Эстер взглянула на фотографию. Группа подростков, две девушки, три парня, при чём один явно младше. В центре стоит высокая блондинка и, по-видимому, смотрит вперёд — она, как и все остальные, расположена спиной к камере. Рядом с блондинкой — среднего роста паренёк, по левую руку от которого словно в ожидании чего-то замерла другая девушка.

По правую же руку от блондинки расположился тот, кого Эстер в последнее время видела слишком часто. И, судя по всему, только из-за этого и узнала.

Кровавый император стоял прямо, расслабленно. Его словно совершенно не беспокоила царившая вокруг суета, в отличие от его маленького соседа.

Тот всей своей позой выдавал какой-то странный, животный страх перед чем-то неизведанным, непонятным для стороннего наблюдателя.

Довершала фотографию подпись:

Слева направо, члены студенческого совета академии Эшфорд в 2018 году: Ш. Феннет, Р. Кардемонд, М. Эшфорд, Л. Ламперуж, Р. Ламперуж

— Откуда появился и куда пропал второй Ламперуж — загадка. О них обоих нет нигде ни слова. Отсутствуют фотографии, страницы в соцсетях — их словно и не было никогда.

Эстер кивнула. Вполне можно понять из-за чего. Если как минимум старший Ламперуж — это Лелуш Ви Британия, то, скорее всего, все данные пропали не просто так.

Как и все в этой странной истории, однако.

***

— Большое спасибо за интервью, леди Рид! — сказала Эстер, закрывая блокнот. — Позволите ли задать ещё один вопрос? Он никуда не уйдёт, я спрошу чисто из интереса.

— Пожалуйста, — усмехнулась Жанна.

— Почему то интервью, что вы дали мне, так отличалось от того, что я видела в газетах? По настроению, по вашему отношению к событиям?

— Потому что я сразу поняла, что вы, Эстер, не журналистка. А значит, мои слова не увидят СМИ, а если и увидят — то я легко их опровергну. Потому я и была с вами так откровенна.

— Ч-что? — воскликнула девушка. — Как?

Она же так старалась, думала над маскировкой и ни одним неосторожным словом не должна была себя выдать!

— Дилетантов вы бы обманули без проблем. Однако я знаю столько журналистов, сколько вам и не снилось. Я с ними общаюсь ежедневно и потому могу распознать человека, который лишь притворяется. В общем, над вашей ложью вам ещё работать и работать.

— Я запомню, — кивнула Эстер.

Жанна рассмеялась.

— А я уж надеялась, что больше не будете.

— Хотелось бы, — вздохнула Хаггард, — Да не выйдет.

Ей предстоит ещё очень долгий и лживый путь.

Однако есть ли разница, какими способами, если Эсти спасет своих близких?

Конечно же, нет…

Глава 7. Похвала Глупости

19 ноября 2019 года от СБП, воскресенье

Включив чайник, Рудольф развалился на диване и смотрел новости.

— Ситуация на границах Индии и Китайской Федерации продолжает накалятся, — говорил ведущий. — Правительство ССШ, в которых состоит Китай, собирает срочный саммит по вопросам введения сил ОЧР в зону конфликта. Председатель Сумераги Кагуя высказалась, что резолюция с 90%-ной вероятностью будет принята. Остальные делегаты поддержали императрицу Тянь Цзы, а также осудили агрессию президента Индии Аджита Агарвала. Предполагается, что после вмешательства Ордена Черных Рыцарей конфликт удастся урегулировать в течение месяца. К другим новостям.

Чайник засвистел, и Дольф поднялся с дивана, чтобы поставить завариваться лапшу быстрого приготовления.

— На юге Британии террористы из «Всевидящего ока» вновь устроили беспорядки. К счастью, расположенный неподалеку гарнизон ОЧР смог разобраться с ними. Принцесса Корнелия ли Британия назвала данные акты нарушения общественного порядка недопустимыми и, цитата, «Порочащими память всех тех людей, что стали жертвами тирании Лелуша Кровавого», конец цитаты. Остальные члены императорской семьи от комментариев воздержались.

Парень хмыкнул. Эти фанатики бесконечно терроризировали Британию, особенно взбесившись после разграбления гробницы 99 Императора, имевшей место около четырёх месяцев назад. И, самое смешное, что несмотря на множество слухов, тысячи, если не миллионы британцев поддерживали претензии «Всевидящего ока»!

Лапша была готова, и Дольф с удовольствием начал есть. Всё-таки конфликты конфликтами, а ужин него один.

А тем временем всемирные новости подошли к концу, и начались местные.

— У Джеймса Хорнвуда была большая семья, хорошая работа и счастливая жизнь, — вещал корреспондент на подозрительно знакомом для Рудольфа фоне, — которой, однако, суждено было трагически оборваться. Очередная жертва илингского маньяка…

Рудольф не дослушал, подскочил и полетел к ноутбуку.

Почему у дома Эсти, почему именно сейчас? Именно после того, как вчера в парке они видели ЕГО!

Может, это и бзик и поиск связи там, где её нет, но не многовато ли совпадений на два дня?

И что же ему теперь делать?

Дольф смотрел на своё отражение в тёмном экране.

Видимо, ему не остается ничего, кроме как пожертвовать собой. Отвести подозрения несложно, а потом…

Он выкрутится, как выкручивался всегда.

Пальцы быстро забегали по клавиатуре.

***

24 ноября 2019 года от СБП, пятница

Илайн Пэджет развалилась в кресле, потягивая из бокала безумно дорогое вино, и с легкой улыбкой глядела на сидевшего рядом Дольфа.

— Скажи, — лениво протянула девушка, — почему ты так быстро согласился быть со мной?

— А почему ты влюбилась в меня? Это чувства, им нет причин.

Парень чувствовал, что всё происходящее — безумный фарс. Рудольф был уверен, что Илайн понимала, что он знал о причинах её авантюры.

— У всего есть причины. Просто не всегда мы их можем понять.

— Потому что они бывают нелогичны, — внимательно глядя на девушку, произнёс Дольф. — Или, скорее, излишне подозрительны.

Он рисковал, и рисковал сильно. Но судя по тому, что он узнал об Илайн за эту неделю, она не сможет сдержаться.

Маленький тепличный цветок, привыкший не встречать препятствий на своем пути.

— Хотя зачастую люди просто не хотят видеть очевидного, — нахмурилась девушка. В глазах её мелькнуло неудовольствие. Она явно понимала, на что намекал Рудольф.

— Может, стоит учитывать мнение большинства? Недаром именно такие страны сейчас идут впереди планеты. Демократия, знаешь ли.

— Странно, когда чистокровный британец начисто отрицает достижения своей страны! — Илайн выглядела явно задетой этой фразой.

— Какие такие достижения? Экспансию или геноцид?

— Не переноси радикальные идеи на всех!

— Так уж и радикальные! Мне напомнить про отношение к нумерованным? — подлил масла в огонь Дольф, глядя на то, как белеет от ярости девушка.

— Да ты…

— И как сильно замарались в этом десятки лордов!

Илайн подскочила на месте и кинулась к Рудольфу. В гневе она выглядела ужасно: выпученные глаза, растрёпанные волосы, набухшие вены на лице… Словом, ни следа от привычной красоты.

— Как ты смеешь! — завизжала она. — Мой отец погиб ради того, чтобы у нумерованных были права! Их с мамой казнили при Чарльзе за «жалость к не-британцам», и теперь такой, как ты, смеешь так говорить о них?! Да не будь таких, как мой отец, никакой «демократии» даже близко бы не было! Когда ОН убил Чарльза, я была счастлива. Мои родители были отомщены, и целый мир заплатил за их смерть кровью! А потом всё рухнуло из-за таких уродов, как ты, которые не любят свою страну и забились в угол, пока убивали Императора! Ну ничего… Мы уже ждём три месяца, осталось немного! Вы сами приближаете свой конец! Конец своего сладкого лицемерного мирка, который был ничуть не лучше предыдущего!

С размаху Илайн залепила ему пощечину, дрожа от ярости.

— Руки — фу, — произнес Дольф таким тоном, словно говорил с бешеной собакой. Хотя, стоит признать, Пэджет от неё отличалась мало. — Я услышал достаточно, психичка. Прощай.

Он поднялся и вылетел из комнаты.

Лишь оказавшись за пределами дома, он с дьявольской усмешкой выключил крошечный диктофон, покоившийся в кармане брюк.

***

Эстер, изнывая от нетерпения, ждала, когда скачаются последние несколько килобайт присланной Дольфом записи. Ему удалось вывести Илайн Пэджет на эмоции, а значит, она вполне могла как-то оговориться или сказать что-то очень-очень важное.

Сглотнув, девушка включила звук и тут же поморщилась: качество было просто отвратительным. Да и чёрт с ним! Лишь бы информация была полезной!

Хаггард хмыкнула. С этой гонкой за данными она стала походить на наркоманку даже внешне.

Кожа приобрела неприятный сероватый оттенок, на лице появились противные зудящие угри, а на огромные мешки под глазами нельзя было смотреть без слёз. Даже волосы, казалось, стали более тусклыми! Хотя куда уж дальше.

Недосып, беспорядочное и совершенно несбалансированное питание делали своё дело. Эстер все меньше походила на живого человека и всё больше — на труп.

Может быть, будь рядом с дочерью Декстер и Элис, они бы смогли удержать девушку от таких издевательств над собой.

Да только их в Лондоне не было и не будет ближайшую неделю.

Ладно, в это воскресенье Эстер срочно сходит к косметологу! И вообще, надо отдохнуть. Вот только сообщение дослушать и сразу идти спать. Сразу.

«Мы уже ждём три месяца, осталось немного! Вы сами приближаете свой конец! Конец своего сладкого лицемерного мирка, который был ничуть не лучше предыдущего!»

Эстер вздрогнула.

Сейчас Илайн практически прямым текстом говорила о том, что Лелуш ви Британия жив и готовит захват власти. Разве могла фанатичная сторонница Кровавого императора ждать чего-то иного? Нет, конечно нет…

Выходит, три месяца они ждут, и осталось немного… Сколько это? Месяц, неделя, пара дней? Да и почему три месяца? Со свержения диктатора их прошло на десяток больше.

Эстер чувствовала, что какая-то безумно важная деталь от неё ускользает, словно маслянистая рыбка, но ничего не могла поделать. Память просто напросто отказывалась помогать девушке.

— Грх! Да и чёрт с тобой! — прорычала Эсти, бросаясь к компьютеру.

Три месяца назад случилось что-то… Что-то важное!

Переговоры принца Шнайзеля и генерала Ли Синке… Визит императрицы Нанналли в Санкт-Петербург… Важно, но не экстраординарно!

Что, что?

Реформа образования, землетрясения в Конго, военный переворот в Эритрее (Это вообще где?) …

Нет, такими событиями диктаторы с мировыми амбициями не привлекаются.

Разграбление гробницы Лелуша ви Британии, развод Айрин Эшли и…

Эстер застыла, круглыми глазами глядя на экран.

Дура, дура, дура! Какая же она дура! Как она могла забыть об этом!

Точно, три месяца назад все СМИ трубили об ограблении гробницы кровавого императора… Когда вынесли всё, в том числе и тело! Скандал был всемирный, и императрице пришлось здорово постараться, чтобы унять всех фанатиков, поверивших в возвращение своего императора.

Эсти тогда предпочла поверить в то, что тело Лелуша бросили где-нибудь, а ценности распродали, да и забыла поскорее.

Не любила она эту тему!

А теперь вот и окупилось. Чёрт возьми.

***

В резиденции Пэджетов тем вечером тоже с интересом слушали запись со встречи.

— И вы, сестрица, позиционируете себя, как достаточно компетентный человек для этого задания? Такой срыв совершенно не допустим не то что для агента, коим вы себя мните, но и для британской аристократки, которой, к моему несчастью, являетесь.

Манлей Пэджет сидел в кресле, отвернувшись от сестры, и внимательно глядел на пляшущее пламя в камине.

Мужчина был, как обычно, до ужаса спокоен. Илайн уже и не помнила, когда в последний раз её брат демонстрировал хоть что-то, кроме равнодушия или язвительных насмешек.

Девушка поморщилась. Слова Манлея ударили в цель.

— Брат! — перебила его Илайн. — Он оскорбил нашу семью, наших родителей! Неужели такое можно простить?

— Никто не заставляет тебя прощать. Но ты сорвалась и практически в открытую назвала дату, когда вернулся Император. Человеку, который наверняка будет цепляться к каждому твоему слову и искать везде скрытый смысл. Браво, ты снова поражаешь меня своим интеллектом.

— Но...

— Ты раскрыла ему практически все карты, поддавшись эмоциям, при этом не выяснив ничего. И теперь ему нет никакого резона общаться с тобой и подвергать себя какому-бы то ни было риску. Поздравляю. Это феерический провал.

Илайн недовольно поджала губы. Ей нечего было ответить.

— И теперь, я надеюсь, — совершенно спокойно сказал Манлей, — ты лично объяснишь Его Величеству, почему нарушила его приказ и поставила под угрозу инкогнито.

— Манлей!

— У тебя есть другие варианты?

Илайн покачала головой, сжав руки в кулаки.

Она отомстит за своё унижение.

Глава 8. Слухами земля полнится

— Мой брат сказал, что никакая она не наркоманка!

Эстер дёрнулась и подошла ближе.

— Ты о ком? — осторожно спросила она у однокурсника, вокруг которого уже собралась небольшая группа заинтересованных слушателей.

— Да в Илинге в прошлое воскресенье на месте убийства поймали девчонку, которая всякий бред несла. Что-то про Лелуша ви Британию, что это он убийца.

— Совсем тронулась? — спросила девушка-блондинка, имени которой Эстер не могла припомнить.

— Обкурилась! — с улыбкой ответила другая.

— В том-то и прикол, что нет! Сначала, конечно, так и решили, но потом, когда её протестировали, анализы какие-то взяли, в крови не нашли ничего! Понимаете, да? Ни алкоголя, ни наркотиков, ни-че-го!

— То есть, ты хочешь сказать, что девушка, которую взяли прямо у трупа и после ареста которой прекратились нападения маньяка…

— Прекратились нападения? — перебила Эстер.

Да уж, отстала она от жизни…

— Ты за новостями следила вообще? С понедельника не было ни одного убийства, а последней жертвой стал именно Хорнвуд!

Наткнувшись на полный непонимания взгляд Эсти, парень недовольно закатил глаза.

— Джеймс Хорнвуд — тот самый мужчина, в убийстве которого подозревают нашу «наркоманку».

— А теперь, с вашего позволения, я продолжу, — ядовито вставила перебитая Эстер девушка.

— Конечно.

— Спасибо. О чём я? Ах да, Сэмми, то есть ты сейчас намекаешь на то, что она говорила правду?

Парень лукаво улыбнулся.

— Я ни на что не намекаю, конечно же, «убийца» могла и соврать, но… Мой брат сказал, что она не играла. Нельзя так натурально играть, будь ты хоть трижды Кушингом[1]. Да и Хорнвуд был не-британец, так что стоит задуматься.

— Вообще не аргумент! — хмыкнул кто-то.

— Вот именно, — поддержала девушка, которая и задала вопрос.

— Синди, — вздохнул Сэмми, но так и не успел договорить.

— Нет, ты погоди, — затараторила Синди. — Именно Лелуш ви Британия даровал свободу колониям, да и в принципе выступал против притеснения нумерованных!

— Простая военная хитрость для усмирения ССШ. Смог бы император, не имея репутации доброго и демократичного правителя навязать переговоры на выгодных себе условиях? — в глазах парня сверкнул фанатичный блеск. — Нет, правда, Его Величество — гений!

Эстер нахмурилась, но не слишком открыто.

Не модно было в Британии не любить императора.

— Я и верю, что он жив! — вдохновенно говорил Сэмми. — Такие люди не умирают!

— А значит, этим убийством Он подает знак верным людям!

— All hail Britannia! All hail Lelouch! — воскликнул Сэмми, и тут же его поддержал восторженный хор голосов.

Эсти предпочла тихонько сбежать, пока никто не обратил внимания на её мрачное настроение.

Какие вообще шансы, что мир будет лучше, пока такие люди живут и здравствуют? Как бороться против настолько массового явления?

Да глупо это…

Эстер невесело усмехнулась.

Даже в собственных глазах она была распоследней дурой, что уж говорить о других?

Ну и пусть… Если у неё есть хоть мизерная возможность сохранить хрупкий мир на Земле, то разве можно её упустить?

Нет конечно!

А значит, придётся свернуть горы ради аудиенции у Зеро или принца Шнайзеля. Если передать им всю информацию, то они точно разберутся.

И тогда у близких Эсти будет счастливый завтрашний день.

А в кармане джинсов жглась флэшка с данными, способными перевернуть мир.

***

— Выслушай меня, прошу! — Илайн выглядела искренне опечаленной, но Дольф ей не верил.

После вчерашнего уж точно.

— Ты уже всё сказала.

— Дольф!

— Для тебя — мистер Баральд.

Девушка вспыхнула и уже открыла рот, чтобы начать ругаться, но каким-то неимоверным усилием воли сдержалась.

— Пожалуйста, прости меня, я не хотела! Сорвалась, ну с кем не бывает?

— Действительно. Знаешь, я тоже, когда нервничаю, на людей кидаюсь.

— Ну Дольф!

— Рудольф. Я же уже сказал, что между нами всё кончено. Или чтобы это понять, нужен какой-то запредельный уровень интеллекта?

Никогда прежде он не замечал за собой такого удовольствия от издевательства над другими людьми, но Илайн, судя по всему, и человеком была не до конца.

Так… Собака бешеная.

— Хватит так себя вести! Я же извинилась!

Хотя нет, сравнение с этой тварью — унижение для любой собаки. Глаза красные, навыкате, волосы во все стороны торчат, да ещё и лицо такое… Скандальное. Тьфу, а не девушка из приличной семьи.

— Извиняться ты можешь сколько угодно, но поступков-то это не отменяет. Ты токсичный человек, а значит, я буду держаться от тебя подальше.

Теперь Пэджет стала похожа на злого варёного рака.

— Я устала это слушать, — прошипела она и вытащила из сумочки пистолет, — Руки вверх, мистер Баральд.

Дольф застыл, лихорадочно обдумывая пути отступления.

— Ты поедешь со мной. Рыпнешься — выстрелю. Если ясно — кивни.

Парень подчинился.

— Сразу бы так, — усмехнулась Илайн. — Идем.

Она повела Рудольфа по самым малолюдным коридорам, и, к несчастью Дольфа, им никто не встретился.

— Садись в машину.

— Куда ты меня везёшь?

— Скоро узнаешь, Баральд. Руки на виду держи.

Парень хмурился, но выхода пока не находил. Разве что сбежать при выходе из машины… Но нет, может удержать водитель или еще кто-то.

Ещё и глаза не завязали. Во всех шпионских фильмах это значило лишь одно — живым его никто не отпустит.

Дольф предпочитал надеяться на ненадежность такого источника и внимательно запоминал дорогу.

Сдался он минут через пятнадцать петляний по незнакомым дворам и остаток пути меланхолично смотрел в окно.

- Выходи, — Илайн подтолкнула его пистолетом в спину.

Разумеется, у машины его ждали, и тут же, скрутив, поволокли к полузаброшенному зданию. Пэджет шла следом.

Дотащив Дольфа до самой приличной комнаты, его втолкнули внутрь.

Там уже кто-то был.

Высокий, жилистый, с пышной копной темных волос, этот мужчина стоял спиной к новоприбывшим.

Но сомнений в том, кто это был, у Рудольфа почти не оставалось.

Мужчина развернулся, и Баральд с ненавистью уставился в нечеловеческие ярко-алые глаза девяносто девятого Императора.

[1] Питер Кушинг — Британский актер, сыгравший в более чем 100 фильмах за 60+ лет профессиональной деятельности

Глава 9. Нападение

Было страшно.

В этот последний осенний день стемнело рано, и весь парк тяжело дышал почти зимним холодом. Земля покрылась изморозью и при каждом шаге похрустывала, громко отдаваясь в тишине.

Эстер куталась в тёплый шарф, отчаянно стараясь согреть замёрзший нос, и настороженно вглядывалась в темноту деревьев.

Головой она понимала, что ничего с ней не случится: любое приближение она услышит и успеет заметить, а заметит — сбежит. Ботинки удобные, на плоской подошве, сумка лёгкая, а бегала она всегда лучше всех в классе.

Но всё равно было так страшно, что желудок сворачивался в плотное, тугое кольцо. Невольно вспоминались все просмотренные и прочитанные ужастики.

Почему вообще Дольф попросил встретиться именно здесь, а не где-нибудь в уютном кафе, где продают вкусный глинтвейн и тёплые вафли?

Теперь желудок, не видевший за весь день ничего, кроме крошечного стакана кофе с сэндвичем на ланч, скрутило ещё и от голода.

Эстер выругалась, стараясь поскорее выкинуть из головы аппетитные, политые шоколадом или ягодным соусом горячие вафли…

— Хватит! — вслух сказала девушка и мотнула головой.

В ту же секунду хрустнул иней, и Эсти дёрнулась, пытаясь увидеть источник звука.

— Кто здесь?

Темнота молчала.

Эстер задрожала от ужаса, немигающим взглядом всматриваясь во мрак.

Показалось? Ох, Господи, только бы да!

Когда же придёт Дольф?! Так и помешаться недолго!

Земля хрустнула ещё раз, и Эстер рвано выдохнула.

Не показалось.

Кто-то ещё был в парке.

Кто-то, кто вряд ли настроен дружелюбно.

Хрусть-хрусть-хрусть.

Бежать, надо было немедленно бежать!

Но ноги словно приросли к земле, не давая сделать и шага. Сердце бешено забилось, дыхание сорвалось до рваных вздохов.

Из тьмы вышла высокая мускулистая мужская фигура, облачённая в излишне консервативный костюм.

Девушка не смогла сдержать крика, узнав бывшего Первого Рыцаря Империи.

Джеремия Готтвальд молча направил пистолет на Эсти и взвёл курок.

— Не советую шуметь или иным способом привлекать внимание, — равнодушно заметил мужчина.

Эстер застыла, боясь дышать.

Ещё никому не удалось уйти живым от Готтвальда.

— Мне нужна ваша флэшка с данными, мисс.

Откуда… Чёрт возьми, откуда он мог знать?!

— Я непонятно выразился?

Эстер замотала головой, дрожа от страха. В мозгу проносились тысячи мыслей, но ни одна не задерживалась хоть на мгновение. Сердце так и норовило выскочить из груди, в глазах потемнело. Ещё чуть-чуть, и Эсти точно упала бы в обморок.

Раздался громкий хлопок, и пуля со свистом пронеслась в паре дюймов от уха девушки.

— Следующая прилетит вам в череп, — Готтвальд предупредил Эстер таким тоном, словно просил не обжечься о кружку горячего кофе.

Девушка истерически фыркнула, представив страшного Первого Рыцаря баристой в кафе, и тут же вздрогнула. Её сейчас убью, что вообще в её голове происходит?

Нет, нет! Ещё не конец, она может уйти!

Эсти потянулась за флэшкой.

— Разумное решение.

— Стоять! Руки за голову! Джеремия Готтвальд, именем Её Величества императрицы Нанналли ви Британии, вы арестованы!

Со всех сторон на них смотрели несколько десятков чёрных рыцарей с оружием на изготовку.

Эстер не верила своим глазам: неужели, неужели она и правда спасена? Боже, Храни Императрицу!

И тут время замерло.

Одним быстрым прыжком Готтвальд подлетел к Эстер и приставил пистолет к виску девушки.

— Двинетесь — она умрёт.

Эстер чувствовала холодное дыхание металла на своей коже, встающие дыбом волосы.

Хаггард молилась. Молилась о том, чтобы исчезнуть, раствориться в воздухе.

Выжить.

Рыцари остановились, не решаясь приблизиться.

— Сэр Джеремия, будьте благоразумны…

Готтвальд молчал, крепко держа Эстер.

И тут вновь в паре дюймов над головой девушки просвистела пуля, со всей силы врезавшись в грудь бывшего Первого Рыцаря, и на секунду он ослабил хватку.

Тело двигалось само, без каких-либо толчков со стороны мозга. Эстер змеёй вывернулась из захвата, присела и практически на карачках кинулась к военным.

Не добежав всего пару футов, она рухнула на промерзшую землю, но пара крепких рук быстро подтянула её ближе к себе.

— Мисс, вы в порядке? Не ранены?

— Д-да… — ладонь саднила, но ничего страшного, — так, царапина…

Ноги подкосились, и Эсти осела на землю. Всего этого было слишком много для неё одной. Её пробило на дрожь.

— Лейтенант ОЧР Сэм Бауэрс, — к ней подошёл немолодой мужчина с суровым лицом, — ваши документы.

— Э… Д-да… Конечно, держите…

Эстер дрожащей рукой потянулась к сумочке и достала свой паспорт.

— Так… Эстер Габриэлла Хаггард, девятнадцать лет… Бывшая дворянка, ничего себе! И что же вас сюда в такое время-то занесло, а?

— С-свидание…

— Кроме нас и Готтвальда здесь нет ни одного мужчины, — сощурился Бауэрс. — Ещё раз спрашиваю, мисс, зачем вы здесь находитесь?

— Н-но это так!

— Джеремия Готтвальд хотел от вас какую-то флэшку с данными, не так ли?

— Но…

— Вы знаете, что бывший Первый Рыцарь осужден за пропаганду культа личности Кровавого императора и все контакты маркграфа контролируются ОЧР?

— И Тайным Разведывательным Управлением.

Эстер вздрогнула и развернулась на звук нового голоса.

— Мистер Эшли, это задачи ОЧР, — нахмурился лейтенант.

— Думаю, что ТРУ эта девушка нужна больше. Верните ей документы, будьте добры.

— Вы превышаете свои полномочия, Хейвуд.

— Ничуть, — осклабился Эшли, — премьер-министр лично гарантировал ТРУ главенство в этом расследовании. И в случае вашего дальнейшего сопротивления на стол к начальнику Управления ляжет моя записка. Как думаете, сколько времени потребуется принцу, чтобы получить эту информацию?

— Забирайте, — сжал зубы Бауэрс.

— Мисс, идемте, — мистер Эшли протянул Эстер руку и помог подняться. — Успокоительного?

— Д-да… Пожалуйста…

Мужчина посадил Эсти в машину и налил чего-то в пластиковый стаканчик.

— Выпейте.

Девушка повиновалась.

Успокоительное комком провалилось в горло.

— Благодарю, сэр. Мне уже лучше.

Сделав еще один глоток, Эстер вернула себя способность относительно здраво мыслить. Если, конечно, слово «здраво» вообще было применимо к подобной ситуации.

— Мисс, расскажите, пожалуйста, всё, что знаете. Любая информация очень поможет Его Высочеству Шнайзелю.

— Его Высочеству… Шнайзелю? Премьер-министру?

Девушка даже на месте подскочила от осознания своей удачи.

Если Эшли сможет организовать ей встречу с принцем, то всё будет хорошо! Премьер-министр найдет способ, как разобраться со своим чокнутым братцем, и никто не пострадает.

Только передать флэшку…

— Совершенно верно.

— Мне необходимо встретиться с Его Высочеством! У меня есть… Информация, за которой, я уверена, охотился и Готтвальд!

— Если это настолько важно, то я могу и передать, — мужчина выглядел несколько сбитым с толку.

— Нет, сэр, — Эстер глубоко вдохнула, усмиряя бешеный бег сердца. Её ни в коем случае не должны счесть сумасшедшей или наркоманкой. Аргументы нужны!

Думай, голова!

— Понимаете ли, сэр, данные, которыми я обладаю, совершенно секретны. Я не имею права разглашать их кому-либо, кроме принца.

Эшли не верил.

— Скажите, сэр, разве мог бы сам Джеремия Готтвальд охотиться за мной, не будь у меня чего-то важного?

— Будь вы действительно нужны этому ублюдку, не ушли бы.

Эсти поджала губы и решительно подняла глаза на мужчину, сложив руки в молитвенном жесте.

— Сэр, прошу вас! Это важно, поверьте мне! Я готова заплатить, если вы того хотите, или отдать что-то ещё! Чего вы хотите?

Ради семьи, ради Дольфа и Скарлетт!

Выражение лица Эшли изменилось.

— А что вы готовы предложить?

— Зависит от вашей просьбы.

ТРУ-шник весело рассмеялся.

— А вы интересная девушка, Эстер. Я бы даже сказал, интригующая… Садитесь в машину.

— Вы мне поможете?! — Эсти чуть не задохнулась от облегчения.

— Ага. Но знайте, если из-за вас я не получу повышения, оставляю за собой полное моральное право на ваше убийство.

— Гхм!

— Шучу.

Эшли пересел за руль и поехал в сторону центра Лондона.

— А вам ничего не будет? Вы же вроде как… Уехали с места преступления со свидетелем? — спросила Эстер через несколько минут, желая разрядить давящее молчание.

— О, не беспокойтесь. Бауэрс ничего мне предъявить не сможет. Пока не поймает Готтвальда, так уж точно, — без тени приязни высказался мужчина.

— Вы его недолюбливаете? Ну, Бауэрса?

— Недолюбливаю? Мягко сказано! Человека, который добровольно пошёл служить в изначально антибританскую организацию! Это кем вообще быть надо?

— Да вы и к ОЧР тёплых чувств не питаете, я смотрю!

— Террористами были, террористами и остались, — мистер Эшли тяжело вздохнул. — Чёрт возьми, почему я вам это рассказываю?

Эстер предпочла промолчать, погрузившись в свои мысли.

А подумать ей было о чём.

Почему Дольф, её любимый Дольф назначил свидание и не пришёл? Мало того, назначил ещё и в очень жутком месте, в позднее время и без гарантии?

Это смотрелось очень подозрительно.

Но когда Эсти видела своего парня в последний раз, он был в порядке! Разве что глаза чуть красные… Ну так, могут ли они выглядеть иначе после целой ночи за компьютером?

Но… Но где доказательства, что Дольф действительно смотрел сериалы? Конечно, он бы не стал врать Эстер!

А если ему угрожали? Или не ему, а кому-то из близких?

Рудольф не предал бы за деньги, это точно… Но и угрозы тоже странно! Ведь логично, что ловушку не устроят с благими намерениями!

Словно мозги промыли.

Чёрт бы побрал всю эту катавасию!

Глава 10. Сильные мира сего

Машина подъехала к императорскому дворцу со стороны заднего входа.

Их ненадолго задержали на въезде, проверив документы, однако мистера Эшли здесь похоже действительно знали.

— Попробуй вы попасть сюда самостоятельно, это заняло бы не один месяц, — дружелюбно пояснил Эшли, ведя девушку по роскошным коридорам.

В императорском дворце Эстер была лишь однажды. Тогда, три года назад, на Новогоднем балу, её поразила невероятная красота коридоров и залов, десятки произведений искусства, стоявших на узорчатых подставочках или висевших на стенах в драгоценных рамах, вышколенность гвардейцев, напоминавших статуи, роскошь одежд принцев и принцесс.

И пусть Императора Эсти тогда увидеть не довелось, восторгов хватило на пару месяцев вперёд.

Сегодня же дворец не походил сам на себя. Да, он всё ещё был прекрасен, но из него словно исчезли все излишества. Никаких картин или статуй, полупустые коридоры, обстановка, больше схожая, пусть и с вычурным, но всё же с офисом крупной компании. И когда Эстер оказалась в приёмной премьер-министра, это ощущение лишь укрепилось. Куда делись дворяне в вычурных одеждах и дорогих украшениях? Почему их заменили мужчины и женщины в деловой одежде с пугающе-серьёзными лицами?

Эсти пристроилась на уголке дивана, мистер Эшли опустился рядом.

Минуты текли, а ничего не менялось. Высокие двери кабинета по-прежнему оставались плотно закрытыми, из-за них не раздавалось ни звука. В какой-то момент девушка даже решила, что внутри никого нет, и их с мистером Эшли никто не ждет.

— Мистер Хэйвуд Эшли и мисс Эстер Хаггард? Его Высочество ожидает вас.

Эсти встала, нервно поправила волосы и рвано выдохнула.

Заметив её беспокойство, мужчина положил руку ей на плечо.

— Принц — хороший человек, — сказал он.

И то ли из-за мягкого тембра его голоса, то ли из-за тепла его руки девушка и правда почувствовала себя немного увереннее.

Сделав ещё один глубокий вздох, Эсти решительно шагнула в кабинет.

Судя по всему, принц Шнайзель любил роскошь, пусть и не выставлял её на показ: в отличие от интерьеров остального дворца, рабочее место премьер-министра не стеснялось демонстрировать статус своего владельца.

У стен располагались книжные шкафы, в которых Эстер тренированным глазом распознала дорогущие коллекционные издания. Среди них было даже несколько совсем уникальных, и о них Хаггард доводилось лишь слышать.

В центре комнаты воцарился огромный эбеновый стол. Тёмная лаковая поверхность мягко отражала свет люстры, заливая бумаги тёплым блеском. К удивлению Эсти, в отличие от киношных «важных столов важных людей», этот содержался в идеальном, если не сказать, сверхъестественном порядке.

Однако неоспоримым центром комнаты был высокий мужчина, сидевший в удобном кожаном кресле.

Этот человек был до ужаса, просто до неприличия красив. Высокий и мускулистый, с правильными чертами лица, умным и чуть высокомерным взглядом светло-лиловых глаз, которые, казалось, мигом узнавали все самые сокровенные тайны — единственный принц Священной Британской Империи производил просто неизгладимое впечатление.

— Ваше Императорское Высочество, — поклонился Эшли.

Эсти последовала его примеру.

— Добрый вечер, Хэйвуд. Мисс, — кивок в сторону Эстер, — мне частично доложили о причине вашего визита, однако хотелось бы услышать разъяснения.

— Разумеется, Ваше Высочество, — кивнул мистер Эшли. — Как вы знаете, ТРУ следило за контактами Джеремии Готтвальда, и сегодня маркграф напал на присутствующую здесь мисс Эстер Хаггард. Как мне удалось выяснить, он желал заполучить определённую информацию, которой мисс обладает, однако затея Готтвальда провалилась. Мисс Хаггард не пострадала, отделавшись лёгким испугом, и почти сразу же попросила меня об организации личной встречи с Вашим Высочеством.

— Вот как? — принц обернулся к Эсти, словно спрашивая, правда ли это.

Девушка решительно шагнула вперёд и заговорила:

— Да, Ваше Высочество. Однако остальной частью данных мне бы хотелось поделиться приватно.

Шнайзель удивлённо приподнял бровь.

Видя, что Эшли не спешит выходить, Эстер закусила губу и достала из кармана флэшку.

— Посмотрите, пожалуйста.

Хэйвуд молча забрал её из рук девушки, подошёл к столу и с поклоном протянул премьер-министру.

Шнайзель вставил флэшку в компьютер и вчитался в документ. Лиловые глаза забегали по строчкам, с каждой минутой становясь все уже и уже.

— Хэйвуд, оставьте нас с мисс Хаггард наедине.

Эшли подозрительно взглянул на Эстер, но ещё раз поклонился и вышел.

— Присаживайтесь, мисс Хаггард.

Девушка осторожно пристроилась на краешке светло-бежевого кожаного кресла, ожидая вопросов.

— Скажите, как вы смогли выяснить так много, не будучи участником событий?

— Это… Это было совпадение, Ваше Высочество. Так вышло, что… Что я смогла узнать вашего брата из-за того, что видела о нем фильм накануне. Думаю, не освежи мне он черты Лелуша ви Британии, я бы и не узнала прошлого императора. А потом уж его фигура меня словно преследовала… Лояльные ему люди влезли в мою жизнь, а сегодня даже попытались убить, — Эстер перевела дух и продолжила: — И я просто не могла оставить всё как есть, не обзаведясь хоть какими-то козырями. А чем я могу обладать, кроме информации?

Принц Шнайзель был поистине прекрасным слушателем. Его лицо, прежде словно каменное, во время рассказа Эсти будто смягчилось и исказилось сочувствием и сожалением.

— Почему вы решили вмешаться в это дело? Я не вижу никакой выгоды для вас, мисс Хаггард.

— Её нет, Ваше Высочество. Я лишь хочу, чтобы ваш брат ни в коем случае не занял престол вновь.

Принц молчал, словно ожидая продолжения этих слов.

— Год назад по надуманной причине расстреляли виконта и виконтессу Баральд, виконта Мерсера, и лишь мои родители чудом остались живы… Мне эти люди были словно семья, я росла с ними, — Эстер сглотнула подступивший к горлу комок. — Прошу прощения, — девушка смахнула слезу и покраснела.

Не стоило ей проявлять эмоций в обществе премьер-министра.

— Ничего страшного, мисс Хаггард, — Шнайзель тепло улыбнулся, и Эсти действительно стало легче.

Было в его глазах что-то такое успокаивающее, тёплое, доброе. Что-то, что заставляло безоговорочно доверять принцу.

Эстер выпрямилась, вскинула голову и не дрогнувшим голосом произнесла:

— Я прошу вас, Ваше Высочество, оградить мою и другие семьи от угрозы повторного восшествия на престол вашего брата. Со своей стороны готова оказать всю посильную помощь.

— Не стоит так опрометчиво соглашаться на любые условия. Мало ли, о чём вас могут попросить.

— Если это ради безопасности моей семьи, Ваше Высочество, то я готова на всё. А если и не так — то на многое.

Их взгляды встретились. Эсти смотрела твёрдо, не отводя глаз.

— Подождите в приёмной, мисс Хаггард. Позже Хейвуд отвезёт вас обратно.

Девушка поднялась и поклонилась.

— Ваше высочество.

У двери она остановилась, развернулась.

— Прошу прощения… Вы позволите задать вопрос?

— Спрашивайте.

— Почему… почему ваш брат выжил? Как?

Шнайзель помрачнел.

— Боюсь, я и сам не знаю ответа на этот вопрос. До свидания, мисс Хаггард.

— До свидания, Ваше Высочество.

Эстер вышла из кабинета и, едва оказавшись в приемной, бухнулась в кресло.

— Все в порядке? — заботливо осведомился Хейвуд Эшли.

— Да, сэр, — кивнула Эсти.

— Чудно. В таком случае, я вас оставлю ненадолго? Хочу обсудить с Его Высочеством моё повышение.

— Разумеется.

Хейвуд скрылся в кабинете.

— Ваше Высочество, — ещё раз поздоровался он.

— Здравствуй. Садись. Тебе как обычно?

— Конечно, — улыбнулся Эшли.

— Говоришь, вы «вырвали Эстер Хаггард из рук Готтвальда»? Звучит неправдоподобно, — задумчиво протянул принц, потягивая кофе из чашки. — Или ты сказал так только при ней?

Мужчина кивнул, разом отпив почти половину принесённого ему чая.

— Конечно, — сказал он. — Я скорее соглашусь, что Готтвальд подарил её нам или, наоборот, отпустил, чтобы что-то показать ей… Сложно сказать.

— Готтвальд действует по приказу моего братца, так что главный вопрос тут: «Чего добивается Лелуш?»

— Может, он просто так пытается к девушке подкатить, — совершенно серьёзно ответил Хейвуд. — Ну а что, вполне ничего такая девчонка, особенно если синяки под глазами убрать.

— Я никогда не привыкну к твоему юмору.

— А кто сказал, что я шучу? Хотя, будь я императором, выбрал бы кого покрасивее… В любом случае, девушку точно не стоит выпускать из вида.

— Согласен. Однако не делай это в открытую, лучше пусть думает, что мы о ней забыли. А, и выпиши ей чек… Фунтов на триста. В благодарность.

— Опять вы, Ваше Высочество, пытаетесь использовать мой кошелёк для своих целей? — наигранно вздохнул Хейвуд. — Однако я готов простить долг, если вы меня повысите.

— Бюджет всё равно корпоративный, так что не ной. Всё, отвези мисс Хаггард домой, и можешь быть свободен.

— О, отпуск тоже неплохо! А до какого числа?

— До завтра.

Хейвуд помрачнел.

— До свидания, Ваше Высочество, — он поклонился и вышел.

Эстер Хаггард ждала его в приемной.

— Идёмте, я вас отвезу.

— Благодарю.

Ночной центр Лондона мало отличался от дневного. Рекламные баннеры, вывески, фонари и фары проносящихся мимо машин ярко освещали улицы, толпы туристов и весёлые компании разной степени трезвости шумели, выкрикивая шутки и тосты.

Но стоило им въехать в Илинг, как стало заметно спокойнее. Пропали туристы с восторженными глазами и самые крупные группы весельчаков. Лишь несколько подростков проводили подозрительными взглядами слишком дорогую машину.

— Мы приехали, мисс Хаггард, — сказал Эшли, останавливаясь около парадной её дома.

— Спасибо вам, мистер Эшли, — улыбнулась девушка.

— Ах да. Принц велел передать вам это, — мужчина передал ей чек. — Это плата за сведения.

— Ох, не стоило…

— Не отвергайте подарок Его Высочества.

Помявшись, Эстер всё же приняла чек, положила его в кошелек и вышла из машины.

— До свидания, мистер Эшли.

— Между прочим, повышения я так и не получил. До свидания.

Он уехал прежде, чем Эсти успела спросить хоть что-то.

Недоумённо пожав плечами, девушка быстро поднялась по лестнице, и едва её голова коснулась подушки, забылась тревожным сном.

Глава 11. Крах

Утром субботы Эстер поехала в аэропорт, встречать родителей.

Лондонский Хитроу был полон народа. Люди всех национальностей спешили на свои рейсы или, наоборот, встречали прибывающих.

Декстер и Элис, озираясь, пытались найти в толпе дочь. Не сказать, чтобы это было легко — низкорослая Эсти терялась в толпе, не выделяясь ни внешним обликом, ни поведением.

— Мама! Папа! — крикнула девушка, бросаясь к родителям.

— Эсти! — воскликнула миссис Хаггард, обнимая дочь. — Солнышко! Как ты без нас? Всё хорошо было?

— Ой, конечно! Что могло со мной случиться? Уверена, у вас было куда интереснее, — Эстер широко улыбнулась.

— О, да! Никогда бы не подумала, что Япония — красивая страна! Но это было просто восхитительно, знаешь? Дэкки, расскажи ей про тот дивный ресторанчик на крыше!

— Обязательно, — улыбнулся Декстер, — как только в такси сядем, расскажу.

— Хорошо-хорошо. Эсти, милая, найдёшь нам машину?

Такси нашлось легко, и уже через пару минут доброжелательный водитель помог Декстеру уложить чемоданы в багажник.

— Надолго в Британии? — поинтересовался таксист.

— Домой, — улыбнулась Элис, — В Японию вот ездили.

Взгляд мужчины мигом потеплел.

— Ох, как я рад с соотечественниками встретиться! Весь день приезжих вожу!

— Их так много? — удивился Декстер.

— Как грязи! И что им только у себя не сидится? Тьфу, — таксист поморщился. — Припрутся, по-английски едва ли пару слов грамотно скажут, а всё туда же… Не нравится в Империи, так какого хрена лезут? Простите, наболело, — извинился он, заметив, как нахмурилась Эстер.

— Ничего страшного, — понимающе кивнула Элис. — Они просто невоспитанные люди, особенно азиаты! Мы вот из Японии вернулись. Страна-то очень красивая, но отношение… Кошмар какой-то!

— Соглашусь, — кивнул мужчина. — Не было раньше такого! Вот, помню, в десятом году, сразу после покорения Зоны, за наглый взгляд этих обезьян отстреливали, а сейчас развели демократию. Тьфу.

— Вы… Вы военный? — спросила Эстер, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало омерзение.

— Бывший. Мы же теперь «дружим» со всеми, так что, армия Британии не нужна. А я — крутись, ищи себе работу в новой сфере. Собакам небританским прислуживай…

Эсти отчаянно пыталась сохранить каменное лицо, но выходило плохо.

Будучи дворянкой, девушка не раз встречала людей с подобным мнением, но никогда не считала их разумным. Все же, дома у неё предпочитали не обращать внимания на нумерованных, их в Метрополии всё равно почти нет.

— А всё из-за этой су… Императрицы, — последние слово водитель выплюнул с такой ненавистью, что Эстер невольно сжалась. Мужчина выглядел жутковато. — И братца-куколда ейного. Не было такого раньше! Впрочем, раньше и мужчины нормальные в верхах сидели.

Эстер невольно вспомнились мистер Эшли и принц Шнайзель. Не такие уж они и плохие люди и не бестолочи явно.

Не желая углубляться в вопрос компетентности премьер-министра, девушка спросила совсем про другое:

— А вы… Вы хотите в армию снова? И если бы объявили призыв, пошли бы?

— Да что там пошёл… Побежал бы! Возвеличь это Британию хоть на сотую долю от того, что было, ни секунды бы размышлять не стал.

Эстер не нашла, что ответить, потому на остаток пути вниманием таксиста завладел Декстер Хаггард.

Разговор потёк куда-то в сторону, больше не возвращаясь к мрачным темам.

До дома они доехали благополучно, распрощались, и расслабленная семья ввалилась в квартиру.

— Эсти, у тебя есть какая-нибудь еда?

Девушка наморщила лоб, вспоминая, и покачала головой.

— Ладно, закажем, — отмахнулся отец. — Элис, милая, чего бы тебе хотелось?

***

Эстер флегматично жевала салат, подозрительно поглядывая в сторону родителей.

Чета Хаггард странно перемигивалась, словно желая поговорить, но не решаясь сделать это в присутствии дочери. Молчание тяготило, и с каждой минутой атмосфера становилась всё более и более давящей.

— Я пойду? — осведомилась Эсти, споласкивая тарелку.

— А как же чай? — вскинулась Элис.

— Можно и потом выпить. Обсуждайте, я подслушивать не буду, — пожала плечами девушка.

— Эстер, присядь, пожалуйста, это и тебя касается, — попросил Декстер.

Напрягшись, девушка опустилась на стул.

— Дело в том, — замялась мать. — Ну… Как бы тебе сказать… Наша жизнь скоро сильно изменится.

— Скажи прямо, пожалуйста.

— У тебя будет брат. Или сестра.

Эстер застыла, огромными глазами глядя на мать.

— Ч…Что?

— Я беременна. Уж не знаю, как сказать прямее.

Беременна.

Это слово эхом отдалось в мозгу, мигом заполонив собой всё. Беременна…

Тридцать восемь — ещё далеко не старость, особенно в Британии. Родить — не проблема, воспитать её родители смогут, а Эсти поможет. Тем более, что главную проблему она решила.

Эстер счастливо рассмеялась. Чёрт, как же вовремя!

Девушка бросилась к матери и крепко обняла её.

— Это чудесно, мамочка!

***

Наконец с приготовлениями было кончено, и все разместились за столом.

— Включай скорее, сейчас Императрица поздравлять будет! — торопила мужа Элис.

Декстер неловко тыкал кнопки на пульте телевизора, ища канал, по которому должны были транслировать речь Её Величества.

— На Дворцовой площади идут последние приготовления к празднованию, — радостно вещал корреспондент с гирляндой на шее. — Уже через десять минут Священная Британская империя войдёт в новый 2020 год.

— Вот видишь! А суеты-то, суеты!

— Не ссоримся! — вмешалась Эстер.

— Мы разговариваем.

Скарлетт фыркнула, за спиной матери показав Декстеру Хаггарду «класс».

Не сдержавшись, Эсти рассмеялась.

— Налей-ка мне ещё, Дольф, — попросила миссис Мерсер, протягивая парню вновь опустевший бокал.

Рудольф подозрительно осмотрел пол-литровую бутылку коньяка, содержимое которой сократилось минимум на треть.

— Тетя Лаура, вы уверены? Завтра плохо будет.

Женщина поморщилась.

— Наливай-наливай, я закусываю.

— Лаура, он прав, — вмешалась Элис. — Лучше сбавь темп, нам ещё всю ночь сидеть.

— Всё равно налей. Разберусь, — отмахнулась Мерсер, забрала из рук Рудольфа бутылку и щедро плеснула себе в бокал. — Я готова. Празднуем.

Все рассмеялись.

— За счастье в Новом году, — подняла тост Скарлетт.

Чокнулись, выпили. Часы пробили без пяти минут двенадцать, и все повернулись к телевизору.

— Граждане Священной Британской Империи, — с презрительной улыбкой произнес Лелуш Ви Британия.

Эстер заледенела.

— Э-это то, что я вижу? — прошептала Скарлетт, больно сдавив руку сидевшего рядом Дольфа.

Декстер Хаггард дёргано кивнул, не смея произнести хоть слово. Его супругу пробило мелкой дрожью, в глазах замелькали тени прошлых ужасов.

Лаура пьяно икнула, бокал заплясал в её руках и с тихим звоном разбился об пол. Женщина побледнела, всхлипнула, в панике оглянулась на дочь, схватила её за руку, словно желая убедиться: Скарлетт рядом, на месте, жива.

— Это был непростой год. Год наших потерь, наших поражений. Год, в течение которого каждый из нас пострадал за свою Родину. Но неужели вы, британцы, готовы терпеть такое и дальше? Жить, склонив головы пред издевательствами? О, нет. Ведь не покорностью славна Британия, отнюдь, а своими великими победами, храбростью, гордостью, доблестью, честью. Весь этот год наши враги бездумно заставляли нас копить ненависть, и сейчас настало время выплеснуть всю вашу ярость! Пусть 2020 год вновь покажет миру силу Британии, принесет нам нашу победу! ALL HAIL BRITANNIA!

Часы на башне императорского дворца пробили двенадцать раз.

Дьявол всё же воскрес.

***

Она куда-то бежит. Или от чего-то. Она не знает.

Дыхание сбивается, горло горит, ноги подгибаются, но она не смеет остановиться: что-то подгоняет её вперёд.

Дома, проносящиеся мимо, расплываются в серое пятно, фонари почему-то мигают, а вокруг слышны крики. Кто-то отчаянно визжит, кто-то стонет, кто-то молит о пощаде, и сердце замирает в ужасе.

Вдруг ее нога подворачивается, слышится тихий хруст, и она падает прямо на асфальт. Ладонь обжигает болью, меж пальцев течёт что-то горячее. Кровь?

— Зачем убегать? — произносит тёмная фигура.

Девушка напрягается, пытаясь разглядеть лицо, но видит лишь чёрное пятно. Её обжигает страх, она отшатывается, но бежать бессильна. Ей… Конец?

Фигура приближается, наклоняется над девушкой, обжигает своим дыханием. От него несёт алкоголем, и она испуганно закрывает глаза, отклоняется назад.

— Ну-ну.

Мужчина проводит пальцем по её подбородку, касается волос. Она покрывается мурашками. Спасения нет.

— Хочешь жить?

Другой голос. Спокойный, совершенно безразличный.

Девушка в панике распахнула глаза, огляделась, но никого не заметила. Чёрт, показалось?

— Хочешь жить?

Всё точно так же холодно звучит голос, но девушка всё же хватается за него, словно утопающий за соломинку.

— Да… — шепчет она.

— Я дам тебе силу, что защитит тебя и твоих близких. Силу короля, — впервые в голосе звучат эмоции, кажется, это ностальгия. — А ты исполнишь моё желание. Согласна?

— Да, — решительно отвечает девушка.

Что угодно, лишь бы выжить. Мозг тут же отзывается адской болью повсюду, но уже в следующий миг от неё остаётся лишь лёгкое покалывание в левом глазу.

— Эй, ты, чего молчишь?! — произносит мужчина, хватая её за плечи.

Девушка поднимает голову и молча смотрит на него. Лицо мужчины искажает непонимание, потом — ужас. Он отшвыривает девичью фигурку прочь, а сам бросается бежать, бормоча себе под нос что-то невнятное.

Девушка всё также сидит на асфальте, не в силах подняться.

Часть 2. В поисках чувств. Глава 12. Узник во льдах

— Пит, быстрее! — шикнул на товарища Джон.

— Да чёрта с два я тут быстро справлюсь, — разозлённо прошипел мужчина, не отрываясь от своего занятия.

Драгоценные камни от гроба отдирались просто ужасно.

— Не мешай ему! — отмахнулся последний, Сэм, спешно сгребая драгоценности со всех поверхностей. — Хах! Нехило они раскошелились на гробницу для этой сволочи!

— Как будто нам от этого плохо! — хохотнул Джон. — Наоборот, огромное спасибо! — он отвесил шутливый поклон в сторону гроба. — Чёрт тебя побери, Пит, быстрее!

Питер недовольно поморщился, дёрнул камень с крышки, и крупный изумруд остался в его руках.

— Лови! — шикнул мужчина, бросая камень товарищу. — Задрал уже.

Вскоре и второй камень последовал следом.

— Хэй, Сэм, — позвал товарища Пит. — Не хочешь посмотреть на этого?

— На кой?

— Интересно же! Будь он живой, никогда бы так близко не увидели! Да и тем более, — лукаво улыбнулся Питер, — Разве не ради мести мы это затеяли? Представь, каково будет плюнуть этому ублюдку в лицо!

Сэм задумался.

— А… Не слишком?

— Да что он нам сделает? Труп есть труп, его дело лежать и не возникать.

— Чёрт бы тебя побрал, Пит, — Сэмюэль шагнул к гробу. — Ну, где он открывается?

— Вы чего? — вскинулся Джон. — Безумие! Нам бы забрать побольше и свалить отсюда, а не покойника чморить! Ему от ваших возмущений ни жарко ни холодно, а на суде лишняя статья!

Однако Сэм с Питером предпочли пропустить его увещевания мимо ушей. Они уже примерялись к крышке, думая, как её открыть.

— Ты с той стороны бери! — приказал товарищу Пит, хватаясь за узорчатые углы. — Три, два, взяли!

Покраснев от напряжения, мужчины подняли крышку и замерли.

— Э? — не понял Питер.

— А? — поддержал его Сэм.

— Что? — подытожил Джон.

Пустое дно гроба насмешливо глядело на трёх грабителей.

***

Кап.

Светло-голубая капля сорвалась и ударилась об лёд.

Юноша едва-едва шевельнул пальцами, слегка взрыхлив мягкий снег.

Он прекрасно осознавал, что вокруг него лёд, и должно быть очень, просто дьявольски холодно, особенно в его лёгких одеждах. Но нет. Почему-то ему было совершенно безразлично, какая температура вокруг него.

Не торопясь (да и куда он мог спешить?), юноша поднялся, отряхнулся от снега, тихо усмехнулся. Посмотрев на небо, призадумался о чём-то, а потом расхохотался во весь голос.

Отчего-то в его пустой груди, где уже не было ни сердца, ни души, было странно-легко и весело.

— Не боишься ты меня, Шнайзель, — он прищурился, глядя на заходящее солнце, чьи розовато-оранжевые лучи заставляли снег поблескивать разноцветными искрами.

Окажись сейчас хоть кто-то в ледяной пустыне, он непременно пришёл бы в ужас, узнав спокойного человека в дорогом костюме. Однако, неведомо к чьему счастью больше, инкогнито Лелуша ви Британии ничего не угрожало.

Юноша стоял, смотрел на закат, на безбрежные ледяные поля, и не заметил, как на землю опустилась ночь.

Когда звёзды разгорелись ярче, юноша задумчиво перевёл взгляд на них.

Звёзды здесь были иные, не те, к которым Лелуш привык за годы жизни в Японии и Британии.

Это были совершенно чуждые звёзды Южного полушария, которые бывшему императору доводилось видеть лишь в кино.

Ви Британия замер, размышляя.

Помнится, когда он ещё обращал внимание на учёбу, то что-то читал про ориентирование по звёздам. Как оно там было? Полярной звезды здесь не видно, значит, Лелуш в Антарктиде. А на юге… Южный Крест и точка в нём, которая указывает на Юг… Или на Север? Да и про какое-то расстояние, которое необходимо отложить от точки, тоже говорилось…

Лелуш хмыкнул. Вот и пригодилось образование, здравствуйте.

Ну ладно. Если он до сих пор не умер от холода, значит бессмертен и в еде не нуждается. Дойдёт. Так что, пусть это всё будет длинной прогулкой.

Чертовски длинной прогулкой.

Безбрежное ледяное море простиралось для самого горизонта. Где-то возвышались горы, где-то западали низины, но все это было бланжево-блестящим, почти ослепляющим, мертвенно пустым, но восхитительно прекрасным в своей первозданной безлюдности.

И пускай идти было не слишком комфортно, в туфли постоянно забивался снег, а ноги проваливались под покров, не получить эстетического наслаждения Лелуш просто не мог.

Суровый пейзаж морозного Юга захватывал, и если бы сердце юноши ещё могло биться, то точно пропустило бы несколько ударов.

Он шёл. Не час и не два: ночь кончилась, и уже занималась заря.

Лелуш размышлял.

Он не убивал С.С., значит, код получил от императора и сохранил гиасс. Что ж, это хорошо. Абсолютный приказ — всегда полезно.

Однако хотелось бы знать, когда он проснулся. Это двадцать первый век, двадцать второй или позже? А может, и вовсе другое тысячелетие? Живы ли Нанналли, Сузаку, Карен?

Если живы — не слишком хорошо. Объясняться придётся…

Странные мысли. С чего вдруг такое отношение к этим людям?

Юноша снова вздохнул.

Скучно.

Что ему теперь делать? Он смог построить новый мир, и теперь, вроде бы, стоит жить тихо и не попадаться на глаза людям. Слишком известное у него лицо.

Но хочется чего-то, хочется! Жизни, а не сидения на обочине!

Ладно. С этим он ещё успеет разобраться. Когда из Антарктических льдов выберется, конечно.

***

Минуло четыре ночи, а Лелуш всё шёл, не видя перемен. Казалось, что он ходит кругами, но верить в это не хотелось. Идти он может бесконечно долго — спасибо бессмертному телу, которому не страшны ни голод, ни жажда, ни усталость, ни холод.

И вдруг, словно мираж, вдалеке замаячил чёрный силуэт. Лелуш прищурился, вглядываясь. Невольная улыбка выползла на его лицо, из груди вырвался довольный вздох.

Юноша решительно двинулся к станции, что смутно угадывалась вдали. Быстрым шагом не больше часа, и он наконец-то сможет вернуться к цивилизации.

Первая приятная эмоция с момента пробуждения.

Лелуш всё шёл, и вскоре очертания станции стали видны совсем чётко. Бывший император даже заметил невысокого и коренастого мужчину, судя по всему, учёного. План мгновенно созрел в голове юноши.

— Эй, ты! — крикнул Лелуш.

Мужчина удивлённо поднял голову, пригляделся, но в глазах его не мелькнуло ужаса. Не узнал.

— Откуда вы зде...

— Служи мне! — воскликнул Лелуш. Глаза его зажглись дьявольским огнем, оправдывая народное прозвище.

— Д-да, Ваше Величество, — кивнул учёный. Взгляд его опустел, напоминая о миллионах солдат британской армии, подчинённых его воле.

— Сколько вас здесь?

— Пятеро.

— Где остальные?

— На станции.

— Приведи их сюда, — приказал Лелуш.

— Да, Ваше Величество, — безразлично согласился мужчина, развернулся и ушёл.

Лелуш триумфально усмехнулся и принялся ждать. Жалкие пятнадцать минут — и воля четверых тоже была сломлена.

— Когда прибудет корабль с материка?

— Через четырнадцать дней.

Юноша улыбнулся своим мыслям.

А всего через две недели в самом южном порту Британской империи, городе Ушуайя, на берег сошёл молодой человек.

Несмотря на красивую внешность, которая угадывалась даже за плотными чёрными стеклами очков, особого внимания он не привлекал. Разве что особо неравнодушные прохожие оборачивались на тонкую одежду юноши, да продолжали свой путь.

А между тем парень приложил телефон к уху и произнёс:

— Здравствуй, Джеремия.

***

— Опять конфискация? — спросила у брата Илайн Пэджет, досадливо закусив губу.

— Попытка, — ответил Манлей. — Моих юристов даже принцу пока заткнуть не удалось.

Юноша невесело усмехнулся, глядя в окно на город.

Лондон расстилался внизу, залитый светом фонарей и билбордов. Машины неслись по проспектам, безумно сигналя. Будто это что-то изменит.

Манлей поморщился.

Мерзкое место. Муравейник для лжецов и прохиндеев.

— Сколько ещё они будут нас за… — Илайн нецензурно выругалась.

— Не выражайся, сестра. Это тебя недостойно.

Манлей подошёл к девушке, слегка приобнял ту за плечи.

— Они нам ничего не смогут сделать, Лайни. Они слишком не любят марать руки, чтобы выступить против нас.

Илайн тихонько всхлипнула, прижимаясь к брату.

— Я устала, Ман! Почему… Почему всё так плохо?!

Юноша молча гладил сестру по спине, даже не пытаясь успокоить. Есть такие вещи, которые надо выплакать.

— Пробьёмся. И не с таким справлялись.

Манлей сжал зубы.

Хотелось бы верить.

Глава 13. По узлу на каждой нити

Телефон чуть не выпал из рук маркграфа.

— Г-господин? — прошептал мужчина внезапно севшим голосом.

— Да-да, — скучающим тоном ответил Лелуш ви Британия.

Джеремия замер, всё ещё не осознавая происходящее. Не каждый день мёртвый хозяин звонит!

Хотя почему сразу мёртвый? Работа Кода не изучена до конца, а значит, даже чёткие свидетельства смерти — не доказательство. А ну как тело должно пролежать месяц? Связи с миром Си какие…

— Вы где, Ваше Величество? В Лондоне?

На другом конце трубки повисло молчание.

— Как бы тебе сказать… На юге, в Ушуайе. Но это не телефонный разговор, так что жди меня через пару дней к себе.

И бросил трубку.

Джеремия, так и не пришедший в себя окончательно, молча уставился в стену, стоя посреди комнаты со странной улыбкой на лице.

— Сэр, Милорд не велел никого пускать!

— Когда захочу, тогда и пойду к собственному сыну! А ну прочь с дороги!

Дверь распахнулась, и на пороге появился сгорбленный старик с недовольным лицом.

— Черт бы побрал этих идиотов, которых ты понабрал, — проворчал он. — Дже… Ты чего такой счастливый? Невеста, что ли, пишет?

— Отец!

— Что? Тебе сорок лет, а женщины не было до сих пор! Ты что с родом делаешь? — привычно затянул Вистан Готтвальд.

Джеремия возвел очи горе.

— Глаза не закатывай! Я с тобой на серьёзные темы разговариваю!

Началось…

***

— Добрый вечер, — кивнул Сузаку, входя в переговорную.

— Добрый вечер, — произнесла Нанналли, едва заметно прикусив губу. — Мы ждали только вас, Господин Зеро.

Куруруги помрачнел; слава Богу, маска скрывала его лицо, и хотя бы в гримасах он мог быть самим собой.

— Как обстоят дела с Китайской Федерацией, брат? — осведомилась императрица, повернувшись к премьер-министру.

Нана, Нанналли… Такая юная, но уже такая разумная. Да и как могла ты не повзрослеть, после всего, что тебе пришлось пережить?

Сузаку поджал губы. Даже Нанналли не могла принять его до конца. Искренне старалась, но не могла сдержать дрожи при приближении парня. Впрочем, трудно было её винить. Беззаботно общаться с человеком, убившим родного брата на её глазах было бы куда более странно.

— Таким образом, встреча с генералом Ли Синке состоится через двенадцать дней, — резюмировал Шнайзель.

Сузаку не преминул отметить, что сегодня принц справился с докладом на редкость быстро.

— А вы, Господин Зеро, примите ли участие в переговорах? — обернулся к нему министр иностранных дел.

— Не вижу в этом необходимости, — спокойно ответил Сузаку.

Как же раздражала эта бесконечная говорильня…

Кажется, прошло два часа. А может, и меньше, просто восприятие времени на чёртовом собрании извратилось.

— Вы все можете идти, — приказала императрица. — Попрошу остаться только Господина Зеро. Остался один вопрос касательно событий в Санкт-Петербурге.

Министры поклонились и поспешили удалиться. Сузаку и Нанналли остались наедине, и парень с неописуемым удовольствием снял маску.

— Что ты хотела обсудить?

— Твоё состояние, — тихо сказала девушка, подъехав ближе. Колёса инвалидного кресла мягко прошуршали по ковру. — Ты стал совсем мрачный, почти не говоришь. Что-то случилось?

«Случилось, конечно. Восемь месяцев как», — мысленно буркнул Сузаку.

Нанналли, словно поняв, о чём он думает, мягко коснулась плеча парня.

— Не мучай себя, ты не виноват. На то была воля брата, знаешь же, — она горько улыбнулась, в уголках глаз собрались слёзы. — Когда он чего-то хотел, ему не помешать было.

Сузаку опустился на колено перед её креслом, мягко вытер слёзы.

— Не стоит плакать, Нана. Лелуш бы этого не хотел.

Она яростно закивала, силясь сморгнуть непрошеную грусть.

— Т-ты прав. Брат умер, чтобы мы улыбались. И всё же… Хотела бы я, чтобы он был рядом!

Парень закусил губу. Он тоже скучал по другу, но Юфи…

Чёрт, как бы хотелось простого и категоричного ответа на этот вопрос!

***

Весна 2018 года, Эритрея

— Мама, что такое? Тебе хуже?

Джейкори Эйасу испуганно глядел на свою мать, распластавшуюся на кровати в небольшой спальне.

На лбу женщины выступила испарина, глаза, доселе яркие, словно звёзды, помутнели и словно утратили свой блеск. Тёмная кожа, казалось, из шоколадного стала коричневато-серой, словно грязной.

Не надо было быть врачом, чтобы понимать: Вейшиша Эйасу умирала.

С заметным трудом она растянула губы в улыбке, демонстрируя жёлтые остатки прежде ровных и красивых зубов.

— Мама, не молчи! — вскинулся Джейкори. — Скажи, что мне сделать?

Вейшиша зашлась в приступе кашля.

Её сын до боли закусил губу, не зная, что делать. Врача они уже звали, тот лишь разводил руками. Медицина Эритреи была бессильна перед малярией.

— Во… Воды, — простонала женщина сквозь кашель.

Джейкори покорно бросился на кухню и щедро плеснул матери в стакан. Воды осталось раза на три, не больше.

— Держи, мама.

Кажется, приступ кончился. И пусть Вейшиша всё ещё мелко подрагивала, кашель её больше не раздирал.

— Послушай меня внимательно…

— Что? Что-то болит? Хочешь чего-нибудь?

— Адетокамбо! — неожиданно твёрдым и жестким голосом произнесла женщина. — Не перебивай меня!

Джейкори сглотнул: по второму имени мать его называла чрезвычайно редко.

— Я чувствую, что мне недолго осталось… Не пререкайся! В этой чёртовой стране у меня нет шансов выздороветь! Так что запоминай, Адетокамбо.

Вейшиша замерла на мгновение, не зная, как сказать.

— Твоё имя… Оно не простое. Я дала его в честь твоего отца. Ублюдка, который нашел себе в полудикой стране девчонку на одну ночь, заделал ей ребёнка и исчез, — по лицу женщины промелькнула тень застарелой печали, почему-то смешанной с триумфом. — Но у него было и достоинство. Единственное и главное. Джейкори был британским аристократом.

— Джейкори? — воскликнул Джейкори.

— Ага, — слабо кивнула Вейшиша. — Ты, Адетокамбо, самый особенный мальчик во всей Эритрее. И я хочу, чтобы этот особенный мальчик исполнил последнюю волю умирающей матери.

У парня перехватило дух.

— Всё, что угодно!

— Найди своего отца и заставь пожалеть о своём предательстве. Стань президентом, императором, не знаю кем, но пусть этот урод кусает локти от ярости, когда ты придёшь к нему! Вейшиша Эйасу должна быть отомщена!

Разгорячённая, с растрёпанными в гневе волосами и огоньком ненависти в глазах, она словно враз избавилась от своей болезни, вновь став сильной и красивой.

— Поклянись мне! — полубезумно прошептала женщина, схватив сына за руку.

— Но, мама…

— Поклянись!!! Поклянись, и я умру спокойно, зная, что буду отомщена!

Джейкори склонил голову, сглатывая подступившие слёзы.

— Клянусь, мама.

Вейшиша, широко улыбаясь, откинулась на подушки.

— Спасибо, Адетокамбо. Я знала, что ты у меня особенный.

***

Середина июля 2019

— Ваше Величество.

— Проходите, Лорд Пэджет. Садитесь.

Манлей покорно опустился в кресло перед императрицей.

— Вы вновь с жалобой? — осведомилась Нанналли, недовольно хмурясь.

И это — императрица? Ребёнок, не способный сдерживаться? Какой позор для Британии…

Но ни один мускул не дрогнул на лице парня. Уж что-что, а скрывать свои эмоции он умел.

— К моему огромному сожалению, — сказал Манлей. — Если бы ваш брат не пытался со столь завидной регулярностью оставить меня и мою сестру без средств к существованию, я бы куда реже доставлял вам неудовольствие своим присутствием.

— Несколько миллиардов фунтов — это без средств к существованию? — поморщилась императрица. Для неё, выросшей вне двора, деньги наверняка были болезненной темой.

— Миллиард ли, несколько пенсов, но всё это было заработано потом и кровью моей семьи.

— Вы были под следствием. На вашем месте, я бы благодарила Бога за всё, что вам дозволили сохранить.

— К счастью, Ваше Величество, — Манлей ослепительно улыбнулся. — В Британии всё ещё действует презумпция невиновности. И раз уж мою вину не удалось доказать, я чувствую себя крайне оскорблённым, когда премьер-министр пытается отнять моё имущество. Это произвол, знаете ли.

— Забавно, что именно вы негодуете из-за подобного, — оскалилась Нанналли.

Манлей лучезарно улыбнулся ей в ответ.

— Так уж вышло, что с детства меня ужасно раздражала несправедливость… Впрочем, мы же сейчас не об этом? Должен ли я привлечь юристов и широкую общественность?

— Должна ли я привлечь полицию для вашего ареста? — излишне резко бросила императрица. — Или вовсе армию?

— Не думаю, что это будет разумно, — взгляд Манлея похолодел. — Вы уверены, что люди пойдут на ваш зов, Ваше Величество?

— Таков их долг.

— Как скажете, Ваше Величество. Однако не думаю, что нам бы хотелось провоцировать гражданский конфликт, не так ли?

— Я… Я поговорю с братом, однако ничего пообещать не могу.

Пэджет нахмурился.

— Позволите дать вам совет, Ваше Величество?

— Ну?

— Садовник, который пугает цветы вырыванием, но не может ничего сделать с паразитами — плохой садовник, и хороший сад он вряд ли создаст.

— Цветам не стоит забывать, что они всего лишь растения, — прикусила губу императрица.

— Разумеется. Позволите откланяться?

— Кланяйтесь.

Манлей с улыбкой поднялся, попрощался и вышел.

Плохо издеваться над детьми, плохо. Но чёрт, как же это забавно!

Глава 14. Долгий путь домой

Ушуайя не показалась Лелушу уютным местом от слова совсем. Здесь выли холодные ветра и хлестал дождь, и пусть бессмертное тело и не чувствовало пронзительно-шипучего мороза, удовольствия не было ни капли.

Посему, бывший император принял чёткое решение поскорее уехать из города.

Но сказать — проще, чем сделать.

Сесть на самолет без документов возможно, но трудно. Раскрывать свою личность Лелушу точно не хотелось, а в аэропорту без использования гиасс будет невозможно. Сто процентов найдётся кто-то, кто заметит и растрезвонит на пол Британии.

Значит, поезд или машина.

Поезд… Удобно, но долго. И людей много, могут узнать.

Машина. Быстро, и гиасс придётся использовать всего на нескольких людях. Да и управлять автомобилем не сложнее, чем найтмером, так? Стыдно признавать, но за восемнадцать лет жизни и год смерти Лелуш ни разу не водил машину.

Ну, ладно. Неужели сам Зеро, вершивший чудеса, не сможет разобраться с коробкой на четырёх колесах? Ха!

Значит, машина. Следующий вопрос — где её достать?

Должны же в Ушуайе быть какие-нибудь сервисы аренды? Не совсем деревня, чай.

Вдруг из раздумий его вырвал толчок в сторону, сопроводившийся отборной бранью.

— …И стоит тут, проход загораживает! — сплюнул на землю мужчина, закончив ругаться.

Лелуш приподнял бровь, сквозь стёкла очков глядя на грубияна.

— Чё пыришь?

А вот и помощник.

Бывший император приподнял очки, с невольным удовольствием глядя на смешавшегося незнакомца. ВИдимо, не привык мужчина к такому спокойствию.

— Расскажи мне, где можно арендовать машину, а потом иди и не греши, — с усмешкой произнёс юноша.

— Идите прямо, потом у кофейни налево. Обратитесь к мисс Эвелине Эвендард, — голос прозвучал пусто и безразлично, из него в одно мгновение исчезла вся злоба.

Лелуш улыбнулся и, не беспокоясь больше о судьбе наглеца, двинулся по указанному маршруту.

Нужный домик встретил его тишиной и пустотой. В крохотном садике росли деревья, но как-то небрежно и своевольно, а украшений не было вовсе. Если здесь живет девушка, почему не заботится о том, как выглядит её дом?

Может быть, кто-то другой, оказавшись на месте Лелуша и ушёл бы, но он ничуть не стеснялся. И потому, не мудрствуя лукаво, прошёл за калитку и забарабанил в дверь.

— Иду, иду! — раздался голос из глубины дома. — Джесси, могла бы и звя… Ой.

На пороге появилась симпатичная молодая девушка. Появление Лелуша её явно удивило: губки сложились в изумленное «О», глаза в ореоле пушистых ресниц широко распахнулись.

— Эм-м… Здравствуйте. Вам кого?

Юноша улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

— Мисс Эвелину Эвендард. Я насчёт аренды автомобиля.

Лицо девушки просветлело.

— Ах, вы по этому поводу? Да, я сдаю машину. Разве что прошу паспорт в залог. Ну, вы понимаете, люди разные бывают, а без фордика мне тяжко будет. С работой в городе совсем беда, — вздохнула Эвелина.

— Конечно, я все понимаю. Здесь нет вашей вины, так что не опускайте глаз. Тем более, таких красивых, — произнёс Лелуш, снимая очки.

Она мягко улыбнулась, поднимая взгляд и сталкиваясь с жуткими алыми глазами юноши. По лицу Эвелины промелькнул огонёк узнавания, сменившийся страхом, она отшатнулась, рефлекторно попыталась прикрыться, но всё было тщетно. Она пала жертвой дьявольской силы.

— Ты доверяешь мне достаточно, чтобы отдать машину без паспорта.

— К-конечно. Без проблем. Идёмте.

Девушка махнула рукой, приглашая Лелуша следовать за собой.

Гараж у неё был небольшой, но аккуратный. По стенам стояли ящики и коробки, содержавшиеся в почти идеальном порядке. Так странно, если вспомнить садик.

Судя по всему, машину, царственно стоявшую в центре, явно ценили, холили и лелеяли, как ценят единственного кормильца. И оттого страннее бы показалась постороннему лёгкость, с которой хозяйка протянула высокому черноволосому юноше ключи от авто.

Лелуш с улыбкой схватил брелок, кивнул мисс Эвендард, сел в машину и слегка расслабился. Самое сложное — позади.

Осталось лишь разобраться, как всем этим управлять.

***

Форд, сошедший с конвейера около трёх лет назад, плавно ехал по трассе.

С выезда из Ушуайи минуло почти трое суток, и Лелуш более-менее попривык к автомобилю.

Как оказалось, управлять машиной было отнюдь не так сложно, как когда-то обещали в Академии.

Юноша невольно усмехнулся, задумавшись об учёбе.

Она всплывала в памяти достаточно чётко, но вместе с тем… Отстранённо? Словно и не с ним это было, а с кем-то другим. С героем фильма или книги, но не с Лелушем ви Британией.

Кстати, а почему «ви Британия»? Помнится, в прошлом это имя его очень злило. Оно показывало родство с императором, с самым отвратительным отцом в истории.

Лелуш прислушался к своим ощущениям.

Ничего.

Точнее, ничего из того, что он помнил. Лишь скука, безбрежная и безграничная, да что-то ещё, граничащее с раздражением.

Какого чёрта?

Где вся та плеяда эмоций, которую он ощущал всю свою жизнь?

Жизнь.

Это слово эхом отозвалось в мозгу, неприятно кольнув где-то в груди.

Как он, воскреснув из мёртвых, может обладать человеческими чувствами, эмоциями живых?

Противоречие уже в вопросе.

Так кто же он теперь? Полноправный живой труп? Зомби? Лич?

М-да, конкретно так ему Милли мозг промыла со своими хоррорами и фэнтези.

«Мастер по классификации нежити, Лелуш ви Британия»

Это шальная мысль оказалась настолько забавной, что даже пробила Лелуша на улыбку.

Ладно, стоит отвлечься.

К примеру, маршрут.

На счёт пары дней он конечно погорячился, надо будет перезвонить Джеремии, а то, не дай Бог, пол Британии разнесёт. И всё же, есть в бессмертном теле преимущество — не нужно останавливаться в дороге и тратить время на сон, еду и прочие мелочи жизни.

Итак, через два с половиной дня он будет в Лондоне.

***

Конец мая 2018, Эритрея

Джейкори Эйасу молча смотрел на хладный труп своей матери, лежавший в гробу.

С памятного разговора она протянула всего день, почти не приходя в сознание.

— Не печалься, сын мой, — пастор подошёл неслышно. — Она в лучшем мире.

— Смеётесь? — нахмурился Джейкори, — Падре, она мертва.

— Я этого не отрицал, — мягко произнес мужчина.

— Ей не было шестидесяти! Мама была такой хорошей, такой честной…

— Значит, она попадёт в Рай.

— Откуда вы знаете, что Рай есть?! — вскинулся парень, бессильно зарывшись рукой в волосы. — Что… Что там потом?

— А откуда ты знаешь, что Рая нет? Люди не достигли достаточного уровня развития разума, чтобы дать чёткий ответ на подобный вопрос.

Джейкори закусил губу. Как будто этот разговор вернёт маму! Подарит ей несколько драгоценных лет жизни!

Парень развернулся к алтарю, глядя на распятие.

— Скажите, падре, — резко сменил тему Эйасу, не отрывая взгляда от алтаря, — а он… Он всегда услышит?

Пастор кивнул.

— Да, сын мой. Он услышит, когда просишь, и сделает то, что будет правильно.

— Не то, что я попрошу?

— Не всегда мы знаем, что нам нужно. А потому, что бы он тебе не послал — прими это. Ничего не бывает напрасно.

— Я… Я запомню, — наклонил голову Джейкори.

— Я оставлю тебя, сын мой. Будь здесь столько, сколько тебе нужно.

— Спасибо.

Джейкори закусил губу, ещё раз взглянул на спокойное лицо своей матери. Вейшиша выглядела странно-красивой; смерть была ей к лицу.

— Господи, — прошептал парень, — Прошу, дай ей счастье в посмертии… Каким бы оно ни было. Позволь мне исполнить её желание, стать достойным сыном…

Джейкори Эйасу впервые в жизни так молился. Впервые его слова были искренними, а вера — полноценной и чистой.

Почему-то он знал, что его услышат.

Услышат и помогут.

Глава 15. Не проси, не сожалей

Лето 2018 года, Эритрея

За то время, что прошло с похорон Вейшиши, жизнь Джейкори словно погрузилась в туман. Он будто видел всё через сизовато-серую дымку, отстранённо и чуждо. Будто его тело и не его вовсе, а принадлежит кому-то другому.

Исчезли привычные стремления и желания, весь Джейкори будто стал машиной, направленной на исполнение последней материнской воли.

Сделать всё, чтобы найти ублюдка-отца. Всё, чтобы мама, глядя на сына с небес, осталась довольна.

Всё своё время, кроме того, что тратил на работу, Джейкори проводил перед телевизором или за книгами, надеясь найти хоть какое-то упоминание британского лорда-тёзки. Парень теперь никогда не пропускал новости, особенно зарубежные: вдруг промелькнет где заветное имя. Но всё было тщетно. Судя по всему, загадочный Джейкори в политику не лез.

А интернет Эйасу доступен не был.

В тот вечер всё шло своим чередом.

Джейкори уже пролистал блок международных новостей в каждой газете и теперь готовился смотреть телевизор. Сердце парня трепетало, он чувствовал, что сегодня должно случиться что-то чертовски важное.

— Его Величество Британский император не появлялся в свете почти месяц, — говорила очаровательная блондинка-корреспондентка. — Таким образом, сегодняшнее обращение вызвало огромный резонанс по всему миру.

Джейкори нахмурился. Такой уж и всемирный резонанс, ха! Словно какому-нибудь работяге из той же Эритреи есть дело до перипетий жизни императора.

Картинка сменилась, и на экране отобразился тронный зал Пендрагонского дворца: величественный и прекрасный в своём имперском пафосе.

Слышались разговоры. Принцы, принцессы и прочая знать выглядели обеспокоенными, перешептывались, подозрительно оглядывали зал.

— Его Величество Британский император прибыл! — провозгласил глашатай.

Джейкори лениво откинулся на спинку кресла, а в следующее мгновение застыл.

На трон сел совершенно незнакомый Эйасу хрупкий молодой паренёк. У него были волосы иссиня-чёрного цвета и аметистовые глаза, до ужаса схожие с глазами Чарльза.

Джейкори нахмурился, отчаянно пытаясь вспомнить лицо. Кто, кто это может быть? Эйасу точно не видел его раньше!

— Я — 99-й император Священной Британской империи, Лелуш ви Британия.

Значит, парнишка — принц? Почему тогда он ни разу не появлялся прежде, и какого хрена он император? Что с Чарльзом?

Джейкори привстал, ни на мгновение не отрывая глаз от экрана.

Замешательство членов императорской семьи длилось какую-то пару секунд, и уже в следующий миг первая принцесса рявкнула:

— Взять узурпатора!

Несколько гвардейцев рванулись к трону, но Лелушу словно не было до них дела.

Откуда-то сверху спрыгнула жилистая фигура не менее юного парня; недавно его история гремела по всей Британии.

Сузаку Куруруги, седьмой рыцарь круга, триумфально усмехнулся, занимая место рядом с троном.

— Позвольте представить — мой личный рыцарь, Куруруги Сузаку, коему я дарую титул Нулевого рыцаря — высшего над всеми рыцарями круга.

Первый принц, Одиссей, шагнул вперед.

— Мы рады твоему возвращению, Лелуш, но это место отца.

— 98-й император Британии пал от моей руки.

— В международном эфире не стоит так шутить, — нахмурился Одиссей.

— Поступим иначе… Признайте меня!

— Говорю же, не прекратишь так шутить…

Джейкори замер, не понимая, что произошло. Какого черта?

— All hail Britannia! All hail Lelouch!

Толпа слилась в едином порыве, принцы и принцессы, лорды и леди, все те, кто считает себя цветом нации, склонялись перед неизвестным захватчиком.

Что было в этом юноше такого, что поставило людей на колени?

Джейкори широко усмехнулся, не отрывая взгляда от телеэкрана. Парнишка… Как бишь его, Лелуш? Раз он имеет такое влияние на людей, то может помочь найти британского Джейкори!

Но только что может он, небогатый чиновник средней руки из нищей страны, предложить императору Британии?

Шпионаж? Сначала нужна связь, да и не факт, что Джейкори станет хотя бы десятым, а не сотым.

Значит, нужно что-то большее. Эритрея. Может быть, за такой щедрый дар, как целая страна, император и проявит милость?

Джейкори закусил губу, невидящими глазами глядя в экран.

Жди, Лелуш ви Британия.

***

Лето 2019 года

Лелуш решил встретиться с Джеремией на снятой последним квартире. Не то чтобы юноша прям уж боялся раскрытия тайны своей личности, но… Не хотелось. Остановимся на этой версии. Тем более, чтобы снять что-то на юго-востоке столицы, нужны были только деньги. И чем они незаметнее, тем лучше.

Местные любили наличку и ненавидели карты, не лезли в чужие дела и мало заботились о своих. Это был район, где орудовали банды, царила проституция и наркотики. Злачное место, где оседают те, к кому столица и успех повернулись спиной.

Комнатушка, снятая Джеремией, была крошечной, но обладала одним существенным преимуществом — звукоизоляцией. По крайней мере, так обещал Готтвальд.

На Лелуша, несмотря на его дорогую одежду, обращали внимание лишь воришки, умом обделённые. Остальные понимали, что богатей, находящийся здесь по своей воле, явно имеет на это право.

— Дяденька, подайте на пропитание, — взмолился мальчик, протягивая к Лелушу грязную ручонку.

Юноша остановился, посмотрел на ребенка, призадумался на секунду. Холёная рука скользнула в карман, нащупала отнятую у полярников купюру и опустила в ладонь мальчонки.

— Спасибо вам, сэр! — воскликнул ребёнок, пряча купюру в засаленном кармашке курточки.

Лелуш нахмурился. Что-то во взгляде ребёнка кольнуло недвижимое сердце, но не так, как при использовании гиасса на той девчонке из Ушуайи, а иначе. Тепло, приятно, и словно бы… Одобрительно?

Чертовщина какая-то.

Юноша хмыкнул, отвернулся от сияющего мальчонки и двинулся к неприметному зданию грязно-серого цвета.

Лелуш быстро взлетел по лестнице — движение не утомило его даже совсем чуть-чуть — и подошёл к прочной железной двери. Как там предупредил Джеремия? Три звонка, потом один и два.

Казалось, только этого и ждали. Замок мгновенно щелкнул, и дверь распахнулась, открывая бледное от нетерпения лицо Готтвальда.

Джеремия смотрел на бывшего императора так, как не всякий верующий смотрит на святого. В глазах его что-то сверкнуло; не скажешь сразу: фанатизм или слеза. Выгоревшее лицо за десять месяцев словно на десяток лет постарело. И лишь глаза мужчины горели, как прежде, так и крича: Джеремия Готтвальд жив, и теперь его жизнь вновь стала полноценной.

— Ваше Величество, — мужчина рухнул на колено, прижав кулак к сердцу.

— Не здесь, — нахмурился Лелуш, — Никто не должен узнать.

— К-конечно, — склонил голову Джеремия.

С заметным усилием маркграф поднялся, пропустил гостя и закрыл дверь, удостоверившись, что все замки прочно хранят тайну. Лишь после этого Готтвальд дал волю эмоциям.

— Вы живы, господин! — патетично воскликнул мужчина.

— Жив. Я же тебе уже звонил.

— Я думал, это галлюцинация…

— Неужели?

— Я тосковал по вам… Как и все ваши сторонники, и добрая половина мира: Британия, Африка, острова… Даже в ССШ есть люди, верные вам.

Лелуш помрачнел. Да, Нанналли юна, но на что тогда нужен Шнайзель? Именно он должен был поддерживать всеобщий мир и не допускать подобного разделения.

Этот вопрос юноша и озвучил.

— Принц, как мне кажется, действует не в интересах вашей сестры. Он достаточно силен, чтобы скинуть гиасс. Верный мне человек подтвердил, что поведение премьер-министра несколько изменилось в течение последних двух недель.

— Есть какие-то достоверные сведения о планах моего дорогого братца?

— Нет, Ваше Величество. Лишь догадки и предположения, которые, как я думаю, вы сделаете и сами.

Лелуш кивнул.

— Каковы ваши планы, господин? — нерешительно спросил Джеремия.

Лелуш задумался. Чего же ему хотелось? Власти? Да, определенно. Давно, иначе бы не получил он силы абсолютного приказа. Но вместе с тем, может ли он быть честен с собой? Когда его штормит похлеще рыбацкой лодки в бурю? Когда сначала он подчиняет своей воле людей, а потом подаёт милостыню. И не ради искупления же, а по простому наитию! И так из одной крайности в другую, с этой бесконечной болью в мёртвом сердце!

Это не похоже на того, кем он был. Или это вовсе не его тело, и ему лишь кажется, что он был Лелушем ви Британией, Ламперужем, Зеро?

Перво-наперво нужно разобраться в себе. Может быть, удастся вернуть утраченные чувства и эмоции, вновь стать хотя бы подобием настоящего человека?

— Я верну то, что у меня отняли, — улыбнулся Лелуш. — Раздобудь мне документы и деньги.

— Будет сделано, сир.

***

— Приветствую, Ваше Императорское Высочество, — поклонился Манлей.

— Добрый вечер, Лорд Пэджет. Рад, что вы откликнулись на моё приглашение.

— Это честь для меня, Ваше Высочество.

— Чай, кофе, алкоголь?

— Ристретто, пожалуйста.

Шнайзель кивнул секретарю, и последний унёсся из кабинета.

— По какому поводу вы желали видеть меня, Ваше Высочество?

Принц лукаво улыбнулся.

— Вы, Ваша Светлость, кажетесь мне человеком разумным, — начал Шнайзель, — К тому же, вы патриот своей страны.

— Не смею отрицать у себя наличия этих качеств, однако как они связаны с вами и вашим приглашением?

— Мы все радеем за благо Британии.

— Но, судя по всему, это благо мы полагаем разным.

— Лишь отчасти, — принц призадумался, секретарь принёс кофе, и Манлей пригубил ароматного напитка. — Хочу извиниться перед вами за недавнюю ситуацию с компенсациями. Я считал вас… Человеком иного склада.

— И что же заставило вас поменять мнение?

— Наблюдение за вами, — лучезарно улыбнулся Шнайзель.

Манлей, если и был удивлен, виду не подал.

— Таким образом, я бы хотел видеть вас среди своих сторонников.

— Я служу Её Величеству и императорской семье. Вы и так можете рассчитывать на мою полную поддержку.

— И это прекрасно. Скажите, Лорд Пэджет, почему вы тогда поддержали моего брата? В конце концов, Лелуш был отцеубийцей и узурпатором.

— При всем уважении, у меня не было резона питать тёплые чувства к императору Чарльзу. Скорее, даже напротив. Я был искренне благодарен Его Величеству, а уже позже увидел таланты вашего младшего брата. И, заметьте, моё мнение разделяет половина мира, в том числе и за пределами Британии. Личностей такого масштаба, как Лелуш ви Британия нельзя не уважать.

— Я согласен с вами. Мой брат, при всех его недостатках, был отличным правителем для страны. К сожалению, жизнь поставила нас по разные стороны баррикад.

— Однако вы императором так и не стали.

— На это были причины, срок действия которых уже истёк.

— Вот как…

— Моя сестра — прекрасная девушка, добрая, чистая и искренняя. Но она — не лидер, и уж тем более не правительница такой прославленной страны, как Британия.

— И что же вы предлагаете, Ваше Высочество? Переворот?

— Почему же сразу «переворот»? Мы просто освободим Нанналли от лишних обязанностей, перераспределив их на кабинет министров и на премьера в частности. Как минимум, до совершеннолетия императрицы.

— Зачем же вам в таком случае я? Поддержки вам хватает, уж простите.

— Вы, Ваша Светлость — богатейший человек в Британии. Я не хочу сеять разлад между императорской семьей и домом Пэджет — это было бы глупостью с моей стороны.

— И вы предлагаете мне бескорыстно помогать вам?

— Отчего же бескорыстно? Я никогда не стану «натравливать» своих юристов на союзника и мешать его обогащению. Тем более, разве сестра верного союзника короны, и, скажем… Министра финансов, не будет более желанной невестой, нежели нынешняя леди Илайн? Да и принцесса Корнелия до сих пор не замужем.

Манлей нахмурился. Выправить положение было бы прекрасно, но… Но не мог же принц Шнайзель, желавший поднять восстание против сестры, предлагать что-то лишь по доброте душевной? Очень странной казалось его милость.

Однако подозрительность — не единственное, что останавливало Манлея.

Меньше года назад он принес клятву верности Лелушу ви Британии, и до сих пор хранил её. Пусть император и мёртв, но не может же дворянин так легко отказаться от своего слова, от своей чести?

— Мне… Мне нужно подумать, Ваше Высочество.

— Разумеется, Лорд Пэджет. Не смею вам мешать. Надеюсь, трёх дней вам хватит?

— Конечно. К концу недели вы получите мой ответ.

Глава 16. Тени пляшут под фейерверки

Милли Эшфорд вела жизнь благопристойную и счастливую.

В свои двадцать девушка уже была хорошей телеведущей, успевшей засветиться в некоторых знаменательных репортажах. Они и стали её пропуском в мир настоящей журналистики. Да и как могло быть иначе? Ведь именно Милли тогда стала лицом жертв бомбардировки Фреей, именно статная блондинка в голубом, измотанная бессонными ночами, дала первый сигнал: Токио выжил! Очнулся! Жив!

Впрочем, сама Милли вспоминать об этом периоде не любила, а её коллеги, как люди тактичные, лишних вопросов не задавали.

И вот, спустя год с тех пор, мисс Эшфорд вновь оказалась в Токио.

Никакого злого умысла — лишь доброжелательные уговоры. Ведь будет очень драматично, если в память о трагичных событиях на экранах появится то же лицо. Лицо, которое полумертвые от ужаса люди видели на экранах. Лицо, служившее им единственным информатором во время боевых действий.

Милли не хотелось возвращаться к образу «Вестницы смерти», однако замредактора в их студии действительно умел уговаривать. Чертовски убедительный человек.

Таким образом, специальный корреспондент Милли Эшфорд оказалась в японской столице. А точнее — в небольшой гостинице недалеко от мемориала, куда её и всю команду привёз автобус после вечернего рейса.

За долгие двенадцать часов в самолёте девушка ужасно устала и, набросав текст завтрашнего репортажа, с удовольствием забралась в горячую ванну с пышной шапкой ароматной пены.

Вдруг телефон её тихо тренькнул, оповещая о сообщении. Милли лениво взяла его со столика, где стояла вода и тарелочка ягод, и посмотрела на текст.

— 15.07.19. 19:00. Крыша Академии. Фейерверки.

Девушка нахмурилась. Кто мог послать ей нечто подобное? Ривал? Больше и некому ведь! Никто же не знает о фейерверках!

Бывший президент поджала губы, мрачнея.

Да, так уж сложилось. Ширли совершила самоубийство, Ролон погиб после битвы в Токийском поселении, как сторонник ОЧР, а Лелуш… Это и так ясно.

— Ривал?

Милли нажала на кнопку «отправить» и залезла в горячую, приятно пахнущую новым гелем воду, но телефон из рук не выпускала — ждала ответ.

Но ни пять, ни десять, ни даже двадцать минут спустя ничего ей не пришло. Напротив, судя по показаниям программы, отправитель даже не прочёл.

— Надо отвлечься! — решила сама для себя девушка, устав ждать.

Недолго думая, она зашла на сайт онлайн-кинотеатра и быстро выбрала сериал, который давно желала посмотреть: лёгкая и весёлая история, без закрученного сюжета, зато с атмосферой и приятными персонажами — по крайней мере, именно это обещало описание с сайта, да и комментарии не особо отрицали.

Это было то, что нужно. Идеальный финал для тяжёлого дня в дороге.

Милли выбрала первую серию, настроила громкость, развернула телефон, готовясь смотреть, на экране даже появилась первая сцена, как вдруг девушку просто оглушил рёв динамиков:

— Новый фильм Саюри Итидзаки! Эксклюзивнейшее интервью со свидетелями судьбоносных событий! Рассекречены редчайшие документы! Наконец-то правда! Встречайте: «Секрет Дамокла. Рождение Империи»! Только по подписке вы сможете увидеть раньше…

С горем пополам, уменьшив громкость и кое-как избавившись от звона в ушах, Милли смогла понять наконец услышанное и поморщилась: со смертью Лелуша и книг, и фильмов, и даже сериалов о нём наплодилось как грязи, и, сказать честно, они уже осточертели.

Очередная киношка с «правдивой правдой», которую рассказывал никому не известный прежде Творец. Ха! Они не знали ни одной из множества масок Лелуша, а всё лезли в историю его жизни, как мухи на мёд.

Настроение пропало, и Эшфорд, отложив телефон, начала с остервенением тереть себя мочалкой.

***

Милли сама не знала, что всё же заставило её откликнуться на глупое приглашение Ривала. И всё же, ровно в 7 вечера она стояла на крыше Академии, куда директор любезно пропустил внучку.

— Милли? — окликнул её сзади знакомый, звонкий голос. — Что ты здесь делаешь?

Девушка обернулась, с непониманием глядя на бывшего одноклассника.

— Мне пришло сообщение с датой и местом встречи. Я думала, это ты его отправил.

— Я?! — вскричал Ривал. — О, если бы я знал, то так бы и сделал! Но вот только я тоже получил сообщение!

— Кто же мог нам его послать? — спросила бывшая президент, оглядываясь по сторонам.

— Это был я, — из тени выступила фигура, до боли похожая на их старого знакомого. — Неужели кто-то ещё мог знать о том вечере?

— ЛЕЛУШ?! — воскликнула Милли, огромными от удивления глазами глядя на экс-императора. — Какого хрена?!

Он засмеялся, но словно бы наигранно, фальшиво. Глаза его, подобно настоящим драгоценным камням, остались холодны.

— Я, скажем так, немного бессмертный.

— Чего? — переспросил Ривал. — Бессмертный? Немного?

— Немного — значит, что в основном я не могу умереть.

— Слушай, а можно для тормозов сначала и помедленнее? — Милли, если уж ей случалось бывать по-настоящему удивлённой, быстро становилась настоящей язвой. — А то я запуталась ещё на моменте, когда ты вдруг стал императором и пошёл захватывать мир.

— Я тоже не понял, — согласился Ривал. — А с твоим «Немного бессмертием» и в принципе появлением здесь перестал понимать даже то, что понимал до этого, — парень истерически фыркнул. — Твою мать, Лелуш, тебе же сердце проткнули!

— Да, — кивнул экс-император, — Проткнули.

— Так какого хрена ты тут разгуливаешь?

— Скучно стало.

— Скучно?! Скучно ему стало! — Ривал неприлично заржал, отвернулся от друзей и заговорил словно бы с пустотой: — Только что я наорал на Кровавого императора, которому стало скучно лежать в могиле. Ах да, он ещё мой бывший одноклассник, точно, — парень повернул голову назад. — Я же сошёл с ума, так?

— Не думаю, — сказала Милли. — Будь так, я бы не видела ту же галлюцинацию.

— Не доводилось мне быть чьей-то галлюцинацией, — хмыкнул Лелуш и тут же заговорил громче, привлекая внимание: — Я вам расскажу, что со мной произошло. Но сначала позвольте сделать то, ради чего я вас здесь собрал.

Он взмахнул рукой, и через мгновение в небе распустился прекрасный цветок фейерверка.

У Милли болезненно кольнуло в сердце. Вот она, их клятва. Фейерверки с крыши Академии. Их мечта. Их символ. Их надежда. И каждый угасший цветок — словно жизнь. Рыжий, как волосы Ширли. Зеленоватый, почти не видный на фоне тёмного неба, как у Нины. Светло-лиловый, словно глаза Ролона. Ярко-фиолетовый, как у Лелуша.

Кроваво-красный. Светло-розовый, будто купол Фреи. Белый — по горькой иронии, цвет одежд Кошмарного императора.

И наконец, большая светло-жёлтая вспышка, рассыпавшаяся сотнями искр. Символ надежды.

Погружённая в свои раздумья, Милли не заметила, как по щеке скатилась слеза.

И уж тем более она не обратила внимания на странный взгляд, который на неё бросил Лелуш.

***

— Сэр, — секретарь заглянул в кабинет верховного главнокомандующего ОЧР, предусмотрительно вжав голову в плечи.

— Что? — недовольно спросил Сузаку, которого оторвали от важных дел.

Впрочем, недовольство его было связано далеко не с этим — неудачно надетая маска неприятно давила на шею, отчего Зеро не походил сам на себя. Вот странность — на службе спокойно себе работал в любых условиях, а тут чуть-чуть некомфортно и сразу настроение испортилось.

Избаловали его, избаловали…

— Внеочередной доклад от Есикавы. По его словам, впервые с начала наблюдения известная вам особа вела себя нетипично.

— Давайте сюда, — велел Сузаку.

Наблюдение за Милли он велел установить скорее по прихоти, нежели по реальной необходимости. Ну, мало ли что может случиться? А так он будет знать и в случае необходимости поможет. Никто из ОЧР, конечно, о реальной мотивации начальства не знал — впрочем, им и не нужно.

Сузаку неторопливо листал документ, не проявляя особого интереса. Да — сорвалась. Но в Академию, мало ли, что там могло случиться? А Милли директору человек близкий.

Так думал главнокомандующий, пока не добрался до фотографий.

И похолодел.

С такого расстояния не заметить было лиц — но Сузаку и не надо было.

Высокого темноволосого парня он мог узнать по одной лишь походке; по манере стоять и откидывать голову, по театральным жестам. Годы знакомства и дружбы с Сузаку Куруруги не могли позволить Лелушу остаться неузнанным.

— Перекрыть границы Японии, — внезапно севшим голосом приказал парень. — Ни одной мухи не выпускать! Через два часа я вылетаю туда, подготовить самолёт! Быстро!!!

— Есть, сэр! — секретарь вытянулся в струнку. — Разрешите исполнять?

— Исполняйте, — произнес Сузаку, не отрываясь от фотографии.

Чёрт, Лелуш, как? Неужели что-то с С.С? Да нет, невозможно, императору сердце проткнули, а с ведьмой всё в порядке было! Сам Сузаку этими самыми руками и проткнул! Тогда… Код Чарльза? Но каким образом?

Нет-нет, гадать бесполезно… Он не знаток Гиасса, вряд ли сообразит что-то путное. Лучше спросить у Лелуша. Он должен, просто обязан знать, что за чушь происходит! А если нет…

Да быть такого не может, чтобы Лелуш — и не знал.

И почему-то в тот момент Сузаку совсем не ненавидел друга.

***

Бывший император Британии был зол.

Хотя нет, назвать это состояние злостью за недостатком ярости было нельзя. Его Величество был неудовлетворен, недоволен, раздражён в той мере, в какой может быть существо бесчувственное и лишённое эмоциональности.

Затея с фейерверками оказалась абсолютно бесполезной. Лелуш не почувствовал никаких изменений, никакой радости или сожаления! А ведь он смотрел на слёзы своих товарищей, говорил с ними, и точно так же проносились перед его глазами картинки счастливого прошлого. Милли эта ночь довела до рыданий взахлёб. Лелуша же… У него даже улыбки (настоящей, не сыгранной!) не вылезло на лицо.

Что ж, значит, чужое счастье ему безразлично и не поможет вернуть чувства. Неприятно. Но что насчёт мальчишки в Лондоне?

Должно же было быть рациональное объяснение.

Лелуш молча подошёл к окну и вгляделся в панораму вечернего Токио.

Ситуация в Японии не могла не озаботить его — хоть по новостям и объявили, что границы закрыли из-за каких-то террористов, верилось в это с трудом.

Слишком вовремя, чёрт возьми. Как будто кто-то следил за ним и быстро смог сообщить наверх. Только кому? Нанналли? Судя по словам Джеремии, вряд ли. Тогда Шнайзелю? Сузаку?

Гадать напрасно. Лучше узнать, чего от него хотят.

На том и порешив, Лелуш опустился на кровать, взял с полки книгу и погрузился в чтение.

А через несколько часов его покой нарушила трель дверного звонка.

Глава 17. Клятвы и споры

На пороге стоял Сузаку. Он напялил очки, расправил чёлку, оделся попроще, но своего друга Лелуш не узнать не мог.

Они молчали, глядя друг на друга сквозь тёмные стекла. Кажется, Сузаку узнал Лелуша, но не мог поверить в то, что это не сон. Но вот только какой: сладкий или кошмарный?

— Ты… Ты?

— Я, — кивнул юноша

И снова умолкли. Возможно, слова им только мешали: юноши чувствовали, что не смогут остановиться и обязательно наговорят друг другу такого, что не смогут потом простить.

Будто они и без этого ещё не сделались друг для друга врагами. Хотя тут уж они и сами не знали.

— Код? — тихо спросил Сузаку.

Лелуш снова кивнул.

— Пройдёшь, или разговор коридорный?

Куруруги невесело усмехнулся.

— Пройдём.

Сузаку странным взглядом осмотрел комнату.

— Скромно.

— Не хотелось привлекать внимание.

— А фейерверки?

— Быстро донесли, — улыбнулся Лелуш.

Они опустились в кресла подле низенького журнального столика.

— Впрочем, неудивительно, — продолжил парень, — шпионы у ОЧР всегда были хороши.

— Разведчики, — несколько обиженно отозвался Сузаку.

— А какая разница?

— Акценты.

— Что ж, акценты — это важно. Но ты ведь не за ними приехал, так?

— Так.

Они снова умолкли; Сузаку собирался с мыслями, думая, как начать, Лелуш же терпеливо ждал.

— Я тебя ненавижу, Лелуш. Не думаю, что это для тебя тайна, конечно.

— Я не мог поступить иначе, — неожиданно для самого себя сказал юноша.

— Ты мог не использовать гиасс на Юфи, — прошипел Сузаку, сжав руки в кулаки.

— Не мог… Я потерял контроль. Гиасс вырвался на свободу. Всё, что было потом, — последствия моей неудачной шутки и случайность.

— Шутки?! Шутки, мать твою?! — не сдержался Куруруги. — Шутник хренов…

— Ты за этим пришёл? — спросил Лелуш, перебив друга.

Сузаку поднял голову, посмотрев прямо в глаза Ви Британии.

— Мразь ты, Лелуш. Последняя мразь.

— Не спорю, — сощурился он.

— И всё же, мне нужна твоя помощь

Сузаку было почти физически больно это говорить.

— Шнайзель что-то замышляет, я уверен. Третий месяц идут непрерывные покушения на Нанналли. Террористы подняли головы, особенно «Всевидящее око». Слыхал? Твои фанатики.

— И что ты хочешь от меня?

Второй Зеро сжал зубы, рвано выдохнул. Опустил глаза, буравя злым взглядом носки начищенных до блеска ботинок.

— Вернись на трон, — решительно произнёс парень, вскинув голову. — Ради Наны. Она загнётся, ты сильнее. Умоляю, Лелуш. Клянусь, если ты спасёшь жизнь Нанналли, я никогда не ударю тебе в спину. Не буду мстить. Только, пожалуйста, дай своей сестре прожить счастливую жизнь.

На лице Сузаку отразилась искренняя, глубокая мольба и грусть. В его изумрудно-зелёных глазах разлилась нестерпимая печаль, губы сжались в тонкую линию, на лбу залегла странная для столь молодого человека морщинка.

Но Лелуш остался глух.

— Нет.

Сердце Куруруги оборвалось.

— Почему?

— Не хочу.

— Шутишь?

— Ничуть.

— Но… Чёрт, это же Нанналли! — воскликнул Сузаку. — Ты ради неё мир на голову поставил, ради неё умер! Так что теперь?

— Вот именно, — вздохнул Лелуш. — Я умер. Это несколько переворачивает жизненные принципы, знаешь ли.

— Но Нанналли!

— Нанналли, — произнёс Лелуш, словно пробуя имя на вкус. — Нанналли… Нанналли. Нет, ничего не чувствую.

Сузаку отшатнулся.

— Ты — не Лелуш…

— Возможно, — холодно усмехнулся Ви Британия. — Если честно, я сам не знаю, которым из Лелушей являюсь.

— Ни одному Лелушу не было плевать на Нанналли!

— Почему же? Девяносто девятому императору было.

— Ты играл!

— Факт остается фактом.

Второй Зеро вскочил с кресла и, хрустя костяшками пальцев, принялся мерить шагами комнату.

— Я не верю тебе, — бормотал он. — Это похоже на безумие. Чтобы тебе — и безразлична Нанналли! Нанналли! Чёрт, Лелуш… Пожалуйста, скажи, что пошутил.

— Я серьёзен.

— Врёшь!!!

Сузаку вскинулся, рванулся к бывшему другу, схватил того за грудки.

— Ну ты же врёшь, я уверен! — короткий взгляд в аметистовые глаза явно говорил об обратном, и Куруруги, взвыв словно раненый волк, отшвырнул Лелуша от себя. — Ненавижу…

Он рухнул в кресло, зарылся пальцами в волосы.

И вдруг вся его фигура содрогнулась, словно от рыданий. Следом раздался тихий всхлип, а когда Сузаку вновь вскинул голову, в уголках покрасневших глаз собрались слезы.

Лелуш застыл. Даже когда он очнулся в Антарктиде, он не был так удивлен… Он не был удивлён вовсе, если честно… А сейчас при виде горящего взгляда друга сердце пропустило удар.

Сердце, пронзённое насквозь и переставшее биться больше десяти месяцев назад.

— Ты можешь понять, каково это: видеть каждый день Нанналли и понимать, что одна крошечная твоя ошибка, — и она будет мертва?! Каждый. Чёртов. День! А ещё Шнайзель, которому не сидится на месте и который тоже не против увидеть сестру мёртвой! Я уже начинаю думать, что всё это ты оставил мне в наказание, потому что сдохнуть проще, чем ещё хотя бы месяц прослужить там… — он замолчал, низко опустив голову. — Но раз ты против, не стану мешать. Только…

— Только я не против. В определённом смысле, — выдавил улыбку Лелуш. — Я предлагаю тебе сделку.

Сузаку неверяще поднял глаза, осветившееся надеждой пополам с недоверием.

— Сделку?

— Дай мне время до конца лета. Если ситуация урегулируется, то хорошо, если нет — я начну действовать. Но взамен я хочу, чтобы ты раз в… Да, раз в пару недель приезжал ко мне на пару часов. Вот мой новый номер, — юноша быстро нацарапал цифры на салфетке.

— Зачем? — приподнял бровь Куруруги.

— Исследование Кода и Гиасса, — уклончиво ответил Лелуш.

Сузаку смотрел подозрительно, явно не доверяя Ви Британии. Однако, словно признавая полное отсутствие возможности выбирать, резко кивнул.

— Я согласен. Клятву приносить?

— Уж будь добр.

Парень медленно встал с кресла и опустился на одно колено, по традиции прижав кулак к сердцу.

— Я, Сузаку Куруруги, клянусь, что буду верен и буду проявлять истинную преданность Его Величеству императору Лелушу, его наследникам и преемникам в соответствии с законом до тех пор, пока вышеупомянутый император Лелуш бережёт и сохраняет жизнь, здоровье и благополучие Её Высочества принцессы Нанналли. И да поможет мне Бог.

— Да будет так. Поднимись, мой Нулевой рыцарь.

Сузаку подчинился.

— Спасибо, — выдавил он. — Позвонишь. Пока, — и развернулся к двери, явно намереваясь уйти.

Лелуш и не думал его останавливать, погрузившись в размышления.

Друг удачно сгрузил ему огромную часть своих проблем и пока даже ничем не отплатил (считать клятву достойной или хотя бы приемлемой платой Лелуш не полагал возможным). Но вместе с тем, Сузаку привнёс чертовски важное изменение.

Эмоциональную реакцию.

И лишь за эту, на первый взгляд, мелочь бывший император был готов пойти на уступки.

Но почему Куруруги-таки вызвал реакцию? Это противоречило предыдущим наблюдениям: резкий негатив, вызванный Лелушем; близкий в той жизни человек. Да и Нанналли была ему безразлична. Но, с другой стороны, у них не было личной встречи. Или на личности ничего не завязано совсем? Это бы объяснило непоследовательность с Милли, Ривалом и Сузаку.

В любом случае до конца лета ещё есть время поразмыслить.

***

Камин — это роскошь.

Камин в квартире — огромная роскошь, доступная лишь тем лондонцам, которые не пожалеют уменьшения жилплощади, а также времени, сил и, конечно же, денег. Словом, такая морока, которой занимаются либо от скуки, либо от большой любви к открытому огню.

Манлей Пэджет был из вторых и потому, едва купив квартиру в фешенебельной новостройке, озаботился камином. И хоть год назад это и отняло немало времени и денег, теперь юноша был абсолютно доволен.

Растянувшись в кресле с бокалом коньяка и книгой, он вспоминал, как в точно такой же позе сидел отец. Только вокруг был не Лондон, а простиравшиеся до самого горизонта земли Пэджетов. Мягко потрескивал огонь, и мать, величественная, словно императрица, тепло улыбалась детям. Илайн была лишь на год младше, а Манлей чувствовал себя таким взрослым…

Юноша помотал головой, отгоняя неожиданно нахлынувшие воспоминания.

Со смерти Чарльза он ни разу не вспоминал о семье, считая её отомщённой.

— Брат, — тихо позвала Илайн, заходя в гостиную.

— М? — отозвался Манлей.

Он был даже рад тому, что сестра вырвала его из раздумий. Хотя, конечно, заметить это не мог никто из живущих. Почти никто.

— Что ты решил? Откажешь принцу?

— Наоборот. Думаю, от союза с ним мы получим больше, чем от вражды.

— Но… А как же… ОН? — в глазах девушки промелькнула странная искорка. — Твоя клятва?

— Он мёртв. А мы всё ещё живы, и я надеюсь, что будем жить ещё долго. И лучше уж жить хорошо, не выискивая денег на пропитание.

— Мы и так не бедны, — уронила Илайн.

— Это пока, — нахмурился Манлей. — Если продолжим жить с таким же размахом, скоро станем не богаче церковных крыс.

— Что? Но…

— А ты думала, сколько я отдал на взятки, чтобы нас не лишили вообще всего? Да и от следов дела было недешево избавиться.

— Зачем? Этот суд — знак того, что мы были до конца верны ему!

Манлей раздражённо посмотрел на сестру. Иногда она говорила такую чушь, что ему становилось стыдно. А уж после появления в её жизни девяносто девятого императора градус бреда взлетел до небес.

— Хочешь, сегодня же отправлю в колонию? Там-то ты много кому докажешь свою преданность.

— Брат!!!

— Что? Глядя на твой энтузиазм, я решил, что ты мечтаешь побывать за решёткой. Сколько нам там пытались дать? Десять лет?

Он был совершенно спокоен. Знал, что Илайн сломается первая, как и всегда.

— Ты — предатель, — оскорбленно заявила она. — Ты почти стал Первым Министром Его Величества! Он столько для нас сделал, а теперь ты продаешься его врагам. И за что? За женитьбу на этой девке и жалкое министерство?!

— Успокойся, — холодно приказал Манлей, — Будь добра, следи за словами. Твоё поведение абсолютно недопустимо.

— Как и твоё!

Юноша смерил сестру презрительным взглядом, но та не дрогнула. Лишь с ненавистью смотрела ему прямо в глаза.

— Оставь свой фанатизм. Он здесь совершенно не к месту.

— Я не фанатичка!!! — взорвалась Илайн. — Я просто ещё помню, что такое дворянская честь, как исполнять клятвы!!!

— Клятвы мертвецам, — хмыкнул Манлей.

— ТЫ!

Он молча взял со столика графин холодной воды и щедро плеснул сестре в лицо. Она зашипела, словно разозлённая кошка, кинулась было к нему, но была остановлена ледяным взглядом.

— Иди и приведи себя в порядок. А то похожа невесть на что…

Илайн развернулась к зеркалу и вспыхнула. Искажённое яростью лицо с подтёками косметики и налипшими прядями мокрых волос и правда выглядело ужасно. Она бросилась прочь, но на полпути словно очнулась и замедлила шаг.

Манлей хмыкнул. Точно это что-то исправит.

Да уж, зачастую его сестра казалась куда более приятным человеком, когда молчала.

Тем же вечером лорд Пэджет и премьер-министр заключили союз. Через неделю было объявлено о назначении Манлея на должность министра финансов, а ещё через десять дней — о его помолвке с принцессой Корнелией Ли Британией. Сама принцесса в восторге не была, но со старшим братом не спорила. Манлей невольно позавидовал такой сговорчивости.

А между тем август 2019 года уверенно двигался к завершению.

Глава 18. Шпионаж - дело благородное

Хейвуд Эшли любил свою работу.

Он находил очарование как в сотнях страниц отчётов, восхищаясь чарующим ароматом бумаги и ровной красотой строк, так и в миссиях «в поле». Хотя вторые, по правде говоря, любил куда больше.

Хейвуд обожал всплески адреналина, во время которых сердце так и норовило выпрыгнуть из груди, общение со свидетелями и жертвами, где каждый походил на сейф с драгоценностями, к которому нужно подобрать пароль… Словом, более преданного своему делу разведчика вряд ли можно было отыскать во всей Империи.

И потому, когда Хейвуда вызвали в кабинет начальника Тайного Разведывательного Управления Священной Британской империи, Эшли был крайне доволен, предвкушая новую интересную задачу.

— Полковник Эшли по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал Хейвуд, вытягиваясь по струнке.

Начальник, пожилой мистер Ле Диспенсер, приязненно улыбнулся. Он знал Хейвуда с детства, ведь часто бывал в гостях у старших Эшли. Можно даже сказать, что именно на глазах Хью Ле Диспенсера мальчик стал юношей, а после и возмужал. С этим ли была связана благосклонность начальника ТРУ или с выдающимися способностями третьего сына дома Эшли, приходилось лишь гадать.

— Я тебе поручу дело крайне щекотливое, — начал Хью. — Оно не потерпит халатности, невнимательности и даже человеческой ошибки. Могу сказать, что от тебя, если уж возьмёшься, будет зависеть очень многое. Его Высочество Шнайзель что-то подозревает и потому приказал мне установить наблюдение за Джеремией Готтвальдом.

Хейвуд остолбенел, от удивления даже закашлявшись.

— Джеремией Готтвальдом? Тем самым?

Мистер Ле Диспенсер кивнул.

— Совершенно верно. В чём его хотят обвинить, я, право, не знаю…

— Разве это не в вашей компетенции? — нахмурился Эшли.

Иногда Хью излишне легко относился к своей работе.

Начальник рассмеялся, щедро плеснул себе коньяка.

— Его Высочество Шнайзель отдал приказ, я его исполняю. Всё так, как и должно быть. Будешь?

— Извините, на службе не пью. Какого рода наблюдение? Круглосуточное?

— Да. Особенно попрошу тебя наблюдать за домом Готтвальда, за его встречами и контактами. Впрочем, ты же и сам знаешь.

— Разумеется. Разрешите идти?

— Если пить не будешь, то, конечно, — вздохнул Ле Диспенсер. — А зря. Мне вот дочка из Франции привезла! Из самого Коньяка!

— Благодарю за предложение, — вежливо улыбнулся Хейвуд. — Но задание не ждёт.

И вышел из кабинета.

***

Лелуш лениво потягивал чай, развалившись в кожаном кресле в доме своего вернейшего сторонника.

По карнизам барабанил дождь, и из-за затянутого тучами неба небольшая гостиная была погружена в полумрак. От любого жеста по стенам пускались в загадочную пляску блёклые тени.

Юноша сделал ещё один глоток, поставил чашку на столик и посмотрел на Джеремию Готтвальда, терпеливо ждавшего его слов.

— Посмотрим, что будет… Но не думаю, что что-то изменится. Можешь начинать подготовку.

— Да, Ваше Величество, — склонил голову Джеремия, не скрывая улыбку.

Лелуш хмыкнул, снова сделал глоток.

— Так значит, ты с ним согласен?

— Я изначально был против Реквиема, если вы помните.

— Действительно.

— Не понимаю только, почему вы отказали сэру Куруруги, раз хотели власти. Это… непоследовательно?

— Зато Сузаку думает, что он меня убедил. И вот уже я ничем ему не обязан, даже напротив! — легко произнёс Лелуш.

И тут в лице Джеремии что-то изменилось. Он поднялся чуть резче, чем обычно, извинился, почти не размыкая губ, и словно бы невзначай подошёл к окну. Вгляделся искусственным глазом, нахмурился, развернулся обратно к Лелушу.

— За домом следят, — негромко сказал Готтвальд. — Один человек, но явно мастер своего дела.

— У меня хвоста не было, значит, ему нужен ты…

— Но и Вас он наверняка не пропустит.

— Верно. Вот что. Твой отец дома? Прекрасно. Сегодня я был его гостем. Всю информацию передавай тоже через него, твой телефон, скорее всего, прослушивают. Жди вестей от меня, сам ничего не предпринимай.

— Есть. Что прикажете делать с ним? — выразительный взгляд в сторону окна. — Избавиться?

Лелуш на мгновение призадумался.

— Зачем же? Пускай птичка и дальше щебечет о том, о чём нужно.

— Как пожелаете, — склонил голову Джеремия.

— Поймаешь — немедленно вызывай меня, приеду. Пока всё.

Юноша поднялся с кресла.

— Идём.

***

Хейвуд вгляделся в полумрак. Ему показалось, или кто-то сейчас выйдет из дома?

Но чуйка не подвела. Дверь действительно распахнулась, но на пороге появился вовсе не Джеремия, а человек, которого Эшли надеялся избежать.

Старый склочник Вистан Готтвальд выглядел как обычно: совершенно недовольным и готовым к новому скандалу. Рядом с ним шёл тщедушный паренёк, кутавшийся в куртку от мерзких капель дождя. Старик же, словно не замечая буйства стихии, вышел всего лишь в рубашке да жилетке поверх.

— Если так будет продолжаться, деньги вы увидите только в гробу!

Парнишка попытался было возразить, но тщетно: его тихий голос скрыли капли дождя, потому лишь старик Готтвальд смог его услышать и разразился новой тирадой:

— Нет уж, голубчик! Ты можешь мне говорить всё, что угодно, но пока я не увижу всех документов, катись к черту со своей конторой! И не надо этих дурацких оправданий!

Хейвуд невольно посочувствовал пареньку. Разговаривать, а тем более работать с Вистаном Готтвальдом — та ещё пытка.

Юношу спасло лишь приехавшее такси. Он крайне вежливо попрощался с Вистаном (Эшли даже позавидовал выдержке мальчонки) и уехал. Старик, недовольно помотав головой, выругался и ушёл в дом.

Его сын, однако, за весь вечер так и не появился.

***

Манлей был в высшей степени раздражён, возвращаясь с новой работы домой.

Раньше он никогда не касался министерства финансов так близко. К счастью, как можно сказать теперь. Более отвратительно организованного министерства ему видеть не доводилось.

Там не было структуры, чёткости, ясности и понятности, которые так ценил Пэджет: только расхлябанность, некомпетентность и коррупция.

Чёртовы взятки, которые давали и брали все, кому не лень.

Неудивительно, что в этом бедламе Манлей засиживался до ночи, возвращаясь домой до жути раздражённым.

Прислуга видела настроение хозяина и потому стремилась не попадаться на глаза. Даже Илайн немного поумерила свой неуемный пыл.

— Милорд, к вам гость, — негромко сказала горничная.

— Кто? — нахмурился Манлей.

Сегодня он никого не ждал.

— Молодой человек, раньше я его не видела. В тёмных очках, сказал — глаза травмированы. Говорит, у него для Вашей Светлости бумага и устное послание от маркграфа Готтвальда.

— Ты его в гостиную проводила?

— Да, милорд. Прикажете…

— Не надо.

Что могло понадобиться Готтвальду? С Джеремией Пэджеты не виделись с конца ноября, ему по приговору суда запретили… Но не просто же так Первый рыцарь послал гонца?

Человек, сидевший в кресле, выглядел странно. Он не походил на посыльного: не было в нем робости или почтения, напротив, внутренняя сила и уверенность так и выплескивались наружу.

Манлей напрягся. Фигура и поза юноши показалась ему смутно знакомой, и оттого стало ещё страшнее.

Пэджет невольно подивился: давно уже по его телу не расползалось это мерзкое липкое чувство — предтеча настоящего, пробирающего до костей ужаса.

Но, усилием воли подавив в себе трусливые порывы, Манлей вежливо улыбнулся.

— Добрый вечер. Не желаете ли чаю? — произнёс парень, усаживаясь напротив гостя.

— Нет, благодарю.

Он говорил негромко, как человек, привыкший ко всеобщему вниманию и подчинению.

Манлей сощурился. Он точно слышал этот голос и слышал не раз! Только вот где?

— Разумеется. В таком случае, перейдём к делу. Что вам велел сэр Готтвальд?

Гость хмыкнул, поднялся. Подошёл к окну, со вздохом покачал головой и снял очки.

— Не думаю, что Джеремия стал бы мне что-то «велеть».

Хитро усмехаясь, на Манлея смотрел Лелуш ви Британия.

Пэджет дёрнулся, почти неосознанно поднялся.

— Я тут узнал, что ты женишься на моей сестре, — скучающим тоном сообщил Лелуш. — А приглашения не получил.

— Мы церемонию пока не планировали, — ответил Манлей и тут же мысленно стукнул себя по лбу. Неужели эта чушь — единственное, что он смог сказать в такой ситуации?!

— Вы живы?! — удивлённо воскликнул Пэджет, пытаясь незаметно ущипнуть самого себя.

Обычно он бы не стал заниматься подобной ерундой. Но, видит Бог, эту ситуацию обычной назвать было нельзя.

Император оглядел своего сторонника с ног до головы и рассмеялся.

— По большей части да, — сказал Лелуш, отсмеявшись.

— Просите?

Как можно? Его… Ему сердце проткнули, насквозь!!! Манлей это своими глазами видел! Ну не выживают после такого, никак!

— Я действительно умер. А потом воскрес.

Спокойный, отчасти даже отстранённый голос ви Британии заставил Пэджета нервно хохотнуть. Лелуш посмотрел с пониманием. Судя по всему, Манлей не первый пребывал в шоке.

— Воскресли… — тупо повторил парень. Этот бред никак не желал укладываться в голове.

— Воистину, — улыбнулся император. — Но я приехал не о себе рассказывать. Скажи мне вот что, Пэджет, — аметистовые глаза выглядели жутковато, словно бы видя всю подноготную жертвы, — И не смей соврать. Кому ты верен? Мне или новому хозяину?

Губы Манлея двигались будто бы сами по себе.

— Вам, — прошептал он, склоняя голову. — Пока я жив, моя верность будет принадлежать только Вам.

И тут же стало легче дышать. Да, он всё сказал правильно… Остальное объяснить будет не очень сложно. Пустую жестокость, несмотря на своё прозвище, Кровавый император все же не любил.

— Я могу объяснить… — начал было Манлей, но был остановлен взмахом руки Лелуша.

— Можешь. Но давай оставим эти разговоры на другой раз. Сейчас у меня слишком мало времени, — он сел, но собеседнику этого сделать не велел. Пэджет остался стоять. — Я желаю, чтобы к декабрю в правительстве не осталось большинства сторонников Шнайзеля.

— Как прикажете, — покорно кивнул Манлей.

— Далее. Министерство финансов должно прийти в идеальное состояние к концу ноября. Справишься?

— Думаю, да…

— Думаешь?

— Да, Ваше Величество, — исправился Манлей. — Правильно ли я понял, что вы желаете за… вернуться на трон?

— Да, — он замолчал, а потом хмыкнул, словно бы смеясь над собой. — Будто я мог этого избежать. Впрочем, я ведь действительно хочу.

Глава 19. Агент под прикрытием

Осень в Британию пришла рано. Уже к концу первой недели сентября деревья сменили тёмно-зеленый убор на яркую красно-оранжевую листву. Несколько похолодало, и выходить на улицу в лёгких куртках теперь решались лишь самые стойкие.

Оттого Лелуш, по привычке прогуливаясь в одной лишь рубашке, один за одним собирал удивленные взгляды прохожих. Возможно, внимание привлекали и странные при облачной погоде тёмные очки, а может, и вовсе что-то третье, личное. Мало ли кому этот юноша мог показаться знакомым? Но показаться — и только. Уж если и приглядывались люди, то признать не могли. Тряхнув головой, они шагали дальше, сетовали на шутки своей памяти, да и забывали про парня.

А Лелуш шел не торопясь: дело, приведшее его на окраину Лондона, пускай и было срочным, но четверть часа подождать могло. И потому юноша решил пройтись.

Ему не приносил удовольствия парк, по старой британской традиции приведенный в почти идеальное состояние, не радовала погода. Лишь люди в их бесконечном многообразии будили в осколке бессмертной души робкий интерес.

Вот идёт мужчина — он явно чем-то обеспокоен, вон, как брови хмурятся. Он выговаривает что-то в телефон, злится, нервничает. Бизнесмен? В семье проблемы?

Женщина с ребёнком. Глаза усталые, улыбка вымученная, но ручку мальчонки сжимает крепко. Одергивает, когда малыш порывается броситься наутёк, движимый минутным порывом.

Группа школьников, широко улыбаясь и громко смеясь, проходит мимо. Они счастливы беззаветно, и счастье их не омрачено рухнувшими надеждами.

Люди разные, каждый со своей историей. Каждый — словно бесконечная вселенная.

Так, наблюдая за прохожими, Лелуш выбрался с территории спального района и оказался в промзоне.

Город мигом утратил краски, посерел, здания стали проще и скучнее. Людей, по сравнению с парком, здесь тоже не было.

Сверившись с геолокацией, юноша прошёл ещё немного и свернул в сторону старого заброшенного завода.

Дверь поддалась первому же толчку. Эхом отдались шаги; Лелуш прислушался. Где-то совсем рядом слышалось учащённое от испуга дыхание, и Лелуш улыбнулся.

Бедный мальчик!

— Поздравляю, Джеремия. Не ожидал от тебя иного результата.

— Служу империи, — склонил голову Готтвальд, не скрывая довольной улыбки.

— Но давай вернёмся к нашему гостю, — произнес Лелуш, поворачиваясь к пленнику и снимая очки.

Тот вздрогнул, явно узнав Лелуша, дёрнулся, отшатнулся, но, будучи связанным по рукам и ногам, едва не упал.

— Вы… Вы?! — воскликнул мужчина.

— Зависит от того, кем вы меня полагаете, мистер…

— Эшли… Хейвуд Эшли.

Лелуш вопросительно приподнял бровь и тут же получил исчерпывающий ответ:

— Да-да, из тех самых Эшли! Полковник Тайного Разведывательного управления!

— Титулованная птица нам попалась, — хмыкнул ви Британия.

Ему это имя показалось смутно знакомым, как и лицо. Впрочем, неудивительно: в свою бытность императором Лелушу доводилось общаться с огромным множеством людей.

— Что прикажете с ним делать? — спросил Джеремия, поигрывая пистолетом.

— Зависит от того, насколько он будет полезен, — уронил Лелуш и тут же улыбнулся. — Господи, как злодей из плохого кино. Итак, Эшли, у меня к тебе предложение. Ты можешь стать двойным агентом. Пускай Шнайзель узнаёт лишь то, что нужно мне.

Пленник вздрогнул, сжался под тяжёлым взглядом юноши.

***

Краем сознания Хейвуд понимал, что ведёт себя совершенно неприемлемо для опытного разведчика, и потому постарался собраться с мыслями.

Но, чёрт возьми, не каждый день тебя ловит воскресший труп! Есть от чего потерять голову, уж поверьте! Тут уж любая выучка даст трещину…

Вдох-выдох. Прийти в себя.

Его поймал вернейший пес Кровавого императора, да ещё и по приказу самого Лелуша. А теперь ви Британия предлагает перейти на его сторону. Пока предлагает… Что будет в случае отказа, Эшли думать не хотелось.

Милосердие никогда не входило в широкий перечень достоинств девяносто девятого императора.

Хейвуд знал, что должен ответить, и ответить правильно. Он медленно склонил голову и негромко произнёс:

— Вашему величеству нет нужды предлагать. Приказывайте, и я сочту за честь исполнять.

— А как же мой брат? — ухмыльнулся Лелуш.

— Слово принца — или слово императора?

Ви Британия усмехнулся, но не как прежде, угрожающе-хищно, а несколько более спокойно. Хейвуд позволил себе чуточку расслабиться. Но совсем-совсем чуточку.

— Очень хорошо, что вы умеете делать правильный выбор, мистер Эшли. Джеремия, будь добр, развяжи нашего гостя.

«Гостя»! Уже не пленника! Пусть и пока только на словах, но и то чудо!

Едва освободившись от верёвок, Хейвуд отвесил императору и Первому рыцарю (в том, что бывшим он пробудет недолго, Эшли не сомневался) положенный по этикету поклон и горячо поблагодарил за доверие.

Но мысли мужчины уже занимала лишь одна цель: выжить, выбраться, донести принцу! Шнайзель найдет, что сделать, как избавиться от брата. На секунду, кажется, это желание отразилось в глазах мужчины, потому что Готтвальд взглянул подозрительно. Догадался? Господи, лишь бы нет!

Не думать! Не думать! Хейвуд переметнулся, он искренне желает служить Лелушу!

Но даже если рыцарь и догадался, без приказа от императора ничего не сделал

— Раз в неделю вы будете докладывать мне о происходящем во дворце. В случае экстренных ситуаций — немедленно.

— Как прикажете, сир, — покорно отозвался Эшли.

— Тогда можете идти.

— Благодарю за уделённое мне время, — он поклонился и поспешно покинул здание.

Бежать, бежать! Срочно к премьер-министру! Он должен знать, должен защитить мир от нового витка кровавой диктатуры!

И помоги ему Господь…

***

Лето 2018 года, Эритрея

Всё изменилось слишком быстро. Джейкори, как и несколько миллионов его соотечественников, с изумлением наблюдал, как рушился привычный мир. Как Британия, словно разъярённый зверь, поглощала всё вокруг, не проявляя жалости. Как пали последние защитники привычного порядка и как утонула в крови планета. Казалось, что даже небо окрасилось в красный.

С приездом британского наместника в Эритрее пышным цветом расцвел институт доноса. Люди немилосердно стучали, забывая о родстве, дружбе, любви.

Народ Эритреи делал всё, дабы не стать следующей жертвой режима, не оказаться «врагом империи», не получить наказания…

Общей паникой воспользовался и Джейкори. Если бы только его заметили, пробраться наверх и найти отца стало бы куда проще!

И он искал.

Искал что-то, что заставило бы британскую администрацию взглянуть на него с интересом, а может быть, и губернатору представить! Что-то экстраординарное, крупное, скандальное!

И вместе с тем, Джейкори старательно работал над конспирацией. Об авторитете среди соотечественников тоже не стоило забывать: пускай лучше его не стесняются и говорят в открытую. Да побольше, побольше, побольше!

Удача — дама спонтанная и порой навещает разный люд. Иногда тех, кто ради счастья пальцем о палец не ударит, а иногда и тех, кто пашет в надежде на просвет. Словом, может прийти к кому и где угодно.

Джейкори, как обычно, пошёл к крошечному холодильнику, что стоял у них в конторе. Питаться в столовых и забегаловках было слишком дорого, вот и приходилось выкручиваться. Раньше готовила мать, а теперь вот и сын выучился.

Молодой человек достал контейнер, и уже было думал вернуться, как услышал негромкие голоса.

— Ты уверен, что всех выпроводил? — спросил коллега Джейкори, Абрахам.

— Конечно, — кивнул другой, Сэмюэль.

— Тогда рассказывай, что удалось выведать.

— Собрание завтра, в шесть, — едва слышно прошептал Сэм. — Пароль «свободная Эритрея». Когда спросят, зачем явился, простучи гимн, вот так, — он пробарабанил по столу знакомый им всем с детства мотив. — Ясно?

Абрахам ничего не ответил, но, видимо, кивнул.

Джейкори, почти не дыша и стараясь не издать ни звука, чуть ли не ползком выбрался наружу. Сейчас он немного подождёт и как ни в чём не бывало войдет обратно.

А сразу после работы отправится в Британскую ставку, ловить свою звезду за хвост.

Вот он, пропуск в жизнь.

***

Корнелия ли Британия ворвалась во дворец, словно вихрь.

— Брат, я устала их отстреливать! — заявила принцесса, едва оказавшись в кабинете премьер-министра. — Прячутся, как крысы, а я их отлавливай по норам! Будто у британской армии нет дел важнее!

Женщина рухнула в кресло, щелчком пальцев подозвала слугу и велела принести кофе.

— Фанатики нам сильно мешают, так что ты делаешь благое дело, — улыбнулся Шнайзель.

— Конечно. Ведь я единственная, кто может разобраться с этой швалью! — с долей скепсиса в голосе произнесла принцесса.

— Корнелия, не стоит.

Глаза премьер-министра сверкнули холодом, и его сестра осеклась. Поняв это, вскинулась, подскочила, рванулась к двери, порывисто распахнула её и…

— Сестрица!

Императрица Британии, юная Нанналли, лучезарно улыбалась старшей сестре. Корнелия невольно залюбовалась девушкой: хрупкая, маленькая, пшеничные волосы спадают по плечам, большие лавандовые глаза смотрят на мир так чисто и открыто, как смотрят лишь совсем ещё крохотные дети. Нана не может ходить, никогда не сможет, так врач сказал. Но есть в девушке какая-то внутренняя сила, уверенность, что делает её почти здоровой. Так и казалось Корнелии, что сестрёнка в порядке, и лишь по странной прихоти сидит в инвалидной коляске…

Нанналли крепко обняла женщину, принцесса ответила тем же.

— Здравствуй, Нана, — тепло улыбнулась Корнелия. — Ты к брату?

— Ох, нет, — отмахнулась императрица. — Прости, братец. Я узнала о приезде сестры и хотела поскорее её увидеть. Как прошла поездка? Всё в порядке?

Даже суровый и холодный Шнайзель не смог сдержать улыбки. Слишком уж очаровательной была юная звёздочка Британии.

— Конечно, — кивнула Корнелия, — не беспокойся.

— Но я слышала, как ты кричала… — нахмурилась Нанналли.

Принцесса прикусила губу, не зная, как ответить.

— У твоей сестры громкий голос и несдержанный темперамент, — выручил Шнайзель. — Она просто не может говорить тихо.

— Д-да… Есть такое, — осклабилась Корнелия, бросив короткий взгляд в сторону старшего брата.

Похоже, они думали об одном и том же.

***

— И долго ты собирался скрывать это, братец?

— Прости? — не понял Манлей. — Ты о чем?

— Да как тебе объяснить… — обманчиво мягко начала Илайн. — О том, что Его Величество жив, я, видимо, должна была узнать одновременно со всеми остальными? Или, может быть, с подачи любимого братика не должна была бы узнать вовсе?

— Откуда?

— Секрет!

— Илайн!

— Что? Ах да, верно, мне не полагается иметь секретов! И как только я могла забыть?!

Манлей сощурился. Откуда только его сестра брала все эти глупые манипуляции?

— Скоро разгорится битва за власть… И думаю я, что Шнайзель и Корнелия не сдадутся просто так.

— Спасибо, я и сама догадалась, — надула губы Илайн.

— Тогда ты прекрасно понимаешь, почему будешь сидеть дома! — рявкнул Манлей.

Сестра и правда была единственным человеком на всей планете, кто мог бы вывести Пэджета на эмоции. Порой, это, конечно, было мило, но в большинстве случаев ужасно раздражало.

— Но…

— Никаких но. Я сказал, значит, так оно и будет.

Илайн обиженно отвернулась, однако возражать больше не стала.

Господи, воспитывать младшую сестру — сущее наказание!

Глава 20. Не забывая о былом

Эмили Ротшильд было тридцать семь лет, семнадцать из которых она проработала в музее новейшей истории в Лондоне. Наверное, работу её было бы правильнее назвать «службой», с таким тщанием подходила к экскурсиям женщина.

И неожиданно тёплая ноябрьская суббота исключением не стала.

Отведя утреннюю группу, Эмили, быстро выпив чашку кофе, стала ждать, пока соберется дневная. Народу было много, да это и понятно: выходной, столица.

Вот группа туристов, между собой говорят по-немецки. И чего только в английскую экскурсию влезли? Рядом несколько юных пар, троица бодрых старушек, особняком стоит парнишка в тёмных очках. Подбородок вздернут, презрение в глазах угадывается даже сквозь стекла. Аристократ, что ли?

И, наконец, семья с двумя детьми. Да уж, непростая группа!

— Мисс Ротшильд, это все, можете начинать.

Эмили доброжелательно улыбнулась.

— Добрый день, дамы и господа. Рады приветствовать вас в музее Новейшей истории. Сегодня нам предстоит программа «Роковое десятилетие: от Японии до всего мира», в течение которой мы посмотрим, каким образом Британия стала мировой, а затем и всемирной империей, и как пришла к состоянию нынешнему. Прошу за мной.

Экскурсия шла благополучно. Они прошли залы Тихоокеанских войн, миновали период мира и вошли в зал Чёрных восстаний. Аристократик возбуждённо заозирался, загомонили старушки. Один из немцев вздрогнул, словно что-то вспомнив.

— Первое Чёрное восстание — одно из самых таинственных народных возмущений в истории, — произнесла Эмили. — Мы до сих пор не знаем, откуда взялся и куда исчез Зеро, с чем были связаны события в САЗ «Япония», а также начало восстания: дебош Джеремии Готтвальда, дело Сузаку Куруруги. На этой витрине вы можете увидеть…

Речь женщины текла плавно, привычно, и люди невольно заслушивались. Все, кроме странного аристократа. Он молча гулял вокруг витрин, наклонялся, вчитывался в подписи.

— У вас здесь ошибка, — сказал юноша, указывая на текст под одной из карт.

— Простите? — переспросила Эмили, не без труда удерживая на лице вежливую улыбку. Аристократик перебил её на полуслове. Впрочем, эти дворяне всегда так поступали. Никакого такта.

— Целью вылазки на Окинаве был не захват, а только разведка.

— Однако захват произошёл, — на ломаном английском хмыкнул кто-то из немцев.

— Планы поменялись, — пожал плечами юнец.

— А откуда у вас такие глубокие познания? — лукаво улыбаясь, поинтересовалась одна из старушек.

— Память хорошая, — как ни в чём не бывало ответил аристократ.

Эмили всё труднее было скрыть раздражение.

Самовлюблённый… Гхм!

Сколько ему, хоть восемнадцать-то будет? Мальчишка! А всё туда же, вспоминает, как в восстании участвовал! Трижды ха!

Кажется, скрыть неудовольствие Ротшильд не сумела. Женщина торопливо отвернулась и повела группу к следующему экспонату. Однако, к её счастью, аристократик больше не высовывался. Старушки поглядывали на него с любопытством, а немцы — с презрением.

— Прошу за мной. Последний зал, который мы сегодня осмотрим, посвящён Лелушу ви Британии, его взлету и падению.

Эта экспозиция, по мнению самой Эмили, была одной из самых лучших во всём мире. Атмосферный красноватый свет, бросающий жутковатые тени в полумраке, музыка, пробирающая до костей, портреты и фотографии Дьявола, что смотрят в душу.

Мисс Ротшильд забавляло, как замолкали группы, оказавшись здесь. Как оглядывались, сжимались, начинали говорить шёпотом и ступать тише, словно боясь побеспокоить мертвого императора. Сегодняшняя группа от остальных почти не отличалась. Почти.

Аристократик смотрел спокойно, губы его искривила ностальгическая полуулыбка.

Господи, неужели еще и очередной малолетний фанатик? Развелось же их нынче!

— Лелуш ви Британия достоин носить звание самого загадочного и жестокого человека в истории. До сих пор большая часть его жизни нам не известна. Мы не знаем, какую жизнь он вёл в юности, был ли связан с Чёрными восстаниями. Более того, до сих пор неясно, как император пришёл к власти. Имело ли место убийство Его Величества Чарльза? Сам Лелуш признавался, что да, однако никаких данных для подтверждения или опровержения его слов у нас нет.

Аристократ улыбнулся и, словно бы делая заметку для самого себя, сказал:

— Интервью.

— Не думаю, что это возможно, — ответила Эмили.

— Это пока, — вернул ей улыбку юноша. — Большое вам спасибо за идею, вы мне очень помогли.

Ясно. Он просто психически больной. Кажется, остальная группа тоже это поняла и торопливо отшатнулась. Парень же, флегматично пожав плечами, как ни в чём не бывало продолжил осмотр. Пару минут спустя он остановился у одного из портретов Лелуша ви Британии, внимательно его осмотрел и заявил, что нос кривоват.

Именно тогда Эмили Ротшильд впервые задумалась о смене профессии.

***

Выйдя из музея, Лелуш чувствовал себя куда лучше, чем обычно. Можно даже сказать, что отдалённо (очень отдалённо), он был доволен.

Как оказалось, заставляя людей нервничать, он сам ощущал хоть что-то. Интересно, из-за этого ли подкалывала всех вокруг С.С.?

Возвращаться в отель не хотелось, так что Лелуш решил прогуляться. Музей удобно находился на границе центра и спальных районов: стоило перейти через мост, и красивые исторические дома начинали таять, уступая место серым многоэтажкам.

Лелуш свернул в сторону боро Илинг, что славилось своими парками. Красивое место, уютное. Тихое.

Юноша шёл долго. Он не торопился, мог позволить себе такую прогулку. Меньше двух месяцев осталось, потом не до этого станет.

Прощаясь со свободой, Лелуш не сожалел. Что она, это свобода? Гулять по паркам да на людей смотреть со скуки? От такого отказаться — невысока цена за власть. За манящее золотое ярмо на тонкой шее.

Юноша странно улыбнулся. И откуда ж это взялось? Меняет смерть, меняет.

Очень.

Лелуш сел на скамейку, расслабился. Красива осень в Британии! Комфортная, тёплая, красочная — мечта скучающего интеллигента!

Звонкий смех перервал мысли, и юноша, лениво приоткрыв глаза, взглянул на источник шума.

Девчонка, лет семнадцати, может чуть старше. С пышной копной тёмно-русых волос, невысокая, вся из себя средняя, невыразительная. Ничего особенного. Разве что хохочет, словно сумасшедшая, привлекает внимание прохожих. А с нею — парень, полная противоположность. Высокий, статный, красивый, порода чувствуется. Схватил подружку за руку, тоже смеется.

— Потому я и по… — воскликнула девушка и застыла на полуслове.

Она смотрела прямо на Лелуша. И, судя по ужасу, написанному на юном личике, прекрасно это осознавала. Узнала… Интересно, с чего это вдруг?

— Что такое? — испуганно рявкнул парень.

Девчонка мелко дрожала, не в силах выдавить и слова.

— Эстер! — крик, парень схватил и тряхнул подругу за плечи.

Девушка попыталась осесть на землю, но он успел её поймать. Подхватил на руки, отнёс к ближайшей скамейке, уложил, брызнул воды в лицо.

Заботливый какой.

Лелуш поднялся, нарочно прошёл мимо парочки. Девчонка не притворялась: действительно испугалась до чёртиков. Лицо белое, руки дрожат, глаза туда-сюда бегают.

Парень, словно почувствовав присутствие незнакомца, вскинул голову, и в глазах его сверкнула ненависть. Возлюбленный, божечки. Лелуш широко улыбнулся ему прямо в лицо — парнишку тут же перекосило от ярости — и ушёл.

***

— Пэджет, есть работа.

Голос императора казался излишне возбуждённым, и предчувствие чего-то плохого охватило Манлея.

— Конечно, Ваше Величество.

— Найди мне девушку. Зовут Эстер, живет в Лондоне, скорее всего, в Илинге или недалеко от него. Около пяти с половиной футов[1], волосы тёмные, глаза серые.

— Простите, — удивленно отозвался Манлей, — зачем вам?

— Влюбился, — флегматично ответил Лелуш.

Манлей закашлялся. В последнюю очередь ожидал он такого ответа! Ну не вязался этот холодный бессмертный с простыми человеческими страстями!

— Шутка, — так же равнодушно добавил император. — Она меня узнала.

— Что? — напрягся Пэджет. — Узнала? Обычная девушка? Ваше Величество, умоляю, не гуляйте так открыто! Ладно девчонка, но если вас узнает кто-то, кому поверят в органах? Если донесут вашему брату?

Лелуш сощурился. В глазах сверкнула холодная ярость.

— Напомни, когда я спрашивал твоего совета?

Манлей вздрогнул. Голос пробирал до мурашек, и перечить его обладателю не хотелось ни в коем случае. Пэджет поднялся, сжал руки в кулаки — спрятать дрожь — склонил голову.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Уповаю на ваше милосердие.

Император милостиво кивнул.

— Найди мне девушку. Срок — до завтра.

— Будет исполнено, — покорно отозвался Манлей.

Они замолчали. В комнате повисла неловкая, давящая тишина, почти ощутимо царапающая сердце.

— Дозволено ли мне будет, гхм, — Пэджет переступил с ноги на ногу, неловко кашлянул, — Спросить?

— Спрашивай.

— Я ни в коем случае не тороплю и не настаиваю, — осторожно начал он, но был тут же перебит Лелушем:

— Короче.

— К какой дате прикажете ожидать вашего восшествия?

И сглотнул. Император будил в Манлее первобытный ужас, и оттого Пэджет следил за словами вдвойне.

Но Лелуш не разъярился, а напротив, улыбнулся, в глазах сверкнули весёлые искорки. Манлей позволил себе облегчённо вздохнуть.

— В Новый Год Британия войдёт уже под моим флагом.

[1] - примерно 167 см ростом

Глава 21. Людские интересы

Лелуш не мог понять, откуда в нём бралась эта безудержная тяга к риску, это надоедливое желание развлечься, порой толкавшее юношу на совершенно нелепые поступки. Вроде той блажи с музеем… Вот что его дёрнуло пойти туда, да и ещё чуть ли не признаться в том, кто он? Или история с девчонкой… Эстер, да. Пожалуйста, проблемы! Узнала ведь, несмотря на очки.

А теперь вместо того, чтобы одним приказом покончить с ней и избавиться от потенциального источника неприятностей, он играется с девчонкой, как хищник с добычей. Впрочем, разве есть разница? Всего полтора месяца, и все всё будут знать. А Шнайзель с Корнелией — мертвы.

Может ведь хозяин целой планеты позволить себе хоть крохотное развлечение? То-то же!

Тренькнул телефон, уведомляя о сообщении.

Пэджет прислал файл об Эстер. Быстро, однако. Действует внушение!

Усмехнувшись, Лелуш погрузился в чтение.

Эстер Габриэлла Хаггард (род. 6 апреля 2000), дочь Декстера Эньетта Хаггарда и Элис Джинни Хаггард (в девичестве — Ландер), лишённых баронского титула, а также дома и земель в 2018 году. Детство провела…

Лелуш быстро пролистал кусок про детство и юность и остановился лишь на своём правлении.

В 2018 году не была замечена ни в каких противоправительственных акциях или организациях. Не входила в состав отрядов принцессы Корнелии или иных, не становилась жертвой доносов и не писала их сама.

То есть, если кратко, просто выпала из жизни на несколько месяцев. Словно и не было никакой Эстер Хаггард… Интересно.

Лелуш пролистал до конца. Неплохо, в общем, ход действий ясен. Пора входить в контакт с мышкой. Вот только где взять хорошую кошку?

Профессионалы отпадают сразу, нужен кто-то попроще, чтобы девчонка сразу поняла, что пришли за ней. Но вместе с тем не запугать до потери рассудка. Лелуш же не садист, в конце-то концов.

Кто может быть достаточно глуп, достаточно заметен и достаточно верен?

Юноша усмехнулся. О да, у него был нужный человек на примете.

***

Нанналли знала, что не сможет особо помочь своей семье. Девочке-инвалиду без хорошего образования трудно быть полезной брату-гению. Да даже сестрица Корнелия, умом заметно уступавшая и Шнайзелю, и покойному Лелушу, на фоне Нанналли была неспящим трудоголиком с зашкаливающей продуктивностью.

И вместе с тем, титул императрицы Британской носила именно Нанналли. Титул, ныне не имевший никакого значения и силы.

Нана не злилась на брата за ограничение своих прав; напротив, она прекрасно понимала, что доверять шестнадцатилетней соплюшке высшую власть в огромной стране по меньшей мере глупо. И всё равно, когда важнейшие вопросы решались даже без её молчаливого присутствия, становилось обидно. Нанналли всё прекрасно понимала, но никак не могла принять этого.

Она привычно сидела в кабинете, со скучающим видом пытаясь прочесть первую попавшуюся под руку книгу. Выбор был, откровенно говоря, неудачным: пусть Нана и научилась читать в первые месяцы своего «правления», отнюдь не все тексты давались ей одинаково легко. Вот и эта книга оказалась чертовски трудной, полная заковыристых оборотов и велеречивых эпитетов.

С глубоким вздохом девушка перевернула страницу и обречённо взглянула на казавшиеся бесконечными строки.

Нет уж, взялась — закончи. Нельзя отступать при первых же затруднениях. Брат бы не одобрил.

Как и всегда, когда она вспоминала о Лелуше, юная императрица помрачнела. Она искренне тосковала по старшему брату.

Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге появилась высокая мужская фигура в чёрно-фиолетовом костюме. Сузаку.

Ну да, кто ещё мог заявиться к императрице без доклада?

— Отвлёк?

— Да нет, ничего страшного, — мягко улыбнулась Нанналли. — Проходи. Чай, кофе?

— Нет, спасибо. Я ненадолго, скоро улетаю, — он с наслаждением снял маску.

— Куда? — девушка нахмурилась. — Мне не докладывали.

— Ничего важного, — отмахнулся Сузаку. — Буквально на пару дней поездка.

— И ты тоже…

— М?

Нанналли было обидно. Значит, не только Шнайзель и Корнелия, но и Сузаку чем-то заняты, а её и не думают посвятить! Она ведь не лезет с советами, не пытается навязать свою волю, просто хочет знать, что происходит в мире!

— Расскажи, чем ты занят! Может, я смогу помочь? А если и нет, то хотя бы не буду в вакууме сидеть! Как мне стать хорошим правителем, если я даже учиться не могу?

Наверное, Сузаку не заслуживал такого яростного напора, но Нанналли уже не в силах была себя контролировать. Надо же ему было выбрать такой неудачный момент!

— Тебя кто-то обидел? — осторожно спросил парень, подходя чуть ближе.

Нанналли отчаянно замотала головой.

— Просто расскажи, что происходит… Сестра, когда приехала, такая мрачная была!

— Спроси у неё, не думаю, что откажет…

— Уже! «Ничего, что стоило бы твоего внимания»!

— Если они со Шнайзелем о чём-то молчат, то, наверное, для твоего блага?

Девушка яростно вскинулась.

— Блага?! Знаешь ли, так же себя вёл Лелуш! Почему все думают, что знают, как мне будет лучше всего жить?!

Из глаз брызнули слёзы, и Нанналли торопливо отвернулась, не желая их показывать Сузаку.

— Почему все считают меня такой дурой?! — всхлипнула она.

Парень решительно шагнул к ней и опустился на колено перед её креслом.

— Нана, никто не хочет тебя принизить или обидеть. Мы все лишь заботимся о тебе и иногда можем… Перегнуть палку, скажем так. Не со зла, понимаешь? И если вдруг тебя что-то расстраивает или тебе грустно, ты всегда можешь поговорить с нами. Расскажи брату о своих чувствах, он поймёт и, я думаю, уступит.

— Точно? — робко спросила девушка.

— Уверен, — улыбнулся Сузаку.

— Что-то я в последнее время такая плакса стала! — фыркнула Нана, чуть успокоившись.

— Осень. Рождество отпразднуем, станет легче. Вот увидишь. В Новом году всегда будто новое дыхание открывается.

В его глазах сверкнуло что-то странное, но уже в следующий миг на Нанналли смотрел привычный добродушный весельчак.

Господи, чего только не покажется после истерики!

***

Абрахама и Сэма арестовали через три дня после того, как Джейкори подал донос. А через пять была уничтожена целая повстанческая организация, выступавшая за независимость Эритреи. Скандал разгорелся нешуточный, говорили, что аж до наместника всей Африки[1] дошло.

А ещё через два дня Джейкори Эйасу пригласили во дворец губернатора. Сказать, что юноша был взволнован, — ничего не сказать. Он был на взводе. Неужели судьба повернулась к нему лицом, и всего через несколько недель, а может быть, даже дней, Джейкори узнает о своих корнях?! Ведь явно же доносчику положена награда, а уж вспоминая, о чём донес Эйасу, награда должна быть чертовски хороша!

Идя по широким коридорам дворца, юноша едва ли не пританцовывал. Как же ему везло!

— Подождите здесь, — сказал слуга без особого почтения в голосе. — Секретарь Его Сиятельства пригласит вас.

— Конечно, — кивнул Джейкори, — благодарю.

Слуга взглянул на него, как на плешивую собаку, молча отвернулся и ушёл.

Ну и пожалуйста. Если ему повезет, уже совсем скоро Джейкори станет таким же британцем.

— Джейкори Эйасу? Проходите.

Британский наместник Карл Вермингем со своей администрацией разместились в бывшем президентском дворце. Перестроить его по британской моде ещё не успели, и от того создавался забавный контраст африканских мотивов и имперских новшеств. Особенно выделялся компьютер, серебристо-серый корпус которого окружали фигурки из слоновой кости.

За мощным деревянным столом сидел худой, если не сказать «тощий», мужчина неопределённого возраста. Ему с одинаковым успехом можно было дать как сорок, так и шестьдесят, и никак нельзя было быть уверенным, что возраст губернатора не близится к восьмидесяти. Маленькие серые глаза его смотрели устало и без какого бы то ни было довольства. Лорд Вермингем выглядел, откровенно говоря, не очень здоровым.

— Приветствую, Милорд губернатор, — с поклоном произнес Джейкори.

— Добрый день, мистер…

— Эйасу. Джейкори Эйасу, если угодно.

— Присаживайтесь. Буду предельно краток. Что бы вы хотели получить в награду за ваши сведения?

— Служить Британии — величайшее счастье для меня. Не думаю, что смею просить что-то ещё.

— Оставьте это, — вздохнул губернатор. — У всех есть меркантильные чаяния, так что нет нужды в вашей ложной скромности. Чего вы хотите?

— Вы очень проницательны, Ваше Сиятельство, — кивнул Джейкори. — Есть кое-что, о чём бы я хотел вас попросить. Перед смертью моя мать завещала мне найти отца. По её словам, он был британским дворянином и звали его, как и меня.

— Любопытно, — наместник впервые взглянул на посетителя с интересом. — И вы хотите, чтобы я помог вам отыскать отца?

— Совершенно верно, Ваше Сиятельство.

— Что ж, не думаю, что это будет трудно. Сдайте анализ ДНК, мы сверим его с имеющимися у нас образцами. Если не найдём сразу, придётся продолжать исследования, но дольше полугода это не займет в любом случае. Вы согласны?

— Конечно!

— В таком случае, можете идти. С вами свяжутся.

— Благодарю, Милорд!

Джейкори плохо помнил, как уехал от губернатора, как вернулся домой.

Его сердце пело и плясало, выкидывая такие кульбиты, какие, казалось, не могло от природы.

Ему и правда чертовски везло.

***

Илайн Пэджет привыкла быть звездой. Привыкла быть самой красивой, талантливой, любимой, привыкла, что все вокруг восхищаются ею и жаждут её внимания, что брат души в ней не чает и всё-всё позволяет. Что она — Илайн — стоит на недосягаемой вершине.

И оттого вдвойне больно было падать.

После последнего скандала брат запер её дома, отобрал карточку, не отпускал даже на короткие прогулки. А всё из-за чего? Из-за его жестокости, конечно! Ведь она не глупостями занималась, а всем сердцем жаждала служить своему императору, своей стране! Не Манлей ли говорил, что они, Пэджеты, должны положить жизни к ногам Его Величества?

А ведь они, и в частности сама Илайн, не смогли защитить своего сюзерена от падения. И как же, по мнению брата, должна была она искупать этот грех, если не верной службой?

Девушка в гневе швырнула на пол подушку и зарыдала. Ах, если бы только слёзы помогали! Но в этот раз с Манлеем не работали даже истерики с битьем посуды и голодовкой!

Грр, как же бесит!

В дверь постучали.

Илайн не ответила.

— Миледи, ваш брат просит вас спуститься в гостиную.

— Пускай мой брат со своими просьбами катится куда подальше!

— Миледи, у него гость! Было бы правильно…

— И гостя этого пошли в задницу!

Служанка испуганно пискнула и, судя по торопливому шуму шагов, побежала жаловаться Манлею. Ну и пожалуйста. Сам виноват, братик!

Видимо, старший Пэджет разозлился не на шутку, потому что меньше чем через четверть часа влетел в комнату сестры, разъярённый, будто фурия. Кажется, Илайн впервые видела его настолько злым.

— Ты что себе позволяешь?! — зашипел он.

— Отвечаю взаимностью, — надула губы девушка.

— Потом выделываться будешь. У меня в гостиной сидит император собственной персоной, посылает за тобой, а в ответ получает… Твои истерики теперь и самоубийство включают?

Илайн застыла. Из головы словно ураганом вымело все язвительные шутки. Надменная усмешка медленно сползла с лица.

— Т-ты… Ну… Он?!

— Совсем сбрендила? — сощурился Манлей. — Идем, тебя и так ждут.

Её затрясло. Боже-боже-боже! Её, лично её, желает видеть сам император! Это существо, стоящее на грани людского и божественного! Живая легенда!

А она, как последняя дура, послала его… О, лишь бы служанке хватило такта не говорить гостю в лицо, куда ему стоило пойти!

— Подожди минутку! — воскликнула Илайн. — Дай приведу себя в порядок, — она взметнулась с кровати быстрее, чем брат успел хоть что-то ответить. — Где моя расчёска?! Чёрт, а тушь?! Ман, дай платье! Оно в гардеробной, синее с белыми вставками!

— Илайн!

— Господи, что же ты раньше не сказал!

— Илайн!!!

Она вздрогнула, подняла голову на брата.

— Что?

— Он ждёт. А ты не свататься идёшь, так что изволь поторопиться. Да оставь ты свои волосы в покое!

Манлей выхватил у сестры расчёску, швырнул на столик. Бегло оглядел её, кивнул, мол, сойдёт, взял за руку и потащил в гостиную.

Лелуш ви Британия сидел в кресле, сняв очки, и чуть щурился, глядя на огонь. Поза его была преисполнена истинно монаршим величием, которое за милю выдавало в нём человека, привыкшего ко всеобщему почитанию и преклонению. У кого-то обретение подобной ауры занимало почти всю жизнь, а Лелуш же справился меньше, чем за три месяца.

Ещё одно доказательство его восхитительности.

Илайн поклонилась (по-мужски, реверанс в джинсах выглядел бы до ужаса нелепо).

— Приветствую, Ваше Величество, — произнесла она дрожащим от волнения голосом. — Прошу простить мой недостойный вид, я не ожидала вашего визита.

Он повернул голову в её сторону, вежливо улыбнулся.

— Рад встрече с вами, леди Пэджет, — произнёс он, поднявшись и слегка коснувшись губами тыльной стороны её ладони.

У Илайн задрожали колени, сердце рухнуло в пятки и там заколотилось, словно сумасшедшее. О, этот голос! Эти манеры! Эти руки! Эти губы! Он!

Никогда прежде он не был так близко; никогда прежде он не был так великолепен, недоступен, богоподобен. Даже на коронации, где император должен выглядеть самой Британией, Лелуш не произвёл на Илайн такого неизгладимого впечатления.

В один миг тот, кого она и без того уважала, стал для девушки всем: воздухом, которым она дышала, водой, которую пила, землёй, по которой ходила.

Илайн бледнела и краснела, сама того не осознавая, и уже была готова броситься ради этого человека на костёр.

Они о чём-то говорили, она отвечала, даже не думая, и все пожирала императора взглядом. Но он после приветствия словно бы позабыл о ней: говорил лишь с Манлеем, на слова Илайн только кивал или качал головой.

— Леди Пэджет? — вдруг позвал Лелуш.

— Да, сир? — взволнованно отозвалась девушка, смущенно краснея.

— Не могли бы вы оказать мне услугу?

Илайн задрожала. Она… Оказать услугу императору!

— Я сделаю всё, что в моих силах, Ваше Величество, — пролепетала девушка.

Он мягко улыбнулся.

— Чудно. В таком случае…

***

Знай Илайн, о чём думал предмет её воздыханий, покинув гостеприимный дом Пэджетов, она бы, наверное, разрыдалась.

Лелуш всем своим бессмертным и бесчувственным естеством ощущал раздражение. Бывает же так: брат — умнейший человек, а сестра… Знакомясь с такими людьми начинаешь верить, что в семье не без урода. Ну или не без влюблённой лани, как не повезёт.

Что ж, девица хотя бы была послушной и не задавала вопросов. Уже хорошо.

Ноги сами несли Лелуша в сторону Илинга. И чем его так развлекала история с Эстер Хаггард, что все усилия он направлял на девчонку, а не на возвращение трона?

Юноша не знал. И всё равно шёл в этот треклятый Илинг.

Забавная идея вдруг ударила ему в голову, и Лелуш, усмехнувшись себе под нос, принялся оглядываться в поисках подходящей жертвы.

— Мистер! — окликнул он через пару минут мужчину лет тридцати на вид. — Не могли бы вы мне помочь?

Лишь на краткий миг Лелуш опустил очки, но дьявольской силе этого хватило. Воля прохожего была полностью подчинена.

— Конечно. Что мне сделать?

— Для начала проводи меня до ближайшего магазина оружия. Есть тут такой?

— Есть. Но там продают только с лицензией.

— Ничего страшного. Веди.

Через полчаса Лелуш в сопровождении своей жертвы вышел с покупкой — роскошным ножом, длинным, как стилет, но толще и прочнее, с красивой узорчатой рукоятью. Эстер Хаггард обязана была оценить подарок.

Дорога до дома девчонки заняла чуть больше часа, и пусть Лелуш не устал совершенно, его спутник тяжело дышал. Видимо, не привык к таким долгим прогулкам.

Небо затянуло тёмными тучами, оттого во дворе было темно и неуютно. Свет горел лишь в некоторых окнах, фонари ещё не включили вовсе. Жуткая атмосфера. Жуткая и идеально подходящая для спектакля, что придумал Лелуш.

Ему чертовски везло.

— Напугай ту девчонку, — приказал юноша, указывая на девушку, которая торопливо шагала по двору, — но не убивай до моего прихода.

Мужчина молча подчинился. Лелуш незримой тенью последовал за ним.

Во мраке сверкнула сталь, девица взвизгнула, заметив преследователя, но тщетно: в следующий миг нож оказался подле её горла, леденящим холодом обдавая тонкую кожу.

Девушка задрожала, мелко-мелко, будто испуганный кролик, а её пленитель вдруг словно сошёл с ума. Дернул короткую куртку, да с такой силой, что ткань с грустным треском разорвалась. Жертва взмолилась о пощаде, но разве могла жалеть машина?

Лелуш нахмурился. Показалось ли ему, или его приказ был нарушен? Речи ведь не шло про насилие, лишь про испуг! Или это девчонку так пугают?

— Не ной, — приказал мужчина, дернув пленницу за волосы.

Та коротко вскрикнула, и нож оцарапал её тонкую кожу. Несколько алых бусинок упали на землю.

Лелуш уверенно шагнул вперед, снимая очки. Его кукла явно заигралась, значит, пора было её убрать.

— Остановись, — приказал юноша.

Мужчина покорно застыл, словно жутковатая статуя.

— Знаешь, я мог бы простить почти всё, — начал Лелуш. — В конце концов, на мне много грехов… Я убивал, мучил, пугал, угрожал, лгал, предавал… Господи, да с таким списком даже в Аду мне места не нашлось! Однако до изнасилования не опускался даже я. Считаю это единственным преступлением, что нельзя оправдать. Засим, своим именем и волей я приговариваю тебя к смерти. Умри, не сходя с этого места!

— Да, Ваше Величество, — с сумасшедшей улыбкой прошептал мужчина.

Не думая ни секунды, он перехватил нож поудобнее и ловким, чуждым для тучного тела движением вонзил себе под рёбра. Пошатнулся, и, словно бы желая довершить начатое, выдернул клинок и вонзил себе в живот до самой рукояти. Алая кровь окропила землю, попала на лицо отпрянувшей девчонке. Та завизжала, рухнула на асфальт, попыталась отползти, но замерла под холодным взглядом аметистовых глаз.

Тело мужчины рухнуло с гулким стуком.

Лелуш неторопливо подошел к девушке, присел на корточки подле неё, провёл рукой по щеке.

— Кричи, девочка. Кричи так громко, как только сможешь. Пускай каждый узнает, кого ты здесь видела.

[1] - С точки зрения автора структура местного управления такая: за каждый континент отвечает чиновник, в подчинении у которого находятся наместники в конкретных странах. В некоторых регионах добавляется ещё промежуточная ступень (например, Северная Африка, Центральная Азия и т.д и т.п.), однако, как дань традициям, все эти чиновники называются Британскими наместниками или губернаторами

Глава 22. Все несчастливые семьи

Лелуш сидел и смотрел в экран компьютера, улыбаясь. Его забавляла та прыть, с которой люди вокруг стремились его развлечь. Может, конечно, их первоначальные цели и были другими, но кого это волнует?

Вот и сейчас Лелуш наслаждался плодами чужих трудов.

Статья за авторством некоего Рудольфа Баральда так и лезла из всех щелей. Судя по тому, что доселе подписчиков у него было немного, парнишка немало заплатил за продвижение.

А сама статейка, написанная без особого таланта, представляла интерес. Этот Рудольф писал о том, как, прогуливаясь в парке с девушкой, случайно столкнулся с самим Лелушем Ви Британией. Почти год, как мертвым.

Лелуш усмехнулся. Не будь он собой, точно решил бы, что парнишка-автор сошел с ума.

К сожалению, моя девушка не очень сдержана. И когда я рассказал ей о Нем, конечно же, она не смогла сдержаться. Судя по всему, ее интерес был замечен…

Лелуш фыркнул. Какой милый мальчик!

Неужели Хаггард рассказала ему о своих наблюдениях, и Баральд решил защитить подружку? Видимо, да.

Пойти на поводу — или нет? С одной стороны, практического смысла нет. Но с другой, если заставить жертву поверить в доверчивость хищника, разве не станет она податливее? Да и…

Идеи замелькали у него в голове, Лелуш хитро осклабился. План становился все четче.

Пальцы юноши быстро забегали по кнопкам, набирая номер Манлея Пэджета.

Голос в трубке был сонным и недовольным.

— Да?

— Разбудил? — заботливо спросил Лелуш и глянул на часы. Половина второго ночи. Мда, поздновато, наверное.

— Что вы, Ваше Величество, — Пэджет успел прийти в себя, и, кажется, мог даже здраво размышлять.

— Передай своей сестре, что цель поменялась. Пускай оставит Эстер Хаггард и возьмется за некоего Рудольфа Баральда, он должен рядом с девчонкой быть… И раздобудь мне его досье к обеду. Запомнил?

— Конечно, государь, — непроницаемым голосом ответил Манлей.

— Великолепно. В таком случае, спокойной ночи.

— Благодарю. До свидания.

И отключился. Лелуш почти видел, о чем думает его сторонник, и потому не мог не рассмеяться.

Нет, право, издевательство над людьми становилось его новым хобби.

***

Хейвуд Эшли искренне ненавидел ежемесячные семейные обеды, ибо ничего сильнее них не принижало его гордость.

На фоне коллег он был молод, умен, перспективен и талантлив. На фоне семьи — гадким утёнком без особых дарований. Все же звание полковника, пусть даже и ТРУ, к тридцати годам — маловато для Эшли. Особенно когда младший брат — рыцарь круга в двадцать семь.

Странным казалось и отсутствие амбиций и стремления к идеалу, удовлетворение в малом, любовь к делу. Словом, Хейвуд во всем был белой вороной для семьи Эшли.

Семьи, в которой ничего не ценилось выше успеха, побед, достижений. Недаром даже обед, на котором собиралась вся родня, называли «Обедом достижений» — именно о них шла речь, именно за них награждали и поздравляли.

Хейвуд мрачно смотрел на отчий дом.

Мужчина не бывал тут с прошлого месяца, и не горел желанием являться вновь.

Семья уже собиралась в столовой. Сестрица Айрин обнималась с матерью. Как обычно яркая, с алой помадой на губах, одетая в дорогущее платье сложного синего оттенка, она никогда не выглядела более подлой и лживой. Змея.

Рядом ошивался брат Дилан, самый близкий к Айрин. Тоже светловолосый, как и все Эшли, Пятый Рыцарь круглого стола по праву считался самым красивым мужчиной их поколения: высокий, с правильными чертами лица, Дилан был красив той мужественной красотой, что заметна в волевом подбородке, гордом взгляде синих глаз, уверенной позе и властности, в привычке командовать и руководить.

Терялись на фоне Дилана два его брата: плечистый Логан и худощавый Эван. Знаменитый на всю Британию хирург и замминистра финансов. Достойные сыновья дома Эшли.

Однако центром, солнцем, ядром семьи был отец — шестидесятилетний Генрих Эшли. Невысокий, сухой, вечно мрачный и вечно холодный, вместе с тем он производил грандиозное впечатление.

Хейвуд вежливо наклонил голову, приветствуя отца, но последний не удостоил мужчину и взглядом, увлеченный разговором с Эваном.

И только Логан, самый старший, спокойный и флегматичный из всех детей Эшли, приязненно улыбнулся Хейвуду.

Братья пожали друг другу руки.

— Рад видеть тебя, — улыбнулся Логан, и Хейвуд не мог не ответить ему тем же.

— Я тоже рад, братец. Случилось что-нибудь?

В отличие от Хейвуда, Логана дома ждали, любили и ценили.

— Рин все судится, — хмыкнул мужчина, — Никаких прав на дочку у ее бывшего мужа нет, а все туда же… Впрочем, не думаю, что у него и вправду что-то выйдет.

— Давай не будем об Айрин, — поморщился Хейвуд, — Расскажи что поважнее.

— Отец мрачный ходит. В армии неспокойно, говорит.

Хейвуд напрягся. Неужели Лелуш ви Британия уже и к войскам лапы протянул? Да так, чтобы сам Генрих Эшли ничего не заметил?

А может быть, если бы он донес принцу, ситуацию бы можно было спасти? Но что-то странное сковывало полковника, когда он пытался рассказать о возрождении Дьявола, что-то глубинное, страшное. Он и рта раскрыть не мог.

Не желая волновать брата, Хейвуд диковато оскалился.

— А когда было иначе?

Логан улыбнулся.

— Прошу всех к столу, — мягко сказала мать, Констанция Эшли.

Радостно переговариваясь, семья рассаживалась по местам. Генрих тепло улыбался любимому сыну — Эвану, и любимой дочери — Айрин. Они и занимали самые почетные места, по обе руки от отца. Рядом с Эваном расположился Дилан, рядом с Айрин — Логан, а по соседству с ним — Хейвуд, с другого торца стола сидела мать.

Подали первую перемену блюд, и Хейвуд едва сдержал гримасу отвращения. Салат с креветками. Конечно, дома никак не могли запомнить, что его воротит от морепродуктов.

С трудом подавляя рвотные позывы, Хейвуд, не жуя, проглотил мерзкую креветку. Тут же заел листьями, дабы перебить отвратный привкус.

— И словно бы в насмешку над страданиями мужчины, главным блюдом была избрана рыба фугу, известная своим ядом и высокой ценой. Ну разумеется. Разве мог Генрих Эшли выбрать что-то дешевое?

Айрин радостно заулыбалась. Вот уж любительница всяких извращений. Во всех смыслах, да.

Когда семья удовлетворила первый голод, подали вино и потекли разговоры.

— Как у тебя дела, Дилан? — спросила Констанция, — Как служба?

— Пахнет жареным, — вздохнул мужчина, — Принц Шнайзель явно чем-то обеспокоен, да и принцесса Корнелия на взводе. Первый рыцарь говорит, что чувствует беду, а леди Гленарван, — он взглянул на мать и добавил: — Ну, вы ее помните, седьмой рыцарь круга, который день жалуется на кошмары.

— Дорогой? — нахмурилась Констанция.

Генрих призадумался, налил стакан бренди, выпил и покачал головой.

— Не могу сказать. В армии тоже волнения, но причины пока выяснить не удается. Эван?

— У нас все тихо. Ходили, конечно, слухи о подозрительной активности Джеремии Готтвальда, да и у Лорда Пэджета в семье какой-то шум. Кажется, его сестре резко захотелось пожить жизнью простолюдинки? Но тут уж нужно с ТРУ говорить, я только слухи знаю.

Все, как по команде, повернулись к Хейвуду.

— Не думаю, что полковник что-то серьезное знает, — хмыкнул Дилан.

— Не думаю, что он хоть что-то знает, — поправила Айрин. Стерва!

Они переглянулись, понимая друг друга и без слов, и посмотрели на старшего брата с нескрываемым презрением.

Логан молчал.

— Успокойтесь, — холодно приказал Генрих.

Айрин и Дилан, не будучи совсем уж дураками, подчинились.

— Хейвуд? — спросил глава семьи, — Просвети нас, будь любезен.

— Это государственная тайна, я не уполномочен ее разглашать в присутствии всех подряд!

Лицо Айрин вытянулась. Это был камень в ее огород. Все остальные хоть с властью связаны были, а вот сестра…

Хейвуд с радостью заметил, как ее это задело.

— Слова не мальчика, но мужа! — фыркнул Логан

— В тридцать два пора бы уже, — бросил Дилан.

Они с Айрин были идеальной парочкой. Брат и сестра, она всего на несколько лет старше, но характером — одна дрянь. Они никогда не стеснялись унизить кого-то, кто им не нравился, и никогда даже не задумывались о том, что могут причинить боль. Они просто развлекались. И именно Хейвуд был их любимой игрушкой.

Вот и сейчас Айрин угодливо захихикала на шутку брата.

— Тихо, — велел Генрих.

Зал мгновенно погрузился в молчание. Казалось, все даже дышать перестали.

— Хейвуд, изволь объясниться, — голос отца был холоден, и сыну даже стало не по себе.

Нет уж. Нельзя отступать.

Генрих смотрел на него, как на пустое место. Всегда так смотрел. И если уж Хейвуд не сможет защитить себя сам, то ничего не поменяется. Его все так же будут унижать в родном доме.

Сглотнув комок в горле, мужчина осклабился.

— Отец, я полагаю, что если бы моему начальству было угодно оповестить вас, оно бы непременно это сделало.

Это произвело больший эффект, чем если бы прямо там разорвалась бомба.

— Что ты себе позволяешь?! — вскинулся Дилан, — Хам!

— Немедленно извинись перед отцом! — поддержала брата Айрин.

— Я надеюсь, ты оговорился? — презрительно сощурился Эван.

И даже Логан, привычно спокойный и словно бы совершенно равнодушный, взглянул на Хейвуда с явным неодобрением.

— Сядьте, — приказал Генрих.

Хейвуд невольно вздрогнул. Отец был в ярости. Холодный, с виду спокойный, но глаза так и мечут молнии, обещая смертельные муки.

— Я дам тебе шанс объясниться.

— Не стоит, — выплюнул Хейвуд, — Никакого желания о чем-то говорить с вами.

Он выскочил из-за стола, быстрым шагом подлетел к двери.

— Сын! — воскликнула Констанция.

— Сиди, — велел отец, — Пускай катится, куда пожелает. Здесь ему больше дома нет.

— Я этому рад, — оскалился мужчина, — Кстати, рыба была отвратительна.

***

Корнелия Ли Британия еле сдерживала жажду убивать. Во-первых, любимый братик, даже не спросив ее мнения, выдавал девушку замуж. За парня почти на десяток лет младше, м-да.

Во-вторых, все тот же братец требовал регулярно встречаться с женихом. Не реже, чем раз в неделю, ей приходилось тратить время на бесполезную ерунду, корча из себя благовоспитанную девицу.

Ну и в-третьих, уже в который раз на эти встречи принцессу пытались обрядить в нелепое аляповатое платье. Словом, было на что разозлиться.

— Ваше Высочество, — взмолилась слуанка, — Ну как можно ехать на свидание в военной форме?

— Молча! — гаркнула Корнелия.

Она ненавидела ругаться со своей ближайшей прислугой, но иногда без этого было просто невозможно обойтись. Как будто женщина в неполные тридцать не может сама разобраться с одеждой!

В тот день встреча была назначена в резиденции Пэджетов. Манлей, безукоризненно вежливый и до ужаса идеальный, ожидал невесту на крыльце. Помог выйти из машины, и все — с равнодушным, даже отсутствующим выражением лица.

Этот юноша вызывал у Корнелии смешанные чувства. Им нельзя было не восхититься: такой молодой, сын изменника, а стал поистине знаменательным человеком. Министр финансов, жених принцессы… Невообразимый карьерный рост.

И вместе с тем, Пэджет пугал. Дико, когда юнец девятнадцати лет от роду смотрит на тебя, как на добычу! И еще взвешивает, стоит ли стрелять, или, может, позволить жертве пожить немного. Да и вечная холодность в движениях, словах и чувствах лишь больше настораживала Корнелию.

— Вы голодны? — вежливо осведомился Манлей.

— Ничуть.

Он подал ей руку, провел в дом.

— Как ваша сестра, Лорд Пэджет?

— Благодарю, Ваше Высочество, все благополучно.

Вновь они говорили о незначительных мелочах, о погоде, о каких-то книгах, вновь теряли время. Корнелия видела, что и жениху ее абсолютно безразлична она. То и дело его глаза стекленели, словно бы он погружался в себя, забывая о надоедливой гостье. Неприятно, конечно. Но что поделать, если он прав?

— Ох, уже так поздно! — наигранно всплеснула руками женщина, — Герцог, надеюсь, вы просите мне мой отъезд?

— Разумеется, Ваше Высочество, — он был все так же равнодушен, — Позволите проводить вас?

— Буду благодарна.

Они поднялись, и уже было вышли из гостиной, когда, навстречу им, словно черт из табакерки метнулась мужская фигура.

Корнелия испуганно отшатнулась, рука машинально дернулась выхватить из кобуры пистолет.

— Герцог, я к вам со срочным разговором! — воскликнула фигура, останавливаясь.

Корнелия дернулась. Этот голос… Она его как будто слышала, и не один раз! Словно желая подтвердить, что ей не почудилось, женщина присмотрелась к мужчине. Нет, его правильнее было бы назвать юношей. Не старше Пэджета, темноволосый, одет… Странновато для конца ноября — свитшот совсем тонкий, и даже под курткой в нем было бы холодно. Но это не самое нелепое: глаза незнакомца скрывались за стеклами темных очков.

Принцесса обернулась к Манлею, желая спросить, что происходит, и замерла, не открыв рта.

На краткий миг в глазах ее жениха промелькнули изумление и раздражение, сменившееся ужасом. Пэджет явно знал гостя.

— Лорд? — позвала Корнелия, — Что происходит?

— О Господи, — прошептал незнакомец, кажется, впервые заметив принцессу, — Ваше Высочество! Прошу прощения, я вас не заметил сразу.

— Скажите, а мы с вами не виделись?

— Не думаю, что это возможно, — вмешался Манлей.

— Его Светлость прав. Моя личность слишком незначительна.

— В таком случае, будьте добры подождать меня в гостиной. Ваше Высочество, идемте.

— Я…

— Не вы ли говорили мне, что торопитесь? Как видите, я тоже.

Корнелия вспыхнула. Этот.! Да как он смел! С виду весь из себя приличный, а как оказалось, настоящий хам! Да даже когда она служила под началом Бисмарка, ее не выставляли такой дурой!

— Можете не провожать меня, — выплюнула она.

Всю дорогу до дворца она так и клокотала от ярости. Грх, ублюдок!

В спальню принцесса ворвалась бешеным вихрем, плюхнулась в кресло, и…

Замерла.

Что. Это. Было. Какого черта произошло? Почему Пэджет был испуган, и почему так поторопился ее прогнать?

А еще принцесса была убеждена, что точно где-то видела странного гостя своего жениха. Как бы ее не разубеждали, в своей памяти женщина была уверена.

Тут явно что-то нечисто…

— Сандра, передай Лорду Диспенсеру, что я скоро зайду, — приказала служанке принцесса, — Немедленно!

***

Манлей, едва убедившись в отъезде невесты, полетел в гостиную. Кажется, не только сестра могла вывести его из себя.

Лелуш ви Британия пил чай, лениво развалившись в кресле. Словно бы ничего не случилось, и не император разыгрывал не пойми кого перед собственной сестрой.

— Что вы!.. — начал было Манлей.

— Не кричи так. По ушам бьет.

— Господи, Ваше Величество, почему вы так неосмотрительны? Принцесса может вас узнать, и донести вашему брату…

— Пускай. Шнайзель наверняка уже понял, что я жив.

— И вы так спокойно об этом говорите? — вздернул бровь Манлей.

— А что волноваться? Я сам этого хотел, — с флегматичным спокойствием ответил император.

Пэджет чуть не рухнул на пол. Господи, что творилось в голове у его господина? Почему он с таким усердием обращал в прах старания Манлея, Готтвальда, и наверняка еще многих других?

— Мне скучно, понимаешь? — заявил Лелуш, — Чертовски скучно. А Шнайзель может подарить интересную жизнь, я его знаю.

— Он может вам помешать.

— Верно. Я его за это и ценю.

Манлей ничего не ответил. Он уже давно оставил попытки понять тонкости отношений в императорской семье.

— Ваше Величество, вы говорили о срочном деле, — начал юноша.

Уж лучше они будут говорить только о работе. Так привычнее.

— Да. Будь добр, передай сестре…

***

— Ваше Высочество! Чем обязан вашему визиту?

Хью Ле Диспенсер, лоснившийся довольством и сытостью, воссиял дружелюбной улыбкой, поднялся, поклонился.

— Добрый вечер, мистер Ле Диспенсер. Мне нужен ваш совет.

— Конечно же! Помочь вам — честь для меня!

Корнелия поморщилась. У начальника ТРУ был слишком звонкий и высокий голос, то и дело срывавшийся в раздражающий писк. Да и в целом мужчина был какой-то неприятный, слишком аморфный: оплывшая фигура, маленькие невыразительные серые глазки, то и дело сияющие жадным блеском, безвольный подбородок, свойственный людям слабохарактерным и нерешительным, пухлые щечки весельчака. Одним словом, в Хью не было того, что желала бы видеть в человеке его должности принцесса.

— Я подозреваю, что Лорд Пэджет злоумышляет против империи.

Ле Диспенсер закашлялся, поднял изумленный взгляд на Корнелию.

— Прошу прощения, но… С чего такие выводы?

— Его посещают подозрительные личности, и политика, проводимая им… Неужели вы сами не замечаете?

Хью на мгновение задумался и покачал головой.

— Ни разу не замечал. Лорд Пэджет, конечно, интересный человек, но против империи он не пойдет. Может быть, это очередная уловка? Помните, чаю, как он с коррупцией в министерстве разбирался?

— Поверьте мне, тут иное, — нахмурилась Корнелия.

Ну как можно не понять?! Не бывают такими уловки! Манлей точно что-то задумал, а Диспенсер, как обычно, прячет голову в песок!

— При всем уважении, Ваше Высочество, но есть ли у вас доказательства? Желательно прямые. Все же, Манлей Пэджет — один из самый влиятельных людей империи, а мы не у Лелуша-Дьявола под крылышком, чтобы арестовывать по доносу.

Женщина вскинулась, разъяренная беспочвенными подозрениями.

— Вы обвиняете меня в доносе?! Меня, принцессу империи?!

— Что вы, Ваше Высочество! Я бы не посмел. Лишь смиренно прошу вас предоставить факты, чтобы я со всем старанием мог исполнить Ваше повеление.

Корнелия сощурилась. Диспенсер ускользал, словно мелкая рыбешка, и поймать его женщина не могла.

— Значит, вы отказываетесь мне помочь?

Хью по-акульи улыбнулся. Принцесса, униженная и оскорбленная, взвилась и вылетела из кабинета, даже не попрощавшись.

Значит, в этой борьбе она могла рассчитывать только на себя.

Глава 23. Как творить легенды

В кабинете премьер-министра Священной Британской империи было на удивление тихо. Лишь тихо постукивали по клавиатуре пальцы сидящего за столом блондина.

Манлей Пэджет хмурился, ожидая, пока с ним заговорят. Отчего-то в душе его разлилось небывалое беспокойство, которое, однако, привычно не отразилось на лице молодого министра.

— Как идет работа, лорд Пэджет? — не отрываясь от дел, спросил Шнайзель.

— Я подал вам отчёт три дня назад, — нахмурился Манлей.

— О, я не о вашей работе в министерстве, — улыбнулся принц,. — Я о вашей работе на совершенно иную персону.

Пэджет замер лишь на мгновение и тут же попытался придать себе непринуждённый вид. Конечно, принц знал. Как он мог не знать? Человек, способный играть на равных и даже побеждать самого Лелуша ви Британию. А раз Шнайзель в курсе, то наверняка сможет помешать… Необходимо было срочно предупредить императора. А ведь Манлей знал, что шутки Лелуша не доведут его до добра. Корнелия донесла, или кто-то иной?

— Не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество.

— Ну как же, лорд Пэджет? — лукаво усмехнулся принц. — Признаться, я был глубоко поражён, когда узнал о вашей службе. Особенно после тех клятв, что вы мне принесли. Я отдал свою сестру вам в жёны, в конце концов!

— О какой службе идёт речь?

Шнайзель широко улыбнулся, глядя на Манлея пронзительными светлыми глазами. Пэджет знал, что и принц знал, и оба они лишь играли в неведение, и всё же не признавался. Пока ему не предъявили никаких серьёзных обвинений, он, с точки зрения закона, не виновен. А даже если и предъявят, на взятку у Пэджетов денег хватит…

Все эти мысли пронеслись в голове юноши с огромной скоростью, заставив напрячься, словно струна.

Премьер-министр не торопился ответом. Он смотрел на Манлея, как хищник на добычу и ждал. Ждал, пока тот сломается сам.

Если бы. Юный министр финансов не готов был сдаваться так легко.

— Что ж, вижу, наш разговор заходит в тупик. Будьте добры передать известной персоне, что я всегда рад его видеть. В Британской императорской семье чтят родственные узы, несмотря на грехи её членов.

— Всё ещё не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество.

Шнайзель усмехнулся, покачал головой и сказал:

— Вы вольны в своем непонимании, лорд Пэджет. Не смею вас задерживать.

Манлей поднялся, вежливо наклонил голову, прощаясь, и вылетел из кабинета. Необходимо предупредить императора, срочно, немедленно, пока есть хоть какой-то шанс разрешить ситуацию!

И боже, помоги…

***

— Эмма, что ты узнала?!

Стоило только горничной войти в кабинет императрицы, как мигом были забыты все правила, все надлежащие государыне великой страны привычки: девушку охватило безудержное любопытство.

— Что брат? Встречался с кем-то?

— Да, Ваше Величество.

— Ну же! Не томи, рассказывай!

— Его Высочество принимал у себя лорда Пэджета, причём с глазу на глаз. Никого не допустили. А потом я видела, каким вышел после разговора министр…

— Ну-ну?

— Ох, Ваше Величество, это ужасно! Как он глазами сверкал, жуть берёт просто! Словно дьявол какой-то!

— Сверкал… глазами? — нахмурилась Нана.

Неужели… Гиасс? Да нет, откуда? Лелуш мёртв, а С.С… Не стала бы она так подставлять их со Шнайзелем.

Не стала бы, правда ведь?

— Ну, это я образно, — исправилась Эмма. — Просто страшный взгляд у него был, будто попадись кто под руку — на месте убил бы!

Нанналли задумалась. Жених сестрицы не вызывал у девушки ни капли доверия. Было в нём что-то змеиное, неприятное, скользкое, что отвращало даже самые мелкие крупицы души юной императрицы. Манлей не стеснялся диктовать ей условия, Нана вздрогнула, вспомнив их разговор в середине лета, более того, он не стеснялся угрожать. И, как казалось девушке, с лёгкостью бы претворил свои угрозы в жизнь.

И что должен был сказать Шнайзель, чтобы выбить из колеи этого человека? Явно же не о свадьбе справиться!

— Эмма, пожалуйста, последи еще за лордом Пэджетом, — негромко попросила императрица. — Не нравится он мне…

Горничная решительно кивнула и, дождавшись разрешения, удалилась, оставив Нанналли наедине с размышлениями.

Девушка хмурилась, и лицо её было до изумления взрослым в тот миг. Снова ей ни о чём не рассказали, снова предпочли умолчать. Ну и пожалуйста. Не хотят говорить — она и сама узнает, только доверия уже не будет.

Никакого.

***

Ее Высочество Корнелия ли Британия в очередной раз смотрела на своего жениха и в очередной раз не могла понять, что с ним не так.

Вот, вроде бы, он улыбается, а вот уже в следующий миг в глазах отражается ледяной холод, который через мгновение вновь сменяет улыбка. В пору было бы подумать, что юноша страдает психическим расстройством, но эта мысль терялась, стоило ему открыть рот.

Никто в окружении Корнелии не говорил так складно, логично и последовательно. Кроме, разве что, старшего брата.

— Когда бы вы желали провести церемонию, милорд? — вежливо спросила принцесса, с трудом выжимая улыбку.

— Уже в следующем году, желательно — весной. Или вы о помолвке?

— О ней.

— В январе?

Это была очередная странность Манлея Пэджета: он не строил никаких планов до нового года. Зато начиная с января, словно бы «сгружал» все нежелательные дела. Обещание себя дал какое? Или…

— Скажите, кому вы служите? — неожиданно спросила женщина.

— Британии, — не раздумывая ответил Пэджет.

— Не императрице?

— Государь един со своей страной.

И отчего-то Корнелии показалось, что говорит он вовсе не о Нанналли.

Вдруг её осенило. Дура, как же она раньше не догадалась!

Все эти переглядки, активность Шнайзеля, Манлей, которого премьер-министр ни с того ни с сего возвысил, бесконечные покушения на Нанналли. Господи!

Неужели Шнайзель, как когда-то прежде, задумал переворот? А Корнелия уж было поверила, что брат отказался от амбиций! Трижды ха! Чтобы Шнайзель — и отказался? Да бред же!

Принцесса вздрогнула, осознав ещё кое-что. Нана.

Старшему брату она не просто не нужна, она помеха. Символ, вокруг которого можно сколотить восстание. А значит, Нанналли умрет. «Ради спокойствия Державы», — как любил говорить Шнайзель.

Корнелия сжала зубы. Нет уж, вторую сестрёнку она не потеряет.

Женщина подняла голову, осмотрела своего жениха с головы до ног, и впервые узрела в холодном спокойствии и надменной горделивости врага.

***

Хейвуда уже ждали. Недалеко от квартиры, где он жил, в одном из самых дорогих ресторанов района, полковнику была назначена встреча. Официант, подозрительно осмотрев мужчину, проводил его наверх, в один из кабинетов, кои предпочитали аристократы. Это были места для чистой публики, и кто попало там оказаться не мог.

— Прошу, — произнёс официант и тихо прикрыл за гостем дверь.

Хейвуд низко поклонился, узнав сидевшего за столом мужчину.

Джеремия Готтвальд собственной персоной развалился в кресле, с флегматичным спокойствием потягивая красное вино из кристально-чистого бокала. На столе стояла сырная нарезка и что-то мясное. Ничего лишнего, вроде бы, но и то, что имелось, уже тянуло на приличную сумму.

— Добрый вечер, милорд, — поздоровался Хейвуд.

— Садитесь, мистер Эшли, — кивнул Первый Рыцарь.

Назвать этого человека «бывшим» уже не поворачивался язык.

— Хотите? — спросил Готтвальд, указывая на бокал и закуски.

Эшли покачал головой. Нет, ему нельзя пить, нельзя помутить сознание хоть на каплю. В обществе кого-либо из свиты девяносто девятого императора это равносильно смерти.

— Как знаете, — рыцарь хмыкнул, налил ещё немного, сделал глоток, смакуя богатый букет восхитительных вкусов и привкусов.

Они сидели молча. Готтвальд наслаждался вином и не спешил раскрывать причины вызова.

— Итак, мистер Эшли, — произнес мужчина несколькими минутами позже, — известная вам личность осталась удовлетворена вашей работой.

— Это честь для меня, милорд, — произнес Хейвуд, стараясь не показать охватившего его облегчения. Он слыхал, как заканчивали жизнь люди, не оправдавшие высокого доверия.

И очень редко конец этот был быстрым.

— А также мне необходимо передать вам следующий приказ. Знакомьтесь.

Готтвальд протянул Хейвуду папку, и Эшли торопливо пролистал её.

— Девушка? — нахмурился мужчина.

— Эстер Хаггард. Чем-то она заинтересовала самого императора.

Хейвуд недоуменно приподнял бровь. Как-то не вязался жестокий тиран и любовь с первого взгляда… Или это страсть? Впрочем, до чего порой не доходят молодые люди, желая заполучить понравившуюся девчонку! Особенно молодые люди с неограниченной властью в руках.

Полковник тяжело вздохнул, покачал головой. Эта болезнь, любовь — или страсть, тут уж как кто называет, — всегда сначала уничтожала мозг. А уж что она могла сотворить с блестящим разумом Лелуша ви Британии…

— Думаю, вы уже сделали множество неправильных выводов.

Хейвуд дернулся, как от удара. М-да, расслабился он. Дурак, будто можно давать себе послабления в обществе этого человека!

— Ни в коем случае, милорд. Не думаю, что мотивы Его Величества меня касаются. Что я должен сделать?

— Ничего особенного. Однако, если эта юная леди однажды попадёт вам в руки, посодействуйте ей. Даже если вам покажется, что она лишь вредит императору.

Эшли не без усилия сдержался: захотелось изумленно присвистнуть.

Неужели его случайное предположение и правда было верным?

***

Джейкори всё так же везло. Ещё несколько доносов помогли ему подняться и получить повышение. Правда, теперь стоило приостановиться, чтобы никто из окружения не мог заподозрить мужчину хоть в чём-то.

Но его самого всё чаще съедали мысли о том, что всё слишком медленно. Что реальное влияние он обретёт лишь в глубокой старости, когда отца живым найти уже не выйдет. Он будет слишком стар или умрёт вовсе. И тогда всё будет тщетно.

Часто Джейкори снился разговор с человеком без лица, которого Эйасу почему-то называл отцом. Сколько отвращения в его голосе было, сколько презрения! Какую безудержную ненависть будили ответы, которых по утру он не мог вспомнить…

Нет, право, мелким чиновником он ничего не добьётся. Зачахнет в конторе, заполняя бесконечные бумажки. Однако если не здесь, то где?

«Британская армия — ваш защитник и друг!» — возвестил восторженным голосом диктор по радио, которое указом было запрещено отключать.

Джейкори хмыкнул. Так работали совпадения, да? Впрочем, армия же действительно неплохой вариант…

День прошёл как в тумане. Джейкори привычной рукой ставил печати, что-то писал, с кем-то говорил, но разум его был далеко. Интересно, что бы ему сказала мама? Наверное, посоветовала бы сделать всё и даже больше ради своей цели. Она всегда была такая: пробивная, сильная, упорная. Всегда знала, что делать, как поступить, всегда могла дать хороший совет.

В конце дня Джейкори, не думая больше, отправился на кладбище. Мама обязана была дать ему знак с того света, подсказать любимому сыну, как исполнить свою последнюю волю.

Надгробие Вейшиши Эйасу казалось непозволительно скромным. Джейкори заплатил за место на лучшем кладбище, а на роскошный памятник денег уже не хватило. Ни статуи в полный рост, ни даже изображения: лишь простой чёрный прямоугольник, на котором усталый каменщик за символическую плату выточил имя с датой рождения и смерти.

Приходя сюда, Джейкори испытывал небывалый стыд. Не будь ему нужна еда, сон и крыша над головой, от бы отдал всё до последнего пенни, лишь бы обеспечить маме гробницу, как у древней царицы.

Ведь она этого заслуживала, как никто другой.

— Мама, — прошептал Джейкори, опускаясь на колени. Прямо на землю. Не перед матерью ему чванливость проявлять, — скажи, мама, что я делаю не так?

Но могила молчала. Лишь где-то вдалеке испуганно возопила птица.

— Мама…

Но разве могла подняться могила? Разве могла заговорить мёртвая женщина?

— Мама!

И вдруг, словно что-то мягкое и тёплое коснулось его плеча. Солнце? Ветер? Или…

Джейкори торопливо обернулся и замер. Ему показалось, это правда, или он сходил с ума?

Воздух вокруг него чуть сгустился, мягкий и тёплый, приятный, словно бы родной. Коснулся руки, щеки, погладил по голове.

— Мама… — прошептал мужчина, пытаясь поймать неощутимое дуновение.

Кажется, он всё же сошел с ума.

***

Илайн Пэджет с трудом сдерживала рвущееся наружу неудовольствие. Ранний подъём, долгая дорога, по копошащемуся, словно большой муравейник, Лондону… Ей даже пришлось стоять в пробке! Словом, было отчего взбеситься.

В университете, однако, девушку встретили как дорогую гостью: тут же пригласили к ректору, осведомились, не нужно ли чего-то.

Илайн привычно улыбалась, так и источая любезность. Ей необходимо было остаться здесь на хорошем счету, дабы никто и думать не смел, что леди Пэджет может что-то замышлять. Так велел император, и девушка ни секунды не сомневалась в его словах. Он не мог быть неправ. Не с его талантами, умом, гениальностью.

Илайн восторженно улыбнулась, и ректор, воспринявший это на свой счёт, осклабился в ответ.

— Вам всё понятно? — спросил он.

— Разумеется. Большое спасибо.

— Не стоит благодарности! Леди Пэджет, если вдруг возникнет необходимость в помощи, в любой, немедленно обращайтесь!

— Премного благодарна.

Девушка шла по коридору. Её узнавали, перешёптывались, шли следом, и потому к месту встречи со старостой она добралась с солидной толпой за плечами.

Староста, светловолосая и чуть ли не дрожащая от ответственности, не произвела на Илайн никакого впечатления. А вот девчонка, стоявшая рядом с ней, чуть не вызвала приступ неконтролируемой ярости. Сука, которая посмела лезть в дела императора! Интересно, хахаль её рядом ошивается?

Да, леди не пристало так выражаться. Но некоторых людей нельзя назвать иначе.

С трудом девушка сдержала свой гнев. Она не могла подвести своего хозяина, не после того, как он доверил ей такое важное дело, не после того, как признал её таланты и значимость!

— Леди Пэджет, это Эстер Хаггард и Скарлетт Мерсер, они помогут вам освоиться у нас, — выдала девица. — А я — Вивьен Аберкромби и тоже буду рада ответить на любой ваш вопрос!

Мысленно поморщившись (Илайн не терпела суеты в окружающих её людях), Пэджет доброжелательно улыбнулась и ответила в лучших традициях школьных сериалов:

— Очень приятно. Однако, прошу, зовите меня просто по имени — мы же теперь соученики, как никак.

Хаггард и её подружка изумлённо переглянулись. Что, думали, раз Илайн богата, не может быть обходительной?

— Проведёте экскурсию? — спросила девушка. Упс, кажется, или раздражение-таки прозвучало?

— Конечно, — кивнула Дрянь.

Кажется, или всё-таки не заметила? Да нет, подружка прям ощетинилась… Впрочем, она будто бы с самого начала невзлюбила новую одногруппницу. Волчонком смотрит, искры из глаз так и мечет.

Господи, совсем не умеет держать себя.

Хаггард что-то там вещала об университете, Илайн слушала лишь краем уха. Куда интереснее было наблюдать за её подружкой. Интересно, когда она взорвётся?

— Зачем ты пришла сюда? — вдруг спросила Мерсер.

Резко.

— Как зачем? — заявила девушка. — Я хочу добиться всего сама, а не с помощью семейных денег. Хочу прожить свою жизнь, а не предписанную мне кем-то!

Да, побольше пафоса, побольше вдохновения в голосе!

Девица чуть не задохнулась от возмущения, рявкнула в ответ.

— Летти! — зашипела Хаггард. — Помолчи!

— Да нет же, пускай продолжает.

Илайн читала личное дело Эстер Хаггард, и упоминание об этой подружке там было. Краешком, но чтобы подковырнуть побольнее, хватит. Уж кто-кто, но эта Скарлетт точно заслужила.

Помниться, у неё отец был казнён за измену? Да, точно. Очередной глупец, выступавший против Императора.

— Мерсер, неужели потеря — это настолько больно, что ты уже год не можешь смириться? Хотя я понимаю, — Илайн мягко улыбнулась, тонко намекнув на толстые обстоятельства, — тяжело видеть во мне напоминание о том, что ты потеряла. Тяжело осознавать, что если бы твоя семья умела выбирать сторону, то ты была бы настоящей леди… Я всё понимаю, Мерсер.

О да, Скарлетт в бешенстве! Какая же она бессильная.

Впрочем, разве мог кто-то противостоять ей, леди дома Пэджет?

Усмехнувшись своим мыслям, девушка круто развернулась и вошла в аудиторию. Первая цель на крючке, осталось зацепиться за вторую. Но вряд ли это будет трудно — такой красавице, как Илайн, ничего не стоило очаровать заурядного паренька.

Пэджет огляделась, заметила знакомое лицо и села как бы невзначай неподалёку. Немного повздыхать, задержать взгляд, взмахнуть ресницами, посмотреть многозначительно… Отвернуться, будто и не интересно вовсе, и через лекцию рыбка уже на крючке.

Легко.

Перед обедом девушка подошла к Хаггард.

— А кто этот парень?

Эстер вздрогнула. О да, давай, волнуйся, ошибайся! Будешь знать, как переступать дорогу Лелушу ви Британии!

— Рудольф Баральд, — нарочито спокойно ответила девчонка. — Он с нами в одной группе, он мой… Близкий человек. А что?

— Да… — произнесла Илайн, специально смущаясь, — просто…

Хаггард смешалась, побледнела. Явно поверила. Ну, теперь оставалось лишь закрепить успех на практике.

— Извини, я… Я пойду, — робко сказала Пэджет и торопливо зашагала к буфету.

Рудольф Баральд на общем фоне смотрелся неплохо. Высокий, со спортивной фигурой, правильными чертами лица и пышной тёмной шевелюрой, он мог сойти даже за дворянина.

— Добрый день. Можно с вами познакомиться? — широко улыбаясь, спросила Илайн.

Парень обернулся, явно обескураженный её словами. Вокруг раздались шепотки: на его месте пожелал оказаться каждый парень в кафетерии.

— Простите?

— Познакомимся? — повторила Илайн.

Он смерил её странным взглядом, задержался на лице и тоже улыбнулся.

— С удовольствием. Рудольф Алоис Баральд.

— Илайн Эдвена Розаулин Пэджет. Я слышала, мы с вами в одной группе?

— Верно.

— Мистер Баральд, не могли бы вы проводить меня до 207 аудитории? А то, боюсь, я попросту потеряюсь здесь, — и подмигнуть, чтобы парень до конца пропал.

И, кажется, получилось: он сглотнул, широко заулыбался, словно идиот, и прошептал:

— С удовольствием, миледи, — галантный поклон. — Вы позволите?

Илайн мягко подала руку, Рудольф тут же её подхватил, провожая к аудитории.

Ну конечно, разве мог он устоять?

Усмешка сама пробежала по алым губам девушки.

Глава 24. О видах недружеских бесед

25 ноября 2019 года, суббота

Илайн злилась. Из-за какого-то урода она предстала перед самим Лелушем ви Британией как полная дура. Вряд ли она когда-нибудь сможет забыть, как на неё смотрел император. Как в его глазах сверкнул огонёк досады, как он недовольно поджал губы…

Никогда прежде Илайн Пэджет не было так стыдно.

Конечно, она сорвалась, ляпнула, не подумав, но всё же… Этот ублюдок Баральд оскорблял её отца! Как можно такое простить? А мало того, что простить, так ещё и извиняться. Какое унижение.

Пистолет приятно тянул сумочку. Небольшой, дамский, и всё же при правильном выстреле способный превратить мозги в кашу, он вселял в Илайн небывалую уверенность.

— Дольф! — окликнула она.

Парень даже не повернулся. Не услышал?

— Рудольф Баральд!

— Леди Пэджет, мне кажется, мы всё уже решили вчера.

Вот урод!

— Да выслушай меня! — и слёзы, против них ни один мужчина устоять не мог. Что только ни делали, чтобы печаль на лице сменилась улыбкой.

Но Рудольфу, кажется, совсем безразлично. В его взгляде презрение смешалось с раздражением, будто бы всё, что ему нужно — чтобы Илайн поскорее исчезла. Как можно быть таким мужланом? Перед ним страдает девушка, а он…!

— Ты уже всё сказала.

— Дольф!

— Для тебя — мистер Баральд.

Да кто он такой, чтобы так разговаривать с сестрой министра финансов?!

Илайн глубоко вздохнула, лишь бы не сорваться. Пистолет в сумочке жёгся огнём, и перспектива достать его казалась всё более привлекательной. Но нельзя. Император сказал, что угрожать можно только в самом крайнем случае, если иначе привести Дольфа не выйдет. Но как же трудно сдержаться!

Она извинялась, снова и снова, пуская в ход всё своё обаяние, но Баральд был непробиваем. Он продолжал мешать Илайн с грязью.

— Извиняться ты можешь сколько угодно, но поступков-то это не отменяет. Ты токсичный человек, а значит, я буду держаться от тебя подальше, — насмешливо бросил Рудольф.

Девушка мелко задрожала от ярости. Нет, она не могла позволить себя унижать какому-то ничтожеству! Простите, Ваше Величество, но это, правда, уже край!

Илайн выхватила пистолет и привычным движением направила на парня.

— Руки вверх, мистер Баральд.

Он вздрогнул, испуганно уставился на чёрное дуло. Медленно, но беспрекословно вытянулся, поднял руки.

Илайн хмыкнула. И всё же в Рудольфе ничего особенного не было. Как и все, он дрожал перед ледяным дыханием смерти, трепетавшем на чёрном металле, как и все, покорялся воле того, кто держал эту смерть в руках. В один миг он перестал казаться кем-то уникальным, достойным соперником, да даже просто полезным человеком. Серое ничтожество.

— Ты поедешь со мной. Рыпнешься — выстрелю. Если ясно — кивни.

Девушка сладко улыбалась, глядя на то, как Баральд безропотно ей подчинялся. Вот так она и ломается, гордость. Так и остаётся от человека жалкая оболочка, в которой больше нет настоящей личности.

***

Около часа спустя, заброшка на окраине Лондона

Рудольф застыл. Боже, неужели это всё правда, а не пьяный бред? Нет, по логике так и должно быть, но всё же… Чёрт возьми, сложно поверить, что человек, чьё убийство Дольф видел собственными глазами, может стоять живой, здоровый и наводящий ужас.

— Преклони колени перед своим императором, — зашипела Илайн.

Касание холодного дула пистолета к затылку прокатилось волной позорного страха по телу.

— У меня нет императора, — медленно, с расстановкой, словно объясняя прописные истины глупому ребенку, произнес Дольф. — Единственный государь, которого я признаю — Её Величество Нанналли.

Раз его привезли сюда, то точно не для того, чтобы убить. Это нерационально и глупо. Разве что застрелить после допроса… Но и в таком случае сначала расспросят.

Стало легче. И пусть тело всё так же покрывалось холодным потом, унижать себя Рудольф Баральд никому не позволит.

— Да как ты!.. — зарычала Илайн, но негромкий смех Лелуша её перебил.

— Не боишься, что прикажу ей выстрелить?

— Это неразумно с вашей стороны, — пожал плечами Рудольф. — Я слишком незначительная персона, чтобы организовывать похищение с целью одного лишь убийства. Я вам нужен.

Лелуш усмехнулся.

— Значит, до этого ты сам дошёл. Поздравляю, ты сильно упростил мне задачу.

Юноша отошёл к окну, взглянул на грязную серую улицу, где царила отвратительная слякоть поздней осени, и сказал:

— Я хочу предложить тебе сделку, Баральд.

Дольф молчал, не показывая ни заинтересованности, ни страха. Что могло понадобиться Лелушу от обычного сироты-студента? Парень не обманывал себя: он не гений, им нельзя кого-то шантажировать, разве что… Чёрт!

Нет, через него не могли выйти на Эстер! Тот пост в блоге, который он придумал для отвлечения внимания от невесты, точно должен был сработать! Иначе бы Илайн пришла за Эсти, а не за Рудольфом… Или его так легко было обмануть?

— Какую сделку? — нарочито равнодушно спросил Дольф.

— Помнится, из-за опрометчивых действий твоих родителей ты оказался без гроша в кармане, без титула и крыши над головой… Очень печальная история. Хочешь, снова будешь виконтом? Я дам тебе землю и дом, который ты сможешь оставить в наследство своим детям.

У Рудольфа болезненно засосало под ложечкой, когда перед глазами вновь встала картинка отцовского имения. Оно было крохотным, всего пол-акра, да и дом — именно дом, не особняк, как у большинства других дворян, — скорее походил на дачный, нежели на родовое гнездо старинного рода. И всё же летом именно там они собирались, все вместе, три семьи: Баральды, Хаггарды, Мерсеры. Там Дольф водил девчонок по лесам, чувствуя себя рыцарем из древних легенд, там учился драться, там они с Эстер и Скарлетт чуть не сожгли кухню, пытаясь сделать подарок маме… Словом, именно там прошло его детство.

И там же Рудольф в последний раз видел родителей. Всего за несколько часов до ареста и ровно за три дня до казни.

Это мысль подействовала как ведро холодной воды. Нельзя расслабляться, нельзя мечтать, а то больно выпадать в реальность. Детство кончилось, и сейчас Дольфу вести диалог с Лелушем ви Британией. С ублюдком, по приказу которого Тиарнак и Эвелин Баральд распрощались с жизнью.

— За какую цену? — хрипло спросил парень.

— Приведи в назначенное мной место Эстер Хаггард, не сообщая о причине.

— Нет, — прошептал Рудольф быстрее, чем успел осознать. Выходит, пришли за Эстер… Нет, нельзя поддаваться панике! — У меня ведь есть право на отказ?

— Почему бы это? — искренне, как казалось, удивился Лелуш.

— Вы же предлагаете сделку, а не отдаёте приказ. Значит, я могу её не принимать.

— Наглец! — взвизгнула Илайн, пытаясь побольнее ухватить Дольфа за волосы.

Ви Британия поднял руку, призывая к порядку.

— Это ультиматум, Баральд. Ты можешь согласиться добровольно, или я тебя заставлю. Вот единственный выбор, который тебе дан.

Дольф побелел. Пожалуйста, пусть это будет блеф… Неужели ему не удастся уйти, не предав Эсти?

Боль-то Рудольф стерпит, не сахарный. А если что-то иное?

Стоит хотя бы попытаться. Может, он погибнет раньше, чем отправит на смерть свою любимую девушку. А может, ему удастся сбежать и защитить Эсти, вывезти её из этого ада, под названием «Британия».

Парень выпрямился. У него нет права сдаться. Ради любви.

— Я не предам Эстер, — выплюнул Дольф и постарался хоть чуть-чуть подготовиться к ударам.

Вряд ли уж сам Кровавый император обойдётся без насилия.

— Леди Пэджет, отвернитесь, — приказал Лелуш.

Рудольф чуть не фыркнул. Этот ви Британия пытался огородить Илайн от психологической травмы? Ненормальный! Или он так приязнь выражает, позволяя не смотреть на выверты своей дьявольской фантазии?

Дольф слышал, что приходилось вытерпеть людям перед смертью по воле Кошмарного ублюдка, и даже от этих рассказов кровь стыла в жилах. А уж теперь, когда Лелуш ви Британия стоял так близко, всего в паре метров, и ужасающе сверкал алыми глазами…

Парень замер, словно громом поражённый.

Разве бывают алые глаза у людей? Да и разве прежде глаза девяносто девятого императора не отливали нежной сиренью?

Но продумать дальше Дольф не успел.

— Рудольф Баральд, — произнес Лелуш, подходя к парню, — ты пригласишь Эстер Габриэллу Хаггард в Риджентс-парк, однако сам ни словом, сказанным, написанным или иным образом переданным, ни действием, вольным или невольным, не дашь ей понять своих намерений. Отправив приглашение и получив ответ, ты удалишь переписку и забудешь о нашей встрече до Нового Года. Запомнил?

Дольф почувствовал, как что-то тисками сдавило его голову, заставляя покориться.

«Нельзя!» — зарычал внутренний голос, отчаянно сопротивляясь

«Можно, нужно», — шептало что-то чуждое, но невероятно приятное.

«Ради Эстер!»

«Ей не во вред»

«Борись!»

«Покорись»

С каждым разом «свой» звучал все тише, а «чужой» — громче и громче, и громче, почти оглушая, сводя с ума, а сознание заволокло восхитительной молочной негой, такой манящей, чарующей, приятной…

«Сдайся, сдайся»

Все его мысли стали этим голосом. Исчезли былые чаяния, желания, надежды. Осталась лишь необходимость подчиниться.

И Дольф не мог больше бороться. «Чужой» победил, забрав тело себе. Он заставил выпрямиться, вежливо склонить голову и произнести то, что резануло по сердцу раскаленным ножом: «Да, Ваше Величество», он повёз тело Рудольфа домой, он заставил дрожащие от ужаса руки набрать сообщение.

Не Дольф писал роковые строки, не он улыбался, читая ответ. В конце концов, не его сознание приказало телу всё удалить, и не его разум провалился во тьму…

***

В армии принцессу Корнелию ли Британию искренне любили. Было сложно не признать её заслуги: тактическим гением принцессы восхищались многие. И пусть на фоне братьев женщина казалась тусклой звёздочкой, но никто старательнее не заботился о личном составе. Каждый, начиная от последнего рядового, знал, что Корнелия костьми ляжет, но своих солдат приведёт к победе с минимальными жертвами. И за это они были готовы на всё по первой просьбе своей госпожи. Даже те, кто лишь раз воевал с женщиной плечом к плечу, не могли не очаровываться ею.

Несколько лет назад Корнелии довелось сражаться рука об руку с девятым рыцарем круга Оуэном Кингзманом. Принцессе едва ли исполнилось двадцать шесть лет, ему же шёл седьмой десяток. Но несмотря на это они прониклись друг к другу искренним уважением и даже дружбой.

Потому, идя к нему за помощью, Корнелия знала, что Оуэн её не проигнорирует.

— Добрый день, — улыбнулась женщина.

— Ваше Высочество, — вежливо склонил голову рыцарь.

— Надеюсь, у вас всё благополучно?

— Разумеется. Надеюсь, у вас тоже?

Корнелия невесело усмехнулась.

— Если бы.

Оуэн несколько подобрался, посмотрел на принцессу то ли с сочувствием, то ли с легким непониманием — по его лицу всегда было трудно что-то понять.

— Что случилось?

— Я подозреваю нынешнего министра финансов, лорда Манлея Пэджета, в измене. Однако мне нужны доказательства. Понимаете?

— Хм, — усмехнулся Кингзман.

Но не стал разубеждать, не рассмеялся — знал, что просто так Корнелия не стала бы волноваться. Верит. И разве могла она не быть благодарна человеку, который каждый её интерес понимал, как собственный?

И оттого стало невыносимо жутко даже думать о том, что с Оуэном может сотворить Пэджет. Сторонники Лелуша никогда не отличались милосердием: не ограничатся убийством, такое сотворят, что сам жить не захочешь.

После смерти брата принцессе в руки попали отчеты ТРУ, в которых ну уж очень много места уделялось протоколам допросов. С описанием, какими способами выбивались ответы. Подробным и чертовски красноречивым описанием.

Помнится, тогда Корнелия впервые проснулась среди ночи от тошнотворного кошмара.

— Сэр Кингзман, прошу вас, будьте осторожны, — тихо сказала женщина. — Есть основания полагать, что у министра могут быть очень опасные сторонники.

— Не беспокойтесь, принцесса, — улыбнулся Оуэн, — я всё-таки профессионал.

И почему-то Корнелию вдруг охватило предчувствие чего-то очень нехорошего.

***

Кабинет старшего брата всегда производил на Нанналли странное впечатление. Каждый раз, когда она там оказывалась, девушка невольно вспоминала про отца. Было в длинных полках что-то величественное и пугающее, что будило в голове юной императрицы воспоминания давно минувших дней.

Когда она была совсем малышкой, когда ещё жива была мама, папа читал ей сказки. Он был безумно занят, но всегда находил время на то, чтобы проведать дочь, чтобы пожелать ей сладких снов или просто погладить по голове. Чарльз ди Британия действительно любил детей, рожденных от Марианны-Вспышки, заботился о них…

Пока маму не убили.

Нанналли замотала головой, отгоняя страшные воспоминания.

— Что-то не так? — нахмурился Шнайзель, поднимаясь из-за стола. — Здравствуй, сестрёнка.

— Да нет, не переживай, — отмахнулась Нана. — Доброе утро.

Глядя на сестру, принц не смог сдержать улыбку.

— Как успехи с чтением? Не сильно устаешь?

— «Гамлета» заканчиваю. Уже без запинок почти выходит.

В глазах Шнайзеля промелькнула истинная гордость за Нанналли. Девушка едва смогла сдержать дрожь. Как мог человек, который так смотрел, замышлять что-то злое? Как мог он вообще проворачивать дела у нее за спиной.

Хотя… Разве когда-то он уже не обманул её, с Дамоклом? Сколько она тогда рыдала, узнав, что отобрала несколько десятков миллионов невинных жизней. Ей хотелось вновь ослепнуть, лишь бы не видеть молчаливый укор в глазах каждого, от генерала до служанки…

— Брат, — произнесла девушка чуть дрогнувшим голосом, — я хочу с тобой серьезно поговорить.

Шнайзель ничуть не изменился в лице. Что ж, это не было удивительно: он всегда умел скрывать эмоции.

— Конечно, — расслабленно улыбнулся принц, — спрашивай, о чём хочешь, отвечу.

Нанналли на мгновение задумалась, подбирая слова (девушку семейные сцены всегда тяготили, а этот диалог норовил перерасти именно в одну из них). Ничего хорошего в голову не шло — либо грубости, которые наверняка обидят брата, либо банальности, которые выставят глупышкой уже её.

Нана рвано выдохнула и, плюнув на все приличия, спросила напрямую:

— Брат, почему ты мне ничего не рассказываешь?

Повисла тишина, недолгая, однако. Уже через пару мгновений её разорвал тёплый смех Шнайзеля.

— Ох, Нанналли! Я уж думал, что-то страшное случилось.

— Брат, я серьёзно. Я желаю знать, что происходит в Британии. Как я научусь быть хорошей императрицей, если новости собственной страны узнаю из интернета и телевизора?

— Ты забываешь, что Британия — не учебное пособие, — нахмурился Шнайзель. — И её граждане — живые люди, а не примеры из задачника.

Нанналли вспыхнула. Как-то так выходило всегда: брат ставил её в совершенно неловкое положение, выставляя в собственных глазах полной дурой. И что теперь, умолять?

Ну уж нет. Нана всё-таки императрица, и просить она не станет!

— А что насчет Пэджета? Или о нём мне тоже переживать не стоит?

Шнайзель едва заметно нахмурился.

— Не стоит. Тебе это ничем не грозит, сестрёнка.

Вот как, значит. Напрасно ждать помощи или подсказок от брата. Ему явно совсем нет дела до Нанналли… Впрочем, как и всегда.

Девушка с трудом сдержала брызнувшие было из глаз слёзы. Нет уж! Она не позволит Шнайзелю увидеть, сколько боли он ей причинил. Пускай думает, что императрице всё это безразлично.

— В таком случае, до свидания.

И, не слушая прощаний брата, Нанналли поторопила служанку, чтобы быстрее уехать. Жаль, хлопнуть дверью да стукнуть каблуком девочка-инвалид не сможет.

«Негоже императору беспокоиться о грызущихся рядом собаках», — вспомнилось вдруг Нане.

Это был один из тех редких дней, когда отец смог уделить им с Лелушем аж несколько часов. Нанналли пристроилась у папы на руках, а её брат расположился напротив. Чарльз с Лелушем играли в шахматы — излюбленное развлечение маленького одиннадцатого принца.

«А если собаки вдруг набросятся?» — неожиданно спросил Лелуш, не отрывая глаз от своего белого ферзя.

В следующее мгновение маленькая ручка обхватила красивую, изукрашенную резьбой фигуру и передвинула на несколько клеток вправо.

«Папа, шах?» — словно бы сомневаясь, полувопросительно, полуутвердительно отметил мальчик.

«В том-то состоит твоя мудрость, как правителя — заставь других делить власть, и пока они сражаются, прибери её всю к своим рукам. Так поступил я, так поступила моя мать, так поступил мой прадед. Шах и мат, сынок»

«Как? — возмутился принц. — Я же точно считал!»

«Никакой расчёт не заменит тебе глаз. Никакая прозорливость — тактики».

Нанналли тихо усмехнулась. Что ж. Раз Шнайзель не скажет ей, но хоть кому-то он вынужден будет рассказать.

И тогда пусть у стен окажутся уши.

— Война — путь обмана, — тихо шепнула девушка.

— Простите, Ваше Величество?

— Ничего-ничего, — улыбнулась Нана. — Пустяки!

***

20 октября 2018 года, Эритрея

Карл Вермингем, британский наместник Эритреи, с нетерпением поглядывал на часы, то и дело сверяясь с перепиской на экране компьютера. Он ждал гостью — очень важную, стоит отметить, не только с точки зрения занимаемого ею положения, но и с точки зрения их отношений. В Эритрею направлялась Белинда Уэйнрайт, двенадцатый рыцарь круга и любимая племянница графа Вермингема.

— Сэр!.. — попытался было доложить секретарь, но был бесцеремонно отодвинут в сторону.

— Обо мне и так известно, — хмыкнула Белинда, широким шагом ворвавшись в кабинет. — Здравствуй, дядя!

— По-моему, что-то в твоём воспитании все же упустили, — усмехнулся в усы Карл. — Рад тебя видеть.

— Я тоже!

С радостным писком, словно ребёнок, девушка кинулась к губернатору, крепко обняла его, расцеловала в морщинистые щеки.

— Как ты тут? Не тошно в этом захолустье?

Карл звонко рассмеялся, покачал головой. Кое-что никогда не менялось.

— Всё в порядке, Беллс. Кто-то же должен следить за порядком здесь.

— Хочешь, я договорюсь и должен будет кто-то другой? Без тебя в Метрополии так грустно!

— Мы это уже обсуждали. Подожди лет пять, и я отправлюсь на заслуженный отдых. Буду переписывать завещание по пять раз на дню и смотреть, как вы за него деретесь.

— Дядя!

Вермингем добродушно рассмеялся, потрепал племянницу по голове.

— Ладно, пошутили и хватит. Ты просто так приехала или что-то случилось?

Белинда мгновенно подобралась, посерьёзнела, и тут же стало ясно — это рыцарь круга, суровый и ответственный воин.

— Слыхал о мятеже в Конго? — дождавшись подтверждающего кивка от дяди, девушка продолжила: — Меня послали подавлять, теперь поеду в Метрополию отчитываться. Если ни у кого из окрестных губернаторов не возникнет новой вспышки, конечно.

— Ничего, что задерживаешься? — обеспокоенно спросил Карл.

Лелуш ви Британия никогда не отличался всепрощением; напротив, он жестоко карал за малейшую ошибку.

— Сейчас не до меня, — отмахнулась Белинда. — Во вторник казнят захваченных при Дамокле, так что, восстания в отдалённых провинциях волнуют постольку поскольку… Но у тебя, смотрю, всё мирно?

— О да! — улыбнулся Вермингем. — Люди здесь прекрасно сдают друг друга! У меня тут был мальчик, доложил о целой ячейке террористов, взамен попросил… А угадай, что.

— Деньги?

— Нет.

— Рост по службе?

— Опять не то. Анализ ДНК. Говорит, у него отец был из наших.

Белинда весело рассмеялась.

— Дядя, ты прирождённый шутник!

Карл возвел очи горе, покачал головой и, бросив: «Сама посмотри», принялся что-то искать в компьютере.

— Вот.

Белинда внимательно посмотрела на фотографию. Паренёк, лет двадцати пяти, кожа тёмная, но словно бы светлее, чем у среднего представителя его расы, глаза сложного, зелёно-карего оттенка. Ну да, можно заподозрить кровосмешение.

— Никого не напоминает?

— Как будто я видела кого-то похожего… Так сразу не скажу, — нахмурилась девушка. — Но если это правда, и кто-то из аристократии обзавёлся таким сыночком на стороне…

— Именно, милая. Проверишь?

— Конечно. А что с ДНК?

— Через пару месяцев будет.

— Прекрасно. В таком случае я откланяюсь?

— А выпить?

Белинда рассмеялась. Дядя знал, на чём её подловить.

— Один бокал, — погрозила пальцем девушка, — мне ещё в Метрополию лететь!

Они отпили тёмно-рубинового вина, не переставая беседовать о своих планах.

А всего через пять дней привычный им мир вновь встал с ног на голову: Лелуш Ви Британия был убит.

[1] Император Риккардо вон Британия, первый из данной династии

Глава 25. Спасители и жертвы

30 ноября 2019 года, Риджентс-парк, Британия

В тёмном, но отчего-то любимом молодежью Риджентс-парке было по-кладбищенски тихо. Возможно, если бы на месте Джеремии Готтвальда оказалась трепетная юная леди или не менее трепетный джентльмен, чёрные батальоны деревьев были бы справедливо названы жуткими, а громкие переклички птиц — ужасающими.

Однако бывший Первый рыцарь Кровавого императора привык к работе и в куда более неприятных условиях, так что подобный лес был для него сравни курорту. Другой вопрос, какого черта Джеремия Готтвальд, сам Джеремия Готтвальд, торчал где-то на окраине Лондона, выслеживая какую-то девчонку?

Впрочем, приказы своего единственного господина Готтвальд никогда не подвергал сомнению.

Потому, несмотря на опустившийся на город вечерний полумрак, Джеремия, скрывшись во тьме, молча ждал. И вскоре на небольшую, едва освещённую тусклым светом замызганного фонаря поляну ступила девушка.

Мужчина выразительно приподнял бровь. Это привлекло внимание хозяина целого мира? Зажатая, блёклая, бледная — сколько их, точно таких же девушек в Лондоне, Британии, да по всей планете?

Невольно перед глазами мужчины возникла покойная императрица Марианна, её яркие, похожие на звёзды глаза, иссиня-чёрные волосы, заразительный смех и непререкаемая вера в хорошее…

Да уж. По сравнению с девчонкой Хаггард — небо и земля.

Но воля императора — закон. Не Джеремии Готтвальду эту волю обсуждать и осуждать.

— Хватит! — громко сказала девушка, словно сама себя отговаривая.

Не особо таясь Джеремия шагнул вперёд.

— Кто здесь?

Хаггард испуганно заозиралась. В глазах её разлился плохо скрываемый ужас, дыхание, судя по пару, исходившему изо рта, сбилось. Девчонка была на грани истерики.

Изморозь захрустела под ногами мужчины, когда он вышел на поляну. Эстер Хаггард слегка прищурилась, силясь узнать, и побелела как полотно. Поняла, кто перед ней.

— Не советую кричать или иным способом привлекать внимание. Мне нужна ваша флешка с данными, мисс Хаггард.

Девушка дрогнула, попыталась было что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Я непонятно выразился? — трусиха начинала порядком раздражать.

Быстрым движением, приводившим в восторг соратников и ужасавшим врагов, Джеремия выхватил пистолет и нажал на спусковой крючок. С ювелирной точностью пуля промчалась в паре сантиметров от виска Эстер и вошла в дерево.

— Следующая прилетит вам в голову, — сообщил Готтвальд, чувствуя себя злодеем из плохого кино.

Но вместо слёз, паники или ещё чего подобного Эстер захихикала. Абсолютно бесстыдно, громко… Кажется, у неё даже живот заболел, так поморщилась!

Может быть, Джеремия и не совсем точно отнес её к непроходимым трусихам.

Девушка потянулась к карману: судя по всему, за флешкой.

— Разумное решение.

Где-то вблизи мелькнул отблеск света, и Джеремия понял, что Хейвуд больше не задерживал следивших за бывшим Первым рыцарем дураков. Ну что сказать, молодец этот Эшли, долго держался.

Готтвальд чуть сместился, открывая себе обзор практически на всю поляну и давая возможность за мгновение схватить Эстер.

— Стоять! Руки за голову! Джеремия Готтвальд, именем Её Величества императрицы Нанналли ви Британии, вы арестованы!

Мужчина усмехнулся.

Ну-ну.

***

Наверное, в пору было бы схватиться за голову, забиться в угол и кричать, что никуда не пойдёшь — даже это было бы разумнее, нежели идти на такой риск. Но когда Хейвуд Эшли поступал разумно?

Мужчина хмыкнул, в очередной раз мысленно прокрутив приказ. Как сказал Лелуш Ви Британия, — ничего сложного. Всего лишь отвлечь нескольких лучших сотрудников ОЧР от исполнения их прямых обязанностей — ничего сложного, правда.

Хейвуд нажал на педаль, чтобы не упустить из виду машину лейтенанта Чёрных рыцарей Сэма Бауэрса.

Какого-то чёрта Эстер Хаггард заманили в Риджентс-парк. Милое местечко, правда, не в конце ноября и не поздним вечером.

«Интересно, — вдруг подумалось Хейвуду, — у этой девушки страха совсем нет?»

Идти ночью одной… Будь сам он девятнадцатилетней девчонкой, ни за что бы не пошёл. Впрочем, Хейвуд ведь таковой не был.

Вдруг пискнула рация, и Эшли, уже предполагая, что его ждёт, включил передачу.

— Да? — с заметным раздражением в голосе произнёс мужчина. — Слушаю.

— Эшли, быстрее! — рявкнул Бауэрс. — Плетётесь в хвосте, всех нас задерживаете!

Хейвуд улыбнулся. Без него «охоту» точно никто не начнет — не имеют права.

— Я всё ещё считаю, что вы перегибаете. На кой чёрт было выдергивать меня в ночи, в четверг? Мне завтра не в отпуск, знаете ли!

— Эшли!

— Что? Если вам, «чёрным птичкам», нравится следить за свободными британскими гражданами, не смею мешать. Но чтобы я этим занимался — увольте!

— Вы забываетесь, Эшли! — прорычал Бауэрс. — Я буду вынужден доложить обо всём вашему начальству!

— О, думаю, мистер Ле Диспенсер меня поймёт! — воскликнул Хейвуд и отключился.

Секунду спустя подумал и отключил рацию полностью. Этой заминки хватило — светофор разделил их с лейтенантом Чёрных рыцарей окончательно. Теперь, пытаясь нагнать, Хейвуд совершенно случайно будет просто вынужден потерять минут десять. Ох уж эти пробки!

Мужчина усмехнулся, покачал головой.

По приезду необходимо будет продолжить конфликт, но не углублять его слишком сильно, дабы Хейвуда не отстранили от дела.

Что с ним станет, окажись Эшли бесполезен для Кровавого императора, думать не хотелось.

Однако у любой поездки есть конец, как его не оттягивай. Так было и в этот раз.

— Эшли, вы что творите?! — зарычал лейтенант.

— Пробки, — невозмутимо ответил Хейвуд.

— Еще бы минута, и я наплевал бы на все инструкции! Если уж ТРУ так нерасторопны…

— Ничего не мог поделать.

— Начинаю думать, что вы специально нас саботируете!

«А ты не такой идиот, как я думал», — отметил Хейвуд.

— Лейтенант, с каким бы презрением я не относился к вам, свою страну я всё ещё люблю. И уж вредить ей ни за что не стал бы.

— Кончайте разговоры, — бросил Бауэрс. — Что у вас там?! — рявкнул он на своего подчинённого.

Эшли поморщился. Громкие звуки раздражали.

— Мы нашли его, сэр! — гаркнул солдат. — Джеремия Готтвальд находится…

— Тише! Не шуметь! — прошипел Сэм. — Этот чёрт и услышать может, кто его знает, ублюдка… Вот что. Окружите Готтвальда, но без моего приказа себя не выдавайте. Исполнять!

— Так точно!

С неба что-то капнуло, и Хейвуд, нахмурившись, поднял голову. Разобрать тучи в тёмном небе было почти невозможно, но, по-видимому, собирался дождь. Не хватало только простыть, промокнув и продрогнув на ледяном ветру.

— Эшли, где вы сегодня витаете? — спросил Бауэрс. — Будто на ходу спите.

— Всё в порядке, — оскалился Эшли.

— Тогда извольте работать!

И Сэм торопливо зашагал к своим подчинённым. Возведя очи горе, Хейвуд последовал за ним.

Когда они вошли в парк, настроение у мужчины упало ещё ниже. К промозглому холоду прибавилась давящая темнота, будившая в душе самые худшие воспоминания. Казалось, что из-за любого чёрного куста может выскочить враг, и Хейвуд невольно потянулся к кобуре.

Вдруг Бауэрс остановился, вгляделся куда-то вдаль, махнул рукой и уверенно шагнул вперёд.

— Стоять! Руки за голову! Джеремия Готтвальд, именем Её Величества императрицы Нанналли ви Британии, вы арестованы!

Хейвуд выбежал вперёд и увидел, наконец, ту, ради кого теперь вся свита Лелуша ви Британии стояла на ушах.

Девушка, которую держал на мушке Первый рыцарь, была до ужаса испугана. Она не могла и пискнуть — настолько ей было страшно.

Вдруг Готтвальд молниеносным движением рванулся к Эстер, перехватил её за шею и прижал пистолет к виску.

— Двинетесь — она умрёт, — равнодушно бросил маркграф.

Хейвуд напрягся, почти инстинктивно хватаясь за пистолет. Кто бы что ни говорил, но девочку-то жалко… Вон, какие глаза, словно прямо здесь, не сойдя с места умереть готова.

Да и неужели Готтвальд не понимал, что с ним сотворит император, если Эстер Хаггард пострадает? Быть такого не может. Чтобы Джеремия Готтвальд и нарушил приказ своего господина? Выходит, есть часть плана, в которую его, Эшли, никто посвятить не соизволил?

— Сэр Джеремия, будьте благоразумны, — произнес Бауэрс, незаметно взводя курок. — Мы же не хотим…

Но Готтвальд его словно бы не слышал. Тогда Сэм вскинул руку, и Хейвуд хотел было крикнуть, предостеречь, или оттолкнуть Бауэрса — он ведь мог попасть в девчонку, и тогда…

Громыхнул выстрел. Во вспышке, ослепившей мужчину, Хейвуд на секунду растерялся, потёр глаза, пытаясь вернуть зрение, успел бегло взглянуть на Готтвальда — тот едва заметно кивнул, как бы передавая эстафету, и скрылся в темноте парка — и вот уже всё было кончено. И пусть солдаты ОЧР, получив от лейтенанта короткий приказ, бросились за маркграфом, шансов у них уже не было. Джеремия Готтвальд больше не поддавался.

Рвано выдохнув, Хейвуд подошел к Бауэрсу и пойманной им Эстер Хаггард.

— Так… Эстер Габриэлла Хаггард, девятнадцать лет… Бывшая дворянка, ничего себе! И что же вас сюда в такое время-то занесло, а? — раздражённо спросил Сэм, вглядываясь в какой-то документ. Видимо, паспорт жертвы.

А девочку трясло. Кое-как она умудрилась вывернуться и сбежать, не растерялась, и всё равно подготовки ей не хватало. Она мелко дрожала, зуб на зуб не попадал. И уж явно не от холода — тёплая куртка должна была хорошо защищать как от мороза, так и от ветра.

— С-свидание, — выдавила она едва слышно.

На лице Бауэрса появился яростный оскал.

— Кроме нас и Готтвальда здесь нет ни одного мужчины. Ещё раз спрашиваю, мисс, зачем вы здесь находитесь?

Хейвуд сжал зубы. Как можно быть таким уродом?! Её едва не убили, по крайней мере, всё выглядело именно так, она на грани истерики, какой допрос может быть в таком состоянии?!

Девушка пыталась отпираться, но куда ей. Бауэрса боялись многие — в ярости он походил на взбешённого двухметрового быка. Неудивительно, что Эстер давления не выдерживала.

— Вы знаете, что бывший Первый Рыцарь осужден за пропаганду культа личности Кровавого императора и все контакты маркграфа контролируются ОЧР?

Хейвуд не выдержал, шагнул вперёд и выплюнул:

— И Тайным Разведывательным Управлением.

Хаггард мгновенно повернулась к нему, и от её полного надежды, благодарности и страха взгляда мужчине стало не по себе.

Бауэрс попытался возмутится — но Хейвуд остановил его, стараясь говорить так, как говорил со слугами отец.

— Думаю, что ТРУ эта девушка нужна больше. Верните ей документы, будьте добры, — произнёс Эшли так властно, как только мог.

Сэма проняло; однако вместо того, чтобы смешаться и отойти в сторону, лейтенант лишь сильнее хорохорился:

— Вы превышаете свои полномочия, Хейвуд.

Хейвуд вздёрнул подбородок. Таких надо давить, они сильны только среди тех, кто слабее. Надо показать свою силу — и Бауэрс отступит, в конце концов, кто он такой, рядом с пусть и отвергнутым, но всё ещё урождённым Эшли?

— Ничуть, — на лице Хейвуда появилась неприятная ухмылка. — Премьер-министр лично гарантировал ТРУ главенство в деле. И в случае вашего дальнейшего сопротивления на стол к начальнику Управления ляжет моя записка. Как думаете, сколько времени потребуется принцу, чтобы получить эту информацию?

И лейтенант сдался.

Хейвуд, не тратя на него более времени, подал руку Эстер, помог дойти до машины, даже отыскал немного успокоительного и протянул девушке.

Та не думая проглотила.

Около минуты они сидели молча; потом, видимо, к Эстер вернулась способность рассуждать здраво, она даже вежливо поблагодарила своего защитника.

А значит, пора было приступать ко второй половине плана Его Величества.

— Мисс, расскажите, пожалуйста, всё, что знаете. Любая информация очень поможет Его Высочеству Шнайзелю.

Она дёрнулась, как от удара, и робко переспросила:

— Его Высочеству… Шнайзелю? Премьер-министру?

И тут глаза её широко распахнулись, на лице промелькнул восторг пополам с триумфом. Выходит, Лелуш правильно думал, что девочка и сама желала донести принцу?

— Мне необходимо встретиться с Его Высочеством! У меня есть… Информация, за которой, я уверена, и охотился Готтвальд! — воскликнула она.

Хейвуд готов был вести её хоть сейчас, но вспомнил наставления императора. Сделать вид, что не веришь, чтобы потом жертва и не думала сомневаться в твоём доверии, да…

Когда он отказал, Эстер, казалось, чуть не заплакала. Она пыталась приводить какие-то доводы, но Хейвуд их легко парировал.

— Сэр, прошу вас! Это важно, поверьте мне! Я готова заплатить, если вы того хотите, или отдать что-то ещё! Что вам нужно? — взмолилась девушка.

Эшли чуть не расхохотался. Вот уж… Дитя рынка. Чуть не умерла со страху, а уже пытается купить!

— А что вы готовы предложить?

Сейчас, как и все порывистые юнцы, она ответит «всё». Плавали, знаем — Хейвуд и сам когда-то был идеалистом и верил, что слишком высоких цен попросту нет.

Но Эстер сказала иное:

— Зависит от вашей просьбы.

Мужчина изумлённо вскинул бровь. Никакого пафоса, напротив, суровая прагматичность во взгляде и голосе. Да и слово-то какое выбрала — «просьба», — будто не умоляет старшего, а приказывает низшему…

А девочка не так проста, как кажется.

Хейвуд рассмеялся и махнул рукой в сторону машины.

— Садитесь.

— Вы мне поможете? — воскликнула Эстер, широко улыбаясь.

И словно бы не было хитрой бестии; вновь перед Эшли стояла самая обычная молодая девушка.

— Ага, — вдруг в голову пришла идея, — но знайте, если из-за вас я не получу повышения, оставляю за собой полное моральное право на ваше убийство.

На лице Эстер отразилось презрение пополам с непониманием.

— Шучу, — поспешил добавить мужчина.

Молча они ехали недолго. Эстер, словно бы борясь с каким-то подсознательным страхом, старалась завести беседу.

— А вам ничего не будет? — чуть краснея, спросила она. — Вы же вроде как… Уехали с места преступления со свидетелем?

Хейвуд хмыкнул. Не лучшая тема для разговора… Лучше бы уж о погоде спросила, видит Бог!

— О, не беспокойтесь. Бауэрс ничего мне предъявить не сможет. Пока не поймает Готтвальда, так уж точно, — честно ответил мужчина.

— Вы его недолюбливаете? — приподняла бровь Эстер, чуть хмурясь, — Ну, Бауэрса.

И тут, как и десятки раз до, в голову Хейвуду Эшли ударила идея. Это была одна из тех идей, которые, если хоть немного над ними подумать, кажутся совсем уж глупыми, однако жизнь поворачивает их под иным углом. И вот уже то, над чем прежде смеялись, превозносят, хваля за проницательность и оригинальность.

Хейвуду захотелось узнать об Эстер Хаггард.

— Недолюбливаю? Мягко сказано! Человека, который добровольно пошёл служить в изначально антибританскую организацию! Это кем вообще быть надо?

От ответа девушки будет зависеть, как с ней говорить… Эстер ведь аристократка, а это закладывало особое отношение к Британии — Хейвуд знал по себе.

— Да вы и к ОЧР не питаете тёплых чувств, я смотрю, — улыбнулась девушка.

— Террористами были, террористами и остались.

Эстер явно была не согласна: нахмурилась, даже приоткрыла рот, желая ответить, опровергнуть, но вдруг передумала и умолкла, так ничего и не сказав.

— Чёрт возьми, почему я вам это рассказываю? — торопливо добавил Хейвуд, желая отвести от себя подозрения.

Девушка пожала плечами.

До дворца ехали в тишине. Впрочем, Эшли был этому даже рад — какой бы забавной не была Эстер Хаггард, следующая часть плана Лелуша требовала недюжей работы.

В конце концов, заболтать принца Шнайзеля — задача, мягко говоря, нелегкая.

***

2 декабря 2018 года, Императорский дворец, Британия

С большим трудом Корнелия ли Британия отыскала старшего брата: к её удивлению, Шнайзель был не в кабинете, а прогуливался по саду. Это случалось невероятно редко. Обычно он работал и только в тёплые периоды года время от времени выходил на улицу.

Оттого вдвойне странно было увидеть его в начале декабря в саду, одетого в тёплое чёрное пальто и шерстяной клетчатый шарф.

— Брат! — рявкнула Корнелия, на ходу надевая куртку. — Не хочешь мне кое о чём рассказать?

Шнайзель вопросительно приподнял бровь, развернувшись к женщине.

— Зависит от того, что ты хочешь услышать.

— Даже не знаю, — наигранно задумалась Корнелия. — О нашем младшем брате?

— С чего это тебе захотелось поговорить о покойниках? — удивился Шнайзель, — Или ты о Гарибальди? Неужели у дяди Колдера на старости лет ещё один сын родился?

— Нет, с чего бы? Я о Лелуше.

— О Лелуше?

Корнелия кивнула.

Шнайзель странно хмыкнул, отвернулся, глядя на клумбы. В тёплое время года там царили роскошные цветы, но сейчас, в преддверии зимних морозов, клумбы опустели, как и весь сад. В нём, прекрасном в цвету весны, в пестроте лета и холодной гармонии зимы, ранний декабрь проходил в запустении. Разливались по дорожкам серо-коричневые лужи, а меланжевый покров инея, тая, становился похожим на отвратительную гнилую кашицу.

— Зачем нам говорить о тех, кто давно мёртв, сестрица?

— Но мы же оба знаем, что ты врёшь.

Шнайзель взглянул на сестру и громко рассмеялся.

— Ты чего? — удивилась женщина.

— Ты стала куда прозорливее и наблюдательнее. Откуда узнала?

Корнелия подозрительно сощурилась. Говорить про Оуэна не стоило, мало ли, на какие размышления это натолкнёт Шнайзеля. Угнаться за мыслями брата принцесса не могла никогда.

— Пэджет. Я была у него в гостях и видела Лелуша.

— Вот как? — фыркнул мужчина. — Не думал, что братец действовал настолько открыто.

Коренлия с изумлением смотрела на умиротворенную улыбку Шнайзеля. Он… Он совсем не понимал, чем грозило возвращение Лелуша? Или уже успел найти оружие? Так был же Дамокл и не сработал! Чёрт возьми…

— Брат, ты совсем не беспокоишься о нас? О Нанналли? О Британии, в конце концов?! — воскликнула женщина. — Почему ты такой спокойный?

— Потому что ничего страшного не произойдёт.

— Но…

— Об этом мне рассказала Нана, — начал мужчина. — На самом деле Лелуш сам приказал себя убить.

— Что?!

«Брат, ты с ума сошел?!» — чуть не рявкнула принцесса.

— Из-за особенностей гиасса Лелуш смог впустить Нанналли в свои воспоминания. Не знаю, как это вышло, — сказал Шнайзель, — однако факт есть факт. Лелуш сам отдал приказ о своём убийстве… Как он говорил, это для того, чтобы «построить новый мир для Нанналли», — мужчина поморщился, словно услышав глупую шутку. — И откуда в нём столько идеализма?

— Ради… Нанналли? — переспросила Корнелия.

У неё всё ещё не укладывалось в голове, как мог Лелуш, тот самый Лелуш, на чьих руках кровь сотен тысяч аристократов империи и миллионов военных, не говоря уж о бесчисленных жертвах среди мирных жителей, поступить так благородно… Умереть, чтобы его младшая сестра могла жить счастливо…

Господи, какое безумие!

Вдруг принцессе вспомнилось одно старое наблюдение, отброшенное за ненадобностью.

— Подожди, брат, — негромко произнесла женщина, — выходит, тогда, во время казни, Готтвальд…

— Да. Он тоже действовал по приказу Лелуша.

Корнелия странно хихикнула. Нет, право, мир вокруг действительно сходил с ума…

И ей ему соответствовать не хотелось совершенно.

Глава 26. Добродетельный Антихрист

27 декабря 2019 года, Япония

Сузаку смотрел на сегодняшнюю дату.

Сколько уже прошло? Час? Два? Минута? Сложно сказать.

У Верховного Главнокомандующего Ордена Черных рыцарей были иные дела, и каждое из них было в десятки раз важнее медитации на календарь. И все же, юноша не желал ничего делать.

Плевать. Чем меньше он сделает для ордена, тем быстрее рыцари сдадутся. Может, и жертв будет меньше…

Сузаку горько рассмеялся. Как лицемерно! Отдавая мир в руки Кровавого императора, он беспокоился о жертвах. Ну не глупость ли?

И все же, от себя так легко не откажешься. Даже ради Нанналли.

«А она ведь, наверное, меня возненавидит» — подумал вдруг Сузаку.

Нана не простит ни войны, ни убийства Корнелии и Шнайзеля. Такая чистая, искренняя, добрая, она никогда не примет идей Лелуша. А значит, и Сузаку.

Ну и пускай.

Нанналли будет жива и проживет долгую, счастливую жизнь — Лелуш поклялся, и Куруруги искренне желал доверять другу. Пусть Нана будет в безопасности — а он сам, как Нулевой Рыцарь империи, будет хранить ее покой.

Даже если сама Нанналли никогда больше с ним не заговорит.

Юноша замотал головой, отгоняя мрачные мысли. Еще четыре дня он императрице не враг.

Звякнул телефон. Сузаку вздрогнул, встрепенулся, развернулся, подошел к столу и взял трубку. Звонили по закрытому каналу из Британии — следовательно, либо Нанналли, либо Шнайзель.

Корнелия Зеро не звонила ни разу.

— Слушаю.

— Здравствуй, Су… Гхм, Зеро! — раздался в трубке голос юной императрицы.

Сузаку невольно улыбнулся. Нанналли уже почти привыкла не называть его по имени во время звонков, но иногда забывалась.

Если их разговор вдруг подслушают, то дружеское и неформальное общение объяснить еще можно будет. А вот почему Зеро зовут так же, как рыцаря-предателя — вряд ли.

— Как ты? — спросил Сузаку, — Все хорошо?

— Да! — воскликнула девушка, — В этом году брат решил, что именно я должна буду поздравить Британию с Новым Годом. Уже в субботу! Мне речь написали, я ее почти выучила!

— Поздравляю! — заулыбался парень, — Удачи тебе!

— С… Зеро, а ты приедешь?

— Я завтра вылетаю, в субботу или воскресенье увидимся.

— Чудесно!

Нана на другом конце мира весело рассмеялась, кажется, даже в ладоши захлопала.

— Ты бы знал, как я соскучилась! Брат с сестрой чем-то заняты, меня опять не подпускают. Я надеюсь, хоть с тобой-то мы отпразднуем! Не могу дождаться…

Сузаку побелел. Телефон чуть не выпал из его рук.

Она и правда ничего не подозревала. Даже не думала, что такая волшебная ночь, как Новогодняя, может стать ночью кошмаров, ночью новой войны по его, Сузаку, вине. Но Нанналли радовалась, смеялась, рассказывала о подарках, которые сделает Шнайзелю и Корнелии.

Парень молчал, лишь изредка вставляя «ага», «ох», или что-то еще, столь же глупое и невнятное.

Мыслями он был совсем в ином месте: в небольшой квартирке недалеко от центра Токио, где Сузаку впервые встретил возрожденного друга.

И вдруг совершенно ясно в мозгу его засияло осознание: ни Шнайзелю, ни Корнелии, жить не суждено. Прежний Лелуш бы задумался, оставлять ли их в живых, но нынешний…

Отчего-то безумно легко представилось, как тонкие губы сложатся в ледяной усмешке, сверкнут холодные глаза, и короткий приказ оборвет жизни вчера почти всесильных людей.

Этот Лелуш не милосерден и не человеколюбив.

Слушая мягкий голос Нанналли, Сузаку с каждым мгновением все больше бледнел. А что если и она…

Нет!

Этот Лелуш жесток, но не глуп. Он не станет создавать врага, убивая совершенно неопасную сестру. А если и решиться на такое, то получит свое наказание.

Сузаку его не простит и сделает все, чтобы боль стала всем, что есть у Лелуша.

— Все хорошо? Ты молчишь, — остановилась Нанналли.

— Ох, извини, задумался, — парень попытался придать голосу легкости, но навряд ли у него получилось, — Столько дел навалилось!

— Оу… Если так, приезжай позже. Я не обижусь, обещаю! Знаю же, что ты там не в игрушки играешь.

— Не волнуйся. Уже в субботу утром ты меня увидишь, обещаю.

Нанналли весело рассмеялась, горячо поблагодарила друга и они наконец распрощались.

С тяжелым вздохом Сузаку рухнул в кресло.

Он предусмотрел все, принял взвешенное, обдуманное решение!

И все равно, на душе словно кошки скреблись.

***

Лондон, Британия

— Для Британии скоро взойдет солнце, — задумчиво произнес Джеремия Готтвальд, глядя куда-то вдаль, — Остальных же ждет затмение.

Хейвуд сам не знал, как так вышло. И все же, факт оставался фактом — он уже не первый день выпивал с самим Первым Рыцарем. Как оказалось, Сэр Джеремия был интересным собеседником, человеком умным и эрудированным. Он с большим удовольствием рассказывал о своей жизни и службе, не распространяясь только об одном — о приходе к власти его господина.

— Скажите, Сэр Готтвальд, — спросил Хейвуд, чуть помявшись, — Почему Его Величество так уверен в своей победе? Конечно, за ним пойдут многие, но все же… Неужели его Высочество Шнайзель сдастся без боя?

Джеремия помолчал немного, налил немного виски в стакан. Янтарная жидкость красиво заблестела в теплом свете люстры. Слегка усмехнувшись, мужчина заговорил:

— Что вы знаете об императоре? Вам, как сотруднику Тайного Разведывательного Управления, должно быть известно больше, чем обычному человеку.

— Вы ошибаетесь, Милорд. Я по этому делу не работал, ничего и не знаю…

— Но вы наблюдательны и довольно умны. Неужели вас ничего не смущало? — лукаво прищурился Готтвальд.

— Если честно… Да. Я верю, что принц Одиссей мог сдаться и пойти служить рядовым — он всегда был ведомым, и что Шнайзель, что Его Величество легко могли бы управлять им… Но принцесса Гвиневра? Не верю. Она просто не могла смириться с падением своего статуса! Я хорошо ее знал. Мы учились вместе, — пояснил Хейвуд в ответ на удивленный взгляд рыцаря, — Конечно, Его Величество мог запугать принцессу, но ненадолго. Гвин была чертовски упряма, — хмыкнул Эшли, — Но самое странное не это. Самое странное — увидеть Лелуша Ви Британию живым почти год спустя.

— И что же вы думаете в итоге?

— Честно? Я думаю, что император продал душу дьяволу, уж простите за дерзость.

Джеремия искренне расхохотался.

— Вы почти попали.

— Что? — изумленно заморгал Хейвуд, — Вы же… Шутите? Ха-ха, действительно, забавный каламбур!

Мужчина нервно засмеялся, однако Готтвальд оставался все так же спокоен. Видимо, он все же не шутил.

— Это… правда? — удивленно спросил Хейвуд.

Джеремия кивнул.

— Не считая иных названий, все так и есть. Три года назад Его Величество заключил контракт с ведьмой, и она наделила его особой силой… Силой Короля, если угодно. Однако мы называем ее «Гиасс». Гиасс господина — абсолютный приказ. Что бы император не приказал, это будет исполнено попавшим под влияние гиасса человеком.

— Больше похоже на сказку, — усмехнулся Эшли.

— И все же, это правда.

— Я… Я не могу поверить в такое. Лелуш Ви Британия подчинил мир какой-то странной разновидностью гипноза… Право, да в идее с дьяволом больше логики!

— Думаете? А ведь вы сами под действием гиасса. Иначе бы вы давно донесли Шнайзелю, мистер Эшли.

— Что?

Хейвуд так и застыл, с наполовину поднесенным ко рту бокалом. Выходит, он не мог добраться до принца не из-за себя, своей трусости или еще чего, а из-за мистической силы, вложенной в императорский приказ?

Это приободрило. И вместе с тем, Хейвуда вдруг озарило. Он вздрогнул, с заметным испугом поднял глаза на Джеремию.

— Откуда вы знали? — воскликнул Эшли.

— Ваше предательство показалось господину чем-то очевидным. Не переживайте, император на вас не гневается.

Мужчина нервно фыркнул. В его мозгу плохо укладывалось все это. Хейвуд помотал головой и поспешил сменить тему:

— Допустим, все так и есть… Но даже этот «гиасс» вряд ли убережет от гибели.

Джеремия кивнул.

— Верно. Но так уж вышло, что Его Величество — бессмертен. Ему не страшно ни оружие, ни яд, ни старость.

Тут уж Хейвуд, как говорят, «завис». Он одновременно и верил — Сэр Готтвальд никогда не врал, — и не верил, ибо слишком уж безумно было сказанное.

Император бессмертен. Что дальше? Он пришел в этот мир, чтобы спасти его, или наоборот — уничтожить? Что ждет Британию?

— Похоже, вы мне не слишком-то верите, — покачал головой сэр Джеремия.

— Я просто… Удивлен? — словно бы спрашивая самого себя, прошептал Хейвуд.

Рыцарь еще раз рассмеялся, но вежливо дал Эшли время на размышления — налил ему и себе по бокалу, выпил.

— Теперь понимаете, почему ваше предательство не увенчалось бы успехом?

О да. Хейвуд понимал. Очевидно, что его попытки были напрасны — с равным успехом он мог бы встать на пути у Бога. Или Дьявола. Мужчина сам не знал, кем был Лелуш Ви Британия на самом деле. Но разве это касалось какого-то полковника?

Да хоть кого-то в этом мире, разве это касалось?

Немного отрешенно, но Хейвуд кивнул. Джеремия Готтвальд приязненно улыбнулся ему — и до того странной, неподходящей суровому лицу была эта улыбка, что Эшли будто очнулся. Почти пришел в себя, вырвавшись из лап шока.

— Однажды и вы сможете увидеть чудеса Его Величества, — задумчиво произнес мужчина.

Хейвуд поднял голову, вопросительно глядя на рыцаря, но Готтвальд больше ничего не сказал.

Видимо, это был какой-то секрет для своих.

***

— Милорд, ваше предложение неразумно! — возмутился пятый лорд-комиссар[1].

Манлей раздраженно вздохнул, поднял голову.

Это была еще одна причина, по которой Пэджет ненавидел служить сотой императрице. Чертова вольница. Разве подумала бы такая мелочь вякнуть что-то в таком тоне, когда правил Лелуш Ви Британия? Трижды ха! Головы бы лишился раньше, чем успел закрыть рот.

— Лорд, — Манлей замолчал на мгновение, без особого старания пытаясь вспомнить имя, но не сумел и продолжил, как ни в чем не бывало, — Не думаю, что мои распоряжения должно обсуждать вам.

Услышав это, благородные и не очень господа побелели, в глазах их сверкнула ярость.

— Ваша Светлость, это чересчур, — заметил первый комиссар, — Мы все здесь дворяне, и все имеем право высказаться. Я лично согласен с Лордом Генри: закон о дополнительном налогообложении аристократии по меньшей мере неудачен… Он ведь и вас ограничит.

— Не стоит волноваться о моем кошельке, лорд, — улыбнулся Пэджет.

— Тогда позвольте побеспокоиться о других! — вмешался второй лорд-комиссар, единственный, чье имя Манлей сумел запомнить, — Не думаю, что семьи мелких дворян так спокойно воспримут ваши налоги. Мы не можем вызвать их недовольство! Уж лучше ограничим небританское население!

— И вызовем недовольство мирового сообщества? — приподнял бровь Первый.

Манлей удержался от надменной усмешки. Через четыре дня Британией вновь будет править Кровавый император, и мнение остального мира станет последним, о чем будут волноваться.

— Если мне позволено будет вмешаться, — вдруг из-за спины Манлея раздался голос.

Юноша развернулся: его заместитель, Эван Эшли, сладко улыбался. Как успел узнать Манлей, такая улыбка появлялась у Эвана только в моменты небывалого вдохновения, когда мужчину охватывал кураж. Обычно, это заканчивалось разгромом противников Эшли.

— Разумеется, — кивнул Пэджет.

— Лорд Кэмпбэлл, — обратился Эван ко второму лорду-комиссару, — Мне кажется, что лорд Вэйн прав. Мы не можем притеснить не-британцев. Это привлечет слишком много ненужного внимания, да и к тому же грозит скандалом, — мужчина поморщился, как бы выказывая свое отношение к любому беспорядку, — Куда проще последовать идее Лорда Пэджета, — вежливый полупоклон в сторону министра, — Только подать ее в прессе особым образом…

Он говорил, и никто не смел прервать его. Эван рассказывал, как именно оформит нужную мысль для СМИ, как использует лучшие качества британцев для получения прибытка в казну. Речь его текла, словно небольшая лесная река — живо, свежо, быстро.

— Это имеет смысл, — кивал один комиссар.

— Да, да, — поддерживали его другие.

А Манлей мысленно ухмылялся. О да, Эван смог его порадовать. Может быть, даже удивить — все же, таких талантов от заместителя Пэджет не ожидал.

— Большое спасибо за ваше мнение, господа, — сказал Манлей, когда Эван умолк, — Окончательное решение будет вынесено на встрече второго января. До свидания.

Быстро попрощавшись, слегка пришибленные комиссары торопливо удалились. Только Эван остался в кабинете.

— Что такое? — спросил Манлей.

Он понимал, что Эшли медлит не просто так. Не после сегодняшнего выступления.

— Ничего серьезного, — улыбнулся мужчина, — Лишь маленькая просьба, — Пэджет кивнул, разрешая, и улыбка его собеседника стала заметно шире, — Будьте любезны, передайте глубокое почтение и от меня, и от всей семьи Эшли.

— Кому?

Эван замолк на мгновение, странно взглянул на Манлея и едва слышно, одними губами, произнес:

— Самой Британии.

***

Отгремели рождественские торжества, и, хоть до конца выходных оставалось больше недели, Британия постепенно приходила в сознание. Уже реже встречались веселые компании отмечающих, но воздух по-прежнему наполнял аромат глинтвейна, корицы и чудес.

И оттого вдвойне смешно было Лелушу гулять среди веселья, праздника и всеобщей безудержной радости, прекрасно зная, что произойдет в Новогоднюю ночь.

— Эй, сэр, хотите глинтвейна? — окликнул Лелуша молодой парень у прилавка.

Юноша развернулся, уставившись на продавца сквозь темные стекла. Тот, словно почувствовав давящий взгляд, занервничал, даже попытался отбрехаться от своего предложения, но властный голос Ви Британии его остановил.

— Налей, — велел Лелуш.

— Шесть фунтов, сэр, — чуть напряженно произнес парень.

Ви Британия вытащил из кармана пальто оранжевую десятку[2] и протянул продавцу.

— Сдачи не надо.

Мог ведь он, хозяин целой планеты, не обращать внимание на такие мелочи?

Забрав стакан с глинтвейном, Лелуш пошел прочь.

Бульвар Короля Эдуарда был полон народу. Большинство гуляли семьями, но были и те, кто предпочитал одиночество. Отовсюду слышались звонкие детские голоса: кто-то выпрашивал подарки, кто-то заливался веселым смехом, а кто-то наслаждался беготней и незатейливыми играми.

Лелуш отпил из стакана. Приятное тепло прокатилось по телу, оставив на языке привкус ягод и красного вина. Это, конечно, было не элитное Бордо, к которому юноша успел привыкнуть, гостя у Пэджетов или Джеремии, и вместе с тем вкуса в нем было в десятки раз больше. Даже странно.

С искренним изумлением Лелуш поймал себя на мысли, что получает удовольствие. И не оттого, что скоро все это веселье вокруг него превратится в страх, не оттого, что скоро эти мужчины, отцы и мужья, перестанут улыбаться и отправятся воевать. Он просто наслаждался вкусным глинтвейном, приятной погодой и легким, красивым снегопадом.

Господи, он переставал понимать, что к чему.

В любом случае, осталось всего четыре дня жизни Нового Мира. Четыре дня его предсмертной агонии.

Лелуш усмехнулся. Какое красивое выйдет завершение рождественской недели: вместо императрицы, в Новый год страну поведет давно мертвый император. Ироничнее вышло бы только вернуться на пасху.

Парень громко рассмеялся такой удачной остроте. Положительно, в нем погибал гениальный юморист!

На Лелуша оборачивались, смотрели с удивлением и торопились отойти. Наверное, холодный и жесткий смех юноши плохо сочетались с теплой атмосферой праздника. Только вот юношу мнение окружающих волновало в последнюю очередь.

Он наслаждался глинтвейном, прогулкой и своим знанием.

Бульвар завершался Кафедральной площадью, где царил роскошный собор Святого Георгия — покровителя Старой Британии. Когда-то, еще до основания Пендрагона, именно здесь короновали императора Риккардо, а потом, почти век спустя, в пожаре погиб наследный принц Эдуард. Собор помнил многое — он был свидетелем расцветов и закатов, пережил и Эпоху Кровавого Герба, и войны наследников Клэр, и правление Лелуша… Кафедральный собор Лондона впервые за сотню лет вернул статус первого в империи, и теперь, словно живой, вознес свою колокольню высоко в голубое небо.

Он не раз перестраивался, и вряд ли что-то в нем осталось со времен Основания Империи[3]. Нынче собор являл собой прекрасный образец нео-готики — высокий, прямой, узорчатый, словно порожденный таянием воска и после обточенный искусным мастером, бесконечно сложный и идеально гармоничный со всеми башенками, арками, окнами и горгульями-стражницами, хранившими святую обитель.

Лелуш сам не знал, что его дернуло — и все же, очарованный, он медленно поднялся по ступеням собора и оказался внутри.

Наверное, окажись на месте юноши кто другой, он был бы восхищен.

Над интерьерами собора трудилось не одно поколение талантливых дизайнеров и художников.

Ввысь тянулись колонны, украшенные резьбой, меж них — разноцветные витражи в окнах, самые прекрасные — за алтарем. Из-за мозаики ярких стекол солнечный свет становился то синим, то красным, то зеленоватым, оставляя на полу красивые полоски. Глядя на них, Лелуш даже на мгновение забыл, что за окном царила серая британская зима.

Народу в соборе было немало — кажется, близилась служба. Или еще что-то. Лелуш не знал, никогда особо религиозным не был. А на службе последний раз и вовсе оказался лет в четырнадцать, еще в Академии.

Это воспоминание ощущалось таким далеким, почти забытым, словно бы из иной жизни. Хотя, оно ведь и правда было из далекого прошлого.

Лелуш усмехнулся и принялся разглядывать гравюры на стене. Как и положено приличной англиканской церкви, Кафедральный собор ими изобиловал. Гравюр было не меньше полусотни: больших, в полную стену, и крохотных, всего в пару дюймов диаметром.

Юноша неторопливо шел к алтарю, разглядывая все вокруг, и вдруг остановился. Внимание Лелуша привлекла огромная гравюра: Иисус в белой ризе исходит из гроба, в его руках — знамя.

Ви Британия рассмеялся, громко, искренне, даже не думая о том, что подумают люди вокруг.

Вот так же и Кошмарный император восстанет из мертвых, неся окровавленный Британский флаг.

Словно зеркало.

Антихрист.

— Мистер!

Лелуш неторопливо повернулся на голос: перед ним стоял клирик[4], и на лице его явственно отразилось неудовольствие.

— Что такое?

— Вы нарушаете порядок в Соборе. Не шумите, или мы будем вынуждены призвать вас к ответственности.

Юноша удивленно поднял бровь.

— Что-то не так?

— Мистер, повторюсь, вы нарушаете порядок. Пока ограничимся предупреждением, но если такое повторится…

— Не стоит мне угрожать, — улыбнулся Лелуш, — Вы в этом дилетант.

— Я вам не…

— Не суть важно. Так и быть, я учту вашу просьбу…

— Большое спасибо, — вздохнул клирик.

— Скажите вот что, — вдруг спросил Ви Британия, — А он действительно может помочь кому угодно?

— Конечно, — кивнул мужчина, бросив на Лелуша странный взгляд, — Если искренне просить, он откликнется.

Лелуш хмыкнул. Сколько он просил, и сколько раз это работало?

Ноль.

Бог услышал юношу только тогда, когда Лелуш приказал, когда навязал свою волю.

— Вы, люди, слишком надеетесь на чью-то милость, — бросил Ви Британия и, развернувшись на каблуках, вышел из собора.

Он не из тех, кто просит и ждет. Он — хозяин.

Итак, осталось четыре дня.

[1] Лорд-комиссар — должность, следующая за Лордом Верховным Казначеем (в данной работе — министром финансов). Традиционно выбирается 6 лордов-комиссаров, из которых лишь двое старших имеют реальную власть. Функция остальных 4-ех скорее совещательная.

[2] Имеется в виду банкнота в 10 фунтов стерлингов

[3] Примерно 1760 год от СБП и 1815 год от Рождества Христова

[4] Клирик - Общее название служителей церкви

Глава 27. Государь-император

Премьер-министр Священной Британской империи, Шнайзель Эль Британия, был на удивление доволен жизнью. Отчасти он был даже счастлив, если тот странный тихий восторг, граничащий с молчаливым возбуждением, можно было назвать счастьем.

Всего ничего оставалось до его восшествия на престол. Жалкий месяц, как говорил ставленник принца в правительстве.

Изначально Шнайзель справился бы и раньше, но возвращение и активность Лелуша чуть спутало карты. Не воскресни братец так быстро, убийство Нанналли и коронация нового императора заняли бы еще меньше времени. Впрочем, отстранение сестренки тоже не представлялось делом трудным.

Нана была еще слишком юна, и очень долго не соприкасалась с властью, чтобы успеть ей отравиться. Глупая, наивная, доверчивая. Для любого серого кардинала такие девочки на троне — сладкая мечта.

Но Шнайзель никогда не желал быть в тени. Он родися вторым принцем и самым перспективным наследником не для того, чтобы стоять за троном, а чтобы на нем сидеть.

Дважды все сорвалось — сначала влез Лелуш, потом его гиасс. Но тепеь точно будет иначе.

Дверь распахнулась, но Шнайзель, стоявший к ней спиной, не волновался. Лишь один человек мог вот так войти без доклада и стука, и этому человеку Шнайзель доверял очень многое.

— Канон, ты принес отчет по министерству финансов?

— Боюсь, я не Канон, — ответил принцу холодный голос.

Шнайзель торопливо обернулся.

Перед ним, странно усмехаясь, стоял девяносто девятый император Священной Британской империи.

Лелуш сел. Спокойный, холодный и нарочито равнодушный, он выглядел истинным господином. Надёжной опорой за спиной его возвышался Джеремия Готтвальд. Пёс, бесконечно преданный своему хозяину.

Шнайзель тоже сел, откинулся в кресле, глядя на брата.

— Ты пришел. Зачем?

— Не поверю, что ты не знаешь, — усмехнулся Лелуш, — Мое возрождение — не секрет, а мотивы — величайшая тайна?

— К сожалению, они ведомы только одному человеку на всей Земле. Да и тот, по моему мнению, величайший в истории лжец.

Принц улыбался. Оказавшись лицом к лицу с младшим братом, он вновь окунулся в Игру. В настоящую Битву Разумов, а не скучное ковыряние в песочнице.

Как же ему не хватало соперников.

Вдруг Шнайзель поймал себя на мысли, что действительно скучал по Лелушу. Не только как по врагу или сопернику, нет — как по члену семьи, несносносному, пафосному, горделивому, но всё-таки доброму брату.

— Вот как?

— Да.

На лице Лелуша появилась акулья усмешка.

— Брат Шнайзель, до трансляции ещё есть время. Не хочешь ли потратить его с пользой, сыграть со мной?

— Неужели в шахматы?

— О, нет, — юноша покачал головой, — В правду. Правила просты — ты мне откровенность, я тебе, все довольны, рождественское чудо наступило.

— И где же тут игра? Нет победителя, нет побежденного.

Лелуш щёлкнул пальцами, и молниеносным движением Джеремия Готтвальд выхватил пистолет.

— Ты можешь умереть, ничего не зная. А можешь — без вопросов и удивлений.

— Брат, не думаешь же ты, что я второй раз куплюсь на это?

— Сегодня все иначе.

Шнайзель улыбнулся. Ему не было страшно… Почти. Даже самые невероятные люди боятся умирать, пусть этот страх у них скрыт где-то на подкорке сознания. Но у Шнайзеля был козырь.

— Во время Реквиема ты тоже казался жестоким. И все же, приговорённые остались живы.

На миг глаза Лелуша распахнулись, испуганно выдохнул Готтвальд — принц попал в цель. Такую историю, как Реквием по Зеро, не забыть легко.

Но уже в следующую секунду Шнайзель был вынужден усомниться в своих выводах — Лелуш расслабился, усмехнулся, откинулся в кресле.

— Я даже подумал, что жив — поздравляю, ты смог меня удивить! — он пару раз хлопнул в ладоши, как бы благодаря Шнайзеля за доставленное удовольствие, — Но сейчас я не играю, брат. После смерти и возрождения я больше не хочу дарить мир другим, я желаю его для себя. Весь. Абсолютно покорный и не смеющий даже помышлять о неповиновении.

— Сними маску, Лелуш, — хмыкнул Шнайзель, — Ты не похож сам на себя.

Это разозлило девяносто девятого императора — красивые губы изогнулись в гримасе ярости, тонкие пальцы сжались в кулаки, меж темных бровей залегла морщинка.

Принц едва заметно нахмурился. Раньше Лелуш никогда не выражал эмоции так ярко, особенно ненавидел он показывать другим своей злости и грусти, а тут, перед братом, которого мнит врагом.

— Я есть тот, кто я есть, — странно ответил юноша, — Кем вы меня сделали.

— Почему теперь ты решил нарушить ход реквиема?

Лелуш подкачал головой, взглянул на часы.

— Ты слишком много о чём меня спрашиваешь сегодня. Но, так и быть уж, на этот вопрос я дам ответ, — милостиво согласился он, — Реквием был красивой мечтой двух мальчишек. Мечтой о добром, новом мире. Жаль только, что вернувшись, я не увидел того, ради чего умер…

Шнайзель не слушал. Он размышлял, что ему делать, но итог был очевиден. Если Лелуш позволял себе так откровенно развлекаться, то план его был в безопасности.

Принцу живым не уйти. Или не уйти свободным — что бы Лелуш не говорил, такой вариант тоже исключать было нельзя. Необходимо было предупредить Корнелию, она последняя, кто мог бы побороть Тирана.

Шнайзель как бы невзначай сунул руку в карман брюк, вслепую, незаметно, набрал пароль. Безразлично отведя глаза в сторону, он, стараясь не шевелить пальцем лишний раз, медленно набрал заветные семь буквИмя Лелуша в английском — Lelouch. Отправить.

Не подведи, сестра. Твой брат рассчитывал на борьбу с Лелушем и проиграл. Ты же сражайся с дьяволом, тебе, в конце концов, не привыкать, Богиня Войны.

А он, Шнайзель, даст тебе время.

— Теперь понимаешь?

Принц кивнул. Он что-то слышал про мотивы и желания Лелуша, но дела у него были иные. Более важные.

— Теперь мой вопрос, — улыбнулся Лелуш, — Почему, отослав мое тело в Антарктиду, ты так плохо меня закопал?

— Я отдал приказ оставить тебя там, откуда ты не выберешься, — Шнайзель горько усмехнулся, — Но в мой план вмешалась природа. Сначала из-за непогоды не удалось доставить тебя достаточно далеко — бросили, где пришлось, и поторопились спасти свои жизни. А потом в Тихом Океане случилась та катастрофа, ты и сам читал, думаю. Ледники начали таять, да и в самой Антарктиде зафиксировали рекордное потепление. Когда я получил донесения об этом, послал проверить твое тело — но нужного места не нашли. Снег быстро все схоронил.

— Кому ты поручал это дело?

— Уже не важно, — оскалился Шнайзель, — Они мертвы, давным-давно мертвы.

Лелуш поднялся.

— Спасибо за ответ, брат, — кивнул он.

— Это все, что ты хотел узнать? — спросил принц, мельком взглянув на часы, — Такой пустяк?

— С остальным справлюсь сам. А сейчас, мне пора на трансляцию — Британия ждёт моего триумфа. Прощай, Шнайзель.

Быстрее, чем он успел сделать хоть что-то, громыхнул выстрел. Джеремия Готтвальд мастерски знал свое дело, он умел убивать.

Боль разлилась в голове принца, но он не успел даже вскрикнуть — все вокруг охватила темнота. Последним, что он услышал, был глухой удар.

***

Разумеется, на звук выстрела никто не пришел. Никто не преградил Ему дорогу, никто не встал на пути. Никто не выступил против крушения Дивного Нового Мира.

Наверное, старого Лелуша это бы покоробило. Того самого, милосердного и искреннего Лелуша, который до конца был готов бороться за всеобщее счастье, такое равнодушие привело бы в ярость. Однако нынешний Лелуш был до ужаса спокоен. Готовясь вновь захватить крупнейшее государство планеты, он едва ли переживал больше, чем во время прогулки по парку.

И все же, было у юноши одно неприятное обстоятельство: он не знал, где именно записывала обращение его младшая сестра.

— Джеремия, — кивнул Лелуш.

Дополнительных приказов рыцарю не потребовалось. Он с полуслова понимал, чего желает его господин.

Готтвальд мигом отловил первого попавшегося на глаза слугу, и, нависая над ним, что та гора, приказал провести императора к принцессе Нанналли.

Прежде Лелуш ни разу не бывал в Лондонском дворце. Все свое детство он провел в Пендрагоне, только на лето уезжая на южную виллу. Когда же он вырос и сам стал императором, ему было банально некогда — мировая война, репрессии и подготовка к собственной смерти были важнее поездок по дворцам.

Сейчас же, когда он шел по широким коридорам с высокими окнами, на лицо невольно вылезала улыбка. Почему-то именно это место будило в Лелуше воспоминания о счастливом детстве.

— Это здесь, Ваше Величество.

Дверь приоткрылась и Лелуш, не привлекая к себе особого внимания, вошел в комнату.

— Смотрите вот сюда, в камеру, — доброжелательно вещал журналист, так и кружа вокруг Нанналли, — После того, как я скажу «три», начинайте говорить. И не беспокойтесь, мы запишем столько дублей, сколько будет необходимо! Вы готовы?

Нанналли кивнула. Заметно было, что она волновалась, но старательно скрывала свой страх. Ещё раз пробежавшись глазами по какой-то бумажке — видимо, по тексту ее обращения, девочка выдавила тревожную улыбку и сказала:

— Начнем.

Лелуш поймал обеспокоенный взгляд Джеремии, махнул рыцарю рукой, как бы говоря: «Не беспокойся» и уверенно шагнул вперед.

— Прошу прощения, — сладко улыбаясь, произнес юноша, — Однако поздравление граждан с Государственными праздниками — дело правителя Британии.

— Что про… — попытался было возмутиться журналист, да так и застыл с раскрытым ртом, изумленно глядя на Лелуша.

— Брат?! — взвизгнула Нанналли.

— Не так громко, — поморщился Лелуш.

Громкие крики последнее время чертовски его раздражали.

— Ты жив! — девочка наивно распахнула объятия, словно бы ожидая, что сейчас ей ответят взаимной радостью, — Неужели код… — она прикусила язык, — То есть, неужели? Тебе так повезло!

— Я жив, — равнодушно ответил юноша.

На лице Нанналли шокированное непонимание сменилось обидой. Да, прости, кажется, твой драгоценный брат вернулся ублюдком. Он больше не беспокоится о чувствах маленьких наивных девочек. А, впрочем, волновался ли хоть когда-то?

Лелуш подошел к сестре, но не для того, чтобы изъявить свою радость от встречи — просто от стола, за которым сидела Нанналли, было видно сразу всех собравшихся в комнате.

— Дамы и господа, у меня нет ни времени, ни желания вам что-то объяснять и вас успокаивать. А потому — служите мне!

Как и сотни раз до, вспыхнула дьявольская сила. Как и сотни раз до, люди лишились своей воли.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула бывшая императрица.

Лелуш неторопливо развернулся к ней, и девочка отшатнулась. Это выглядело жалко — она ведь даже не могла встать, и потому лишь вжалась в спинку кресла.

— Уведите принцессу. У нее стресс. Остальные — начинайте съемку.

— Лелуш!!! Почему ты так поступаешь?! — завизжала Нанналли, пытаясь избавиться от рук увозившей ее помощницы, — Пустите!

Но что она могла сделать? Маленькая девочка-инвалид, у которой через пару дней не останется и капли влияния… Даже жалко.

Видимо, о том же подумал и Джеремия — в обычно суровом взгляде рыцаря проступило неожиданное сочувствие?

Ладно, с этим можно будет разобраться позднее. Пока стоило сосредоточиться на речи.

Его спросили о готовности, и, разумеется, Лелуш был готов. Он глубоко вздохнул, прочистил горло и заговорил так, как говорил когда-то давно, еще в прошлой своей жизни. Где он был Зеро, защитником слабых и обделенных… Как забавно. Теперь теми же методами будет восставать из пепла жестокий Кровавый император.

— Это был непростой год, — начал Лелуш, — Год наших потерь, наших поражений. Год, в течение которого каждый из нас пострадал за свою Родину, — он глубоко вздохнул, чтобы каждый, кто его услышит, прочувствовал всю глубину боли Великого Диктатора, — Но неужели вы, британцы, готовы терпеть такое и дальше? Жить, склонив головы пред издевательствами? — юноша горько усмехнулся, — О, нет. Ведь не покорностью славна Британия, отнюдь, а своими великими победами, храбростью, гордостью, доблестью, честью. Весь этот год наши враги бездумно заставляли нас копить ненависть, и сейчас настало время выплеснуть всю вашу ярость! Пусть Новый 2020 год вновь покажет миру силу Британии, принесет нам нашу победу! ALL HAIL BRITANNIA!

Ну вот и все.

— Ты закончил? — на пороге стоял Сузаку. Лицо его скрывала темная маска, а фигуру — знаменитый фиолетовый костюм Зеро, но Лелуш не смог бы не узнать старого друга.

— Да, — кивнул юноша, — Идите и никому обо мне не говорите.

— Да, Ваше Величество! — восторженно гаркнули журналисты и с поклоном ретировались.

— Где Нанналли? — спросил Сузаку, как обычно, мало заботясь о приличиях.

— Даже не поздравишь?

Ответом Лелушу стал красноречивый взгляд, который можно было угадать даже за непрозрачной маской.

— Наше общение немного не заладилось, и я отправил ее отдыхать.

Сузаку вздрогнул, подозрительно посмотрел на бывшего друга.

— С ней все в порядке, можешь проведать, — вздохнул Лелуш.

— А ты?

— А что я? Как глава этой дивной семейки, а в ответе за всех своих сестер, — юноша хмыкнул, — В том числе и за Корнелию, которая наверняка снова попытается сотворить какую-нибудь глупость.

Куруруги приподнял бровь, как бы спрашивая, должен ли пойти с Лелушем, но тот покачал головой и сказал:

— Не надо. Ты, конечно, прекрасный воин, но в рукопашном бою Джеремия тебя обставит.

На лице Первого рыцаря мелькнуло искреннее довольство — похвала от господина всегда была для мужчины высшей наградой — пополам с беспокойством. Лелуш промолчал: ему мало интереса было в чувствах окружающих, и все же, списывать такую странную для Готтвальда эмоцию со счетов юноша не стал. Он сделал в памяти заметку, и, не прощаясь с Сузаку, прошел в сторону восточного крыла дворца. Как ему успели доложить, последний раз Корнелию видели именно там.

Наверняка принцесса поторопилась покинуть страну. Она обязана была знать о возвращении Лелуша — недаром он ей показывался почти в открытую! Если уж после такого она не догадалась, то такую дуру даже убивать стыдно.

Пускай уходит. Пусть доберется до ССШ, поднимет Черных Рыцарей, устроит грандиозную войну против собственного народа.

Британцам предательство собственной принцессы должно ой как не понравиться.

Лелуш мысленно оставил заметку напомнить Хейвуду Эшли о раскрутке колеса пропаганды. Впрочем, он наверняка достаточно умен, чтобы догадаться самостоятельно.

Вдруг юноша остановился, заметив посреди коридора коренастую мужскую фигуру.

— Сэр Кингзман! — воскликнул юноша, как бы добродушно оскалившись.

Бывший одиннадцатый рыцарь круга при императоре Чарльзе торопливо развернулся. На его старом, полном морщин лице, промелькнула обреченность. Но уже в следующий миг он выпрямился, даже, казалось, стал на несколько дюймов выше, и широко улыбнулся.

— Желаю здравствовать, Ваше Величество. Сэр Джеремия, — первый рыцарь был удостоен такой же вежливой улыбкой.

— Взаимно, сэр Кингзман, взаимно, — кивнул Лелуш, — Надеюсь, мне не придется отказаться это этого пожелания.

— На все ваша воля, — Оуэн остался непробиваем.

— Именно так. А чего вы здесь стоите? Чай, не слишком уютно, в коридоре-то?

Очередная комедия. Они оба все понимают, и все же, разыгрывают глупцов.

— Я воин. Для меня любая лачуга, где есть крыша над головой — уже подарок, что уж говорить о дворце?

— Чудесное место, согласен. Однако я не очень настроен на светскую беседу. Дел слишком много, без меня страна в полной разрухе.

— Примите мои соболезнования.

— Из соболезнований армии не сколотишь, — покачал головой юноша, — Вы бы лучше помогли делом.

Девятый рыцарь подобрался, взглянул на Лелуша совсем иначе, в тусклых серых глазах проявилась подозрительность, но только. Даже уголка губ не дрогнуло.

— Рад служить, государь.

— В таком случае, доложите, где находится принцесса Корнелия.

Оуэн отшатнулся, тут же попытался прикрыться: закашлялся, изображая немощного старика, сгорбился, сморщился весь.

— Что-то случилось, сэр Кингзман?

— Кхм! Все в порядке! Однако события последних часов меня слишком поразили… Боюсь, я болен, — глаза его забегали. Он искренне любил Корнелию, и готов был защищать до самого конца.

Только вот Лелушу это было бесполезно — скорее уж, мешало.

— Я непременно дам вам отдохнуть, — оскалился юноша, — Сообщите, куда отправилась моя сестра, и можете быть свободны.

Улыбка, озарившая его красивое лицо, больше походила на волчий оскал. Будто бы хищник играл с добычей, то отпуская, то вновь хватая. И если добыча могла еще думать, что сможет спастись, он-то знал, как тщетны попытки побега.

— Вы меня не расслышали?

Припугнуть.

— Услышал, Ваше Величество. Я был бы счастлив служить вам, но принцесса не докладывает мне о своих перемещениях. Потому, я могу лишь гадать.

Отпустить.

— Конечно. Когда члены императорской семьи держали отчет перед рыцарями? Я не сержусь на вас.

На лице Оуэна появилась доброжелательная улыбка, он вежливо кивнул и собирался было идти прочь.

— Посмотрите мне в глаза, Сэр Кингзман, будьте добры.

Оборвать лапы, чтобы не сумел удрать.

— Доложите о местоположении Корнелии Ли Британии, господин девятый рыцарь.

Секундная борьба — и вот взгляд его погас, сраженный дьявольской силой. Все как всегда.

— Принцесса должна была отправиться в Японию, к госпоже Сумераги, — голос пуст, в нем не осталось ничего.

И лишить жизни слишком наглую добычу.

Джеремии Готтвальду не нужно даже говорить — он понимает хозяина почти мысленно, как хорошо выдрессированный пес.

Раздался выстрел, и тело старика мешком осело на пол.

Девяносто девятый император Священной Британской империи проводил его равнодушным взглядом.

Глава 28. Разрубайте все узлы!

В коридорах Тайного Разведывательного управления суетились люди. Новости о произошедшем во дворце уже разнеслись, и потому ТРУ пребывало в панике.

Хейвуд шел к кабинету начальника. За его спиной, молчаливые, словно роботы, шагали еще шесть человек — сломанные жуткой волей императора солдаты. Их придал в помощь Эшли Лелуш, совершенно равнодушно, будто какие вещи, а не живых людей. Они, впрочем, таковыми и выглядели.

Было ли это желанием помочь или угрозой?

Проверять не хотелось. Малейшая мысль о том что и его, Хейвуда, лишат пусть и не гениального, но собственного разума, приводила в ужас и заставляла беспрекословно подчиняться воле императора.

Уж лучше мириться с совестью, чем быть куклой.

Кабинет начальника не охранялся. В приемной сидела только секретарша в неприлично открытом платьице.

— Что вы делаете?! — завизжала девчонка, — Не имеете права!

— Уберите ее отсюда, — приказал Хейвуд, — Без травм! — торопливо добавил он, заметив, как рванулись солдаты.

Шум просто обязан был привлечь внимание начальника — будь начальником кто угодно, кроме Хью Ле Диспенсера. Тот даже не поднялся. Лишь когда Хейвуд вошел в кабинет, поднял голову и изумленно спросил:

— Что-то случилось?

Хейвуд поморщился. Когда-то Хью Ле Диспенсер почитался молодым Эшли, будто святой — мужчина верил в его опытность, навыки, знание.

Но все это оказалось лишь образом. Ле Диспенсер феерически провалился.

— Вы отстранены от должности и арестованы за пособничество узурпатору Нанналли Ви Британии и изменнику Шнайзелю Эль Британии.

Бывший глава застыл, изумленно глядя на Хейвуда, а в следующий миг вдруг улыбнулся и покачал головой.

— Хейвуд, мальчик мой, это странная шутка, — сказал Хью, — Больше того, это опасная шутка. Не помню, чтобы ты так шутил… Погоди-ка, ты пьян?

Эшли смерил бывшего начальника отчасти даже сочувственным взглядом.

— С такими людьми, как Его Величество, не шутят. И нет, я не пьян, сэр. Пройдите с нами, или мы будем вынуждены применить силу.

Хью наконец заметил солдат, их пустые, равнодушные лица, и побелел.

— Хейвуд! — воскликнул Ле Диспенсер, — Не знаю уж, кто меня оклеветал, но я не виновен! Если нужно, я поклянусь!

— Увести. В камеру до суда, — приказал Эшли и, не слушая боле криков бывшего начальника, отправился на доклад к императору.

Лелуш Ви Британия нашелся в кабинете, прежде принадлежавшем принцу Шнайзелю. Вокруг юноши уже крутились люди, стремясь то ли показать себя, то ли убедится, что все происходящее — не сон, то ли действительно что-то сделать.

Хейвуд хотел было тихонько передать о своем приходе, но не успел.

— Мистер Эшли! — окликнул его Лелуш, — Все прошло успешно?

— Да, Ваше Величество, — отрапортовал мужчина, неосознанно вытягиваясь по стойке смирно, — Господин Ле Диспенсер арестован и ожидает суда.

— Прекрасно! — император даже пару раз хлопнул в ладоши, — Учитесь, господа!

На Хейвуда мгновенно развернулись несколько завистливых взглядов.

— Вот что, Эшли. Займете пока кресло Диспенсера, справитесь — так и останетесь. Ясно?

Зависть теперь воцарилась и на лицах.

— Да, Ваше Величество.

— Идите. Теперь вы, господин Хейген…

Торопливо откланявшись, Хейвуд вылетел из кабинета.

Черт, как же там неуютно!

Однако на этом злоключения новоявленного начальника ТРУ не закончились. Едва свернув за поворот коридора, Хейвуд столкнулся с человеком, которого бы желал встретить меньше всего на свете.

Генрих Эшли, его отец, как всегда суровый, недовольный и высокомерный, оглядел сына с положенной долей презрения.

— Хейвуд.

— Лорд Эшли.

С той памятной ссоры за семейным ужином Хейвуд поклялся никогда больше не называть Генриха отцом. В конце концов, он же больше не член семьи, не так ли?

— Твоя мать не находит себе места от беспокойства, — выплюнул Генрих, — Своим упрямством ее в могилу сведешь, мальчишка.

Хейвуд вздохнул. С недавних пор словам отца он не доверял — слишком много в них было лжи.

— Не делайте из моей матери символа. После того, что она для вас сделала, она не заслужила такого отношения.

— Лицемерно. По-моему, именно ради тебя Констанция пожертвовала карьерой.

— Ради всех ваших детей, а не только меня, — выплюнул Хейвуд, — А теперь прошу прощения, мне нужно идти. Прощайте, Лорд Эшли.

Генрих только неопределенно хмыкнул, с презрением оглядел сына и зашагал к кабинету императора. Хейвуд, не желая больше думать об этой встрече, поспешил в свой новый кабинет. Работы и правда предстояло немало.

***

Когда мир рушится, сложно чувствовать себя нормально. Трудно с каменным лицом сносить все превратности судьбы, терпеть, не выказывая слабости.

Нанналли и не сдержалась. Пока помощница, очарованная гиассом, везла Нану до ее покоев, девушка рыдала, пыталась докричаться, звала братьев и сестру, потом умоляла, и снова плакала, уже и не чая, что ее услышат.

Все и правда было тщетно. Самый безумный сон стал явью в худшем воплощении. Лелуш вернулся, но не тот Лелуш, что творил Реквием. Не тот умный дурак, что ради сестры перестроил мир.

Несмотря ни на что, Нанналли хорошо знала брата. По одному повороту головы и блеску глаз девушка видела, кем был Лелуш Ви Британия. И как же безумно ей хотелось верить, что он вновь играет, без труда дурача весь мир! Ведь может же, может!

Но верилось с трудом. Лелуш ненавидел повторяться. Да и зачем ему было бы воскресать после Реквиема и вновь подчинять себе Британию, если не из властолюбия?

Пожалуйста, пусть все это окажется лишь долгим-долгим кошмаром!

Помощница ввезла кресло девочки в гостиную и осталась стоять рядом, недвижимая, будто жуткая статуя со стеклянными глазами.

— Оставь меня, — прошептала Нана, почти не надеясь, что ее услышат.

Но женщина подчинилась и, сделав вежливый книксен, вышла из комнаты.

Нанналли еще хватило сил подъехать к небольшой софе и перебраться на нее. В следующий миг Нану охватили рыдания, и девушка не услышала тихих шагов своего гостя.

— Нанналли?

Девушка вздрогнула, подскочила, попыталась стереть выступившие на глазах слезы, но, заметив вошедшего, передумала.

— Сузаку?

Он смотрел на нее странно. Не просто с жалостью, что можно было бы понять, но с сожалением и стыдом, как будто провинился в чем-то.

— Сузаку? — переспросила Нанналли, напрягаясь.

Он приблизился. Все сильнее проступали на его лице эти странные чувства, и все сильнее тревожилась Нана.

— Здравствуй, Нанналли, — негромко произнес он.

— Господи, Сузаку, ты приехал! — воскликнула императрица, протягивая руки для объятий.

Она редко позволяла старому другу себя коснуться, но сейчас девушке было необходимо человеческое участие и тепло.

Куруруги опустился перед софой на колено, мягко обнял Нанналли.

— Ты… Ты знаешь про брата, да? — всхлипнула девушка.

Он кивнул.

— Он… Он… — Нана не выдержала и снова зарыдала, — Я даже не знаю, что случилось!

— Он тебе навредил?

— Нет! Просто…

Девушка еще раз всхлипнула, но титаническим усилием воли подавила рыдания. И тут в голове ее промелькнула странная мысль, которая с каждым мгновением казалась все более осмысленной.

— Ты… Ты не выглядишь удивленным, — прошептала она.

Сузаку неопределенно пожал плечами. Тревога в голове Нанналли забила набат.

— Я требую, чтобы ты рассказал мне правду! — зарычала девушка, вскинувшись. Лицо ее изменилось, в глазах мелькнула та же искра ярости, которую часто видели в глазах ее отца или старшего брата. Это был один из тех немногих моментов, когда в Нанналли появлялся стержень, и когда в ней можно было узнать достойную наследницу императорской семьи.

Парень вздрогнул, с изумлением глядя на Нану. А потом на его лице появилась горькая усмешка.

— Уверена, что хочешь правды?

— Если ты не ответишь мне, как друг, я прикажу тебе, как императрица! — воскликнула девушка.

Сузаку горько усмехнулся.

— Только не говори потом, что я тебя обманул… Или что я был жесток… Или что я предал нашу дружбу. Просишь правды? Вот она. Это я привел Лелуша к власти. Я умолял его вернуться, спасти нас всех. И тебя в том числе.

— Спасти? — нахмурилась Нанналли, — Разве мне что-то угрожало?

Ответом ей стал тяжелый вздох.

— Неужто ты не замечала, как поменялся Шнайзель?

Девушка побледнела. То, что рассказывал Сузаку, с каждым словом становилось все безумнее и безумнее.

— Шнайзель.?

— Да. Перед Реквиемом Лелуш наложил на него гиасс и приказал подчиняться… Тебе. Но Шнайзель смог освободиться и стал опасен. Знаешь, сколько покушений на тебя я пресек только за последние два месяца?

— Ты должен был сказать мне! — вскинулась Нанналли.

— Сказать что? Нана, милая, твой брат — последняя сволочь, он избавился от гиасса и теперь хочет тебя убить, чтобы самому занять трон. Ничего не забыл? Ах да, там еще Лелуш вернулся, и черт его знает, что хочет.

Нанналли медленно оглядела Сузаку. Ее большие светло-лиловые глаза вновь налились слезами, но на этот раз не от страха или обиды, а от гнева. Как мог Сузаку поступать так подло? Как мог он играть в дружбу, а потом гнусно предать? Молчать, улыбаться, вести дела за спиной? Развязать войну?!

Лицо Нанналли стало беловато-серым. А ведь правда, войну… Новый Лелуш не оставит мир в покое, пока не покорит, но ведь и ССШ не сдадутся без боя! А они сильны, сильнее Британии. Ох, что будет…

Нана вздрогнула, прекрасно осознавая, что их ждет. Еще раз взглянула на Сузаку, но с такой яростью, с такой ненавистью, что он отшатнулся.

— Уходи, — прошептала Нанналли, дрожа от гнева, — Видеть тебя не желаю!

Парень, бледный и решительный, с горящими огнем глазами, не шевельнулся. Он посмотрел на Нану, и лицо его исказила боль.

— Поди. Прочь, — ледяным тоном велела Нанналли, не отрывая глаз.

Если бы в тот миг рядом с Нанналли оказался кто-то, кто хорошо знал Чарльза, при всем желании не смог бы он усомниться в том, что Нана императору — родная дочь.

— И не смей возвращаться, — весомо добавила она.

Сузаку поджал губы. Он молчал, но не уходил, продолжая с сожалением и болью глядеть на подругу. Однако и Нанналли не опускала глаз, и через несколько мгновений парень был вынужден отступить.

— Прости, — прошептал он, развернулся и вышел.

А Нана рухнула на софу и вновь зарыдала.

***

Джеремия смотрел на своего господина и не знал, что думать. Слишком уж сильно изменился Лелуш. Тело осталось прежним. Привычки — тоже. Император все так же любил сидеть, задумавшись, подперев голову тремя пальцами, все так же ненавидел спорт и аромат Шипра. Все было по-прежнему, и вместе с тем, совершенно иным.

До сегодняшнего дня это могло казаться бахвальством, наигранностью, пафосным шоу. Но сегодня, глядя на то, как равнодушно Лелуш общался с обожаемой сестрой, Джеремия впервые усомнился в своем господине.

Это была мерзкая мысль.

Грязная. Низкая. Подлая.

И совершенно рациональная, черт ее дери.

Готтвальд гнал прочь этот вывод, отрекался, но он возвращался снова и снова. Недопустимый для рыцаря. Необходимый для друга.

Конечно, считать себя другом Лелуша было наглостью, но в этот раз, наверное, необходимо.

Джеремия поведет себя не как слуга, но как друг. Поможет господину. А если уж не справится…

Лишь за один грех нельзя получить прощение.

***

В самолете думалось легко: будто бы все проблемы остались где-то в тысячах милях ниже.

Еще не успело закончиться обращение из Британии, а Джейкори Эйасу, легитимный и совершенно незаконный президент Эритреи уже мчался на восток, с комфортом расположившись в собственном джете.

Да, как оказалось, в Эритрее были деньги. Просто не для всех.

Британская администрация, например, жила, как у господа за пазухой, по сравнению с остальными. Или верхушка власти. Или высшие военные чины.

Джейкори только тяжело вздохнул, вспоминая, как по его приказу за решетку и даже под пули отправились десятки хозяев жизни. Тогда из мальчика он стал мужчиной, а из слабака — правителем.

На самом деле, история его взлета была типична для Африки той поры. При колонистах попал в армию, заслужил какой-никакой авторитет, а после оказался в нужное время в нужном месте, всем понравился, вопросов не вызвал, оп — и президент. Дикая история для Просвещенной Европы и совершенно обыденная для стран Черного Континента. Так поднимались по всей Африке.

Но вот то, что было дальше, у каждого диктатора было своим. Кто-то достигал вершины своих мечтаний, кто-то пытался играть в завоевателя, кто-то лез в большую политику, и лишь немногие понимали, что все это, на самом деле, просто игра. В мире всего два гегемона — Британия и ССШ, и ни та, ни другие какую-нибудь заокеанскую мелочь даже не заметят.

Понимал этой и Джейкори. Потому он и не лез в большую политику — ему там ничего не светило бы. Вместо глупостей, новоявленный президент занялся модернизацией своей страны. Строились заводы и фабрики — чуть-чуть, с задержками и воровством, но строились же! Появилось обязательное начальное образование и школы для детей и взрослых. Пришлось, конечно, выпросить милостей у Европы, но Джейкори не сдавался.

Ему нужна была страна, которую не стыдно предложить Британии.

Это даже забавляло молодого президента. По сути, он поднимал свою родину из нищеты и грязи, чтобы поставить на колени перед новыми хозяевами. Поселить в людях надежду — и растоптать ее росчерком пера.

Воистину, Благими намерениями…

Наверное, будь Джейкори более образован, он бы обязательно вспомнил немало мудрых изречений и нашел бы среди них то, что дало бы совет или хотя бы обнадежило. Но нет. В полной неизвестности мчался на восток по черному небу президент Эритреи Эйасу. Талантливый управленец, хороший руководитель и продажная сволочь, как считали самые близкие к нему люди.

«А как они, наверное, укрепились в подозрениях, когда я четыре часа назад сорвался в Британию», — хмыкнул про себя Джейкори.

Да, явно все уверились в подозрениях о продажности своего президента. Ну и пусть — все равно через несколько часов вся страна будет принадлежать Лелушу ви Британии. Если, конечно, император пожелает.

Эйасу горько усмехнулся.

Когда он вернется, он обязательно покается. Отмолит каждую смерть, что принесет в Эритрею Лелуш, и будет долго-долго корить себя за грехи и ошибки.

Но сейчас его ждала Британия.

***

— Когда мы едем во дворец?

Кажется, за последние несколько часов этот вопрос в доме Пэджетов прозвучал больше тысячи раз. Илайн не могла ни сидеть, ни стоять, ее потряхивало от возбуждения. И едва ли брат мог ее осуждать: он почти смирился с той фанатичной любовью, которую его сестра дарила императору.

Однако менее раздражающей Илайн от этого не стала.

— Тогда, когда нас вызовут, — ответил Манлей Пэджет, чуть морщась, — Я уже устал это повторять.

Они просидели так еще несколько минут, когда телефон Манлея наконец тренькнул, и тот, чувствуя странную дрожь в руках, прочитал вожделенное сообщение. Тут же он кинулся к селектору, нажал кнопку и сказал:

— Пускай немедленно греют автомобиль!

— Я тоже еду! — воскликнула Илайн.

— Ты останешься здесь, — рыкнул Манлей, набрасывая пиджак поверх рубашки и на ходу завязывая галстук, — И это не обсуждается! — добавил он, заметив, что Илайн уже открыла рот для возражений.

Юноша вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Глубоко вздохнул.

Нет, ехать в таком состоянии во дворец просто опасно — не убьют, так подставят, оберут до нитки и растопчут.

Манлей с комфортом расположился на заднем сидении элитного автомобиля, и водитель тронулся.

Ехали медленно, намного медленнее, чем обычно, даже с поправкой на ночь.

— Что случилось? — нахмурился Манлей, — Быстрее никак?

— Всем в центр приспичило, сэр. А мы без мигалки, вот и не пропускают.

Юноша тяжело вздохнул, но возмущаться не стал. Ночь и без того выходила отвратительная, незачем еще сильнее портить себе настроение. Что же касается промедления… Лелуш, при всех своих недостатках, не сатрап и и не самодур. Поймет, наверное.

Дорога, обычно отнимавшая минут пятнадцать, заняла все сорок, и потому в приемную императорского кабинета Манлей влетел с опозданием.

— Доложите обо мне, — приказал он секретарю, поправляя лацкан.

— Вас ждут, сэр.

Глубоко вздохнув, Пэджет, по-военному чеканя шаг, вошел в кабинет.

Бывший кабинет Нанналли за несколько часов не успел полностью отмыться от прежней владелицы. Все еще тянулись вдоль стен шкафы с книгами, все еще стояло в уголке на небольшом столике зеркало, а на столе — фотография императрицы со старшей сестрой.

Император сидел за столом, уже погруженный в чтение каких-то бумаг. В кабинете было очень тихо.

— О, Пэджет! — улыбнулся Лелуш, делая шаг навстречу Манлею, — Ну наконец-то.

— Ваше Величество, — поклонился юноша, — Поздравляю с восшествием на престол.

— Браво! — сказал император, — Кажется, вы первый, для кого это радостная весь. Тогда и я вас обрадую, друг мой, — Лелуш улыбнулся, — Из-за кончины моего дорогого брата пост Премьер-министра оказался свободен, и я решил, что вам он придется по вкусу. Соответствующие бумаги подпишу к одиннадцати, но это уже формальности.

— Это честь для меня, Ваше Величество, — негромко произнес Манлей, — Служу Британии.

— Вот именно, Пэджет. Служите. Как там подопечные вашей сестры? — безе перемены тона спросил император.

Манлей удивился, но виду не подал.

— Ничего подозрительного за обоими не замечено, — отрапортовал он.

— Прекрасно. Наблюдения не снимать, напротив, пусть два-три агента следят круглосуточно. Особенно за Хаггард. О любых странностях доносите мне.

— Будет исполнено, — склонил голову Манлей.

— Дальше. Что у нас с деньгами?

— Есть проблемы. Расходы на войну сильно сократили, большой процент солдат и офицеров отправлены в запас или уволены. Свернут проект развития космонавтики, представленный лордом Асплундом. По прежнему сохраняется превосходство Британии в количестве вооружений, скорости их доставки и технологичности.

— Превосходство над кем? — сощурился Лелуш.

Манлей вздохнул.

— Над Китайской федерацией и Евросоюзом. По отдельности. Вместе они нас одолеют, что уж говорить о полном составе ССШ.

— Оставил страну на годик, называется, — мрачно пошутил император.

Манлей предпочел тактично промолчать. Не стоило лишний раз задаваться вопросом о том, насколько продуманным было решение умереть, создав «Империю зла», если уж потом собирался возвращаться.

Впрочем, не ему судить.

— Что с Фреями? Все уничтожены?

— Да. Но лорд Асплунд и его… Очаровательные сотрудницы работают над чем-то принципиально новым. Простите, Ваше Величество, — чуть тише сказал Манлей, — Разрешите вопрос?

— Что такое?

— Вы думаете, война начнется так скоро? Еще пара месяцев…

— Нет у нас этой пары месяцев. Корнелия уже у границы, если не на территории штатов, и с ее подачи объявление войны — вопрос одного-двух дней. Конечно, сколько-то мы потянем, выдавая Нанналли за заложницу, но дальше… Дальше будет Бойня.

Глаза Лелуша недобро сверкнули. Но отразился в них не страх, не смирение, не холодная ярость тирана, которого пытаются свергнуть, но триумф гроссмейстера, задумавшего хитрый, прежде никому не ведомый гамбит, который принес бы создателю всемирную славу, если бы не та бесчестная жестокость, с которой творил он победу.

И Манлей не выдержал. Вздрогнул.

Его император и правда был теперь совсем другим человеком.

***

В тот предрассветный час в кабинете императора вновь собралось огромное множество людей, испытывавших желание поработать на благо отчизны. Кто выпрашивал милости за преданность, кто безбожно стучал на всей знакомых и незнакомых, кто восторгался возвращением «столь могущественного монарха», и лишь немногие действительно пытались делать что-то полезное.

— Ваше Величество, господин Эшли снова просит принять.

— Терпеливый, однако… Ладно, пустите.

И спустя два часа ожидания Генрих Эшли попал-таки на аудиенцию.

Невысокий жилистый мужчина в свои шестьдесят был все еще бодр и спортивен. Он любил роскошь и никогда ее не стеснялся: дорогие часы соседствовали с драгоценными запонками, им вторила золотая заколка на галстуке. На ком угодно другом это смотрелось бы безвкусно, но про этого мужчину сказать так было невозможно. Может быть, причиной тому было суровое лицо и небольшие холодные глаза, которые будто бы прожигали насквозь любого встречного.

Губы мужчины изогнулись в тонкую линию, цепкие глаза окатили волной презрения всех присутствующих.

— Приветствую, Ваше Величество, — поклонился Генрих Эшли.

Лелуш сделал вид, что не заметил его.

— Господин Фонтейн, передайте господину Куруруги, что я хочу его видеть… Остальных рыцарей круга тоже. Дальше. Лорда Пэджета вызвать во дворец, мне нужен полноценный отчет по финансам империи… Ах да, Гладстон, господин Эшли должен предоставить мне протокол совещания лидеров ССШ, как только оно состоится.

Краем глаза Лелуш увидел, что Генрих слегка дернулся.

— Все, идите. Остальные тем более свободны.

Кто-то из тех, кто не служил при дворе позапрошлым летом, попытался было задержаться, но одного красноречивого взгляда императора хватило, чтобы и у них нашлись неотложные дела где-то в другом месте.

Когда кабинет опустел, Лелуш наконец-таки обратил внимание на Генриха Эшли.

— Господин фельдмаршал, какая честь! Чем обязан?

На лице мужчины появилась дежурная улыбка.

— Я пришел засвидетельствовать почтение Вашему Величеству.

Будь Лелуш худшим актером, он бы непременно рассмеялся Генриху в лицо. Этот человек менял хозяев, как перчатки, не скупясь на обещания и клятвы. Ни одному з своих господ Эшли не был верен до конца, и Лелуша это совершенно не устраивало.

Императору не нужны предатели — от них всегда одна морока.

— Лучше доложите, в каком состоянии армия.

— Ваше Величество планируют воевать?

«Да разве это война?» — подумал Лелуш.

И правда. Любое сражение было предопределено, ведь ССШ более не располагали гением Шнайзеля. У них нет гениальных пилотов, кроме Карен. Нет идеи и единства. Нет единого могучего лидера.

Весь мир обречен. Обречен как и все, кто прежде выступал против Лелуша.

— Я планирую вновь подчинить своей воле эту планету, — усмехнулся юноша, — В прошлый раз это заняло несколько недель. В этот надеюсь уложиться в месяц. Вы сможете мне это обеспечить, фельдмаршал?

— Таков мой долг, как военного, Ваше Величество, — осторожно ответил Генрих.

— Конечно-конечно, как я мог забыть.

Какой же все это фарс. Очередная напыщенная дворянская рожа, которая возомнила себе невесть что… Но, как на зло, от Эшли не избавиться, по крайней мере, пока. Они хотя бы дело свое знают и работают на совесть.

А с другой стороны, тиран Лелуш или кто?

— Кажется, ваш сын был рыцарем круга при моей сестре?

— Да, он…

— Великолепно! Я искал среди рыцарей круга человека, который бы смог справиться с захватом Пекина. И я убежден, что воспитанный вами сын — настоящий воин и талантливый командир. Да и передовая — такое место, где всегда много орденов для достойных бойцов. Елизавета и Карл[1], например.

К чести Генриха, на его лице не дрогнуло ни мускула.

— Или Подвязка[2].

— Разумеется. Подвязку тоже можно получить. Но тут уж зависит от того, как хорошо вы подготовите войска для своего сына, господин фельдмаршал.

— В таком случае, не извольте беспокоиться. Армия будет в полном порядке. Разрешите откланяться?

— Кланяйтесь, — кивнул император.

Эшли низко склонил голову и вышел из кабинета. С огромным удовольствием Лелуш отметил, как побелели сжатые в кулак пальцы на левой руке.

Грязно? Конечно. Угрожать родителям жизнями детей всегда отвратительно, и всегда безумно действенно. Обычно ведь люди любят собственных сыновей.

Обычно.

Лелуш горько усмехнулся. Даже его новое, извращенное смертью сознание тосковало по семейному теплу. Но оно хотя бы понимало, что императору-дьяволу никогда не стать хорошим мужем и отцом. Разве что, для своей страны.

Перед его взглядом кипела жизнью площадь, набирала силу толпа. Люди восторженно кричали имя своего монарха, бесконечно ими любимого и почитаемого. Все новые и новые лондонцы присоединялись к демонстрации, оставляя накрытые столы или теплую постель.

Они ждали. Они были счастливы.

Император улыбнулся уголком губ и вышел из кабинета. Через несколько минут он появился на главном балконе дворца.

Толпа взорвалась восторженным ревом. Люди походили на безумцев, такие бесконечно счастливые.

И тут Лелуш впервые подумал, почему же так. Да, там явно были те, кто под гиассом, но ведь были и свободные. Откуда тогда такая безудержная любовь?

Лелуш поднял руку, рев стал еще громче, почти оглушающим.

Безумие. Ни одного человека не могли так обожать.

Юноша поднял вторую, призывая к порядку, и толпа умолкла почти мгновенно. Все взгляды были обращены к нему, их надежде, их идолу. Никто не смел шевельнуться, боясь упустить что-то из слов императора.

Это одурманивало.

Лелуш понимал, что стоит ему скзать, и эти люди голыми руками порвут любого, грудью кинутся на амбразуры, бросятся под вражеские выстрелы, и не потому что их волю подчинила дьявольская сила, а потому что сам Лелуш добился их преклонения. Своими действиями и победами.

Он доказал, что достоин высшей власти.

— Я вернулся, Британия! — воскликнул Лелуш.

Ответом ему стало громогласное «Ура!».

Во все стороны на бесконечные мили простиралась Британия. Самая ненавистная и самая любимая страна Лелуша. Страна, которой отныне суждено было вершить судьбы мира.

[1] - В реальной Британии существует орден Виктории и Георга (Order of the Victoria and George Cross), который вручают за храбрость и преимущественно посмертно. Однако, так как в мире Гиасса никогда не существовало королевы Виктории и короля Георга, я несколько видоизменила название ордена.

[2] Орден Подвязки - Наивысший британский орден

Эпилог. Совет в Филях

Зал совещаний гудел. Среди делегатов союзных государств царила паника. Срочно собранное совещание никак не могло начаться, и председатель совета Кагуя Сумераги напрасно призывала всех к порядку. Конструктивный диалог так и не состоялся бы, если бы в тот самый миг не распахнулись двери и в зале не появился новый участник.

Высокая красивая женщина широкими шагами прошла по ковровой дорожке и остановилась только возле Кагуи.

Она совершенно не походила на ту себя, которую знали делегаты. Волосы, обычно красиво уложенные, были небрежно собраны в узел на затылке, роскошный генеральский мундир был слегка помят, что для этой женщины было совершенно неприемлемо. Даже на ее высоких черных сапогах осталась пыль.

Корнелия Ли Британия, а это была именно она, что-то негромко сказала председателю, и та побледнела:

— Корнелия, вы не шутите? — едва слышно спросила Кагуя.

— Нет, — ответила принцесса и повернулась к собравшимся, — Дамы и Господа!

Делегаты затихли, подались вперед, готовясь ловить каждое слово, и Корнелия продолжила:

— Буду краткой. Лелуш Ви Британия вернулся, это правда. Он отдал приказ о моем убийстве, и сбежать мне удалось только благодаря помощи девятого рыцаря круга, — тут она на мгновение замолчала, будто вспомнив о чем-то очень печальном, но быстро собралась с силами, — Шнайзель либо пленен, либо мертв. Судьба же Нанналли мне неизвестна. Но, боюсь, она или мертва, или…

— Или ее держат в заложниках, — прошептала Кагуя, испуганно прижав ладонь ко рту.

— Собственную сестру? — ахнула впечатлительная дама из европейского сектора.

— От отцеубийцы иного ждать странно, — хмыкнул прусский делегат, старший сын герцога[1]. Его соседка, испанская инфанта[2], возвела очи горе, и многие были с ней солидарны. Немец питал к Лелушу Ви Британии прямо-таки личную неприязнь, и поминал преступления императора по поводу и без.

— Проблема в другом, господа, — заявил сурового вида мужчина, перед которым стояла табличка с надписью «Египет», — Видит небо, императрица Нанналли, хоть и неплохой человек, политически не весит ничего. Не ее пропажа должна нас заботить, и даже не отсутствие некоторых делегатов — а я уверен, что они уже мчат в Британию, дабы засвидетельствовать свое почтение узурпатору. О нет, все это пустяк. Худшее — это то, что Зеро должен был уехать в Лондон, и, судя по всему, остался там. Наша главная военная мощь, Черные рыцари, без командования.

Эта небольшая речь произвела больший эффект, чем бомба, разорвавшаяся здесь же. Рой шепотков быстро сменился гулом, делегаты напряженно переглядывались, кто-то переходил на возмущенный крик, кто-то молчал, с испугом ожидая продолжения. Равнодушным не остался никто.

— Значит, нам стоит ждать объявления войны? — выкрикнул французский делегат, обращаясь к Кагуе и Корнелии.

— Нет! — рявкнула принцесса. Все умолкли, повернувшись к ней, — Британия не готова к войне. Последний год оборонную промышленность заметно свернули, расходы на армию сократили. Даже такой гений, как Лелуш, не сможет поставить страну на военные рельсы за пару дней.

Корнелии было больно выступать против своей страны. Она, патриотка до мозга костей, чувствовала себя изменницей, рассказывая этой алчущей толпе о слабостях Британии. Они ведь вцепятся и не отпустят, зубами выгрызут выгоду для своих стран. А у Родины принцессы никого, в общем-то, и не осталось. Она, Корнелия, и Лелуш. Изменница и дьявол.

Черт его знает, что хуже.

— Тогда наш долг — объявить войну первыми! — воскликнул египтянин, — Госпожа председатель, требую голосования по поставленному вопросу!

Остальные загалдели, соглашаясь. Кагуя испуганно взглянула на Корнелию, но все-таки подняла руку, призывая к тишине.

— Дамы и господа, объявляется голосование относительно объявления войны Священной Британской Империи. Кто за?

Десятки рук взметнулись вверх.

— Против? — раза в четыре меньше.

Корнелия побелела, уже догадываясь, к чему все идет. Она не была слепа.

— Итог: пятьдесят семь «за», шестнадцать «против», четверо воздержались, — объявила Сумераги, — Засим, общим решением делегатов союзных государств ССШ постановлено объявить Священной Британской Империи войну!

Эти слова были встречены восторженными криками. Делегаты вставали с мест, кто-то даже обнимался, будто бы они уже одолели Дьявола-императора и его военную машину. Даже тех, кто остался нейтрален, охватило всеобщее безумие. Зал ликовал, каждый здесь чувствовал себя героем-триумфатором.

И только двое, девушка и женщина, чувствовали страх. Первая слишком хорошо помнила, как близка была смерть в день ее собственной неудавшейся казни, и прекрасно знала человека, с которым им предстояло сражаться. Кагуя Сумераги понимала, что победят ССШ только чудом.

Корнелия Ли Британия же никак не могла прийти в себя. Только что она окончательно предала Родину ради мести за брата, сестру и друзей. Она отдала свою страну на растерзание эти стервятникам, лишь бы защитить мир от Дьявола.

Корнелия сжала зубы, всеми силами стараясь не показывать эмоций. Сейчас не время для них.

Вокруг люди ликовали, приветствуя наступление новой войны. На другом конце Земли, в Британии, с восторгом в глазах скандировали имя Величайшего Диктатора, имя дьявола во плоти, и отходили ко сну, проклиная недавних союзников.

Никогда прежде мир не был так близко к краху.

[1] - В нашем мире Пруссия была герцогством только до 1701, после стало королевством. Однако так как в мире гиасса явно не было единой Германской империи, стоит полагать, что и у Пруссии не было такой уж значимой роли. Поэтому, во «Времени» Пруссия сохранила свой статус герцогства под властью Бранденбургско-прусской ветви дома Гогенцоллерн.

[2] Инфанта - принцесса королевского дома Испании, не являющаяся наследницей престола.