Время Волшебства

Глава 1. Вынужденные союзники

Иногда Льюиса посещало ощущение, что некоторые ситуации в его жизни повторяются. В один из чудесных, солнечных дней, когда его настроение было на высоте, к нему на улице пристали чем-то недовольные люди.

– Эй, ты! Это ведь ты – Льюис Клемонт, Великий Ворон? – сердито спросил мужчина в дорогой одежде, преградив ему путь.

Льюис невольно вздрогнул, а потом вспомнил, что бояться ему больше нечего: мирный договор с Прекрасным Принцем надежно защищал его от любых нападений. В сокрытии личности больше не было нужды и горожане, наконец, узнали, как зовут их Великого Ворона.

– Все верно. Чем обязан? Только вначале представьтесь.

– Я – Вульфрик Кранц, самый крупный торговец серебром в трех городах: Лихтпорте, Силвербридже и этом… как его… вашем городе! – расправил плечи мужчина. – Из-за твоих махинаций я терплю убытки! Ты должен мне все возместить!

– Что? – изумился Льюис. – А теперь еще раз и помедленнее пожалуйста. Кто-то из Воронов напал на вашу лавку?

– Нет! Я не знаю, что у вас тут за ерунда с этим проклятьем и знать не хочу! Но люди перестали покупать серебро, потому что ты объявил все серебряные предметы проклятыми! Работники моей лавки просят огромную прибавку к жалованью за риск, а большая их часть уже уволилась! Покупатели возвращают товар и требуют отдать им деньги! Стража постоянно проверяет мою лавку! А недавно мне сообщили, что теперь «проклятое» серебро будут изымать! Хорошенькую аферу вы затеяли с вашим начальником стражи!

Льюис подавил смешок.

С местным начальником стражи у него были весьма натянутые отношения. Много лет подряд он хотел отрубить Льюису голову, а сам Льюис мечтал, чтобы тот убрался из его города, где-нибудь потерялся и не нашел дорогу обратно. Совместная афера? Да этот человек яблоко из его рук не примет: сочтет отравленным.

– Вы ошибаетесь. Позвольте, я объясню вам всю ситуацию, – миролюбиво ответил Льюис, – проклятье Воронов – серьезная угроза для города и его жителей. Если в ваших товарах найдутся проклятые вещи, то пострадаете в первую очередь вы сами. Никто не заберет у вас нормальное…

– Чушь! Ты это выдумал, чтобы разжиться деньгами за чужой счет! – категорично перебил его торговец.

– Мои слова могут подтвердить многие уважаемые люди города: Джек Гудман – он торговец, как и вы, Сюзанна де Брисар, дочь наместника города, и…

– Да это, небось, такие же обманщики, как и ты! Разве человек, достойный доверия, станет звать себя Великим Вороном? Ты кто – командир всех городских сорок?!

– Сбавьте тон и вспомните о вежливости, – раздраженно попросил Льюис, – Великий Ворон – это титул лидера горожан, попавших под проклятье. Воронов.

Торговец торжествующе вскинул палец вверх.

– Вот мы и докопались до смысла твоей аферы! Ты притворяешься проклятым и мнительные люди отдают тебе свое серебро, спасаясь от выдуманных тобой ужасов!

– Притворяюсь? Я проклят вот уже десять лет! Вам бы так «притворяться»! – рассердился Льюис. – Вы – глупец и тратить время на вас я больше не намерен. Прощайте. Обращайтесь с жалобами в городскую стражу.

Торговец взбесился.

– Стой, куда пошел! Пройдоха и мошенник! Да по тебе плеть плачет! Верни мне потерянные деньги или мои люди тебя как следует отделают!

На Льюиса надвинулась охрана торговца: три вооруженных наемника демонстративно разминали кулаки.

Похоже, он снова притянул к себе неприятности.

– Бетти, прячь помидоры! – раздался неподалеку сдавленный крик.

– Какие помидоры?

– Наши! Их же разнесут в драке!

– Тебе помидоры важнее жены? Сиди тихо, дурак, пока сам их прятать не пошел!

Льюис вздрогнул и огляделся. К его удивлению оживленная улица опустела. Торговцы попрятались под свои прилавки. В соседний переулок набилось человек двадцать и некоторые из них осторожно выглядывали, но тут же прятались, заметив, что Льюис смотрит на них.

– Это что еще такое? – торговец тоже заметил происходящее. – Куда все делись?

– Кэти, а Великий Ворон им сердца вырвет, как Принцу Ричарду? – спросил звонкий детский голос.

– Нет, Шарль, ты что? Господин Льюис добрый! Он их заколдует и возьмет в рабство! Они тоже станут Воронами! – второй голос явно принадлежал девочке.

– Но вас-то отпустили, – возразил Шарль.

– Так мы с мамой и папой – хорошие! А эти дяди – плохие. Плохих людей садят в тюрьму, а плохих Воронов наказывают! – уверенно сказала маленькая Кэти. – Мне так папа объяснил! А людей убивать Воронам нельзя.

– Даже если плохие люди первыми нападут и ограбить хотят? – уточнил Шарль. – Они же его грабят?

– Тогда можно. Папа сказал это «самозащита», – с апломбом ответила Кэти.

– Значит, Великий Ворон им сейчас сердца повырывает! – обрадовался Шарль. – Давай смотреть!

Льюис смущенно кашлянул. Похоже, люди попрятались из-за него. Из-за ящиков неподалеку торчали две детские макушки: у мальчика – светлая, у девочки – черная. Две пары любопытных глазенок жадно наблюдали за происходящим.

– Эй, хозяин, так дело не пойдет! – возмутился один из охранников торговца. – Ты не предупреждал о таком! Если этого типа весь город боится, и он людей мочит, за такое приплатить надо!

– Я вам уже заплатил! Мы заключили сделку! – возмутился тот.

– Ты заплатил, чтобы начистить морду мелкому аферисту, а не матерому убийце! Гони еще пять золотых!

– Сколько?! Да вы меня разорить хотите?!

Наемник фыркнул.

– Пока не доплатишь – пальцем его не тронем!

– Выбейте из него в три раза больше и я дам вам пять золотых!

– Нет уж, плати первым!

Льюис покачал головой и раскрыл крылья. Пожалуй, он просто улетит отсюда, пока эти глупцы заняты спором. Только вот он позабыл какой эффект производит на неподготовленных зрителей. Крылья его были костяными, жуткими, странными. Меж заостренных птичьих косточек струилась черная завеса магии, по поверхности которой плавали бледные колдовские огоньки, высасывающие свет вокруг. У многих, кто пытался их разглядеть, кружилась и болела голова. На пару метров вокруг Льюиса солнечный день посерел, становясь тусклым и пасмурным.

Крылья Великого Ворона были созданы, чтобы вгонять людей в ужас.

Наемники резко шарахнулись в стороны и схватились за мечи.

– Да он демон?! За нечисть мы меньше тридцати золотых не берем! На каждого!

– Обдираловка! Нет у меня столько денег! – возопил шокированный торговец.

– Тогда разбирайся с ним сам! – сплюнул наемник. – Уходим, ребята!

– Стойте! Я дам еще десять золотых! Пятнадцать! Двадцать на всех!

Но наемники уже пошли прочь, явно не желая связываться с «демоном».

Торговец побледнел от ужаса и попятился.

Льюис усмехнулся. Может, сообразит извиниться?

Но в городе всегда находились герои, способные влезть в драку даже с исчадием ада, не то, что со скромным и миролюбивым Великим Вороном.

– Немедленно остановитесь. Что вы делаете с этим горожанином? – между торговцем и Льюисом встал человек, положив руку на эфес меча. – Это нарушение нашего договора. Я не позволю вам тронуть его и пальцем.

Это был Нил Янг. Бесстрашный Рыцарь, доблестный начальник стражи и самый ограниченный болван во всем городе.

Льюис закатил глаза. Конечно, что бы ни случилось, злодеем объявят его!

– Вы как раз вовремя, господин Янг. У этого торговца есть претензии по поводу сбора проклятого серебра. Он обратился с этим ко мне, но раз теперь сбор – ваша задача, то поговорите с ним сами, – мстительно сказал Льюис, складывая и убирая крылья.

Нил Янг несколько секунд подозрительно смотрел на него, затем отпустил эфес и обернулся.

– Успокойтесь, вы в безопасности. Расскажите, что произошло. Великий Ворон причинил вам вред? Напал на вас?

Торговец потряс головой.

– Нет. У нас произошло… недоразумение. А вы кто такой?

– Я – начальник стражи, Нил Янг.

– Вы – человек? Или как он?

– Человек. Но Вороны – тоже люди, только попавшие под проклятье, – ответил тот, – так что у вас за претензии?

Торговец окончательно пришел в себя и расправил плечи.

– Я владею несколькими ювелирными лавками в вашем городе. Их теперь постоянно обыскивает стража!

– Все верно. Они ищут проклятое серебро.

– Но его могут изъять! Я получу компенсацию за это?

Нил Янг покачал головой.

– Нет. Проклятое серебро – порождение магии города и вам не принадлежит.

Торговец аж захлебнулся от возмущения. Льюис, из участника конфликта превратившийся в зрителя, с интересом следил за происходящим. Итак, кто кого? Сумеет ли противный торговец достать еще более противного начальника стражи?

– Это грабеж! Под предлогом выдуманного проклятья вы пытаетесь…

– Проклятье – не выдумка, а серьезная угроза, – отрезал Нил Янг, – будьте внимательнее, не покупайте по дешевке и не принимайте в дар подозрительные серебряные предметы. Они наверняка будут прокляты.

– Но у меня все работники лавки разбежались! Они боятся проклятья!

– Повысьте жалованье и наймите на службу Воронов, – посоветовал Нил Янг, – им проклятье не страшно.

– Я и так несу убытки из-за этого вашего проклятья! Люди больше не хотят покупать серебро!

– Разумные опасения. Сейчас любое серебро может быть опасно.

– А кто мне компенсирует потерю денег?!

– Торговая гильдия? Я не очень разбираюсь в ваших делах. Почему вы решили, что в этом вам поможет городская стража?

– Потому что это вы распространяете слухи насчет проклятья! Лично вы и этот… – торговец запнулся, переведя взгляд на Льюиса, – …уважаемый демон! Ладно, демонам положено проклинать людей, но вы-то – человек! Я требую, чтобы вы оплатили мне убытки, понесенные из-за ваших действий!

Льюис сдавленно рассмеялся, прикрыв рот ладонью.

Вот это наглость! Этот тип случайно не родственник Уильяма Бломфилда?

Нил Янг бросил на него мрачный взгляд и повернулся к торговцу.

– Ваше требование отклонено. Что-нибудь еще? – спокойно ответил он.

– Я буду жаловаться наместнику! Я подам на вас в суд! Я вам репутацию испорчу!

– Дерзайте. Но помните, что на любой удар получите соразмерный ответ, – теперь Нил Янг смотрел на него в упор, – не стоит плодить врагов, чтобы потом не пожалеть об этом.

Торговец сглотнул. Затем разразился площадной бранью и ушел.

Льюис хмыкнул.

Один ноль в пользу Нила Янга.

Честно говоря, он болел за торговца.

– Благодарю, что решили эту ситуацию, – Льюис усмехнулся, вспоминая нечто похожее, однажды произошедшее между ним и Рыцарем Рудольфом, – вы меня очень выручили.

– Ничего личного. Это мой долг, – сухо ответил Нил Янг. Помогать Льюису ему явно было неприятно, – зачем вы раскрыли крылья? Что собирались колдовать?

– Ничего. Я хотел взлететь, – ответил Льюис.

– Почему посреди людной улицы? Вы напугали горожан.

– Никого я не пугал, – огрызнулся задетый Льюис. Его настроение мигом испортилось. Вот же упертый, противный тип! Найдет злонамеренность, даже если Льюис чихнет! – В нашем договоре не было запрета на полеты для Воронов. А люди уже успокоились.

Окружающие и правда вышли из своих укрытий, хоть и поглядывали на него. И вовсе они его не боялись! Просто укрылись от возможной драки. Светловолосый Шарль и маленькая Воронесса Кэти уже сидели на ящиках и взахлеб обсуждали его крылья и побег наемников.

– Значит, закончим на этом, – холодно заметил Нил Янг, – до свиданья.

– До свиданья, – так же холодно ответил Льюис.

Они разошлись и пошли прочь. Однако спустя пару секунд Льюис увидел, что Нил Янг идет рядом с ним.

– Вам нужно что-то еще? – недовольно уточнил он.

– Нет.

– Тогда зачем вы идете за мной?

– Я иду в магистрат, а не за вами.

Льюис уже открыл рот, чтобы продолжить возмущаться, но вдруг сообразил в чем дело. Мысленно выругался.

Он тоже шел в магистрат.

Более того, они шли не только в одно место, но и к одному человеку: наместнику города, Жаку де Брисару, чтобы обсудить вопросы, связанные с проклятьем Воронов. Они оба должны были присутствовать на этом обсуждении. И идти им было еще минут пятнадцать точно.

Льюис страдальчески закатил глаза.

Вот же неудача! Приятная прогулка по любимому городу превратилась в выгул преступника под конвоем. Как назло шли они в одном темпе. Может, задержаться у какой-нибудь лавки, пропуская Нила Янга вперед? А потом плестись нога за ногу, чтобы случайно его не обогнать? Нет, не пойдет. Взлететь? Этот параноик тут же набросится на него, посчитав это за нападение. Да и вообще, почему Льюис что-то должен делать в этой ситуации? Это будет выглядеть так, словно он боится противного Рыцаря. Он – Великий Ворон. Пусть Нил Янг сам его избегает, а Льюис будет полностью его игнорировать.

До магистрата они дошли в тягостном молчании.

В просторном кабинете наместника их ждал Жак де Брисар, его секретарь Август Милн и Агата.

– Доброе утро, господин Льюис! Доброе утро, господин Янг.

– Доброе утро.

– Я подготовила список тем для сегодняшнего обсуждения и написала их для всех участников, – деловито сообщила Агата и вручила им два листа бумаги, – пожалуйста, ознакомьтесь с ними. Если что-то не ясно, я готова объяснить. Принц Джек немного опоздает. Сюзанна уже в магистрате, ведет беседу с работниками и придет после появления Принца Джека.

– Спасибо, Агата, – Льюис улыбнулся ей, – можешь организовать мне чаю? Черный, без сахара.

– Сейчас будет.

Она зашагала к выходу, когда Август Милн окликнул ее.

– Агата, вернись.

– Чего? Пап, я занята.

– Ты совершила ошибку. Нужно опросить всех гостей и принести заказанные ими напитки.

Агата громко и презрительно фыркнула.

– Вот еще! Я – секретарь Великого Ворона, а не прислуга! Пусть сами себе нальют!

– Агата! Это деловой этикет! Ты только что оскорбила всех присутствующих, включая наместника! – резко сказал Август Милн. – И своего господина ты оскорбила тоже! Твое поведение это демонстрация его отношения к окружающим!

Агата покраснела до корней волос и бросила паникующий взгляд на Льюиса. Губы ее задрожали.

– Довольно, господин Милн, – вступился за нее Льюис, – как по мне, секретарь должен уметь вести дела, а не демонстрировать навыки по подаче напитков. Я нанял Агату именно для этого. И она прекрасно справляется со своими обязанностями.

Август Милн ничего ему не ответил.

Агата расцвела и заулыбалась.

– Вот именно! Но если так надо, то я организую напитки всем. Господин наместник, чего вы желаете?

– Черный чай с молоком и без сахара.

– Господин Янг?

– Мне просто воды.

– Папа?

Август Милн тяжело вздохнул.

– Ничего. И себе не вздумай брать: секретари не пьют чай в рабочее время. Для этого есть перерывы. Не понимаю, я же учил тебя этому?

– Пфф, это было давным-давно! Господин Льюис всегда предлагает выпить с ним чаю! Да и что это вообще такое: все будут что-то пить, а мы с тобой слюни глотать? Кто вообще придумал этот садизм? Пытку жаждой напоминает.

Нил Янг усмехнулся, с симпатией глядя на нее. Похоже, бойкий и непосредственный характер Агаты ему нравился.

– Согласен. Мне вода в горло не полезет, если кто-то при мне будет страдать от жажды, – заметил он, – господин наместник, вы не возражаете, если мы нарушим установленные правила?

– Если Великий Ворон не против, – ответил тот, – Агата – его секретарь.

– Разумеется, я не против, – сказал Льюис.

Агата гордо вздернула подбородок.

– Все запомнила. Пап, тебе черный кофе с двумя ложками сахара?

– Да, – сдался тот, а когда она ушла, добавил, – это просто ужасно. Я прошу прощения у всех присутствующих за поведение моей дочери.

– В нем не было ничего ужасного, – возразил Нил Янг, – Агата – немного порывистая, но трудолюбивая девушка. И прекрасно справляется с проклятьем Воронов. Ее стойкости многим стоит поучиться.

– Агату оно, кажется, вообще не тяготит, – сказал Льюис, – она его и не замечает.

– И успешно сделала карьеру, хоть и не в магистрате, – добавил наместник, – не волнуйся, Август. Твоя дочь не пропадет. Она действительно трудолюбива и сообразительна, хоть та еще хулиганка. Но у нее есть безусловная поддержка Сюзанны. Я запрещал им общаться, но моя девочка уперлась и спорила со мной впервые в жизни. Сейчас они снова дружат и не думают расставаться.

– Потому что бросать подругу из-за проклятья бесчестно, – уверенно сказал Нил Янг, – госпожа де Брисар никогда так не поступит.

Наместник окинул его внимательным взглядом.

– Вы научили ее этому?

– Нет. У госпожи де Брисар все в порядке с совестью и моралью. Она это знает и без меня.

Разговор увял. Несколько минут Льюис изучал список, составленный Агатой, но в нем все было четко и ясно. Агата не упустила ни единой детали из того, что они обсуждали накануне.

Тишина становилась все более напряженной.

Наместник молчал, уткнувшись в лист бумаги. Изредка он бросал короткие взгляды на Льюиса или Нила Янга, но ничего не говорил, явно ожидая, что кто-то начнет беседу первым. Льюису было неловко. Все что он хотел обсудить с наместником, было изложено на бумаге, но начинать без Джека, Сюзанны и Агаты было нельзя. Нил Янг погрузился в свои мысли и игнорировал окружающих. Август Милн разбирал какие-то документы за своей конторкой.

Спустя десять минут молчание можно было резать ножом.

Льюис судорожно пытался найти нейтральную тему для беседы. Когда уже вернется Агата? Она любила поболтать и Льюис не раз использовал это в подобных ситуациях. Чертов Нил Янг, хоть бы пару слов обронил! Нет, молчит, паршивец, и смотрит на Льюиса в упор, будто опять в чем-то подозревает! Льюис игнорировал его, глядя в окно.

Дверь распахнулась и вошел Джек.

– Всем доброе утро! Простите, меня задержали неотложные дела! – весело сказал он. – По дороге я подслушал разговор парочки детей: они обсуждали некое происшествие в котором Льюис крыльями прогнал толпу грабителей, а Нил отпустил их главаря, вместо того чтобы арестовать. Нил, ты чего это такой добрый с утра пораньше?

Тот усмехнулся.

– Я всегда добрый. Это был просто скандальный торговец, а не грабитель.

– Что-то подобное я и подозревал. А что насчет твоей толпы, Льюис?

Тот улыбнулся и пожал Джеку руку.

– Это были трое наемников и ушли они, скорее потому, что им не доплатили за драку со страшным, крылатым «демоном».

– Твои крылья впечатляют, – согласился Джек, садясь напротив него и рядом с Нилом Янгом, – дашь разглядеть получше, как-нибудь?

– Конечно. Но долго этого делать не стоит: голова закружится.

– Эх, мне бы крылья, я бы вообще пешком не ходил, – мечтательно протянул Джек, – и почему такая несправедливость: у Великого Ворона крылья есть, а у Прекрасного Принца – нет? Где мои белоснежные ангельские крылышки?

Все присутствующие рассмеялись.

– Вы бы смотрелись весьма эффектно, – улыбнулся наместник.

– Благодарю!

– Крылья – часть проклятья Воронов и Принцу они не положены, – заметил Нил Янг.

– Вот я и говорю, несправедливо же!

Дверь отворилась и вошел слуга с подносом. Расставил перед всеми напитки и ушел. Минуту спустя в кабинет зашли Агата и Сюзанна.

Последняя поздоровалась со всеми и заняла место возле Нила Янга. Тот галантно отодвинул для нее стул. Перед ней тоже стоял простой стакан воды. Агата села рядом с Льюисом и пододвинула к себе чашку с черным кофе. Август Милн проводил ее обреченным взглядом, но смолчал, оставшись стоять возле своей конторки.

Джек сделал глоток кофе со сливками, довольно зажмурился и сказал:

– Начнем? Что у нас первое на повестке?

– Налог на Воронов, – ответил наместник, – люди недовольны и не понимают почему должны оплачивать его. Ведь раньше Вороны сами платили за свою пищу. Особенно сильно возмущены торговцы. Меня завалили жалобами.

– Я работаю над этим, – сообщил Джек, – торговцев я уговорю, а вот горожанам нужно больше объяснять, что этот налог – их страховка на случай получения проклятья. Не каждый потянет платить четыре золотых в месяц. Лучше сейчас отдавать понемногу.

– Я рассказываю об этом всем своим знакомым, а вчера объяснила пяти спорящим горожанам на улице, – сказала Сюзанна, – они просто еще не привыкли. Однажды все поймут, что это необходимо для мирной жизни в городе.

Жак де Брисар вздрогнул.

– Ты была одна? Сюзанна, опасно лезть к заведенным, агрессивным людям. Тебе могли причинить вред.

– Со мной были Агата и Шарлотта, папенька. Нас было трое, не волнуйся.

– Шарлотта легко гасит конфликты, – успокоил наместника Льюис, – она – умная и решительная Воронесса.

– И куда чаще провоцирует их, чем гасит, – хмыкнул Нил Янг, – но на улицах всегда есть патрули стражи. Если что-то случится, они немедленно остановят буянов.

Джек отпил еще кофе.

– Сюзанна, а как спорщики отреагировали? Они к тебе прислушались?

– Да, пусть и не сразу. У меня хорошая репутация в городе, – Сюзанна застенчиво улыбнулась, – люди меня знают.

– Тогда тебе неплохо бы прочесть речь на главной городской площади, – предложил Джек, – расскажешь о дружбе с Агатой и о том, как важно поддерживать Воронов. Напомнишь, как ужасно было, когда они не покупали жизненную силу, а отбирали ее, нападая на людей. Воззовешь к их совести и доброте. Когда такое говорит красивая девушка, сердца людей тают.

– Я раньше никогда подобного не делала, но я попробую.

Жак де Брисар встревожено посмотрел на нее.

– Ты уверена? Ласточка, ты не обязана это делать. Я сам могу прочесть речь.

– Нет, папенька. Я хочу внести свой вклад в поддержку Воронов, – решительно сказала Сюзанна, – я потренируюсь и смогу выступить перед людьми. Речь мне тоже самой придумать?

– Нет, мы тебе ее напишем, – сказал Джек улыбаясь, – ты и без того молодец. Знаешь, если бы Принцами могли становиться девушки, ты стала бы самой доброй и отважной Прекрасной Принцессой нашего города.

Сюзанна просияла.

– Думаешь, я смогла бы защитить город, как ты?

– А почему нет? С Льюисом вы бы точно договорились.

– Верно, – подтвердил тот, – если бы я знал, что это ты, я бы не волновался за сохранность своей головы. Ты слишком добра, чтобы кого-то убивать.

Сюзанна порозовела от удовольствия.

Агата фыркнула.

– Ага, только вот чтобы стать Принцем нужно Ворону хорошенько вдарить! А Сюзанна никого бы лупить не стала. Или меня бы ударила?

– Нет, что ты! Никого бы я не стала бить.

– Вы все увлеклись, – вмешался Нил Янг, – госпожа де Брисар несомненно смелая и волевая девушка, но Прекрасный Принц должен сражаться с Великим Вороном и его бойцами. Нынешняя ситуация – исключение из правил. Кровь, смерть и постоянные битвы не для хрупкой, благородной леди.

– Верно. У меня бы сердце остановилось, если бы такое произошло, – сказал Жак де Брисар.

Сюзанна задумалась и внезапно спросила:

– Льюис, а хоть одна женщина была Прекрасным Принцем?

– Нет. Это всегда были мужчины.

– А Великие Вороны?

– Тоже нет.

– Но почему? Пусть я не подойду на эту роль, но проклятье ведь выбирает случайных жертв. Да и женщин-воительниц хватает.

Льюис постучал по краю чашки с чаем. Сюзанна задала интересный вопрос. Если отсутствие Прекрасных Принцесс можно было объяснить тем, что воинов среди мужчин было все же больше, то почему из двух десятков не нашлось ни одной Великой Воронессы? Эта роль ведь не требовала физической силы для ношения тяжелых доспехов или каких-то особенных моральных качеств. Великие Вороны были очень разными: рациональными и жестокими, как Элдрик, безобидными, как Бен Брукс, хитрыми и жадными, как Уильям Рокли или миролюбивыми, как Льюис. Магия подчинения давала абсолютный контроль над Воронами каждому из них. Так почему же среди них не было женщин?

– Я не знаю в чем причина, – признался он, – могу лишь предположить, что это как-то связано с условиями самого проклятья. Быть может, оно брало за образец первых, кто его получил: Великого Ворона Штейна и Прекрасного Принца Альвара?

– Я все еще думаю, что Принцу Альвару помог какой-то светлый маг, – заметил Джек, – и он же наложил купол на город и сделал волосы Воронов черными. Может, доспехи и меч создавались только под мужчину, а для женщины были слишком тяжелыми?

Льюис поколебался, но кое-что вспомнил и отрицательно покачал головой.

– Среди Рыцарей были женщины. Например Рамона, одна из Рыцарей Принца Альвара. Значит, волшебные доспехи подстраивались под них.

– Может, женщины просто не нападали на Воронов первыми? – предположил Джек. – Хотя причин для этого я не вижу. Неужели ни одна не жаждала мести или славы?

– Джек, вы опять отвлеклись, – нахмурился Нил Янг, – давайте вернемся к делу. Итак, госпожа де Брисар прочитает речь о Воронах на площади, Джек уговорит торговцев платить налог. Горожанам придется принять новые правила, чтобы жить в безопасности. Мы начали их просвещать насчет проклятого серебра: глашатаи напоминают о нем каждое утро, мои стражники проинструктированы и могут отвечать на любые вопросы о нем. Сам сбор происходит без проблем, но пару раз Марк перехватывал людей, желавших подобрать украшение, лежащее на земле. Люди все еще не знают, как выглядят все проклятые предметы и путаются. Их же там более двадцати видов: кольца, кулоны, серьги, очки, ножи, трубки и так далее. Хорошо бы зарисовать их и расклеить листовки, но это небезопасно. Обычным людям лучше не приближаться к проклятым вещам, а среди моих стражников-Воронов нет художников.

– Агата, узнай, нет ли художников среди остальных Воронов, – велел Льюис.

Та оживилась.

– Уже! У меня есть подходящая кандидатура: Делла Стюарт, двадцать один год, студентка университета. Серьезная, ответственная, хорошо ладит с людьми. Получила проклятье недавно, во время катастрофы с цирком. Умеет рисовать и чертить, отличная художница. Мне поискать еще кандидатов или поручить это ей?

– Если она справится, то пусть рисует, – распорядился Льюис, – договорись с господином Янгом об этом после собрания.

Тот кивнул.

Джек хмыкнул.

– А сколько мы ей за это заплатим?

– Это поручение от Великого Ворона, – возразила Агата, – зачем за него платить?

– Затем, что за работу всегда платят. Бесплатный вынужденный труд называется рабством.

Агата фыркнула.

– Опять ты со своим рабством! И чего ты так в него уперся?

Льюис вздрогнул. Поймал выразительный взгляд Джека. Вздохнул.

Все верно, любой труд должен быть оплачен. За питание Воронов теперь платил город, а не Льюис, но он, по привычке, распоряжался подданными, как хотел. В его голове они были его подопечными и подчиненными. А воля Великого Ворона – закон, чему его много лет учил Рейвен.

Джек смотрел на ситуацию иначе: проклятые люди не обязаны были служить Льюису только потому что проклятье назначило его главным. А раз служили, то должны были получать за это жалованье, как на любой другой службе.

Выкорчевать из себя привычки темного властелина Льюису удавалось с большим трудом.

– Раз это поручение от городской стражи, мы его и оплатим, – согласился Нил Янг, – госпожа Милн приводите Деллу Стюарт в участок стражи, если она согласится взяться за это. Мы обсудим с ней объем работ и соответствующее ему вознаграждение.

Агата взглянула на Льюиса и тот кивнул.

– Так и сделай.

– Поняла.

Джек одобрительно улыбнулся и выпрямился.

– Кстати, о работе: перейдем к вопросу возвращения Воронов в общество? Основой этого должна быть именно работа. Они достаточно посидели на шее Льюиса. Но большинство из них лишились своих мест из-за проклятья. Без работы они не смогут содержать себя.

– А как же налог на Воронов? – возразила Сюзанна. – Вороны питаются жизненной силой людей и без нее не останутся. Разве всем обязательно нужна работа?

– Жизнь, когда можешь позволить себе только еду довольно грустная, – развел руками Джек, – к тому же работа поможет им вернуться в общество и укрепит экономику города. Новые налогоплательщики это всегда хорошо.

– Верно. В идеале, хотя бы часть налога на Воронов смогут платить сами Вороны, – заметил наместник, – но у меня есть вопрос к вам и Великому Ворону.

– Я вас слушаю, – сказал Льюис, потому что наместник смотрел теперь на него.

– Вы объявили, что расколдуете Воронов и вновь сделаете их обычными людьми. Это так?

– Это – моя главная цель. Снять проклятье с нашего города.

– Сколько примерно это займет времени?

– Я не знаю, – покачал головой Льюис.

Наместник замолчал. Затем бросил вопросительный взгляд на Джека. Тот тут же откликнулся:

– Мы с Льюисом занимаемся этим уже пару лет. К сожалению, точной даты нашего успеха сообщить не сможем. Мы также написали письмо лучшему мастеру по снятию проклятий на нашем континенте. Нил?

– Я еще не получил ответа.

– Если не справимся сами, проклятье снимет специалист, – закончил Джек, – не волнуйтесь, мы не отступим. Город будет расколдован.

– Пока я жив, я буду пытаться сделать это, – тихо сказал Льюис.

Сюзанна улыбнулась им обоим. Агата бросила горделивый взгляд на отца, будто хвастаясь: «Смотри, смотри какой у меня господин! И он меня ценит!». Август Милн тихо хмыкнул.

Наместник перевел взгляд с Джека на Льюиса.

– Не думал, что когда-нибудь доживу до такого, – в его голубых, как у Сюзанны, глазах светилось любопытство, – со своей стороны я окажу вам любую поддержку. Жизнь без страха перед проклятьем – недостижимая мечта. Но если даже Прекрасный Принц и Великий Ворон объединились ради этого… что ж, я буду надеяться что у вас все получится. Господин Клемонт, я хотел уточнить есть ли смысл заниматься возвращением Воронов в город, если через некоторое время все они будут расколдованы? Не лучше ли горожанам не знать кто из их соседей и знакомых был проклят?

Льюис вдруг понял, что Жаку де Брисару намного проще общаться с ним в присутствии Джека: тот не только разгонял неловкость, но и успокаивал наместника одним своим присутствием. Надо будет взять это на заметку и любые беседы проводить втроем.

– Я полагал так же и хотел отпустить их из убежища только после снятия проклятья. Но Джек считает, что чем скорее они вернутся к обычной жизни, тем лучше.

– Мы не знаем, сколько это займет времени, – добавил Джек, – чем дольше люди исключены из общества, тем сложнее им будет вернуться назад, к привычной жизни. Пусть живут в своих домах, среди родных и близких, ведут обычный быт и радуются мелочам, а не тоскуют, запертые в черном замке.

– Агата, а ты не хочешь вернуться домой? – неожиданно тихо спросил Август Милн.

– Неа, не хочу, – хмыкнула та, – у меня покои в три раза больше моей бывшей комнаты. Подруги и Сольвейн рядом. Библиотека размером с весь магистрат. Гостиные, где можно выпить чаю, поболтать с людьми и послушать музыкантов. Или на тренировки бойцов посмотреть и полетать над замком. Не знаю, кто там тоскует, но точно не я.

Август Милн вздохнул.

– Не все Вороны такие жизнерадостные, как ты, – улыбнулся Джек, – но, главное, у вас должен быть выбор: уйти или остаться. А тем, кто ушел, нужна нормальная жизнь и работа.

Льюис кивнул. У него была еще одна причина обеспечить Воронов службой: бойцы. Рейвен, Бернард, Курт, Рассел, Патрик и другие, кто сражались за него все эти годы. Некоторые из них убивали людей в прошлом и после снятия проклятья пошли бы по кривой дорожке, превратившись в разбойников. Этого нельзя было допустить. С Бернардом эта тактика сработала: он успокоился и с удовольствием служил в кабаке «Вина Лидии», открытом по совету Джека. Никакой агрессии, угроз и насилия над невинными людьми больше не было. Рассела и Патрика Льюис направил туда же, а вот остальных бойцов требовалось куда-нибудь пристроить и занять честным трудом.

– Я могу взять себе четвертую служанку-Воронессу, – предложила Сюзанна, – ты не возражаешь, папенька?

Тот содрогнулся и слегка побледнел.

– Это нецелесообразно. Тебе и три-то нужны только для статуса дочери наместника. Ей не найдется работы. Нельзя платить кому-то просто из жалости. Это унижает человека.

– Ох, я и не подумала об этом! – смутилась Сюзанна. – Ты прав, папенька, нужно относиться уважительнее к другим людям и их чувствам.

Льюис хмыкнул, но ничего не сказал. Агата захихикала.

Наместник все-таки боялся Воронов.

– Городская стража всегда открыта для приема новичков, – сказал Нил Янг, – любой подходящий Ворон может наняться к нам.

Льюис посмотрел на него. Обращаться к упертому начальнику стражи было неприятно, но он смирил свою гордость и спросил:

– А как стражники реагируют на то, что половина их коллег и офицеров прокляты?

– Нормально. Я объяснил им, что в страже от своих не отворачиваются и все меня поддержали. Несколько старых стражников уволилось, но они были жертвами Воронов в прошлом и не смогли справиться со страхом. Захотят вернуться, приму их назад. К тому же, стражники-Вороны сейчас необходимы для сбора проклятого серебра.

– Марк и Томас справляются с этим? – спросил Льюис.

Ему они докладывали, что все хорошо, но он решил проверить их слова. Если так подумать, они могли приукрашивать действительность из страха перед Великим Вороном: у Марка была жена Воронесса, Кристина, а у Томаса Майера под проклятье попали и жена и маленькая дочь. Их служба Льюису с самого начала опиралась не на преданность, как у Рейвена, а на разумные опасения. К Нилу Янгу они были намного ближе, чем к нему.

– Да, – коротко ответил тот, – никаких проблем со сбором нет.

– Я могу предложить пять рабочих мест в моих лавках, – сказал Джек, – составлю список требований к кандидатам и отдам Агате. Жду их на собеседование.

Агата ухмыльнулась.

– Думаешь кто-то из Воронов согласится служить Прекрасному Принцу? А вдруг ты им голову отрубишь?

– Эй! Я – добрый, симпатичный и щедрый Прекрасный Принц! – шутливо возмутился Джек. – Меня все любят! Агата, слушай, а та Воронесса, Делла Стюарт, симпатичная девушка?

– Вполне.

– Тогда расскажи ей обо мне. Например, что я хорош собой, богат и свободен, как ветер.

– Джек, – с нажимом сказал Нил Янг, – прекрати. Не веди себя так при госпоже де Брисар.

– Почему? Сюзанна, тебя это задевает?

Она с улыбкой покачала головой.

– Нет. Мы ведь друзья и я желаю тебе счастья. Не стоит волноваться обо мне, господин Янг. Моя влюбленность в Джека давно в прошлом.

– Как скажете, – коротко ответил тот, все еще выглядя недовольным.

Наместник едва слышно вздохнул и с сожалением взглянул на Джека. Кажется, он был бы не против такого зятя.

– Я тоже желаю тебе счастья, Сюзанна, – бодро сказал Джек, – а если кто из кавалеров будет тебя обижать, скажи мне, я пошлю Нила их арестовать. Агата, мы договорились? Пригласишь Деллу на встречу со мной?

– Ладно, мне несложно, – тут Агата вскинулась и внезапно обернулась к Льюису, – господин Льюис, я вспомнила об еще одной проблеме! Воронов не только работы лишили, их выгнали из университета! Деллу исключили, как только узнали, что она – Воронесса. Можно ли с этим что-то сделать?

– Это же несправедливо! – возмутилась Сюзанна. – Почему Вороны не могут учиться?

– Это прописано в правилах университета, – объяснил наместник, – когда я учился там, мне рассказали, что довольно давно несколько Воронов устроили беспорядки и убили преподавателя. После чего ушли, не понеся никакого наказания. С тех пор их не принимают из соображений безопасности.

– Но сейчас Вороны подчиняются законам города и ответят за любое совершенное преступление, – твердо сказал Нил Янг, – преступнику не скрыться в убежище, его выдадут. Верно?

Он в упор посмотрел на Льюиса.

– Верно, – сдержанно ответил тот, – я сам не окончил обучение из-за проклятья. Этот запрет нужно отменить.

– Хорошо, я займусь этим, – согласился наместник, – Август, согласуй мне встречу с ректором университета. Мы обсудим это. Возможно, удастся убрать запрет просто по сроку давности.

– Как скажете.

Агата радостно хлопнула в ладоши.

– Ура! Делла будет счастлива это услышать!

– Познакомишь меня с ней? – попросила Сюзанна. – Эту твою подругу я не знаю.

– Хорошо, но мы просто знакомые. Делла общительная и сразу завела кучу приятелей в убежище.

Жак де Брисар откашлялся, прерывая их разговор.

– Но стоит понимать, что законы и правила не всегда исполняются. Если вся группа и преподаватель откажутся терпеть рядом Воронессу, разрешение ей не поможет.

Льюис нахмурился. Такое вполне могло произойти. И что с этим делать?

– Тогда я приду поговорить с ними, – внезапно сказала Сюзанна, – нет, мы с Джеком придем. Слова Прекрасного Принца имеют больше веса, чем мои. К нему прислушаются.

Джек кивнул.

– Заодно потренируешься читать речи перед небольшой аудиторией. Это будет полезно.

Льюис расслабился. Как же приятно было иметь верных союзников, а не сражаться с проклятьем в одиночку! Все собравшиеся здесь вносили свой вклад, пусть и совершенно по-разному.

– Вы правы, госпожа де Брисар, – голос Нила Янга зазвучал удивительно мягко, а карие глаза потеплели, – нельзя смиряться с несправедливостью и проходить мимо людей, попавших в беду. Мы изменим этот город и он перестанет бояться Воронов.

– Спасибо за вашу поддержку. Я ценю ее.

Она нежно улыбнулась ему и Ниг Янг едва заметно покраснел. Сюзанна зарделась и опустила ресницы, но тут же вновь, украдкой взглянула на него.

Льюис хмыкнул. Кто бы мог подумать, что у Сюзанны такой ужасный вкус?

– Последний вопрос на сегодня: отмена закона, позволяющего Прекрасному Принцу и его Рыцарям безнаказанно убивать Воронов и горожан, – сказал Нил Янг, – я знаю в каких условиях он был принят, но сейчас подобное недопустимо. Вседозволенность привела к большим жертвам. Рыцари не должны быть убийцами.

Жак де Брисар сплел пальцы в замок и задумался.

– Но как их остановить, если они не пожелают подчиняться закону? Он ведь был введен, чтобы уберечь людей от столкновения с неодолимой угрозой. Принца-убийцу никто не победит.

– Рыцари могут попробовать, – ответил Нил, – если Джек нарушит закон, мы сами арестуем его.

– Если догоните, – фыркнул Джек, – я никого убивать не собираюсь. Вы тоже. Скоро мы снимем проклятье, Воронов не станет и новых Принца и Рыцарей больше не будет. Так какой смысл об этом говорить?

– Большой. Люди должны знать, что за преступлением последует наказание. Одна эта мысль удерживает многих от дурного пути, – отрезал Нил Янг, – разрешения на убийство невинных людей не должно быть ни у кого.

– Я согласна с этим, – тихо сказала Сюзанна.

Джек закатил глаза, но кивнул:

– Ладно, я ничего не имею против. Я и мои Рыцари – мирные люди, нам право убивать не нужно.

– Тогда я займусь этим сегодня же вечером, – пообещал наместник, – Август, ты знаешь что делать.

– Да, конечно.

Льюис молчал. Перед его глазами вновь стоял разоренный сад госпожи Солоны, полный трупов и сражающихся насмерть людей. Вороны и Рыцари, привыкшие убивать и не мыслящие другого пути. Самодовольный Принц Ричард в сияющих белых доспехах. Безжалостный Рутгер Янг. Яростный, озлобленный Рейвен, хохочущий над телами врагов.

Ничего этого больше не повторится. Нил Янг, каким бы упертым, неприятным типом он ни был, отказался становиться таким же, как они. Он наложил на себя ограничения, как и Льюис, чтобы не навредить другим.

Возможно, у Сюзанны был не такой уж дурной вкус.

Ведь Нил Янг оказался порядочным человеком.

Глава 2. Секрет успеха

С заключения мирного договора с Великим Вороном прошло два месяца. Джек искренне гордился собой и купался в лучах всеобщего обожания, которое, правда, начало понемногу стихать. Особенно со стороны других членов торговой гильдии, которые вовсю изображали из себя самых сирых и бедных людей города. Какой налог на Воронов, им бы своих детишек прокормить! Скоро по миру пойдут! Никак, совсем невозможно нести дополнительные расходы! Может, Принц Джек решит эту проблему за свой счет?

Джек лучезарно улыбался и обещал привлечь в город дополнительные средства, при условии, что налог на Воронов будет заплачен сейчас. Намекал на разного рода послабления, которые сумеет вытянуть из наместника. А когда совсем уж доставали, грозился натравить на жадных купцов Нила с проверками. Это помогало, но ненадолго. Он не мог закрыть глаза на то, что убытки торговая гильдия, и отдельные ее представители, все же несли: торговцы серебром разорялись и уезжали из города, за ними следовали богатые и влиятельные горожане, не желающие верить в их с Льюисом союз, а коллеги из других городов, прознав о непонятных для них беспорядках, резко сократили количество сделок и задрали цены. Даже в его лавках упала прибыль, но ему помогли устоять родственники, спокойно отпустившие товары в долг. У других городских торговцев таких привилегий не было.

В одном из писем его дед небрежно упомянул о неком восточном торговце, которого за глаза называли Шахом, за любовь к вычурной роскоши и невероятное богатство. Он швырялся золотом направо и налево, а один его приезд кормил некоторые города несколько лет. Если, конечно, он соизволил остановиться в них хотя бы на месяц. Семья Гудман заключила с ним пару сделок и осталась в большом выигрыше. Джек намек понял и начал действовать. По протекции деда он вступил с Шахом в переписку, расписывая ему красоты волшебного города и выгодные условия для вложения денег: их рынок пряностей, ковров и павлиньих перьев был абсолютно свободен! Никакой конкуренции! Более того, сейчас в городе высокая безработица, а значит можно нанять местных рабочих задешево! Они будут просто счастливы получить работу у такого уважаемого человека! Сам же Джек успешно торгует маслом для светильников и с удовольствием разнообразит свои товары изящными восточными лампами, которые продает Шах! Разве не выгодная сделка?

Дело шло ни шатко, ни валко. Шах отвечал на письма, но не интересовался преумножением состояния, которое и так было одним из самых больших в мире. Его интерес едва держался на городском волшебстве, но крылатые люди его совершенно не впечатлили. О проклятье Воронов Джек сообщать не стал, полагая, что это оттолкнет и напугает важного гостя, а не привлечет. Он никак не мог придумать чем же его зацепить.

Личная жизнь тоже не складывалась, хоть Агата и выполнила свое обещание. Делла Стюарт оказалась очаровательной сероглазой малышкой, с пышной шапкой черных волос, курносым носиком и изящной фигуркой. Она носила круглые очки, которые придавали ей ужасно деловой вид. Джек ей понравился: она смотрела на него с огромным интересом и с восторгом слушала рассказы о прятках с Льюисом. Но когда на третьем свидании Джек попытался ее приобнять, она отпрыгнула в сторону и завизжала. После неловких извинений и объяснений выяснилось, что Агата обещала познакомить ее с Прекрасным Принцем, но забыла уточнить, что тот заинтересовался ею в романтическом смысле. Так-то у нее был молодой человек. А с Джеком она хотела просто дружить и общаться, как с самым знаменитым человеком в городе.

Недоразумение разрешилось, но Джек приуныл. Что с ним было не так? Сюзанна его бросила, Агата успела завести роман с Сольвейном, пока он хлопал ушами, Делла предложила дружить. Он вообще никому не нравился, что ли? Хорош, Прекрасный Принц. Ни одна девушка не хотела с ним встречаться, будто он был последним нищим или жадным сквалыгой. А Джеку ужасно не хватало женского общества: ласковых взглядов, теплых объятий, жарких поцелуев и того потрясающего чувства, когда горы свернешь ради одной ее улыбки. В городе все успокоилось, никто не стал бы вредить его возлюбленной, так где же пропадала его прекрасная принцесса?!

Нужно было искать. И срочно, пока Джек окончательно не зачах в одиночестве.

Для решения этой проблемы он решил обзавестись союзницей и пригласил ее посидеть в «Дымный шоколад», зная, что за чашечкой сладкого напитка она будет куда сговорчивее.

– Между прочим, я ранен в самое сердце, – сообщил он, делая скорбное лицо, – ты жестоко надо мной подшутила, Агата. Я хотел любви, а ты свела меня с девушкой у которой уже есть парень.

– Да не шутила я, это вышло случайно, – отмахнулась та, – мне казалось все очевидным, но Делла меня не поняла. Ничего, найдешь себе другую.

– И ты мне с этим поможешь, правильно? Помнится, ты обещала расхвалить меня перед Воронессами, если я отдам тебе очки.

– Очки? Какие еще очки?

– Посылку с проклятым серебром в моей лавке, – напомнил Джек, – ты ее получила из моих рук и, конечно же, выполнишь все, что тогда обещала в ответ?

Лицо Агаты на секунду стало растерянным, затем смущенным.

– А, да, было такое. Насчет лавки: ты ведь не собираешься выставлять счет за то, что я ее разгромила?

– Не собираюсь.

– Фух, ты и, правда, милашка! Но я что-то не пойму в чем проблема? Разве ты не можешь найти себе девушку сам?

– А где я ее найду? В моем окружении все красивые женщины уже заняты, а знакомства на улицах не всегда удачны: люди спешат по своим делам, им не до болтовни со мной. Вот я и прошу, познакомь меня с парочкой милых Воронесс. Ты-то многих знаешь.

Агата задумалась.

– Знаю, но большинство из них покинули убежище. Хотя за золотом все еще приходят. Ладно, это будет не сложно. Устроим твою личную жизнь, Принц-обаяшка!

Джек расхохотался.

– Какая прелесть! Так меня и зови теперь, ладно?

Агата захихикала.

– Но ты ведь действительно такой. Итак, для начала определимся с целью. Какие девушки тебе нравятся?

– Красивые.

– Это понятно, но насколько? Как Сюзанна? Хотя нет, погоди, тебе же Делла понравилась, ты обниматься полез, а она скорее симпатичная. Что тебе в девушках больше нравится: красивое лицо? Заметная грудь? Волосы длинные или короткие? Фигура с выпуклостями или трогательно-изящная?

Джек мечтательно заулыбался.

– Все.

– Рост?

– Любой.

– Губы? Нос? Цвет глаз?

– Какая разница? Если девушка красивая и полюбит меня, то в ней все будет прекрасно.

Агата озадаченно нахмурилась.

– Так ты не имеешь предпочтений во внешности? Ладно, мне же проще. Что насчет характера? Какие девушки подойдут тебе по характеру?

– Кокетливые, жизнерадостные и темпераментные, как ты, – охотно начал перечислять Джек, – застенчивые, добрые и нежные, как Сюзанна. Смешливые, как ее служанки. Загадочные, роковые и гордые, как Шарлотта. Серьезные, умеющие слушать, как Делла. Артистичные, как Келли.

Агата схватилась за голову.

– То есть на характер тебе тоже плевать, любой подойдет?!

– Мне не плевать, – возмутился Джек, – я считаю, что все девушки прекрасны, а когда полюблю ее, то приму любой. Я же не апельсины на рынке выбираю. И верю, что меня тоже полюбят за то, какой я есть, а не за соответствие определенным предпочтениям.

– Ты странный. Неужели тебе хватит одной внешности для любви? – недоуменно спросила Агата. – Нет, я тоже люблю красивых парней и мой Сольвейн самый прекрасный мужчина в городе. Но он еще и соответствует всем моим критериям, потому что я четко знаю, что мне нужно. Тогда давай пойдем от противного? С какой красивой девушкой ты ни за что не стал бы встречаться? И убежал бы от нее без оглядки?

Джек хмыкнул, пытаясь себе это представить, но ничего не выходило.

– Наверное, от той, что обещала вырвать мне кудри и исполосовать когтями.

– Сам виноват, – фыркнула Агата, – ты мне голову дурил и вредничал. А бегаешь достаточно быстро, чтобы избежать наказания за это. Все, сосредоточься. Что бы тебя оттолкнуло от девушки? Ее капризы? Глупый смех? Жадность? Неверность?

– Неверность оттолкнет любого. Ты задаешь слишком сложные вопросы, – пожаловался Джек, но все же задумался.

Итак, при каких условиях он бы отступился от понравившейся ему девушки?

– Если она уже любит другого, – принялся загибать пальцы Джек, – склонна к двуличию и высокомерию: говорит о людях гадости и считает себя лучше других. Наверное, мне будет тяжело с глупой и поверхностной девушкой, которой не объяснишь чем хороша философия, хотя поддержать разговор я смогу обо всем.

– Высокомерная, двуличная и не принимающая твоих интересов, – подытожила Агата, – ладно, хоть часть девушек отсеем. Будем работать с этим. Дай мне две недели и я подберу тебе кандидаток для свиданий.

– Только не забудь предупредить, что я хочу ухаживать, а не дружить!

– Вот ты вредный! Да предупрежу я! Кто вообще захочет дружить с тобой? Ты же хитрый, злопамятный болтун! – огрызнулась Агата.

Джек подмигнул ей.

– Ты, красавица-Воронесса. Мы ведь теперь друзья? Хочешь еще шоколада?

Она смягчилась.

– Хочу. Ты же угощаешь?

– Конечно.

– Тогда я закажу еще. Как продвигаются дела с налогом на Воронов?

– Так себе. Деньги утекают из города и торговцы не хотят затыкать собой дыры. Все-таки Льюис разбаловал горожан: они привыкли, что их проблемы решает кто-то другой. Хотя проклятье Воронов касается нас всех.

– А люди всегда так себя ведут, – проворчала Агата, отпивая новую порцию горячего шоколада, – когда убежище было заполнено новичками, они сначала боялись, а потом освоились и дергали меня по любой ерунде, которую вполне могли решать сами. Некоторые даже умудрялись требовать, заявляя, что раз я – помощница Великого Ворона, значит, обязана отвечать за все, решать конфликты и бегать по замку, выполняя их поручения. Чуть не придушила парочку наглецов, благо, повелитель выгнал всех из убежища и стало поспокойнее.

Джек рассмеялся.

– Это, между прочим, моя заслуга! Сам он их отпускать не хотел.

– Я помню. Ты его подкупил, хитрюга, – хихикнула Агата, – деньги решают все проблемы, да?

– Не все, но многие. С деньгами снимаются ограничения и высвобождается свободное время, – заметил Джек, – которое иначе придется потратить на то чтобы исхитриться добиться желаемого бесплатно. Слушай, Агата, а расскажи мне об убежище Воронов? Я ведь его так и не увидел. Оно большое?

– Очень. Это огромный черный замок в несколько этажей, с двумя угловыми башнями, арками, балконами и широким мощеным двором. Крыши в основном покатые, но есть несколько плоских: на них иногда проводит лекции старенький Ворон-астроном. Мы с Сольвейном с удовольствием его слушали.

– Интересно. А Льюис на каком этаже живет?

– На третьем. Все правое крыло третьего этажа принадлежит ему: там его покои, кабинет, комната с вещами прошлых Великих Воронов, но, в основном, этаж пустует. Вороны туда ходят только к нему. Да и то чаще влетают через балкон, чтобы не тратить время.

– И он не против?

– Конечно, нет. Он сам предпочитает пользоваться балконом, как выходом, это удобно, – пояснила Агата, – во дворе тренируются бойцы, устраивают танцы и, иногда, играют в мяч. Гуляют. О! Еще во дворе растут какие-то старые деревья, которые никогда не зеленеют и мы украшаем их цветными лентами и колокольчиками. А на свободном месте цветет мой заколдованный куст с черными розами.

Джек оживился.

– Так, а вот об этом я хочу знать больше! Что еще за заколдованный куст? И разве розы бывают черными?

– Бывают, если это розы самой злой Воронессы в городе, – Агата расправила плечи, – они были красные, но почернели после того, как я получила проклятье. Даже временно захватили сад наместника, уничтожив все цветы, кроме белых роз Сюзанны.

Джек с большим интересом выслушал историю об очередном городском чуде.

– А ты не задумывалась, почему так произошло? У остальных Воронов ведь такого не было?

– Это потому что я – особенная, – вздернула хорошенький носик Агата, – и наш город меня любит. Он послал мне проклятье, чтобы освободить из золотой клетки и сделал мои розы самыми необыкновенными во всем мире!

Джек потер подбородок.

– Так-то оно так, но как это сработало? Проклятье ты получила потому что подобрала потерянный Сольвейном кулон. А что заставило розы, капризные и хрупкие цветы, превратиться в нечто живучее и заполнившее весь сад, как сорняк?

Агата вспыхнула.

– Сам ты сорняк! Мой куст – волшебный, понял? А ты – грубиян! Я тебе такую девушку найду, что ты с ней всю жизнь будешь мучиться!

Джек поспешил улыбнуться и примирительно поднял руки.

Все-таки Агата была вспыльчивой девушкой. Сердце с перцем, как говаривали на его родине. Рассердиться могла из-за любой мелочи.

Но уж что-что, а ладить с людьми Джек умел.

– Прости, прости! Конечно, он волшебный и особенный. Прямо как ты, красавица-Воронесса. Во всем городе не сыщешь подобной красоты. Ты – главное городское чудо.

Агата рассмеялась и кокетливо улыбнулась. Поправила гладкие черные волосы, собранные в высокую прическу.

– Вот же язык без костей! Я, между прочим, вижу, что ты беззастенчиво мне льстишь.

– Так ведь работает? Ты же больше не сердишься. – усмехнулся Джек. – И что плохого в том, чтобы похвалить кого-то? Я и сам люблю, когда меня хвалят.

По губам Агаты скользнула лукавая улыбка.

– У тебя очень красивые зеленые глаза, Принц Джек. На фоне смуглой кожи смотрятся потрясающе. Угостишь меня еще шоколадом? Я этот выпила.

Джек расцвел.

– Заказывай сколько угодно и не стесняйся. Может, пирожное хочешь?

– Хотеть хочу, но съесть-то не смогу. Вороны могут только пить. Возвращаясь к моим черным розам, у меня была одна мысль насчет них.

– Рассказывай.

– Скажу сразу, это, наверное, глупость, – предупредила Агата, – магия города вряд ли так работает, ничего похожего я не встречала. В общем, этот куст господин наместник посадил вместе с белым кустом Сюзанны. Он символизирует меня. Нас часто шутливо сравнивали с нашими розами: Сюзанна – белая, чистая, нежная, а я – алая, пылкая, бойкая. Но я раньше не любила свой куст.

– Почему?

– Потому что он был хуже белого, как я сама хуже Сюзанны.

– Стоп! Кто тебе такую чушь сказал? Ты ничем не хуже нее.

Агата фыркнула и покачала головой.

– Мне лучше знать какая я. Сюзанна – потрясающая красавица, она добрая, нежная и отзывчивая. А теперь еще и храбрая, целеустремленная и дружелюбная. Я больше не злюсь на это, я принимаю ее превосходство. Так вот, до проклятья меня жутко бесил мой обычный куст алых роз. Честно говоря, меня бесило почти все, потому что я была заперта в доме наместника, как в клетке. А когда потемнела… ты же знаешь, что в городе раньше считалось, что проклятье получают только плохие люди?

– Да, Льюис рассказывал об этом суеверии.

– Мне больше не нужно было скрывать дурную натуру и изображать из себя скромный, аленький цветочек. Я освободилась и стала такой, какой всегда была: порывистой, вредной, любопытной. Я встречалась с парнями и отвешивала им пощечины, сама выбирала себе подруг и вволю сплетничала с ними, делала карьеру, служа господину Льюису и совала нос в его секреты. Я была сама собой и больше не сравнивала себя с Сюзанной. И это отразилось на моем кусте. Счастье смешанное с проклятьем стало лучшим удобрением для него. Вот он и разошелся, вырвавшись за пределы, в которых его держали силой, как меня.

Джек почесал в затылке.

– Но с кустом Сюзанны ничего подобного не произошло, хотя она тоже вышла за пределы дома и сильно изменилась. По-моему оно так не работает.

– Мне нравится так думать, – пожала плечами Агата и встала, – я предупреждала, что идея странная. Ладно, милашка-Джек, время – деньги. У меня сегодня еще куча дел. Спасибо за угощение и хорошего дня.

– Тебе тоже.

Джек проводил ее взглядом, а потом взъерошил свои черные кудри.

Он подумает об этом на досуге. Обсудит с Льюисом и они вместе докопаются до истоков этого маленького чуда. Пока же стоило последовать примеру Агаты и вернуться к делам.

Главным из которых все еще было заманивание в город богатого благодетеля, который деньгами поможет решить проблемы с налогом на Воронов.

***

Помимо дел торговых и любовных, Джек занимался делами дипломатическими: а именно, старался помирить своих Рыцарей с Воронами, а лично Нила – с Льюисом. Для этого Джек регулярно устраивал небольшие званые вечера, на которые приглашал своих друзей и знакомых: Льюиса, Нила, Гийома, Агату с Сольвейном, Сюзанну, Шарлотту и даже успел один раз позвать Келли, прежде чем ее цирк уехал из города. Рудольф на «посиделки с Воронами» приходить наотрез отказался. Рейвен приходил два раза, но все время скучал и перестал принимать его приглашения. Агата несколько раз приводила Кристину и Марка, выпросив для них приглашение, дабы улучшить отношения Кристины с Сюзанной, что удалось ей без особых проблем. Сюзанна вообще не умела долго обижаться, а Кристина, прекратив ревновать к ней мужа, оказалась доброжелательной и веселой болтушкой. Сразу стало ясно почему они подружились с Агатой.

Вечера получались душевными, только вот Льюис и Нил на них говорили с кем угодно, кроме друг друга, а при попытке завести беседу втроем, дружно обращались к Джеку, демонстративно не замечая второго собеседника. Джек смирился, надеясь, что со временем это изменится.

Пока же его встречи позволили сблизиться совсем другим людям: Нил, завидев Сюзанну, шел с ней поздороваться и забывал, что вокруг был кто-то еще. Сюзанна при виде него вся светилась от радости и охотно рассказывала как у нее дела. Джек как-то подговорил остальных им не мешать и в результате эта парочка проболтала весь вечер, так и не заговорив ни с кем другим. Взаимная влюбленность была на лицо.

Гийом довольно много общался с Агатой и Сольвейном, о которых услышал немало хорошего от своего отца-Ворона. К ним часто прибивались Марк с Кристиной, которые несколько стеснялись Льюиса и Джека. Сам же Джек наконец познакомился с волшебной красавицей Шарлоттой, от прелести которой у него захватывало дух. Она действительно являлась самой красивой женщиной города, от нее просто невозможно было оторвать глаз. Точеное лицо с изящными и правильными чертами словно было высечено гениальным скульптором, безнадежно влюбленным в свое создание. Мягкие черные волосы Шарлотты, волнами спускающиеся до бедер, вызывали непреодолимое желание прикоснуться к ним. Грудь была самим совершенством. Чарующие зеленые глаза завораживали и влекли к ее стройным ногам, у которых хотелось остаться навсегда. Ни до, ни после Джек не встречал настолько невероятной красавицы. Ни единого недостатка во внешности! Сирена, рожденная из морских волн на погибель морякам! И она прекрасно об этом знала. Неудивительно, что бедняга Руди помчался за ней в парк, позабыв обо всем, и попал в переплет.

Джек ухаживал за ней на правах хозяина дома, а она воспринимала это с ленивой благосклонностью небожительницы, заглянувшей на огонек в хижину пастуха. Правда, дом Джека ей нравился, как и предметы роскоши в нем. Льюис, забавляющийся реакцией Джека на Шарлотту, однажды поделился с ним историей, как она отваживала его, болтая без умолку и притворяясь пустоголовой. А потом рассказал о другом: о ее проклятье, смерти мужа и мести за него. О ненависти к Принцу Ричарду и одобрении охоты на Принца. И о том, кто придумал уничтожить «Врагов Воронов», подбросив их лидерам проклятое серебро.

– Будь осторожен, Джек, – предупредил его Льюис, – поклонники Шарлотты легко теряют голову, но не дай бог тебе ее обидеть! Или угрожать ее близким людям. Шарлотта не из тех женщин, кто поплачет и простит. Своих врагов она уничтожает, хладнокровно, изощренно и безжалостно. Сейчас она любит Рейвена, а другого мужчину в свое сердце не пустит, как бы ты ни старался. Лучше забудь о ней.

– Он, кстати, теперь похож на дикого эльфа из легенд о прекрасном народе холмов, – заметил Джек, – раньше его лицо меня пугало, а теперь поражает той же нечеловеческой красотой, что и у Шарлотты. Это ведь ее волшебство?

– Да. Мужчины, которых она любит, хорошеют пропорционально силе ее любви.

Джек посмотрел на Шарлотту, расслабленно полулежащую на тахте с бокалом вина в руках. Она поймала его взгляд и улыбнулась, озорно и маняще одновременно. В прозрачных зеленых глазах скакали черти, зазывая его нырнуть в омут с головой. Да, с концами, но разве оно того не стоило?

У Джека екнуло сердце.

А потом его озарило.

На следующую встречу он пригласил Деллу и предложил нарисовать серию быстрых портретов с копиями. Та нарисовала Сольвейна, Гийома, Агату, Кристину и Шарлотту на тахте. Джек очень просил запечатлеть тот самый взгляд с чертовщинкой и Делла не подвела: даже черно-белый набросок Шарлотты манил и завораживал, обещая не то неземное блаженство, не то неминуемую гибель. Портреты понравились всем и были отданы хозяевам, но копии Джек оставил себе.

Очередное письмо Шаху он начал с рассказа о волшебной красавице, сводящей мужчин с ума одним взглядом, за которую однажды передрались все стражники города. Избранники, растопившие лед ее холодного сердца, становились так же прекрасны, как она сама. Но горе тем, кто посмеет ей не угодить! Вместо жарких ласк и чувственных поцелуев, она обдаст их ледяной стужей, а самых слабых и неудачливых приведет к смерти. Мало кто смеет привлечь ее внимание, хотя вожделеют все. Сейчас она снисходит до посещения дома Джека, потому что любит роскошные вещи и приятную компанию. Он умирает и рождается заново, слыша ее хрустальный смех и самолично наливая вино в ее бокал. За это она позволяет поцеловать ей руку на прощание. И Джек клянется всеми богами в мире, что другой такой красавицы не найти нигде.

К письму он приложил портрет Шарлотты.

В ответ Шах написал, что посетит их город в ближайшее время и даже готов обсудить некоторые деловые вопросы с Джеком Гудманом. После того, как тот познакомит его с Шарлоттой, разумеется. Такое чудо стоило того, чтобы на него посмотреть.

Джек торжествующе рассмеялся и похвалил себя за смекалку.

Дела пошли на лад.

Глава 3. Хлопоты и заботы

Если Агата Милн за что-то бралась, то она доводила дело до конца. Хоть у нее хватало работы на службе Великому Ворону, найти Принцу Джеку девушку вряд ли было бы трудно. Вот если бы он был жадным, унылым или уродливым – тогда да. Но милашка Джек, напротив, был веселым, щедрым и обаятельным, да и на внешность не жаловался. Конечно, до красоты Сольвейна ему было далеко, но и у него было на что полюбоваться: на стройную фигуру, озорную улыбку, на зеленые глаза столь причудливо выделяющиеся на смуглой коже. А черные кудри делали его похожим на Ворона. Агата привыкла, что большинство парней вокруг нее были черноволосыми и Джек ощущался немножко своим. Это было забавно, учитывая, кем он был на самом деле. Трусливый Принц, ну надо же! А ведь когда Агата считала его Рыцарем, то опасалась.

И другие Воронессы тоже могли опасаться. Значит Джека требовалось правильно презентовать, расписав со всех сторон, как он хорош. Так что однажды, свободным вечером, когда Сольвейн пошел пить чай с господином Льюисом, Агата села составлять Принцу Джеку любовную характеристику.

Итак, что в нем было хорошего? Во-первых, обаяние. С ним время летело незаметно и развлекать девушек он умел, даже если не встречался с ними. Во-вторых, Джек был очень симпатичный. С таким кавалером не стыдно пройтись по улицам, да и целовать будет приятно. В-третьих, он был щедрым и великодушным человеком. Агате ужасно не хотелось объяснять господину Льюису зачем она разгромила его лавку и получать за это наказание. Но Джек простил ее, хоть и не забыл случившегося. Он запомнил и использовал это к своей выгоде. Как тогда, с очками, которые Джек хотел выменять на переписку с Великим Вороном.

Она, вдруг, вспомнила почему у Джека не было девушки.

Потому что этот обаятельный хитрец частенько дурил головы окружающим и лестью втирался к ним в доверие. Он даже господина Льюиса ухитрился уболтать на выгодные для себя условия.

А скучные книжки по философии и истории города нравились ему куда больше, чем красивые девушки.

– Вот противный, – буркнула Агата себе под нос, – Сольвейн вот все делает для меня и не вспомнил бы о разгромленной лавке, будь она его. А у Джека в голове счеты. Торговец он, а не Прекрасный Принц! Так, ладно, я записывала его достоинства. О недостатках умолчим.

Красиво ухаживать Джек все же умел, причем не по одному шаблону, а находя разные подходы: Агату он приглашал в ее любимое заведение и угощал горячим шоколадом, Сюзанну водил гулять по городу и помогал в ее поисках, Делле рассказывал то, что той было интересно узнать.

Значит умный, инициативный, сообразительный. И нетребовательный. Может, поиграть в добрую фею и устроить счастье какой-нибудь неуверенной в себе замарашке? Отмыть, причесать и поднести ей Прекрасного Принца на блюдечке?

Но она должна быть хотя бы симпатичной. А еще не высокомерной, не злой и искренней. Обычно всякие покорные мямли такими и бывали, рассчитывая получить награду за терпение и “добрый нрав”. Что ж, если среди Воронесс найдется такая, то Агата познакомит ее с Джеком.

Еще Джек был знаменитым, богатым и холостым. Одного этого, честно говоря, было более чем достаточно, чтобы покорить сердце любой девушки. Кому вообще он мог не понравиться?

Агата хмыкнула.

Самовлюбленный красавчик. Небось, от зеркала не отлипал каждое утро. И ему нужна девушка, которая будет постоянно восхищаться им, смотреть в рот и хвалить. Поэтому Джеку все равно какой она будет: главное, чтобы любила.

Ее Сольвейн был совсем другим. Обладая самым красивым лицом во всем городе, он будто бы не замечал этого. Скромность и шарм – вот как его можно было описать. И стремление подарить возлюбленной крылья чтобы вознести ее в небеса.

Агата заулыбалась. Подошла к зеркалу и распустила гладкие черные волосы, отросшие уже до лопаток. Полюбовалась своим милым личиком и блестящими карими глазами. Ресницы длинные, ноги длинные и шея тоже длинная, особенно если собирать волосы наверх. Ух, красавица! Сольвейн никогда не давал ей забыть об этом: посвящал стихи, называл своей вечерней звездой и любил, так искренне и страстно, что Агата сходила с ума от счастья. И действительно чувствовала себя звездой, сияющей в ночном небе над городом.

Пожалуй, стоило проявить великодушие.

Так что Агата найдет Прекрасному Принцу самую лучшую девушку в городе. Любящую, верную, заботливую и очень красивую. Пусть милашка Джек тоже окунется в любовь, как в безбрежный океан. Мигом все свои хитрости забудет.

Агата вернулась к столу. Что ж, характеристику составила, дело было за малым.

Отобрать кандидаток.

***

Большую часть времени Агата проводила в магистрате, сопровождая господина Льюиса и исполняя его поручения. Секретарь и помощница Великого Ворона – это звучало гордо! В магистрате ее уважали, хотя отец все время пытался критиковать и наставлять ее. Агата прислушивалась примерно к половине его советов, другую отметая, как устаревшую. Господин Льюис не требовал ходить перед ним с согнутой спиной, все его подданные имели право высказывать свои мысли и идеи. Его и без лизоблюдства любили и уважали все его Вороны.

Однажды утром он поручил Агате разобраться с проблемой:

– У Вернера конфликт с соседями. Поговори с ними и постарайся разрешить. Если не выйдет, сообщи мне.

– Я все сделаю, господин Льюис! Мне этим вечером заняться?

– Нет, иди сейчас. Документы ты уже подготовила, я справлюсь сам.

Агата кивнула и покинула его кабинет вместе с просителем.

– Рассказывайте, что там за конфликт?

Вернер был немолодым Вороном-бойцом, которого Агата знала в лицо, но и только. Он ничем не выделялся и обычно проводил время на тренировочной площадке среди других бойцов, либо курил трубку, сидя на крыше замка.

– Я захотел вернуться домой, раз уж повелитель это разрешил, – хмуро объяснил Вернер, – дом мой на месте, хоть и в плачевном состоянии. Но все соседи знают, что я – Ворон. И не хотят чтобы я жил рядом. Вначале на меня натравили стражу, но те не нашли к чему придраться. Потом собрались толпой и кричали, чтобы я убирался отсюда. Я мог бы с легкостью их разогнать, если бы применил магию, но повелитель ведь запретил нападать на людей. Вот я и пришел спросить, что делать.

– Ничего, сейчас обойдем соседей, поговорим и все решим, – успокоила его Агата, – кто там заводила? Если переубедить его, остальные будут ворчать, но смирятся.

Вернер поморщился.

– Рем Вален. Владелец книжной лавки.

Агата остановилась.

– Дядюшка Рем? Да не может быть, он – милейший человек! Занудный, как большинство стариков, но добродушный.

Вернер неожиданно усмехнулся.

– Мы с Ремом ровесники: нам обоим по пятьдесят. Но для юного красивого камушка это – глубокая старость, да?

Агата хихикнула.

– Меня что до сих пор так называют?

– Тебе идет. Девушка с каменным сердечком и надменным характером, красивый камушек и есть. Драгоценный и дорогой, раз знает себе цену и не разменивается на всяких дураков. Ни один из бойцов тебя так и не добился, как ни старались.

Агата польщено заулыбалась.

– Мы ваше дело решим в два счета. У дядюшки Рема сына прокляли во время катастрофы с цирком. И тот не выгнал его из дома. Значит, сможет принять соседа Ворона.

Вернер помрачнел.

– Не все так просто. На нашей улице есть еще одна проклятая: стражница Герда Готье. Ее люди не трогают, будто ничего не произошло. А на меня ополчились.

– Значит, мы должны позвать их для поддержки, – решила Агата, – летим сначала в участок стражи, а потом к дядюшке Рему.

Они промчались над крышами домов и через несколько минут добрались до цели. Все-таки крылья были невероятно удобны. Да и летать Агате нравилось. А еще сидеть на крышах и слушать стихи Сольвейна. Это было ужасно романтично и совершенно недоступно обычным девушкам.

Агата и Вернер вошли в участок стражи.

– Здравствуйте, – бодро приветствовала их молодая стражница, сидящая у входа, – чем городская стража может вам помо…

Тут она внезапно вскочила на ноги и заорала.

– Вороны! Ты! Ублюдок!

– Эй, мы здесь по поручению Великого Ворона! – возмутилась Агата. – У нас мирный договор! Где ваши манеры?

Но стражницу трясло от страха и злости. Она схватилась за арбалет.

– Этот гад меня чуть не убил при штурме участка! Руку почти отрубил!

– Тогда зря ты взялась за оружие, – тихо и угрожающе сказал Вернер. Он сделал шаг в сторону от Агаты и зажег на ладони чернильное пламя, – опусти сейчас же или я сожгу тебя заживо.

– Я тебя пристрелю!

– Если промажешь – умрешь. А у тебя рука плохо действует после ранения и это заметно. Оно того стоит?

Стражница рассвирепела.

– Ты в участке стражи, воронье отродье! Мы вам однажды надрали задницы, надерем еще раз! Если ты меня хоть пальцем тронешь, тебя на части порвут!

– Тебе это не поможет, – отрезал Вернер, – раньше времени в могилу захотела?

Агата схватилась за голову.

– Да перестаньте вы! Мы по делу пришли, а вы оба спятили!

– Немедленно прекратили! Что здесь происходит?

К ним решительным шагом подошел Нил Янг в светлых доспехах Рыцаря. У Агаты екнуло сердце. Он, что, тоже собрался драться с ними? Вернер подобрался, как волк, загнанный охотничьими псами, и повернулся так, чтобы следить за обеими угрозами одновременно.

– Агата, к двери, живо! – резко сказал он. – Лети к Великому Ворону, сообщи, что произошло. Чего застыла? Обо мне не думай, драпай давай!

– Нечего мной командовать! – огрызнулась Агата и, наконец, взяла себя в руки. Откашлялась и заговорила официальным тоном. – Господин Янг, это возмутительно! Мы только вошли в участок стражи, а эта сумасшедшая стала угрожать нам оружием! Это – нарушение мирного договора, заключенного Принцем Джеком и господином Льюисом! Приструните ее!

– Вначале погасите чернильное пламя.

– Вы клянетесь, что не причините нам вреда? – ледяным тоном спросила Агата.

– Клянусь. Уберите магию и мы спокойно поговорим.

Вернер взглянул на подтягивающихся к месту ссоры стражников, на Нила Янга и нехотя распылил магический шар.

– Дора, опусти арбалет, – тут же приказал Нил Янг, – что заставило тебя взять его в руки?

– Этот ублюдок напал на меня во время штурма участка! – лицо стражницы исказилось ненавистью. – Он не только меня ранил, но и Сэма, Майю, Уилла! Он опасен!

– Я выполнял приказ, идиотка, – процедил Вернер, – велели напасть, я и напал. Ты тоже подчиняешься приказам, разве нет?

– Я на людей не нападаю!

Агата фыркнула.

– А сейчас ты что делаешь? Ты на нас первой набросилась!

– Дора, я сказал опустить арбалет, – с нажимом повторил Нил Янг и та подчинилась, – если этот Ворон тебе не вредил, то нападение совершила именно ты. На первый раз получаешь выговор, но попробуешь повторить – попрощаешься со службой. Стражники не вредят людям. Все ясно?

– Да, командир Янг, – понуро сообщила та.

Вернер едва заметно расслабился. Агата вздохнула с облегчением.

Светлые доспехи Нила Янга исчезли.

– Идемте в мой кабинет. Так что привело вас сюда?

Агата коротко пересказала проблему и Нил Янг тут же вызвал Анри Валена и Герду Готье. Агата с любопытством разглядывала обоих. Анри был крепышом, с коротким ежиком теперь уже черных волос и простоватым лицом. Герде было на вид лет тридцать и она была на полголовы выше Агаты. Как и все стражники она стриглась коротко, но такая прическа ей необычайно шла. Было в ней что-то небрежное и игривое. С точки зрения Агаты короткие волосы и грубая, зеленая форма стражника могли изуродовать кого угодно, но Герда ухитрилась избежать этого: плотные штаны облегали длинные ноги и широкие бедра, а верх сидел по фигуре, не превращая ее в бесформенный прямоугольник и не скрывая наличие груди. Несмотря на грубоватый стиль, Герда добавила в него немного женственности: носила простенькие сережки и кулон с бирюзой, использовала неяркий макияж и ухаживала за руками. На воротнике расстегнутой форменной куртки была приколота изящная брошка в виде цветка.

В целом, Герда Готье была весьма привлекательна. Пожалуй, она должна была нравится мужчинам.

Агата поставила мысленную зарубку узнать о ней побольше и вернулась к делу.

Анри и Герда выслушали историю Вернера и переглянулись.

– Мой старик очень упрямый, если что вбил в голову, его не переубедить, – сказал Анри, – я попробую, но шансов мало.

– Но Вороны должны вернуться в общество, – возразила Агата, – и горожанам придется их принять. Такова воля Великого Ворона и желание Прекрасного Принца.

– Дело не в этом. А в том, что даже проклятые люди имеют право жить в своих домах, – возразил Нил Янг и повернулся к Вернеру, – у вас случались драки с соседями?

– Нет. Рем не настолько глуп чтобы махать кулаками с Вороном, он пытается выдавить меня скандалами и руганью. А я первым не нападаю.

– Анри, Герда, к вам изменилось отношение соседей после получения проклятья? – спросил Нил Янг.

– Ничего такого не было, – ответил Анри, – пялятся, правда, но я не обращаю внимания. Родителям сочувствуют, но прокляли слишком многих, чтобы винить нас в этом.

– Люди радуются, что их семьи не коснулась беда и потому проявляют доброту к нам, как к пострадавшим, – хмыкнула Герда, – меня жалеют и жадно расспрашивают о Великом Вороне, как будто я с ним за ручку здоровалась.

Агата нахмурилась.

– Тогда почему господина Вернера пытаются выгнать?

Герда бросила на него внимательный взгляд.

– Потому что он – боец Великого Ворона Элдрика.

– Элдрик мертв, – резко возразил Вернер, – Сорес тоже. Моего нынешнего повелителя зовут Льюис Клемонт и он – добрый человек, запретивший убивать горожан. Мой командир – Рейвен и он дружит с вашим начальником.

– Так-то оно так, но родители мне рассказывали, что Вороны-бойцы раньше зверствовали, постоянно грабя и убивая людей, – Герда покачала головой, – неудивительно, что дядюшка Рем не жаждет такого соседства. Старшее поколение до сих пор вздрагивает, когда кто-то говорит о часовой башне.

Вернер содрогнулся и опустил взгляд в пол.

– А что не так с часовой башней? – недоуменно спросила Агата.

– Тебе твои старики не рассказывали? – удивился Анри.

– Нет. А что?

– Так Вороны туда людей поднимали, приколачивали и оставляли умирать! По приказу Великого Ворона Элдрика!

Агата опешила и потрясенно уставилась на Вернера. Тот избегал ее взгляда. Он, что, такое же чудовище, как Бернард? И этому типу она должна помогать?

– Анри, довольно, – перебил его Нил Янг, – не думаю, что все бойцы это делали. Вам надо будет выступить в защиту господина Вернера. Постарайтесь. Нам в городе нужен мир, иначе именно городской страже придется разбираться с многочисленными конфликтами между Воронами и горожанами. Идите с Агатой Милн. Если дело займет несколько дней можете в любой момент покидать ради него службу.

– Да, командир Янг!

Агата встряхнулась. Все верно, это – ее работа. Она не подведет господина Льюиса, а личное мнение оставит при себе.

Дядюшка Рем принял их дружелюбно. Он сидел перед своим домом и наслаждался солнечным деньком, прикрыв голову соломенной шляпой.

– Анри, ты сегодня рано. Еще и Герда с тобой. Ох, Агата! Здравствуй, девочка. Прими мои соболезнования.

– По поводу чего? – она напряглась.

Неужели с отцом или мамой что-то случилось?

– Проклятья, конечно. А я-то, дурак, думал ты волосы красишь! И как не понял, что умная девочка из хорошей семьи так поступать не станет? Август рассказал, что ты достойно несешь этот груз и даже устроилась служить в магистрат. Молодец! Я знал, что ты далеко пойдешь. Но замуж тот щегол тебя так и не позвал?

Агата фыркнула.

– Дядюшка Рем, ну вам-то какая разница?

– Большая, – наставительно произнес Рем Вален, – ты ведь взрослая уже, должна сама все понимать. Хоть и Воронесса, а замуж выйти надо. Тем более, среди Воронов теперь есть и достойные люди. Вот взять моего Анри: он сильный, трудолюбивый, честный. Жалованье опять же, хорошее. Чем не жених для тебя?

Агата и Анри уставились друг на друга с одинаковым ужасом.

– Папа прекрати! Отстань ты от меня!

– Нет, спасибо, я обойдусь, мне работать надо! – воскликнула Агата.

Герда прыснула.

– Анри, тебе теперь вообще нельзя стоять рядом с девушками. Мигом окольцуют.

– А ты бы не смеялась, а сама мужа поискала, – возмутился Рем Вален, – не девочка уже, сколько можно перебирать? На Анри взгляни, чем тебе не пара? Служите вместе, понимание, значит, в супружестве будет. А еще вы оба Вороны, горькую долю на двоих разделите. Чего нос воротишь?

– Не до брака мне, преступников ловить надо, – ухмыльнулась Герда.

– Пап, завязывай уже с этим! – сердито воскликнул Анри. – Мы вообще по другому делу пришли! Господин Вернер пожаловался в стражу, что ты ему жизни нормальной не даешь. Ты бы лучше законы соблюдал, а не дурью маялся!

Рем Вален, наконец, заметил четвертого Ворона в группе, вскочил и разразился площадной бранью.

– Ах ты сын ослицы и шакала! На честного человека в стражу жаловаться посмел? Это я тебе жизни не даю? Да ты сам нормальным людям жить мешаешь! Трус подзаборный! Ишак! Ярмарочный козел!

Вернер выслушал его и насмешливо заметил:

– А что мне бить тебя что ли, Рем? Убогих лупить стыдно. За столько лет ругаться нормально так и не научился.

– Это я-то убогий? Я хотя бы не Ворон!

– Дядюшка Рем, времена изменились, – попыталась успокоить его Агата, – теперь Вороны живут вместе с обычными людьми. Прошу вас, не препятствуйте этому. Господин Вернер – ваш сосед, а с соседями нужно жить мирно.

– Не бывать этому! Вороны жить должны в убежище Воронов! Вот пусть там и ладит с соседями! – отрезал Рем Вален.

– Я тоже Ворон, между прочим, – хмуро напомнил Анри.

– Ты – мой сын. Дурного ничего не делал, а что проклят, не твоя вина.

– Так мы все тут Вороны, – сказала Герда, – и никто не виноват в своем проклятье. Проклятую вещь получили, вот и околдованы. Почему вы лишь одного вините в этом?

– Глупая, маленькая балбеска, – выплюнул Рем Вален, темнея лицом и швыряя шляпу оземь, – ты понятия не имеешь кого защищаешь! Вы с Агатой пешком под стол ходили, а этот монстр уже убивал людей! Он Рыцаря зарезал! Хорошего, честного парня! А уж сколько зла натворил под началом этого нелюдя Сореса, одному богу известно!

Вернер помрачнел.

– Знакомых я никогда не трогал. А Рыцарь этот меня бы убил без колебаний. И скажи спасибо богу за то, что ты не был на моем месте, Рем. Сорес бы из тебя отбивную сделал, вздумай ты так же выпендриваться как сейчас. Сам бы убивал по его приказу.

Тот задохнулся от возмущения.

– Так мне тебя пожалеть, что ли нужно?! Нет уж, такого мерзавца я под боком не потерплю! И не только я: вся наша улица против твоего возвращения! Сиди в своем невидимом замке и не лезь к нормальным людям! Никогда мы тебя не примем, убийца! Все, разговор окончен!

Он ушел в дом, громко хлопнув дверью.

Анри хмуро пожал плечами:

– Я же говорил, не выйдет.

– Давайте пройдемся по остальным соседям, – предложила Агата, – попробуем их переубедить.

– Ладно, но кажется мне, это не сработает, – задумчиво заметила Герда, – может, вам поклясться, что вы убили только того Рыцаря и не приближались к часовой башне?

Вернер помолчал.

– А ты сама в это веришь?

– Честно? Нет.

– Вот и они не поверят, – коротко обронил Вернер.

Агата сжала зубы.

– Великий Ворон велел разобраться с этой проблемой и мы разберемся. Пошли.

Увы, Герда оказалась права. Все соседи были настроены резко против бывшего бойца Элдрика, многие боялись его, а некоторые вообще не открыли дверь Воронам, дрожащими голосами обещая позвать Трусливого Принца на помощь. Агата стыдила и уговаривала их, настаивала, что таково желание Великого Ворона, но так и не добилась успеха. Анри и Герда вернулись на службу, а Агата и Вернер остались вдвоем.

– Попробуешь еще, красивый камушек, или ну его? – равнодушно спросил Вернер.

– Попробую, – хмуро пообещала Агата, – я обязана справиться.

– Да брось. Тебе ничего не будет за провал. Господин Льюис добрый.

– И я не собираюсь подводить его, – резко возразила Агата, – вернетесь домой, как и планировали. Кучка упрямцев меня не остановят.

– Меня тоже, – хмыкнул он, – я в любом случае вернусь и попробую пожить нормальной жизнью. С ненавистью соседей это будет непросто: пакостить начнут однозначно, но я как-нибудь справлюсь с этим.

Агата поколебалась.

– А у вас семья есть? Кто-то живет в этом доме?

– Нет. Мои родные давно умерли или разъехались. Но это мой дом и я хочу в нем жить.

– А друзья остались?

– Рем был моим другом двадцать пять лет назад, – ответил Вернер горько, – я не давал Соресу и Бернарду грабить его книжную лавку, уверяя, что там и денег-то нет, ведь кому нужны эти книжки? Их же в библиотеке бесплатно читать можно. Они мне верили и не трогали его. И вот она благодарность.

Агата подскочила.

– А почему раньше не сказали?

– А зачем? Рем не примет меня из-за этого, для него я – нелюдь и убийца. И не то чтобы он был совсем неправ. Мы многое творили, на что Великий Ворон Элдрик закрывал глаза. Это была наша плата за охоту на Принца. Ее не все переживали, но даже тогда было больше сотни бойцов. А выжили трое: я, Джош и Бернард. Самые удачливые засранцы во всем городе. А вот Якобу, Джону и Малкольму дико не повезло: они погибли в день появления повелителя. Просто потому, что Рейвен выбирал кого из последних бойцов Элдрика возьмет с собой и выбрал их. А мы остались и выжили.

Он помолчал.

– Я не собираюсь сдаваться из-за такой ерунды, как ненависть соседей. Я повидал в жизни куда более страшные вещи. Но и повелителю я проблем не доставлю: если на меня не нападут, вредить никому не стану. Однако если сумеешь уговорить Рема смягчиться, я буду тебе очень благодарен.

– Смогу. Он не будет упрямиться вечно.

Однако Агата была настроена излишне радужно.

Она день за днем пыталась переубедить дядюшку Рема, но тот был упрям, как осел. Все уговоры пропадали впустую. А когда Агата попыталась надавить именем Великого Ворона, ее в стражу вызвал сам Нил Янг и настоятельно порекомендовал больше так не делать.

– Вы не можете запугивать горожан, госпожа Милн, – официально сообщил он, – на вас подали жалобу и я выношу вам предупреждение.

– Дядюшка Рем на меня пожаловался? – поразилась Агата. – Вот мерзавец!

– Его имени среди жалобщиков как раз нет, но остальных вы изрядно напрягаете. Умерьте пыл и оставайтесь в рамках приличий.

Агата заскрипела зубами. Вот же упрямцы! Ничего, еще посмотрим кто кого!

Но, честно говоря, идеи у нее закончились.

В выходной, на встрече с Сюзанной она возмущенно пересказала ей всю эту ситуацию и та, как обычно, приняла чужие страдания близко к сердцу.

– Но так не должно быть! Вороны имеют право жить в своих домах! Давай я поговорю с его соседями. Может, у меня получиться их убедить?

Агата пожала плечами.

– Попробуй. Я пошлю Герду собрать их вместе, а то от меня там люди уже шарахаются. Прочтешь им речь. Ты как-никак дочь наместника. К тебе могут прислушаться.

А дальше все прошло, как по маслу.

Тоненькая, хрупкая Сюзанна в светлом платье, говорила с людьми и взывала к их доброте и милосердию. Умоляла одуматься и не прогонять от себя проклятого человека, который не был виновен в своем проклятии. Ручалась за него, хотя увидела впервые. И обещала взять все последствия на себя.

– Не плодите зла, мы ведь все здесь хорошие люди, – убеждала она, – любому из нас было бы тяжело лишиться всего. Это его дом. Каково было бы вам, если бы вас и вашу семью выгнали и не пускали бы домой? Я бы пришла в ужас и не смогла смириться с такой потерей. Как и с тем, что люди меня ненавидят просто из-за почерневших волос. Позвольте господину Вернеру вернуться домой. Он – не плохой человек и заслуживает второго шанса.

Людям явно стало стыдно. Кто-то всхлипывал. Рем Вален кусал губы, но, наконец, сдался.

– Ладно, пусть живет! Раз за него сама Сюзанна де Брисар поручилась, значит, не такой уж он мерзавец! Но это не значит, что мы его с распростертыми объятиями примем и пирогами угощать станем!

– Дались мне твои пироги, дурилка! Я же Ворон! – рассмеялся Вернер. – Вот табачку я бы у тебя одолжил. А хочешь, своим угощу?

– Ты тоже куришь трубку? Да какой табак может быть у Воронов? Сено с навозом, небось, смешали и курите, – недоверчиво заметил Рем Вален, подходя к нему.

– А ты попробуй сам, прежде чем бурчать, – усмехнулся Вернер, вытаскивая мешочек, – но предупреждаю, он крепкий. Не для нежных горожан.

– Сыпь давай, а не болтай. Анри, принеси мое огниво. Вернер, ты дом-то чинить будешь? Он же весь разваливается.

– Буду. Почем нынче хорошие доски?

– Да так цены задрали, будто золотыми торгуют! Считают, что мы все тут богачи! – возмутился Рем Вален и запыхтел, выпуская дым изо рта. – А ничего табачок. Где берешь?

Агата изумленно уставилась на них. Разговор продолжал идти мирно, словно никакого конфликта и не было. Люди разошлись по своим делам. Сюзанна застенчиво улыбнулась.

– Кажется, получилось.

– Красота – страшная сила, – усмехнулась Герда, – Анри, закрой рот, а то муха залетит.

– А? – тот не отрывал потрясенного взгляда от Сюзанны. – И пусть… госпожа, вы просто ангел! Добрая, красивая, нежная! А вы замужем? Я вот холост.

Герда рассмеялась.

– Анри, ты совсем чокнулся? Это дочка наместника! Куда полез?

– Отстань! Госпожа, у меня жалованье хорошее! Я честный, верный и… и… Ворон! Вы ведь любите Воронов?

Агата закатила глаза. Ох, все как обычно! Неземная принцесса Сюзанна сводила мужчин с ума одним взглядом. Но она здорово выручила Агату, так что злиться было не на что.

– Мне жаль, но мое сердце уже принадлежит другому человеку, – мягко отказала Сюзанна, – я уверена, вы найдете свое счастье. Желаю вам удачи.

– Спасибо, – Анри сник.

– Тебе за это будет очень стыдно уже завтра, – фыркнула Герда.

Агата встрепенулась и отвела ее в сторонку.

– У меня к тебе одно дело. Но сначала спрошу: у тебя есть возлюбленный?

– Нет, а что?

– А хочешь чтобы был?

– Почему бы и нет?

Агата торжествующе улыбнулась.

– Прекрасный Принц ищет себе девушку. Хочешь попытать счастья и стать той, кому все женщины города будут завидовать?

Герда замерла. А потом по ее губам скользнула хулиганская усмешка.

– А давай-ка попробуем. Попытка не пытка, зато буду потом всем рассказывать, что в моей жизни был настоящий Прекрасный Принц.

Глава 4. Украденное серебро

Мирная жизнь в городе всегда требовала усилий. Сохранить ее было обязанностью как Рыцаря, так и начальника стражи, и сейчас эти две стороны слились для Нила в одно целое. Принц Джек, при всем его своеобразном характере(у Нила с трудом укладывалось в голове, что хитрый трус защитил город лучше, чем Рыцари-храбрецы) справился с Великим Вороном, освободил проклятых людей и четко указал новую цель – борьба с проклятьем. Для Нила это звучало невероятно, он, как и многие горожане, знал, что проклятье Воронов не снять и действовал исходя из этого постулата. Но Джек был абсолютно прав: именно проклятье ломало людям жизни и его требовалось остановить. Более того, его можно было остановить и Нил твердо взялся за дело: сбором проклятого серебра теперь занимались его стражники и в руки Великого Ворона оно больше не попадало. Марк, Герда, Анри и еще десяток проклятых стражников теперь регулярно обходили места, показанные Сольвейном Винтером, Рейвеном и Шарлоттой, и приносили найденные серебряные вещи. Все ранее собранное проклятое серебро теперь так же хранилось у Нила, за исключением уже сработавших вещей, связанных с конкретными Воронами. Льюис Клемонт утверждал, что оно может потребоваться при снятии проклятья и Джек поддержал его. Эти предметы уже не представляли опасности и спорить Нил не стал, сосредоточившись на текущей угрозе.

Проклятое серебро хранилось в подвалах участка стражи, рядом с оружием и находилось в ведении сержанта снабжения Сэма Боунса: старого друга Нила, с которым тот начинал свою службу в страже. Сэм был практичным, неглупым и опытным стражником, прекрасно справляющимся со своей работой. И он не получил проклятье, в отличие от Марка и Томаса. Все охранявшие проклятое серебро стражники также не были Воронами. Нил понимал, что подвергает их опасности, но стражники-Вороны в любой момент могли быть околдованы Великим Вороном и принесли бы ему все, что тот прикажет. На обычных людях магия подчинения не работала.

Он объяснил все это Сэму и нескольким отобранным стражникам, разрешая отказаться от задания, но никто этого не сделал.

– Надо значит надо, – решил Сэм, – мы будем осторожны. Учетные записи по проклятому серебру я уже получил, как и список его видов. А кто этим заведовал среди Воронов? Я бы с ним поговорил. У него все по полочкам разложено.

– Сам Великий Ворон. Но с ним тебе лучше не общаться. Поговори с Сольвейном Винтером и Агатой Милн, они раньше занимались сбором и поделятся всей нужной информацией.

– Понял тебя. Не волнуйся, все будет сделано в лучшем виде.

Сэм подошел к делу ответственно и с выдумкой: при работе натягивал пару перчаток, опросил всех стражников-Воронов сколько они носили серебро прежде чем получить проклятье и работал с ним строго по минутам, постоянно делая перерывы. Сами проклятые вещи сложил в ящики с толстыми стенками и плотно закрывающимися крышками. Так же он попросил Томаса помочь ему с ревизией и подтвердил, что все вещи из списков есть в наличии.

Стражники уважали его за мужество, а Томас, Анри, Герда и еще несколько человек приходили к Нилу с предложением его заменить, чтобы защитить от проклятья. Выслушав объяснения Нила все спокойно уходили и ни на ком он не заметил признаков колдовства Великого Ворона.

– Вряд ли он будет действовать так открыто, – заметил Гийом, с которым Нил обсудил ситуацию, – это будет явным нарушением нашего договора, а заколдованный человек начнет сопротивляться и выдаст его. Льюис Клемонт предпочитает действовать тихо и незаметно. Если он захочет вернуть себе проклятое серебро, то завербует одного из наших проклятых стражников и тот будет действовать добровольно, служа интересам нового хозяина. Кстати, ты заметил, кто не предложил Сэму помощи?

– Кто?

– Марк Эванс. Он делает вид, что его это не касается, чтобы в нужный момент быть вне подозрений.

Нил покачал головой.

– Марк занят сбором проклятого серебра, ему не до хранения.

– Вот именно. Между прочим, он – главная угроза твоему плану держать его подальше от Воронов. Он с самого начала поклялся служить Льюису Клемонту и в случае необходимости просто отнесет серебро своему хозяину, а не в участок. И все.

Нил удивленно взглянул на своего заместителя и верного Рыцаря. Он знал Гийома много лет и такая подозрительность была ему не свойственна.

– Марк не станет этого делать. Вы же с ним поладили в гостях у Джека, разве нет? Постоянно что-то обсуждаете в компании Агаты, Кристины и Сольвейна.

Гийом криво улыбнулся.

– Мне несложно поболтать с коллегой и отвесить пару комплиментов его жене. Но ты забыл, что Марк уже действовал против нас: он пытался похитить циркачку Келли из участка, причем вызвался на это совершенно добровольно.

– Марк сделал это, чтобы на повторный штурм не послали наших заколдованных стражников. Это был вынужденный шаг.

Гийом закатил глаза и взъерошил свои светлые волосы.

– Это он так сказал. А на деле сразу же переметнулся к врагу, получил от него разрешение командовать остальными и особые привилегии. Кристина очень гордится тем, что ее муж на хорошем счету у Великого Ворона. Вспомни, Марк не сомневался в нашем поражении и гибели, и предлагал заранее взять нового заместителя, которого не убьют. Я думаю, его лучше уволить и поручить сбор проклятого серебра кому-то более верному.

Нил усмехнулся.

– Так вот в чем дело. Марк посмел предложить замену тебе и ты втихую пытаешься от него избавиться, чтобы отомстить за это. Гийом, что я говорил насчет подлых действий исподтишка?

– Что они недопустимы и недостойны настоящего Рыцаря, – проворчал Гийом несколько смущенно, – но остальные мои аргументы ты не опроверг.

– Они все строятся на личной неприязни. Я говорил с Марком. Он рад, что сохранил службу в страже и считает сбор проклятых вещей важным делом. Он не станет помогать Льюису Клемонту проклинать других, а сообщит мне, если такое случится. Я верю Марку. И нам не увольнять офицеров нужно, а назначать новых: из-за перемен в городе, работы очень много, а все лейтенанты уже заняты ею. К тому же надо пересмотреть патрули с учетом проклятья: многие наши стражники больше не могут выполнять задания за городом, зато умеют летать. Некоторые уже начали использовать это преследуя преступников.

Гийом кивнул.

– Я уже этим занялся. Если так подумать, патрули с воздуха будут намного эффективнее, да и до мест преступлений стражники-Вороны доберутся быстрее других. Стоит привлечь к этому Анри: они с Гердой часто пользуются крыльями и не боятся высоты. Но горожане пока нервничают, если кто-то взлетает или приземляется рядом с ними.

– Ничего, привыкнут. Как твой отец?

– В порядке. Жалуется, что не может больше приготовить и съесть свое любимое рагу, но в остальном все нормально. Он определился в какой день испытывает сильный голод и ходит в парк раз в неделю. Мы с мамой предлагали сами кормить его, но он наотрез отказался.

– Его можно понять, – заметил Нил, – я бы тоже предпочел не вредить семье. Значит, займись патрулями, составь мне отчет о новичках, принятых в этом году и подбери стражников, которых можно повысить до сержантов и лейтенантов. Можешь идти.

– Понял, сделаю, – тот кивнул и направился к двери.

– Гийом.

– Что?

Нил взглянул на него в упор.

– Марку не мстить и не пакостить. Узнаю о чем-то подобном, получишь крупный нагоняй. Мои стражники так себя не ведут, ясно?

– Ясно, – Гийом сделал честное лицо и поспешил уйти.

Нил покачал головой и занялся другими делами.

Вызвал к себе Дору и обсудил с ней инцидент с нападением на Ворона-бойца. Подбодрил и успокоил ее, напоминая, что драться с Воронами им больше не придется. Многим стражникам тяжело далась та битва. Повезло еще, что никто не погиб.

Нил испытывал стыд и смутное чувство вины за то, что втравил своих людей в бессмысленную битву и они пострадали от нее, но никто не винил его в этом. Рудольф и Гийом продолжали поддерживать его, а не отвернулись от глупца, придумавшего ужасы о Великом Вороне. Нил все еще не доверял ему и держал в голове возможность обмана, но не мог не заметить насколько хорошо жилось горожанам и Воронам в мирном городе. И этот мир, с самого начала, обеспечил Льюис Клемонт – высокомерный, неприятный человек себе на уме, который однако так и не навредил Нилу и его друзьям за десять лет жизни в городе. Он отказался от охоты на Принца, велел не трогать Рыцарей и это свидетельствовало в его пользу. Как и запрет Воронам нападать на людей.

Он бесил Нила, но ненависть к нему постепенно сходила на нет. По крайней мере, смерти он не заслуживал и Нил вложил клинок в ножны.

Со сбором проклятого серебра все, наконец, наладилось: Делла Стюарт нарисовала несколько сотен листовок и их развесили по всему городу. Марк, Анри и Герда регулярно находили проклятые вещи там, где они были отмечены на карте. Нилу пришлось признать, что Великий Ворон честно выполнял свою часть уговора и не пытался их обмануть. Но как же тяжело было перестать видеть в нем врага!

А стоило бы. Тогда Нил не пропустил бы настоящую угрозу, отвлекаясь на мнимую.

Однажды к нему пришел Сэм и сообщил, что кто-то предложил ему тайком продать проклятое серебро за очень хорошие деньги.

– Кто это был? Ворон? – резко спросил Нил.

Неужели терпение Льюиса Клемонта лопнуло так быстро и он попытался вернуть “свое”? Но у него же были проблемы с деньгами? Или это было лишь ложью, а Джек поверил в нее?

– Нет, не Ворон. Он представился торговцем серебром, – сказал Сэм, немного хмурясь, – и сообщил, что хочет вывезти его и продать в другом городе. Сказал, что там оно будет безопасным. Предлагал по золотому за вещь.

Нил присвистнул. Если бы Сэм согласился, он стал бы одним из богатейших людей города.

– Ты назначил ему встречу?

– Нет, я сразу отказался и посоветовал забыть об этом, – досадливо сказал Сэм, – извини, сглупил.

– Ничего, это реакция честного человека. Он назвался? Понятное дело имя будет поддельным, но все же?

Сэм потер лоб.

– Назвался, да, но я забыл. Какое-то странное у него имя было, я еще подумал, что он явно не из нашего города. Ничего похожего раньше не слышал.

– Приметы?

– Одет хорошо, не старый… – Сэм сбился, – черт, Нил, ничего не вспоминается! Он такой неприметный был, вежливый, спокойный, что в голове совсем ничего о нем не осталось! Но я думаю, либо он отступится, если обычный торговец, либо попытается действовать через стражников, что охраняют подвал. Надо им приказать задержать его.

Нил кивнул, а сам подумал, что описание здорово смахивает на Великого Ворона. Они с Рудольфом и Гийомом три года искали его по таким же обрывкам информации, пока не нашли.

Но тут же перед его глазами всплыло лицо Льюиса Клемонта и он легко прикинул, как бы составлял ориентировку на него: “Мужчина лет тридцати, волосы черные до плеч, глаза темно-карие, кожа белая, нос прямой, губы тонкие, лицо овальное, шрамы и родинки отсутствуют. Обычное телосложение, средний рост, не воин, выглядит, как благополучный горожанин. Был одет в светлую рубашку, темно-синий жакет с вышивкой, темно-синие штаны, туфли без пряжек”.

Нил вынырнул из своих мыслей. Странно, что Сэм не запомнил вообще ничего: у всех стражников со временем развивалась внимательность к деталям. А с другой стороны, Нил видел Льюиса Клемонта уже несколько раз. Сумел бы он так же четко описать его после первой встречи в парке? Так-то внешность у того была действительно неприметной.

Но он бы и не пошел выкупать проклятое серебро лично. Он же не дурак. Любой из стражников-Воронов тут же узнал бы его.

– Если этот тип объявится снова, то сразу ведите его ко мне, – наконец решил Нил, – я сам выясню что это за фрукт и чего хочет.

– Ясно, – ответил Сэм и ушел.

Но больше тот не появлялся и Нил успокоился, решив, что это был очередной иностранец, не понимающий что такое проклятье Воронов и какой вред оно несет. Вроде того торговца, требующего возместить ему убытки. Льюис Клемонт тогда искренне веселился над неприятной ситуацией и издевательски благодарил Нила за ее решение. И как Джек мог подружиться с этим двуличным и злорадным человеком? Добрый он, как же.

Нил больше не думал о странном покупателе, пока к нему не пришли мрачный Марк, злой Анри и Герда, глядящая в пол.

– Что случилось?

– Нил, мы упустили проклятое серебро, – с трудом сообщил Марк.

– Что?! Как?

– Я не виноват! Я подходил к точке сбора и тут мне дорогу перегородила телега, груженая товарами! – взорвался Анри. – Я издалека видел тот кулон висящим на дереве! Но пока ругался с возницей, пока он отъехал, кулон кто-то забрал! Я даже не успел заметить кто именно! Оббегал там все, но никого не нашел!

– Меня опередил мужчина, – хмуро сообщила Герда, – я шла к мосту, на перилах которого лежала серебряная брошь. Но тут меня отвлекли, спросив дорогу до участка стражи. Краем глаза я заметила, что какой-то мужчина подошел к перилам и крикнула ему ее не трогать и что это – собственность городской стражи. Он меня услышал, приподнял шляпу и поклонился. Я думала он все понял, но когда закончила объяснения и подошла на мост, там уже не было ни броши, ни того мужчины.

– А я зашел в лавку старьевщика, в которой Сольвейн Винтер десять лет выкупал гребни, ножи и табакерки, по несколько штук за раз, в то время, когда они там появлялись, – сказал Марк, – но владелец сообщил, что уже отдал их. Когда же я напомнил, что у него был приказ откладывать проклятое серебро для стражи, он растерялся и сказал, что вроде бы стражнику их и отдал. Формы на нем не было, но тот мужчина вел себя очень уверенно и заявил, что пришел забрать именно проклятое серебро, оставленное для стражи. Он опередил меня на каких-то десять минут. Я шел через рынок, встретил Кристину и потратил их на разговор с ней.

Все трое стражников замолчали, виновато смотря на него.

Нил сжал зубы. Проклятье! Упустили то, с чего глаз нельзя было сводить!

– Сколько предметов потеряно?

– Пять. Брошь, кулон, нож, табакерка и гребень, – отчитался Марк, не глядя ему в глаза.

– Великому Ворону сообщили?

– Нет, конечно! Мы к тебе первому пошли! – возмутился Анри.

– Хорошо. Приметы того мужчины?

Герда замялась.

– У него была шляпа. Он приподнял ее, когда кланялся мне.

Анри сердито скрестил руки на груди.

– Не придуривайся! Хоть что-то ты должна была заметить? Молодой-старый, цвет волос, одежда? Или ты из-за романа с Прекрасным Принцем соображать перестала?

– Иди в задницу! – зло огрызнулась Герда, но тут же спохватилась и повернулась к Нилу. – Простите, командир Янг. Я ничего не могу вспомнить о нем.

– И не только Герда не может, – вмешался Марк, – старьевщик тоже ничего не запомнил, а у него уж точно нет романа с Принцем Джеком. Это похоже на какие-то чары для отвода глаз.

Нил судорожно соображал. Как такое могло произойти? Да еще и со всеми тремя стражниками? Мужчина явно был один и тот же и проклятое серебро украл целенаправленно. Он, вдруг, вспомнил Сэма и подозрительного торговца, пытавшегося его подкупить. Сэм тоже не смог ничего запомнить. Черт! Это же он и был! Так что же, проклятое серебро украл маг? В магии Нил разбирался плохо. Это требовалось обсудить с Джеком, Гийомом и Рудольфом.

И с Льюисом Клемонтом. Магия была по его части.

Марк откашлялся, привлекая его внимание.

– Нил, у нас есть еще одна проблема. Мы, конечно, заслужили нагоняй, но получим его не только от тебя. Так-то господин Льюис не наказывает за все подряд, но Сольвейн рассказал, что за потерю одного проклятого кулона тот заколдовал его и три года не позволял любить Агату, заставляя тосковать по ней. Во всем, что касается проклятого серебра Великий Ворон очень строг и ошибок не прощает. И именно он назначил меня на сбор, посчитав достойным доверия. А я облажался перед ним уже не в первый раз. Можешь как-нибудь прикрыть нас от его гнева? Если меня на три года разлучат с женой, я свихнусь и натворю глупостей.

Повисла тишина.

Герда побледнела.

– Черт. Черт! Командир Янг, вы ведь не допустите чтобы нас заколдовали?

– Не допущу, – твердо ответил Нил, – Льюис Клемонт не имеет права вас наказывать и применять магию подчинения. Это прописано в мирном договоре.

– То есть просто на бумажке? – Герда прикусила губу. – И при желании он сможет ей подтереться?

– Тогда мы снова будем с ним сражаться! – воинственно возразил Анри.

– Ой, дурак! Ты – Ворон! Тебя один раз уже похитили и заколдовали! Этого мало, чтобы понять, против кого ты будешь драться?! – Герда принялась нервно щелкать пальцами. – Тогда вспомни битву в парке, идиот! Надо Принцу Джеку сообщить! Он не даст нас в обиду!

Марк резко помотал головой.

– Вы все будто забыли: господин Льюис – Великий Ворон и очень умный человек. Он может и не использовать против нас магию, а наказать иначе. Если он прикажет Кристине не подходить ко мне, она подчинится, потому что он – наш господин. А меня отправит жить в город, как раньше. И все. Формально он ничего не нарушит. У него есть и другие рычаги влияния на Воронов, кроме магии.

Нил стиснул кулаки.

Марк был прав. С Льюиса Клемонта станется выдумать изощренную месть для каждого провинившегося. Рейвен рассказывал, как их с Шарлоттой и Бернардом заставляли ходить на проповеди пастора Брауна, которого все трое ненавидели. Сами Браун и Бломфилд получили проклятье и сломанные жизни. Рудольф – публичный позор за неучтивую болтовню о Великом Вороне. Этот человек сумеет отомстить, даже без магии подчинения.

Нет. Нил этого не допустит и защитит своих стражников.

– Я прослежу, чтобы он вам не навредил, – коротко пообещал Нил, – это не ваша вина, а злой умысел. Мы найдем того, кто это сделал. Джеку я тоже об этом сообщу и он поможет. Возвращайтесь к службе.

Анри и Герда выдохнули с облегчением.

– Мы должны сообщить Великому Ворону о произошедшем, – тихо сказал Марк.

– Не надо. Я сам расскажу о потерянном серебре.

– Спасибо.

Тем же вечером он собрал Джека, Гийома, Рудольфа, Рейвена, Шарлотту, Сольвейна, Агату, Сюзанну де Брисар и Льюиса Клемонта, после чего поведал им о случившемся. Реакция на известие была бурной.

– Черт, так у нас еще пять Воронов будут? – недовольно спросил Рудольф. – Будто их раньше было мало!

– У нас будут пять проклятых горожан, – обеспокоенно заметил Гийом, – надо маму предупредить, чтобы не трогала никакое серебро.

– Вот бестолочи, им же объясняли когда надо забирать проклятое серебро! – закатил глаза Рейвен. – А они опоздали! Лучше мы снова сами займемся сбором.

– Стражники не виноваты, – вмешался Сольвейн, – их явно специально отвлекли! За исключением Марка: Кристина не стала бы помогать тому, кто решил навредить ее мужу. Наверное, это случайное совпадение и преступник просто следил за Марком, поэтому опередил его.

– Это очень опасно, нужно найти того человека и объяснить, что он будет проклят, если оставит эти вещи себе, – заволновалась Сюзанна де Брисар.

– Думаю, он знает. Просто решил проклясть своих врагов, – сказала Агата.

– Это было очевидно с самого начала: такой человек должен был найтись, – тихо и зло сказала Шарлотта, – Нил, ты придумал, как наказывать таких ублюдков по закону?

– Этот закон в разработке, так что его поступок будет считаться за нападение с применением магии, – хмуро пояснил тот, – меня больше волнует, как этот тип отводит всем глаза?

– Что-то мне это напоминает, – заметил Джек, – а ты что скажешь, Льюис?

Нил сообразил, что только один человек в комнате не высказался и повернулся к нему. И наткнулся на почти осязаемую волну гнева и презрения.

Льюис Клемонт смотрел на него, как на мерзкого паразита, которого мечтал раздавить сапогом.

– Джек, я предупреждал тебя, что этот человек не справится со сбором проклятого серебра, – процедил он, глядя на Нила, но полностью его игнорируя, – это ответственное дело, требующее тщательного планирования, терпения и внимательности. Коими наш начальник стражи явно не обладает. Бороться с проклятьем куда труднее, чем бездумно рубить кому-то головы.

Повисла неловкая тишина.

Нил почувствовал, как к его лицу приливает кровь.

– Я никому не отрубал голову, – сердито ответил он, – и речь сейчас не обо мне, а о том, как найти вора и защитить горожан от проклятья.

– Тем более, это не Нил виноват, а Марк, – вмешался Гийом, – Анри и Герду отвлекли намеренно, а вот его слова кажутся мне странными. Может, он соврал и был занят чем-то другим в это время?

– Гийом, замолчи! – рявкнул Нил. – Никто из наших стражников не виноват в случившемся, ясно? И не вздумайте наказывать их за это! Если вы попытаетесь отомстить им, это будет нарушением нашего договора о мире!

– Я не собираюсь мстить невиновным, – холодно ответил Льюис Клемонт, – в произошедшем виноваты только вы и никто другой. Вы взяли на себя задачу, оказавшуюся вам не по зубам и подвергли горожан опасности. Джек, я настаиваю, чтобы сбор проклятого серебра вновь доверили Рейвену, Шарлотте, Агате и Сольвейну. Я сам буду его собирать, если потребуется и не допущу подобного.

Все в комнате загалдели, Нил уже готов был взорваться, но тут к Льюису Клемонту подошла Сюзанна де Брисар. Встала перед ним и что-то тихо сказала. Он наклонился к ней и она продолжила говорить.

Выражение лица Льюиса Клемонта изменилось. Гнев исчез, словно смытый морской волной. Он смотрел на Сюзанну де Брисар и ловил каждое ее слово.

– Тихо! – прикрикнул Нил, силясь услышать их.

Все замолчали и в тишине раздался ее нежный голос:

– …потому что не любишь его. Нельзя обвинять жертв злого умысла. Сейчас важнее всего найти того человека, прежде чем он раздал проклятое серебро горожанам. Или забрать его у них, пока они не стали Воронами.

– Ты права, – вздохнул Льюис Клемонт, – но найти его мы не сможем. Нужно искать кому он отдал эти вещи.

– Почему ты думаешь, что мы не найдем вора? – уточнил Джек.

– Потому что это был… – Льюис Клемонт достал из кармана жакета небольшую бумажку, развернул и прочитал ее, – господин Р. Хэрринг, собственной персоной. Морок, распространяющий проклятое серебро по городу. В прошлый раз он подсунул целый сундук Келли, теперь же пытается добраться до того, что хранится в участке. Его никто и никогда не запоминает. Это магия проклятья. Очередная его каверза.

Джек вскинулся.

– Точно, это, наверняка, он! Выходит, в этой ситуации никто не виноват.

Льюис Клемонт бросил на Нила неприязненный взгляд, но все же признал это:

– Ты прав. Давайте устранять последствия. Хэрринг однозначно попытается оставить проклятое серебро в другом месте. Ему нужно, чтобы его подобрали. Рейвен, Шарлотта, Сольвейн в ближайшие дни обходите все остальные точки сбора. Он может подбросить их туда.

– Да повелитель, – кивнули они.

– Ты думаешь, он настолько глуп? – недоверчиво спросил Джек.

– Р. Хэрринг – наколдованная иллюзия, а не человек. Он будет действовать в соответствии с заложенными в него приказами, а не ориентироваться по ситуации. Но я могу ошибаться, – ответил Льюис Клемонт, – передача сундука Келли и посылки конкретным людям выпадают из этой теории.

Гийом побледнел.

– То есть эта магическая дрянь снова разошлет проклятье горожанам? Их надо предупредить!

– Верно, – согласился Нил, – мы оповестим весь город о произошедшем и попросим глядеть в оба. И сообщить в стражу, если кто-то наткнется на проклятое серебро.

– Разумно, – скупо согласился Льюис Клемонт.

– Это правильное решение, – улыбнулась Сюзанна де Брисар и Нилу на секунду стало легче.

– Но собирать проклятое серебро будут мои стражники, – твердо добавил он, – это прописано в мирном договоре и вы сами его подписали. Я больше не позволю украсть его.

Льюис Клемонт помолчал.

– Что ж, это остается на вашей совести.

Уже на следующий день весь город был оповещен о случившемся, а стражники, разбившись на пары, прочесывали его. Один из пары был Вороном, чтобы сразу безопасно забрать проклятое серебро. Но даже так это напоминало поиск иголки в стоге сена. Город был небольшим, однако подкинуть украденное могли куда угодно и когда угодно.

Известие вызвало очередную волну паники и многие бросились прочь из города. А затем вернулись, уже за воротами позабыв причину побега. Образовался затор, люди ругались и бились в истериках, и Нил отправился туда: успокаивать и разгонять их. Не сразу, но он добился результата: у него была репутация человека, заслуживающего доверия. Горожане прислушались к нему и разошлись по домам.

А когда Нил вернулся в участок, то обнаружил за своим столом Рейвена, закинувшего на него ноги и лениво игравшего с собственной черной косой. После волшебного исцеления Шарлотты его внешность стала довольно причудливой: обычное лицо будто потеряло все свои недостатки и сложилось в идеальную картинку. Вроде и форма носа осталась та же, и подбородок, и скулы, а все вместе смотрелось ослепительно красиво. Серые глаза были самого чистого и насыщенного оттенка, что Нил когда-либо видел. Брови с изломом и длинные ресницы словно вывела рука талантливого художника. А из черной косы можно было сделать два-три парика, настолько она была объемной и блестящей.

Его характер, впрочем, ничуть не изменился.

– Хорошего денечка, Нил, – бодро поздоровался Рейвен и устроился поудобнее в его кресле.

– И тебе доброго дня. Проваливай с моего места и убери ноги со стола, – велел Нил, – у меня тут важные бумаги вообще-то.

– Я их отодвинул. Танцуй, – ухмыльнулся тот.

– Дирк, мне сейчас не до игр. Вставай.

– Эх, ты, скучная мелочь! А я тебе подарок принес, – сообщил Рейвен, поднимаясь и отходя в сторону.

– Какой? – рассеянно спросил Нил, садясь на место и проверяя бумаги.

К счастью, ни на одном не осталось отпечатка сапог.

– Самый лучший.

На стол перед Нилом лег до боли знакомый серебряный нож. Тот самый, который он подарил старому другу еще в детстве, навеки обрекая его на жизнь с проклятьем. А не подарил бы – стал бы Вороном сам.

Нет. Не тот. Проклятое серебро темнело при срабатывании, а значит, это была одна из украденных вещей. Нил протянул руку, но Рейвен треснул по ней, не давая прикоснуться.

– Поосторожнее! Ты – Рыцарь и не должен быть проклят, но лучше не рисковать, – предупредил он, – я сам отнесу его куда скажешь.

– Где ты его нашел?

– На пустыре, воткнутым в землю. Не в обычной точке сбора. По пустырю часто срезают дорогу, там постоянно кто-то ходит, но я успел забрать его первым. Сразу полетел к тебе, а ты где-то гуляешь.

– Спасибо. Ты меня очень выручил, – искренне сказал Нил, – теперь жертв будет меньше.

Рейвен громко фыркнул.

– Жертв? Это мог бы быть новый боец, а я сам себя его лишил. Как вспомню сколько я уговаривал Льюиса использовать проклятое серебро по назначению, так хочется начать ругаться. Он так и не согласился это сделать.

Нил поколебался, но все же спросил:

– А как он это объяснял?

– Как все вы: проклятье – это зло, ломает чужую жизнь, бла-бла-бла, – Рейвен изобразил дурацкую пантомиму, но даже с ней ухитрился остаться до чертиков красивым, – как будто никто не видит, сколько проклятье дало нам взамен. И это при том, что сам Льюис обожает летать! Иметь крылья просто потрясающе! И магию тоже. Я никогда бы не стал таким сильным, если бы не превратился в Ворона.

– Но оно ведь отняло у тебя родителей и заставило охотиться на людей, – возразил Нил.

Рейвен мигом перестал кривляться и помрачнел.

– Моих родителей убило не проклятье и мы оба это знаем. На людей Вороны больше не нападают. Даже живут в своих домах, а не в убежище. Так в чем беда, если оно пополнится парочкой новичков? Тем более, что повелитель и Трусливый Принц все равно их позже расколдуют.

Нил приподнял брови.

– Тебе нравится быть Вороном, но ты помогаешь Льюису Клемонту остановить проклятье. Нет ли в этом какого-то противоречия?

– Нет. Воля Великого Ворона – закон для его подданных. Я – его самый верный слуга и правая рука. Я выполню все, что он скажет.

Нил нахмурился.

А вот это было плохо. Город менялся, но на некоторых это не влияло. Дирк слишком долго был Вороном и забыл, что бывает иная жизнь. Такая преданность недостойному человеку могла погубить его.

Тут он вспомнил, что Льюис Клемонт исцелил Рейвена, вытащив буквально с того света и ради этого пришел к вооруженным Рыцарям в одиночку.

Хорошо, пусть не совсем недостойному, но хитрому и расчетливому интригану. Рейвену лучше бы думать своей головой, а не слепо подчиняться чужим приказам.

– Ладно, полечу, поищу другие проклятые вещи, – сказал Рейвен, – наконец-то хоть какое-то занятие нашлось. Остались еще брошь, кулон, гребень и табакерка. Посмотрим куда этот морок их засунул.

Нил стиснул зубы.

Морок, не морок, а если Нил его поймает, тому несдобровать.

Еще через пару дней Герда торжествующе предъявила ему гребень, найденный ни много ни мало, в лавке Джека, в куче деревянных и костяных. Там искать никто не думал и это было чистой воды удачей. После этого случая были проверены табачные магазины и в одном из них выловлена пропавшая табакерка. Кулон на своем заборе обнаружила Солона Винтер и немедленно сообщила в стражу. Женскую брошь искали дольше всего, а в результате в стражу притащили упирающегося путешественника, который только прибыл в город и знать не знал ни о каком проклятье. Эту брошь ему подарил незнакомец, уверяя, что она волшебная и свяжет его навеки с самой красивой женщиной города. Нужно только надеть ее.

Нил вспомнил историю Шарлотты и покачал головой. Чертов морок явно хотел поиздеваться над ними, но, к счастью, все обошлось. Ни одна проклятая вещь никому не навредила. Он учел возможность повторного появления морока и все точки возникновения проклятого серебра огородили предупреждающими табличками. За сутки заранее на место ставился стражник-Ворон и ждал ее появления. Через двенадцать часов он менялся на другого. Их регулярно сменяли другие, давая отдохнуть и отойти в туалет.

Больше морок не получит ни одну из проклятых вещей.

Нил успокоился. Все снова было под контролем.

Он даже позволил себе поразмышлять над выходкой с брошью. Морок(его имя начисто выпало из памяти Нила) “связал бы” наивного путника с Шарлоттой, с помощью проклятья. Эта “связь” была бы не любовной, а общей горькой судьбой всех Воронов. Забавно, но Нил, услышав про самую красивую женщину города представил себе совсем другого человека.

Небесно-голубые глаза, светлые волосы, застенчивая улыбка и идеальная осанка – от госпожи Сюзанны де Брисар было не оторвать глаз. Она была доброй, нежной и справедливой. Всегда понимала, что правильно, а что недопустимо. Рядом с ней Нил забывал обо всем.

И он явно нравился ей.

Но мечтать о ней было нельзя. Рыцарь должен был защищать город и не имел права подвергать опасности близких людей. Пока угроза не исчезнет, Нил даже себе не посмеет признаться в том, кого любит.

А тем более не расскажет об этом самой Сюзанне.

Глава 5. Университет

Сюзанна де Брисар не привыкла отступать. Теперь она точно знала, что можно добиться всего, если приложить достаточно усилий. И она собиралась внести свой вклад в дело помощи Воронам.

Вначале они с Джеком посетили университет и переговорили со всеми преподавателями, и однокурсниками Деллы Стюарт. Сюзанна несколько смущалась, но все равно просила проявить доброту и понимание к проклятым людям, которые тоже хотят учиться. Предлагала студентам поставить себя на место Деллы. Немного рассказала об Агате и их дружбе. Джек поддерживал ее и заполнял паузы, но не перебивал, давая высказаться.

Студенты, в большинстве своем, были настроены доброжелательно. Все они знали Деллу и не собирались изгонять из своих рядов. Преподаватели колебались, но их, неожиданно активно поддержал некий господин Ларге, пылко заявляя, что стремление к знаниям нельзя обрубать никому. Ректор, госпожа Ирен Хансен, поджала губы, но спорить не стала.

Неплохо выступив перед студентами, Сюзанна вскоре получила новую возможность потренировать ораторские навыки: перед соседями бедного господина Вернера, которые не хотели жить с ним на одной улице. Здесь все получилось гораздо труднее, но все-таки получилось. Агата очень хвалила ее и даже угостила чашечкой горячего шоколада в благодарность. Это было очень приятно.

Сюзанна готовилась прочитать речь на главной городской площади перед всеми, кто пожелает ее выслушать. Она сильно беспокоилась, но Льюис рассказал, как сам готовился к публичным диспутам: заранее прикидывал какие будут вопросы и сочинял на них ответы, просчитывал несколько вариантов реакций слушателей и свое поведение в каждой из них. Сюзанне помог этот метод: она не умела, как Джек, легко захватывать всеобщее внимание и болтать без умолку, ей требовалось донести свои мысли иначе. Льюис одолжил ей свои старые лекции по риторике и она воспользовалась ими, попутно восхищаясь их четкостью и легкостью для понимания.

Джек пообещал привести друзей для моральной поддержки и выполнил свое обещание. На выступление Сюзанны пришли все, кого она знала и одно это придало ей уверенности. Отец слушал ее из своей ложи и ободряюще улыбался. Агата обняла перед выступлением и велела не волноваться, напоминая, что горожане ее любят. Шарлотта, Кристина и Делла обещали громко кричать и хлопать. Среди толпы было много Воронов, а некоторые, как господин Рейвен, устроились на крышах окрестных домов.

Льюис, Джек и Нил стояли в первом ряду.

Никто из них не побоялся пойти против давних, жестоких традиций города и Сюзанна тоже не должна была трусить. Она делала правильное дело и хотела хорошо справиться с ним. Ее друзья должны были ею гордиться.

– Здравствуйте, жители нашего волшебного города и его гости. Мое имя – Сюзанна де Брисар, я – дочь наместника, Жака де Брисара. Я рада, что вы пришли сюда чтобы послушать меня, – начала говорить она. Льюис заранее навел на нее чары громкого голоса, чтобы ей не пришлось кричать и ее слова разнеслись по всей площади, – сегодня я хочу поговорить с вами о проклятье Воронов. Я знаю, раньше считалось, что получивший проклятье умирает и его место занимает голодный демон с черными волосами, который опасен для окружающих. Многие верили в это. Но это не так. Проклятье околдовывает человека, а не убивает его. Он все тот же, кем был раньше: ваш друг, брат или сосед. Прошу, не бойтесь, что он вам навредит. Этого не будет. Не отвергайте того, кто больше других нуждается в помощи.

Она сделала паузу.

– Проклятье пало на мою подругу, Агату. И она три года избегала меня, не желая причинять неприятностей. Многие тогда говорили мне: забудь ее. Дочь наместника не должна приближаться к Воронессе. Это опасно. Но я не послушалась и отыскала Агату. И сейчас могу с уверенностью сказать: права оказалась я, а не те советчики. Агата не изменилась и никогда не причиняла мне вреда. Мы снова дружим. И я больше не извожу себя мыслью, что она страдает, проклятая и брошенная самыми близкими людьми. Прошу вас, не бросайте тех, кто получил проклятье. Они не заслужили этого.

Сюзанна глубоко вздохнула. Ей было нелегко говорить под многочисленными взглядами, но она справилась со страхом и продолжила:

– Сейчас в нашем городе очень много Воронов. Они хотят жить в своих домах, а не влачить горькую долю изгоев, скрываясь от наших глаз в убежище. Не прогоняйте их от себя. Вороны не станут работать хуже из-за почерневших волос. Не увольняйте их. И не бойтесь, когда они пролетают над нашими головами: они просто спешат по своим делам. Вороны – такие же горожане, как мы с вами. Однажды с них будет снято проклятье, но пока этого не случилось, давайте оставаться хорошими людьми и относиться к ним так, как они этого заслуживают. Так же, как мы хотели бы, чтобы относились к нам. Благодарю вас.

Сюзанна закончила речь и покинула помост.

Люди выслушали ее внимательно, но понять, смогла ли Сюзанна повлиять на их страх перед Воронами, она не смогла. По словам отца она произвела очень хорошее впечатление, но старые предрассудки так быстро не исчезали. И господин Вернер явно не будет последним Вороном, которого погонят прочь из своего дома. А ведь у многих домов и вовсе не осталось.

Сюзанна вспомнила давнюю идею о перестройке города для помощи людям и вдруг поняла, что основные препятствия к этому отпали: Великий Ворон и Прекрасный Принц заключили мирный договор, никто больше не сражался и не собирался уничтожать новые здания. Если так подумать, то для обездоленных Воронов вполне можно было построить несколько домов рядом с сожженным кварталом. Там все равно был пустырь и довольно большой. Можно было даже разбить небольшой сквер для уюта, чтобы Воронам было приятно там жить. Эта идея захватила ее и она поделилась ею на очередном собрании в магистрате.

– Ласточка, но ведь это довольно трудное предприятие, – осторожно сказал отец, – и для него нужно много денег. Боюсь, моих личных финансов для этого не хватит.

– Деньги я достану, – пообещал Джек, – к нам скоро прибудет очень богатый гость. Он часто вкладывается в создание разных удобств для себя: хороших дорог, трактиров и уютных парков. Нужно лишь убедить его, что проект Сюзанны – достойное дело. Я с этим справлюсь.

– Можно привлечь некоторых Воронов к работе, – заметил Льюис, – среди моих подданных много людей рабочих профессий: каменщики, столяры, кузнецы. Для себя они постараются как следует.

– Согласен, идея более чем достойная, – тепло сказал Нил, – я никогда не сомневался в вашей доброте, госпожа де Брисар, а теперь восхищаюсь вашей целеустремленностью. Вы – удивительная девушка.

Сюзанна просияла. Каждое его слово ласкало ее слух.

– Благодарю вас. Мне очень приятно это слышать.

Отец, глядя на нее, улыбнулся.

– А почему бы и не попробовать? Нынче новые начинания движутся весьма успешно. Но чтобы создать то, что ты хочешь, надо четко представлять, как оно будет выглядеть. Иными словами, потребуется нанять архитектора, чтобы он сделал чертежи по твоему плану и проконтролировал постройку.

Сюзанне это неожиданно не понравилось.

– Но ведь тогда он все сделает сам. А я что буду делать?

– Ты будешь той, благодаря кому это место появится в городе, – пояснил отец – мы даже можем назвать его в твою честь.

– Но я сама хочу обустроить жилье для Воронов. Можно ли обойтись без архитектора?

– Нельзя, – ответил отец, – ты же не умеешь проектировать и строить дома.

Агата встрепенулась.

– Между прочим, Делла сказала, что в университете открылась запись на краткий курс по архитектуре. Посещать его могут не только студенты, но и вольнослушатели. Он платный, зато экзаменов там нет. Хочешь пойти? Тогда будешь знать, как строить жилье сама.

– Хочу! – обрадовалась Сюзанна. – А ты пойдешь со мной? Ты же хотела учиться там.

Агата улыбнулась ей.

– Вообще, это интересно. Но не уверена, что смогу, у меня много работы.

– Я буду отпускать тебя на учебу, – пообещал Льюис, – получению новых знаний нельзя препятствовать.

– Спасибо, господин Льюис!

Сюзанна и Агата радостно переглянулись. Они будут вместе учиться в университете! Как здорово!

Отец хмыкнул.

– Я оплачу твое обучение, ласточка, но мне кажется без архитектора твой проект все равно не обойдется. Краткого курса явно не хватит, чтобы ты со всем справилась сама.

Увы, он оказался прав.

***

Университет привел Сюзанну в полный восторг. Огромное, величественное здание, полное людей и кипящей жизни вокруг. Студенты носили форму, которая Сюзанне невероятно шла(“Да тебе все к лицу, что на тебя ни надень!” – фыркнула Агата) и будто бы превращала ее в другого человека. Она больше не была дочерью наместника и богатой горожанкой. Она превратилась в студентку-вольнослушательницу, которая вместе с другими людьми постигала потрясающее искусство создания и преображения окружающего пространства. Преподаватель рассказывал много интересного о городских зданиях и их истории, а когда Сюзанна вспомнила байку Льюиса о фантастических свиньях, подтвердил, что это – факт, хотя другие студенты и покатывались со смеху. Сюзанну назвали остроумной впервые в жизни. Ей было неловко приписывать себе чужие заслуги и она призналась кто ей об этом рассказал. После короткой, ошеломленной паузы, студенты и преподаватель наперебой принялись расспрашивать Сюзанну о Льюисе и она поведала им, что он тоже когда-то был здешним студентом. И даже одалживал ей свои лекции.

После этого ее авторитет в группе поднялся до невероятных высот. Ей постоянно что-то рассказывали, просили совета, расспрашивали о знакомстве с Великим Вороном и Прекрасным Принцем. Каким-то удивительным образом Сюзанна стала центром, вокруг которого собирались все остальные.

Агата беззлобно посмеивалась над ней и не думала выручать, как это делала раньше, перетягивая лишнее внимание на себя. Даже не призналась, что тоже дружит с Льюисом и хорошо его знает.

– Ты и сама отлично справляешься, – заявила она, – за этим интересно наблюдать. А болтать ты уже научилась.

– Никогда не думала, что общаться со множеством людей может быть так интересно, – призналась Сюзанна, – помнишь, как мы скучали в гостях у благородных горожан?

– Ой, не напоминай мне об этом! – Агата закатила глаза. – Они были просто ужасно унылыми! А здесь ребята бойкие и веселые. Кстати, а папенька больше не заставляет тебя таскаться в гости, чтобы найти там себе жениха?

– Нет, – смущенно ответила Сюзанна и замолчала.

Теперь отец спрашивал ее об одном конкретном человеке, упоминание которого безумно ее смущало. Почему-то признаться в симпатиях к нему было неимоверно трудно. Отец понимающе улыбался и не настаивал. Но четко дал понять, что одобряет ее выбор.

Учеба тоже доставляла ей радость. Сюзанна подружилась с однокурсниками и прекрасно поладила с ними: оказывается, некоторые слушали ее речь на площади и высоко оценили ее. Клару и Астрид восхищала ее смелость, Филипп и Эмиль были очарованы ее стремлением сделать жизнь в городе лучше, Матиас и Делла могли часами обсуждать с Сюзанной архитектуру, а Ханна и Себастьян просто были общительными и милыми людьми. Все они с огромным удовольствием изучали историю архитектуры и азы композиции, а также многое узнали о работе архитекторов.

Тогда же выяснилось, что архитектор должен уметь не только рисовать, но и чертить. Из всей их небольшой группы к этому оказались готовы только Делла Стюарт и ее возлюбленный Матиас Нильсон, которые давно мечтали стать архитекторами. Сюзанна умела шить, играть на пианино, танцевать пять видов бального танца, но никто никогда не учил ее держать в руках карандаш и краски. Агата и не собиралась учиться этому, пойдя на курс ради общего образования, но Сюзанна загорелась идеей и наняла Деллу, чтобы та научила ее всему необходимому. Нил хвалил рисунки проклятых предметов и высоко отзывался о ее умениях. Делла пообещала взяться за это по окончанию курса и тот закончился до обидного быстро. Сюзанна только начала входить во вкус. И даже ей было ясно, что краткий курс не сделает из них архитекторов.

Агата восприняла это спокойно и вернулась к своим обычным делам, но однокурсники Сюзанны расстроились так же, как и она.

Преподаватель развел руками:

– Поэтому он назывался “краткий курс” и не требовал ни сдачи экзаменов, ни поступления в университет. Знания в чистом виде, без каких-либо формальностей.

– Но ведь их недостаточно, – настаивала Сюзанна, которую группа выдвинула в качестве делегата, сгрудившись за ее спиной, – разве вы не можете продолжить наше обучение?

– Госпожа де Брисар, я вообще не архитектор. Я – историк и преподал вам историю архитектуры, плюс самые азы профессии, которые способен освоить кто угодно. Вам нужен подходящий учитель и не один, а несколько. Помнится, у нас были планы открыть кафедру архитектуры, но госпожа ректор их отменила.

– Почему?

– Не знаю. Сказала, что это никому не будет интересно.

Студенты зашумели.

– Нам интересно! – возмутился Матиас. – Мы с Деллой точно станем архитекторами!

– И я хочу им быть! – подтвердила Астрид.

– Сюзанна, а ты можешь поговорить с наместником? – осторожно спросила ее Делла. – Может он велит открыть нам кафедру?

– Правильно, издал же он указ о обучении Воронов! – оживился Филипп. – Наместник может все и точно сделает это для своей любимой дочери!

Сюзанна уже знала, что это не так, но все же отправилась к отцу.

– Ты опять взялась за непростое дело, ласточка, – вздохнул отец, – я немного скучаю по тем временам, когда ты просила новые платья и украшения. Видишь ли, университет существует за счет платы за обучение студентов, а не городского бюджета. Я конечно могу немного повлиять на ректора, но именно что немного. Она сама составляет учебную программу и рассчитывает бюджет на него. И может отказать просто по финансовым причинам.

– Значит, снова нужны деньги? – задумчиво спросила Сюзанна. – Но мы с однокурсниками заплатим за обучение и они будут.

– А хватит ли этого? Остальные группы набираются по двадцать-сорок человек, а вас всего десять, – возразил отец, – давай я лучше найму тебе частных учителей. И архитектора, который поможет с твоим проектом.

Сюзанна нахмурилась.

– Нет, папенька, учиться хотят все мои однокурсники, а не только я одна. Такая замена не подойдет.

Жак де Брисар взглянул на нее с любопытством.

– Тогда тебе придется самой убедить ректора открыть кафедру архитектуры. Справишься?

– Справлюсь.

По совету Агаты она собрала подписи всей группы и написала официальное прошение, с которым направилась к ректору. Госпожа Ирен Хансен, женщина средних лет с наполовину седыми волосами, выслушала ее и холодно ответила, что учебная программа на год уже утверждена. И что Сюзанна может попробовать повторить свое предложение через год. Ту это совершенно не устроило и она продолжила уговоры. Через полчаса спора они обе устали и охрипли, после чего госпожа Хансен заварила чай и разлила его по чашкам.

– Вы требуете невозможного, госпожа де Брисар, – устало заметила она, – нельзя взять и нарушить столько правил только потому, что вам захотелось учиться архитектуре именно сейчас. Вы через месяц передумаете, а мне нужно будет нанять несколько человек, подписать с ними контракт минимум на год, переписать график занятий, подобрать аудитории и составить новую учебную программу. При этом нет гарантий, что желающие, кроме вас и ваших однокурсников вообще найдутся.

– Конечно, найдутся! Архитектура – это потрясающе! И я точно не брошу ее! – воскликнула Сюзанна. – Неужели вы не замечали, что наш город построен совершенно удивительным образом и его архитектура полна волшебства! Иногда мне даже кажется, что он живой и обладает собственной волей. Он не раз помогал мне. Построить в нем что-то новое это все равно, что сотворить магию своими руками. Разве вам не хотелось бы изменить наш любимый город к лучшему? И разве он не заслуживает этого?

Ирен Хансен не ответила. Но раздражение на ее лице постепенно сменилось пониманием. Она задумчиво смотрела на Сюзанну, а та терпеливо ждала ответа.

В кабинет вдруг проник солнечный “зайчик” и заскакал по стенам, полу и креслам, а затем “прыгнул” прямо в руки ректора. Та вздрогнула, а потом рассмеялась.

– Прямо как мой Пушок. Он точно так же себя вел, – сказала она, – чудесный был кролик. У вас есть домашний питомец, госпожа де Брисар?

– Нет.

– Заведите. Получите много любви и радости.

Сюзанна улыбнулась.

– Это было бы здорово, но сейчас радость мне приносит архитектура. Так мы можем что-нибудь сделать, чтобы открыть новую кафедру в этом году?

Ирен Хансен вздохнула.

– Хорошо, давайте попробуем. Но у меня есть условия. Во-первых, наберите мне не меньше сорока будущих студентов. Во-вторых, плата за обучение должна будет внесена заранее, в течение месяца и в полном объеме. Не все студенты согласятся на такие условия и вам придется их уговаривать или платить за них. А в-третьих… попросите Великого Ворона встретиться со мной и прочитать речь ко дню трехсотлетия нашего университета. Он будет через три недели. Тогда я открою кафедру архитектуры.

– Я все сделаю и сообщу вам о результатах.

Сюзанна выдохнула с облегчением. У нее получилось! Город снова помог ей! Как вовремя появился этот солнечный зайчик!

– Спасибо, – тихо шепнула она, покидая стены университета.

И ветер разметал ее волосы в ласковом порыве, будто отвечая: “Пожалуйста”.

***

Самым простым делом было уговорить Льюиса: тот сразу согласился встретиться с Ирен Хансен и лишь уточнил нужно ли взять с собой Джека.

– Зачем? Госпожа ректор не упоминала о нем, – удивилась Сюзанна, – он ведь тоже студент, его она может увидеть в любой момент.

– Чтобы ей не было страшно оставаться со мной наедине.

Сюзанна рассмеялась от этой нелепой фразы.

– Но ты ведь ни капельки не страшный! Что ее может напугать?

– Например, то, что я – Великий Ворон, – хмыкнул Льюис, – не все люди такие смелые, как вы с Джеком.

– Но у тебя хорошая репутация в городе. Уверена, госпожа ректор это знает. Потому и позвала тебя прочитать речь.

– Хорошо. Нужно спросить что конкретно она хочет услышать. Ты ведь придешь послушать меня?

– Конечно. Мы же друзья.

Льюис улыбнулся.

– Попробуй привлечь Джека к сбору будущей группы. Для него это не будет сложно.

– Спасибо, но я вначале сама сделаю все, что в моих силах. В конце-концов это нужно мне, – ответила Сюзанна.

Она рассказала о результатах однокурсникам и те пришли в полный восторг. Делла тут же предложила всем принять участие в этом.

– Нужно оповестить весь город о наборе! Мы с Матиасом нарисуем и развесим листовки.

– А мы с Кларой расскажем о наборе всем знакомым, – предложила Астрид и Клара согласно кивнула.

– Но найдем ли мы еще тридцать человек? – встревожился Себастьян.

– Если мы хотим учиться, то должны справится. Никто за нас этого не сделает. Наше будущее – в наших же руках, – решительно сказала Сюзанна и все поддержали ее.

Через неделю к ней пришел Джек и предложил помощь:

– Знаешь, если магистрат оплатит обучение нескольким студентам-архитекторам, то желающие тут же найдутся. Я бы сам это сделал, но сейчас я на мели. Я могу поспрашивать среди работников моей лавки и составить им удобный график работы, который можно будет совместить с учебой.

– Спасибо за совет. Я спрошу папеньку.

– А почему ты сразу ко мне не обратилась? Я тебя чем-то обидел?

Сюзанна удивилась.

– Нет. Чем ты мог меня обидеть?

– Может, ты считаешь меня ненадежным из-за того, что я так и не помог тебе найти Агату? – внезапно спросил Джек. – Тебе ведь пришлось делать все самой.

– И я справилась. На что тут обижаться? Хотя, когда ты исчез, я очень расстроилась, – призналась Сюзанна, – но больше из-за того, что ты меня бросил. Я ведь искренне полюбила тебя.

Джек покраснел.

– Прости, но у меня не было выбора. Я тогда не знал, что Великий Ворон – это Льюис, а Нил сказал, что любой мой близкий человек будет в опасности. Тебя могли похитить или убить, если бы это оказалось правдой. Я ушел, чтобы защитить тебя.

Сюзанна нахмурилась.

– Но это было твое решение, а не Нила.

– А что мне оставалось делать?

– Как что? Рассказать мне правду и мы бы вместе решили как этого избежать: временно расстаться или встречаться тайно. Я умею хранить секреты. Никто бы не узнал и я не оказалась бы в опасности.

– А ты бы согласилась на такое?

– Конечно. Я же была влюблена в тебя. Для любимых людей я готова сделать многое.

Джек вздохнул:

– Значит, я и правда, дурак. Ладно, расколдую город и девушки меня полюбят. А Нил, хитрец, занял мое место подле тебя. Нет, он – хороший человек, но это как-то нечестно получается. Это же он нас разлучил.

Сюзанна зарделась.

– Это тебя не касается. Тем более, что все не так.

Джек рассмеялся.

– А вот в это поверит разве что слепой. Что ж, если ты его любишь, то ничего не поделаешь, я буду устраивать вам встречи и дальше. Хотя я надеялся, что у Прекрасного Принца появится прекрасная принцесса, но она выбрала Рыцаря.

Сюзанна неожиданно вспомнила, как город помогал ей найти Джека и показал, кто он на самом деле. А тот странный карлик и вовсе заявил, что принцесса должна достаться настоящему принцу, а не фальшивому. И упорно называл ее именно так, хоть она и поправляла его.

Впрочем, все это было лишено смысла: ведь Сюзанна собиралась выйти замуж по любви, а не “доставаться” кому-то. Пусть даже и Прекрасному Принцу.

***

За три недели Сюзанне и ее однокурсникам удалось найти едва ли десять желающих пойти учиться на архитектора. Еще трое появились после того как отец согласился выделить средства на обучение одаренным студентам. Но этого было слишком мало.

А потом Льюис произнес свою речь о важности высшего образования на дне рождения университета. Он читал ее на улице, потому что даже самый большой зал не смог вместить всех желающих его послушать. Кажется, сюда стеклось полгорода, чтобы хоть одним глазочком посмотреть на него.

Эмиль и Себастьян нашли удобное место для всей их группы и притащили стулья для девушек. Сюзанна смотрела на помост и пыталась понять волнуется ли Льюис, как волновалась она сама. Внешне он выглядел спокойным и собранным.

– Приветствую вас всех. Я – Льюис Клемонт, бывший студент этого университета, а ныне – Великий Ворон. Сегодня я хочу сказать пару слов о нем, – начал Льюис и все тут же замолчали, – думаю, ни для кого не секрет, что знания – сила. Образованные люди поступают на хорошую службу и обеспечивают себе благополучную, сытую жизнь. Многие приезжают сюда из других городов, зная, что университет дает ключ к этому пути. Но получить высшее образование полезно не только по бытовым и практическим причинам. Есть кое-что абсолютно бесценное, что вы не сумеете обрести больше нигде, кроме этих стен. Острый ум. Наше главное и самое мощное оружие. Разум дается нам от рождения, но требует постоянного развития. Тот, кто не желает думать, вскоре превращается в ведомого и наивного глупца, которому можно скормить любую ложь. Однажды с каждым из нас может случиться большая беда и сломить того, кто не сможет с ней справиться. Но когда человек умеет размышлять – он сможет оценить любую ситуацию, в которую попал и изменить ее, по своему желанию. Этому меня научил наш университет. Мыслить и анализировать, находить ошибки и несостыковки в чужих словах и делах, искать нужную информацию и проводить исследования, чтобы добиться правильных итогов. Все это очень мне пригодилось, когда я стал Великим Вороном. Мои верные подданные сразу сказали, что мне не нужно ничего делать, ведь мой предшественник, Великий Ворон Элдрик, создал для них множество правил, которым они привыкли следовать. А от меня требовалось лишь одно: раз в семь лет жестоко убивать Прекрасного Принца. Потому что так было принято. Великие Вороны поступали так всегда и выбора у меня, как и у них, не было.

Люди слушали его, как завороженные. Сюзанна и сама ловила каждое его слово. Она даже не думала, насколько бесценными могут оказаться знания. При этом речь Льюиса отзывалась в ее сердце пониманием и принятием. Пока она была наивна, была и слаба. Теперь же знала, что мир куда сложнее, чем кажется.

Льюис выждал паузу и продолжил:

– Однако, здесь, в этих стенах, меня научили думать и я сразу понял, что постоянные убийства это не только аморально, но и ужасно глупо. Ведь все Великие Вороны, что избрали такой путь, по итогу лишились головы. Я не хотел к ним присоединяться и принялся разбирать ситуацию, которая привела к такому результату. И обнаружил, что Прекрасный Принц и Рыцари нападают на Воронов не просто так, а чтобы защитить горожан. Вроде бы очевидная мысль, не так ли? Но дальше нее никто не шел: Вороны питаются жизненной силой людей, а значит, должны нападать на них. И вновь, выхода, казалось бы нет. Но он нашелся. После долгих размышлений, неудач и споров с моими верными подданными, считавшими мои “фантазии” полной чушью, – Льюис внезапно улыбнулся, – я нашел способ кормить моих Воронов и не вредить горожанам. Жизненную силу стали покупать у добровольцев. А то что я запретил нападать на людей, найдя другой выход, послужило главным доказательством того, что я – не злодей, для Принца Джека. Он тоже студент этого университета и научился подвергать сомнению слова, которые не подтверждаются делами. Даже если их произносит в высшей степени авторитетный человек.

Рядом раздался смех. Сюзанна обернулась и увидела Джека в компании Агаты. Джек широко ухмыльнулся и показал Льюису жест “здорово”, словно тот очень удачно пошутил. Льюис ответил ему лукавой усмешкой.

– Благодаря тому, что и я, и Принц Джек, развили наши умы в достаточной степени, мы оба живы, а город не сотрясается от бесконечных битв, живя мирной жизнью. Я повторюсь: знания – сила. И если вы хотите получить эту силу – учитесь. Двери университета открыты для всех, будь то Вороны, горожане или те, кто прибыл в наш город, чтобы изменить свою судьбу. Благодарю за внимание.

Толпа взорвалась аплодисментами и восторженными возгласами. Сюзанна впервые видела такую мощную волну обожания. Люди пылко обсуждали услышанное, а спустившегося Льюиса окружили преподаватели университета, благодаря и пожимая ему руки. Ректор выглядела ужасно довольной.

– Он потрясающий! – восхищенно выдохнула Клара.

– Невероятный! – подхватила Ханна.

– Знания и правда спасают жизнь? Вот уж не думал об этом! – изумился Эмиль.

– Надо окончить университет и станем такими же умными! – обрадовался Филипп.

– Такими же не станем, – возразила Делла, – Великий Ворон – невероятный человек. Это уже третья его речь, которую я слышу. Он всегда говорит очень правильные вещи. Заставляет обдумывать его слова. Не каждый на такое способен.

– Третья? А когда он произносил две первых? – удивилась Сюзанна.

– В убежище Воронов, когда всех нас заколдовал и отправил туда, – Делла поежилась, – он был таким жутким! В черной одежде и белой маске с птичьим клювом. Настоящий темный властелин. И говорил о страшных вещах: об угрозе смерти, о проклятии, о том, что мы не покинем замок без его разрешения. Я думала нам конец, мы его рабы навеки. А при следующей речи он был доброжелателен, снял маску и всех нас отпустил, сказав, что договорился с Принцем Джеком. И я поняла, что наш Великий Ворон – хороший человек. С ним мы в безопасности.

Матиас обнял ее, утешая. А Сюзанна смотрела на Льюиса, к которому подходили все новые люди и думала, что хочет научиться так же владеть собственной судьбой, как он. Она была обязана окончить университет, научиться никогда не сдаваться и стать архитектором.

Неожиданно ее главная проблема решилась сама собой.

После речи Льюиса группа набралась буквально за неделю. Делла рассказала, что университет пережил невероятный наплыв жаждущих знаний и многие группы пришлось расширять.

Сюзанна отправилась к ректору.

– Хорошо-хорошо, будет вам кафедра архитектуры, – сказала довольная Ирен Хансен, когда Сюзанна сообщила ей об этом, – господин Клемонт очень помог нам, подняв престиж высшего образования до невиданных высот. Но организация кафедры займет несколько месяцев. При поступлении вам придется сдать экзамены, так что постарайтесь набить руку на рисовании хотя бы простых фигур, освоить азы геометрии и подтяните историю города. И будьте готовы грызть гранит науки: краткий курс был всего лишь легкой разминкой перед настоящей учебой. Хотя окончившие его получат один дополнительный балл при сдаче экзамена.

Сюзанна просияла.

Получилось! Она справилась! И теперь сама станет архитектором, построит дома для Воронов и поможет людям! Папенька будет ею гордиться!

Тут она вспомнила, что обещала отцу не поступить в университет, а выйти замуж за достойного человека, чтобы он был спокоен за ее судьбу. На минуту задумалась, а потом смущенно улыбнулась.

Ничего, с замужеством она разберется куда быстрее и легче. Ведь она уже знала кого любит и не сомневалась во взаимности. Осталось лишь дождаться признания в любви и официального предложения.

И Нил несомненно сделает его как только закончит с важными делами в страже. Сюзанна подождет. Ведь самый честный, смелый и порядочный человек в городе уж точно знает, как поступить правильно.

Глава 6. Настоящий Ворон днем и ночью черен

Рейвен отчаянно скучал. Нет, так-то он был счастлив, ведь они с Шарлоттой проводили много времени вместе. Днем летали над городом или гуляли по крышам, ночью нежились в постели, а вечерами Шарлотта расчесывала и заплетала ему волосы, пересказывая новости или читала книги вслух.

– Никогда не стригись, ясно? – дразнила она его. – Обожаю длинноволосых мужчин! Твоя коса – настоящее сокровище и оно только мое. И чтобы другим женщинам ее трогать не давал.

– Никто и не пытался к ней прикоснуться.

– Вот и правильно. Мой муж целиком и полностью мой, – мурлыкала Шарлотта, играя с его волосами, – ты меня любишь?

– Люблю. Как тебя можно не любить?

Шарлотта не ответила: была слишком занята расцеловывая его лицо и оглаживая по плечам.

Рейвен млел от ее ласки и позволял делать с собой все, что она пожелает. Как здорово быть женатым! И почему он раньше этого не знал? Но любимая жена не находилась при нем постоянно. Она часто устраивала девичьи посиделки с подругами или уходила гулять по лавкам, и Рейвен ей при этом был не нужен. Льюис теперь постоянно торчал в магистрате, возясь с какими-то бумажками и обсуждая малопонятные вещи с наместником города и Принцем Джеком. Нил работал, к тому же занимался сбором проклятого серебра. А у Рейвена и это отняли. Пару недель он тренировал Воронов-стражников, готовя их в бойцы, а потом узнал, что бойцами они не будут и останутся в подчинении Нила. И заставлять их нельзя, да и бессмысленно: мирный договор исключал битвы с Рыцарями, а об охоте на Принца при Льюисе не стоило и заикаться.

Рейвену это не понравилось. Раньше все было четко и ясно: любой сильный Ворон проходил проверку дракой, на глазах у остальных бойцов, после чего Рейвен решал есть ли смысл его тренировать или слабак сможет только сдохнуть под мечом Рутгера Янга. Бойцы должны были служить повелителю и получали за это награду: право творить в городе, что захотят. Сам Рейвен этим правом никогда не пользовался, но Сорес говорил, что верность Элдрику окупается сполна. А значит можно и нужно надавить на нытиков, которые не хотят служить. Потом сами спасибо скажут.

Воля Великого Ворона – закон для его подданных. Мало ли кто там чего не хочет? Служить повелителю – это честь.

Но стражники, получившие проклятье, хотели оставаться стражниками и Льюис отпустил их всех из убежища, запретив Рейвену на них давить. Лишь некоторые возвращались в замок добровольно и приходили подраться ради развлечения.

Среди них был Марк Эванс – рослый, физически развитый мужчина с короткими черными волосами и грубыми чертами лица. Он выглядел ровесником Рейвена и был на редкость толковым Вороном, хоть и совершал иногда ошибки. Марк с самого начала принял правила убежища, расспросив о них Рейвена и свою жену, Кристину, получившую проклятье намного раньше него. Оба они остались жить в убежище и наслаждались его налаженным бытом. Шарлотта частенько приглашала их в гости и Рейвен, волей-неволей сблизился с Марком, общаясь на разные темы. Они без проблем нашли общий язык.

Марк тоже стал приходить на тренировочную площадку и Рейвен с удовольствием с ним дрался: боевая подготовка у него была на высоте. После они обычно общались в небольшом кругу бойцов, с большинством из которых Марк сумел поладить. С презрением и неприязнью к нему относился лишь Бернард, но они редко сталкивались: Бернард теперь постоянно пропадал в кабаке “Вина Лидии”, где служила Кристина и с десяток других Воронов. Однако неприязнь от этого никуда не исчезала. Бернард не доверял Марку и не раз говорил Рейвену, что тот шпионит для Нила и Трусливого Принца. Рейвен отмахивался от этих глупостей: что такого секретного Марк мог узнать? Льюис и без того делился с Принцем Джеком всей информацией связанной с проклятьем. Но Бернард не унимался и постоянно цеплялся к Марку. Даже пытался настроить против него других бойцов, но тем было откровенно наплевать на эти попытки.

Рейвен не вмешивался, равнодушно наблюдая за происходящим. Такие мелкие конфликты его бойцы решали сами.

Если что, он сам убьет предателя, получив разрешение Льюиса на это. Но Ворон, пошедший против повелителя, должен быть сумасшедшим, а Марк, наоборот, вел себя довольно разумно.

Так что волноваться было не о чем.

– Мерзкий он тип, – как-то хмуро заметил Марк, когда Бернард в очередной раз заглянул на площадку, чтобы неприятно пошутить насчет стражи и сделать пару сальных комплиментов красоте Кристины, глядя на Марка и ухмыляясь, – руки так и чешутся ему морду набить.

– Так набей. Небось не оплошаешь, – посоветовал Рейвен.

– Они с Кристиной вместе служат, а он пакостный мерзавец. Как бы не сделал ей чего.

Рейвен покачал головой.

– Вороны своим не вредят. Даже Брауна и Бломфилда нельзя бить. Повелитель накажет. А за Кристину тем более.

– Бернард любит ездить по ушам молоденьким девчонкам, – заметил Джош, подбрасывая в руке метательный кинжал, – обычно они его посылают, тем все и заканчивается. Но вот Кристина его слушает: любит страшные байки о временах Элдрика. Правда и по рукам дать может без проблем. Не парься, Марк, ничего он ей не сделает. Бернард не дурак. Скажи лучше, вы с ней в субботу к Вернеру придете?

– Придем. Кристина еще Курта позвала. Он хочет с мальчишками Вильи прийти, показать им, как доски стругать. Ничего?

– Ничего, Вернер не будет против, – ответил Джош, – везучий он все же! А у меня вот дома не осталось.

– И куда это вы все собрались? – спросил Рейвен.

– Вернеру дом чинить. Он в него хочет переехать, – пояснил Джош.

Рейвен нахмурился.

– Он же боец. Чем его убежище не устраивает?

– А ты бы не хотел вернуться жить домой? – спросил Марк.

– Мой дом сожгли.

Марк замешкался.

– Извини. Я не знал.

– Пфф, да тут у многих такое, – отмахнулся Джош, – в убежище привычно и удобно, но это все-таки не родной дом. А мы теперь не изгои, а нормальные люди. Такие же горожане, как остальные. Может, работу пойти поискать? Повелитель говорил она нам нужна.

Рейвен внезапно рассердился. И эти туда же! Стоило Льюису позволить и убежище опустело, потому что новые Вороны не захотели в нем оставаться! Какого черта они все разбежались?

– Вы – бойцы! Ваша работа – служить Великому Ворону! Ваш дом здесь, а не где-то еще! Ладно стражники, но вы-то с Вернером куда рванули? Вы же здесь дольше всех живете!

Повисла тишина. Джош ничего не ответил, а Патрик и Рассел переглянулись, не вмешиваясь в разговор.

– Но что плохого в том, чтобы вернуться домой, раз господин Льюис это разрешил? – спросил Марк.

– Вороны должны жить в убежище Воронов, – проворчал Рейвен, – так всегда было и будет. Дома в городе не защитят вас от нападения Принца и Рыцарей.

– Но сейчас ведь это не нужно. У нас мирный договор и никто ни на кого не нападает. Слушай, а чем ты занимался до получения проклятья? – поинтересовался Марк.

– Носился по улицам и играл с Нилом.

– А? Нет, я про работу. Кем ты служил?

– Никем. Кого возьмут на службу в десять лет? – пожал плечами Рейвен.

В лице Марка что-то дрогнуло.

– Ты ребенком получил проклятье? Как Кэти, дочка Томаса?

– Да. Что ты на меня так смотришь?

– А родители твои где?

– Рутгер Янг и Белая Мразь их убили, а позже сожгли мой дом. Почему мы вообще об этом говорим? Я спросил какого хрена вы все разбегаетесь из убежища, как крысы. Что вам вдруг в голову ударило?

Марк молчал, будто не знал, что сказать. Джош хмыкнул и хлопнул его по плечу.

– Забудь. Рейвен здесь считай всю жизнь и знать не знает, что обычные люди теряют, получив проклятье. Для нашего командира убежище Воронов и есть дом. Его растили Великий Ворон Элдрик и наш прошлый командир Сорес. Он до сих пор носит эту разбойничью косу, беря пример с покойника.

Рейвен ухмыльнулся. Объяснять про любовь Шарлотты к его волосам он не собирался.

– Косы носят мужчины, которые не боятся умереть. Верные слуги Великого Ворона не могут быть трусами.

– А Сорес еще как боялся сдохнуть, – фыркнул Джош, – и, кстати, ненавидел Элдрика, хоть и учил тебя, что воля Великого Ворона – закон. Если бы он мог этот закон нарушить, то ни за что бы ему не подчинялся. Забавно, что ты принял за чистую монету его брехню и всех учишь тому же.

Рейвен встал и оскалился.

– Хватит трепать языком! Иди-ка сюда, болтун. В тебе скопилось дерьмо, которое я сейчас выбью.

Джош ухмыльнулся.

– А в тебе – чужая дурь, командир. Ничего, я помогу ее из тебя вытрясти. Пора заводить свою. Не маленький уже.

Патрик и Рассел громко заулюлюкали, подбивая их на драку. Марк продолжал молчать, думая о чем-то своем. Рейвен и Джош сцепились и как следует отлупили друг друга, после чего сели обратно и продолжили разговор.

День выдался дурацкий, но Рейвен хотя бы неплохо размялся. Он и сам не понимал, почему его так бесит то, что многие Вороны покинули убежище. В конце концов Льюис без проблем загонит их обратно, если в городе станет опасно или они ему понадобятся.

***

С Нилом они виделись редко, но в благодарность за найденный кинжал тот согласился с ним подраться. Когда же Рейвену удалось вытащить его в следующий раз, Нил повел его на рыбалку.

– Я и так ничего не делаю, а ты предлагаешь заниматься этим в компании с тобой?! – возмущению Рейвена не было предела.

– А я вымотался на службе и хочу отдохнуть, – парировал Нил, доставая удочки и протягивая ему одну, – в прошлый раз мы делали то, что хотел ты – дрались. Сегодня моя очередь выбирать развлечение.

Рейвен засопел, но признал его правоту. Обреченно устроился под деревом, рядом с тихой заводью.

– И кто придумал это нелепое занятие?

– Тот, кто хотел есть, – зевнул Нил, – наконец-то тишина. Я начал уставать от людей, толпами кружащих вокруг. И всем от меня что-то надо, причем каждый день разное. Один ты верен своим вкусам: драка – лучший досуг, да?

Рейвен ухмыльнулся.

– Можем поиграть в салки. Хочешь?

– Отлично. Чур, я вожу. Беги.

– Да ты с места не сдвинешься, жулик, – рассмеялся Рейвен, – как дела с проклятым серебром? Морок больше не объявлялся?

– Нет. Если появится, я засуну его в камеру навечно.

– Думаешь, получится? Это же магия. Рассыпется зелеными искрами, да сбежит.

Нил пожал плечами.

– Я плохо в этом разбираюсь.

– Ты раньше не сталкивался с магией? За пределами города ее нет?

– Есть, – Нил задумчиво взглянул на неподвижную удочку, – но она как-то проще, что ли? Светлая магия лечит и помогает людям. Темная губит их. Есть полезные волшебные предметы, которые зачаровывают для использования. Существа, наделенные особыми способностями. Но такого, как этот морок я раньше не встречал.

Рейвен хмыкнул.

– По крайней мере, мы знаем, как его убить. Если совсем надоест, просто грохнем его.

Нил приподнял брови.

– И как же?

– Легко. Поднимем в воздух, а потом уроним. Агата ненастоящего карлика уничтожила даже не вспотев.

– А, ты об этом, – Нил улыбнулся, – я и забыл о нем. Что ж, будем иметь в виду, что мороки довольно хрупкие, хоть и хитрые.

Они замолчали. Рейвен с минуту пялился на неподвижную воду после чего снова заскучал.

– Слушай, а что не так с дочкой наместника?

Нил вздрогнул и отложил удочку. Внимательно взглянул на него.

– О чем ты? Что произошло с госпожой де Брисар?

– Когда Шарлотта последний раз затащила меня в гости к Трусливому Принцу, она поведала, что дочка наместника в тебя влюблена, а ты ничего с этим не делаешь. Я посмотрел, как вы воркуете и понял, что она права. Девчонка с тебя глаз не сводит и будет счастлива даже простому поцелую. Почему ты не шевелишься, как валун, застрявший посреди дороги?

Нил вновь взял удочку.

– Тебя это не касается.

Рейвен бросил на него оценивающий взгляд.

– А может ты девственник и не знаешь что нужно делать с женщинами? Ничего, старший товарищ тебя сейчас научит! Значит так, берешь ее за…

– Иди в задницу! Я знаю, что делать с женщинами, мне почти сорок лет! – огрызнулся Нил.

– Это мне почти сорок, а тебе всего тридцать шесть, мелочь. Хм, забавно. Не думал, что проживу так долго, – заметил Рейвен, – так в чем проблема с дочкой наместника? Она же красивая и ты ей нравишься. Куй железо пока горячо.

– Я – Рыцарь. Я не должен подвергать ее опасности.

– Тю! Ни Льюис, ни Трусливый Принц ее не обидят, даже если разругаются в пух и прах. Она их друг. И сумеет их примирить. Да и проклятье скоро снимут.

– Вот когда снимут, тогда и поговорим, – отрезал Нил и сменил тему, – а что ты будешь делать после этого?

– Служить повелителю, как и прежде.

– Но Льюис Клемонт перестанет быть Великим Вороном. Он может даже уехать из города. Некому будет служить.

Рейвен замер. Об этом он не думал. А и правда, что он будет делать? Он – Ворон и всегда был Вороном. И «однажды мы снимем проклятье» – это всего лишь игра, в которую они с Льюисом, Шарлоттой и Сольвейном играют уже десять лет. Рейвен никогда не верил, что это возможно, но теперь в город прибудет светлый волшебник и действительно снимет проклятье Воронов. Убежище окончательно опустеет. Даже Великий Ворон его покинет. Как тогда жить?

Он помрачнел. А что будет с ним самим? У него снова заберут крылья и магию? Паршиво. Но если таково решение Льюиса, ничего не попишешь. Воля Великого Ворона – закон для его подданных.

– А как бы ты поступил на моем месте, Нил? Что бы стал делать?

Тот задумался.

– Я бы нашел работу, подходящую к моим навыкам. Кстати, а не хочешь помочь мне в страже? Марк сказал, ты отлично тренируешь новичков, командирский опыт у тебя есть, возьмешь на себя обучение новых стражников основам боя? У нас опять наплыв желающих, а все старшие офицеры заняты с проклятым серебром.

Рейвен оживился и выкинул тягостные мысли из головы. Когда еще этот волшебник приедет? Может и вовсе никогда.

– А давай! Хоть развлекусь.

– Только все должны быть живыми и невредимыми. Бить и запугивать их нельзя, – предупредил Нил.

– Да понял-понял. Нил, твоя удочка дергается!

– Твоя тоже. Подсекай!

Рыбы им не досталось: Нил снял с крючка здоровенную черную крысу, а Рейвен – размокшую книжицу с потекшими чернилами. Текст было не прочесть, но по картинкам стало ясно, что книжица когда-то принадлежала доктору: такие же тела в разрезе и внутренние органы были нарисованы в книгах Элдрика по медицине.

У Рейвена на секунду потеплело на сердце. Вспомнились вечера в уютном кресле возле стола, за которым работал его приемный отец. Скрип пера и неяркий свет масляной лампы. Теплая, холеная рука, гладящая Рейвена по голове. Спокойный, бархатный голос, рассказывающий ему сказки на ночь.

Рядом с Элдриком всегда было хорошо: он сохранил Рейвену детство даже после гибели родителей. И был весьма искусен в магии. Интересно, что он бы сделал с надоедливым мороком? А с проклятым серебром?

Уж точно не стал бы отнимать у Рейвена крылья.

Он не успел обдумать эту мысль: дохлая крыса Нила внезапно ожила, завизжала, цапнула его за руку и бросилась бежать, оставив их в полном недоумении. Рейвен выстрелил ей вслед чернильным пламенем, но промахнулся и она затерялась в траве, махнув розовым хвостом.

А выскользнувшая из его рук книжица шлепнулась обратно в воду и немедленно пошла ко дну.

– Почему крыса была живая? Разве они умеют плавать? – недоверчиво спросил Рейвен.

– Вроде умеют. Но я впервые вижу, чтобы крыса ловилась на удочку, как рыба, – озадаченно ответил Нил, – но ладно крыса, а книжка-то как оказалась на твоем крючке?

– Случайно зацепилась? А может это просто магия города.

Нил нахмурился.

– Надеюсь, что нет. Она слишком непредсказуема. У меня нет желания гадать, что означают такие символы. Хотя и так ясно, что крыса не сулит ничего хорошего.

Рейвен ухмыльнулся.

– Боишься крыс, малыш Нил?

– Не боюсь, доктор Рейвен, – фыркнул тот, – надеюсь, я не попаду к тебе на прием. Убьешь-то ты кого угодно, а вот с лечением вряд ли выйдет.

– Могу вылечить тебя от скуки.

– Я не скучаю. У меня для этого слишком много дел. Жду тебя в понедельник в участке стражи. Может, хоть немного меня разгрузишь. Напоминаю, новичков не обижать!

– Я буду нежен с ними, как с птенцами, – пообещал Рейвен, развеселившись, – и научу их “летать”, раз уж ты просишь.

Он расслабился и решил не придавать значения их “улову”.

Разве крыса и книжка могут что-то значить? Ерунда. В волшебном городе и не такое случалось. О каждой странности думать, свихнуться можно.

А книга, напоминающая об Элдрике, могла предвещать только хорошее.

Глава 7. Шарлотта

Супружеская жизнь Шарлотты удалась. Она вновь была рядом с любимым и любящим мужчиной и чувствовала себя совершенно счастливой. Все невзгоды прошли, Рыцари перестали быть угрозой, а Трусливый Принц Джек Гудман и вовсе оказался приятным и обаятельным человеком. Они с Льюисом подружились и заключили мирный договор, так что Воронам больше не было нужды скрываться. Теперь Шарлотта не прятала свои роскошные черные волосы под шляпами, а гордо демонстрировала окружающим, распустив и идеально расчесав каждый локон. Мужчины сворачивали шеи ей вслед, а стоило разок улыбнуться, вспоминая Рейвена, как тут же подходили, пытаясь познакомиться.

Шарлотта Уайлд была самой красивой женщиной города и знала это. Новая фамилия ей нравилась: при венчании в убежище Рейвен назвал свое настоящее имя и она взяла его себе, как и самого Дирка Уайлда. Целиком.

– Ты хочешь, чтобы я звала тебя Дирк? – спросила она его в первую брачную ночь.

– Нет. Зачем?

– Но Нил тебя так зовет.

– Он просто привык, – отмахнулся Рейвен, – а мне все равно. У меня два имени, каким хочешь таким и зови.

– Тогда я буду тебя звать… – Шарлотта наклонилась к его уху и прошептала пару слов.

Рейвен рассмеялся и прижал ее к себе.

– Можно и так. Только не при всех. Я не хочу объяснять это Льюису. Он терпеть не может, когда рядом кто-то милуется.

Шарлотта захихикала и поцеловала его.

Ее муж был лучшим мужчиной в городе. А теперь еще и самым красивым. Шарлотта обожала каждую черточку его лица, каждый взгляд, каждую улыбку. И знала, что это взаимно.

Родителям Рейвен тоже понравился. Самый верный слуга Великого Ворона, командир бойцов – статус и среди Воронов статус. Дочка не абы кого нашла, а достойного мужа. Да и любит его – по лицу красивому видно. А младший брат Шарлотты, Шарль, пришел от Рейвена в полный восторг. Тот легко нашел с ним общий язык, охотно рассказывая о буднях Воронов, показывая чернильное пламя(“Холодное! Огонь, как вода!” – вопил Шарль, сунув в него пальцы. “Это потому что я не хочу тебе вредить. Оно может быть очень горячим и сжечь все” – пояснял Рейвен), крылья и детские игры, в которые он играл когда-то с Нилом. Шарль беззаботно хвастался новым знакомством среди друзей, даже не думая скрывать и таиться. О том, что его сестра – Воронесса он тоже рассказывал с гордостью, а не страхом или стыдом.

Шарль был ребенком, рожденным в мирное время. Ему было десять лет и на свет он появился незадолго до смерти Принца Ричарда. И рос, зная, что Вороны никогда не нападают на людей. Шарлотта не спрашивала почему ему выбрали именно такое имя: все было очевидно. Родители, потерявшие дочь-любимицу попытались заполнить невыносимо болезненную пустоту на ее месте. И Шарль прекрасно справлялся с этим, будучи совершенно на нее не похожим. Любопытный и озорной, он тем не менее был самым обычным ребенком и проводил все дни на улице, разнюхивая городские тайны и радостно пересказывая их дома.

– А у Кэти, из второго дома на Зеленой улице, теперь тоже крылья есть, как и у всей ее семьи! – взахлеб болтал он. – Но ей одной летать не разрешают, потому что она маленькая. А мама ее боится летать, так что Кэти летает только с папой. А папа у нее стражник и проверяет торговцев на воротах, чтобы те не продавали колдунское серебро!

– Проклятое серебро, – поправила его Шарлотта с улыбкой.

– Да, проклятое! А в десятом доме двое деток – Воронята! Они совсем малыши. Мать их с рук не спускает, боится что улетят. Как в сказке, представляешь? Но куда они полетят, раз такие маленькие? Перелетят через забор да обратно вернутся! Чего их мама боится?

– За малышами всегда нужен присмотр и неважно, Воронята они или нет, – пояснила Шарлотта уклончиво.

Если вспомнить, как Великий Ворон загнал всех новых проклятых в убежище, то поведение бедной матери было вполне понятно. Шарлотта бы тоже не спускала с рук однажды похищенных детей, боясь потерять их вновь.

– А, ясно. А мы с Кэти видели крылья Великого Ворона! Они такие жуткие и крутые! Он ими грабителей напугал! А ты их видела?

– Видела.

– Они такие огромные! И кости торчат страшные! Как же здорово быть Великим Вороном!

Шарлю очень нравилось, что сестра внимательно его слушает и он обожал ее приходы в гости. А Шарлотта смотрела на него и видела результат всех, казалось бы абсурдных решений Льюиса. Каждое из них привело к тому, что было немыслимо раньше. Чтобы ребенка отпускали играть с Воронятами? Позволяли болтать о Великом Вороне? Да еще и спокойно слушали об этом?

Мать и отец, сидящие рядом, ни капли не беспокоились. Чудо!

Они все привыкли к мирной жизни.

– А правду говорят, что Великий Ворон всех расколдует? – спросил Шарль.

– Правду.

– Жалко. Ты тогда перестанешь быть волшебной красавицей? – искренне огорчился он.

Шарлотта рассмеялась и стукнула его по носу кончиком пальца.

– Твоя сестра всегда будет волшебной красавицей! Эта магия не связана с проклятьем.

– Ох, скорее бы расколдовали тебя! – заулыбалась мать. – Скучаешь, по своей золотой гриве, чудушко наше?

– Она и без нее хороша так что глаз не отвести, – возразил отец, – и муж красавец. Оба что кони вороные. Эх, какие внуки могли бы получиться!

– Замолчи, дурак! – рассердилась мать. – Не понимаешь что ли?

– А? А, черт! Прости, дочка. Не подумал.

Шарлотта помрачнела.

– Ничего страшного, пап.

Вороны были бесплодны. Проклятье запечатывало их навеки, словно отрезая от корней. Иначе у нее давно бы уже был ребенок возраста Шарля. Или даже два. Хотя как растить детей в убежище Воронов? Без сверстников, без регулярного осмотра докторов и возможности выйти в город сквозь магическую защиту? Нет, на такую глупость она бы не решилась. Правда Великий Ворон Элдрик справился с отцовством, но Рейвен все же был Вороном. Это снимало половину проблем.

Детей нужно было растить в подходящих условиях.

Вот снимет Льюис проклятье, тогда и заведут. Если снимет, конечно.

***

У подруг Шарлотты жизнь била ключом: Кристина служила в кабаке и радовалась нормальной семейной жизни, стараясь свить любовное гнездышко, в котором Марку будет приятно жить. Сюзанна читала речи, которые были не менее популярны, чем проповеди пастора Брауна, а потом добилась открытия кафедры архитектуры и поступила на нее. Но особенно отличилась Агата, которая теперь не только служила в магистрате, но и успела отучиться в университете, а еще сдружилась с Принцем Джеком. Кажется, у нее и минутки свободной не было, на что частенько жаловался Сольвейн.

– Я понимаю, что у Агаты много дел, но она совсем меня забыла, – тоскливо вздыхал он, – мы давно не выходили вместе хоть куда-нибудь и она целый месяц не слушала мои стихи на крыше.

– Но ночами она все так же бросается в твои объятия? И глаза ее горят, как звезды, при виде тебя? – лукаво улыбнулась Шарлотта.

Сольвейн оттаял.

– Это так. Агата любит меня, а я – ее. Пока ее глаза сияют мне не на что жаловаться. А хочешь я почитаю тебе мои новые стихи?

Шарлотта хмыкнула.

– Сольвейн, а почему бы тебе их не издать? Ты ведь много уже написал.

– Ты шутишь? Кто согласится издавать творчество Ворона? И кто будет его покупать?

– Твои поклонницы. Кстати, Агата к ним не ревнует?

Сольвейн задумался.

– Раньше ревновала. А сейчас ей некогда.

Шарлотта пожала плечами. Она никогда никого не ревновала, зная, что это – признак неуверенности в себе и возлюбленном. Рейвен тоже был не ревнив. У Агаты ревность была частью ее пылкого нрава: взбесившись, она забывала обо всем и лезла на рожон, даже могла распускать руки. Помнится, Патрик и Рассел ходили расцарапанные ею и жаловались, что она еще и отвесила им пощечин. Впрочем, хороших парней она не била: ни Курт, ни Сольвейн ни разу не пострадали от ее когтей.

А веселая пышечка Кристина, ревнуя, даже угрожала Сюзанне, за что потом искренне извинялась. Из всех подруг Шарлотты именно Кристина навещала ее чаще всего: они жили на одном этаже замка и частенько бегали друг к другу поболтать и выпить чаю.

– Как у вас с Марком дела? – спросила ее Шарлотта, в один из таких приходов. – Как он переносит проклятье?

– Спокойно. Его ведь не уволили из стражи, а это единственное, что его расстраивало, – сообщила Кристина, разливая чай по красивым чашкам с голубыми цветами, – я, вроде, неплохая жена и теперь могу о нем заботиться, как следует. Мы видимся каждый день и все выходные вместе проводим.

– И что делаете?

– Гуляем или на тахте рядышком сидим. Я вяжу, а Марк читает. Мы пробовали летать и сидеть на крышах, как вы с Рейвеном, но мне не понравилось. Страшновато. А обниматься и на земле можно.

– Каждому свое. Ты больше не ревнуешь его?

Кристина зарделась.

– Нет. Это было глупо: Сюзанна ведь хорошая девушка. А Марк говорит, что когда видит мои веснушки у него перед глазами только они. А после целует их. И меня. Как же приятно, когда тебя любят!

Она счастливо заулыбалась.

– Мы теперь вместе и у нас все хорошо. Марк, правда, нервничал из-за того украденного серебра, но все закончилось благополучно. Конечно же, господин Льюис не стал его винить, виноват-то был тот рыцарский щенок, что не уследил. И это всем было ясно.

Шарлотта удивленно взглянула на нее.

– С чего это ты Нила оскорбляешь?

– Оскорбляю? Я правду говорю. Он же племянник того кровавого мясника, Рутгера Янга. Рыцарский щенок и есть.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Рутгер Янг действительно был безжалостным убийцей, – медленно сказала Шарлотта, вспоминая, как Рыцари ворвались в их с Гансом дом, – но ты ведь получила проклятье в конце Времени Воронов. Он никогда тебе не угрожал. Рутгер Янг давно уже был мертв, когда ты стала Воронессой.

– И что? Все знают, что Рыцари – подлые убийцы. Разве что Гийом Лассар ничего, вежливый и приятный человек. А Нил Янг нашего повелителя хотел убить. Лучше бы сам сдох, да побыстрее.

Шарлотта вдруг поняла.

– Булочка моя, ты опять слушала Бернарда? Это его речи, а не твои. С чего бы тебе желать смерти человеку, который тебе ничем не вредил?

Кристина смутилась.

– Но разве не лучше было бы без Рыцарей? Тем более таких, как он и Рыцарь Рудольф? Они ненавидят Воронов! Кто знает, когда они решат напасть на нас? Они ведь уже нападали раньше!

– Рыцари нас не тронут. Мирный договор между Льюисом и Принцем Джеком им этого не позволит. Сейчас не времена Элдрика, Булочка. Вороны больше не хозяева города и не нам решать кому жить, а кому умереть.

– Во времена Элдрика от Рыцарей избавлялись. А люди знали свое место, – огрызнулась Кристина, – давай сменим тему. Мне тут Марк предложил вернуться жить в город, в его дом. Я растерялась и попросила время подумать. Как бы ему так отказать, чтобы не обидеть? И чего ему не хватает тут? Я же все сделала красиво и уютно: кровать у нас самая лучшая, и стол ему выделила, и полки. Шкаф может маловат?

Шарлотта огляделась. Покои Кристины и Марка были просторными, но это была всего лишь одна комната. В доме Марка их было больше.

– А почему ты не хочешь переселиться в город?

– Глупости какие! Мы – Вороны и должны жить в замке! – внезапно рассердилась Кристина. – Я думала, ты это тоже понимаешь. Убежище – наш единственный дом. Здесь мы в безопасности, среди своих, под защитой нашего господина. Как он позовет нас, если мы ему понадобимся?

– Магией? Или пошлет кого-нибудь.

– Нас соседи возненавидят, как Вернера, – зло сказала Кристина, – вот мы ему дом чинили, а я уверена, не пройдет и месяца, как его сожгут, чтобы прогнать Ворона подальше от нормальных людей. И он приползет обратно к своим. Туда, где и должен быть.

– Это ты уверена или Бернард тебе так сказал? – тихо уточнила Шарлотта. – Булочка, ты снова говоришь чужими словами. Бернард хочет чтобы так произошло, но ты-то не такая. Люди бывают добрыми, а не только злыми. Нил Янг не уволил стражников, получивших проклятье. Однокурсники не прогнали Деллу из группы. Принц Джек поверил Льюису и помогает нам. Да и ты не всегда была Воронессой. Скоро проклятье с нас снимут и мы все вернемся жить в город.

На веснушчатом лице Кристины появился страх.

– Не говори так! Проклятье нельзя снять, ни один волшебник этого не сумеет! И это хорошо! Нам нет пути назад! Мы – Вороны и навсегда останемся Воронами!

Шарлотта схватилась за голову.

– Как ты можешь так рассуждать, при чудесном муже, друзьях, доме в городе и родителях, которые будут счастливы твоему исцелению? Кристина? Ты что плачешь?

– Нет, – та скорчилась, словно от боли, – не плачу. Зачем мне плакать? У меня есть Марк… ты… убежище…

Ее губы задрожали, а потом она все-таки разревелась, уткнувшись Шарлотте в плечо.

– Они не рады! Не хотят меня видеть!

– Кто?

– Мама с папой! Я ходила… неделю назад… д-домой! Думала теперь меня примут, мирный договор же… но они не открыли мне дверь! Велели уходить, пока соседи не заметили! Они соврали, что я замуж вышла и уехала из города, чтобы никто не узнал, что я… что я… д-д-дурная и проклята!

Кристина плакала, как обиженный ребенок, а Шарлотта обнимала и гладила ее по плечам. В душе ее поднимался гнев. Как так можно было? Разве родители Кристины не любили ее? Почему они отвернулись от нее?

– Они боятся, что ты их съешь?

– Н-н-нет… что их убьют… – Кристина рвано вздохнула, – давным-давно к нам в трактир пришел Принц Ричард. Мы подали ему лучшие блюда, но он почему-то решил, что его хотят отравить. Кричал, что повесит отца, если в еде обнаружится яд. Снес все со стола и папа, чтобы доказать, что еда не отравлена, ел прямо с пола. Нам повезло: Принц Ричард успокоился и ушел, никого не тронув. А один из Рыцарей оставил нам денег за обед и побитую посуду.

Она всхлипнула.

– С тех пор мы даже черноволосых людей в наш трактир не пускали, на всякий случай. А теперь не пустили меня. И правильно: Принц Джек добрый, но что если его сменит кто-то злой?

Шарлотта вздохнула.

– Это невозможно. Чтобы такое произошло, Льюис должен вырвать ему сердце. Чего никогда не произойдет. Я понимаю, тебе очень больно и обидно. Забудь этих людей. Семья в беде не бросает. У тебя есть Марк и он не отвернулся, когда ты получила проклятье.

Кристина слабо улыбнулась.

– Да. Он тогда сказал: “Значит, проклинают не только плохих людей”. Обнял меня и поклялся увезти из города, чтобы защитить. Марк меня любит. Знаешь, ему тут все-таки неудобно. Он скорее человек, чем Ворон и хочет жить в своем доме. Как будто ничего не произошло и проклятье – это не страшно. Но мы больше не люди.

– Люди. Ты не стала нечистью от того, что твои волосы почернели. Хоть рыжая, хоть черная ты – Кристина Эванс.

– Я не хочу быть человеком, – глухо ответила та и снова заплакала, – меня все будут осуждать за то, что я была Воронессой. Никогда не простят за это. Я…

Дверь распахнулась и в комнату вошел улыбающийся Марк.

– Наконец-то я увижу мои любимые весну… что случилось? Ты почему плачешь? Шарлотта, кто ее обидел?

– Не говори! – крикнула Кристина. – У нас все хорошо! Ты дома, я дома, все в порядке! Я наведу уют, тебе понравится жить в убежище! Я хочу здесь остаться! Не нужен мне этот город, у меня тут все есть для счастья!

Кристина горько разрыдалась, закрыв лицо руками. Марк поспешил обнять ее и бросил вопросительный взгляд на Шарлотту.

Та встала и подошла к двери.

– Утешай и расспрашивай сам, – сказала она, – а я лучше пойду. Булочка, не плачь. Все будет хорошо.

Она аккуратно притворила за собой дверь, слушая, как Марк ласково уговаривает жену рассказать ему в чем дело. Вздохнула.

Все-таки город не скоро примет Воронов. Слишком много зла было совершено. Давний страх так легко не исчезнет. А не вредит ли она своим родителям, открыто навещая их? Нет, они бы ей рассказали об этом.

Шарлотта покачала головой.

Страх родителей Кристины был порожден не Воронами, а жестоким Прекрасным Принцем, легко впадающим в гнев. Немудрено было напугаться на всю жизнь, единожды едва не став его врагом.

Она закрыла глаза. Под веками вспыхнули полузабытые образы: убийца в белых доспехах, ворвавшийся в дом в ночи. Ганс, выхватывающий меч и не дающий тому пройти через узкий коридор, к жене с почерневшими волосами, которая не успела надеть парик. Собранные Рыцари, готовые к бою.

Человек с карими глазами и полуседыми каштановыми волосами, заметно похожий на Нила Янга. Нет. Это Нил был на него похож.

Племянник Рыцаря.

Почему-то Шарлотта не сомневалась, что безумную вспышку гнева Принца Ричарда в трактире оплатил именно он. Про Рутгера Янга до сих пор многие вспоминали только хорошее. Это было вполне в его духе.

Как и убивать Воронов без малейшей жалости.

В чем-то Кристина была права. Хорошо, что из тех Рыцарей не выжил никто. Иначе быть большой беде.

Глава 8. Неправильный Великий Ворон

Все жители волшебного города знали: Великий Ворон Льюис – добрый человек. У подобной репутации было множество плюсов и один существенный минус. Осмелевшие подданные постоянно подходили и спрашивали, когда же он снимет с них проклятье? В основном это делали Вороны-новички, но их родственники тоже нередко останавливали его на улице и со всем почтением интересовались этим вопросом. После того, как количество вопрошающих перевалило за два десятка Льюис понял, что пора принимать меры и вызвал к себе пастора Брауна.

– Мне нужна ваша помощь, пастор. Надеюсь, вы не откажете мне.

– Я всегда готов помочь, сын мой. Что от меня требуется?

– Вы ведь продолжаете читать проповеди для Воронов? Они весьма популярны. Объясните им, что я работаю над тем, чтобы их расколдовать, но точной даты назвать не могу, – Льюис вздохнул, – именно поэтому я не спешил ни с кем делиться своими планами. Люди тут же возжелали спасения, а я не могу им его дать.

– Не суди их строго. Надежда вскружила им головы, – серьезно ответил пастор Браун, – ты для нас – луч света в непроглядной тьме. Конечно же, все будут тянуться к тебе и молить о чуде.

Льюис смущенно кашлянул.

– Давайте немного сбавим пафос. Мне ужасно неловко слышать такое.

– Скромному человеку всегда тяжело принимать заслуженную похвалу, – улыбнулся пастор Браун, – итак, я должен уговорить твоих новых подданных не тревожить тебя. Это будет легко: достаточно лишь сказать, что они отвлекают тебя от трудов по нашему спасению. Есть ли еще что-то, о чем им нужно знать?

– Да, – вспомнил Льюис, – так как большинство Воронов покинули убежище, их никто не обучал справляться с особенностями нашей жизни. Вороний голод они худо-бедно контролируют, но из-за другой магии случаются неприятности. Недавно одну Воронессу пришлось снимать с крыши, на которую она взлетела, а слезть не смогла. Она просто испугалась и не поняла, как вновь раскрыть крылья. А мать пары маленьких Воронят уже несколько раз падала в обмороки, потому что кормила их одновременно. Объясните Воронам и их родственникам, как мы живем и поручите кому-нибудь научить их магии. Сами вы ею не пользуетесь?

Пастор Браун покачал головой.

– Я прекрасно прожил без нее шестьдесят семь лет и проживу еще, с божьей помощью. Но ты прав: людям нужно хотя бы показать ее, чтобы никто случайно не разбился и не ранил других когтями. Я займусь этим. Думаю, мне надо перенести мои проповеди из убежища в город, чтобы родные Воронов могли получить помощь и совет. Ты не возражаешь?

– Разумеется, нет.

Пастор Браун поколебался.

– Но мне потребуется разрешение от наместника. Мои прошлые публичные проповеди привели к беспорядкам и начальник стражи собирался меня за них арестовать. Я готов рискнуть и снова вызвать его гнев, но лучше бы все сделать по закону.

– Я достану вам официальное разрешение, – пообещал Льюис, – у вас все хорошо? Шарлотта больше не обижает?

– Нет, что ты. Она – добрая душа, хоть и прячет добродетель за вызывающим поведением. Шарлотта заботится о многих Воронах, чего раньше я, ослепленный гордыней, не замечал. И искренне верит в бога. Хотя на мои проповеди она не ходит. Боюсь, она считает их скучными, как и Рейвен.

– А что делает Уильям Бломфилд? Я перестал его замечать и меня это немного напрягает.

Пастор Браун пожал плечами.

– Насколько мне известно, Бломфилд покинул убежище и вернулся жить в город. Кажется, ему удалось вернуть свой дом и сейчас он пытается вновь заняться торговлей. Он все еще ведет дела твоего кабака?

– Да, “Вина Лидии” процветают и приносят прибыль. У меня даже вновь появились деньги, – признался Льюис, – я откладываю их на оплату услуг светлого волшебника, которого мы с Джеком пригласили в город. Заплатим напополам.

Пастор Браун неожиданно поморщился. Поймав удивленный взгляд Льюиса, он пояснил:

– Конечно, неважно кто уничтожит зло в нашем городе, но мне кажется, ты сделаешь это собственноручно, а не с помощью пришлого незнакомца.

– У самого, у меня не получается, – развел руками Льюис, – я продолжаю искать информацию о проклятье Воронов, но ее очень мало. Настоящий волшебник сделает все намного лучше мага-самоучки.

– Настоящие волшебники и не думали расколдовывать наш город триста лет, – спокойно возразил пастор Браун, – они не замечали нашей беды. А ты заметил и не смирился с ней, а принялся бороться. Уничтожить проклятье и спасти нас – твоя судьба.

– Поживем увидим, – фыркнул Льюис.

К тому, что пастор Браун любит придавать торжественности всем его действиям, он давно уже привык. Увлеченность пастора нередко переходила в фанатизм, но он старался себя контролировать. Во всем остальном это был умный, ответственный человек и интересный собеседник. Льюис был доволен его помощью.

Добыть разрешение на проповедь не составило труда: Жак де Брисар подписал его на следующей же встрече. Льюис отдал его пастору Брауну и посоветовал ткнуть в лицо Нилу Янгу, если тот попробует прикопаться. Даже жаль, что Льюис не увидит его лица в этот момент. Противный стражник наверняка будет в гневе.

Услышав от Агаты о ситуации с Вернером он приказал узнать нет ли других проблем у Воронов, вернувшихся жить в город. И, по возможности, решить их. Сам он каждый день посещал магистрат и был занят внедрением новых законов и правил, касающихся жизни Воронов. Для этого ему приходилось вникать во всю работу магистрата, благо наместник терпеливо объяснял ему все, что нужно. Агата с энтузиазмом взялась за дело. Обычно она успевала подготовить все необходимые для работы документы заранее, а потом отправлялась в город, решать проблемы Воронов. Льюис не мог нарадоваться на такую толковую помощницу, хотя ее отсутствие все-таки сказывалось на его делах. Однако Август Милн подменял ее по приказу наместника. Он был опытным, исполнительным секретарем, к тому же отцом Агаты, но явно опасался Льюиса и не раскрывал рта, пока к нему не обращались и никогда ничего не предлагал сам. Рядом с ним Льюису остро не хватало непосредственности и деловитости Агаты, и ее бойкого характера.

В остальном же у Льюиса все было хорошо: его труд приносил пользу и удовлетворение, а часы отдыха он проводил с Джеком, гуляя по городу и обсуждая философию. Однажды Джек сообщил ему чудесную новость:

– Наш светлый волшебник получил наконец письмо Нила и согласился приехать! Но он сейчас исцеляет какую-то колдовскую чуму на побережье северного океана, так что просит нас немного подождать. Предложил направить к нам на помощь отряд героев, но не думаю что они нам нужны. Подождем. Кстати, надо выучить его имена: их там штук четырнадцать и все зубодробильные! Не хватало еще случайно оскорбить его!

– Будем учить вместе, – кивнул Льюис, – как твои экзамены?

– Еле сдал, – пожаловался Джек, – столько дел навалилось, что я опять перестал понимать в чем смысл бытия и чем оно отличается от сущего. По-моему, мне поставили удовлетворительные отметки только потому, что я – Прекрасный Принц.

Льюис рассмеялся.

– Не переживай, ты помнишь куда больше, чем считаешь. Давай обсудим диалектику, как универсальную связь бытия, движения и развития. И ты все вспомнишь.

Джек счастливо заулыбался.

– Это звучит, как музыка для моих ушей! А пойдем ко мне? Такую тему нужно обсуждать в мягких креслах, за чашечкой ароматного чая. Будто мы – настоящие философы.

– Пойдем.

С тех пор Джек часто приглашал Льюиса в гости. Дом у него был уютный и богатый, а слуги обеспечивали комфорт господина и не мешали им. Льюису нравилось бывать у него в гостях, но однажды Джек вздохнул и заметил, что хотелось бы иногда делать наоборот, а не выйдет, потому что дом Льюиса надежно заколдован от незваных гостей.

– Мне ужасно любопытно увидеть твой черный замок, в котором живут Вороны. Агата о нем столько всего рассказывала! А никак.

Льюис задумался.

– Вообще-то способ есть. Даже два. Первый – попросить кого-нибудь из Воронов тебя в него отнести. Второй – использовать чары Элдрика и телепортироваться внутрь. С Рейвеном сработало.

Джек оживился.

– А можно?

– Почему бы и нет? Попробуем в следующий раз?

– А чего ждать? Давай сейчас! Или тебе нужно подготовиться?

– Нет, я эти чары знаю хорошо. Иди сюда и держись за меня. Ты готов?

– Готов.

Льюис прошептал заклинание, распахнул крылья и накрыл ими их с Джеком, крепко держа его за пояс. Несколько секунд спустя они стояли в его гостиной в убежище.

– Потрясающе! – Джек восторженно оглядывался по сторонам. – Мы переместились! Слушай, а ты не пробовал так покинуть город? Например, отправиться домой?

– Пробовал, – вздохнул Льюис, – ничего не выходит. Телепортация работает только в пределах города, а дальше не выпускает магический купол. Его ничем не пробить.

– Жалко. Но, может, светлый волшебник сумеет его снять. Сумел же кто-то его наложить?

– Ты все еще думаешь, что во времена первых Великого Ворона и Прекрасного Принца, последнему помогал именно маг?

– Да, потому что это объясняет все чары, работающие против Воронов: купол, черные волосы, птиц, указывающих на дом Великого Ворона. Принц Альвар был обыкновенным стражником. Он не смог бы сам все это сделать.

– Однако о маге не сохранилось ни одного упоминания в письменных источниках, – возразил Льюис.

Джека это не смутило.

– Вот именно, “не сохранилось”. Триста лет прошло, первый городской магистрат уничтожен, наверняка со всеми документами того времени. А может Альвар рассказал о маге вслух, но и не подумал записывать о нем что-либо. Вот его и “нет”.

Льюис вздохнул. Такое могло случиться, но ему, как несостоявшемуся историку, было тяжело принять существование кого-то о ком не осталось никаких записей.

– Давай отложим эту тему. Ты хотел осмотреть убежище Воронов. Пойдем, я проведу тебе небольшую экскурсию.

Они чудесно провели этот день: Джек бурно восхищался домом Льюиса и расспрашивал откуда взялась вся обстановка. Тоже волшебство? Льюис, с удовольствием, рассказал ему о трех Воронессах: Урсуле, Сабине и Гретхен, которые наполнили холодный, мрачный замок теплом и уютом, заботясь о предшественниках Элдрика. Джек выпросил их дневники, желая узнать побольше о прошлой жизни Воронов.

Но больше всего Джека очаровал заколдованный куст черных роз, растущий во дворе. Он притягивал взгляд своей красотой: волшебное растение не только захватило предназначенный ему участок земли, но и начало оплетать ближайшее дерево с голыми ветвями. О нем заботился один из Воронов, постоянно поражаясь тому, как капризный цветок превратился в невероятно стойкую колючую лозу.

– Вот это волшебство, – выдохнул Джек, касаясь пальцами черных лепестков, – а как пахнет! Сладко, резко, ярко! У нас в Лидии любят такие ароматы. Из них бы духи сделать и подарить Агате.

– Хорошая идея. Она бы оценила.

На появление Джека в убежище никто из Воронов не прореагировал: все кланялись Льюису, а черноволосого новичка не замечали. Он смотрелся одним из проклятых, со своими иссиня-черными волосами. Но так было ровно до вечернего появления Рейвена, который с первого взгляда узнал Трусливого Принца и устроил скандал.

– Что он здесь делает?! Кто его сюда притащил?! – разъяренно спрашивал он.

– Я. И не притащил, а пригласил, – ответил Льюис, невозмутимо разливая чай по чашкам, – у нас мирный договор, помнишь?

– Это не значит, что Прекрасный Принц может разгуливать по нашему убежищу! Это – полное безумие!

– Почему? Обоснуй, – хмыкнул Льюис.

Рейвен, мечущийся по гостиной замешкался.

– Что тут обосновывать? И так все ясно!

– Мне не ясно. Я пригласил в гости друга, а ты почему-то бушуешь.

– Ты привел в убежище Прекрасного Принца! Он тут все может разнести одним ударом!

– Да ладно вам ссориться, – примирительно заметил Джек, – Рейвен, неужели ты все еще считаешь меня угрозой?

– Принц – всегда угроза, даже если трусливый, – проворчал тот, но сбавил тон, – доверие доверием, но всему же есть предел. Это убежище существует, чтобы Прекрасный Принц и Рыцари в него никогда не проникли и Вороны могли спать спокойно. Нельзя нарушать все правила подряд.

– Кто бы говорил. По-моему, у тебя слишком много свободного времени. Займись чем-нибудь, вместо придумывания всяких глупостей, – велел Льюис, устраиваясь в кресле напротив Джека.

Крики Рейвена не могли испортить его чудесное настроение. Он чувствовал себя спокойно и безмятежно.

– Я насчет этого к тебе и пришел. Нил зовет меня потренировать стражников. Ты не против?

– Не против. Так ты хочешь пойти служить в стражу? – удивился Льюис.

– Не служить. Просто помочь Нилу и немного поразвлечься.

– А вы составляете трудовой договор? – спросил Джек. – Сколько он тебе заплатит за это?

Рейвен закатил глаза.

– Нил мой друг и я помогаю ему не за деньги. Тебя надо было прозвать Жадным Принцем, а не Трусливым. Я полечу, сообщу ему, что ты разрешил, повелитель.

Он в упор посмотрел на Джека.

– Магическая защита на сожженном квартале работает в обе стороны. Если решишь навредить Великому Ворону, то никогда не выберешься из замка. Вороны, лишенные крыльев, не смогут тебя отсюда вытащить. А когда я вернусь за тобой, смерть покажется тебе благом. Но не наступит, потому что убить тебя будет некому. Как и спасти.

Джек немного побледнел. Льюис нахмурился.

– Хватит уже. Никто здесь никого не убьет. Я тебе запрещаю запугивать моих друзей.

– Как прикажешь, повелитель, – ответил Рейвен, не сводя жутковатого взгляда с Джека.

Приобретенная красота несколько мешала быть страшным, но давить и угрожать Рейвен не разучился. Он покинул гостиную через балкон и вылетел прочь.

Льюис покачал головой.

– Прости за это.

– Не извиняйся. У меня свой такой же есть, – пошутил Джек, – меня волнует другое: Рейвен ведь оказывает неофициальную помощь и по окончании его попросят на выход. Ты же говорил, что бойцам обязательно надо найти службу, чтобы они не пошли в разбойники, после снятия проклятья.

– Верно. О Рейвене я беспокоюсь больше всех: он рос и воспитывался в убежище и смутно представляет жизнь за его пределами. Шарлотта потихоньку вписывает его в общество, но я хочу быть уверен, что он сумеет твердо стоять на ногах, когда лишится вороньих сил. Рейвен, хоть и агрессивен, всегда защищал меня и оказывал огромную поддержку. Я должен позаботиться о его судьбе, – сказал Льюис.

– Тогда нужно чтобы он закрепился в страже, – заметил Джек, – попроси Нила об этом.

Льюис едко рассмеялся.

– Он меня ненавидит и не станет мне помогать.

– Тогда я сам попрошу, – решил Джек и вдруг щелкнул пальцами, – а знаешь, что? Давай обратимся к наместнику! Он охотно оказывает тебе мелкие услуги.

– Но не слишком ли часто я его прошу? – засомневался Льюис. – Его терпение однажды лопнет. К тому же сегодня пятница. В выходные магистрат не работает, мы не увидимся до понедельника.

– А давай попросим Сюзанну пригласить нас в гости завтра вечером и обсудим все за ужином. Расслабься, я его уболтаю.

– Спасибо. Ты очень хороший друг, Джек.

***

В дом наместника Льюис пришел на пятнадцать минут раньше, вызвав небольшую панику у охраны. Хозяин дома встретил его любезно, но несколько натянуто и спустя пару фраз выяснилось, что Джек не предупредил, что они придут вдвоем, а Сюзанна прислала записку, что задержится: практическое занятие по замерам пропорций домов заняло больше времени, чем она полагала. Жаку де Брисару было явно страшно принимать Великого Ворона в одиночку, хоть он и старался этого не показать. А Джек, как назло, снова опаздывал.

– Я лучше пойду, – вздохнул Льюис, – прогуляюсь, пока Джек не придет.

– Но сейчас семь вечера и собирается дождь. Где вы собрались гулять? – удивленно спросил его наместник.

– Могу подождать в саду. Господин де Брисар, я понимаю, что вам неуютно в моем обществе и у вас есть для этого все причины. История нашего города заставляет бояться Великих Воронов и не зря. Но вы пошли мне навстречу и я не хотел бы излишне напрягать вас. Мы с Принцем Джеком благодарны за ваше сотрудничество.

Наместник некоторое время молча смотрел на него.

– Полагаю, бояться мне нечего. Вы – разумный и ответственный молодой человек, а не тайный злодей. А выгонять гостя в дождь и темноту – верх грубости. Могу я предложить вам посетить нашу библиотеку, пока Принц Джек не пришел? Сюзанна говорила вы увлекаетесь историей города. У меня собрано много трудов о разных исторических личностях.

Льюис оживился.

– Есть ли там ранняя история города? Что-нибудь о первых Прекрасном Принце и Великом Вороне?

Жак де Брисар кивнул.

– У меня есть мемуары Ксении Гарсиа, второй наместницы города и вдовы Принца Альвара. Она писала о муже, о многих Великих Воронах и своем воспитаннике, Принце Джозефе Победителе. Желаете почитать?

– Буду очень благодарен вам за это.

Библиотека в доме наместника была небольшой, но невероятно уютной: пара глубоких кресел стояли рядом с книжными полками, а небольшой столик располагался между ними. В воздухе витал едва уловимый запах дерева от дубового паркета. Льюис был очарован. Ему принесли чай и масляные лампы. За окном стремительно темнело и мысль о том, чтобы уныло бродить по улице в одиночестве, показалась ему совсем глупой.

– Я пришлю к вам Сюзанну, когда она вернется, – пообещал наместник и оставил его наедине с книгами.

Льюис устроился в кресле и открыл мемуары Ксении Гарсиа.

И пропал, провалившись в историю той, кто их написала.

От обычных дневников мемуары отличались тем, что их автор описывал исторические события, свидетелем или участником которых был сам. Размышления о знаменитых современниках со временем превращались в уникальную хронику и бесценный исторический документ.

Ксения Гарсиа застала семь Великих Воронов и двух Прекрасных Принцев, первый из которых был ее мужем, а второй – воспитанником. Сама она взялась управлять городом в страшное время: после гибели Принца Альвара от рук Великого Ворона Бритта Безжалостного. Само собой такое прозвище бывшему бандиту и грабителю дали не просто так. Под его командованием Вороны семь лет взимали дань с города и откровенно мучили людей, а сам Бритт раз в месяц требовал выставить против него бойца и убивал того на арене, на глазах у сотни зрителей, не используя магию Великого Ворона, чтобы показать свою медвежью силу. Впрочем “честным боем” Ксения Гарсиа такое поведение не считала: это был акт запугивания и развлечение для убийцы, получившего всю полноту власти в городе. За все Время Воронов он убил на арене почти сотню человек и наместница вынуждена была их для него находить. В основном она платила героям и наемникам, но были среди них и родственники убитых. Все неизменно погибали. Льюис мрачно подумал, что таким Великим Вороном стал бы Рауль Сорес, если бы городу не повезло. Они с Бриттом Безжалостным явно придерживались одной морали.

Гибель горячо любимого мужа нанесла Ксении страшный удар, но она не сломалась, а обозлилась на врага и поклялась его уничтожить. Для этого она сделала вид, что смирилась и приняла условия Бритта Безжалостного, взамен выдвинув свои и, к изумлению Льюиса, добившись их исполнения.

“В тот день он меня чуть не убил. Прилетел в пустой дом, благо матушка спешно собрала всех домочадцев и отчалила в имение в Лидии. К солнцу, морю, апельсинам и безопасности. Все руки исписала чернилами, чтобы не забыть от чего бежит. Богатые люди могут позволить себе спасение. Но хоть Денеба и Вегу взяла с собой, за что ей большое спасибо. Мои дети, родители, сестры и племянники – все выжили, сбежав из города. А я осталась защищать людей, готовясь умереть, но не бросать их на произвол судьбы. После стольких лет брака с Альваром, я не могла поступить иначе. Он посвятил жизнь защите нашего города и его жертва не должна была стать напрасной. Вороны растерзали бы и сожрали всех горожан. Их нужно было спасти от их жестокости и вороньего голода. На этом я и сыграла. Пригрозила Бритту, что изгоню всех людей из города и велю заложить ворота камнями, чтобы никто не вернулся. Кого тогда они станут есть? Передохнут от голода, да и все. Он пришел в ярость. Только что был полноправным хозяином города, а тут пришлось договариваться! Принялся бить меня по лицу и, наверное, убил бы, если бы не Хорек. По прошествии времени, это вызывает у меня смех. Хорек! Самый вредный, злобный и подлый из всех беспризорников, которым я пыталась найти дом! Вечно воровал и обманывал, пакостил и сквернословил. Я с большим трудом нашла с ним общий язык, но почти не сомневалась, что он закончит в тюрьме. А он, оказывается, запоминал не только зло, но и добро. Бросился на Бритта сзади, вскочил ему на спину и схватил за шею локтем, ругаясь, как пьяный матрос и отвлекая от меня.

– Падла, дерьмоед поганый, кусок ублюдка! Отстань от нее! А ты беги, великанша! Беги!

Он звал меня так из-за моего роста. За всю свою жизнь я встречала мало мужчин, на которых не смотрела сверху вниз. Альвар был одним из них. Хорек же с наслаждением дразнил меня, обзывая то злой ведьмой, то великаншей-людоедкой, то пожирательницей детей, ловко избегая наказания за это. Верткий маленький паршивец! Как же он меня бесил тогда!

А потом взял, да спас мне жизнь.

На что он рассчитывал, бросаясь на огромного, жестокого бандита и убийцу? Неужели не понимал, что это может стать последней выходкой в его короткой жизни? Я никогда не спрашивала его об этом, а теперь думаю: все он понимал уже тогда. И умел ненавидеть врагов, как никто. А у Бритта, вот потеха, взыграло милосердие. Отшвырнул Хорька в сторону, но даже не подумал рубануть его мечом или свернуть ему шею. Знал бы он, к чему это приведет! Но никто не может знать будущее. Иначе мы с Альваром никогда не вернулись бы сюда из Силвербриджа и мирно прожили бы там до старости, вырастив наших детей и позабыв о здешнем проклятии: он так и остался бы простым стражником, а я – уважаемым в городе астрономом. Я бы уберегла его от гибели, не дав вернуться из нашего добровольного изгнания. Только вот проклятье, забравшее нашу память, этого не позволило. И добрые советы Гая нам не помогли. Мы вернулись и остались бороться с Воронами до самого конца.

Смерть не выпустила из своих цепких лап ни Альвара, ни Бритта. В тот день я была уверена: она пришла за мной, а вот глупый Хорек еще мог избежать ее. И я попыталась спасти его в последний раз:

– Не трогай мальчишку! Он здесь не причем! – крикнула я, стирая кровь с разбитого лица и стараясь не дать волю слезам.

Меня никогда раньше не били. Альвар вырвал бы руки любому за такое. Но моего бесстрашного мужа больше не было в живых, а его убийца мог сделать со мной все, что захотел бы.

Хорошо, что не сделал.

– Твой сын? Мне говорили он старше, – ухмыльнулся Бритт Безжалостный.

– Мои сын и дочь покинули город. А это просто уличный воришка. Залез в пустой дом, чтобы ограбить, только и всего. Спутал тебя с Альваром, вот и напал. Не любит стражников.

Хорек дернулся, как от удара.

– Я не за этим… я…

Бритт расхохотался.

– Хорошая мне смена подрастает! Бесшабашный мальчишка. Заберешь что останется, когда я грохну старуху и возьму ее цацки. Рамоне они понравятся.

Мне в ту пору было сорок лет. Самое забавное, что Рамона была моей ровесницей. Но ее четыре десятка лет Бритта не смущали: мелкая, вертлявая пигалица, смуглая, волоокая и полная огня, она нравилась многим мужчинам. Когда-то Рамона была союзницей и Рыцарем Альвара, а после убийства Великого Ворона Уильяма Рокли стала врагом. Яростный боец и факел в ночи для всех проклятых – так ее называли Вороны. Говорили, она страстно полюбила Бритта, а тот ее. Еще болтали, что он дурит ей голову и использует, как личную убийцу и надсмотрщицу за непокорными Воронами, чтобы не закончить, как Штейн. В любом случае она была ему верна, а Бритт ухаживал за ней по-варварски: грабил людей и бросал к ее смуглым ножкам добычу. Рамона знала куда он идет и могла остановить его, но и пальцем не пошевелила, чтобы выпросить для меня помилование. Прошлое Рыцаря и все, что нас когда-то связывало, больше ее не волновало: бедняга Дидье пал от ее клинков, сразу после смерти Альвара, хоть и был когда-то ее товарищем.

А ведь если бы Рамона попыталась хоть что-то сделать в тот день, я бы тоже пощадила ее.

Стоило Бритту отвернуться, как Хорек вновь бросился на него и укусил за руку. И снова отлетел в сторону, врезавшись в стену.

Маленький дурак! Убьют же!

– Хватит! Хорек, убирайся отсюда! А ты, слушай меня! Я – новая наместница города и уже отдала приказ о выселении. Если я не отменю его, все люди покинут город через пару часов. Никто не останется здесь на убой и вы все сдохнете от голода. Если хочешь чтобы горожане жили в городе, нам нужны гарантии безопасности! – зло крикнула я.

Лицо Бритта исказилось. Несколько секунд он боролся с собой, но все же процедил:

– Какие?

И в этот момент я поняла, что победила. Выгрызла возможность договариваться с захватчиком города. Он поверил мне. Хотя покинув город мы все позабыли бы причину и я первая велела бы разобрать каменную кладку, поражаясь этой нелепой идее.

– Людей не убивать. “Есть” только после наступления темноты, чтобы люди знали, что есть время, когда они в безопасности. До смерти не высасывать. Вы можете иначе, я знаю.

Бритт скривился.

– Черт с тобой, старая дрянь. Но теперь это наш город и вы все будете нас кормить, поить и развлекать. Тогда поживете еще немного. Эй, щенок! Сегодня я тебя пощажу, но нападешь в следующий раз – прикончу. Я – хозяин города, я захватил его и он теперь мой, по праву сильного. Слабаки прислуживают и подчиняются. Запомни это.

– Запомню. Еще как запомню, – поклялся Хорек, сверля его водянистыми голубыми глазками.

В устах кого-то другого это звучало бы угрожающе, но Хорек был замарашкой-беспризорником четырнадцати лет. Белобрысый, тощий, нескладный – вылитый крысеныш! Еще и грязный, как поросенок.

Так что Бритт просто обидно рассмеялся и ушел грабить мой дом. Я не мешала ему, а взялась обрабатывать наши ушибы. Потом накормила Хорька и велела больше никогда не приходить ко мне.

– Здесь теперь опасно. Вороны могут убить тебя в любой момент.

– А тебя?

– Это мой выбор. Я знаю на что иду. Я дам тебе денег. Наймись в подмастерье к сапожнику, он согласился принять тебя. Ты еще можешь вырасти достойным человеком, а не стать таким же скотом, как Бритт.

Хорек вспыхнул.

– Я таким, как он не стану! И не уйду. Твои слуги сбежали, великанша. Трусы поганые. А тебе кто-то должен носить воду и колоть дрова. И предупредить, если тот гад вернется. Я останусь и буду это делать.

– Ты же ненавидишь честный труд.

– Его я ненавижу больше. А ты… ты мне все время говорила, что человеку плохо одному. Обещала найти новый дом. Я сам нашел. Я останусь тут. Госпожа Ксения, можно мне служить тебе? Я буду полезен.

Он даже пытался быть вежливым. Потрясающе.

Будь он моим родным ребенком, я бы ни за что не позволила этого. Всех, кто был мне дорог, я разогнала из дома. Вега, моя любимая дочь, спорила и хотела остаться, а в карету ее заталкивали силой. Денеб упрашивал поехать с ними. Хорька я не любила, а жалела и зачастую он меня раздражал. Я лишь хотела помочь ему выкарабкаться из жизни на улице, а он упорно сопротивлялся этому. Но в тот день я поняла, что у меня остался только он. И одной мне было чудовищно плохо.

– Хорошо, но у меня будут условия, – согласилась я, – во-первых, ты будешь мыться каждый день. Во-вторых, стричь волосы и ногти на руках и ногах. В-третьих, никакого больше Хорька. У тебя должно быть нормальное имя.

Он помялся.

– Оно глупое.

– Глупее Хорька ничего быть не может.

Он фыркнул.

– Может! Великанша-людоедка!

– Имя. Мне нужно знать твое имя.

– Джозеф, – наконец сдался он, – и не смей смеяться!

Но я все равно засмеялась от того, что вредного пакостника назвали в честь святого, известного своей добродетелью. Хорек ругался и вновь называл меня разными противными прозвищами. Так он вел себя и в будущем. Огрызался, сквернословил, таская мне воду и раскалывая дрова, бесил меня и бесился сам, но так и не ушел из моего дома.

А через семь лет весь город славил имя Принца Джозефа Победителя, который принес и сложил к моим ногам голову Бритта Безжалостного”.

Скрипнула дверь библиотеки.

– Добрый вечер, Льюис. Я прошу прощения за опоздание: замеры домов оказались куда более сложным делом, чем я полагала, – Сюзанна виновато улыбнулась ему, – мы можем пройти к отцу.

– Добрый вечер, – Льюис вздрогнул, отвлекаясь от мемуаров Ксении Гарсиа, – Джек еще не пришел?

– Нет. Он прислал слугу с извинениями и обещал скоро быть. Но не волнуйся, я сама уговорю папеньку помочь господину Рейвену.

Льюис тоскливо покосился на едва начатый текст. Прерываться ужасно не хотелось.

– Большое спасибо, но я подожду Джека. Здесь, вместе с этой книгой. Развлекать меня не требуется.

– Что ты читаешь?

– Мемуары второй наместницы города, Ксении Гарсиа.

Сюзанна с интересом взглянула на книгу.

– Я о ней слышала. Это же она была самой любимой правительницей нашего города? Кажется, этот пост Ксения Гарсиа занимала пожизненно. Она очень много сделала для людей и отличалась острым умом. Отец приводил мне ее в пример. Это ведь та самая Ксения Гарсиа?

– Не знаю. Она была женой, а потом вдовой первого Прекрасного Принца, стражника Альвара.

Лицо Сюзанны помрачнело.

– Бедняжка. Потерять мужа должно быть было очень больно.

– Наверняка. Я бы хотел почитать еще, если не возражаешь.

– Ты – гость и волен делать, что пожелаешь. Я сообщу, когда Джек появится.

Сюзанна ушла и Льюис немедленно вернулся к чтению, желая узнать, как тощий беспризорник ухитрился стать Прекрасным Принцем.

Ксения Гарсиа не знала появится ли новый Прекрасный Принц через семь лет, но надеялась на это. К тому моменту на ее глазах сменилось три Великих Ворона: чернокнижник Штейн, алчный богач Уильям Рокли и Бритт Безжалостный. Странным образом все они были связаны с ней: Штейна Ксения, будучи молодой девушкой, оскорбила и спровоцировала на битву с Альваром, о чем упоминала вскользь. Уильям Рокли был ее несостоявшимся женихом, брошенным у алтаря. Бритта же Ксения задумала уничтожить, став его злейшим врагом. Она нашла пятерых бойцов, кровно заинтересованных в его убийстве, но не отправила на арену к нему, а тайно вооружила и наняла им лучших наставников, чтобы через семь лет один из них стал Прекрасным Принцем, а остальные – его Рыцарями. Их учили действовать командой и сражаться с Воронами, а сама Ксения разрабатывала способы сокрушить Бритта Безжалостного и его Воронов-бойцов, заманив их в ловушку. Хорек вначале был ее тайным гонцом, потом попросился на тренировки вместе с вернувшейся дочерью Ксении, Вегой. Оба они были юнцами, но горячо желали Бритту смерти: Вега мстила за отца, а Джозеф желал добиться признания Ксении, убив ее врага. И драться он действительно научился: со множеством подлых приемов и провокаций, доводя врага до белого каления издевательствами и оскорблениями. Ксения, посмеиваясь, писала, что это он взял от нее. В двадцать один год Джозеф убил Ворона и стал Прекрасным Принцем. Об этом он сообщил только Ксении и своим соратникам, будущим Рыцарям. Бритт Безжалостный не знал об этом до самого конца и был убит на своей собственной арене, на глазах у сотен людей.

“Зрителей на бои Бритта Безжалостного всегда приходило много: толпы Воронов, Рамона, гости города и, конечно, горожане, с тщетно скрываемой надеждой на смерть Великого Ворона. Они не знали, что убить его может только Прекрасный Принц. Я тоже следила за битвой из первого ряда: сегодня схватка была особенной. Когда на арену вышел Джозеф, среди зрителей пронесся изумленный и сочувственный вздох: мой милый маленький герой все еще выглядел на четырнадцать лет. Худенький, хрупкий, вызывающий желание откормить его хоть немного и не нагружать никакой работой. Видели бы они, как Джозеф таскал тяжелые ведра с водой, колол дрова или исступленно учился драться часы напролет. В его изящном теле было скрыто столько силы и жажды убийства Бритта, что даже город заметил его. Благословенные способности достались именно ему, а не более опытным воинам. Хотя знаки, указывающие на него были, но я не верила, что этот вредный, тощий, сквернословящий мальчишка, станет нашим спасением.

Моим спасением. Он обещал убить Бритта ради меня. Не ради города или людей, не для славы и почестей, хотя ими Джозеф всегда наслаждался. Ему нужно было чтобы я его любила, причем намного сильнее всех остальных. Сильнее Веги и Денеба, матери и отца. Жадным был до любви мой маленький беспризорник и хотел, чтобы его любила и лелеяла именно я. Он всегда все выбирал сам, не позволяя решать свою судьбу никому.

Хотя однажды обмолвился, что не стал бы Прекрасным Принцем, если бы не я. Как не стал бы им Альвар. Но с этим я никогда не была согласна.

К двадцати одному году Джозеф похорошел: шапка светлых волос обрамляла лицо с чистой кожей, голубые глаза были ясными и внимательными, а в движениях было что-то плавное и грациозное. Как у шершня готового ужалить. Он взял с собой меч, но лишь потому что я убедила его: будет странно, если он выйдет на арену безоружным. Бритт может что-то заподозрить. А нам это не нужно.

Бритт, впрочем, не обременял себя лишними размышлениями. При виде Джозефа он расхохотался и обернулся ко мне.

– Неужто во всем городе кончились бойцы? Или щенок разбил твой любимый фарфор, старуха?

– Нет, – Джозеф приятно улыбнулся, – я просто решил, что пора разобраться с ленивым, вонючим боровом и его старой, сморщенной подстилкой. А что, нормальных женщин в твоем замке нет? Или парой грязному борову должна стать лишь самая подлая свинья? Ну ты и извращенец, скажу я тебе! Как у тебя с ней вообще что-то выходит?

Он бросил насмешливый взгляд на Рамону и изобразил, что блюет. Мой маленький, бесстрашный Принц ненавидел предателей. Ложь, провокации, уловки – все это одобрялось им, но обещания нужно было держать. Я долго вдалбливала это в его голову и, наконец, добилась успеха.

Рамона вспыхнула, а лицо Бритта потемнело.

– Маленький крысеныш! Ты сдохнешь медленно, ответив за каждое свое слово! – процедил он, выхватывая меч и надвигаясь на Джозефа.

– А ты и твоя подстилка умрете быстро. Слишком много чести, тратить на вас лишнее время, – презрительно ответил Джозеф, – именем наместницы города, Ксении Гарсиа, я приговариваю вас к смерти.

На его плечах возникли белые, сияющие доспехи.

Рамона вскочила и закричала, поняв, что происходит.

Джозеф вытянул руку и выпустил с кончиков пальцев золотую волну, которая срезала Бритту голову, словно острейшим лезвием. Он целую неделю изучал силу Прекрасного Принца и пробовал использовать ее по разному. Этот способ отрубания головы понравился ему куда больше, чем удары двуручным мечом, которым он, впрочем, тоже неплохо овладел.

Обезглавленный Бритт рухнул на землю и Джозеф резко махнул рукой.

– Давайте!

С самых высоких точек арены поднялись лучники. Трое стреляли серебряными молниями, трое – обычными болтами и стрелами. Но все они достигли цели.

Вороны начали умирать. Те, кто грабил наши дома и высасывал из нас жизненные силы, чувствуя свою безнаказанность, наконец платили по счетам. Они замешкались, явно пытаясь улететь, но крыльев у них больше не было. Рамона кувырком ушла из под обстрела, вскочила на ноги и бросилась бежать. Но не к выходу или укрыться в толпу. Не к Джозефу или телу обожаемого ею Бритта.

Она бежала ко мне и лицо ее искажала ненависть.

– Ты! Это все ты устроила! Надо было тебя грохнуть вслед за Дидье! Альвару твою голову прислать, а потом только его убить!

– Жаль, что ты всегда плохо соображала. Тупой наемник – мертвый наемник, – насмешливо ответила я, чувствуя себя в полной безопасности.

Но на секунду во мне все-таки шевельнулась жалость. Когда-то Рамона мне нравилась. Мы могли бы стать подругами и были хорошими приятельницами, пока она была Рыцарем Альвара. Она помогла мне избежать многих бед.

Если бы только она не предала Альвара! Если бы не служила Бритту! Если бы…

Могла ли я проявить милосердие?

Могла. Но не стала.

В пяти шагах от меня Рамона выхватила свои клинки.

В трех – рухнула, разрубленная золотой волной на две части.

– Не возражаешь, если я присяду рядом? Я немного устал, – Джозеф улыбался, бросая на меня лукавый взгляд из-под светлых ресниц.

– И от чего же? Махать рукой тяжело? – насмешливо уточнила я.

– Ужасно. Но я принес тебе подарок, – голова Бритта Безжалостного легла у моих ног, – ты довольна, великанша? Я теперь хороший мальчик?

Я рассмеялась и взъерошила ему волосы.

– Ты теперь мужчина. И главный защитник нашего города. Принц Джозеф Победитель.

А потом я расцеловала его светлое, юное лицо и крепко обняла. Джозеф прильнул ко мне, торжествуя и жадно требуя нежности, которой ему так не хватало в жизни на улице. И которая в будущем будет вызывать гнев и конфликты с моим родным сыном, Денебом. Но в тот день, как и в сотни других, мой маленький беспризорник безраздельно владел моим сердцем.

Голову Бритта я, не удержавшись, пнула и Джозеф, со смехом, бросился ее ловить. Вернул тем же пинком и помахал рукой ликующим горожанам и радостно хохочущей Веге.

– Да здравствует Принц Джозеф! Слава наместнице Ксении Гарсиа!

Город торжествовал, празднуя смерть Великого Ворона.

Альвар был отомщен”.

Льюис прикрыл глаза и вздохнул. Очередная бойня, очередная жестокость в ответ на жестокость. Все это началось еще тогда и раскрутилось, как колесо, мчащееся с горы. Для одних торжество, для других – смерть. Расстановка сил сместилась, но не поменялась ни на йоту: раньше горожане боялись Бритта Безжалостного и мечтали о его гибели, а Вороны наслаждались вольной жизнью. Теперь же страх смерти захватил Воронов, горожане расслабились, а Джозеф Победитель стал тем, кого одни обожали, другие ненавидели.

Проклятье собрало свою жатву.

И все же Льюису было любопытно, как Джозеф решил очевидную проблему: ведь у него было шесть соратников, а Рыцарей могло быть только трое. Тот проявил изобретательность, приняв на службу сразу всех и передавая должность вместе с волшебным оружием перед каждым конкретным заданием. Вега Гарсиа стала его самым верным боевым товарищем и другом. А с самой Ксенией у Джозефа-Хорька на всю жизнь сохранились очень теплые и ласковые отношения. Он искал ее одобрения и любви, получая и то и другое настолько явно, что старший сын Ксении, Денеб, даже рассорился с ним, не желая принимать злоязыкого чужака в семью. Но бывший беспризорник не мог не тянуться к женщине, которая заменила ему мать, а та не могла не привязаться к человеку, разделившему ее страстную мечту о мести. Ненависть к Бритту Безжалостному стала источником их любви.

Льюис внимательно вчитывался в строки, пытаясь найти ответ на терзавший его вопрос. Джозеф Победитель убил пятерых Великих Воронов, прежде чем Микаэл Артист вырвал ему сердце. Первый из них был мерзавцем и заслуживал того. Но что насчет остальных?

– Привет. Извини, что заставил тебя ждать! – раздался над головой жизнерадостный голос Джека. – Что читаешь?

– Очень важную книгу. Давай поговорим в другой раз. Я очень занят, – рассеянно отозвался Льюис.

– В смысле? У нас ужин с наместником и Сюзанной, они нас ждут.

– Вороны не едят. Я не пойду, – отрезал Льюис, не отрываясь от книги, – оставь меня, ладно?

Джек присвистнул.

– Ты в чужом доме вообще-то. Ты помнишь зачем мы сегодня сюда пришли?

Льюис вспомнил и тяжело вздохнул. Оторвался от чтения и заметил, что они не одни: Жак де Брисар все это время стоял рядом и молча слушал их беседу.

– Господин наместник, дайте мне еще час. Пожалуйста. То, что здесь изложено очень важно для меня, – попросил он.

– Если моя библиотека оказалась вам полезной, то вы можете посещать ее в любой момент, как пожелаете, – поколебавшись ответил тот, – тогда мы с Принцем Джеком пойдем ужинать. Я пошлю за вами слугу через час.

– Благодарю вас.

Джек ухмыльнулся, но ничего не сказал и ушел.

Льюис вернулся к чтению.

Где-то через двадцать страниц он нашел, что искал. Четвертый Великий Ворон Стефан Красивый был местным аристократом и совершенно безобидным человеком. Он любил книги и музыку, вечера в компании с друзьями, и совершенно не умел драться. Ксения и Джозеф столкнулись с моральной дилеммой: убить невинного человека или позволить Воронам вновь захватить город? В результате Стефана посадили под домашний арест в его собственном доме и Ксения наняла два десятка солдат, чтобы его сторожили. Принц Джозеф и его Рыцари вели сражения с Воронами, вновь получившими волшебные силы. Те много раз пытались выкрасть нового господина, но терпели поражение от натренированных лучников в охране. Наконец, спустя шесть лет плена Стефан Красивый попытался сбежать сам, после чего был убит Джозефом.

Всех последующих Великих Воронов он убивал сразу же, как находил, сообщая Ксении, что они сами нападали на него. В одном случае это точно была правда: Великим Вороном стал наемный убийца, прибывший в город по заданию и оказавший яростное сопротивление. Но еще два вызывали у Льюиса сомнения, ведь Джозеф полностью скрыл личности убитых, объясняя это заботой об их родственниках. Даже в списке Льюиса был пробел в эти даты, он так ничего не узнал об этих людях, даже их имен. Ксения подозревала, что любимый воспитанник врет ей, но доказательств у нее не было. И она не желала ссориться ни с ним, ни с дочерью, полностью одобряющей все действия Прекрасного Принца.

Льюис мрачно подумал, что и в этом случае проклятье вынудило хороших людей идти на подлости. Попытка сохранить жизнь Стефану Красивому обернулась годами кровавых битв и жертв. Но как же ему должно было быть страшно и тяжело жить под постоянной угрозой смерти? Неудивительно, что он попытался сбежать. Если бы не эти жестокие условия: купол, запирающий Воронов внутри и птицы, выдающие Великого Ворона, сколько жизней удалось бы спасти? Любой Ворон, получивший проклятье, предпочел бы покинуть город, чтобы не быть убитым.

Ксения Гарсиа дожила до преклонных лет, управляя городом и заботясь о его жителях. Она была любима семьей, обожаема горожанами, а на досуге занималась астрономией, которой увлеклась еще с юности.

Принц Джозеф Победитель и шестеро его Рыцарей обеспечивали порядок в городе на протяжении сорока с лишним лет. А потом проклятье погубило и их.

Льюис потер уставшие глаза.

– Тебе явно стоит сделать перерыв, – заметил Джек, вновь оказавшийся рядом, – пойдем погуляем.

– Мне обещали час до появления слуги.

– Да. Только прошло уже три, а на слугу ты взглянул так, что он слезно молил больше не посылать его на верную смерть, – рассмеялся Джек.

Льюис покраснел. Он совершенно этого не помнил.

– Наместник обиделся на меня?

– Нет. Я объяснил ему, что страсть к истории – единственный твой недостаток. И он со мной согласился. Но уже довольно поздно. И он, и Сюзанна хотят лечь спать. Пойдем, нам пора. Заодно расскажешь, что интересного вычитал.

Смущенный Льюис принес извинения хозяевам дома, попрощался и вышел с Джеком на ночную улицу. Дождь уже прошел, небо очистилось и погода вновь стала приятной. Он с удовольствием пересказал Джеку, что узнал из мемуаров и добавил:

– Между прочим Ксения Гарсиа ничего не сообщает о светлом маге, который создал купол и даровал ее мужу и воспитаннику силы Прекрасного Принца. Ни единого упоминания.

– Может, это был секрет, который она обещала хранить?

– Сомневаюсь. Джек, чем ты был занят сегодня?

– Делами торговой гильдии, ревизией в лавках, написанием эссе по философии и попыткой выяснить почему меня не любят девушки, – вздохнул тот, – я встретил Агату и мы немного заболтались. Это целиком и полностью моя вина.

Льюис хмыкнул, шагая по ночным улицам.

– Зная Агату, вы внесли равный вклад в твое опоздание. А почему тебя не любят девушки? Ты же недавно хвастался, что ухаживаешь за прекрасной стражницей, длинноногой, как лань?

– Она меня бросила. Сказала, что не переносит безответственных болтунов, – уныло вздохнул Джек, – придется искать свое счастье с другим человеком. Ты еще не хочешь спать? Может погуляем пару часиков?

– А это безопасно? Людей на улицах почти не осталось.

Джек улыбнулся.

– Если что-то случится, то я надену свои белые доспехи, ты – маску Великого Ворона, после чего мы возьмемся за руки и дружно бросимся наутек, зовя стражу. Ночной патруль нас обязательно услышит и спасет.

Льюис расхохотался, представив эту картину и шок грабителей.

– Еще можно телепортироваться в убежище, – подхватил он, – в побеге и прятках, я просто мастер.

– И я тоже. Отличная же идея, правда?

– Правда.

На душе у Льюиса стало легко.

Какие они все-таки неправильные Великий Ворон и Прекрасный Принц! И это просто потрясающе. Были бы правильными – пришлось бы вырывать сердца и рубить друг другу головы. А так у них есть шансы сбежать из замкнутого круга, по которому бесконечно мчались все их предшественники.

Но кто все-таки дал Альвару силы Прекрасного Принца, если даже его жена об этом не знала?

Глава 9. Неправильный Прекрасный Принц

С Гердой Джек встречался ровно месяц. Она очаровала его своим едким остроумием, смешанным с игривой женственностью, решительностью и смелостью, и, конечно же, восхитительной фигурой, которую подчеркивала форма стражницы. Джек изо всех сил старался ей понравиться: ухаживал, дарил цветы, водил выбирать подарки в свои лавки, шутил и засыпал ее комплиментами.

Тем не менее уже через месяц Герда его бросила, поблагодарив за приятно проведенное время. И даже честно ответила на вопрос, что он сделал не так. Оказывается, он произвел на нее впечатление безответственного болтуна и легкомысленного человека. Доказать, что он – ответственный болтун Джеку так и не удалось.

Очередной шанс на счастье ускользнул из его рук.

Агата была в полном недоумении.

– Странно, Герда казалась мне разумнее. Конечно, ты болтун, но парни и должны болтать, развлекая девушек. У тебя это получается хорошо. И что ей не понравилось? Погоди, может ты опять руки распускал?

– Нет! – возмутился Джек. – Я обнимаю девушек только когда вижу, что им нравлюсь! И когда они хотят этого!

– А как же Делла?

– Она тогда сказала, что я красивый! Любой мужчина принял бы это за намек на сближение!

Агата бросила на него насмешливый взгляд, но не стала спорить.

Они вновь сидели в “Дымном шоколаде” и ломали головы над странной невезучестью Джека в любви.

– Ладно, не переживай. Со всеми такое случается. Найдем тебе красавицу-возлюбленную, милашка Джек, – утешила его Агата, – Герда – стражница и слишком серьезна для тебя. Нужен кто-нибудь с более легким нравом. А тебе обязательна Воронесса в подружках? Или обычная горожанка тоже подойдет?

– Конечно подойдет! Есть кто-то на примете?

– Клара, студентка-архитектор была в поисках парня, когда я уходила с краткого курса обучения. Я спрошу Сюзанну не изменилось ли это. Она миленькая: круглолицая голубоглазая блондиночка невысокого роста. И та еще хохотушка. Тебе должна понравиться.

Джек обрадовался.

– Обязательно познакомь меня с ней!

– Сделаю, – Агата бросила взгляд на часы, – у меня есть тридцать минут свободного времени, а потом я побегу. Будь другом, поболтай еще немного. Мне нужно разгрузить голову. Раз уж ты у нас лучший в этом деле, то я готова тебя послушать.

Агата кокетливо улыбнулась и у Джека улучшилось настроение. Ну да, болтун, но разве это плохо? Язык – его лучшее оружие. Был, есть и будет. Для некоторых девушек это был плюс, а не минус.

Он заказал ей еще горячего шоколада и принялся безмятежно болтать:

– А знаешь кто едет в наш город, красавица-Воронесса? Почти настоящий шах! Он так богат, что мог бы купить его целиком и вымостить золотом улицы!

Агата рассмеялась.

– Кому нужен проклятый город, кроме тех, кто здесь живет? А золотые дороги быстро бы растрескались под копытами ослов и колесами телег!

– Это я фигурально выразился, – отмахнулся Джек, – представь сколько подарков он может преподнести своим возлюбленным? Золотые украшения, алмазы, сапфиры, рубины!

В карих глазах Агаты зажегся мечтательный огонек.

– Рубины – это здорово! Вот у тебя застежка в виде граната, она с рубинами ведь?

– Да.

– А можно посмотреть?

Джек отцепил застежку от плаща и протянул Агате. Она с восторгом разглядывала дорогую вещь.

– Какая красота! Вот бы мне такую же!

Джек заулыбался.

– Гранат – символ семьи Гудман. Я ношу его, чтобы показать, кто я и откуда.

Агата полюбовалась застежкой и со вздохом вернула ее.

– В семье Гудман знают толк в украшениях. Честно говоря, я не понимаю одной вещи. Ты – богатый, щедрый и при этом не старый урод. Вокруг тебя должны толкаться толпы девушек, желающих лучшей жизни. Почему ни одной нет?

Джек усмехнулся.

– В Лидии так и было. Тамошние красавицы научили меня отличать искреннюю симпатию от корысти и проявлять осторожность, чтобы не привести в семью Гудман расчетливую хищницу. Как ни странно, я тоже хочу чтобы меня любили, а не использовали. От таких девушек я сам держусь подальше.

Агата хихикнула.

– Да ты и правда Прекрасный Принц! Будет забавно, если тебе понравится Клара: тогда это будет история про Золушку! Настоящий принц влюбляется в простушку из маленького городка и привозит ее во дворец своей семьи!

– У нашей семьи нет дворца, – рассмеялся Джек, – хотя, иные виллы очень даже похожи. А вот резиденция деда, ух какая огромная!

У Агаты загорелись глаза.

– Расскажи! И про Лидию! Правда, что там апельсины валяются прямо под ногами и никто их не подбирает?

Джек широко улыбнулся и принялся рассказывать о своей родине, ее нравах и обычаях, поместьях родственников, жизни богачей и бедняков Лидии. Он так заболтался, что опоздал на ужин с наместником и Сюзанной, а в его отсутствие Льюис окопался в библиотеке так прочно, что вытаскивать его пришлось практически силой. Впрочем, работающего способа оторвать его от важного источника информации не существовало. В такие моменты Льюис становился опасно похожим на правильного Великого Ворона: властного и грозного хозяина города. Все-таки проклятье наложило свой отпечаток и на него, превратив мягкого и доброго человека в хладнокровного повелителя Воронов.

Джек надеялся, что сам остался обаятельным болтуном, хитрецом и прекрасным принцем из девичьих грез, не получив и тени этих жутковатых изменений, павших на всех Великих Воронов и Прекрасных Принцев этого города.

***

Тем временем в город уже ехал богатейший торговец Шах, в миру звавшийся Али Саид Алад Дин Абава и жаждал увидеть прекрасную Шарлотту. Она же видеть его не желала и к предложению Джека познакомиться с ним и очаровать отнеслась с прохладцей:

– Я замужняя женщина и мой муж склонен к насилию. Ты от этого типа избавиться, что ли решил?

– Я ничего такого не прошу, – уговаривал ее Джек, – просто поболтай с ним, поулыбайся и скажи, что занимаешься благотворительностью. И что уважаешь мужчин, способных на благородные поступки. Вот твой друг, Джек Гудман, вкладывается в развитие города и помогает несчастным жертвам черного колдовства, поэтому ты приходишь к нему в гости! Шах клюнет и внесет свой вклад в помощь Воронам.

– Это если он не скупердяй, – возразила Шарлотта.

– Напротив, он славится своей щедростью. Две-три встречи при свидетелях, а потом со вздохом скажи, что он – чудо, но ты – приличная замужняя женщина и видеться с ним больше не можешь. Мне просто нужно заключить с ним выгодный договор, вот и все. Шах очень богат, а городу нужны деньги! Если все пройдет гладко, у многих Воронов будет работа. Я ведь делаю это ради вас всех.

Шарлотта хитро прищурилась.

– А что лично я получу за участие в этой сомнительной авантюре?

– Можешь пойти в три любые лавки, а счета из них направить мне, – тут же сообразил Джек.

– Договорились. Мне как раз пора обновить гардероб.

Джек перешел к следующему этапу дела: взялся организовывать резиденцию для Шаха и его сопровождающих. Множество ремесленников и торговцев съестным были предупреждены о будущих заказах: Шах привык жить на широкую ногу. Если ему захочется поутру съесть свежайших яблок или жаренной рыбы, он должен будет все это получить. И Джек его в этом прекрасно понимал. Богатые люди привыкли иметь все, что пожелают.

Только вот масштабы роскошной жизни у них заметно отличались.

В день приезда почетного гостя городские улицы были освобождены для его кавалькады, что стоило Джеку тонну нервов и ссоры с Нилом. Тот упорно не желал подстраивать городские правила под одного “заносчивого богача”. Пришлось просить наместника об особом указе, попутно объясняя сколько пользы Джек сумеет выжать для всего их города из союза с Шахом. Наместник пошел навстречу, Нил мрачно промолчал, получив официальный приказ, зато Гийом едко высказался, что думает об обнаглевших, зажравшихся фанфаронах. Он вроде бы говорил о Шахе, но Джека не оставляло ощущение, что грязью облили их обоих.

Но все это того стоило. Будущий благотворитель и меценат прибыл в город и принял Джека в своей новой резиденции.

Али Саид Алад Дин Абава оказался молодым мужчиной весьма похожим на самого Джека: такой же смуглый и черноволосый, с хитринкой в темных глазах, белозубой улыбкой и любовью к дорогим одеждам. Правда он предпочитал носить белые, а не цветные наряды, как Джек, но вкусы у них были весьма похожи. Шах также украшал себя золотыми серьгами, цепочками и кольцами, не желая выглядеть нищим. Его тюрбан венчало павлинье перо и в предметах обстановки, которые споро расставили в резиденции его слуги, павлиньих перьев тоже хватало.

Они с Джеком легко нашли общий язык и провели чудесный день вместе, полный как шуток, так и интересных бесед. Шах не вел себя высокомерно, а обращался с Джеком, как с равным. Они обсудили все, от торговли до философии и долго, с восторгом, восхищались знакомыми красавицами. Женская красота вызывала в обоих трепет.

А вечером резиденцию посетила Шарлотта.

Ей хватило одной улыбки, чтобы полностью очаровать гостя и Джек выдохнул с облегчением. Все складывалось, как нельзя лучше. Правда счета Шарлотты из лавок заставили его поперхнуться от ужаса, после чего он долго напоминал себе, что женщины не любят жадных мужчин. Шах, не моргнув глазом, отправил два мешка золота на постройку домов Воронам, стоило лишь Шарлотте рассказать о проекте Сюзанны. И это в первый же день знакомства! Хороший торговец легко зарабатывал и так же легко тратил деньги, это знали все в Лидии.

Но в следующий раз Джек обязательно поставит ограничение на суммы покупок. А то кажется Шарлотта решила сделать тем трем лавкам месячную выручку в один день.

Приезд столь богатого и важного человека взбудоражил всю торговую гильдию. Джека завалили просьбами познакомить с ним или порекомендовать их товары. Он вежливо пообещал помочь и даже прикинул цепь сделок, которые будут полезны всем участникам, однако прежде поспешил заключить с Шахом несколько выгодных контрактов для себя самого. Его торговля резко пошла в гору, он взялся расширяться и почти не появлялся в университете. Несколько раз в неделю Джек обязательно присутствовал при встречах Шаха и Шарлотты, через день посещал магистрат, чтобы поучаствовать в законотворчестве касающемся Воронов, набегами появлялся в торговой гильдии, а вечерами отвечал на письма родни, вовлеченной в его торговлю. Дед страшно им гордился и беспрестанно хвалил, говоря, что Джек пошел весь в него. И что скоро в новом городе фамилия Гудман будет значить то же, что и в Лидии.

Власть, роскошь и богатство. Немного тяжкого труда и Джек без проблем обеспечит себя этим. Он снова превращал в золото все к чему прикасался. Но был ли это его путь?

Происходящее вызывало у Джека смешанные чувства: с одной стороны приятно было ощущать себя умным и предприимчивым, но он ведь не хотел повторить судьбу деда, затем и пошел изучать философию. Счастье было более сложным понятием, чем просто иметь много денег и всеобщую любовь. Особенно если последняя была порождена деньгами. Не заплутает ли он вновь, занимаясь одной лишь торговлей? А как же его мечта стать философом? Но, с другой стороны, упустить такой шанс было бы верхом глупости. Нужно было ковать железо пока оно горячо.

Как оказалось, так считал не только он.

Однажды в торговой гильдии к нему пробился Уильям Бломфилд и попросил о разговоре, сообщив, что дело будет касаться Воронов. Джек принял его и минут пятнадцать слушал похвалы себе и своей семье. После чего попросил переходить прямо к делу.

– Вы – человек умный и знаете что к чему, господин Гудман. Сейчас у нас с вами появилась уникальная возможность разбогатеть, – вещал Бломфилд, оглаживая аккуратно подстриженную черную бородку, – а заодно сделать полезное дело. Я хотел бы пригласить вас поучаствовать в моем плане развития и помощи городу.

– А почему вы пришли ко мне, а не к Льюису? – полюбопытствовал Джек. – Разве не он ваш господин?

– Увы, при всех своих многочисленных достоинствах, наш Великий Ворон имеет небольшой недостаток: он пристрастен и редко меняет свое первое впечатление о ком-то. Он не любит меня из-за создания общества “Враги Воронов”. И заранее настроен против всех моих идей.

– Странно. Пастор Браун у него в фаворе, хотя делал тоже самое, что и вы, – заметил Джек.

Бломфилд покачал головой.

– Это всего лишь жалость. Пастор Браун старый и слабый человек. Проклятье подкосило его и повелитель старается поддержать беднягу, испытывая чувство вины. Он всегда добр к слабым.

– Допустим. Так в чем же заключается ваш план?

– Как вы уже заметили, большинство торговцев серебром разорились и уезжают из города. Но в Силвербридже и Лихтпорте эта ниша уже занята местными. Отъезд из города ничем им не поможет и приведет к закономерному финалу: они продадут все серебро за бесценок, пытаясь оплатить долги, в которые влезут в тщетной попытке выкарабкаться.

Джек помрачнел. Бломфилд был прав: торговая гильдия не стремилась помогать этим людям, хотя вроде как должна была. С этим стоило что-то сделать. Выдать беспроцентную ссуду и предложить торговать чем-то другим? А в залог взять бесполезное нынче серебро. После проекта с Шахом у Джека наверняка будет достаточно денег для этого.

– Вы правы, им нужно помочь. Что вы придумали?

– О, довольно простую вещь. Нужно объявить все их серебро проклятым и изъять, прежде, чем они избавятся от него. С Прекрасным Принцем никто не посмеет спорить. У меня же есть хорошие связи в другом городе и мы продадим его там. Прибыль поделим пополам. Более того, здесь у меня тоже достаточно влияния, чтобы обеспечить вам место, которое вы заслуживаете. Я сделаю вас главой торговой гильдии и не позволю когда-либо лишиться этой должности. Вы станете самым богатым и влиятельным человеком в городе.

Джек с любопытством взглянул на него. Льюис рассказывал ему об этом типе и его фокусах, но наблюдать их воочию было куда забавнее. Какой беспроигрышный план: прийти к уже богатому и влиятельному человеку и пообещать его им сделать!

– Вы же только что уверяли меня, что продавать серебро в других городах – дохлое дело.

– Только не для меня, – Бломфилд приятно улыбнулся, – я умею делать деньги буквально из воздуха.

– Тогда зачем предлагаете мошенничать и грабить людей? – усмехнулся Джек, – и как там поживает кабак Льюиса? Не простаивает ли без кабатчика?

Бломфилда перекосило.

– Отлично! Я наладил процесс так, что даже этот старый убийца Бернард не сможет все развалить, пока уединяется со своей подружкой в подсобке.

Джек поморщился.

– А вот это мне совсем неинтересно. Я этих людей не знаю. И мне нельзя мошенничать, у меня начальник стражи в друзьях. Так что забудьте об этом.

Бломфилд гаденько улыбнулся:

– Но ведь он не знает о ваших делах с нашим почетным гостем и прекрасной Шарлоттой? Хотя, мог бы узнать. Вы ведь уже вытягиваете деньги из Али Саида Алад Дина Абавы, как из дойной коровы. И с удовольствием набиваете свои карманы неправедными способами. Боюсь, столь принципиальный человек, как Нил Янг не пожелает быть Рыцарем и защитником расчетливого обманщика.

Джек изумился:

– Вы меня шантажируете, что ли?

– Как можно! Я предлагаю взаимовыгодный союз умному человеку. Сейчас – время возможностей и глупо их упускать. Не хотите заниматься серебром, так представьте меня нашему гостю. Я сумею заключить сделки, которые дадут разбогатеть нам обоим. Вы не вечно будете Прекрасным Принцем, а жить как-то надо. Господин Гудман, вы ведь толковый и проницательный молодой человек. К чему изображать из себя моралиста? Я вижу, что у вас деловая хватка не хуже, чем у меня.

Джека передернуло от омерзения. Нет уж, он торговец и хитрец, но не похож на этого типа! Пусть его идея с Шахом не была кристально чистой, но и подлостей он творить не собирался.

– А давайте пойдем к Нилу вместе прямо сейчас, – предложил Джек, – вы расскажете ему как я коварно попросил Шарлотту быть милой с Али Абавой, а я – о вашем плане изъятия проклятого серебра. И посмотрим кого из нас он отправит за решетку.

Бломфилд покачал головой и встал.

– Как пожелаете. Я не буду больше предлагать вам свои проекты. Но не жалейте потом об упущенной выгоде, господин Гудман. Поверьте, в этом городе очень важно иметь надежных друзей, которые прикроют вам спину.

Джек белозубо улыбнулся.

– Как жаль, что у вас их не нашлось и вы вынуждены искать друзей среди тех, кто мог бы отрубить вам голову в любую минуту.

Бломфилд вздрогнул и поспешил уйти.

Джек хмыкнул. Он выкинул этого человека из головы сразу же, когда тот вышел за дверь. Но Уильям Бломфилд не зря был вечным источником проблем, по словам Льюиса.

В следующий раз они встретились на собрании, посвященном назначению Бломфилда главой торговой гильдии.

***

Каким образом подлый мошенник добился одобрения большинства членов торговой гильдии Джек не понимал. Разве что выехал на личном обаянии. Сейчас же он выступал, стоя за небольшой трибуной и люди внимательно его слушали.

– Дамы и господа, вы все меня знаете. Я – Уильям Бломфилд, торговец, меценат и человек обладающий связями, как среди горожан, так и среди Воронов, – Бломфилд оставил многозначительную паузу, явно намекая на Великого Ворона и “дружбу” с ним, – и все эти связи я хочу поставить на службу нашей гильдии. Все мы сейчас переживаем нелегкое время: торговля серебром фактически уничтожена, люди покидают город и увозят свои деньги с собой. Наместник, увы, игнорирует нашу плачевную ситуацию и выделяет деньги из бюджета на что угодно, включая прихоти своей дочери, вместо помощи тем, кто в ней действительно нуждается. Это необходимо исправить. Я уже составил план, который не только поможет всем нам выбраться из тяжелого положения, но и обогатит нас. Но мне нужны полномочия, чтобы действовать официально от лица торговой гильдии. Поддержите меня и я к концу года вы все будете баснословно богаты.

Люди выглядели заинтересованными и Джеку это не понравилось. Неужели у них все было настолько плохо, что сладкие речи известного мошенника остались их единственной надеждой?

Он взял слово и встал, обращаясь к окружающим.

– Я – Джек Гудман, Прекрасный Принц, – коротко представился он и по лицам людей пробежала волна улыбок. У него была хорошая репутация в городе, – дамы и господа, мы все здесь не дурачки не так ли? Красиво говорить может каждый, но давайте взглянем на реальные дела господина Бломфилда. А они таковы, что «Враги Воронов» – организация, которую он основал и возглавил, была объявлена вне закона. Ее участники сидят в тюрьме. Те, кому повезло. А кого-то повесили. После чего господин Бломфилд оказался разорен и проклят, выбрав себе во враги не много ни мало Великого Ворона. Нам точно нужен такой глава?

Люди начали шептаться. Бломфилд торопливо вмешался:

– Это – дело прошлое! Как видите, у меня хватило ума справиться с этой ситуацией и любые проблемы торговой гильдии я решу так же легко.

Джек усмехнулся. В публичных дебатах он всегда был на высоте.

– Да, вы выкрутились, прогнувшись под сильного и быстренько распустив ваше общество. Но мы же хотим сохранить торговую гильдию, а не закрыть ее, верно? А теперь давайте взглянем на ваш нынешний род занятий. Великий Ворон оценил способности господина Бломфилда весьма низко: он поставил его служить кабатчиком. Поить вином бедняков и слушать их пьяные бредни. Тут сложно что-то испортить. Однако даже в кабаке дела столь плохи, что вышибалы развлекаются с подавальщицами среди бела дня, пока господин Бломфилд игнорирует свои обязанности и вешает нам лапшу на уши. Так вот, я против его кандидатуры. С его «успехами» нам повезет, если Нил Янг нас всех не посадит.

На лицах людей появилось разочарование. Многие скрестили руки на груди. Другие поджали губы. Бломфилд покраснел от злости.

– Однако, торговой гильдии требуется глава, иначе ее придется распускать! По уставу она не может существовать без него больше года! А наш прошлый глава год назад как раз сбежал из города, – сердито сказал он, – и выбрать его необходимо как можно скорее!

Джек оглянулся.

– Кто-нибудь хочет занять это место? Я поддержу, – предложил он, но все отводили взгляды и качали головами.

Он удивился.

– Но почему? Этот пост ведь дает много привилегий и возможностей разбогатеть. Почему никто не хочет быть главой торговой гильдии?

Ему ответила седовласая дама:

– В городе нельзя излишне высовываться. Все кто занимают заметные посты – судья, глава торговой гильдии, наместник, начальник стражи, рано или поздно сталкиваются с угрозами от Великого Ворона или Прекрасного Принца. А у нас семьи, Принц Джек. И мы хотим жить, не опасаясь за их безопасность.

– Но ведь проклятье скоро будет снято.

– После этого, возможно, что-то изменится, – уклончиво ответила она и Джек понял, что никто из присутствующих не верит в это.

Они слишком долго жили в страхе, чтобы поверить в спасение так легко. Джек вспомнил об убийствах наместников и закусил губу.

Бломфилд самодовольно усмехнулся.

– Итак, если никто больше не возражает, то я выдвигаю свою кандидатуру на пост главы торговой гильдии. Кто за?

Несколько человек нехотя подняли руки. Другие колебались выжидающе глядя на Джека.

Тот досадливо вздохнул. Похоже пришла пора опять спасать город.

– Я предлагаю себя на пост главы нашей гильдии, – громко сказал он, – я мог бы долго расписывать свои достоинства и обещать вам золотые горы, но скажу лишь одно: я – лучше этого мошенника. И мои проекты всегда завершаются успехом. Кто поддержит меня?

После секундного замешательства все дружно подняли руки. Не воздержался никто. А потом седовласая дама захлопала в ладоши и остальные подхватили аплодисменты. Джек обаятельно улыбнулся, приложил ладонь к груди и слегка поклонился.

Бломфилд заскрипел зубами и ушел, гневно хлопнув дверью. Джека окружили торговцы, наперебой благодаря и поздравляя. Он отвечал им, думая, однако, о другом. Теперь он был еще дальше от судьбы философа, лениво потягивающего сок и ведущего увлекательные беседы о смысле бытия. Опять придется много работать.

Но почему-то он снова чувствовал себя счастливым.

Глава 10. Воровство

Агата, получив приказ господина Льюиса, узнать все ли в порядке у Воронов, вернувшихся в город, с пылом взялась за дело. Для начала она навестила Вернера и застала полную идиллию: в отремонтированном доме теперь жил не только его хозяин, но и его старый друг, боец Джош.

– Вдвоем-то повеселее будет, особенно по вечерам, – пояснил Вернер, – да и привык я к его роже за столько лет. Скучать буду.

– Это ты сейчас болтаешь, а как со вдовушкой из пятого дома сойдешься, так и попросишь меня на выход, – ухмылялся Джош, – представляешь, красивый камушек, местные настолько к нему привыкли, что дамочки стали рассматривать его, как возможного мужа! То одна зовет ножи заточить, то другая! А он ходит!

– Конечно, хожу. Зато они обо мне только хорошее говорят. Да и Рем остыл. Мы теперь добрые соседи. Все благодаря тебе и госпоже де Брисар, – тепло сказал Вернер и Агата довольно заулыбалась.

Ее труды не пропали впустую.

Оба старых бойца были бодры и веселы, а Джош вдобавок сообщил, что его взяли охранником в одну из лавок Джека, причем он уже нашел общий язык со всеми тамошними работниками. Никто от него не шарахался, даже наоборот, звали к себе, особенно когда надо было решить конфликт с буйными покупателями. Джош справлялся и заслужил всеобщее уважение.

Агата навестила семью стражника Томаса Майера, уточняя все ли у них в порядке. Ее напоили чаем и Жоржетта Майер обстоятельно рассказала ей об их новой жизни, в которой не было никаких проблем. Малышку Кэти не обижали другие дети, от Жоржетты не отвернулись подруги, а Томаса все так же ценили и уважали на службе. Сама Жоржетта присматривала за соседкой у которой проклятье получили двое маленьких сыновей. Вначале бедная женщина ужасно мучилась и тряслась над ними, не спуская с рук, но Жоржетта и Томас отвели ее на проповеди пастора Брауна и после беседы с ним, та начала понемногу успокаиваться.

Агата забежала еще и к соседке, убедилась, что все так и есть, после чего поставила галочку в отчете и пошла дальше.

Господин Льюис точно будет ею доволен. Все шло, как он и хотел.

– Он всегда тобой доволен, – заметил Сольвейн тем же вечером, разминая ей плечи после тяжелого дня, – ты – отличный секретарь. Ему с тобой очень повезло.

– Это мне повезло получить потрясающую службу, – промурлыкала Агата, выгибаясь под его чуткими пальцами, – и идеального возлюбленного. Ты такой красивый, нежный, заботливый. Самый лучший в мире.

– А ты – моя вечерняя звезда, – ласково сказал Сольвейн, целуя ее в затылок, – ни одну девушку я не любил столь сильно, как тебя. Ты – особенная.

Агата хихикнула.

– Неправильная вышла сказка. Я ведь должна была все это заслужить или выстрадать, а мне даром достались свобода, любовь и хорошая служба. Даже дружбу с Сюзанной удалось сохранить. Хотя я ни разу не хороший человек.

Сольвейн вздохнул и развернул ее лицом к себе.

– Ты опять говоришь об этом. Агата, дорогая моя, ну кто тебе сказал, что ты – плохая?

– Я сама это знаю. Есть люди куда более добрые, порядочные и заслуживающие счастья, чем я.

Сольвейн иронично улыбнулся.

– И все эти люди – Сюзанна, да?

– Не только. Хотя она определенно заслуживает лучшего кавалера, чем тот суровый и зажатый Рыцарь, – Агата фыркнула, – представляешь, он даже не ухаживает за ней, как положено!

– Это несомненно очень грустно, но мы говорили о другом. Агата, мне кажется, ты как-то излишне преувеличиваешь свои недостатки. Они не делают тебя плохим человеком. Дурных людей не любят, а ты окружена друзьями и легко ладишь со всеми. Чего тебе не хватает, чтобы понять, что твое счастье заслуженно?

Агата пожала плечами. Сольвейн был просто лапочкой, но даже он не понимал всего. Счастье не могло доставаться просто так. Были вещи, которых она добивалась сама: скажем, в своих карьерных успехах Агата была уверена, потому что это была полностью ее заслуга. Но вот остальное… Она и пальцем не пошевелила, чтобы решить ситуацию с Сюзанной и три года избегала ее. Не могла найти себе молодого человека и не увиделась бы во второй раз с Сольвейном, если бы не подобрала его серебряный кулон. И уж точно не попала бы на службу к Великому Ворону, не получи проклятье. А так как Сюзанна до сих пор не вышла замуж, о службе в магистрате тоже можно было бы забыть.

То, что для большинства горожан было бедой, для Агаты стало чудом. Добрым волшебством. Как будто крестная фея ошиблась и перепутала ее с какой-то добродетельной, ласковой, искренней девушкой, которой и должна была подарить столь восхитительную судьбу. Нет, Агата не собиралась жаловаться. Она купалась в любви и радости, но не могла не думать о том, что обычно героини подобных историй совсем другие. Скромные, а не имеющие большие запросы. Сочувствующие и понимающие, а не поверхностные. Они не сплетничают, не алчны до подарков и совершают какие-то решительные поступки, чтобы обрести свое счастье: например, спасают возлюбленных или ждут их по тридцать лет. Агата и не подумала ждать Сольвейна, когда тот предложил остаться друзьями. Она принимала ухаживания разных парней и только чудом не нашла себе другого. Хотя Сольвейн был заколдован и лишь поэтому не мог ее любить. Но она и этого не замечала, пока он ей прямо не рассказал.

Разве такими не должны были быть дочери ведьм, злые сводные сестры и завистливые дурнушки? Те, на чьем примере детей учат быть совсем другими? Разве Сюзанна не заслуживала того безбрежного океана счастья, в котором купалась Агата? Не украла ли она его невольно у той, кому все это предназначалось?

Хотя Сюзанна выглядела вполне счастливой. Помимо встреч со своим чурбаном в форме стражника(нет, серьезно, как можно было не ухаживать за такой красавицей, когда она ему благоволила?!) она была погружена в студенческие будни и активно училась рисовать. Пока получалось простенько, но мило. Ее жизнь била ключом: вся группа студентов-архитекторов обожала Сюзанну и ей очень нравилось с ними общаться. Преподаватели хвалили ее. Вороны и горожане уважали.

Каждый кусочек своего счастья Сюзанна заслужила целиком и полностью. Трудилась, старалась, была доброй и милой, помогала людям. Но все дары сыпались теперь на Агату, а Сюзанна просто жила обычной жизнью, со своими потерями и неудачами. И с кавалером, который должен быть в десятки раз лучше, но почему-то не был. И даже не носил ее на руках, компенсируя свой скучный характер и свою обыкновенность.

Агата желала Сюзанне счастья. Но в глубине души страшно боялась, что это счастье вначале отберут у нее, чтобы разделить его по-справедливости. И добрая, отзывчивая, честная Сюзанна заслуженно получит почти все, а поверхностная, равнодушная, жадная Агата – жалкие крохи.

***

Однажды в убежище Воронов ее навестила Герда.

– Агата, можно тебя побеспокоить? У меня к тебе дело.

– Ты передумала и хочешь помириться с Джеком? Боюсь уже поздно, я познакомила его с другой девушкой.

Герда отмахнулась.

– Нет, он меня не волнует. Скажи, ты знаешь Фанни?

Агата наморщила лоб.

– Имя знакомое, но кто это не помню.

– Это Воронесса лет сорока. Стройная, миловидная, волосы по плечи, а под левым глазом небольшая родинка. Она производит приятное впечатление на людей. Господин Льюис отправил ее служить в кабак “Вина Лидии”.

– А, подавальщица! Так бы и сказала! Их там трое: Кристина, Маргарита и Фанни. Так что с ней?

– Проблемы. Как и с кабаком, – хмуро сообщила Герда, – я не хочу пока сообщать об этом начальству, тем более, что у меня их больше одного и надо выбрать к кому идти, а к кому не идти.

– Почему бы не сходить к обоим по очереди? – фыркнула Агата.

– Потому что их интересы противоположны. Кто-то один точно будет мною недоволен. А я еще думаю о последствиях для третьей стороны и не хочу ее подставлять.

– А что за третья сторона?

– Лейтенант Марк Эванс и его жена, Кристина.

Агата напряглась.

– Так, а вот с этого места поподробнее. Что за проблемы грозят Кристине? Мы с ней подруги, между прочим.

– Знаю. Поэтому я и пришла к тебе. На “Вина Лидии” стали поступать жалобы в стражу и они попали ко мне. В городе уже знают, что там служат сплошь Вороны, но это мало кого волнует. А вот то, что кто-то из подавальщиц приворовывает, обшаривая карманы бессознательных пьянчуг – другое дело.

– Это точно не Кристина. Она – честная девушка, – уверенно ответила Агата, – Маргариту я знаю плохо, но ее рекомендовала Шарлотта, значит с ней тоже все в порядке. А вот Фанни новенькая и сразу попала служить в кабак. Может, это она?

– Я говорила со всеми тремя. Маргарита без колебаний указала на Фанни и сказала, что та лишь притворяется хорошей, а сама ужасно ленивая, жадная и склочная особа. Кристина подтвердила это, правда, про воровство ответила уклончиво, мол, ничего не видела. Сама Фанни была глубоко возмущена этими обвинениями и позвала Бернарда разбираться.

Герда сморщилась, словно проглотила лимон.

– Какой же он мерзкий старик! Так похож на наших бандюганов, сил нет! В общем, Бернард заявил, что пьянчуг никто не обворовывает, они сами пропивают все до последнего медяка. “Кабак на то и кабак, чтобы так делать”. И он, в общем-то прав. Доказательств воровства нет.

– Тогда в чем проблема? – пожала плечами Агата.

– В том, что это еще не все. Фанни поит посетителей в обмен на вещи и те выносят их из домов. Официально не придраться, но выходит, что в кабаке занимаются мутными делами. Я провела свое расследование, опросила пьянчуг, их жен и получила жалобы, что Бернард с Фанни не просто продают краденные вещи. Они высасывают жизненные силы из напившихся горожан. А это уже преступление. Если командир Янг узнает, он немедленно их посадит, а кабак раскатает по бревнышку. И у Кристины будут неприятности. Ей придется доказывать, что она не имела к этому отношения, а это много нервов и вред для репутации. Лейтенант Эванс недавно поспособствовал моему назначению сержантом и я бы не хотела ему так отплатить.

Агата подскочила.

– Но если это так, то надо немедленно сообщить господину Льюису!

– Стой! Не так быстро, – Герда схватила ее за плечо, – господин Льюис всегда защищает Воронов, но я – стражница и не могу проигнорировать нападения на людей. Если они, конечно, были.

– Так были или не были?

– Неясно. Пьянчуги, неспособные добраться до дома – не редкость. А то что они потом слишком долго приходят в себя можно объяснить многолетними запоями. Доказательств у меня нет, только жалобы, которые можно опровергнуть. Бернард отболтается и продолжит делать то же самое. Его надо схватить за жабры, а я не могу, он ухмыляется мне в лицо и насмехается надо мной. Командир Янг его расколет в два счета, но если обвинения беспочвенны, это ухудшит отношения между Рыцарями и Воронами. А если еще окажется, что господин Льюис собирался это скрыть, а я доложила командиру Янгу… – Герда провела ладонью по коротко стриженным черным волосам, – черт, я не хочу быть в числе его врагов! Агата, ты – секретарь Великого Ворона. Можешь прижать этого паршивца Бернарда? И выяснить имеет ли Фанни ко всему этому отношение? То что она – склочная особа еще не означает, что она будет нападать на беспомощных пьянчуг и воровать. Мне кажется этим промышляет один Бернард, а ее он просто поит вином и втягивает в свои темные делишки. Можешь с этим разобраться так, чтобы не прилетело никому невиновному?

Агата схватилась за голову.

Обвинения были серьезными. Черт с ними, с выпивохами, но если Бернард высасывал из них силы, значит он прикарманивал золото, которое выдавалось ему на питание. И как давно он это делал? Сейчас Воронов кормил магистрат, но если воровство продолжалось больше пары месяцев, то Бернард обворовывал самого Великого Ворона! И срывал заключенный с таким трудом договор о мире! Старый засранец! Еще и Кристину из-за него могут незаслуженно обвинить! С этим нужно было немедленно разобраться!

– Не говори пока Нилу Янгу о происходящем, – попросила она Герду, – я все выясню сама.

– Спасибо. Буду очень благодарна.

В первую очередь Агата отправилась опрашивать Кристину и Маргариту, но услышала все то же самое. Причем возмущенная Маргарита подтверждала, что Фанни обшаривает чужие карманы и почти не работает: так, выйдет для вида пару раз, а большую часть времени отдыхает в подсобке. Бернард, в отсутствие Бломфилда, заправляющий всем в кабаке, ее покрывает и отбивает любые претензии к ней.

– Хорошо устроилась, веревки из него вьет! – сердилась Маргарита. – Только стала Воронессой, а уже нашла себе тепленькое местечко!

Агата вспомнила жутковатые разговоры с Бернардом и поежилась. Она сомневалась, что из старого убийцы и грабителя можно вить веревки. И как Фанни не побоялась с ним связаться? Тем более, он же был старше нее на двадцать лет! Ужас какой.

– А что насчет вытягивания жизненных сил?

– А вот этого мы не видели, да, Кристина? – Маргарита повернулась к ней.

Та молча кивнула. Она выглядела бледной и подавленной.

– Что случилось? Тебе нездоровится? – спросила ее Агата.

– Нет. С родственниками поссорилась, – тихо ответила Кристина.

– Ох, бедняга! Не переживай, все наладится, – Агата обняла ее, – хочешь вечером выслушаю тебя?

– Не надо, я уже пожаловалась Шарлотте. А тебе работать нужно. Лучше на Сольвейна свободное время потрать.

– Если что, ты знаешь где меня найти. Я всегда буду тебе рада, – сказала Агата, – так, а где живет Фанни? Она ведь осталась в замке?

– На первом этаже, пятнадцатая комната по правую сторону.

Агата хотела поговорить с Фанни наедине, но этого не вышло: та снова была в обществе Бернарда. Мерила красивые бусы, явно принесенные им в подарок и сидела у Бернарда на коленях.

– Здравствуй, красивый камушек, – спокойно приветствовал ее Бернард, – зачем пожаловала?

– Поговорить с Фанни.

– Так говори.

– Так выйди, чтобы мы могли поговорить, – в тон ему ответила Агата.

Бернард усмехнулся.

– Фанни, мне уйти?

– Вот еще. Говори при нем, чего тебе надо.

Агата стиснула зубы и изложила обвинения.

– Ложь это! Я – честная женщина и никогда бы так не поступила! Клевещут на меня! – сердито ответила Фанни. – Меня сам Великий Ворон выбрал для работы в кабаке! А Кристина с Маргаритой – две завистницы!

– На вас жаловались в городскую стражу, – холодно заметила Агата, – хотите, чтобы с вами разбирался Нил Янг?

Фанни явно струхнула, а вот Бернард нехорошо улыбнулся.

– Мы и сами с рыцарским щенком разобраться можем. Не велика шишка, чтобы его бояться. Но винят нас люди зря. Зачем нам сосать силы из грязных пьянчуг, когда можно пойти в парк и подержать за руки красивых девушек? Я через два дня туда пойду. Можешь прийти, убедиться, что только там я и питаюсь.

Агата нахмурилась. То что Бернард один раз показательно поест в парке никак не снимало с него обвинений. Он мог сделать это, а потом приняться за старое. Но делал ли? Его Агата на чистую воду не выведет. Надо было действовать через Фанни.

Но для начала понять, что она за человек.

Агата отправилась к ее семье, приехавшей из Силвербриджа и получившей проклятье в полном составе. Родители Фанни, ее брат и его жена мирно трудились в городе: кто в булочной, кто простым рабочим. Перед Агатой они немного робели и она постаралась их успокоить. Но стоило ей упомянуть имя Фанни, как на лицах ее родных появилось страдальческое выражение:

– Во что она опять вляпалась?

– А с ней часто такое случается?

– Да, госпожа Милн. Бедовая у нас дочка, – вздохнула мать Фанни, – работать не хочет, а хорошо жить – еще как. Вышла замуж, но мужа загнобила, он от нее и сбежал. Потом с паршивцами разными путалась. Последний оказался разбойником и его повесили. Мы еле-еле доказали, что Фанни ничего не знала, да только она его подарки носила открыто. А он их с людей срывал, когда грабил. И возвращать она их не хотела, за каждую вещь ругалась и врала, что сама купила. Ох, позор! Пришлось уехать: на нас все соседи ополчились, саму Фанни чуть не побили один раз. Думали здесь начнем новую жизнь, а вон оно как все обернулось.

– Так что она натворила? – хмуро спросил отец Фанни.

Агата поколебалась. Стоило ли обвинять ее, пока не было доказательств?

– Говорят, что поила людей вином в обмен на вещи. Те выносили все из дома. Как думаете, могла она так поступить?

– Это вполне в ее духе, – заметил брат Фанни, – госпожа Милн, вы знаете этого типа, Бернарда? Насколько он плох? Раз она его выбрала, то он точно не честный человек.

– Он… можно сказать бывший разбойник, – вздохнула Агата и вся семья Фанни дружно застонала.

– Опять! Да что ж такое?

– Я ее выдеру хворостиной, как козу!

– Поздно, в детстве надо было лупить! Да за что же нам такое наказание?!

Агата ушла от них ни с чем. Она топталась на месте: все улики были косвенными, с такими Бернард и Фанни от всего отопрутся. Как бы точно узнать правду, причем тихо, не причиняя неприятностей Кристине и Марку?

Тут она вспомнила способ. Покусала губы, но все же решилась и пошла к господину Льюису. Герда будет недовольна, но Великий Ворон может получить все ответы без особого труда. И наказать Бернарда с Фанни, если потребуется.

Господин Льюис выслушал ее и помрачнел.

– Мне нельзя использовать магию подчинения на Воронах. Это отдельно выделено в мирном договоре.

– Да кто узнает? Просто запретите об этом рассказывать, вот и все. Бернард уж точно не пойдет жаловаться Нилу Янгу на это.

Он покачал головой.

– Нет. Мне тяжело дался отказ от нее и я не хочу начинать все сначала. Если бы у меня не было этой магии, мне все равно пришлось бы решать проблему с воровством подданных. Сегодня вечером вызови Бернарда и Фанни в мой кабинет. Будем разбираться.

Агата досадливо вздохнула, но подчинилась.

Бернард явно подготовился к допросу и со всем почтением объяснил, что идея поить выпивох в обмен на вещи принадлежала Бломфилду. И что сам Бернард сообщил о ней повелителю больше года назад, но тот велел игнорировать темные делишки Бломфилда, если они не нарушают закон. Бернард так и поступил.

Господин Льюис нахмурился.

– А что насчет воровства?

– Некоторые пьянчуги упиваются до такой степени, что не способны попасть руками себе же в карманы. А платить за вино надо. Вот мы и берем оплату сами. Не даром же их поить, – хмыкнул Бернард, – было дело, что кто-то по пьяни просыпал медяки на пол, а собрать не собрал. Подавальщицы их взяли себе. Я и не думал, что это сочтут воровством. Мелочь же.

Господин Льюис бросил на него внимательный взгляд.

– Вы присваивали себе золото, выданное магистратом на ваше питание и нападали на бессознательных пьяниц?

– Неправда это! – вскинулась Фанни. – Мы – честные люди! Это Кристина и Маргарита меня оклеветали, а сами…

– Вот два золотых, выданных нам на еду, – Бернард перебил ее и показал деньги, – мы завтра идем в парк. Агата может пойти с нами и проследить, что мы ими расплачиваемся. И делать так хоть каждую неделю.

– Но это ничего не докажет! – возмутилась Агата. – Сейчас они будут вести себя, как дети на воскресной проповеди, а что творили до того неясно. Жалобы-то появились не на пустом месте.

– Жалобы появились, когда люди узнали кому принадлежит кабак и кто в нем служит, – отрезал Бернард, – и тут же все ничтожные забулдыги стали хворыми и обиженными. А до этого хлебали разбавленное пойло и нахваливали.

Господин Льюис молчал, размышляя. Затем спросил:

– Фанни, ты была в парке неделю назад, так?

– Так, повелитель.

– Кому ты заплатила за жизненную силу: мужчине или женщине?

– М-м-мужчине.

– Молодому или старому? Во что он был одет? Ты сама к нему подошла или он тебя попросил помочь?

Фанни замялась.

– Ой, да я уже и не помню…

– И все же, постарайся вспомнить. Какой это был день?

– Четверг, – сказал Бернард.

– Четверг, – повторил господин Льюис и хмыкнул, – в котором часу ты питалась Фанни?

– В одиннадцать ровно! Поела и тут же обратно в кабак полетела!

– Именно полетела? На крыльях?

– Да!

Под пристальным взглядом господина Льюиса Фанни заерзала.

– Вот странность, ведь в четверг питаюсь и я. Я заговорился с господином Ларге, человеком, что кормит меня уже десять лет, и провел в парке больше часа. И никто из Воронов не покидал его в полете. Все просто выходили через ворота.

Фанни побледнела.

– Так заболтались же, повелитель! Вот и не заметили!

– Допустим. Но тебя я там тоже не видел. А вот Сольвейн, Шарлотта, Кевин, Верити, Джим и Мэри точно были. Я, пожалуй, расспрошу их, встречали ли они тебя тогда. Кстати, назови мне имена Воронов, что питались одновременно с тобой. Кроме тех, что я перечислил.

– Я… я…

– Хотя бы три. Кто там был в тот вечер? И какая была погода?

Фанни разрыдалась.

– Я не виновата! Так получилось! Не наказывайте меня!

Бернард заскрипел зубами и сделал шаг вперед. Глубоко поклонился.

– Простите нас, повелитель. На прошлой неделе у нас произошла неприятность: пьяный буян приставал к Фанни, а я был в подсобке и не услышал. Рассел уже выводил пару драчунов на улицу, так что Фанни никто не мог помочь. И она вытянула силы из напавшего, чтобы остановить его. Естественно, в парк после этого она не пошла. Золото вот оно. Никто его не прикарманил.

– Фанни, так все и было? – уточнил Льюис.

– А? Д-да, именно так повелитель!

– Но жалобы на подобное появились не неделю назад и их было больше одной, – возразила Агата, – что-то тут нечисто.

Бернард бросил на нее злой взгляд.

– Рот закрой.

Агата на секунду струхнула, но тут же огрызнулась:

– Свой закрой! Я – секретарь Великого Ворона, не смей со мной так разговаривать! Повелитель, я не верю, что Фанни одна вытягивала жизненную силу! Ее Бернард этому научил!

– Ах ты маленькая су…

– Тихо, – приказал господин Льюис и они замолчали, – Фанни, если ты сейчас признаешься во всем, я учту это и смягчу твое наказание. Но если узнаю, что ты не только нападала на людей, но и лгала об этом, оно будет ужесточено. Бернард сможет выйти сухим из воды, но ты – нет. Лучше говори правду.

Бернард вздрогнул и бросил на него напряженный взгляд. Агата на секунду возликовала, но ничего не произошло. Фанни колебалась и беспомощно смотрела на своего любовника.

Господин Льюис не применил магию подчинения. Он просто произнес вслух фразу, знакомую всем его подданным.

– Значит, не хочешь облегчить наказание? Что ж, я тебя понял. Будем исходить из этого. Фанни, ты обвиняешься в воровстве, сбыте краденых вещей и нападении на человека. Я не стражник, но думаю, лет пять тюрьмы ты заслужила. Агата, что у нас с темницами? Есть свободные?

– Конечно, – удивленно ответила та, – вы хотите посадить ее туда?

Господин Льюис кивнул, а Фанни взвыла и упала на колени.

– Не надо! Простите меня! Я не виновата, так ведь все остальные делают! И Бернард, и Кристина, и Рассел, и Маргарита! Все Вороны в кабаке всегда высасывают пьянчуг и воруют ваше золото! А по карманам я шарила пару раз, не больше! Я все верну! Бернард сказал так можно делать и никто никогда не узнает!

Тот схватил ее за руку и выпустил когти, раня ее.

– Замолчи, дура! Всех решила утопить, раз попалась?

Фанни вскрикнула от боли, а потом зарыдала.

– Это ты виноват! Зачем ты меня подставил под гнев повелителя?!

– Бернард, отпусти ее, – резко приказал господин Льюис, – и никогда так больше не делай, понял?

– Да, повелитель, – хмуро ответил тот, разжимая пальцы.

– Агата, дай ей воды и усади на стул. Фанни, успокойся. Ты уверена, что все Вороны в кабаке присваивали золото, выданное на питание? Ты лично это видела?

Та продолжала всхлипывать.

– Иногда лично, а иногда болтали об этом! Маргарита хвасталась, что на то золото накупила новых платьев, туфель и еще родным денег дала. А Кристина сказала, что откладывала золото, чтобы мужу купить дорогой подарок, но не знает какой. Что целых восемь золотых накопила уже!

Агата замерла. Восемь золотых! Кристина обворовывала и нападала на людей восемь недель подряд! Вот почему она была так подавлена, когда ее расспрашивали! А Агата, идиотка, донесла об этом Великому Ворону! Ой, что теперь будет!

Господин Льюис мрачно молчал и с каждой секундой тишина становилась все более тяжелой и давящей. Бернард нервно потер шею, а потом встал на колени и повинно склонил голову.

– Простите меня, повелитель. Я никогда не посмел бы взять ваших денег, но когда узнал, что кормить нас будет город… это же совсем другое дело. Однажды я не справился с голодом и утихомирил буйного пьяницу, высосав немного сил. И у меня осталось золото. В моем возрасте трудно менять привычки, но даже мне ясно, что когда я перестану быть Вороном, мне понадобятся деньги. И Фанни нужны подарки, иначе уйдет к другому. Я натворил дел и приму любое наказание. Вы ведь всегда наказываете справедливо.

– Ты подучил остальных в кабаке поступать так же, – тихо сказал господин Льюис, – нападать на беспомощных людей и воровать золото.

– Подучил, а не заставил, повелитель, – Бернард не поднимал глаз, – все любят дармовые денежки. И все они знали, что это противоречит вашей воле. Но все равно нарушили ее.

Агате захотелось ударить его. Чертов лжец! Да ни за что бы Кристина так не поступила, если бы старый мерзавец не убедил ее в этом!

Господин Льюис тяжело вздохнул и потер виски.

– Что ж, раз кабак из места вашей службы превратился в бандитский притон, придется его закрыть. Жаль. Мне он нравился.

Бернард дернулся.

– Зачем закрывать кабак, повелитель? Накажите нас и позвольте дальше служить в нем! Он же деньги вам приносит!

Господин Льюис приподнял брови.

– Чтобы вы продолжали жрать в нем людей, воровать и рушить все мои попытки вас спасти? Ты думаешь, я каждый раз буду давать тебе второй шанс, Бернард? Покаешься, послушаешь скучные проповеди и повелитель, как обычно, тебя простит?

Тот молчал.

– Мое терпение не бесконечно. И моя доброта – тоже. Ее уж точно не хватит на тех, кто способен только пакостить, лгать и вредить людям, хотя я больше десяти лет как запретил на них нападать, – сердито сказал господин Льюис, а потом глубоко вздохнул и продолжил ровным тоном, – Бернард, ты – нечестный человек, но ты человек неглупый. Так зачем ты продолжаешь вить себе веревку для петли? Тебе жить надоело? Или хорошая, мирная жизнь не для тебя и тебе больше по душе Время Принца, которое ты пережил лишь чудом? Отвечай.

– Нет, повелитель, – глухо сказал тот, – мне нравится моя спокойная жизнь. И очень полюбилось служить в кабаке.

– Тогда почему ты не можешь держать себя в руках? Зачем постоянно лезешь в неприятности? В прошлом ты уже совершал преступления, за которые по законам города должен быть повешен. Тебя спасло только то, что Воронов раньше не судили, однако это больше не сработает. Соблюдая мирный договор, я должен всех вас выдать Нилу Янгу, а он точно отправит вас в тюрьму. Тебя, как зачинщика нападений повесят. Фанни, Кристину и остальных запрут в камерах. А как только проклятье будет снято, никого не будут выпускать даже для питания. И доброго господина, покрывающего ваши преступления, тоже не будет. Я сделал для вас все, что мог, а вы плюнули мне в лицо и причинили вред горожанам просто потому, что могли. Снова, Бернард! Это даже не в первый раз!

Господин Льюис все-таки сорвался и Агата заметила, что он едва сдерживает гнев.

Фанни тихо заскулила и сжалась в комок. Бернард все так же молча стоял на коленях. Агата судорожно прикидывала, как оправдать Кристину. Отправила подругу в тюрьму, вот же дура! Та никогда ее не простит! Но зачем она взялась воровать и нападать на людей, ну зачем?! Почему не послала Бернарда или не выдала его первой?

Господин Льюис с минуту смотрел в темноту за окном, а затем безразлично сказал:

– У меня больше нет ни малейшего желания вас защищать. Вы кусаете руку, которая вас кормит. Так какого наказания ты заслуживаешь за это, Бернард?

– Плеть. За то что нарушил волю хозяина, – тот закрыл глаза и склонился, касаясь лбом пола, – и пренебрег вашей добротой. Темницы, на несколько месяцев. Запечатать… мои вороньи силы на год. Вы обещали это сделать, если я… снова нападу на кого-то.

Последняя фраза явно далась ему с трудом. Бернарда трясло.

– Повелитель, молю вас, простите меня в последний раз. И не закрывайте кабак. Мы прекратим это делать, я прослежу чтобы никто из Воронов больше никогда не тронул человека. Но это место дало нам службу и позволило вернуться к нормальной жизни, как вы и хотели. Я все буду делать, как вы пожелаете и никогда больше не обману вашего доверия. Умоляю, простите меня. Не выдавайте на виселицу!

У Фанни, сидящей на стуле отчетливо стучали зубы, а глаза были, как у перепуганной зайчихи.

– А м-м-меня тоже повесят?!

– А ты думала на людей можно нападать и ничего за это не будет? – не выдержала Агата.

Фанни всхлипнула и бросилась к ногам господина Льюиса.

– Пощадите! Повелитель, я больше не буду! Я стану хорошо трудиться, я что угодно для вас сделаю! Не отдавайте меня начальнику стражи! Пожалуйста! Ну, простите меня!

– Встаньте. Оба.

Они мгновенно повиновались.

Господин Льюис холодно смотрел на них.

– Значит так, вы возьмете деньги, пойдете к пострадавшим и их семьям. Принесете извинения, заплатите за жизненные силы и уговорите не обвинять вас в нападении. Откуда брать золото думайте сами, но каждый у кого вы вытягивали жизненные силы должен получить не меньше добровольцев в парке. Даю вам на это месяц, потом придете и отчитаетесь. Я проверю сделали ли вы это на самом деле или снова лжете. Краденные вещи вернете владельцам. До бессознательного состояния в кабаке больше никого не поить, ясно?

– Ясно, – тут же ответила Фанни.

– Завтра пойдете к пастору Брауну и скажете, что хотите помогать людям: красить заборы, носить продукты старикам, отмывать их дома, в общем, делать все то, что обычно делают Курт и пастор Браун. Ходить будете каждый день, до или после службы. Будете исправлять зло, причиненное людям, мелкими добрыми делами. И улучшать испорченную вами репутацию Воронов.

На лице Бернарда отразилось заметное облегчение.

– Сколько ходить? Месяц?

– Пока не сниму с вас проклятье, – насмешливо сообщил господин Льюис, – пастор Браун за вами присмотрит. Но не думай, что это все, Бернард. Ты правильно вспомнил, что должен быть лишен вороньих сил на год. С этого дня так и будет. Я запрещаю тебе летать, выпускать когти или зажигать чернильное пламя на ладони на год. Исключение – самозащита, но каждый подобный случай я буду очень внимательно проверять. Это – твое наказание, однако в нем будет один важный нюанс.

– Какой?

– Я не буду использовать на тебе магию подчинения. Свое наказание ты будешь контролировать сам. Чтобы доказать мне, что ты действительно осознал все свои ошибки и принимаешь последствия за них. Но не спеши радоваться: если ты снова решишь обмануть меня, то я лишу тебя сил навсегда и выгоню из кабака. И вот тогда я использую на тебе магию.

Повисла тишина.

Бернард глубоко поклонился.

– Я понял, повелитель. Спасибо вам. Я все сделаю как надо.

– Идите. И пришли мне всех работников кабака сюда.

Фанни нервно дернула себя за мочку уха.

– Нас не отдадут начальнику стражи?

– Нет. Пока вы – мои подданные, наказывать вас буду я, а не он.

Бернард и Фанни ушли. Господин Льюис вздохнул.

– Агата, об этом никто не должен знать. Я только что нарушил мирный договор.

– Вы использовали магию подчинения?

– Я не дал судить своих Воронов по закону, как обещал Нилу Янгу. Если история с кабаком всплывет, это нанесет чудовищный урон по всем нашим стараниям вернуть Воронов в город. Люди снова будут нас бояться и начнут протестовать против налога на Воронов.

Агата вспомнила сколько убеждала соседей Вернера принять его и выругалась:

– Чертов Бернард! Это же он во всем виноват! Повелитель, а можно не наказывать Кристину? Он ей голову задурил!

– Это не оправдание воровству и нападению на людей. Все, кто в этом участвовал понесут наказание.

– Но…

В дверь постучали.

– Войдите.

В кабинет вошли Марк и Кристина. Агата вздрогнула и отвела взгляд. Затем пригляделась и закусила губу: лицо Кристины было покрасневшим и опухшим от слез. Марк был бледен и напряжен. Они оба поклонились.

– Кристина хочет вам кое-что рассказать, господин Льюис, – сказал Марк и положил руку ей на плечо, приобнимая.

Та рвано вздохнула и протянула раскрытый кошелек, в котором поблескивало золото.

– Я совершила ужасный поступок, повелитель, – надтреснутым голосом сообщила она, – я высасывала жизненные силы из пьяниц в кабаке. А ваше золото оставляла себе. Я возвращаю его.

Господин Льюис нахмурился.

– Бернард не сказал тебе, что с ним нужно сделать?

– А? Нет, он говорил золото можно оставлять себе, – Кристина явно удивилась, затем сглотнула. Бросила неуверенный взгляд на мужа и получив ободряющий кивок продолжила, – я поступала так уже два месяца и… некоторые другие Вороны тоже так поступали. Бернард с Фанни. Маргарита. Рассел. Патрик. Гэвин и Трой. Я… я подумала, что вы должны знать об этом.

Марк бросил быстрый взгляд на Великого Ворона и вздохнул.

– Но вы ведь уже знаете? Вы совсем не удивлены.

– Вы не встречали только что Бернарда? – уточнил господин Льюис.

– Нет. Он, что, первым признался? Опоздали, – с досадой сказал Марк, – говорил же надо раньше идти. А ты отнекивалась.

Кристина молча опустила голову.

– Надо. Но я ведь их всех предаю.

– Не предаешь, а сообщаешь о преступлении, в котором раскаиваешься. Как и положено законопослушной горожанке. Бернард, небось, не колебался, когда тебя сдавал.

– Марк, а что здесь делаешь ты? – спросил господин Льюис. – Ты тоже питался в кабаке?

– Нет. Я пришел просить за жену. Прошу вас, проявите милосердие. Кристина натворила дел, но ее подговорил этот старый ублюдок Бернард. Она просто слишком внушаема, вот и все.

Господин Льюис покачал головой.

– Кристина, зачем ты это делала?

– Я… я хотела взять золото себе. Все ведь брали, – она мучительно покраснела и бросила на Агату взгляд, полный стыда, – я привыкла, что мы – Вороны и нам можно все. Законы города нас не защищают, но и не касаются.

– И поэтому воровство перестало быть преступлением? – прохладно спросил господин Льюис.

– Да… нет… я просто… я думала, что это ненадолго! Весь этот мир с Рыцарями и обычная человеческая жизнь! Бернард постоянно говорил, что это невозможно, что рано или поздно вы с Принцем Джеком поссоритесь и все станет, как раньше! Что правление Элдрика тоже казалось незыблемым, а потом рухнуло! И что проклятье не снять, а Вороны всегда будут жить отдельно от горожан!

– Это все его мысли, а не ее, – быстро вставил Марк, – Кристина доверчива и поддалась чужому влиянию. Она никогда не вредила людям раньше и это может подтвердить любой. Например, ваш секретарь.

Он кинул выразительный взгляд на Агату и та тут же подхватила:

– Конечно, Кристина всегда была доброй и верно служила вам. Она всегда исполняла ваши приказы со всем уважением и тщательностью! Вспомните, вы были ею так довольны, что разрешали жить в городе, когда остальным было нельзя! Пожалуйста, проявите милосердие!

– А если никак, то дайте мне одно наказание с Кристиной, – Марк выпрямился, – я ее муж и обещал, что разделю все наши тяготы на двоих. Позвольте мне выполнить мое обещание.

Кристина обняла Марка и спрятала лицо на его груди.

– Спасибо, – едва слышно прошелестела она.

Господин Льюис тяжело вздохнул.

– Кристина, тебе платили золото, чтобы ты не нападала на людей. А ты брала его и вредила им. Пусть выпивохи жалкие и неприятные типы, но они все еще люди. Такое поведение недопустимо. Мне стоило больших трудов заключить договор с Рыцарями и обеспечить всем вам безопасность, но наш мир очень хрупкий. Если все пойдет прахом, то Марку придется сражаться с ними, а ты будешь сидеть безвылазно в убежище и каждый выход превратится в угрозу твоей жизни. Ты этого хочешь? Неужели нельзя было немного подумать головой, прежде чем делать?

Кристина сжалась. Марк угрюмо молчал. Агата нервно переступила с ноги на ногу.

– Высасывать человека без сознания, наверняка, было легко, – негромко продолжил господин Льюис, – но ты не застала время, когда каждый Ворон был вынужден охотиться на людей. Я застал. Жертвы кричали и молили о пощаде. Всегда. Зато денег им платить было не нужно. Каждую неделю я чувствовал себя полным чудовищем. Ты тоже хочешь ощутить каково это? Или ты хочешь стать им на самом деле?

Кристина заплакала.

– Нет! Не хочу! Мне жаль, мне так жаль! Я не чудовище! Я… я… я не должна была так поступать с ними! Я никогда больше никого не обижу! Пожалуйста, простите меня, повелитель!

Марк обнимал ее и гладил по спине. Он молча смотрел на Агату, будто спрашивая нельзя ли что-нибудь сделать. Та едва заметно покачала головой.

Нельзя. Уже поздно.

– Что ж, то что ты призналась сама, будет учтено, – устало заметил господин Льюис, – золото ты должна отдать тем, кого ела и убедить их простить тебя. И не жаловаться в стражу. После пойдешь к пастору Брауну и спросишь, что можешь сделать для горожан, нуждающихся в помощи. И будешь помогать им… три месяца. Каждый день.

– Это получаются общественные работы? – первым сообразил Марк и выдохнул с облегчением. – Спасибо, господин Льюис! Я могу к ним присоединиться?

– Можешь, если хочешь. Но Нил Янг не должен об этом узнать, ясно?

– Ясно.

Марк увел плачущую жену, а господин Льюис перевел взгляд на Агату.

– Я только сейчас сообразил: а как ты получила эти жалобы? Почему жены жертв пришли именно к секретарю Великого Ворона, а не в стражу?

Агата замялась.

– Разве это имеет значение?

– Имеет.

– Мне кое-кто сказал об этом.

– Агата, не юли. Кто еще знает о нападениях в кабаке?

– Герда Готье. Стражница-Воронесса, – сдалась та.

Господин Льюис недоуменно нахмурился.

– Бывшая девушка Джека? Почему она пошла к тебе?

– Не знала сообщать ли Нилу Янгу о произошедшем и не могла разобраться с Бернардом.

– Позови ее сюда. Сейчас.

Герда, к счастью, была в убежище. Услышав куда ее зовут она костерила Агату полторы минуты, ни разу не повторившись.

– Я же просила самой прижать Бернарда!

– Самой у меня не выходило, он брехал, как сивый мерин! Пошли давай, господин Льюис и так не в духе.

– Если он со мной что-нибудь сделает, я тебе нос сломаю, – пригрозила Герда.

Однако в кабинете она была вежлива и жутко напряжена. Господин Льюис говорил с ней очень любезно:

– Герда, я очень благодарен, что ты вскрыла такую серьезную проблему и сообщила о ней. Нападения прекращены, все причастные будут наказаны. Могу я попросить тебя кое о чем?

– Я вас слушаю.

– Не говори Нилу Янгу об этом. Джеку я сам обо всем расскажу и договорюсь с ним. Но твой начальник бывает весьма негибким. Ситуация с кабаком нанесет огромный вред репутации Воронов и отношение к нам ухудшится. При самом дурном развитии событий все договоренности будут разорваны и мне придется отозвать моих подданных назад в замок. А столкновения с Рыцарями начнутся вновь.

Герда побледнела.

– Я точно этого не хочу. Я могу написать отчет, что доказательства обвинений не обнаружены и не сообщать командиру Янгу об этом, но если этот отчет попадет к нему в руки он точно захочет в этом разобраться. А выпивохи молчать не будут.

– Они скоро поменяют показания. Потяни время насколько можешь. И это поможет сохранить нашу мирную жизнь.

Герда кивнула.

– Да, господин Льюис. Я вас поняла и сделаю все в лучшем виде. Я могу идти?

– Да.

Герду как ветром сдуло.

Агата выдохнула. Ее нос останется цел.

– Герда – умная девушка. Она вас не предаст.

– Хотелось бы. И когда уже приедет этот светлый волшебник? Мне ужасно надоело быть Великим Вороном, – проворчал господин Льюис.

Агата рассмеялась от неожиданности.

– По-моему, вы отлично справляетесь. Принести вам чаю? Или пойдете спать?

– Какое там спать. Выгляни за дверь и посмотри, что за шум стоит.

Агата высунула голову, затем закрыла дверь и доложила:

– Там Вороны, повелитель. Патрик, Рассел, Маргарита, Гэвин, Трой и другие. Работники кабака.

– Нервничают?

– Немного.

Господин Льюис хмыкнул.

– Немного это мало. Выйди и сообщи им, что я буду вызывать по одному, по степени их вины. Говори пожестче и похолоднее. Если спросят обо мне, скажи что Великий Ворон в ярости. А потом сходи завари мне чаю и не торопись возвращаться. Помаринуем их, как следует и проведем воспитательную работу. Мне не нужна магия подчинения, чтобы разобраться с провинившимися подданными. Достаточно использовать мозги.

Агата расплылась в довольной улыбке.

– Да, господин Льюис.

Кажется, она все-таки поступила правильно.

Глава 11. Лейтенант Уайлд

Нил представил Рейвена толпе желторотых новичков, как Дирка Уайлда.

– Это – мой друг, Дирк Уайлд. Командир бойцов Великого Ворона и сильнейший Ворон в городе. Он научит вас драться. Во всем, что касается тренировок, вы должны полностью ему подчиняться. Старайтесь и вы все сможете стать хорошими стражниками, честью и опорой города.

Нил похлопал Рейвена по плечу и негромко сказал:

– Если что, ты знаешь где мой кабинет. Удачи.

– Она мне не потребуется, – хмыкнул Рейвен, – и похуже бойцов обучал.

И это было правдой. Рейвен стал командиром в двадцать два года, одолев в жестокой драке всех, кто был против, и с тех пор проверял каждого новичка на пригодность лично. Бойцы Элдрика гибли в боях с Принцем Ричардом, Рутгером Янгом и Генри Вудом, армия Великого Ворона таяла и выбирать особо не приходилось. Кто оказывался достаточно сильным, тот и принимался в отряд. Научить махать мечом, руками и ногами Рейвен мог даже обезьяну, не то что молодых, здоровых парней и девушек.

Нил ушел, а Рейвен нехорошо ухмыльнулся, оглядывая будущих стражников. Правда реакция почему-то отличалась от привычной: вместо того чтобы напрячься и попятиться, парни зашептались, а девушки дружно заулыбались в ответ. Кто-то даже покраснел.

– Значит так, подходите ко мне по одному и пытаетесь сбить с ног. Любыми способами. При этом старайтесь не упасть сами. Начали!

Первый паренек был самоуверенным, но слабым: продержался меньше минуты. Рейвен легко увернулся от его атаки и уронил на землю подножкой.

– Следующий! Следующая! Дальше! Не спите, сборище мамкиных утят! Бейте сильнее! Хоть у кого-то тут яйца есть? А злость? Следующий! Следующая! Вот тетери, да вас в булочники бы не взяли с такими слабыми руками, не то, что в стражники!

Спустя двадцать минут на земле оказались все, кроме него. Рейвен отобрал человек восемь тех, кто продержался больше минуты и поставил друг напротив друга. Из остальных составил случайные пары.

– А теперь роняем противника теми приемами, что я показал. Кто упадет, побежит вокруг участка стражи двадцать раз! Кто устоит, снова тренируется со мной. Начали!

С наблюдательностью у “ниловых птенчиков” было чуть получше, чем с силой: приемы они повторяли довольно неплохо. Рейвен ходил между ними и комментировал:

– Ниже ударь, так попадешь в корпус, а он тяжелее тебя, не уронишь! Давай, девчонка, злее бей! Ты не обниматься с ним пришла! Хорошо, правильно повторил! Да не бойтесь вы драться: не хрустальные, не разобьетесь! Все, слабаки бегут вокруг участка, те кто хоть немного похож на бойца идут ко мне! Показываю прием, вы пробуете повторить его на мне. Заодно смотрим, как от него можно защититься.

К вечеру он уже точно знал у кого какие слабые стороны и достаточно раззадорил всех, чтобы они не боялись с ним драться. Вспомнился Рассел, который пришел в убежище таким же перепуганным щенком, а при проверке почему-то решил, что его будут убивать и взялся драться не на жизнь, а насмерть. И Курт, которого даже Рейвену не удалось сразу свалить просто потому, что парень был очень большой и крепкий. А Патрик долго ныл и позволял себя бить, пока однажды не озверел и не вломил командиру в ответ. Здесь тоже были такие: способные, сильные, злые. И Рейвен будил в них эту злость, заставлял забыть о теплом доме и материнских руках. Они должны были стать бойцами, а не трусами.

– Господин Уайлд! Господин Уайлд! Извините! Господин Уайлд!

Рейвен только с третьего раза сообразил, что это обращаются к нему.

– Какой я тебе на хрен “господин Уайлд”? – грубо ответил он. – Чего тебе?

Новичок растерялся.

– Но командир Янг вас так назвал.

– Нилу можно звать меня Дирком. Вам – нет.

Парень смотрел на него, как баран на новые ворота.

– Так… нам звать вас сержантом Уайлдом? Нам просто не сказали вашего звания…

– Сказали, бестолочь глухая. Я – командир бойцов Великого Ворона. И никакой я не сержант.

– Значит, командир Уайлд? Но командир в страже один: это командир Янг. Не сочтет ли он такое обращение к вам принижением своего статуса?

Рейвен закатил глаза.

– Заткнись. За умного сойдешь. Чего хотел-то?

– У меня вопрос. А когда мы будем тренироваться с оружием?

Рейвен ухмыльнулся.

– Сейчас. Меч есть?

Тренировка шла довольно бодро, пока не появился Марк и не заявил, что нужно использовать деревянные мечи, во избежание травм. Они немного поспорили об этом, после чего Рейвен кинул ему деревянный меч и предложил одолеть его с ним. Какой дурак вообще придумал оружие, которым не нанесешь вреда? Они с Нилом на таком лет в восемь “дрались”.

Марк принял вызов и они устроили жаркий показательный бой на глазах у стражников-новичков. Не без труда, но Рейвен победил и все девушки почему-то радостно завопили и захлопали в ладоши. Рейвен бросил на них удивленный взгляд. Раньше он не пользовался такой популярностью у женщин.

Потом он вспомнил, как Шарлотта игриво звала его красавчиком и успокоился. Стражниц привлекло колдовство, изменившее его внешность, вот и все.

Многие из них пытались с ним поболтать, хлопали ресницами и кокетничали, но когда Рейвен однажды сообщил, что женат, приуныли. Как и парни, они называли его то сержант, то лейтенант и Рейвен смирился со всеобщей тупостью. Не понять, что командира бойцов нужно называть командир или Рейвен, могли только полные идиоты.

Неделю он гонял их и учил самым простым приемам рукопашного боя, а потом случайно узнал, что многие из новичков плохо ориентируются в городе. Хороши, стражнички! Любой воришка от них успешно сбежит, просто зная где нужно срезать! Так что в очередное утро он забрал их всех, отвел на разные улицы, завязав глаза, а потом снял повязки и велел добраться обратно до участка стражи. Сам же взлетел и принялся подгонять, летая от одних к другим. Дошли, как ни странно, все. На другой день он прогнал их бегом от северной стены до южной. На третий – от западной до восточной.

А на четвертый его вызвали к Нилу.

В кабинете его ждал не только он, но и смазливый светловолосый Рыцарь Гийом Лассар, обладатель волшебного арбалета.

– Вот и ты. Стражники-новички доложили, что ты уже несколько дней гоняешь их по городу, вместо того чтобы обучать боевым навыкам, хотя тебя наняли именно для этого. Объяснись, – потребовал Гийом.

– Иди в задницу, – фыркнул Рейвен, – меня позвал Нил, а не ты. С чего это мне перед тобой оправдываться?

Тот нахмурился.

– С того, что я – капитан стражи и заместитель Нила.

– Нил здесь и замещать его не надо. А я не стражник и мне плевать на твои указания.

Гийом отчего-то покраснел и бросил возмущенный взгляд на Нила.

– Так зачем ты вывел их в город? – спросил тот, не отрываясь от какого-то документа.

– Твои новички его не знают. Совсем. Как можно быть стражником и не уметь быстро перемещаться по улицам? Сколько они будут добираться до места преступления? Час? Два? Я им показал основные городские кварталы и ключевые здания по которым можно ориентироваться. Теперь хоть не будут плакать и звать мамочку, если заблудятся, – фыркнул Рейвен.

– Что ж, дело благое, но на такие инициативы ты всегда должен спрашивать у меня разрешения, – Нил отложил документ и поднял на него глаза, – ты верно заметил, что не служишь в страже и у тебя нет права командовать стражниками нигде, кроме тренировочной площадки. Запомни это.

– Запомню. Это все?

– Все. Как успехи?

Рейвен махнул рукой.

– Они все идиоты, но я сделаю из них пристойных бойцов.

– Между прочим, на тебя жаловались из-за твоей грубости, – Гийом скрестил руки на груди, – ты часто оскорбляешь людей и ведешь себя слишком жестко. В страже подобное поведение недопустимо. У нас положено быть вежливыми и проявлять хорошие манеры.

– Проявляй. Разрешаю, – ухмыльнулся Рейвен, – а они пусть учатся огрызаться. Уличные бандиты не будут с ними вежливы.

– Ну вот мы и выяснили кто ты на самом деле, – насмешливо ответил Гийом.

– Я – командир бойцов Великого Ворона, бестолочь. Ты меня видел в парке, когда мы дрались. И при штурме участка. Нил, они тут у тебя все придурки, что ли?

– Ах, ты…

– Довольно, – вмешался Нил, – возвращайся к тренировке.

Рейвен кивнул и ушел на площадку.

Две недели все было хорошо и Рейвен даже начал входить во вкус: его бойцы(не его и не бойцы, а стражники, но какая разница?) наконец стали весьма неплохо драться и проявлять смекалку в том, чтобы обезоружить или повалить противника на землю. Рейвен научил их десятку разных хитростей, натренировал уворачиваться и бить в болевые точки, сломил страх перед дракой и был собой вполне доволен. Проверить бы, как они усвоили уроки, но где?

Подходящий случай вскоре представился. В участок стражи среди бела дня пришел Курт с парой мальчишек и сообщил, что в городе творится что-то подозрительное.

– А детей зачем приволок?

– Так они это заметили, пока играли в прятки. Колин, Эндрю, расскажите командиру, что видели.

Дети переглянулись.

– Странные дома и странных людей! Туда все тайком ходят и оглядываются постоянно! В одном доме днем шторы закрыты, плотные такие и темные! Другой на отшибе, брошенный, а недавно там кто-то поселился! Но свет по вечерам не зажигает! А в третьем полно народу и рожи у всех бандитские! – принялись рассказывать они.

– Я подумал об этом надо в стражу сообщить, – сказал Курт, – ты теперь тут служишь?

– Не служу, а развлекаюсь, – рассеянно ответил Рейвен, – а ну-ка покажите мне те дома.

Он понаблюдал за ними пару дней и убедился в правоте Курта: там явно творилось что-то мутное. Вот он, шанс проверить его бойцов! Он тут же отправился к Нилу и попросил разрешения вывести стражников в город и устроить им проверку навыков.

Тот заполнял очередной документ из целой кипы на столе и коротко ответил:

– Разрешаю. Но чтобы вернулись все, целыми и невредимыми. Отвечаешь за них головой, ясно?

– Ясно, – бодро отозвался Рейвен.

Он собрал стражников, вооружил нормальными мечами и повел проверять подозрительные дома. По его команде они ворвались в первый дом с криками: “Городская стража! Всем поднять руки вверх!”

Их встретил оглушительный женский визг. Люди внутри заметались, кто-то уронил свечу на скатерть и та загорелась. Пришлось спешно тушить.

– Рейвен? Ты что спятил?!

Перед ним стоял возмущенный и разгневанный Сольвейн.

Рейвен огляделся: куча стульев, кресел и столиков, чашки с чаем, девушки и женщины с книгами, и совершенно ничего подозрительного.

– И что тут происходит?

– Встречи воронопоклонников с чтением моих стихов! Как ты мог всех здесь так напугать?

– А зачем вы днем свечи жжете и окна зашторили?

– Для создания уютной атмосферы! А почему куча стражников, вломились сюда? Я буду жаловаться на вас Нилу Янгу! Это просто возмутительно! – Сольвейн всерьез рассердился.

Рейвен хмыкнул и приказал:

– Уходим. Здесь ничего нет.

– Вы даже извиняться не собираетесь? Льюис узнает об этом!

Рейвен фыркнул и покинул дом, уводя за собой стражников. Один из них догнал его и позвал:

– Лейтенант Уайлд! Лейтенант Уайлд!

– Чего тебе, убогий?

– А что если этот человек и правда на нас пожалуется? Нас накажут за то что мы ворвались в чужой дом и побеспокоили его хозяев?

– Это не его дом, – отмахнулся Рейвен, – вы ничего не сделали. Ну, поругают вас разок. Ты от этого помрешь, что ли?

– Нет. Если только выговор, то ничего страшного, – повеселел стражник, – а нам точно стоит вламываться в два других дома так же? Может, вначале постучим?

– Стучи, умник. Посмотрим впустят ли нас.

Молоденький русоволосый стражник откашлялся, постучал в дверь второго подозрительного дома(явно заброшенного и обветшалого) и вежливо сказал:

– Городская стража! Пожалуйста, откройте дверь.

Внутри раздалось шушуканье, переросшее в спор на повышенных тонах. Затем все стихло. Стражник, которого Рейвен уже окрестил Умником бросил на него вопросительный взгляд.

– Стучи еще. Нам надо попасть внутрь.

Умник постучал и сказал погромче:

– Откройте дверь, мы слышим вас! Неподчинение приказам стражников карается пятью сутками в темнице! Откройте сейчас же!

За дверью у кого-то случилась истерика. Раздались звуки ударов.

– Помогите, убивают!

– Вышибай дверь! – рявкнул Рейвен.

Умник замешкался, затем шустро пропустил вперед пару стражников покрепче. Те вышибли дверь и растащили пару каких-то горожан, один из которых душил второго с криками:

– Ты меня сдал страже! Предатель!

– Это не я! Я сам сдаюсь! Это он убил хозяина лавки, а я только прятал тело и носил ему еду! – завыл второй. – Я признаюсь в пособничестве! Я давно хотел пойти в стражу и сдаться!

– Именем наместника, вы оба арестованы! – бойко сообщил Умник, затем осекся и испуганно взглянул на Рейвена.

Тот хмыкнул.

– Чего остановился? Продолжай.

– Немедленно признавайтесь во всем и это спасет вас от петли!

Душитель, бившийся в руках стражников замер и обмяк.

– Я не хотел его убивать! Он меня бил и денег почти не платил! Кто так с работниками обращается? Я его в порыве гнева стукнул, он упал и умер! А Дон заметил тело и я заставил его молчать об этом! Мы сделали вид, что я и хозяин уехали в Силвербридж, я хотел тайком вернуться и сказать, что его разбойники убили!

– Ого, сразу признался! – обрадовался Умник. – Согласно процедуре ареста мы должны записать его показания. Я прихватил немного бумаги и карандаш. Мне это сделать или вы сами все запишите, лейтенант Уайлд?

Рейвен содрогнулся. Он ненавидел писать и не делал этого с самого детства. Иногда калякал Нилу короткие записки, в ответ на его письма, но чаще предпочитал прилететь сам, лишь бы не браться за перо.

– Сам пиши.

– Будет исполнено!

Умник быстро все записал и Рейвен отправил преступников с четырьмя стражниками в участок, а сам повел остальных к третьему подозрительному дому. Он был страшно разочарован и возлагал на него большие надежды. Может хоть здесь удастся подраться и проверить стражников в бою?

В третьем доме было тихо. Никто не ответил на их стук.

– Кажется, никого нет, – сообщил Умник.

– Ломай дверь.

– Что? Но ведь…

– Я сказал, ломай!

Стражники выбили дверь и ворвались внутрь просторного помещения, заставленного множеством ящиков. Внутри было не меньше десяти человек и все они выхватили оружие.

– Облава! Это стража!

Рейвен обрадовался. Сработало! Драке быть!

– Взять их! – приказал он. – Используйте все, чему я вас научил!

Стражники бросились в бой с радостными воплями, а Рейвен отступил на шаг, чтобы им не мешать. Справлялись они весьма неплохо, но тут в одного из них прилетел метательный нож. Рейвен резко вспомнил, что обещал Нилу вернуть всех их живыми и кинулся в драку, зажигая на ладони чернильное пламя.

– А ну с дороги! Кто тут у нас такой меткий, а? Я тебя заживо сожгу, сволочь!

Кто-то попытался ударить его в спину, но он треснул напавшего крылом. Противники растерялись.

– Это что еще за хрень? Почему у него крылья? Эй, ты что маг?

Рейвен зло расхохотался.

– Я – Ворон, идиоты! Приезжие, что ли? Ох, вам сейчас будет больно!

Под градом чернильных шаров и ударами крыльев противники быстро ослабли и попадали на пол.

– Мы сдаемся! Пощадите!

– Именем наместника, вы арестованы! – гордо сказал Умник. – Лейтенант Уайлд, смотрите, в ящиках оружие и какие-то склянки! Пузырьки, как аптекарские, так что это явно яд. Мы взяли контрабандистов и незаконных торговцев оружием!

– Отлично, – бросил Рейвен и подошел к раненому. Нож попал в руку и тот как раз собирался его вытащить, – куда?! Не трогай, а то кровью истечешь! Вы двое, немедленно отведите его к доктору. Есть еще раненые?

– Нет, лейтенант!

– Хорошо. Умник, иди сюда. Ты оглох? Я к тебе обращаюсь!

– А? Я – Джаспер, – сообщил тот, подходя.

– А будешь Умником, – отрезал Рейвен, – что полагается делать при взятии банды? Тоже отчет писать?

– Конечно. Еще мы должны все здесь осмотреть, составить опись, акт о конфискации контрабандных товаров, сообщить старшему офицеру и провести допрос.

Рейвен закатил глаза.

– Так делай все это и побыстрее.

Умник замялся.

– Вообще-то, мы можем только осмотреть и составить опись. Остальное должны делать вы, как наш командир.

– Я?

– Да. Вы же старший офицер. И это вы командовали облавой.

– Да делать мне больше нечего. Эй, ты, рыжая! Бегом в участок и приведи сюда лейтенанта Марка Эванса. Он всем этим займется.

Марк явно был не в лучшем настроении, а оглядев дом и арестованных бандитов присвистнул.

– Ну ты и наворотил дел! Тебе же только на площадке командовать стражниками можно было!

– Я тренировал их в городе. Нил разрешил.

– Правда, что ли? Ой, не верю. Ладно, пиши объяснительную. Фактически ты у нас главный свидетель. Я займусь остальным, включая допросы.

– Но почему лейтенант – свидетель? Он же командовал облавой! – поразился Умник.

– Потому что не служит официально в страже. Он не имел права этого делать, – пояснил Марк хмуро, – и нам придется разбираться с последствиями. Да что за год такой неудачный, всякое дерьмо так и сыпется на голову! Прокляли так прокляли.

– Чего ноешь? С Кристиной, что ли поссорился? – фыркнул Рейвен.

– Нет, – ровным тоном ответил Марк, – у нас все нормально. Мы вместе, мы женаты, а со всеми проблемами я справлюсь. Но ты не веселись особо. После того, что ты устроил, в страже ты не задержишься. Пиши объяснительную и неси Нилу.

– Да вот еще. Я ему так все объясню, – отрезал Рейвен и повернулся к стражникам, – бойцы, слушайте сюда! Вы отлично справились сегодня! Теперь вы не сдохнете, любому набьете морду и сможете защитить этот город! Мне нечему вас больше учить, так что служите и не позорьтесь!

– Да, лейтенант Уайлд!

– Ура!

– Мы победили!

Рейвен прошел мимо сияющих лиц, раскрыл крылья и полетел в участок стражи.

***

У Нила от его рассказа глаза полезли на лоб.

– Ты сделал что? Дирк, ты не имел права проводить облаву, ты же не стражник! Это незаконно!

– Ты дал мне свое разрешение.

– Я думал ты просто снова погоняешь ребят по городу!

– В следующий раз думай лучше, – посоветовал Рейвен, – ты здесь главный, на таком посту без мозгов никак.

– Да с тобой никакие мозги не помогут! – зарычал Нил, затем потряс головой и запустил пальцы в волосы, успокаиваясь. – Так, ладно, Анри и не такое вытворял, справимся. Раскрытое убийство – это хорошо. Пойманные контрабандисты – еще лучше. Говоришь, ящики все были заполнены? Значит торговлю оружием преступники начать не успели. Но как они смогли протащить все это в город? Нужно расспросить стражников на воротах. Мы же всех обыскиваем!

Рейвен потянулся и довольно улыбнулся.

– Я закончил обучение твоих птенчиков. Не благодари. А проводить аресты это весело! Надо еще кого-нибудь потренировать?

– Пока нет. Ты уложился в месяц и это просто отлично. Кстати, почему они зовут тебя лейтенант Уайлд? Ты же не лейтенант.

– Это ты их запутал. Сказал, что я – Дирк Уайлд.

– Ты он и есть. Это твои настоящие имя и фамилия.

– Я им был, но сейчас-то я – Рейвен.

Нил выпрямился и взглянул на него в упор.

– Ты говорил, это имя тебе дал Великий Ворон Элдрик, чтобы заставить забыть, что ты – человек. Тебе больше нет нужды верить в эту ложь. Ты тоже можешь вернуться к нормальной жизни и быть тем, кто ты есть на самом деле.

Рейвен на мгновение растерялся. А потом рассердился.

– Я сам решу кто я! Не наглей, мелочь, а то по зубам получишь!

– Так решай, а не подчиняйся чужой воле. Ты никогда не любил слушать других, но зачем-то цепляешься за обман, исказивший тебя. Вспомни, кем ты был раньше. Вспомни тетю Шейлу и дядю Роджера. Ты – Дирк Уайлд, их сын. А Рейвен – это попытка вылепить из тебя слепое и послушное орудие убийства в руках Великого Ворона. Элдрик или Льюис – имя хозяина не имеет значения. Прекрати уже считать себя их цепным псом и стань человеком.

– Ты нарвался, мелочь, – зло сказал Рейвен и двинулся к нему, – я – тот, кто я есть и не тебе меня учить! И я не забывал своих родителей никогда! Но на Дирке не лежало проклятье, Дирк не был черноволосым, и Дирк должен был унаследовать булочную, чтобы печь в ней хлеб! А она сгорела вместе с моим домом! Какой я к чертовой матери Дирк?! Взгляни на меня!

Он размахнулся, чтобы ударить Нила, но его прервал голос Курта, висящего за окном:

– Командир, тебя Великий Ворон требует к себе немедленно. Он сейчас в магистрате, с наместником. И он запретил нападать на Рыцарей.

– Я не Рыцарю морду бить собирался, – проворчал Рейвен, разжимая кулак, – а тупому куску стражника, который несет полную чушь.

Нил хмыкнул.

– Другу. Ты хотел побить человека, который терпит твои выходки с самого детства.

– Я полетел. Поблагодари Великого Ворона за целую физиономию.

– И не подумаю даже. Спасибо за помощь с новичками. Хорошего тебе вечера, Дирк.

– Тебе тоже. Зови, если понадобится еще кого-то тренировать.

***

Великий Ворон ждал его в компании Трусливого Принца и наместника. Рейвен влез в окно, поклонился и спросил:

– Чем могу служить, повелитель?

– Сольвейн сказал, что ты ворвался на встречу воронопоклонников, перепугал там всех и даже не извинился. И почему-то командовал толпой стражников. Я жду твоих объяснений.

Рейвен оживился и с подробностями рассказал о тренировках стражниках, аресте убийц и взятии контрабандистов. Льюис переглянулся с Трусливым Принцем.

– Что ж, это не так плохо, как я ожидал. Но в следующий раз обязательно извиняйся, если напугаешь людей, понял?

– Да, повелитель.

– Тебе понравилось служить в страже?

– Да! Это оказалось неожиданно весело, хоть эти идиоты и звали меня все время лейтенантом Уайлдом.

Трусливый Принц улыбнулся.

– Значит, ты вел себя, как лейтенант. У тебя не возникло проблем с командованием? Тебя все слушались?

– Конечно.

– Отменный командирский навык и похвальная инициатива, – негромко заметил наместник, – благодаря вам мы избежали серьезных проблем. Надо будет вознаградить вас за это.

Рейвен фыркнул.

– Я – Ворон. И награду получаю только от Великого Ворона.

Льюис поколебался.

– И чего же ты хочешь?

– Ничего. Разве что…

– Разве что?

– Отпусти меня еще тренировать стражников, если Нил позовет, – попросил Рейвен.

Льюис усмехнулся.

– Отпущу. Но у меня есть идея получше. Отправляйся в стражу завтра утром.

– Зачем?

– Узнаешь.

Рейвен пожал плечами и полетел домой. Их с Шарлоттой спальня была завалена вещами: платьями, туфлями и шляпками.

– Это что такое?

– Я обновила гардероб. Как прошел твой день, милый? – Шарлотта поцеловала его.

Рейвен бодро пересказал ей дневные приключения, выслушал какой он молодец и умница, и решил, что, пожалуй, не будет бить Нилу морду. Мелкий балбес и раньше нес всякую околесицу. Таким уж он был человеком. Друзей нужно было принимать со всеми их недостатками. Принимал же он вспыльчивость Рейвена и его прошлые ошибки.

А что не понимал очевидного, не его вина.

Дирк был Дирком только до проклятья. В десять лет его волосы почернели и он стал Рейвеном. И не перестанет им быть никогда.

А назавтра, когда он прилетел к Нилу, его официально приняли служить в стражу в должности лейтенанта.

Глава 12. Сюзанна и Ксения

Учеба в университете оказалась куда сложнее, чем Сюзанна предполагала и занимала теперь все ее время. Благодаря Делле Сюзанна научилась рисовать и теперь постоянно носила с собой небольшой блокнот и карандаш, чтобы тренироваться. Чертить у нее тоже получалось неплохо, но вот остальное! Начертательная геометрия, проектирование конструкций, материалы и геодезия, живопись, академический рисунок, история архитектуры и история города! Последнее было самым легким, но со всем остальным Сюзанна справлялась с трудом. Филипп охотно помогал ей с точными науками, а Матиас с живописью, но голова Сюзанны все равно пухла от количества знаний, которые приходилось изучать. Она едва не бросила все спустя месяц учебы, посчитав себя слишком глупой для архитектора, но Льюис и Джек, выслушав ее страхи, дружно сообщили, что испытывали тоже самое и убедили ее не сдаваться.

– Это от непривычки. Втянешься и будешь сдавать экзамены, как орешки щелкать, – пообещал ей Джек.

– Поставь себе цель закончить первый курс. И тогда уже делай выводы о своей пригодности, – посоветовал Льюис, – через год ты будешь совсем другим человеком.

Сюзанна так и сделала. Хоть год она осилит! Не зря же она так упорно добивалась открытия кафедры архитектуры? Ей было жалко вложенных усилий и своей мечты. В ее воображении рядом с сожженным кварталом уже существовала небольшая улочка, пять-семь домов, крохотный скверик для прогулок и площадь с фонтаном по центру. И с каждым занятием в университете, она все четче представляла это место. А когда чувствовала, что вот-вот опустит руки, ходила на пустырь и мысленно напоминала, что он таким и останется, если она, Сюзанна де Брисар, не сумеет стать архитектором.

Еще ей, к некоторому стыду, помогало то, что не одна она столкнулась с трудностями. Ее одногруппники спотыкались каждый на своем: Клара рыдала, что никогда не поймет проектирование конструкций, Астрид проклинала академический рисунок и его создателей, Филипп не понимал зачем учить историю города и вечно путался в датах. Сюзанна подбадривала всех, как могла, допоздна засиживаясь над геометрией и геодезией. В конце-концов домашнее задание они взялись делать все вместе, занимая угол в студенческой библиотеке. Эмиль сбегал с последней пары на три минуты раньше, чтобы занять им место, ведь библиотека всегда была полна студентов, занимающихся тем же самым.

И дела пошли на лад. Огромная гора знаний в голове Сюзанны потихоньку укладывалась по полочкам. Живопись и академический рисунок стали даваться ей все лучше и лучше. Геодезия из полной тарабарщины начала превращаться в понимание, как и на чем стоит город, зачем ему крепостная стена, почему на одних улицах все здания в один этаж, а на других – в три. Все полученные знания Сюзанна использовала в своем проекте.

И город преобразился на ее глазах. Теперь, проходя по улицам, Сюзанна понимала время постройки домов и почему они построены именно так. Она замечала “новодел” – здания, созданные после пожаров и разрушений, вызванных битвами Прекрасных Принцев и Великих Воронов. Старая архитектура города была прекрасной, цельной и гармоничной, а эти “замены” торчали, как неровные зубы изо рта. Но они были необходимы, решая насущные проблемы. Свои догадки она проверяла в учебниках по истории и данных из магистрата и приходила в восторг, когда оказывалась права.

Архитектура была настоящим волшебством и Сюзанна училась творить чудеса собственными руками. Однажды в городе появятся здания, построенные по ее чертежам. Как же это было замечательно! Ее родной город был живым, он развивался на глазах и она хотела творить и участвовать в этом развитии.

В то немногое свободное время, что у нее оставалось, Сюзанна читала книги и виделась с друзьями. Агата всегда была бодра и деловита, рассказывая о своей работе и жизни Воронов и с интересом слушая об архитектуре.

– Молодец! Нет, ну кто бы мог подумать, что ты из тихой улитки превратишься в бойкую стрекозу, – хихикала Агата, – я думала, что выдам тебя замуж за какого-нибудь де Виньона и ты будешь сидеть дома и вышивать. А ты, я смотрю, собралась стать главным городским архитектором?

– Еще рано об этом говорить, но просто архитектором я точно буду, – улыбалась Сюзанна, – а де Виньон пришел бы в ужас от того, что я дружу с простолюдинами и не пользуюсь каретой.

– И заплетаешь волосы в простые, практичные прически. Хотя раньше носила либо распущенными, либо над твоими волосами служанки колдовали по три часа.

– У меня больше нет столько времени, – Сюзанна поправила две тонкие, светлые косы под небесно-голубым беретом, модным среди студентов, – а распущенные волосы мешают и путаются, особенно при замерах зданий. Мне там часами приходится ползать на карачках вокруг домов.

– И платья стали проще. Не ниже щиколоток, прямые и из более прочных тканей. Ну, да, на улице легко можно зацепиться за что-нибудь и порвать. Но даже в этом ты смотришься потрясающе.

– Спасибо. Тебе тоже идет твое платье, – похвалила ее Сюзанна, – красный отлично смотрится с черными волосами.

Шарлотта обычно водила ее по лавкам или учила краситься вместе с Кристиной. Та, в последнее время, была отчего-то грустной, но причин не раскрывала и Сюзанна просто старалась подбодрить ее, как могла.

– У Кристины большие неприятности, но нарыв уже прорвался и теперь она разбирается с последствиями, – тихонько шепнула ей Шарлотта.

– Так надо ей помочь! – заволновалась Сюзанна. – Что я могу сделать?

– Не надо, Агата и Марк уже сделали, что могли. Наша с тобой задача поднять ей настроение и отвлечь от тяжелых мыслей. Моральная поддержка тоже важна. Ей сейчас важно поговорить с кем-то, кто точно не будет ее осуждать. Просто продолжай рассказывать об учебе. Кристине нравится тебя слушать.

Сюзанна так и делала, а Шарлотта приносила Кристине мелкие подарки и на лице той постепенно стали появляться улыбки.

С Джеком Сюзанна виделась как правило в магистрате и там же, с огромным изумлением, получила два мешка золота от слуг незнакомого ей торговца.

– Али Саид Алад Дин Абава желает помочь Воронам и спонсирует твой проект по постройке домов для них, – весело улыбнулся Джек, – а вообще, благодари Шарлотту. Это она рассказала нашему гостю о нем.

– Но ведь это так много денег! Как думаешь, этого хватит на все?

– Для начала нужно будет просчитать стоимость твоего проекта, но я подозреваю, что здесь, как минимум половина нужной суммы. Если что, еще соберем, – пообещал Джек.

Отец, слушавший их беседу, заметил:

– Этот гость действительно очень богат и сорит деньгами. По моим сведениям немало мелких лавочников и ремесленников уже обогатились, поставляя ему свежую пищу и удовлетворяя прочие его капризы. Еще он взялся делать дорогие заказы ювелирам и торговцам украшениями, чем спас многих от разорения.

Джек довольно улыбнулся.

– Да, я направил их к нему. Проблема разорившихся торговцев серебром скоро будет решена.

– Примите мои поздравления с новой должностью, – сказал отец, – вы оказали всем нам огромную услугу. Из вас получился прекрасный глава торговой гильдии.

– Благодарю вас, господин наместник.

– Ох, Джек, ты стал главой торговой гильдии? Но зачем? – удивилась Сюзанна.

– Затем, чтобы в этом городе все было благополучно, – серьезно ответил тот.

– А как же твоя мечта стать философом?

– Философ – это состояние души. Моя работа мне в этом не помешает.

Сюзанне показалось это странным, но она не стала спорить с ним.

Больше всего она теперь общалась с Льюисом, которого частенько заставала в их библиотеке или за ужином с отцом. Они поладили и отец советовал Сюзанне поддерживать с ним такие же хорошие отношения, как с Джеком.

– Твое положение уникально, дорогая: дружить одновременно с Великим Вороном и Прекрасным Принцем не каждый сумеет. Эти союзы уже работают на тебя: оба они помогают с твоим проектом. И продолжат это делать в будущем, пока дорожат тобой. Раз уж тихая жизнь замужем за достойным человеком больше не твой выбор, учись поддерживать полезные связи и избегать конфликтов с людьми. Не обещай того, что не собираешься выполнять и помни, что каждое твое действие будет оцениваться обществом. Ты больше не скромная дочь наместника. Теперь ты – Сюзанна де Брисар, общественный деятель, оратор, будущий архитектор и друг двух самых влиятельных людей в городе.

– Я понимаю, папенька. Теперь понимаю. Ты больше не хочешь, чтобы я вышла замуж и уехала в другой город?

Жак де Брисар покачал головой.

– Если проклятье снимут, то в этом не будет смысла. А если не снимут, то ты все равно будешь в безопасности. Ты ведь получаешь письма от Великого Ворона каждый вечер, кроме тех, что он здесь. Льюис Клемонт очень тепло к тебе относится.

Он поколебался.

– Ласточка моя, ты все же предпочла его Нилу Янгу?

Сюзанна покраснела.

– Нет, что ты, папенька! Мы переписываемся так часто, потому что обсуждаем сейчас одну важную тему!

– Какую?

– Мемуары Ксении Гарсиа. Мы с Льюисом изучаем ее ранние годы и ищем информацию о проклятии.

Мемуары второй наместницы города и вдовы Принца Альвара Сюзанна взялась читать после Льюиса и помогла ему найти в их библиотеке несколько трактатов ее современников, в которых упоминалась либо сама Ксения, либо Альвар Гарсиа. Вместе они составляли образы людей, столкнувшихся с проклятьем впервые и пытались понять откуда оно взялось. Джек был плотно занят, но обещал присоединиться к ним позже. Сюзанна и Льюис проводили вечера в библиотеке, читая и тут же обсуждая прочитанное.

Принц Альвар не оставил после себя никаких дневников или писем и его биография была весьма скудной: он был простым капитаном стражи, стал Прекрасным Принцем в двадцать четыре года и погиб в сорок восемь от рук третьего Великого Ворона Бритта Безжалостного. Был женат на Ксении и стал отцом двоих детей. Современники вспоминали его как доброго, сильного и ответственного человека, с годами ставшего жестким и бескомпромиссным. Всю свою жизнь он прослужил в страже, однако не пожелал ее возглавить, сражаясь с Воронами и защищая от них город. Ксения писала о нем с огромной любовью и уважением, и по ее словам было ясно, что любовь их была взаимной.

Биография самой Ксении дю Белле, младшей дочери наместницы Жанны дю Белле и дворянина Нормана дю Белле, напротив была весьма подробной. Ксения не скрывала своей жизни и своего характера: с самого детства она обладала дурным нравом и злым языком. Причины этого были просты: внешностью она пошла не в изящных и миниатюрных мать и сестер, а в высокую отцовскую родню. Худая, плоская, как жердь, ростом с мужчин(на некоторых она и вовсе смотрела сверху вниз), да еще слабое зрение и любовь к чтению подвели: пришлось надеть очки. Иными словами Ксения дю Белле была дылдой, орясиной, плоскодонкой и четырехглазой – так ее нередко дразнили сестры, вплоть до того момента, как она научилась отвечать им, высмеивая самые чувствительные их недостатки. Начитанность помогала подобрать слова для оскорбительных эвфемизмов, а живой ум подсказывал, как и когда их лучше применять. Обида на судьбу сцеживалась ядом и вскоре все, кто знали Ксению, поняли, что смеяться над ней можно только за ее спиной, но никак не в лицо. Ядовитые речи младшей дочери наместницы способны были унизить любого. Со временем агрессивная защита уже выплескивалась на каждого, кто смел пренебрежительно обращаться с Ксенией или игнорировал ее из-за некрасивой внешности.

“Альвара я тоже пыталась задеть, когда мы только познакомились. Называла медведем, дуболомом, грязным мужланом, но он пропускал все мимо ушей, будто не слышал. Меня это бесило. Те кого я оскорбляла должны были злиться или расстраиваться, а с него вся грязь стекала словно с гуся вода. А потом он стал Прекрасным Принцем и я нашла лазейку: его дико смущал этот титул. Он сам его назвал, но терпеть не мог и с опаской относился к “ненастоящим доспехам и мечу”, которые могли появляться и исчезать в любую минуту. Альвар долго предпочитал справляться своими силами, полагаясь на них, а не на чуждую ему магию. Я же постоянно тыкала его в то, кем он стал. Мое издевательское обращение “Ваше Высочество”, с легким реверансом, заставляло его скрипеть зубами. Поначалу он вежливо просил меня прекратить, потом начал сердиться и требовал это, а однажды даже захлопнул дверь перед моим носом, когда я приветствовала его так. Стоит ли говорить, что я была в восторге и продолжала давить на это больное место?”

Сюзанна закусила губу, испытывая одновременно сочувствие и легкую неприязнь. Ей не нравились люди, смеющиеся над другими, а тем более те, кому нравилось издеваться и обижать кого-то. Это было неправильно и очень дурно. Зачем вообще Ксения делала это с Альваром, если любила его? Разве он чем-то обидел ее?

Ответ она нашла спустя полстраницы:

“Я привыкла к тому, что мужчины считают меня уродиной из-за роста и едва заметной груди. Хотя в моей внешности тоже были свои достоинства: вьющиеся “мелким бесом” рыжие кудри, яркие голубые глаза и тонкая талия, но рост и очки все это перечеркивали. Я знала, что все равно выйду замуж: дочь наместницы, да еще и с большим приданым, кто откажется от такого куша? Но муж мой будет мне изменять и презирать меня. Подумав, я решила остаться старой девой: хоть это незавидная доля приживалки при родственниках в старости, зато не придется терпеть жизнь, полную унижений и пренебрежения. Отец был не против, а матушка заявила, что об этом не может быть и речи: такого позора семья дю Белле терпеть не станет. И муж у меня будет, причем достойный моего положения. Я ответила, что выйду замуж лишь за того, кого не испугает умная жена, а в молодости я считала себя ой какой умной! Много читала, увлекалась астрономией и способна была вести беседы о вещах, непонятных окружающим. Одним словом умничала. Людям это не нравилось. Мужчины сбегали, когда не могли одолеть меня в споре или были вынуждены терпеть мои презрительные взгляды сверху вниз. И я знала, что так будет всегда.

Пока не появился Альвар и не разбил мое глупое сердце вдребезги.

Он был выше меня на полголовы. Широкоплечий, с мощным торсом и мускулистыми руками. Он был таким большим, что я впервые почувствовала себя хрупкой и слабой в чужих руках. Альвар снял меня с городской стены и нес, держа в охапке, одновременно уговаривая не прыгать и спрашивая, кто меня обидел. Обещал помочь и защитить. А я пиналась и ругалась, не понимая какого черта этот глупый стражник мешает мне изучать место с невидимой стеной о которую стукнулся Штейн. Альвар потом приходил еще два раза: спрашивал не обижают ли меня родители и не домогался ли кто. Представить не могу скольких самоубийц он таким образом оттащил от самого края. Но я такой не была и только злилась, украдкой разглядывая его.

Альвар Гарсиа выглядел странно. Такой внешности я не видела раньше ни у кого: волосы аспидно-черные, лохматые, нечесаные, свободно падали ему на плечи. Глаза тоже были черные, раскосые, удивительные. Не карие, а совсем как уголь и взгляд из-за них был пронзительный, пристальный, глубокий. Брови ровные, широкие, нос с горбинкой, а губы полные и красивые. Кожа светлая, так что он не был лидийцем или жителем пустынь. Люди говорили, что внешность у него пугающая. Медвежья. Чуждая и дикая.

А мне хотелось смотреть на мужчину впервые в жизни. И не только смотреть, но и прикасаться. Чтобы он прикасался ко мне, чтобы целовал. Это чувство внутри меня трепетало и жгло, не давая ровно дышать рядом с ним.

Позже я увидела татуировку на его теле: сзади на правом плече была выбита примитивная медвежья морда, черная спираль обхватывала руку, спускаясь по ней вниз, а над локтем располагались семнадцать вертикальных черточек по кругу. Видимо, ими отмечался возраст: дальше было оставлено место для следующих. Альвар не любил о ней говорить и просил не расспрашивать. Впрочем, и так было очевидно, что он рос в каком-то кочевом племени: горожане так кожу не украшали. В семнадцать лет он свое племя покинул, а дальше жил в городах, спокойно принимая чужие правила жизни. Даже имя с фамилией, скорее всего, получил от священника, который его крестил. Наш язык не был ему родным: он хорошо его знал, но некоторые слова никак ему не давались. Например, мое имя. Он постоянно ошибался в нем, слышал его как “Ксеня” и оно казалось ему странным. Он думал, я родилась в неудачный день или родители меня не любят, раз так назвали и стеснялся произносить его вслух, чтобы меня не обидеть. Но когда Гай сообщил ему одно из значений моего имени – “гостеприимная”, Альвар успокоился. Правда, я так и осталась для него Ксеней на всю жизнь. Но я отзывалась бы на любое сочетание звуков, которым он ко мне обращался. Лишь бы смотрел в мою сторону. Лишь бы любил.

И Альвар полюбил меня. Он был самым лучшим мужем, самым хорошим отцом и самым замечательным человеком на свете. Кто те идиоты, что боялись его? Альвар был добр ко всем. Что за глупцы говорили, что у него тяжелый взгляд и страшное лицо? Нелепые бредни. Альвар был красив. Кто выдумал, что дикари не могут любить и однажды он сожрет мое сердце? Никто и никогда не любил меня так, как он.

А сердце я бы вырвала себе сама и отдала ему, если бы он только попросил. За его любовь можно было заплатить любую цену.

Всего этого я тогда не знала. Я пыталась привлечь его внимание, но с горечью понимала, что Альвар, как и все высокие мужчины, выберет мелкую пигалицу вроде Анны или Марии. Почему-то высоких женщин не любил никто. Так мне тогда казалось. И я кусалась, как рассерженная кобра, плевалась ядом, зная, что он будет терпеть: стражник-простолюдин не посмеет причинить вред дочери наместницы, иначе лишится головы. А Альвар и не смотрел на меня, пока я не начала высмеивать его, как Прекрасного Принца. Его гнев был мне милее равнодушия и я бесила Альвара вновь и вновь, хоть так получая от него желанное мне внимание”.

Сюзанна вздохнула. Ей было трудно это понять. Любовь, в ее понимании, должна была дарить радость, а Ксения дю Белле задыхалась и страдала от нее. И причиняла боль другим. Альвар Гарсиа перестал приходить к ней, убедившись, что она в порядке и тогда Ксения, помучившись, пришла к нему сама: помогать в борьбе с чернокнижником и первым Великим Вороном Штейном. Любопытство помогало ей отвлечься от любовных мук: именно Ксения взялась подмечать все особенности проклятья: то, что волосы Воронов чернели, что они не могли покинуть город, а горожане забывали о проклятии, выйдя за ворота. Она сводила Альвара с людьми из высшего общества, добывала важную информацию от них и искала в книгах что-то похожее на силу Прекрасного Принца. Альвар ценил это и лишь потому терпел насмешки Ксении. Она же цеплялась за то единственное, что полагала доступным для себя: издевалась над Альваром, чтобы тот смотрел на нее, пусть и с гневом в глазах.

“Ох, как он бесился! Когда доходил до опасного края, выбегал из дома и совал голову в бочку с холодной водой. Наемница Рамона смеялась, говоря, что однажды Альвар утопится. Или меня все-таки прибьет. Охотник Дидье сердился и требовал чтобы я ушла, а Альвар прекратил принимать мою помощь. А бродяга-музыкант Гай бренчал на лютне и мурлыкал себе под нос любовные песенки. Ох, Гай! Дорогой мой Гай. Худощавый, сероглазый, с волосами собранными в конский хвост и почерневшими от проклятья. Я запомнила его именно таким: человеком с добрыми глазами и мягкой, немного усталой улыбкой. Он жил вместе с Альваром и тот всем представлял его, как своего родича. Хотя поверить в это мог только слепой: они были не похожи и у Гая никогда не было проблем с моим именем. Он был обычным горожанином. Вернее, необычным, но здесь я забегаю вперед. А как не забегать, когда речь идет о Гае? Он и для меня стал дорогим родичем. Я прекрасно поняла почему Альвар его так называл. Так что примите к сведению, если читаете мои мемуары: бродяга-музыкант Гай – драгоценный родственник Альвара и Ксении Гарсиа. И неважно кто считал иначе. Гай был очень важным для нас человеком.

Но я опять забегаю вперед.

В ту пору Гай казался мне блаженным: не то скорбным на голову, не то мудрецом. Насмехаться над ним у меня никогда не получалось: он подхватывал мои насмешки и превращал их в дружеские шутки над которыми мы смеялись вместе. Моя злость таяла рядом с ним, а страхи переставали иметь значение. Гай легко ускользал от моих уколов: не нащупаешь его слабостей и ничем не заденешь, а он то в шутку потянет меня танцевать, то споет песенку, разгоняя все дурные эмоции. С ним рядом было хорошо. И я любила его песни. Альвар тоже любил.

Гай был Вороном. Но не угрозой, а поддержкой для всех, кого любил. Нет, он помогал всем, кого не считал законченными мерзавцами. Нас с Альваром он называл хорошими людьми. Даже тогда, когда я бесила всех и вся.

Гай видел людей насквозь.

Более неподходящего Рыцаря и представить было трудно. Но тем не менее именно его Альвар выбрал первым из них. Рамона и Дидье присоединились позже и дрались куда лучше него. А Гай в основном сидел дома, бренчал на лютне и болтал всякие глупости.

Но под образом тихого шутника скрывался умный и проницательный человек, от которого ничего было не скрыть. Однажды он спросил меня: “Что ты готова отдать, чтобы Альвар полюбил тебя?” и я ответила: “Все”. Не солгала, не высмеяла опасный вопрос, а сказала правду. Ему всегда люди почему-то говорили правду и я не была исключением. Многих это пугало, а мне было с ним комфортно. Не люблю лжецов и лизоблюдов, а Гай почти никогда не лгал. “Принято. Он полюбит тебя” – Гай улыбнулся и вернулся к бренчанию на лютне. Назавтра мы с Альваром вновь поссорились и он выставил меня, велев никогда больше не приходить. Неделю я бесилась, неделю рыдала. А на третью Альвар пришел просить прощения и больше не сводил с меня глаз. Неловко хвалил мои рыжие волосы и задорную улыбку. Любовался мною. Называл по имени, путаясь и коверкая его. Радовался, когда я приходила и угощал тем, что готовил. А до того и кусочка пищи не предлагал. Альвар брал меня на руки, чтобы перенести через лужи и в нашем сухом городе будто нарочно шли дожди. Он влюблялся в меня все сильнее с каждым днем и я таяла от восторга. Альвар меня любил! Он смотрел только на меня! В конце-концов он увел меня из-под венца не побоявшись гнева моей матери. И я никогда больше не видела равнодушия с его стороны.

Я тоже любила Альвара. Я знала, что он должен убить Штейна, чтобы снять проклятье и спасти город, но тот прятался, посылая драться своих Воронов. Рамона и Гай скрывались, чтобы не получать приказы от злодея, заколдовавшего их, но навредить ему не могли: чары подчинения мешали. Их попытка похитить его и притащить Альвару провалилась. Кто-то должен был вытащить мерзавца на битву.

И этим человеком стала я. В тот день Великий Ворон спустил на город всех своих бандитов, они жгли и громили его. Рыцари дрались и командовали ополчением, а Альвар, уничтожив несколько крупных отрядов врага, ждал его в центре города: Штейн грозился колдовством обратить его в руины. Значит, должен был там объявиться и сам. Альвар поклялся остановить его. Я была гонцом: бегала от Рамоны, защищавшей людей на северо-западе, до Дидье и стражников, стрелявших в Воронов с городских стен, а потом неслась в центр, докладывать Альвару обстановку. Он требовал, чтобы я укрылась в безопасности, но я не собиралась беспомощно трястись от страха, зная, что происходит. Мои сообщения помогли спасти немало жизней, а бросавшихся на меня Воронов снимали то стрелы Дидье, оравшего, что я – сумасшедшая, то клинки и черное пламя хохочущей Рамоны. В центр же Вороны соваться не смели, а стоило мне крикнуть: “Альвар, вот и ты! Скорее сюда!”, бросались наутек, даже не оборачиваясь на пустые улицы.

Гай, истекающий кровью после тяжелой битвы, сообщил, что Штейн прячется в сожженном квартале. И что я смогу туда пройти, но будет очень страшно.

– Он – глупец с раздутой гордыней, хрупкой, как стекло. И жалкое, подлое ничтожество, которое нужно остановить. Ужаль его, как ты умеешь и веди в центр города. Беги быстрее ветра, Ксения. Помни, он должен умереть, иначе умрет Альвар. Удачи.

И я побежала. А тот, кто принес в наш город проклятье, грозный чернокнижник и могучий маг, визжал, как боров в руках мясника, швыряясь в меня своей огромной магией, разрушающей все вокруг. А я неслась с огромной скоростью и вела Штейна к Альвару, иногда продолжая оскорблять, чтобы он не сообразил, что покинул свое безопасное убежище и летит прямо к гибели.

А потом я запнулась и упала, пропахав носом землю. Штейн же не отказал себе в удовольствии посмеяться надо мной и осыпать меня беспомощными, банальными оскорблениями в ответ.

Правильно Гай говорил: ничтожество. Ни фантазии, ни остроумия, ни мозгов. Он же знал, что Альвар ждет его в центре города и я почти довела его туда. Он так и не понял, что это была ловушка.

Альвар появился в самый последний миг. Он спас меня и победил Штейна, а потом обнимал меня и ругал за безрассудство. Обещал все высказать Гаю за такую идею. Отвечал на мои поцелуи. Только набросил свой белый плащ на тело, чтобы я не увидела отрубленной головы. Мы торжествовали, не зная, что проклятье не исчезло, а навеки поселилось в нашем городе. И Вороны не перестанут появляться и испытывать голод, даже в отсутствие чернокнижника, проклявшего их. Ничего не закончилось с его смертью. Все только началось.

Но в тот день мы с Альваром праздновали победу. А потом поженились, завели двоих чудесных детей и жили, пусть не всегда легко, но несомненно счастливо. Я никогда ни о чем не жалела. Альвар тоже.

Но иногда я задавалась одним вопросом. Я знаю, как составляют договоры. Я ничего не подписывала кровью. И не говорила, что отдам душу за любовь Альвара. Да и не потеряла я ни душу, ни сердце, ни умение любить. Моя жизнь была полноценной, а дом – гостеприимным. Так что Гай мог забрать у меня? Что за “все” я ему отдала?

Ответа на этот вопрос я так и не получила.

***

Сюзанна обсудила этот момент с Льюисом, но тот не придал ему большого значения:

– Я не думаю, что это имеет отношение к проклятью. Заклинания так не работают. Скорее всего Гай лишь раскрыл Альвару глаза на то, что его любят, а тот ответил Ксении взаимностью. Джек, например, влюбляется в каждую девушку, которой понравится. Так бывает.

Сюзанна вздохнула.

– Я думала это важно.

– Вряд ли. После победы Ксения и Альвар поженились и разгневанная мезальянсом наместница выгнала их из города. Они уехали жить в Силвербридж и провели там семь счастливых, безмятежных лет.

Сюзанна вскинулась.

– Но ведь тогда они должны были все забыть!

– Не все. Что-то должно было сохраниться. Помнил же Нил Янг, что у него в городе остался дядя, а не забыл о его существовании. Но как по мне, они заслужили эти спокойные годы. После возвращения Принц Альвар до самой смерти защищал город и больше его не покидал.

Сюзанна закусила губу.

– Льюис, я не понимаю. Принца Альвара все вспоминают, как очень доброго, честного и неравнодушного к чужим бедам человека. Я знаю, чернокнижник Штейн был темным магом и проклял наш город. Но Принц Альвар убил и второго Великого Ворона, Уильяма Рокли, прямо на переговорах, хотя поклялся этого не делать. А Ксения поддержала его, вместо того чтобы остановить. И все назвали этот бесчестный поступок победой и одобрили. Почему хорошие люди так поступают?

Льюис помолчал.

– Я думаю, проклятье ставит всех нас в такие условия. После борьбы со Штейном Альвар ожесточился, но сохранил свои принципы и пытался им следовать в борьбе с Великим Вороном Уильямом Рокли. Тот был жадным негодяем, но не пытался захватить город, а лишь требовал денег за «контроль над Воронами» и «пищу» для них. С Альваром он был вежлив и уважителен, и взял в союзницы Рамону, Рыцаря-Воронессу. Переговоры шли под честное слово Альвара: тот обещал не нападать на Великого Ворона, а решить дело миром. Но его противник был хитрым лжецом, который путал честного человека. Принц Альвар завяз в этих переговорах, это было не его поле боя. А Вороны продолжали нападать на людей, пусть и считавшихся «недостойными»: приезжих, проституток, бродяг, пьяниц. Альвар патрулировал улицы с единственным оставшимся у него Рыцарем Дидье: Рамона отказалась мешать своим есть, ведь Прекрасный Принц не смог снять с них проклятье. Все Вороны винили его и Альвар никогда с этим не спорил.

– А Рыцарь Гай? Он ведь тоже был Вороном, как Рамона?

– Да, но в мемуарах Ксении Гарсиа он больше никогда не упоминался, как живой человек со своими поступками. Только как очень светлый образ, который она берегла и лелеяла в своем сердце. Она явно была благодарна Гаю всю жизнь за то, что тот свел ее с Альваром. Последнее, что она писала о нем, как истекающий кровью Гай выдал ей местоположение Штейна. Полагаю, он погиб в той битве. Неудивительно, что Воронесса Рамона отреклась от Альвара: он обещал им спасение, а сам так и не смог никого расколдовать, хотя Гай пожертвовал за это жизнью.

Взгляд у Льюиса стал пустой и Сюзанна тут же поняла о чем он думает. И поспешила утешить:

– Никто не будет винить тебя. У нас все получится.

– Принц Альвар тоже был в этом уверен, – невесело усмехнулся Льюис и продолжил, – Ксения полагала что смерть Штейна, наложившего проклятье на город, должна была уничтожить его, но этого не произошло. Что-то пошло не так. Ну, а Уильям Рокли же не чурался подлых приемов: запугивал знатных горожан и вытягивал деньги из них, шпионил за Альваром, а однажды обнаглел до такой степени, что похитил Ксению и попытался взять в заложницы. Когда Альвар услышал об этом, он пришел в ярость.

– Но ведь он убил Рокли лишь спустя полтора года, – возразила Сюзанна, – тогда ее из убежища вытащила Рамона и все обошлось.

– Верно. Знаешь, я думаю, Принц Альвар долго держался за свою честь и пытался быть справедливым: Ксения после похищения не пострадала и казнить Рокли за это было нельзя, тем более что он мастерски изображал раскаяние и свалил всю вину на исполнителей. Дескать, это была их инициатива, а он, напротив, приказал Рамоне Ксению отпустить. Это было ложью, но сама Ксения подтвердила это, по просьбе спасшей ее Рамоны. Это временно остудило гнев Альвара. Он годами предотвращал нападения Воронов на горожан, но щадил их и отпускал, после чего они продолжали нападать, оправдываясь голодом. Принц Альвар пытался сохранить жизни всем участникам конфликта, но это ни к чему не привело. А потом его терпение лопнуло: на очередных переговорах о последствиях нападений Воронов, он отрубил Уильяму Рокли голову и заявил, что союз с Воронами невозможен. Что отныне они должны питаться прося о «пище» родных и друзей, либо отрабатывать или просить как милостыню. Что их проклятье – не оправдание пожиранию людей. И тех Воронов, что продолжат это делать, Принц Альвар будет убивать. Он окончательно занял сторону горожан, отказавшись от мысли спасти всех.

– Это так грустно и жестоко. Но Уильям Рокли не стал бы тратить золото для сохранения чужих жизней, как ты, – вздохнула Сюзанна, – для успешных переговоров нужны обе стороны, а если одна хитрит и обманывает это обязательно закончится плохо. Как хорошо, что вы с Джеком оба – честные люди.

– Верно. Знать бы еще откуда Штейн взял заклинание для проклятья Воронов?

– Зачем?

Льюис сцепил пальцы в замок.

– У многих чар есть особое условие для снятия: например, когда я случайно заколдовал Рейвена, чары исчезли после того, как он подарил наколдованную жабу Нилу Янгу и тот порадовался ей. В противном случае чары разрушаются с гибелью мага, что их наложил. Но смерть Штейна ничего не изменила, значит, он оставил какое-то условие, которое все еще не выполнено. Узнав его, мы могли бы сами снять проклятье, не дожидаясь светлого волшебника. Но мы его не знаем.

– Так давай искать! – заволновалась Сюзанна. – Мы обязательно его найдем и расколдуем наш город!

Льюис грустно взглянул на нее.

– Я ищу его десять лет, Сюзанна.

– А найдешь на одиннадцатый год. Не опускай руки. Мы с Джеком тебе поможем. И одолеем проклятье вместе.

– Спасибо. Иногда мне требуется это услышать.

***

С Нилом Сюзанна виделась всего пару раз в месяц: загруженный Джек все реже собирал их вместе. Но каждый раз сердце ее трепетало. Ни у кого в мире больше не было таких красивых карих глаз, таких чудесных каштановых волос и такой теплой улыбки. Его голос завораживал ее, словно самая прекрасная музыка. Хотелось слушать и слушать.

Еще хотелось прогуляться, опираясь на его крепкую руку, как тогда, когда они впервые шли пешком из парка с Воронами. И, может быть, в сгустившихся сумерках Нил решился бы ее обнять? Он никогда не позволял себе ни единого непочтительного жеста в отношении нее. Идеальные манеры. Но когда же он все-таки поцелует ее и признается в любви? Сюзанна же видела каким счастьем светятся его глаза при виде нее! Ни на кого больше Нил так не смотрел. Значит, ее чувства были взаимны. Чего он ждал?

– Да плюнь ты на этого дуболома и найди себе нормального кавалера, – однажды посоветовала Агата, – он даже не болтает, чтобы тебя развлечь! Ужас какой.

– Но Нил всегда внимательно меня слушает и обсуждает со мной архитектуру города, – возразила Сюзанна.

– Об этом ты и с однокурсниками поболтать можешь. Кстати, как там Клара? Не бросила еще Джека? А то я волнуюсь.

– Понятия не имею, – покачала головой Сюзанна, – Шарлотта, а ты как думаешь, чего Нил ждет?

– А это неважно, рыбонька, – ответила та, – если мужчина ничего не делает, значит ты ему не нужна. Был бы влюблен, давно бы уже признался, а не робел. Ищи другого. С твоей красотой ты легко с этим справишься.

Сюзанна нахмурилась.

– Я не согласна. И почему признаваться должен именно Нил, если влюблены мы оба? Он наверняка просто стесняется. Почему мне можно быть робкой, а Нилу – нет?

– Так положено, милая. Мужчины добиваются, женщины принимают их старания, – пояснила Шарлотта.

Но для Сюзанны этот ответ не подходил. Она точно знала что ждать счастья глупо и бесполезно. Если бы она ждала, то никогда бы не помирилась с Агатой и не пошла учиться на архитектора. Хочешь что-то получить, бери и делай. И если Нил робеет, то Сюзанна будет решительной за них обоих. Решено, она сама признается ему в любви. Только нужно будет остаться с ним наедине, чтобы никто не помешал. Договариваться об этом Сюзанна пошла к Джеку, прося пригласить их обоих в свой дом, чтобы она смогла рассказать Нилу о своих чувствах без помех.

Джек был в шоке.

– Так, подожди, а ты уверена, что это хорошая идея?

– Я устала ждать его признания и сделаю это сама, – Сюзанну всю распирало от трепета и восторга, – я уже начала придумывать, что скажу! Нилу больше не придется робеть передо мной!

– Да Нил вообще не робкий, это ему не свойственно. Ну, дела, – Джек почесал в затылке, – а что если он тебя отвергнет?

– Как это? Он же любит меня.

– Мало ли причин.

Сюзанна задумалась. При мысле об отказе ей стало страшно. Как тогда смотреть ему в глаза? И что делать, если Нил действительно ее не любит? Нет, не могла же она ошибиться!

– Если причину, что мешает нам быть вместе можно устранить, я так и сделаю, – медленно ответила она и оживилась, – а может это, как с Агатой: Нил заблуждается или что-то не так обо мне думает! Я развею все его сомнения и мы будем счастливы!

– А замуж ты его тоже сама позовешь? – хмыкнул Джек.

Сюзанна покраснела и задохнулась от нахлынувших чувств.

Конечно же! Она ведь может не только признаться Нилу в любви, но и предложить ему брак! Пусть в городе так не принято, но разве сейчас они не ломают ужасные традиции, чтобы все были счастливы? Если Нил стесняется, но любит ее, то надо самой сделать то, с чем он не справляется! А то ведь так всю жизнь прождать можно, а Сюзанна больше не хочет ждать! Она выйдет замуж за Нила, он точно ей не откажет!

– Зря я это сказал, – заметил Джек, глядя на ее сияющее лицо, – не торопись, не то наш отважный Рыцарь сгорит от стыда, что струсил и не посмел признаться тебе в любви. Дай мне пару дней и я все устрою.

– Но зачем мне ждать?

– Затем, что надо дать Нилу шанс признаться первым, иначе он расстроится. Ты ведь этого не хочешь?

– Конечно, нет, – Сюзанна вздохнула, – думаешь, он сумеет побороть свою робость за два дня?

– Я тебе это обещаю, – Джек усмехнулся и подмигнул ей.

Через два дня Джек позвал их с Льюисом на прогулку по городу, после чего вывел на главную улицу и внезапно сбежал, сказав, что скоро вернется. Сюзанна с Льюисом неторопливо пошли вперед, обсуждая городскую архитектуру и связанную с ней историю. Сюзанна увлеклась и даже ненадолго позабыла, что ждет признания от Нила. Они с Льюисом живо дискутировали, когда к ним подбежал тяжело дышащий человек в форме стражника.

Это был Нил.

Сюзанна ахнула.

– Что случилось?

– Он не сделал этого? – голос Нила сорвался, а глаза горели гневом.

– Кто не сделал? Что?

– Похоже, господин Янг опять что-то себе надумал, – с неприязнью заметил Льюис, – наверное, что прогулка со мной по людной улице и в дневное время подвергает тебя опасности.

– Конечно же это не так, – возразила Сюзанна.

– Госпожа де Брисар, я прошу вас пойти сейчас со мной. Нам надо поговорить, – отдышавшись попросил Нил.

– Что-то случилось с папенькой? – перепугалась Сюзанна.

– Нет. Это личный разговор.

– И вы не нашли для него лучшего времени, чем когда мы гуляем с Сюзанной? – саркастично спросил Льюис. – Дождитесь когда она освободится, тогда и разговаривайте. А мы обсуждаем важную тему.

Нил вспыхнул от гнева.

– Я не позволю вам это сделать. Вы ее недостойны и никогда не будете.

Льюис закатил глаза.

– Опять бредите. Не вам решать с кем Сюзанна хочет друж…

– Кхм! – рядом возник Джек и очень громко, ненатурально закашлялся. – Кхе! Кха! Кху!

Льюис изумленно посмотрел на него, а Сюзанна очнулась.

– Мне очень жаль, господин Янг, но я сейчас занята. Возможно, нам стоит поговорить после моей прогулки?

Нил глубоко вздохнул.

– Нет. Я слишком долго с этим тянул. Госпожа де Брисар, я люблю вас. Люблю так, что не могу без вас жить. Вы – самая прекрасная девушка из всех, что я встречал. Прошу вас, будьте моей женой.

Он опустился на одно колено и поцеловал ее руку.

Сюзанну захлестнула волна восторга.

Он справился со своей робостью!

– Я согласна!

Лицо Нила просияло. Он встал, бережно сжимая ее ладонь в своей и не сводя с Сюзанны глаз.

– Вы сделали меня самым счастливым человеком в этом городе.

Джек улыбнулся и сказал:

– Льюис, а пойдем-ка мы отсюда. Жениху с невестой найдется, что обсудить.

– Пойдем. Заодно объяснишь, что все это было, – заметил тот неодобрительно, – Сюзанна, мои поздравления.

– И мои, – Джек подмигнул ей.

Сюзанна растаяла и подумала, что он – настоящий добрый волшебник. Как иначе он смог вселить в Нила уверенность и сделать их с Сюзанной такими счастливыми?

Глава 13. Дружба, любовь, ловушка

На столе перед Нилом лежали три письма: от Джека, Великого Ворона и Жака де Брисара. Первым Нил взял письмо от Прекрасного Принца. Джек в дружеской манере просил принять на службу Рейвена, обещая Нилу услугу в ответ. Тот удивился. Трудно представить чтобы Рейвен пошел просить Принца Джека о содействии в трудоустройстве. Он бы с этим обратился к самому Нилу, причем без малейших церемоний. Знал ли он вообще, что такое рекомендательные письма и зачем они нужны? Нет, это было совершенно не в духе Рейвена. Так по какой причине Джек написал это письмо и откуда вообще узнал о желании Рейвена снова тренировать стражников?

Нил хмыкнул и взял второе письмо. Глупый вопрос: очевидно, что ему рассказал Льюис Клемонт. Они ведь друзья. Так каких каверз ему ждать из послания Великого Ворона? Но тот тоже, очень официально, просил взять Рейвена в стражу, расхваливая его со всех сторон и давя на необходимость сотрудничества с Воронами, для обеспечения их дальнейшей жизни в городе. Нил неодобрительно покачал головой: он и без этого типа знал, что Рейвен полезен и нуждается в каком-то занятии, иначе со скуки перевернет весь город. Нил в любом случае хотел помочь другу и никакие советы были ему не нужны. Лучше него Дирка никто не знал. И что это еще за парад рекомендаций?

Ответ крылся в письме наместника: там содержался официальный приказ о назначении Дирка Уайлда лейтенантом стражи, в связи с успешным раскрытием убийства, взятием банды, конфискацией контрабанды и обучением новых стражников. Нил недовольно хмыкнул: теперь все стало на свои места. Приказы наместника не обсуждались, но здесь он вступал на чужую территорию: назначать стражников должен был их начальник, а не кто-то другой. Дабы сгладить острые углы в вопросах власти и полномочий, к кандидату приложили рекомендательные письма и официальные просьбы важных лиц города, то есть Прекрасного Принца и Великого Ворона. Но за всем этим стоял один человек. Льюис Клемонт попросил Джека и надавил на наместника, чтобы заставить Нила выполнить свое желание. Все еще плетет интриги, чертов хитрец! Если бы речь шла не о Рейвене, Нил бы принципиально отказался поддаваться его манипуляциям, хотя мысль о трудоустройстве Воронов-бойцов в стражу имела смысл. Куда-то же их надо девать. Но необходимость помочь другу перевесила неприязнь испытываемую к Льюису Клемонту. Плевать, что там этот паук задумал, Дирку будет лучше среди нормальных людей и вдали от хозяина. В страже он вспомнит себя прежнего и перестанет цепляться за рабскую цепь, на которую его посадило проклятье и Великий Ворон Элдрик.

– Какой я к чертовой матери Дирк?! Взгляни на меня!

Нил стиснул зубы. Друзей нельзя было бросать в беде и он не оставит Дирка: сколько бы ни потребовалось сил, времени, ссор и драк, Нил поможет ему вернуться к нормальной жизни. И приглядит за ним. Тот, несомненно, подкинет ему проблем, но Нил с ними справится. Служба в страже пойдет другу на пользу.

Утром Нил собрал старших офицеров, сообщил о назначении Рейвена на должность лейтенанта и попросил поддержать нового стражника-Ворона. Их среди офицеров уже хватало: кроме лейтенантов Марка и Томаса, Воронами были трое новых сержантов – Анри(которому Нил аргументированно доказал, что стража нуждается в нем именно на посту сержанта), Герда Готье и Триша Джонс. Все трое были опытными стражниками и получили проклятье совсем недавно.

А вот Гийом ожидаемо взбрыкнул. Он и раньше не одобрял идею поручить Рейвену тренировать новичков, но сейчас просто взорвался:

– Нил, это что шутка? С каких пор мы принимаем на службу бандитов и убийц? Да еще и сразу на должность лейтенанта? Начинать с самого низа, как ты и я, этот Ворон брезгует?

Нил молча ткнул пальцем в указ наместника. Гийом пробежал его глазами, зашипел, как ужаленный пчелой, но больше не спорил. Марк бросил на него насмешливый взгляд и криво усмехнулся.

Анри нахмурился:

– А с этим ничего нельзя сделать? Я согласен с Гийомом, этот тип – настоящий зверь. Его нельзя подпускать к людям.

– Рейвен нормально ладит с окружающими. Я видел, как он общается с другими Воронами в убежище, – возразил Марк, – никто от него там не шарахается.

– Среди новичков у него репутация сурового, но справедливого командира, – заметила Герда, – говорят, во время драки с контрабандистами, он порвал их на тряпки после того, как ранили одного из ребят. За своих он стоит горой.

Гийом презрительно фыркнул.

– И кто для него свои? Вороны и Великий Ворон.

– А теперь будут стражники, – сказал Нил, – обсуждать назначение не имеет смысла: это приказ наместника и он будет исполнен. Что удалось узнать о контрабандистах?

– В город они прошли через ворота, а вот оружие и яды протащили каким-то другим способом, – сообщил Марк, – каким не говорят. Якобы этим занимался тип, не попавший в облаву, а остальные ничего не знают. Мы объявили его в розыск. Ищем.

– Держите меня в курсе, – велел Нил, – Анри, что насчет твоего “летучего отряда”?

– Патрулирование с воздуха дает свои плоды: во-первых, мы намного быстрее добираемся куда угодно, во-вторых сверху легче преследовать преступников, – сообщил тот, – у нас половина участка проклята, так что есть смысл создать несколько таких отрядов. Горожане уже начали привыкать к нам и не вопят, как резанные, когда мы взлетаем посреди улицы.

– Однако стоит помнить, что это – временный проект, – добавил Гийом, – когда проклятье будет снято, эти отряды будут расформированы.

Нил кивнул.

– Но сейчас они могут приносить пользу. У кого-нибудь есть еще новости?

Триша Джонс сделала шаг вперед. Она явно нервничала, но докладывала четко и ясно:

– У меня, командир Янг.

– Говори.

– В городе объявился новый торговец серебром и открыл крупный магазин на главной улице. Люди волнуются нет ли среди его вещей проклятого серебра и постоянно жалуются в стражу.

– Марк, Анри, Герда, сходите проверьте его товары. Томас, он проходил обыск на въезде в город?

– Нет. Крупных партий серебра на воротах давно не было. Может он у местных торговцев его скупил? До меня доходили слухи, что Уильям Бломфилд наводил справки о покупке серебра по дешевке.

Нил поморщился. Чертов мошенник опять взялся за старое? Надо бы его прижать.

– Проверьте все, как следует. Особенно откуда он взял это серебро. Доложите о результатах.

– Да, командир!

Рейвен объявился только через час, как всегда через окно. Он удивился, услышав о своем назначении, но тут же обрадовался.

– Отлично! Повелитель обещал меня вознаградить и он это сделал! Это будет весело!

– Само собой, но тебе придется соблюдать правила, принятые в страже, – сообщил Нил, – например приходить на службу к определенному часу и исполнять мои приказы, как начальника.

– Не вопрос. Командуй, мелочь, – ухмыльнулся Рейвен.

Гийом неодобрительно покосился на него.

– Значит так, во-первых ты должен отрезать эту разбойничью косу. Приличные горожане такую прическу не носят. Во-вторых, сейчас пойдешь к Сэму и получишь у него форму стражника. Без формы к службе допущен не будешь. В-третьих…

Рейвен расхохотался ему в лицо.

– Нил, этот придурок опять несет какую-то чушь! Так я ему и отрезал косу! Меня Шарлотта домой не пустит, она ее обожает! И на кой черт мне рядиться в вашу форму? Сам носи эти зеленые тряпки.

Гийом скрестил руки на груди:

– Повторяю еще раз, для тупых: я – капитан и заместитель начальника стражи. Второй человек в участке после Нила. Ты ниже меня по званию и должен подчиняться.

– Овцами в загоне командуй, Рыцарь, – презрительно ответил Рейвен, – там тебе самое место.

– Нил, объясни этому Ворону, что такое субординация, – процедил Гийом, – а то он не понимает очевидных вещей.

Нил помолчал, формулируя подходящий аргумент:

– Дирк, ношение формы обязательно: она – отличительный признак стражника, как черные волосы у Воронов. Иначе тебе каждый раз придется доказывать горожанам, что ты именно стражник, а не непонятно кто, влезший в чужие дела.

Рейвен пожал плечами.

– Ясно. Ладно, форму надену. Но волосы отрезать не стану: их Шарлотта любит. Да и мне так нравится.

– Все стражники носят короткие прически, даже девушки. С чего это для тебя должно делаться исключение? – сердито спросил Гийом.

Нил потер подбородок.

– На самом деле, насколько я помню устав стражи, короткие стрижки обязательны для новичков, а офицеры просто должны выглядеть опрятно. Лейтенант может позволить себе носить косу.

Гийом заскрипел зубами, а Рейвен ухмыльнулся, глядя на него:

– Видишь? Зря старался. Нил всегда на стороне своего лучшего друга.

Гийом опешил, а потом презрительно расхохотался:

– Я знал, что Вороны не слишком умны, но чтобы настолько? Нил, объясни этому глупцу, кто твой лучший друг.

Нил вздохнул. Этого только не хватало. Он догадывался, что Гийом не поладит с Рейвеном, но надеялся конфликты будут не слишком частыми и решаемыми. А они сцепились из-за пары фраз. Нил же оказался в патовой и очень глупой ситуации. Кого бы ни назвал, другой обязательно обидится. И с какой стати он вообще должен сортировать друзей по степени близости?

Тут он вспомнил о человеке, с которым никогда не было подобных проблем.

– Руди. Он не создает мне проблем на ровном месте и не занимается ерундой. Все, хватит болтать. Пора работать. Дирк иди за формой. Гийом, мне нужен график патрулей на этот месяц.

Рейвен фыркнул, Гийом бросил на него презрительный взгляд, но оба отправились исполнять приказы. Нил вспомнил, что Рудольф уехал с очередным заданием по охране какого-то аристократа и пообещал себе обязательно вытащить его в “Дрянную сову” по возвращении. И угостить пивом просто за то, что тот был разумным, практичным человеком и хорошим другом. Нилу остро не хватало кого-то простого и надежного в его окружении.

***

– К вам пришел Принц Джек, командир Янг, – сообщила Дора.

– Зови, – отозвался Нил, заполняя ведомость о жалованьи стражников, – доброе утро. С чем пожаловал?

– С важными новостями, – ответил Джек, пожимая ему руку и устраиваясь в кресле для посетителей, – отложи все дела и слушай меня очень внимательно.

– Какие-то проблемы с Воронами? Или морок вновь объявился?

– Нет. У Сюзанны неприятности.

Нил вздрогнул и отбросил перо в сторону.

– Что случилось? На нее напали?

– Нет, что ты. Это неприятности другого рода. Видишь ли, Сюзанна влюблена в тебя, ты – в нее, но ничего не происходит. По-моему это просто ужасно и нуждается в срочном исправлении, – доверительно сообщил ему Джек.

Нил нахмурился.

– Джек, это не твое дело. К тому же я очень занят.

– Пока ты занят, Сюзанна выйдет замуж за другого. Ты ведь знаешь, что девушки не ждут нерешительных кавалеров вечно? Особенно, если у них есть выбор.

Нил недоверчиво взглянул на него:

– О ком ты говоришь?

– О Льюисе. Что б ты знал, он стал много времени проводить в ее доме и наладил хорошие отношения с ее отцом. И саму Сюзанну во всем поддерживает: помогает с учебой, находит ей интересные книги для чтения и дальнейших дискуссий, внимательно слушает рассказы о ее студенческой жизни. А недавно мы с ним имели неожиданный разговор о брачных традициях разных городов, хотя раньше Льюис этой темой не интересовался. Он спросил меня, как бы я делал девушке предложение, – Джек улыбался, но с некоторым сочувствием, – а сегодня я встретил Льюиса и Сюзанну, гуляющими вдвоем по главной улице. Ты продолжай работать, Нил, но не говори, что тебя не предупреждали, когда мы оба получим приглашения на их свадьбу.

Нил вспыхнул.

– Чушь! Госпожа де Брисар не любит его! И никогда не выйдет замуж без любви!

– Некоторые девушки влюбляются в того, кто терпеливо и заботливо за ними ухаживает. Чужая любовь отзывается в их сердцах, как тлеющий уголек и превращается в ровное, теплое пламя. Да, без страстей, но Сюзанна – спокойная девушка. Ей нужен муж, который будет ее любить и оберегать. А не вялый возлюбленный, который ничего не делает, – насмешливо закончил Джек, – ты думаешь, она тебя до старости будет ждать? При ее красоте и чудесном характере?

Нил резко встал. Об этом он, почему-то не подумал. Хотя очевидно, что такая красавица не останется одна. Она захочет выйти замуж, а с Льюисом Клемонтом у нее и правда очень хорошие отношения. Черт, надо было раньше шевелиться! Проклятый ублюдок решил жениться на лучшей девушке в городе! Да он и мизинца ее не стоит! Зато ухаживал за ней, пока сам Нил скрывал свои чувства, и нежная, наивная Сюзанна чего доброго решит, что больше ее никто не любит! Хотя Льюис Клемонт уж точно не влюблен, он холодный, как льдина и просто хочет использовать брак с дочерью наместника для своих коварных планов! А сам сломает ей жизнь и сделает несчастной!

– Где ты их видел? В какой части главной улицы? – торопливо спросил Нил.

– Возле лавок с фруктами. Они неторопливо двигались к северной стене.

Нил бросился туда. Он бежал всю дорогу, мысленно костеря то Великого Ворона за хитрость и бесчестие, то себя за глупость и нерешительность. Перед глазами стояло лицо Сюзанны, колеблющейся, а потом грустно соглашающейся выйти замуж за мужчину, который отважился сделать ей предложение.

Не бывать этому!

Он увидел их и припустил со всех ног. Догнал и остановился, пытаясь перевести дыхание.

– Что случилось? – встревожилась Сюзанна.

– Он не сделал этого? – Нил тяжело дышал.

Успел? Ведь не мог же он опоздать!

– Кто не сделал? Что?

– Похоже, господин Янг опять что-то себе надумал, – с отвращением в голосе заметил Льюис Клемонт, – наверное, что прогулка со мной по людной улице и в дневное время подвергает тебя опасности.

– Конечно же это не так.

– Госпожа де Брисар, я прошу вас пойти сейчас со мной. Нам надо поговорить, – отдышавшись попросил Нил.

– Что-то случилось с папенькой? – перепугалась та.

– Нет. Это личный разговор.

– И вы не нашли для него лучшего времени, чем когда мы гуляем с Сюзанной? – презрительно спросил Льюис Клемонт. – Дождитесь когда она освободится, тогда и разговаривайте. А мы обсуждаем важную тему.

Нил вспыхнул от гнева. Мерзавец собирался задурить Сюзанне голову и стать ее мужем! Как же хотелось ему врезать и объяснить, что никто не позволит ему так поступить с ней! Сюзанна заслуживала любви, а не холодного расчета!

– Я не позволю вам это сделать. Вы ее недостойны и никогда не будете.

– Опять бредите. Не вам решать с кем Сюзанна хочет друж…

Внезапно рядом возник Джек и громко закашлялся. Он что бежал следом? Зачем? Впрочем Нилу было не до размышлений.

Сюзанна смущенно и растерянно улыбнулась ему:

– Мне очень жаль, господин Янг, но я сейчас занята. Возможно, нам стоит поговорить после моей прогулки?

Нил глубоко вздохнул. Бросил короткий взгляд на кучу народа вокруг, с интересом глядящего на него. Плевать на них. Хватит трусить. Пришло время сделать все правильно.

– Нет. Я слишком долго с этим тянул. Госпожа де Брисар, я люблю вас, – решительно сказал он, – люблю так, что не могу без вас жить. Вы – самая прекрасная девушка из всех, что я встречал. Прошу вас, будьте моей женой.

Он опустился на одно колено и поцеловал ее руку. Пальчики у нее были тоненькие и изящные, как ветви дерева. Ни у одной женщины не было таких восхитительных рук.

– Я согласна.

Нил поднял голову и встретился с ее сияющими голубыми глазами. Сердце его екнуло. Сюзанна была счастлива! Она любила его, а не Льюиса Клемонта! Нил все сделал правильно!

И теперь женится на ней.

Он встал, бережно сжимая ее ладонь в своей и не сводя с Сюзанны глаз.

– Вы сделали меня самым счастливым человеком в этом городе, – мягко сказал он.

Джек радостно поздравил их и поспешил увести Льюиса Клемонта подальше, за что Нил был ему благодарен. Да и за остальное тоже. Надо же, чуть было не упустил свое счастье! Чего он на самом деле боялся? Они ведь скоро снимут проклятье и угроза от Великого Ворона полностью исчезнет!

Тем же вечером он официально просил руки Сюзанны у Жака де Брисара и тот одобрил их брак. Новость об их помолвке распространилась подобно лесному пожару и на Нила отовсюду посыпались поздравления. В участке стражи его встретили аплодисментами и радостными криками. Вернувшийся Рудольф хлопал его по плечу и обещал гулять на их свадьбе, как на собственной. В “Дрянной сове” он бодро пересказывал Нилу свои приключения, пока не наткнулся взглядом на Ворона-вышибалу и не помрачнел, буркнув: “Опять они. А я только забыл о паршивцах”. Нил не обратил на это внимания. Он прикидывал кого позвать на свадьбу: в первую очередь написал родителям и своему старому наставнику в воинских искусствах. Нужно было обеспечить им безопасный приезд в город.

К Сюзанне Нил приходил каждый день, чтобы увидеть хоть на пару минут. Встречал после занятий и провожал до дома, слушая, как прошла ее учеба, три раза в неделю ужинал с ней и ее отцом, получал записки, передаваемые со служанками и был до одури счастлив.

Именно этот чудесный момент проклятый морок выбрал для новой атаки.

***

Марк, Анри и Герда сходили в лавку торговца серебром и вернулись доложить о результатах.

– Это не проклятое серебро. Мы все осмотрели и поговорили с хозяином: он торгует красивой посудой, да и только. Столовыми приборами, кофейниками, бокалами, подносами с узорным орнаментом, вазочками под джемы и тому подобным, – рассказал Марк, – я, на всякий случай, купил несколько штук и показал их Шарлотте с Рейвеном, а потом господину Льюису. Все они подтвердили, что это не проклятое серебро и полностью безопасно.

– Это и так было очевидно, – фыркнул Анри, – там нет ни одного предмета из наших листовок. Зря деньги потратил.

– Не зря. Кристине они понравились. Хочет заглянуть, прикупить что-нибудь еще.

– Мы объяснили торговцу, что он вряд ли сможет заработать на продаже серебра сейчас, но, кажется, он нам не поверил, – сказала Герда, – все время твердил, что проклятье было в городе всегда и не уйдет из него, а серебряные вещи очень красивы.

– Это был не Уильям Бломфилд? – спросил Нил.

– Нет, – ответил Анри, – совсем другой человек. Так что делать с жалобами горожан на его лавку?

– Напиши официальный ответ: серебро безопасно, нет причин для беспокойства, – велел Нил, – он скоро разорится и уедет или возьмет ссуду в торговой гильдии и начнет торговать чем-то другим.

Прошла пара недель и Нил почти позабыл об этом случае. Пока в городе не случилась паника, заставившая всех стражников носиться по городу, как угорелым.

Однажды утром люди проснулись и обнаружили в своих садах или на пороге домов серебряные вещи. Вилки, ложки, ножи, кофейники и подносы. Паникующие горожане выбирались из домов через окна и мчались в стражу с мольбами забрать опасные предметы, пока проклятье не пало на них и их семьи. Стражники-Вороны сбились с ног, обходя чуть ли не каждый дом в городе, благо вскоре к ним присоединились обычные Вороны, которых позвал на подмогу Рейвен. Складские помещения были забиты красивой посудой, в которой Марк, Анри и Герда с удивлением узнали товары из лавки торговца серебром.

Взбешенный Нил пошел лично разбираться с шутником, решившим так оригинально избавиться от непроданного товара.

– Как его имя?

– Эм… честно говоря не помню, – несколько смутился Марк, – уже много времени прошло. Знаешь, имя есть на вывеске. Лавка расположена между магазином готовых платьев и табачной. Не перепутаешь.

– Нам идти с тобой? – уточнил Анри.

– Идемте! Я этого паршивца в камеру засажу! – рявкнул Нил.

Он просто кипел от злости, пока не добрался до места и Марк не указал ему на вывеску. Нил прочел ее и остановился, словно налетел на стену. Уставился на нее во все глаза.

Да быть того не могло!

Вывеска гласила: «Серебро от Р. Хэрринга».

Нил торопливо вытащил клочок бумаги, который по примеру Джека и Льюиса Клемонта теперь постоянно носил с собой. Прочел и убедился, что имя одно и тоже. Наглый морок почти месяц торчал у всех на глазах и никто этого не заметил! Да как так-то?!

Нил выругался и бросился в лавку, но та была абсолютно пуста. Ни торговца, ни посуды: всю раздал горожанам! Но не могло же серебро быть обыкновенным? Зачем мороку так шутить над ними? Оно должно было быть проклятым!

Увы, это оказалось так.

Спустя несколько дней в стражу начали приходить люди с почерневшими волосами. Приезжие, жадные глупцы или случайные жертвы: все, кто по тем или иным причинам оставил серебро себе. Оно почернело, как ножи, броши и табакерки, но это был новый вид проклятых вещей о которых Великий Ворон никого не предупредил. Нил собрал всех причастных и потребовал от него ответа:

– Вы ведь подтвердили, что вещи безопасны!

– Я никогда раньше их не видел! – огрызнулся Льюис Клемонт, отводя взгляд. – Мы десять лет собирали проклятое серебро и оно было другим! Я не понимаю, что происходит!

Нил едва сдерживал гнев.

– У нас больше двадцати новых Воронов и это явно не все.

– Да и я предупреждал вас, что сбор проклятого серебра – непростая задача! Почему вы не закрыли эту чертову лавку сразу же, как узнали о ней?!

– Потому что вы заявили, что в ней не проклятое серебро!

– Прошу вас, не ссорьтесь! – взмолилась Сюзанна. – Ваш разлад играет на руку этому мороку и мешает нам бороться с проклятьем. Не надо так.

Они оба замолчали. Нил взял ее за руку и почувствовал, как успокаивается. Льюис Клемонт явно устыдился своего поведения, мельком глянул в клочок бумаги и сказал:

– Никто не мог ожидать подобного. Господин Хэрринг оказался куда умнее, чем мы думали. Он продолжит любой ценой раздавать горожанам проклятое серебро. Это – смысл его существования и основа чар из которых он создан.

– Его бы арестовать, – вздохнула Агата, – но он опять сбежал, так?

– Мы обыскали улицу Питфаул, но тринадцатого дома на ней все еще нет, – хмуро сообщил Гийом, – пытались составить описание внешности, но Анри, Герда и Марк снова забыли как он выглядел. Ни один из них его даже не узнал.

– Паршиво, – проворчал Рудольф, – так как нам его схватить, если он неуловим?

– Никак, – покачал головой Льюис Клемонт, – город противится снятию проклятия, как и раньше, пытаясь увеличить количество Воронов. Как в случае с цирком и госпожой Келли старые правила перестали работать: больше двадцати Воронов в год появиться не могло ни при каких условиях, но сколько проклятых вещей вы собрали? Больше сотни?

– Да.

– Я начинаю думать, что ты был прав, Сольвейн, – тихо сказал Льюис Клемонт, оборачиваясь к тому, – и Воронов в городе всегда должно быть определенное количество. А значит сбор проклятого серебра изначально был бессмысленной идеей.

– Чушь! – сердито отрезал Нил. – Мы должны защищать людей от проклятья! Это единственно верный вариант решения проблемы. Злу нельзя потворствовать, с ним надо бороться!

– Знаешь, Льюис, я именно сейчас вдруг подумал, что моя теория неверна, – внезапно сказал Сольвейн Винтер, – ведь Воронов никогда не было одинаковое количество: во времена Великого Ворона Элдрика их было больше трехсот, а к твоему появлению в убежище осталось меньше пятидесяти. И проклятье никак на это не реагировало, выдавая стандартное количество проклятых вещей в год. Ничего не происходило десять лет подряд, когда мы находили по одной-две вещи и ничего не изменилось во Время Рыцарей, когда единственное проклятье получила Агата. Так почему этот морок начал действовать именно сейчас?

– Кстати, интересный вопрос, – задумался Джек, – но куда важнее определиться с дальнейшими действиями. Что мы будем делать, чтобы он не повторил удачный ход?

– Нужно запретить торговлю и ввоз серебра. Любого, – решил Нил, – его можно будет только хранить.

Джек чертыхнулся.

– Ты хочешь окончательно утопить всех, кто торговал им раньше? Я только начал исправлять ситуацию к лучшему! Не вздумай его конфисковать, понял?

– Это не понадобится. Вывоз останется свободным.

– А как же серебряные украшения, которые люди носят на себе? – растерялась Сюзанна. – Их что будут отнимать на воротах?

– Не будут. Но станут предупреждать о запрете передачи и торговли им.

Гийом схватился за голову.

– На воротах точно начнется дурдом!

– Ничего, справимся, – жестко возразил Нил, – я не дам этому проклятому мороку навредить людям. Как бы ни было сложно, но мы остановим его. Объявим награду за поимку или информацию о его местонахождении. Он пожалеет, что связался со мной.

– Позови, когда решишь его грохнуть, – ухмыльнулся Рейвен.

Льюис Клемонт покачал головой.

– Надеюсь, ваше упорство даст свои плоды. Пока что господин Р. Хэрринг со своей целью явно справляется лучше нас.

Глава 14. Проклятье для Принца

Студентке Кларе Джек понравился. Она кокетничала, хихикала и с удовольствием принимала его подарки. Светленькая, фигуристая, любящая кружева и рюши, она напоминала Джеку воздушное пирожное со взбитыми сливками. Несмотря на видимое легкомыслие Клара была серьезно увлечена архитектурой и мечтала создавать прекрасные дворцы, которые прославят ее имя в веках. Джек щеголял фактами об архитектуре, которые услышал от Сюзанны и беседы у них складывались живые и интересные. Проскочившая между ними искра привела к тому, что уже после второго свидания Джек поцеловал Клару и не встретил ни малейшего сопротивления. Напротив, Клара раскраснелась и сообщила, что он хорошо целуется. И что является третьим парнем, с которым она это делает. Джек пообещал стать последним, чем вызывал ее смущенное хихиканье. И позволил себе еще два поцелуя, после которых пришел в прекрасное настроение.

Клара была очаровательна. Мила, весела и красива. А какая у нее была чудесная родинка на щеке! Смотреть не насмотреться. Но самыми восхитительными были ее светло-голубые глаза со смешинкой в них. Похоже, Джек наконец-то нашел себе девушку! И полностью ее устраивал! Но обрадовался он слишком рано.

Однажды, когда они сидели в какой-то кондитерской, где Джек угощал Клару десертами, к ним подошел бледный, несчастный парень и швырнул Джеку в лицо свои перчатки. После чего срывающимся голосом вызвал его на дуэль.

– Себастьян, ты с ума сошел? Это же Принц Джек! Он тебя убьет одним щелчком! – изумилась Клара.

– И зачем мне это делать? Меня в тюрьму посадят за такое. Ты знаешь этого парня? – спросил Джек, недоумевая.

Он вертел перчатки в руках, не зная, куда их девать: швырнуть обратно или оставить себе, раз уж их ему буквально отдали?

– Это мой однокурсник. Будущий архитектор, Себастьян Аддерли.

– И зачем будущему архитектору драться со мной?

– Потому, что ты – негодяй! – взорвался тот. – Коварный соблазнитель! Клара не верь ему! Он будет лгать о любви, а сам использует тебя и бросит! Он постоянно меняет девушек: вначале к Делле приставал, потом соблазнил какую-то стражницу, теперь за тебя взялся! Сюзанна обмолвилась, что с ней он тоже гулял, а потом просто пропал! Не поддавайся на его сладкие речи, он – подлец!

Клара хихикнула и с интересом взглянула на Джека. Тот возмутился:

– Ничего подобного, они все сами меня бросали! И вовсе я не подлец! И драться с тобой не буду.

– Тогда ты просто трус!

– Ну, да. А ты не знал, что меня в городе прозвали Трусливым Принцем?

Себастьян смешался. Затем повернулся к Кларе:

– Видишь, он даже сражаться за тебя не готов!

– А ты готов? Чего это ты вдруг полез защищать мою честь? – с любопытством спросила Клара.

Себастьян покраснел и уставился на нее совершенно несчастными глазами.

– Кто-то же должен.

– И все? Это единственная причина? – насупилась Клара.

– Нет. Я… я тебя… Клара, ты такая милая, талантливая и веселая девушка! Прошу тебя, выбери кого-то более достойного, чем этот обманщик!

– Вот не надо, все свои обещания я исполняю, – возразил Джек и приобнял Клару за талию, – и девушка уже выбрала меня. Попытай счастья где-нибудь в другом месте.

Клара выглядела разочарованной.

– Себастьян, все это мило, но я хотела найти себе парня и я его нашла. Жаль, что никто раньше не пожелал отвести меня в кондитерскую, погулять со мной по городу или помочь мне с проектированием конструкций, хотя я просила. И если это все на что ты способен, то тебе лучше уйти.

Тот вздрогнул и вдруг завопил на всю кондитерскую:

– Клара, я люблю тебя! Люблю! Пожалуйста, брось этого обольстителя и стань моей девушкой! Я обещаю водить тебя гулять, угощать пирожными и делать за тебя задания по проектированию конструкций!

Клара расцвела.

– Вот так-то лучше. Но делать за меня не надо, я просила только помогать. Рано или поздно я их одолею. Иначе мои дворцы развалятся. Джек, извини, пожалуйста, но я в этого дурня влюблена. Ты отменно целуешься, однако сердцу не прикажешь. Уверена, ты найдешь свое счастье. Спасибо за десерты. Я пошла.

– Эй, подожди! А как же я?

Но Клара и Себастьян уже покинули кондитерскую, а все ее посетители зашептались, с любопытством поглядывая на Джека. На следующий день весь город знал, что его снова бросили, а Льюис, Сюзанна, наместник и все служащие его лавок, высказали ему сочувствие и уверенность в том, что он обязательно найдет достойную спутницу жизни. Ведь у такого успешного и привлекательного мужчины точно не будет с этим проблем.

Агата хохотала, как ненормальная.

– Опять! Уже третья сбежала!

– Это не смешно, – сердился Джек.

– Еще как смешно! Мне уже пятеро знакомых в лицах пересказали эту историю, причем каждый по-своему! Мне особенно понравился такой вариант: добрый Принц помог простой девушке вызвать ревность ее возлюбленного, а потом благословил их союз!

– Тебе все шуточки, а меня снова бросили! На мне точно проклятье лежит!

– Ты же Прекрасный Принц, какое тебе проклятье?

– Которое не дает мне устроить личную жизнь, – мрачно ответил Джек, – и отталкивает от меня любую девушку, которой я понравлюсь.

– Зато ты богатеешь с такой легкостью, словно притягиваешь к себе золото, – отсмеявшись сказала Агата, – нельзя же иметь все сразу.

– Почему это? Как будто я о многом прошу. Да что за черт, почему меня никто не любит?

Агата сплела пальцы в замок и устроилась на них подбородком.

– Вообще, это действительно странно. По всем параметрам ты на высоте: симпатичный, обаятельный, умный, добрый, щедрый, умеешь ухаживать и веселить девушек. Так почему же они тебя отвергают, милашка Джек? Что ты делаешь не так? Пристаешь? Грубишь? Пренебрегаешь ими?

– Ничего подобного! – возмутился Джек. – Разве Делла, Герда или Клара на меня жаловались?

– Нет. Значит, это что-то тоньше и менее явное, чего ты сам не замечаешь. Но оно тебе мешает. И пока не поймем, что именно, с девушками у тебя ничего ладиться не будет.

– Твои предложения? – спросил Джек.

Настроение у него потихоньку выправлялось. Агата легко и мимоходом оценила его, как привлекательного парня и Джек вновь преисполнился уверенности в себе. Приятно когда хорошенькая девушка считала его симпатичным, обаятельным и умным. Значит, так оно и было, и он точно должен кому-то понравится. Да и в целом встречи с Агатой неизменно поднимали ему настроение.

– Хм. А давай-ка тебя проверим? Представь, что я – твоя девушка и веди себя со мной так же как с Деллой, Гердой и Кларой.

– Ты чудесно сегодня выглядишь, – обаятельно улыбнулся Джек, – просто сияешь. Тебе очень идут собранные волосы, но я хотел бы однажды увидеть их распущенными. Хочешь горячего шоколада?

– Не хочу, – неожиданно ответила Агата.

– Что я не так сказал? – подозрительно уточнил Джек.

– Ничего, просто он мне надоел. Мы с тобой постоянно сидим в одном месте и мне это наскучило.

– Так пойдем погуляем по городу. Погода же чудесная.

– Пойдем. И продолжай вести себя так будто ухаживаешь за мной.

Джек на секунду задумался. Это было несложно: Агата была красавицей и ему было приятно развлекать ее. Но был один важный нюанс, который стоило обговорить.

– А обнимать и целовать тебя можно?

– Только попробуй. По физиономии получишь, – Агата выдвинула изящные черные коготки и показала ему, – у меня есть Сольвейн и я его люблю.

– А он не обидится на то, что мы делаем?

– Нет, с чего бы? Это же просто проверка тебя, как кавалера, – Агата пожала плечами, – совершенно невинная. А мой Сольвейн – красивый и уверенный в себе мужчина, ему-то с чего ревновать? Он знает, что я его люблю.

Джек с любопытством взглянул на нее.

– А за что ты его полюбила?

Агата мечтательно улыбнулась.

– За все. Сольвейн красивый, чуткий, заботливый, с ним всегда легко и приятно. У меня сейчас много работы и напряженная жизнь, но с ним я будто бы в оазисе мира и покоя. Всегда расслабляюсь и забываю обо всех тревогах и невзгодах.

– А какие он тебе дарит подарки? Он же нигде не служит, так?

– Так. Сольвейн – поэт. Он читает мне стихи и говорит, что я – его вечерняя звезда. Эти слова стоят сотен подарков. Такой и должна быть настоящая любовь, понимаешь, Джек?

Карие глаза Агаты засияли мягким светом, а губы изогнулись в счастливой улыбке. Она расцвела, будто роза и с нежностью посмотрела на него. Сердце Джека екнуло, а потом наполнилось теплом и восторгом. Он понравился Агате? Такие взгляды не могли лгать, они говорили обо всем без слов и рождали непреодолимое влечение! Агата любила его! Да! Он был нужен ей, она выбрала его!

Джек едва не бросился к ней, чтобы поцеловать и сообщить, что ее чувства взаимны, но замер, словно замороженный.

Любящий взгляд Агаты был направлен сквозь него.

Она смотрела прямо на Джека, но видела на его месте совсем другого мужчину. Того, кому хотела так улыбаться и дарить свою любовь, всю, без остатка.

Сольвейн.

Агата была самой восхитительной девушкой из всех, что Джек когда-либо встречал.

Только вот любила не его.

И Джека, уже вознесенного в небеса под ее влюбленным взглядом, внезапно скрутило от острой, отчаянной зависти. В душе вспыхнул гнев. Сольвейн был нищим, не добился ничего и ничем не прославился, но Агата любила его просто так, за пустую болтовню и красивое лицо. А Джек, при всех его богатствах и талантах будто не заслуживал ничьей любви. Нет, плевать ему на других! Почему он не заслуживал любви такой девушки, как Агата? Ни одного лучика от этой пылающей звезды ему не доставалось. Это же было совершенно несправедливо! Чем он хуже этого… этого…

– Но ты любишь, когда тебе дарят подарки, – заметил Джек, стараясь не выдать захлестнувших его чувств. Его штормило и бросало от ярости и обиды до странного трепета в груди, рожденного влюбленной улыбкой Агаты, – обожаешь украшения и красивые платья, милые вещички и когда тебя угощают чем-то вкусным. Неужели, чтобы порадовать тебя, он не мог найти службу? Множество Воронов ее уже нашли.

– А множество еще нет. Мы над этим работаем, забыл? – свет из глаз Агаты исчез и она встряхнулась, вновь становясь деловитой. – Сольвейну не подойдет служба в лавке или физический труд. Он – творец. А украшения и красивые платья я куплю себе сама. Еще и его содержать могу. У меня хорошее жалованье.

Джек стиснул зубы и попытался подавить возмущение.

Содержать нищего бездельника?! Агате? Самой яркой девушке города? Да зачем ей вообще такой никчемный мужчина?!

– А как же твои четкие требования к возлюбленному? Разве щедрость туда не входит?

– Входит. Но это совершенно неважно.

– Почему?

– Потому что я люблю Сольвейна. И это главное. Без любви все эти параметры не имеют смысла, – пояснила Агата и встала, – так мы идем? Собирались же гулять и проверять, что ты делаешь не так. Ты чего такой недовольный? Зубы от сладкого заболели?

– Нет. Пойдем гулять.

Джек шел по улице, слушал беззаботный щебет Агаты о будущей свадьбе Сюзанны с Нилом, и пытался успокоиться. Какая ему разница, что Агата любит недостойного кавалера? Это ее дело. Но содержать его, да как так можно?! Разве таких мужчин не называют альфонсами? Почему умная, красивая, трудолюбивая и жизнерадостная Агата влюбилась в такого бездельника?

Потому что ей с ним было хорошо. Он дал ей ощущение мира и покоя. Заботился о ней. Говорил именно те слова, которые она хотела услышать. И оказался рядом, когда Агата искала себе кавалера.

Ему просто повезло.

А Джеку – нет.

– Ой, какая прелесть! Джек, погоди, я хочу посмотреть эти колечки!

Они остановились у уличного лотка с дешевыми побрякушками. Среди них не было ни золота, ни серебра: медные цепочки, кольца с поделочными камнями и простые кулоны на веревочках. Такие “украшения” дарили друг другу бедняки. Агата выбрала кулон с крупным красным камнем.

– Хочу вот этот!

– Это стекляшка, ей цена пять медяков, не больше, – поморщился Джек.

– И что? Она хорошо подойдет к моему рабочему наряду. Купи мне ее, – нахально потребовала она.

Джек вздрогнул.

Агате пошли бы рубины. Настоящие, а не грубая подделка под них. Она ведь любит их. Рубины, дорогие платья и толпы слуг, исполняющие малейший ее каприз.

И крохотная застежка в виде граната.

Все, чтобы ее глаза светились от счастья при взгляде на Джека, а не сквозь него.

Его охватил жар. Сердце заколотилось, как бешеное. Джек смотрел на Агату и не мог оторвать от нее глаз. Светлая кожа, гладкие черные волосы, алые губы и изящная фигурка с мягкими округлостями – все это теперь сводило его с ума. Взывало к древнейшему инстинкту: получить, покорить, захватить, забрать себе. Будто он был каким-то чертовым варваром, а не порядочным человеком!

Наваждение какое-то.

Или такой и должна быть настоящая любовь?

Агата нахмурилась.

– Джек, ты витаешь в облаках. Забыл, что мы делаем? Кулон дешевый и мне казалось, что ты уж точно не скряга. Но если пять медяков заставляют тебя жаться, то я нашла причину по которой девушки от тебя сбегают.

Джек очнулся и потряс головой.

– Извини, отвлекся. Знаешь, тратить на такую восхитительную девушку всего пять медяков просто ужасно. А здесь еще много блестящего стекла, – он вытащил горсть серебра и сунул лоточнику, – набирай на все.

Агата одобрительно улыбнулась.

– Вот, другое дело. Я возьму все кольца, кулоны и пять браслетов. И пошли гулять дальше.

Джек усмехнулся. Он понял, что будет делать с безумным чувством и на душе у него стало легко-легко. Смятение и ярость улеглись, оставив одну лишь решимость.

– Пошли. Кстати, я рассказывал, как убедил Нила сделать Сюзанне предложение?

– Неа. Расскажи!

И Джек принялся болтать, развлекая ее. Это он всегда умел делать в совершенстве. Агата слушала, смеялась, вставляла свои комментарии и даже немного кокетничала. И каждый ее взгляд, каждая улыбка наполняли Джека восторгом. Почему он раньше не понимал, что ему нужна именно она? Ведь видел ее бойкий нрав и страстность, общительность и трудолюбие, и просто зашкаливающую женственность. Агата напоминала свой собственный куст с черными розами: очаровывала и привлекала, притягивая Джека к себе, безудержно цвела, получая внимание и колола шипами тех, кто грубо с ней обращался. И была единственной в своем роде. Такая земная и такая волшебная. Ей так легко было угодить: хвалить ее, дарить подарки, развлекать, показывать, что она красива и желанна. И вот уже Агата смотрит только на него, лукаво хлопает ресницами и улыбается:

– А ты неплох в ухаживаниях, Принц-обаяшка! Чем же ты ухитрялся всю эту прелесть портить?

– Не знаю. Может, все, кто ушел просто освободили место для настоящей принцессы? – мягко спросил Джек, глядя на нее.

Агата хихикнула и помахала рукой, словно ей стало жарко.

– Ух, хорош! Да ты сегодня в ударе! Давай ненадолго прервемся и поговорим, как друзья. Объясни мне, чем тебе так нравится философия? Это же полнейшая скукота! Переливают из пустого в порожнее и обмусоливают очевидные вещи! Но вам с господином Льюисом почему-то нравится.

Джек споткнулся и уставился на нее в священном ужасе.

Его прекрасная черная роза осуждала философию?! То, что Джек считал интереснейшей вещью на свете?!

Значит, ее требовалось переубедить.

– Философия – очень практичная наука. Она нужна людям, которые хотят стать счастливыми. Вот ты хочешь? – бодро спросил Джек.

– Хочу. Но чем мне в этом поможет философия? – озадачилась Агата.

– А я объясню на примере моего деда: самого богатого и успешного человека в Лидии. И, как оказалось, самого несчастного. Ни деньги, ни власть, ни молодая жена не смогли дать ему то, чем владели последние бедняки, распевающие песни одновременно с подметанием улиц. Счастья и радости в жизни.

– А философия тут причем?

– Она помогает познать самого себя и окружающий нас мир. И позволяет понять, что сделает тебя счастливым, а что – лишь фантик от конфеты, потерявший свое содержимое и оттого совершенно ненужный. Даже если этот “фантик” – богатство, слава и власть.

Джек увлеченно рассказывал о счастье и несчастье, смысле жизни и ее пустоте, о том как видел и понимал философию. Недоверие на лице Агаты сменилось задумчивостью.

– И вот, я приехал сюда, чтобы не закончить, как мой дед. И знаешь что? Я уже счастлив, причем в самые необычные моменты жизни, которые никто не сочтет счастливыми, глядя со стороны. Тебе это знакомо?

– Да, – теперь Агата ловила каждое его слово, – меня сделало счастливой проклятье. Для всех это беда, меня жалели и сочувствовали, но без него я осталась бы жалкой, злой и несчастной завистницей Сюзанны. Выходит, есть вещи неправильные, дурные и даже глупые, но дарующие счастье, а есть что-то, чего хотят все, но конкретному человеку оно без надобности?

– Верно. И вот такие вопросы изучает философия. Этика и мораль, познание мира и противоречивость человеческой натуры – зная все это можно разобраться в себе, когда совершенно запутался. И найти свой путь к счастью. Именно философия сделала меня Прекрасным Принцем.

– А это здорово. Я и не думала, что философия может быть настолько интересной и полезной, – Агата подняла на Джека глаза, полные любопытства, – расскажи еще о ней. Я хочу знать больше. Тогда я никогда больше не буду несчастной. Научишь меня этому?

– Научу. Обещаю.

Джек с трудом подавил желание ее поцеловать.

Она поняла! Агата оценила его главное увлечение! Просто раньше ей никто толком о нем не рассказывал! А теперь она готова была слушать и применять на практике новые знания!

Сердце не обмануло его. Они были похожи.

Агата – та самая. Девушка, которая сделает Джека счастливым. И которую он будет любить, баловать и носить на руках просто за то какая она восхитительная. За ее острый язычок и сердце с перцем. За сияние глаз и улыбки на губах. И за то счастье, которое она уже дарила Джеку одним своим присутствием.

Агата – путеводная звезда, которая будет светить только ему.

Они провели совершенно чудесный день вместе. Джек проводил Агату до сожженного квартала и смотрел, как она улетает. Крылья у нее тоже были чудесные. Черные, большие, красивые. Перышко лежало к перышку. С ними сама Агата казалась маленькой и хрупкой.

Она осталась довольна прогулкой и предупредила, что в следующий раз они продолжат проверку. Джек с охотой согласился. Его душа пела. А практичный разум уже прикидывал как добиться взаимности. Он сумеет дать Агате то, чего ей никогда не даст Сольвейн. Она сама рассказала, что для этого потребуется и он исполнит все ее желания, как волшебный джинн. Кто откажется от богатого, щедрого и красноречивого возлюбленного? Уж точно не та, что обожает, когда ее хвалят, одаривают и балуют. Они будут потрясающей парой. А когда снимут проклятье, Джек отвезет Агату в Лидию и познакомит с семьей. Закатит свадьбу на весь город. И выстроит ей виллу, похожую на дворец.

Настоящая принцесса должна жить в роскоши и богатстве.

А избранница Прекрасного Принца – всегда принцесса. Что бы ни думала о себе сама. И она полюбит Джека так, как не снилось тому нищему поэту.

– А ты ее спросить не хочешь? Вдруг у Агаты на это другое мнение? Она ведь тоже любит. Только не тебя. Ты помнишь, что такое свобода воли и почему отнимать ее недопустимо?

Голос совести отчего-то напомнил Льюиса. Будто они вели философскую беседу за чашкой чая в убежище Воронов.

Джек помрачнел и подавил неприятные мысли.

Нет уж, в этот раз он не отступит.

Одновременно с этим он понял в чем была его проблема раньше. Он хотел просто быть с девушкой, а Делла, Герда и Клара могли ему это дать. Каждая из них ему нравилась и при этом совершенно не была нужна. С ними было хорошо, но и без них было неплохо. Влюбленность в Сюзанну была намного сильнее, но отказавшись от нее единожды, он ничего не потерял и потосковав немного, забыл ее. Его вполне устраивало быть ее другом.

Мысль о том, чтобы остаться просто другом для Агаты вызывала у него яростный протест. Он хотел, чтобы она (и только она, Агата Милн, красавица-Воронесса, не другая девушка, не любая, не похожая) любила его и желание это было настолько сильным, что не вызывало ни малейших сомнений. Наверное, что-то похожее испытывала Сюзанна, собираясь делать предложение Нилу, чтобы стать его женой. Ей было плевать на неловкость этой ситуации, на возможный отказ, на отсутствие ухаживаний от Нила. Он просто был ей нужен и Сюзанна получила его.

А Джек получит Агату и будет любить, как сумасшедший, всю оставшуюся жизнь.

И никакое невезение, проклятье или сложные обстоятельства ему не помешают. Он одолеет все преграды на своем пути. Нужно лишь добиться ее любви и все будет хорошо.

Путь к счастью был определен. И он был простым и понятным.

Глава 15. Цена благотворительности

Шарлотта наслаждалась светской жизнью: щеголяла в новых нарядах, танцевала и развлекалась, посещая вечера, устраиваемые Принцем Джеком для приезжего торговца. Влюбленный Шах старался поразить ее, угощая сладкими напитками своей родины, нанимая лучших музыкантов, танцовщиков и фокусников и даря драгоценности от которых Шарлотта, с трудом отказывалась. Раньше она приняла бы их с радостью, но теперь было нельзя – она замужем. Да и совестно как-то: конечно Шах – всего лишь мужчина, одержимый своей страстью, но она пользовалась им. Не для себя, сама она лишь приятно проводила время и ничего ему не обещала. Но для города щедрость Шаха была полезна. Направлять ее в нужное русло было нетрудно: хватало пары правильных слов. О, она слышала, что Шах так же благороден и добр, как ее друг Джек Гудман? Тоже хочет помочь Воронам? И вот уже Шах из кожи вон лезет, чтобы доказать что он во сто крат лучше. Сюзанна и Льюис получили еще по мешку золота на свои проекты, Принц Джек – заключил выгодный договор, а в городе открылись несколько лавок с коврами и пряностями, на службу в которые брали только Воронов. Льюис был весьма доволен этим, а Сюзанна лично приходила поблагодарить Шаха за его щедрость и доброту.

Разве такая польза не стоила совсем маленького, крошечного обмана? И мог ли от нее быть вред? Мало ли мужчин в нее влюблялось? Шарлотта ведь была с Шахом мила и очаровательна. Ему должно было этого хватить.

Но, конечно же, не хватило.

Однажды вечером Принц Джек сказал заканчивать и признаваться в замужестве.

– Контракты заключены, деньги получены, а Шах, бедняга уже начал грезить тобой. Пора спускать его с небес на землю. И утешать после того, как прекрасная пери исчезнет из его жизни.

– А вот ты моим чарам больше не поддаешься, – прищурилась Шарлотта, – хотя между Кларой и Гердой изнывал, а при них старательно на меня не смотрел. Четвертую девушку завел? Это кто же у нас такой особенный? О ком грезишь ты, Прекрасный Принц?

– О прекрасной принцессе, которая будет моей, – серьезно ответил Джек, но глаза его вспыхнули, словно чернильное пламя, – и я начал сочувствовать нашему гостю в его положении. Постарайся попрощаться с ним мягко.

Мягко не вышло.

Услышав, что Шарлотта больше не придет Шах принялся допытываться причины, а услышав о муже-стражнике расхохотался:

– И все? Пери, я выкуплю тебя у него, отсыпав золота по твоему весу!

– Он никогда на это не пойдет.

– Поверь мне, красавица, нет мужчины, что не ослеп бы от блеска золота. Ты замужем за жалким стражником. За золото ничтожные простолюдины пойдут на все. Скажи куда прислать деньги и уже завтра ты будешь моей.

Шарлотта онемела.

Он собирался купить ее, как породистую кобылицу.

Шах резко стал ей неприятен. Высокомерный богач! Что он о себе возомнил? Оба ее мужа были стражниками и оба – достойнейшими людьми. Ганс умер за нее. Рейвен убил. А тут какой-то смазливый, расфуфыренный павлин уверен, что достаточно лишь заплатить, чтобы получить желаемое?

– Я не товар, чтобы меня можно было получить за золото. Обойдешься без новой игрушки, – презрительно заметила она.

– Ты – сокровище, которое будет моим любой ценой, – отрезал Шах.

– Нет цены за которую ты получил бы меня. Прощай.

Шарлотта ушла и больше не посещала дом Принца Джека. Она чувствовала себя оскорбленной. Не нужны ей были богатства избалованного наглеца, пусть с ее красотой она могла бы получить все. То что ей нужно – не деньги и драгоценности, а любовь Рейвена, безопасность родных и друзей, мирная жизнь Воронов и снятие проклятья. Больше ничего.

Но однажды, в городе, она увидела чудесный, просторный дом, выставленный на продажу. Она осмотрела его с разрешения владельцев и бесповоротно влюбилась. Он был идеальным воплощением ее желаний. Шарлотта вспомнила о чем когда-то мечтала: о своем доме и паре детишек. Их с Гансом дом давно продали его родители и уехали из города. А этот стоил очень дорого. Жалованье стражника Рейвен недавно принес и отдал ей, не оставив себе даже монеты, но на покупку дома этого не хватит. Хотя, если бы она приняла хоть один подарок Шаха, легко бы выкупила дом мечты и поселилась в нем с любимым мужем. А противный торговец бы не обеднел.

Шарлотта поморщилась: ну его! Не все можно купить. Ее симпатию уж точно. Она больше никогда этого типа не увидит.

Однако она ошиблась.

***

Шарлотта раскрыла глаза, не понимая где находится. Голова болела и кружилась. Память возвращалась неохотно: Шарлотта вспомнила, как навещала родителей, засиделась допоздна и решила пойти домой пешком. Но стоило ей выйти за ворота дома, как на нее напали.

Она резко села и огляделась. В комнате было темно и она зажгла чернильное пламя. Льюис как-то долго доказывал, что черное колдовское пламя не должно ничего освещать и оно действительно не освещало, но ровно до того момента, как Шарлотта этого не пожелала. После чего Льюис долго думал, а затем сообщил, что магия Великого Ворона исполняет желания хозяина. Поэтому ей можно было лечить, создавать крылья или освещать. А раз вся магия Воронов это его магия, выходило, что они тоже могли управлять ею. И даже вспомнил какую-то Воронессу-колдунью Урсулу, жившую во времена Элдрика и придумавшую некоторые из его заклинаний.

К возмущению Льюиса, Шарлотту это не особенно интересовало, но теперь пригодилось. Она осмотрела комнату, подергала запертые ставни и закрытую дверь, а потом зашла в ванную и к своему изумлению, услышала голоса. Не без труда нашла вынимаемую дощечку, через которую кто-то явно собирался подглядывать за купающимися, и вытащила ее.

И услышала разгневанный голос Шаха:

– Что за чушь? Как это: телега застряла в пустых воротах?

– Мы не знаем, господин. Подкупленные стражники раскрыли их и поторапливали нас, но телега не двигалась с места, словно заколдованная. Мы просто не смогли выехать. Говорят, этот город волшебный. Может поэтому?

– Так вынесли бы пери на руках!

– Но господин, мы солгали стражникам, что внутри был ваш товар! Если бы они увидели женщину, могли отказаться покрывать нас. Здесь запрещено рабство.

– Завтра ночью попробуете еще раз. И только попробуйте вновь не справиться, дети шакалов! Всыплю по сто плетей каждому!

Шарлотта зашипела, как рассерженная кошка. Так вот кто ее похитил! Мерзкий сластолюбец! Еще и из города пытался незаметно вывезти, ублюдок! А Рейвен, как назло, сегодня служит в ночную смену! Все предусмотрели! У дома родителей подкараулили!

Она вернулась в комнату и подошла к ставням. Выпустила когти и попыталась срезать железный засов, но лишь поцарапала его. И чуть не сломала когти.

– Ты мне за это заплатишь, мерзавец! – тихо поклялась Шарлотта и зажгла чернильное пламя.

Если Рейвен им начисто сжег тела Принца Ричарда и его Рыцарей, значит, избавиться от ставень не составит труда. Ставни послушно заполыхали, причем вместе с железным засовом. Правда стоило Шарлотте усомниться, что железо горит и оно тут же погасло. Она поспешила вновь поверить в это. Конечно, горит, только что же горело и плавилось! Волшебный город и его проклятье и не на такое способны! Гори, гори и поскорее!

Ставни осыпались пеплом и Шарлотта вылезла в окно. Раскрыла крылья и взлетела. Подавила желание швырнуть напоследок огненный шар в комнату, чтобы спалить подлого похитителя. Вдруг выживет и укажет на нее? Нил мигом ее повесит. Да и с какой стати эту проблему должна решать она? Пусть отдувается тот, кто все это придумал!

Шарлотта полетела к Принцу Джеку.

Она влетела на балкон и бросилась в комнату, в которой еще горел свет. Хозяин дома сидел за столом, обложившись книгами, и позевывая писал какой-то длинный трактат по философии. При виде Шарлотты он вздрогнул и встал.

– Что ты здесь делаешь так поздно?

– Ты втравил меня в неприятности. Ты и исправляй ситуацию! – сердито сказала Шарлотта.

Выслушав ее Принц Джек схватился за голову.

– Вот черт, я не думал, что Шах мог такое сотворить! Он показался мне славным малым, решающим все проблемы деньгами! Ты не пострадала?

– У меня болит голова, – мрачно сообщила Шарлотта, – и я очень зла. Этого гада надо наказать! Но если Рейвен узнает, он его убьет.

– А если узнает Нил, Шаха посадят и он немедленно закроет все свои лавки в городе, – Принц Джек закусил губу, – и расторгнет наши контракты. Я надеялся, что он потоскует, но утешится приобретенными выгодами. Кхм. Шарлотта, а ты не согласишься на компенсацию? Если ты не пострадала, то это будет самым лучшим исходом для всех.

Она уже собиралась возмущенно отказаться, но перед глазами всплыл дом мечты.

А вдруг компенсации хватит на его покупку?

Но тогда подлый Шах останется безнаказанным.

С минуту она боролась с жадностью, пока не сдалась.

– Черт с ним, пусть платит и убирается из города. Тогда я не буду жаловаться в стражу.

– Отлично! Я обо всем договорюсь.

Решение, казавшееся выгодным, подвело: компенсация покрыла едва ли четверть суммы, а Шах и не подумал уезжать, настойчиво требуя встречи с Шарлоттой, для “личных извинений”. Та отказалась. Ей было противно. К счастью Рейвен ее отсутствия не заметил. Он возвращался со службы в прекрасном настроении и делился подробностями. Один раз он рассказал, что Нил ищет загадочный способ провоза контрабанды в город и Шарлотта фыркнула.

“Загадочный”! Да просто стражников опять подкупили, вот и все! Скорее всего, одних и тех же. Стоило ли говорить об этом Рейвену? Это помогло бы ему продвинуться по службе. А с другой стороны, он и без того сделал отличную карьеру и прекрасно справлялся, хотя служил от силы месяц. Да и как объяснить ему, откуда она узнала о взятке, не рассказав о похищении?

Тем временем случилась беда: хитрый морок создал и раздал новое проклятое серебро. В убежище появились новички и Шарлотта взялась помогать им. Правда справились с потрясением они на удивление быстро.

– Мы с Марком отвели их к пастору Брауну, – сообщила Кристина, – после его проповедей люди быстро успокаиваются.

– Они же ужасно нудные, – удивилась Шарлотта.

– Ничего подобного. Мы с Марком теперь постоянно на них ходим.

Шарлотта хмыкнула.

– То-то он сидит, уставившись в одну точку. Марк, проснись! Проповеди это часть вашего наказания?

Тот покачал головой.

– Нет. Мы помогаем беднякам в городе: Кристина готовит им еду, я раздаю.

– Тогда почему ты выглядишь таким несчастным?

– Потому что я опозорился и снова все испортил. Вначале морок увел проклятое серебро у меня из под носа, потом я не сообразил, что с его лавкой что-то не так. Нил бушует и велел нам смотреть в оба. Гийом недавно начал продвигать идею проверки соответствия старших офицеров занимаемым должностям. Предлагает разжаловать тех, кто постоянно не справляется со своими обязанностями. Быть мне снова простым стражником. А то и уволят.

– Не говори так! Все будет хорошо! – Кристина обняла его. – Ты у меня умный, сильный и прилежный. Не могут тебя уволить.

– Еще как могут. Ты ушла из кабака, меня вышвырнут со службы. Вместе по миру пойдем.

– Я в другой кабак наймусь! Только с наказанием закончу. Не печалься, милый мой, – Кристина нежно поцеловала его в щеку и морщина на лбу Марка исчезла, – пока мы вместе, справимся. Руки-ноги есть, значит и служба будет.

– Верно. Прости, что разнылся, – Марк поцеловал Кристину в губы и взбодрился, – так что ты там рассказывала, Шарлотта? Извини, я прослушал.

Та посмотрела на них и внезапно решилась.

– Марк, а хочешь узнать, как провезли контрабанду в город? Доложишь Нилу и исправишься, – предложила она.

– А ты знаешь что-то об этом?

– Знаю. Я как-то ночью видела повозку, которую вывозили из города. Стражники открыли ворота.

Марк вскинулся.

– Погоди, это же запрещено!

– Вот именно. Но не все люди неподкупны, если ты понимаешь, о чем я.

– Когда ты это видела?

– Две недели назад.

Марк провел ладонью по коротким, черным волосам.

– Я все разузнаю. Спасибо.

– Не за что, – улыбнулась Шарлотта.

Три дня спустя он пришел к ней и попросил о разговоре.

– Я прижал тех стражников, но они клялись, что не имеют отношения к контрабанде и никогда бы не позволили ничего ввезти тайком в город, тем более сейчас. А вот вывезти – другое дело. Товар вывозили слуги уважаемого купца и мецената Али Саида Алад Дина Абавы, и это был каприз их господина. Но знаешь что странно? Повозка так и не выехала за ворота. Встала намертво. Понимаешь, что это значит?

– Что?

– Что там внутри был Ворон. Кто-то пытался тайком покинуть город.

– Может кто-то из новичков? – невинно предположила Шарлотта.

– Нет, морок раздал серебро позже, – Марк покачал головой, – это странно. Вроде все уже знают, что Воронам не выйти за ворота. Кто и зачем решил бежать в ночи из города?

– Так ты не сдашь этих стражников Нилу? – перевела тему Шарлотта.

– Нет. Они умоляли меня этого не делать. В целом они совершили небольшое нарушение, но Нил ненавидит взяточников и сейчас в ярости. Выгонит парней с волчьим билетом, а кому это надо? Я сам им устроил выволочку и хватит с них, – Марк задумчиво посмотрел на Шарлотту, – слушай, а можно задать дурацкий вопрос?

Она напряглась.

– Конечно.

– Господин Льюис действительно избран богом, чтобы избавить город от проклятья? Он – мессия?

– Что? С чего ты взял? – изумилась Шарлотта.

– Пастор Браун в этом уверен. Он говорит, что только господин Льюис способен сотворить чудо и отдать сбор проклятого серебра под контроль Рыцаря – фатальная ошибка. Поэтому мы постоянно упускаем его и люди вновь становятся Воронами. Да и в городе считают, что господин Льюис благословлен: он надолго остановил проклятье, примирил Воронов и людей, как волков и агнцев, договорился с Прекрасным Принцем, а не вырвал ему сердце. Еще ни один Великий Ворон не добился стольких успехов. Нила же город не выбрал Прекрасным Принцем и теперь он взял себе ношу не по силам.

Шарлотта закатила глаза:

– Узнаю речи святоши. Марк, пастор Браун – человек, создавший «Врагов Воронов». Да, он исправился, но он все еще религиозный фанатик. Мы все верим в Льюиса и надеемся на его успех, но Льюис – обычный человек, а не какой-то святой. В одиночку он точно не справится. Мы должны помогать ему. А ваши неудачи – не какая-то злая судьба, а происки морока.

Марк взъерошил волосы.

– Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. Было бы здорово иметь гарантии, что проклятье с нас обязательно снимут и мы вернемся к нормальной жизни. А с другой стороны, самому строить свою судьбу куда как лучше. Город меняется на глазах и мне приятно думать, что я приложил к этим переменам руку. Я поговорил с бывшими друзьями Кристины, ее бабушкой, дедом и тетей. Они не отказались от нее и готовы принимать нас в гостях. Ты бы видела как она радовалась. Кристина больше не стыдится гулять по улицам. И говорит, что у нее самый лучший муж на свете, которого она век любить будет.

Марк гордо расправил плечи.

– Так ведь она права. Ей с тобой очень повезло, – заметила Шарлотта с улыбкой, – а с родителями ее ты говорил?

Марк помрачнел.

– Да. Чуть морды им не набил. Добро бы они боялись, что она их сожрет, так нет же! Не хотят, чтобы о них говорили как о родных Воронессы. Сволочи. Как у таких сволочей могла вырасти такая чудесная дочь?

Шарлотта замерла и уже открыла рот, но остановилась.

Прикусила язык.

Любовь была слепа. Марк любил Кристину и продолжал считать ее чудесной, даже после происшествия с кабаком. Он был счастлив рядом с ней и плевать хотел на все возникающие по ее вине проблемы.

Насколько же по-разному умели любить мужчины. Кто-то поддерживал, заботился и берег, а кто-то одержимо жаждал владеть.

– Ну их к черту. У Кристины всегда будем мы, – сказала Шарлотта, – даже если проклятье не снимут, у нас будет наш город и близкие люди. Так что давай сами постараемся сделать жизнь лучше. Город по камушку строится.

– И то верно.

Шарлотта усмехнулась.

Но в их городе даже камни были волшебными. Шах мог хотеть чего угодно, но похитить Воронессу и вывезти ее из города было невозможно. А пока у нее были крылья, когти и чернильное пламя, удержать ее силой не выйдет ни у кого.

Глава 16. Сотрудничество

Льюис был в ужасе. Последняя атака морока пополнила убежище на сорок два человека. Проклятье вновь пало на головы невинных людей. И все они жаждали спасения. Однажды утром его ждала целая толпа под дверью покоев. Люди предлагали деньги и умоляли расколдовать их, обещали привести взамен себя других “жертв”, ругались и угрожали, требуя снять с них проклятье немедленно. Льюис почувствовал себя уязвимым перед агрессивной толпой, понимая, что не имеет права обуздать ее магией подчинения. А ведь как просто было бы контролировать их парой слов! И никто не смел бы с ним спорить, все боялись бы Великого Ворона. Он едва удержался от ее использования для защиты. Если начнут бить, тогда и применит колдовство, но до того обойдется другими мерами.

Натравить на них Рейвена или бойцов тоже не вышло: раньше они все торчали на тренировочной площадке и было достаточно позвать любого на помощь, но теперь убежище опустело. Рейвен служил в страже, Вернер и Джош переехали в город, Курт помогал то пастору Брауну, то Вилье Брукс и ее детям, Рассел, Патрик и Бернард были в кабаке, да и остальные бойцы куда-то делись.

Льюис кое-как успокоил людей и направил их к пастору Брауну. Тот все еще отлично справлялся с утешением проклятых. Новые Вороны были недовольны его словами, но самым буйным Льюис пригрозил расколдовать их последними и те мигом присмирели. А он вернулся обратно в свои покои: пить чай с мятой и успокаивать нервы.

Они и без того у него были ни к черту.

Морок-вредитель создал новые проклятые вещи в огромном количестве. Льюис попытался осмотреть их, но наткнулся на жесткий отпор Нила Янга. Чертов стражник уперся, не позволяя Льюису посетить хранилище в своем участке и поговорить с человеком, ответственным за него. Льюис приводил разные доводы и аргументы, но все они рассыпались прахом. А напоследок Нил Янг ударил по больному месту: заявил, что Льюис все равно не смог снять проклятье за десять лет и прикрываться этим больше нет смысла. Они все ждут когда в город приедет человек, который разбирается в борьбе с темной магией. Вот ему Нил и покажет новое проклятое серебро. А Льюис его уже видел и ничего опасного в нем не заметил.

И все это произносилось в кабинете начальника стражи, в присутствии еще двух Рыцарей: Рудольфа Бьернссона и Гийома Лассара, сплотивших ряды, будто Льюис собирался убить Нила Янга и ворваться в хранилище силой.

Потрясающее сотрудничество.

– Как жаль, что вы тоже ничего не заметили, хотя Марк принес проклятое серебро нам обоим, – мстительно ответил Льюис, – похоже, ваши успехи в борьбе с темной магией, ничуть не лучше моих.

– По нашему договору заниматься сбором и хранением этих вещей буду я, – с каменным лицом отрезал Нил Янг, – тут не о чем говорить.

– Верно, не о чем. С вами в принципе невозможно разговаривать. Сюзанне явно придется делать это с кем-то другим, – насмешливо сказал Льюис, – и что она в вас нашла?

– То, чего не нашла в вас. Порядочность и надежность.

Льюис презрительно рассмеялся, окинул Нила Янга оценивающим взглядом с ног до головы и покачал головой. Демонстративно и сочувственно вздохнул.

– Что ж, по крайней мере у нее всегда останутся хорошие друзья, – ядовито сказал он, – а неудачный брак в городе легко расторгнуть.

Нил Янг отчетливо заскрипел зубами и стиснул кулаки.

Удовлетворившись этой скромной победой Льюис покинул его кабинет. Его трясло от злости.

К счастью, люди имеющие мозги умели добиваться своего, не пробивая стены головой. Льюис поручил Шарлотте поговорить с новыми Воронами и те принесли ему с десяток потемневших подносов, кофейников и бокалов, которые не успели сдать в стражу. Среди пришедших были наиболее буйные скандалисты, поймавшие его у покоев, но теперь они волшебным образом преобразились: были почтительны и вежливы. И даже принесли извинения, прося не забыть их, когда Великий Ворон будет снимать проклятье.

– Проповеди святоши неплохо работают, – заметила Шарлотта, – он внушает горожанам уважение к тебе. Кто бы мог подумать.

– Пастор Браун – ценный союзник. В отличии от кое-кого другого, – проворчал Льюис, – надо же было мне согласиться отдать Нилу Янгу сбор проклятых вещей! Он мало того, что загреб все под себя, так еще и не справляется! А с последствиями приходится разбираться мне.

– Не расстраивайся. Кстати, у Кристины есть для тебя подарок, – Шарлотта лукаво улыбнулась, – и он тебя заинтересует. Примешь?

– Не уверен, что стоит, – задумался Льюис, – я ведь наказал ее и должен быть ей неприятен. Она пытается задобрить меня, чтобы смягчить наказание?

– Нет, просто хочет исправиться в твоих глазах. Кристина знает о твоем конфликте с Нилом. И тоже его не любит. Подарок имеет к нему отношение.

Льюис хмыкнул. Человек, который не любил противного стражника заслуживал некоторого доверия.

– Что ж, пусть приносит.

Кристина не заставила себя ждать. Она поставила перед ним серебряный поднос, с двумя бокалами, кофейником, целым столовым набором ложек, вилок и ножей. Сверху лежал лист бумаги с каким-то списком.

Льюис узнал некоторые из этих предметов.

– Это ведь новое проклятое серебро, причем не успевшее сработать! Где ты его взяла?

– Купила в той лавке, повелитель. Но вам оно нужнее, чем мне, – Кристина почтительно поклонилась, – вы были добры ко мне и не выдали Нилу Янгу. Попади я в тюрьму, это сломало бы Марку карьеру, а мне – жизнь. А это – список новых проклятых вещей в хранилище участка стражи. Марк составил его еще в тот день, когда Вороны-стражники собирали посуду по городу. Он может быть немного неточным, но я помню большинство вещей из лавки морока.

Льюис глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Посмотрел на Кристину.

– Спасибо. Ты не представляешь насколько ценный подарок мне преподнесла. Сколько тебе осталось отбывать наказание? Месяц?

– Полтора.

– Считай, что оно окончено. Ты свободна от него.

Кристина неожиданно замялась и бросила на него смущенный взгляд.

– А можно я его продолжу? Я чувствую себя лучше, помогая людям. И в церкви много добрых прихожан, с которыми мы делаем общее дело. У пастора Брауна для каждого найдутся слова утешения, хоть он и бывает строгим. Бабушка с дедушкой тоже туда приходят. Мне там нравится.

– А остальные работники кабака тоже наслаждаются своим наказанием? – уточнил Льюис.

Кристина звонко рассмеялась.

– Нет, повелитель! Фанни пастор Браун заставляет честно работать, Маргариту – скромно одеваться, Рассела и Патрика – подчиняться Курту и трудиться руками. И всем велит оставаться на проповеди. Бернард их ненавидит. Но исполняет ваш приказ. Они все страдают от того, что им придется нести наказание, пока вы не снимите проклятье. Гэвин и Трой горячо молятся об этом каждый день.

Льюис улыбнулся.

– Ладно, делай, что считаешь нужным. Скажи, а кто-нибудь из Воронов бывал в лавке морока вместе с тобой? Может, кто-то еще там закупился?

– Бывал! Мы с Шарлоттой расспросили всех и собрали вам еще много проклятых вещей! Принести?

– Конечно! А почему ты сразу о них не сказала?

– Шарлотта велела вначале принести и подарить мои, чтобы вы знали, что я…

Кристина осеклась и бросила на него испуганный взгляд.

Льюис хмыкнул.

–...что ты – моя самая полезная и верная подданная. Чтобы я на тебя больше не сердился. Шарлотта в своем репертуаре. Идея с подарком тоже ее?

– Я собиралась просто принести и отдать вам проклятое серебро, но Шарлотта сказала, что это можно обставить получше, – пробормотала Кристина, – мы еще Марка убедили, что его нужно отдать именно вам, а не Нилу Янгу и ничего ему не говорить. Вы ведь точно не станете никого проклинать, а серебро нужно, чтобы вы нас всех расколдовали. Я… вы сердитесь?

– Нет, – спокойно ответил Льюис, – я рад, что у меня такие сообразительные и надежные Вороны. Ты все сделала правильно, Кристина. Передай мою благодарность Марку и Шарлотте. Где остальное проклятое серебро?

– Я сейчас принесу.

В результате в руках Льюиса оказалось больше половины видов нового проклятого серебра. Он спрятал его в подземелье и испытывал необъяснимую, мстительную радость. Противный стражник мог сколько угодно строить из себя единственного борца с проклятьем, но Льюис решил проблему и без его помощи. Хотя веселого в самой ситуации было мало: правила проклятья, привычные и хорошо изученные, резко поменялись. Они с Джеком с удовольствием звали нынешний период Временем Волшебства, но фактически продолжалось Время Рыцарей, в котором должно было появляться десять новых Воронов в год. А в убежище оказалось больше сорока. Проклятье пыталось взять свое? Но провокация с цирком с лихвой восполнила “недостающее” количество Воронов в убежище. К тому же Сольвейн был прав: их же никогда не было одинаковое число. Или проклятье было завязано именно на количество сработавших и потемневших предметов, а дальше ни на что не влияло? Это выглядело логично.

А вот поведение морока – нет.

– И зачем ты ищешь логику в волшебстве? – спросил его Сольвейн, принесший чай и составивший ему компанию. – Как будто жабы и гадюки Рейвена были логичны.

– Вообще-то были, – ответил Льюис, сравнивающий новое проклятое серебро со старым, потемневшим, – чары должны были превращать его слова в золото, цветы и драгоценные камни. Так они сработали на Воронессе-певице Гретхен. А с губ двух Воронов, Рональда и Рейвена, посыпалась всякая гадость. От которой они оба успешно и одинаково избавились, вручив кому-то в подарок. Логика здесь очевидна: либо чары правильно работают только на женщинах, либо на обладателях хорошего голоса. И они развеялись после смерти Великого Ворона Лиама, что, опять же, вписывается в основные постулаты любой магии.

– Так и морок действует логично: мы мешаем ему проклинать Воронов, а он саботирует наши действия, как может, – заметил Сольвейн.

– Ничего подобного. Смотри: вначале он легко создал целый сундук проклятых вещей и подсунул циркачке Келли. И вот у нас больше сотни новых Воронов. А дальше он зачем-то ворует пять предметов с известных нам точек сбора и пытается выкупить уже собранные у стражников. Зачем, если он может создавать новые сам?

– Может, у него серебро закончилось? – предположил Сольвейн. – Оно же не исчезает со временем, значит не наколдовано, как жабы, а реально существует.

– Тогда ему куда проще было скупить его у разорившихся торговцев, а не пытаться вытащить из-под Нила Янга, бродящего вокруг, как злющий цепной пес, – возразил Льюис, – что морок делает дальше? Открывает лавку нового проклятого серебра в городе, где серебро теперь решаются покупать только Вороны. Это же бессмыслица какая-то.

– Но ведь она сработала. Сорок два новых Ворона. Может, морок таким образом хотел усыпить бдительность горожан? Ведь и ты, и Нил Янг, и Рейвен с Шарлоттой, признали его безопасным.

Льюис помолчал.

– Верно. Но почему он продолжает оставлять проклятое серебро на старых точках сбора?

– А это точно он? Может оно просто появляется само и он ничего с ним не делает?

Льюис нахмурился.

– Тогда в его существовании нет никакого смысла. Нет, моя проклятая монета была вручена мне самим… – он глянул в бумажку, – …господином Хэррингом. С Келли тоже разговаривал именно он. Р. Хэрринг появляется только рядом с проклятым серебром, а его самого прячет от нас магия города. Она заставляет нас забывать его имя и внешность, как название нашего города.

Сольвейн поколебался.

– А почему мы не пытаемся его поймать? Разве это не остановит его?

– Потому, что он – морок. Магия в чистом виде, хоть и принявшая облик человека. Это как ловить руками чернильное пламя – абсолютно бессмысленная затея. Его можно развеять, разрушить, но он неуловим. И я сомневаюсь, что это решит проблему. Р. Хэрринг – пена на поверхности волны. Уберем его, появится кто-то другой. Наша главная проблема – само проклятье.

– Ты что-нибудь новое выяснил о нем? – осторожно спросил Сольвейн.

Льюис невесело усмехнулся.

– Ничего. Я много узнал о Ксении Гарсиа и других людях, что первыми столкнулись с проклятьем, но ничего не нашел о единственном человеке, способном дать хоть какие-то ответы. Похоже, он берег жену от неприятных подробностей. Но первый Прекрасный Принц Альвар Гарсиа откуда-то узнал, что он именно Прекрасный Принц и посчитал нужным сообщить об этом горожанам. Хоть и терпеть не мог свой титул. Он знал, что Штейну нужно отрубить голову, а не, скажем, повесить. Догадался воспользоваться магией и принять на службу Рыцарей. Он что-то знал о проклятии, но никому ничего не рассказал и не оставил никаких дневников или записок. Ничего, за что мы могли бы уцепиться.

Сольвейн налил ему чаю и сочувственно заметил:

– Я уверен, однажды, ты что-нибудь найдешь.

– Джек обещал этим заняться. Так что все надежды на него: он нередко находит интересные выходы из ситуации. Может и об Альваре Гарсиа что-нибудь выведает?

***

Джек не подвел. Бодрый и веселый, он показал Льюису пачку писем и сообщил:

– Я решил пойти от единственной конкретной вещи: племенной татуировки Альвара. Списался с одним ученым, изучающим разные племена, их традиции, верования и быт. Медвежья морда на спине указывает на племя аланси: медведь был их тотемом. В нужное нам время аланси кочевали неподалеку и даже вступали в торговлю с жителями городов, хоть и не любили их. Эти люди отличались могучим здоровьем и большой физической силой, были прекрасными охотниками и воинами. Выбитая на коже спираль говорит о том, что Альвар был полукровкой: отец местный, мать – горожанка, принятая в племя.

– А может наоборот?

– Наоборот было невозможно: аланси не любили чужаков. Женщину, родившую сына местному охотнику еще могли принять, но чужих мужчин к местным женщинам не подпускали. По словам ученого это объясняет многие особенности Альвара: он явно был человеком с широким кругозором и городской, а не родо-племенной моралью. Мать могла вложить в сына доброту и терпение к нападкам слабых, иначе Альвар никогда не позволил бы Ксении издеваться над собой. А уж ценность человеческой жизни для аланси звучит как бред. Кто не способен выжить, тот племени не нужен. Альвар же спасал самоубийц и проявлял доброту к ближнему своему. Помнишь, как Штейн на лету врезался в магический купол, упал и сломал ногу? И кто его на руках отнес к доктору и заплатил за прием?

– Альвар Гарсиа, – ответил Льюис, – тогда еще обыкновенный стражник, а не Прекрасный Принц. Знал бы он кому помогает!

– Доброта не бывает выборочной. Если ты добр только к своим, но равнодушно проходишь мимо чужих страданий, то это не доброта, – заметил Джек, – у Альвара была еще одна черта, странная для аланси: он постоянно совал нос в чужие дела. То есть был любопытным и упрямым. Без этого, я думаю, он не стал бы Прекрасным Принцем: капитан стражи не обязан в одиночку останавливать темного мага. А он полез во все это.

– Интересно, почему он покинул племя?

Лицо Джека помрачнело.

– Потому что не прошел инициацию. У аланси было три “экзамена” на взросление в пять, десять и тринадцать лет. Четвертый проходит как раз в семнадцать.

Льюис нахмурился.

– Там что давалась одна попытка? И любого не справившегося изгоняли из племени?

– Во время этой инициации охотник или воин племени должен был сразиться с тотемным животным и вернуться с его зубами и головой. Или не вернуться вовсе, – медленно ответил Джек, – ученый выдвинул три версии произошедшего: в первой он предположил, что Альвар испугался схватки с медведем, либо сам давно мечтал сбежать в города, о которых рассказывала мать. Вот и воспользовался случаем.

– Нет. Этот человек не был трусом и силы у него хватало, – покачал головой Льюис, – и почему-то мне кажется, он не бросил бы семью таким образом. Ксению и двух своих детей он очень сильно любил. А почему ты две версии слил в одну?

Джек нервно взъерошил черные кудри.

– Потому, что Альвара, скорее всего, не отправили драться с медведем. Это инициация для “своих”. А полукровка – свой лишь на одну половину. Для таких как он до сих пор проводят совсем другое испытание.

Джек замолчал.

– Мне не понравится то, что я сейчас услышу? – тихо уточнил Льюис.

– Как и мне. Полукровка должен убить в себе “чужую” половину, доказывая, что полностью принадлежит племени. Для этого аланси похищали горожан или членов чужих племен и выставляли на бой с полукровкой. Причем, похищенный вовсе не обязательно был воином. Это мог быть обычный путешественник, торговец, старик или подросток – одним словом тот, кого легко было поймать для этой цели. Это тебе не с медведем драться, – Джек смотрел в пустоту, – простая, легкая инициация. И Альвар ее провалил.

– Он отказался драться.

– Он ведь и Штейна долго не хотел убивать. И Уильяма Рокли. И Воронов. Но ученый тут выдвигает два варианта: семнадцатилетний Альвар мог поддаться давлению и убить бедолагу, но потом преисполнился к себе отвращения и сбежал до нанесения следующей части татуировки. И вся его последующая доброта – это искупление вины, подсказанное священником, давшим ему новое имя. Либо он действительно отказался убивать невинную жертву, но тогда ему пришлось бы прорубаться сквозь свое племя с оружием в руках, оставляя за собой тела друзей и знакомых. Потому что отказ убить чужую половину – убийство своей, выращенной среди аланси. И карается смертью, как и большинство проступков в примитивных племенах.

Льюис закрыл глаза.

Очередная история, начавшаяся с жестокого убийства. Скольких людей убил Альвар Гарсиа, столь бережно сохранявший в будущем чужие жизни? Насколько сильным было его самообладание, чтобы раз за разом топить самого себя в бочке с водой, а не свернуть хрупкую шею злоязыкой Ксении, изводившей его? Ведь он уже умел убивать.

Он ведь и правда убил себя, разорвав все связи с племенем и его законами, которые почитались как незыблемые. Умер и переродился, а новому человеку нужно было новое имя и новая жизнь. Неудивительно, что Альвар не любил свою татуировку и не желал даже жене рассказывать о ней: вспоминать мертвеца, совершившего кучу убийств(или одно, но невинной жертвы?) было ему невмоготу.

Джек встряхнул головой.

– Мне не нравится ни один из трех вариантов, поэтому я предпочитаю думать, что Альвар ушел еще до инициации, сменил имя и никого не убивал. Правду мы все равно не узнаем.

Льюис замер. А ведь верно, не обязательно было выбирать из трех теорий, все они были бездоказательными. Альвар мог уйти никого не убив, мог освободить жертву накануне инициации и сбежать вместе с ней(уж не так ли он познакомился со священником, давшим ему новое имя?), мог помочь матери вернуться в город или присоединился к торговцам, навещавшим аланси. И кровавая бойня с телами соплеменников, страшная, как медвежья пасть, распахнутая перед лицом – всего лишь выдумка, которой не обязательно быть правдой.

Штейн вполне мог быть первым человеком, которого Альвар был вынужден убить. А Ксении никогда ничто не грозило: как бы она ни бесила Альвара, нормальные люди не убивают из-за этого. Они просто выгоняют назойливую гостью прочь или ругаются с ней.

– Присоединяюсь. Итак, Альвар покинул племя в семнадцать лет. Известно когда он попал в город? – спросил Льюис, взбодрившись.

– Известно. В двадцать один год. Я подергал Гийома на предмет архивных материалов стражи и мне повезло: информация об Альваре была предметом гордости и несколько раз переписывалась, благодаря чему дошла до наших времен. Из нее мы можем узнать, что Альвар три года жил где-то еще или путешествовал, а в городе уже вел себя, как обычный горожанин: подчинялся законам, старался чтить неписанные правила и прекрасно вписался в общество, хоть люди и робели перед его огромным ростом и экзотичной внешностью. В страже он служил на совесть, а однажды вытащил раненого начальника из засады, разметав напавших бандитов, как медведь свору псов. За это его сделали капитаном. Гийом заметил, что двадцать четыре – рановато для такой должности, сам он получил капитанские нашивки в двадцать шесть, но и такое бывает. Когда проклятье только появилось, Альвар пытался помочь Воронам: обещал найти Штейна и, цитирую, “уговорить снять дурные чары”. Как он это делал неизвестно, но по-хорошему ничего не получилось.

– А мог ли Штейн вообще их снять? – задумался Льюис. – Я вот могу проклясть, но не снять проклятье.

– Но он же изобрел или первым использовал его на себе, – возразил Джек, – должен был понимать, что делает.

Льюис вспомнил, как бездумно заколдовал Рейвена, мечтая получить волшебное золото и ничего не ответил. Глупость нередко приводила к ужасным последствиям.

Джек продолжил, сверяясь с листом бумаги:

– Дальше было то, что мы знаем из писем мадам Лузилье, квартирной хозяйки Штейна: Воронов стало больше и Штейн натравил их на город. Наместница, Жанна дю Белле, заплатила наемникам, чтобы те объединились со стражниками и “разобрались с обнаглевшими бандитами”. Именно с этим отрядом в город приехала будущий Рыцарь Рамона. Воронов разгромили, выживших арестовали и тут оказалось, что нормальная пища их не насыщает. Вороны начали умирать от голода и утверждали, что Штейн колдовством заставлял их вредить горожанам. Альвар поверил им, выпустил и его выгнали из стражи. Позже Штейн появился на городской площади в облачении Великого Ворона и принялся читать грозную речь, но рассерженный Альвар перебил его и потребовал расколдовать людей. А когда тот отказался, Альвар подошел, сдернул с него маску и ударил по лицу. Штейн завизжал и спасся бегством.

– Могучий маг, проклявший целый город на триста лет, – Льюис потер переносицу, испытывая странное чувство стыда за чужое поведение. И зачем Штейн вообще все это затеял, если хоть с магией Великого Ворона, хоть без нее, оставался жалким трусом? – Постой, Альвар в этот момент стал Прекрасным Принцем? У него появились белые доспехи после нападения на Штейна?

– Здесь об этом ничего не сказано, – развел руками Джек, – впервые Альвар показал их, сражаясь с группой новых Воронов-бойцов. Но тогда у него уже был его первый Рыцарь, музыкант Гай. Дальше он два года охотился на Штейна, пока Ксения не выманила того на битву, а Рыцари и Вороны не разнесли большую часть города в сражении.

Льюис задумался.

Альвар не стал Прекрасным Принцем, напав на Ворона, хотя именно так становились ими все его преемники от Джозефа Победителя до Джека. Что же пошло не так? Штейн не был первым Вороном, которого Альвар ударил? Или впервые силы Принца были получены иным образом? Они опять могли только гадать.

– Это все, – сказал Джек, откладывая бумаги, – к сожалению, о том откуда Альвар получил свои способности ничего выяснить не удалось. Но я все еще ставлю на светлого волшебника, к которому Альвар пришел за помощью, чтобы одолеть Штейна. Мы же делаем это сейчас, так что ему могло помешать? Кстати, я тоже прочел мемуары Ксении Гарсиа и у меня сложилось впечатление, что она догадывалась о происхождении его сил, поэтому и не спрашивала прямо. И хранила секрет мужа даже после его смерти.

Льюис вскинулся.

– А мне показалось наоборот, не знала, потому что Альвар делился с ней не всем.

– Но Ксения готовила кандидатов на роль второго Прекрасного Принца. Она ждала, что новый герой появится.

– Потому что сменилось уже трое Великих Воронов, – возразил Льюис, – логично предположить, что и Прекрасных Принцев будет много.

– Это для нас с тобой логично, потому что мы знаем, что до нас их было полно, – возразил Джек, – проклятье создает новых Воронов, но Принцами и Рыцарями люди становятся сами. Если Альвару помогал светлый волшебник, то предположить, что исчезнувшая с его смертью сила кому-то достанется через семь лет – слишком уж большое допущение. А вот если Ксения знала источник, то знала и как ее получить.

Они замолчали.

– Я попытался узнать что-нибудь о Штейне, но ничего не вышло, – махнул рукой Джек, – ни единой детали о жизни до города. Он явно не был известен. До проклятья мы можем судить о нем из писем его квартирной хозяйки, а она рисует нелестный портрет: бестолковый маг, скандалист, пустозвон, кичащийся своей магией, но неспособный правильно ее использовать. Его несколько раз били разные люди. Выгнали с квартиры за неуплату. Наверное надо его пожалеть, но у меня почему-то не получается.

– Потому что мы знаем, что натворил этот человек, получив силу и власть, – сказал Льюис задумчиво, – они не изменили его: Штейн был жалким человеком, им и остался. Он бросился самоутверждаться и заколдовывать Воронов. Погубил много невинных людей. Даже его подданные желали ему смерти, перейдя на сторону его врага. По-моему, это многое говорит о нем. Бритта Безжалостного Вороны любили. Уильяма Рокли защищали. А Штейну, кажется сочувствовал только Альвар, но даже это сочувствие Штейн превратил в свой смертный приговор.

– Извини за резкую смену темы, но чем сейчас занимается Уильям Бломфилд? – внезапно спросил Джек.

– Я устроил ему выговор за то, что он запустил дела кабака и вернул туда. А что?

– До меня дошли слухи, что он раскаялся и часто ходит помогать в церкви пастора Брауна. Это показалось мне странным. Или он тоже получил наказание?

– Нет. И вряд ли Бломфилд мог раскаяться, – хмыкнул Льюис, – этого человека волнуют только легкие деньги. Насчет остальных провинившихся не беспокойся: наказание идет полным ходом, а высосанные пьянчуги получили свою компенсацию. Кое-кто даже со страху бросил пить. Но большинство прогуляли ее в кабаке.

– В другом? Не в “Винах Лидии”? – уточнил Джек.

– Будешь смеяться: именно там. Видимо алкоголь разжижает мозги. Продолжать напиваться там же, где тебя чуть не сожрали – невероятная степень глупости. Но я слежу за моими подданными и больше этого не повторится.

– Вот и хорошо. Умение договориться – залог долгого и плодотворного сотрудничества, – улыбнулся Джек, – не переживай, с проклятьем мы тоже справимся. Нил сообщил, что наш светлый волшебник уже в пути и прибудет после их с Сюзанной свадьбы. А потом будет крибле, крабле, бум и проклятье исчезнет. А мы просто заплатим за это и будем наблюдать за волшебством, попивая чаек.

Льюис рассмеялся.

– Ты не представляешь, как сильно мне хочется, чтобы все мои проблемы решил кто-то другой.

Тогда жизнь Принца Альвара и Ксении Гарсиа останется всего лишь историей, а не чертовым ребусом из которого Льюис отчаянно пытался вытрясти ответы на свои вопросы.

***

Если сотрудничество с Джеком у Льюиса шло без сучка без задоринки, то с Нилом Янгом все еще напоминало валун, торчащий посреди дороги и никуда не движущийся в принципе. Однажды вечером Льюис получил от него просьбу о встрече и отправился на нее, не ожидая ничего хорошего.

Так и вышло.

Нил Янг вновь был зол.

– Вы должны прекратить свои интриги. Это нарушение мирного договора, который все мы подписали, – сердито сказал он.

Льюис закатил глаза.

– Что вам опять привиделось?

– Не выставляйте меня сумасшедшим. Пастор Браун воспевает вас, как святого и горожане начали верить, что вы – наш единственный, избранный богом спаситель. И лишь полное подчинение вам спасет Воронов и убережет остальных от проклятья. Это – ложь. Я не позволю вам дурить головы людям. И тем более выманивать у них деньги. Прикажите Бломфилду и Брауну прекратить то, что они делают.

Льюис нахмурился.

– Бломфилд сейчас должен быть в кабаке, а пастор Браун читает проповеди, чтобы поддержать людей, получивших проклятье. Ни о каком подчинении мне он ничего не говорит.

– Вот как? Так давайте послушаем своими ушами, что он говорит по вашему приказу. Пойдемте на проповедь.

Льюис пожал плечами, но поспешил за ним. Глупый стражник сейчас сам убедится, что надумал лишнего и ему придется извиняться.

Они немного опоздали и тихонько вошли в церковь, битком набитую народом. Были заняты не только все скамьи: люди стояли по бокам и в проходах, даже у дверей осталось мало места. Большинство прихожан были Воронами, но светлых, рыжих и каштановых голов Льюис тоже насчитал немало.

Все они слушали пастора Брауна, звучно вещающего о Льюисе.

О его доброте и милосердии, о неустанных трудах на благо всего города, о Воронах, укрытых и согретых под его крылом. О сотрудничестве с наместником, причем пастор и не подумал хоть слово сказать о вкладе Сюзанны, Нила Янга и других людей. О Джеке он говорил, но в его формулировках выходило, что Трусливый Принц ничего не сделал для города, а всего лишь благоразумно согласился заключить мир с Великим Вороном.

Потом пошла речь о проклятии. Пастор Браун призывал Воронов не терять присутствия духа, объясняя, что Льюису и только ему суждено их всех расколдовать. Ведь он – особенный Великий Ворон, добрый и совестливый человек, который принял свое проклятье едва ли не добровольно, ради спасения всех остальных. И будет с ними до конца. А ложные спасители, что бы ни болтали, не способны будут помочь: стражники раз за разом упускают проклятые вещи, Нил Янг скорее уничтожит все серебро в городе, чем кого-либо расколдует, а слухи о волшебнике, который скоро приедет на помощь, не заслуживают доверия. Ведь сколько лет город томится без помощи? Триста! Триста лет их проклятью и никакие маги и чародеи даже не думали протянуть им руку помощи! Почему никто из них не остановил жестокого Элдрика? Где были светлые волшебники, когда Принц Ричард рубил головы невинным в их собственных домах? Вороны, одержимые колдовским голодом, губили людей и кто же прекратил все это?

Льюис Клемонт. Спаситель, запретивший вредить горожанам, научивший Воронов милосердию и остановивший проклятье на много лет, пока проклятое серебро собирали его верные слуги. Он и только он заслуживает полного доверия и почтения. Нельзя мешать ему, нельзя беспокоить, напротив, надо помогать изо всех сил и тогда тьма над городом рассеется. Проклятье исчезнет, уничтоженное чистой рукой Льюиса Клемонта, Великого Ворона с сердцем, полным любви и доброты.

Люди слушали пастора Брауна с блаженными, счастливыми лицами. Кто-то плакал, кто-то обнимал соседа, другие же согласно кивали. Льюис почувствовал, как заливается краской стыда. Черт, да как так вышло? Почему он не сообразил, что пастор снова ударится в фанатизм? Ведь знал же об этой его черте характера, знал!

– Этого достаточно? Или вы будете утверждать, что ничего такого пастор не говорил? – холодно спросил Нил Янг.

– Я понятия не имел об этих речах. Я просил только успокоить людей, получивших проклятье. И убедить их не доставать меня, – пристыженно ответил Льюис, – мне очень жаль. Это мой недосмотр. Я поговорю с пастором Брауном и велю ему прекратить.

– Тогда пойдемте прямо сейчас. Это нужно немедленно остановить.

Они нашли пастора Брауна отдыхающим в небольшой комнате. При виде Льюиса он просиял.

– Сын мой, как приятно тебя видеть! Ты немного опоздал, проповедь окончена.

Льюис откашлялся.

– Мы с господином Янгом присутствовали на ней и слышали ваши слова.

– Вот как? Что ж, для Рыцарей двери моей церкви тоже открыты, – пастор Браун доброжелательно улыбнулся, – и то, что я вижу вас вдвоем наполняет мое сердце радостью. Вы наконец подружились аки лев и агнец?

Нила Янга передернуло.

– Нет. Мы пришли для разговора.

Он выразительно взглянул на Льюиса. Тот вздохнул. Ему ужасно не хотелось обижать славного старика, который искренне заблуждался, но ситуацию нужно было решать.

– Пастор Браун, я очень благодарен вам за все, что вы сделали для меня и для всех Воронов, – начал Льюис, – ваша помощь была неоценима. Люди получили утешение и надежду. И перестали беспокоить меня.

– Я рад, что мои скромные старания не пропали зря. Ты всегда можешь рассчитывать на меня, сын мой.

Нил Янг нахмурился.

– Мы не хвалить его пришли. Вы сказали, что заставите его прекратить.

– Вы можете подождать минутку? – раздраженно огрызнулся Льюис. – Я пытаюсь быть вежливым!

– Что-то не так? – пастор Браун переводил взгляд с одного на другого.

– Да, – сдался Льюис, – к сожалению, мне не понравилось, что я услышал. Я понимаю, вы снова увлеклись, но не стоит говорить людям, что лишь я один заключил мирный договор. Это – практически полностью заслуга Принца Джека. Он убедил меня и своих Рыцарей закончить нашу вражду.

Пастор Браун удивленно приподнял брови.

– Но я читал проповедь о тебе, а не о нем. Многие внесли свой вклад в нынешние события, однако если я начну перечислять, то должен буду упомянуть всех. И проповедь растянется до утра.

– Но сейчас это звучит так, словно вы приписываете мне чужие заслуги, – возразил Льюис, – мои союзники могут испытать обиду по этому поводу.

Пастор Браун бросил косой взгляд на Нила Янга.

– Я тебя понял, сын мой. Впредь я буду больше упоминать Принца Джека и его славных Рыцарей.

– Меня не это возмущает в ваших речах, – резко ответил Нил Янг, – нас с Гийомом и Руди не нужно хвалить. Прекратите обманывать горожан, внушая им, что Льюис Клемонт – спаситель, что снимет с Воронов проклятье.

– Но это правда. Я бы никогда не стал лгать о таком. Разве ты не знал?

Льюис вздохнул.

– Я понимаю, вам хочется в это верить. Но не стоит распространять вашу веру на весь город. Они же думают, что вы знаете точно.

– И я знаю, – светлые глаза пастора Брауна были полны огня, – я давно уже понял, что именно ты спасешь нас. Так зачем скрывать это от людей? Всем нам нужна вера в рассвет, наступающий после самой темной ночи.

– Вы опять увлеклись. Мы же с вами говорили об этом. Я пытаюсь снять проклятье, но не могу дать никаких гарантий спасения.

– Не волнуйся, сын мой. Мы верим в тебя и нам не нужны доказательства.

– Видите? Они уже начали вам поклоняться, – сердито заметил Нил Янг, – таков был ваш план? Теперь вы – святой спаситель города?

– Нет! – отрезал Льюис и повернулся к пастору. – Я благодарен за поддержку, но вы должны прекратить убеждать людей в моей избранности. Никто никуда меня не выбирал. Я получил проклятье случайно, как большинство Воронов. И никого не спасал.

Пастор Браун склонил голову на бок, разглядывая его.

– А как же Дирк Уайлд, смертельно раненный Прекрасным Принцем? Все были уверены, что он умрет. Его оставили на поле боя, как мертвеца, но ты пошел за ним в одиночку, вырвал из рук врагов и исцелил, вернув к жизни. Разве это – не чудо, сотворенное тобой?

Нил Янг замер. Льюис замешкался.

– Я спас Рейвена и, наверное, можно считать чудом, что он выжил. Но он и сам спас мне жизнь: без него Рыцари Принца Ричарда убили бы меня. То есть, именно убить им не позволило бы проклятье, но ранить и изувечить – легко. Я всего лишь вернул ему долг.

Пастор Браун кивнул.

– Конечно. Достойные люди не забывают добра. И то, что ты оказался способен изгнать смерть из самого верного тебе Ворона явно указывает на твою судьбу. Ты спасешь нас всех.

– Да нет же! Я, конечно, постараюсь, но я – обычный человек! Перестаньте лепить из меня мессию! – рассердился Льюис.

– Нельзя сотворить песок из песка, а алмаз из алмаза. Ты – уже мессия, чтобы мы все не говорили о тебе, – уверенно ответил пастор Браун.

Льюис застонал и закрыл лицо руками.

– Я понимаю, тебе нелегко принять это, – сочувственно сказал пастор Браун, – ты – добрый и скромный человек, чуждый похвальбе и лишенный амбиций. Когда ты что-то делаешь, ты трудишься на благо людей или устраняешь жестокость и несправедливость. Так велит тебе твое сердце и ты даже не задумываешься об этом. Но разве ты не видишь, что именно в тебе нуждается этот город? Божий промысел ведет тебя. Ты стал Великим Вороном, чтобы уничтожить зло, отравляющее нас. И при тебе город расцвел. Вороны и горожане больше не страдают, все живут мирно и никто никого не убивает. Если бы мне кто-то сказал, что такое возможно хотя бы лет десять назад, я бы счел такого человека умалишенным. Вороны в церкви? Горожане, берущие их на службу? Рыцарь, спокойно стоящий рядом с Великим Вороном, а не захлебывающийся кровью в предсмертном хрипе?

Льюис опустил руки. Взглянул на просветленного пастора и зло сказал:

– Кстати, о предсмертных хрипах: я убил Принца Ричарда. Вырвал ему сердце. И одно это разбивает все ваши аргументы вдребезги. Мои белые одежды мессии замараны кровью.

– Ты раскаиваешься? Винишь себя за отнятую жизнь?

Льюис прикрыл глаза.

– Да.

– И поклялся больше никогда не убивать, а с Трусливым Принцем договорился. Я помню тот наш разговор, Льюис, – сухая старческая рука сжала его плечо, – спаситель не обязан быть идеальным. Мы живем в жестоком мире. И любой, кто знал Принца Ричарда, поймет, что у тебя не было шанса достучаться до него. Жив мог остаться лишь один из вас. Если бы это был он, мне бы давно отрубили голову за мои речи. А ты пытаешься переубедить меня, хотя мог бы приказать или заколдовать.

– Есть разница между мессией и просто порядочным человеком, – резко ответил Льюис, – я больше никого не буду заколдовывать, потому что это аморально. Но я – человек, а не какой-то чертов святой! Пастор, прошу вас, очнитесь и перестаньте вешать на меня ответственность за наше чудесное спасение! Я не знаю, получится ли у меня справиться с проклятьем, я до сих пор даже не нашел его условия! И я буду счастлив, если нанятый волшебник сделает это сам, потому что неважно кто уничтожит темную магию, важно чтобы она исчезла из города! Не делайте из меня идол, я не справлюсь с такой ношей!

У Льюиса перехватило горло и он понял, что кричит.

– Простите. Я…

Он хрипло закашлялся и растерянный пастор протянул ему стакан воды.

– А вот теперь я понял, что происходит, – неожиданно сказал Нил Янг, давно уже молча слушавший их спор, – вы снова рветесь к власти, пастор? Задурить людям головы, собрать их вокруг символа, а сам символ заткнуть, если он говорит не то что вам нужно? Как знакомо. А Бломфилд на всем этом наживается, обращая веру людей в звонкую монету. И как же будет называться новое общество? “Спасители Воронов”? Вас жизнь совсем ничему не учит или вы не хотите, чтобы наши виселицы пустовали?

Пастор Браун покраснел.

– Как у тебя язык повернулся обвинять меня в подобном? Я всего лишь помогаю людям! Я – священник, это мой долг!

– А Бломфилд просто так рядом отирается?

– Он раскаялся! Людям нужно давать второй шанс!

И тут, словно в насмешку над его словами, дверь распахнулась и вошел Уильям Бломфилд с коробкой, наполненной чем-то позвякивающим. Остановился, заметив Льюиса и Нила Янга.

– Добрый вечер, господа. Я не вовремя? Зайду позже.

– Что вы здесь делаете? Вы должны быть в кабаке, – спросил его Льюис.

– Пришел послушать проповедь. Это ведь не запрещено?

– А что в вашей коробке?

– Ничего стоящего вашего внимания, повелитель, – уклончиво ответил Бломфилд и попытался улизнуть, но Нил Янг подошел к нему и заглянул в коробку.

– Здесь деньги. Где взяли?

– Люди пожелали поддержать нашего спасителя не только добрыми делами, но и финансово. Мы раздадим эти деньги обездоленным Воронам, чтобы нашему повелителю было легче о нас заботиться, – быстро ответил Бломфилд.

Льюис закатил глаза.

– А самый обездоленный, это, конечно, вы?

Лицо пастора Брауна потемнело. Он схватил трость, которую с некоторых пор начал использовать при ходьбе, подошел и огрел ею Бломфилда. Затем ударил еще и еще раз.

– Ах ты лжец! Вновь решил обмануть людей, набивая свою мошну?! А я-то поверил в твое раскаянье! Вера не для того нужна, чтобы ты богател, мошенник!

– Ай! Перестаньте! Господин Янг, вы же стражник, остановите его!

– Я сейчас не на службе, – тот подавил улыбку, но глаза его смеялись.

– Но вы же порядочный человек! Ай! Защитите меня!

– Я – порядочный человек, которого вы обманули на три жалованья.

Пастор Браун вырвал у Бломфилда коробку и обрушил на его спину. Та треснула и убегающего мошенника осыпало медяками, звонко заскакавшими по полу.

– Убирайся отсюда, раб золотого тельца! И не смей возвращаться! – пастор Браун тяжело дышал. – Вот же я дурак! Мог бы сообразить: раз этот пройдоха одобряет мои действия, значит что-то я делаю не так!

Он тяжело оперся на трость и заковылял назад.

Льюис встрепенулся.

– Опять нога разболелась? Сядьте, я полечу.

Пастор сел на стул, а Льюис опустился на пол рядом и принялся исцелять его. Нил Янг не сводил с него глаз.

– Вы не только раненых так лечите? Ваша магия и болезни убирает?

– Да. Но не все.

– Однако боль всегда уходит, – заметил пастор Браун, – спасибо, сын мой. Скажи, как же мне не верить в твою святость, когда ты творишь такое?

– Легко, – хмыкнул Льюис, не отрываясь от исцеления, – Великий Ворон Элдрик делал для своих Воронов тоже самое. Я учился исцелять по его записям.

Пастор Браун вздрогнул.

– Этот злодей?

– Да. У нас одинаковая магия. Как видите, это не показатель ничьей святости.

– Я думал магия Великого Ворона темная, – негромко сказал Нил Янг, – но исцеление однозначно относится к светлой. Странные дела творятся в этом городе.

– Проклятый он или волшебный, но нормальным его назвать сложно, – ответил Льюис и поднял голову, глядя на пастора Брауна снизу вверх, – однако с меня хватит одного проклятья. Пастор, представьте себе на минуту такую ситуацию: после всех ваших речей о моей избранности, волшебник, которого мы пригласили в город, сам его расколдовывает. Что тогда люди будут говорить о вас и обо мне?

Тот отвел взгляд.

– Что мы – обманщики.

– Вот именно. А теперь представьте другое: проходит десять, двадцать, сорок лет, а проклятье не удается снять никому. Кого люди будут ненавидеть за это?

Пастор Браун стиснул пальцы.

– Тебя.

– Так зачем же вы обрекаете меня на такую судьбу? Я ведь много лет скрывал, что ищу способ разрушить проклятье, потому что понимал: ненависть, порожденная обманутыми надеждами будет огромна. Я – не мессия. Не избранный. Я – человек, который может потерпеть поражение. Я не хочу чтобы меня за это проклинал весь город.

Он поднялся на ноги.

– Я вас убедил?

– Да. Я поменяю текст моих проповедей.

– Можете показать его мне, перед тем, как начнете читать?

– Да, – пастор Браун тяжело вздохнул, – прости за мою слепоту и упрямство. Но… хоть я сомкну уста для других, моя вера останется при мне. Ты – тот кто все это начал. Ты и закончишь. Проклятье снимешь ты, а не приезжий волшебник.

– Ваша вера – ваше дело. В любом случае, спасибо за поддержку, – сказал Льюис, – приходите как-нибудь выпить чаю. От трудов тоже надо отдыхать.

– Обязательно, – пастор Браун улыбнулся.

Льюис и Нил Янг покинули церковь.

– Я хочу извиниться, – неожиданно сказал последний, – я думал, все это устроено вами, но вы оказались заложником чужих ожиданий. Я был в подобной ситуации, когда люди считали меня будущим Прекрасным Принцем. И помню их разочарование и досаду, когда я им так и не стал.

– А вы жалеете, что не стали им?

– Нет. Теперь все идет правильно. Я не хочу вновь оплакивать Дирка и считать его мертвым. Я очень благодарен, что вы спасли ему жизнь. Он мой близкий друг.

– Он и мой близкий друг. Иначе я поступить не мог, – возразил Льюис, а затем, поколебавшись, решил, – господин Янг, давайте попробуем прекратить враждовать. У нас одна цель и общие проблемы. Я понимаю, что доверять мне после десяти лет ненависти та еще задачка. У нас были конфликты в прошлом. Но давайте мы их там и оставим? Сюзанна права: наши ссоры идут на пользу мороку, а не борьбе с проклятьем.

Нил Янг помолчал.

– Это будет непросто, но я постараюсь. Раз так, окажете мне услугу?

– Какую?

– Мой лейтенант, Томас Майер, подарил жене набор столового серебра из лавки морока и только сейчас об этом вспомнил. Я расспросил Воронов-стражников и мне принесли еще несколько вещиц. Оказывается, среди Воронов лавка пользовалась популярностью. Можете приказать им сдать проклятые вещи, если они еще у кого-то есть? Вам не приносили их?

Льюис застыл.

Сказать правду или солгать? Если выбрать первый вариант, то все придется отдать и опять выпрашивать доступ к ним, как милостыню. Преимущество вновь окажется в руках Нила Янга.

А на лжи нормального сотрудничества не построишь.

Льюис глубоко вздохнул.

– Угадали. Недавно мне принесли его и я сравнил новое проклятое серебро со старым. Разницы не нашел.

Нил Янг заметно напрягся.

– И вы отдадите его?

– Да. Но при таком условии: если мне потребуются предметы для изучения, то я их получу. Можете не пускать меня в свое хранилище, а вынести их на нейтральную территорию. Осмелюсь напомнить, что это я обнаружил связь между проклятьем и серебряными вещами. Я должен иметь к ним доступ, чтобы продолжать попытки его снять.

Нил Янг нахмурился. Он явно хотел отказать, но бросил долгий взгляд на Льюиса и ответил:

– Хорошо. Но делать это вы будете под присмотром кого-то из Рыцарей.

Льюис раздраженно вздохнул.

– Вы все еще считаете, что я захочу проклясть человека?

– Если не захотите, то присутствие Рыцаря вас не смутит.

Нил Янг снова уперся и Льюис решил проявить гибкость.

Он прищурился и сказал:

– Договорились. Только не любого Рыцаря, а лично вас, господин Янг. Раз это ваша идея, то почему я один должен из-за нее страдать? Будем мучиться оба.

Нил Янг рассмеялся.

– Вы сегодня на удивление откровенны. Хорошо, я лично присмотрю за вами и проклятым серебром. Буду ждать его в ближайшее время.

Льюис кивнул.

– Тогда доброй ночи.

– Доброй.

Льюис отошел на несколько шагов, распахнул крылья и полетел в замок.

Дела потихоньку налаживались.

Глава 17. Жадность, гнев, тщеславие

Агата была уверена, что свадьбу Сюзанны и Нила должна организовать именно она. Кто же еще? Она отпросилась у господина Льюиса, обсудила с Сюзанной свадебное платье и украшения, но вдруг узнала, что всем займется Рыцарь, Гийом Лассар. Он вежливо, но уверенно оттеснил ее от всех хлопот, на ее претензии отвечая, что Нил поручил ему это сделать. Он ведь жених, а невесте и ее подругам стоит расслабиться и ни о чем не волноваться. Агата всерьез рассердилась и закусив удила решила доказать, что она организует свадьбу куда лучше чем какой-то стражник, но Сольвейн притушил ее гнев.

– И зачем тебе это нужно? Тебя разве волнует его мнение?

– Конечно же нет! Кому интересно, что думает этот наглец? – зло фыркнула Агата.

– Значит, пусть трудится сам. Раз Сюзанна не против, то все в порядке. Расслабься. Ты и так постоянно работаешь. Давай отдохнем. Погуляем, полетаем. А то мне начинает казаться, что на свидания ты ходишь только с Принцем Джеком, – пошутил Сольвейн и Агата звонко рассмеялась, – ты выяснила, что в нем отталкивает девушек?

– Неа. Он ведет себя просто очаровательно: шутит, болтает, комплименты выдумывает. Недавно заявил, что я – самая умная, бойкая и деловая из всех Воронесс и Льюису очень повезло иметь такого секретаря. Но как он в меня не влюбился при этом – выше понимания Джека. Потому что будь он Великим Вороном, втюрился бы намертво и забросил все дела. Сидел бы и любовался на мою неземную красоту, – похвасталась Агата, – здорово, правда?

– Правда. Немного топорно, но раз тебе понравилось, то комплимент удачный, – согласился Сольвейн, – а проверка на жадность еще не закончилась? Я вижу у тебя пять пар новых туфель.

– И все подходят к моим шейным платкам, – расплылась в улыбке Агата, – Джек теперь шутит: “Какую лавку поддержим деньгами сегодня? Как глава торговой гильдии я просто обязан им помочь!”. Такой смешной!

– Но потом ты все это ему вернешь? Или деньги отдашь?

Агата замялась. Ничего из купленного отдавать не хотелось. Поначалу это и правда была проверка, потом ее разобрал азарт: сколько Джек вообще способен потратить на ее прихоти? И как сформулирует отказ? Но пока что Джек просто спускал на нее свои деньги и ни разу ей не возразил. Да и гулять с ним по лавкам было весело. Тыкать пальчиком и тут же получать желаемое. Она увлеклась, хотя давно уже было очевидно, что проблема Джека была не в жадности, а в простом невезении. Нужно было искать четвертую кандидатку в девушки Прекрасного Принца, а не разорять его.

Агата пообещала себе сходить на последнее “свидание” и прекратить все это.

– Не думаю, что одному из самых богатых людей города нужны женские туфли, украшения и прочая ерунда. Я их себе оставлю.

– Но это ведь не очень хорошо, разве нет? – Сольвейн слегка нахмурился. – Получается, ты его обманула ради подарков.

– Эй, я найду ему девушку! Среди новеньких есть минимум три красавицы!

– Бедняжки, – посочувствовал Сольвейн, – а он не пытался к тебе приставать, как Патрик и Рассел?

– Нет, конечно! Это же не настоящее свидание, а милашка Джек – не дурак.

– Он кажется тебе милым?

– Он всем кажется милым. Ого, да ты никак ревнуешь?

Сольвейн обнял ее за талию.

– Нет, я просто очень по тебе соскучился. И мне надоело, что ты столько о нем говоришь. Можешь сделать мне одолжение? Заканчивай с проверкой Принца Джека на жадность. А то жадным начинает выглядеть кто-то другой.

Агата надулась, но Сольвейн смотрел на нее с такой нежностью, что на него совершенно невозможно было сердиться.

– Хорошо, я больше не буду ходить с ним по лавкам.

– И не будешь принимать его подарки, – мягко настоял Сольвейн.

– Ладно! Пойдем уже, ты обещал мне прогулку!

– Полет. Сегодня отличная погода для полета.

Сольвейн и Агата поднялись в небо. Пока проклятье не сняли, стоило насладиться волшебством, дарованным Воронам. Агата взлетела повыше и раскинула руки, наслаждаясь свежим ветром, треплющим распущенные волосы. Бросила взгляд на город под ногами.

– Я свободна! Сво-бод-на! – закричала она.

– Осторожнее, не врежься в магический купол!

– Не врежусь! Давай наперегонки к университету?

– Давай.

Агата рванула первой и полетела со всей доступной ей скоростью. Вновь радостно завопила.

– Ты чего орешь? И смотри куда летишь, а то врежешься в кого-нибудь! – сердито окликнули ее.

Удивленная Агата увидела в воздухе Анри и Герду в форме стражников.

– А вы тут что делаете?

– Патрулируем город с высоты. Не отвлекай нас своими воплями.

Агата покраснела и вздернула нос.

– Хочу и кричу! Патрулируйте в другом месте!

– Эй, ты со стражником говоришь! – возмутился Анри. – Будь уважительнее!

– А ты – с секретарем Великого Ворона! Сам будь уважительнее, чурбан в форме! – рассердилась Агата.

Сначала Гийом Лассар не дал ей организовать свадьбу Сюзанны, теперь еще один противный стражник мешал отдыхать! Как они все ей надоели!

– Агата, успокойся, – рядом возник Сольвейн, мерно маша черными крыльями, – полетели отсюда.

– Нет не полетели! Почему это он нас выгоняет? Тоже мне, командир нашелся!

– Я – сержант стражи!

– Вот в участке и командуй! А здесь ты просто придурок!

Герда махнула рукой.

– И чего вы сцепились? Погодка прекрасная, небо голубое. Лети и радуйся. Вот уж не думала, что когда-то научусь летать.

– Сама ты дурная! Я тебе выпишу штраф за оскорбление стражи! – возмутился Анри. – Я знал, что Вороны те еще паршивцы, но ты – самая злобная ведьма из всех… Ай!

Он схватился за затылок и обернулся. В воздухе прибавилось Воронов: Рассел и Патрик поднялись на одну с ними высоту, причем последний, ни капли не смущаясь, подбрасывал в руках шишку. Другая явно влетела в затылок Анри минуту назад.

Агата мстительно хихикнула. Сольвейн вздохнул.

– Ты в меня шишкой швырнул, поганец! – взбесился Анри.

– Кто, я? – Патрик округлил глаза. – Расс, ты видел чтобы я такое делал?

– Нет, конечно, – ухмыльнулся тот, – ему, наверно, показалось.

– Сейчас по физиономии получишь!

– Ух ты, так он не только к девушкам цепляться может! Какой смельчак!

Герда нахмурилась.

– Прекращайте вести себя, как дети, – велела она.

– Без проблем, красавица, – подмигнул ей Патрик, – а хочешь с нами полетать? Бросай этого убогого, мы тебя развлечем, как следует!

Агата поморщилась. Эти двое дураков ничуть не изменились. Вечно влипали в неприятности и волочились за каждой симпатичной Воронессой, соревнуясь кто первым ее соблазнит. Еще и прикарманили себе золото, высасывая жизненные силы из пьяниц в кабаке!

Герда хмыкнула.

– А что же вы не в церкви, ребятки? Вы же такие правильные. Так любите отмывать в ней потолок и стирать пыль с люстр. Пастор Браун вами гордится, да?

Патрик и Рассел заскрипели зубами. Агата рассмеялась и они дружно переключились на нее.

– Камушек, а камушек, тебе не надоел твой поэт? Хочешь мы тебе песенок споем?

– Не хочу. У вас ни голоса, ни слуха нет, – фыркнула Агата.

– Зато есть кое-что другое, – Рассел сделал пару пошлых движений бедрами, – мы всегда готовы тебя утешить, когда этот бабник тебя бросит. Он же долго с девицами не встречается, постоянно на новых меняет. Твое время подходит к концу. Ты ему уже наверняка приелась.

Агата взбесилась и выпустив когти рванула к нему. Сольвейн схватил ее за талию.

– Перестань! Плюнь ты на этих идиотов!

– Вот рожи им расцарапаю и сверху плюну! – вопила Агата, вырываясь. – Пусти! Они за свои слова должны ответить!

Патрик и Рассел покатились со смеху.

– Вот это я понимаю, горячая штучка! А стражник-то трус! Языком поболтал, а подлететь не решился.

Анри зарычал и бросился на них. Герда схватила его за шиворот.

– Стоять! Анри, тебя разжалуют за драку!

– Плевать! Я им сейчас морды набью обоим!

– В воздухе? А вдруг кто-то упадет и разобьется?

– Ничего, тут у всех крылья есть!

Герда обернулась и резко изменившимся голосом крикнула:

– Добрый день, господин Льюис! Отличная погодка, правда?

Все замерли. Патрик и Рассел мигом перестали смеяться и вытянулись в струнку. Агата и Анри успокоились, словно на них вылили по ведру холодной воды.

– Добрый. Что у вас тут происходит?

Ветер трепал черные волосы Великого Ворона и его плащ. Белая птичья маска была сдвинута на затылок. Внимательный взгляд темных глаз прошелся по всем и остановился на Агате.

– Кто затеял драку?

– Никто, – поспешно ответила она, – это мы так, шутим.

– И обнимаемся, – добавил Сольвейн.

– И патрулируем город, – с фальшивой бодростью сообщила Герда, – Анри, полетели.

Тот покосился на господина Льюиса и поспешил убраться прочь. Вскоре оба стражника исчезли из виду.

– Расс, я тут вспомнил, нас же пастор Браун ждет, – быстро сказал Патрик, – если мы вам не нужны, повелитель, то нам пора. А то опоздаем.

– Не нужны.

Оба бойца исчезли, как по мановению волшебной палочки.

– Чертовы бездельники. Лучше бы нашли себе нормальную службу, – презрительно заметила Агата.

Сольвейн почему-то вздрогнул и помрачнел.

– Кстати, госпожа Солона сказала, ты тоже ищешь работу, Сольвейн? – спросил господин Льюис. – Вроде бы в лавках того торговца, приятеля Джека и Шарлотты, еще есть места. Написать тебе рекомендательное письмо?

– Я не хотел тебя этим напрягать.

– Это не займет много времени.

Агата удивилась.

– Ты ищешь работу? А почему мне не говорил?

– Потому что я ее пока не нашел. Сказал бы, когда примут, – уклончиво ответил Сольвейн, – полетели, мы же хотели отдохнуть.

– А вы случайно не будете пролетать мимо участка стражи? – оживился господин Льюис. – Сделаете для меня доброе дело? Это список проклятого серебра, которое сегодня утром доставили Нилу Янгу. Я забыл его отдать. Передайте, ладно?

– Конечно, повелитель, – пообещала Агата, – Сольвейн полетели.

До участка они домчались за пару минут, по дороге заметив еще несколько пар и троек Воронов-стражников в воздухе. Рассел и Патрик, разумеется, не полетевшие в церковь, торчали на одной из крыш и проводили их громким свистом. Агата показала им неприличный жест и они загоготали.

Вот же придурки! Неисправимые болваны!

В участке Агата подозрительно покосилась на дежурную стражницу, но сегодня там была не припадочная с арбалетом, а другая, спокойно проводившая их к начальнику стражи. Тот сидел за столом и обсуждал что-то с Гийомом Лассаром.

Агата вздернула подбородок, игнорируя его. Противный стражник не выведет ее из себя!

– Добрый день. Что привело вас сюда? – спросил Нил Янг.

– Вот список серебра, переданного вам сегодня утром. Повелитель велел вручить.

– Спасибо. Что-нибудь еще?

– Нет, – но тут Агата не удержалась от шпильки, – до свадьбы осталось совсем немного. Ваш помощник ведь не забыл что у вас тоже должен быть свадебный наряд?

– Он уже сшит по меркам Нила, – улыбнулся Гийом Лассар, не сводя желтых, почти змеиных глаз с Агаты.

– Я слышала приедут гости из Гринфолла, – ответила Агата сверля его злобным взглядом, – для них ведь нужно подготовить жилье, питание и приставить кого-то, чтобы показать наш город.

– И все это уже сделано. Я сочту за честь показать родителям Нила и его наставнику все достопримечательности, от университета до главной городской площади, – высокомерная улыбка не сходила с губ Гийома Лассара.

– Они местные, им не потребуется сопровождение, – заметил Нил Янг, – а вот бывал ли здесь наставник, я не знаю. Я сам с удовольствием покажу ему город.

Сольвейн молчал, погруженный в свои мысли. Агата судорожно соображала к чему бы еще придраться, но в этот момент дверь распахнулась и какой-то стражник доложил:

– Господин Янг, в участок прибежали люди, говорят огромный Ворон-боец убивает человека в сквере на Беличьей улице! На гуляющую семью напал, отец с детьми на руках пытался убежать, а тот догнал, детей отшвырнул и начал его бить! Там еще мать их голосит, умоляет того Ворона: “Курт не надо! Убьешь же!”, а он как озверел!

– Курт? – ахнула Агата. – Да быть не может! Он мухи не обидит, добряк каких поискать!

– Гийом, идем – резко приказал Нил Янг.

На плечах обоих Рыцарей возникли светлые доспехи и Агату охватил страх, когда Рыцари шагнули к ней. Но секунду спустя они прошли мимо и она вновь смогла дышать.

– Что это на Курта нашло? – встревожился Сольвейн. – Надо немедленно сообщить Льюису!

– Увидишь Воронов-бойцов пришли на помощь! – велела Агата, содрогаясь.

Если Курт обезумел(заколдован?) Рыцари его убьют. Нужно их остановить. А лучше предупредить Курта и велеть ему убираться до их прихода. Потом разберутся что произошло, главное, чтобы сейчас не убили!

Простодушный и наивный Курт не мог напасть на человека, а значит был ни в чем не виноват.

– А ты не полетишь со мной?

– Нет, – Агата глубоко вздохнула, набираясь храбрости. Ничего, Нил Янг не посмеет ее убить, тогда Сюзанна точно отменит свадьбу, – я – на Беличью улицу. Спасать Курта.

– Будь осторожнее!

Агата бросилась к окну.

Кое в чем она Рыцарей могла превзойти.

В скорости.

Ветер ударил в лицо. Агата раскрыла крылья и стремительно полетела в сквер.

– Остановись! Агата Милн! Немедленно спустись на землю! – гневно окликнули ее.

Она чуть было не подчинилась, но сообразила, что приказывает ей противный Гийом Лассар. Рыцари бежали по улице внизу и явно заметили ее над своими головами.

– Не вздумай предупреждать его! Это будет расценено, как соучастие! Спускайся!

– Попробуй меня достать, тупой Рыцарь! – огрызнулась Агата. – Дураков пугай, а я законы знаю! Ничего это не соучастие!

– Агата не вмешивайся! Курт может быть опасен! – крикнул Нил Янг.

– Это вы опасны, а он – добрый и безобидный парень!

Агата полетела дальше, не слушая их крики. До Беличьей улицы было всего ничего, так что она выиграла себе едва ли три минуты. Курт, конечно же, никого не бил: стоял возле женщины с двумя детьми. Но не успела Агата порадоваться, как заметила другое: непривычно яростное выражение его лица, разбитые кулаки и избитого в кровь мужчину, сидящего на земле неподалеку.

– Курт, ты что натворил? – Агата схватилась за голову. – С ума сошел?

– То что должен был! Ему еще мало досталось! – гневно ответил Курт, сжимая кулаки.

– Успокойся. А то и правда прибьешь, – попросила пухленькая светловолосая женщина, – в петлю еще попадешь из-за этой погани.

– Курт, улетай сейчас же. Сюда бегут Рыцари! Они за тобой! – выдохнула Агата.

Женщина побледнела.

– Лети! Быстро лети отсюда!

Он помотал головой.

– Если улечу, он опять полезет к детям. Я сам все объясню.

– Тебя убьют!

– Не бойся, Вилья, – голос Курта заметно смягчился, – у нас мирный договор. А вы чего ревете? Все закончилось уже. Колин, вытри слезы, ты же большой мальчик. А Эндрю пусть поплачет, раз совсем кроха.

Старший из детей засмеялся, а младший вскинулся:

– Я не кроха! Я больше не плачу!

– Вот и правильно. Вам маму защищать надо, а не реветь, – сказал Курт и обернулся, – здравствуйте, пастор Браун. Вы откуда здесь?

Тот тяжело дышал, опираясь на трость.

– Ох нога проклятущая, опять разболелась! Курт, дитя мое, что ты натворил? Я услышал, что ты кого-то убил и немедленно побежал сюда.

– Да живой он. Вон валяется. Здравствуйте, господин Янг, господин Рудольф, господин Лассар. Вы вовремя.

Рыцарей стало трое: похоже Рудольф Бьернссон присоединился к ним по дороге. Они остановились, переводя дыхание. Нил Янг огляделся и подошел к избитому мужчине:

– Вы в порядке? Можете сказать, кто на вас напал?

Мужчина ткнул пальцем в Курта. Лицо его исказилось ненавистью.

– Этот… чуть не убил!

Курт сжал кулаки.

– Он детей пытался похитить! Схватил и побежал! Отомстить Вилье так хотел!

– За что?

– За то, что я с ним развелась, – процедила та, – это мой бывший муж.

Рудольф Бьернссон нахмурился.

– То есть, он их отец?

– Вот именно, – подтвердил мужчина, – папка я им! Соскучился, повидать хотел! А меня за это чуть не убили!

Пастор Браун поколебался.

– Зачем же было мешать встрече отца с детьми?

Вилья рассердилась.

– Да какой он им отец? Весь год в море, приедет на месяц и по кабакам идет, жалованье прогуливать! Не играл с ними, не учил ничему, гонял от себя, а теперь соскучился? Да ты как их зовут с первого раза не вспомнишь!

– Вспомню! Колин мой первенец! Я сам его так назвал!

– А младшего как зовут?

Избитый отец сморщился.

– Энтони? Эрик? Откуда мне знать, ты его увезла!

– Я – Эндрю, – буркнул ребенок, – Курт сразу запомнил.

– Эндрю девять лет. Развелась я год назад, – сердито сказала Вилья, – и ты пытался украсть сыновей, после того, как я отказалась возвращаться. До того они тебе были не нужны.

– Это мои дети! Что хочу, то и делаю с ними! А тебя я увез из этого проклятого города! Хоть бы благодарна была, дрянь, своему спасителю!

Лицо Курта налилось кровью и он шагнул к горе отцу. Рудольф Бьернссон преградил ему путь.

– Остынь, парень.

– Вы слышали, что он говорит? Он же мерзавец!

– В чем-то он прав: это его дети. А ты его чуть не убил.

Нил Янг нахмурился. Гийом Лассар потер подбородок.

– Но если они в разводе, а дети остались с матерью, то у нее больше прав решать их судьбу. И забирать их без ее ведома было нельзя.

– Тем более, схватив и потащив силой, – добавил Нил Янг, разглядывая заплаканных детей, – если Курт увидел эту сцену, то неудивительно, что он принял вас за похитителя.

– Он и есть похититель! Арестуйте его! – вмешалась Агата. – А Курт детей спас! Неизвестно что бы этот папаша с ними сделал, добившись своего!

– Домой бы отвез, – огрызнулся тот, – и Вилья, как миленькая бы назад прибежала! Развалила семью, мужа бросила, любовника завела и жизнью наслаждается! Да черта с два я ей это позволю!

Курт зарычал и бросился вперед, замахнувшись кулаком. Оттаскивали его все трое Рыцарей, причем с трудом.

– Да какой он им отец?! Они его и не знают почти! Не нужны они ему! Я сам их выращу и на Вилье женюсь! Ей муж нормальный нужен, а не такой!

– Курт, хватит! Все, успокойся, – Вилья обняла его, – не лезь в неприятности из-за нас. Сам знаешь какая у нас семья. Не видать нам в этом городе справедливости.

– А? О чем это вы говорите? – не поняла Агата.

Нил Янг помрачнел.

– Госпожа Вилья Брукс – дочь прошлого Великого Ворона, Бена Брукса. Но это ни на что не повлияет. Законы защищают всех.

Пастор Браун откашлялся.

– В этой ситуации пострадавшие – дети, а не их родители. Я вижу эти молодые люди достаточно большие, чтобы сделать выбор. Юные господа Колин и Эндрю Брукс, хотите ли вы вернуться с отцом в свой родной город?

– Нет! Мы с мамой останемся!

– И с Куртом! Он помнит, как меня зовут!

– По законам города отцом детей считается муж матери, – продолжил пастор Браун, – Курт, ты только что изъявил желание взять эту роль на себя. Ты не передумал?

– Нет. Вилья, ты согласна? – тот повернулся к ней и она заулыбалась.

– Согласна.

Нил Янг повернулся к горе-отцу.

– В таком случае, рекомендую вам покинуть город. Дети сделали свой выбор. В следующий раз ваше поведение засчитается за похищение.

Тот выругался, сплюнул, но все же ушел.

Агата выдохнула.

Выкрутились! Курта выручили и никто никого не убил. Господин Льюис будет доволен.

– Господин Янг, а можно я к вам в стражу пойду? – спросил Курт. – Если жениться, то мне работа будет нужна. Вы говорили, что взяли бы меня, когда мы сарай чинили вместе.

– Можно. Приходи завтра с утра, – согласился тот.

Гийом Лассар поморщился, но ничего не сказал.

– Нил, ты серьезно? Бывшего врага в стражники берешь? – возмутился Рудольф Бьернссон.

– Руди, у нас с Воронами мирный договор. У меня половина участка с черными волосами.

– Так то свои, а этот парень – боец Великого Ворона!

– И у него будет приличная служба, как у любого нормального горожанина! – вмешалась Агата. – Все правильно, мы сотрудничаем, чтобы обеспечить мирную жизнь в городе!

Напряженная Вилья подошла к Нилу Янгу и сказала:

– Глядя мне в глаза, поклянитесь, что не убьете Курта, если ваш Принц передумает быть добрым и отрубит Великому Ворону голову.

– Клянусь. Никто из Воронов не пострадает, – спокойно ответил тот, – сейчас не времена Принца Ричарда. Невинных людей не убивают.

Вилья сделала шаг в сторону и встала перед Гийомом Лассаром:

– Вы тоже поклянитесь.

– У меня отец Ворон и меня не растили подлецом. Мне не нравится толпа Воронов в участке, но убивать я никого не буду, – ответил тот.

Вилья повернулась к Рудольфу Бьернссону. Тот, не дожидаясь ее слов, мрачно сказал:

– Слушай, крошка, я просто так людей не режу, но и клясться ни в чем не буду. Если Джек одумается и решит сражаться, Воронам не поздоровится, так что лучше найди муженька человека.

– Курт и есть человек. Хороший, порядочный. Чего не о всяком сказать можно, – отрезала Вилья, – пастор Браун, повенчайте нас немедленно. Праздник мне не нужен, а люди пусть знают, что в нашей семье от своих не отворачиваются, кто бы ни получил проклятье. Курт, ты согласен на мне сейчас жениться?

– Конечно. Пастор, пожените нас, а?

Агата захлопала в ладоши.

– Отлично! Я же говорила, ты найдешь себе отличную жену, Курт! Для которой ты будешь самым лучшим мужчиной!

Тот улыбнулся и кивнул. Вилья зарделась.

Рудольф Бьернссон, сплюнул от отвращения и ушел.

– Примите наши поздравления, – вежливо сказал Нил Янг, – нам пора.

– Постойте. У такого поспешного брака должно быть минимум пять свидетелей, чтобы потом не опровергли, – остановил их пастор Браун, – мы с молодыми людьми, увы, не считаемся. Нужен кто-то еще.

Агата посмотрела на Нила Янга и Гийома Лассара. Два Рыцаря, одна Воронесса, где взять еще двоих?

– Колин, Эндрю, бегите, приведите бабушку, – велела Вилья и те умчались, – ох, и позвать-то больше некого!

– Я могу слетать за Сюзанной, – предложила Агата.

– У нее сейчас занятия по начертательной геометрии. Ей лучше их не пропускать, они даются Сюзанне с трудом, – возразил Нил Янг, – Гийом, приведи кого-нибудь из участка.

– Все равно кого?

Тут с неба слетели Патрик и Рассел. Схватились за мечи.

– Курт, дурачина, ты кого тут бьешь в одиночку? Почему нас не позвал?

– С Рыцарями что ли драка? Камушек, ты в порядке?

– Тихо! Мы уже все решили! А вы двое мне нужны! – сообщила Агата. – Будете свидетелями на свадьбе. Хоть на что-то сгодитесь!

– А выпивка будет? – спросил Рассел.

– У нас была пара бутылок вина дома, – вспомнила Вилья.

– Сойдет, – согласился Патрик, – а кто на ком женится?

– Я женюсь на Вилье. И в страже служить буду, – гордо похвастался Курт.

– Уууу! Все, мы его потеряли, – ухмыльнулся Патрик, – лег под каблук и радуется! А я надеялся, что мы сделаем из него нормального мужчину.

– Такого, как вы что ли? – фыркнула Агата. – Упаси бог!

– Думаешь, были шансы? – прикинул Рассел. – Не, не было. Рохля, он и в Рейнпорте рохля.

Вилья взглянула на них с неодобрением.

– А никого другого позвать нельзя?

– Пойдемте в церковь. Может встретим кого-то по дороге, – предложил пастор Браун, – Рассел, Патрик, идемте с нами. Я рассчитываю увидеть вас на вечерней проповеди. Специально для вас, она будет о семье и браке. После мы обсудим, что вы из нее усвоили.

Те прикусили языки и мучительно переглянулись. Агата мстительно захихикала, но тут пастор добавил:

– Тебя я на ней тоже жду, дочь моя. Ты давно не посещала церковь.

– Меня-то за что?! – возмутилась Агата под смех Патрика и Рассела. – Я же не наказана!

– Я видел ваш неприятный конфликт в воздухе. И много чего о тебе слышал за последний месяц. Ты гневлива, тщеславна и гуляешь сразу с двумя мужчинами. С одним обнимаешься на людях, от другого принимаешь подарки. Со многими флиртуешь. Ты явно забыла о женской скромности и я должен напомнить тебе о ней. И о семейных ценностях. Я попрошу Льюиса направить тебя ко мне, как прочих Воронов, нуждающихся в наставлениях.

Агата застонала. Вот влипла! Еще и репутацию в глазах господина Льюиса ей испортит!

– Не надо. Я приду на проповедь сама, – смирилась она.

Ничего, пару раз сходит и пастор от нее отстанет.

– Добро пожаловать к заблудшим овечкам, – ухмыльнулся Рассел.

– Мы покажем тебе, как мыть потолки в церкви, – добавил Патрик.

– Заткнитесь, – процедила Агата.

– А за что вы получили наказание? – неожиданно спросил Нил Янг.

Агата схватила Патрика и Рассела за плечи и больно сжала. С этих идиотов ведь станется признаться, тогда Рыцари узнают о нарушении мирного договора! Но оба бойца ее прекрасно поняли и промолчали, хотя Рассел ущипнул в ответ пониже спины и не получил по физиономии только потому, что Агате было не до того.

– За дурное поведение, – ответил пастор Браун, – которое нуждается в исправлении. Не волнуйся, я позабочусь об этом. Как и о морали Агаты.

Та заскрипела зубами. Нил Янг пожал плечами и больше ничего не спрашивал.

– И это он еще не знает, что ты с нами обоими встречалась, – шепнул ей Патрик на ухо.

– И целовалась, – добавил Рассел в другое.

– И по морде оба получили, – прошипела Агата, – заткнитесь и топайте в церковь!

По дороге к ним присоединились мать Вильи с ее детьми, Вернер с Джошем, которых прислал Сольвейн, Сюзанна, Делла и Клара, чьи занятия закончились раньше, Шарлотта с Кристиной случайно столкнувшиеся с процессией, Рейвен, пролетавший мимо и спустившийся узнать, что делают его жена и бойцы, а так же пяток лишних зевак из горожан. А перед самой церковью, в сиянии магии телепортировались господин Льюис и Принц Джек, готовые спасать ситуацию.

Вилья переволновалась из-за такого количества гостей на своей свадьбе, но Агата успокоила ее и быстренько все организовала. Даже прическу невесте сделали красивую и украсили платье лентами, купленными Кристиной в лавке. Великий Ворон и Прекрасный Принц благословили союз новобрачных, бойцы искренне поздравили Курта, Сюзанна растрогалась до слез, а Нил Янг утешал ее и улыбался, пользуясь возможностью побыть рядом с ней. Патрик и Рассел отказались уходить, пока их не угостят вином и Джек дал им одну золотую монету, велев закупить вина на всех, что они с удовольствием и сделали. Рейвен и Шарлотта приглядывали за детьми Вильи, показывая им новые игры. Даже Сольвейн успел прилететь на церемонию, хотя метался по городу в поисках господина Льюиса и Воронов-бойцов для защиты Курта.

– Вышло скромненько, но вы сделали, что смогли, – снисходительно отозвался о свадьбе Гийом Лассар.

– У меня все получилось потрясающе и я в этом не сомневаюсь, – отбрила его колкость Агата.

Вилья и Курт очень ее благодарили и их лица сияли неподдельной радостью. А что еще собственно нужно было от свадьбы? Чтобы новобрачные остались довольны, а мнение остальных не имело значения.

– Ты успокоилась? Не будешь больше соперничать с Рыцарем? – спросил ее Сольвейн, когда они полетели в замок.

– Неа. Пусть Гийом Лассар сам все организовывает, а я надену красивое платье и буду плясать весь вечер, – ответила Агата, вполне довольная собой, но тут вспомнила кое-что неприятное, – мне вечером надо тащиться на проповедь о ценности семьи и брака. Пойдешь со мной?

Сольвейн замялся.

– Могу я отказаться? Я ужасно на них скучаю. К тому же, если мы пойдем вдвоем, пастор наверняка будет уговаривать нас пожениться и не жить во грехе. Но нам ведь и так хорошо, правда?

– Правда, – согласилась Агата, – ладно, ты не обязан страдать вместе со мной. Как-нибудь выдержу это сама.

Но в голову ей почему-то пришла мысль о Кристине и Марке, который разделил с женой наказание. Это было очень романтично.

Агата потрясла головой.

И ужасно глупо. Никто не захочет, чтобы его любимый человек страдал. Кристине это было нужно для моральной поддержки, но Агате – нет. Она всего лишь поскучает пару часов, а потом пообещает пастору Брауну больше не быть вспыльчивой, тщеславной и… Последнее его обвинение было бессмысленным, ведь Агата любила только Сольвейна, а с Джеком просто дружила и принимала от него подарки. Ее нельзя было назвать ветреницей или нескромной девушкой. Да она была самой скромной девушкой во всем городе! Ее никто в этом не превзошел!

Ничего, она просто объяснит это пастору Брауну и тот успокоится насчет ее “аморального” поведения.

***

–...а дальше пастор два часа внушал мне, что я должна носить не такую яркую и более закрытую одежду, и не прельщать мужчин соблазнительными улыбками! Начал вспоминать с кем меня видел! Курта вспомнил, Патрика с Расселом и тебя тоже приплел, хотя мы просто друзья! – Агата страдальчески допила горячий шоколад и Джек сделал знак официанту повторить. – Спасибо. Проповедь была жутко нудная, хотя по словам Кристины, еще недавно пастор говорил о снятии проклятья и поддержке господина Льюиса, но почему-то перестал. Видно решил, что хватит с нас интересных тем. А самое паршивое знаешь что?

– Что Сольвейн не пошел с тобой, – тут же ответил Джек, – как можно оставить свою девушку скучать на столь долгий срок без уважительной причины?

– А? Да нет, я сама ему разрешила не идти. Самое паршивое, пастор велел мне приходить на следующие проповеди, причем сколько еще я должна это делать, не говорит. “Пока не поймешь”. Ух, сколько вечеров будет испорчено! Рассел с Патриком ржут и предлагают резаться с ними в кости, на последней скамье, но пастор Браун глазастый, он явно заметил и припомнит им это.

Джек сочувственно улыбнулся.

– Давай-ка я избавлю тебя от мучений. Поговорю с Льюисом и тот велит пастору Брауну от тебя отстать. Пусть покрепче возьмется за Патрика с Расселом. Ты ведь ничего плохого не сделала: нельзя же винить девушку в поиске достойного кавалера! Настоящую любовь найти не так-то просто.

Агата растаяла.

– Ты мой спаситель, милашка Джек! Я буду очень благодарна! Что мне сделать для тебя в ответ?

– Да брось. Мне просто нравится спасать прекрасных принцесс, – Джек бросил на нее лукавый взгляд, – продолжай соблазнительно улыбаться, флиртовать и носить красные платья. Злой пастор не посмеет лишить меня этого.

Агата рассмеялась.

– А твои комплименты становятся все лучше и лучше! Настоящий Прекрасный Принц! И у меня для тебя хорошая новость: мы заканчиваем твою проверку, как кавалера. Денег больше тратить не придется и упражняться в красноречии тоже. По итогу могу сказать, что ты просто прелесть: щедрый, обаятельный, веселый и умный. И с первыми тремя девушками тебе просто не повезло. Но я тоже встречалась с неудачниками. Это неизбежный отрицательный опыт. Четвертая кандидатка тебя полюбит и вы будете жить долго и счастливо.

Джек отчего-то не выглядел радостным.

– Так что мы не пойдем поддерживать экономику города и баловать тебя подарками? Тебе же это нравилось. Наскучило?

– Нет. Я же сказала: проверка закончена. Мы снова друзья, парочкой притворяться больше не нужно, – ответила Агата и поколебалась, – слушай, а я должна вернуть тебе деньги за подарки? Я тут посчитала и поняла, что ты спустил на меня полтора моих жалованья и это без горячего шоколада. Как-то я увлеклась. Все-таки мы это затеяли, чтобы помочь тебе, а не разорить. Отдать тебе деньги сейчас? Я их принесла.

Лицо Джека вытянулось. Кажется он был шокирован. С полминуты он глядел на Агату с очень странным выражением, затем, внезапно расслабился.

– Если мы с тобой поедем в Лидию, никогда не говори такого там. Особенно членам моей семьи. Сильнее оскорбления придумать невозможно.

– А? Почему?

– Потому что заплатить за уже подаренные вещи, да еще принести полную сумму сразу, фактически означает полный разрыв отношений с посылом: “Ты мне настолько отвратителен, что даже принимать от тебя подарки мне мерзко. Я лучше куплю их у тебя и между нами все кончено”. Ты меня напугала.

– Интересные у вас традиции. А у нас в таком случае швыряют подарки в лицо, – ответила Агата, – но ничего такого я не имела ввиду. Просто мне показалось, что я обошлась с тобой нечестно, заставив потратить на меня столько денег.

– Заставив? Я дарил их потому что хотел тебя радовать. А не потому что ты держала нож у моего горла, – серьезно сказал Джек.

Агата встряхнула распущенными волосами и поймала его взгляд на них.

– Мне идет эта прическа?

– Очень. Ты прекрасна, как черная роза. Единственная в нашем городе и во всем мире.

Агата расплылась в довольной улыбке. Потом вспомнила речи пастора о тщеславии и вздохнула. Она все-таки любила, когда ее расхваливали и видели исключительной. Но разве это было так уж плохо?

Ведь Джек тоже улыбался, глядя на ее радость.

– Ладно, вернемся к делу, – сказала она, – в этот раз я подобрала тебе Воронессу из новеньких. Ее зовут Софи, она – красавица с двумя пышными черными косами и фигурой, как у Сюзанны. Легконогая и грациозная. У нее очень приятный голос, она спокойная и любит животных. Хозяйка собаки, так что не вздумай сказать, что не любишь их. Она немного грустит из-за проклятья, но ты быстро ее утешишь. Когда вам устроить встречу?

Джек помолчал.

– Ты знаешь, я сейчас очень занят. Давай отложим это. У меня едва хватает времени вырваться к тебе.

Агата поколебалась. С ней Джек виделся дважды в неделю, по вечерам, часа на два-три. И Агата прилетала на эти встречи с радостью, а возвращалась с них в прекрасном настроении. Ей ужасно не хотелось их лишаться. С другой стороны, Джек был замечательным, щедрым человеком и заслуживал отзывчивых, а не жадных друзей.

– Я уступлю свое время Софи.

– Кому?

– Эй, ты меня не слушал, что ли? Твою новую девушку зовут Софи. Будешь видеться с ней дважды в неделю, вместо встреч со мной.

Джек помотал головой.

– Ни в коем случае!

– Почему?

– А ты что в это время будешь делать? Скучать?

Агата пожала плечами.

– Зачем? С Сольвейном побуду или к Сюзанне в гости загляну.

– Давай отложим знакомство с Софи на пару месяцев, – взмолился Джек, – мне срочно нужна твоя помощь в другом деле!

– В каком?

– Я пока не готов рассказать. Мне нужно уточнить некоторые детали. И вообще, давай поговорим о другом! Сегодня я принес тебе подарок на свой вкус. Ты столько для меня делаешь: ищешь девушек, договариваешься с ними за меня, помогаешь понять, что я делаю не так. Я очень ценю это и хочу продемонстрировать насколько, – зеленые глаза Джека горели каким-то лихорадочным огнем, – я очень старался, выбирая этот подарок для тебя. Надеюсь, ты не обидишь меня отказом.

– Нет, если это не дохлая крыса, – фыркнула Агата, – ты чего так разволновался? Давай его сюда.

Джек успокоился и протянул ей небольшую коробочку. Агата открыла ее и замерла.

Внутри были золотые серьги с крупными рубинами. Их алый, глубокий блеск тут же затмил все побрякушки, что Агата когда-либо носила.

“ – Жадность – первейший грех для дурных людей, дочь моя. Он губит души. Взгляни на Уильяма Бломфилда. Этот человек продал совесть, честь и порядочность за золото. Ради него он пойдет на все. Разве ты хочешь стать такой? Алчность до подарков погубит тебя и разрушит твою жизнь”.

Укоризненный голос пастора Брауна всплыл в голове, как наяву. Агата вздрогнула и отшатнулась.

– Джек, ты спятил? Они же дорогие! Я не могу принять их!

– Для меня это недорого. Хоть примерь. Ты же хотела серьги с рубинами.

Агата сглотнула.

– Мне для этого нужно зеркало.

– Держи, – голос у Джека стал сладкий, как мед, – это тоже подарок. Нравится?

Небольшое овальное зеркальце с длинной ручкой имело золотую оправу и рубин в основании. Агата коснулась его и окончательно пропала. Выпустить роскошную вещь из рук было выше ее сил.

Она надела серьги с рубинами и залюбовалась собой.

Зеркало утверждало, что Агата была чудо, как хороша.

– Мне идет?

– Куда больше тех стекляшек. Обещай мне их носить, ладно?

– Ладно. Только куда мне их надеть? Не на службу же?

– Я придумаю. Тебе они нравятся?

– Очень, – Агата любовалась ими, как зачарованная.

Обещание данное Сольвейну вспыхнуло и сгорело, как сухой хворост. Как можно было отказаться от таких подарков? Зачем? Это же просто по дружбе, милашка Джек такой добрый и щедрый, нельзя же его обижать?

Агата, крутившая зеркальце, чтобы рассмотреть себя под разными углами, вдруг поймала в нем отражение Джека и его пылающий торжеством взгляд. Вздрогнула и удивленно взглянула на него, но Джек выглядел, как обычно. Он улыбнулся ей.

– Они будто созданы для тебя.

Агата хихикнула и послала ему воздушный поцелуй.

– Спасибо, Принц-обаяшка! Ты исполнил мою мечту.

– И я продолжу это делать. Посиди со мной еще. Хочешь послушать, что нового мы изучали на уроке философии?

– Рассказывай, – весело ответила Агата.

Серьги в ушах грели ее, как два уголька. Джек был остроумен и обаятелен, все время брал ее за руки, показывая и объясняя что-то, легонько гладил их и Агата смеялась, позволяя ему эти вольности. Почему нет, если они друзья?

Она не заметила, как ее искренняя, чистая любовь к Сольвейну, начала тлеть под алым блеском рубинов и золота.

Глава 18. Не все то золото, что блестит

Город вновь лихорадило: очередная атака морока и четыре десятка новых Воронов напугали людей до паники. Кто-то сбежал, потом вернулся, кто-то принялся срочно избавляться от всего серебра в доме, а иные доходили до полного отказа от использования серебряных монет. Меди в городе резко стало не хватать. Джек написал семье с просьбой прислать большое ее количество в обмен на выкупленное у разорившихся торговцев серебро. Торговую гильдию шатало и трясло из-за запретов Нила, но Джек упорно не давал ей обрушится. Контракты, заключенные с Шахом, помогли выстоять в бурю и не ему одному. Множество торговцев не разорились только благодаря тому, что Джек своевременно свел их с ним, в ответ заключив ряд выгодных сделок по покупке товаров, земли и домов, резко подешевевших из-за оттока горожан. Но проклятье однажды должны были снять, а торговля привлекала новых людей. И теперь вся она находилась в руках Джека: глава торговой гильдии вполне мог подмять под себя весь город, если был достаточно умен, трудолюбив и умел находить правильных союзников. У Джека с этим никогда не было проблем. Во многих местах открывались новые лавки, принадлежащие ему: с обычными, надежными товарами, вроде соли и сахара или экзотичными шелками и специями, поставляемыми Шахом. На последнее Джек легко создавал спрос, наряжаясь в дорогую, яркую одежду и угощая гостей своего дома пищей с пряностями, приготовленную лучшими поварами. Члены торговой гильдии и аристократы охотно подхватывали за ним моду на все, что он делал, задаривали подарками и наперебой старались “подружиться”. Джек все еще легко видел и использовал возможности для обогащения, превращая в золото любую из них. И для этого вовсе не нужно было обманывать других, подобно Уильяму Бломфилду. Напротив, репутация честного торговца, всегда выполняющего свои обещания, дала ему куда больше.

Учебу он почти не посещал, получая все задания на дом и сдавая их в удобное для себя время. Госпожа ректор закрыла на это глаза, после крупного взноса в развитие кафедры архитектуры и других новых направлений. Философию Джек все еще предпочитал разбирать с Льюисом, а эссе и трактаты писал в ночи. Публичные диспуты проходили без проблем: прирожденный торговец, он мог уболтать кого угодно на что угодно. Но самое интересное, у него хватало сил на все, хотя времени не прибавилось.

Причина этому была очевидна: влюбленность помогала Джеку носиться, как урагану, добиваясь поставленных целей. Ему нужны были деньги. Много денег и много роскоши, чтобы ослепить Агату тем, что Джек мог ей дать. Он купил самый большой дом в городе, а потом – два соседних участка, потому что на виллах в Лидии всегда были огромные сады с рядами апельсиновых деревьев, а здесь предпочитали небольшие, усеянные розами палисадники. Джек нанял толпу садовников и столяров, чтобы превратить это место в настоящий дворец, от жизни в котором Агата просто не сможет отказаться. Как не смогла отвергнуть золотые серьги и зеркало с рубинами. Как же сильно горели ее глаза, когда она их приняла! С того момента она смотрела на Джека иначе: изумленно, восхищенно и сосредоточено. Ловила каждое его слово и не замечала ничего вокруг. И о Сольвейне не вспомнила ни разу, пока они были вместе. Джек гладил ее руки, едва удерживаясь от поцелуев, а Агата смеялась и смотрела только на него.

Разве сложно влюбить в себя женщину, когда знаешь чего она хочет?

Агата любила подарки, драгоценности и яркие вещи. И считала Джека милым. Он был в ее вкусе. Она могла разлюбить своего нищего поэта и напрочь забыть о его существовании. И полюбить того, кто окружит ее роскошью и легко исполнит любое желание. Сама же сказала, что Джек – прелесть и никаких недостатков в нем нет. А значит с ним ей будет намного лучше.

Как можно было не влюбиться в Прекрасного Принца? Ведь его избранница обязательно станет принцессой. Исключительной и единственной во всем городе. Как Агата и хотела. Джек помнил все ее оговорки и рассуждения о том, что она хуже Сюзанны и была когда-то жалкой и злой. Он не мог себе этого представить, потому что видел деловитую, страстную и уверенную в себе красавицу, которая так же как он не смирялась с малым, а достигала желаемого. Она понравилась ему с самой первой встречи, он совершенно искренне позвал ее тогда на свидание и если бы не Нил, яростно твердящий, что ему нельзя ни с кем сближаться иначе Великий Ворон непременно похитит его возлюбленную, Джек вполне мог опередить Сольвейна и начать встречаться с Агатой первым. Но ничего, он все исправит. Первый, не первый – неважно, главное чтобы Агата осталась с ним. На свадьбе Нила и Сюзанны Джек планировал танцевать с ней весь вечер и ухаживать, как полагается хорошему кавалеру. И снова ослепить блеском роскоши, окружить вниманием и создать вокруг нее самую настоящую сказку, главной героиней которой она станет. Для этого Джек собирался пойти на небольшую хитрость, но все должно было пройти хорошо.

Золушку ждал бал с принцем.

Джек был счастлив. Его сердце пылало от любви и у него получалось эту любовь завоевать и покорить.

Он не сомневался, что все делает правильно, вплоть до очередной встречи с раздраженным Шахом, мечущимся по своей резиденции.

– Где пери? Куда она делась? Почему больше не приходит ко мне? – сердито вопрошал он.

– Потому что твои слуги похитили ее и это было большой ошибкой, – хмыкнул Джек, – Шарлотта не желает тебя видеть, ведь ты оскорбил ее.

– Я купил ей драгоценности, каких нет ни у одной женщины, но она даже за ними не пришла! Ты обещал мне ее, так устрой нам новую встречу!

Джек утомленно вздохнул. Этот спор происходил не в первый раз.

– Али, это невозможно. Я предупреждал тебя, что злить Шарлотту нельзя: она – волшебная красавица, а не обычная женщина. Ей не нужны твои деньги. Я едва уговорил ее не жаловаться в стражу, не то сидеть бы тебе в тюрьме. И ты все еще можешь туда попасть. Не усмехайся, наш начальник стражи неподкупен и ненавидит взяточников. Не лучше ли тебе вернуться на родину и найти там другую красавицу, что полюбит тебя?

– Зачем мне другая, если я хочу эту? Джек, друг мой, ты лукавишь: сам ты сумел подружиться с вашим главой стражи, хоть и твердишь о его принципиальности. Его действия обогатили тебя, значит нужные нити давно уже в твоих в руках. А раз мы с тобой друзья и торговые партнеры, ты не станешь мне вредить, – неожиданно улыбнулся Шах, – мое богатство – твое богатство. А мои беды погубят и тебя. Так что приведи ко мне мою пери и я помогу тебе скупить весь город. А может и парочку соседних.

Джек сглотнул, на секунду ослепленный перспективами. Затем помотал головой.

– Али, в чем смысл твоих действий? Шарлотта не любит тебя. Она замужем.

– И ты знал об этом, когда посылал мне ее портрет, – Шах продолжал улыбаться, но его брови сошлись на переносице, а взгляд стал острым и злым, – поймал меня, как золотого карпа на крючок. Разве так поступают с друзьями?

Джек отвел взгляд.

– Зато теперь ты стал еще богаче, а город славит тебя, как самого щедрого человека в мире. Хочешь, в твою честь назовут новый квартал, где будут жить Вороны?

– Не хочу. Приведи мне Шарлотту.

– В городе полно красавиц, да посмотри ты на кого-нибудь другого! – не выдержал Джек.

– Зачем, если золото и власть позволят мне получить ее? Это бедняки принимают ту женщину, что снизойдет до их убожества. Мы с тобой берем тех, кто зажжет наши сердца. Я ведь вижу, что ты влюблен. Скажи, выбрал бы ты другую, если бы свет твоих очей принадлежал кому-то еще?

Джек окаменел.

Нет. Он и не подумал отступить из-за наличия Сольвейна. Хоть и понимал, со всей ясностью, что отбивает чужую девушку. И даже помнил насколько неприятно и обидно было ему самому, когда Клара, на его глазах, ушла к своему архитектору, хотя он изо всех сил старался для нее. В чем был виноват Сольвейн? Лишь в том, что Агата полюбила его. А Джек хотел забрать ее любовь себе.

Шах рассмеялся, правильно считав выражение его лица.

– Нет, конечно же, ведь красавицы достаются лучшим мужчинам. И плевать кто там против. Счастье легко купить. Скажи мне, где тот замок, в котором живут Шарлотта и ее муж? Мои слуги сбились с ног, но никакого замка в городе так и не нашли.

– Он заколдован. Туда невозможно попасть, – ответил смятенный Джек.

– Тогда приведи ее ко мне. Иначе нашей дружбе и нашим делам конец.

Джек стиснул зубы. Шах был слишком богат и легко мог обрушить все, что Джек выстроил с таким трудом. Черт! Может сдать его Нилу? Нет, у Шаха слишком много слуг и охранников, он не позволит себя арестовать. Покинет город и начнет портить жизнь Джека издали. Может, Гийома подключить? Тот был умен и способен на всякие каверзы. Но тогда обо всем узнает Нил, а у Нила и Сюзанны свадьба на носу, нельзя было ее портить. Требовалось потянуть время.

– Хорошо, Али, пери навестит тебя, – пообещал он, – но дай мне время: теперь она обижена еще и на меня, и не желает со мной говорить. Я должен задобрить ее.

– Даю тебе две недели. И расскажи потом, чем ты ее задобришь. Мне пригодится.

Джек выдавил из себя кривую улыбку и откланялся.

Проклятье, надо же было так влипнуть! Не зря Бломфилд намекал, что Джек затеял именно аферу! Он ведь действительно обманул Шаха и обогатился за его счет. Заманил в город красотой Шарлотты, скрыв, что добиться ее любви невозможно и вытряс с него немало золота. Обман есть обман. Теперь пришло время за него расплачиваться. Но как? Допускать похитителя до Шарлотты было нельзя: не хватало еще чтобы он снова ей повредил! Или наоборот, пусть Шарлотта обругает его и объяснит куда он может засунуть свои деньги? Может он тогда уедет?

Перед глазами Джека внезапно всплыла сердитая Агата, проклинающая его и предлагающая жить в своем огромном доме и жрать апельсины в одиночку. Отступился бы он от нее тогда?

Джек мученически вздохнул.

Да черта с два. Пока была хоть крошечная надежда ее уболтать, Джек бы применял все свое красноречие, лил мед и патоку в ее уши и засыпал дорогими подарками. Отказ от женщины, которая была по-настоящему нужна – немыслим. Не зря некоторые сравнивали любовь с болезнью или одержимостью.

Так что же они с Шахом были одинаковы? Навязчиво пытались купить счастье, которое им никто не предлагал продать? Но разве Джек не гордился тем, что он – хороший человек и умеет находить моральные выходы из дурных ситуаций? Он ведь сумел заключить мир с Великим Вороном и никто никого не убил.

Джек запустил пальцы в свои густые черные кудри и смущенно кашлянул. Раньше он бы остановился на этом, но философия научила его рассуждать глубже очевидных выводов. Как там говорил господин Ларге? То, что Джек не совершил дурного поступка еще не делало его хорошим человеком. Сегодня не сделал, а завтра сделает. Не творить зла – норма, а не подвиг. Да и не творил ли? Шах, охваченный страстью, похитил Шарлотту из-за ее отказа. Не опустится ли Джек до такой же низости, если желанную женщину вырвут у него из рук? Раньше он никогда не влюблялся настолько сильно: легко сходился, легко расходился, и потосковав немного искал другую. А сейчас задвинул мораль в сторону и преследовал Агату, которая была вполне счастлива с другим.

Не стал ли он уже таким, как Шах? Неужели золото заменило ему совесть? Они с Шахом ведь были похожи: молодые, богатые, щедрые торговцы, привыкшие решать все проблемы деньгами. Шаха деньги прикрыли от наказания за преступление и он ни капли не раскаивался в нем. Так что же, Джек может прийти к тому же поведению? Раньше он боялся, что будет несчастен сам, но Шах делал несчастными других. Так как избежать подобного итога?

Эту проблему он мог обсудить только с одним человеком: с Льюисом. Правда, Джек опустил некоторые важные подробности и ничего не рассказал о своей влюбленности в Агату: Льюис дорожил ею как отличным секретарем и потребовал бы оставить в покое. Да и Сольвейн был его другом. Так что Джек рассказал о своих моральных терзаниях и страхе превратиться в полного мерзавца из-за больших денег и умения решать ими все проблемы. Льюис внимательно его выслушал и сказал:

– Это хорошо, что ты сомневаешься в себе, Джек. Будь ты уверен в своей непогрешимости, ты точно стал бы дурным человеком. Я очень хорошо понимаю тебя: когда я только стал Великим Вороном, Рейвен предлагал мне творить зло бездумно, просто потому что так было принято и проклятье подталкивало к такому поведению. Но были вещи, которые оставались неприемлемы и я отказывался их делать. Всегда нужно думать о последствиях своих поступков, иначе незаметно превратишься в тирана.

– Принуждать кого-либо силой, магией или золотом – паршиво и аморально, так? – медленно сказал Джек. – Но что если не принуждать, а предложить? Попытка купить то, что обычно не покупается – это гнусно? Например, чужие чувства или прощение за очень дурной проступок?

Льюис рассмеялся.

– Я вдруг вспомнил, как мы познакомились. Ты нанял репетитором по философии Великого Ворона. Будь ты неприятным человеком, я бы отказался учить тебя даже за деньги. Не все покупается ими.

– Но ты согласился. Почему?

– Потому что с тобой было весело и интересно. Думаю, мы бы и без твоего золота подружились. Ты ведь не ведешь себя дурно, только потому что оно у тебя есть. Оно тебе помогает, но я бы на твоем месте держал в голове две вещи: первая заключается в том, что золото кончается. Вторая, что не всем оно нужно. Я мог бы завалить Нила Янга деньгами, но он не станет относиться ко мне лучше. Если ты привыкнешь использовать только золото для решения проблем, однажды можешь попасть в неприятную ситуацию: оно тебе не поможет или его не будет.

Джек ухмыльнулся.

– Значит, покупать все и вся не аморально, а непрактично?

– Именно. Но с моралью тут все куда проще: покупают то, что продается. А в любой сделке главное добровольность. Вот если ты начнешь навязывать ее и мстить за отказ тебе продаться, тогда можешь считать себя настоящим мерзавцем.

Джек вздрогнул, вспоминая, как Агата предложила выкупить его подарки. Он тогда решил, что ее оскорбила попытка купить ее любовь и готов был доказывать, что ничего подобного не имел ввиду, а всего лишь ухаживал за ней так, как она сама захотела. Хорошо, что сообразил, что все дело в недоразумении. А то ведь чуть не выдал себя раньше времени.

– Но есть и более простой способ избежать превращения в негодяя: окружить себя хорошими, честными людьми, которые сообщат, если начнешь творить зло, – продолжил Льюис, – меня это выручало несколько раз. Хорошего человека нередко делает хорошим его окружение. А дурная компания утягивает на дно. Если говорить о тебе, то ты – несомненно хороший человек. Ты помог городу и Воронам, и охотно решаешь чужие проблемы, если это в твоих силах. Твои друзья тебя любят и ценят. И ты не раз указывал мне, когда меня заносило.

– Чужие ошибки легко заметить, – невесело ответил Джек, – скажешь мне, если я превращусь в полного поганца?

– Скажу. А что этот Шах настолько дурной человек? Что он сделал, раз ты боишься стать похожим на него?

– Да так, слишком увлекся одной женщиной и требует встречи с ней, – уклончиво ответил Джек, – а она от него шарахается. Он хочет, чтобы я их свел, и я, вроде как обязан это сделать, потому что должен ему.

Льюис слегка поморщился.

– Боюсь, любовные переживания не по моей части. Хотя она могла бы перенять тактику Шарлотты и заболтать его так, чтобы он сам от нее шарахался.

– И это сработало? – оживился Джек.

– Еще как.

А это было неплохой идеей: если Шах сочтет Шарлотту неприятной, то сам оставит ее в покое. С другой стороны, Джек готов был слушать щебетание и даже жалобы Агаты часами, лишь бы она проводила их с ним. Да и Шарлотта не пожелает что-то из себя изображать: она ясно дала понять, что раз Джек устроил знакомство с Шахом, ему и решать возникшую проблему. И это было справедливо, ведь он втянул ее в это.

Придется выкручиваться самому.

Возвращаясь после разговора с Льюисом, Джек наткнулся на хмурого Руди.

– Вот ты где! А я тебя по всему городу ищу, – буркнул тот, – ты что натворил? Видел, что творится вокруг?

– Чудесная погодка и всеобщее процветание?

– Да как же! Вороны совсем распустились: боец избил человека, выгнал из города, отнял его жену и детей, а Нил его за это принял в стражу служить! А все потому, что Прекрасного Принца в этом городе больше никто не боится и не уважает!

Джек удивился.

– Так, а теперь мне нужны подробности. Я с трудом представляю, чтобы Нил такое одобрил.

Выслушав Руди, он пожал плечами.

– Погоди, я же был на свадьбе Курта и Вильи. Там явно все было в порядке, ее и детей никто не похищал. Они были счастливы.

Руди гневно уставился на него.

– С Вороном, который напал на участок стражи? Я еще помню, как мы сражались, пусть все остальные забыли! До чего ты довел город? Вороны творят, что хотят!

– Пока они не нарушают закон, то почему бы и нет? Мы тоже творим, что хотим. Ты чего такой злой? Может тебя пивом угостить?

Руди резко покачал головой.

– Мне не нравится, как все вышло. Что делать Рыцарям, если их Принц запрещает драться с врагом?

– Защищать город и поддерживать в нем порядок. Успокойся, Руди. Вороны никому не вредят. К тому же все это временно. Мы скоро всех расколдуем и Воронов в городе больше не будет. Все они вновь станут обычными людьми.

Руди немного остыл:

– Скорее бы. Где там этот чертов волшебник?

– Скоро будет. Не переживай, все идет по плану.

– Паршивый все же план. Шарлотта еще не сожрала приезжего торговца? Он явно не знает с кем связался.

У Джека что-то щелкнуло в голове. Ну, конечно! Вот оно!

– Руди, а помоги мне с одним делом. Я тут подумал, что нашего гостя надо предупредить об опасности. Кажется, он до сих пор не знает насколько Вороны и особенно Шарлотта могут быть жестоки. Не мог бы ты рассказать Али Саиду Алад Дину Абаве о том, что творили Шарлотта и Рейвен раньше? И о том бедолаге, которого съели всей толпой в собственном доме и как Вороны налетели на участок. Шарлотта ведь легко натравит их на торговца, если ей что-то не понравится.

Руди поколебался.

– Ладно. А он меня примет?

– Примет. Обещаю.

Джек торжествующе улыбнулся. Любовь любовью, а были в жизни более сильные чувства. Например, страх. Ни одна красавица в мире не стоила возможной, страшной смерти.

Перед его глазами всплыло очаровательное личико Агаты с лукавым и манящим выражением на нем. Джек сглотнул.

Нет, ну правда. Ведь ни одна же не стоила?

Глава 19. Помолвка

Сюзанна де Брисар была официально помолвлена с Нилом Янгом. И почему-то именно теперь ее догнало запоздалое смущение от этого факта. Они с Нилом скоро поженятся. Она, наконец, нашла человека, которому согласилась вручить свое сердце. И который отдал ей свое. От одной мысли об этом Сюзанна краснела и блаженно улыбалась, а Агате пришлось выслушать все, что она думала о Ниле: о его бережных руках и широких плечах, спокойном и решительном нраве, силе и надежности, и, конечно же, как сильно Сюзанна его любит. Агата проявляла чудеса терпения и слушала эти излияния, хотя явно с трудом сдерживалась, чтобы не острить.

– Папенька-то счастлив? – все-таки не удержалась она.

– Очень. Он видит, как Нил меня любит и благословил наш союз. Кто бы мог подумать, что это будет именно он? Иногда мне казалось, что город подталкивает меня совсем к другому человеку, но это оказался Нил.

– А кто был тот другой? – с любопытством спросила Агата.

– Джек. Помнишь того странного карлика, который обвинил Льюиса в ужасных вещах по отношению к тебе? Он твердил, что Прекрасный Принц любит меня и называл принцессой. Ведь у принца она обязательно должна быть.

Агата застыла.

– Верно. Если так посмотреть, то Джек был бы идеальным мужем для тебя: он хороший, богатый, щедрый, обаятельный. Я так и вижу, как его роскошная карета останавливается у твоего дома и он увозит тебя в свою страну, а я смотрю вам вслед. Если бы это была правильная сказка, все должно было закончиться именно так.

Сюзанна рассмеялась, хотя шутка Агаты показалась ей странной.

– Но это всего лишь фантазии. Я полюбила совсем другого человека. А Джек отказался от меня. Да и принцессой я быть не хочу. Я стану архитектором! Нилу нравится слушать о моей учебе. И он провожает меня до университета по утрам, а в обеденный перерыв мы вместе едим или гуляем. Хотя он очень занят, но он всегда находит для меня время. Агата, я так счастлива, что мы с ним наконец-то вместе! До сих пор не верится!

Та потрясла головой и улыбнулась.

– На колу мочало, начинай сначала? Ладно, расскажи мне еще раз какой Нил Янг замечательный.

Помолвка Сюзанны проходила идеально. Нил, одолевший свою робость, ухаживал за ней: приходил в их дом с цветами и небольшими подарками, водил на прогулки, рассказывал забавные случаи со службы и спешил услужить во всем. Сюзанна попыталась вступить с ним в переписку, как с Льюисом, но Нил был не похож на него: он не писал ей длинных писем, которые так приятно читать вечерами или цитировать папеньке. Его ответы всегда были четкими и содержательными, а письма он ухитрился приносить сам, даже в позднее время. Сюзанну это поразило, но Нил объяснил, что у него нет слуг.

– К тому же это – отличный повод увидеть вас лично, хоть на пять минут, – говорил он, стоя с ней в вечернем саду.

Рука Сюзанны лежала в его ладони, а вокруг пахло розами и стрекотали кузнечики. И Сюзанна не хотела возвращаться в дом, хоть и обещала папеньке, что только заберет письмо и поздоровается с женихом.

– А когда мы начнем называть друг друга на “ты” и по именам? – смущенно спросила она. – После свадьбы?

– Можно сейчас. Сюзанна, – Нил произнес ее имя так нежно, что она едва не растаяла от счастья.

– Да, Нил? – заулыбалась она.

– Я люблю тебя.

– И я тебя.

– Сюзанна! Верните ее в дом и проводите господина Янга на выход. Это уже неприлично в конце концов, – сердито приказал папенька кому-то из слуг и Нил вдруг сжал ее руку и поспешно увел в темную беседку.

Сюзанна и не подумала возражать.

– Простите… прости. Еще пять минут, побудь со мной, хорошо? – попросил он.

– Хорошо. Но нас ведь будут искать, – ответила Сюзанна.

– Пусть ищут. Я тут уже прятался. Ни разу не нашли.

– Когда?

Нил рассказал ей о том, как попал в ее сад впервые, вместе с господином Рейвеном и Сюзанна тихо хихикнула в кулачок.

– Здесь и правда ничего не видно. Темно, хоть глаз выколи.

– Если страшно, можешь меня обнять, – голос Нила стал мягким и бархатным.

Сюзанна задрожала от волнения, потому что сам Нил в этот момент обнял ее. Она прильнула к его груди.

– Сюзанна.

– Что, Нил?

– Я люблю тебя.

Она не успела ответить потому что Нил ее поцеловал. И все остальное стало неважным: голоса слуг, выкликающие их, возможный гнев отца, трудности с учебой, проклятье и каверзы морока. Важен был только Нил и его теплые губы, целующие Сюзанну.

И то, что они любили друг друга.

Сюзанна влюблялась в него все сильнее с каждым днем. С Нилом было надежно и хорошо, он был порядочным и сильным, и к нему тянулось ее сердце. Ах, скорее бы свадьба! С выбором платья и прически ей помогла Агата, а всем остальным занялся друг Нила, Рыцарь Гийом Лассар. Он прекрасно все организовал и был безукоризненно вежлив с Сюзанной. Правда, когда он попросил написать список гостей со стороны невесты, Сюзанна немного растерялась. Людей выходило неожиданно много: Агата, Льюис, Джек, все одногруппники Сюзанны, Шарлотта, Кристина, Курт с Вильей. Она ведь была на их свадьбе, не пригласить их на свою в ответ было бы немыслимой грубостью! Но не позабыла ли она кого-то из знакомых Воронов? Шарлотта и Кристина, разумеется, придут с мужьями, так нужно ли звать девушку Джека? И есть ли она у него сейчас? На всякий случай Сюзанна позвала и Герду. Ох, а стоило ли звать господина Вернера? А госпожу ректора? А того волшебника, что расколдует их город?

Она спросила об этом Нила и тот, неожиданно, рассмеялся.

– Нет. Наш… светлый волшебник прибудет позже. Я уже послал письмо с приглашением и получил ответ.

– А над чем ты смеешься?

– Над одной забавной шуткой.

– Так расскажи мне ее.

Нил помолчал.

– Видишь ли, я обещал сохранить ее в секрете.

– Шутку? Но зачем? – удивилась Сюзанна.

– Потому что меня об этом попросили. Наш светлый волшебник – хороший человек, но со своими особенностями. Они есть у всех магов. Его веселит сущая мелочь и он попросил меня не выдавать ее окружающим.

Сюзанне стало любопытно.

– Я понимаю, обещания нельзя нарушать, но можешь хоть намекнуть с чем она связана?

– С четырнадцатью именами, которые Джек и Льюис Клемонт зубрят, как латынь, – Нил вновь рассмеялся, – я делал тоже самое перед встречей с… нашим гостем.

Что-то в его словах показалось Сюзанне странным, но она решила больше не расспрашивать.

– Помимо наших с тобой гостей, будут те кого папенька потребовал пригласить: важные и влиятельные люди города. Ах, совсем забыла! Надо обязательно позвать уважаемого Али Саида Алад Дина Абаву! Он оказал огромную поддержку Воронам, торговцам, ремесленникам и моему проекту.

Нил качнул головой.

– Не выйдет. Он вчера уехал из города.

– Как, уже? А что случилось?

– Джек сказал, что у него возникли срочные дела дома. А вот Руди поделился, что тот изрядно испугался Воронов, после рассказа об их прошлых выходках. Руди доволен: думает, что спас этому торговцу жизнь. Тот, вроде как, влюбился в Шарлотту и пытался ухаживать за ней.

– Бедняга, разве он не знал, что Шарлотта замужем? – искренне посочувствовала Сюзанна. – Но странно, что это могло напугать его. Шарлотта ведь добрый человек.

– Не особенно. Она добра к тебе, но мужчинам следует быть с ней осторожнее.

– Шарлотта ведь любит господина Рейвена. Она не станет разбивать никому сердце.

Нил помолчал.

– Сюзанна, любимая, ты – очень добрый и доверчивый человек. Тебе трудно представить на какие низости и мерзости способны люди. То что Вороны прокляты, достойно сочувствия, но не забывай, что среди них тоже есть мерзавцы, которые могут воспользоваться твоей наивностью. Пожалуйста, будь осторожнее и рассказывай мне, если кто-то из них попытается сделать тебе что-то дурное.

Сюзанна накрыла его руку своей и улыбнулась:

– Не волнуйся, Нил. Я окружена только хорошими людьми.

– Вот об этом я и говорил, – вздохнул Нил, – ладно я попрошу Агату проверить не затесался ли волк в стадо овечек. И если что – шкуру с него спущу.

***

Академический рисунок, изучаемый Сюзанной в университете, включал рисование самых разных вещей: от чайников и яблок до городских зданий. Передавать перспективу с помощью светотени было непростой задачей. Будущих архитекторов часто можно было застать с карандашом и бумагой, сидящими напротив самых разных строений. Сюзанна гордилась тем, как хорошо у нее получается рисовать, пока не увидела рисунки Деллы. И дело было даже не в том, что Делла и научила Сюзанну рисовать, будучи опытной художницей. Дело было в куда более интересной перспективе: Делла выбирала ракурсы сверху для домов, которые Сюзанна рисовала исключительно снизу. Она “поворачивала” их как игрушечные, без малейшей сложности, тогда как Сюзанна так не могла. Ей обязательно нужно было видеть объект, что она рисовала в нужном ракурсе. А здания сверху смотрелись совсем иначе.

– Я рисовала их сидя на крышах, а иногда в воздухе, – пояснила Делла, изнывающим от ощущения собственной бездарности Кларе, Астрид и Сюзанне, – с вороньими крыльями это очень удобно. А вам только практика и поможет. Через пару лет сами станете такими мастерицами перспективы.

– Но у нас же нет крыльев! – возмутилась Клара.

– А вы поднимитесь на городскую стену.

Астрид фыркнула.

– И кто нас туда пустит?

– Жених Сюзанны, кто же еще? – рассмеялась Делла. – Зря он что ли начальник стражи?

Нил без проблем исполнил ее просьбу, только попросил быть осторожнее. И даже приставил к ним Герду и Анри, чтобы ловили упавших. Оба явно скучали, комментировали рисунки и болтали о Курте, который на удивление легко прижился в страже. Возможно потому, что первым делом нашел всех, кому намял бока при штурме участка и извинился, угостив испечеными Вильей пирожками. Даже некая Дора их ела, несмотря на всю свою нелюбовь к Воронам.

Сюзанне их болтовня не мешала, но ракурс явно был не тот. Нужно было подняться выше. Делла так и делала: взлетала вверх, зависала на несколько минут, хлопая крыльями, а потом спускалась рисовать.

– Это нечестно. У тебя преимущество! – бурчала Астрид. – Я тоже хочу крылья!

– Тогда пирожки есть не сможешь, – хмыкнула Делла.

– И к черту их, зато хорошую фигуру сохраню.

– Самая лучшая фигура с точки зрения искусства – шар! – пропела Клара и они все рассмеялись.

Герда повернулась к ним.

– Тебе бы не понравилось быть Воронессой. Вороний голод – паршивая штука. Отказ от вкусной еды – тоже. Крылья удобны, но они нужны отнюдь не всем Воронам. Многие ими не пользуются, как когтями и чернильным пламенем. Проклятье это как неизлечимая болезнь. Оно многое забирает и почти ничего не дает взамен.

– Кому как, – неожиданно возразила Делла, – мне оно вернуло старшего брата.

– Это как? – заинтересовалась Астрид, отодвигаясь от мольберта.

– Он тоже получил проклятье одиннадцать лет назад. Ушел в убежище Воронов и не вернулся. Мне было десять, я плакала и скучала по нему. Но мама с папой говорили: главное, что он жив. Он успел уйти, пока не пришли Рыцари. И это хорошо. Однажды он вернется, когда будет спокойнее. Но брат не пришел даже после смерти Принца Ричарда.

Делла погрузилась в молчание. Затем встряхнулась.

– Мы получали о нем лишь обрывочные слухи: то кто-то из соседей увидел брата в толпе, то знакомый накормил его в парке за золото. Я сердилась, что он не приходит к нам, но мама и папа твердили, что у этого должна быть веская причина: может Великий Ворон запретил ему видеться с нами?

– Льюис не мог такого приказать, – уверенно возразила Сюзанна, – причина, наверняка, была другая.

– Да. Жаль, что я ее до сих пор не знаю, – вздохнула Делла и улыбнулась, – зато я встретила Рассела в убежище, когда получила проклятье сама. Он жив-здоров и даже все еще любит меня. Рассел научил меня летать и рассказал, что Воронессой быть здорово, что я – особенная. Но домой так и не пошел, хоть я и уговаривала его. А почему – не сказал. Зато мы снова общаемся, а мама с папой знают, что он в порядке.

Сюзанна удивилась. Почему же этот Ворон не возвращался домой, хотя с сестрой был в чудесных отношениях? Может ему требовалась помощь?

Зевающий Анри вдруг вскочил на ноги и указал вниз:

– Герда, смотри, в том переулке кого-то грабят! Туда, живо!

– Полетели!

– Без нас никому не падать! – крикнул Анри и взлетел, подняв ветер огромными черными крыльями.

Рывок Герды ввысь превратил ветер в ураган: мольберты снесло. Сюзанна успела схватить свой, мольберт Клары та поймала в последнюю секунду, а Астрид дико заорала: ее рисунки полетели с городской стены. Делла без колебаний бросилась за ними.

Но поймали их другие Вороны.

– Держи, малышка. Это твое?

– Расс! Нет, это рисунки Астрид. Ой, Патрик, спасибо! Верните их ей.

Вороны опустились на городскую стену и неожиданно протянули листы Сюзанне.

– Держи, красавица. А мы с тобой раньше не встречались? – дружно заулыбались они.

Сюзанна внимательно оглядела их. Пожалуй, она действительно где-то с ними виделась.

Оба они были высокими, стройными и черноволосыми. У Патрика тонкие волосы свободно спускались ниже плеч и растрепались от ветра. Крупный нос, слишком густые брови – он не был красавцем, но в светло-карих глазах было что-то задорное и мальчишечье. Рассел был миловиднее и имел заметное сходство с сестрой: большие серые глаза, густые ресницы, а длинные волосы он собирал в конский хвост, открывая высокий лоб. Но что-то в них обоих показалось Сюзанне неприятным, хотя она не могла понять что именно.

Возможно то, что оба они откровенно ее разглядывали и встали слишком уж близко. Сюзанна отступила на шаг, увеличивая дистанцию.

– Это мое. Спасибо, – сказала Астрид и протянула руку за рисунками.

Патрик и Рассел переглянулись и фыркнули. Они отдали Астрид ее листы почти не глядя и продолжили смотреть на Сюзанну. Клару они полностью игнорировали.

– Красавица, а не хочешь полетать с нами? Мы тебе город покажем и на руках понесем, – Рассел подмигнул ей и Сюзанна вдруг вспомнила.

– Мы точно встречались! В вечернем парке с Воронами! Вы пугали меня и шутили, что съедите. А Курт успокоил, видя что мне страшно. Вы за это над ним смеялись.

– Да ладно? Расс не мог так глупо шутить, – не поверила Делла, – он же не дурак.

Тот смущенно кашлянул. Патрик заржал.

– Это кто-то другой был. Верно? – Рассел ткнул его локтем в бок.

– Ага. Точняк, другой.

Сюзанна была уверена в том, что видела именно их, но не стала спорить.

– Вы предложили полетать, взяв меня на руки. Мне как раз это и нужно. Поднимете меня повыше?

– Да ты спятила! – Клара вытаращилась на нее. – А вдруг они тебя уронят? Или похитят? Ты же их совсем не знаешь!

– Но это мой брат, Рассел! – возразила Делла. – Конечно, он не уронит Сюзанну! Расс, помоги, она хочет посмотреть город с высоты.

– Везунчик, – ухмыльнулся Патрик.

– Завидуй молча, – ответил Рассел и грубовато подхватил Сюзанну на руки.

А потом резко взлетел.

Сюзанна вскрикнула и вцепилась в его плечи. Рассел рассмеялся.

– Нравится летать, крошка?

– Да! А можно еще повыше?

– Легко!

Сюзанна восторженно рассматривала город с высоты птичьего полета. Ракурс наконец-то был нужный! Такой же как на рисунках Деллы! Дома казались совсем маленькими, а городская архитектура стала еще понятнее и логичнее. Какая красота! Теперь было ясно, как ее рисовать!

– Красавица, а на меня посмотреть не хочешь? В плечо там уткнуться, повизжать? – не выдержал Рассел. – Ты не боишься высоты?

– Нет. А не могли бы вы пролететь триста метров, вон до того здания? Я хочу рассмотреть его получше, – попросила Сюзанна.

– А ты меня за это поцелуешь?

– Что вы, я помолвлена.

Рассел усмехнулся.

– А давай прямо здесь. Никто и не узнает. А то что-то у меня руки начинают дрожать от усталости. Мне точно нужен спасительный поцелуй.

Сюзанна озадаченно посмотрела на его неприятную улыбку.

– Но я же сказала, что помолвлена. И мои поцелуи не обладают никакими волшебными силами. Если вы плохо себя чувствуете, то давайте спустимся вниз и найдем Льюиса. Он обязательно вас вылечит.

– Стой, ты что знаешь повелителя?

– Конечно. Мы с ним близкие друзья.

Улыбка исчезла с лица Рассела. Он заметно напрягся.

– Забудь про поцелуй, я просто пошутил! Вон то здание? Полетели, глазей сколько влезет! Но повелителю об этом ни слова, ладно?

– Ладно, – удивленно согласилась Сюзанна, – а вы точно в порядке?

– Точнее некуда. Долетели, смотри.

Сюзанна прикинула как будет рисовать и тут же заметила еще один прекрасный дом.

– А можно вон туда подлететь?

– Можно.

Сюзанна оглядела совсем небольшую, но идеально ровную улочку, дома на которой заканчивались на одном уровне, словно расчерченные по линейке.

– Какая красота! Интересно, что это за улица?

– Питфаул, – буркнул Рассел, – насмотрелась? Полетели назад, а то у меня на самом деле руки отвалятся.

– Хорошо. Спасибо вам огромное!

Рассел вернул ее на городскую стену, на которой уже стояли Анри с Гердой.

– Вот вы где! Ах ты мерзавец, ты хоть знаешь кого пытался похитить? Это – Сюзанна де Брисар, дочь наместника и невеста Рыцаря! – набросился на него Анри.

– Да не пытался Расс никого похитить, он мой брат, говорила же! – сердито возразила Делла.

– Со мной все в порядке, никто меня не похищал, – успокоила их Сюзанна, – господин Рассел очень мне помог.

– Поцеловала? – ухмыльнулся Патрик.

– Нет, – отрезал Рассел, – она с повелителем дружит.

– Ох, е! Мы из чертовой церкви никогда не выберемся! Интересно, а как Агата улизнула?

– Видать, все же поцеловала. Вопрос, кого? – развеселился Рассел. – И можно ли нам так?

– Может, попросим Агату помочь? У нее-то связей хватает. Отмажет старых друзей.

– Скорее опять когтями по лицу получим.

Сюзанна обернулась к ним.

– У вас какая-то беда? Вам нужна помощь?

Рассел и Патрик переглянулись.

– Нет, принцесса. У нас все отлично.

Они раскрыли крылья и улетели.

– Вот же придурки, – пробурчал Анри, – госпожа де Брисар, не делайте больше таких глупостей. Эти типы ненадежны даже среди Воронов.

– Поддерживаю. Он мог вас уронить, – сказала Герда.

– Но не уронил же. Не стоит судить о людях предвзято, – возразила Сюзанна.

Но так думали не все.

Тем же вечером ее навестил Нил и он был очень обеспокоен.

– Сюзанна, эти двое – сомнительная компания для тебя. Агата утверждает, что они не отличаются ни умом, ни манерами, ни моральными качествами. В следующий раз попроси меня и я выделю тебе стражников-Воронов, чтобы ты могла подняться в небо. Мои люди тебя точно не уронят.

Сюзанна поблагодарила его, но подумала, что это было излишне. Рассел ведь ее тоже не уронил. Нельзя же отворачиваться от людей из-за глупого чувства юмора? Зато Рассел послушно отнес ее во все места о которых она попросила. И он был братом Деллы.

У нее были свои друзья Вороны. И она вполне могла обратиться к ним напрямую, а не беспокоить Нила, который и без того был занят.

В следующий раз она обязательно позовет Рассела снова. И спросит почему тот не возвращается домой. Быть может ему требовалась помощь?

Глава 20. Семья

Жизнь Рейвена наладилась: служить в страже было интересно, Шарлотта радовалась, когда он отдавал ей жалованье, а Нил разобрался в отношениях с дочкой наместника и решил на ней жениться. Он переехал в новый, просторный дом и готовил его к жизни с молодой женой. Рейвен с досадой подумал, что из трех желаний Шарлотты(дом, жалованье, дети) исполнил только одно. Хватит ли ей этого? Детей они зачать не могли из-за проклятья, а дом… Рейвен вдруг понял, что если у Шарлотты будет свой дом, она вполне может покинуть убежище, как другие Вороны. Этого еще не хватало! Они же муж и жена и должны жить вместе! Пожалуй, хорошо, что другого дома не было. Их дом – убежище Воронов и они навсегда останутся в нем. Вместе с Льюисом, Сольвейном, Агатой и другими, разумными Воронами, не пытавшимися притворяться обычными горожанами.

Среди горожан, к слову, тоже хватало сумасшедших. Парочка из них как-то предложила Рейвену продать им Шарлотту. Как будто живого человека можно было купить. Совсем больные на голову. Рейвен учел это и был мягок: просто послал убогих куда подальше, а когда они стали настаивать и даже угрожать, отвесил обоим пинка и распахнул крылья, пугая, что сожрет. Вот и будь после такого добрым.

Все было хорошо, но иногда Рейвена накрывало острой тоской по прошлому. Когда он был мелким Вороненком замок дышал жизнью и куда ни пойди, можно было наткнуться на кого-то: на Сореса с бойцами, травящими байки, на болтающих Воронесс, на прачек, стирающих одежду, уборщиков, поддерживающих чистоту, на актеров, репетирующих очередной спектакль для развлечения Великого Ворона или на самого Элдрика, работающего над чарами, зовущего Рейвена полетать или гуляющего по двору. Перед ним все почтительно расступались, а старик Гумберт, напротив, всегда ковылял к нему, чтобы поцеловать руку Великому Ворону, избавляющему его от постоянных болей. Элдрик позволял ему это и иногда шутил, что старик Гумберт – единственный, кто его любит во всем их замке.

Рейвен, висящий на локте Элдрика во время таких прогулок, однажды не выдержал:

– Почему ты так глупо шутишь? Ты же умный! Разве твои шутки не должны быть тоже умными?

– А умные шутки – это какие?

– Это не глупые. Ты же Великий Ворон! Тебя тут все должны любить! А не только тот старик.

– Должны любить? Хорошая фраза. Именно должны. Урсула, Сабина и Гретхен меня любили. Гумберт любит. А остальные – должны любить.

Элдрик усмехнулся в аккуратные черные усы. Он всегда уделял много времени уходу за собой: цирюльник регулярно мыл и расчесывал ему голову, подстригал бородку и подравнивал усы, а слуги гладили и чистили его одежду. Были даже люди, которые что-то долго делали с его руками и ногтями. Рейвена тоже пытались приучить к этому, но он смущался и злился: следить за собой его научила мама и ему не нужно было в этом помогать. Не маленький же он! Даже Нил уже умел вешать одежду на стул так, чтобы назавтра она не была мятой! А Нилу было всего семь лет. Дирку, то есть Рейвену, целых десять! Что он, сам не причешется что ли? Что-либо делать с собой он позволял только Элдрику, потому что тот был его вторым отцом. Родителям можно. Слугам же было проще поймать бешеного волчонка, чем его.

– Еще я тебя люблю, – добавил Рейвен, – ты же затем и завел сына, чтобы тебя любили?

– Верно. Это – единственное, что мне от тебя нужно. Маленький мой Вороненок, а ответь-ка мне честно: ты меня правда любишь или говоришь так потому что тебе кто-то подсказал эти слова? Например, Сорес?

Рейвен фыркнул. Как будто он сказал бы такое по чужой указке! Любить родителей было естественно.

Он замер.

Рейвен вновь вспомнил неподвижное тело мамы на полу их дома. Крики отца. Боль в легких от быстрого бега. И страшную руку Рутгера над своей головой, которая почти схватила его. Будь он менее ловким, не нырни тогда под движущуюся телегу и все было бы кончено.

Он был бы мертв.

Нет. Дирк был бы сейчас с мамой и папой. А не в этом черном замке, среди страшных Воронов, сыном человека, который никогда не был его настоящим отцом.

Глаза наполнились слезами и он всхлипнул. Затем заревел, как последний сопляк, как нюня, как маменькин сынок! Позорище! Но он бы все отдал, чтобы быть сейчас с мамой.

Элдрик вздохнул и прижал его к груди. Погладил по голове.

– Все-таки подсказали? Ну-ну, не бойся. Отчего ты плачешь, мой хороший?

И Рейвен, который мысленно решил ни за что не открывать правды тут же выдал все:

– Мама! Хочу к маме! Элдрик, наколдуй, чтобы она вернулась! Ты же колдун самый сильный в городе! Тебя все боятся! Верни ее! Я не могу без нее! Я хочу домой, мне здесь страшно!

Элдрик продолжал молча гладить Рейвена по голове.

– Я не могу. Мертвые не возвращаются. Иначе я сам не был бы один и вернул бы Урсулу. Она бы посмеялась над моими попытками отцовства. А вот Гретхен и Сабине ты бы понравился, дикий Вороненок.

Рейвен задохнулся от стыда и злости. Конечно, мертвые не воскресают, это любому дураку понятно! Всем, кроме него! Вот позорище, рыдает, как маленький на глазах всего двора! Сорес его засмеет!

– Тогда убей Рутгера Янга! Ты обещал!

– И это будет сделано. Его убьют.

– Живым пусть поймают! Я сам его убью!

– А вот это я запрещаю. Детям положено играть, а не убивать. Успокойся, мой хороший. Боль скоро пройдет. Она уже проходит. Ты забудешь то, что должен забыть и будешь жить счастливо. Все будет хорошо.

Рейвен уткнулся лицом в его грудь. Боль и правда уходила, словно по волшебству. Слезы высохли. Вороны вокруг смотрели куда угодно, но только не на них. Кажется, никто кроме Элдрика не заметил его позора.

А тот не смеялся и не ругал Рейвена. Как будто и правда считал сыном.

– Скажи, о чем ты сейчас думаешь, маленький Вороненок?

– Что ты хороший. С тобой спокойно, а без тебя мне одиноко и страшно, – Рейвен шмыгнул носом и поднял глаза на Элдрика, – и мне никто это не подсказывал. Я не вру. Ты же меня любишь? Вот и я тебя люблю.

Элдрик мягко улыбнулся.

– Люблю. Гретхен была права: мне нужно было завести свое собственное, маленькое, любящее сердечко, чтобы мое не окаменело. Она, правда, имела ввиду женщину, но тут, боюсь, уже поздно. В пятьдесят лет Великому Ворону влюбляться смешно и нелепо. Пойдем полетаем, мой хороший. Распугаем всех ворон в округе.

Рейвен представил это и рассмеялся.

– Вот! Вот не глупая шутка! Вороны пугают ворон! А вороны пугают Воронов?

– Еще как. Особенно когда садятся на твой дом и привлекают к нему Прекрасного Принца. Взлетай осторожно и далеко от меня не улетай.

В воздухе боль и тревоги исчезли. Раскрыв крылья можно было лишь радоваться, наслаждаясь полетом и свободой. Рейвен носился вокруг Элдрика, хохотал и восторженно разглядывал потрясающие костяные крылья второго отца с мерцающими огоньками на них. Белая птичья маска была жутковатой, но он знал, что под ней Элдрик улыбается ему и ни капли не боялся. Мир был простым и понятным местом.

В нем все было хорошо. Как Элдрик и обещал.

А теперь мир менялся так быстро, что Рейвен не успевал ловить его обломки, сыплющиеся, как песок сквозь пальцы.

***

Однажды Рейвен прилетел в новый дом в поисках Нила, но стоило ему приземлиться, как он услышал испуганный вскрик. В нескольких метрах поодаль немолодая пара уставилась на него, в ужасе схватившись за руки. Рейвен бросил на них недоуменный взгляд. Воронов что ли не видели? Он уже собирался уйти, но пригляделся к ним повнимательнее и неожиданно понял кто это.

Шагнул к ним с радостной улыбкой:

– Дядя Арнольд, тетя Кэтрин, с приездом в город! Вы чего, не узнали меня? Это же я – Дирк!

Арнольд Янг был коренастой, постаревшей копией Нила, а тетю Кэтрин Рейвен узнал по голубым глазам, пышным каштановым волосам и крупной, полной груди, к которой маленького Дирка постоянно прижимали при объятиях. Оба они недоуменно разглядывали его, словно силились что-то вспомнить.

– Дирк? Но ведь Дирк не был черноволосым, – пробормотал Арнольд, – дорогая, ты помнишь? И разве он был… Ворон? Эти крылатые люди – Вороны? Их же здесь было много? Мы потому и уехали?

Тетя Кэтрин скользнула взглядом по черной косе Рейвена и ее взгляд прояснился.

– Да. Он был Вороном, Арнольд. Дирк, сынок! Как ты вырос, какой красавец стал! Мы и не узнали, – она бросилась обниматься, – как ты, милый?

Рейвен охотно обнял ее. Родителей Нила он всегда считал родственниками: мама часто говорила, что чужих детей не бывает, особенно если дети растут вместе, а их родители дружат. Она всегда давала уходящему гулять сыну булки для обоих, зная, что они будут полдня носиться по городу и забудут пообедать. И Рейвен довольно хорошо помнил, как прожил в семье Янгов полгода, когда родителям потребовалось уехать по делам в другой город. Дядя Арнольд показывал ему гончарный круг и как лепить тарелки, а тетя Кэтрин объясняла для чего существуют большие деревянные счеты: чтобы вести учет товаров, а не кататься на них по всему дому. Во второй раз его за это отправили в угол, а в третий – туда же, но вместе с Нилом и надранными ушами.

Маме же тетя Кэтрин сообщила, что он вел себя довольно неплохо и никаких хлопот им не доставил.

Да и сейчас радовалась ему совершенно искренне. Ее объятия были крепкими и душевными.

Дядя Арнольд улыбнулся и хлопнул Рейвена по плечу:

– А как твои родители поживают?

– Никак. Их убили, когда мне было десять.

Янги замерли, их глаза вновь наполнились ужасом.

– Господи, кто же такое злодейство сотворил?!

Рейвен чуть было не сказал, но вовремя прикусил язык.

Рутгер ведь был членом их семьи. Братом дяди Арнольда. И проклятым убийцей, которому Рейвен сжег голову чернильным пламенем. Горевали ли они по нему? Будут ли ненавидеть Рейвена за месть Рыцарю, который в любом случае должен был умереть?

– Неважно. Убийца уже в могиле и за совершенное заплатил своей жизнью. У Нила свадьба, не будем об этом говорить.

– Как скажешь, – дядя Арнольд пришел в себя первым, – но если захочешь, то я всегда готов тебя выслушать.

– Не захочу.

– Прими наши соболезнования, – тихо сказала тетя Кэтрин, – бедные Роджер и Шейла. Такие хорошие были люди. А я-то думала, куда они пропали? Почему нам с нового места не написали, а оборвали все связи? Неужто разбойники по дороге напали? Ограбили и убили?

Дядя Арнольд вдруг застыл на середине движения и побледнел.

– Кэтрин, хватит. Дирк же сказал, что не хочет это вспоминать.

– Ох, прости, милый! Замолкаю! Пойдем в дом, расскажешь нам, как живешь.

В доме прислуга носилась туда-сюда, украшая его, а Гийом Лассар командовал ею. Увидев Янгов он встрепенулся.

– Передумали гулять? Или решили все же взять сопровождение? Через пятнадцать минут стражники будут тут, присядьте и отдохните.

– Нет, мы пока не пойдем. И сопровождения не надо, мы люди простые, – ответила тетя Кэтрин, – Дирк, садись, сейчас чайку попьем.

– Милли, завари госпоже Янг самый лучший чай! – приказал Гийом и обернулся к Рейвену. – А ты что здесь делаешь?

– Прилетел поболтать с Нилом.

– Он занят. Беседует с наставником наверху и просил его не беспокоить, – холодно заметил Гийом Лассар, – если это связано со службой, говори со мной.

– Не связано, – отмахнулся Рейвен, – давайте сядем тут. И мне чая не надо: вчера с Льюисом его пил.

– А Льюис это кто? – спросила тетя Кэтрин.

– Великий Ворон. Он только его и пьет.

Дядя Арнольд вздрогнул и взял жену за руку. Встревоженно взглянул на нее. Взгляд у тети Кэтрин стал отсутствующим.

– Ах, да, Элдрику ведь отрубили голову незадолго до нашего переезда, – тетя Кэтрин закрыла глаза. Потом открыла и встряхнулась, – неважно. Я в порядке, Арнольд.

– Точно?

– Точно. А Принц Ричард еще жив?

– Нет, конечно. Льюис ему сердце вырвал на моих глазах, – заулыбался Рейвен.

Янги вздрогнули. Гийом Лассар нахмурился.

– В городе сейчас полностью безопасно. Вороны не нападают на людей, вам нечего бояться. Я – Рыцарь и вы находитесь под моей защитой.

– Великий Ворон запретил вредить горожанам, – подтвердил Рейвен, – уже десять лет как. Если увидите Ворона, не бойтесь, тетя Кэтрин, дядя Арнольд. Вас не тронут.

– Даже притом, что мы – родственники Рыцаря? – резко спросил дядя Арнольд.

– Конечно. Никто никому не вредит.

– Вот и хорошо, – тетя Кэтрин поежилась, – забудем об этом. Расскажи о себе, Дирк. Ты женат?

– Да. На самой красивой женщине города, – похвастался Рейвен.

Тетя Кэтрин рассмеялась.

– У нее муж тоже красавец. А дети есть?

– Нет, Вороны не могут их иметь.

– Ох, горюшко! Но всегда ведь можно приютить сироту и воспитать.

Рейвен опешил. О таком варианте он не думал. Хотя сам был приемным сыном Элдрика! Интересно, согласится ли Шарлотта? Если она получит и жалованье, и ребенка, дом в городе ей будет не нужен и она точно не уйдет из убежища! Все будет хорошо!

– А когда с женой нас познакомишь? – спросила тетя Кэтрин.

– На свадьбе Нила. Мы оба приглашены.

– Жду не дождусь. А служишь ли где?

Дядя Арнольд покачал головой.

– Он же Ворон. Явно нет.

– Почему это? В страже служу, – возразил Рейвен, – лейтенантом.

Янги изумленно переглянулись.

– А так разве можно?

– Можно. Нил же начальник стражи.

– И верно, друг от друга не отвернется. А Великий Ворон вам такое разрешает?

Рейвен ухмыльнулся.

– Великий Ворон меня сам туда устроил. И других служить в город гонит.

– Чтобы жалованье ему отдавали? – неуверенно предположил дядя Арнольд. – Нет, глупость, послал бы бойцов грабить, да и все.

– Грабить нельзя, запрещено. А жалованье я Шарлотте отдаю, Льюису оно не нужно.

Гийом Лассар сдавленно фыркнул, но Рейвен даже не повернул к нему головы. Тетя Кэтрин продолжила болтать и забрасывать его вопросами, а потом ударилась в воспоминания:

– А помнишь, ты в детстве всегда звал нас в одно слово: “тетькэтрин”, “дядьарнольд”, “дядьрутгер”. Вечно торопился убежать играть и глотал окончания слов. Так забавно звучало!

Рейвен вздрогнул. Он вспомнил совсем другое.

– Совести у тебя нет, мерзавец! Ты же брат Арнольда, мы принимали тебя в нашем доме! Как ты мог прийти к нам с оружием?! Не трогай моего сына!

– Твой сын мертв, Шейла. Тварь вселилась в него и убила.

– Сам ты тварь! Роджер, что ты молчишь?

Отец был совсем белый от страха.

– Может, договоримся? Я дам вам денег… все деньги, что у нас есть…

– Глупец. Мы пришли спасти вас, – холодно ответил Прекрасный Принц, – тварь сожрет вас обоих, а потом примется за других горожан.

– Это мой сын! – закричала мама. – Дирк, скажи им, что это ты!

– Я… дядя Рутгер, это же я…

Он будто бы сказал что-то не то. До того Рутгер колебался, но тут вытащил меч и шагнул к нему.

Он что тогда сказал не “не то”, а “не так, как обычно”? Поэтому Рутгер счел его тварью, а не сыном Шейлы и Роджера Уайлд? Из-за такой мелочи?

Рейвен яростно дернул себя за косу и выкинул это из головы. Плевать, что там думал этот мясник! Он убил его мать и похитил самого Рейвена, чтобы заманить Элдрика в смертельную ловушку!

– Дирк, дорогой, ты в порядке? – обеспокоенно спросила тетя Кэтрин.

– В полном. Не обращай внимания, – ответил он.

На сердце потеплело. Тетя Кэтрин и дядя Арнольд все еще заботились о нем, словно были его настоящей семьей. Хотя бы они у него остались.

Появился хмурый Нил. Гийом Лассар принялся бодро отчитываться об организации свадьбы, но тот явно слушал вполуха.

– Сынок, ты почему нам не сказал, что Дирк придет? Мы чуть не разминулись, – упрекнула его тетя Кэтрин, – и чего ты такой мрачный?

– Ничего, мам, просто задумался. Я и сам не знал, что он прилетит. Ты по делу?

– Неа. Просто навестить.

– Ясно. Вы сходили на рынок?

– Нет. Сейчас пойдем, – ответила тетя Кэтрин и повернулась к мужу, – Арнольд, ты выглядишь бледным. Тебе нехорошо?

– Голова заболела. Я бы полежал. Кэтрин, давай завтра на рынок сходим, – тихо ответил тот.

– Послать за доктором? – встревожено спросил Нил.

– Не надо. Я пойду отдохну.

Тетя Кэтрин нежно поцеловала его в щеку и дядя Арнольд ушел.

– Это из-за города. Мы только что вспомнили почему отсюда уехали, – сказала она.

Нил вздрогнул.

– Мам, ты в порядке? Я понимаю, это тяжело, вспомнить столько всего сразу. Я готов ответить на любые вопросы, чтобы помочь тебе принять это.

Она покачала головой.

– Я хочу проветриться. Схожу на рынок. Дирк, пойдем со мной.

– Пойдем, – согласился Рейвен.

Тетя Кэтрин, впрочем, ничего не собиралась покупать: она всего лишь молчаливо бродила по знакомым местам и думала о чем-то своем, держа Рейвена под локоть. При виде часовой башни она вздрогнула и отвернулась.

– Туда давно никого не подвешивают. Еще со Времени Принца, – сообщил Рейвен.

– Хорошо. Я жалею, что вспомнила об этом, и многом другом, – устало ответила тетя Кэтрин, – наша жизнь в Гринфолле была такой спокойной и безмятежной. Но… ты рос тут один, без родителей, и без нас. Если бы я только знала, мы бы увезли тебя отсюда. И вырастили бы сами.

– Это невозможно. Вороны не могут покинуть город, для нас он накрыт магическим куполом.

Она вздрогнула.

– Точно. Об этом я тоже забыла. Ты не в обиде, что мы уехали и бросили тебя? Я спасала сына, но ты тоже был почти мой ребенок. Я так испугалась, когда на него напали. Нил еле выжил.

Рейвен испытал острое чувство стыда.

Тетя Кэтрин не знала, что на Нила напал именно он.

– Меня растил Элдрик, ты же помнишь.

– Да и тогда мне казалось, что с тобой все будет в порядке. Скажи, а этот зверь, Сорес, еще жив?

– Нет, конечно. Давно убили.

– Слава богу. Но раз Принц Ричард мертв, сейчас Время Воронов?

– Нет, Прекрасный Принц тоже есть. Правда, все зовут его Трусливым. Нил – его Рыцарь.

Тетя Кэтрин вскинулась и принялась ругаться:

– Чертов Рутгер, втянул-таки моего сына в свое безумие! Ох, о покойниках плохо не говорят, но как же я зла на него! Сам погиб и Нила подставил! Его же теперь тоже убьют!

– Не волнуйся, тетя Кэтрин. У нас мирный договор и никто никого не убивает, – успокоил ее Рейвен, – Трусливый Принц отказался драться и подружился с нашим повелителем, хотя я сделал все, чтобы этому помешать. Они оба говорят, что сейчас – Время Волшебства, а не Время Рыцарей. Никто не гибнет, Воронам можно служить в страже и жить в городе. Оно и правда очень странное, это время, но Нил в безопасности. Великий Ворон хочет снять проклятье и расколдовать нас всех.

Тетя Кэтрин изумилась:

– Но кем тогда он будет править? Кого посылать охотиться на Принца и Рыцарей, если рассорится с ними?

– Никого. Он и сам расколдуется, вновь став человеком.

Рейвен охотно рассказал ей о Льюисе и том, как он изменил город.

– Странный какой Великий Ворон. Добрый. Совсем непохож на Элдрика, – заметила она.

– Элдрик тоже был добрым, – возразил Рейвен.

– Только к тебе. Своего ребенка всегда любят. А к горожанам он добр не был. Иначе мы бы не бежали отсюда, спасая свои жизни. Здесь любой мог стать жертвой: обедом, развлечением или добычей, которую легко ограбить. И все это творилось по воле Великого Ворона Элдрика.

Рейвен хотел начать спорить, но внезапно вспомнил как Сорес, бесстрашный, веселый и злой командир бойцов, до одури боялся Элдрика и ползал перед ним на коленях. Как Вороны замолкали при появлении повелителя и трепетали перед ним. И многое другое, что Элдрик скрывал от любимого приемного сына, а Рейвен, по малолетству, не понимал. Еще он вспомнил, как Льюис сказал что не хочет стать вторым Элдриком, а ведь он Элдрика даже не знал. Но уже понял кем на самом деле был заботливый отец Рейвена.

Элдрик изобрел охоту на Принца и приказывал прибивать людей к часовой башне.

Рейвена затошнило. То, что раньше казалось нормальным и правильным, вдруг стало чудовищным. Почему Элдрик это делал? Почему нельзя было поступать по-другому? Как Льюис! Можно же было никого не убивать!

– Но он спас мне жизнь! Пришел к Белой Мрази, пытаясь вытащить из беды! Он любил меня! – Рейвен сгорбился и вцепился себе в волосы.

– Должно же в нем было остаться хоть что-то человеческое? Вороны ведь тоже люди, чтобы там ни утверждал Принц Ричард, – сказала тетя Кэтрин, обнимая его, – а люди сами решают, какими быть. Прости, Дирк, я не хотела испортить тебе настроение. Просто этот город наполнил меня мрачными воспоминаниями. Я рада, что несмотря ни на что, ты вырос хорошим человеком.

Рейвен закрыл глаза.

Он вырос хорошим? Несмотря на воспитание Элдрика и Сореса, которые учили его быть слепым и жестоким? Но почему? Потому что у него был Нил – друг, которого нельзя было считать добычей? Или из-за той морали, что успели вложить в него настоящие мама и папа?

А может хорошим его заставил стать Льюис, запретивший вредить людям и весь город перестроивший под свое желание мира? Раньше ведь Рейвен спокойно убивал. Все убивали. А теперь было нельзя, неправильно и ненужно. И тетя Кэтрин увидела в нем Дирка: не злого Ворона, а хорошего человека.

Почему же Элдрик не хотел, чтобы он оставался Дирком? Зачем переделал в Рейвена?

Он не желал думать об Элдрике плохо, это было слишком больно для него. Элдрик не мог быть плохим, как не могли быть плохими мама и папа. Он желал приемному сыну только добра и погиб, пытаясь его спасти. Его слова всегда были правильными. Дирк – имя для слабого человека, которым Рейвен уже не был. Так сказал Элдрик. Еще он говорил, что Вороны – не люди и потому их все равно всегда будут ненавидеть. Но Рейвена давно никто не ненавидел. Жить без чужой ненависти было приятно. Так почему же такой умный Элдрик иногда говорил и совершал глупости?

Неважно.

Нил и его родители любили Дирка, а не Рейвена. На службе его тоже называли лейтенант Уайлд. Так кто же он? Дирк или Рейвен? Или они оба?

Рейвен выкинул эти мысли из головы. К черту это все! Он – тот, кто он есть. И хватит уже мучить себя бессмысленными рассуждениями. Он будет просто жить, а не гадать, кем ему стоит быть.

И кем он никогда не станет.

***

Рейвен прилетал в дом Нила еще несколько дней подряд и как-то дядя Арнольд позвал его поговорить наедине. Но говорить не спешил, а все больше молчал, явно робея.

– Тебе нужно с чем-то помочь, дядя Арнольд? – спросил Рейвен. – Не стесняйся, говори. Я все сделаю. Не чужие же люди.

– Нет. Я… прости, если я сейчас скажу ужасную глупость. И если ты не хочешь об этом говорить. Возможно, мне лучше было бы оставить свои вопросы при себе.

– Прощаю, – хмыкнул Рейвен, – так в чем дело-то?

– Скажи, Шейлу и Роджера убил Рутгер?

Рейвен вздрогнул.

– А ты откуда знаешь, дядя Арнольд? Тебе Нил рассказал?

Тот сдавленно застонал и закрыл лицо руками:

– Нет, я сам догадался! Господи боже! Когда Роджер и Шейла исчезли, мы не сразу это заметили, а лишь через несколько дней. Но до того, Рутгер как-то вернулся с пустыми глазами и сообщил, что убил двух человек и его повесят за это. Что он это полностью заслужил, а мне лучше откреститься от брата-преступника. Просил прощения, что на нас ляжет позор от его поступка. Я был в полной растерянности и не мог в это поверить. Чтобы мой брат кого-то убил? Да, он был солдатом до того, как вернуться в город, но не бандитом же! Он жил с нами под одним кровом, помогал Кэтрин, учил Нила драться и любил посещать вашу булочную! О тебе всегда одобрительно говорил: шебутной, мол, малец, далеко пойдет и друг для Нила хороший… Рутгер не мог убить невинных людей! Знакомый стражник потом сказал мне, что его посадили в тюрьму. Значит и правда убил кого-то. Но кого и за что? А через пару дней его внезапно выпустили и Рутгер тут же съехал из нашего дома в крошечную развалюху на окраине. Я пришел к нему поговорить и встретил там самого Принца Ричарда. На мои вопросы ответил он: произошла ошибка, Рутгер – честный, порядочный Рыцарь, одолевший двух Воронов. Но он не знал, что в городе за это не карают и подумал, что его повесят. Ошибка исправлена и я должен гордиться таким родством. А Рутгер молчал, не споря, но и не подтверждая эти слова.

Дядя Арнольд поежился и продолжил:

– А потом Кэтрин сказала, что ваша булочная пустует, а Нил, что ты пропал и он не может тебя найти. У меня тогда мелькнула страшная мысль: Принц Ричард уже начал ходить по домам и убивать Воронов, вдруг Шейла и Роджер получили проклятье и Рутгер был вынужден убить их? Но потом я вспомнил: он же говорил про двоих, а вас было трое. Кто-то должен был остаться. Позже Рутгер сказал, что на ваш дом напали Вороны и вы сбежали в ночи из города. Это была правдоподобная история, так нередко тогда происходило. Мы переживали и ждали что Роджер с Шейлой вернутся или хотя бы напишут нам с нового места, но этого не произошло. Господи, Рутгер, что же ты наделал? Я ведь просил его не связываться с Принцем Ричардом, уговаривал, спорил, но все бестолку! Дирк, ты теперь нас ненавидишь? Он ведь мой брат! И совершил такое злодеяние: погубил твоих родителей!

Рейвен помотал головой.

– Нет. Ты – не он, дядя Арнольд. А Рутгер за свои грехи сам и ответил.

Дядя Арнольд сглотнул. Лицо его побледнело.

– Это ты убил его? Он ведь был Рыцарь, а ты – Ворон.

– Ты правда хочешь услышать ответ?

– Нет, не хочу, – тяжело вздохнул тот.

– Тогда больше не спрашивай об этом, – просто сказал Рейвен, – все это давно в прошлом. У Нила свадьба и мы будем ее праздновать всей семьей. Для того вы и приехали, верно?

– Да.

Рейвен молча похлопал его по плечу и отвел к Сюзанне и тете Кэтрин, болтающим в гостиной. Дядя Арнольд некоторое время мрачно молчал, но доброжелательное общение Сюзанны и забота тети Кэтрин помогли ему расслабиться. Самого Рейвена Сюзанна расспросила о Расселе и Патрике. Тот честно ответил, что они – хорошие бойцы, верные слуги Великого Ворона и трудятся по его приказу в кабаке “Вина Лидии”. А теперь еще и в церкви пастору Брауну помогают. И никаких проблем с ними нет.

– Замечательно. Я знала, что первое впечатление обманчиво, – улыбнулась Сюзанна, – брат Деллы – хороший человек. И Патрик, наверняка, тоже.

– Вороны теперь все хорошие. У нас добрый Великий Ворон и злых людей он не любит, – ухмыльнулся Рейвен, – а кто не будет добрым, тот получит от меня на орехи и тут же подобреет.

Тетя Кэтрин и дядя Арнольд рассмеялись.

– Все такой же хулиган! Ты и в детстве вечно влипал в драки. А теперь гляди-ка, стражником стал. Расскажи еще о своей службе.

Настроение Рейвена вновь улучшилось. Он больше не думал о дурном. И не будет думать. Его семья любила его, а он любил их всех: Шарлотту, родителей, дядю Арнольда и тетю Кэтрин, Нила и Элдрика.

Накануне ему приснился теплый и добрый сон: он валялся в кресле возле письменного стола Элдрика, а тот рассматривал книжицу, выловленную Рейвеном на рыбалке. Убежище вновь было полно Воронов и все шло, как раньше. Мир опять стал простым, приятным и привычным местом.

– Она тебе нравится?

– И да, и нет, – ответил Элдрик, – такие вещи опасны.

– В ней злые чары?

– В книге? Нет.

– Там сказано, как снять проклятье с Воронов? – продолжал безмятежно гадать Рейвен, болтая ногами, перекинутыми через подлокотник кресла.

– Нет. И ты же знаешь, что проклятье снять нельзя, мой маленький Вороненок, – Элдрик шутливо подергал его за косу, – и это хорошо, потому что тебе нравится быть Вороном. Ты не хочешь терять крылья и магию.

– Нравится. Значит, это просто книга по медицине?

– В некотором роде. Забудь о ней. Книга – всего лишь очередной магический фокус нашего города. Намек, который ни ты, ни другие все равно не смогут правильно истолковать. Рейвен?

– Что?

– Я не был хорошим человеком, но я старался быть хорошим отцом. Я не хотел умирать, однако предполагал такой исход, когда шел спасать тебя. И ни о чем не жалею. Мне нравится, каким ты вырос и что счастлив в новой жизни. Но запомни одну важную вещь. Накрепко запомни, вгони себе в голову, словно гвоздь под ударами молотка. И обдумай на досуге. Посмотри на меня. Запомни то что я тебе сейчас скажу.

Рейвен сел, внимательно глядя на него.

Элдрик кивнул.

– Прошлое можно вернуть, но лишь ценой настоящего. А в настоящем ты счастлив. Но получится ли быть счастливым в прошлом тебе нынешнему? Или оно сделает тебя несчастным, уничтожив все ростки человечности, взошедшие на пепле зла и горя?

– Я ни черта не понял, – признался Рейвен.

Элдрик усмехнулся.

– Тогда скажу проще. Хоть мне это и невыгодно. Не заключай сделок с сомнительными личностями. Просто не делай этого. Если чуешь обман, значит это он и есть. Так понятно?

– Да. Никаких сомнительных сделок. Пойдем, полетаем?

– Пойдем, сердце мое. Хорошо, что ты у меня все-таки был. Иначе, сейчас я дал бы тебе ровно противоположный совет.

Глава 21. Последний Рыцарь Принца Ричарда

Перед свадьбой наместник сделал будущим молодоженам подарок: просторный светлый дом и отправил туда половину своих слуг. Нил пытался отказаться, но Жак де Брисар разбил его возражения одним вопросом:

– Куда вы собрались вести жить Сюзанну? Уж не в свою ли крохотную развалюху? Дочь наместника привыкла к определенному уровню жизни и вы обязаны его обеспечить. Слуги – тоже необходимость. Не думаете же вы, что Сюзанна сама будет готовить еду и стирать себе одежду? Она никогда этого не делала и не станет учиться. И только попробуйте заставить ее жить так же скромно и бедно, как привыкли сами: я мигом заберу ее домой.

К своему стыду, Нил и не подумал насколько Сюзанне не подойдет его старый дом. Он видел в ней самую лучшую девушку в городе, а не дочь наместника. Хотя жалованья начальника стражи вполне хватит для того, чтобы она ни о чем не волновалась. Подаренный отцом дом ей понравился и Нил больше не возражал. Тем более, что подарок неожиданно оказался своевременным: когда приехали родители и наставник Нила, он поселил их в свободных комнатах, которых в его старом доме не нашлось бы.

При виде отца и матери на сердце у него потеплело. Как же он по ним скучал! Мама обнимала и целовала его несколько минут, а потом строго спросила:

– Ты почему не возвращался в Гринфолл? Десять лет родителей не навещал! Думаешь, раз вырос большим и сильным, так я тебе за это уши не надеру?

– Нет, мам, – Нил улыбнулся, – прости, пожалуйста. Я должен был оставаться здесь.

– Начальник стражи – важный пост, но неужто не на кого было дела оставить хоть на пару недель?

– Не на кого, – ответил Нил, искренне надеясь, что до Гийома эти слова никогда не дойдут, – как прошло путешествие? Устали с дороги?

– Есть немного. Но, главное, добрались в целости, – заметил отец, – хорошо, что Хьюго с нами поехал. С ним поспокойнее было.

– Как я мог отказаться от повода погулять на свадьбе ученика? Зря я вас что ли стольких заводил? – рассмеялся тот. – Ну здравствуй, Нил. Давненько не виделись.

– Здравствуй, наставник. Я рад тебя видеть.

Они пожали друг другу руки и обнялись.

Учитель Нила в воинских искусствах был немолодым, коренастым мужчиной, с почти полностью седыми волосами и глубокими морщинами на лице. Несмотря на возраст фигура у него все еще была поджарой, а движения уверенными и ловкими. Он был с ног до головы увешан оружием, с которым обычно не расставался. На Нила нахлынули воспоминания: в Гринфолле он как-то увидел тренировку Хьюго и его учеников, после чего вспомнил о мечте стать воином, как дядя Рутгер, и пошел просить принять его. Хьюго отказал: он уже тренировал четверых ребят и пятый ученик ему был не нужен. Но Нил уперся и приходил каждый день, пока тот не согласился хотя бы проверить его способности. Хьюго поставил Нила против каждого из своих четверых учеников по очереди, а когда Нил одолел их всех, почесал в затылке и пошел говорить с родителями, чтобы те отдали его в обучение. Тренировки Хьюго отличались тем, что он воспитывал будущих героев, а не солдат или наемников. Он накрепко вбивал им в головы мораль, а по достижении семнадцати лет брал с собой путешествовать: показывал сколь многим людям требовалась помощь и помогал нарабатывать практический опыт сражений. Вместе с наставником Нил защищал деревни от разбойников, уничтожал монстров-людоедов, освобождал жертв работорговцев и учился поступать по совести, даже если это было тяжело. Хьюго гордился им: Нил рос сильным воином и отлично развил командирские навыки, став негласным лидером среди других учеников. В двадцать три года Хьюго отпустил его в “свободное плаванье” и еще несколько лет Нил влипал в приключения самостоятельно или со случайными группами героев. А Хьюго набрал новых учеников, иногда добродушно жалуясь, что после Нила они кажутся ему недостаточно упорными и решительными. Возвращаясь в Гринфолл после очередного приключения, Нил навещал его и нередко заставал в родном доме: наставник завязал приятельские отношения с его родителями и любил приходить к ним в гости. Ни жены, ни детей у Хьюго не было, близкой дружбы он ни с кем не заводил, а из родных у него осталась только сестра, вечно занятая на службе.

Хьюго похлопал его по спине и сказал:

– Я все понять не мог, что ты забыл в этом маленьком городке? При твоих талантах ты и в Гринфолле мог сделать такую же карьеру. А потом увидел твою невесту и все вопросы отпали. Ждал, когда ее папаша даст благословение?

– Нет, он сразу согласился. Я остался потому что был нужен этому городу, – пояснил Нил, – здешняя стража была в упадке и я привел ее в порядок.

– Хм, мелковата цель для тебя, ну да ладно. Поступать правильно ты умел всегда. Свадьба через несколько дней, верно? Отлично, как раз успею отдохнуть от путешествий. Что-то они начали меня утомлять.

Нил улыбнулся.

– С трудом могу в это поверить, наставник. А как же новые ученики, останутся без практики?

– Эти утомляют меня еще больше, – Хьюго усмехнулся, – последняя троица была просто ужасна. Один, паршивец, вместо геройства пошел служить гвардейцем к какому-то графу! Вторая усвистала в дальние края на поиски сокровищ! Третий еще ничего, честный и смелый, но тупой. Боюсь, сложит голову где-нибудь. Лучше бы в гвардейцы пошел, целее был бы.

– Ничего, поумнеет со временем. Располагайтесь в доме, пользуйтесь чем хотите. Мне надо уладить дела на службе, если понадоблюсь, найдете меня в участке стражи.

Нил спешил закончить дела перед медовым месяцем, который собирался провести с женой, отдыхая от всех забот. Гийом обещал за всем присмотреть. Впрочем, старшие офицеры у Нила были самостоятельные и сообразительные, а рядовые стражники – исполнительные. Справятся.

Родители чудесно приняли Сюзанну, она очень понравилась им. Отец хвалил его выбор, мать радовалась за них, а сама Сюзанна осталась довольна новым знакомством.

Все было просто прекрасно, пока однажды Нил не зашел в комнату наставника за какой-то надобностью. Тот возился с оружием и насвистывал себе под нос веселый мотивчик, как вдруг бросил взгляд в окно и окаменел. Его лицо побелело, а взгляд стал диким и страшным, как у загнанного зверя.

– Ворон! Нил, он идет к Арнольду и Кэтрин! Где мой арбалет? Черт, разобрал! Бежим!

– Стой! Ты чего? Не бойся, Вороны не опасны.

Нил посмотрел в окно и увидел Рейвена, обнимающегося с родителями. Повернулся к Хьюго, который судорожно собирал оружие.

– Не опасны? Ты спятил? Он их сожрет! Среди бела дня летает, паскуда! Как они это допустили?! Где Генри? Где Рутгер? Где Принц Ричард, наконец?!

Нил содрогнулся.

– Откуда ты их знаешь? Ты бывал в городе раньше?

– Я здесь родился и вырос! И сражался с Воронами, когда ты в салочки играл! Чего застыл, дурень?! Твоих родителей убивают! Шевелись!

Наставник, наконец, собрал арбалет и вскинул его, прицеливаясь в Рейвена. Нил выругался и бросился на него. Завязалась борьба.

– Вороны никого не убивают! А это мой друг! Взгляни, они просто разговаривают!

– Ты болван! Он развлекается, а когда закончит, убьет их! Вороны – демоны! Они лишь притворяются людьми! Уйди с дороги!

Хьюго ударил Нила в живот и отшвырнул в сторону. Вскинул арбалет. Нил выпустил силу Рыцаря, “надевая” светлые доспехи и выхватил меч. Приставил его к горлу наставника.

– Брось арбалет. Сейчас же.

Хьюго застыл, глядя на него. Безумие потихоньку уходило из его глаз.

– Я узнаю эти доспехи. Ты теперь Рыцарь? Вот зачем ты остался в городе. Ты ведь племянник Рутгера. А его десять лет как убили. Но как Рыцарь может нести такую чушь? Ты сошел с ума?

– Я сказал, брось оружие. И отпихни ногой подальше, – жестко велел Нил, – а пока делаешь это, можешь посмотреть в окно. Там кто-то кого-то убивает? Или люди мирно беседуют, а ты хотел застрелить одного из них без причины?

Хьюго подчинился, не отрывая взгляда от окна.

– Нил, они идут в дом. Он убьет всех, кто здесь есть.

– Не убьет. У нас с Великим Вороном мирный договор. А этот Ворон – мой близкий друг. Он никого не тронет, если на него не напасть.

Хьюго рвано вздохнул.

– Я ничего не понимаю. Как Ричард мог на такое пойти?

– Принц Ричард давно уже мертв. Генри Вуд тоже. Как и мой дядя, – Нил вдруг понял, кто стоит перед ним, – ты – Хьюго Грей, единственный Рыцарь, избежавший этой участи и покинувший город после смерти Великого Ворона Элдрика. Вот почему это имя показалось мне знакомым. Ты и раньше был наставником молодых героев. А когда Вороны убили их, стал Рыцарем, чтобы отомстить.

Хьюго закрыл глаза и пошатнулся.

– Да. Они были славными мальчиками. Честными и смелыми. Я просил их не связываться с Воронами, но я же учил их порядочности и благородству. Как они могли пройти мимо зверств Сореса? Этот проклятый город был захвачен демонами, пожирающими людей и развлекающимися нашими муками. Господи, зачем я вернулся сюда? Ведь забыл же этот мрак и жил мирно!

Нил убрал клинок и доспехи Рыцаря. Хьюго подошел к креслу и тяжело рухнул в него, будто враз постарев на двадцать лет.

– Значит, Ричарду вырвали сердце? Что ж, он знал на что шел. Долго он протянул после победы над Элдриком?

– Четырнадцать лет.

– Немало. А Генри и Рутгера убили Вороны, после его смерти?

– Дядю – да. А Генри Вуд скончался от горячки, через восемь лет после твоего отъезда из города.

– Умер в постели? Черт, вот бедняга! Он был славным парнем, но очень порывистым и простодушным. Был так предан Ричарду, что готовился умереть за него. Почти мечтал об этом. Впрочем, выжить мы тогда не надеялись: Рыцарями становились, чтобы прикрывать Прекрасного Принца своими телами. Пробовать пищу с ядом, не спать ночами, чтобы Ричард мог урвать хоть пару часов отдыха. Но я готов был умереть, захлебываясь от злобы, а Генри – сражаясь за правое дело. Ох, Генри! Какая же несправедливая смерть тебя настигла! Интересно, ждал он меня с тухлыми яйцами у ворот или нет?

Нил нахмурился.

– Почему ты никогда не упоминал, что знал моего дядю?

– Потому что я его считай и не знал. Я вспоминаю Рутгера, как сдержанного, хладнокровного и верного Рыцаря. Ричард дорожил им и только от него готов был принимать возражения, хоть и нечасто к ним прислушивался. Но в Гринфолле от образа Рутгера в моей голове почти ничего не осталось. Я смутно помнил, что он был моим боевым товарищем, но против кого мы сражались и зачем? Каким человеком он был? Это не сохранилось. Да что там, с Арнольдом и Кэтрин мы подружились потому что были земляками и часто вспоминали общих знакомых, но о Рутгере ни разу не заговаривали. А вот Генри я помнил: в основном, как издевался над его наивностью, а потом стыдился этого. И как он честно прикрывал мне спину в бою, хотя мог бы всего один раз “не уследить”, чтобы избавиться от меня навсегда. Но Генри так не поступил. Он был хорошим парнем.

– Хорошим? – тихо переспросил Нил. – Хьюго, вы убивали невинных людей, только за то, что на них пало проклятье! И их родных, которые и вовсе не были прокляты! Как ты, учивший меня морали, мог следовать преступным приказам Принца Ричарда?!

Его накрыло застарелым гневом. Все те слова, что он бросал в лицо Хьюго, адресовались не столько ему, сколько покойному дяде Рутгеру. Человеку, ради которого Нил навсегда остался в проклятом городе, чтобы защищать его и бороться со злом.

А потом оказалось, что настоящими злодеями были те, кто носили белые доспехи.

– Да что ты понимаешь?! Мы жили, как в аду! – рявкнул Хьюго. – Вороны не трогали только детей, стариков и беременных женщин! И тех кто не сопротивлялся, когда грабили их дома, избивали семьи и унижали их самих! Мои ученики были не такие, я учил их защищать слабых. И они защитили, ценой своих жизней. Все трое. Тогда я и понял, что не остановлюсь, пока не вырежу крылатых нелюдей до последнего, чтобы в городе воцарился мир! Я знал за кем нужно идти, чтобы этого добиться. Ричард был факелом во тьме, он зажигал нас всех, дарил надежду, что когда-нибудь это кончится! И мы одолели зло, пусть и дорогой ценой!

– Растоптав свою честь и совесть? Пойдя за убийцей, перебившим два десятка стражников? Ты хоть знаешь, что законы города переписали чтобы Принц Ричард мог убивать кого захочет, ведь остановить его было некому? Вы с дядей Рутгером были Рыцарями и могли бы хоть попытаться, но предпочли стать его соучастниками!

Хьюго дернулся, но тут дверь распахнулась и в комнату заглянул Гийом.

– Нил, все в порядке? Мне показалось, ты кричал.

Тот стиснул зубы.

– Мы заняты. Не беспокой нас, пожалуйста.

Гийом кивнул и собирался уйти, но Хьюго окликнул его:

– Эй, парень, ты же стражник?

– Да. И Рыцарь Принца Джека. Вам что-то нужно?

– Тоже Рыцарь? Отлично. Скажи, если бы Прекрасный Принц совершил преступление, что бы ты сделал?

– Немедленно арестовал бы его и проводил к Нилу, – спокойно ответил тот, – закон один для всех.

– Но это же предательство господина! Ты перестал бы быть Рыцарем в тот же миг!

– И пусть. Бессовестный трус Рыцарем быть не может.

Хьюго смешался, но продолжил:

– Раз ты – Рыцарь, то должен знать: Вороны – демоны и нелюди. Что ваш Принц приказал с ними делать?

Гийом изумленно уставился на него.

– Кто вам наболтал эту устаревшую чушь? Не верьте в замшелые пугалки, господин Грей. Вороны – люди, получившие проклятье. Они давно не угроза. Наш Принц пообещал снять с них проклятье, для чего в город уже едет могущественный светлый волшебник.

Хьюго застыл.

– Но как же охота на Принца? Разве Вороны не пытаются убить его? Он должен сражаться с ними! Для того и существуют Прекрасные Принцы!

Гийом презрительно фыркнул.

– Прекрасный Принц должен защищать город и наш с этим прекрасно справился, вынудив Великого Ворона подписать мирный договор. Мы следим, чтобы он соблюдался. Вороны теперь покупают жизненную силу за деньги и никого не трогают. А раз они ведут себя законопослушно, то и мы не причиняем им вреда. Мы же не безжалостные мясники, как Рыцари Принца Ричарда! А наш Прекрасный Принц – не Белая Мразь, как прошлый.

Хьюго бросил на него дикий взгляд.

– Там внизу Ворон. Он пришел с Арнольдом и Кэтрин. Иди вниз и последи за ним, парень.

Гийом бросил недоуменный взгляд на Нила. Тот кивнул.

– Иди. Мы заняты.

Гийом ушел, а Хьюго закрыл лицо руками.

– Безжалостные мясники и Белая Мразь. Вот, значит, какими мы остались в памяти горожан. Раз Воронов заставили вести себя прилично, то их можно было не убивать. И все те люди, которых я… нет, это невозможно! Сорес был нелюдем, он убивал ради развлечения!

– А разве люди так никогда не поступают? – устало вздохнул Нил. – Скольких разбойников мы заставали за этим? Великий Ворон Элдрик был тираном, но при этом – человеком. К слову, если вы верили, что Вороны – демоны, то как вообще мог родиться план захвата Дирка и шантажа Элдрика его жизнью? Чья это была идея?

– Рутгера. Нам всем она показалась нелепой: демон мог играть в отца, но не был же им на самом деле. Завел бы себе нового “сына”, если бы этот “сломался”. Но после произошедшего с Кэтрин, Рутгер настаивал, что Великий Ворон Элдрик ценит свою игрушку и не захочет ее потерять. На детей редко падало проклятье и зачем-то Ворон, убивший твоего маленького друга, был ему нужен.

Нил нахмурился.

– О чем ты говоришь? Что случилось с мамой?

– Ты не знаешь? Конечно, вряд ли тебе кто-то об этом рассказывал. Помнишь, она пропала на несколько дней?

– Да. Мы с отцом бегали по знакомым и соседям, но никто ее не видел. Дядя обещал, что вы и Принц Ричард тоже будете ее искать. Но оказалось, что она ушла в пригород, помочь какой-то больной старушке и просто забыла нас предупредить.

Хьюго качнул головой.

– Ее похитили Вороны, чтобы накормить Элдрика, не покидавшего убежище. Такими жертвами часто становились молодые женщины, а Кэтрин была очень хороша собой в молодости.

Нил окаменел. Его словно ударили поддых.

– Он ей что-то сделал?

– Кэтрин утверждала, что нет. Высосал немного жизненной силы, а остальное время они просто беседовали.

– Три дня?!

– Нам тоже это показалось странным. Обычно перепуганных жертв бросали на улице в тот же вечер и они мало что могли нам поведать, кроме внешности Великого Ворона. Кэтрин держалась очень стойко, хоть и попала в беду: у Элдрика она столкнулась с Вороном, убившим… с Дирком Уайлдом. И тот невольно выдал ее, как родственницу Рыцаря. Ее ждала страшная участь и чтобы избежать смерти Кэтрин завела разговор о детях. Призналась, что тоже воспитывала Дирка и что он – озорник и хулиган. И спросила часто ли тот устраивал разные выходки, став Вороном? Элдрика это развеселило и он смягчился по отношению к ней. Велел оставить в убежище, чтобы она развлекала его беседами. Он не спешил ее возвращать, потому что ее общество ему понравилось, но Кэтрин разжалобила его рассказами о тебе, своем единственном и любимом сыне. И Элдрик велел ее отпустить. За эти три дня она сумела понять, что нечто человеческое в нем все же сохранилось, но проявлял он свои чувства лишь по отношению к приемному сыну и другим детям. Ричард думал она тронулось рассудком от пыток и издевательств в плену, но Рутгер настоял, что Кэтрин в своем уме. И предложил ударить в слабое место Великого Ворона, раз уж мы его узнали.

Нил прикрыл глаза. Его охватили смешанные чувства: человек, похитивший его мать, заслуживал смерти, но он отпустил ее невредимой, а она невольно подставила его. Человечность и любовь к сыну погубили тирана и злодея. Безумие какое-то. Почему в этом проклятом городе даже минутная доброта оборачивалась гибелью?

– Ричард согласился потратить время на “безумную идею”, – продолжил Хьюго, – мы поймали Дирка Уайлда, потом – одного из Воронов, чтобы он передал наше послание Великому Ворону. Сели ждать в засаде. А затем город явил нам чудо: Элдрик пришел и тут же пал от руки Ричарда. Мы спасли горожан от тирании безжалостного монстра. А потом…

Хьюго застыл, глядя в пустоту.

– А потом вы бросили пятнадцатилетнего мальчишку гореть заживо рядом с телом его приемного отца, – жестко продолжил Нил, – и кто здесь еще нелюди?

Хьюго содрогнулся.

– Господи, я опять это вспомнил! Вот почему я слышал этот голос в моей голове! Я убил ребенка. И ненавидел себя за это. Элдрик ведь пришел за ним, пришел, понимаешь?! Как за настоящим своим сыном! После этого я начал сомневаться в словах Ричарда и своем рассудке! Мальчишка так кричал, когда мы его там бросили! Как живой ребенок, а не демон! Генри высмеивал мою слабость, Рутгер убеждал, что это лишь обман, а я не мог больше этого выносить и сбежал из города. Вроде бы все забыл, но… иногда меня просто скручивало от ненависти к себе и кто-то внутри твердил: “Тварь, тварь, сам сдохни, такие, как ты не имеют права на жизнь! Подыхай скорее!”. Этот голос затихал только когда я рисковал жизнью, спасая других людей. Я будто бы оправдывал свое поганое существование перед ним, хоть и не понимал кто меня так ненавидит и за что. Выходит, это был я сам. Нелюдь. Чудовище.

Хьюго скорчился и задрожал. Нил рвано вздохнул и коснулся его плеча.

– Ты совершил много зла, наставник, но и немало добра. Вспомни, сколько деревень мы с тобой защитили, скольких людей уберегли от гибели.

– И что? Я все еще слышу, как тот мальчик кричит, задыхаясь в огне, – безнадежно ответил Хьюго.

– Больше нет. Он не погиб тогда. Я спас его.

– Что? Это правда? – Хьюго резко выпрямился. – Дирк Уайлд выжил?!

– Да. Но вы с моим дядей сломали ему жизнь, самолично превратив в озлобленного Ворона. Впрочем, сейчас он понемногу приходит в себя.

– Я должен его увидеть, – сглотнул Хьюго.

Нил помотал головой.

– Не вздумай. Он убьет тебя, если узнает. Ты – один из убийц его приемного отца.

– И пусть! Нил, я не успокоюсь, пока не сделаю этого!

– Придется! Веди себя прилично или я засажу тебя в камеру вплоть до твоего отъезда из города, – жестко отрезал Нил, – ты больше не Рыцарь, Хьюго. Любой из нас легко одолеет тебя, а уж Ворон, тем более. Успокойся. Дирк выжил и тебе должно быть этого достаточно.

Хьюго бросил на него угрюмый взгляд.

– Я хочу побыть один. Уйди.

Нил оставил его, мрачно понимая, что на свадьбе его ждут большие проблемы.

***

Нил рассказал о личности Хьюго Гийому и Рудольфу, попросив не спускать с него глаз. Отменять свадьбу было поздно, а если не пускать на нее Хьюго, это вызовет большой скандал и правда всплывет наружу. И легко дойдет до Рейвена. Нил не сомневался, что тот набросится на Хьюго, а за убийство его придется повесить или отправить на каторгу. Хьюго вроде бы успокоился и пообещал не устраивать неприятностей, но Нилу чудилась в этом какая-то хитрость. Сам он на месте Хьюго ни за что бы не смирился в этой ситуации. Так что Гийом и Рудольф получили поручение сторожить Хьюго всю свадьбу, а для острастки Нил предупредил наставника, что на празднике будут присутствовать сам Принц Джек и Великий Ворон Льюис. Они пока не знали о Хьюго, а если узнают, будут большие проблемы. У него, потому что они действуют заодно.

– Безумие какое-то, – бросил тот, – как ваш Принц может доверять Великому Ворону?

– Джек очень умен и хитер. Его не обмануть. А Льюис Клемонт, хоть и не очень приятный человек, всегда честно исполняет договоренности. И серьезно опасается Прекрасных Принцев, после столкновения с Принцем Ричардом.

– Само собой, Принца должны уважать и бояться. Но, я правильно понял, что именно Льюис Клемонт вырвал Ричарду сердце?

– Да, – признал Нил, – но по законам города это считается самозащитой. Принц Ричард напал первым. А с Джеком Льюис Клемонт охотно договорился. Он не хочет никого убивать.

Хьюго раздраженно вздохнул.

– Нил, ты поглупел из-за влюбленности или всегда был таким идиотом? Ворон, убивший Принца Ричарда очень опасен! Он скрывает свою силу и лишь притворяется напуганным, чтобы ударить, когда вы меньше всего будете этого ожидать! А ты позвал его на свою свадьбу!

– Его позвала Сюзанна. Они друзья.

– С твоей невестой? Ты совсем дурак? Верни мне мое оружие!

– Нет, – отрезал Нил, – тебя будут охранять Гийом и Рудольф, оно тебе не нужно.

Сцена с его изъятием оставила неприятный осадок у обоих: чтобы хоть как-то контролировать Хьюго у него отобрали все, что он мог использовать для нападения на Воронов-гостей. Нил, Гийом и Рудольф делали это втроем и у Хьюго хватило благоразумия не лезть с ними в драку, но проклятий и ругательств они выслушали немало. Нил пообещал вернуть все в день отъезда, а Рудольф, дабы подбодрить “славного воина” водил его по кабакам, заодно показывая мирный город и рассказывая о том, что в нем теперь творилось. Хьюго вроде бы притих, но время от времени пытался “достучаться” до Нила и убедить его не верить Воронам.

– Сколько их будет на свадьбе? – хмуро спросил его Хьюго.

– Около двух десятков.

– И ты всем им доверяешь?

Нил поморщился.

Наивная Сюзанна пригласила многих бойцов. И если к Курту, Вернеру и Джошу у него не было претензий, то к Расселу и Патрику полно. Впрочем, на глазах Великого Ворона они не посмеют вести себя опрометчиво.

– А ведь это идеальный момент для нападения, – зло сказал Хьюго, – подпоить Принца Джека, вырвать ему сердце и уничтожить всех Рыцарей, пока они в одном месте. И никаких мирных договоров не нужно будет. Хоть покажи мне Великого Ворона, я буду следить за ним. И дай один только меч, чтобы я…

– Нет. Уймись.

Нил так разнервничался, что у него все валилось из рук. Что еще взбредет в голову Хьюго? Напасть на Великого Ворона? На бойцов? На Агату или Шарлотту? Внутренний голос Хьюго тоже не добавлял ему спокойствия: если тот терзал его много лет, то с головой у наставника были нелады. Нил никогда не замечал этого раньше и все решительные и рискованные поступки Хьюго списывал на его героизм. А тот, выходит, многое делал, просто чтобы не слышать голосов в голове. Но что если голос прикажет ему пожертвовать собой, атакуя Льюиса Клемонта? Черт, может стоило его предупредить, чтобы за Хьюго следило больше глаз? Нет, лучше смотреть за наставником самому. Мирный договор не должен быть разорван.

Неудивительно, что накануне свадьбы он кое-что забыл.

– Нил, поди-ка сюда. Это что такое? – строго спросила его мама поздним вечером.

– Где? – не понял Нил.

– У тебя на голове. Ты почему такой лохматый?

– А, я забыл сегодня сходить к цирюльнику. Ерунда.

– Ерунда? У тебя завтра свадьба. Невеста, значит, будет красавица, а мой сын – чудище лесное? Нет, я этого не допущу. Иди сюда, сама тебя подстригу. Вот же глупые мальчишки, в любом возрасте дурят, как в пятнадцать лет, – проворчала мама, – взял бы пример с Дирка, он волосы собирает в аккуратную прическу.

Нил рассмеялся.

– У него разбойничья коса, мам. Мне такую нельзя носить, я – начальник стражи.

Он подал ей ножницы, а сам сел на стул. Мама намочила ему волосы и принялась за дело.

– Такой взрослый стал. Скоро внуками нас порадуешь. Эх, жаль Рутгер не видит каким ты вырос. Он бы тобой гордился.

Нил вздрогнул.

– Это вряд ли. Он бы не одобрил то, что здесь происходит.

– А я не одобряю твое становление Рыцарем. Зачем тебе это, Нил? Пусть сейчас все хорошо, но вдруг это изменится? Мне сегодня снился дурной сон: будто Великим Вороном снова стал Элдрик и все вы были убиты.

– Это всего лишь сон. Элдрик мертв и больше никого не погубит. Мам, мне рассказали о твоем похищении. Скажи, он тебя не тронул тогда? – рвано вздохнул Нил.

Она помолчала.

– Не тронул.

Нил стиснул зубы. Он не мог понять говорит ли она правду или скрывает ее из чувства стыда. А ведь если бы он не позвал ее в город, она бы этого не вспомнила. Как и Хьюго.

Проклятый город причинял людям только боль. И ловил, как мух в паутину, не давая вырваться из него.

– Рутгер тоже думал, что я лгу, – она правильно истолковала его молчание и погладила по напряженной спине, – клялся отомстить и просил не винить себя ни в чем. Обещал вырезать Воронов всех до единого и сделать все, чтобы Принц Ричард отрубил Элдрику голову. Ох, как он меня тогда бесил! Упрямый осел! Мало того, что не верил мне, так еще и втравил нас во вражду с Великим Вороном! Нашу семью долго не трогали, хотя остальных родственников Рыцарей брали в заложники и убивали. Я осмелилась спросить Великого Ворона о причинах такой милости и ответ меня изумил.

– Что он сказал?

– Что не вредил нам из-за тебя и вашей дружбы с Дирком. Дети не должны быть сиротами, это – страшное горе. Тебя бы не тронули, но без нас тебе не видать спокойной жизни. Великий Ворон Элдрик и правда любил детей. Хоть и был страшным человеком. Но жить в городе, где над нами вечно висела угроза смерти было невозможно. Да и ты не был бы ребенком вечно. Чертов Рутгер готовил тебя в Рыцари. В смертники. И мы переехали, когда сумели создать причину переезда отдельную от Воронов. Иначе бы вернулись. Хотя Великий Ворон обещал, что к часовой башне прибьют одного только Рутгера, я не собиралась полагаться на его милость. Он был хозяином города: захотел дал слово, захотел взял назад. Да и “посещать его снова”, как он обмолвился, я не собиралась: один раз мне удалось воззвать к его совести и человечности, но симпатии такого человека обернулись бы для меня бедой. А я хотела просто жить тихо-мирно со своей семьей, подальше от всех опасностей.

Нил сжал кулаки. В этот момент он как никто понимал дядю Рутгера: его охватила бессильная злость и жажда мести. Невозможность защитить семью – худшее унижение для мужчины и для Рыцаря. Неудивительно, что дядя поспешил уничтожить угрозу, пусть и невыносимо подлым способом. Он пытался уберечь их: Кэтрин от нового похищения, брата от мучительного страха за нее, а Нила от “игр” с Вороном, который мог его сожрать, когда Нил бы подрос.

И если такие вещи происходили с горожанами регулярно, можно ли было винить Рыцарей в ненависти к Воронам?

В повисшей тишине было слышно лишь щелканье ножниц.

– Жаль, что Рутгер с нами не поехал, – вздохнула мама, – а ведь я уговаривала его. Отказался.

– Ты ведь не любила его. Но все равно позвала с собой?

– Он – родственник, Нил. Конечно, позвала. Наши отношения испортились после того, как он стал Рыцарем и подверг нас всех опасности. До того он был неплохим человеком. Честным, скромным, порядочным. Только очень жестким. Я боялась, что он вылепит из тебя свою копию, уж больно ты его любил. Но ты вырос другим. У тебя всегда было доброе сердце. Ты жалел людей и прощал их. Это у тебя от Арнольда, он тоже добрый.

Нил улыбнулся.

– Я думал, от тебя.

– От меня у тебя упорство и сила духа. И готовность бороться до конца даже в безвыходных ситуациях, – мама обняла его и поцеловала в щеку, – как же я скучала по тебе, сынок. Навещай нас почаще, хорошо? И обещай быть благоразумным. Если беда все же случится, привези Сюзанну к нам, в Гринфолл. Только обязательно сам.

– Чтобы забыть о долге перед городом? – тут же разгадал ее намерения Нил. – Я ведь не вернусь, если не будет причины.

– Пусть другие умирают. А моя семья мне нужна живой. Надо было тогда напоить Рутгера и погрузить в телегу вместе с вещами, чтобы прекратил дурить,– проворчала мама, – учти, я еще могу сделать это с тобой, если будешь упрямиться. Ты – мой сын, я должна тебя защитить.

Нил представил себе последующую погоню стражников за ними, сердитые объяснения мамы, что она имеет право увезти родного сына из опасного места и плевать ей, что он – Рыцарь и начальник стражи, потому что в первую очередь он ее сын. А потом у него, как у “жертвы” будут брать показания и он будет врать, что сам напился и улегся в телегу, чтобы ее не арестовали. И Гийом будет оформлять и тут же закрывать дело о похищении начальника стражи, в котором нет состава преступления.

Расхохотался.

– Не надо, мам. Обещаю привезти Сюзанну сам и навещать вас почаще. Скоро проклятье будет снято и угроза исчезнет сама собой.

Нужно было лишь дотянуть до этого момента без жертв.

***

Свадьбу играли в особняке наместника и его просторном саду. Гостей было видимо-невидимо и они заполнили все окружающее пространство. Гийом патрулировал сад и дом, Рудольф же следил за Хьюго, добродушно болтая с ним за выпивкой. Хьюго, похоже, решил просто напиться: опустошал кувшины с вином один за другим и к концу вечера упал со стула, сев обратно лишь с помощью подошедшего Гийома, которому тут же принялся читать морали заплетающимся языком. Гийом страдальчески морщился, но слушал. Нил косился на это, но решил, что все сложилось к лучшему: в таком состоянии Хьюго точно не найдет Дирка. Собственно шансов на это и так почти не было: кто узнает в сорокалетнем мужчине тощего пятнадцатилетнего мальчишку? Тем более, что большинство гостей звали его Рейвеном, а не Дирком.

Нил успокоился и позволил себе наслаждаться свадьбой: танцевал и целовался с Сюзанной, которая была чудо, как хороша в белом платье, болтал со знакомыми и регулярно подходил к родителям, которые общались с Дирком и Шарлоттой. У Джека тоже все было хорошо: он собрал вокруг себя всех “важных шишек”, приглашенных наместником и вместе с Агатой убеждал их насколько прочен мир с Великим Вороном. Сам Льюис Клемонт был то рядом с ними, то общался с Сюзанной и наместником, а под конец вечера вежливо поставил Нила в известность, что с разрешения хозяина дома отправится в библиотеку.

– Я устал от шума и толпы. Найдете меня там, если понадоблюсь.

– Договорились.

С некоторых пор их отношения немного улучшились и Нил перестал подозревать его в нечестной игре. Новое проклятое серебро он отдал без возражений, к старому не лез, а ситуацию с пастором Брауном решил быстро и четко. Льюис Клемонт не метил в святые, он пытался спасти город и Воронов, веря в необходимость снятия проклятья. Такая позиция заслуживала уважения. Равно как его нежелание становиться вторым Элдриком: Льюис Клемонт внимательно следил за своими подданными и не позволял им мучить горожан. После всего, что Нил услышал в последнее время, разница между ними была очевидна.

Но для всех ли?

Нил увлек Сюзанну в беседку, чтобы немного побыть с ней наедине, наслаждаясь своим тихим, семейным счастьем, а когда вернулся и привычно поискал глазами наставника, нигде его не обнаружил.

Стул возле дремлющего Рудольфа был пуст.

Нил чертыхнулся и бросился его будить.

– Руди, проснись! Где Хьюго?

– А? Отлить пошел.

– Давно?

Рудольф широко зевнул.

– Не знаю. А сколько времени?

К ним подскочил взбудораженный Гийом.

– Нил, у нас проблема! Хьюго пропал!

– Я вижу! – сердито ответил тот. – Где ты был?

Гийом покраснел.

– Я проверял посты стражи и приглядывал за Воронами, но сюда регулярно подходил! Хьюго был пьян в стельку, лез ко мне с нравоучениями и я… мне это так надоело… И, потом, здесь же был Руди!

– Вы оба его упустили! Рыцари, называется!

– Не оба, а трое. Ты тоже упустил, молодожен, – Рудольф потянулся, – чего ты бесишься? Хьюго пьян, он где-нибудь прилег, наверное. Или к девицам лезет.

Гийом закусил губу.

– Он не настолько пьян, как нам казалось. Я увидел его возле Арнольда и Кэтрин Янг. Но стоило мне на минуту отвлечься, как он исчез. Я подошел к ним и узнал, что Хьюго расспрашивал их о Воронах и Великом Вороне, потом долго наблюдал за ним. Нил, твой отец сказал, что вел он себя, как трезвый и у него был с собой меч.

– Что?! Откуда?

– Это я ему дал, – сказал Рудольф, – он убедил меня, что если Вороны нападут на свадьбе, то мы должны быть готовы к этому. И он прав, вообще-то.

– Руди, ты сдурел?! – рассердился Нил. – Если он нападет на Великого Ворона, нашему мирному договору конец!

– Ради одного этого стоило дать ему меч, – неожиданно резко ответил тот, – хоть кто-то помнит зачем нужны Рыцари! Но раз я облажался, то я его и найду. Ждите здесь.

Рудольф решительно пошел прочь.

Нил глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Ты тоже так думаешь, Гийом?

– Нет. У меня отец-Ворон, – напомнил тот, – я не хочу чтобы его вновь заперли в убежище Воронов. Но, знаешь, Хьюго был очень убедителен, когда говорил, что твоя свадьба – идеальный момент для нападения. Я с тех пор больше следил за бойцами, чем за ним. Он-то вроде как свой. Бывший Рыцарь, хоть и убийца. Черт, я сглупил! Я продолжу его искать. А где Великий Ворон?

– В библиотеке. Я предупрежу его.

Нил поспешил в дом.

Льюис Клемонт увлеченно читал какую-то книгу и не обратил внимания на Нила, пока тот дважды его не окликнул.

– Свадьба уже закончилась? Я дочитаю три страницы и полечу домой.

– Еще нет. Вы никого здесь не видели?

– Нет, – равнодушно ответил тот и вновь погрузился в чтение.

Нил мысленно чертыхнулся: с таким поведением напасть на него будет легче легкого. Он не заметит Хьюго, пока не станет слишком поздно.

– Послушайте, вам грозит опасность. Если увидите моего наставника, Хьюго Грея, немолодого, седого мужчину, будьте настороже: он может напасть на вас. Немедленно сообщите мне о нем.

Льюис Клемонт удивленно взглянул на него.

– Я даже не знаю вашего наставника. С какой стати ему нападать на меня?

– Потому что вы – Великий Ворон. А он – последний выживший Рыцарь Принца Ричарда и не верит в наш мирный договор.

– И вы молчали об этом?! Джек знает?

– Нет.

Льюис Клемонт захлопнул книгу и встал.

– Я немедленно сообщу ему и предупрежу своих Воронов. Подождите, а вы не видели Сольвейна? Он бродил сегодня в одиночку, жаловался, что они поссорились с Агатой, а потом куда-то делся. Этот Рыцарь часом не начнет убивать Воронов по одному, пользуясь темнотой и многолюдностью?

Нил содрогнулся.

Тактика была вполне в духе Хьюго. Они несколько раз использовали ее, когда зачищали разбойничьи схроны. С мерзавцами Хьюго честен не был. Да и Нила обвел вокруг пальца, как сопляка, притупив его бдительность.

– Я найду их всех. Вам лучше лететь в убежище.

– Не раньше, чем туда отправятся все мои подданные, – отрезал Льюис Клемонт, – Джека я прихвачу с собой. И Сюзанну тоже, чтобы этот тип не взял ее в заложники, выманивая меня.

– Хьюго не поступит так! Он не вредит невинным людям!

Льюис Клемонт приподнял брови.

– Мы ведь говорим о человеке, который бросил Рейвена умирать в огне, разве нет? Рыцари Принца Ричарда уже поступали так. Удачный ход не грех и повторить.

Он прошел мимо Нила и покинул библиотеку.

Тот выругался и бросился проверять все ли Вороны целы.

Сольвейна Винтера он обнаружил танцующим с Агатой и успокоился. Остальные Вороны тоже были в порядке, хотя на их поиски Нил потратил кучу времени. Хьюго видели многие, он заводил с ними разговоры, но ни на кого не нападал. Нил выдохнул. Наставник не стал вредить Воронам. Но не забыл ли он кого? Черт, ему бы сейчас список гостей!

– Нил, что-то случилось? – Сюзанна коснулась его руки. – Ты выглядишь очень встревоженным. Как Гийом с Рудольфом, и Джек с Льюисом.

– Сюзанна, пожалуйста, иди к ним. Побудь с гостями, – Нил ужасно не хотел портить ей праздник, – ты не знаешь, где список приглашенных?

– В доме, в холле, на одном из столиков.

– Спасибо.

Нил рванул туда и, к счастью, тут же его нашел. Мысленно поставил галочки напротив имен и оцепенел.

Он не нашел только Рейвена.

Проклятье! Вот зачем Хьюго меч! Да он же решил закончить начатое, убеждая себя, что Вороны все-таки демоны! Все продумал и рассчитал! Где Рейвен?!

Нил выскочил из дома и наткнулся на Марка.

– Найди мне Рейвена, немедленно! Взлети и поищи его с высоты! – приказал он.

– Тебе его позвать? Так-то я знаю где он, – спокойно ответил тот.

– Где?

– На крыше дома, вместе с твоим наставником. Ты ведь и его искал?

Нил бросился в дом. Промчался вверх по лестницам, но вход на крышу оказался заперт. Нил подергал дверь, а потом надел доспехи Рыцаря и ударил в нее волшебным мечом. Затем еще и еще.

Дверь, наконец, поддалась и Нил выбрался наверх.

Прямо к Хьюго и Рейвену.

***

– Приветик, Нил, – Рейвен, сидящий на краю крыши, помахал ему рукой, – как семейная жизнь? Здорово, правда?

– Ты в порядке?

– Конечно. Слушай, этот старик, похоже скучает. Развлеки его сам, а то мне надоело вести эти унылые разговоры о своей жизни. Хоть он и был знакомым родителей, я его совершенно не помню.

Хьюго сидел подальше от края, в максимально устойчивой позе.

– Наставник, пойдем-ка со мной, – позвал его Нил, прикидывая, как действовать в случае драки.

Он бросил взгляд вниз и содрогнулся: высоко, а крыша скользкая. Ох, переломает он себе все, когда полетит вниз! Может, лучше Рейвена с крыши убрать, а не Хьюго? Тогда драки точно не будет.

– Я сейчас уйду, – голос у Хьюго был напряженным, – последний вопрос только задам. Ты бы хотел отомстить тем, кто бросил тебя умирать в огне, Дирк?

– Я уже отомстил. Все Рыцари мертвы, а Белой Мрази вырвали сердце, – равнодушно ответил тот.

– А если бы кто-то из тех Рыцарей выжил, что бы ты сделал?

– Глупый вопрос. Мертвецы не оживают. Если бы это был Рутгер, я бы убил его снова, чтобы отомстить за родителей, – Рейвен покосился на Нила и добавил, – хотя Нил бы, наверное, не позволил этого. Хорошо что старый ублюдок мертв, иначе вышло бы несправедливо.

– А остальных Рыцарей убил бы? Тех кто были там тогда?

– Нет. Мне плевать на них, а повелитель запретил убивать. Я больше никого не убиваю и тебе не советую, старик. Когда тебя не боятся и не ненавидят, жизнь становится намного лучше.

Хьюго рвано вздохнул, а потом поднялся на ноги.

– Ясно. Спасибо, что поговорил со мной. Отдыхай. И пусть у тебя все будет хорошо.

– Тебе тоже всего хорошего, старик, – отмахнулся Рейвен.

Нил и Хьюго вернулись в дом.

– Доволен?

– Очень. Я должен был его увидеть, – Хьюго взглянул на него ясным взглядом, из которого ушли боль и безумие, – я – мерзавец, но не детоубийца. И он прав: жизнь без ненависти и злобы намного лучше, чем с ней. Мне было с чем сравнить.

– Отдай меч, – коротко приказал Нил.

– Да забирай. Что, думал продавить своего наставника, сопляк? В угол загнал и заставил подчиняться? – Хьюго с усмешкой вручил ему меч. – Щенок ты мокроносый, по сравнению со мной. Хоть и лучший из моих учеников.

Нил фыркнул.

– Ты мне свадьбу испортил.

– Не бреши. Ты половину времени с невестой в беседке миловался. Еще скажи, что тебе не понравилось, – Хьюго безмятежно засвистел какой-то фривольный мотивчик, но вдруг осекся.

Нил проследил за его взглядом и увидел у подножия лестницы Принца Джека в белых доспехах и Льюиса Клемонта в маске Великого Ворона. Позади них стояли подавленные Гийом и Рудольф.

– Доброй ночи, господин Грей, – Джек дружелюбно улыбался, но голос у него был напряженный, – не соизволите ли побеседовать с нами в библиотеке? Нас с Льюисом никто не предупредил, что среди гостей будет Рыцарь Принца Ричарда. Нам есть о чем поговорить.

***

В библиотеке висела напряженная тишина. Хьюго косился то на свой меч в руках Нила, то на Великого Ворона и Прекрасного Принца перед ним.

– Господин Янг, я настаиваю, чтобы ваш гость сдал все свое оружие немедленно, – холодно заметил Льюис Клемонт, – остальных гостей на свадьбу с ним не допустили.

Нил положил меч на стол перед ними.

– Вот оно.

– Марк заметил, что вы прячете арбалет под курткой, господин Грей, – сказал Джек, – и, я подозреваю, не только его. Выложите все на стол.

Напряженный Хьюго достал арбалет и кинжал, спрятанный за голенищем сапога. Но тут Нил сообразил и вытащил еще один, у него из рукава.

– Откуда ты взял столько оружия?! Руди, это ты ему дал?! – рассердился он.

– Нет. От меня был только меч, – удивленно ответил тот.

– В городе раздобыл, – пожал плечами Хьюго, – а арбалет ты сам велел мне бросить и отпихнуть во время драки. Я и затолкал его под кровать. При обыске вы его не нашли. Тюремщик из тебя вышел паршивый, Нил.

– Рыцарь тоже. Вы трое меня страшно разочаровали, – заметил Джек, – скрывать такую важную информацию от начальства недопустимо. Если бы кто-то пострадал, я бы всех вас уволил к черту.

Гийом и Рудольф угрюмо переглянулись. Нил мрачно промолчал.

– Где Рейвен? – резко спросил Льюис Клемонт. – Этот человек напал на него? Учтите, если вы хоть пальцем его тронули, то вы очень сильно пожалеете об этом.

– Я просто поговорил с ним, – Хьюго подобрался и завел руку назад, – я никому не вредил.

– Учитывая вашу биографию, я с трудом в это верю. Зачем вы вернулись в город?

– Я приехал на свадьбу Нила.

– А зачем полезли к Рейвену?

Хьюго настороженно смотрел на Льюиса Клемонта.

– Я хотел убедиться, что он выжил. И что я – не детоубийца и имею право топтать эту землю ногами.

Повисла тишина.

– То есть, вы сожалеете о том, что натворили тогда? – медленно спросил Льюис Клемонт.

– О нападении на ребенка да. А Элдрик заслужил свою участь.

Нил напрягся, но Льюиса Клемонта эти слова, похоже, устроили.

– И какие у вас планы на будущее? – любезно спросил его Джек.

– Я уеду из города через пару дней. Если вы не убьете меня сегодня, Принц Джек, – прямо ответил Хьюго.

– Я никого не убиваю. Это преступление, вообще-то, – ответил тот, – значит, Воронам вы вредить не намерены?

– Нет. Если таких нелюдей, как Сорес и его бандиты в городе больше не осталось.

– Не осталось. Мои бойцы никому не вредят, – прохладно ответил Льюис Клемонт.

– И зачем вам это все? Мирный договор, дружба с Принцем, снятие проклятья? – Хьюго посмотрел на него. – Вы ведь были хозяином города, убив Ричарда. И могли остаться им навсегда.

– Не всем нужна власть, тем более такой ценой, – ответил Льюис Клемонт, – мне нужен мирный город, в котором никто не угрожает мне и моим Воронам. Я надеюсь, вы будете благоразумны и действительно покинете город, как можно скорее.

– В противном случае, нам придется настоятельно рекомендовать вам это, – вновь улыбнулся Джек, – нам здесь не нужны конфликты. Нил, назначь господину Грею сопровождающих из твоих стражников. Думаю, так будет спокойнее всем.

Хьюго заметно расслабился и опустил руку. Нил вдруг сообразил почему он держал ее в таком странном положении и, выругавшись, вытащил у него еще один кинжал, припрятанный сзади. А выложив его на стол оцепенел.

Это было проклятое серебро.

Льюис Клемонт тихо ахнул и сорвал маску с лица. Отшвырнул ее в сторону и склонился над ним.

– Черт. Черт, черт, черт! – Джек сделал тоже самое. – Еще не поздно? Он же не потемнел?

– Нет. Но может сделать это в любую минуту, – выдохнул Льюис Клемонт, – господин Грей, где вы это взяли?

Тот нахмурился.

– Мне подарил его какой-то незнакомец на улице. Сказал, что мне это пригодится. Дареному коню в зубы не смотрят, но кинжал так себе, так что я раздобыл еще два, а этот спрятал в доме, на случай если отберут остальное. А что? Он украден?

– Это – проклятое серебро. Если оно потемнеет, вы превратитесь в Ворона, – сказал Льюис Клемонт, внимательно оглядывая его, – сколько времени вы носите его при себе?

Хьюго побледнел.

– Не больше двадцати минут. Я взял его только когда пошел на крышу. Нил, это правда? Из-за этой штуки я буду навсегда заперт в этом проклятом городе?

– Немедленно уходи! – велел Нил. – Беги, пока оно не потемнело, Хьюго! Может, еще успеешь сбежать!

– Но он тут же вернется, выйдя за ворота! – нервно возразил Гийом.

– Мы их запрем!

– Я его отведу в пригород, у меня там знакомые есть, – вмешался Рудольф, – буду сторожить его там, как Джека. Давай, Хьюго, быстрее! Топаем отсюда! Рыцарю стать Вороном, да лучше повеситься!

Хьюго прикрыл глаза. А потом тихо, нервно рассмеялся.

– Пойду-ка я напьюсь. Рудольф, оттащишь меня потом куда-нибудь под крышу. Если на меня падет проклятье, значит я его заслужил. Это и будет расплатой за мои грехи. Справедливой карой. Настоящий Рыцарь всегда вернется к господину, да, Ричард? И умрет, как полагается Рыцарю. А подлый дезертир станет Вороном. Интересно, убьет ли меня тот мальчик, когда узнает кто я?

Нил бессильно выругался и схватил Хьюго за руку. Поволок на выход. Тот не сопротивлялся.

– Пошли! Черта с два я это допущу! Руди, помоги мне! Гийом, объясни Сюзанне, где я и что произошло! Мы проведем ночь за городом! Гийом, не пускай нас обратно до рассвета, даже если я буду требовать этого! Это приказ!

– Понял тебя! Идемте, скорее!

Льюис Клемонт покачал головой, не отрывая взгляда от кинжала с серебряной рукоятью.

– Если господин Грей уже проклят, это не поможет. Но я буду надеяться, что проклятье вы еще не получили. Вы будете очень проблемным подданным.

– Бедная Сюзанна, – вздохнул Джек, – брачную ночь ей придется коротать в одиночестве. Так себе начало семейной жизни.

***

Сюзанна(ангел, а не человек!) на Нила не рассердилась. Напротив, признала причину его поспешного побега уважительной и серьезно волновалась о Хьюго. Брачную ночь она провела в компании Джека и Льюиса Клемонта, обсуждая очередную каверзу проклятого морока. Зачем он хотел проклясть Хьюго никто не понимал, но кинжал ему подбросил именно он.

Проклятье, к счастью, не успело сработать: Хьюго удалось вывести за ворота. Нил полночи пытался попасть обратно, не понимая какого черта тут делает и с ужасом представляя реакцию Сюзанны на свое исчезновение. Да она его просто бросит после такого позора! Хьюго, посмеиваясь, развел костер и предложил травить байки, запивая их прихваченном Рудольфом вином. И шутил, что Нил найдет себе новую жену, раз от этой предпочел сбежать в ночи из города. Рудольф недоумевал, но хорошо помнил, что они все здесь по приказу именно Нила. Утром их впустили в город и все они вновь помрачнели, вспомнив от чего бежали.

– Забавно. Выходит, я – не такой уж кусок дерьма, – размышлял Хьюго, собирая вещи через пару дней после этих событий, – раз проклятье ко мне не прилипло. Ну или хоть наставник хороший: ты меня все-таки выволок за город и не дал стать Вороном. Неплохого я вырастил ученика.

– Что ты будешь теперь делать? – спросил его Нил.

– Наберу новых балбесов. Выучу и отправимся помогать людям. Хотел уйти на покой, но теперь буду сражаться до самой смерти, исправляя причиненное зло. Скольких людей убил, стольких должен спасти. А лучше раза в два побольше.

– Ты все забудешь, как только выйдешь за ворота.

– Я написал себе письмо, чтобы этого не случилось. Подобрал аргументы, к которым прислушаюсь. Прежде чем уеду, я его проверю: выйду пару раз за ворота и прочту его там. Допишу, если понадобится.

– Хорошая идея, – слабо улыбнулся Нил, – удачи, наставник.

– Мне-то что? Вот тебе она понадобится. Прости, что не остаюсь здесь, но меня тошнит от этого города. В нем будто бродят призраки и зовут меня к себе. Мне сегодня снились Ричард и Генри. Оба ругали меня и стыдили. Требовали, чтобы я исполнил свой долг и защитил город от Воронов. Или принял проклятье, раз уж оказался никчемным предателем. А потом появился Рутгер и сказал то, что спасло меня от этого кошмара.

– Что?

– “Они ненастоящие. Сны в городе часто бывают такими. Не верь им, Хьюго. Ты один сможешь хоть что-то исправить. Передай Нилу, что я горжусь им. Арнольду, что сожалею об убийстве Шейлы и Роджера. А Кэтрин, что проснувшись, я вылез бы из телеги и вернулся назад в город. Она не могла спасти меня, как я не смог ее защитить. Мы в расчете”.

Нил окаменел.

– И как понять, какие сны настоящие? Дядя Рутгер ведь сам мог быть ненастоящим!

– Я предпочту поверить ему, чем своим кошмарам, – качнул головой Хьюго, – Да и Рутгер был совсем как в моих воспоминаниях. А Ричард и Генри вели себя как-то не так: кричали, суетились… Не были они такими при жизни. И исчезли, когда Рутгер заговорил.

Нил задумался.

Дядя Рутгер ответил на то, что беспокоило его родных, хоть и не пришел к ним лично. Может, не смел смотреть им в глаза, но все равно любил. А бывшего боевого товарища поддержал и подбодрил. Морок, проникший в сны не стал бы утешать и помогать, он подтолкнул бы к гибели и опрометчивым поступкам. Нил что-то смутно помнил о подобной магии. Если мертвые приходят в сны, то не для мелочных обвинений, а чтобы помочь живым. Тем, кто был им дорог. Так что настоящим был именно Рутгер Янг.

Нила накрыло волной облегчения. На смену ей пришла тихая грусть.

Дядя Рутгер согласился с решением Нила бороться с проклятьем и мороком, а не с Воронами. Он больше не осуждал его и не заблуждался.

А если бы выжил и сумел принять правду о своих страшных ошибках, поступил бы точно так же, встав плечом к плечу с племянником в борьбе с настоящим злом.

Глава 22. Недостойная принцесса

Жизнь баловала Агату так, словно она вдруг стала настоящей принцессой. Хотя, если быть точной, баловал ее Джек: каждая встреча с ним превращалась в праздник. Они больше не торчали в кофейне, Джек водил ее то гулять, то в гости, то в свои новые лавки. Одной из них стал магазин дорогого восточного шелка. Агата с упоением возилась с яркими тканями, воображая будущие наряды, но когда услышала цены на них, пришла в ужас. Она не могла позволить себе даже один отрез шелка, ее жалованье пришлось бы копить целый год. Это была роскошь, недоступная ей. Стоя посреди лавки с таким желанным товаром, Агата будто вернулась в прошлое, когда чувствовала себя ничтожеством по сравнению с Сюзанной. Пустым местом, которое никогда не получит того, что доступно дочери наместника, просто потому что она – дочь секретаря. Агата расстроилась чуть ли не до слез и Джек, увидев ее выражение лица, тут же предложил выбрать три отреза в качестве подарка. На остатках благоразумия Агата попыталась отказаться, но Джек настоял на своем.

– Вот уж чего я не хотел, так это огорчить тебя. Надо же было так сглупить! Совсем разучился ухаживать за девушками, – сокрушался он.

Агата счастливо рассмеялась и повисла у него на шее. Поцеловала в щеку.

– Ты – самый щедрый кавалер в городе, милашка Джек! Я тебе найду лучшую в мире девушку! Спасибо!

– А говорили счастье не купишь за деньги, – Джек расплылся в довольной улыбке, обнимая ее, – вон ты как радуешься подаркам. Даже поцеловала. А был бы я нищим, ты бы и не посмотрела в мою сторону.

Агата фыркнула.

– А был бы ты старым уродом, тебе бы никакие деньги не помогли. Но ты не нищий и не урод. Так о чем мы вообще говорим?

– О том, как добиться счастья. Выбрала шелк? Оставь тут, сотрудники лавки принесут тебе его на дом. А мы пойдем гулять.

– В убежище Воронов? И кто мне его туда принесет? – Агата осеклась.

– Как кто? Питер, доставишь покупки Агаты в убежище?

– Сделаю, господин Гудман.

Половина работников лавки были Воронами. Джек продолжал добывать для них рабочие места и создавать им благополучную жизнь. В городе их становилось все больше и больше, и когда Агата заинтересовалась причинами такой лояльности, Джек ответил, что ссуды в торговой гильдии получить гораздо проще, если у просителя среди персонала служат Вороны. Джек очень сильно разбогател и это было заметно, но он тратил много золота, помогая другим. Он был добрым, щедрым и отзывчивым человеком, чем иногда повергал Агату в трепет. А иногда заставлял задумываться о странных вещах:

– Милашка Джек, ты хоть понимаешь насколько ты неправильный герой? – спросила она его, когда они отправились гулять.

– Я вообще не герой. Нил – герой, а я – торговец и философ. А что во мне неправильного?

– Все. В историях, которые я читала, богачи должны быть жадными, хитрыми и коварными, обирающими простой народ, чтобы наполнить свои сундуки золотом. А ты, наоборот его раздаешь и чем богаче становишься, тем больше помощи от тебя видят люди. Если ты – хороший человек, то должен быть скромным аскетом, равнодушным к блеску и роскоши, но я недавно пролетала над твоей виллой с огромным садом и глаз от нее не могла оторвать. Даже спустилась поболтать с садовниками и те рассказали, что это – твой дворец. Мне позволили заглянуть внутрь: особняк наместника там поместится трижды, а его обстановка скромнее раз в сто!

Джек выглядел раздосадованным.

– Вот паршивцы! Я же хотел показать его тебе, когда все будет готово! Прием закатить собирался! Так тебе там понравилось?

– Не то слово, – Агата заулыбалась, – ты все делаешь с размахом и дворец отгрохал, достойный Прекрасного Принца. Молодец.

– А ты бы хотела там жить?

– Конечно! Я уже завидую твоей будущей жене! Ты – потрясающий мужчина, во всех смыслах этого слова!

Джек блаженно улыбнулся.

– Продолжай меня хвалить. У тебя отлично получается.

Агата рассмеялась.

– Ты еще и тщеславный! Настоящий герой и принц должен быть скромным! А если любит похвалу и ценит себя, то окажется в конце сказки трусливым, самовлюбленным и превращенным в жабу!

– Но ты же меня расколдуешь поцелуем?

– Расколдую. Хотя терпеть не могу жаб. Но ради тебя придется пойти на жертву. Нет, стой, расколдовать тебя должна будет принцесса! Придется звать Сюзанну.

– Уверен, у тебя это получится лучше, – подмигнул ей Джек и Агата хихикнула, – а ты я смотрю, любишь рассматривать окружающих через призму сказок.

– А как иначе, если мы живем в волшебном городе? Я взлететь могу в любую минуту. Живу в одном городе с Прекрасным Принцем и Великим Вороном. Чудеса вокруг творятся постоянно. Не сказка, что ли?

Джек задумался.

– Может и сказка. Хорошо, давай прикинем: я в этой сказке кто? Принц, торговец или философ?

– Ты – все трое. Иногда еще и доброго волшебника для людей отыгрываешь, – Агата наморщила лоб, – но с тобой вообще все запутанно. С другими проще. Сюзанна – принцесса, Нил – герой, господин Рейвен – “дракон”-помощник темного властелина, Шарлотта – волшебная красавица, Гийом Лассар – противный стражник, Рудольф Бьернссон – неудачливый наемник, вечно пропускающий все самое важное. Комический персонаж.

– Вот не надо, Руди – надежный Рыцарь и хороший друг, – возразил Джек, – а Гийома ты просто не любишь. А кто в этой истории ты?

– Должна быть завистливой и злой Воронессой, которая за свои пакости получит по заслугам. Но что-то пошло не так и теперь мне достаются одни награды, – призналась Агата, – хотя их должны получать хорошие, добрые люди. Скромные, добродетельные, терпеливые…

– ...и скучные до зубовного скрежета. Мне бы такая девушка никогда не понравилась. Я, кажется, понял в чем проблема. Ты считаешь себя злой Воронессой, но забываешь о других своих сторонах. А ведь их у тебя немало. Я вижу перед собой жизнерадостную, пылкую и трудолюбивую красавицу. Со своими недостатками, но у кого их нет? И кто сказал, что награду нужно заслужить тяжелыми испытаниями? Может, ты просто везучая?

– Но так же несправедливо, – возмутилась Агата, – тогда те, кто награду заслужили, никогда ее не получат, ведь она досталась мне.

– Почему? Она же не одна на весь город. Хорошее лучше преумножать, а не делить, оставляя кого-то обездоленным.

Агата замерла. Посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

А ведь верно, зачем отнимать и делить, когда можно создать столько счастья, чтобы хватило всем? И разве не этим они сейчас занимаются, в их Время Волшебства? Преумножают доброту и дарят мирную жизнь Воронам, горожанам и даже друг другу. И каждый из них вносит свой вклад в улучшение их волшебного города. Даже она, Агата Милн, которую когда-то не любили за ее поверхностность, зависть и двуличие, сейчас вместе со всеми помогает людям.

Значит, она тоже хороший человек? Неплохой, по крайней мере.

Она, вдруг, почувствовала себя невероятно счастливой и способной на все. А Джек, с которым она гуляла под ручку по улицам города, вызвал у нее прилив восхищения и благодарности. Которым Агата тут же, без задней мысли, поделилась с ним:

– Ты – замечательный человек, Джек. Ты ведь так не только говоришь, но и делаешь. Помогаешь Воронам, горожанам, господину Льюису и мне. И это – важнее всего в тебе. Не богатство, не титул Принца и не философские размышления. А то, что ты – по-настоящему хороший человек. И если в нашей сказке есть хоть капля справедливости, то тебя полюбит самая добрая, нежная и прекрасная принцесса, с которой ты будешь счастлив.

Зеленые глаза Джека вспыхнули.

– Полюбит. Обязательно. Прекрасному Принцу ведь не обойтись без своей принцессы? А значит, моя принцесса обязательно выберет именно меня, а не другого, – он не сводил с нее горящего взгляда.

Агата почувствовала, как заливается краской по самую макушку. Сердце заколотилось, как пойманная птица, а по телу прокатилась волна тепла. Друзья, они просто друзья! Джек репетирует, как будет общаться с будущей девушкой, а Агата ему в этом помогает! Должна же она помогать своим друзьям? И то что милашка Джек был привлекательным мужчиной, галантным кавалером и самым потрясающим человеком из всех ее знакомых, ровным счетом ничего не значило! Это просто объективная правда, которую Агата признает! Она же не слепая? Вот и все, Джек просто хорош, она – его подруга и имеет право ему об этом говорить! Да и он этим доволен, вон как уставился на нее, глаз отвести не может! Так смотрит, словно она… словно она…

Агата поспешно отвернулась, прерывая поток глупых фантазий. Кажется, ей голову напекло. Надо было шляпку надеть.

Джек потряс головой, будто выгоняя из нее лишние мысли.

– К слову о сказочных категориях: а Льюис у нас кто?

– Великий Ворон.

– То есть, темный властелин?

– Нет, он совсем не такой! Он… – Агата ухватилась за возможность сменить тему, – заботливый господин? Добрый волшебник, пытающийся снять проклятье? Не знаю. Господин Льюис это господин Льюис.

Джек рассмеялся.

– Вот видишь насколько несовершенны подобные рамки? В них отнюдь не всех можно запихать, кто-то упорно сопротивляется, а кто-то выходит за их пределы. Каждый из нас – что-то большее, чем определенный типаж. Хотя, по Аттону, попытки разделить людей на определенные группы или виды совершенно естественны. Так мы учимся взаимодействовать с ними и наводим порядок в хаосе страстей и эмоций. Хотя бы в своей голове.

Агата улыбнулась.

– Философия – интересная штука. Давай еще о чем-нибудь таком поговорим.

– Давай.

Джек легко и охотно исполнял все ее желания и это подкупало. В ответ он нередко просил помощи в делах, но все они были приятными: например, как-то Джек повел Агату в ювелирные лавки, чтобы она оценила их ассортимент и привлекательность для горожанок. Их владельцы тоже обращались в торговую гильдию и Джек прикидывал помогать им или нет. В каждой такой лавке Агату встречали, как королеву: кланялись, осыпали комплиментами, прислушивались к ее словам, а владельцы обязательно дарили ей дорогие украшения. В первый раз Агата с удовольствием приняла подарок, во второй очень удивилась, а в третий даже попыталась отказаться, но владелец уговорил “прелестную спутницу господина Гудмана” принять серьги с топазами в знак глубокого уважения, а взамен всего лишь рассказать о его лавке подругам. Обескураженная Агата согласилась.

– Он только что повысил свои шансы на финансовую помощь от главы торговой гильдии, – пояснил ситуацию Джек, – а еще ты сделаешь ему неплохую рекламу, как известная публичная личность. Цена вложения – одно украшение хорошего качества, причем то на которое ты сама загляделась. Дельный человек, деньги не пропадут зря. Только теперь так будут поступать все владельцы ювелирных лавок, которые мы посетим. Развлекайся, но будь объективной в своих оценках, хорошо?

– Хорошо. А сколько еще лавок мы посетим? – глаза у Агаты загорелись от мысли о грядущих подарках.

Джек усмехнулся.

– Все, что есть в городе.

Количество драгоценностей Агаты росло и Джек принялся дарить ей другие занятные вещицы: шкатулки, оригинальные футляры, роскошное трюмо(которое доставили работники-Вороны), пуфики и подставки для ног обитые бархатом, украшенные рубинами заколки… все, что Агате понравилось и о чем она упомянула вслух. Они словно снова играли в проверку на жадность, но в этот раз Джек тратил на Агату еще больше денег. А она восторженно благодарила его, наслаждалась дорогими вещами и хвасталась ими перед изумленными Шарлоттой и Кристиной.

Сольвейну все это ужасно не нравилось. Они поругались еще на моменте с рубиновыми серьгами, которые Агата наотрез отказалась возвращать Джеку. Она же обещала их носить!

– А мне ты обещала больше не принимать от него подарков, – напомнил Сольвейн, – это неприлично. О тебе начали болтать неприятные вещи.

– Кто? Пастор Браун? Да у него женщина должна в рубище ходить, не отрывая взгляда от земли! – огрызалась Агата. – Мне плевать на его мнение!

– А на мое?

– Конечно, оно мне важно! Но ты же знаешь, что я не сплю с Джеком за эти подарки и люблю только тебя! Так почему мне нельзя их принимать? Ты-то мне такого не даришь!

Она пожалела о своих словах в тот же миг, но было уже поздно. Сольвейн оскорбился и вылетел прочь через балкон. Агата маялась несколько дней, а потом пришла просить прощения. Но на просьбу вернуть Джеку подарки ушла в глухую защиту. Ладно еще отдать прошлые безделушки: дешевые туфли, кольца и платки, но не рубины же! И не дорогой шелк, одно прикосновение к которому делало Агату счастливой! А украшения из ювелирных лавок и вовсе не имели к этому отношения, хотя Сольвейн утверждал, что Джек все подстроил, чтобы задурить Агате голову. Как можно было так считать? Сольвейн все-таки плохо знал Джека: тот был очень хорошим человеком. И умным. Какой в таком обмане вообще мог быть смысл?

Сольвейн смолчал и тема подарков замялась.

Незадолго до свадьбы Сюзанны и Нила Джек позвал Агату к себе в гости и вновь попросил о помощи:

– Мне нужно, чтобы ты пошла на свадьбу в качестве моей спутницы. Там будет много важных людей и мы должны показать им, что мир с Великим Вороном – это надежный проект. Прекрасный Принц вместе с красавицей-Воронессой станут отличным доказательством этого. Только ты должна будешь провести со мной весь вечер. Обещаю, мы будем не только работать, но и отдыхать: танцевать, наслаждаться дорогими винами и я буду ухаживать за тобой.

– Джек, ты спятил? Я приглашена на свадьбу вместе с Сольвейном! – возмутилась Агата. – Как я ему это объясню? Давай я побуду рядом час или два, и все сделаю, но прийти я должна с ним!

– Тогда меня уличат в обмане, – возразил Джек, – и это не даст никакого эффекта. Воронесса должна быть моей спутницей, чтобы показать прочность нашего союза!

– Так позови Шарлотту! Или Софи! Заодно и познакомитесь, а то ты совсем забросил свою личную жизнь! Ни одна девушка не сбегала от тебя уже несколько месяцев!

Джек рассмеялся, но вновь стал серьезным.

– Мне нужна не просто красавица, а девушка с умом и статусом. Ты – секретарь Льюиса, а не просто случайная Воронесса. Тебя все знают. К тебе прислушаются.

– Да с чего ты взял?

– С того, что о тебе говорит весь город. Ты им интересна. А станешь еще интереснее. И я же не просто так прошу. Мне есть чем тебя отблагодарить.

– И чем же?

– Ты уже сшила платья из того шелка?

– Нет. Хлоя боится испортить такую дорогую ткань, – вздохнула Агата, – а найти хорошую портниху не так-то просто.

– Я нашел трех. Тебе сошьют роскошные наряды. Если выберешь алый шелк, то сможешь покрасоваться рубиновыми серьгами и заколками. А если желтый или синий, то я подобрал к ним подходящие украшения, – Джек протянул ей два широких футляра.

Агата открыла их и замерла. В одном был комплект из сапфиров, в другом из желтых алмазов. Кольца, колье, серьги и браслеты. Агату ослепил их блеск.

– Мне надо выбрать из двух?

– Нет. Пойдешь со мной, получишь оба, – Джек лукаво улыбнулся.

– Ты мне их даришь?

– Да. Спутница Прекрасного Принца должна быть принцессой. А какая же принцесса без драгоценностей? – Джек погладил Агату по тыльной стороне ладони и легонько ее поцеловал, обжигая дыханием.

Агата вздрогнула. Головой она понимала, что ситуация совершенно неприличная и неправильная. Но Джек подмигнул ей и она расслабилась. Да что это она, это же милашка Джек! Разве можно от него ждать чего-то дурного? Он просто богатый и щедрый человек! А что руки целует, так это чтобы не забыть, как ухаживать за девушками! Что ей, жалко что ли, позволить ему такую малость, раз он к ней так добр?

– Идет. Я все объясню Сольвейну. Будет тебе принцесса.

– Я знал, что могу на тебя положиться.

Сольвейн, ожидаемо обиделся, а на предложение позвать кого-то еще ответил отказом. Агата фыркнула и решила, что помирится с ним после свадьбы. Нашел из-за чего злиться! Из-за каких-то вещей! Пусть дорогих, но разве они имели значение? Еще и почти перестал приходить в комнату Агаты, потому что та была полна подарков Джека. Ну и пусть сидит один, если такой дурак! А Агата пойдет на бал с настоящим принцем!

***

Свадьба прошла великолепно.

Агата с Джеком были центром внимания(разумеется после жениха и невесты), их все хвалили, смеялись над их шутками и внимательно слушали рассказы о Воронах и их успешном возвращении в город. На Агату смотрели вначале с опаской, но вскоре взгляды наполнились восхищением и завистью. Женщины разглядывали ее роскошное платье и украшения, невольно сравнивая со своими и Агата поняла, что Джек был прав: без подаренной им роскоши она выглядела бы нищенкой и не произвела нужного впечатления. Джек, под шумок, ухитрился сделать рекламу своему магазину дорогого шелка и платье на Агате было наглядной демонстрацией этого. Все присутствующие дамы и половина кавалеров пообещали посетить магазин Джека. Все-таки он был хитрым торговцем и продолжал делать золото буквально из воздуха. Но Агату это забавляло, а не обижало. Чего переживать, если они оба получили выгоду?

С ней все обращались как с принцессой.

Некоторых из этих людей она узнала: они с Сюзанной приезжали к ним в гости. Тогда Агата была для них пустым местом, которое они демонстративно игнорировали. А теперь ловили каждое ее слово. И она понимала, что дело не только в дорогом платье и драгоценностях. Дело было в Джеке. Любая его спутница получила бы подобное почтительное отношение. Они были уверены, что она – важный человек для него. Кто-то даже пошутил об их грядущей свадьбе. Агата улыбалась, но с внезапной неприязнью подумала, что на свадьбе Джека окажется где-то в толпе. На ее месте будет стоять другая. И если бы Сюзанна не обвенчалась сегодня со своим суровым стражником(и куда этот чурбан постоянно сбегал? Как можно было бросать невесту в такой день?), то это несомненно была бы она.

Глупая сказка. Принцесса вышла замуж за унылого Рыцаря, а Прекрасный Принц вынужден ходить на приемы с приятельницей, вместо возлюбленной. Впрочем, ей же лучше. Пока Джек не нашел себе девушку Агата будет наслаждаться его вниманием.

Правда, стоило ей так подумать, как подошел встревоженный господин Льюис и куда-то его увел. До конца свадьбы она купалась в комплиментах богачей и немного скучала по нему, но в целом вечер прошел чудесно. Она даже потанцевала с Сольвейном и успешно с ним помирилась. Домой они улетели вместе.

Но в городе ее продолжали считать возлюбленной Джека. Отец был очень обеспокоен этим, мать, напротив, одобряла такую выгодную партию. Агата посмеивалась и не разубеждала их. Ей льстили подобные слухи, хоть они и были неправдой.

И все было просто превосходно, пока к ней не пришла с серьезным разговором Шарлотта.

– Искорка, я знаю, тебе очень не понравятся мои слова и ты откажешься их воспринимать. Но хотя бы выслушай.

– Чего это ты? Я всегда уважаю твое мнение.

– Я, возможно, лезу не в свое дело и тебя все устраивает. Скажи, Джек – твой любовник?

Агата рассмеялась.

– Нет, конечно! Ты же знаешь, что мой возлюбленный – Сольвейн.

– Тогда плохо дело. Вот о ком он грезит и кого хочет заполучить. Искорка, Принц Джек не просто так засыпает тебя подарками. Он вкладывается в тебя. И скоро выставит счет за все.

– Джек? Да ты что такое говоришь? Какой счет? Он – богатейший человек города, что я могу ему дать?

– Себя. Джек выбрал себе девушку и скоро сделает любовницей. А под шумок ссорит тебя с Сольвейном, выставляя напоказ его финансовую несостоятельность. Вот зачем Джек дарит тебе дорогие подарки.

Агата рассердилась.

– Да ты мне завидуешь, вот и выдумала такую гадость! Мы с Джеком просто друзья!

– И многих друзей он осыпает драгоценностями? Хоть кто-то еще от него столько получал?

– Я ему девушку помогаю найти! Товары рекламирую! Оцениваю стоит ли давать ссуды торговцам!

– Твои услуги действительно стоят так дорого?

Агата сбилась. Нет, конечно, за такое можно было бы оказать услугу в ответ или угостить горячим шоколадом в кофейне. Джек так и делал, пока она сводила его с Деллой, Гердой и Кларой. Но она уже несколько месяцев и пальцем не шевелила в этом направлении, а подарки от Джека становились только богаче и роскошнее.

Шарлотта вздохнула.

– Позволь я расскажу об авантюре с Шахом, в которую он меня втянул. И о ее неприятном итоге.

Агата слушала и холодела. Джек, добрый, щедрый и обаятельный, мог быть расчетливым и беспринципным. Шарлотта развлекала важного гостя и получила за это разовую оплату: три похода по лавкам. Все. Хотя с Шаха Джек вытянул много денег, как для Воронов, так и для себя лично. А сам Шах похитил Шарлотту и его прикрыли от наказания. Даже господину Льюису не сказали, хотя тот рассказал Джеку о проблемах с кабаком “Вина Лидии”. В итоге мерзкий похититель спокойно уехал из города, прикрывшись деньгами, которые вложил в город и ему все сошло с рук.

– Такова логика богатых мужчин. Подарки Джека делают тебя ему обязанной. Они слишком дорогие. И они – твое слабое место, которое Джек постоянно использует, – хмуро пояснила Шарлотта, – принимая их ты принимаешь и его ухаживания. Все это ведет к одной цели. А мужчины, не получившие желаемого от женщины, в которую столько вложили, приходят в ярость. Он будет считать, что купил тебя, а ты обманула его, забрав дорогие подарки и не полюбив в ответ. Для Джека это всего лишь выгодная сделка по получению красивой и страстной любовницы.

Агата хотела возразить, но с ужасом поняла, что не может. Она помнила множество мелких жестов с его стороны: объятия, поглаживания рук, радость от ее невинных поцелуев. И взгляды: восхищенные, горячие, жадные. Мужские. Все она видела, просто не хотела понимать. А хотела брать подарки и не быть ничем обязанной за них.

Джек ее покупал. А она продавалась.

– Но с Деллой, Гердой и Кларой он себя так не вел! – возопила шокированная Агата. – Почему со мной так?!

– Потому что так мужчинам проще, – сочувственно сказала Шарлотта, – иначе придется стараться намного больше. Как Сольвейну, у которого денег нет.

Агата зажмурилась.

– Сольвейн ведь понимал это. И пастор Браун тоже. И отец. Все понимали, что я… чем я должна буду отблагодарить Джека за его щедрость.

– Искорка, не переживай так. Теперь ты все знаешь и не позволишь себя обмануть. Знаешь, у мужчин своя правда, у женщин – своя. Джек – не злодей, он очень щедрый кавалер и без ума от тебя. Так ли это плохо? Если ты захочешь побыть его возлюбленной, то почему нет? Тогда все подарки останутся тебе и ты проведешь с ним пару веселых лет… или месяцев. И плевать, что скажут другие. Ты выйдешь в плюс. Но если тебя такое не устроит, а Джек начнет требовать или шантажировать тебя, сразу лети к Льюису. Он – наш господин и ты можешь попросить у него защиты.

У Агаты задрожали губы.

– Я хочу побыть одна.

Шарлотта ушла, а Агата разрыдалась от горькой обиды. Дура, жадная, продажная дура! За блестящие камни и дорогие вещички продала саму себя! Зачем Джек так с ней поступил?! Она же любила его не за эти чертовы подарки, а за то каким потрясающим он был! За зеленые глаза, черные кудри и озорные улыбки! За неунывающий характер и доброту к людям! За философские беседы о счастье, будь оно проклято! Она любила его, а он… он, как тот черствый, равнодушный принц из сказки, “женится” на дочери ведьмы(любая сойдет), а потом вышвырнет ее, обменяв на настоящую принцессу! Агата настоящей не была, она не заслужила искренних чувств, раз ее можно было купить дорогими подарками! Джек даже не признался ей в любви, он ее обманывал, чтобы потом затащить в постель! А Сольвейн, заботливый, ласковый и способный на настоящие чувства, больше не трогал ее сердца, как Курт, когда-то. Любовь к нему истаяла, утекла, как песок сквозь пальцы.

Нет. Ее уничтожила сама Агата, заигравшись в принцессу и поддавшись обаянию Джека. Но все сочтут что она продалась, обменяв нищего поэта-Ворона на самого богатого человека в городе. Ее все осудят: Сюзанна, Кристина, Джейн, все Вороны и господин Льюис, ведь Сольвейн его друг! А Агата – жадная, завистливая, дурная девица! Вот почему к ней такое отношение!

– Агата? Звезда моя, что случилось? Почему ты плачешь? – Сольвейн влетел на балкон и тут же бросился к ней. – Кто тебя обидел?

Агата зарыдала еще громче. Сольвейн был замечательным и она ни за что не признается ему! Будет молчать семь лет, словно дала клятву спрясти из крапивы волшебные рубашки заколдованным братьям! Перестанет видеться с Джеком, пока все это наваждение не пройдет. Джек ведь ничего ей не говорил и не обещал. Может он и не любит ее, а просто хочет завести себе девушку, которая его не бросит. И довольствуется обществом Агаты, потому что остальные разбежались.

Проклятый обманщик! Почему он сразу не признался ей в любви?! Тогда у них был бы шанс, а теперь Агата его ненавидела!

– Это из-за Джека? Он что-то тебе сказал? – догадался Сольвейн.

– Н-н-нет… я люблю тебя…

Сольвейн замолк.

– Агата посмотри на меня. И повтори это, пожалуйста.

Она шмыгнула носом. Подняла на него заплаканные глаза и поняла, что у нее язык не повернется лгать ему. Сольвейн тоскливо вздохнул.

– Ясно. Я ведь давно это уже заметил. Твои глаза больше не сияют, когда мы видимся. Ты вообще на меня почти не смотришь. Мы не занимались любовью уже долгое время, но тебя все устраивает. Каждую свободную минуту ты тратишь на Принца Джека.

– Я верну ему подарки! Забуду его! Не бросай меня!

– Я думал это ты хочешь меня бросить и уйти к нему.

– Нет! Меня все будут осуждать! Я… я исправлюсь… я больше не буду такой жадной, тщеславной и глупой! Только прости меня!

Сольвейн опустил голову.

– Зачем? Нет смысла быть вместе, когда любви не осталось. Половинки, не подходящие друг другу, больше не станут единым целым. Ты боишься осуждения? Хорошо, тогда говори всем, что это я тебя бросил. Можешь не уточнять причин, все и так знают, что я – бабник. Тебя будут жалеть и поддерживать. Я только Льюису расскажу правду: не хочу, чтобы он считал меня мерзавцем. Я ведь и правда любил тебя, Агата.

– Любил?! А больше не любишь?!

Сольвейн бросил на нее мучительный взгляд.

– Какая разница, если моя звезда скрылась от меня и светит теперь другому? Однажды я тебя разлюблю. Обязательно. А пока не могла бы ты не приближаться ко мне без нужды? Ты сделала мне очень больно. От моего сердца остались одни осколки.

Он встал, вышел на балкон и вылетел в ночь.

Агата сжалась в комок. Все. Она потеряла Сольвейна. Разбила ему сердце, а свое наполнила пустым, дорогим хламом.

И любовью к мерзавцу, который притворялся хорошим человеком.

Агату накрыло яростью и она бросилась сгребать все подарки Джека в кучу. Проклятый принц! Это все из-за него! Зачем он к ней полез?! Она ему столько девушек привела, а он ей так отплатил! К дьяволу эти побрякушки, они разрушили ее жизнь! Они ей не нужны! Как и он сам! Пусть подавится ими!

Вещей оказалось невероятно много и их пришлось разделить на три части. Она сложила первую в мешок и помчалась к Джеку. Влетела в его гостиную и высыпала подарки на пол. Рубины, алмазы, сапфиры… На секунду ей стало невероятно жаль их лишаться, но Агата подавила очередной приступ жадности, пнув и расшвыряв драгоценности в разные стороны. Бросилась на выход. Она должна вернуть все, чтобы не иметь больше дел с этим обманщиком!

В следующей партии были туфли и дешевые побрякушки. Агата с огромным удовольствием раскидала их по комнате, запуская ими в стену. Вновь полетела в убежище. Подхватила два пуфика и несколько футляров под украшения. Тащить их было неудобно, но самое неприятное ждало ее впереди: трюмо. Чертово шикарное, лакированное трюмо, расписанное восхитительными узорами, которое доставляли ей два Ворона одновременно. Разгневанная Агата должна была справиться в одиночку.

Трюмо она кое-как доволокла по воздуху до сада и с диким грохотом уронила прямо под окнами Джека. Посмотрела на практически уничтоженную вещь, а потом швырнула в нее чернильным пламенем. Затем еще и еще раз.

Трюмо загорелось и зачадило вонючим дымом.

– Агата! Что случилось? Слуги сказали, ты разносишь мой дом! – раздался изумленный возглас Джека, стоящего у ворот.

– Ничего, у тебя еще есть! – зло ответила она. – Купишь себе хоть десять домов!

– Давай успокоимся и войдем внутрь. Расскажи, чем я тебя обидел и мы обязательно решим эту проблему.

Агате вновь захотелось плакать.

Он все еще был Прекрасным Принцем. Галантным, обаятельным и услужливым. Все делал для нее.

Обманщик!

Но в дом она все-таки влетела.

Джек вошел в комнату и тут же наступил на рубиновые серьги. Огляделся и побледнел, узнавая остальные подарки.

– Забирай все. Я ненавижу тебя. Не хочу видеть твою рожу больше никогда! – свирепо сказала Агата.

– Да что я сделал-то?!

– Ты меня обманул! Меня Сольвейн из-за тебя бросил!

На лице Джека мелькнуло торжество, но он тут же постарался изобразить сочувствие.

– Этот нищий поэт тебя не заслуживал. Ты найдешь себе кавалера намного лучше, чем какой-то…

– Не смей о нем плохо говорить! Сольвейн меня любил, хоть я и чертова жадная дура! А ты – лжец! Зачем ты мне все это подсовывал?!

– Но ты же хотела этого! – искренне возмутился Джек. – Ты мечтала о рубинах, алмазах, сапфирах и вещах, которые не можешь себе позволить! Я исполнял твои мечты!

– Ты мне все разрушил! Я разлюбила Сольвейна из-за тебя, паршивый, гнусный обманщик!

– Я не обманывал тебя! В чем я тебе лгал?

Агату накрыл удушающий гнев.

– Ты притворялся хорошим человеком! Добрым волшебником, исполняющим мои желания и помогающим всем вокруг! Я тебя за это полюбила, чертов ты лжец! Зачем ты меня заставил себя полюбить?!

– Так ты любишь меня? – Джек просиял. – Отлично! Но почему ты сердишься? Мы будем самой красивой парой во всем городе! Я осыплю тебя драгоценностями, у тебя будет все, что пожелаешь! Ты будешь жить в роскошном дворце и…

– С тобой? Потому что ты меня купил?!

– Да нет же! Потому что я люблю тебя! Агата, дорогая моя…, – Джек подошел к ней и попытался приобнять за плечи.

У Агаты потемнело в глазах.

Дорогая. У Джека все было дорогое, потому что он мог купить что угодно. Дворец. Мирный договор с Великим Вороном. Девушку, которая не сбежит, потому что ее погребло под горой сокровищ на которые она променяла свою честь, гордость и настоящую любовь.

Она выпустила когти и ударила его по лицу.

– Не трогай меня!

Джек взвыл и отшатнулся.

Алая кровь закапала на драгоценности, усеявшие пол.

На плечах Прекрасного Принца возникли белые, сияющие доспехи, а на смуглом лице – гнев.

– Да что тебе опять не так?! Я дал тебе все! Можно меня за это хотя бы не бить?! У нас мирный договор вообще-то, Воронам нельзя нападать на людей!

Агата, окаменев, смотрела на кровь, текущую по его лицу.

Она напала на Прекрасного Принца и нарушила мирный договор между ним и господином Льюисом. Ей конец. Им всем конец. Она все испортила.

– Джек, прости…

Он зло вздохнул и стер кровь с лица.

– Прощу, если обещаешь больше не драться. И поцелуешь, чтобы мне не было так больно. А потом мы сядем и спокойно поговорим о нашем будущем, хорошо?

Нутро Агаты скрутило от страха и отвращения. Она вспомнила предупреждение Шарлотты и поняла, что попала в беду. Джек не разорвет мирный договор, он слишком хитер для этого. Он принудит Агату стать его любовницей, обещая скрыть ее проступок. Выйдет как с лавкой, которую она разнесла: Джек не заявил в стражу и не пожаловался господину Льюису, но потребовал, чтобы Агата нашла ему девушку. Использовал ситуацию к своей выгоде. Он всегда так поступал и никогда не упускал подходящих возможностей. И сейчас не упустит. Джек разрушил ее отношения с Сольвейном ради этого. Ему плевать чего она хочет, а чего – нет. Он любит только себя.

Джек заметил ее замешательство и шагнул к ней, вновь протягивая руки для объятий.

– Агата? Ты чего? Эй, это мне впору смотреть на тебя с ужасом. Погоди, это из-за доспехов? Я надел их для защиты, а не…

– Не трогай меня! Не приближайся!

– Подожди, я не собирался драться! Агата, постой!

Но она бросилась на балкон и раскрыв крылья помчалась в убежище. Единственное место, где Прекрасный Принц ее не достанет. К тому, кто мог ее защитить.

Через час она уже сидела с чашкой чая напротив господина Льюиса, все ему рассказав.

– Ты правда думаешь что Джек способен на такую подлость? – вздохнув, спросил тот. – Он ведь совсем не такой человек.

– Шарлотта сказала ее хотели купить, а потом похитили. Джек пытался купить меня, разрушив наши отношения с Сольвейном, причем тихо и подло! – Агата всхлипнула. – Он мог любую девушку выбрать в нашем городе, но прицепился ко мне! Я доверяла ему, а он обманул меня. И я вышла из себя. Что теперь будет?

– Я улажу этот вопрос. Ты пока не покидай убежище. Иди к себе. И позови мне Шарлотту.

Агата поплелась в свою комнату. Оглядела заметно опустевшую обстановку и рухнула в кресло. Заплакала.

Если бы Джек не обманул ее и не пытался купить, она бы с радостью стала его девушкой. Но тот, кто способен так легко дурить головы ради своей выгоды никогда не будет честен. Он наиграется с ней и выбросит. Любить будет достойную девушку, а не Агату. Агата не заслужила любви, уважения и честности в отношениях. Поэтому их и потеряла.

Почему именно с ней все это произошло? Дурацкий город или слабоумная фея-крестная продолжали совать ее на место настоящей принцессы ради которой Джек бы совершал подвиги и на которой в итоге женится. Почему Агата не могла остаться просто злой Воронессой, помощницей господина Льюиса и возлюбленной Сольвейна? Зачем было все отнимать у нее?

Нет, Джек был прав. Глупо считать, что живешь в сказке. Агату бросил любящий Сольвейн, ее принц оказался мерзавцем, сама она напала на него, не думая о последствиях. Это не чья-то злая воля, это последствия ее неправильных решений. Вот так заканчиваются истории в которых завистливые и жадные девицы пытаются стать принцессами. Полным провалом.

На голову надавило что-то тяжелое. Агата бросила недоуменный взгляд в зеркало и замерла.

На голове у нее сияла золотая корона, украшенная рубинами, сложенными в форме половинки граната – символа семьи Гудман. Но откуда она там взялась? Что это такое?

Чудо волшебного города.

Разбитую, заплаканную и несчастную Агату сам город признал настоящей принцессой.

Глава 23. Дурной человек

Джека снова бросили. На этот раз с нанесением ему повреждений. Через все лицо у него тянулись пять длинных царапин, которые ужасно болели. Перепуганные слуги обработали их и наперебой советовали обратиться в городскую стражу, чтобы Нил арестовал преступницу. Джек велел им помалкивать о случившемся, а сам сообщил в магистрат и торговую гильдию, что заболел. Идти туда с таким “украшением” и запускать волну слухов он не собирался.

Сердце болело сильнее лица. Агата возненавидела его за обман и вернула все подарки. Он уныло собирал раскиданные драгоценности, которые больше не были ей нужны, как и сам Джек. А ведь все было так хорошо! Они стали такой чудесной парой! Джек даже забыл, что Агата не была его девушкой: она ведь позволяла приобнимать себя и целовать ей руки, принимала подарки, смеялась над его шутками, смотрела на него с восхищением, а глаза ее сияли, как звезды! Все было прекрасно, она отвечала ему взаимностью, ей было хорошо с ним, а потом все посыпалось, как карточный домик!

Он напугал ее, надев белые доспехи. Джек просто хотел защититься, но Агата истолковала это по-своему. Ее растерянное лицо до сих пор стояло у него перед глазами. Он перестал быть “милашкой Джеком”, он стал кем-то страшным, с кем невозможно оставаться наедине даже вспыльчивой и разгневанной Воронессе.

Проклятье, ну почему все так обернулось?!

Ночью Джек долго не мог заснуть, ворочался и страдал, а когда задремал, шепот ветра навеял ему чудесный сон: Джек красиво(как планировал!) признался в любви Агате и надел на ее изящную головку золотую корону с рубинами в форме граната. Она была в восторге, а Джек очень горд собой. У Прекрасного Принца теперь была принцесса! Все стало хорошо! Агата любила его. Вот он, правильный итог их отношений, но как его добиться? Ведь Агата бросила его. Как ее вернуть?

Просто. Ее скандал – всего лишь порыв, наутро она пожалеет о нем, но гордость не позволит ей этого признать. Значит, Джек должен действовать сам: прорваться в убежище Воронов, найти ее и забрать. Отвести в свой дворец и выставить охрану, чтобы Льюис не попытался отнять его любовь. А можно поступить хитрее: напомнить ему кто теперь главный в этом городе, у кого все ресурсы, дающие Воронам мирную жизнь. Кто их кормит? Джек. А значит, он может забрать себе любую Воронессу, что пожелает. И если Агата ему надоест, Льюис будет отдавать ему других красавиц-Воронесс и все они будут любить его, купаясь в роскоши, которой он их окутает. Вот оно счастье! Принц Джек – хозяин города, богат, силен и уважаем, рядом любимая женщина, никогда и ни в чем ему не перечащая и жизнь просто прекрасна. А если Великий Ворон начнет возникать, то его можно поставить на место. Например пленить, позвав на разговор с ним Рыцарей. Запереть и спрятать, засунуть в глубокий подвал, чтобы не выбрался, а Воронам сообщить, что он будет жив лишь пока те выполняют все требования Джека. Тогда-то Агата точно будет рядом и даже не вспомнит Сольвейна. Будет носить подаренные драгоценности и украшать жизнь Джека, как звезда, украденная с неба. Как певчая птица в золотой клетке. Как самое восхитительное сокровище в пещере злого дракона.

И плевать кто там будет против, ведь счастье так легко завоевать, чтобы наслаждаться им до конца жизни! Путь к нему всегда простой и ясный! До него рукой подать! Он уже близок к получению всего, чего пожелает! Нужно только забрать Агату из убежища Воронов, отнять у Льюиса, захватить и пусть только попробует его не любить!

Джек проснулся с чувством тошноты и глубокого отвращения к себе.

Это что же, о таком он мечтает? О покорных рабынях и власти? Да какая это любовь, это же настоящее насилие! Его весь город будет бояться и ненавидеть за это, а Нил первым плюнет в лицо и не станет исполнять такие гнусные приказы! Мерзость какая!

Днем он бродил по дому совершенно разбитый, пока не услышал хлопанье крыльев за окном. Джек бросился на балкон, судорожно подбирая слова извинений и оправданий, но увидел не Агату, а Льюиса, стучащего во входную дверь. Вздохнув, велел слугам впустить гостя.

– Добрый день, – поздоровался тот и замер, глядя на Джека, – ох! Тебе очень больно?

– Уже полегче. Мы разве собирались сегодня встретится?

– Нет, но нам нужно поговорить. Ты сейчас свободен?

– Да. Проходи, я велю заварить чай.

Они устроились в креслах напротив друг друга. Льюис постучал пальцами по подлокотнику.

– Джек, я надеюсь, ты понимаешь, что Агата действовала в порыве чувств. Она – темпераментная девушка и часто сначала делает, а потом думает. Это не было целенаправленным нападением на тебя и не должно повлиять на наш мирный договор. Она извинится перед тобой.

– Она уже извинилась, – Джек напрягся, – она что все тебе рассказала?

– Да. А до нее у меня был Сольвейн. Признаться, я очень удивлен. Они оба будто говорили о ком-то другом, а не о тебе. Позволь уточнить, ты действительно пытался подкупить Агату дорогими подарками, чтобы она бросила Сольвейна и стала твоей любовницей?

Джек покраснел.

– Все совсем не так.

– А как?

– Знаешь, я не готов обсуждать с тобой свою личную жизнь. Это дело между Агатой и мной.

– Больше нет. Джек, Агата боится, что ты шантажом заставишь ее лечь с тобой в постель, угрожая разрывом мирного договора. Ты хоть понимаешь насколько низко пал в ее глазах, раз она прибежала за помощью ко мне?

Джек вспыхнул.

– Да почему она так решила?! Я же ничего подобного не говорил!

– Может потому что ты полез к чужой девушке, заморочил ей голову и поссорил с возлюбленным? Используя при этом ее слабости и вешая лапшу на уши? Если я ошибаюсь, пожалуйста, объясни настоящую цель твоих разрушительных действий.

Джек принялся мрачно пить чай.

– Давай я лучше объясню это самой Агате, а не тебе, – наконец решил он, – угрозы шантажом – чушь и мы оба это знаем. Мирный договор нужен нам обоим, он защищает нас от неминуемой гибели. Все остальные варианты не работают.

Но тут он вспомнил свой отвратительный сон. В нем, как ни странно, всплыл еще один способ: потенциальную угрозу можно было пленить, заперев там, откуда ей не выбраться. Если держать Великого Ворона живым, то следующий не появится. Теоретически это могло сработать.

А ведь кое-кто такое уже проворачивал и ни черта у них не вышло. Принц Джозеф Победитель и Ксения Гарсиа держали так Великого Ворона Стефана Красивого. И все шесть лет Вороны пытались его отбить, а под конец тот и сам попытался сбежать. Это – естественное желание любого узника, но закончилось все плачевно: Принц Джозеф убил его, и больше не пытался сохранять Великим Воронам жизнь, предпочитая быстро и жестоко убивать каждого нового противника.

Джек содрогнулся. Да о чем он вообще думает?! Чертов сон, что за гадости он выпустил из глубин его подсознания?! Льюис – его друг, Джек никогда не навредит ему!

– Ты передашь мое письмо Агате? Я хочу поговорить с ней.

– Агата не желает тебя видеть, – прохладно ответил Льюис, – и не покинет убежище, пока мы не решим эту проблему.

– Эй, ты не можешь запереть ее там!

– Могу, я ее господин. Но она осталась в замке добровольно, потому что боится тебя и твоих намерений. Джек, она пришла просить меня о помощи. Чтобы я защитил ее от тебя. Тебе не кажется, что это не лучшим образом характеризует твои действия?

Джек окаменел.

Агата его боялась. Она как-то поняла, что он способен повести себя отвратительно с ней и пошла к тому, кто был достоин ее доверия. К Льюису. Ему она доверяла, а Джеку – нет.

Он зажмурился.

– Да не собирался я ей вредить! Я просто голову потерял от любви к ней! Я жениться на Агате хочу, а не принуждать к чему-то!

Льюис вздохнул.

– Вокруг сотни девушек. Ты мог выбрать любую.

– Я ее не выбирал, я влюбился! Ты что никогда не любил?

– Нет, – спокойно ответил Льюис, – мне это неинтересно. Но даже я понимаю, что ты лукавишь. Не любить ты не мог, но все твои действия были продуманы и не спонтанны. Ты увел чужую девушку, Джек. Ты же понимал что это плохо, но все равно сделал. Это – твое решение.

– Я не уводил ее. Агата вернула мне все мои подарки и бросила.

– Значит у нее есть гордость и самоуважение. Надеюсь, ты оставишь ее в покое? Может они с Сольвейном сумеют помириться.

Джек рассердился.

– Она его больше не любит! Зачем ты мешаешь помириться нам? Пусть я поссорил их и пытался купить ее любовь, но теперь мы с Агатой сможем быть счастливы! Нам только поговорить надо нормально и все образуется!

Льюис помолчал.

– Джек, ты помнишь что такое свобода воли?

– Это возможность делать выбор, совершая поступки без ограничений, опираясь лишь на собственные желания и морально-нравственные критерии, – хмуро ответил Джек, – в детерминизме считается, что свободы воли не существует и все события предопределены.

– В этике существование свободы воли определяет моральную ответственность людей за свои действия. Мы – это наши поступки. Отказ признать свободу воли за другим человеком и попытка подчинить его своим желаниям аморален. Так?

– Так. Но Агата любит меня, а я не пытаюсь ее подчинить.

– Разве? Позволь мне усомнится в этом. Ты не открыл ей свои чувства, пока она не поссорилась с Сольвейном. Почему? Потому что знал: она ответит отказом. Но ты проигнорировал это и принялся повышать шансы на получение согласия. Теперь отказ озвучили тебе вслух, причем ударом по лицу, но ты продолжаешь настаивать на своем, не признавая за Агатой права на выбор не в твою пользу. Разве это не попытка продавить ее, пусть и очень мягкими методами?

– Но мы же оба знаем Агату: она темпераментна и непоследовательна, – Джек выпрямился, – посмотри на мое лицо. Она призналась мне в любви, а потом ударила когтями. Завтра она передумает и будет несчастна, если я к ней не приду. А философские понятия не всегда имеют отношение к реальной жизни. Мы часто руководствуемся чувствами и эмоциями, а не разумом. Это и есть любовь.

Их разговор все больше напоминал публичный философский диспут и Джеку это не нравилось. Он не был готов к такому, а вот Льюис явно имел преимущество, продумав все аргументы заранее.

– Шах, наверняка, думал так же: прекрасная пери просто ломается и ее можно купить, – заметил он, – или похитить, а потом окружить роскошью и все будет хорошо. Поплачет и смирится. И тут я невольно вспоминаю наш прошлый разговор о нем: тогда ты боялся стать таким же как он.

– Но не стал же!

– Ты уже мыслишь как Шах: пытаешься купить то, что не продается и преследуешь девушку, отказавшую тебе в любви. Это аморально.

Джека пробрала дрожь, но он упрямо помотал головой.

– Ты не понимаешь о чем говоришь, ты слишком холодный! В жизни люди не ведут себя идеально с морально-нравственной точки зрения! Любовь толкает нас на подвиги и безумства, а девушки это ценят! Я хочу сделать ее счастливой!

– Агата не оценила твоего порыва. Любовь – красивое понятие, но им легко прикрыть собственный эгоизм. Ты ведь не бескорыстен: за свои старания ты рассчитываешь получить награду в конце. Но на пути к своей цели ты несешь хаос и разрушения: ты навредил Сольвейну и ты навредил самой Агате. Она уже была счастлива, когда ты влез в ее жизнь. Любила и была любима. А теперь она испугана и несчастна, потеряла то, чем дорожила и прячется от тебя в черном замке. Ты не слышишь ее отказа, потому что не хочешь слышать. Как не желаешь послушать сейчас меня.

– Ты лезешь не в свое дело и вообще не умеешь любить! С чего мне к тебе прислушиваться? – сердито спросил Джек.

– С того, что я – твой друг. И ты просил меня сообщить, если начнешь превращаться в мерзавца, чем я сейчас и занимаюсь.

– Кто бы говорил! Я тебе в который раз заявляю, что это наше с Агатой личное дело! Не лезь в него! Меня понял бы любой, кто любит живого человека, а не книги в библиотеке! Настоящая любовь – это страсть, которая сметает все на своем пути! Бесстрастный тип, вроде тебя, не может даже представить, какие чувства сейчас терзают нас с Агатой!

Льюис вздохнул.

– Что меня раздражает во всех этих разговорах о “настоящей любви”, так это то, что любовь всегда подразумевается именно плотская. Любовь к родным, друзьям, животным, людям, знаниям и самой жизни, никогда не считается за “настоящую”. Только та, что имеет отношение к физиологии и инстинкту размножения. Что ж, раз мое мнение не имеет для тебя веса, давай спросим других людей и проверим кто из нас ошибается, ты или я. Пригласи сюда трех человек из своего окружения: Сюзанну, Нила Янга и наместника Жака де Брисара. Давай расскажем им о ситуации с Агатой. И с Шарлоттой заодно. И спросим их мнения о твоем поступке.

Джек побледнел.

– Ты с ума сошел?

– Почему? – насмешливо уточнил Льюис.

– Они мне руки не подадут после такого! Мне с наместником еще работать надо, а моя репутация будет испорчена! Сюзанна будет шокирована, а Нил точно сочтет меня негодяем!

– Не значит ли это, что ты поступаешь неправильно, Джек? Раз люди, которых ты выбрал в свое окружение не поддержат твоих действий, а осудят их? И разве что-то приемлемое с моральной точки зрения нужно скрывать от людей, чье уважение и дружбу ты боишься потерять?

– Нет, – Джек сгорбился, – ты прав. Я натворил дел и никак не могу остановиться. Я люблю Агату и не собирался ей вредить. Но я принял неэтичное решение и вот результат. Один неверный поступок и меня уже боятся и презирают.

Вот почему ему приснился сон, в котором он превратился в злодея: потому что он медленно, но верно им становился, оправдывая свои действия любовью. А ведь любовь предполагала не только взаимность, но и некоторый альтруизм: сделать счастливым того, кого любишь, даже ценой отказа от счастья. Джек поступил ровно наоборот. Потому что предположил, что ему нужнее быть счастливым, чем тому же Сольвейну.

Или самой Агате. Ее он вообще не спрашивал нужно ли ей такое “счастье”. И в итоге все разрушил.

Его вновь затошнило от самого себя.

– Я оставлю Агату в покое. Передай ей, что мне очень жаль. Я поступил подло и не заслужил ее любви.

– Передам. Я рад, что эта ситуация решилась. Но меня волнует один вопрос: почему именно она? Обычно ты влюблялся в девушек, которым понравился и спокойно переживал их уход. Агату ты знаешь давно, но внезапно начал сходить по ней с ума. Тебе не кажется это странным?

Джек покачал головой.

– Ты пытаешься рационализировать самое нелогичное чувство на свете. Это так не работает. Если бы люди влюблялись только в подходящих им, беспроблемных, удобных людей, это вообще не было бы любовью. Агата нравилась мне всегда, просто я не понимал до какой степени. А когда понял было уже поздно: она любила другого, а я готов был все отдать лишь бы она смотрела на меня с той же любовью, что и на Сольвейна. Этичным здесь было бы выбрать бездействие. Но я уцепился за отчаянную надежду: люди ведь расстаются. Не будет же она любить его вечно?

– А тебя?

Сердце Джека скрутило от боли.

– Меня тоже. Мне надо побыть одному.

– Увидимся позже.

Льюис покинул его, а Джек с тоской подумал, что будет оставлять балкон открытым в любую погоду и время суток. Вдруг Агата все-таки прилетит поговорить? Вряд ли, конечно. Она ведь не раз говорила, что он – хороший человек и тем ей понравился. Хорошего в нем осталось мало. А мерзавцев никто не любил. Нужно было забыть об Агате и окунуться в работу: вытягивать разорившихся торговцев, создавать рабочие места для Воронов, помогать Сюзанне с ее проектом. И однажды он сумеет это пережить.

И снова станет хорошим человеком.

***

Дни потекли один за другим. Джек тосковал и все вокруг напоминало ему об Агате. Еще и предательское подсознание отказывалось принимать, что все кончено и мучило его нелепыми и неприятными снами. В них Агата все время оказывалась в его объятиях, потому что он сумел вырвать ее из рук Льюиса, который мешал им быть вместе. Хитростью или силой Джек проникал в убежище, убивал всех кто вставал у него на пути и триумфально забирал Агату, надевая ей на голову золотую корону. Счастливый конец. Эти сны страшно бесили Джека: в них он вел себя, как Нил. Нет, хуже, Нил-то не трогал невинных Воронов, а Джек однажды чуть не убил Рейвена. После этих мыслей ему приснилось, что он взял в заложницы Шарлотту и требует у Рейвена принести ему Агату. Совсем спятил, к доктору пора! Или к священнику, но лучше все же к доктору. Чтобы понять с какой стати любовь превратила его в потенциального преступника, опасного для общества.

Однажды вечером Джек работал с бумагами в кабинете, когда услышал хлопанье крыльев и тихие шаги в соседней комнате. Замер. А потом сорвался с места и бросился туда.

Это действительно была она. Агата.

Они застыли, безмолвно глядя друг на друга.

– Привет, милашка Джек, – голос у нее был грустный, – я на минутку прилетела. Нужно вернуться пока господин Льюис не заметил моего отсутствия.

– Привет. Он, что, все еще держит тебя взаперти? Тебя наказали?

– Нет. Мне велели сидеть в замке, пока ты не успокоишься. Хотя, господин Льюис передал мне твои слова и ваш разговор. Наверное, я должна извиниться, что навоображала о тебе всяких ужасов. Я все время думаю о людях хуже, чем они есть.

Ее голос стал тоскливым.

У Джека забилось сердце.

Этично. Он должен поступить этично, а не как полный мерзавец! Но она ведь прилетела к нему сама! Захотела его увидеть! Значит, шансы у него все еще есть!

– Видимо, я сам виноват. Прости, что влез и испортил твою счастливую жизнь.

– Похоже, ты совсем отчаялся, раз вцепился в меня мертвой хваткой, – Агата криво усмехнулась, – может, ты и правда проклят, Принц-обаяшка? Нужно найти тебе девушку, которая снимет злые чары. Добрую, милую…

–... и чтобы ее звали Агата.

Они замолчали.

– Я не добрая и не милая.

– Ты красивая и вспыльчивая. Умная, трудолюбивая, деловитая и упорная. Я часами могу перечислять какая ты, но важно ведь не это. А то, что для меня ты – лучшая девушка в городе, – сказал Джек.

Ее щеки вспыхнули, а взгляд на секунду стал кокетливым и довольным. Потом она поспешно отвернулась.

– Я не за этим сюда прилетела. Со мной произошло кое-что странное. Новое городское чудо. Надо бы рассказать господину Льюису о нем, но оно связано с тобой и я прилетела сюда. Это твое?

Агата протянула ему знакомую золотую корону с символом семьи Гудман на ней. Джек опешил.

– Она мне снилась. Я раз за разом надевал ее тебе на голову, чтобы сделать своей принцессой. Но такого украшения я никогда не заказывал. Где ты ее взяла?

– Она у меня на голове возникла. Просто из воздуха. Не понимаю почему: когда я блистала и чувствовала себя принцессой, ее не было. А когда швырнула подарки тебе в лицо и от всего отказалась, она появилась. Бессмысленное чудо.

Джек положил корону на стол и сделал шаг к ней.

– Не бессмысленное. Агата, я люблю тебя. Пусть и повел себя ужасно. Прости меня за все. Я не такой подлец, каким ты меня видишь. Если я тебе противен, то отстану. Но ты сказала, что тоже любишь меня. Можешь дать мне еще один шанс? Клянусь, больше никакого обмана не будет.

Она закусила губу.

– И чего ты хочешь? Чтобы у тебя была девушка, которая не бросит?

– Нет. Чтобы меня полюбила та, без кого я не могу быть счастливым. Я не корону тебе собирался подарить, а свое сердце. И вот это, – Джек отстегнул рубиновую застежку и протянул ей.

Агата(вот умница!), сразу вспомнила, что это значит.

– Джек, ты спятил? Ты меня замуж зовешь?

– Зову. Только если оскорбишься, не бей меня, ладно?

Она нервно фыркнула.

– Я дура, что ли, Прекрасного Принца во второй раз бить? Я… я не знаю, это все так неправильно! Почему я? Принцессы должны быть…

–...такими, какие есть. Я – неправильный принц, ты – неправильная принцесса. Сойдемся на этом? И любовь наша неправильная. И сказка не такая, как нужно. Агата, ты меня любишь? Это ведь единственное, что важно в нашей ситуации.

Губы Агаты дрогнули в улыбке, а карие глаза засияли мягким светом.

Только теперь она смотрела на Джека.

– Люблю. Ты хитрый, обаятельный и очень хороший. Ладно, милашка Джек, я выйду за тебя замуж. От четвертой девушки сбежишь сам.

Джек просиял и привлек ее к себе.

– Никогда.

Они поцеловались и камень с его души исчез, словно по волшебству. По комнате разлился дивный аромат: яркий, терпкий и сладкий.

– Джек, смотри!

Корона пропала. Аромат источала черная роза, лежащая на половинке настоящего граната.

– И что это значит? – удивленно спросила Агата.

– Что мы созданы друг для друга, кто бы что ни думал об этом, – решил Джек, – а еще, что во Время Волшебства должно творится волшебство. Город-то волшебный.

– Город проклятый, а не волшебный. Но если я – принцесса, то может, расколдовала тебя, сняв твою неудачу в любви? Случайно.

Джек оживился.

– А давай закрепим результат на всякий случай. Как ты относишься к поцелуям до свадьбы?

Агата хихикнула.

– Положительно. Но только недолго: мне нужно вернуться в убежище. Ох, боюсь представить выражение лица господина Льюиса, когда он обо всем узнает.

Глава 24. Гийом

Гийом Лассар был в ярости.

Он организовал Нилу шикарную свадьбу, окружил его родителей заботой и комфортом, проконтролировал все от и до, рассчитывая хоть раз услышать: “Какие замечательные в городе стражники! Нил знал кого сделать своей правой рукой! Что бы мы без вас делали, господин Лассар?”. Но ничего подобного не произошло. Его заслуг не признали и даже не из-за эксцесса с Хьюго, а потому что все внимание ушло этому чертовому Ворону и пальцем не пошевелившему, чтобы заслужить похвалу! И где справедливость? Правда, Сюзанна де Брисар искренне поблагодарила Гийома за помощь, а уставший Нил, вернувшийся с рассветом в город, коротко бросил: “Отлично. Спасибо” в ответ на отчет о благополучно закончившемся празднике, на котором Гийом создал иллюзию того, что молодожены ушли к себе пораньше, а не провели брачную ночь порознь. Но этого было категорически мало, чтобы получить отдачу за свой труд. Гийом привык все делать блестяще, но привык и к тому, что это ценят. Он стал заместителем Нила не за красивые глаза, а за то, что упорно трудился в городской страже, в течении десяти лет. И капитанские нашивки получил единственный во всем участке, хотя Нил был более чем справедлив в раздаче наград.

А сейчас труд Гийома все просто проигнорировали.

Нет, Гийом не был тщеславным хвастуном и прекрасно понимал, что важно, а что нет, но его бесило, когда кто-то незаслуженно купался в лучах любви и уважения других. Арнольд и Кэтрин Янг все время пребывания в городе выделяли не только родного сына, но и того никчемного Ворона, который не сделал ровным счетом ничего полезного! И бывший Рыцарь Хьюго, оказывается, переживал о нем. А Нил влез на крышу чтобы его спасти! Как будто Рейвен был центром мира, вокруг которого вертелся весь город! Гийом организовал родителям Нила не только досуг, питание и сопровождение, но и обратное путешествие, а в день их отъезда полчаса слушал, каким замечательным человеком вырос паршивый Ворон, как удачно женился и каких славных детишек заведет, когда снимут проклятье! Да Гийома чуть не стошнило от этих речей! А приходилось слушать и делать вид, что все в порядке!

Потом он целый час провел в кабаке с Рудольфом, хотя сам не пил. Но тот был одним из немногих людей в окружении Гийома, с кем можно было вволю побухтеть насчет засилья Воронов. И Рейвен бесил Рудольфа так же сильно, как и Гийома.

– И как Нил может доверять этому типу? Я еще помню, как они дрались насмерть и как этот злобный сумасшедший урод запугивал горожан! – плевался Рудольф. – А теперь глядите-ка, они с Шарлоттой образцовая пара и машут платками вслед родителям Нила, а те считают их своими родственниками! Парочка людоедов, волков в овечьих шкурах! И как Нил вообще позволил им приблизиться к родителям, после того, что узнал на переговорах?

– Ты о чем?

– О том, как они людей жрали толпой до смерти! Рейвен даже не скрывал этого! И ничего, все у них прекрасно. А я толком с Хьюго не попрощался: он все время смотрел на этого засранца и почти меня не слушал!

– А ведь Хьюго приглашал тебя присоединиться к нему в путешествиях. Сказал, что ты явно засиделся на одном месте, – отвлекся Гийом, – вы с ним на удивление хорошо поладили.

– Чему тут удивляться? Хьюго – нормальный мужик: дельный, толковый и правильный. Он заметил, что Рыцарю, который вынужден терпеть Воронов, а не драться с ними, тяжело в наше время, вот и позвал меня на полгодика развеяться.

– Что же ты не поехал?

Рудольф поколебался.

– Я боялся, что не вернусь. Однажды я так уже подвел Нила. А в городе должны остаться здравомыслящие люди, готовые драться, когда Вороны нарушат мирный договор.

– Думаешь, они пойдут на такое?

– Уверен. Хьюго со мной согласился: долго Вороны паиньками притворяться не смогут. Великий Ворон из себя добряка десять лет строил, а как прижало натравил бойцов на цирк и участок стражи. Случись что, опять начнутся бои.

– И ты этого хочешь? Ты ведь дал Хьюго меч.

– Я дал ему меч, потому что на свадьбе могла случиться заварушка. И потому что Воронам нельзя доверять.

– Мой отец – Ворон, – напомнил ему Гийом.

– Твой отец – нормальный человек. Я говорю о бойцах, Шарлотте и тех, кто годами безнаказанно жрал людей, – отрезал Рудольф, – их сейчас все облизывают, а прегрешения забыты. Но у меня не такая короткая память. Я помню зачем стал Рыцарем: чтобы защищать от них мой город. Когда они нападут, лишь вопрос времени.

Гийом задумчиво взглянул на него. Рудольф никогда не был особо умным, но и глупым его считать не получалось: он верно оценивал многие ситуации и подавал отличные идеи. Еще у него была тонна жизненного опыта и он много путешествовал по миру, повидав всякого, так что Гийом привык уважать его мнение.

– Так ведь скоро приедет светлый волшебник и снимет проклятье, – заметил он.

Рудольф закатил глаза.

– И где он? Полгода уже едет! Все так надеются на его помощь, будто детишки, верящие в добрую фею. Хоть кто-то подумал, что будет, если проклятье снять нельзя? Мы так и будем жить в городе с крылатыми поганцами, каждый из которых может сжечь нас заживо? При мне Хьюго ходил на кладбище, на могилу Генри Вуда, а потом спросил где погребли Принца Ричарда и Рутгера Янга. Я не знал, а Нил, замявшись, ответил, что их тела сжег Рейвен! И что Рутгер был убит черным пламенем! Не мечом, не когтями, а страшно и мучительно сожжен заживо! И, заметь, этому проклятому Ворону все сошло с рук, даже Нил его простил! А если Рейвен опять кого-то грохнет, думаешь его повесят, как положено? Да хрен там, Нил его отмажет! За родную кровь мстить не стал, за чужих-то уж точно не вступится!

– Нил так не поступит! – возразил Гийом, вспоминая, как Нил, подозревая его в групповом убийстве, велел писать признание и собирался арестовать.

А вот убийства Рейвена были известны и доказаны, но он все еще гулял на свободе. Нет, не просто гулял. Его приняли в стражу, сразу сделав лейтенантом! А идею проверки профессиональных навыков старших офицеров, которой Гийом хотел разжаловать того в рядовые, Нил отверг! Вечно он был на стороне этого Ворона!

Будто всерьез считал своим лучшим другом не Гийома, а именно Рейвена.

Гийом скривился, как от зубной боли.

Нет, Гийом точно знал: он – лучший друг и правая рука Нила, он десять лет над этим работал, стал Рыцарем, честно сделал карьеру с нуля, даже с Джеком сумел поладить несмотря на все их разногласия! А тут какой-то паршивый Ворон получил все без малейшего труда! Просто потому что Великий Ворон подсунул наместнику приказ пристроить Рейвена в стражу! Подумаешь, одну банду взял и уже героем себя мнит! Да у стражников это – обычные рабочие будни, а не какой-то там подвиг! Рейвен же – угроза и вообще не должен служить вместе с нормальными людьми! Если Великий Ворон нарушит договор, как полагал Рудольф, этот тип точно на них нападет! От него нужно избавиться как можно скорее!

Как взяли, так и уволят. Уж Гийом-то знал, как убрать человека, не преступая закон. Главное, чтобы Нил ему не воспрепятствовал, но сейчас был подходящий момент: у Нила был медовый месяц, он все время проводил с Сюзанной, а стражниками командовал Гийом. К моменту возвращения, Нила встретит стопка жалоб, штрафов и отчет о негодности Рейвена, после которых паршивого Ворона придется уволить, чтобы не позорил стражу своей бандитской, пусть и смазливой физиономией.

И все станет как раньше.

Для начала Гийом использовал привычный способ: запустил волну слухов, чтобы очернить Рейвена. Стражники должны были испытать страх и отвращение от службы рядом с безжалостным убийцей и верным слугой Великого Ворона, который много лет высасывал жизненные силы из людей. Но эффекта почему-то не было. Свою ошибку Гийом понял, когда Анри, в разговоре об этом, уставился на него, как на идиота и заметил, что все давно это знают. Командира бойцов Великого Ворона никто и не подозревал в гуманизме. Но раз Нил принял его, значит все в порядке. Жестокий Ворон будет подчиняться героическому начальнику стражи.

Гийом заскрипел зубами: репутация Нила была слишком высока, стражники ему полностью доверяли. Очернить Рейвена не выходило. Может стоило соврать, что он жрал стариков и младенцев? Нет, никто в это не поверит: детей не трогали даже во времена Элдрика, не то что сейчас. Обвинить Ворона в том, что он – Ворон, при двух десятках проклятых стражниках тоже не получалось.

Нужно было искать что-то другое. Чем еще можно опозорить человека? Выставить трусом и слабаком. Хаха, очень смешно. Все видели, как Рейвен дерется. И все знали, что он очень силен. Перед глазами Гийома всплыло полузабытое воспоминание: ночь, трое избитых бандитов и нечеловечески жуткий, страшный Ворон, который развлекался издевательствами над ними. И смотрел на Гийома как на кусок мяса, на тарелке.

– Ты любишь гореть, еда? Испытывал когда-нибудь настоящую боль?

Гийом поежился и сжал зубы.

Чертово чудовище. Такому, как он не место в страже. От него нужно избавиться, но максимально аккуратно.

Итак, может придумать гадкое прозвище? Отлично, а какое? Человека можно высмеять за внешность, поступки и отсутствие способностей. Но красота Рейвена бросалась в глаза из-за любви Шарлотты, а способности у него все-таки были и даже подходящие для службы в страже: сила, храбрость, командирские навыки… Гийом раздраженно отмахнулся от неприятных мыслей. Что еще можно было высмеять? Проблемы в личной жизни. Ага, сейчас! Брак с самой красивой женщиной города! Пусть и Воронессой. А может он рогоносец? Такие красавицы, как Шарлотта Нойманн, часто бывали ветреными. Вроде бы говорили, что она спуталась с каким-то богатым торговцем, другом Джека? Не покопать ли в эту сторону? Рогатый Ворон, отличное прозвище! Можно даже не проверять так ли это, просто распустить слухи. Да над ним весь участок стражи потешаться будет! Заодно и Шарлотте достанется, а Рудольф порадуется этому.

Но тут Гийом вспомнил о Фредерике Андерсене, сожранном в своем доме и о том, что Нил всегда советовал держаться от этой женщины подальше. Кажется, Сольвейн Винтер как-то обмолвился, что идея проклясть лидеров «Врагов Воронов» тоже принадлежала ей, а не Великому Ворону. Гийом сглотнул. Нет, игра не стоит свеч. Становиться врагом коварной и хитрой Воронессы он не желал. А то еще очнется голым в парке, как Рудольф. Так как же испортить репутацию ее мужу? А никак, она настолько плоха, что ниже падать просто некуда. Но это Рейвену почему-то не мешало: стражники слушались его, офицеры отзывались о нем вполне уважительно, Марк и вовсе симпатизировал.

Нужен был другой подход. Если не выйдет выгнать Рейвена из-за недовольства окружающих, нужно сделать так, чтобы он сам захотел уйти. Отлично, пока Гийом капитан и заместитель начальника стражи, он может превратить службу любого подчиненного в ад. Пусть мерзкий Ворон поскучает на воротах, куда отправляют лишь самых убогих и бестолковых стражников. А сейчас там еще и постоянные скандалы и ругань на стражу, из-за досмотров и изъятия личного серебра. На этого типа будет гора жалоб, каждую из которых Гийом передаст Нилу. С ними даже назначенного наместником человека можно будет уволить. «Лучший друг», ха! Да Нил из жалости с ним дружил, не более того! Всем известно, что лучший друг Нила – Гийом! И он это докажет!

Рейвен был отправлен служить на ворота.

Но спустя пару недель Гийом, так и не получивший жалоб, неожиданно услышал в городе похвалы новому лейтенанту, который наконец-то навел порядок на воротах, где была вечная свалка. Всего-то взлетел и рявкнул на толпу, пригрозив вышвырнуть через городскую стену всех идиотов, неспособных соблюдать очередь на проверку товаров и нормально ее пройти. И люди, внезапно поняли, что совсем никуда не торопятся, а хорошие манеры – неотъемлемая часть воспитания. А стражника-Ворона лучше не сердить. Ворон-то он Ворон, а работу свою знает и все делает правильно.

Об этом же доложили все напарники Рейвена и Марк, с некоторой насмешкой поглядывающий на Гийома. Тот немедленно перевел Рейвена с ворот, пока в это не поверили остальные горожане. Чертов засранец, опять на удаче выехал! Ничего и на него управа найдется! Дерзкий и агрессивный? Посмотрим, как он справится с обысками людей которым угрожать нельзя, например членам торговой гильдии! Эти типы даже на Нила смеют жаловаться, треплют ему нервы и ангела выведут из себя. Эх, жаль тот “важный гость” Джека уехал, можно было бы послать Рейвена к нему и устроить грандиозный скандал! Но ничего, драки в торговой гильдии хватит. Гийом поручил Рейвену провести проверки товаров и поискать среди них проклятое серебро, а сам дал «дружеский совет» не церемониться с торгашами, ведь дело очень важное.

Рейвен кивнул и отправился на задание. Гийом предвкушал его полный крах, но почему-то ничего не произошло. Рейвен провел проверки в кратчайшие сроки, а Марк, пошедший с ним, отчитался об отсутствии проклятого серебра в товарах. Видимо он и удержал Рейвена в рамках приличий.

– С какой стати ты пошел с ним? Это было его задание, – недовольно спросил Гийом.

– Так на проверки всегда посылают троих стражников. Ты не назначил двух других, а у меня было свободное время. Взял Герду и пошли, – пожал плечами Марк, – кстати, Принц Джек превосходно наладил процедуру осмотра товаров. Он – отличный глава торговой гильдии, при нем все конфликты плавно сошли на нет. Ты должно быть гордишься, что стал его Рыцарем.

– Разумеется, – кисло ответил Гийом, – а ты, я смотрю, подружился с Рейвеном?

– Он неплохой человек и хороший стражник.

– Хороший? Ты слишком снисходителен к нему. Большинство нормальных людей предпочитают держаться от этого бешеного Ворона подальше.

Марк усмехнулся.

– А у нас много нормальных людей осталось? Куда ни плюнь, то Вороны, то Рыцари, да еще и перемешались, так что бок о бок служат.

Гийом сжал зубы. Ему вспомнились слова Рудольфа.

– Не равняй тех, кто недавно получил проклятье с закоренелыми убийцами. Такие, как Рейвен должны болтаться в петле. Жену он себе подобрал подходящую: она привела Воронов в дом своего недруга и скормила его им. А ты с обоими любезничаешь. Может еще в камеру смертников заглянешь, убийцам перед петлей руки пожмешь?

Марк взглянул на него с отвращением.

– Кстати о висельниках: я тут о “Врагах Воронов” вспомнил. О том патруле, который влюбленную парочку до смерти забил. Ты ведь должен был пойти в него?

– И что? Не пошел же!

– А мне вот интересно, если бы ты был там тогда, ты бы решился встать вместе с Рудольфом против толпы? Или остался бы с “нормальными людьми”?

– Я – Рыцарь! И никогда не совершал бесчестных убийств, – отрезал Гийом.

Чертов Марк, нашел, что вспомнить! Да, Гийом помогал “Врагам Воронов”, но потом же отправил убийц за решетку! И не был он с ним заодно! Давно уже стоило забыть об этой ошибке и никогда не упоминать о ней!

Интересно, помнил ли о ней Нил?

– Тебе повезло с господином. А был бы Рыцарем Принца Ричарда, резал бы людей пачками, – сухо заметил Марк, – до составления отчетов по их преступлениям ты не дослужил какой-то месяц. Только поэтому и щеголяешь своей незапятнанной моралью, поплевывая сверху вниз на тех, кто жил в страшное время. Как будто Рейвена кто-то спрашивал, хочет он убивать людей или нет. А вот Рыцарями становятся добровольно, насколько я помню. И до недавнего времени они именно что безнаказанно резали всех подряд.

– Свободен, – ледяным тоном сказал Гийом, – иди работай, а не занимайся пустой болтовней.

Марк бросил на него презрительный взгляд и ушел.

Засранец. Надо и его выжить из стражи. Нет, не за что, да и Нил предупреждал, что Гийому прилетит за месть Марку. Придется забыть об этом злопамятном предателе. Как он Воронов кинулся защищать, будто своих товарищей! Если мирный договор разорвут Марк первый ринется в бой против Рыцарей!

Но тут Гийом вспомнил, как Марк вызвался ловить циркачку Келли, чтобы стражников-Воронов не натравили на участок и немного остыл. Черт с ним.

Но Рейвен в страже служить не будет. Рудольф был прав: одно дело не убивать невинных, а другое – прощать Воронам все их преступления, только из-за того, что их прокляли. Убийство есть убийство. И закон должен за него карать.

Было бы здорово, соверши этот паршивец убийство. Гийом с удовольствием отправил бы его в петлю. Эх, нет, опять дурь какая-то в голову лезет! Ведь за это кому-то пришлось бы заплатить своей жизнью. Лучше продолжать выдавливать Рейвена из стражи постепенно собирая доказательства его непригодности. А их уж точно будет немало, с его-то бешеным характером. Нужно всего лишь внимательно смотреть, чтобы не упустить подходящий момент.

Глава 25. Волшебница

В город триумфально возвращался Али Саид Алад Дин Абава: богатейший восточный торговец, за глаза называемый Шахом. Он же – похититель Шарлотты, с которым Джек “решил все проблемы”. Льюис был очень недоволен этим фактом, но Джек развел руками:

– Он – мой деловой партнер, у него тут куча лавок и договоренностей с торговой гильдией. На него работают сорок два Ворона. И он снова вольет кучу денег в экономику города. Придется потерпеть.

– Преступника, угрожавшего чести Шарлотты? Джек, ты дашь мне гарантию что она или любая другая Воронесса не пострадают?

– Я постараюсь за ним присматривать. С Шарлоттой я уже поговорил: она обещала перемещаться по городу только на крыльях и побыть некоторое время в убежище. Я скажу ему, что Шарлотты в городе нет, он и уедет.

Льюис нахмурился.

– А почему бы не сдать его Нилу Янгу?

– Похищение Шарлотты будет сложно доказать спустя столько времени. Свидетелей нет, повреждений нет, она еще и в гости к нему добровольно ходила, – у Джека хватило совести несколько смутиться на этом моменте, – он отмажется. Но я думаю, Шах уже забыл о ней. Руди его отлично напугал. Будь другом, не рассказывай о его преступлении Нилу и Сюзанне. Мне с ним еще дела вести. А я обещаю оставить в новой лавке пять рабочих мест исключительно для Воронов.

Льюис раздраженно вздохнул.

– Ты опять пытаешься меня подкупить. Ситуация с Агатой тебя ничему не научила?

– Научила. Больше никакого вранья не будет. Кстати, Август Милн дал нам свое благословение. Хоть и пришлось долго доказывать, что я никогда не причиню вреда невесте-Воронессе, даже если мы с тобой поссоримся. Успокоил его тем, что в случае моей смерти, Агата получит огромное наследство и станет самой богатой вдовой в городе.

Льюис рассмеялся.

Пока он был Великим Вороном вдовство Агате не грозило.

К нему они за благословением тоже сходили, клятвенно пообещав больше не впутывать в свои любовные драмы. Агата долго извинялась и обещала не уходить со службы: замужество не помешает ей решать проблемы Воронов и служить помощницей Льюиса. Саму свадьбу было решено отложить до конца года: по лидийским традициям Джек обязан был пригласить всех своих родных и знакомых, в количестве не менее пятисот человек и закатить гуляние на весь город. А это требовало серьезной подготовки. Еще он хотел дождаться снятия проклятья и свозить Агату в Лидию, для знакомства с семьей.

Оба они, и Джек и Агата, были счастливы. Льюис смотрел на их влюбленные лица, объятия и поцелуи украдкой, и вспоминал несчастного, разбитого Сольвейна, которого утешал после расставания. Бедняга действительно любил Агату и даже пытался начать новую, человеческую жизнь ради нее: нашел работу, планировал совместное будущее и стал намного ответственнее, но с Джеком потягаться не смог и впал в черную меланхолию. Льюис искренне надеялся, что через пару недель романтичный Сольвейн встретит в парке новую “любовь всей жизни”, но пока что он просто сидел взаперти и писал тоскливые стихи о девушках, смерти и любви.

Каким все-таки страшным и безумным было это, обычное, в сущности, чувство. Люди влюблялись, сходились, рожали детей, разводились, но пытались наделить это неким возвышенным ореолом, оправдывая любовью все на свете. Джек совершил несколько аморальных поступков, Агата натворила много глупостей, Сольвейн страдал, Шарлотту похитили. Даже в прошлом все было так же: беспризорник Хорек превратился в Принца Джозефа Победителя и лишь тогда стал любим, Рыцарь Рамона предала Альвара ради Бритта Безжалостного, а юная и едкая Ксения поклялась отдать все в обмен на любовь мужчины, которого могла лишь бесить и травить.

Странным образом взаимность получил каждый из них, хотя это было лишено всякой логики. Как и внезапно вспыхнувшая любовь Агаты к Джеку и корона, возникшая на ее голове. Бессмысленное чудо.

Магия волшебного города.

Но не было ли между этими ситуациями чего-то общего? Агата потеряла любовь Сольвейна и разбила ему сердце, но получила Джека и роль сказочной принцессы. Джозеф-Хорек ушел с улиц и стал Прекрасным Принцем – убийцей Воронов, за что его горячо полюбила мстительная и жестокая Ксения Гарсиа. Рамона погубила двух бывших товарищей, но стала возлюбленной Великого Ворона, позже пав от рук Принца Джозефа.

Любовь каждого из них оплачивалась серьезной жертвой.

Джека упорно бросали все его девушки, пока он не разрушил счастье Агаты и Сольвейна.

Если все это было магией, то какое у нее могло быть условие? Аморальный поступок исполнял заветное желание? Или чья-то смерть? Нет, Джек и Агата никого не губили. Тогда что же требовалось отдать или сделать для получения “самого волшебного чувства на земле”?

Или Льюис заблуждался и, как сказал Джек, пытался рационализировать то, что и не должно быть логичным? А любовь у этих людей просто случилась?

Но ведь Ксения Гарсиа тоже задавалась этим вопросом.

“Но иногда я задавалась одним вопросом. Я знаю, как составляют договоры. Я ничего не подписывала кровью. И не говорила, что отдам душу за любовь Альвара. Да и не потеряла я ни душу, ни сердце, ни умение любить. Моя жизнь была полноценной, а дом – гостеприимным. Так что Гай мог забрать у меня? Что за “все” я ему отдала?”.

Громкий звук труб отвлек Льюиса от размышлений.

Шах, как и Джек, обожал пускать пыль в глаза и демонстрировать свое богатство. Его въезд в город был настоящим парадом, ради которого освободили западные ворота и всю улицу перед ними. Глашатаи сообщили об этом заранее, обещая невероятное зрелище и потому половина города прибежала посмотреть на удивительного гостя. Льюис, Джек, Агата, Сюзанна и Нил Янг расположились на плоской крыше одного из складов, принадлежащих Джеку. “Особая ложа” позволяла наслаждаться зрелищем и не толкаться в толпе. Агата и Сюзанна о чем-то шептались, Льюис и Джек разговаривали, а вот Нил Янг, побыв каких-то десять минут, спустился к воротам, весьма недовольный происходящим.

– Гийом неожиданно легко согласился освободить улицу для шествия, – сообщил Джек, – я-то думал его уламывать придется, а он просто направил несколько стражников для контроля ситуации. Ими командует Рейвен. А вот Нил узнал обо всем только сейчас и ему все это сильно не нравится. Говорит, в толпе может начаться давка и обязательно будут работать карманники. Да и Рейвен вряд ли будет вежлив и плевать ему на важность ситуации.

– Он ведь не знает о похищении? – напрягся Льюис.

– Шарлотта обещала ему не говорить.

– Хорошо. Иначе он свернет шею этому торговцу.

Джек побледнел, но тут же отвлекся:

– Ты только посмотри на это! Где он взял столько павлинов и обезьян?

Льюис сосредоточился на шествии отряда Шаха. То больше напоминало цирковое выступление, чем въезд в город. Впереди маршировали десятки всадников на породистых жеребцах, за ними шагали трубачи и барабанщики, следом выплясывали восточные танцовщицы, некоторые из которых несли на золотых подносах самых настоящих павлинов с роскошными хвостами. Следом двигались фургоны с товарами, украшенные дорогими тканями и у каждого возницы на плече сидела небольшая обезьянка. Затем везли редкую древесину, сложенную в бревна и крепко привязанную к повозкам.

– Дорогу почтенному Али Саиду Алад Дину Абаве, самому богатому человеку в мире! Радуйтесь, люди, он привез в ваш город золото! – надрывали глотки слуги Шаха.

Сам Шах въехал в город на настоящем слоне. Льюис смотрел на это во все глаза. До чего огромный зверь, а так смиренно везет на себе человека! Невероятно!

Но тут оказалось, что улицу перегородили недостаточно, чтобы слон мог по ней пройти и процессия застопорилась. Шах скривился и отдал приказ, после которого десятки его янычаров принялись грубо разгонять толпу.

– Прекратили немедленно! Кто дал вам право распоряжаться здесь? – гневно крикнул Нил Янг, вставая на пути процессии. – Оставьте людей в покое!

– Уйди с дороги, пока плетей не получил, – презрительно бросил Шах, – уберите его отсюда!

Янычары двинулись к Нилу Янгу. Он не дрогнул, но надел светлые доспехи Рыцаря и положил руку на эфес меча.

– Я – Нил Янг, начальник городской стражи. Прекратите беспорядки или будете изгнаны из нашего города прямо сейчас!

Джек сдавленно выругался.

– Черт, у нас сейчас дипломатический скандал будет! Нил, подожди, я все улажу! Али, твои люди ведут себя слишком грубо, приструни их! И не спорь с нашим начальником стражи, а то он завернет вас всех на выход! У него есть такое право!

Тот поколебался, но ничего не сделал. Янычары приближались к Нилу Янгу. И тогда в воздух взлетел Рейвен. Приземлился прямо на спине слона и схватил Шаха за воротник.

– Ты что оглох, убогий?! Отзови своих бойцов или сейчас полетишь за ворота быстрее ветра!

– Назад! – тут же приказал Шах и янычары остановились. – Джек, друг мой, забери этого крылатого шайтана! В чьей лавке он служит? Твоей или моей?

Рейвен расхохотался.

– Я тебе лавочник, что ли?! Я – стражник, тупой ты павлин! Ты что не видишь, твой зверь не пройдет по нашим улицам! Если он не умеет летать, то пусть проваливает отсюда!

– Дирк, успокойся и отпусти его, – приказал Нил Янг, – а вы спускайтесь и давайте решать эту проблему.

Льюис, наблюдавший за этим с крыши, случайно бросил взгляд в толпу зевак. Кто-то смеялся, кто-то пялился, но один человек привлек его внимание. Льюис даже не понял чем именно: человек как человек, прилично одет и вел себя совершенно нормально. Только вот смотрел он не на слона и павлинов, не на спор Шаха, Рейвена и Нила Янга, а на самого Льюиса. Заметив ответный интерес человек поднял шляпу и вежливо поклонился. Льюис ответил ему тем же и вдруг заметил, что по плечу человека бежит черная крыса. Он издал невольный возглас и указал пальцем, предупреждая беднягу, но тот улыбнулся и вдруг бросил крысу в процессию Шаха.

Льюис моргнул.

Человек исчез.

А вот слон громко затрубил и шарахнулся в сторону, врезаясь в одну из крытых телег. По его голове промчалась крыса и скрылась у него в ухе. Слон заметался, разнося все вокруг, Шах с криком рухнул, но Рейвен успел подхватить его и небрежно швырнул в стог сена в переулке. Но другие животные в процессии тоже поддались панике: павлины взлетели, обезьянки запрыгали по головам, а лошади встали на дыбы, сбрасывая всадников. Люди бросились врассыпную. Слон продолжал крушить повозки и товары Шаха полетели во все стороны.

– Спокойно! Отступайте в переулки и не создавайте давку! – крикнул Нил Янг, пытаясь навести порядок. – Стражники, уводите людей! Дирк, подними в воздух…

– Нил, берегись!

Веревки на одной из телег внезапно лопнули и мощные, тяжелые бревна полетели в толпу. Люди с криками кинулись прочь, снесли и затоптали Нила Янга, а перепуганный слон бросился прямо на него.

Сюзанна закричала. Джек и Агата застыли от ужаса. Льюис распахнул крылья, а Рейвен ринулся вниз, но уже было ясно, что он не успеет.

И тут все замерло.

Слон застыл с ногой, занесенной прямо над головой Нила Янга, а потом плавно взлетел и перенесся на прежнее место. Его трубный рев затих, а черная крыса выскочила из уха и скрылась в толпе. Разбросанные повсюду бревна вернулись в телеги, лопнувшие веревки срослись и крепко связали их вместе. Обезьянки влетели на руки слуг, а павлины – танцовщиц. Люди, в панике бегущие прочь, вдруг успокоились и принялись помогать друг другу подниматься. Нила Янга неизвестная магия поставила на ноги бережно и ласково, словно материнские руки.

В мгновение ока в полном хаосе был наведен порядок.

Из-за слона выступила большая белая цапля, на спине которой сидела немолодая женщина.

– Так-то будет лучше. Нил, дорогой, ты в порядке? Прости, что задержалась.

Тот недоуменно ощупал себя, затем потряс головой и улыбнулся.

– Ничего. Вы прибыли вовремя. Добро пожаловать в наш город, госпожа Волшебница.

***

Почетную гостью принимали в особняке Джека. Волшебница оказалась женщиной лет семидесяти, худощавой и маленькой: она едва доставала окружающим мужчинам до плеча и даже Агата с Сюзанной смотрели на нее сверху вниз. Короткие седые волосы окружали морщинистое лицо подобно семенам одуванчика. Она была одета в простую юбку, рубашку и накидку светлых цветов с цветной вышивкой. Через плечо была перекинута дорожная сумка, в руках был посох из светлого дерева, а к поясу на ремнях крепилась большая, тяжелая и явно волшебная книга.

Глаза у волшебницы были светло-серые, ясные и серьезные.

Ослепительно улыбающийся Джек начал разговор на правах хозяина дома:

– Мы рады приветствовать вас, уважаемая госпожа Намаали Мноник Бароат Едгорбону Жефшни… Жефшниж…

Он бросил напряженный взгляд на Льюиса и тот тут же пришел на помощь:

– ...Жефшнижут Крукртис Миврднтоль Умарцльют Ымд… Ымдре…

Остальные имена волшебницы полностью вылетели из его головы. Они с Джеком заучили их давно, но те звучали слишком странно и непривычно. И никто не ждал, что она приедет сегодня.

Нил Янг, обнимавший встревоженную Сюзанну, негромко рассмеялся. Волшебница улыбнулась:

– По четыре с половиной на каждого. Твой рекорд еще никем не обойден, Нил: ты запомнил семь зубодробильных слов и все из глубокого уважения перед могучим волшебником, про которого при первой встрече ляпнул: “Я думал, вы – мужчина. Имена же все мужские, хоть и иностранные! Почему никто не говорит, что вы – женщина? Это какая-то тайна?”. Хьюго тогда долго смеялся. Он запомнил пять слов и с удовольствием пугал мною учеников, которых привозил за получением советов и заданий.

– Хьюго сказал, что вы очень суровы и высокомерны, а за малейшее неуважение превратите нас в камень, – усмехнулся Нил, – я верил в это, пока вы однажды не напоили меня чаем с печеньем. И погладили по голове, посоветовав лучше питаться. После этого бояться вас стало невозможно.

– А зря. Я страшна в гневе, – глаза волшебницы смеялись, – только вот рассердить меня трудно. Не делайте таких лиц, дамы и господа. “Что все это значит?”. Мне просто нравится наблюдать, как люди пытаются произнести мое сложное и длинное имя. Между прочим, тому кто это сделает с первого раза, я обещаю открыть секрет вечной жизни. Но никто еще не справился с такой ерундой.

Льюис взглянул на нее с недоумением. Похоже у волшебницы было странное чувство юмора. Ей нравилось проверять людей и ставить их в неловкое положение. Что ж, придется это учитывать.

– Простите нашу забывчивость! Можно называть вас госпожа Намаали? Как по мне, это – самое красивое из ваших имен, – обаятельно улыбнулся Джек.

– Нельзя. По-отдельности это вообще не имя, как и все остальные слова. Мое имя – это красивая фраза на мертвом языке. Никто кроме моих родителей был не в состоянии ее произнести. Зови меня как все «госпожа Волшебница», мальчик.

– А что означает эта фраза? – полюбопытствовал Джек.

– “Создательница света, чудес и важных для мира вещей, рожденная творить и созидать”. Знаю, звучит излишне пафосно, но я родилась с сильнейшим светлым даром и меня научили использовать его на благо людям, – ответила Волшебница и добавила, – впрочем, иначе светлую магию творить не выйдет. Она хранит, лечит и оберегает. Ею нельзя убивать.

– Спасибо, что спасли Нила, – тихо сказала Сюзанна, – если бы вы не появились, случилось бы непоправимое.

Нил обнял ее.

– Со мной все хорошо. Госпожа Волшебница залечила все мои ушибы.

– Не за что, девочка, – ответила та, – позвольте представить вам мою спутницу. Ее зовут Облачко и я создала ее, чтобы она помогала мне путешествовать и защищала от тех, с кем невозможно договориться по-хорошему.

Белоснежная цапля уменьшилась в размерах и спокойно стояла возле Волшебницы. Ее перья действительно напоминали невесомые облака в солнечный день.

– А можно ее погладить? – спросила очарованная Агата.

– Можно.

Агата подошла к цапле, но та внезапно попятилась и предупреждающе щелкнула длинным клювом. Волшебница сощурилась. Ее серые глаза засияли, став похожими на расплавленное серебро.

– Извини, девочка, Облачко чует проклятье, лежащее на тебе и оно ее пугает. Лучше не трогай, а то она атакует тебя. Несмотря на безобидный вид, она может быть очень опасна.

Разочарованная Агата вернулась к Джеку.

– Я заселю наш сад такими же, – тихо шепнул ей Джек.

Агата повеселела и чмокнула его в щеку.

– Вы видите проклятье? – спросил Льюис.

Волшебница тяжело вздохнула.

– И вижу и чувствую. Я чутко реагирую на темную магию, а этот город наполнен ею до краев. Столько проклятых, столько хаотичных обрывков темной магии… а снаружи он выглядит таким обыкновенным. Удивительно.

– А если поднять в воздух слона и уронить на кого-то, вы сможете убить? – неожиданно спросил Рейвен.

Он выглядел озадаченным. Похоже его поразило, что магией нельзя убивать. Он применял ее в таком качестве всю жизнь.

– Если я буду понимать, что делаю, заклятье просто не сработает и слон не полетит, – ответила Волшебница, – интересно, почему бедняга запаниковал?

– Кажется, я знаю в чем дело. Это очередная провокация морока, – коротко сообщил Льюис и рассказал о человеке, выпустившем крысу.

То что он никак не мог вспомнить его внешность явно указывало на преступника.

Нил Янг нахмурился.

– Опять эта гнусная магия. Госпожа Волшебница, вы сможете развеять ее? Этот тип изрядно портит нам жизнь.

– Смогу, если столкнусь с ней. Но меня больше волнует другое. Город проклят страшными чарами, люди в нем в опасности. Морок творит бесчинства. А передо мной стоит темный маг, – голос Волшебницы стал сухим и строгим, а морщинистая рука покрепче перехватила посох, – по моему опыту именно темные маги накладывают такие проклятья. Вы – Льюис Клемонт? Нил писал мне о вас.

Льюис напрягся и бросил недовольный взгляд на Нила Янга. Что тот про него сочинил? Они же вроде помирились, а тот снова выставил его злодеем?

Нилу Янгу, к его чести, явно стало неловко.

– Боюсь, то письмо несколько устарело. Я писал его полгода назад. Я не расписал подробности, решив объяснить все по приезду и у вас создалось неверное впечатление. Льюис Клемонт – человек, заслуживающий доверия. Он тоже хочет снять проклятье с города и мы трудимся над этим совместно.

– Поддерживаю. Льюис – хороший человек, – вступила в разговор Сюзанна.

– Это он нашел как остановить проклятье и поделился способом с нами, – добавил Джек, – я ручаюсь за него.

У Льюиса потеплело на сердце.

Волшебница выглядела удивленной.

– Разве не вы прокляли город?

– Нет. Я сам стал жертвой проклятья, – ответил Льюис, – тот кто наложил его давно умер. Это был чернокнижник по имени Штейн. Он жаждал силы и власти над людьми, но его магия вышла из-под его же контроля. Позвольте, я объясню, как она работает.

Он рассказал ей о Великих Воронах, Прекрасных Принцах и проклятом серебре. Волшебница слушала внимательно, но когда он закончил, спросила:

– Но зачем вам снимать проклятье? Насколько я поняла, оно дает вам власть, богатство и огромную силу. Все в городе вас боятся и вы вольны делать что пожелаете. Что же вы хотите получить, отбросив все это?

Льюис нахмурился.

– Нормальную жизнь для меня и моих подданных. Проклятье – зло, оно губит людей, обрекает на муки и превращает в полных мерзавцев. Его необходимо уничтожить.

Глаза Волшебницы недобро сверкнули.

– Уничтожить. Какое подходящее слово для темного мага. Вы любите разрушать. Я же предпочитаю снимать проклятья.

– Какая разница?

– Большая. Темная магия зла по своей сути и преследует жестокие и корыстные цели. Логика чернокнижника Штейна вполне ей отвечает. Он бы не добился своего обычной магией и полез в дебри тьмы. Но это работает и в обратную сторону: темный маг всегда дурной человек. Хотя, если вы не лжете, мои действия по снятию проклятья не будут противоречить вашим планам. Учтите, я не позволю себе помешать.

Льюис помрачнел. Понятно, все друзья Нила Янга будут считать его злодеем. Все, как обычно.

– Я – не темный маг. Не знаю почему вы продолжаете меня им считать, даже после того, как господин Янг объяснил свою ошибку.

Тот кивнул.

– Льюис – не плохой человек, – подтвердила Сюзанна, – пожалуйста, не думайте о нем так.

– Может, старушка в маразме? – предположил Рейвен. – Ей одно и тоже приходится объяснять по два раза.

– Дирк, будь вежливее! – перебил его Нил Янг. – Простите, госпожа Волшебница, он не хотел вас оскорбить.

– Прощаю. Этот мальчик – цельная и простая натура. Что на уме, то на языке. Люблю таких людей: от них можно не ждать ножа в спину. Он полетит в лицо. А вот с его господином есть одна проблема.

Волшебница помолчала, оглядывая их всех.

– Я подготовилась, прежде чем ехать сюда. Шутка ли, целый город проклят, да еще и заколдован так, чтобы не получить помощи извне! Я обратилась к архивам своих предков: все они были волшебниками, большинство – светлыми, как я. Многие из нас проводят жизнь в путешествиях: помогают попавшим в беду, снимают темную магию и раскрывают таланты героев, вроде Хьюго и Нила, направляя их на помощь страждущим. Неужели никто раньше не бывал в этом городе? Так вот, я отыскала дневник одного из моих предков. Он помогал стражнику Альвару бороться с темным магом Штейном, называвшем себя Великим Вороном. – Волшебница достала из сумки потрепанную книжицу и пролистала. – Судя по вашим словам это был тот самый Штейн, проклявший город.

Льюис и Джек дружно подались вперед.

– Я же говорил, был там светлый маг! Он и дал Альвару силы Прекрасного Принца! – возликовал Джек. – Все сходится!

– Но почему в мемуарах Ксении Гарсиа о нем нет ни слова? – изумился Льюис. – Госпожа Волшебница, как звали вашего предка?

– Гай. Он и сам получил проклятье в этом городе, превратившись в Ворона. Помогая Альвару он притворялся его Рыцарем и наложил на город магический купол, чтобы Штейн не проклял и не захватил весь мир, как собирался, – Волшебница открыла дневник на странице с рисунками воронов, – он заколдовал птиц, чтобы те помогли обнаружить темного мага, спрятавшегося в городе и дал проклятью внешний признак: черные волосы, чтобы горожане могли избегать опасности. Гай был добрым волшебником, но не умел сражаться, предпочитая петь и играть на лютне, творя для людей маленькие чудеса. Увы, он погиб в последней битве со Штейном, отдав свою магию Прекрасному Принцу и настоящим Рыцарям. Его дневник и личные вещи отправили родственникам, после его смерти.

Льюис вздрогнул.

Гай. Рыцарь, Ворон, Волшебник. Блаженный мудрец, который знал о чувствах Ксении дю Белле к Альвару Гарсиа и помог им сойтись. Он же подсказал Ксении, как выманить Штейна из сожженного квартала под клинок Принца Альвара. Должно быть Ксения и Альвар скрывали личность Гая, чтобы Штейн не уничтожил его. Вот почему они звали его родственником и вот откуда взялись меры противодействия Воронам. И вот из-за чего Гай не мог сражаться сам: светлая магия не дала бы навредить Штейну. Ему нужен был помощник. Воин, способный убить темного мага. Светлые волшебники убивать не могут.

– И тут мы возвращаемся к тому, почему я не доверяю господину Клемонту. Мой предок изучил силы и методы Штейна и узнал, что проклятье случайно для всех, кроме Великого Ворона, – продолжила Волшебница, – чтобы стать им, человек должен совершить вопиющий аморальный поступок, причем четко понимая это. Не случайно, не став жертвой обмана. Осознанно. Если в рамках вашей морали убийство не считается злом, то оно не сделает вас Великим Вороном. Но вы им все же стали. Что вы сделали, господин Клемонт?

Льюис окаменел.

Он вспомнил что.

Нил Янг нахмурился.

– Вы совершили преступление?

– Нет.

– Тогда что это было? Почему вы стали Великим Вороном?

– Не знаю.

Льюис отвел глаза, а взгляд Нила Янга, напротив, стал острым и настороженным.

– Вы что-то скрываете? Что вы натворили? И с кем?

– Чушь какая! – громко сказала Агата. – Повелитель – самый честный и порядочный человек на свете! Не мог он совершить ничего аморального!

– А как же нападение на цирк и попытки похитить Келли? – неожиданно спросила Сюзанна. – Льюис ведь отдал приказ об этом, когда был в растерянности. Это было что-то наподобие? Ты растерялся и совершил дурной поступок?

– Нет.

– Кому он мог приказывать, когда не был Великим Вороном? – возразил Рейвен. – И вообще, раз Льюис никого не грохнул, то зачем мы это обсуждаем? Может отпинал кого-то, кому какое дело?

– Мне есть дело, – спокойно сказала Волшебница, – я хочу понимать что из себя представляет Великий Ворон Льюис Клемонт и не похож ли он на чернокнижника Штейна.

– А вы уверены, что эта магия всегда работает именно так? Может, там возможны варианты? – быстро спросил Джек.

– Уверена. Невозможны.

Все взгляды сошлись на Льюисе. Его щеки вспыхнули, а в груди разлился жгучий стыд. Похоже, признания было не избежать.

– Я действительно совершил нечто аморальное из-за чего моя монета почернела, – с трудом сказал он, – я не смог доставить посылку с деньгами и оставил их себе. Тогда я был бедным студентом и мне нечем было заплатить за жилье. Но я собирался вернуть эти деньги! А, главное, посылку мне подсунул господин… как же его… а, Р. Хэрринг! Я должен был отнести ее на улицу Питфаул, дом тринадцать, но там не было этого дома и до сих пор нет! Только после этого я и оставил деньги себе!

Нил Янг успокоился.

– Так деньги тоже были не настоящие. Очередная каверза морока.

– Я же говорила, господин Льюис – честный человек, это все морок виноват! – бодро сказала Агата.

Рейвен согласно кивнул, а вот Сюзанна промолчала. Льюис бросил косой взгляд на Джека, но не смог понять о чем тот думает. Считает ли его теперь вором? Выходит, десять лет назад Льюис правильно полагал себя дурным человеком, получившим проклятье за дело?

– Воровство? Что ж, это не так страшно, хоть и постыдно. Возможно, я поспешила с выводами насчет вас, – заметила Волшебница.

Льюис оживился. Из этой неприятной ситуации еще можно было извлечь пользу.

– Вы дадите мне прочитать дневник волшебника Гая?

– Нет.

– Но почему?

– Я не сказала, что доверяю вам. Если вы – темный маг, то для вас будет очень удобно “потерять” его. Этого нельзя допустить. К тому же, записи моего предка весьма сумбурны и полны терминологии волшебников. Мне будет проще в них разобраться.

Льюис помрачнел. Да что ж такое, опять ему придется доказывать, что он не злодей! Когда это уже прекратится?

Джек подмигнул ему и обаятельно улыбнулся:

– А могу я прочитать дневник? Я – Прекрасный Принц, герой, спасший город и ваш наниматель. Кстати, мы еще не обсудили цену на ваши услуги. Как насчет ста золотых?

– Нет.

– Двести?

– Ты не понял меня, мальчик, – Волшебница покачала головой, – я приехала сюда не за золотом, а по просьбе Нила. Твои деньги мне не нужны. И дневник я тебе не дам. К сожалению, я много раз видела, как корыстные глупцы продавали темным магам свои города, семьи и даже самих себя. Если в дневнике моего предка сказано, как снять проклятье, я его немедленно сниму. И я готова делиться нужной информацией. Но сам дневник останется у меня. Он слишком ценен.

Льюис закусил губу. Похоже, Волшебница была недоверчива по своей натуре. Что ж, пусть будет так. В конце концов именно она должна расколдовать город. Они – союзники. Как говорил Джек “придется потерпеть”.

– Но что насчет улицы Питфаул? Если господин Клемонт не мог отдать посылку, значит, это и не было воровством, – заметил Нил.

– Это странно, потому что проверка на мораль тут налицо: присвоивший деньги стал Великим Вороном, – задумалась Волшебница, – я хочу посмотреть на это место. Завтра. Сегодня я, с вашего позволения, отдохну: дорога выдалась длинная. Господин Клемонт?

– Да?

– Я извинюсь перед вами, если зря обвиняла в дурных намерениях. И я остановлю вас, если вы, все-таки, обманщик. В этом городе больше не будет хаоса. Пока я здесь, все будет в порядке.

Глава 26. Золото и черепки

У Шарлотты все было хорошо.

Она поладила с родственниками Рейвена(несколько позабавившись тому, что ими оказались родители Нила), погуляла на свадьбе Сюзанны и взялась помогать Кристине и Марку с переездом в город. Воспрявшая духом Кристина получила поддержку от тети и бабушки с дедушкой, прощение Льюиса за ситуацию с кабаком, и, наконец, признала, что жить в собственном доме будет намного лучше, чем в убежище Воронов. Оглядев пустоватое жилище Марка она принялась наводить в нем уют: обновила шторы и посуду, купила несколько вазочек, принялась подбирать вышитые салфетки, пледы, подушки и прочие жизненно необходимые мелочи, призвав на помощь Шарлотту. Марк с улыбкой наблюдал за этим. Он поговорил “по-мужски” с Бернардом, велев отстать от своей жены и не вешать ей лапшу на уши. Кабак Кристина, с разрешения Льюиса, покинула и теперь занималась только домом, прикидывая куда пойти на службу дальше.

– Хотя Марк говорит, что это необязательно: я могу сидеть дома и жить в свое удовольствие. Деньги он мне дает, отчета не требует, а жалованье у лейтенанта стражи хорошее, – сообщила Кристина, – я в растерянности. С одной стороны мне нравится, а с другой, я ведь ничего не делаю: готовить не надо, детей у нас нет. Разве так можно, просто сидеть дома?

– Можно, если вас обоих это устраивает, – пожала плечами Шарлотта. Она не работала в своей жизни ни дня и не собиралась что-то менять, – если передумаешь мы тебя в лавку Джека устроим. Или в другой кабак. Будет работа, не бойся. Наслаждайся жизнью, пока у вас все хорошо.

Кристина мечтательно заулыбалась.

– И за что Марк меня так любит? Все мне простил: и глупость мою, и подлость, и проблемы, что приношу. Даже проклятье на двоих разделили. А ведь так познакомились просто: он в наш трактир приходил обедать. Сразу мне понравился. Чуть сядет за столик, а я уже рядом. Улыбаюсь ему, подмигиваю, спрашиваю что он сегодня кушать будет. Запомнила, что он любит, это и предлагала. Он как меня видел, сразу улыбаться начинал и любовался на меня, как на красавицу какую. Каждый день заходить стал, потом два раза в день, а потом подарочки мелкие приносил. Гулять позвал. Обнимал и целовал. Мама говорила: лишнего ему не позволяй, а то получит свое и усвистит. А он навсегда со мной остался. Смотрю и думаю: что бы я без него делала? Как бы со всеми бедами своими справилась? Марк любит меня. Мне так хочется снова накормить его чем-то вкусным, а я не могу. Ну и зачем нам вся эта красивая посуда, если мы не едим?

– Пригодится, когда проклятье снимут, – улыбнулась Шарлотта, – а полюбил он тебя за то, что ты очень славная, Булочка. И сама его полюбила. Марк же не слепой. За настоящую любовь можно многое отдать и все для нее сделать.

Кристина оживилась.

– Ты слышала новость? В город приехала светлая волшебница! Нас скоро расколдуют! Все Вороны так счастливы! Марк очень доволен, коллеги его это обсуждают постоянно. А что Великий Ворон говорит?

– Что это очень могущественная женщина и мы должны оказать ей полную поддержку. Тогда и проклятье будет снято.

Льюису волшебница не понравилась, но говорил он о ней сдержанно и уважительно. И выражал надежду, что скоро все закончится. Но даже волшебница не могла снять проклятье, которое не понимала, так что сейчас она занималась его изучением.

Кристину такой ответ вполне устроил и она сменила тему.

– Ты представляешь, Агата выходит замуж за Принца Джека! Я была потрясена, когда узнала! Воронесса за Прекрасного Принца! Но он явно в нее влюблен и с ним она будет, как сыр в масле кататься! Мы с Марком приглашены на их свадьбу! Надо платье получше сшить и хоть пару колец купить, а то на свадьбе Сюзанны я себя чувствовала неуютно. Все вокруг такие богатые были и мы – стражник, да дочка трактирщика! Хорошо Воронов было много, нашла с кем там поговорить. Так как бы нам на свадьбе Агаты нищенками не выглядеть?

Шарлотта усмехнулась.

– А давай у Агаты попросим что-нибудь из ее украшений. Не откажет же она подругам?

– А если откажет? Она теперь важная птица, ее даже принцессой называют!

– Тогда мы ее пристыдим и попросим Сюзанну помочь.

Кристина рассмеялась.

– Ох, нет, а вдруг я потеряю дорогое колье или серьги! В жизни не расплачусь! Лучше попроще чего купить и не притворяться богачкой. Скажи, а бедняга Сольвейн еще грустит?

– Конечно.

– А вот нечего было бросать такую девушку, как Агата! Думал, она по нему убиваться будет? А она тут же другого себе нашла! И замуж он Агату позвал, а Сольвейн только жить с ней хотел! Сам виноват!

Шарлотта покачала головой. Она несколько раз посещала Сольвейна, слушала его стихи и старалась поддержать, как могла. Для многих ситуация была очевидна, но Сольвейн упорно твердил, что сам бросил Агату и прикрывал ее от злых языков. Шарлотта помогала обоим и не осуждала ни одного из них: ни Сольвейна за его неторопливость(если так подумать Кристина была права: пока Агата не настаивала на браке, Сольвейн и не собирался на ней жениться. Его все устраивало), ни Агату за то, что ушла к богатому кавалеру. Это была просто жизнь, со своими горестями и радостями. Иногда пустыми, глупыми и некрасивыми, но ведь люди имели на них право. Болтая с Кристиной, Агатой или Марком, слушая рассказы Рейвена о службе, Шарлотта изредка вспоминала те темные, страшные времена, когда быть Вороном значило лишиться нормальной человеческой жизни. Никаких тебе свадеб и расставаний, хорошо если с охоты возвращались все кто ушел. Они были загнаны в убежище, вечно жили в напряжении и даже после появления Льюиса долго считали себя не людьми. И вели себя соответствующе. Шарлотта с содроганием вспоминала, как планировала охоту на Принца, полагая что им станет Нил. И сопротивлялась милосердию Льюиса, уверенная, что угрозу нужно устранять физически и никак иначе. И даже не сомневалась, что все Рыцари должны умереть после убийства Прекрасного Принца.

Тьма покрывала не только ее волосы, но и мысли, пятная душу. И так было со всеми Воронами: жестокость и озлобленность, защита только своей “стаи” с ненавистью к чужакам, жизни, не стоящие и медной монетки. Тьма рассеивалась постепенно, неторопливо, незаметно. Льюис заставил их быть людьми и вести себя по-человечески. Принц Джек вернул им право жить в обществе. И проклятье Воронов, некогда губительное и страшное, превратилось всего лишь в болезнь, которую однажды излечат. А до того, можно было жить нормальной жизнью.

Приезд светлой волшебницы радовал, но не был их спасением. Воронов уже спасли. Даже с проклятьем они смогли бы продолжать жить, как прежде.

Но проблемы рождало не только проклятье.

Чертов сластолюбец, похитивший Шарлотту, вновь заявился в город и Принц Джек позвал ее на разговор. Выслушав его предложения, она скрестила руки на груди и холодно заметила:

– Ты втравил меня в неприятности, ты и должен все исправить. Я не собираюсь сидеть взаперти.

– Даже ради своей безопасности?

– Мне на него Рейвена надо натравить?

– Не надо. Подожди, я что-нибудь придумаю, – вздохнул Принц Джек, – просто будь осторожна, ладно? И постарайся больше летать, чем ходить. В воздухе тебя слуги Шаха не достанут.

Шарлотта фыркнула, но кивнула.

– Он все еще хочет меня видеть? Даже после рассказа о судьбе Рики?

– Удивительно, но да. И требует, чтобы я вас как-нибудь свел. Может, согласишься на одну встречу и пошлешь его погрубее? Он обидится и потеряет к тебе интерес.

– И это мне говорит человек, которому Агата разодрала лицо когтями. Ну как, обиделся? Охладел к ней?

Джек усмехнулся.

– Нет. Но мне повезло: Агата меня любит. Если бы не любила, я бы точно оставил ее в покое. Может познакомить Али с другими красавицами? Хотя им тебя не затмить.

– Делай что хочешь, но я этого человека видеть не желаю.

Увы, Шах руководствовался только своими желаниями.

Шарлотта время от времени прилетала полюбоваться на дом своей мечты: владелец никак не мог его продать из-за высокой цены. К Шарлотте он уже привык, поил ее чаем и болтал на отвлеченные темы. Но в один из прилетов впустил ее в дом, а сам что-то буркнул и ушел. Удивленная Шарлотта вошла внутрь и тут же поняла в чем дело: в гостиной ее ждал Шах.

На его лице возникла самодовольная и торжествующая улыбка.

– Я знал, что найду тебя здесь, пери! Я скучал по тебе.

– А я по тебе нет, – скривилась Шарлотта, – что в словах “я замужем и ты мне не нравишься” было для тебя непонятно?

– Слова женщин непостоянны. Дела мужчин весомее. Я выкупил этот дом. Теперь он принадлежит мне. Проведи со мной одну ночь и я подарю его тебе, – белозубо улыбнулся Шах.

Шарлотта вспомнила совет Джека и решила попробовать оскорбить его, став ему неприятной:

– С тобой, ничтожество, я не буду спать даже за все сокровища мира. Что, ни одна женщина не соглашалась спать с тобой без денег? Ты настолько плох в этом?

Шах заскрипел зубами:

– Ты красива, пери, но твой язычок стоило бы укоротить. Лишь твоя красота защищает тебя от моего гнева.

– А ты – урод. Не снаружи, внутри. Гнилой, как тухлый помет! Внешность ничего не говорит о людях. А твои поступки я уже видела. Они отвратительны, как и ты сам. Такой мужчина ко мне никогда не прикоснется. Мои ласки достаются достойным, а не таким, как ты.

Глаза Шаха гневно сверкнули.

– Я добьюсь, чтобы твоего мужа уволили и кинули в самую глубокую яму, как преступника! Ни тебя, ни его не примут на службу в этом городе! Я куплю его весь и ты приползешь ко мне, умолять, чтобы я тебя взял и проявил снисхождение!

Шарлотта расхохоталась.

– Попробуй! Жалкий торгаш! Только торговаться и умеешь!

Она развернулась чтобы уйти, но он схватил ее за руку. Шарлотта выпустила когти и полоснула его другой рукой, но наткнулась на странную преграду, не дающую когтям коснуться его кожи.

Шах насмешливо улыбнулся.

– Я уезжал не просто так, пери. Теперь ты не сможешь скормить меня своим дружкам шайтанам. Защитных амулетов у меня великое множество.

– Отпусти.

– Ты будешь моей, пери. И ты будешь нежна и ласкова со мной. Поняла меня?

– Отпусти, я сказала!

Он сжал ее руку сильнее и охнувшая от боли Шарлотта ударила его коленом между ног. Шах взвыл и скорчился.

– Магия не защитит тебя от всего, – зло бросила Шарлотта, – а за золото не купишь всех. Полезешь ко мне – пожалеешь. И твои деньги тебя не спасут.

Шах разразился ругательствами, но Шарлотта выскользнула за дверь и тут же взлетела. Мрачно полетела в убежище.

Дом было жаль. Она долго мечтала, что будет жить именно в нем и здесь же растить их с Рейвеном детей. Родных или приемных, неважно. Ее мечту отняли и осквернили. Ничего, у нее будет другой дом, светлый и просторный. Дом, муж-стражник и дети. А Шах сдохнет под своими горами золота, однажды превратившимися в черепки.

***

Как оказалось, Шах вознамерился исполнить свои угрозы, но не учел несколько моментов. Во-первых, Нил был абсолютно неподкупным начальником стражи и наотрез отказался увольнять Рейвена. Слуг Шаха он вышвырнул из своего кабинета и спустил с лестницы, швырнув им вдогонку мешок золота, которым его пытались подкупить. Об этом Шарлотте, со смехом рассказал сам Рейвен, полагавший, что причиной всего этого послужило грубое обращение с Шахом на воротах.

Во-вторых, попытка подкупить наместника, Жака де Брисара, чтобы тот уволил уже Нила, заменив его на кого-то более лояльного, тоже провалилась. И не столько из-за личных симпатий наместника к мужу дочери, сколько из-за нежелания оного ссориться с Прекрасным Принцем и Великим Вороном одновременно.

– Я объяснил господину де Брисару насколько важно пристроить Воронов-бойцов на нормальную службу: после снятия проклятья они могут податься в разбойники, если не найдут себе дела, – рассказал Льюис за очередным чаепитием, – он согласился, что увольнять Рейвена и Нила Янга из-за капризов одного, пусть и влиятельного торговца, не стоит. Так что наместник взятку тоже отклонил. Как и судья: его предшественника наместник отправил на “почетную пенсию”, после того, как вскрылся факт взяточничества. Члены городского совета, которые могут снять наместника, деньги Шаха, напротив, взяли и пообещали “начать работать над этим”. Джек переговорил со всеми и убедился, что делать они ничего не будут: половина из них тщательно планирует переезд из города и деньги Шаха им очень пригодятся, но отрабатывать их они не станут. Вторая половина – страшные консерваторы, которые охотно прячутся за спиной наместника от нас с Джеком. Его визит поверг их в шок, ведь он заявил, что Жак де Брисар находится под моим покровительством и я очень рассержусь, если его заменят. Здесь Шах потратит деньги впустую.

– А как насчет людей попроще? – спросила Шарлотта. – Стражников, в ночь моего похищения успешно подкупили.

– Нил Янг выступил перед ними, предупредив, что любой, решивший “подзаработать” на взятках от Шаха вылетит с волчьим билетом, невзирая на все заслуги. Гийом Лассар взялся устраивать проверки: ему прилетело за разрешение перекрыть улицу для процессии Шаха и он доказывает свою честность. Остальные стражники изо всех сил делают тоже самое, вспоминая, как Нил Янг “уволил” предыдущего начальника стражи, за то же самое взяточничество. В общем, не все можно купить за деньги, хотя Шах пытается. Он скупил несколько десятков лавок, приказав не обслуживать тебя там, но Джек подсуетился и теперь принят закон, по которому подобное запрещено. Воронов нельзя выгонять из магазинов, если только они не буянят. За каждый подобный инцидент владельцам будут грозить крупные штрафы.

– У Шаха много денег. Его подобное не смутит, – возразила Шарлотта.

– Верно. Но это поможет поддерживать экономику города, если он пойдет на принцип. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Джек рекомендовал тебе обязательно ходить в те лавки, выбирать товар и фиксировать каждый случай отказа в обслуживании, позвав стражника. Товар Джек выкупит и принесет тебе сам, кроме того в его магазинах тебя будут обслуживать всегда. Их стало как-то очень много в последнее время. Кто тут еще скупил весь город? В общем, Джек не даст тебя в обиду. Я могу сам поговорить с Шахом, но он просил этого пока не делать.

– Шах вряд ли прислушается к твоим словам, – покачала головой Шарлотта, – меня напрягают его чары. Если ему нельзя навредить нашей магией…

– …что противозаконно, между прочим. Вороны не должны нападать на горожан.

– А если он сам нападет на меня?

– Улетай, ударив между ног, как ты это уже делала. А лучше побудь пока в убежище. Летай куда тебе нужно только после наступления темноты.

Шарлотта хмыкнула.

– Ты так и не избавился от привычки загонять нас в замок при любой опасности.

– Я десять лет как Великий Ворон. И это единственное место, где вам никто не навредит, – грустно улыбнулся Льюис, – знаешь, я очень хочу снять проклятье, но если я буду по чему-то скучать, то именно по этому замку и его полной безопасности. Я привык к нему. Это – мой дом. Сложно будет переехать и начать все сначала.

Шарлотта замерла.

– Но ты все равно снимешь проклятье?

– Не я. Госпожа Волшебница.

– А если она не сможет и это выйдет лишь у тебя, как считает пастор Браун? Ты же можешь оставить все, как есть.

Льюис задумался, а потом резко качнул головой.

– Проклятье как чума. Его нельзя оставлять, иначе оно вновь вспыхнет и погубит множество жизней. В истории города было немало передышек, вроде той, что у нас сейчас. Но все они заканчивались чужими смертями и город вновь погружался в хаос. Я должен остановить это, даже если цена будет высока.

Шарлотта коротко вздохнула.

Она привыкла быть Воронессой и не хотела ничего менять. А Рейвен и вовсе бесился, не желая терять крылья и магию. Но их судьбу все еще решал Великий Ворон. А значит, Воронами им оставалось быть недолго.

***

В лавки Шаха Шарлотта теперь ходила демонстративно, с подругами и при свидетелях устраивала громкие скандалы, вызывая стражу и доводя дело до штрафов. И полоща гнусного, убогого торгаша, который заводит свои порядки в чужом городе. Повезло ему, что он не во времена Элдрика так выпендривается, а то остались бы от богатенького козлика рожки да ножки! Мало того что на въезде в город опозорился, не сумев справиться со своим же животным, так и тут продолжает падать мордой в сено, а задом в небо! Открыл лавки, а товар не продает! Да как он вообще разбогател, уж не украл ли чужие деньги? А может богатым его сделал какой-нибудь джинн? Как он с такой тупостью хоть медяшку заработал?

Люди хохотали и с удовольствием обсуждали глупость приезжего богача, сочиняя анекдоты о нем и недоступной волшебной красавице. Шарль, услышав один из них подговорил друзей и процессию Шаха, выбравшегося в город, забросали тухлыми яйцами, в очередной раз выставив его на посмешище. Шарлотте идея понравилась и она подговорила Патрика и Рассела облить резиденцию Шаха помоями, написать ругательства и оскорбления на заборе и засунуть на крышу здания козла в тюрбане. Животное в итоге снимали стражники-Вороны, а город продолжал потешаться над Шахом.

Принц Джек даже просил ее прекратить, предупреждая, что Шах в бешенстве и не оставит этого так. Шарлотта фыркнула и поинтересовалась что он может ей сделать, пока у нее есть крылья?

Оказалось, может.

Однажды она прилетела в последний раз полюбоваться на дом, который уже никогда не станет принадлежать ей, и с ужасом увидела на его месте пепелище. Бывший хозяин потерянно бродил по нему и утирал слезы.

– Что случилось? Как это произошло? – Шарлотта немедленно слетела к нему.

– Али Саид Алад Дин Абава повелел его сжечь. И приказал передать, что тоже самое сделает с твоей жизнью, – с трудом ответил тот, – и зачем я, дурак, ему дом продал? Здесь родители мои росли и я сам. Он целый век мог еще простоять, а его уничтожили в один миг. Будь осторожна, волшебная красавица. Этот человек способен на страшные вещи. И ему ничего за них не будет. Откупится.

Шарлотта поежилась.

Похоже она вновь нажила себе смертельного врага.

Глава 27. Улица Питфаул, дом 13

На улицу Питфаул Нил взял с собой Гийома, Рудольфа и Джека, а так же долго отговаривал от похода Сюзанну, но та все равно пошла с ними. Льюис Клемонт пришел в одиночестве, не взяв с собой ни одного Ворона. Волшебница прихватила Облачко, посох и свою волшебную книгу.

Они обошли всю улицу Питфаул трижды из конца в конец на глазах у любопытствующих горожан, которые выглянули из своих домов, чтобы посмотреть на колоритную компанию. Все Рыцари на всякий случай надели свои доспехи, Льюиса Клемонта узнавали и без вороньей маски, ну, а крупная, белоснежная цапля, вышагивающая рядом с Волшебницей, вызывала удивленные шепотки. До них не было дела только двум немолодым мужчинам, азартно ругавшимся через забор:

– А я говорю, настоящее пиво только в “Дрянной сове” подают! Двадцать лет его там пью! И только темное!

– И все двадцать лет хлебаешь разбавленные помои! Вот в “Винах Лидии” пиво так пиво, крепкое, душистое, светлое! Настоящее, лидийское!

– Какое лидийское, там же Вороны всем заправляют! Нет там ни одного лидийца! Обманули тебя, как последнего дурака! Местное то пиво и никак иначе!

– Есть! А владелец “Дрянной совы” раньше золотарем служил! В бочках из под дерьма пиво варит, а ты и рад его пить!

Рудольф фыркнул и буркнул себе под нос:

– Одинаковое там пиво. Что темное, что светлое – помои. Лучше бы в “Сытый лис” заглянули, дураки. Вот там пиво так пиво. Стоит своей цены.

Спорщики его, разумеется, не услышали, зато похватали друг друга за воротники, явно собираясь перейти от слов к делу:

– Ах ты гад! Да я тебе сейчас нос расквашу!

– Рискни здоровьем!

– Городская стража! Прекратили беспорядки! – привычно прикрикнул Нил.

Спорщики недовольно покосились на него, но узнали и притихли. Потом отошли ближе к своим домам и продолжили спорить, опираясь на общий забор, один на два участка.

Облачко, проходя мимо них каждый раз издавала громкий клекот. Волшебница гладила ее по перьям и та замолкала. Но в очередной раз Облачко остановилась и ухватила Волшебницу клювом за юбку.

– Что такое, дорогая? Эти люди не опасны и им не требуется наша помощь, – заметила Волшебница.

Облачко вновь издала клекот и распушила белоснежные перья. Волшебница нахмурилась и повела своим посохом в воздухе, начертив волшебный символ. Тот тут же погас.

– Здесь ничего нет. Улица, как улица. Вы уверены, что морок живет именно тут?

– Уверен. Сюда послали и меня и госпожу Келли, – сказал Льюис Клемонт, – улица Питфаул, дом тринадцать. Мне было поручено доставить посылку господину… секундочку, я посмотрю… господину Р. Хэррингу.

– А могу я поговорить с этой госпожой Келли?

– Нет, она уехала.

– Ясно, – скептически заметила Волшебница, – что ж, если здесь что-то есть, то оно очень хорошо скрыто. Даже я не могу ничего заметить, но вот Облачко что-то чует. Дамы и господа, отойдите на ту сторону улицы.

– Зачем? – спросила Сюзанна.

– Я буду творить серьезную магию. И я не знаю, как она отреагирует на носителя проклятья, – Волшебница посмотрела на Льюиса Клемонта, – остальные же могут мне помешать. Нил, уведи их.

Все отошли подальше. Джек вытер пот со лба.

– Жарко сегодня. А мы здесь надолго? Я бы лучше в университет заглянул. Льюис, а Агата сегодня в магистрате?

– Да, она меня подменяет. Тебе, правда, не интересно? Неужели ты не хочешь поймать морока?

– У меня для этого Рыцари есть, – ухмыльнулся Джек, – учись делегировать задачи.

– Я это умею. Но поимка морока и снятие проклятья важнее всего.

– Согласен, – коротко бросил Нил.

Он был напряжен и внимательно следил за чародейством Волшебницы. Та пошептала над посохом и поставила его вертикально, а потом отстегнула свою волшебную книгу от ремней и положила ее поверх, будто на некую подставку. Книга выглядела очень тяжелой, а Волшебница все еще была худенькой и маленькой старушкой, так что Нил подавил желание предложить ей помощь. Он видел ее силу и то, с каким почтением к ней относились даже самые заносчивые и высокомерные волшебники. Паршивые овцы в ее присутствии превращались в кротких агнцев. С теми же кто не внял гласу совести и разума Волшебница отправляла справляться героев, давая полезные советы по борьбе с врагом. Она же потом лечила их раны, расколдовывала превращенных в камень или животных, и всегда предупреждала, если задание грозило гибелью. Сражаться сама Волшебница не могла, но прекрасно координировала других и была очень полезной союзницей. Не стоило унижать ее, намекая на возраст и слабость. Она – их спасение. Она расколдует город, проклятье уйдет, а Дирк снова станет Дирком, забыв вынужденную службу Великому Ворону. Нил же, наконец, простит себя за то, что подарил другу детства проклятый нож и сломал ему жизнь.

– Облачко, милая, мне нужна твоя помощь, – ласково попросила Волшебница и протянула руку.

Цапля вновь издала птичий клекот, изогнула длинную шею, клювом выдернула у себя перо, после чего протянула его хозяйке.

– Спасибо, дорогая.

Волшебница вытащила из сумки походную чернильницу, открутила крышечку и окунула в нее кончик пера. После чего бросила взгляд за спину, убедилась, что никто не пострадает и раскрыв книгу начала что-то писать в ней. Или рисовать? Нил много раз видел как она чертила магические глифы на разных поверхностях, в том числе на листах бумаги, а вот волшебной книгой при нем пользовалась впервые. Обычно хватало посоха и перьев.

По улице Питфаул пронеслась волна сильного ветра, едва не сбив их с ног, а в ушах у Нила зазвенело. Сюзанна тоненько охнула и схватила его за руку. Он сжал ее.

– Не бойся. Все хорошо.

– Я не боюсь. Ты же рядом, – Сюзанна застенчиво улыбнулась, а затем вскрикнула, – Нил, смотри, дом появился!

Только что они стояли аккурат напротив забора, а теперь их взглядам предстал небольшой двухэтажный домик, табличка на котором гласила: “Дом №13”.

– Да как так-то?! Его же здесь не было! – поразился Льюис Клемонт. – И почему он в середине улицы, а не в конце?!

– Это четная сторона. Он должен находиться с другой, – растерянно заметила Сюзанна, – ох, а что с этими людьми? Им нужна помощь?

Дом, возникший между горячими ценителями пива, привел их в панику:

– Винс! Винс, ты куда отъехал, дурак?!

– Сам дурак, я на месте стоял! Это ты на десяток метров отпрыгнул!

– Никуда я не прыгал, это ты улетел вместе с забором! Нет, постой, я же все еще на него опираюсь!

– И я!

– Как так-то?! Мы же один забор ставили, зачем он раздвоился?!

Джек вскинулся.

– Ого! А ведь и правда заборов стало два! И они совсем одинаковые! Это ваши чары, госпожа Волшебница?

– Нет. Я лишь открыла скрытое, – та захлопнула книгу и убрала ее, – можете подойти. Итак, значит дом существовал, просто был надежно спрятан. Полагаю, он должен был проявиться, когда посылка была бы доставлена. Господин Клемонт, я вынуждена уточнить: вы точно принесли ее сюда или только собирались это сделать?

– Я принес ее.

– Не было ли озвучено дополнительных условий? Скажем, доставить ее на рассвете? А вы решили, что это блажь и пришли, когда вам было удобно.

– Абсолютно точно нет, – Льюис Клемонт и остальные приблизились к странному дому, – мне поручили принести ее сюда, но этого дома здесь не было.

Волшебница помолчала.

– Могу предположить, что вы не хотели отдавать деньги, прикидывая, что нашли бы им лучшее применение и это вам помешало. В дневнике Гая четко сказано, что Великим Вороном может стать только человек, сознательно преступивший свою мораль.

Льюис Клемонт стиснул кулаки.

– Это неправда. Я принес посылку сюда, но отдать ее не вышло. И я оставил деньги себе, рассчитывая их вернуть.

Джек похлопал его по плечу.

– Не переживай, мы тебе верим.

Гийом тихо фыркнул, а Рудольф неодобрительно покосился на Льюиса Клемонта. Нил ничего не сказал, но подумал, что наказание здесь явно не соответствует преступлению. За воровство, да еще и совершенное впервые, ему грозил год тюрьмы. А если бы Льюис Клемонт вернул все деньги и упросил обворованного простить его, то мог бы обойтись общественными работами и штрафом. Он же получил пожизненное проклятье по которому его должны были убить. Слишком жестоко. За воровство в городе не казнили.

– Конечно, верим. Мы на твоей стороне, – подтвердила Сюзанна, – верно, Нил?

Все взгляды сошлись на нем.

– Я не вижу смысла обсуждать это. Это дело прошлое, – сдержанно ответил Нил, – а морок угрожает нам прямо сейчас. Нужно его схватить.

Гийом и Рудольф оживились.

– Наконец-то! Так чего мы ждем?

– Будьте осторожны, – предупредила Волшебница, первой подходя к дому, – я чувствую сильную темную магию. Кажется, здесь находится источник проклятья.

– Значит это… это… – Джек вынул из кармана бумажку, – Р. Хэрринг! Он во всем виноват! Мои храбрые Рыцари, я поручаю вам обезвредить его.

Нил подошел к дому и постучался.

– Городская стража! Немедленно откройте дверь!

Ему никто не ответил. Однако в окне второго этажа мелькнул человек. Он явно их заметил, но не спешил открывать. Нил выхватил свой волшебный меч и ударил в замок. Затем вышиб дверь плечом.

– Вперед! Поймаем его!

– Нил, осторожнее! – крикнула Волшебница. – Давай лучше я…

– Мы справимся! Гийом, Рудольф, за мной!

Они ворвались в дом и Нил бросился наверх.

– Руди, обыщи первый этаж! Гийом, проверь черный ход!

– Сделаем!

Нил пробежался по всем комнатам наверху, но они были пусты. Он распахивал шкафы и заглядывал под кровати, а вспомнив гибкость Келли, проверил даже тумбочки, но все было тщетно. Морока нигде не было. Он спустился на первый этаж, но Гийом и Рудольф досадливо покачали головами.

– Он исчез.

– Но как?

– Как по-волшебству, – сухо пояснила Волшебница, входя в дом, – если хозяин дома – морок, то руками его не поймать. Это же чистая магия. Нил, я тебя предупреждала: осторожнее, не спугни его! Я начала плести чары, чтобы запечатать весь дом и запереть его в нем, но не успела их закончить: морок сбежал. Теперь темная магия ослабла, но не рассеялась. Она просто перешла в другое место. И обязательно вылезет где-нибудь еще.

Нил окаменел.

Он что все испортил?

– Нил, мы там кое-что нашли, – сказал Гийом, – пойдем, покажу.

В одной из комнат располагалась мастерская, с плавильной печью, заготовками и эскизами проклятого серебра. Там было как старое, так и новое серебро и Нил сжал зубы. Чертов морок, вот где он создавал проклятье!

– Невероятно, – выдохнул Льюис Клемонт, оглядываясь, – выходит он действительно делал и раздавал проклятое серебро сам. Но зачем тогда он украл пять штук у Марка, Герды и Анри? И почему продолжал раскладывать их в одних и тех же местах?

– Не знаю о чем речь, но мороки подчиняются определенным правилам и не могут их нарушить, – сообщила недовольная Волшебница, – если он был создан для этого, то продолжит делать все, чтобы раздать горожанам проклятое серебро. Если увидите его, немедленно сообщите мне, иначе ничего хорошего не выйдет. Я заколдую дом, чтобы морок не смог покинуть его, если вернется. Но что-то подсказывает мне, что у сегодняшней неудачи будут неприятные последствия.

Так и вышло.

***

Уже на следующий день город захватила новая волна паники: на улице Питфаул во многих садах почернели растения. Через день в городскую стражу прибежали владельцы животных с аспидно-черными кошками, собаками и голубями. Апофеозом стала коза, которая не только почернела, но и вся покрылась вороньими перьями. Вспышки подобных странностей распространились по городу, как пожар. Мрачный Нил пошел на поклон к Волшебнице. Та кротко вздохнула и принялась устранять последствия его ошибки: расколдовала сады, кошек и собак, а вот с козой ничего не вышло, она то светлела, то темнела. Черные перья иногда превращались в мягкую шерсть, но затем вновь меняли свою форму. Нил целую неделю приходил в дом, который Джек предоставил Волшебнице и наблюдал результаты неудачного колдовства. Коза уже начала его узнавать и подбегала “пообщаться”, громко мекая и легонько бодая его головой. На восьмой день Нил застал в саду Волшебницу, Льюиса Клемонта и все ту же черную, покрытую перьями козу. Коза приветственно боднула Нила под колени и отправилась пастись. Он подошел к Волшебнице.

– Итак, темная магия рассеялась по городу, вспыхивая в разных местах и подавить ее не удается, – заметила она, – растения можно очистить, животные вновь чернеют через несколько дней. Для верности хорошо бы проверить на человеке, но я почти уверена, что это не сработает.

– Проверьте на мне, – предложил Льюис Клемонт.

Волшебница поколебалась.

– Вы уверены? Если вдруг выйдет, вы перестанете быть Великим Вороном.

– И я буду этому несказанно рад. Вам ведь все равно нужен доброволец?

– Можно позвать любого из моих стражников, – предложил Нил.

Льюис Клемонт покачал головой.

– Не стоит внушать им ложные надежды. Они будут расстроены, если ничего не выйдет. Я готов к любому исходу.

– Хорошо, – согласилась Волшебница, – Облачко, дай мне перо.

Белоснежная цапля, лениво разгуливающая по саду, тут же выполнила ее просьбу. Волшебница зашептала над пером, затем провела им по лицу Льюиса Клемонта, от лба до подбородка. Перо тут же почернело. Волшебница повела над ним посохом и распылила.

– Попробуйте раскрыть крылья.

Нил вздрогнул и подавил желание надеть доспехи Рыцаря: крылья Великого Ворона были жуткими и неприятными. И они были на месте.

– Не сработало. Значит, по отдельности Воронов расколдовать не выйдет, проклятье цепко держит вас в своих когтях, – заметила Волшебница, – и теперь оно будет выплескиваться по всему городу, превращая растения и животных в Воронов. Впрочем, Сюзанна сказала, что такое бывало и раньше: куст Агаты Милн почернел и захватил сад, после ее превращения в Воронессу. Что вы тогда сломали?

– Ничего, – удивился Льюис Клемонт.

– Но что-то должно было пойти не так. Как с мороком. Неумелое вмешательство в магию приводит к неприятным последствиям.

Нил нахмурился.

– Я не помню тогда происшествий. Агата ведь получила проклятье, незадолго до становления Джека Прекрасным Принцем?

– Да. Но когда конкретно ее куст почернел я не знаю, – признался Льюис Клемонт, – по-моему, это было…

Он осекся. Его зрачки расширились, а сам он замер, будто пораженный громом. Нил вздрогнул и резко обернулся, но в саду все было тихо и мирно. Белоснежная цапля бродила вокруг черной, покрытой перьями козы. Коза паслась, не обращая на нее внимания. Больше в саду никого не было.

Волшебница приподняла брови:

– Что-то не так?

– Да. С козой. Вы видите?

Нил уставился на животное. То выглядело так же, как и всю прошлую неделю: жутковато и неестественно. Но никаких перемен в нем он не заметил.

– Нет.

– Что отличает Воронов от обычных людей? – неожиданно спросил Льюис Клемонт.

– Проклятье.

– А как оно проявляется?

– Вы можете перестать играть в загадки и говорить прямо? – потребовал Нил.

Льюис Клемонт глубоко вздохнул.

– Вороний голод. Мы вынуждены высасывать жизненную силу людей. Но коза ест свою нормальную пищу, хотя Вороны на это неспособны. За неделю она не исхудала и не стала набрасываться на окружающих. Я к этому моменту уже выглядел, как чахоточный больной и сходил с ума от голода. А коза в полном порядке.

Нил растерялся.

– Может, она высасывала силы из госпожи Волшебницы всю неделю?

– Вам было плохо, госпожа Волшебница? Вы ощущали упадок сил, после возни с козой?

– Точно нет. Я ведь присутствовал при этом каждый день, – вспомнил Нил, – ничего даже близко похожего на нападение Ворона не было. Я прав?

Волшебница неопределенно пожала плечами.

– Я ощущаю некоторую усталость, но это связано с долгим путешествием и здешней темной магией.

– А с хозяевами остальных почерневших животных что-то подобное случалось? Их питомцы переставали есть? Вытягивали силы из них?

– Нет, – нахмурился Нил, – значит, проклятье действует на животных иначе, чем на людей?

Льюис Клемонт покачал головой.

– Нет. Они не прокляты, вот в чем дело. Проклятье Воронов обрекает на нечеловеческий голод и муки. На то оно и проклятье. Это – темная магия. Но, благодаря госпоже Волшебнице, мы теперь знаем что чернеющие волосы – не часть проклятья Воронов, а защитная мера, сотворенная светлым волшебником Гаем, чтобы отпугивать горожан. Именно она прорывается сейчас по городу, а не проклятье. Но она-то как раз безобидна, потому что наложена светлым волшебником, который не мог навредить людям. Коза выглядит жутко, но не представляет опасности. Людям нечего бояться.

Волшебница застыла.

– А вы хорошо разбираетесь в проклятьях, господин Клемонт. И очень умны. Надо же было до такого додуматься. Мне такое в голову не пришло.

– Знания – сила, – улыбнулся он, – я думаю, это всего лишь очередная каверза морока, чтобы нас напугать. Но если он не сможет создавать новое проклятое серебро, значит, дом на улице Питфаул был расколдован не зря. Мы… то есть, господин Янг и другие Рыцари, обезвредили морока, изгнав его оттуда. Он больше не сможет раздавать проклятье горожанам. Они в безопасности.

У Нила отлегло от сердца.

Он не облажался. Проклятье не вышло из под контроля. А Льюис Клемонт, даже если и совершил один аморальный поступок десять лет назад сейчас был достойным и порядочным человеком.

– Защищать город – мой долг. Но я рад, что теперь мы на одной стороне, – искренне ответил Нил, – вместе, мы сможем справиться с проклятьем.

– Очень на это надеюсь, – Льюис Клемонт слегка улыбнулся.

Черная коза подошла к Волшебнице и замекала. Та ласково погладила ее по голове.

– Хозяева не хотят забирать бедняжку домой, так что я оставлю ее себе. Назову Чудом в перьях. Они с Облачком поладят.

– Что вы намерены делать дальше? – спросил ее Льюис Клемонт.

– Искать источник проклятья. Пожалуй, я буду не против, если вы присоединитесь ко мне и покажете город, господин Клемонт. Нам стоит поработать вместе и получше узнать друг друга. Я явно недооценивала вас раньше.

– Я буду рад этому.

Нил с одобрением подумал, что Волшебница тоже все поняла и вскоре ее настороженность по отношению к Льюису Клемонту пройдет. Ведь проклятье Великого Ворона не делало его обладателя злодеем, как вылезшие черные перья не делали из бедной козы монстра.

Глава 28. Новые друзья

Улица Питфаул была очень странной. Сюзанна подметила это давно, еще когда они всей группой архитекторов проводили замеры здешних домов на практических занятиях. Улочка была короткой, тупиковой и сохранилась практически неизменной с самой постройки. Все семь домов располагались по двум сторонам, при этом, несмотря на нечетное число, на ней сохранялась удивительная симметрия. Раньше Сюзанну это восхищало, но после появления дома номер тринадцать, серьезно озадачило.

Появился целый новый дом, а симметрия улицы Питфаул не нарушилась! Композиция не была испорчена и дома в начале улицы все еще находились ровнехонько друг напротив друга! Но как же так? А ведь дом номер тринадцать еще и расположился не там где надо: между шестым и четвертым, хотя должен был встать напротив! И куда делись дома с восьмого по двенадцатый?

Сюзанна сообщила об этом преподавателям и попросила отправить их группу на повторные замеры улицы. Тот согласился, а друзья Сюзанны и вовсе пришли в восторг, слушая рассказ о спрятанном заколдованном доме.

– А можно нам войти внутрь и осмотреться? – спросила любопытная Астрид.

– Увы, госпожа Волшебница заколдовала дом так чтобы попасть в него мог только морок. Кстати, будьте осторожны: он может снова прийти сюда. Не вступайте в разговоры с подозрительными людьми и не принимайте от них подарков. Это может быть проклятое серебро.

Себастьян вздрогнул, испуганно оглянулся и поспешил взять Клару за руку.

– Не отходи от меня далеко, ладно?

Та хихикнула.

– Ладно. Ты ведь меня защитишь?

– Конечно же, – Себастьяну явно было не по себе, но он старался этого не показать.

Сюзанна поспешила его успокоить:

– Нил поставил здесь четырех стражников-Воронов. Вон они. Мы сможем позвать их на помощь, если потребуется.

– А Агата не придет помочь? – спросила Делла.

– Нет, у нее много работы в магистрате.

– Вот странная, она же теперь невеста Принца Джека! И зачем ей вообще работать? Говорят, он ее увешал драгоценностями. Что, Клара, кусаешь локоточки? – поддел ее Филипп. – Ты могла бы быть на ее месте.

– Мне и на своем хорошо, – безмятежно ответила та и погладила напрягшегося Себастьяна по ладони, – не в деньгах счастье.

– А в том, чтобы их всегда хватало, – усмехнулась Делла, – ладно, давайте начнем замеры.

Они провозились с этим весь день, но результаты всех поразили. Симметрия улицы Питфаул не нарушилась, потому что каждый дом на четной стороне стал уже. Жилище морока не просто раздвинуло их, оно изменило всю улицу, сделав остальные дома меньше! Но почему, если волшебный дом стоял тут много лет? Еще и два забора стало вместо одного. Причем совершенно одинаковых, словно зеркальные отражения друг друга. Сюзанна расспросила соседей-спорщиков и узнала, что те поставили забор лет двадцать назад. Один, потому что они были родственниками и не собирались зря тратить деньги.

Этими мыслями Сюзанна поделилась с Льюисом, Джеком, а потом с уважаемой госпожой Волшебницей, втайне надеясь получить от нее простой ответ, но та покачала головой.

– Я пока не могу объяснить этого. Ты уверена, что тебе не показалось, девочка?

– Уверена. Вот замеры улицы Питфаул всей нашей группы, до и после появления дома морока. Они совершенно разные.

– Возможно в дневнике моего предка найдется ответ. Если так, то я расскажу тебе в чем дело. А пока постарайся вспомнить, что еще происходило, когда в твоем саду расцвели черные розы и задавили остальные цветы, – попросила Волшебница, – что-нибудь странное, необычное, необъяснимое?

Сюзанна погрузилась в размышления. Затем покачала головой.

– Ничего особенного: Агата была проклята уже несколько месяцев и я искала ее. Познакомилась и начала встречаться с Джеком. Ах, садовник сказал, что волшебные розы Агаты привлекли в сад множество Воронов: они постоянно прилетали полюбоваться на них. Чаще всех в саду бывали господин Рейвен с Шарлоттой. Может, вам стоит поговорить с ними?

– Поговорю. А из-за чего вы расстались с Принцем Джеком?

– Он пропал. Перестал навещать меня и отвечать на мои письма. Бросил. Потом оказалось, что он сделал это из благородных помыслов: боялся, что Великий Ворон похитит меня и возьмет в заложницы, чтобы навредить ему.

Взгляд Волшебницы стал суровым.

– Льюис Клемонт так поступал? С кем?

Сюзанна поспешила развеять ее заблуждения:

– Нет, что вы! Просто мы тогда не знали Льюиса. А так он очень достойный человек.

– Достойный? Ты упоминала, что он приказал напасть на цирк и похитить некую госпожу Келли. Расскажи об этом поподробнее.

Сюзанна смутилась. Эта история выставляла Льюиса не в лучшем свете, но выбора у нее не было. Пришлось рассказать, как Сюзанна прятала Келли, Вороны-бойцы ее искали, а Льюис потерял над собой контроль из-за целого сундука проклятого серебра и сотни новых Воронов.

– Но, к счастью, все обошлось, ведь Льюис приказал бойцам никого не убивать, а Джек сумел убедить его в необходимости мирного договора, – закончила она, – Льюис даже извинился перед Келли, а Джек выплатил ей компенсацию за моральный ущерб и цирк уехал. Льюис никому не навредил.

Волшебница хмуро посмотрела на нее.

– И ты полагаешь, что этого достаточно, чтобы считать его достойным человеком? Воровство, неудачное похищение, агрессивные слуги, спущенные на город – почему ты закрываешь на это глаза, девочка? Ты ведь жена Нила, а более порядочного мужчины не сыщешь нигде. А тот, кого ты называешь другом – аморальный человек.

– Льюис вовсе не такой, – запротестовала Сюзанна, – он просто растерялся и решил, что это Келли во всем виновата. Вот и действовал грубо. Я высказала ему свое возмущение по этому поводу и он обещал больше никогда так не поступать.

Волшебница покачала головой.

– Ты очень наивна. Люди бывают лживыми и расчетливыми мерзавцами. Ничего, пока я здесь, я не позволю случиться беде. Ответь на еще один вопрос, если он не покажется тебе слишком личным. Если не захочешь отвечать, я пойму.

– Я вас слушаю.

– Вы с Принцем Джеком любили друг друга, но расстались, потому что он хотел уберечь тебя от похищения. Сейчас у него другая избранница: девушка, слепо преданная Великому Ворону. Мне эта ситуация не нравится, но сердцу не прикажешь. Иногда оно бывает слепым, глухим и глупым, а иногда – чутким и верным. Возлюбленная Прекрасного Принца должна быть необычной девушкой. Особенной. Скажи, кто-нибудь звал тебя принцессой?

Сюзанна растерялась и уже хотела ответить отрицательно, как вдруг вспомнила:

– Звал. Морок. Но не этот, а другой. Он говорил, что Прекрасный Принц любит меня и ради любви ко мне сотворит настоящий подвиг: спасет Агату и одолеет Великого Ворона. Мне лишь нужно было его найти и наш город помогал мне в этом. Морок все время звал меня принцессой и болтал разные глупости. Но я ведь дочь наместника, а не короля. И не могу быть принцессой.

– Еще один морок? А что с ним стало?

– Агата сожгла его бороду и он рассыпался зелеными искрами.

Волшебница замерла.

– А Принца Джека рядом не было в этот момент?

– Был. Это была их с Агатой первая встреча.

– Вот значит как. Интересно.

Сюзанна удивленно взглянула на нее.

– Что интересно? Вы так говорите, будто между этими событиями должна быть какая-то связь.

Волшебница усмехнулась.

– Может и есть. Морок это ведь чистая магия и при уничтожении она способна превратиться во что-то другое. Что-то сломать, создать, починить или изменить. Интересно, чего больше всего на свете жаждала Агата Милн в тот момент? Исполнилось ли ее желание?

– Но причем здесь принцессы?

– В дневнике Гая упоминается одна из них. Ксения дю Белле, влюбленная в Принца Альвара. Гай называл ее принцессой, хотя она, по странному совпадению, тоже была дочерью наместницы, а никак не королевской особы. Он вкладывал в это понятие свой смысл, но я пока не поняла какой. Подумай об этом на досуге, девочка. У тебя это неплохо получается.

***

Мысли о принцессах не прижились: ничего толкового Сюзанна так и не надумала. Зато улица Питфаул не давала ей покоя. Она вспомнила, как Рассел показывал ее сверху и решила повторить это. Кажется, тогда она тоже отметила удивительную симметрию здешней архитектуры. Свою просьбу она передала через Агату, но та была недовольна ее выбором:

– Рассел – придурок. Он руки распускать будет и с сальностями приставать. Попроси кого-нибудь нормального.

– Но Рассел – брат Деллы. Она за него поручилась.

– С ней он ведет себя нормально. Но только с ней. А с родителями даже не общается.

– Я могу попросить Патрика.

Агата фыркнула.

– Этот еще хуже! Хотя, нет, они одинаково ужасны. Постоянно влипают в неприятности и бегают за каждой юбкой. Творят гадости. Ты бы еще с бездомными бродягами вздумала подружиться. Или с преступниками в тюрьме.

Сюзанна покачала головой.

– Ты слишком сурова. Господин Рейвен сказал, что Рассел и Патрик – верные бойцы Великого Ворона и постоянно помогают в церкви пастору Брауну.

Агата расхохоталась так, что рубиновые серьги в ее ушах заходили ходуном.

– Ты бы знала почему они там торчат! Это наказание! Пастор их перевоспитывает! Безуспешно, к слову. Рассел и Патрик находятся под влиянием Бернарда, а Бернард… ох, лучше тебе не знать о нем! Он страшный гад. А они с него пример берут.

– Так ты передашь им мою просьбу?

– Ты меня совсем не слушала?

– Слушала. Но я с тобой не согласна. Я думаю Рассел и Патрик – неплохие люди, – спокойно ответила Сюзанна, – Агата, можно задать тебе вопрос?

– Задавай.

– О чем ты думала, когда сжигала бороду карлика-морока? Того, что рассыпался потом зелеными искрами.

Агата растерялась.

– Ну и вопросики! Не помню. Он меня бесил и оскорблял. Вроде борода была для него важна и я ее отстригла со злости. Я не думала, что он от этого погибнет.

– А какое у тебя тогда было заветное желание?

– Хм? Может, чтобы меня Сольвейн полюбил? Или…

Она вдруг смутилась и отвела взгляд.

– Или что? – спросила Сюзанна.

– Неважно.

– Госпожа Волшебница считает, что очень важно. Если я правильно ее поняла, то уничтожение морока могло исполнить твое желание. И оно как-то связано с Джеком.

– Да не было оно с ним связано, – возмутилась Агата, – Джек тогда показался мне милым, но не более того. Мое желание было связано с тобой.

– Со мной? – изумилась Сюзанна. – Что же ты пожелала?

Агата поколебалась.

– Ты только не обижайся, хорошо? Я сама понимаю, что это было глупостью.

– Не обижусь. Расскажи о нем.

– Я не то чтобы загадывала какое-то желание. Просто карлик сказал, что Рыцари пришли спасать меня по твоей просьбе. И что Прекрасный Принц никогда бы ничего не сделал для такой, как я: злой, глупой и совсем не прекрасной принцессы. И что до тебя мне далеко. Меня это так взбесило! Я знала, что ты не причем, но так хотелось спихнуть тебя с пьедестала и самой встать на твое место! А? Погоди, Волшебница сказала, что это мое желание исполнилось?

Лицо Агаты вытянулось, а взгляд наполнился ужасом.

– Так вот почему у меня все так хорошо, а ты перестала быть принцессой! Из-за меня! Это я у тебя все украла!

– Что украла?

– Все! Ты же первая красавица города, тебя Джек любил и ты должна была укатить с ним в роскошной карете! Рыцари творили ради тебя подвиги! Твоя жизнь должна быть в сто раз лучше нынешней, а я отняла у тебя это, убив карлика-морока!

Сюзанна, не выдержав, рассмеялась.

– Что ты такое говоришь? Моя жизнь и так прекрасна: я учусь на архитектора, замужем за любимым мужчиной и участвую в изменении жизни города к лучшему. У меня чудесные друзья и подруги. Я видела настоящее волшебство. Я никогда не была и не хотела быть принцессой. И Джека я не люблю, мы с ним давно дружим. Нил пошел спасать тебя не ради меня, а потому что это был его долг. Он бы спас любого человека, попавшего в беду. А первая красавица города не я, а Шарлотта.

Агата притихла.

– Вообще, так-то да. Но… ты точно счастлива? Джек ведь потрясающий. А ты вышла замуж за типа, который… нет, так-то он неплохой, конечно, но Джек же лучше!

– Он лучше для тебя, потому что ты его любишь, – возразила Сюзанна, – а для меня самый лучший мужчина это Нил. Мне кажется, госпожа Волшебница ошиблась. Джек ведь не настоящий принц, в городе его титул значит совсем иное. Прекрасный Принц – защитник города, а не королевская особа. Так откуда взяться принцессе? Принцесса – дочь короля.

– Или невеста принца. Но вряд ли меня кто-то будет так называть, – задумалась Агата, – разве что сам Джек, если я его попрошу. Нет, ты права, это все – полная чушь. Прекрасный Принц обладает особой магией, как Рыцари и Вороны. Принцесса тоже должна чем-то таким отличаться. А если нет, то все это просто ерунда.

Сюзанне вспомнились слова Волшебницы:

“Возлюбленная Прекрасного Принца должна быть необычной девушкой. Особенной”.

Но что это значило? Была ли Агата особенной? И в чем это вообще должно было проявляться?

***

Рассел и Патрик охотно согласились ей помочь, с интересом выслушав рассказ о мороке и Волшебнице.

– Интересная у тебя жизнь, принцесса! – весело сказал Патрик, держащий ее на руках и мерно машущий черными крыльями в воздухе. – Мы-то думали, ты после брака с Рыцарем дома засядешь. А правда, что он от тебя сбежал в первую брачную ночь?

– Нил спасал своего наставника от проклятья Воронов. Ему пришлось это сделать.

– Жаль, что ты нас не позвала. Мы бы не дали тебе тосковать одной, – ухмыльнулся Рассел, паря рядом.

– Я и не была одна. В ту ночь мы с Джеком и Льюисом обсуждали провокацию морока до самого утра. Но спасибо за ваше беспокойство, – вежливо ответила Сюзанна.

Рассел и Патрик прыснули и переглянулись. Они вообще часто смеялись над непонятными ей вещами. Наверное поэтому Агата считала их придурками. Ей стоило быть терпимее к людям.

– А почему вы назвали меня принцессой? – вдруг сообразила она. – Я ведь не дочь короля и не невеста принца.

– Потому что ты очень красивая и благородная. Вот и принцесса, – пояснил Патрик, – фух, у меня руки отваливаются! Расс, принимай!

Они передали Сюзанну друг другу прямо в воздухе.

– Спасибо за вашу помощь. Она неоценима, – улыбнулась Сюзанна, – обязательно скажите мне, когда устанете.

Рассел фыркнул.

– Это он дохляк, а я дольше продержусь.

– Сам ты дохляк! Через минуту заноешь!

– Прошу вас, не ссорьтесь! – взмолилась Сюзанна.

– Да мы и не ссоримся. Так, шутим. Не переживай, принцесса. А что тебе так уперлась эта улица? – спросил Рассел.

Сюзанна помолчала, формулируя свои мысли.

– Посмотрите на нее сверху: она ведь идеальна. Все на своем месте, практично, удобно и очень красиво. Архитекторов учат создавать такие дома и кварталы, но у меня пока не получается. Однако много где в городе гармония нарушена: на месте разрушенных домов и улиц выстроено что-то новое, торчащее, как кривой зуб изо рта. Замены строят без учета общей композиции, подстраиваясь под конкретные нужды.

– И что? Тут-то все нормально, – заметил Рассел.

– В этом-то и странность, – нахмурилась Сюзанна, – улица Питфаул уже была цельным, изящным проектом и любой дополнительный элемент должен был все испортить. Но не испортил. Всю улицу волшебством перестроили под дом номер тринадцать, при этом сохранив изначальную гармонию. Я не понимаю, как это возможно.

– Пфф, так это же магия! Зачем пытаться ее понять? Она просто есть, как наши крылья или чернильное пламя, – хмыкнул Патрик.

– А вы не слушали речь Льюиса на трехсотлетии университета? Знания – сила. Когда понимаешь что вокруг тебя происходит, то можешь справиться с любой бедой и изменить неправильные вековые традиции. Я хочу уметь это делать. А для этого надо задавать вопросы и искать на них ответы.

– А если не найдешь? – насмешливо спросил ее Рассел.

– Спрошу у кого-нибудь. Вдруг это только мне неизвестно? Вот вы, как думаете, почему дом номер тринадцать изменил улицу Питфаул, но не нарушил ее композицию?

– Хрен его знает, – бросил Патрик, – город ведь волшебный. На нем и улицы волшебные. Вот и весь ответ.

Рассел поколебался.

– Может, это как-то связано с повелителем?

– С Льюисом? Но как?

– Он стал Великим Вороном потому что дом не появился. А теперь дом появился, потому что он скоро перестанет им быть. Хотя мне дико думать об этом.

– Ой, да брось! – закатил глаза Патрик. – Думаешь, та старушка что-то сможет сделать с проклятьем? Видал я ее: ветошь ветошью! Рейвен говорит она тупая: сочла аморальным то, что повелитель не смог отдать деньги мороку! А на хрена мороку деньги-то? Что он на них покупать собрался?

– Но ведь суть не в этом, а в нарушении собственной морали, – возразила Сюзанна, – воровство аморально, поэтому проклятье пало на Льюиса.

– Брехня какая-то. Он ведь не сироток ограбил. Аморально – это когда делаешь кому-то плохо. А кто пострадал от того, что повелитель не смог отдать деньги? – спросил Патрик.

Сюзанна растерялась.

Вопрос был разумным.

Мороку от недоставленной посылки плохо не было. Значит, пострадал только сам Льюис. Патрик был прав, проклятье Великого Ворона работало очень странно, особенно если учесть, что все прочие получали его случайно.

– А ты чего замолк, Расс?

– У меня сейчас руки отвалятся, – процедил тот, – если хотите просто поболтать, то давайте на крышу сядем. А то я Сюзанну уроню.

– Ох, простите, мне очень жаль, – она смутилась, – конечно, опустите меня куда-нибудь.

– И кто из нас еще дохляк, – ухмыльнулся Патрик, – вон туда полетели. Сидела когда-нибудь на крышах, принцесса?

– Нет. Это интересно?

– Забавно. Сейчас сама попробуешь.

Они устроились на крыше какого-то здания. Сюзанна с интересом оглядывалась: ракурс был очень интересный. Она вынула блокнот, грифель и принялась зарисовывать соседний дом. Патрик с Расселом заглядывали ей через плечо.

– А ничего так малюешь, симпатично выходит, – похвалил ее Рассел, – это Делла тебя научила?

– Да. Она рисует намного лучше меня.

– А то ж! Сестричка у меня талантливая. Предки ей гордятся.

– Хотела спросить, а почему вы не общаетесь с семьей? Сейчас ведь ничто этому не мешает?

Рассел окаменел.

– Не твое дело.

Сюзанна закусила губу.

– Они вас не принимают из-за проклятья? Как Кристину? Хотите, я поговорю с ними?

– Сказал же, не твое собачье дело! – сорвался Рассел, но тут же осекся. – Извини. Не лезь в это. Иногда люди просто не хотят обсуждать свою семью с незнакомцами.

Сюзанна перевела взгляд на Патрика, но тот пожал плечами.

– Ладно, не кипятись, Расс. Давайте сменим тему. О чем хочешь поболтать, принцесса?

– Я не буду настаивать, раз вас это так обижает, – Сюзанна вздохнула, – но я думала, что мы с вами – друзья, а не незнакомцы. Вы ведь уже помогали мне и были приглашены на мою свадьбу. Я ошиблась в определении наших отношений? Кем мне нужно вас считать?

Рассел растерялся, а Патрик заржал и приобнял Сюзанну за плечи.

– Я – твой лучший друг, красавица! И если твой муженек тебе надоест, обязательно зови меня, я тебя порадую!

– Это невозможно. Мы с Нилом любим друг друга и надоесть он мне не может, – Сюзанна отстранилась и заулыбалась, – он ведь сильный, смелый и очень добрый человек. Ласковый и заботливый. С ним мне очень хорошо и спокойно. Я счастлива, что вышла за него замуж. Но если вы хотите, то я буду вашим лучшим другом, Патрик. Хотя, я полагала, что с Расселом у вас куда более близкие отношения, чем со мной. Может, вы захотите порадовать его?

Они дружно расхохотались, будто она удачно пошутила.

– Нет уж, пусть только попробует! – ухмыльнулся Рассел. – Ладно, друзья так друзья. А тебе муж не запретит с нами дружить?

– А как он может это запретить? Нет, конечно. Папенька, в прошлом, пытался запретить мне дружить с Агатой из-за проклятья, но ничего у него не вышло.

Рассел оживился.

– А я что-то об этом слышал. Ты еще наше убежище штурмом пыталась взять. Расскажи-ка об этом поподробнее.

Сюзанна рассказала и они пришли в полный восторг.

– Ну ты даешь, принцесса! Такая вроде хрупкая, а упертая, как баран. Уважаю, – сказал Патрик.

– Спасибо, – она улыбнулась, – расскажите теперь о себе. Что вы намерены делать, когда с вас снимут проклятье?

Они переглянулись.

– Мы – Вороны и всегда ими будем. А проклятье не снимут, – ответил Рассел.

– Как это?

– Волшебница не справится. Могла бы, уже бы сняла, – согласился Патрик, – а повелитель то ли не может, то ли не хочет. Бернард думает, что он просто морочит мозги Принцу Джеку, а сам предпочтет остаться Великим Вороном. И бойцов при себе оставит. Мы ему нужны. Значит, будем служить и жить в замке вечно.

Сюзанна покачала головой.

– Я уверена, что это не так. Льюис не стал бы обманывать Джека и давать ложные надежды Воронам. А сейчас вы оба служите в кабаке “Вина Лидии”, так ведь?

– Да. Убогое местечко, но сойдет для Воронов, – ухмыльнулся Рассел.

– Вам не нравится ваша работа? А не хотели бы попробовать свои силы в страже? Курта там чудесно приняли и он доволен службой.

Они вновь расхохотались.

– Не хотим! Курт тот еще святоша! Женился, с чужими детьми возится и счастлив! Нет, жена у него очень даже ничего, аппетитная, но служить в страже – отстой. Добряк нашелся, – презрительно сказал Патрик.

Сюзанна изумленно посмотрела на них:

– Почему вы думаете, что быть добрым – унизительно? Я ведь правильно вас поняла?

– Потому что таких наивных, убогих дураков все используют, как хотят, – ответил Рассел, – если у тебя есть сила, то будет все. Уважение, власть, богатство. Самые красивые женщины. Раньше Вороны были хозяевами города и мы получали все, что хотели. Нас боялись и не смели перечить. Не то что сейчас. Теперь любая может мне отказать.

Он бросил на Сюзанну тяжелый и неприятный взгляд, но она не придала этому значения.

– Вам нравится, когда вас боятся? Но ведь тогда никто не захочет с вами дружить и не полюбит вас, – удивилась Сюзанна.

Их слова не укладывались у нее в голове. Может, она неверно их поняла? Хорошие люди не могли наслаждаться чужим страхом и причинять другим боль.

Патрик фыркнул:

– Зато будут уважать!

– За что?

– За силу!

– Но человек, который применяет силу к слабым и которого все боятся, это не хороший человек, а очень дурной. Мне рассказывали, что таким человеком был Принц Ричард. Он делал что хотел и на него не было никакой управы. И Вороны прозвали его Белой Мразью. Вы уважали его за это?

Патрик растерялся:

– Да я и не видел его никогда. Я стал Вороном после его смерти. Только рассказы о нем слышал.

– А вы, Рассел?

Тот был очень мрачен:

– Нет. Мы его боялись и ненавидели. Мечтали что б он сдох и закатили праздник, когда повелитель вырвал ему сердце. Он перестал быть хозяином города и резать нас, как свиней на бойне, каждый раз, как мы покидали убежище.

Они помолчали.

– Я бы не хотела, чтобы меня боялись при жизни и радовались моей смерти. По-моему, это значило бы, что я – ужасный человек, – заметила Сюзанна.

– Тебя точно никто не будет бояться, принцесса.

– А вас? Мне было очень грустно, когда Агату стали бояться и говорили, что она причинит мне вред. Удивительно, но теперь она считает, что вред мне причините вы, хотя я точно знаю, что этого не случится. Может, это из-за ваших странных слов? Не сочтите за указания, но может вам стоит стать чуточку серьезнее? Вас ведь могут неправильно понять, посчитав действительно плохими людьми, а не просто шутниками.

Рассел и Патрик переглянулись. Патрик выглядел немного смущенным, а вот Рассел – подавленным.

– Забудь о наших словах. Это все просто глупые шутки. Но теперь я понял, почему Агата нас обоих презирает, – мрачно сказал он.

– Почему?

– Потому что у нее есть такие друзья, как ты. И такой любовник, как Принц Джек. Любой бы выбрал ваше общество нашему.

Повисла неуютная тишина. Все трое сидели на крыше и молча смотрели на город. Сюзанна пыталась подобрать аргументы, чтобы переубедить его, но не могла.

Неужели Рассел считал себя плохим человеком?

Внезапно к ним подлетели еще два Ворона: стражники Анри и Томас.

– Госпожа Сюзанна, Нил просил вас найти и привести к нему.

– Что-то случилось?

– Не знаем. Давайте, мы вас спустим с крыши.

Сюзанна встала и улыбнулась Патрику и Расселу.

– До встречи, господа. Могу я еще обращаться к вам за помощью?

– Можешь, принцесса. Мы же друзья, – подмигнул ей Патрик.

– А других студентов-архитекторов поднимете в воздух? Астрид очень хотела взглянуть на улицу Питфаул с высоты.

– Эй, мы тебе носильщики, что ли? Ладно красивую девушку таскать, но некрасивых я поднимать отказываюсь! – возмутился тот.

– Но Астрид очень симпатичная, – удивилась Сюзанна, – а красивых парней вы согласны поднимать? И почему только красивых?

Рассел заржал.

– За красивых парней он еще и приплатит!

– Сейчас с крыши полетишь и не вверх, а вниз! – рассердился Патрик. – Придурок! Давай так, принцесса, пусть твои друзья скинутся нам на выпивку, а мы позовем Курта, Вернера и Джоша. И Гэвина с Троем. Потаскаем твоих архитекторов, но только за хорошее вино! Бесплатно я такую тяжесть поднимать отказываюсь!

Анри презрительно фыркнул.

– Госпожа Сюзанна, плюньте на этих идиотов. Попросите Нила и он пошлет к вам столько стражников-Воронов, сколько понадобится. Не надо вам якшаться со всякой падалью.

Рассел и Патрик вскинулись, но первой возмутилась Сюзанна:

– Пожалуйста, больше никогда не говорите так про моих друзей. Это недостойно вас, Анри. Порядочные люди не оскорбляют других без малейшего повода.

– Но…

– Патрик, я принимаю ваши условия. Мы принесем вино. До встречи.

Анри вновь фыркнул, но взял ее на руки и слетел с крыши. Вслед им донесся крик Патрика:

– Эй, принцесса! Познакомь меня с этой Астрид, раз она симпатичная! Но только до того, как мы откроем вино!

– И зови уже нас по именам и на “ты”, – подхватил Рассел, – с друзьями этикет не разводят!

– Хорошо! – крикнула Сюзанна и помахала им рукой.

А потом направилась к Нилу.

***

В семейной жизни Сюзанна была счастлива и искренне старалась сделать счастливым своего мужа. У нее это получалось без труда: Нил радовался просто видя ее каждый день и слушая рассказы об учебе на архитектора. Их дом был светлым и просторным, спальня уютной, а разговоры задушевными. Обычно Сюзанна с Нилом прекрасно понимали друг друга и жили в мире и согласии. Но в любом правиле случались исключения.

В тот вечер Нил был просто невыносим.

– Сюзанна, ты опять гуляла с этими сомнительными типами? Разве я не говорил тебе, что они опасны? – хмуро спросил он ее.

– Ты ошибся. Патрик и Рассел – хорошие люди, просто с плохим чувством юмора.

– Они – не хорошие люди. Агата уверена, что они – мерзавцы.

– А господин Рейвен говорил о них только хорошее, – парировала Сюзанна.

Нил сбился.

– У Рейвена свои критерии хорошего и плохого. Не стоит на них ориентироваться.

– Почему? Он ведь твой близкий друг и правая рука Льюиса. И муж Шарлотты.

– Сюзанна, я предлагал тебе брать стражников-Воронов для твоих полетов. Это предложение все еще в силе.

– Спасибо, но в этом нет нужды. Рассел и Патрик помогут мне.

Он сжал зубы.

– Я настоятельно прошу тебя воспользоваться помощью моих стражников и забыть этих сомнительных личностей. Они недостойны быть твоими друзьями.

Сюзанна рассмеялась, думая, что он шутит.

– Ты говоришь, прямо, как папенька.

– Иногда он бывает прав. Так мы договорились?

– Нет, Нил. Ты не можешь решать с кем мне дружить, – удивилась Сюзанна, – мне не нужна помощь твоих стражников и я не собираюсь отрывать их от службы. Мне помогут мои друзья.

Он коротко вздохнул.

– Они – ненадежные и опасные люди. Патрик еще ничего, а вот Рассел стал Вороном во Время Принца. Это означает, что он охотился на людей и убивал их. Запрет на это ввел Льюис Клемонт, а до того Вороны-бойцы творили много зла. Пожалуйста, держись от них подальше. Если они сорвутся, то могут убить тебя.

Сюзанна растерялась.

Рассел был убийцей и негодяем? Так он не шутил насчет того, что брал желаемое силой? Но ведь он боялся и ненавидел Принца Ричарда именно за это. А Сюзанне никогда не вредил.

Она вдруг вспомнила переговоры, прошедшие в парке в дикую бурю. Тогда Сюзанна узнала много страшных вещей. Господин Рейвен честно признался, что убивал людей и что в прошлом так было принято. Добрая, заботливая Шарлотта заживо скормила голодным Воронам того, кто ее проклял и погубил ее мужа. А Льюис, миролюбивый, умный и милосердный, изменивший весь город и судьбы многих людей, вырвал сердце Принцу Ричарду.

Льюис убил человека.

Ее друзья были убийцами.

Сюзанна содрогнулась. Она не могла себе этого представить.

Но убивал ли Рассел кого-то на самом деле? Она ведь не знала этого, как не знал и Нил. Убийство – зло, но каждый человек должен был получить второй шанс. И раз на переговорах они решили забыть о прошлом, Сюзанна вместе со всеми будет строить будущее, в котором никому не придется убивать.

Но как же ужасна была их судьба! Она бы не вынесла такого!

Ее глаза наполнились слезами.

Нил поспешил обнять ее.

– Все хорошо, ты в безопасности. Я не допущу, чтобы тебе причинили вред. Никто тебя не тронет. Просто держись от Патрика с Расселом подальше.

– Нил, а ты убивал людей? – всхлипнула Сюзанна.

Он застыл.

– Я…

– Обещай, что никогда никого не убьешь! Это так страшно и тяжело. Убийство марает и губит даже очень добрых людей! Я не знаю, как тебе помочь, если ты станешь убийцей!

– Не стану. Я – начальник стражи. Но так же я – Рыцарь. Для защиты города иногда нужно драться, но я обещаю, что никогда не буду убивать бездумно, не испробовав других вариантов для решения проблемы. Тебе не придется стыдится меня, – поклялся Нил.

– Это невозможно. Я ведь люблю тебя, – Сюзанна затихла в его объятиях.

Их спор угас сам собой, сменившись нежностями и поцелуями.

А где-то через неделю Сюзанна позвала друзей-архитекторов, познакомила Астрид с Патриком и взялась зарисовывать всю улицу Питфаул с высоты птичьего полета. Рассел болтал с ней, улыбался Делле и намного меньше шутил свои неприятные шутки. Сюзанна украдкой разглядывала его, но решила не спрашивать убивал ли он кого-то.

Неважно, что было в прошлом. Сейчас все ее друзья были хорошими людьми.

Глава 29. Прекрасный Принц и крысиный король

Джек был счастлив: теперь у него ладилось абсолютно все в жизни, будто поцелуи Агаты действительно сняли с него какое-то проклятье. Хотя объяснялось все намного проще: взаимная любовь любому подарила бы крылья за спиной. Джека переполнял восторг, сил было немеряно и хватало на все, хотя времени стало еще меньше: ведь в город наконец прибыла светлая волшебница и ей тоже требовалось уделять внимание. Но это на себя взял Льюис, повсюду сопровождая ее и помогая. Он пытался завоевать доверие Волшебницы, но у него ничего не получалось.

– Она держит со мной дистанцию и все еще не доверяет, – хмуро рассказывал Льюис, во время одной рабочей встречи в магистрате, – я для нее “господин Клемонт” и она обращается ко мне на “вы”, а остальные – “девочки” и “мальчики”, либо по именам. Она даже к Рейвену относится с большей симпатией, чем ко мне.

– Так, может, это признак уважения? Ты – единственный маг в городе, помимо нее, вот она и ведет себя с тобой, как с равным.

– По-твоему выходит что на всех остальных она смотрит свысока. Нет, дело в другом: она считает меня темным магом и злодеем, и опасается. Я ведь отвратительный, аморальный тип.

Он помрачнел.

– Джек, что ты думаешь обо мне, после того что услышал? Я ведь действительно присвоил чужие деньги, переступив через собственную мораль. Я наказал Бернарда, Фанни и других подданных за воровство, а сам оказался таким же вором. И тебя обвинял, хотя сам не без греха. Выходит, я – лицемер?

Джек помотал головой.

– Да ничего подобного! Ты же пытался отдать эти деньги. Дом номер тринадцать не появился и что ты мог с этим поделать? Ничего. Не переживай, во всем городе не найдется ни одного человека, не совершившего хотя бы один некрасивый поступок.

– Сюзанна.

– Да ладно, наверняка она тоже что-то такое делала. Спросим ее при встрече, – Джек улыбнулся и похлопал его по плечу, – нам куда важнее получить доступ к дневнику Гая. Понятное дело, что это не обязательно: госпожа Волшебница сама снимет с города проклятье, но мне ужасно любопытно, что он в нем написал. То что чернеющие волосы – это его чары, а не часть проклятья, изрядно меня удивило.

– Вообще-то это логично: Воронам от них нет никакой пользы, один только вред, – заметил Льюис, – Принц Ричард тоже говорил об этом: он называл нас крысами, которых сам город клеймит, чтобы нас проще было уничтожать. Потому что мы – вредители и паразиты.

– Он был тот еще сумасшедший, – Джек нахмурился, – принять людей за демонов, мог только безумец. Такому человеку Гай точно бы не доверил свою волшебную силу.

– Он выбрал Альвара, с которым был знаком лично. Но, что интересно, Гай предполагал гибель Альвара и сделал так, чтобы в этом случае его сила нашла другого носителя: человека, способного напасть на Ворона. Именно так передаются способности Прекрасного Принца. Единственное чего я не понимаю, так это семилетнего перерыва между гибелью предыдущего Принца и появлением нового. Это лишено смысла: ведь новый защитник города, наоборот, должен появиться как можно скорее.

Джек почесал в затылке.

– А ведь у Великого Ворона та же история. Это должно быть связано. А давай спросим госпожу Волшебницу при следующей встрече об этом. Может, Гай это как-то объяснил в своем дневнике?

Так они и сделали.

Волшебница удовлетворила их любопытство:

– Гай создал Прекрасного Принца, как врага, равного по силам Великому Ворону. Но сам Гай не был сильным волшебником. Штейн, после проклятья, был намного сильнее него. А Альвар должен был стать не слабее Штейна.

– Но ведь наши с Джеком силы равны, – возразил Льюис, – и купол на городе очень мощный: я пытался пробить его, но не смог. Как слабый волшебник мог создать такое?

– Итоговые чары Гая получились очень сильными, потому что он опирался на проклятье Воронов, создавая защиту конкретно против него. Из-за этого ему пришлось сохранить несколько похожих элементов, в том числе семилетний перерыв после смерти ее носителя. Гай подпитывал эту магию собственной жизненной силой, а когда погиб, защита стала совершенной и неотделимой от проклятья Воронов. Они срослись.

Джек замер.

– Подпитывал силы Прекрасного Принца собой? Но это же самоубийство! Почему Гай не мог просто околдовать Штейна и отнести его Альвару? Он же был Ворон! Они с Рамоной могли это провернуть!

– Они попытались, но у них ничего не вышло. Ты забываешь о магии подчинения. Он остановил их ею и им пришлось бежать, – сухо ответила Волшебница, – Гай и Рамона предали Штейна, после чего не могли вернуться в убежище: он убил бы их одним приказом “умри”. Поэтому Гай и завязал чары на своей жизненной силе: в противном случае его смерть лишила бы Альвара единственного шанса на победу, а город остался бы на растерзание темному магу. В борьбе со злом жертвы необходимы, а светлый волшебник всегда предпочтет пожертвовать собой, а не другими. Не марай его память, выставляя глупцом.

Джек растерялся.

– Вы неверно меня поняли: я и не думал винить Гая в чем-то и не считаю его глупым. Простите.

– Прощаю. Я не злопамятна, а Гай на тебя бы не обиделся: он очень хорошо понимал людей. Ксения дю Белле выводила из себя абсолютно всех и никто не сомневался, что она – бессердечная, злобная гадина, которой нравилось издеваться над людьми. А вот Гай называл ее славной, умной девочкой, которой не хватало только любви, чтобы перестать прятаться за этой маской. Но он же говорил, что все попытки Альвара договориться со Штейном бесполезны и остановить его можно только уничтожив. Штейна он тоже видел насквозь.

– А каким он был? – спросил Льюис. – Мы не нашли почти никакой информации о чернокнижнике Штейне, кроме жалоб его квартирной хозяйки, которой он позже спалил дом. Что Гай писал о нем?

– Что Штейн был жалким выдумщиком. Слабым, глупым ничтожеством. Вечно пытался придать себе значимости разными небылицами и закатывал истерики, когда его ложь вскрывалась. Его мечты были липкими и грязными, как земля после дождя: все должны были уважать и бояться его только за то, что он – маг и осыпать золотом за самые простые заклинания. Девицы должны были спать с ним за это, а все остальные демонстрировать почтение на грани с раболепием, – в голосе Волшебницы зазвучало презрение, – все это он хотел получить, став Великим Вороном. И получил, но Вороны его ненавидели. Не видя “заслуженного уважения” Штейн считал себя униженным и мстил им, используя магию подчинения. Рамона пыталась убить его несколько раз, но все время что-то срывалось, будто проклятье мешало ей это сделать. Гай не знал, как именно оно защищало Штейна, но сумел создать исключение из правил – Прекрасного Принца. Только он мог убить Великого Ворона. Хоть Альвар до последнего пытался этого избежать.

Джека передернуло. Штейн хотел быть хозяином города в самом худшем значении этого слова. Вороны и горожане должны были быть его рабами. С этого все и началось: с мерзких желаний абсолютно аморального человека, получившего огромную силу.

– В мемуарах Ксении Гарсиа сказано, что Альвар не любил свой титул, он его смущал, – вспомнил Льюис, – зачем Гай придумал и велел его озвучить?

– Это был тот самый скопированный с проклятья Воронов элемент, без которого защитные чары не удавалось усилить, – пояснила Волшебница, – в создании заклинаний такие вещи, нередко, имеют важное значение. Наши имена это то, кто мы есть и магия привязывается именно к ним. Имена определяют нашу судьбу и бороться с ней бесполезно. Великий Ворон и Прекрасный Принц – имена для тех, кто ими стал.

Она поправила седую прядь, падающую на глаза и сказала:

– К слову, я рада, что ты пришел сегодня ко мне, Принц Джек. Мне нужна твоя помощь. Я обнаружила одно подозрительное место в городе, куда явно перетекла темная магия из дома номер тринадцать. Это подземный ход, ведущий в катакомбы, но когда я попыталась туда спуститься Облачко запаниковала и принялась оттаскивать меня, а Чудо, напротив, активно туда лезла, будто ее что-то приманивало. Через некоторое время мне стало нехорошо: тамошняя магия явно направлена против светлых волшебников. Я прошу тебя, как главного защитника этого города, пойти и уничтожить ее источник. Я буду ждать снаружи на случай, если там скрывается беглый морок и в этот раз его не упущу.

Джек сглотнул. Лезть в подозрительное место ему совершенно не хотелось.

– А это обязательно должен делать я?

– Конечно. Ты унаследовал силу моего предка, отдавшего жизнь за этот город. И ты получил ее именно для того, чтобы бороться с темной магией. Кто же еще это должен быть? – искренне удивилась Волшебница.

– Я очень плох в сражениях, – честно признался Джек, – так что я лучше отправлю туда моих Рыцарей.

– Конечно, возьми их с собой. Рыцари должны прикрывать спину своему господину. Но не думаю, что с твоей силой можно чего-то бояться, Принц Джек. Ничто не устоит перед ней. Это Рыцарям без тебя придется туго, а ты мог бы сражаться и в одиночку.

– Вы не поняли, я уверен, что Нил справится сам. Он очень ответственный, сильный и смелый человек. Настоящий герой.

Волшебница нахмурилась.

– Не ты ли говорил, что жаждешь снять проклятье Воронов?

– Да, но…

– Твои слова расходятся с делом. Если там будет что-то слишком опасное, твои Рыцари могут погибнуть. А вот ты выживешь в любом случае и сумеешь их защитить.

Льюис вскинулся.

– Джек не может погибнуть, потому что убить его могу только я? Это тоже элемент чар, одинаковый с проклятьем Воронов?

– Совершенно верно. Так ты поможешь мне расколдовать город, Принц Джек? – взгляд Волшебницы стал суровым, а голос требовательным.

Джек страдальчески вздохнул. Все шло не так, как он представлял: делегировать спасение города светлой волшебнице не удалось, денег она не брала и никакого контроля со стороны “заказчика” не терпела. Интересно, все волшебники были такими? А ведь Нил сказал, что в их списке были люди с еще более худшим характером. Ладно, придется подстраиваться.

– Хорошо, я пойду туда, – обреченно согласился он.

– Джек, не волнуйся, я тоже буду ждать снаружи и исцелю любые твои раны, какими бы ужасными они ни были, – пообещал Льюис, – а умереть тебе не позволят силы Прекрасного Принца. Все будет в порядке.

Джек вспомнил страшные раны Рейвена, от которых не осталось и следа и воспрял духом. А вот Волшебница недоуменно нахмурилась.

– Исцелите раны? Но темные маги этого не могут.

– Я – не темный маг.

– Источник ваших сил – проклятье Воронов, а значит, это – темная магия. Не вводите Принца Джека в заблуждение. Вы ничем не сможете ему помочь.

Льюис помрачнел.

– Вы опять не верите мне. Я лечил множество Воронов и тому есть свидетели. А раз я умею исцелять, значит моя магия точно не темная.

Волшебница едва заметно усмехнулась.

– Что ж, давайте проверим. Облачко, дорогая, прищеми мне палец клювом, да покрепче.

Та сделала это без колебаний и Волшебница болезненно поморщилась. Протянула кровоточащий палец Льюису.

– Исцелите.

– Легко.

Льюис взял ее руку и сосредоточился. Но ничего почему-то не происходило. Палец Волшебницы опух и покраснел.

– Не получается. Не понимаю почему, – растерялся Льюис.

– Потому что темная магия не лечит, – с долей превосходства заметила Волшебница, исцеляясь самостоятельно, – уж поверьте, я разбираюсь в магии намного лучше, чем вы.

– Но я лечил Воронов раньше!

– Точно! Рейвен был на грани смерти, но Льюис его полностью вылечил, – подтвердил Джек.

– Хм. А кого-то кроме Воронов вы исцеляли?

– Нет.

– Тогда все ясно. Ваша “исцеляющая магия” – это магия подчинения, заложенная в проклятье, – сказала Волшебница, – она способна сделать с проклятым человеком все, как хорошее, так и плохое. Ваш приказ может убить Ворона, но может и не дать ему умереть. Никому кроме ваших слуг эта магия не поможет.

Льюис сжал зубы.

– Но вы ведь сможете исцелить Джека?

– Я? Конечно, смогу. И исцелю. Только если ему откусят конечность, то пусть обязательно прихватит ее с собой. Срастить смогу, отрастить новую – нет.

Джек побледнел.

Да черта с два он туда полезет! Нужно было найти способ избежать опасности, но не поссориться при этом с Волшебницей. Стоило потянуть время.

– Что ж, давайте назначим спуск в катакомбы через неделю. Мне надо подготовиться и…

– Ни в коем случае: за это время темная магия может прорваться и вылиться на улицы города, – отрезала Волшебница, – я ощущаю ее, как нарыв или перезрелый плод. Упустим время – навредим людям. Я уже отправила сообщения Рыцарям. Они ждут нас у входа. Идем прямо сейчас.

***

Сияющие доспехи Джека разгоняли мрак катакомб, но идти первым он наотрез отказался. Их возглавлял Нил, за ним шел Гийом, а Руди Джек велел прикрывать ему спину. Но все равно жутко нервничал. Его Рыцари, напротив, выглядели довольными.

– Наконец-то, хоть что-то делаем толковое, – сказал Руди, – если там морок, то хватаем его, связываем и тащим наружу.

– Не выйдет, магию руками не поймать, – возразил Нил, – лучше попробуем арестовать или выгнать наверх, прямо к госпоже Волшебнице.

– Она говорила тут что-то опасное, с чем потребуется драться, – Гийом сиял, – надеюсь, это какой-нибудь монстр. Убьем его и о нас весь город будет говорить.

– Пока что тут только крысы, – равнодушно заметил Нил.

Джек дернулся.

– Где?

– Прячутся по углам. Ты что не видишь их?

– Я стараюсь смотреть только на вас, – Джек сглотнул вязкую слюну, замечая множество противных зверьков вокруг, – а они нас не сожрут?

Все его Рыцари дружно рассмеялись.

– Ну ты и трус, Джек! – ухмыльнулся Руди. – Боишься тварей, которых сапогом раздавить можешь.

– Крысы жрут только раненых и спящих, – сообщил Гийом, – даже в тюрьме они предпочитают питаться едой и свечами, а не заключенными.

– У меня в этом году вышел забавный случай: мы с Дирком рыбачили и он выловил книгу по медицине, а я – живую черную крысу, – рассказал Нил.

– И что ты с ней сделал? – спросил Джек, исключительно чтобы не молчать.

– Ничего. Она убежала.

– А это не могла быть та крыса, которую морок швырнул на слона Шаха? – вдруг вспомнил Джек.

– Могла, но он мог найти и другую, – Нил нахмурился, – я еще подумал, что крыса может быть неким знаком… в городе иногда такое бывает: незначительные вещи или события предвещают что-то конкретное. Крыса показалась мне символом грядущих неприятностей.

– Разве? С чего ты взял, Нил? – удивился Гийом.

– А тебе никогда не снились странные сны?

Тут они подошли к разветвлению. Нил повел факелом направо и налево.

– Придется разделиться: Руди, Гийом, вы идите в правый ход, а мы с Джеком пойдем налево.

Тому эта идея не понравилась.

– Подожди, давайте проверим их по очереди, не разделяясь. Если там что-то опасное, то справиться с ним лучше, когда нас больше. Одиночка станет легкой добычей.

Руди презрительно фыркнул.

– Твои Рыцари умеют драться, Джек! А твою задницу прикроет Нил. Не бойся.

– Любой из ходов может быть очень длинным. Мы потратим несколько дней, если будем изучать их по очереди, – ответил Нил, – и морок может сбежать, если выберем не тот. Разделяемся.

Джек тяжело вздохнул, но решил довериться ему. Нил был компетентен в вопросах всяких опасностей.

Дальше они пошли вдвоем.

– А какого самого страшного монстра ты побеждал? – спросил его Джек, когда ему надоело идти в тишине и темноте.

– Ледяного великана.

– Ого! Они опасны?

– Очень. Маленькие воруют скот и домашних животных, взрослые – людей.

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы съесть, – Нил бросил на него взгляд через плечо, – человек – более легкая добыча, чем лесной зверь. Если не вооружен, конечно. Ледяные великаны любят селиться поближе к деревням и постепенно съедают все их население, если местные не устроят охоту или не получат помощь от героев. Нас с Хьюго на него отправила госпожа Волшебница. Это было очень опасно, но мы были ближе всех к той деревне. Если бы она направила более подготовленный отряд, но позже, то некого было бы спасать.

Джек похолодел.

– Но почему люди не сбежали оттуда?

– Потому что это – верная смерть. В домах можно спрятаться и перебить свой запах, а на открытом пространстве ледяной великан легко догнал бы и убил абсолютно всех.

Джека затрясло.

– Они ведь не нападают на города?

– Нет. Не бойся. Хм, путь опять раздвоился. Куда пойдешь: направо или налево?

– Эй, ты обещал меня защищать! Не вздумай меня тут бросать! – возмутился Джек.

Нил коротко вздохнул.

– Ты – самый сильный в нашей группе, Джек. У тебя волшебный меч и доспехи. И ты не можешь погибнуть здесь.

– Это всего лишь теория! Я не хочу проверять ее на себе!

– Джек, ты – Прекрасный Принц.

– И это такая же случайность, как проклятье Воронов, – огрызнулся Джек, – я просто влез не в свое дело и огреб проблем. Ты же знаешь, что я не воин. Пойдем вместе.

– Здесь хорошая слышимость. Если увидишь монстра – кричи. Я тут же прибегу на помощь. Ты можешь атаковать его своей магией. Ты же справился с Рейвеном. Неужели какой-то монстр может быть опаснее?

– Я тогда запаниковал!

– Не сомневаюсь, эта реакция спасет тебя и здесь. Я пойду направо. Твой проход левый.

Нил ушел. Джек заскрипел зубами и поплелся в левый проход.

Чертовы Рыцари, совсем перестали им дорожить! Может, оштрафовать их за такое поведение? Но тут Джек вспомнил, что даже не платит им жалованье и устыдился. Поди найди таких сильных и верных защитников забесплатно! Эх, а Льюис был прав: нельзя все проблемы решать деньгами, есть те кому они не нужны. Стоило выучить другие способы решения проблем.

Впереди раздалось шуршание и громкий писк. Оно быстро приближалось. Джек окаменел.

– Спокойно, это всего лишь крыса. Только крыса и ничего боль… ааааа! Нил! Сюда, скорее!

К чести Нила тот оказался рядом уже через полминуты.

– Что случилось?

– Монстр! – Джек указал на того дрожащей рукой.

Нил опустил взгляд на жуткое существо, состоящее из десятка сросшихся крыс. Оно не доставало им даже до колена и тихо копошилось в углу, полностью игнорируя Джека.

Нил хмыкнул.

– Формально ты прав: это действительно монстр. Крысиный король. Но он не опаснее десятка обычных крыс. Хьюго посылал меня зачищать от них фермы лет в семнадцать. Крупные собаки их рвут на раз-два.

– У нас нет здесь собаки, если ты не заметил, – нервно ответил Джек, – убей его!

Нил вынул метательный кинжал, прицелился и бросил его в шевелящуюся кучу. Раздался громкий писк и все стихло. Кинжал вернулся в руку Нила.

– Вот и все. Бить надо в центр, – он развернулся и пошел обратно.

Джек вгляделся в темноту впереди. Шорох многочисленных крысиных лапок привел его в ужас, а новый писк был намного громче предыдущего.

– Нил, вернись, здесь еще один!

– Джек, просто пни его или ударь мечом.

– Ему это не понравится, а мне – не поможет. Нил, ты мне нужен. Очень сильно нужен!

Нил тяжело вздохнул и вернулся. Замер, вместе с Джеком разглядывая крысиного короля, упирающегося десятком огромных голов в потолок. Все они недобро попискивали и принюхивались.

– Какого черта он такой большой? – севшим голосом спросил Джек. – И как такую тварь может порвать собака?

– Такую не может. Они не должны вырастать до подобных размеров. Это явно темная магия. Вот почему госпожа Волшебница говорила об опасности, – напряженно ответил Нил, держась за эфес меча, – здесь драться нельзя, слишком узкое пространство для маневра. Джек, медленно отступаем. Если я велю бежать – бежим. Но не раньше, иначе он тут же нападет.

У Джека задрожали колени и он медленно попятился назад.

Спокойно и тихо, только без паники, Нил рядом, он убьет этого монстра…

И тут крысиный король атаковал.

Джек бежал так, как никогда в своей жизни. У одного из прошлых разветвлений он столкнулся с Руди и Гийомом.

– Что случ…

– Вперед! Бегом! – крикнул Нил и они мгновенно подчинились.

Наконец, они оказались в просторном проходе. До выхода из катакомб оставалось всего ничего, но Нил схватил его за плечо, останавливая.

– Драться будем здесь! Готовься!

– Ты издеваешься?! Давайте лучше сбежим! – взвыл Джек.

– Ни хрена себе тварюга! – почти с восхищением выдохнул Руди, оглядывая крысиного короля. – Никогда таких не видел!

– Будьте осторожны! – крикнул Нил. – Мы должны уничтожить монстра, пока он не выбрался наружу! Используйте оружие дальнего боя!

Гийом выстрелил из арбалета и уничтожил одну из голов, но на ее месте тут же выросла другая. Монстр пошел в атаку и расшвырял Рыцарей. Джек метнулся в угол, но теперь крысиный король был между ним и выходом. Джек чуть не застонал: ну почему он кинулся в эту сторону?! Как теперь сбежать?!

Рыцари бросились в бой. Они неплохо сражались и их волшебные доспехи отлично их защищали, но одолеть чудовище не получалось.

– Нил, он не подыхает! Как его убить?! – заорал перепачканный в грязи Гийом, в очередной раз поднявшийся с земли.

– Нужно ударить в тело, в центр!

– Он его защищает! – яростно рыкнул Руди, ударом цепа снося три крысиные головы, но получая укусы от нескольких других. – Нам не хватает силы!

Нил сжал зубы.

– Джек, ударь его магией Прекрасного Принца!

Тот поднял дрожащую руку.

– Не могу! Он же на меня нападет!

– Не нападет, если ты его…

Крысиный король снес Нила и бросился на Джека.

Тот взвыл, рухнул на корточки и закрыл голову руками.

Если ее откусят, ему никакая магия не поможет прирастить ее обратно!

– Джек, берегись!

Он рефлекторно поднял голову и увидел десяток оскаленных крысиных морд, тянущихся к нему. А секунду спустя его закрыл своей спиной Нил, всадив меч в крысиного короля по самую рукоять.

Монстр конвульсивно задергался и круглые глаза крыс помутнели. Головы безжизненно повисли, а тело рухнуло на пол.

А потом он взорвался сотней живых черных крыс, в панике убегающих прочь. Для Джека, чье сердце чуть не остановилось от страха, это стало последней каплей. Он бросился на выход, даже не оглянувшись на своих Рыцарей и судорожно сбрасывая с себя крыс.

Снаружи его ждали Льюис и Волшебница, сидящие в нескольких метрах друг напротив друга. У последней на коленях лежала раскрытая волшебная книга.

Джек бросился к Льюису. Тот вскочил и встревоженно оглядел его.

– Что случилось? Вы видели… сейчас, секунду… Р. Хэрринга? Он был там?

– Нет! Крысы! Ненавижу крыс! И подземелья!

Волшебница захлопнула книгу и встала.

– Темная магия рассеялась. Ее источник уничтожен. Где Нил?

Джек содрогнулся и обернулся назад.

Из подземелья за ним никто не вышел.

***

Льюис отпаивал дрожащего Джека горячим чаем.

– Это просто ужас: я открываю глаза, а эта тварь почти откусила мне голову! До сих пор стоит перед глазами! А потом меня засыпало крысами и они бежали по мне своими маленькими лапками!

Джек задрожал, вспоминая пережитое.

Льюис сочувственно коснулся его плеча:

– Все хорошо. Ты в безопасности.

– Ни за что больше не полезу в подозрительные норы!

– И правильно. Это слишком рискованно.

Гийом, которому Волшебница исцеляла раны, не выдержал:

– Вот же трус, а! Как можно быть трусом при твоей-то силе?!

– Так и можно! Меня чуть не сожрали!

– Да на тебе ни царапины нет! Это нам досталось, тебя же защищала магия волшебника Гая! А ты нас бросил, даже не попытавшись сразить крысиного короля!

– Это вы меня должны защищать, а не я вас! – оскорбился Джек. – Я вас за этим нанимал! Моя задача была спасти город и освободить людей! И я ее выполнил!

– Гийом, хватит, – коротко велел Нил, – в чем-то Джек прав: тащить его туда было глупостью.

– Но почему? – озадаченно спросила Волшебница. – Принц Джек – главный защитник города. Он должен быть смелым человеком. Дайте-ка я взгляну, может его заколдовали? Хм, нет. Что вообще происходит?

– Еще бы мы сами понимали, – скривился Руди, – Джек стал Прекрасным Принцем, хотя совершенно не годится на эту роль. А мы разгребаем последствия. Между прочим, нам пришлось добить всех крыс, чтобы морок не собрал из них монстра заново. Ты мог бы сделать это одним движением, но был слишком занят бегом и визгом.

Джек сгорбился.

Черт. Агата его засмеет, когда узнает. А Гийом и Руди позаботятся о том, чтобы весь город услышал о его позоре. Трусливый Принц боится крыс и визжит, как девица, когда их видит. Он до конца жизни от насмешек не отмоется.

– Перестаньте, – неожиданно резко вмешался Льюис, – господа Рыцари, вы кое-что забываете: Джек никогда не стремился стать Прекрасным Принцем. Он получил эту силу, потому что не смог пройти мимо человека, попавшего в беду. Никто не предупреждал его о грядущих пожизненных опасностях. Джек – не воин и не обязан им быть. А вот вы стали его Рыцарями добровольно. Так проявите хоть каплю уважения и не оскорбляйте вашего господина в лицо. Принц Джек спас наш город от куда более крупной опасности: от бесконечных сражений Воронов и Рыцарей. Если бы не он, мирного договора между нами не существовало бы. На своем поле боя Джек обошел вас, как младенцев. А вы и дальше гордитесь победой над крысами.

Джека, испытывающего сильнейшее унижение, немного отпустило. Удивительно, но Льюис всерьез рассердился, защищая его. Все-таки он был потрясающим другом.

Руди нехорошо покосился на него, но ничего не сказал. Гийом зашипел, как гадюка, которой наступили на хвост и уже собирался ответить, но Нил стиснул его плечо:

– Все, хватит. Принц Джек взял нас в катакомбы для своей защиты и уничтожения монстра. Мы это сделали. Морока там не было, но он объявится где-то еще. В следующий раз пойдем втроем.

– Ты словно рожден для подвигов, Нил, – неожиданно заулыбалась Волшебница, – не дрогнул сам и спас своего господина. Никогда не устану наблюдать за твоими победами.

Тот улыбнулся в ответ.

– Я с детства мечтал бороться со злом и защищать людей. Наверное, такова моя судьба.

– Несомненно. Предназначение есть предназначение. Мы все рождены для своих ролей и должны исполнять свой долг с гордо поднятой головой. Уверена, Принц Альвар был таким же.

Потом она посмотрела на Джека, разочарованно вздохнула и поджала губы.

– Мне пора. Нил, я свяжусь с тобой, если найду новый источник темной магии. Рыцарь Гийом, Рыцарь Рудольф, благодарю за вашу службу. Всего доброго.

– И вам.

Она ушла, а за ней потянулись все трое Рыцарей. Джек и Льюис остались вдвоем.

– Ты это видел? Она меня тоже осуждает! – возмутился Джек. – Я ведь ни капли не похож на Принца Альвара, на него скорее Нил смахивает! А я, значит, должен вести себя, как каменный истукан, когда на меня крысы падают!

– Не переживай. Знаешь, мне кажется, госпожа Волшебница довольно высокомерна. Она симпатизирует героям без страха и упрека, как Нил Янг, но будто забывает, что люди имеют разные характеры, а не делятся на героев и злодеев. Полагаю, это специфика ее профессии.

Джек помрачнел.

– Ее предок умер, отдав свою силу Прекрасному Принцу. Наверное, она хотела увидеть настоящего героя, чтобы эта смерть не была бессмысленной. Такого, как Альвар. А тут я – Трусливый Принц, боящийся крыс.

Льюис сделал глоток чая, посмаковал его и заметил:

– Я не хочу плохо отзываться об этом человеке, он, несомненно, был достойным Прекрасным Принцем. Но есть один важный момент, который ты упускаешь. Принц Альвар получил огромную силу и был подходящим для нее носителем. Он стал первым Прекрасным Принцем нашего города. Ты станешь последним. И для этого тебе не нужно убивать монстров. Мы с тобой защищаем наш город по-своему.

Джек повеселел.

– Ты прав. Хорошо иметь умных друзей! Подобное притягивается к подобному, да?

Льюис рассмеялся.

– Именно! Пойдем погуляем? Тебе нужно отвлечься.

– Пойдем. Кстати, знаешь о чем я подумал? Скоро эту ношу снимут с нас обоих и тогда никто не сможет обвинить меня в том, что я – плохой Принц. Ведь если не будет Великого Ворона, то и Прекрасный Принц будет не нужен.

Глава 30. Свойство принцесс

Агата была абсолютно и безбрежно счастлива.

Все ее желания вновь сбывались: она любила и была любима, Джек баловал ее и носил на руках, весь город говорил о ней, как о невесте Прекрасного Принца и это подпитывало ее тщеславие. Ей все завидовали! Кроме разве что Сюзанны, искренне не понимающей, что все это могло достаться ей, стань она принцессой Джека. Правда, услышав о карлике-мороке, чье уничтожение исполнило ее заветное желание, Агата пришла в ужас. Выходит, она действительно украла идеальную судьбу Сюзанны, оставив той свою, обычную! Отняла ее принца! Но смех подруги развеял эти страхи.

Сюзанна была счастлива. Она занималась любимым делом и вышла замуж за того, кого сама выбрала. Никто не пострадал. Их счастье было преумножено, а не разделено. И никто ни о чем не жалел: ни Сюзанна, ни Джек, ни Агата, ни Нил.

Она снова фантазировала, придавая излишнюю значимость маленькому городскому чуду. Корона всего лишь дала ей повод поговорить и помириться с Джеком. Город помог им, но не сделал Агату особенной. Принцесса – невеста принца, вот и все. А карлик-морок просто рассыпался зелеными искрами, а не исполнил ее желание.

Она выбросила эти мысли из головы и продолжила наслаждаться жизнью.

Они с Джеком виделись часто, но недолго: оба были заняты на службе. Времени им не хватало, зато всегда было о чем поговорить. Труды на благо города и Воронов давали им ощущение общего, важного дела, к которому они оба были причастны, и чем гордились. Но в этом были и минусы: труды эти никогда не заканчивались. Однажды господин Льюис поручил Агате решить очередной конфликт, связанный с одним из Воронов. По дороге на встречу с ним к Агате прицепился скучающий Рассел:

– Эй, камушек, стой! Дело есть!

– Мне некогда, я работаю.

– Тю! Перетрудилась вся. Пять минут бывшему парню уделить не можешь.

– Мы с тобой встречались одну неделю, – процедила Агата, – говори быстро, чего тебе?

Рассел уже открыл рот, но вдруг взглянул ей за спину:

– Эй, старик Фуше, что ты там мнешься? Спросить чего-то хотел?

Агата обернулась и увидела совсем старого Ворона-астронома, на лекции которого когда-то ходила вместе с Сольвейном. Ему было под восемьдесят и он был настолько дряхлым, что казалось, мог рассыпаться от одного толчка.

– Добрый день, – едва слышно поздоровался он, – я жду госпожу Милн. Но вы говорите-говорите! Уверен, ваше дело важнее моего.

– Чушь! Великий Ворон послал меня разобраться с вашей проблемой. Рассказывайте, – отрезала Агата, – а ты подождешь.

Рассел фыркнул.

– Ладно, пропущу старика вперед. А то помрет еще, не дождавшись.

– Благодарю, – все так же тихо ответил старый астроном, – дело в том, что я хотел бы вернуться в свой дом. Я не был там больше десяти лет и теперь в нем кто-то живет. Я не знаю, как сказать им, что дом – мой.

– Вот мерзавцы! Отняли чужой дом! – возмутилась Агата. – Пойдемте к ним немедленно! Рассел! Ты идешь с нами и если дело дойдет до прямого конфликта, защищаешь господина Фуше, пока я слетаю за стражей.

– Раскомандовалась, – хмыкнул тот, – так и быть, но ты будешь мне должна.

– Не буду. А вот если не поможешь, расскажу об этом господину Льюису.

– Стерва. Пошли уже.

Они добрались до дома господина Фуше и вошли во двор. На них тут же залаяла собака, с которой играли трое детей. Старший заорал:

– Мам! Опять этот старик пришел!

В окно выглянула плотная, румяная женщина в кухонном переднике.

– Ох, сейчас, сейчас! Микке, иди сюда! Данне, принеси старику стул! И повежливее, не позорьте меня!

Дети засуетились и минуту спустя перед господином Фуше стоял табурет.

– Садитесь, пожалуйста! – четко сказал один из детей и изобразил нечто похожее на поклон.

– Кушайте, пожалуйста! – добавил второй, протягивая кусок пирога и кружку какого-то напитка.

Господин Фуше растерянно помотал головой.

– Что вы, я не могу…

– Мам, он не хочет есть!

– Кушайте, не стесняйтесь! – крикнула женщина, вновь выглядывая в окно. – Лишних денег у нас нет, но накормить нуждающегося – святое дело! Можете отдохнуть у нас сколько нужно! Микке, ты что на солнцепеке стул поставил? Ой, дурак! В тень отнеси, под дерево! Садитесь, отдыхайте!

Рассел прыснул.

– Во дают! Ворона кормить вздумали!

– Мам! Этот нищий – Ворон! – хором заорали дети.

– А? Несите пирог и сбитень обратно, я сейчас выйду!

Господин Фуше умоляюще уставился на Агату.

– Прошу вас, объясните все сами. Я не знаю, как сказать этим добрым людям, что я пришел отнять их дом.

Женщина вышла во двор и удивленно оглядела всех троих. В ее глазах не было ни капли страха.

– Вот те на, а я думала вы милостыню просить пришли! Так что вам нужно? И вы двое, кто такие?

– Я – Агата Милн, секретарь Великого Ворона и невеста Принца Джека, – сообщила та, – это Рассел, боец. Мы здесь, чтобы решить проблему господина Фуше.

После ее рассказа у женщины вытянулось лицо. Она всплеснула руками.

– Да быть того не может! Мы здесь десять лет уже живем, дом выкупили в магистрате, все чин по чину, хозяин-то умер! Где же вы были-то все это время?

– В убежище Воронов. Я редко его покидал, не в моем возрасте куда-то летать, – пробормотал тот, – все что нужно мне молодежь приносила. Великий Ворон распорядился обо мне позаботиться. А теперь велел всем в город возвращаться. Как проклятье снимут, так мне негде жить будет.

Женщина заметалась.

– А… подтвердить вашу личность кто-нибудь может? Нам соседи говорили тут старый астроном жил, но умер давно.

– Господин Фуше и есть этот астроном, – пояснила Агата.

– Соседей надо позвать, – бросил Рассел, – погоди, сейчас их приведу.

Соседи дружно опознали господина Фуше, но так же дружно заявили, что он – мертв.

– Финеас, я же занимался с твоими детьми математикой и астрономией, – тихо напомнил господин Фуше, – бесплатно, потому что им очень хотелось, а денег у тебя не было.

Тот скривился.

– Ты живой тогда был, а теперь ты – Ворон! Вороны – мертвецы!

– Верно! Тебя даже магистрат признал мертвым, раз дом твой продал, – поддакнула немолодая женщина.

– Ингрид, я ведь поддержал тебя, когда ты овдовела. Неужели ты забыла? – спросил господин Фуше.

– А я тебя не дала убить, когда ты проклятье получил! – сердито ответила та. – Попросила мужчин отпустить тебя, а не держать до прихода Рыцарей. Но в соседях я хочу видеть нормальных людей, а не проклятых. Теперь это дом Карлы и ее семьи. Уходи отсюда.

Новая хозяйка дома вскинулась.

– Да что же вы за люди-то такие подлые?! У человека беда, а вы его добить решили! Живого мертвым объявили! Бессовестные! А ну прочь с моего двора! Ни краюхи хлеба, ни щепотки соли таким извергам больше не дам! И не просите!

Те, ворча и ругаясь, ушли. Карла схватилась за голову.

– А что же нам делать-то теперь? Нас тут семеро, живем давно, все деньги в дом вложили: своими руками все отремонтировали, мебель новую купили! Что же нам на улицу теперь идти?

– Нет-нет, что вы! Госпожа Милн сейчас все решит, – успокоил ее господин Фуше, – она в магистрате служит, наверняка придумает, как нам уладить эту проблему.

– Ох, слава богу! А я уж испугалась! Так что делать-то будем? – простодушно спросила Карла.

Агата замялась.

– Я… эм…

– А давайте кого-нибудь из соседей объявим мертвым и на улицу выгоним, – бодро предложил Рассел, – а его дом старику Фуше отдадим.

– Как это? Разве ж такое законно? – растерялась Карла.

– Так ведь это они во всем виноваты. Пусть расплачиваются, – неприятно ухмыльнулся Рассел.

– Хватит чушь нести, – заткнула его Агата, – я решу этот вопрос, но мне потребуется время. Благо оно у нас есть. Проклятье еще не сняли.

– А что за проклятье-то? – спросила Карла. – Десять лет тут живем, все о нем болтают, о Воронах, о серебре каком-то странном. А мы и не видели ничего дурного, все тихо да мирно. Великий Ворон он кто такой?

Господин Фуше посветлел лицом.

– Ох, он – удивительный человек. Добрый и справедливый. Телескоп мне вернул и астрономией интересовался. Голубушка, я вам с удовольствием о нем расскажу, если позволите пройтись по дому. Хоть погляжу на него, стен коснусь.

– Конечно-конечно! И чего мы на жаре стоим? Войдем в дом. Молодые люди, вы с нами?

Агата покачала головой.

– Нет, я немедленно займусь вашим делом.

Правда с какого конца за него браться она пока не понимала. Выгонять людей, которые честно купили дом и жили в нем было немыслимо. Но и оставлять старого астронома на улице никак нельзя: куда он пойдет, когда снимут проклятье? Что же делать?

Рассел покосился на нее.

– А Бломфилд вернул себе свой дом, который его сын с женой продали.

– Что? Как?

– Попроси по-хорошему, расскажу, – ухмыльнулся он.

– Больно надо. Я сама спрошу у Бломфилда, – Агата раскрыла крылья и взлетела.

– Ха! Ничего он тебе не скажет, он тебя ненавидит и вечно грязью поливает, – Рассел взлетел за ней.

– Что? С какой это стати?

– Так ты же отняла его место возле повелителя и поймала на воровстве. И вечно мешала наживаться. Нет, ничегошеньки он тебе не выдаст, придется меня просить, – развеселился Рассел.

– Это мы еще посмотрим.

Бломфилд действительно долго издевался над Агатой, доведя ее до белого каления, но когда она пригрозила пожаловаться Джеку, чтобы тот вышвырнул паршивца из торговой гильдии, тут же стал деловитым:

– Это же совсем просто: я воспользовался связями и доказал, что дом продан незаконно. Сходите в магистрат, соберите нужные бумаги и дом вернут его настоящему хозяину, а захватчиков выселят.

– Но они живут там десять лет и много вложили в дом, – нахмурилась Агата, – магистрат вернет им деньги?

– Нет, конечно. Но если хотите, чтобы в доме осталась та семья, то пусть астроном подпишет отказ от претензий в обмен на компенсацию: дом в другом месте. В кварталах бедняков полно брошеных лачуг. Покажите ему что-нибудь поприличнее, подсуньте бумаги, а потом ему некуда будет деваться: въедет в жилье, как миленький. Ему недолго осталось, он, может до снятия проклятья и не доживет.

Агату затошнило.

– Вам не надоело мошенничать? Вы же вечно из-за этого получаете одни проблемы.

Бломфилд рассмеялся.

– Мне, в отличие от тебя, девочка, не досталось хорошенькое личико. И удачно выйти замуж я не могу. Приходится использовать мозги.

Агата бросила на него презрительный взгляд.

– Человека, который стремиться попасть за решетку, не назовешь умным. Я решу эту проблему без обмана и подлостей.

– Удачи. Когда надоест выделываться, можешь поплакать на плече у Принца Джека. Он легко со всем справится.

Агата сжала зубы и ушла.

Она действительно могла попросить Джека о помощи в любой момент, но здесь стоял вопрос ее профессиональной гордости. Она стала секретарем и помощницей господина Льюиса не за красивые глаза и всегда служила на совесть.

– А я знаю, как решить эту проблему, – безмятежно сообщил Рассел.

– Как?

– Попроси по-хорошему, скажу.

Агата нахохлилась.

– Ты же видел, там у людей беда. Может, хватит придуриваться?

– А может хватит быть высокомерной стервой? Думаешь, ты лучше других? Так я помню какая ты: подарки наши в кучу сгребала и с Бернардом ради них флиртовала. Тогда мы тебе все нравились: кокетничала и целовалась, что со мной, что с Патриком. А как под Принца легла, так совсем нос задрала. Вместе с подолом. Недоторогу из себя строить начала, а сама законченная шлю…

Агата отвесила ему пощечину.

– Пошел к черту, неудачник! Катись в свой кабак или архитекторов на крыши таскай! На большее ты все равно не способен, тупень: назвать шлюхой девушку, которая с тобой не спала, значит расписаться в собственном ничтожестве! С таким как ты только Сюзанна может болтать, да и то из жалости!

Рассел покраснел от злости.

– Пошла ты! Ни хрена у тебя не выйдет, дура!

Он взлетел и умчался прочь.

Агата фыркнула, как рассерженная кошка.

Наконец-то убрался. Можно было нормально работать.

Правда, ничего толкового из этого не вышло. Агата прочитала законы и даже поговорила об этом с отцом, но тот подтвердил ее вывод: кто-то в любом случае останется на улице и магистрат не будет никому ничего компенсировать, ведь в те времена Вороны считались мертвецами и дом был продан законным образом. Так что скорее всего он останется новым жильцам, а старый астроном ничего не добьется. Господину Льюису Агата ничего не сказала: не хотела сдаваться так рано. Выход должен был найтись!

Но не находился.

***

Проблемы возникли и с другой стороны, причем, весьма неожиданной. Однажды Джек повел Агату в театр на новую и очень популярную постановку, где они оба, с удивлением, узнали, что она о злом и жалком Прекрасном Принце, похитившем чужую девушку и подсунувшем ей зачарованные рубиновые серьги. Девушка была Воронессой и Принц посадил ее в золотую клетку, выпуская лишь на прогулки с собой, чтобы похвастаться ее черными крыльями перед деловыми партнерами. Сам Принц был черноволосым и кудрявым, и просто купался в золоте, но при этом его жадность была немыслимой. Чтобы спасти девушку, ее возлюбленный, простой скромный поэт, жертвовал жизнью, после чего девушка обличала Принца и того с позором изгоняли из города, а сама она произносила прочувствованный монолог о навеки потерянной любви.

Агате понравился бы этот сюжет, если бы она не узнала в нем Джека и себя. Тот тоже узнал и заметно расстроился. Похоже, образ жадного труса ударил по его самооценке. Агата утешала его весь вечер и успешно с этим справилась, но на следующий день полетела скандалить с автором постановки. В убежище она его не застала и расспросив знакомых рванула в дом к Джейн Норридж.

– Этот мерзавец здесь? Впусти меня! – потребовала она.

– Ох, я знала, что этим все закончится, – хмыкнула Джейн, – проходи. Только не вздумай драться, не то я стражу позову.

Агата сбилась.

– Он Ворон и я Воронесса. Это не будет нарушением мирного договора.

– Это будет дракой. Получишь штраф или в камере будешь ночевать.

– Пропускай давай.

Сольвейн сидел за столом, над исписанными листами.

– Я не думаю, что стоит делать продолжение, оно не впишется… ой! Здравствуй, Агата.

– Здравствуй, – процедила она, – Сольвейн, как ты мог? Я думала ты – благородный человек, ты так красиво ушел, а теперь исподтишка меня позоришь!

– Неправда! – возмутился он. – В пьесе я описал тебя заколдованной и ни в чем невиновной! Твоей героине сочувствуют, а не осуждают ее!

– А Джека зачем опозорил?

– Может затем, что он разрушил наше счастье? – Сольвейн скрестил руки на груди. – Он – отвратительный человек, Агата. Я искренне надеюсь, что ты не пожалеешь о решении выйти за него замуж. Он запрет тебя в золотой клетке и сделает несчастной. Я в этом уверен.

– Чушь! Отмени эту дурацкую постановку!

– А вот этого он сделать не сможет: деньги на нее дала владелица театра, она же решает что и сколько ставить, – сообщила Джейн, – пьеса Сольвейна привела ее в полный восторг. И он сам тоже.

Сольвейн заулыбался.

– Маргарита такая умная, тонко чувствующая и очаровательная женщина! Я еще ни с кем не чувствовал такого глубокого единения и взаимопонимания.

Агата застыла. Джейн прикрыла лицо рукой и давилась смехом.

Похоже долго страдать по потерянной любви Сольвейн не умел и хранить ей верность до конца жизни не собирался. Помучился, погрустил и продолжил ухаживать за женщинами, как ни в чем не бывало.

Это было хорошо и правильно, но Агата испытала некоторую досаду по этому поводу. Ее что так легко заменить? Разве она не была особенной для него?

Ай, неважно! Хватит об этом думать!

Она откашлялась.

– Сольвейн, я рада, что ты нашел себе новую возлюбленную и больше не грустишь, но…

– И не только! После нашего разрыва я направил всю свою горечь в написание стихов и этой пьесы, – перебил ее тот, – а Джейн убедила меня издать их и предложить театру, как постановку. И знаешь, что? Все мои работы вдруг стали популярны! Я получаю с них хорошие деньги, представляешь? Теперь я спокойно могу зарабатывать себе на жизнь и не пропаду, когда снимут проклятье. И все это благодаря тебе!

Агата опешила.

То есть Сольвейн стал благополучным и успешным после того, как она его бросила? А с ней у него все было плохо? Да как так-то? Это она его тянула на дно или он занялся своим развитием просто от скуки?

Джейн хрюкнула от смеха, а затем расхохоталась в голос.

– Это не смешно! – обиделась Агата.

– Смешно. Но и неприятно, правда? Надеюсь, ты не думала, что Сольвейн будет страдать до конца дней после того, как ты променяла его на богача? Ты видно забыла, что по прекрасному Сольвейну сходит с ума половина города. Все воронопоклонницы считают тебя сумасшедшей.

Агата стиснула зубы.

– Повеселились и хватит. Сольвейн, отмени постановку.

– Не могу и не буду, – спокойно ответил тот, – это мой акт мести трусливому, хитрому засранцу, который увел мою девушку. Тот человек был прав, я должен был поставить точку в этой истории, чтобы ее отпустить. Отомстить Принцу Джеку за его подлость.

– Какой человек?

– Обычный горожанин. Месяц назад мы столкнулись с ним во время сильного ливня и встали под крышу одного из домов. Разговорились и я рассказал, что ты меня бросила. Настроение у меня было под стать погоде: просто ужасным.

Агата растерялась.

– Погоди, какой еще ливень? Весь месяц был сухой и жаркий, дождя не было вообще!

– Был, пусть и недолго. Тот горожанин оказался отличным слушателем: сочувствовал, не перебивал, а потом посоветовал мне отомстить Принцу Джеку. Заставить его страдать, как страдаю я. И ни в коем случае не прощать, иначе боль и унижение останутся со мной до конца жизни. Он, правда, предлагал более радикальные варианты, но я же не варвар.

– Какие?

– Прилететь в его дом ночью и навредить ему физически. Утверждал, что у меня все получится, а моя девушка не захочет любить калеку и вернется ко мне. Но я ведь не бандит, чтобы так поступать. Мстить нужно было по-другому.

Агата окаменела.

– Стой, по твоим словам выходит, что ты рассказал ему все? Кто ты и кто увел у тебя девушку? И этот тип посоветовал Ворону напасть на Прекрасного Принца?

Сольвейн открыл рот и замер. Побледнел.

– Я как-то не подумал… забыл, что Джек – Прекрасный Принц. О, боже!

Джейн удивленно взглянула на них.

– А какая разница, что он – Принц?

– Большая! Это бы нарушило наш мирный договор! – выдохнула Агата.

– Он убил бы меня! Когда Рейвен напал на него, Джек его чуть не уничтожил! – Сольвейн сглотнул. – А если бы это был Принц Ричард… мне пришел бы конец моментально! Наверное, тот человек просто не знал, как и Джейн… хотя, странно, он говорил очень уверенно и ни о чем меня не спрашивал.

– А как его зовут?

– Он представился, но я не запомнил.

– А как выглядел?

– Как обычный горожанин. Когда мы закончили разговор дождь тоже закончился, он попрощался и ушел. Больше я его не видел, хотя собирался поблагодарить за совет.

– Мне пора, – коротко бросила Агата и поспешила на выход.

В голове у нее мелькали обрывки информации: внезапный дождь, который никто не видел, человек, которого нельзя вспомнить и беда, не случившаяся лишь из-за миролюбивого характера Сольвейна. Это не могло быть совпадением.

Господин Льюис внимательно выслушал ее, но покачал головой.

– Мне кажется ты ошибаешься. Это вряд ли был морок.

– Почему? Все же сходится!

– У всего этого есть нормальное объяснение: дожди в жару бывают короткими и все быстро высыхает. Ты могла не заметить его, если была чем-то занята. Сольвейн был погружен в свои страдания и просто не обратил внимания на внешность того горожанина. Месяц спустя можно позабыть имя человека, которого видел один раз. Это нормально.

– А советовать Ворону напасть на Прекрасного Принца?!

– Это уже странно, но в городе есть люди, которые далеки от нашего конфликта. Такие как Джейн Норридж или новая хозяйка дома господина Фуше. Он мог просто быть воинственным и недалеким человеком, который сам бы поступил на месте Сольвейна именно так.

Агата нахмурилась.

– Почему вы мне не верите?

– Я верю, но не в этом случае. Знаешь, что заставляет меня сомневаться в твоей идее? Поведение морока. Да, он выкидывает странные вещи, но все они так или иначе связаны с проклятым серебром или самим проклятьем. Какое дело мороку до разбитого сердца Сольвейна? И зачем ему пытаться убить Джека, особенно при условии, что сделать это могу только я? Сольвейн бы гарантированно провалился. Меня больше интересует сюжет этой постановки. Агата, а ты уверена, что твоя любовь к Джеку не вызвана магией?

– Что? Нет, конечно, с чего вы взяли? – поразилась Агата.

– Она очень внезапная и странная. Похожа на приворот.

– Ничего подобного! Джек добрый, умный и обаятельный! Щедрый, интересный, да просто отличный кавалер! Что странного в том, что я его полюбила?

– А три предыдущие девушки почему-то всего этого не замечали. Впрочем, если ты уверена, что все в порядке, то я не буду в это больше лезть, – господин Льюис пожал плечами, – кстати о странных совпадениях: Ксения дю Белле писала, что, когда Альвар Гарсиа ухаживал за ней, в городе тоже шли внезапные дожди, будто специально, чтобы он мог переносить ее на руках через лужи. Люди часто придают особый смысл самым обыкновенным вещам.

– Неудивительно. Мы же в волшебном городе живем.

– У любого волшебства должна быть своя логика. У этого ее нет. Агата, ты решила проблему с жильем господина Фуше?

– Я работаю над этим, – быстро ответила она.

Господин Льюис бросил на нее беглый взгляд.

– Мне кажется, тебе нужен помощник. Одна ты не справляешься.

– Я справляюсь! Что я делаю не так?

– Ты разрываешься между службой в магистрате и решением проблем отдельных Воронов. Мне часто не хватает тебя на рабочем месте, пока ты действуешь в городе. Боюсь, объем твоей работы слишком велик и это мой просчет. Подбери кого-нибудь себе в помощь.

Агата вспыхнула. Ее гордость была задета.

– Я все сделаю, как надо, господин Льюис! Не нужен мне никакой помощник!

– Уверена?

– Да! Я скоро закончу и проблем не будет.

– Что ж, я рассчитываю на тебя.

***

Со следующего дня Агата принялась работать в два раза усерднее, постоянно присутствовала в магистрате, а делом господина Фуше занималась с утра и вечером до поздней ночи. Она должна была найти решение этой проблемы сама! Не нужны ей никакие помощники, она не потерпит конкуренции!

Они с господином Фуше еще несколько раз прилетали в его бывший дом, где их встречали с сочувствием и надеждой. Муж Карлы, Эрик, вначале был недоволен, но увидев господина Фуше почесал в затылке, бросил: “Мда… ладно, проходи, старче, выпей с нами, раз уж не ешь. Старика на улицу выгонять, стыд-то какой! Дети, усадите гостя!”.

В доме всегда было шумно, дети Карлы и Эрика вечно носились вокруг, с воплями играя в догонялки, пока Агата пыталась посчитать сколько денег новые хозяева вложили в дом. Может хоть как-то удастся им это компенсировать? С каждым приходом “в гости” господин Фуше чувствовал себя все более неловко, пока однажды не попросил:

– Голубушка, забудьте обо мне. Ясно же ничего не поделаешь. Выгонять эту чудесную семью я не хочу: им этот дом нужнее. А я всего лишь старик. Может и не доживу до снятия проклятья.

– Как это? Вы знаете, что в город прибыла светлая волшебница? Она нас всех расколдует со дня на день. Ну, может, через недельку или месяц.

– Тогда я попрошусь на постой в церковь или в“Вина Лидии”, уж найдут для меня там угол. Но я придерживаюсь мнения пастора Брауна: снять проклятье суждено только нашему повелителю. Город не позволит вмешиваться чужой волшебнице.

Агата закусила губу. Господин Фуше был подавлен и не верил в светлое будущее. А у нее самой было такое количество планов на время, когда снимут проклятье!

Нужно было торопиться.

Однажды она вновь прилетела в дом Карлы, но по дороге ее перехватил Рассел.

– Камушек, стой! Я решил проблему.

– Я не буду тебя за это целовать или умолять о помощи, – процедила Агата, – самоутверждайся в другом месте.

– Не ной, ничего мне от тебя не надо. Я рассказал о проблеме Сюзанне и она пообещала, что в квартале, который будет построен для Воронов, первыми дома получат те, кто оказался на улице. А если проклятье снимут раньше, то господин Фуше может въехать в старый дом Нила Янга, он все равно пустует. Муженек ее не против, пообещал прислать Курта для помощи старику.

Агата смешалась.

– Но тогда он навсегда лишится своего дома!

– И что? У него будет новый. Главное, чтобы старик Фуше не остался на улице, так?

– Вообще да, но… а если он не захочет жить в том доме?

– Так давай спросим его.

Агата с Расселом спустились вниз и увидели во дворе Карлу и Эрика, сидящих на скамье под деревьями. Вокруг было подозрительно тихо.

– Что-то случилось?

– Тише госпожа Милн, не входите в дом, – замахал рукой Эрик, – старик Фуше учит наших детей астрономии. Впервые вижу чтобы эти сорванцы чем-то настолько увлеклись, что дали нам с женой отдохнуть.

Карла заулыбалась.

– Славный он. Так про звезды интересно рассказывает. Мы его старые карты и приборы из кладовки достали. Он обрадовался, как дитя, так благодарил нас, что сохранили их. И предложил урок астрономии провести. Вот ведет. А вы к нам с новостями или его в волшебный замок проводить? Поздно уже.

– С новостями. Мы нашли старику Фуше новый дом, – вмешался Рассел и быстро рассказал обо всем.

Карла с Эриком обрадовались.

– Вот и славно, что все так закончилось. А с домом мы ему поможем: вещи перевезти, прибраться, починить чего, уж не бросим бедолагу одного. Мир не без добрых людей, а в этом городе их много. Дай бог здоровья госпоже де Брисар и ее мужу.

Рассел самодовольно взглянул на Агату, которая до конца не верила, что все так легко решилось:

– Я должна поговорить об этом с господином Фуше.

– Эх, закончился наш час покоя, – вздохнул Эрик, – ладно, идите в дом.

Агата с Расселом вошли и попали на лекцию. Господин Фуше рассказывал детям о звездах, астролябиях, мореходах, определявших путь по ним и самых известных созвездиях. Агате и Расселу он указал на свободные места, приложив палец к губам. И куда только делся тишайший старичок? Перед ними стоял лектор, увлеченно и интересно рассказывающий о своем предмете:

– В истории города было несколько известных астрономов, например, Денеб Гарсиа, открывший кафедру астрономии при университете и большую обсерваторию в нем же. Я обязательно вас туда свожу, молодые люди, если ваши родители будут не против. Если откуда наблюдать за звездами, так это оттуда. Или с крыши убежища Воронов, но туда без крыльев не попасть.

– А почему у него такое смешное имя? – спросила одна из девочек.

– Денеб – это самая яркая звезда в созвездии Лебедя. Его мать, Ксения Гарсиа, тоже некоторое время была астрономом и назвала обоих детей в честь звезд, Денеб и Вега. Кстати, она могла предсказывать будущее по звездам и знакам, посылаемым городом, хоть это и считается выдумкой, – улыбнулся господин Фуше, – но если ваша судьба важна для города, он будет вам подсказывать и помогать. Хотя чаще всего это умение достается женщинам, чем мужчинам. Их предсказания выходят намного точнее.

– Почему это? Так нечестно! – возмутились хором все мальчики, а девочки засмеялись.

– Так повелось, молодые люди. Прислушивайтесь к знакам и не игнорируйте их. Первой, кто четко их озвучивал была как раз Ксения Гарсиа, вторая наместница города. Это позволило ей предупреждать многие угрозы и сберечь жизни людей. Она видела знаки во всем: во снах, в шелесте ветра, в отражении реки, в городских чудесах, которые никто не мог понять. Как звезды преображаются в созвездия, широту и долготу для знающих людей, так и знаки города для Ксении Гарсиа говорили о том, что грядет…

Агата ощутила, как ее веки тяжелеют. Она слишком мало спала в последнее время и устроившись в углу, в уютном кресле, не заметила, как задремала. Голос старого астронома звучал где-то на фоне, постепенно сменяясь чьим-то другим.

– Знаки лучше всего читают принцессы. Знаешь почему? Город помогает тем, кто не игнорирует его. Чудеса творятся не просто так, они всегда о чем-то говорят, но вот о чем? Кто такая принцесса? Та, кого любит Прекрасный Принц или Великий Ворон. Та, кто значима. Принцесса – маховик, способный запустить цепочку событий, спасти или погубить. В борьбе хозяина и защитника города любое случайное событие может принести победу или поражение. Принцесса Рамона захватила город, встав на сторону Бритта Безжалостного, принцесса Ксения его отвоевала, выставив Джозефа Победителя на арену и уничтожив врагов. Может ли принцессой стать Воронесса или Рыцарь? Легко, почему нет? Главное, не игнорировать знаки. Принцесса Сандра не желала им следовать и погубила своего брата Принца Валериана. И, конечно, нельзя нарушать правила проклятья: певичка-Воронесса Гретхен могла стать принцессой Принца Корвина, но не могла его убить, хоть и попыталась. Ничего у нее не вышло, все пошло прахом, пока не объявился Элдрик. Кэтрин могла занять место рядом с ним, если бы позволила себе узнать Элдрика получше. Иногда женщины бросают мужчин и уходят к другим, более успешным, так? Кэтрин не дала бы ему потерять голову и они правили бы городом до сих пор. И все пошло бы иначе. Но она отказалась от него и от знаков, предпочла сбежать и стать никем. Что ж, не всем простолюдинкам становиться кем-то значимым, верно? Некоторые окончат жизнь в серости, никак не влияя на происходящее.

Принцесса Агата, как поступишь ты? Тебе нравится твоя жизнь? Помни, твои желания будут исполняться только пока ты принцесса. И пока интересна городу.

– Госпожа Милн?

Агата зевнула и потянулась. Была уже глубокая ночь, дети разошлись, Рассел куда-то делся, господин Фуше с Эриком вполголоса обсуждали переезд последнего в новый дом, а Карла склонилась над ней.

– Госпожа Милн, вас проводить до дома? Город безопасный, но мало ли что. Эрик проводит, если надо.

Агата глубоко вздохнула и вдруг ощутила вкус граната на языке. Ее черную розу Джек отдал садовникам, велев вырастить куст, а из половинки граната в ту ночь сделал ей стакан восхитительного сока. С тех пор Агата мечтала попробовать его вновь и Джек обещал посадить в их саду гранаты.

– Не надо. За мной жених приедет, – легко ответила она и встала, – господин Фуше, насчет вашего дома…

– Рассел мне уже все объяснил. Я согласен. В этом месте слишком много комнат для меня одного. Но Эрик и Карла разрешили мне приходить в гости и обучать их детей, – улыбнулся тот, – мне будет чем заняться, когда повелитель снимет проклятье.

– Я рада. Господин Фуше, а знаки о которых вы говорили могут указывать на будущих Прекрасного Принца или Великого Ворона?

– Интересный вопрос для дискуссии, – оживился тот, – Денеб Гарсиа полагал, что была связь между чтецами таких знаков и Прекрасными Принцами. Его мать была тому примером: она была связана с Принцем Альваром и Принцем Джозефом. Последнего Денеб Гарсиа ненавидел и упоминал, что если бы не предсказания матери, тот не продержался бы так долго.

– А он называл ее принцессой? – затаив дыхание спросила Агата.

– Что? Нет, такого не было, – искренне удивился господин Фуше, – в жилах их семьи не было королевской крови.

В дверь дома внезапно постучали и Эрик пошел открывать.

– Госпожа Милн, ваш жених приехал!

– Спасибо. Я пойду.

– Доброй ночи, – попрощался с ней господин Фуше.

Слуга проводил ее к роскошной карете возле которой Агату ждал Джек.

– Привет. Ко мне прилетел Рассел и сказал, что ты буквально падаешь с ног и тебя надо забрать, – улыбнулся он, – за эту новость и адрес дома он потребовал золотую монету.

– Ты же ему ее не дал?

– Нет. Он получил серебряную и умчался пропивать ее в кабаке, – Джек помог ей сесть в карету, – ты действительно выглядишь утомленной. Давно отдыхала?

– Ничего, отосплюсь и все будет нормально, – Агата все еще была сонной, но одновременно взбудораженной.

Она прочитала знак города! Предсказала, что Джек приедет за ней! Значит у принцесс были особые способности и она – настоящая принцесса! У Сюзанны такого точно не было, ей город не помогал!

– А ты знаешь, что первого и второго Прекрасного Принца сделала ими Ксения Гарсиа? – поделилась она с Джеком. – Они стали героями потому что любили ее.

– А? Но Принцами становятся иначе: для этого нужно напасть на Ворона.

– Пфф, конечно же нет! Город сам выбирает будущих героев и злодеев и подсказывает кто ими станет. Нужно просто уметь читать знаки, – Агата задрала нос.

Джек рассмеялся.

– Ты веришь в предсказания?

– А ты нет?

– Неа. В Лидии мне предсказали, что я стану наследником своего отца и никогда не покину город. И вот я здесь.

– В Лидии это, может и не работает, а в волшебном городе предсказания сбываются! Он выбрал тебя Прекрасным Принцем, а господина Льюиса – Великим Вороном!

– Только ему этого не говори, – серьезно попросил Джек, – иначе выйдет, что морок специально искал аморального человека и нашел его. Льюис из-за этого переживает, но я думаю, его проклятье случайно, как и твое. А я стал Трусливым Принцем будто назло городу и Нилу, которого он “выбрал”. Боюсь, предсказания не работают и здесь. Люди просто хотят верить в предопределенность.

Агата надулась. Джек ей не верил.

– Ты противный. Отвези меня домой.

– Ну-ну, не сердись. Уже едем.

– Куда? До сожженного квартала? – Агата высунула голову из кареты. – Куда мы едем?

– Домой. Переночуешь у меня? Тогда у нас будет еще пару часиков перед сном, чтобы провести их вместе, – Джек заулыбался и поцеловал ей руку, – а утром выпьем кофе перед службой и поболтаем.

– А ты ко мне ночью в спальню не придешь? – подозрительно уточнила Агата.

– Ни в коем случае! Я помню каково это получать когтями по лицу.

Агата хихикнула.

– Вот и молодец. А будешь плохо себя вести, я предскажу тебе что-нибудь дурное. Например, встречу с огромной крысой. Или ссору с твоими Рыцарями.

Джек вздрогнул.

– Тебе Льюис рассказал?

– О чем?

– То есть, ты не знаешь?

– Чего?

– Забудь. Никаких больше крыс и ссор, – он глубоко вздохнул, – предскажи мне лучше что-нибудь хорошее.

Агата изобразила задумчивость.

– Тебя поцелует красивая девушка.

– Когда? – оживился Джек.

– Прямо сейчас.

Они принялись увлеченно целоваться и Агата отвлеклась от мыслей о знаках. Но для себя решила быть внимательной, чтобы не пропустить их. Только вот кому о них сообщать, если Джек ей не верил, а господин Льюис… тоже не верил. К Сольвейну явно приходил морок и пытался погубить его. И одна лишь Агата это поняла.

Что она четко запомнила из своего сна: знаки нельзя игнорировать, иначе город отвернется от нее, а Джек или господин Льюис окажутся в опасности. Но она не совершит ошибки и не сгинет в серости, как девушка, отвергшая Великого Ворона Элдрика. Ее город будет любить и продолжит исполнять ее заветные желания.

На следующий день она отчиталась господину Льюису об успехе, выслушала похвалу и вновь вошла в нормальный рабочий ритм. И все было просто чудесно, пока не прилетел Рассел и не потребовал вознаграждения за решенную проблему:

– Я все сделал за тебя, а ты не справилась. Кого за это полагается поблагодарить?

– Сюзанну и Нила. Это ведь они решили проблему и отдали свой дом господину Фуше, – едко ответила Агата, – а ты примазался к чужому успеху. Так чего же ты хочешь?

Рассел стиснул зубы.

– Я тоже хочу стать помощником господина Льюиса. Пойдем к нему. Расскажи, как я тебе помогал и насколько был полезен.

Агата опешила, а затем расхохоталась.

– Ты? В помощники Великому Ворону? С твоей-то ненадежностью?

– С чего это я ненадежен?

– Может с того, что воровал золото и высасывал пьянчуг в кабаке? Ты даже вышибалой не смог нормально служить, тут же принес неприятности! Куда ты лезешь?

– Да пошла ты! – Рассел вспыхнул. – Сколько тебе не помогай вечно задницей поворачиваешься, высокомерная стерва! Принцессу из себя строишь! Только вот настоящие принцессы так бы себя не вели, а тебя твой принц скоро бросит, как получит от тебя все, что пожелает! И женится на нормальной девушке, такой, как Сюзанна!

– Сюзанна замужем, идиот! А ты продолжай вести себя, как кусок дерьма, чтобы люди сразу видели какой ты! Ничтожество!

Рассел обматерил ее, плюнул Агате под ноги и улетел.

Она гневно фыркнула. Жалкий ублюдок! В помощники господина Льюиса метит! Да кому он нужен? Один раз пользу принес и уже мнит себя королем, а сам истерит и сквернословит! Да что б он сдох!

Кто-то усмехнулся и Агата нервно оглянулась. Она услышала обрывок разговора каких-то людей, идущих поодаль:

– ...просто пешка. Пешкам не стоит привлекать к себе внимания: тогда их пустят в расход. Но кого-то же надо? Пусть будет он, если принцесса хочет. Я возьму на заметку.

– А Патрик?

– Пока не знаю. Посмотрим. Честно говоря, он скучноват. Ни драмы, ни злости, ни особых отношений с кем-то… пешка-невидимка. Нет, пока не вижу смысла.

У Агаты перехватило дыхание. Ей показалось? Ведь показалось же? Это не может быть знаком! Она ведь просто подумала в сердцах и даже ничего не сказала вслух! Рассел же не пострадает из-за ее глупого желания?

Нет, чушь! Его имя даже не прозвучало. И мало ли в городе парней по имени Патрик? Те двое обсуждали шахматы, а не людей! А Рассел сумеет защититься, он боец, в конце концов!

Этого мало. Если она увидит еще знаки, связанные с опасностью для него, тогда и поверит. И поможет этому болвану, чтобы не погиб.

Нужно просто быть внимательнее.

Глава 31. Конфликт

В первый раз на Рейвена напали трое. Он не придал этому значения: избил недотеп, не узнавших Ворона, несильно обжег их чернильным пламенем и постарался напугать, но с этим получалось все хуже и хуже. Его почти перестали бояться из-за красивого лица и мирной обстановки в городе. Он даже забыл “украсить” их рожи кровавыми шрамами от когтей и высосать из них жизненные силы: так привык питаться в парках, что перестал смотреть на людей, как на еду.

Во второй раз его подкараулили шестеро и все было намного серьезнее: паршивцы хорошо вооружились и атаковали без предупреждения и требования отдать кошелек. Вернее, попытались атаковать, потому что Рейвен сразу же взлетел и оказался вне их досягаемости.

Арбалета ни у кого не нашлось.

– Эй, ты, спускайся!

– Ага, сейчас, – ухмыльнулся Рейвен, – сам ко мне поднимись!

– Тебе некуда бежать! Мы тебя все равно найдем!

Он расхохотался.

– Я – стражник, идиоты! Я сам вас найду!

– Спускайся! Или обоссался от страха?!

Рейвен шкодливо ухмыльнулся и расстегнул штаны.

– А хорошая идея, между прочим. Давайте-ка проверим насколько я меткий, а вы – быстрые.

Сухим не ушел никто.

Когда вопли и проклятья стихли вдали он застегнул штаны и полетел в убежище, давясь от смеха. Этой историей стоило поделиться. Назавтра он рассказал ее знакомым стражникам и те искренне хохотали над незадачливыми грабителями. Хотя Марк уточнил:

– А почему ты не арестовал первых трех? Сейчас бы отбывали наказание.

– Да ну их. Время еще тратить.

– А те кто напали на тебя во второй раз случайно не те же бандиты, но только с дружками? Тебя кажется не собирались грабить. Похоже на месть.

Рейвен пожал плечами.

– Я не запомнил их лиц.

– А зря. В последнее время возросло число грабежей и убийств. Похоже появилась новая банда, да не одна, а несколько. Нам все равно придется с ними разбираться, – нахмурился Марк, – если это повторится, попробуй кого-нибудь поймать.

– Ладно.

Но нападений больше не случалось, хотя Рейвен теперь много времени проводил на земле, а не в воздухе.

Служба в страже Рейвену нравилась. Было интересно, ему постоянно поручали что-то разное: то наводить порядок на воротах, то патрулировать город, то тренировать новичков, то искать проклятое серебро у торговцев. Правда приходилось принимать правила игры, установленные Нилом: носить зеленую форму, прилетать на службу к определенному часу, представляться стражником, более аккуратно заплетать черную косу и не драться с окружающими. Это не было сложным делом и Рейвен справлялся. Единственное, что его бесило это письменные отчеты о проделанной работе. Нилу Рейвен отчитывался устно, но в его отсутствие приходилось писать и сдавать отчет Гийому, который каждый раз насмешливо хмыкал. Какое-то время раздраженный Рейвен сваливал это на Умника(Марк, узнав об этом, настоятельно посоветовал звать парня по настоящему имени, Джаспер, как будто это имело какое-то значение), но с некоторых пор тот вечно был в патрулях или служил в разные с Рейвеном смены. Приходилось, бесясь, царапать каракули самолично, тратя на это кучу времени. Проклятые отчеты!

Однажды он услышал взрыв смеха и увидел свой отчет в руках у пятерки молодых стражников. Они высмеивали его и кривлялись ровно до того момента, как он подошел к ним. Назревающей драке помешал Марк, который забрал отчет и злого Рейвена, после чего отвел в сторонку, поговорить.

– Ребята не виноваты: отчет им отдал Гийом, якобы как пример неправильного составления. И сам же первым его высмеял, а они решили, что так можно. Джаспера в смены, не совпадающие с твоей, тоже он переводит.

– На хрена?

– Ты, правда, не замечаешь? Не хотел я тебе говорить, но, видимо, придется, – Марк поморщился, – Гийом хочет выжить тебя из стражи. И если ты начнешь устраивать драки и будешь плохо справляться у него появится законная причина тебя уволить.

Рейвен удивился.

– И зачем ему это? Я его не бил и нам нечего делить.

Марк поколебался перед ответом.

– Гийом презирает убийц и бывших преступников. Как Ворон ты в прошлом убивал людей. Он не хочет служить рядом с таким человеком.

Рейвен застыл.

Ворон-убийца вызывал отвращение у нормальных людей. Его не желали терпеть рядом с собой.

Вспомнилось почему-то детство и мягкий голос Элдрика, объясняющего, что он теперь монстр и будет есть людей. А люди не любят, когда их едят, они боятся монстров и ненавидят их. Поэтому горожане избегали Воронов, как огня, те охотились на них, а Рыцари убивали Воронов. Все было просто и понятно.

Рейвен чуть не забыл, что он – Ворон.

Он стиснул зубы.

– Паршивый Рыцарь задирает нос? Надо бы по нему щелкнуть.

– Будь осторожнее, он этого и добивается, – предупредил Марк, – Гийом – хитрый засранец и он тебя провоцирует. Не иди у него на поводу.

– Ты его тоже не любишь?

– Мне не за что его любить. Он поддерживал «Врагов Воронов» и затащил туда многих стражников. И если Анри просто легковерный дурак, то Гийом – человек, способный опуститься до любой низости, если что-то с этого получит. Многие его пакости обходятся без последствий только из-за великодушия Нила.

– Так зачем Нил его тут держит? – Рейвен нахмурился. – Выгнал бы, да и все.

Марк поморщился.

– Гийом верен ему и очень полезен, как стражник. Вот и сходит ему все с рук. В общем, будь осторожнее, если хочешь сохранить службу. Особенно сейчас, когда Нил часто отлучается в связи с приездом волшебницы и поисками морока.

К таким советам Рейвен никогда не прислушивался и затягивать конфликты не любил. Наглого Рыцаря стоило проучить.

Он пришел к Гийому и озвучил свои условия:

– Хватит страдать чушью. Хочешь вышвырнуть меня из стражи? Давай сразимся. Кто проиграет, тот и уйдет.

Тот усмехнулся.

– Стражникам запрещено драться с коллегами.

– Струсил, Рыцарь?

– Мы здесь не Рыцари и не Вороны. Мы на службе, личные обиды должны оставаться за пределами участка, – парировал тот, – но если хочешь решить ситуацию, то я предлагаю состязание. Кто найдет как контрабанда оружия попала в город, тот выиграл. Проигравший увольняется. Согласен?

– Согласен. Я разберусь с этим.

Вот теперь все стало четко и ясно.

Рейвен вытащил из камеры одного из контрабандистов, допросил с пристрастием и узнал, что им помогал некий посредник. Выбил нужные сведения из посредника и направился к Гийому.

– Контрабанду в город протащил богатый торговец. Вот его имя, вот адрес. Увольняйся.

– Ты откуда это узнал?

Рейвен фыркнул и рассказал. Гийом позеленел от злости:

– Ты идиот! Я давно уже допросил посредника, но без доказательств преступника не арестовать! Он – уважаемый горожанин, богач и член торговой гильдии! Он от всего отопрется, если не взять его с поличным!

– Значит, возьму. Готовь красивый письменный отчет Нилу, о том как облажался и уходишь из стражи, – оскалился Рейвен.

– Свой накалякаешь, как курица лапой, – огрызнулся Гийом.

Рейвен едва сдержался, чтобы не разбить ему физиономию и ушел устраивать засаду. Ничего, он выиграет эту игру и обойдет спесивого Рыцаря по всем фронтам! Нил обозначил правила и Рейвен будет им следовать, чтобы не вылететь из стражи. Ему нравилась эта служба, нравились люди вокруг, нравилось, что Шарлотта гордится им и всем рассказывает, что он теперь стражник! Он не лишится всего этого из-за паршивого Гийома Лассара.

Засаду он устроил в ветвях раскидистого дерева, напротив дома того торговца. Он вроде бы неплохо замаскировался, но его все равно обнаружили.

– Дирк Уайлд, спускайся немедленно!

Рейвен покосился на отряд стражи, возглавляемый Гийомом, но даже не пошевелился.

– Чего тебе надо, убогий?

– Сам ты убогий! Слезай, кому сказал!

– Лезь ко мне, если хочешь поболтать, – отрезал Рейвен, – и не ори, засаду испортишь.

Гийом заскрипел зубами.

– Мы пришли арестовать этого человека. У нас есть приказ и разрешение на обыск, чего у тебя, разумеется, нет. А значит твои действия незаконны.

Рейвен подавился.

– Ах ты, собака! Я первый тут засаду устроил! Проваливай!

– Сам проваливай! У меня приказ!

– Да ты его сам небось и выписал! Можешь им подтереться!

Стражники смущенно переглядывались, но не вмешивались в их спор. Рейвен сдерживался из последних сил: да в былые времена он бы этого паршивого Рыцаря уже на тряпки порвал, а теперь нельзя! Почему, мать его за ногу, жить во Время Волшебства было так тяжело?! Столько чертовых правил, которых нельзя нарушать! Как же хотелось вновь простую и понятную жизнь, где Вороны и Рыцари сражались, а не толкались локтями, боясь задеть друг друга и нарушить мирный договор!

Но тут он бросил взгляд на дом и понял, что там что-то происходит. Торговец принимал гостей и заключал какую-то сделку. Да явно же с контрабандистами! Время ареста!

Он слетел с дерева и ворвался в дом через окно.

– Стоять! Городская стража! Именем наместника ты арестован!

– Что? Что происходит? Я – честный торговец, как вы смеете врываться… аааа! Ворон!

В помещении началась паника. Рейвен схватил торговца и выпустил когти.

– А ну давай признавайся в контрабанде оружием!

– Каким оружием? Я тыквами торгую!

– Лжешь! Где взял оружие?! Как провел бандитов в город?

Дверь распахнулась и ворвались стражники во главе с Гийомом.

– Городская стража! Именем наместника вы все арестованы! Эй, отпусти подозреваемого, нельзя угрожать ему когтями!

– Да как же! Он мне все расскажет, а не тебе, рожа смазливая! Ни черта не умеешь, кроме написания бумажек!

Гийом вспыхнул:

– От смазливой рожи слышу! Я сказал, отпусти подозреваемого!

Он попытался вырвать его из рук Рейвена, но тот не отпустил.

– На помощь! Стража! Убивают! – заорал тот.

Стражники мучительно переглянулись.

– Капитан Лассар, а может…

– Лейтенант Уайлд, давайте мы сами…

– Молчать! – дружно рявкнули они.

Торговца отпихнули в сторону. Рейвен и Гийом столкнулись лицом к лицу.

– Отвали от Нила, я его лучший друг, ясно! Он не будет дружить с паршивым Вороном! – яростно выпалил последний.

– Он уже дружит со мной, тупая башка! Мы друзья с детства, а ты откуда вылез? И причем тут Нил вообще? – огрызнулся Рейвен. – Ты на хрена мне служить нормально не даешь, морда смазливая? Конкуренции боишься?

Гийома перекосило.

– Сам ты морда смазливая! Только этим и сделал карьеру! А я служил, как проклятый и не допущу, чтобы таким, как ты должности раздавали просто так!

Он размахнулся и ударил Рейвена по лицу.

Тот с наслаждением ответил на удар. Наконец-то все стало хорошо! Можно просто отпинать паршивого Рыцаря и решить их конфликт привычным и понятным способом!

Да здравствует свобода от дурацких правил!

***

– Вы что, два идиота? Я вас спрашиваю, вы – два абсолютно тупых дебила?! Что вы там устроили?

Нил был в ярости. Они стояли перед ним, а он сидел за столом начальника стражи.

– Два часа назад наместник вызвал меня и в присутствии какого-то торговца и Джека принялся допрашивать об инциденте с нападением моих офицеров на дом ни в чем неповинного горожанина, – Нил кипел от гнева, как чайник, забытый на огне, – я был уверен, что это – ошибка и вступился за вас. А потом в кабинет привели несколько свидетелей, включая моих стражников и оказалось, что вы действительно устроили драку по безумной причине и напали на подозреваемого, вместо того чтобы пригласить в участок стражи и допросить! Джек заявил, что мои стражники совсем распоясались и что мне надо получше следить за дисциплиной в ваших рядах! Что стража и так притесняет торговцев и это пагубно сказывается на экономике города! А потом Марк рассказал мне о вашем дурацком пари! И я еще раз спрашиваю, вы – идиоты?! Кто вам сказал, что конфликты надо решать так? Или что я уволю кого-то из-за проигранного спора?

– Это была его идея, – нахохлился Рейвен, кивая на Гийома, – он пытался выжить меня из стражи, не желая служить с Вороном.

– С нормальными Воронами я прекрасно уживаюсь! – злобно прошипел тот. – Но не с убийцами вроде тебя!

– Ты мало получил по роже?

– Да я тебя сейчас…

– Прекратили свару! – Нил хлопнул кулаком по столу. – Нашли где устраивать драку! Более того, вы оба провалились: посредник обманул вас обоих и смылся из города. Вы должны были задержать его, а не оставлять на свободе. Но вам же нужно было выиграть пари! Гийом, ты давно имел нужную информацию, но придержал ее при себе, чтобы избавиться от Рейвена. То есть поставил личные цели выше служебных обязанностей, да еще и устроил публичную драку. Ты напал первым. Тебе сказать сколько правил ты нарушил или сам посчитаешь?

– Сам, – хмуро ответил тот.

– Отлично. Дирк, ты устроил драку, плохо провел расследование, пытался произвести арест без приказа и участвовал в идиотском споре, вместе того чтобы прийти ко мне и рассказать о проблеме. Все это привело к публичному скандалу и неприятностям для городской стражи. Наместник очень недоволен нами всеми, как и Принц Джек.

– Да плевать мне на их недовольство, – фыркнул Рейвен, – я подчиняюсь только Великому Ворону. И тебе, как начальнику стражи.

– Что ж, в таком случае запомни: я здесь главный и я решаю кого увольнять и за что, а вы со своими нелепыми играми упустили преступника, напали на невинного человека, опозорили меня и опозорились сами, – Нил стиснул зубы, – вы оба будете наказаны. Вы разжалованы и на месяц отправитесь служить на ворота. Дирк, ты теперь сержант. Гийом – лейтенант. Устроите подобное еще раз, сделаю рядовыми стражниками обоих. Раз головы пустые, как пробки, офицерские должности явно не для вас.

Гийома перекосило:

– Но как же мои обязанности, как твоего заместителя?

– Ничего, чтобы вправить тебе мозги я готов обойтись своими силами. Через месяц посмотрим что ты усвоил. Если вернешь мое доверие, вновь станешь заместителем. А нет, так ты и лейтенантом принесешь немало пользы.

Тот вспыхнул.

– Я тебе больше десяти лет служу! Без меня ты давно сам вылетел бы из стражи!

– И теперь ты за это выставляешь счет? Гийом, ты стражник? Ответь! – жестко велел Нил.

– Да.

– Стражник должен подчиняться начальнику стражи?

– Да, – нехотя признал тот.

– Значит, будешь служить, как все. Не считай себя особенным. Ты облажался сам и подвел меня. И твое наказание заслуженно.

Тот опустил голову. Похоже ему стало стыдно.

Рейвен довольно усмехнулся, но это стало ошибкой. Нил повернул голову к нему:

– Тебя это тоже касается, Дирк. То что тебя наняли по протекции не значит, что ты можешь игнорировать наши правила. Ты должен был сообщить мне о проблеме с отчетами и спросить разрешение на действия по поимке пособника контрабандистов. Но ты этого не сделал. Что мешало тебе прилететь ко мне, вместо самовольного нападения на подозреваемого?

– Да ладно тебе, я больше не буду.

– Тебе что, пять лет? Ты – взрослый человек, так неси уже ответственность за свои поступки. Я – не Великий Ворон, я с тобой нянчиться не буду. Продолжишь в том же духе – уволю.

Рейвен в шоке уставился на него:

– Ах ты, скотина! Я думал, мы – друзья!

– Друзья. Но правила одни для всех. Я не буду спускать тебе все с рук потому что мы друзья, Дирк. Запомни это, – отрезал Нил, – в город контрабандой попадает оружие для городских бандитов. Банд становится все больше и больше с каждым днем, а мои стражники заняты идиотским выяснением отношений вместо работы! Все, идите отсюда! И чтобы завтра оба стояли в смене у северных ворот! Вместе, для укрепления нормальных рабочих отношений.

Гийом и Рейвен с отвращением посмотрели друг на друга и разошлись: первый направился к двери, второй к окну.

Решить конфликт привычным и удобным способом не удалось.

Глава 32. Гордость стражника

Месяц службы на воротах казался Гийому бесконечным. Весь участок узнал о его позоре и, конечно же, обсуждал за его спиной. В глазах Марка он видел насмешку, хотя вслух было не к чему придраться. Сэм, Герда и Томас сочувствовали ему, но и недоумевали, как это он так сглупил. Как будто было неясно, что даже в случае выигрыша Нил захотел бы узнать причину увольнения, а узнав восстановил бы Рейвена на службе. И разве выдворение Ворона из стражи не повредит мирному договору? Великий Ворон явно был бы недоволен этой ситуацией и Принцу Джеку пришлось бы как-то ее решать. Разве Гийом, как его Рыцарь, не должен стоять на страже интересов господина?

Они считали, что он провалился не только как стражник, но и как Рыцарь.

Позорище!

Его полностью поддерживали только Анри и Рудольф: первый ругал Рейвена, второй – всех Воронов скопом. Но для Гийома это служило слабым утешением. Его некогда идеальная репутация была испорчена. А выходка Рейвена вообще никого не смутила! От него и не ждали примерного поведения, поболтали денек да забыли!

Вот чертов паршивец!

На воротах они друг друга игнорировали, занимаясь службой. Гийом косился на него, готовый отвечать колкостями на оскорбления, но ничего не происходило. Похоже Рейвен не хотел вылететь со службы и не собирался снова злить Нила. Интересно, получил ли он выговор еще и от Великого Ворона, за порчу репутации Воронов в городе? У остальных-то все было благолепно: Курт служил на совесть, в лавках Джека и Али Саида Алад Дина Абавы были сплошь черные головы, Агата Милн чуть ли не командовала в магистрате и замуж за Принца собралась, а он все испортил. Напомнил какими бешеными и опасными могут быть Вороны и напал на человека.

Неделю спустя ему поступило неожиданное предложение от Уильяма Бломфилда встретиться и поговорить. Удивленный Гийом принял его. С бывшим лидером “Врагов Воронов” они были знакомы и раньше, еще когда Гийом был членом этой группы. Тогда он легко выдвинулся на первые позиции, сформировав патрули добровольцев и Бломфилд хвалил его за ум и активность. И даже намекал на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество. О чем внезапно вспомнил при встрече.

– Я давно уже наблюдаю за вами, молодой человек, – доверительно сообщил Бломфилд, оглаживая небольшую черную бородку. Он вновь выглядел прилично и респектабельно: не мошенник и не Ворон-кабатчик, а серьезный и не бедный торговец, – похоже ваши амбиции удовлетворены не в полной мере. Вы – правая рука Нила Янга и блестящий офицер, но недавно вас разжаловали из-за пустякового инцидента с Вороном. Полагаю, для Рыцаря это должно быть особенно оскорбительно.

Гийом дернул плечом.

– Ничего не поделаешь. Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– О возможностях, которые дает нам новое время. Их не стоит упускать, они больше никогда не повторятся.

– А можно поконкретнее? Мне есть чем заняться этим вечером и я не буду сидеть здесь вечно, – хмуро ответил Гийом.

Бломфилд кивнул.

– Вижу, вы – человек действия. Отлично. Хотите я сделаю вас начальником стражи?

Гийом фыркнул.

– А Нила куда денете?

– Сниму с поста, с которым он явно не справляется.

Гийом напрягся.

– И кто это сказал?

– Все говорят. Народное недовольство растет. Последняя ситуация с нападением стражи на торговца тыквами взбесила торговую гильдию. Все эти драконовские меры по запрету ввоза и торговли серебром разорили многих. Постоянные обыски, проверки, оправдываемые мерами безопасности, а меж тем преступлений в городе все больше и больше. Нил Янг не справляется ни с защитой горожан от проклятья, ни с ловлей преступников. Его держат на посту только покровительство Принца Джека и лояльность наместника. Но наместник – разумный человек, а Принц Джек увлечен своим новым романом. Сейчас самое время что-то поменять. И почти все члены торговой гильдии со мной согласны.

– И вы хотите сменить начальника стражи на более лояльного вам? – уточнил Гийом.

– Именно так. Вы умны, умеете проявлять гибкость и с вами всегда можно договориться, – улыбнулся Бломфилд. – Поделюсь с вами конфиденциальной информацией: торговая гильдия собирается подать наместнику петицию о смене начальника стражи. И тут же будет назначен новый. От вас потребуется немного: просто засвидетельствуйте, что Нил Янг исполняет свои обязанности из рук вон плохо. Постоянно отсутствует на рабочем месте, закрывает глаза на возросший уровень преступности, принимает на службу некомпетентных людей. Так вы сможете избавиться еще и от Рейвена. Если провернуть все это одновременно, то вы, наконец, займете место, достойное ваших талантов, ума и амбиций. И отомстить тому, кто не оценил вашей многолетней верной службы.

– Интересное предложение, – медленно ответил Гийом, – я подумаю над ним. Но есть одна проблема. Даже две: во-первых, увольнение Нила со службы повредит благополучию Сюзанны де Брисар… то есть Сюзанны Янг. Наместник на это не пойдет. Во-вторых, Джек не захочет ссориться с Нилом, а без его подписи ваша петиция не будет иметь веса. Как вы намерены решить это?

– Поверьте, я это устрою. Так мы договорились?

– Вот когда устроите, тогда и обращайтесь, – прохладно ответил Гийом, – иначе я вылечу со службы за попытку подсидеть начальника. Вы же не считаете меня идиотом?

Бломфилд засмеялся.

– Ни в коем случае. Вы – очень продуманный молодой человек. Не волнуйтесь, я все решу, а вы пока собирайте доказательства некомпетентности Нила Янга и будьте готовы предъявить их в нужный момент.

– Идет.

Ему стало почти смешно. Этот наглец всерьез считал его предателем? “Гибкий”, “продуманный”... эти качества Гийом Лассар всегда использовал на службе добру и справедливости, а не собственным шкурным интересам. Да и подлецом быть невыгодно: останешься в окружении таких же подлецов, что однажды тебя же и сожрут, а честные люди и руки не подадут, чтобы помочь.

На следующий день Гийом рассказал Нилу о беседе с Бломфилдом и подытожил:

– Тебя хотят свалить и нужно срочно укреплять твою репутацию. Для начала ослабить запреты на торговлю серебром…

– Нет. Они необходимы.

Гийом закатил глаза.

– Нил, ты меня не слушал, что ли? Торговая гильдия может повлиять на твое увольнение. Мы должны сделать так, чтобы им не к чему было прикопаться. У тебя репутация слишком жесткого и бескомпромиссного человека, нужно показать, что это не так и ты вполне договороспособен.

Но тот резко качнул головой.

– Мне плевать, что там кому не нравится. Мы должны остановить проклятье и помешать мороку его распространять. Я справляюсь со службой, а Бломфилд, как обычно, врет. Ничего он не добьется. Его жалкие интриги не стоят внимания.

Гийом тяжело вздохнул.

– Ты все еще прямолинеен, как таран. Нельзя игнорировать такие вещи, это выйдет тебе боком.

– Гийом, у меня много работы, а ты сейчас должен стоять на северных воротах. Отправляйся туда.

Гийом вспыхнул.

– Ты дождешься того, что тебя самого разжалуют в рядовые стражники! Будем вместе на воротах стоять и вместе позориться!

Нил внезапно усмехнулся.

– Так ведь мы и стояли. Десять лет назад, когда были новичками. Служба в страже не может быть позором. Я буду служить на совесть в любом случае. А ты?

– Я тоже. Но надо же быть хоть немного погибче, – проворчал Гийом, остывая, – ты своей гордостью себе же создаешь проблемы.

– Это не гордость. Я просто знаю, как поступать правильно, даже если это тяжело и кому-то не нравится. Рыцарь не должен быть трусом.

“Только вот ты ведешь себя не как Рыцарь, а как чертов Прекрасный Принц”. – мрачно подумал Гийом, отправляясь на ворота. – “Почему этот дурацкий город не сделал им тебя, Нил? Черта с два кто-то посмел бы жаловаться на твои действия, будь у тебя сила, которой Джек даже не пользуется”.

Он вспомнил битву с крысиным королем и скривился: Принц Джек привычно повел себя, как трус, а Нил вел их за собой в бой и отважно сражался. Они с Руди все еще невольно подчинялись ему, воспринимая Джека, как дурацкое начальство, а его – как лидера. Почему, черт подери, он им так и не стал?

Служба на воротах ограничивала его в действиях, но Гийом принялся, на всякий случай, собирать информацию о репутации Нила в городе. Торговая гильдия, понятное дело, была им сильно недовольна, но что думали обычные горожане?

А те с удовольствием обсуждали битву храбрых Рыцарей с крысиным королем. Гийом и Руди, по требованию Нила, умолчали о трусости Джека, но остальное рассказывали свободно и горожане восхищались всеми тремя. За брак Нила радовались и считали, что он заслужил любовь самой прелестной и доброй девушки в городе. Даже Вороны отзывались о нем доброжелательно и с уважением. А Джек, после разговора с Гийомом, отмахнулся от его тревог:

– Бломфилд опять врет, вот и все. Недовольство членов торговой гильдии Нилом весьма умеренное и они под моим контролем. Мимо меня никакие петиции не пройдут, а Бломфилд даже не заикался об этом. Не обращай внимания на этого мошенника. И давай уже закругляться, меня Агата ждет.

Лицо Джека стало мечтательным, а губы растянулись в довольной улыбке. С тех пор, как он добился любви Агаты Милн, он отмахивался от многих важных вещей, стремясь каждую свободную минуту проводить с ней.

Слова Бломфилда не подтверждались. Так что же, он просто морочил Гийому мозги, а Нилу ничего не угрожало?

Но однажды вечером Гийом получил официальный приказ явиться в магистрат для дачи свидетельских показаний. В кабинете обнаружились наместник, его секретарь, довольный Бломфилд и рассерженный Нил.

– Вот и вы, господин Лассар. А мы тут как раз обсуждаем петицию об увольнении нынешнего начальника стражи из-за его непригодности, поданную всей торговой гильдией во главе с господином Гудманом, – Бломфилд указал на гербовую бумагу, лежащую на столе наместника, – недовольство господина Гудмана и всех членов торговой гильдии я уже изложил. Самое время послушать, что о господине Янге говорят рядовые стражники.

Гийом опешил.

– Прошу прощения, могу я взглянуть на петицию?

– Можете, – разрешил наместник.

Гийом торопливо оглядел бумагу. Вроде не подделка. Печать торговой гильдии настоящая и два ряда подписей под ней выглядели весьма внушительно.

Но как Джек мог пойти на такое? Нил же оскорбится и уйдет из Рыцарей! И где он найдет настолько идеального заместителя? Прирожденного Принца, который согласился занять роль Рыцаря, но продолжал тащить все проблемы на себе?

Судя по едва сдерживаемому гневу Нила, он думал о том же самом:

– И почему же Джек не пожелал сообщить мне эту новость лично? Где он?

– С Агатой Милн. Ах, любовь! – Бломфилд приторно заулыбался. – Молодые люди едва находят время, чтобы уединиться. Господин Гудман приказал его не беспокоить сегодня, пригрозив большими неприятностями любому, кто помешает. Кажется, у него серьезные планы на эту ночь. Даже удивительно, что Агата Милн мариновала его так долго… впрочем, иначе он бы на ней не женился. Среди Воронов у нее репутация легкодоступной особы.

Август Милн покраснел от гнева, а наместник спокойно заметил:

– Мы здесь не Агату обсуждаем и не ее будущий брак. Итак, Гийом Лассар – тоже Рыцарь Принца Джека и заместитель Нила. Лейтенант стражи. Что вы можете рассказать о своем начальнике?

– Господин наместник, я подчеркну, что у Гийома Лассара в городе прекрасная репутация, – вмешался Бломфилд, выразительно глядя на Гийома, – недавно он спас нас от монстра, порожденного проклятьем – крысиного короля. Уважаемая госпожа Волшебница очень хвалила его за этот подвиг. Он много лет служит в страже, прошел путь с самых низов и превосходно знает свою работу. Его моральные качества тоже на высоте: когда случился тот прискорбный инцидент с убийством Ворона и его подружки обществом “Враги Воронов”, Гийом Лассар первым покинул его ряды и принялся за аресты преступников. Для этого человека слово “честь” не пустой звук.

– Нил, тебе есть что возразить или добавить о Гийоме Лассаре? – спросил наместник.

– Нет. Все верно, – коротко ответил тот, – разве что крысиного короля мы уничтожили втроем, вместе с Руди.

Бломфилд покосился на молчащего Гийома и сказал:

– Но прежде чем он начнет, я предлагаю все же решить дело мирно, чтобы не позорить господина Янга еще больше. Вполне очевидно, что в сложившихся обстоятельствах лучшим вариантом будет его добровольное увольнение по собственному желанию. Тогда петицию можно будет забрать и не вспоминать о ней: я уговорю на это господина Гудмана и остальных членов торговой гильдии. Более того, у вас же недавно ушел в отставку начальник вашей охраны, господин де Брисар? И вам все равно придется искать нового. Безопасность дома лучше доверять своим, а не чужим. Уверен, господин Янг с этим прекрасно справится, а его молодая жена не пострадает из-за потери мужем службы. И никто не останется в обиде.

Жак де Брисар поколебался.

– Нил, что ты думаешь об этом предложении?

– Я отказываюсь. Я – хороший начальник стражи и защищаю город от проклятья, – отрезал тот, – торговой гильдии придется потерпеть охранные меры, пока госпожа Волшебница не расколдует город.

– А что насчет возросшего уровня преступности? – возразил Бломфилд. – В нашем городе случается все больше ограблений и убийств. Борясь с проклятьем, вы не справляетесь со своими прямыми обязанностями. Вам пора определиться кто вы, господин Янг: Рыцарь или начальник стражи?

– Я – Рыцарь и начальник стражи, – твердо ответил Нил, – я узнаю откуда взялось так много новых преступников и поймаю их всех. Небольшие трудности не повод увольнять меня. Я разберусь с ними.

Бломфилд вздохнул и покачал головой.

– Упрямство еще никого до добра не доводило. Ваш выход, лейтенант Лассар. Расскажите нам как справляется Нил Янг со своими обязанностями и справляется ли.

Все взгляды сошлись на Гийоме.

Тот нервно облизал губы.

У него появился реальный шанс стать начальником стражи и обойти Нила. Наместник явно занял выжидательную позицию, но вопрос уже был решен без него: раз Джек потребовал увольнения Нила, то спорить с ним Жак де Брисар не станет. Нужно лишь поддержать Бломфилда и Нила уволят, а потом примут на новую, хорошую службу. А Гийом, наконец, превзойдет его.

Путем низких интриг, предательства друга и союза с подлым мошенником.

Гийома охватило отвращение.

Сам Нил занял свой пост воюя со взяточниками и убийцами, под угрозой нападения Воронов и в перессорившемся участке стражи. Он возглавил его, навел порядок в городе и предотвратил резню, которой угрожал ему Великий Ворон. И всегда справлялся со службой, несмотря на свой жесткий и упертый характер. Справлялся он и сейчас, а Бломфилд просто мстил ему за разгром “Врагов Воронов” или отрабатывал чью-то взятку.

Но чем могли подкупить Джека? Такая глупость была совершенно не в его духе. Не стал бы он ссориться с Нилом без веской и очень личной причины.

Гийом вновь уставился на петицию и вдруг заметил что-то странное.

– А почему здесь инициалы “М. Гудман”, когда у Джека должна стоять буква “Д”? – спросил он.

– Где? Ах, видимо он так торопился к своей пылкой невесте, что ошибся, – небрежно бросил Бломфилд, – так что вы расскажете о Ниле Янге, господин Лассар?

– Что он – отличный стражник и хороший начальник, – произнеся это Гийом испытал колоссальное облегчение. Все, искушение подняться повыше и затмить Нила было отброшено прочь. Рыцарь должен быть предан своему господину, а не предавать его, – как-то это странно, что Джека здесь сегодня нет. Как можно решать такой вопрос без главы торговой гильдии?

– Господин Гудман поручил это дело мне, – нахмурился Бломфилд, – лейтенант Лассар, вы что боитесь говорить правду при своем начальнике? И верно, за такое могут и уволить. Может, нам попросить господина Янга покинуть кабинет на время, чтобы он не подавлял своего подчиненного?

Нил усмехнулся.

– Вы плохо знаете Гийома: подавить его невозможно. Он тоже бывает ужасно упрямым.

Гийом улыбнулся.

– Подобное притягивается к подобному. Нет, мне определенно кажется вся эта ситуация странной. Господин наместник, с вашего позволения, я сбегаю к Принцу Джеку и спрошу его об этой петиции. Недавно он говорил мне, что недовольство торговой гильдии действиями Нила незначительно и не проявлял ни малейшего желания увольнять его.

– Принц Джек велел его не беспокоить! – сердито сказал Бломфилд, но в его глазах мелькнул страх. – Вы, как его Рыцарь, должны подчиняться приказам Прекрасного Принца!

– Приказам Принца я подчинюсь. А вот требованиям лжеца и мошенника – нет, – презрительно ответил Гийом, – и уж тем более не позволю Ворону морочить мне голову. Так я могу идти?

– Идите, – разрешил наместник.

Джек действительно был страшно недоволен его появлением, но выслушав Гийома обалдел.

– Ничего себе он наглый! Не подписывал я никаких петиций и даже не слышал об этом!

– Но там стоят подписи всех членов торговой гильдии. Неужели Бломфилд не понимал, что его ложь мигом вскроется? Только ты там почему-то “М. Гудман”. Странно, что Бломфилд ошибся в такой простой вещи.

Джек вскинулся.

– Погоди-ка! Недавно в торговую гильдию вступил мой однофамилец: Мартин Гудман. Некоторые даже сочли, что он мой родственник и проявили к нему интерес и дружелюбие. Сбегаю-ка я к нему, уточню подписывал ли он и другие торговцы эту петицию. Агата, сокровище мое, спасай: слетай быстренько в магистрат, передай Нилу, что я его не увольнял, никаких петиций не подписывал, а Бломфилд – чертов мошенник. Если повезет, мы потеряем на всем этом не более двух часов и сможем вернуться к нашему уроку философии.

– Так и быть, – фыркнула та, – чтобы посадить Бломфилда, я готова поработать сверхурочно. Но не вздумай отменять наше свидание из-за этого!

– Ни в коем случае, драгоценная моя. Быстренько все решим и вернемся сюда.

Гийом выдохнул и торжествующе улыбнулся.

Очередная проблема была решена его умом и верностью Нилу! Он предотвратил катастрофу!

Два часа спустя Бломфилд с позором бежал из магистрата: его афера была раскрыта. Он действительно подговорил Мартина Гудмана подписать петицию первым, а всем остальным торговцам сообщил, что “господин Гудман” так решил и не стоит его сердить. Подписи на петиции были подлинными и сама она тоже. Это помешало его аресту: по факту Бломфилд не сделал ничего противозаконного, Нила с поста начальника стражи должен был снять приказ наместника или его оскорбленная гордость. На вопросы о причинах этой выходки Бломфилд не ответил: раскрыл крылья и улетел, бросив, что мирный договор не даст тронуть его и пальцем. Джек пообещал сообщить об этом Льюису, но Великий Ворон обычно защищал своих подданных и его наказание вряд ли сильно повредило бы лжецу и мошеннику.

Нил и Гийом покинули магистрат вместе.

– Спасибо. Ты, как обычно меня выручил, – Нил устало улыбнулся, – а я уже собирался набить Джеку морду за такое трусливое увольнение верного ему человека.

– Не за что. Значит, завтра я поставлю на северные ворота другого стражника и вернусь к обязанностям твоего заместителя, – небрежно бросил Гийом.

– Нет. Твое наказание еще не окончено.

Гийом остановился.

– Ты что шутишь?

– Нет. Ты будешь стоять на воротах месяц и ни днем меньше.

Гийом вспыхнул от гнева.

– А ты, оказывается, неблагодарный засранец!

Нил обернулся к нему.

– Гийом, ты слишком часто покупаешь себе прощение таким способом, а потом вновь начинаешь пакостить. Я закрываю на это глаза потому что ты полезен, но так не может продолжаться вечно. Ты слишком привык выходить сухим из воды.

– Я мог стать начальником стражи сегодня! А ты – паршивым охранником! Стоило только один раз перестать быть полезным для тебя! – рявкнул Гийом.

Его трясло от злости.

Да какого черта?! Опять ни капли благодарности не получил!

Нил даже не дрогнул.

– Если ты предпочитаешь такие методы карьерного роста вместо честной службы, то у тебя будет еще множество возможностей предать и подставить меня, Гийом, – спокойно заметил он, – моя спина для тебя открыта, пока я считаю тебя другом и доверяю. Но как начальник стражи я уверен, что служба на воротах пойдет тебе на пользу. Никаких привилегий не будет. Ты должен перестать плести интриги и запомнить, что за проступками всегда наступают последствия. Вот тогда ты и станешь достоин поста начальника стражи. Но не ранее.

Гийом замер. Нервно вздохнул.

Сюзанна де Брисар однажды назвала Нила совершенно невыносимым. Таким он и был: благородным и честным, но раздражающим до чертиков. Совершенный и невыносимый господин Янг.

Не восхищаться им Гийом все еще не мог. Десять лет прошло, а он продолжал быть Рыцарем этого человека, его правой рукой и лучшим другом. И заместителем в страже. И хотел им оставаться.

Его амбиции сполна удовлетворялись именно этим.

И службой настоящему Прекрасному Принцу, который так никогда им и не стал.

– Знаешь, как ты меня бесишь иногда? – выдохнул он.

Нил усмехнулся.

– Давай завтра поспаррингуем на площадке. Выпустишь пар и набьешь мне морду. Если сумеешь.

– Еще как сумею. Готовься к трепке, Принц Нил. Я собью с тебя корону, – ухмыльнулся Гийом.

– Ее на моей голове никогда не было, – серьезно ответил тот, – пожалуй и к лучшему. Иногда сияющие доспехи ослепляют того, кто их носит. Рыцарем быть намного лучше. Меньше шансов совершить роковую ошибку.

***

С Рейвеном они все еще игнорировали друг друга и Гийом, с досадой решил, что придется придерживаться этой тактики и дальше. Выдавить проклятого Ворона из стражи не получалось, значит, придется терпеть. Эх, а как было бы хорошо, если бы он куда-нибудь просто пропал однажды!

Волшебный город решил исполнить его желание.

Как-то поздно вечером, их окружила группа бандитов. Здоровые, откормленные мордовороты были хорошо вооружены и одеты в легкие кольчуги. У многих в руках были арбалеты.

– Помнишь нас, урод крылатый? Мы все помочимся на твой труп и твои крылья тебе больше не помогут! – зло сообщили они.

– Долго же вы собирались мстить, черепахи, – Рейвен оскалился и зажег на ладони чернильное пламя, – но раз не поняли по-хорошему, будет по-плохому. Больше никого щадить не буду.

Он был напряжен и готовился к бою.

– Вы идиоты? За убийство двух стражников вас будет искать весь город, – Гийом “надел” светлые доспехи Рыцаря и вскинул свой волшебный арбалет, прикидывая их шансы выбраться из этой передряги, – и живыми отсюда мало кто уйдет.

– А что с этим делать? Нам только Ворон нужен, – бросил один из бандитов.

– Проваливай и мы тебя не тронем, – велел Гийому другой, – у нас счеты к этому уроду, а не к тебе.

– Серьезно?

– Да. Ребята, расступитесь.

Бандиты разошлись, позволяя Гийому уйти.

Гийом хмыкнул и покосился на Рейвена.

Мечты сбываются.

– Ты же не думаешь, что я буду тебя защищать?

– Да кому ты нужен? – процедил Рейвен. – Иди отсюда, Рыцарь.

– И пойду. С удовольствием.

Гийом спокойно прошел мимо бандитов, отмечая, что подготовились они просто отлично. Даже как-то слишком. Неужели ради мести паршивому Ворону потратили столько денег? Или это была новая успешная банда?

Гийом остановился.

В городе резко возросло количество преступлений и в него непонятным образом протаскивали оружие. А не те самые ли это контрабандисты? Даже если нет, то они могут сдать поставщика оружия. Но их было не меньше десяти и драка с ними могла закончиться героической и очень глупой гибелью. Сбегать что ли за подкреплением? Минут пять этот глупый Ворон ведь продержится?

Гийом покосился на арбалеты в руках бандитов.

Нет. Его пришпилят к мостовой, как бабочку. Точно грохнут, а потом разбегутся. И до ближайшего патруля слишком далеко бежать. Он не успеет вернуться вовремя.

– Чего застыл? Топай отсюда! – прикрикнул на него бандит.

Гийом дернул плечом. Умирать ради Рейвена было глупо. Анри его засмеет на похоронах. Был бы тут Нил или кто угодно другой, Гийом бы ни за что не ушел, но спасать паршивого Ворона был не намерен.

А потом он вдруг вспомнил презрительные слова Марка:

– Кстати о висельниках: я тут о “Врагах Воронов” вспомнил. О том патруле, который влюбленную парочку до смерти забил. Мне вот интересно, если бы ты был там тогда, ты бы решился встать вместе с Рудольфом против толпы? Или остался бы с “нормальными людьми”?

Рудольф сумел пойти против толпы, которая чуть не забила его до смерти, хотя терпеть не мог Воронов.

Гийом – нет.

Его все будут считать трусом. Все будут смотреть на него с презрением. А Рейвена вспоминать, как погибшего героя. Еще и памятную табличку на этом месте поставят! И Нил будет считать, что Гийом недостоин быть его Рыцарем! Его гордость будет разбита вдребезги!

Гийом чуть не застонал от злости.

Уходить было нельзя. Придется помирать героями вместе. Но как же глупо! Чертов дурацкий Ворон! Не могли они его в другое время подкараулить, что ли?! Уууух!

– Нападение на стражника приведет вас всех на виселицу, – зло сообщил он, – что мне помешает рассказать о вас? Я же вас всех запомнил.

Пусть хоть сами нападут, все не так тупо получится.

Бандиты переглянулись и под ноги Гийому полетел кошель.

– Здесь тридцать серебреников. Ты ничего не видел. А он не расскажет. Бери и проваливай.

– Да вы издеваетесь, – Гийом окаменел, – стражники взяток не берут! Откуда у вас столько денег и на кой вы…

Он хотел спросить: “На кой вы тратите их на подкуп свидетеля?”, но Рейвен именно в этот момент атаковал, взлетая и швыряясь чернильным пламенем в одного из арбалетчиков и почти сразу же – во второго.

– Молодец, Рыцарь-трепло! Продолжай трепаться дальше, отвлекая их! – расхохотался он.

– Пошел ты! Петух ощипанный! – огрызнулся Гийом, снимая серебряной молнией третьего и четвертого арбалетчиков. – Я – стражник и абсолютно неподкупен! А тебя заказали, идиот! И велели не убивать лишних людей! Это – наемные убийцы, мать их! Ты кому ногу оттоптал, болван?

– Сам ты болван! Дерись давай!

– Да я лучше тебя это делаю! – крикнул Гийом, продолжая стрелять. Волшебный арбалет Рыцаря был просто великолепен и не требовал перезарядки. – Кто тебя убить хочет?

– Откуда мне знать? – ответил Рейвен, уворачиваясь от вражеских выстрелов и ныряя вниз.

Наемники разделились и бросились в бой.

– Бей их, ребята! Мочи обоих!

– Но у него тоже магия!

– Плевать! Мы должны… ааааа!

В меткости Рейвен не уступал Гийому, но в этот раз поливал врагов не мочой, а чернильным огнем. Они вспыхивали, как свечи и с дикими криками носились вокруг. Гийом успел сделать еще несколько выстрелов, а потом выхватил короткий меч, перестраиваясь на ближний бой. Большинство врагов бросились на него, но это было ошибкой: так они открывались для атак Рейвена, то швырявшегося чернильным пламенем, то нырявшего вниз и в полете бившего их ногами по головам.

Через десять минут все было кончено.

– Ну и слабаки же они, – насмешливо заметил Рейвен, опускаясь на землю и оглядывая тела бандитов, – а доспехи Рыцарей хороши. Они ничем не смогли их пробить.

Гийом фыркнул.

– Главное, кто носит эти доспехи. Но ты неплохо прикрыл меня с воздуха. Надо научить такому командному бою наших стражников и стражников-Воронов. Так, погоди, а в живых кто-нибудь остался?

– Трое сбежали. Трусы.

Гийом тихо выругался.

– Взгляни на их оружие: это явно то, что контрабандой поступает в город. Канал поставок не перекрыт. Можешь догнать сбежавших? Я пока обыщу этих.

Рейвен коротко кивнул и взмыл в воздух.

Гийом проводил его задумчивым взглядом, а затем перевел взгляд на кошель, полный серебра.

Наемники получили хорошее оружие и крупную сумму “на расходы” и все это, чтобы убить Рейвена. Не побоялись связаться ни с Вороном, ни с Рыцарем. Но почему? И кого пытались убить этой ночью: обычного стражника, командира бойцов Великого Ворона или просто наглого гада, прибить которого хочет любой нормальный человек? Кто его заказал?

Похоже, Рейвен знал или видел что-то столь важное, что от него решили избавиться любой ценой. И если Гийом хотел вернуть капитанские нашивки и должность заместителя Нила, он должен был узнать что именно и отыскать контрабандистов.

Гийом усмехнулся. Оглядел свои светлые доспехи и великолепный волшебный арбалет. Бросил взгляд на кучу мертвых врагов.

Отличная вышла битва.

Пусть пари пришлось отменить, но он обойдет Рейвена в расследовании и докажет, что служит куда лучше него. А завтра весь город будет говорить о его победе и героическом спасении командира бойцов Великого Ворона от толпы убийц. Еще с Джека можно попробовать что-нибудь стрясти за то что делал это с риском для жизни. Защищал мирный договор с Воронами, не жалея жизни, так сказать.

Гийом расплылся в счастливой улыбке.

Да он уже победил!

И так думал не только он один.

Назавтра Нил вернул ему капитанские нашивки и должность своего заместителя. Рейвен, правда, вновь стал лейтенантом за пойманных живьем бандитов и некоторую полученную от них информацию, но это ничего не значило: Гийом все равно был лучше него. Город вновь восхищался Рыцарем Гийомом Лассаром. Анри ему завидовал, Сэм хвалил, а Марк с уважением пожал руку и даже извинился за прошлые слова. Джек выписал приличную денежную премию и передал благодарственное письмо от Великого Ворона.

Один лишь Рудольф хмуро покачал головой при встрече и неприязненно заметил:

– И ты туда же. Нормальных людей в этом городе не осталось. Одни Вороны и воронопоклонники.

После чего взял очередное задание по охране и уехал из города на три месяца.

Глава 33. Пери и джинн

Выполняя просьбу Принца Джека Шарлотта пару недель сидела в убежище, а потом перемещалась по городу только на крыльях, чтобы паршивый Шах вновь ее не похитил. Его слуги не умели летать, а Воронов в небе теперь было полно: то стражники кого-то преследовали, то новички тренировались, то Патрик с Расселом и другими бойцами поднимали в воздух студентов-архитекторов, то Агата спешила по очередному поручению Льюиса или же он сам летел на службу в магистрат. Горожане привыкли к этому и почти перестали обращать внимания, а гости города ахали и указывали пальцами, но и не думали видеть в Воронах угрозу.

В небе Шарлотта всегда чувствовала себя в безопасности.

Как оказалось зря.

Однажды, когда она летела по своим делам, за ней последовал странный синий дымок, закручивающийся, словно маленький вихрь. Шарлотта остановилась посмотреть на новое городское чудо, как вдруг оно атаковало ее. Оплело, прижало руки и ноги к телу, попыталось стиснуть крылья, но безуспешно.

А потом Шарлотту рвануло ввысь и со всей силы впечатало в магический купол над городом.

– Ай! Ты что делаешь?! Пусти меня! – она бешено забила крыльями.

Синий дым увеличился в размерах и принял облик странного существа: сверху это был восточного вида мужчина, с острыми ушами, выбритой головой и жидким черным хвостиком на ней, а ниже пояса он состоял из все того же дыма, пронзительно синего цвета.

– Что за могущественная магия? Пери никогда такой не владели. Как ты можешь противостоять мне, волшебная красавица? – обескураженно вопросил он.

– Ты кто такой?

– Я – восемьсот восемьдесят восьмой джинн и раб лампы. Но даже слабейшие из нас в сотни раз сильнее любой пери, – заметил он и пригляделся к ней, – но ты – не пери. Ай, шайтан побери этого глупца! Я вижу на тебе след темной и злой магии. Но раз она не пожрала тебя, значит ты – ее раба. Кому ты служишь, гуль?

– Великому Ворону и хозяину этого города. А тебе какого черта от меня надо? – огрызнулась Шарлотта, силясь вырваться.

– Глупый хозяин потребовал исполнить его желание и похитить тебя для его утех, – ответил джинн, – но он думает, что ты – пери и почти человеческая женщина. Он перестанет так думать, когда ты его сожрешь, но я не могу ослушаться приказа. Что за искусный купол накрыл этот город? Как его снять?

Шарлотта нервно фыркнула.

– Мы над этим больше десяти лет бьемся. Его наложил могучий светлый волшебник. А кто твой хозяин?

– Али Саид Алад Дин Абава, будь он проклят! Сотни лет моя лампа спокойно валялась в руинах, но он отыскал ее, будучи нищим вором и теперь Али Абава – самый богатый человек на свете, а его преступления всегда сходят ему с рук. На тебя он потратил свое последнее желание. Ты будешь принадлежать ему.

– Погоди-ка, а разве можно получить любовь таким образом? – возмутилась Шарлотта. – Она же неподвластна чарам! Это самое волшебное чувство на свете!

– Любовь? Верно, никаким чародейством невозможно получить ее от того, кто не любит, – согласился джинн, – но ему-то нужна не твоя любовь, а твое тело и власть над тобой. Это я вполне могу исполнить. Хотя, этим он навлек на себя гибель: ты – злой рок, что настиг его. Люди так глупы. Послушай, гуль, как насчет договора? Я отнесу тебя к нему, а ты соблазнишь и сожрешь его?

– Я не ем людей!

– Как это? Ты – гуль, проклятая людоедка. Должна есть.

Шарлотта выпрямилась, маша черными крыльями.

– Я – человек, идиот! Просто проклята!

– Раз проклята, то уже не человек. Хм, а может обратить тебя во что-нибудь? В жука или в предмет? Быть может, тогда купол пропустит тебя?

– Нет! Не смей! Помогите! – Шарлотта забилась в своих путах, но те держали ее слишком крепко.

Джинн начал творить свое волшебство.

– Стоять! Городская стража! Ты кто такой? – раздался сердитый крик Марка.

На помощь Шарлотте летел отряд стражников-Воронов, но чары джинна уже начали действовать. Она закричала, стремительно уменьшаясь и падая вниз. С трудом успела распахнуть крылья и затормозить, но все равно рухнула в какой-то пруд. Всплыла на поверхность и, отфыркиваясь, вылезла на огромный зеленый плот. Отдышалась, потом ощупала себя: руки-ноги были на месте, волосы тоже(она бы убила этого джинна, испорти он ее роскошные черные волосы!), одежда не пострадала. Так что чертов паршивец сделал с ней?

И где это она?

Шарлотта оглянулась.

То что сверху казалось прудом было огромным озером в окружении джунглей. Что за ерунда? В городе таких пейзажей не было. Он, конечно, волшебный, но не настолько же! Неужели джинн сумел вытолкнуть ее сквозь купол и отправил неизвестно куда?

Рядом раздалось жуткое, оглушительное кваканье.

Шарлотта вскочила на ноги и тут же ее зеленый плот закачался на волнах: на него вспрыгнула огромная лягушка! Она была выше Шарлотты раза в два. Это что еще за монстр? Лягушки не должны быть такими огромными! Очередной джинн, что ли?

Лягушка не сводила с нее глаз. А потом распахнула огромную пасть и выстрелила в сторону Шарлотты длинным, липким языком.

Шарлотта с визгом рухнула в воду и судорожно поплыла прочь.

Ее сейчас сожрут! Надо плыть быстрее! Нет, стоп, надо улетать!

Она взмыла в воздух, отрываясь от плывущей за ней лягушки и полетела к берегу, но стоило ей подумать, что она спасена, как ее сцапал мерзкий, липкий язык и потащил назад. Лягушка поймала ее и запихнула в пасть. Шарлотта завопила и растопырила все конечности, включая крылья, не давая себя проглотить. Забилась, как бешеная, выпустила когти и ударила чернильным пламенем. Лягушка издав оглушительное кваканье, выплюнула ее на берег.

Хлоп!

Огромного монстра сцапал еще более огромный: с безумно длинным клювом и белыми перьями. Запрокинул гибкую шею и проглотил лягушку, громко хрустя ее костями. Шарлотта содрогнулась. А потом вдруг поняла.

Это была цапля. Обыкновенная птица. И мир вокруг был обычным. Это сама Шарлотта изменилась, став жалкой букашкой.

– Облачко, милая, что ты там разглядываешь?

Шарлотта взлетела и зависла перед лицом огромной, седой великанши в светлых одеждах. Та тоже заметила ее и сощурилась.

– Так, а это у нас что такое? Фея? Нет, крылья черные. Ты кто?

– Я – Шарлотта Уайлд, Воронесса! Меня чертов джинн заколдовал!

– Ах, красавица Шарлотта! Я слышала о тебе. Я – госпожа Волшебница. Расскажи, что случилось. Что еще за джинн?

Выслушав рассказ Шарлотты Волшебница помрачнела.

– Каков мерзавец! Притащил в город столь гадкую магию и творит, что захочет. Подожди минутку, я тебя сейчас расколдую. Облачко! Дай мне перо.

Белоснежная цапля выдернула его и протянула Волшебнице. Та расстегнула ремни на волшебной книге и раскрыла ее. Достала из сумки волшебную чернильницу и подвесила в воздухе. Обмакнула в нее кончик пера.

– Не шевелись.

Волшебница помолчала минуту, видимо, вспоминая нужное заклинание, а потом принялась записывать его в книгу.

Мир вокруг Шарлотты снова изменился.

Она резко вытянулась, ахнула и встала на ноги. Джунгли обратились в траву, огромное озеро – в небольшой пруд, а зеленый плот – в лист кувшинки. Шарлотта вновь была человеческого размера. Она сложила крылья и посмотрела на Волшебницу сверху вниз: это была совсем маленькая и худенькая старушка. Обычно при виде таких людей Шарлотта испытывала прилив жалости и стремление чем-то помочь. Но сегодня помогли ей.

Льюис называл эту женщину могущественной союзницей, очень не любящей подозрительную магию и темных магов. И хаос.

– Так-то лучше, – удовлетворенно сказала Волшебница, – как ты себя чувствуешь, девочка? Нигде не болит?

– Нет. Большое вам спасибо. Вы меня просто спасли.

– Не за что. Так значит во всем виноват преступный сластолюбец? Нужно немедленно сообщить о нем Нилу. И твоему мужу. Он ведь тоже стражник?

Шарлотта вздрогнула.

Если Рейвен узнает об этом, он немедленно помчится убивать Шаха и его за это повесят.

– Не надо. Прошу вас, никому не говорите об этом, – попросила она.

Волшебница внимательно взглянула на нее.

– Ты боишься, что бесчестный богач повредит тебе и Рейвену? Не бойся, я не допущу этого. Ни его власть, ни богатство, ни толпы янычаров меня не напугают и не помешают мне защитить вас. Я сильнее, чем кажусь на вид. Я умею останавливать зло.

Шарлотта покачала головой.

– Я не сомневаюсь в этом, но прошу вас не вмешиваться и не рассказывать о произошедшем страже. Я сама справлюсь с ситуацией.

Волшебница молча разглядывала ее около минуты, затем приняла решение.

– Как скажешь. Быть может именно ты его и остановишь. Ты – необычная девушка, само твое рождение наполнено волшебством, как и вся твоя жизнь. По словам Гая принцессам помогает сам город. Мне казалось, это должна быть Сюзанна, но что если это ты?

– Я? Принцесса?

– Не в прямом смысле, разумеется. В волшебном городе и принцессы должны быть волшебные. Если я правильно поняла записи Гая об этом. Будь внимательнее, девочка. Помощь от города легко пропустить. Но быть может, это все же Агата? Она – возлюбленная Прекрасного Принца, хотя Принц у нее просто ужасный. И она не сделала ничего, чтобы заслужить эту роль, просто повелась на блестящие побрякушки и яркую жизнь. Нет, фальшивый принц, фальшивая принцесса. Это либо ты, либо Сюзанна. Иначе ничего не сходится.

Шарлотта недоуменно посмотрела на нее.

– Эм…

Волшебница улыбнулась ей.

– Не обращай внимания, девочка. Волшебство – запутанная штука, а волшебники часто со странностями. Особенно светлые. Гай был таким же. Я ничего не скажу Нилу. Но помни, что ты всегда можешь просить у меня помощи, если тебя снова заколдуют.

– Благодарю вас.

Над их головами раздался грохот и громкие крики.

– Черт, он опять увеличился! Чернильное пламя не помогает!

– Помогает! Он в ярости из-за него, оно жжет его! Герда, лети в участок за подкреплением!

– Да его только Великий Ворон одолеет! Я за господином Льюисом лучше слетаю!

– Шайтаны и дети шакалов! Ничтожные гули не повредят созданию воздуха! Я вас всех уничтожу! – дико взревел джинн.

Он раздулся до невероятных размеров и метал в стражников-Воронов молнии. Кое-где его дымное тело почернело, но он явно был полон сил и гнева. Марк, Анри и прочие уворачивались от его атак, но выглядели встревоженными и потрепанными.

Шарлотта содрогнулась.

Ничего себе, раб! Да он так полгорода им разнесет!

– Как думаешь, что сделает Принц Джек, если позвать его сразиться с этим монстром? – задумчиво спросила Волшебница, глядя наверх.

– Придет в ужас и никуда не пойдет, – поежилась Шарлотта.

– Я тоже так думаю. Его звать бесполезно, а Нил, Гийом и Рудольф не сумеют подняться так высоко для битвы. Вороны одолеть джинна не смогут, он сильнее. Сейчас он перебьет их и отправится искать тебя, чтобы похитить для своего хозяина.

– Но можно же что-то сделать?! Наколдовать… вы же волшебница, придумайте… превратите его во-что-нибудь или уменьшите! – крикнула Шарлотта.

Их что всех убьют из-за нее?!

– Не выйдет. Он расколдуется. Нужно что-то иное, – все так же спокойно возразила Волшебница.

– Так сделайте это, пока не стало слишком поздно!

Очередная атака провалилась: на стражников-Воронов обрушился град молний и они закричали от боли. Джинн окончательно рассвирепел.

– Почему ваши крылья не горят, не леденеют и не отрубаются, дети шайтана?! Чья это магия?! Почему ее не разбить?! Плевать, я просто испепелю ваши смертные тела!

Его голос гремел уже на весь город.

– Ненавижу хаос и его порождений, – тихо сказала Волшебница, вновь раскрывая волшебную книгу, – у них есть разум, но нет сердца. Есть законы и принципы, но вне их, они ведут себя, как дикие звери. Но, главное, у него ведь даже свободы воли нет. Он просто исполняет приказ хозяина, а убивает походя и бездумно. Зачем такому, как он, существовать? Это и жизнью-то не назвать.

Она быстро и уверенно записала в книгу очередное заклинание.

Джинн взревел и распался на несколько частей, каждая из которых растаяла за несколько секунд. В воздухе запахло листвой после дождя.

Город был очищен от зла, а могучий джинн – стерт из реальности, словно грязное пятно.

В серых глазах Волшебницы плескалась расплавленная сталь.

– Все. Теперь Али Абаве придется использовать лампу как положено: наполнять маслом и освещать ею комнату. А мне лучше поспешить в участок: этим беднягам явно потребуется исцеление. До встречи, девочка.

– До свидания, – Шарлотта поклонилась ей.

Проклятье несомненно будет снято. Эта женщина разберется с ним быстро и четко, как только обнаружит его источник. Ее сила была просто невероятна.

Пастор Браун со своими “пророчествами” сел в лужу. У Льюиса такой силы не было, а значит город расколдует именно приезжая Волшебница, ненавидящая хаос и темную магию.

***

Город гудел обсуждая странное происшествие, но стражники не нашли концов: Шарлотта рассказала, что ничего не поняла, на нее просто напали и пытались похитить, а госпожа Волшебница сдержала слово и не выдала ее. Шах опять остался безнаказанным.

Шарлотта вновь заперлась в убежище, решив не выходить из него пока проклятый мерзавец не уедет, но это не помогло: на Рейвена тоже совершили покушение. Он отбился вместе с Рыцарем Гийомом, но кто был заказчиком догадаться было нетрудно.

Шах обещал отомстить за унижения и уничтожить ее жизнь, и воплощал свой отвратительный план без особого труда. Никто не мог защитить ее от него.

Кроме самого города.

В невесомой вечерней дреме Шарлотта слушала шепот, подсказывающий ей, что нужно делать. Нужно обратиться к Кристине и Агате: они ее подруги и не бросят в беде. А потом всем троим взять горшочек с волшебным порошком и полететь вечером к резиденции Шаха. Показаться на глаза охране, позвать их всех во двор и назваться пери – волшебной красавицей, ищущей себе самого сильного мужа. Али Абава слаб, он ей не нравится. Кто докажет свою силу, тот и будет владеть ею. Пусть сразятся за нее.

А потом нужно просто высыпать горсть лунного песка им на головы. И янычары начнут драться. Шарлотта, Агата и Кристина их подбадривать, даруя им все больше и больше силы из горшка. Когда же все увлекутся соревнованием нужно незаметно влететь в покои Шаха, броситься к нему с объятиями и мольбами о пощаде. Напыщенный осел поверит и тогда будет самое время вонзить ему в сердце волшебный кинжал.

– Выходит, твои амулеты защищают только от магии? Какое упущение! – Шарлотта услышала свой собственный голос и злой смех. – Ты не первый, кто пытался уничтожить меня. Рики тоже думал, что я заслуживаю мести за “обман” и нежелание любить его. Передавай ему привет в аду от меня. Вам будет что обсудить. Ну как, помогли тебе твои деньги?

Шах не ответил: он уже был мертв. А Шарлотта – свободна и в безопасности. Больше никаких угроз.

За дверью послышался шум и топот. Она поспешно спряталась за занавеску.

– Ублюдок! Нам надоело терпеть твою спесь! Вот тебе, получай! – взбешенные янычары принялись рубить тело Шаха на куски.

Закончив, бросились громить дом и гонять кричащих слуг.

Шарлотта обрадовалась.

Отлично! Теперь и виновные нашлись: стража повесит спятивших янычаров, а на изрубленном теле Шаха не найдут настоящую причину его смерти. Среди янычаров, наверняка, были те, кто напал на Рейвена. Они заслужили эту участь.

Но почему же они вдруг сошли с ума?

В комнату влетела испуганная Агата.

– Шарлотта, беда! Я уронила на них горшок с порошком и они совсем взбесились!

А, вот почему. Удачно все сложилось.

– Не переживай. Нам надо улетать. Никому об этом ни слова и все обойдется.

– Ты уверена?

– Да. Мы все сделали правильно.

Шарлотта поискала свой кинжал, но не нашла его. Махнула рукой: неважно, его сочтут кинжалом Шаха, если найдут. Надо лететь отсюда.

У нее все получилось. Больше ей ничто не угрожает.

Кто вообще посмел угрожать принцессе в волшебном городе? Будущий покойник, только и всего. Ведь желания принцесс всегда сбываются.

Шарлотта проснулась.

Зевнула, потянулась и замерла.

На столе перед ней лежал кинжал и стоял горшочек, полный серебристого порошка. А в голове было знание, как ими правильно распорядиться.

Глава 34. Светлый маг, темный маг

Льюис сопровождал Волшебницу по городу, стремясь помочь ей со снятием проклятья и втайне надеясь, что та перестанет подозревать его в дурных намерениях. После недавнего нападения джинна между ними состоялся диалог, оставивший у него двойственное ощущение.

– Вы неплохо убрали раны и боль стражников-Воронов, господин Клемонт и я рада, что смогла понаблюдать за вашей магией, – сообщила Волшебница, – теперь я убедилась, что к исцелению она не имеет никакого отношения. Это все еще магия подчинения, что сработает лишь на ваших слугах и которую вы применяете весьма странным образом.

– Странным? Помогать людям – странно?

– Странно использовать для этого темную магию. Обычно ею пленяют, мучают и издеваются над людьми. На дыбе можно сушить белье, но создают ее ради пыток. Вы же приказываете ранам ваших подданных зарастать. Специфический выбор конечной цели.

Госпожа Волшебница говорила спокойно, но Льюису почудилась некая неприязнь в ее словах. Похоже, он все еще не нравился ей.

– Какая разница каков способ, если результат выходит благой? Этой магией я спас жизнь Рейвену. Запретил ему умирать и вылечил все его ожоги. Обычные лекари его бы не спасли. Вы бы предпочли смотреть, как он умирает, лишь бы не использовать подозрительную магию? – спросил он, пытаясь воззвать к ее разуму.

Волшебница бросила на него недовольный взгляд, но внезапно, замерла. В ее глазах появилось сомнение, затем досада и, наконец, озарение.

– Не хочу этого признавать, но сейчас вы оказались правы, а не я. Обычно правила магии просты: темная вредит, светлая помогает. Нейтральная та, что может быть использована любым образом. Вы используете магию подчинения только на благо людям благодаря своим моральным качествам. Выходит, эта магия не так уж плоха, если находится в правильных руках.

Льюис мысленно возликовал, но вдруг заметил нестыковку. И тут же ощутил досаду.

– Что-то не так? – уточнила Волшебница.

– В нашем мирном договоре с Принцем Джеком прописано, что я не должен использовать эту магию на людях. Но когда речь заходит о лечении подданных, я об этом забываю. Нужно обсудить это с ним и Нилом Янгом, чтобы не было проблем. Дописать одно-единственное исключение, потому что в целом это, действительно, темная магия. Она аморальна и я отказался от ее использования.

– Но раньше вы с охотой ее творили, так? – голос Волшебницы стал напряженным. – Почему же передумали?

– Раньше я, как и вы, полагал, что она не так уж плоха, если не творить ею дурных дел. Она была удобна в качестве запретов для особо буйных Воронов. Но потом я незаметно для себя стал использовать ее слишком часто и люди начали меня бояться, – Льюис поморщился, – поделом мне. Больше этого не повторится. Рыцари внимательно следят за соблюдением нашего договора.

– А Принц Джек?

– Джек мне доверяет. Мы с ним друзья.

Некоторое время они молча шли по городу. Белоснежная цапля и черная, покрытая перьями козочка, следовали за ними. Льюис невольно залюбовался ими и четким контрастом между черной и белой расцветками.

– Вам нравится наш город? – вежливо спросил он.

Волшебница рассмеялась.

– Да как вам сказать? Если не считать проклятья и безумного количества темной магии в нем, он совершенно очарователен.

Льюис улыбнулся.

– Я влюбился в него с первого дня приезда. И решил связать с ним свою судьбу. А надо было уносить ноги, пока не получил проклятье.

Волшебница хмыкнула.

– Поздравляю, связали. Чем-то вы приглянулись этому городу, раз он не захотел вас отпускать. Чем ему нравятся Рейвен и Шарлотта, Нил и Сюзанна, и даже Джек с Агатой вполне понятно. За ними интересно наблюдать. Но вы… вы слишком спокойны и пассивны для того, кто должен быть центром всего происходящего здесь. Даже сейчас вы не особо участвуете в творящемся и многого не знаете. Так почему город послал проклятье именно вам? Почему решил, что вы станете подходящим Великим Вороном?

Льюис вздрогнул. Ему стало неприятно.

– Я получил проклятье случайно. Ту монету мог получить кто угодно.

– Но получили именно вы, – Волшебница бросила на него внимательный взгляд, – я никак не могу вас понять, господин Клемонт. Вы хоть понимаете, что как только я сниму проклятье, вы лишитесь всей своей магии? И что тогда у вас останется? Кем вы будете?

Льюис поколебался.

– Я буду человеком, которому удалось вернуться к нормальной жизни.

– Но какая она – ваша нормальная жизнь? Тысячи людей мечтают родиться магами, но лишь единицам это удается. Принц Джек с таким восторгом рассказывал мне о вашей телепортации и я согласна с ним: это потрясающее заклинание. И волшебные крылья тоже. Быть может ради них глупец Штейн и проклял целый город, не понимая чем все это обернется. Кем будете вы, перестав быть Великим Вороном?

Льюис не ответил.

У него были некоторые мысли, но он не хотел обсуждать их с Волшебницей. Она не была его другом и он не спешил допускать ее слишком близко. Как впрочем и она его.

Тем временем они дошли до сожженного квартала и Волшебница ступила с моста на землю.

Болезненно охнула.

Белоснежная цапля издала перепуганный клекот и потащила ее назад, схватив клювом за юбку. Козочка в перьях преспокойно побежала пастись, не обращая внимания на магическую защиту.

Льюис спохватился и мысленно отвесил себе подзатыльник. Черт, он отвлекся и забыл предупредить Волшебницу о ней!

– Вы в порядке? Вам нехорошо?

Волшебница оперлась о перила моста и прикрыла глаза, тяжело дыша.

– Невероятно. Эта магия действует и на меня. Это…

– Это защита от Принца и Рыцарей. Во всем квартале только Вороны могут чувствовать себя нормально, а людям становится плохо, страшно и они сбегают. Хотя Сюзанна приходила сюда несколько недель подряд и пыталась прорваться сквозь нее.

– Бесстрашная девочка, – Волшебница рвано вздохнула, – но очень и очень неосторожная. Не пускайте ее сюда больше.

Льюис напрягся.

– Это место навредило ей? И вам тоже?

– Я в порядке. А вот Сюзанну стоило бы осмотреть. Я займусь этим сегодня же вечером, – решила Волшебница и обернулась на сожженный квартал, – там находится ваш замок? Я ничего не вижу.

– Его видят только Вороны. К слову, магическая защита перестает действовать, если отнести кого-то в мой замок на крыльях.

– Потому что чары явно наложены на землю. Проклятье, как сосуды, пронизывает весь город. Оно везде и это скрывает его источник от меня, – Волшебница нахмурилась.

– Я могу приказать и вас отнесут куда угодно, чтобы вы осмотрели сожженный квартал с воздуха, – предложил Льюис.

– Не стоит. У меня свои крылья есть, – Волшебница ласково погладила Облачко по перьям и прикрикнула, – Чудо, не отходи далеко от меня!

Черная козочка ответила ей бодрым меканьем и подбежала к ним.

Льюис невольно улыбнулся.

– У вас очаровательные питомцы.

– Благодарю. А вы, я смотрю, не захотели обзавестись верным компаньоном. Не любите животных?

– Мне хватает забот с Воронами, – качнул головой Льюис, – госпожа Волшебница, я хотел обсудить с вами одну теорию. Из того что я понял о проклятье, столь долгое его существование должно на что-то опираться. Либо на огромный источник энергии, который мы пока найти не можем, либо на некое условие, при выполнении которого проклятье исчезнет само. Мои рассуждения верны или я в чем-то ошибаюсь?

– Пока верны.

– В дневнике Гая ничего не сказано об этом условии? Мне кажется, он, как светлый волшебник, быстро обнаружил бы внезапно возникший источник темной магии. Ведь сумел же он создать чары, указывающие на Великого Ворона. Значит, дело все-таки в условии, заложенном Штейном в проклятье.

Волшебница пожала плечами.

– Возможно.

– Так что Гай пишет об этом?

– Дневник Гая – не инструкция, оставленная для потомков. Это его личный дневник, в котором он писал о своей жизни, отношениях с Альваром, Ксенией, Рамоной и множеством других людей. О Штейне и проклятии. О своих страхах и желаниях. Мне приходится читать массу не имеющей отношения к делу информации.

– Я мог бы вам помочь, – тут же предложил Льюис, – если вы дадите мне дневник на время…

– Исключено.

– Я могу читать его в присутствии Принца Джека, Нила Янга или любого из Рыцарей.

– Нет. Вы – маг. Они даже не заметят, если вы подсунете им заколдованный мусор вместо дневника Гая, а настоящий уничтожите, – сухо отрезала Волшебница.

Льюис устало вздохнул.

Да сколько можно?

– Госпожа Волшебница, я больше всех заинтересован в снятии проклятья. Из-за него мне должны отрубить голову.

– Кто? Принц Джек? Это смешно.

– Любой другой Прекрасный Принц.

– Для его появления вы должны убить Принца Джека. Вы собираетесь это сделать?

– Нет!

– Вот именно. Вы сейчас в идеальном положении: сила и власть у вас в руках, нападать на людей для утоления голода вам не нужно, вас любят в городе, а наместник исполняет любую вашу прихоть. Вы – могущественный маг с репутацией, внушающей уважение и трепет, а люди с готовностью подчиняются вам. Это – мечта Великого Ворона Штейна, ради которой он проклял целый город. Я не верю, что вы так легко от нее откажетесь. Я не вижу ни единой причины по которой вы хотели бы это сделать.

Льюис чуть не выругался. Волшебница, своим упрямством, раздражала его все сильнее и сильнее.

– Я говорил вам уже не раз, что проклятье сломало как мою жизнь, так и жизни моих подданных. Я должен его снять не только ради себя, но и ради них. Они все ждут этого от меня.

– Разве? Я поговорила с разными Воронами в городе. Агата Милн проклятья даже не замечает. Рейвен страшится будущей потери крыльев. Шарлотту проклятье защитило от похищения. А ваши бойцы уверены, что вы просто морочите Принцу и Рыцарям головы, зная что ваше сотрудничество выгодно, но никогда не приведет к нужному результату. Они хвалят вас за ум и хитрость, а над недалекими Рыцарями смеются.

– Кто вам такое сказал? – рассердился Льюис.

Кто его подставил этой нелепой болтовней?!

– Неважно. Важно, что в этих словах я логику вижу, а в вашем горячем стремлении избавиться от магии, силы и власти – нет. У вас все слишком хорошо, чтобы вы успешно изображали страдание. Ваша “разрушенная жизнь” давно налажена и благополучна. Вы – Великий Ворон, хозяин города. Со снятием проклятья вы потеряете все. Я вам не верю.

Льюис глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Спокойно. Нужно просто подобрать правильные аргументы, чтобы она его поняла. Но почему-то у него было ощущение, что он пытается пробить головой каменную стену.

– Нил Янг поручился за меня, а ему вы доверяете, – напомнил он, – даже он признал, что я не злодей. А вы продолжаете подозревать меня во лжи и коварстве только из-за того что я – Великий Ворон?

– Нилу я верю и за счет этого выдала определенный кредит доверия и вам, – парировала Волшебница, – мы с вами ищем источник проклятья вместе и я поворачиваюсь к вам спиной, не ожидая немедленного нападения. Но вы меня изумляете. Такой умный человек как вы не может не понимать очевидного, значит, вы именно что притворяетесь. Зачем?

– В чем я притворяюсь?

– Мы с вами недавно обсуждали Штейна и вы спрашиваете почему я отношусь к вам с настороженностью? Почему не даю бесценный дневник Гая вам в руки?

– Но не все же Великие Вороны такие, как Штейн! Я – не такой!

– Разумеется. Сравнивать вас со Штейном стал бы только дурак.

Льюис сбился.

Она что поверила ему?

Серые глаза Волшебницы насмешливо сверкнули.

– Штейн был жалким глупцом. Вы – умны и осторожны. Он настроил против себя весь город, включая Воронов, вас же все обожают и вы сумели подружиться даже с Прекрасным Принцем. Своим будущим убийцей. Блестящая дипломатия. Штейн повторял свои ошибки пока не погиб, вы же учитесь на чужом опыте, чтобы не умереть. И у вас прекрасно это получается. А знаете какое самое главное отличие у вас двоих?

– Какое? – медленно спросил Льюис.

Он чувствовал, что ему не понравится то, что он сейчас услышит.

Волшебница посмотрела на него в упор.

– Штейн никогда никого не убивал. Он не смог убить Альвара даже защищая свою жизнь. А вы вырвали сердце Прекрасному Принцу, которого боялся весь город. В такие моменты люди и раскрываются со всей искренностью. Штейн – ничтожество, хоть и проклял город. Он мог только умереть, визжа от ужаса. Вы – умный, сильный и опасный темный маг, успешно притворившийся слабым, чтобы уничтожить врага. Человек, способный на все. Убийца. Как я могу доверять убийце?

Льюиса начало трясти.

– Это была самозащита! Принц Ричард отрубил бы мне голову, если бы я ничего не сделал! А после убил бы Рейвена, Сольвейна и госпожу Солону! Что я должен был сделать, чтобы остаться хорошим человеком в ваших глазах? Просто умереть?

Волшебница покачала головой.

– Я привыкла судить людей по поступкам, а не по их словам. Сейчас, спустя десять лет, вы оправдаетесь без особого труда, хотя я от вас этого не требовала. У меня нет намерения лезть вам в душу. Я ответила на вопрос, почему я вам не доверяю и давайте закончим на этом. Я сообщу, если узнаю что-то новое о проклятье.

Она развернулась и пошла назад в город. Белая цапля и черная козочка поспешили за ней. Никто из них не стал ждать Льюиса и даже не обернулся на него. А он не последовал за ними.

Льюис стоял на мосту и смотрел на бегущую воду. Но перед глазами мелькали совсем другие картины: заваленный трупами и разоренный сад госпожи Солоны, безжалостные Рыцари, крики и мольбы о пощаде, запах крови и дикий, животный страх, душащий его.

Тело Принца Ричарда с развороченной грудной клеткой. Его остекленевшие глаза. Влажное, горячее сердце в ладони Льюиса.

Убийца. А ведь он почти забыл об этом. Но о таком нельзя было забывать. Льюис убил человека и потому виделся Волшебнице злодеем.

Или был им, но отчаянно не желал этого признавать?

Он распахнул крылья, взлетел и помчался в убежище.

Льюису было очень и очень плохо.

Глава 35. Жертвы обстоятельств

Как следует изучив с высоты улицу Питфаул, Сюзанна решила заняться сожженным кварталом. Она захотела создать макет и восстановить с его помощью первоначальный вид этого места. Убежище Воронов, по словам Льюиса, возникло магическим образом на пустом месте возле юго-восточной стены, но что было там раньше? Рядом располагались церковь, первый городской магистрат и несколько домов. Сюзанна решила зарисовать их с воздуха для чего ей нужна была помощь Воронов и архитекторов. К ее проекту с охотой присоединились Делла, Клара, Филипп, Матиас и Астрид, которую ухаживающий за ней Патрик, регулярно поднимал на крыши и городские стены.

– Ну и как он тебе? – спрашивала Клара. – Вы же теперь встречаетесь, да? Страшно крутить любовь с Вороном?

– Пфф, да он самый обычный парень! – фыркала Астрид. – Хвастливый, с дурацким чувством юмора и вечно пытается меня обнять и поцеловать. Но крылья у него, конечно, шикарные. Я штук сорок набросков их сделала. И самого Патрика – двести-триста рисунков.

– Ого! Он тебе настолько понравился? – изумился Филипп.

– Он моим натурщиком согласился побыть. Бесплатно. Я теперь на мужскую анатомию идеально руку набила, – довольно сообщила Астрид, – в любых позах парней смогу рисовать.

– Ты рисовала его голым? – уточнила Сюзанна.

– Конечно. Он так обрадовался, когда я привела его в мастерскую и попросила раздеться. За минуту это сделал. Потом правда ныл, что у него задница затекла и он себе все отморозил. Но когда я назвала его красавчиком и похвалила мускулистые плечи и руки, которые очень приятно рисовать, тут же успокоился. Так и приходит каждый раз с условием, что я буду хвалить что-нибудь из его внешности. Ну и подкатывает, конечно, куда ж без этого. Но Патрик адекватный и границы дозволенного четко видит. И телосложение у него очень и очень гармоничное, скажу я вам, – мечтательно закончила Астрид и немного порозовела, – а еще он сильный и буквально носит меня на руках, когда на крыши поднимает. С ним весело. Спасибо Сюзанне, что нас познакомила.

– Не за что, – улыбнулась та, – я рада за вас обоих. Но в этот раз нам с подъемом в воздух помогут стражники-Вороны. А то я совсем забыла, что Патрику с Расселом нужно работать в кабаке, а не только нам помогать.

Зато об этом вспомнил Нил и тут же организовал ей замену. Десять стражников менялись и исполняли все ее желания. Все остались довольны и к следующему разу, стоило ей только сообщить о своем желании изучать сожженный квартал, Нил вновь отрядил с ней стражников. И поступил так же снова. И в другой раз.

Через некоторое время возле университета ее поймал Патрик:

– Эй, принцесса, давно не виделись! Чего это ты друзей игнорируешь?

– Я? Я никого не игнорировала, – изумилась Сюзанна, – с чего ты взял?

– Ты перестала нас звать и заменила стражниками. Рассел расстроился. Делает вид, что ему все равно, но явно скучает. Что ни говори, а с тобой и этими архитекторами веселее, чем пить и разнимать пьяные драки в кабаке. А теперь ты вроде как нашла себе друзей поприличнее?

– Нет, что ты! Я не стыжусь своих друзей, – смутилась Сюзанна, – я просто решила, что слишком злоупотребляю вашей помощью. Вам же тоже нужно работать и заниматься своими делами. Кстати, а чем вы с Расселом занимаетесь в свободное время?

– Я теперь с Астрид его провожу, а вот Расс тоскует. Слушай, а помнишь ты хотела его порадовать? Вообще-то есть кое-что, чему он точно обрадуется и с чем помочь сможешь только ты.

– Правда? С чем же?

Патрик оглянулся и понизил голос.

– Агате нужен помощник в магистрате и он пытался к ней наняться, но она считает нас убогими. Замолви за него словечко и за мной не заржавеет. Расселу надоело служить в кабаке. Он способен на большее, чем торчать там.

– Хорошо, я поговорю с Агатой. А ты не хочешь сменить работу? Может, мне попросить за вас обоих?

Патрик покачал головой.

– Я из кабака не уйду, пока Расс там. Иначе он совсем скиснет. Агате нужен один помощник и пусть это будет он. Рассел этой идеей загорелся, а я без проблем найду работу в городе. Помоги нам, принцесса. И проси, что хочешь.

Сюзанна улыбнулась.

– Друзья помогают друг другу бескорыстно. Не волнуйся об этом.

Однако Агата, неожиданно признала ее протекцию несостоятельной.

– Не буду я его брать на службу. От него не будет толку.

– Будет. Рассел очень хочет стать твоим помощником и постарается на службе. Прошу, прими его. Тебе ведь нужна помощь: ты сама жаловалась на нехватку времени и сил.

Агата закатила глаза.

– Ты слишком добрая и любому готова помочь. Но все еще не понимаешь очевидных вещей. Любой работе нужно соответствовать: грузчик должен быть сильным, гонец выносливым, счетовод умным. Эти двое – хулиганы и бестолочи. Кабак для них самое место. Господин Льюис пристроил их туда, просто чтобы дать им хоть какую-то работу. Они получили ее из жалости. И не потянут службу в магистрате. Мой помощник должен быть трудолюбивым, организованным и надежным, а Рассел играет в обидки и истерики закатывает по любой ерунде. Он мне так любую работу завалит, а плясать вокруг него я не намерена. Это слишком серьезное место для него.

– Но ты ведь не знаешь каким работником он будет.

– Зато я знаю тебя. Ты пришла просить за Рассела совершенно бездумно, после просьбы Патрика, – Агата скрестила руки на груди, – а они оба пользуются твоей добротой и наивностью. Без нормальной протекции я Рассела не возьму даже на испытательный срок.

– А нормальная протекция это чья? – спросила Сюзанна.

– Это должен быть человек, который разбирается в секретарской работе, работе магистрата и не станет писать рекомендательное письмо ради одной твоей улыбки. Так что твой отец и муж отпадают. Я отвечаю за дела Великого Ворона и из жалости никого брать не намерена. Это повредит работе господина Льюиса.

Сюзанна вышла от нее в глубокой задумчивости.

Слова Агаты были разумными, но где же ей взять такого человека?

***

Студенты-архитекторы продолжали изучать сожженный квартал. Сюзанна позвала Патрика и Рассела присоединиться к ним, и оба они с охотой включились в это. Правда Патрик теперь носил на руках только Астрид, шутя, что она запрещает ему делать это с другими девушками. А сам то норовил поцеловать ее в воздухе, то в шутку “похищал”, нервируя стражников-Воронов. Астрид смеялась, отвечала на его поцелуи и явно не была против действий Патрика. Похоже, они стали хорошей парой.

Рассел поднимал в воздух Сюзанну.

Анри был очень недоволен этим, но та игнорировала его возмущения. Рассел простил ее, хотя тоже полагал, что Сюзанна его бросила и нашла друзей “получше”. Она разъяснила это недоразумение и все стало, как раньше.

Время от времени стражники-Вороны опускали будущих архитекторов на землю и всех накрывало страхом, причем каждого своим. Матиас и Филипп боялись бандитов, Клара внезапно начала думать, что Вороны их съедят, а Астрид стало казаться, что река выйдет из берегов и снесет их бурным потоком. Все это было иллюзией, магией страха. Сюзанна успокоила всех, объяснив это и предложила опускать архитекторов на остатки строений, а не на землю. Удивительно, но на зданиях магическая защита не работала.

Изучение сожженного квартала дало ей много информации, но вся она вызывала больше вопросов, чем давала ответов. Сюзанна пыталась представить его прежний вид, но у нее ничего не получалось. Первый магистрат, старая церковь, еще какие-то развалины парочки домов… это не складывалось в нормальный городской квартал. Почему первый городской магистрат построили именно здесь: на полуострове, охваченном бурной рекой? Разве не должен он быть где-то в центре? И что же Великий Ворон Штейн не нашел места для убежища Воронов лучше, чем под боком у первой наместницы города? Это же абсурд. Хотя это объясняло разруху вокруг: похоже первые столкновения случились именно здесь и Штейн уничтожил и разогнал все помехи.

Восстанавливать прошлое из осколков и обрывков информации было ужасно увлекательно. Сюзанна занималась этим с огромным удовольствием, пока к ней не пришла недовольная Волшебница и не потребовала прекратить.

– Ты с ума сошла, девочка. Это место полно темной магии, она навредит вам всем.

– Но Вороны живут там годами и десятилетиями, и с ними все в порядке, – возразила Сюзанна.

– Воронов защищает проклятье. Тебя и твоих друзей – нет. Это не место для пикников и экскурсий, – нахмурилась Волшебница и обернулась к Нилу, – зачем ты потакаешь ей в этом?

– Для Сюзанны это важно.

– А мне важно, чтобы темная магия не сожрала ее и не превратила во что-то жуткое. Куда делась твоя осторожность, Нил? Это место проклято! Ты подвергаешь жену опасности. Прекрати это немедленно.

Он помрачнел.

– Сюзанна, госпожа Волшебница права. Давай ты будешь изучать любой другой городской квартал?

Она растерялась.

– Но мне нужен именно этот. И я в полном порядке. Я же много раз там была, когда покидаешь сожженный квартал, страх просто уходит и не наносит людям никакого вреда. И Льюис регулярно телепортирует Джека в свой замок…

– По словам Льюиса Клемонта там магии страха уже нет, – сухо заметила Волшебница, – но кто знает так ли это? Ему было бы выгодно незаметно подточить силы Прекрасного Принца, чтобы потом легко одолеть его.

– Льюис никогда так не поступит! – возмутилась Сюзанна.

Нил кивнул.

– Это не в его духе. Он не будет драться с Джеком, как и Джек с ним. Но я понимаю ваши опасения: я тоже долго ждал от него подвоха. И, конечно, Сюзанна прекратит лезть в это опасное место.

– Но Нил…

– Госпожа Волшебница лучше нас с тобой разбирается в магии. Прошу, держись подальше от сожженного квартала.

Волшебница успокоилась.

– Я рассчитываю на ваше благоразумие. Эх, направить бы твою энергичность в нужное русло, девочка! В созидательное. Может, тебе налечь на учебу? Архитектор – серьезная профессия, в ней лучше не распыляться на ерунду. Не то твои дома и мосты будут разваливаться, а не останутся стоять в веках.

– Но это часть моей учебы! Преподаватель по архитектуре одобрил мой проект… – пробормотала Сюзанна.

Она почему-то потеряла уверенность в своих силах. Она действительно делала что-то неправильное и опасное? Если так подумать, изучение сожженного квартала, как и улицы Питфаул было продиктовано скорее любопытством. Но если это было опасно для нее, то могло навредить и ее однокурсникам. Она не должна была рисковать ими.

– Хорошо, я отменю все.

– Вот и умница. Держись подальше от темной магии и темных магов, – посоветовала Волшебница, – и все у тебя будет хорошо.

Однокурсники Сюзанны были страшно разочарованы, а вот Патрик с Расселом дружно фыркнули:

– Опять эта старая ветошь чушь несет. Мы же определили, что на зданиях и в убежище магия страха не работает. Нужно просто не опускать вас на землю, вот и все. Это же очевидно.

– Для нормальных людей. Не для тупых. Теперь понятно почему она проклятье снять не может. До морковкиного заговенья ждать спасения будем.

Они дружно заржали. Сюзанна нахмурилась.

– Не говорите так о госпоже Волшебнице. Она просто беспокоится что темная магия повредит нам.

– Нам пофигу что она там думает. Ты-то что делать будешь, принцесса? Мы с Патриком можем продолжать тебя таскать, раз стражники свалили.

Сюзанна поколебалась и уже собиралась отказаться, как вдруг спросила:

– Убежище Воронов ведь высокое?

– Ага. Здоровенный замок.

– А могу я осмотреть его и окрестности с его крыши? Можете отнести меня туда?

– Без проблем. Мы-то не трусливые стражники и не послушные Рыцари. Полетели.

Замок Льюиса потряс Сюзанну до глубины души.

Какое потрясающее место! Кто его спроектировал? Должно быть знаменитый и очень талантливый архитектор! Какие линии, формы, стиль! Неужели Великий Ворон Штейн обладал таким безупречным вкусом? Невероятно! Это ведь он его создал, да?

– Я должна его зарисовать со всех сторон! – потрясенно выдохнула она. – Рассел, Патрик, мы ведь друзья?

Они дружно расхохотались.

– Друзья! Но ты нас нещадно эксплуатируешь, принцесса! Как крылатых ослов используешь!

– Сам ты осел! Я – крылатый жеребец!

– Жеребец ты для Астрид, а для меня ты – осел!

– Мне очень нужно, чтобы вы поднимали меня в воздух, позволив зарисовать замок с разных ракурсов, – перебила их Сюзанна, – я найму вас официально и буду платить жалованье! Только сделайте это!

– А много заплатишь? – уточнил Патрик.

– А сколько вы хотите?

– Ну…

– Нисколько, – Рассел толкнул его локтем, – с друзей денег не берут. Приличную работу мы найдем сами.

Сюзанна вспомнила, что так и не помогла ему с устройством в магистрат и устыдилась этого. Надо было обязательно решить этот вопрос.

– Один поцелуй. В щеку, чтобы Астрид не ревновала, – нахально потребовал Патрик, – должен же я хоть что-то получить на память о дружбе с настоящей принцессой? Между прочим, друзей можно целовать. Это не измена. И твоему Рыцарю мы об этом не скажем.

Рассел закатил глаза.

– Слыш, заканчивай. Сюзанна замужем и не будет нас…

В этот момент Сюзанна поцеловала его в щеку. А в следующий – Патрика.

– Теперь вы поможете мне зарисовать убежище Воронов? – горячо попросила она.

Рассел застыл, глядя на нее. Потом медленно залился краской.

Патрик рассмеялся.

– Ой, я дурак! Надо было десять поцелуев просить! Поможем, принцесса. Конечно, поможем.

***

Все свободное от учебы время Сюзанна зарисовывала убежище Воронов, восторгаясь им все больше и больше. Что за гений сотворил его? И сможет ли она когда-нибудь создавать что-то подобное? С крыши замка был прекрасно виден весь сожженный квартал и Сюзанна, испытывая какую-то смутную злость, зарисовывала и его. Ее проект не был ерундой, даже если Нил и госпожа Волшебница так считали. Он был важен для нее. Иногда она просила Рассела с Патриком относить ее на крышу первого городского магистрата. Если черный замок был совершенством, то квартал вокруг него – нагромождением нелепостей. Кто и зачем построил эти здания здесь? Почему именно здесь? Вроде бы это были самые старые постройки в городе. Может с них город и начинался? Именно здесь был когда-то центр города, а потом был перенесен из-за убежища Воронов и магии страха?

Однажды, когда она сидела на крыше замка, неподалеку вышел на балкон Льюис и она тут же поприветствовала его.

– Добрый вечер!

Льюис удивленно поднял голову, а потом взлетел и приземлился на крыше рядом с ними. Рассел и Патрик вытянулись по струнке.

– Добрый вечер, повелитель!

– Добрый. Сюзанна, как ты здесь оказалась?

– Меня принесли сюда мои друзья. Я их попросила об этом, – сообщила Сюзанна, – как твое здоровье? Папенька сказал ты две недели не появлялся в магистрате, хотя обычно вы постоянно работаете вместе над исправлением законов с учетом наличия Воронов. Чем ты болел?

– Неважно. Мне уже лучше, – уклончиво ответил Льюис, – значит, Патрик и Рассел тебе помогают?

– Да. Без них я бы сюда не попала, – рассеянно ответила Сюзанна, продолжая рисовать, и охнула, – боже, я же не поставила тебя об этом в известность! Ты ведь хозяин дома, а я ни разу не зашла к тебе! Прости, это было так грубо с моей стороны! Но… беспокоить тебя во время болезни каждый день тоже было бы грубо. Что же делать?

Льюис приподнял брови.

– А ты бывала в убежище Воронов каждый день?

– Да.

Он перевел взгляд на Патрика и Рассела. Те, кажется, старались не дышать.

– В следующий раз сообщайте мне об этом, – коротко приказал он, – как дела в кабаке?

– Все в порядке, повелитель.

– Никаких эксцессов? Бломфилд вернулся за стойку?

– Да. И полы тоже моет, – ухмыльнулся Патрик, – надо же ему было пытаться надурить Принца и его Рыцарей! А еще считает себя умным.

Льюис устало вздохнул и сел рядом с Сюзанной.

– Как он мне надоел! Когда уже я смогу от него избавиться? Впрочем, ладно. Как твой макет сожженного квартала?

– Пока плохо. Но этот замок просто великолепен! Выходит первый Великий Ворон был потрясающим архитектором?

– Штейн? Он точно не был архитектором.

– А разве не он создал убежище Воронов?

Льюис задумался, затем покачал головой.

– Нет. Штейн просто увидел его и присвоил. Замок – часть проклятья и возник вместе с ним.

Сюзанна удивленно взглянула на него.

– Так у него нет архитектора? Нет, постой, должен быть! Не могла же обычная магия создать такое чудо! Оно – плод кропотливого труда и фантазии, как и любое запоминающееся строение! У столь сложной постройки должен быть автор, иначе что-то пошло бы не так на любом из этапов создания. Либо замок не простоял бы триста лет.

– Проклятье Воронов в принципе очень продуманное и сложное, – ответил Льюис, – как и система противодействия ему, созданная волшебником Гаем. Штейн был первой жертвой проклятья и проклял остальных, но сотворил его явно с какого-то свитка или из чужой книги заклинаний.

Сюзанна отложила бумагу и грифель.

– Но он же проклял весь наш город! Неужели можно при этом использовать чужое заклинание?

– Можно. Я успешно творю телепортацию, которую изобрел Великий Ворон Элдрик. Ему она не помогла, а вот меня выручала уже несколько раз. Использовать чужие наработки всегда легче, чем разобраться в чем-то самому, – невесело заметил он, – Гай смог понять проклятье Воронов, потому что был настоящим волшебником. А я все еще ни на что не годен.

– Зачем ты так говоришь о себе? И почему так расстроен? Что случилось?

Он помолчал. Покосился на Патрика и Рассела, сидящих рядом.

– Неважно. Уже темнеет и холодает. Может, зайдешь выпить чашку чая?

– Ой! Нет, мне пора домой, Нил будет волноваться, – Сюзанна сложила листы и убрала грифель, – Льюис, а можешь телепортировать меня на мост у сожженного квартала? Джек так восхищенно рассказывал об этих чарах, что мне бы хотелось тоже попробовать.

– Я могу телепортировать тебя в любое знакомое место: в твой дом, например. Почему на мост?

Сюзанна улыбнулась.

– С этого места я, обычно, иду пешком домой, а Патрик и Рассел меня провожают. Мы вместе гуляем.

Патрик оживился.

– Тогда мы полетим туда и подождем тебя на мосту!

Сюзанна кивнула и они взмыли в воздух, подняв ветер своими огромными черными крыльями.

– Я знаю, что проклятье – ужасная вещь, но я впервые пожалела, что Агата тогда забрала у меня проклятый кулон, – тихо сказала Сюзанна, – будь у меня крылья, я бы облетела и зарисовала весь город. И мне не пришлось бы волноваться, что проклятье повредит мне.

Льюис вздохнул.

– Если бы мир в городе можно было установить навечно, я бы согласился с тобой. Я тоже люблю летать. Но это невозможно. Конфликты возникают всегда, договоренности разрываются, а морок продолжит пакостить нам. Проклятье – зло. Темная магия не может давать ничего хорошего. Даже если кажется привлекательной, в итоге принесет лишь боль и горе. А теперь крепко держись за меня.

Льюис распахнул свои жуткие костяные крылья и накрыл ими Сюзанну. Бледные огоньки засияли, как звезды, мрак вокруг сгустился и отступил.

Они с Льюисом стояли на мосту возле сожженного квартала.

– Сюзанна! Ты в порядке? – к ней бросился Нил.

Он выглядел встревоженным.

– Конечно. Что случилось? – она обняла его.

– Я тебя потерял. Не нашел ни в университете, ни дома, ни с подругами. Клара сказала, что ты, должно быть, проводишь время с Расселом и Патриком.

Сюзанна кивнула.

– Мы были вместе. А потом встретились с Льюисом и он телепортировал меня сюда.

Нил коротко кивнул ему.

– Благодарю, что присмотрели за ней. Вы можете приказать им оставить Сюзанну в покое? Эти двое – неподходящая компания для моей жены.

– Нил, что ты такое говоришь? – возмутилась Сюзанна. – Рассел и Патрик – мои друзья!

– Не думаю, что они относятся к тебе, как к другу. Господин Клемонт, вы можете приструнить их? Сюзанна наивна и они могут повредить ей.

Льюис помолчал.

– Сюзанна, скажи, кто-то из них пытался обнять тебя без разрешения? Может, вымогал поцелуи? Пугал?

– Нет. Но друзей можно целовать, в этом нет ничего дурного, – возразила она.

– И кто это тебе сказал? – спросил Нил.

– Патрик.

Лицо Нила ожесточилось.

– Кто бы сомневался. Я знал, что они будут приставать к тебе. А вот и эти двое. Господин Клемонт, я прошу вас повлиять на ситуацию. Иначе здесь сейчас будет драка. Подчеркну, не Рыцаря и Воронов, а мужа, защищающего свою жену от похотливых паршивцев.

Льюис раздраженно вздохнул и повернулся к приземлившимся Воронам.

– Патрик, Рассел, отвечайте на мои вопросы. И только попробуйте солгать! Вы приставали к Сюзанне?

– Нет! Мы – друзья и помогаем ей зарисовать сожженный квартал! – оскорбился Рассел.

– Мы просто шутили, повелитель, – поспешно добавил Патрик, – мы знаем, что она – ваш друг. Мы же не идиоты.

– Значит, ничем не пугали ее? Не издевались?

– Нет!

– Больше не приближайтесь к ней и не вздумайте таскать в проклятое место. Это вредит здоровью Сюзанны, – сердито сказал Нил.

– Слыш, Рыцарь, ты ей папочка, что ли? – огрызнулся Рассел. – Мы делали только то о чем Сюзанна нас просила. И не было ей там плохо.

– Госпожа Волшебница сказала, что там опасно находиться людям без проклятья.

– Да фигню она несет, ветошь старая! Сюзанна много раз там была и ничего ей не повредило!

Сюзанна растерянно слушала их спор.

Это все было каким-то абсурдом.

– О чем вы все говорите? Почему вы обвиняете моих друзей непонятно в чем? Патрик и Рассел – хорошие люди.

Льюис промолчал.

Нил глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он с трудом сдерживал гнев.

– Нет. Не хорошие. Они – Вороны-бойцы, которые нападали на людей. Они – угроза для тебя.

Рассел покраснел.

– Да ты о нас ни черта не знаешь, Рыцарь! А нападали мы на вас по приказу! Искали красноволосую циркачку для повелителя!

– Я говорил не об этом, – отрезал Нил, – я не хотел тебя расстраивать, Сюзанна, но видимо придется. Я собрал о них достаточно информации, чтобы сделать однозначные выводы. Эти двое – отвратительные люди. Несколько лет назад они избили пожилого священника, пастора Брауна. Толпой, просто ради развлечения. Били так, что он на ногах потом едва стоял. Просто потому что могли. Развлекались так.

– Не может быть. Патрик и Рассел никогда бы так не поступили, – твердо ответила Сюзанна, оборачиваясь к ним, – это ведь неправда?

Повисла тишина.

– Патрик? Рассел? Это же неправда? – повторила Сюзанна.

Они молчали.

А потом Рассел вдруг взорвался.

– Нас за это наказали и мы больше подобного не повторяли! А он был нашим врагом! Курт тоже бил пастора, но ты его в стражу принял, Рыцарь! Ему, значит, можно избивать стариков и никто об этом потом не вспомнит, а мы так сразу злодеи?!

– Курт раскаялся и исправился, – сухо возразил Нил, – пастор Браун простил его. Курт теперь постоянно сопровождает его и охраняет. А вы продолжили в том же духе. Что там была за история в кабаке “Вина Лидии”? Вы поили людей до беспамятства, шарили у них по карманам и меняли выпивку на вещи вынесенные ими из дома, так?

– Да там дело было вовсе не в этом! Это Бернард с Фанни подбили нас…

Льюис внезапно напрягся и бросил сердитый взгляд на Патрика с Расселом. Громко кашлянул. Патрик вздрогнул и толкнул Рассела локтем. Тот замер. А потом сник.

– Ну, было. Нас за это наказали и мы прекратили.

– Вас постоянно наказывают и всегда за дело, – подытожил Нил, – за мерзкие, гадкие, гнусные дела, сходящие вам с рук только потому что вы оба – Вороны. Но было ведь еще кое-что. Вы оба получили проклятье до приказа покупать жизненную силу в парке у добровольцев. Значит, охотились на людей, как на добычу. Было это?

Патрик и Рассел хмуро молчали.

Сюзанна не верила своим ушам.

– Было. И если жертвы Патрика выживали, ведь охотился он в одиночку, используя крылья и магию, то жертвам Рассела так не повезло, – жестко продолжил Нил, – он вел свою охоту во Время Принца. Вы нападали толпой на одного человека, высасывали до смерти и сбегали, чтобы не попасться Рыцарям и Принцу Ричарду. Скольких ты так убил? Или ты не считал их за людей, относясь как к еде?

Рассел бросил мучительный взгляд на Сюзанну.

И полный ненависти и боли – на Нила.

– Думаешь, мне этого хотелось?! Выбор был сдохнуть или жить так! Я же не виноват, что меня прокляли! Я не хотел быть Вороном! Не хотел становиться бойцом! Но у Рейвена хрен откажешься, он любого мог заставить подчиняться! И мы подчинялись, зная что однажды придет Великий Ворон, убьет Белую Мразь, и нам можно будет жить, а не умирать каждую ночь, водя на охоту тех, кто без нас бы сдох! Все тогда убивали! Все Вороны, но дерьмом ты мажешь только нас, рыцарский выкормыш!

– Расс, тихо. Ты только хуже делаешь, – мрачно сказал Патрик, – ты ему ничего не докажешь. У него доспехи белые, он тут герой. Хотя как бы себя вел на нашем месте неизвестно.

– Я бы никогда не напал на невинного человека, – отрезал Нил, – лучше умереть, чем жить за счет убийств других людей.

Рассел и Патрик дружно и горько рассмеялись.

– Теоретик хренов. Ну-ну.

– Довольно, господин Янг, – неожиданно заговорил Льюис, – вы не знаете что такое вороний голод. Это – невыносимая пытка. Даже самые добрые и мирные люди от нее становятся злыми и агрессивными. И если бы вам не повезло найти того, кто кормил бы вас добровольно, в какой-то момент вы все же напали бы на человека. Никакая мораль и убеждения не защитили бы вас от этого.

– Я не сделал бы подобного.

– Вы не Ворон. Не вам судить об этом, – Льюис качнул головой и продолжил, – Рассел – жертва обстоятельств. Вороны должны были питаться, а охоту толпой придумал не он, а Рейвен. Рассел всего лишь подчинился приказу командира. На переговорах мы обещали оставить былые прегрешения в прошлом, потому что поступить по-справедливости тут невозможно: проклятый город всех нас ставил в ужасные обстоятельства, хоть Рыцарей, хоть Воронов. Человека во многом создает окружающая среда и бороться с ней очень трудно. Они делали то чему их учили, то что делали все вокруг них и никто не предложил Патрику и Расселу альтернативы. Они стали бойцами и попали под влияние прежних бойцов Элдрика. Так же как вы были уверены, что став Прекрасным Принцем должны будете отрубить мне голову. Просто потому что в этом городе всегда было так.

Нил нахмурился, а Сюзанна испытала огромное облегчение, смешанное с жалостью.

– Так их заставляли творить зло?

– Да. Но как только я дал им возможность прекратить вредить людям Патрик и Рассел перестали это делать.

– Неужели? Мы только что обсуждали их проступки, – холодно заметил Нил, – и кстати про влияние среды: вы и Джек пренебрегли этим. Я не смог сделать из Джека нормального Принца, как бы ни давил на него. Он предпочел мирные переговоры убийству. А вы приняли решение покупать жизненную силу, а не отнимать ее, хотя раньше было принято именно так. Выходит, человек может не творить зла, если проявит силу воли и моральные качества, которых у этих двоих нет и не было?

Патрик, Рассел и Сюзанна слушали их спор, но не вмешивались.

– Я – Великий Ворон. У меня с самого начала были особые привилегии и свобода действий, – возразил Льюис, – надо мной не было никого, кроме проклятья. Но даже так я попал в ситуацию, которую мне до сих пор ставят в вину. Я убил Принца Ричарда. И вы считали меня злодеем из-за этого.

– Я ошибался. Я не знал каким мерзавцем он был, – поморщился Нил, – но вы защищались и это доказанный факт. По закону это убийство оправдано.

– Не для всех. Некоторые продолжают считать меня убийцей из-за этого. Кровь этого человека на моих руках и никогда не сотрется. Я останусь убийцей Принца Ричарда до последнего своего вздоха.

Сюзанна вздрогнула.

Как так? Почему? Это же Льюис, он добрый, милосердный, умный и благополучный человек!

– Белая Мразь сам был убийцей, повелитель! – вскинулся Рассел. – Он всех бы нас вырезал, если бы не вы! И семьи наши! Он заслужил свою смерть!

Патрик кивнул.

– Мы сейчас говорим не о вас, а об этих двоих, – Нил скрестил руки на груди, – хотя сдается мне, вы намерены защищать их в любом случае.

Льюис хмыкнул.

– Я – Великий Ворон, а они – мои подданные. Я буду защищать их, пока с нас всех не снимут проклятье. И немного после. Но суть в том, что нет смысла цепляться за прошлое, в котором все мы были загнаны в ловушку. Сейчас мы из нее выбираемся и я буду вытаскивать всех, а не ставить на ком-то крест из-за прошлых убийств. Кстати, что-то мне подсказывает, что из всех присутствующих только Сюзанна не марала руки кровью. Но она-то как раз никого не осуждает.

Патрик прыснул.

– Ну что, принцесса, твой выход. Ты нас больше знать не хочешь или мы все еще друзья?

– Мы друзья. Хотя мне страшно и больно думать о ваших прошлых бедах и поступках, – тихо сказала Сюзанна, – я уверена, вы никогда не будете их повторять. И не причините мне вреда. Нил, пойдем домой. Я надеюсь больше никогда не слышать дурных слов о моих друзьях. Льюис, Рассел, Патрик, до скорой встречи.

– Увидимся, Сюзанна.

Нил хмуро промолчал, но дома продолжил спорить с ней и настаивать на том, что она не должна общаться с Расселом и Патриком. Требовал прекратить посещать сожженный квартал. Сюзанна отказывалась. Объясняла важность своего проекта. И что друзей не бросают из-за проклятья. Но ее любимый, добрый, спокойный муж не понимал ее и продолжал продавливать свои решения.

Сюзанна стала плакать. Уходила спать в другую спальню. Не говорила с ним несколько дней.

Но продолжала дружить с Расселом и Патриком и посещать сожженный квартал.

– Ну почему ты такая упрямая?! – однажды не выдержал Нил.

– А ты почему такой упрямый?! – сердито спросила Сюзанна.

И вдруг вспомнила кое-что забавное. Тихо хихикнула.

– Над чем смеешься? – вздохнул Нил.

– Шарлотта как-то сказала: “Ты упертая, прямо как Нил Янг”. Это было когда я ходила в парк искать Агату, а меня все пытались остановить. Но я тогда сочла это комплиментом. А сейчас думаю, что если это правда то спорить нам бесполезно: мы с тобой одинаково упрямые.

Нил замер, затем тихо усмехнулся и взял ее за руку. Поцеловал. Прижался щекой.

– Я люблю тебя.

– И я тебя.

– Я очень волнуюсь за тебя. Боюсь пропустить непоправимое.

– Со мной все будет в порядке. Не бойся, – Сюзанна погладила его по лицу, – мы живем в мирном городе и люди в нем хорошие.

Нил явно хотел возразить, но сдержался.

– Можно я сегодня лягу спать в твоей спальне? А то мне ночью страшно в темноте без тебя, – пошутил он.

Сюзанна рассмеялась.

– Можно. Но давай лучше наоборот сделаем: у меня ужасные перины. Какие-то бугры в тело впиваются, крошки непонятные. По полночи не сплю. Приноровилась засыпать на кушетке.

– Да? А почему слугам не сказала? Они бы поправили.

– Они поправляют, но ничего не меняется.

– Давай я сам посмотрю. Может, перину менять пора?

– Спасибо, – Сюзанна поцеловала его в щеку.

Они зашли в ее спальню. Нил принялся проверять верхнюю перину и лицо его стало недоуменным.

– Тут какой-то ком внутри. Нет, погоди, что-то жесткое. Что за…

Он застыл.

– Это вроде бы нож? Но что он там делает?

Лицо его побледнело. Нил “надел” светлые доспехи Рыцаря и взрезал волшебным кинжалом перину. Рванул ткань и по комнате разлетелись перья.

Черные, как уголь.

Сюзанна ахнула.

Нил вытащил из ее перины серебряный кинжал.

– Это же проклятое серебро! – растерянно сказала она.

– Да. Но как оно там оказалось? Погоди, ты говорила бугры и крошки были в разных местах? Где?

– Под подушкой, в ногах, на уровне бедер… Нил? Ты что?

Нил принялся рвать и рубить перины клинком.

– Отойди подальше! И проверь волосы!

Сюзанна поспешила к зеркалу.

Светлые.

Она что могла получить проклятье? Крылья, свободу и возможность рисовать сожженный квартал без риска для себя?

Она перевела взгляд на Нила. Того трясло от страха и гнева.

– Проклятье! Да как это возможно?! Кто это сюда засунул? Морок? Я его убью! Уничтожу! Тварь проклятая, что б он сдох!

Возле его ног валялись серебряный кинжал, кольцо и брошь.

Сюзанну будто что-то толкнуло в спину. Она подошла к шкатулке с украшениями. В ней, поверх знакомых вещей, лежали серебряный кулон и изящное колечко.

Проклятое серебро.

Ей достаточно было спрятать одну вещь и носить при себе, чтобы обрести крылья и вернуть мир в дом. Просто стать Воронессой и Нил перестанет ругать ее за дружбу с Расселом и Патриком.

Но тут она вспомнила их горький смех и крик Рассела: “Я же не виноват, что меня прокляли! Я не хотел быть Вороном!”. Слова Льюиса: “Проклятье – зло. Темная магия не может давать ничего хорошего. Даже если кажется привлекательной, в итоге принесет лишь боль и горе.”

Обернулась к встревоженному Нилу.

Он с ума сойдет, если она получит проклятье. Решит, что не сумел ее защитить.

Но ведь проклятье скоро снимут. Она совсем немного побудет Воронессой, а потом вернется к нормальной жизни.

Сюзанна закусила губу.

Рассел, Патрик и Льюис были жертвами обстоятельств. Но она могла сделать выбор. И не должна была думать только о себе.

– Нил, иди сюда. Здесь еще проклятое серебро, – позвала она.

– Где? Отойди подальше и не касайся его!

Сюзанна отошла к окну и порыв ветра ударил ей в спину, растрепав волосы.

– Дура! Вот и исполняй после этого твои желания! Бестолковая принцесса! Ни Принца раскрыть не смогла, ни Воронессой стать!

Сюзанна вздрогнула и обернулась, но рядом никого не было.

Ей послышался этот злой шепот? В комнате были только они с Нилом.

Принца раскрыть? Зачем? Кому его раскрывать, если все знали, что Трусливый Принц это Джек?

Но так было не всегда.

– Мне Келли передала слова “по трудам и награда”. Что я делала так плохо, за что меня решили наказать?

– Не тебя, а кого-то близкого к тебе. Может, наместника или Агату?

Нил. Город пытался наказать Нила, послав проклятье Сюзанне. Или саму Сюзанну за то что она не смогла найти Прекрасного Принца. Ведь город помогал ей тогда изо всех сил, а она… она ничего так и не сделала.

Это надо было обсудить с Льюисом и Джеком. Но вначале успокоить сходящего с ума мужа.

Свой выбор она сделала. И должна была помочь другим выбраться из ловушки, а не соваться в нее сама.

***

Льюис, выслушав ее идею, рассмеялся, но согласился помочь.

Сюзанна поспешила в “Вина Лидии”.

– Привет, принцесса! Ты как там? Говорят, к тебе в дом морок влез и проклятого серебра везде напихал. Повелитель очень встревожен, Принц Джек строит теории, а муженек твой злобным драконом прочесывает весь город в поисках морока, – сообщил Патрик, – но ты все еще блондинка.

– Все обошлось. Патрик, могу я тебя попросить? Не зови меня больше принцессой.

– Муж ревнует? – ухмыльнулся тот.

– Нет. Просто я – дочь наместника, жена стражника и будущий архитектор, – спокойно сказала Сюзанна, – принцессой я быть не хочу. Мне этот образ не идет и не нравится. Зови меня как-нибудь иначе, хорошо?

– Хорошо. Расс, иди сюда! Наша принцесса пришла! Только она не хочет быть принцессой и теперь мы будем звать ее великий архитектор! Запомнил?

Сюзанна рассмеялась.

А Рассел подошел не один, а вместе с немолодым бритым мужчиной. Взгляд у него был неприятный.

– Женушка Нила Янга пожаловала? Ну проходи, приголубим-приласкаем. Винца хочешь?

– Нет, спасибо. Рассел, я достала тебе рекомендательное письмо для Агаты, – Сюзанна протянула его, – с ним ты можешь попробовать наняться в магистрат, в помощники к Льюису. Тебя возьмут на испытательный срок и если хорошо покажешь себя, то останешься на службе.

Лицо Рассела посветлело.

– Ну ты даешь, прин… великий архитектор! А чье письмо? Постой, оно подписано именем повелителя!

Патрик заглянул ему через плечо.

– Это че, повелитель просит Агату нанять Рассела к нему в помощники, что ли?

– Именно так, – Сюзанна улыбнулась, – я рассказала ему всю ситуацию и он сказал, что доверяет мнению Агаты. Она – отличный секретарь и знает свою работу. Но он тоже знает ее и заметил, что Агата из гордости не хочет принимать ничью помощь, а сама сильно устает. А вот справишься ли ты в магистрате он не уверен. Если Агата даже при протекции Льюиса будет категорически против твоей кандидатуры, то он прислушается к ее аргументам, но испытательный срок тебе все-таки дадут. Не справишься – уволят. Все, как у обычных людей.

Рассел рвано вздохнул и стиснул письмо в руках.

– Спасибо вам обоим. Повезло нам, что повелитель на нашей стороне. В этот раз я не подведу его. И с Агатой найду общий язык. И работать смогу хорошо. Сюзанна, я… я не знаю как мне…

Немолодой Ворон насмешливо причмокнул и хлопнул его по плечу.

– Хорошо ты мамзельку трахнул, я смотрю! Вон как расстаралась для тебя! И верно, с Вороном оно повеселее будет, чем с унылым Рыцарем! В воздухе что ли отымел? Многим это нравится. Но ты не забывайся, никогда тебе люди не простят того что ты творил, будучи Вороном. Приползешь скоро обратно, к своим. Каждый свое место знать должен и твое – здесь. Ну или на мамзельке, засадив ей как следует.

Сюзанна залилась краской, Патрик раздраженно вздохнул, а Рассел вспыхнул.

– Да пошел ты, Бернард! И свои бандитские понятия засунь себе в зад! Это ты нам втирал, что мы должны вести себя, как полные отморозки, раз получили проклятье! Потому что Вороны все такие! Так вот, ты – лживый старый урод! Сколько Воронов ведут себя по-другому: работают, женятся, учатся и живут, как люди! Даже повелитель этого хочет, а ты все тянешь нас в свое болото и мажешь грязью! Сюзанна – мой друг, она замужем и я понимаю слово «нет»! А когда я твои советы слушал, Агата меня когтями полосовала за твое «надави посильнее, она просто ломается”! Поэтому и считает она меня козлом, что я со старого козла пример брал! Так вот, даже если я из магистрата вылечу, сюда я не вернусь! На почту наймусь, полы мыть стану, найду службу подальше от тебя, урода! С Бломфилдом тут дружбу води!

Бернард усмехнулся.

– Да, проваливай. Нашелся тоже мне, ценный приз. Мамзельку получше трахать не забывай, а то она тебя на Патрика сменяет. Он женщинам нравится, а тебя они посылают да используют, сопляк. Встретимся в убежище ответишь за свои слова.

– Да я прямо сейчас могу ответить! – Рассел сунул письмо в карман и замахнулся кулаком.

Патрик его остановил.

– Стой, Расс, не надо! Забей на старого козла и пошли отсюда! А то Сюзанне в драке прилетит случайно. Все, уходим!

Они вышли на улицу.

– Не слушай этого урода. Он всегда так с людьми! – зло сообщил Рассел. – Вечно на гадости нас подбивал, а мы слушались, как ослы! Как же, Вороны ведь своих держаться должны! Надо было еще вместе с Кристиной уйти! Нет, с Куртом! Дурак дураком, а первый все правильно понял и живет теперь, горя не знает!

– Я уже поняла, что это плохой человек. Не переживай, – успокоила его Сюзанна.

– Но послал ты его отменно. Давай теперь не подкачай в магистрате, чтобы назад идти не пришлось, – толкнул его локтем Патрик, затем бросил взгляд на часовую башню, – черт, меня же Астрид ждет! Все, я полетел! Пока, великий архитектор! Увидимся, Расс!

– Пока!

Патрик умчался.

Рассел посмотрел на Сюзанну.

– Слушай, а можешь сходить со мной кое-куда?

– Конечно. Куда?

– К родителям. Я больше десяти лет их не видел. Мне стыдно было показаться им на глаза. А сейчас, с тобой и перспективами работы в магистрате, уже вроде не совсем позорно выходит. Раз у меня такие друзья, значит я не совсем конченый засранец.

Сюзанна удивилась.

– Но чего ты стыдился? Ты же не виноват в своем проклятии.

Рассел помолчал.

– Я ведь, правда, нападал на людей. И смотрел на них, как на еду. Рейвен учил нас так и требовал не ныть о загубленной жизни, а драться ради повелителя. Но ты бы видела, как я бежал из дома, поняв что стал Вороном! Родители меня не гнали, но были в растерянности. Все знали, что соседи донесут и в наш дом придут Рыцари. Не такие, как твой муженек: он хоть и высокомерный, но невинных людей не убивает. А те – убивали. Женщин, детей, стариков. Я всю свою семью обрек бы на гибель, если бы не бежал.

– Но почему ты не пошел к ним после появления Льюиса?

Рассел болезненно скривился.

– Я пошел. Но недалеко от дома почувствовал вороний голод и решил “подкрепиться”. Схватил мужика какого-то, начал высасывать… а это наш сосед. Он всегда был ко мне добр, а я его жрал, как бешеный пес. И он меня узнал. Я бросил его и убежал. Больше не смел там появляться. А ну как на отца или мать случайно нападу? И что мне им сказать, когда они меня ругать за соседа станут? Как объяснить Делле, что ее старший братишка теперь подлая тварь? Нечем мне было оправдаться и гордиться нечем. А теперь я хоть скажу им, что меня в магистрат взяли, сама Сюзанна де Брисар – мой друг, а Великий Ворон мне рекомендательное письмо составил… не совсем их сын пропащий. Может, простят.

Сюзанна улыбнулась.

– Хорошо. А знаешь, что еще нужно сделать? Извиниться перед тем соседом. И перед Агатой: раз ты повел себя с ней нехорошо, то должен это признать. Вам же с ней дальше работать. Нужно наладить отношения. Она наверняка тебя простит. Меня же простила.

Рассел кивнул.

– Попробую. Не такая уж она и стерва, так-то.

Они быстро дошли до дома Рассела и он вошел во двор, где мужчина и женщина отдыхали в тени раскидистого дерева. Увидев Рассела они тут же поднялись на ноги.

– Мам, пап… я вернулся, – с трудом выдавил он.

– Рассел! Сынок!

Они бросились к нему, обняли и заплакали от счастья.

Рассел обнял их в ответ и губы его задрожали.

А потом по его щекам потекли слезы.

Сюзанна сама сморгнула слезы и постаралась не мешать воссоединению семьи. А потом подумала, что обязательно расскажет обо всем Нилу, чтобы он больше не волновался за нее.

Все ее друзья были хорошими людьми. Пытались ими быть.

Единственным настоящим злом в городе было только проклятье. С ним и нужно было бороться.

Глава 36. Счастье и досада

Джек Гудман был самым счастливым человеком на свете.

Некоторое время. А потом на него вновь посыпались неприятности.

После очередной попытки похищения Шарлотты сердитый Льюис потребовал сдать Шаха Нилу.

– Джек, этот мерзавец – преступник! Он опасен для нее. Он должен сидеть в тюрьме, пока вновь не натравил на нее джинна.

– С чего ты взял, что за буйством этого безумного джинна стоит именно Шах? – попытался увильнуть Джек. – Что сказала Шарлотта?

– Что ничего не знает. Он опять дал ей взятку, что ли? – подозрительно сощурился Льюис.

– Нет, что ты!

В этот раз взятку Шарлотте пришлось давать самому Джеку, в виде пяти отрезов дорогого шелка, драгоценного ожерелья и обещания решить проблему как можно скорее. Она согласилась принять их, но выглядела подавленной и Джек, в очередной раз, проклял идею аферы с Шахом. Она обогатила его, но принесла слишком много проблем.

– Этот человек уже пытался похитить Шарлотту, потом принялся портить жизнь ей и Рейвену и вот новое похищение! Причем, с упорными попытками вывезти Воронессу из города. Очевидно, что лишь приезжий пытался бы это сделать, местные знают, что это невозможно, – сухо заметил Льюис, – как долго ты намерен покрывать его?

– Али Абава отрицает свою причастность к этому. Говорит, никаких джиннов отродясь не видел. Может, волшебная лампа случайно оказалась в одной из лавок с ними и кто-то загадал такое дурное желание? Шарлотта, как-никак, первая красавица города. Она не только Али Абаву свела с ума, – предположил Джек, – если привлечь стражу, то она не найдет связи, а наш гость оскорбится и начнет мстить. А он очень влиятельный и богатый человек. Боюсь, он может разорить весь город.

И самого Джека в придачу.

– Джек, если Шарлотта пострадает из-за него, это будет на твоей совести, – нахмурился Льюис.

– Я тебя понял. Дай мне немного времени и я решу проблему с Шахом.

Разговор с Льюисом оставил у него тягостное ощущение, но еще хуже ему стало при беседе с самим Али Абавой. Несмотря на его слова было очевидно, что джинн был послан именно им. Узнав, что джинна уничтожила могущественная светлая волшебница, которую не подкупить деньгами, он несколько притих, но Джек подозревал, что передышка будет недолгой. До того Шах яростно требовал открыть ему секрет подчинения пери, утверждая что так Джек заполучил Агату. Предлагал Джеку колоссальные взятки, напирал на их “дружбу”, а потом начал угрожать. И самое паршивое мог эти угрозы воплотить в жизнь, превратив Джека из самого богатого человека города в нищего философа, живущего в бочке.

Этого нельзя было допускать. Агата его тут же бросит, рассердившись на отнятую сказку о принце и принцессе! И в бочку с ним жить не пойдет, а вернется к своему нищему поэту, который уже перестал быть нищим и неплохо поднялся на своей противной пьесе. Теперь Сольвейна Винтера часто приглашали в богатые дома, где он расточал улыбки, с выражением читал стихи и бросал на Джека презрительные взгляды. Все женщины смотрели только на него.

Все, кроме Агаты.

Она любила Джека, подбадривала его, целовала и мечтала, как они поселятся жить в роскошной вилле, строительство которой подходило к концу. Гордилась тем, что она – его принцесса. И регулярно “предсказывала” ему разные мелочи: например, спор с Льюисом или потерю шелка. Предсказания были неточными, но сбывались, из-за чего Агата стала “видеть знаки” в любой ерунде. Джек с ней не спорил: принцесса так принцесса, пророчица так пророчица. Лишь бы любила его.

Вражда с Шахом могла отнять у него все.

Разумнее всего было бы потихоньку выводить активы из города, чтобы сохранить хоть что-то. Продать здешние лавки, вложить деньги в драгоценности, купить небольшую виллу в Лидии и отправить туда Агату, чтобы Шах не взял ее в заложницы. Обсудить ситуацию с семьей и получить от нее помощь и защиту. Вернуться в Лидию победителем: с деньгами и прекрасной молодой невестой. А там уже вложиться во что-то новое, оставив Шаха самого разбираться со своей безудержной страстью к Воронессе.

Вовремя отступить, чтобы не влипнуть в очередную беду.

Но это решение было неосуществимо. И не только потому что вывезти Агату из города было так же невозможно, как и Шарлотту. Джек четко понимал, что все происходящее было его виной. И разобраться с угрозой Шарлотте должен был именно он. На это нельзя было закрывать глаза.

Но что было делать?

Джек принялся продумывать варианты. Написал деду, в надежде получить толковый совет. Прощупал почву с наместником: насколько много поддержки тот сможет ему дать, когда конфликт с Шахом войдет в полную силу? Ресурсы торговой гильдии использовать стоило с осторожностью: в ней многие уже были связаны с Шахом выгодными сделками и договорами. Крах Шаха повредит им, но крах Джека – тоже. Бедняги застряли между молотом и наковальней.

Какие еще ресурсы для борьбы у него были?

Дружба с начальником стражи? А не обернется ли привлечение Нила к ситуации еще большими проблемами?

Агата мимоходом предсказала ему неприятности с ним, торговой гильдией и Бломфилдом, и те тут же случились. Хорошо Гийом подсуетился и не дал паршивому мошеннику испортить все.

Раздраженный Джек исключил Бломфилда из торговой гильдии, но больше ничего сделать не смог. Паршивец опять вывернулся из рук, как угорь. Пришлось разговаривать о нем с Льюисом.

Тот был смущен и зол.

– Я долго допрашивал его о цели этой аферы, но ты же знаешь Бломфилда: он врал до упора, доказывая, что просто хотел убрать нелояльного начальника стражи и делал это исключительно ради моих интересов. Этот мошенник знает что я больше не применяю магию подчинения и пользуется этим.

Джек оживился.

– Слушай, а что если мы внесем пункт с допросами Воронов в исключения, как исцеление? Так же будет намного удобнее. И тебе и всем нам.

Льюис покачал головой.

– Нет. Никто не должен силой вытягивать правду из других людей. Это аморально. И слишком удобно. Я использовал магию подчинения таким образом много лет и не заметил, как превратился в темного властелина, которого боятся люди. Это как с золотом и попыткой купить то, что не продается. Слишком легко преступить границы дозволенного.

Джек вздрогнул.

– Ладно. Но ты наказал Бломфилда?

– Наказал. Велел ему работать в кабаке не только кабатчиком, но и поломойщиком. Грязная посуда тоже на нем. Бернард присматривает за ним.

– А они разве не подельники? Это ведь Бломфилд придумал прикарманивать золото, выданное на питание, а Бернард охотно научил этому остальных. И Бломфилд постоянно сбегает оставляя кабак на Бернарда.

– Да, но с некоторых пор Бернард его заметно недолюбливает. Он признался, что кабак прекрасно существует и приносит деньги без Бломфилда и предложил выгнать “бесполезного дерьмоеда”, но тогда мне все равно куда-то придется его пристраивать. Так что пусть лучше торчит в кабаке, пока в тюрьму не попал за свои аферы. Я велел Бернарду следить за тем, чтобы Бломфилд приносил хоть какую-то пользу и тот охотно заставляет его выполнять грязную работу. Бломфилд уже жаловался на его грубость.

Льюис тяжело вздохнул.

– Когда уже госпожа Волшебница снимет с меня это проклятье? Тогда проблемы всех этих людей перестанут быть моими.

Джек рассмеялся.

– Как я тебя понимаю! Мне тоже иногда хочется плюнуть на все, забрать Агату и рвануть в Лидию: к солнцу, морю и апельсинам. А потом я вспоминаю, что проклятье еще не снято и надо еще немного потерпеть. Кстати, тебя я тоже приглашаю в Лидию, когда снимем проклятье. Отдохнешь как следует перед началом новой, беззаботной жизни.

Льюис улыбнулся.

– Спасибо, Джек. Хорошо, когда есть друзья.

– А то!

***

Спустя две недели Агата обеспокоенно сообщила Джеку, что Льюис перестал приходить в магистрат. Он заперся в своих покоях и отчего-то хандрит. Забросил абсолютно все дела, никого не принимает и ничего не приказывает. И с этим нужно что-то делать. Сольвейн приходил к нему, пытался расспросить, звал на свою постановку в театр и пил с ним чай, но так и не выяснил причины внезапной хандры Льюиса.

– Не понимаю, что с ним происходит, – встревоженно сказала Агата, – я никогда раньше не видела его таким. Пыталась выяснить, но он ничего не говорит мне. Сольвейн сказал, что в последний раз господин Льюис так себя вел десять лет назад, когда только стал Великим Вороном и не хотел с этим смиряться. Но сейчас-то что случилось?

– Я поговорю с Льюисом и выясню, – пообещал Джек.

– Как? Тебе в убежище не попасть.

– Твой прекрасный принц может все, мое сокровище, – подмигнул ей Джек, – я справлюсь.

К походу в гости он прикупил интересную книгу и хороший чай, после чего отправился в участок стражи.

– Нил, я одолжу у тебя четверых стражников-Воронов? Мне нужно кое-куда слетать.

– Куда?

– В гости к Льюису.

– Ладно, – равнодушно ответил тот, не отрываясь от работы.

Джек мысленно похвалил себя: в прошлом году Нил был уверен, что любая встреча Джека и Льюиса закончится смертью одного из них, а теперь, глядите-ка, спокойно отпускает Прекрасного Принца в убежище Воронов! Определенно Джек благотворно на него влиял. Нил становился все адекватнее и цивилизованнее прямо на глазах.

Стражники-Вороны отнесли его в убежище, усадив в большое одеяло. По дороге Джека страшно укачало и он едва дотерпел до убежища. Его сгрузили на балкон, он выполз из одеяла на четвереньках и тут же уткнулся головой в колени Льюиса.

– Что ты здесь делаешь? – изумился тот.

– Я в гости прилетел. Где у тебя ванная? Меня сейчас будет тошнить, – вежливо сообщил Джек, сунул Льюису чай и книгу, и бросился исполнять сказанное.

Когда он вышел, Льюис уже заварил чай и с интересом изучал книгу.

– Откуда ты узнал?

– Что эта книга тебе понравится? Все просто, она понравилась мне. Извини, что я без предупреждения, но мне внезапно очень захотелось тебя увидеть. По-моему в такой чудесный день не стоит быть одному, – бодро сообщил Джек, которого все еще слегка подташнивало.

Дурнота прошла, желудок очистился, но он зарекся повторять подобные полеты. Обратно он попросит Льюиса себя телепортировать. И никогда-никогда-никогда больше не будет навещать его сам!

Льюис рассмеялся:

– Ты ведь понятия не имел, да? Но забрался в мой черный замок с подарками именно в день рождения. Забавный сюрприз.

Джек охнул, затем просиял:

– Значит, это судьба! Поздравляю! Желаю счастья и благополучия. Сколько тебе исполнилось?

– Тридцать два года.

– Здорово. Надо собраться и устроить тебе праздник.

– Не надо. Я лучше проведу его с тобой. Поболтаем, попьем чаю. Как твои дела, Джек?

– Местами восхитительно, местами отвратительно. Философии в моей жизни стало катастрофически мало: я развлекаю Агату вольным пересказом университетской программы, но сам на уроках давно не был. И с тобой мы теперь заняты чем угодно, кроме философии. Что за злая судьба нам мешает заниматься любимым делом?

Льюис усмехнулся и сделал глоток чая.

– Она зовется трудовые будни. Между прочим, философы писали длинные трактаты и рассуждали о природе человеческого счастья на досуге. И обычно были богатыми бездельниками. С богатством у тебя все отлично, а вот с бездельем – не очень. У меня тоже.

– Как ты себя чувствуешь? Говорят, ты перестал посещать магистрат. Заболел или просто решил сделать передышку? – Джек взял свою чашку с чаем.

Льюис дернул плечом.

– Мне не обязательно бывать там каждый день. Наместник великодушно согласился посвятить меня в тонкости своей работы, чтобы я смог вписать Воронов в город и понимать, как наши действия отражаются на жизни горожан. Налог на наше питание, воронье золото, новые работники, люди, запертые в городе – все это сильно меняет обычную жизнь. И должно быть учтено. Заодно мы планировали изменения связанные с будущим снятием проклятья. Но не думаю, что мне стоит продолжать мозолить ему глаза. Я явно мешаю ему работать.

– С чего ты взял? Жак де Брисар положительно отзывался о вашем сотрудничестве.

Льюис поморщился.

– Конечно. Он умный и очень осторожный человек. И не станет выражать свое недовольство действиями Великого Ворона. Трое его предшественников были убиты, а он занимает этот пост много лет. Значит, выбрал правильную стратегию в общении с такими, как я.

Джек удивленно посмотрел на него.

– Вы знакомы уже год. С чего ему бояться тебя? Ты же не сумасшедший тиран и не убийца, как прошлые Великие Вороны, а адекватный человек.

Льюис не ответил.

Джек забеспокоился.

Да что с ним творилось? Почему он впал в хандру ни с того ни с сего и заперся в убежище? Еще и говорил очень странно.

Джек решил сменить тему:

– Кстати, а что ты будешь делать, когда снимут проклятье?

– Съезжу в Рейнпорт, навещу родных.

– А потом вернешься в город?

– Не знаю. Может начать новую жизнь на новом месте – лучший вариант для меня?

– Чем тебя старая не устраивает?

Льюис молча сделал глоток чая. Он смотрел мимо Джека, куда-то в пустоту и выглядел притихшим и подавленным. Джек забарабанил пальцами по своей чашке.

– Эй, ты чего хандришь? Что произошло?

– Ничего.

– После “ничего” ты не выглядишь таким несчастным. Рассказывай давай. Друзья для того и нужны, чтобы ныть им обо всех своих проблемах. Ты честно слушал мое нытье и сегодня моя очередь работать жилеткой.

Губы Льюиса дрогнули в улыбке, но ответить он не успел: в гостиную, через балкон, вихрем влетел разгневанный Рейвен.

– Повелитель, ты жив? Эти бестолочи притащили в убежище Прекрасного Принца просто по его просьбе! Даже Марк не подумал, что за херню сотворил! Идиоты!

Он грозно уставился на Джека. Тот улыбнулся и помахал ему ладонью.

Льюис равнодушно пожал плечами:

– И что? Раньше Принцев сюда тоже приносили. Так что кому из нас нужно этого бояться – большой вопрос.

Рейвен сбился:

– Но их увечили перед этим, чтобы не представляли опасности! А этот…

– Джек и без этого не представляет для меня опасности. Он никогда никого не убивал, в отличие от меня. Так что это ему надо бояться, а не мне. Заканчивай истерику и иди отсюда, – так же равнодушно ответил Льюис, – а то тебе поставят прогул на службе и выгонят.

Рейвен нахохлился и хотел продолжить спор, но Льюис качнул головой и указал ему на балкон. Недовольный Рейвен окинул Джека подозрительным взглядом, потом вдруг успокоился, повеселел и вылетел прочь. Джек недоуменно посмотрел на Льюиса:

– Что-то ты совсем захандрил. И кого это ты убил?

Льюис криво усмехнулся:

– Ты забыл? Твоего предшественника, Принца Ричарда. Рейвен, вон, сразу вспомнил, как я ему сердце вырвал и расслабился. Он уверен в моем умении убивать. Как и госпожа Волшебница.

– А, этого безумного убийцу? Извини, забыл. Ты поэтому хандришь? Брось, ты не виноват.

Льюис вздохнул:

– Разве убийство перестает быть убийством, оттого что совершено симпатичным тебе человеком?

– Не перестает. Но ты же защищался. У тебя не было выбора.

Льюис сжал зубы.

– А может, был? До меня были Великие Вороны, которые никого не убивали, а только прятались от Прекрасных Принцев в убежище. Если бы я смог тогда просто сбежать, я бы не стал убийцей.

– Но ты не смог. Задним умом все крепки, но прошлое изменить нельзя, – возразил Джек, – а кроме того, ты уверен, что так было бы лучше? Не думаю, что ты сумел бы с ним договориться. Значит, над тобой навечно нависла бы угроза смерти. И не только над тобой, но и над всеми Воронами. Как думаешь, смогли бы мы делать, что делаем сейчас при Принце Ричарде?

Льюис замер.

– Нет. Будь он жив я не смог бы ничего: ни защитить Воронов, ни прекратить нападения на горожан. О снятии проклятья и речи бы не шло. Только о выживании.

– Вот именно. А все те Великие Вороны ведь были убиты. Я не призываю никого убивать, но мы же тут пытаемся спастись, разве нет? Выходит, они выбрали неверную тактику. А у тебя все неплохо получилось. Ты справился с главной проблемой и пошел разбираться с остальными.

Темные глаза Льюиса вспыхнули и он выпрямился:

– Ты прав. Я почему-то забыл об этом. Я действовал, как мог в той ситуации. Не я создал ее. Мы все – жертвы обстоятельств, запертые в жестких рамках. Ты, я, Рейвен, Курт, Рассел с Патриком, даже Бернард. Мыши, мечущиеся по лабиринту, с заданным количеством поворотов и приходящие к одному и тому же результату. В этом и есть суть проклятья. Оно обрекает на насилие и убийства, но мы скоро вырвемся из этого замкнутого круга.

– Ой, вот только не надо про мышей! Мне до сих пор противно! – содрогнулся Джек.

– Извини. Я буду подбирать другие сравнения. Спасибо тебе, Джек. Мне стало намного лучше. Поговорим о философии? Раз уж тебе ее не хватает.

– Отлично! Итак, что такое счастье?

Льюис улыбнулся. Его лицо посветлело.

– Счастье – это когда рядом есть тот, кто тебя понимает, врывается в твой замок с подарками в день рождения и прогоняет все мрачные мысли. Так что счастье – это быть твоим другом, Джек.

Тот неловко рассмеялся и покраснел:

– Я очень люблю, когда ты меня хвалишь, но это слишком даже для меня! И это слишком конкретный ответ, в философии так нельзя! Давай обсудим эту тему часика на три. А потом ты вернешь меня домой, потому что без тебя я отсюда не выберусь.

Льюис согласно кивнул.

– Тогда предлагаю опросить как можно больше человек что является счастьем для них. Я полагаю, для каждого оно свое. Заодно наберешь материала на коротенькое эссе по философии.

Джек так и сделал, благо, людей вокруг него всегда было много.

Для Агаты счастьем был карьерный успех и любовь Джека.

Для Сюзанны архитектурное дело, помощь людям и брак с Нилом.

Сам Нил велел не отвлекать его от работы всякими глупостями, но после упоминания ответа Сюзанны смягчился и заметил, что счастье в семье и безопасности города. И в уничтожении проклятья, разумеется.

А Джек, в очередной раз вызванный Шахом и вынужденный врать и выкручиваться, мрачно подумал, что счастье – это чистая совесть и отсутствие глобальных угроз. И возможность хоть кому-нибудь делегировать неприятные задачи… еще бы кто-то взял и сделал их за него.

***

Ответ от деда привез отец Джека, чем довел его до паники. Нужно же было устроить достойный прием: закатить банкет, представить отца торговым партнерам, привести в порядок лавки перед осмотром, предупредить Агату наконец! И ничего этого Джек, разумеется, не успел сделать. Впрочем, отец отмахнулся от формальностей: он приехал инкогнито, буквально на одну ночь. И все это время они строили план торговой войны с Шахом, а так же способы ее избежать:

– У нас тоже есть силы и связи. В Лидии нет людей богаче и влиятельнее семьи Гудман, – рассуждал отец, – а у твоего деда в должниках три королевских рода, которые охотно помогут прижать Шаха, если им спишут их огромные долги. Твой дед готов повоевать за внука: он тобой очень гордится и теперь требует отправить твоих братьев в другие города, чтобы они тоже поднялись с нуля, как ты и нашли себе подходящих невест. Они велели передать тебе три подзатыльника за это. Считай, что ты их получил.

Джек рассмеялся, но вновь стал серьезным.

– Но у Шаха тоже много ресурсов. Как бы борьба с ним не затянулась и не привела к жертвам. Я не хочу стать причиной падения нашей семьи.

– Не станешь. Но лучше решить вопрос миром. Дипломатию ты уже исчерпал?

– Да. И отдавать ему Шарлотту – не вариант.

– Само собой, – согласился отец, – красавицы сами решают с кем оставаться. И если он при таком богатстве не смог ее соблазнить, то насколько же Али Саид Алад Дин Абава – убогий и нищий душой человек? Мы можем спрятать ее в Лидии, если хочешь.

Джек качнул головой.

– Не выйдет. Шарлотта заколдована так чтобы никогда не покидать город. Мы работаем над снятием чар, но это не быстрый процесс.

Отец удивился, но кивнул.

– Тогда начнем с простого: я вышлю тебе сотню солдат для ее и твоей охраны, а дед напишет Али Абаве письмо с предупреждением. Ты будешь в безопасности. Попробуй выдавить его из города чужими руками, а там посмотрим. И помни, даже если тебе придется отступить, потеряв все нажитое здесь, ты – лидийский торговец. А значит на пепле потерь сможешь вырастить новый чудесный сад. Ты – мой сын и я всегда буду гордиться тобой.

Джек замер, а потом его накрыло теплом.

Счастьем было родиться в семье Гудман.

– Спасибо.

Одновременно с этим он понял, что должен сделать.

Отец уехал и вскоре его вызвал к себе Шах.

– Джек, друг мой, кажется, мы с тобой неверно друг друга поняли, – с улыбкой заметил он, но взгляд его был злым, – твоя семья отчего-то решила, что мы с тобой враждуем. С чего бы это?

– С того, Али, что ты слишком много от меня требуешь. И слишком сильно давишь, – спокойно ответил Джек, – я обещал познакомить тебя с Шарлоттой, а не отдавать тебе ее в рабыни. Этого не будет. Ты должен оставить ее в покое.

– Ты свою Агату не оставил.

– Агата любит меня. Я увел ее у нищего поэта и очаровал. Ты Шарлотте не нравишься. Это не моя вина.

– Твоя, – Шах перестал улыбаться, – ты выманил из меня деньги ее красотой и шансом на ее любовь. Ты – мошенник, друг мой.

– Я бы не назвал мошенника другом, – заметил Джек, – но я должен извиниться перед тобой за это. Я действительно повел себя нечестно. Если хочешь, я верну твои деньги и выкуплю у тебя лавки, что тебе не нужны. Ты понес убытки и я их компенсирую.

Шах презрительно рассмеялся.

– Мне не нужны деньги, у меня их горы. Отдай мне Шарлотту, не то станешь последним нищим в любой стране мира. Я не дам тебе жизни, если ты станешь моим врагом.

Джек усмехнулся.

– Семья Гудман разорит тебя, дорогой мой Али. У нас столько связей, сколько тебе не собрать за целую жизнь. И ты так и не понял очевидного: не все можно купить за деньги. На этом и погоришь. Остановись, пока не поздно. В мире тысячи красавиц, что с радостью станут твоими добровольно. Отстань от Шарлотты и уезжай на поиски новой любви.

– Мне нужна именно она. И ты мне ее приведешь. Или я заберу и ее, и твою Агату. Просто чтобы ты знал свое место, – взгляд Шаха стал жестким, – я выяснил о твоей красавице все: она очень любит роскошь и драгоценности, но не любит неудачников. Я разорю тебя за месяц и позову ее в любовницы. И ты посмотришь, как она с радостью бросит нищее ничтожество, уйдя к лучшему мужчине. Твоя жалкая вилла покажется ей убогой хибарой по сравнению с дворцами, которые я ей подарю. Я буду целовать и ласкать ее, а ты – сходить с ума от ревности и тоски. Ты хочешь этого?

Джек содрогнулся, ясно представив себе подобный исход.

Агата не простит ему нищеты. Она достойна большего. А он станет таким же, как Сольвейн. Недостойным ее бедным ничтожеством.

Шах нехорошо улыбнулся в ответ на его молчание.

– Значит, мы друг друга поняли. Конфликт решен. И в знак нашей восстановленной дружбы ты пригласишь Шарлотту к себе в гости через три дня. Мои люди заберут ее из твоего дома и ты будешь молчать об этом. А после я дам тебе…

– Нет.

– Что? Повтори, я не услышал, – с угрозой в голосе велел Шах.

Джек сжал зубы.

– Я сказал нет. Есть вещи, которые нельзя творить, кем бы ты ни был. Я не такой как ты и помогать тебе не буду. Мы с тобой больше не друзья.

– Тогда готовься к войне. Я заберу у тебя все, – зло сказал Шах.

– Попробуй.

Джек ушел из его дома с чувством глубокого облегчения.

Все. Тягостная, лживая “дружба” была окончена.

Оставалось сделать кое-что еще.

Поговорить с Агатой и предупредить о будущих неприятностях. От Сюзанны он когда-то скрыл опасность, принял решение за них обоих и потерял ее. Агату он так не потеряет.

Он рассказал ей об угрозах Шаха, возможной потере роскошной жизни и попросил потерпеть временные трудности. Агата выслушала его нахмурившись, после чего сказала:

– Не волнуйся, у нас в любом случае останется мое жалованье. С голоду не умрем. Я готова продать часть драгоценностей. Даже все, если понадобиться. Потом купишь мне новые.

Джек опешил.

– Ты серьезно?

– Конечно. Жаль будет всего этого лишиться, но прогибаться под мерзавца нельзя. Никто не смеет обижать моего прекрасного принца и моих подруг! Тем более какой-то приезжий придурок! Я подговорю Рассела и Патрика постоянно обливать его резиденцию помоями! Зря остановились!

Джек не верил своим ушам. Он рассчитывал на скандал и обиду, а получил полную поддержку.

– И ты не уйдешь к нему, даже если я обнищаю, а он подарит тебе роскошный дворец? Будешь любить меня нищим?

Агата посмотрела на него с недоумением.

– Конечно. Ты что, глупенький? Я ведь говорила: без любви все эти подарки не имеют значения. Ты – хороший человек, добрый, щедрый и обаятельный. Я люблю тебя. А Шах… Да я от такого мерзавца и цветка бы не приняла! Давай сдадим его Нилу Янгу за угрозы и попытки похищения Шарлотты. Пусть в темнице сокамерникам деньги сует!

Джек рассмеялся и обнял ее.

– Хорошая идея, сокровище мое! Но сохрани это пока в тайне. Мне нужно правильно подать эту историю Нилу, чтобы не оказаться в соседней с Шахом камере.

***

Едва не случившуюся беду с Сюзанной Агата в знаках не увидела, чем была весьма шокирована.

– Как так? Почему?

– Сокровище мое, ты немного увлеклась, – мягко заметил Джек, – ты не можешь видеть будущее и не обязана этого делать.

– Могу! Я кучу всего тебе предсказала в последнее время!

– Я думаю, это не предсказания, а аналитика. Ты – умная, деловая барышня, которая находится в центре многих событий. Какие-то вещи можно “предсказать”, основываясь на обычных знаниях и привычке готовиться к худшему. И если вариант сбывается, то ты отмечаешь его как успешное предсказание. А если нет, то забываешь. Это просто ошибка восприятия.

– Я не ошибаюсь! Принцессы видят знаки, – упрямо возразила Агата, – этот я, должно быть, пропустила. И Сюзанна чуть не пострадала. Мне надо быть внимательнее.

Джек пожал плечами, но не стал с ней спорить. У него и без того проблем хватало.

Однако разговор о принцессах прозвучал вновь, уже из уст Сюзанны, позвавшей их с Льюисом обсудить проникновение морока в ее дом. И давние события, связанные с карликом-мороком.

– Мне кажется, город действительно помогает принцессам. Он раскрыл мне Джека, как Прекрасного Принца, а Льюиса, как Великого Ворона, – рассказала она, – и впервые меня принцессой назвал именно тот карлик. Он говорил много странных вещей и я посчитала его слабоумным, но что если он пытался сообщить мне предсказание? Однако я ничего не сделала с имеющейся у меня информацией и получила проклятый кулон в наказание. И сейчас все повторяется: я могла стать Воронессой, хотела этого и город послал мне проклятье. А когда я отвергла его, рассердился на меня.

Льюис погрузился в размышления.

Джек покачал головой:

– Здесь что-то не сходится. Допустим, проклятье – это наказание от города, но во втором случае это было исполнением твоего желания. Так это наказание или награда?

– Это наказание для Нила.

– За что?

Сюзанна закусила губу.

– Не знаю. Может, за что-то связанное с проклятым серебром? За то что упустил его несколько раз. По городу ходили слухи, что пока проклятое серебро собирали Вороны, по приказу Льюиса, то все было в порядке, а когда этим занялись Рыцари, посыпались проблемы. Что это неправильно и приносит плохие последствия.

– Эти слухи возникли из-за проповедей пастора Брауна, – возразил Льюис, – но логичное зерно в твоих словах есть: морок, почему-то, не мешал нам собирать проклятое серебро десять лет, а вот Нилу Янгу принялся пакостить. Однако нам он подкинул целый сундук через Келли, что тоже можно считать наказанием. Выходит, волшебный город мешает нам останавливать проклятье?

Джек постучал пальцами по столу.

– А город ли? У нас же еще есть… секундочку… а, вот… господин Р. Хэрринг! Который смылся из своего заколдованного дома и все еще прячется неизвестно где. И мешает нам изо всех сил. Может, это его задача – сохранить проклятье любой ценой?

– Скорее всего, – Льюис потер виски, – кто-нибудь обсуждал это с госпожой Волшебницей? Мне она не доверяет.

– А меня не любит, – хмыкнул Джек.

Они дружно посмотрели на Сюзанну.

Та кивнула.

– Я схожу к ней и поговорю об этом.

Льюис вскинулся.

– Сюзанна, будь другом, попроси показать тебе дневник Гая и прочитай что-нибудь о проклятье и знаках, если там это есть. Быть может тебе она его доверит.

– Хорошо, я попробую.

На следующую встречу Сюзанна пришла злая.

– Ого! Ты умеешь злиться! – изумленно присвистнул Джек.

– Не думаю, что этому нужно как-то особо учиться, – сердито ответила Сюзанна и поникла, – простите. Я, правда, рассержена. Госпожа Волшебница считает, что мое изучение сожженного квартала – опасная блажь и требует, чтобы я прекратила это. Она не слушает, когда я говорю ей, что это не так. И Нила нервирует этим. Мы только помирились и вновь начали ссориться из-за ее слов.

– Госпожа Волшебница весьма высокомерна и категорична, – коротко бросил Льюис, – нужно сделать скидку на ее возраст и профессию. Так что она ответила на вопрос о принцессах?

– Что Гай писал о них как-то странно, но не сомневался, что принцессой была Ксения дю Белле, – ответила Сюзанна, прикрывая глаза, – госпожа Волшебница показала мне его дневник. Гай нарисовал Ксению с маленькой, сказочной короной на голове, сидящей на троне и держащей в руках огромное сердце. Он сравнивал ее с королевой червей, чья главная мотивация – любовь и страсть. Гай писал, что действия Ксении, удивительным образом, приводят к исполнению ее заветных желаний, даже когда кажутся невозможными. Что природа этого волшебна и связана с магией города. Гай назвал это “свойством принцессы” и написал, что главный его признак это связь принцессы с Прекрасным Принцем или Великим Вороном. Без этого город не исполняет чужие желания.

– Ксения дю Белле была влюблена в первого Принца Альвара, – вспомнил Льюис, – и привела первого Великого Ворона Штейна к гибели. Второй, Уильям Рокли, был брошен ею у алтаря. Третьего, Бритта Безжалостного, Ксения успешно уничтожила руками Принца Джозефа Победителя. Хм. Пока что выглядит логично, но я не понимаю почему ничего этого она не написала в своих мемуарах. Она явно намекала, что Гай был добрым волшебником, но никогда не хвалилась своими особыми способностями.

– Может, она хотела сохранить это в тайне, на случай беды? – предположила Сюзанна. – Она ведь целый заговор устроила ради мести. Заговорщики – скрытные люди, верно?

– Верно. Джек, а ты что думаешь? Джек?

Джек же думал о другом: о короне, возникшей на голове Агаты и распавшейся на черную розу и половинку граната. Так что же, это правда и Агата – принцесса, чьи желания исполнял волшебный город? Связь с Джеком и Льюисом у нее была, корона появилась. Но почти тоже самое можно было сказать про Сюзанну. Город исполнил ее желание о крыльях… или все же наказал Нила, за то что полез не в свое дело?

Льюис, не дождавшись ответа, спросил Сюзанну:

– А что еще тебе удалось прочесть в дневнике Гая?

– Вся страница была о Ксении. Гай писал о ней с огромной теплотой, но и легкой иронией. Однажды она, смеясь над ним, пообещала заказать огромную золотую клетку и посадить в нее Гая, раз он – Ворон, который не хочет летать. Рамона летала, а он боялся высоты. Раз так, то пусть будет ее ручной птичкой. Гай подхватил шутку и принялся выяснять условия будущего содержания: питание, прогулки, режим дня и будет ли Ксения любить его, как и полагается заботливой хозяйке. Ксения пообещала это, если он будет петь для нее. “Вороны могут только каркать и предвещать беды, но если полюбишь меня, так же сильно, как Альвара, я буду петь для тебя прекрасные песни” – так ответил ей Гай. Ксения рассмеялась и сказала, что это невозможно. “Для тебя нет ничего невозможного, принцесса. Когда полюбишь, зови, я буду петь для тебя в твоей золотой клетке. Разве плохо быть запертым с теми, кого любишь? И кому нужна свобода, когда голодаешь, терпишь беды и никому не нужен?”.

Сюзанна вздохнула.

– А когда я попыталась перевернуть страницу, чтобы прочесть дальше, госпожа Волшебница отобрала дневник и принялась читать мне нотации о сожженном квартале. И я рассердившись, попрощалась и ушла. И знаете что? Даже если город помогает принцессам, я не хочу ею быть. У меня неприятное ощущение, будто ради этого я должна быть заперта в жестких рамках и все начинают видеть меня как-то странно: не как живого человека, а как застывший образ, которому я вечно обязана соответствовать. Не понимаю, как Гай мог согласиться жить в клетке, даже в шутку? Это была бы ужасная жизнь.

– Гай был Вороном. Он и без того был навечно заперт в городе, — рассеянно ответил Льюис и застыл, – нет. Он сам запер в нем Штейна и всех Воронов вместе с собой. И мог снять эти чары в любой момент, но не успел: погиб в финальной битве с бойцами Штейна. А купол остался на городе навечно. Хм. Быть может так он оправдывал свой поступок? Тем, что жить в золотой клетке с любимой женщиной хорошо, а не плохо?

– Но Ксения любила не его, а Альвара, – возразил Джек, – а потом – Принца Джозефа Победителя. Она всю жизнь была на стороне Принцев, Рыцарей и горожан, а Вороны были ее врагами. Гай был единственным исключением. И не был ее возлюбленным.

Льюис утомленно вздохнул.

– Хватит болтовни о любви. У Гая было слишком мало времени, чтобы проверить свою теорию: он не видел гибели Штейна, Уильяма Рокли и Бритта Безжалостного. Не видел успешной мести Ксении Гарсиа за мужа и становления ее воспитанника новым Прекрасным Принцем. Он мог нарисовать ее в короне просто шутки ради или потому что она ему нравилась. Я придерживаюсь версии, что в дом Сюзанны проник морок, возможно, ради мести ей или Нилу Янгу за потерянный дом на улице Питфаул.

Он осекся и Джек сразу понял почему.

– Но если морок способен мстить, значит, у него есть чувства. А если у него есть чувства, то это уже не порождение магии проклятья, а человек. Значит, либо морок где-то разжился проклятым серебром, при том что к своей мастерской у него доступа нет, равно, как к старым точкам сбора, либо…

Он глубоко вздохнул.

– Либо мы с самого начала ошибались. И господин… как его… господин Р. Хэрринг – не морок, а человек.

Льюис покачал головой.

– Исключено. Он тогда должен быть Вороном, а в убежище я его не видел.

– Необязательно. Сейчас проклятое серебро сторожат обычные стражники и они не получили проклятье, – возразил Джек, – почему мы вообще так уперлись в то, что Р. Хэрринг – морок? Только из-за магии забвения? А обычные маги так разве не могут? Просто заколдовать свое имя, чтобы никто не мог его запомнить?

– Маги в Рейнпорте и не на такое способны, но здешнему проклятью триста лет. Еще Гай писал о способе его получения, который ничуть не изменившись, дошел до меня. Значит, этому магу должно быть триста лет и все эти годы он зачем-то раздает людям проклятье. Зачем?

– Может, он просто злодей? – предположил Джек. – Ну бывают же очень дурные люди? Как Штейн?

– Штейн жаждал силы, власти и хотел отыграться за мнимые унижения. Даже у него был конкретный мотив, а не сотворение зла просто так, – нахмурился Льюис, – и будь… будь… одну минуту… будь Р. Хэрринг человеком, он уже был бы пойман. Нил Янг перевернул весь город, после покушения на Сюзанну. И госпожа Волшебница продолжает его искать. А был ли результат?

Сюзанна покачала головой.

– Нет. Он как сквозь землю провалился.

– Р. Хэрринг – морок, – подытожил Льюис, – иначе он должен быть Вороном-магом, живущим триста лет в одном городе с десятками Прекрасных Принцев, вроде Принца Ричарда. Это совершенно невозможно.

Джек, однако, полагал иначе.

“Морок” был слишком умным для простого заклинания, он успешно справлялся с толпой людей и продолжал устраивать диверсии, срывавшиеся по чистой удаче. И если так подумать, он должен был знать, что Сюзанна поссорилась с Нилом и спит в другой спальне. Значит, следил за их домом перед нападением. Слишком продуманное поведение для того, кто не обладал разумом.

Как-то на улице он наткнулся на госпожу Волшебницу, веселившую толпу детей простенькими фокусами, и поспешил поделиться с ней своими мыслями.

– Это интересная идея, но ты кое-что забыл, мальчик, – ответила Волшебница, погрузившись в раздумья, – здешнее проклятье сломано вами. Оно не должно было так работать и теперь все его части находятся в полном разладе. Проклятое серебро сыплется, как горох из дырявого мешка. Обрывки темной магии сплетаются в монстров. Старые правила больше не работают. Если задача морока создавать и раздавать проклятье людям, то он с ней справляется. Возможно, использование разных способов, если не сработает один, прописано в чарах, породивших этого… этого… невероятно! Я что тоже не могу произносить его имя? При всей моей силе? Что за нелепость!

Она явно рассердилась.

Джек поспешно вытащил бумажку с именем и показал ей.

– Благодарю. Так вот, хаотичное поведение Р. Хэрринга вполне вписывается в царящий вокруг хаос. Пока что он не сделал ничего из ряда вон выходящего. Я много повидала мороков за сотни лет и этот – не исключение.

– Сотни лет? Волшебники живут дольше обычных людей?

– Не все. Только самые могущественные и имеющие цель в жизни, – Волшебница грустно улыбнулась, – когда мы теряем смысл существования наша магия перестает нас поддерживать. Был у меня когда-то коллега и друг – архимаг Эскалиос, основатель рейнпортской башни магов. Он выучил и выпустил в мир сотни талантливых чародеев. Достигнув вершины своего мастерства он мечтал создать и выучить самого удивительного, великолепного, невероятного мага из всех когда-либо живущих. Эта мечта поддерживала его жизнь сотни лет. А потом он попытался вылепить такого мага из обычного жалкого приспособленца, веря в его особые способности. Ничего, разумеется, не вышло и неудача сломила Эскалиоса. Да, он потом пытался с другими магами, но ни в одном не видел того потенциала, который сам себе придумал. Говорил в них нет искры неведомого и загадочного, как в том его ученике. Иногда мы тешим себя иллюзиями и неизбежное столкновение с реальностью разбивает нас вдребезги.

– А что стало с его учеником?

– О, он прожил долгую, счастливую жизнь, – насмешливо сказала Волшебница, – он-то никаких иллюзий насчет своей исключительности никогда не питал и поспешил устроиться в тепле и безопасности, сев на чужую шею. Женскую. Женщины часто жалеют всяких неудачников. Его это устраивало и к большему он не стремился.

– А как его звали?

– Неважно. Да я уже и не помню. Давно это было. Эскалиос был сильно старше меня и во времена его заката я еще была молода, – Волшебница пожала плечами и сменила тему, – Принц Джек, после нападения на Сюзанну, я хочу изучить проклятое серебро повнимательнее. Отдай приказ своим Рыцарям допустить меня к нему. Кстати, ты правильно забрал его у Великого Ворона: он – темный маг и уже проклинал людей. Но точно ли все серебро было у него отобрано? Меня смущает наличие пяти неучтенных вещей, которые тот морок взял непонятно где. Точки сбора охраняются стражей, дом на улице Питфаул я зачаровала лично. Так откуда взялись вещи для проклятия Сюзанны?

– Уж точно не у Льюиса, он все отдал Нилу, – твердо ответил Джек, – Льюис никогда не проклял бы Сюзанну. Это явно каверза морока. Я прошу вас больше доверять Льюису. Он – хороший человек.

– Иногда иллюзии бывают губительны, – негромко заметила Волшебница, – как бы твои не погубили тебя, мальчик. И зачем только ты стал Прекрасным Принцем? Ты ведь не герой.

Джек развел руками.

– Что сделано, то сделано. Кстати, что для вас – счастье, госпожа Волшебница?

Она ответила без малейших раздумий:

– Счастье – это быть на своем месте и делать то, что любишь и умеешь. Счастье – это когда вокруг порядок, а не хаос. Счастье – это творить и созидать, разделяя радость от этого с другими людьми. Я часами готова говорить об этом, но у нас с тобой этих часов нет, мальчик. Интересно, сможешь ли ты стать счастливым? Тебе ведь удается все, кроме одного-единственного дела, но именно его ты избрал своим жизненным путем.

– А? Думаете, из меня выйдет плохой философ? – Джек почти обиделся.

– Думаю, из тебя уже вышел плохой герой и защитник города, – невозмутимо ответила Волшебница, – но у тебя хорошие Рыцари и они тебя защитят. А когда проклятье будет снято, у Льюиса Клемонта не выйдет тебе навредить. Главное, не сложи голову до того. Еще увидимся.

Она ушла, а Джек досадливо вздохнул.

Он понял причину хандры Льюиса.

Пожалуй, ему стоило поменьше общаться с категоричной светлой волшебницей, не прощающей людям их ошибок и недостатков. Интересно, ее друг, архимаг Эскалиос был таким же? Если да, то его безымянный ученик, выгодно женившийся на богатой(любящей? Заботливой?) женщине, выбрал правильный путь к счастью.

Он явно лежал вдали от подвигов и высокомерных волшебников, требующих героизма и величия от самых обычных людей.

Глава 37. Молчание – серебро, правда – золото

Агата приземлилась у дома Солоны Винтер, пригладила растрепанные от ветра волосы и нервно вздохнула. Сегодня она надела самое скромное из своих платьев и сняла все украшения, чтобы не услышать едких комментариев, адресованных меркантильной, подлой стерве, бросившей беднягу Сольвейна.

Солона Винтер была его матерью и несколько лет относилась к Агате, как к будущей невестке. Они с Сольвейном приходили в ее дом вместе и Агата всегда старалась произвести хорошее впечатление. Даже познакомила Солону Винтер со своими родителями, пригласив ее в гости. Они с мамой поладили и теперь постоянно обменивались рецептами и небольшими подарками: то фруктами и овощами, то ягодами, то маслами. Сейчас вот мама попросила передать Солоне Винтер банку яблочного джема, сваренного из подаренных той яблок. И Агате пришлось лететь сюда, хотя с момента разрыва с Сольвейном она этот дом не посещала.

Можно было представить, что она сейчас услышит.

Так, спокойно. Вежливое приветствие, поклон, отдать банку, улыбнуться и улетать как можно скорее, пока не пришлось отвечать на неприятные вопросы, вроде: “И каково оно, предать любовь ради денег?”. Некоторые ее знакомые-воронопоклонницы задавали такие вопросы не скрывая презрения, другие желали, чтобы Джек отрубил ей голову или наигрался и выбросил. Третьи издевательски благодарили за шанс понравится прекрасному Сольвейну.

Отвечать им Агата не стеснялась, а рубины, топазы и сапфиры в ушах и на пальцах, ставили ее на недосягаемую для них высоту. Пусть себе тявкают, шавки завистливые! Она – невеста Прекрасного Принца и самая настоящая принцесса!

Но осуждение со стороны матери Сольвейна было для нее куда страшнее. И этого было не избежать.

Агата сглотнула и вошла в сад.

– Добрый день.

– Ой, здравствуй, Агата, – приветливо сказала Солона Винтер, возясь с цветами, – давно не виделись. Как ты?

– Чудесно. Мама просила передать вам презент: джем из ваших яблок. По ее словам он просто пальчики оближешь, – она протянула банку.

– Передай ей мою благодарность. А ты не пробовала? Вороны же могут есть варенье?

– Да, но джем получился слишком густой для этого, – кашлянула Агата и не удержалась, – а как дела у Сольвейна?

– Хорошо. Можешь сама у него спросить: он сейчас в доме. Прибирает комнату после последнего жильца. Такой, вроде, был приличный молодой человек, а оказался настоящий свинтус, – посетовала Солона Винтер, – сбежал, оставив мне кучу вещей. Зайди, поздоровайся.

– А? Нет, я лучше… не хочу отвлекать… – пробормотала Агата.

Они с Сольвейном не общались с момента ссоры насчет постановки о жадном Принце.

– Иди-иди, не стесняйся, – посоветовала Солона Винтер, – расставаться всегда лучше по-человечески. Мне жаль, что он так затянул с предложением. Три года встречались, могли бы уже и пожениться. Неудивительно, что ты устала ждать.

Агата вздрогнула.

– Вы не слышали, что обо мне болтают в городе?

– Я не люблю грязных сплетен. И точно знаю, что деньги тебя никогда не волновали, иначе ты бы не стала встречаться с моим сыном. Иногда мужчины не спешат брать на себя ответственность, а просто плывут по течению. Это про моего Сольвейна. Но раз тебя волнует его жизнь, сходи, поговори с ним. Вам обоим станет легче.

Агата вздохнула и подчинилась.

Честно говоря, она волновалась за него. Новую любовницу Сольвейн себе нашел довольно быстро и постановка приносила ему деньги, но было ли этого достаточно ему для счастья?

Она вошла в дом и прошла в небольшую комнатку, которую Солона Винтер сдавала студентам. Когда-то ее снимал сам Великий Ворон, но сейчас она была завалена хламом.

– Ужас какой! Вот уж точно, свинья здесь жила! – вырвалось у Агаты. – Здравствуй, Сольвейн.

Он обернулся и неожиданно улыбнулся.

– Привет. Давно не виделись.

Он был все так же прекрасен: роскошные длинные волосы, бледная кожа, тонкие черты лица и яркие голубые глаза. Неземная красота. Герой любовных романов, сошедший со страниц книги в реальный мир.

И она его разлюбила. Променяла само совершенство на хитрого Трусливого Принца. И ни капли не жалела об этом.

– Давай я помогу с уборкой. Приличные вещи отложим в одну кучу, полный мусор – в другую. Первое можно продать старьевщикам, второе уничтожим. Начинай с того угла, – скомандовала Агата и спохватилась, – если ты не против, конечно.

Сольвейн улыбнулся.

– А ты совсем не изменилась. Я не против. Под чьим-то руководством все делается проще. Обычно распоряжения мне выдавал Льюис, но теперь ему не до того.

– Вы поссорились?

– Нет, просто убежище Воронов опустело, а в городе у него и без меня хватает помощников, – Сольвейн покачал головой, – мы продолжаем вместе пить чай и болтать, но старым составом почти не собираемся. Рейвен, Шарлотта и я: когда-то ближний круг Великого Ворона был весьма небольшим, а правила жизни Воронов простыми и понятными. Сейчас все усложнилось. Я немного скучаю по тем временам, хотя сейчас все намного лучше.

Агата закусила губу.

– Тебе одиноко?

– Вокруг меня всегда много людей. И я осуществил свою мечту, став известным поэтом. Но без тебя мне бывает грустно, – тихо вздохнул Сольвейн, – кстати, ты больше не носишь столько украшений. Принц Джек уже начал отбирать их у тебя?

Агата фыркнула.

– Не дождешься. Мне пришлось снять любимые рубиновые серьги, из-за твоей постановки. Люди тут же начинают задавать дурацкие вопросы и Джек огорчается.

– Значит, есть на свете справедливость. Он это заслужил, – парировал Сольвейн, – если бы он тебе их не подсунул, мы бы не расстались.

Пару минут они молча разбирали вещи, а потом Агата призналась:

– Я тоже по тебе скучаю. Но люблю Джека. Мы можем остаться друзьями?

– Было бы здорово. Мы ведь чудесно общались, пока я не мог признаться тебе в любви, – Сольвейн улыбнулся, – я бы хотел вернуть эти времена. А Принц Джек не будет против?

– Не ему решать с кем мне дружить. Ты уже придумал, что станешь делать, когда снимут проклятье?

Сольвейн оживился.

– О, у меня множество планов! Наша постановка столь успешна, что труппу пригласили с выступлением в Силвербридж! Маргарита пока утрясает формальности, но ждет, когда я смогу покинуть город и поехать вместе с актерами. Говорит, это принесет нам много денег. Она – режиссер и спонсор этой постановки, ты же помнишь? Без меня труппа ехать не может: Абигейл, исполнительница твоей роли, играет идеально, когда я рядом и заметно хуже, когда нет. Говорит, твой характер очень сложный и только я помогаю ей правильно его понять и изобразить.

Агата расхохоталась.

– Бедняжка Абигейл! И бедная, бедная Маргарита!

– Ты о чем это?

Агата хихикнула, но ничего не ответила.

Абигейл была воронопоклонницей и страстной фанаткой Сольвейна. О том, какими хитростями и интригами она добилась роли Агаты, той поведала Джейн Норридж. Ее цель была очевидна – покорить прекрасного Сольвейна и стать его новой девушкой. Маргарита, с другой стороны, была богата, умна и проницательна. И Сольвейн был скорее источником ее вдохновения, нежели возлюбленным.

Театральные страсти разгорались вовсю. Пожалуй, возможность понаблюдать за ними и приключениями прекрасного Сольвейна, за которого шли нешуточные бои, дорогого стоила. Это же был оживший любовный роман! А раз так, то не сыграть ли ей роль коварной соперницы в нем?

– Сольвейн, а пригласи меня на следующую постановку и познакомь с ними обеими, – лукаво попросила она, – я ни разу не была за кулисами театра.

– С удовольствием. Уверен, ты им понравишься. Но у меня условие: не бери с собой Принца Джека. Я не хочу его видеть.

– Конечно. Как пожелаешь.

Агата закусила губу, чтобы не расхохотаться в голос.

Она наденет самое дорогое свое платье, рубиновые серьги, кольцо и кулон и войдет с Сольвейном под ручку. И посмотрит на реакцию двух женщин, знающих кому Сольвейн посвятил историю о жадном принце, прекрасной Воронессе и истинной, вечной любви.

***

На службе у Агаты все шло как надо: Рассел служил в магистрате вот уже месяц и оказался на удивление толковым помощником. С его появлением Агате стало намного легче. Бойкий, сообразительный, общительный, он схватывал новые правила на лету и даже не позорил Агату своими ужасными выходками и отсутствием манер. А еще извинился перед ней за прошлое поведение и обещал исправиться. И, вроде, даже не врал.

Пойти против желания господина Льюиса Агата все равно не могла, так что пришлось смириться с его присутствием. Но за месяц они нашли общий язык и даже поладили.

– А как там дела в кабаке? Бернард не создает больше проблем? – однажды спросила она.

– Нет. Он постарел, обленился и теперь может только языком молоть, – ухмыльнулся Рассел, – после той взбучки от господина Льюиса, он стал очень осторожным: боится потерять кабак и свое место в нем. Он там местный царек и авторитет среди выпивох. Болтает о своих прошлых “приключениях”, а люди слушают. Под дешевую выпивку самое то. В кабаке служат только те Вороны, что не нашли места получше и готовы закрывать глаза на его спесь и лень Фанни.

– А Патрик что?

– Нашел работу в городе и продолжает позировать голышом для Астрид. Тебе привет передавал. А в свободное время мы продолжаем помогать Сюзанне с ее проектом.

Агата рассмеялась.

– Да она просто волшебница! Перевоспитала двух дуралеев, сделав нормальными людьми!

– Трех. Ты, вон, тоже ничего стала. Нормальная, – отбрил Рассел и усмехнулся, – на свадьбу-то с Принцем нас пригласишь, принцесса?

– Приглашу. На ней весь город гулять будет, – Агата гордо вздернула нос, – а потом нас ждет медовый месяц в Лидии. Джек обещал меня туда свозить после снятия проклятья.

Но до этого стоило привести все дела в порядок, чтобы Рассел справился в ее отсутствие. Агата пахала, как проклятая и господин Льюис, вернувшийся в магистрат(к тихой радости наместника и отца Агаты, замучавших ее расспросами о нем), похвалил ее за успехи и безжалостно отправил отдыхать. Протесты не помогли: ей выдали неделю отпуска и отправили в него.

Агата сдалась и, проинструктировав Рассела, отправилась отдыхать.

Вначале она натыкалась на стены и жаловалась Джеку на скуку, а потом расслабилась и пошла наносить визиты. Навестила родителей, подруг, приятелей-воронопоклонников, знакомых студентов, сходила в театр на новую постановку Сольвейна(доведя Абигейл и Маргариту до полной паники) и, наконец, вытащила Сюзанну в “Дымный шоколад”. Та тут же достала альбом для рисования, остро заточенный карандаш и принялась набрасывать соседнее здание. Она теперь все время так делала и Агата не обижалась.

– Как твоя семейная жизнь? – полюбопытствовала она у подруги.

– Хорошо. Мы с Нилом помирились. Я пригласила Рассела и Патрика в гости, чтобы Нил мог получше узнать их, а они – его. После этого Нил смягчился по отношению к ним, – ответила Сюзанна, – все трое пообещали мне больше не ссориться.

Агата захихикала, представив насколько тяжело и неловко было всем, кроме Сюзанны. Тишина, небось, висела гробовая. Или разговоры о погоде велись целый час.

– Жаль, ты меня не позвала на этот вечер.

– Извини, в следующий раз позову. Ты давно у нас не была. Как твои отношения с Джеком?

– Прекрасно, только видимся нечасто. У нас обоих много работы, – пожаловалась Агата и оживилась, – но сейчас все намного лучше: Джек разрешил мне прилетать когда захочу и ночевать в его доме. Я так и делаю, и мы встречаемся по утрам, в обед и вечерами. Папа ворчит, что это неприлично, но Джек ведет себя, как порядочный мужчина и руки держит при себе. А покажи свои рисунки?

– Смотри.

В альбоме Сюзанны были, в основном, разные здания и геометрические фигуры. Скукотища. Но в конце рисунки были поинтереснее: покрытая перьями черная коза, изящная белая цапля, а последний рисунок…

У Агаты перехватило дыхание от восторга.

Рослый, страшный, огромный Прекрасный Принц, с бритой головой и шрамом на лице нежно целовал кончики пальцев кудрявой, стройной принцессы в очочках. Она была смущена и счастлива, он – влюблен по уши. Их лица, позы, мелкие детали в одежде, оживляли картину, делая ее поистине волшебной. Агата будто услышала их ласковый шепот, увидела как они тянутся друг к другу, ощутила как стучат в унисон их сердца.

В правом верхнем углу, за границей рисунка, прятался Ворон.

Его черное крыло простиралось над ними, нависало, а заостренные перья грозились обрушиться на счастливых влюбленных, которые ничего не замечали. Угроза была столь ощутимой, что у Агаты мурашки побежали по спине.

А потом тонкие карандашные линии изменились. Потекли, словно чернила и медведеподобный Принц превратился в стройного и кудрявого Джека, а высокая принцесса – в нее саму. Крыло Ворона тоже преобразилось: перья исчезли, а белые птичьи кости всплыли на поверхность.

Это был Великий Ворон. Он угрожал им.

Агата принялась тереть глаза, а когда проморгалась, рисунок стал прежним.

– Ты видела?

– А? Что именно?

– Ничего, – напряженно ответила Агата, – кто это нарисовал? Не ты же?

– Нет. Госпожа Волшебница, – ответила Сюзанна, – мы много спорили в последнее время и когда я захотела нарисовать Чудо и Облачко, то делала это тайком, стараясь не попасться ей на глаза. Пряталась за забором, быстро выглядывала из-за него и садилась на корточки, чтобы порисовать. Она заметила меня, проворчала: “Блестяще. Темного мага ты не боишься, проклятых мест тоже, с Воронами дружишь, а я для тебя так страшна? Прекрати дурить, девочка. Зайди в сад и рисуй спокойно. Я сейчас заварю чай”. Мы помирились. Она оценила мои рисунки, дала пару советов и оставила этот рисунок на память. Это Альвар и Ксения. Госпожа Волшебница взяла их внешность из дневника Гая. Но он рисовал их, как героев детской книжки, сказочными и немного забавными, а она – реальными людьми.

Сюзанна помолчала.

– Еще она сказала странную вещь.

– Какую?

– “Ты наивна, но твое сердце сделало правильный выбор. Ксения была умна, но ее отчаянная жажда любви все испортила. И почему столь прекрасное чувство так часто губит людей?”. Я спросила что она имеет ввиду, но госпожа Волшебница лишь покачала головой. “Береги Нила. Теперь у меня дурное предчувствие”.

Агата поежилась.

Это был знак.

Сюзанна рассказала о помощи города и как отказалась быть принцессой. Агата не понимала этого: как можно не хотеть быть исключительной? Не желать, чтобы твои желания всегда исполнялись? Ведь только благодаря этому Агата была сейчас невестой Джека и ее жизнь была идеальна!

Она вспомнила сон о знаках, который подсказывал ей, что нужно делать и о чем нельзя забывать. Нужно быть внимательной, предсказывать будущее, как Ксения Гарсиа и волшебный город будет исполнять ее желания, а Джек не пострадает. Она теперь постоянно замечала намеки на грядущие события. Только с Сюзанной, почему-то, ничего не вышло. Ни намека на нападение морока и подброшенное в перины серебро. Может, он затуманил ее способности, чтобы сделать из Сюзанны Воронессу?

Агата закусила губу.

Нужно было понять на что намекал изменившийся рисунок. Очевидно, на грозящую им с Джеком опасность, но что это могло быть? Вороны? Чушь, Агата сама Воронесса, а Джек – Прекрасный Принц! Простые Вороны не могли быть им угрозой!

А вот Великий Ворон мог.

Агата потерла виски.

Нелепость. Господин Льюис был лучшим другом Джека и никогда не навредил бы Агате. Она неправильно трактовала этот знак. Угрозой был кто-то другой.

Но знаки явно намекали на него. И их было куда больше одного.

Первым знаком был изменившийся рисунок Принца и его принцессы. Агата расспросила Джека о Ксении и Альваре Гарсиа и услышала леденящую кровь историю о его убийстве и страшной мести Ксении. Семь лет горя, страха и боли, которые завершились бойней и отрубленной головой Великого Ворона Бритта Безжалостного. Агата бы никогда так не смогла. Она бы сломалась и не сумела отомстить за смерть Джека. Значит, этот знак был предупреждением и намеком именно на убийство Прекрасного Принца Великим Вороном. Больше никто в волшебном городе не смог бы это сделать.

Но как это могло произойти?! Это же господин Льюис! Он не убийца! Разве может он убить человека?

Той же ночью ей приснился странный сон: в нем господин Льюис вначале стоял на коленях перед суровым, незнакомым Принцем, а потом кинулся на него и вырвал ему сердце. Затем Агата вновь очутилась в том дне, когда все Вороны были заперты в убежище, а бойцы искали циркачку Келли. Тогда повелитель был в ярости и все боялись рассердить его еще больше. Стражники-Вороны дрожали от ужаса, ожидая казни. А спокойный, мягкий господин Льюис жестко отдавал приказы и одним взглядом вгонял Агату в трепет.

Она проснулась в доме Джека и долго лежала, глядя в потолок широко раскрытыми глазами.

Постоянно общаясь с господином Льюисом она невольно забыла кто он такой и каким может быть, если рассердится. Он убил Принца Ричарда. И Джека может убить, если они поссорятся и все станет совсем плохо. Джек – Трусливый Принц. Он не сумеет спастись.

Но что могло сподвигнуть его к этому? Что заставило бы Великого Ворона обозлиться и потерять голову?

Очередная диверсия морока и множество проклятых.

Это было настолько очевидно, что Агата поразилась собственной недогадливости. Морок что-то натворит и это поссорит господина Льюиса и Джека! Но что? И когда?

А дальше ее просто засыпало знаками о грядущей беде.

Люди вокруг говорили о Воронах. Постоянно. Ничего конкретного, но раньше Агата не слышала столько случайных обсуждений.

Рассел глупо шутил о ловком воровстве и бестолковых стражниках, которые ничего не смогут сохранить.

В отражении реки она увидела искаженное гневом лицо господина Льюиса и четко услышала его голос: “Агата, зачем ты всем рассказала? Надо было молчать! Ты все испортила! Возвращайся в убежище, быстро! И не покидай его больше!”. Но стоило ей обернуться, как все исчезло, а рядом никого не было.

Агата собирала из знаков цельную картину.

Воровство? Это что-то связанное с воровством проклятого серебра у стражников? Нет, конкретно у Нила Янга! Город предупреждал ее об этом! И о том, чтобы она не проболталась о… о чем? Что надо было сохранить в тайне? Ну же, ей нужно было больше знаков! Пусть город пошлет ей еще!

Агате снова приснился сон.

Она спускалась по горе из проклятого серебра и выходила из левой угловой башни убежища. Под ногами путались кольца, кулоны, брошки, ножи, табакерки – все то, что она когда-то собирала и относила господину Льюису. Их было невероятно много и все вокруг сияло серебряным светом.

А во дворе шел яростный спор. Господин Льюис, Джек и Нил Янг ругались и кричали друг на друга.

– Это нарушение мирного договора! Вы украли их! Если бы я лично не увидел эту башню, то счел бы все происками морока! – возмущался Нил Янг. – Хорошо, что Агата все рассказала о ваших кознях!

Господин Льюис был в бешенстве.

– Вы так и не сумели сохранить проклятое серебро и хранить его буду я! Только здесь оно находится в безопасности от морока!

Заметив ее господин Льюис сорвался на Агату:

– Зачем ты им рассказала? Я доверял тебе! Почему ты не смогла промолчать?!

– Эй, не трогай ее! Агата – моя невеста! – Джек вступился за нее. – И вообще, я настаиваю, чтобы Агата переехала в мой дом и ты не приказывал ей больше ничего и никогда!

– Не приказывал? Она – моя Воронесса! И раз не может молчать сама, я научу ее хранить мои секреты! Агата, отныне ты никому не скажешь ни слова без моего разрешения! – гневно велел господин Льюис.

Агата схватилась за горло: она не могла вымолвить ни звука. Ее заколдовали магией подчинения и она онемела.

Джек рассердился:

– Расколдуй ее немедленно! Иначе я разорву мирный договор!

– Давно пора! – воинственно поддержал его Нил Янг. – Агату нужно спасти от этого мерзавца!

“Нет! Нет!” – мысленно закричала Агата, но губы ее не издали даже тихого шепота.

– Отлично! Пора прекратить этот фарс! – яростно согласился господин Льюис. – И вернуть все, как было! Мои Вороны должны служить только мне! Я заполню город новыми бойцами, на случай если вы забыли для чего нужно проклятое серебро! Моя армия растерзает глупых Рыцарей и Трусливого Принца! Лучше убирайся из города Джек! Невесты у тебя больше нет!

– Я отрублю тебе голову, если не отдашь мне ее!

– Я вырву тебе сердце! Прямо сейчас!

Агата проснулась с громким криком: она все испортила! Проболталась о проклятом серебре в башне и поссорила Джека и господина Льюиса! Ее разлучат с Джеком и заставят бросить его! Заколдуют и запрут в убежище! Вот о чем предупреждали ее знаки! Ее длинный язык сломал ей жизнь!

Агата тяжело дышала, приходя в себя.

Но… но ведь не может быть столько проклятого серебра в убежище, да его там вообще нет! Господин Льюис отдал его Нилу Янгу и теперь проклятое серебро собирают стражники-Вороны. Это просто кошмар. Нет, что-то случится. Серебро как-то попадет в убежище и все узнают об этом, потому что Агата кому-то расскажет о нем. Нилу Янгу? Бред! Сюзанне? Возможно. Или Джеку, но точно не его суровому Рыцарю.

Неважно.

Нужно просто держать язык за зубами и никому ничего не говорить.

И проверить есть ли на самом деле проклятое серебро в левой угловой башне убежища.

Она наскоро привела себя в порядок и уже собиралась лететь, как в дверь спальни постучался и вошел Джек.

– Доброе утро. Агата, к нам прилетел Рассел. Льюис просит нас обоих как можно скорее прийти в магистрат. Что-то случилось. Поедем вместе, в карете.

Агата заледенела.

Неужели все уже произошло?

Нет. Не может быть.

– Агата?

– А? Да-да, поехали.

В магистрате их ждали господин Льюис, Волшебница и Нил Янг.

– Вот и мы! Доброго утречка всем! – бодро поздоровался Джек. – Что у нас опять случилось плохого?

– Из хранилища в участке стражи исчезло все проклятое серебро, – Нил Янг стиснул кулаки, – кто-то превратил его в уголь!

– Не превращал. Уголь там обычный, – поправила его Волшебница, – кто-то заменил все предметы таким же количеством угля, а проклятое серебро украл. Весьма “кстати”: прямо перед тем, как я попросила дать мне его, чтобы опробовать новый способ снять проклятье. Принц Джек, ты сообщил Льюису Клемонту о моей просьбе?

– Да, а что? – растерялся Джек.

Волшебница сощурилась, а господин Льюис коротко вздохнул.

– Вы обвиняете в этом меня?

– Я пока никого не обвиняла. Но раз уж мы заговорили об этом… в городе только два мага: вы и я. Человек без магических способностей заменить серебро углем не мог. Вывод напрашивается сам собой.

Нил Янг поколебался.

– Господин Клемонт, вы брали это серебро?

– Нет. Это явно очередная каверза морока, – сухо ответил тот, – нужно предупредить горожан и внимательно отслеживать момент, когда морок начнет раздавать его. И поставить в ваше хранилище охрану получше. Обычные стражники явно не справляются с задачей.

Нил Янг дернулся.

– Это не вина моих стражников! Они хорошо знают свое дело.

Господин Льюис вновь вздохнул:

– Господин Янг, мы должны смотреть правде в глаза: проклятое серебро снова у вас украли. Я не виню ни вас, ни ваших людей, но стены участка явно неспособны сохранить орудие проклятья. Я начинаю думать, что пастор Браун был прав: Рыцари и стражники не должны связываться с проклятьем. Оно пробивает брешь в вашей защите раз за разом.

Нил Янг покраснел от гнева.

– Чушь! Оно было хорошо защищено! Проклятое серебро похищено колдовством. И я хочу осмотреть убежище Воронов, чтобы убедиться, что вы не имеете к этому отношения.

Господин Льюис скрестил руки на груди.

– Вы обвиняете меня в воровстве?

– Если вы его не брали, то это снимет с вас все подозрения, – жестко ответил Нил Янг, – вам ведь нечего скрывать от нас, верно?

– Я согласна с Нилом. Давайте для начала осмотрим ваш замок, – поддержала его Волшебница, – только как туда попасть?

– Я еще не приглашал вас к себе, – холодно ответил господин Льюис, – Джек, что ты думаешь?

– Что это пустая трата времени. Льюис не вор, значит нет смысла осматривать замок, – заметил тот, – к тому же Вороны наверняка заметили бы кучу проклятого серебра. Агата, ты ничего такого не видела в убежище?

Агата окаменела.

Вот он, тот самый момент, когда она должна промолчать любой ценой! Иначе все пойдут в убежище и обнаружат, что проклятое серебро там!

– Агата?

Все взгляды сошлись на ней.

Она сглотнула и панически посмотрела на удивленного господина Льюиса. Потом на Джека.

– Агата? Ты ведь ничего не видела? – повторил Джек. – Или ты видела проклятое серебро?

Молчать. Молчать-молчать-молчать.

– Агата, ты что-то знаешь об этом? – господин Льюис шагнул к ней, но наткнулся на посох Волшебницы.

– Нил, не подпускай его к ней. Я сама поговорю с Агатой, – Волшебница подошла к ней и голос ее заметно смягчился, – не бойся, девочка, ты в безопасности. Чем бы твой хозяин ни грозил тебе, он этого не сделает. Мы защитим тебя. Ты видела проклятое серебро в убежище Воронов? Скажи нам.

– Агата, почему ты молчишь? – напряженно спросил господин Льюис. – Ты ведь не могла его там видеть. Ты ночевала у Джека и давно не была в…

– Не давите на нее, – коротко велел Нил Янг, – и стойте где стоите. Агата, не бойся. Если ты заколдована магией подчинения, подними правую руку или подай любой другой знак.

Агату затрясло. Молчание только все портило! Но знаки ясно указывали, что если она скажет правду, то мирный договор будет разорван! Молчать нельзя, говорить правду нельзя, так что же делать?!

Врать.

– Я видела проклятое серебро по дороге сюда! Морок украл его и нес два огромных мешка, направляясь к северным воротам! – выпалила она. – Он, наверняка, спрячет его за городом, чтобы мы не смогли его достать!

Все опешили.

– Ты уверена, что это был именно морок? – уточнила Волшебница.

– Да! Я его узнала!

– Давно это было? – Нил Янг обернулся к ней.

– Когда мы ехали в карете сюда!

Джек удивился.

– Да? А я ничего не видел.

– Ты думал о чем-то своем и не смотрел в окно, а я скучала и смотрела, – уверенно солгала Агата, – говорю же, это точно морок был! Я только сейчас это поняла! Его надо поймать!

– Я возьму стражников и немедленно направлюсь к северным воротам, – решил Нил Янг, – госпожа Волшебница, прошу вас, пойдемте со мной.

Та колебалась, затем кивнула.

– Идем, Нил. Но если морока там не будет, то я настаиваю на проверке убежища Воронов.

– А я настаиваю на ваших извинениях, – холодно заметил господин Льюис, – когда вы ничего в моем замке не найдете. Надеюсь, вам хватит совести признать свою ошибку.

– Разумеется, – коротко бросил Нил Янг и покинул комнату.

– Если вы невиновны, то я обязательно перед вами извинюсь, господин темный маг, – в голосе Волшебницы зазвучала насмешка, – но я все еще уверена, что морок не смог бы подменить проклятое серебро на уголь. Это дело рук мага. Скоро увидимся.

Когда они ушли Агата испытала колоссальное облегчение. Спасены! Ненадолго, но у нее есть фора! Теперь нужно срочно лететь в башню и выкинуть проклятое серебро за стену! И все сложится! Ее ложь станет правдой!

– А теперь время говорить правду, – сказал господин Льюис, внимательно глядя на нее, – зачем ты солгала?

– А? Я? Н-нет, я не лгала!

– Агата, ты не могла узнать морока. Он заколдован так, чтобы все забывали его имя и внешность. Он неузнаваем. А еще морок – порождение магии города. Он не может существовать за стенами.

– С этим я не согласен, но Льюис прав, – добавил Джек, – ты явно что-то знаешь о пропавшем серебре, но боишься говорить. Что случилось? Кто тебя запугал?

Агата заметалась.

– Я не… я не…

– Агата, это серьезное дело. Скажи мне правду, – попросил господин Льюис.

Она содрогнулась, но он не использовал магию подчинения.

Джек взял ее за руку.

– Сокровище мое, почему ты не веришь своему принцу? Ты меня не любишь?

– Люблю, – сдалась она, – но если я расскажу случится беда.

– Беда уже случилась. Морок проклянет сотни человек, если мы его не остановим, – сказал господин Льюис, – нужно найти проклятое серебро как можно скорее. Об этом нельзя молчать.

Агата нервно вздохнула.

– Я… дайте мне по два обещания. Тогда скажу. Джек, обещай ни при каких условиях не разрывать мирный договор.

– Обещаю, – с готовностью ответил тот, – мне это будет стоить жизни вообще-то.

– И обещай поверить мне.

– Обещаю всегда тебе верить, любовь моя.

– А что должен пообещать я? – приподнял брови господин Льюис.

– Что вы не разлучите нас с Джеком и не пустите Нила Янга и Волшебницу в убежище!

Господин Льюис нахмурился.

– С чего мне вас разлучать? И с какой стати ты просишь…

Он замер.

– Ты что видела украденное серебро в убежище? Это кто-то из Воронов сделал?

Агата заледенела и не ответила.

Джек присвистнул.

– Это кто же у нас такой ловкий? Рассел с Патриком? Рейвен? Шарлотта? Зачем было его воровать?

Агата помотала головой.

Молчать больше было нельзя. Выхода не было.

– Это происки морока! Я видела их во сне! Он спрятал серебро в левой угловой башне! Нужно выкинуть его за стену города, иначе господина Льюиса обвинят в воровстве и мирный договор будет разорван!

– Да не может оно там быть! – рассердился господин Льюис. – Тебе просто приснился кошмар!

– Нет! Оно там! От него надо избавиться, пока они не вернулись!

– А давайте телепортируемся в убежище и проверим? – предложил Джек. – Это выйдет быстрее, чем спорить.

Господин Льюис раздраженно вздохнул.

– Отлично. Подойдите оба ко мне вплотную.

Он накрыл их своими крыльями(Агата вздрогнула, вспомнив изменившийся рисунок) и перенес во двор убежища Воронов. Затем зашагал к левой угловой башне.

– Прошу, любуйтесь. Никакого проклятого серебра здесь… что за черт?!

– Ого! Оно и правда здесь! – изумился Джек.

Им под ноги посыпались серебряные вещи. Внутри башни вся лестница была усыпана ими.

Господин Льюис застыл, а потом обернулся к Агате.

– Теперь я хочу знать все. Рассказывай свой сон со всеми подробностями.

Агата нервно затеребила серьги, но все рассказала, включая намеки на угрозу Великого Ворона принцу и принцессе. Ей было жутко неловко и она подчеркнула, что не верила в это, но ее сон практически сбылся. Он предупредил ее о большой беде.

Господин Льюис безнадежно вздохнул.

– Итак, морок украл проклятое серебро и спрятал там, где никто его бы не нашел: убежище почти опустело, а в этой башне ничего нет и Вороны в нее не ходят. Выходит, он может попасть сюда в любой момент. Я начал понимать ярость господина Янга: мысль о том, что стены дома ни от чего не защищают, приводит в бешенство. И теперь мне не доказать, что это серебро украл не я. Что будем делать?

– Нужно выбросить его за стену, – поспешила повторить свою идею Агата, – и не пускать Волшебницу и Нила Янга, пока мы не избавимся от него!

– Но тогда его подберут люди за городом и получат проклятье там. Этого нельзя допустить, – господин Льюис покачал головой, – его нужно вернуть Нилу Янгу… чтобы он снова его потерял. Может, пора признать, что отдать хранение проклятого серебра Рыцарям – плохая идея?

– Судя по сегодняшнему происшествию безопасных мест в городе нет, – возразил Джек, – раз вор может заявиться в любой момент хоть сюда, хоть в участок стражи. Но давайте начнем с решения насущных проблем. Итак, Агата – умница и нашла пропавшее серебро. Это хорошо. Льюис его не крал и мы с ней свидетели этому. Нужно проверить все ли серебро здесь или наш противник припрятал себе десяток-другой вещей для последующих нападений. Значит, Льюис, зови стражников-Воронов, чтобы они этим занялись и отправь нескольких к северным воротам, чтобы они доставили Нила и госпожу Волшебницу сюда. Лучший способ избежать обвинений это продемонстрировать готовность к сотрудничеству. Не проси Нила отдать тебе хранение проклятого серебра. Во-первых, он его все равно не отдаст, это лишь приведет к новому конфликту. Во-вторых, пусть лучше госпожа Волшебница как следует заколдует новое хранилище, как сделала это с домом на улице Питфаул.

Льюис поколебался и кивнул. Он немного расслабился.

– А ты хорош в быстром решении проблем, Джек. Господин де Брисар скоро уходит на пенсию. Не хочешь попробовать себя в роли наместника города?

– Чтобы решать еще больше проблем? Нет, спасибо, мне хватает текущих, – Джек рассмеялся и обернулся к Агате, – что касается твоего сна, то есть у меня пара мыслей, но их обсудим позже. А еще у меня появилась новая теория касательно нашего противника… секундочку… господина Р. Хэрринга. И ее мы обсудим тоже.

– Какая?

– Он – не морок, а темный маг.

***

Мирный договор устоял. Волшебница была недовольна, но Нил Янг поверил объяснениям Джека и господина Льюиса и даже извинился за ложные обвинения. Новое хранилище скрыли ото всех кроме Рыцарей, а Волшебница как следует зачаровала его. Еще она проверила Агату, на предмет темных чар и несколько раз уточнила точно ли ту не заставили солгать или умолчать о серебре в убежище. Агата насилу от нее отделалась. Характер у пожилой волшебницы был категоричный и доставучий, она даже святую могла вывести из себя, с чем охотно согласилась Сюзанна. Но она же подчеркнула, что несмотря на это, Волшебница была хорошим человеком. Просто недоверчивым и подозрительным к темной магии.

Знаки помогли избежать беды.

Сон Агаты обсуждали вчетвером, вместе с Сюзанной, Джеком и господином Льюисом.

– Получается, город действительно помогает принцессам, – задумчиво заметил господин Льюис, – если Ксения Гарсиа была такой принцессой, то понятно почему вторую половину жизни ей удавалось практически все.

– Но нельзя же бездумно следовать чужим советам, – возразила Сюзанна, – мне город послал проклятье и подталкивал стать Воронессой, что разбило бы сердце Нилу.

– А мне зато послал предупреждения о грядущей беде, – Агата задрала нос, – и я смогла уберечь Джека и господина Льюиса от неприятностей!

– Я очень благодарен за это, но будь добра, рассказывай нам с Джеком все свои сны и знаки, – попросил господин Льюис, – твое молчание вызвало подозрения, а не помогло. У тебя были еще подобные сны?

Агата поколебалась.

– Снов не было, но однажды был знак намекающий на опасность для Рассела. И, возможно, Патрика.

– Какую?

Агата беспомощно пожала плечами.

– Не могу объяснить. Там было что-то про шахматы и про пускание кого-то в расход, ведь кто-то же должен умереть, так почему бы не Рассел? Я потом долго дергалась, но других знаков об этом не было. И у Рассела все хорошо. Должно быть, это уже не сбудется.

– Хорошо если так. Обязательно скажи, если увидишь хоть намек на смертельную угрозу любому Ворону, – велел господин Льюис и Агата кивнула. Затем он продолжил, – а теперь я хочу услышать версию Джека о… сейчас… господине Р. Хэрринге. Мы ведь давно пришли к выводу, что он – не человек.

Джек покачал головой.

– Я думаю иначе. Смотри: госпожа Волшебница разбирается в своем ремесле и уверена, что заменить проклятое серебро на уголь мог только маг. А магов в городе два, но оба не причем. Значит, есть третий. Неучтенный. Проклятое серебро у нас воровал и подбрасывал только Хэрринг, он же его создавал. Он заколдовал дом на улице Питфаул, значит что? Значит, он – маг. Темный, судя по его поступкам.

– Чтобы работать с проклятым серебром нужно быть Вороном, – напомнил господин Льюис.

– Необязательно. Сэм Боунс так и не получил проклятье, хоть и возился с ним. Но даже если Хэрринг – Ворон, то чему это противоречит? Штейн тоже был магом до проклятья. Наш “морок” слишком умен для простой иллюзии. Он подстраивается к обстоятельствам, следит за нами и успешно скрывается от поисков. И вообще, кто-нибудь может объяснить мне зачем мороку дом и мастерская? Это человеку они нужны. А порождению магии – нет.

Господин Льюис молчал, обдумывая его слова.

– Более того, если Хэрринг – человек, то это объясняет появление нового проклятого серебра, – продолжил Джек, – старое появляется в городе само по себе, как часть проклятья, но когда его начали собирать, оно перестало “работать” как надо. И он создал целый сундук, который впихнул Келли. А когда мы оповестили весь город о проклятых вещах, он начал создавать новые. Без своей мастерской он остановился и принялся воровать проклятое серебро, мстя нам за то что мешаем. Вспомни его записки: он злился и “наказывал” нас. Как Рики пытался наказать Шарлотту, полюбившую другого. Это умный, ловкий маг и он очень рассержен.

– Но зачем кому-то вредить людям? – растерялась Сюзанна. – И проклинать тех, кто избежал проклятья? Еще и ставить нам палки в колеса.

– Между прочим, хороший вопрос, – согласился господин Льюис, – что скажешь на это, Джек?

Тот развел руками.

– Я не могу знать точно, но может проклятье ему что-нибудь дает? Или он обозлился из-за его получения и жаждет затащить в свое болото как можно больше жертв? Но я почти уверен, что это человек, а не морок.

– Но тогда почему он не превратил нас всех в лягушек? – Агата поежилась. – Если он – маг?

– Он может быть слабым магом, как Штейн. Или же проклятье не позволяет этого.

Агата вскинулась.

– А ведь верно! Шарлотта говорила, джинн пытался ее во что-то превратить, но сумел только уменьшить, причем даже маленькой она могла выпускать когти и чернильное пламя. Его магия не повлияла на это. Еще джинн не смог заморозить и сжечь крылья Воронов-стражников, отчего пришел в ярость. И купол не пробил. Выходит, магия проклятия и волшебника Гая намного сильнее любой другой. Джек прав!

– Спасибо, сокровище мое, – тот ласково улыбнулся ей и Агата порозовела.

Господин Льюис помрачнел.

– Я очень надеюсь, что ты ошибаешься, Джек. Иначе, нам придется бороться не только с трехсотлетним проклятьем, но и с хитрым и опасным врагом, который уже успешно нас обыгрывает. Но если ты прав… то я хочу взглянуть ему в глаза и спросить какого черта он не проявил свой дом на улице Питфаул, когда я раз за разом туда приходил. И за что он вручил мне проклятую монету, обрекая на жизнь Великого Ворона?

Глава 38. Крупная рыба

Гийом закончил позорную службу на воротах и вернулся к обычным будням. Нил оценил спасение Рейвена и был очень доволен, что они “наладили отношения”. На деле все свелось к равнодушному нейтралитету и обоих он устраивал. Гийом всему городу доказал, что он лучше тупого Ворона и теперь интересовался другим: кто заказал его и откуда исполнители достали такое превосходное оружие? Это явно была та самая контрабанда, которую стражники никак не могли накрыть. Многих бандитов уже переловили, но посредники, поставлявшие оружие городским бандам, выскальзывали из рук и залегали на дно. Кто-то их явно покрывал, но кто?

– Мы проверили все дела, которые вел Рейвен, как стражник, но богачей, желающих его смерти не нашли, – хмуро сказал Нил, – он многим мог оттоптать ноги, но мало кто посмел бы враждовать с командиром бойцов Великого Ворона. У него дурная репутация в городе. Значит, этот кто-то не боится последствий. Сами бандиты врут, что мстили за поливание мочой, но это бред. Им очень много заплатили за убийство Ворона, сопряженное с риском. Что у тебя?

– Я прошелся по всем кузницам города: предположил, что оружие могут делать здесь, но ничего похожего не обнаружил. Однако один из кузнецов заметил небольшое клеймо на клинках и арбалетах. Это значит, что автор у них один, – ответил Гийом, – еще кузнец сказал, что форма клинков и особенность ковки сильно отличаются от обычных. Такие мечи делают в Лидии, Аравии и пустынных городах, а это очень далеко отсюда. Везти – долго и накладно. Еще и бандюков наняли. Их кто-то вооружил дорогим и редким оружием и дал так много денег, что они попытались сунуть мне взятку. Так что искать надо среди богатеев. Я пробегусь по торговой гильдии и потрясу Джека. Он должен дать нужную информацию. Уж он-то знает всех богачей города.

– Иди, – кивнул Нил и Гийом отправился в торговую гильдию.

Джек, выслушав его, помрачнел и прикрыл глаза.

– Я недооценил степень опасности. Паршиво. Рейвен в порядке?

– Да, но без меня его бы убили. Я сцепился с бандитами, чтобы Великий Ворон не разорвал мирный договор, – гордо заметил Гийом, – как видишь, я – отличный Рыцарь. Так есть у тебя на примете подозрительные торговцы, точащие зуб на Рейвена?

– Я могу ошибаться, но Али Саид Алад Дин Абава был очень недоволен им, после позора на въезде в город. Он даже посылал людей подкупить Нила, чтобы тот уволил Рейвена.

Гийом оживился.

– А, помню! Нил их тогда вышвырнул и два мешка золота рассыпал по всему участку. Те типы подбирали его, а стражники делали вид, что никакого золота тут нет: подняли бы хоть монетку, Нил бы тут же уволил. Занимались своими делами и игнорировали его. Они на нас смотрели, как на идиотов, один даже спросил понимаем ли мы как много денег у нас под ногами? Значит, Шах, да? Устроишь мне с ним встречу? Вы же друзья?

Но Джек покачал головой.

– Мы больше не друзья. Теперь он угрожает меня разорить.

– Пфф, вот вам и “дружба” у толстосумов, – Гийом презрительно засмеялся, – ладно, попробую попасть к нему сам.

Он направился к резиденции Шаха и уже собрался представиться стражником, как вдруг увидел у охраны знакомые кривые клинки.

Да быть того не могло! Выходит богатый гость тоже закупался у контрабандистов? Но зачем?

В голове у Гийома что-то щелкнуло.

Нет. Вот кто мог провезти контрабанду в город! Тот, кто приехал сюда из дальних краев и кого не обыскивали на входе по личной просьбе Принца Джека! А ведь в его многочисленной свите можно было легко затеряться бандитам всех мастей! И он вполне мог отправить их за головой Рейвена, не понимая с кем связывается. Вот же оно! Все сошлось! Великолепно!

Но как же попасть к нему на личную встречу?

Как-как? Как обычно. Фантазией, смекалкой и провокацией. Будто первый год в страже.

– Так кто ты такой и чего тебе надо от хозяина? – грозно спросил охранник. – Проваливай, пока не пожалел!

Гийом “надел” светлые доспехи и высокомерно сообщил:

– Передай хозяину, что встречи с ним ищет Рыцарь Гийом Лассар. Убийца Воронов. В нашем городе, чтобы избавиться от крылатых тварей, нужно обращаться к правильным людям.

Спустя три минуты его провели в роскошный дом.

Шах предложил ему присесть, отведать щербета и восточных сладостей, а потом неожиданно спросил:

– Сколько денег передал тебе Уильям Бломфилд?

– Что?

– Я дал ему сто тридцать золотых. Сто тебе, тридцать ему. Но ты сорвал сделку, помешав убрать упрямого начальника стражи, а потом защитил Рейвена, вместо его убийства. Хотя Бломфилд утверждал, что с тобой легко договориться о том и о другом. Сколько он прикарманил, раз ты счел мою плату оскорблением, убийца Воронов?

Гийом испытал азарт, как охотник, почуявший дичь.

Ничего себе удача! Так интрига со свержением Нила – заказ Шаха! И Бломфилд провалил его, как обычно, смошенничав и присвоив чужие деньги. Забавно. И как удобно!

– Бломфилд – известный обманщик. Он не предложил мне денег вовсе, а пытался обдурить. Мы можем обойтись без столь ненадежного посредника, – небрежно заметил он, – так тебе нужна голова Ворона? Любого или именно этого?

– Этого. Рейвена.

– Это можно устроить: я его начальник и могу отправить его в засаду твоих людей. За триста золотых, – предложил Гийом, – но Рейвен очень силен. Он половину из них положит. Если хочешь, чтобы я сделал это своими руками, то к золоту прибавь три ящика того потрясающего оружия, что мы сняли с трупов прошлых исполнителей. Нил Янг конфисковал его, а я хочу такие же клинки и арбалеты. По рукам?

Шах склонил голову.

– Хорошая вышла бы сделка, но есть одна проблема.

– Какая? – Гийом напрягся.

– Ты – слуга Джека, а он решил пойти против меня. Откуда мне знать, что ты – не его шпион?

Гийом громко фыркнул.

– Джек – дурной господин! Мы должны были сражаться с Воронами, а он заключил с ними мирный договор из-за которого мне пришлось защищать Рейвена. Вороны творят что хотят. Из-за этого мой друг, Рыцарь Рудольф, плюнул и уехал из города, не желая служить такому трусливому хозяину.

– Я помню этого человека, – задумался Шах, – он предупредил меня, что Вороны поедают людей и что от них нужна особая защита. Выходит, Рыцари владеют тайными знаниями о Воронах? Ты знаешь, в чем их слабость?

– Конечно. Я четыре года служу Рыцарем и много раз с ними дрался. И знаешь сколько платит нам за это наш “щедрый” господин?

– Сколько?

– Ничего, – с отвращением сообщил Гийом, – считается, что Рыцари должны защищать своего Принца бесплатно. Можешь себе представить это? Джек – богач, но ему даже в голову не пришло исправить такую несправедливость! Проклятый скупердяй.

Шах расхохотался.

– “Не все можно купить за деньги”, да, Джек? Но как легко потерять чужую верность, если за нее не платить! Будут тебе триста золотых и три ящика оружия, Гийом Лассар. И кое-что сверху, если выполнишь еще одно дело.

– Какое? – с любопытством спросил Гийом.

Если этот напыщенный индюк сейчас закажет Джека, это будет дико смешно!

– Скажи, Рыцарь, а знаешь ли ты как подчинить себе пери? Как Джек сделал это со своей красавицей? – спросил Шах, недобро улыбаясь.

– Воронессу? Зачем?

– Затем, что я хочу ее. Скажи, как подчинить и вывезти ее из города? Этот проклятый купол мешает. Есть обходные пути?

Гийом опешил. Этот извращенец собирался похитить женщину? Какую?

– У каждой Воронессы есть своя слабость. Мне нужно знать имя, чтобы эту слабость обнаружить, – медленно произнес он.

– Шарлотта. Жена стражника Рейвена. Джинн не справился с этим, но ты знаешь, как отнять ее колдовскую защиту, не так ли? – темные глаза Шаха вспыхнули. – Я хочу показать строптивой девке голову ее мужа, а потом забрать в свой гарем. Значит, убьешь его, а потом приведешь Шарлотту ко мне. Голову не забудь принести. За это получишь еще триста золотых и пять ящиков с оружием.

– Понял вас, господин. Я найду ее слабость и приведу к вам, – Гийом постарался говорить спокойно, – сто золотых и ящик оружия – мой аванс. Есть ли еще Воронессы, что вам интересны?

– Агата. Но эту похищать не нужно, она сама ко мне прибежит, когда Джек будет разорен. Узнай и ее слабость, она мне пригодится. Амир! Отведи его в оружейную и выдай ящик оружия, – Шах небрежно швырнул Гийому кошель, – пересчитай.

– Благодарю, – Гийом старательно изобразил заинтересованность деньгами, хотя интересовало его совсем другое.

Ничего себе крупную рыбу он поймал! Значит, за нападением джинна на город стоял Шах! Ой, надолго сядет этот расфуфыренный павлин! Заказное убийство, контрабанда, организация беспорядков, а теперь еще и попытки похищения! Отлично, Нил будет доволен!

Гийом забрал ящик с оружием, но по дороге в участок сообразил, что за ним могут следить. Нет, так он выдаст себя. Внимательно оглядываясь, отправился в дом Курта и велел ему спрятать ящик, а вечером отнести его Нилу. Раскланялся с его женой и поспешил покинуть дом, пока полубезумная теща Курта не узнала в нем Рыцаря и не набросилась. Мельком подумал, что предпочел бы спрятать ящик у Рудольфа, но тот еще не вернулся с задания по охране. Пришлось действовать через надежного, но простодушного Ворона. Впрочем, какая разница? Скоро проклятье снимут и Курт станет обычным стражником. А как стражник он справлялся со службой и ни разу не подводил Гийома.

Он поспешил в участок.

По словам Марка Нил был занят беседой с Принцем Джеком и просил его не беспокоить. Гийом аккуратно приоткрыл дверь кабинета, подслушивая их разговор:

–...и совсем обезумел. Я пытался его образумить, но все было тщетно. Когда узнал о покушении на Рейвена, вспомнил джинна и понял кто стоит за этим. И поспешил к тебе.

– Джек, ты покрывал преступника! – резко ответил Нил. – Ты должен был сразу сообщить мне об этом! А не затыкать Шарлотте рот взятками!

– У меня не было доказательств, а сам Али отрицал свою причастность! Нельзя сажать за болтовню и влюбленность в недоступную красавицу! Да, я просил Шарлотту не спешить с обвинениями и пытался уладить все миром, но кто знал, что дело зайдет так далеко? И, между прочим, я тут с тобой сотрудничаю изо всех сил, сдавая преступника! А ты меня осуждаешь. Хотя ты мне еще за ситуацию с украденным серебром должен: я едва уговорил Льюиса поверить тебе и оставить сбор и хранение за тобой! Так что не только я тут совершаю ошибки, но я же их тебе прощаю!

Нил раздраженно вздохнул.

– Гийом, зайди в кабинет. Я вижу, что дверь приоткрыта.

– Теряю сноровку, – хмыкнул тот, – а я с новостями. Этот Шах – извращенец и хочет похитить Шарлотту.

– Это мы уже знаем. Джек рассказал.

– А то что он заказал Рейвена, чтобы наказать ее за строптивость, наш Принц знает? – ухмыльнулся Гийом и выложил кошель на стол. – Интригу с Бломфилдом и твоим увольнением тоже оплатил он. Он заказал мне убийство Рейвена, а вечером Курт принесет ящик контрабандного оружия, которым Шах подпольно торгует в городе и вооружил свою охрану. Дело о контрабанде раскрыто. За это сядет влегкую, но для ситуации с Шарлоттой нужно ее заявление.

Нил вопросительно взглянул на него:

– Тебе поручили убить Рейвена? С какой стати?

– Я пришел и представился убийцей Воронов. К тому же, афера Бломфилда сыграла мне на руку. Равно как и репутация Рыцаря.

Гийом все рассказал и Нил повеселел.

– Блестящая работа. Впрочем, как и всегда. Что бы я без тебя делал?

– Вот именно, – Гийом самодовольно усмехнулся, – и никогда не забывай об этом. С контрабандой скоро будет покончено. Возьмем мерзавца с поличным. Рейвена используем как приманку. И вуаля! Преступник схвачен!

– Не все так просто, – Джек озабоченно покачал головой, – у Шаха очень много охраны, плюс бандиты, которых он провез в город. Они будут защищать его. Стражников может просто не хватить, а взбешенный Шах сумеет вырваться из города и может приказать своим людям напасть на мой дом. Или устроить беспорядки в городе. Отец обещал прислать мне солдат, но они еще в пути. Что будем делать с этим?

Нил подобрался и сосредоточился.

– Нужна полномасштабная облава на него и его людей. Все сделаем одновременно. Людей Шаха нужно разоружить, склад с оружием заблокировать. Гийом, придумай подходящее место для засады, где Рейвен и стражники-Вороны смогут арестовать пришедших за ним убийц. Я попрошу госпожу Волшебницу подстраховать нас на случай очередного джинна, но с людьми придется справляться самим: она не сможет им навредить. Нужно попросить Шарлотту написать заявление на Шаха и вызвать его сюда.

– Он не придет, – возразил Джек, – ты забыл, как он себя вел на въезде в город? Ты для него не авторитет, он просто проигнорирует твой приказ.

– Я – начальник стражи. Он обязан подчиниться.

– Ему плевать на это. И у него есть силы на эти плевки, – вздохнул Джек, – а чтобы обратиться к Шарлотте нужна помощь Льюиса. Она теперь не покидает убежище.

– И что? Передадим ей приглашение через любого Ворона.

Джек хмыкнул.

– Что будет, если Рейвен узнает что кто-то пытался похитить его жену?

Нил содрогнулся.

– Ты прав, он не должен знать, пока мы не посадим Шаха в камеру. Гийом, позови Марка.

Когда тот пришел, Нил наскоро ввел его в курс дела и отправил за Шарлоттой. После чего они и так и эдак принялись прикидывать проведение облавы.

– Нужно послать кого-то из стражников-Воронов на разведку сверху, – предложил Гийом, – Герда с этим вполне справится.

Джек оживился.

– Рассел и Патрик летали хулиганить в его резиденцию. Они могут знать примерный план местности и расположение охраны. Они старались не попасться и им это удалось, хотя прилетали они несколько раз подряд.

Нил поморщился, но кивнул.

– Попросишь их помочь через Агату? Мне они помогать не станут.

– Зато для Сюзанны сделают все, что угодно, – усмехнулся Джек, – но не будем искать обходные пути, когда есть прямой. Людей не хватает и нам понадобиться помощь Воронов-бойцов, как дополнительной силы. А они подчинятся только Льюису. Он и Расселу с Патриком может приказывать и Шарлотту к нам пришлет. Пора забыть раздоры и вспомнить о сотрудничестве.

Нил помрачнел и бросил короткий взгляд на Гийома. Тот тут же бросился на помощь:

– Отличная идея! Значит, ты обратишься к Великому Ворону и уговоришь его помочь нам, Принц Джек. У тебя с легкостью это получится. Вы ведь друзья.

Нил благодарно улыбнулся ему, но Джек заметил это и усмехнулся.

– Хитрые какие. Нет. Арестом Шаха руководит Нил и именно ему нужна помощь Воронов. Значит, придется обратиться к Льюису самому, заодно принеся нормальные извинения за обвинения в воровстве проклятого серебра. Ладно госпожа Волшебница, она категорична и недоверчива, но ты-то как мог поверить в это?

– Джек, у нас серьезная ситуация. Сейчас не время для подобных вещей, – нахмурился Нил.

– Наоборот, самое время, – возразил Джек, – я приложил кучу сил, чтобы наладить между нами всеми приличное сотрудничество, а ты опять откатился до уровня агрессивного варвара. Мне стыдно за тебя, мой храбрый Рыцарь. Мы вместе боремся с проклятьем, а ты позволил своим страхам возобладать над разумом. И из-за этого не можешь попросить о помощи человека, который забыл, как ты убеждал меня отрубить ему голову. Почему он может тебе доверять, а ты ему – нет? Ты до сих пор боишься Великого Ворона?

– Нил ничего и никого не боится, – отчеканил рассерженный Гийом, – и уж не Трусливому Принцу обвинять кого-то в трусости!

– Тихо, Рыцарь Нила, я говорю с самим Нилом, – фыркнул Джек, – глянь пока там Марк еще не вернулся?

Гийом зашипел, как змея, которой наступили на хвост, но вовремя вспомнил кому он служит и пошел выполнять приказ. Предварительно, оставив дверь приоткрытой, разумеется.

И услышал тяжелый вздох Нила.

– Ты опять тычешь меня носом в мои ошибки.

– Кто-то же должен это делать?

– Да. Ты прав, мне стыдно за ту ситуацию. Было очевидно, что это все – происки морока, а Льюис Клемонт не виноват, – голос у Нила был мрачным, – но я обвинил его и вновь увидел в нем злодея, хотя долго и упорно менял свое мнение о нем. Но он дал понять, что будет защищать Воронов что бы они не натворили и я посчитал его пристрастным и нечестным человеком.

– А ты своих стражников не защищаешь, что ли?

– Это другое.

– Угу, как же.

– Это действительно другое, Джек. Я всегда протяну им руку помощи, но не стану покрывать их преступления. Он готов прятать их от правосудия, потому что они – “его Вороны”. Но сейчас я вспоминаю слова Сюзанны: “Наши ссоры идут всем нам во вред, а не на пользу”. Я помню, что где-то после этого Льюис Клемонт постарался относиться ко мне более сдержанно. И даже предложил прекратить нашу неприязнь. Вразумил пастора Брауна. Отдал проклятое серебро, хотя мог отказаться, мотивируя это недоверием ко мне. Но он сделал мне ряд уступок, а я… Я оскорбил его и вновь повел себя как слепой глупец. Он не станет мне помогать.

– Станет. Я хорошо знаю Льюиса, – уверенно возразил Джек, – если ты нормально, то есть искренне извинишься, он смягчится. Обвинения в воровстве – удар по больному. Вспомни, как он стал Великим Вороном. Но Льюис спокойный и отходчивый человек. Миролюбивый. Его радовало, что вы наладили отношения. И сейчас надо чинить то, что сломано, а не доламывать или избегать ответственности.

Нил невесело усмехнулся.

– И это мне говорит человек, которого я сумел научить только уклоняться от ударов.

Джек рассмеялся.

– Именно! Давай поступим так: мы слетаем… ой, нет, напросимся к Льюису в гости, он нас телепортирует в убежище, где мы расскажем ему о ситуации с Шахом, попросим помочь и позвать Шарлотту. Но перед этим я скажу ему, что мой храбрый Рыцарь хочет принести свои извинения еще раз и искренне раскаивается в своем поведении и недоверии к нему. А дальше можешь быть сколько угодно суровым и напряженным: хорошее начало и полдела сделано!

Нил расхохотался.

– Джек, ты просто ужасен! Как город мог выбрать тебя Прекрасным Принцем? Впрочем, он и не выбирал. Но я рад, что так случилось. И что ты – мой друг. Специально для греющих уши: просто друг. Мой лучший друг все еще Руди.

– Приятно слышать, черт побери! Гийом, а ты чего под дверью торчишь, как сиротка? – Рудольф, внезапно возникший за его спиной бодро по ней хлопнул и широко распахнул дверь. – Всем привет! Скучали по мне?

– Еще как, – Гийом улыбнулся и пожал ему руку, – без тебя было тоскливо. Закончил работу?

– Ага. И даже прилично заработал в этот раз.

– О, мой самый адекватный Рыцарь вернулся! – обрадовался Джек. – Привет, Руди!

– Здорово.

– С возвращением! – Нил поспешил к нему. – Ты очень вовремя! У нас тут намечается крупная заварушка и любая пара рук, умеющих держать меч будет полезна.

– Как знал, что пора возвращаться! – ухмыльнулся Рудольф. – Неужели Воронам, наконец, задницы надерем?

– И не надейся. Мы их нынче спасаем, – фыркнул Гийом.

– Что? Да твою ж мать! – выругался Рудольф. – Почему они еще не расколдованы? Я надеялся вернуться в город, чистый от этих паршивцев! Что там Волшебница, не померла часом от старости?

– Нет. Она работает над снятием проклятья, – ответил Нил, – а нам надо позаботиться о безопасности города… и о сохранении сотрудничества. Я извинюсь перед Льюисом Клемонтом, Джек. И надеюсь мы сможем снова бороться против морока вместе.

Гийом закатил глаза, а Рудольф заскрипел зубами. Потом они переглянулись, тоскливо вздохнули и посмотрели на отбросившего все сомнения Нила и довольного Джека.

А куда они денутся, в самом деле? Рыцари должны поддерживать Прекрасного Принца и его решения. Как бы они их ни бесили.

Глава 39. Доверие

Шарлотта готовилась убивать Шаха.

Она долго сомневалась и спорила сама с собой, но так и не нашла иного выхода. Рейвен чуть не погиб при последнем покушении, а их будет еще немало, если не остановить мерзкого сластолюбца. Ничего, Агата и Кристина помогут ей, а виновными назначат спятивших янычаров Шаха. Все будет хорошо. Ведь сам город помогал ей, послав кинжал и волшебный горшочек.

Она справится.

Но даже понимая, что это – единственный выход, Шарлотта не хотела никого убивать. Льюис дал Воронам мирную жизнь и настаивал, что они все – не чудовища, а люди. И должны жить, как люди. Шарлотте нравилось чувствовать себя хорошим человеком, но вновь требовалось стать плохим. Обречь на смерть того кто этого заслуживал и привести приговор в исполнение собственными руками.

Она изо всех сил раздувала в себе ненависть, чтобы не дрогнуть в решающий момент, но совесть, голосом Льюиса, отговаривала ее от убийства.

Только вот в тот день, когда она почти решилась лететь к Шаху, объявился обеспокоенный Марк и начал допытываться была ли она в той телеге, что застряла в городских воротах и знает ли, кто хозяин джинна, пытавшегося ее похитить? И настаивал, что нужно написать заявление в стражу и что Нил Янг лично его рассмотрит.

Шарлотта прогнала его и отказалась обращаться к стражникам. Ничего они не сделают. Шах слишком богат, чтобы его настигли последствия. Да и Принц Джек вновь будет его защищать.

Она договорилась с Агатой и Кристиной, но из-за Марка, проторчавшего у нее весь вечер, время было упущено и пришлось перенести план на следующий день.

А ночью к ней пришел Ганс.

Это было так хорошо и так больно, что Шарлотта не выдержала: расплакалась и бросилась в его объятия. Он был как живой, хотя она запомнила его иным: мертвым с пустым, остекленевшим взглядом. Ее муж был убит Принцем Ричардом, убит защищая Шарлотту. Ганс гладил ее по волосам, шептал на ухо утешительные глупости и, наконец, сказал:

– Шарлотта, я узнал, что ты в беде. Если бы не это, я не посмел бы тревожить тебя.

– Ничего, я справлюсь. Твоя златовласка теперь сильная, Ганс, – она слабо улыбнулась, – не бойся за меня.

Он покачал головой.

– Мне явился один человек и просил задать тебе три вопроса. Он пришел бы сам, но в городе мертвые могут приходить лишь к тем, с кем знакомы. А вы никогда не встречались.

– Что за вопросы?

– Первый: как отреагирует Марк, когда Кристина попадет на виселицу? Второй: что сделает Принц Джек, когда к виселице приговорят Агату? Третий: кого убьет Рейвен, чтобы не дать повесить тебя? Он просил тебя обдумать каждый вопрос прежде чем провоцировать массовую резню со множеством жертв.

Шарлотта окаменела.

Массовую резню? Это неправда, спятившие янычары Шаха…

…явно не остановятся изрубив тело господина на кусочки. Там же полно людей: слуги, повара, кучер, танцовщицы – свита Шаха была огромна. Сколько из них пострадают или будут убиты безумцами, одурманенными волшебным порошком Шарлотты? А ведь это невинные люди!

И свидетели бойни. Те кто выживут опознают всех трех Воронесс и их приговорят к виселице.

Она содрогнулась.

Как отреагирует Марк, когда Кристина попадет на виселицу?

Он – честный стражник, но он же – горячо влюбленный муж. Марк настолько сильно хотел быть с Кристиной, что жаждал получить проклятье и обречь себя на вечный голод и жизнь изгоя, лишь бы не расставаться с ней. И он – вдовец. Потерять уже вторую жену – это сломает его, такого сильного и порядочного. Нет, он не допустит этого. Шарлотта почему-то ясно представила себе полубезумного Марка, на коленях умоляющего Льюиса спрятать Кристину в убежище и не выдавать на виселицу. Клянущегося сделать что угодно ради этого: предать Нила Янга, убить любого лишь бы Кристина не заплатила жизнью за очередную ошибку. И если Льюис не спасет ее, то обзаведется злейшим врагом навеки. Или вернейшим сторонником, но только если мирный договор будет нарушен.

Что сделает Принц Джек, когда к виселице приговорят Агату?

Тут и думать нечего: будет отмазывать. Только вот Нил Янг не берет взяток и это будет бесполезно. Грядет грандиозный раскол и ссора между Прекрасным Принцем и Рыцарями. Агату тоже придется прятать в убежище, но стражники-Вороны, по приказу Нила, могут попытаться арестовать ее и вытащить оттуда. И если Льюис согласится прикрыть ее(а она ведь его друг и секретарь!), то остановить их сможет только магия подчинения. После чего мирным договором можно будет подтереться: Льюис нарушит самые важные его пункты, пусть и с разрешения самого Принца Джека.

Кого убьет Рейвен, чтобы не дать повесить Шарлотту?

Любого. Всех, кто попытается это сделать. Палача, стражников, Рыцарей. Самого Нила, несмотря на их дружбу. И угодит на виселицу вслед за ней.

Скольких подданных Льюис выдаст на расправу? Кого пожалеет и чем это обернется? И почему Шарлотта сама об этом не подумала? Она чуть было не устроила полную катастрофу!

Ее затрясло и Ганс нежно поцеловал ее.

– Не бойся, моя златовласка. Потерпи, скоро все образуется. Только будь очень осторожна. Он сказал: принцесса – маховик, запускающий многие события, но всегда – дурные и опасные. Подол ее платья окровавлен, но на этот путь можно не вступать. От проклятого города не стоит принимать подарков: за них придется заплатить чудовищную цену.

– Кто он?

Ганс покачал головой.

– Я не знаю. Но он просил остановить тебя. А и еще передать сообщение какому-то Льюису Клемонту. Я не знаю такого человека. Разыщешь его для меня?

– Это наш Великий Ворон. Что ему передать?

Ганс прикрыл глаза, вспоминая:

– “Нахлебник, разочаровавший великого мага, желает Льюису Клемонту стойкости, терпения и силы в разрушении проклятья. Нахлебнику почему-то кажется, что никто кроме Льюиса Клемонта с этим не справится. Ведь только у него хватит разума и рассудительности чтобы отличить правду от лжи, а мороки и уловки от того что стоит за ними. Нахлебник пожелал бы ему удачи, но удачи у Льюиса Клемонта точно не будет. Удачливы в проклятом городе только те, кто играет по его правилам. Будут только разум, сила воли и поддержка Принца Джека. Этого более чем достаточно. И, закончит свои пожелания нахлебник и самый жалкий из людей, цитируя пастора Брауна: “Спаситель не обязан быть идеальным. Совершенное зло можно искупить добром”. Разве сотни спасенных людей не перевесят чашу с одним-единственным убийством?”.

Шарлотта трижды повторила его слова, чтобы передать их дословно и Ганс собрался уйти.

У нее защемило сердце.

– Ты придешь еще?

– Нет. Не хочу чтобы ты цеплялась за прошлое и винила себя за жизнь настоящим, – Ганс нежно улыбнулся ей, – прощай, моя златовласка. И знай: я ни о чем не жалею.

– И я. Прощай, Ганс.

Проснувшись, Шарлотта ревела целый час, а потом успокоилась и отправилась по делам. Разыскала в убежище Агату и Кристину и отменила их план, велев забыть о нем. Поискала Льюиса, но тот улетел в городской магистрат. Придется ждать вечера, чтобы передать ему послание. Она вернулась в спальню и уставилась на горшочек с волшебным порошком и кинжал. И что с ними сделать? Отдать Льюису или приберечь? Мало ли когда он может понадобиться?

– От проклятого города не стоит принимать подарков: за них придется заплатить чудовищную цену.

Шарлотта вздрогнула.

Да уж, все “подарки” посылаемые ей приносили только несчастье: брошь Рики, взятки от Принца Джека, теперь вот нож для убийства…

Может, стоило избавиться от них?

Она так и не решила что с ними делать и решила пока не трогать.

Вечером к ней зашел Марк и сказал, что ее хочет видеть Льюис. Пока шли он заметил:

– Мне сегодня ночью Ганс приснился. Болтали с ним, как в старые добрые времена. Он меня со свадьбой запоздало поздравил и посочувствовал насчет проклятья. Я рассказал ему как удобно летать на крыльях и о нашей недавней битве с джинном. Он мне обзавидовался, – Марк засмеялся, – в его время служба в страже не была такой увлекательной.

– Мне он тоже снился, – вздохнула Шарлотта.

– И что сказал?

– Утешал меня и берег, как всегда. Марк, прости, недавно я была груба с тобой. Я не должна была так себя вести.

– Ничего страшного. А вы зачем к Шаху собрались лететь? Он же извращенец и пытался тебя похитить.

Шарлотта остановилась.

– Мы? Кто тебе сказал?

– Кристина. Вчера. Вы ведь не задумали ничего противозаконного? – Марк внимательно взглянул на нее.

Шарлотта мысленно чертыхнулась. Ну да, она ведь не говорила Кристине зачем они туда летят, та и не подумала хранить это в секрете от мужа.

– А кто еще знает?

– Пока никто. Но о том что Шах – хозяин джинна и дважды пытался тебя похитить, уже знают многие. Кроме Рейвена, разумеется. Так что вы собирались делать в его резиденции?

– Ничего. Просто похулиганить немного и набросать мусора ему во двор, – солгала Шарлотта.

– Можешь не тратить время: Шах скоро сядет в тюрьму за свои преступления.

Шарлотта фыркнула.

– Не сядет: Принц Джек не даст павлину, несущему золотые яйца пострадать. Его слишком выгодно содержать в нашем проклятом курятнике.

Марк рассмеялся.

– Скоро из этого золотого индюка сварят суп. В убежище сегодня важные гости: Принц Джек и его славные Рыцари. Все ждут только тебя.

– Меня?

– Именно. Не волнуйся, с Шахом скоро покончат.

Кабинет Льюиса был полон народу и все горячо обсуждали какой-то план.

– Так, вот и ты. Шарлотта, городская стража собирается арестовать преступника: Али Саида Алад Дина Абаву и им нужна твоя помощь, – сообщил Льюис, – подай заявление о его нападениях на тебя и после этого вам с Рейвеном не о чем будет беспокоиться.

Шарлотта покачала головой:

– У вас ничего не выйдет. Его джинн сказал, что исполнил два желания Али Абавы: о несметных богатствах и о том, чтобы никогда не быть пойманным за свои преступления. Он вновь выкрутится. Магия защитит его.

– Я попрошу госпожу Волшебницу подстраховать нас, – возразил Нил, – ни магия, ни джинны, ни богатство больше не помогут преступнику избежать кары.

– А как насчет последствий? Принц Джек утверждал, что нашего уважаемого гостя нельзя обижать, ведь он привез в город золото, без которого людям и Воронам не справиться, – Шарлотта скрестила руки на груди.

– Я хочу принести свои извинения за это, – тот выступил вперед, – я должен был помочь тебе после похищения и сразу отвести к Нилу, а не уговаривать простить Шаха. Али помог нашему городу, но вседозволенность вскружила ему голову. Я готов к борьбе с ним и сведу наши финансовые потери к минимуму.

– А ты больше не слушай таких просьб и сразу обращайся в городскую стражу, – посоветовал Нил, – ты – жертва преступления и должна быть защищена законом. Помощь Воронам отныне будет осуществляться нормальными методами, а не аферами. Любые аферисты отправятся за решетку.

Льюис напрягся.

– Вы же не арестуете Джека за это?

– Нет. Его действия не дотягивают до мошенничества. Пока что. Но я проверю все его сделки с Шахом и если он как-то замешан в деле о контрабанде или покушениях на Дирка, то сядет в тюрьму, – жестко сказал Нил, – и плевать мне что он – Прекрасный Принц. У этого города больше не будет хозяев, творящих бесчинства и захвативших власть по праву силы. Я этого не допущу.

– Если что я могу спрятаться в убежище Воронов? – быстро спросил Джек. – Я его боюсь.

Все расхохотались.

– Стражник, который ловил Великого Ворона, теперь собрался арестовать Прекрасного Принца? – усмехнулся Льюис. – Вот кто самый страшный в нашем городе: Нил Янг, несгибаемый начальник стражи.

– Честным людям меня бояться не нужно, – Нил улыбнулся ему в ответ, – с честными людьми я предпочитаю сотрудничать, рассчитывая на их помощь.

Шарлотта с любопытством взглянула на него. Похоже, она что-то пропустила.

В их с Льюисом общении что-то неуловимо изменилось: будто треснул невидимый лед. Нил был расслаблен, Льюис шутил с ним, что делал только с друзьями. Вокруг вновь царила мирная атмосфера. Даже Рудольф Бьернссон и Гийом Лассар вели себя спокойно, а не нервничали, находясь в убежище Воронов.

– Мои бойцы будут участвовать в операции, – согласился Льюис, – но вы должны гарантировать мне безопасность Шарлотты. В том случае, если она согласиться рисковать собой. Напоминаю, она не обязана этого делать.

– Разумеется.

– О чем идет речь?

Вперед выступил Рыцарь Гийом.

– Нам нужно прищучить Шаха и привести тебя к нему. Разыграем маленький спектакль, а в момент передачи денег за твое похищение и “убийство” Рейвена, он будет арестован. Мы с Руди будем тебя охранять, но, в целом, тебе ничего не угрожает: Шах собирался запереть тебя в своем гареме, а не убить.

Шарлотта приподняла брови.

– А Руди точно хочет меня защищать?

– Нет, но Нилу и Гийому нужна моя помощь, – буркнул тот, – и если отдать тебя торговцу, ты его сожрешь. Лучше в камеру его отправить. Так хоть жив останется.

Шарлотта усмехнулась.

Некоторые люди не менялись и Рудольф Бьернссон был одним из них.

Но забавно, что она, Воронесса, совершенно забыла, что может просто поголодать недельку и уничтожить угрозу старым способом. Магия джинна оказалась слабее магии проклятья и амулеты Шаха вряд ли защитили бы его от вороньего голода.

Но она теперь мыслила, как человек. Обычная, не проклятая горожанка. Десять… нет, уже одиннадцать лет покоя изменили их всех.

– Хорошо. Я поучаствую в вашем спектакле, – решила она, – но держите Рейвена подальше от Шаха. Не дай бог он узнает обо всем.

– И о чем это мне нельзя знать? Что еще за секреты? – спросил недовольный Рейвен, входя через дверь. – И почему у вас у всех рожи такие виноватые? Что это вы без меня устроили и почему мне нельзя участвовать? Повелитель, какого черта? Почему здесь, вдобавок к Принцу, еще и Рыцари его торчат? Это убежище Воронов, вообще-то! Так что вы там затеяли?

В комнате случилась небольшая заминка. Все неловко переглядывались, пока Льюис не откашлялся и не сообщил:

– Шарлотта согласилась помочь арестовать преступника. Для этого ей придется сыграть роль жертвы. Ты же будешь приманкой в другом месте: заведешь в засаду бандитов и с отрядом стражников всех арестуешь. Я правильно понял суть операции, господин Янг?

– Да, все верно, – тот сделал каменное лицо, – подробности облавы будут озвучены прямо перед ней, чтобы противник не узнал о наших планах. Никому об этом не рассказывай.

Рейвен фыркнул.

– Я умею хранить секреты. Мне показалось или вы говорили о том расфуфыренном павлине?

– О нем самом, – ответил Гийом Лассар, – это он подсылал к тебе убийц.

– Дурак. Теперь сядет, – спокойно сказал Рейвен, – а надолго, кстати?

– Надолго. Он еще контрабанду в город провез и с бандитами сотрудничал.

Гийом Лассар легко увел беседу в сторону, ни словом не обмолвившись о домогательствах Шаха к Шарлотте. Она же залюбовалась мужем-стражником в зеленой форме. Какой он был красивый, сильный, ловкий! Все-таки Шарлотта умела выбирать себе мужчин.

В Рейвене больше не было той жестокости, что отравляла его жизнь с раннего детства. Она растаяла, прошла, как дурная болезнь. Они исцелили город все вместе и вместе же должны были бороться со всеми бедами.

Шарлотта покосилась на Льюиса, но решила, что передаст послание Нахлебника(ну и странное он себе выбрал прозвище!) позже. Честно расскажет обо всем. Но вот Агату об опасности бытия принцессой стоило предупредить как можно скорее. И Сюзанну тоже.

Той же ночью горшочек с волшебным порошком исчез из шкафа, где она спрятала его под горой платьев.

А кинжал остался.

***

Заплаканную Шарлотту привели к Шаху.

– Вот твоя пери, господин, – почтительно сообщил Гийом Лассар и приподнял окровавленный мешок, – а вот голова ее мужа. Твои люди не справились и мы с Рудольфом завершили их работу.

– Сволочи! Мерзавцы! Ненавижу вас! – Шарлотта бросилась на него, выпустив когти, но Рудольф ткнул ее в копчик и она замерла, безвольно свесив руки.

– А вот ее слабость, – добавил Гийом Лассар, – хочешь добиться покорности – нажми в этом месте и она будет послушна. Улететь не сможет. Как вывезти ее из города скажу, как только получу свою оплату.

– Нашу оплату, – добавил Рудольф.

– Да-да, конечно. Уважаемый Али Саид Алад Дин Абава оценит и твой вклад в поимку пери, верно?

Шах самодовольно улыбнулся и глаза его загорелись недобрым огнем.

– Несомненно. Получишь столько же, сколько и твой друг, если впредь будешь служить мне, а не Джеку.

– Заметано, – Рудольф кивнул.

– А теперь подойди ко мне, пери. Не хотела быть моей добром, значит заплатишь за это. Будешь последней рабыней в моем гареме, а не его госпожой.

“Как будто есть разница: быть главной его рабыней или не очень”. – презрительно подумала она. – “Гаремы – клетки для женщин. Зверинцы. Что б ему самому попасть в чей-нибудь гарем!”.

Шарлотта подошла к Шаху, всем телом ощущая спрятанный под платьем кинжал.

Планирование и подготовка операции заняли несколько дней и каждую ночь город отговаривал Шарлотту пускать дело на самотек. Он показывал ей гибель Рейвена от рук людей Шаха, жадного Рудольфа, решившего превратить спектакль в правду ради золота, Шаха, сворачивающего ей шею и прочие ужасы. Но Шарлотта, помня о цене подобной “помощи”, не следовала этим подсказкам. Нил, уже обративший пристальное внимание на Шаха, мгновенно арестовал бы Шарлотту, Агату и Кристину, а значит, советы проклятого города погубили бы их, а не помогли.

Но кинжал она взяла с собой ради самозащиты. Перед этим показав Нилу и спросив разрешение воспользоваться им, если все пойдет наперекосяк. Тот дал его, но посоветовал положиться на Рудольфа и Гийома: оба Рыцаря поклялись вернуть ее целой и невредимой.

Это было смешно и невероятно: Рыцари защищают Воронессу! А Воронесса помогает Рыцарям. Все с ног на голову встало.

И хорошо. Таким город ей нравился намного больше.

Шах жадно разглядывал ее заплаканное лицо(Шарлотта тщательно нанесла макияж, а потом размазала по лицу) и торжествовал.

– Ничего не желаешь мне сказать, строптивая женщина?

– Желаю. Ты – ничтожный кусок дерьма и ни одна женщина не останется с тобой добровольно, – Шарлотта выпрямилась, – а твоих рабынь мы освободим. В городе запрещено рабство.

– Все еще дерзишь? Рудольф, достань голову ее мужа.

– А где мои деньги и оружие? – напрягся тот.

Шах презрительно скривился.

– Амир, принеси плату! А ты не заставляй меня марать руки самому, не то не получишь ни гроша. Достань голову.

Рудольф покосился на Гийома и тот коротко кивнул.

Тогда он пожал плечами и вынул голову из мешка.

Шах опешил.

– Что это?!

– Голова.

– Это голова козла, идиоты! Где голова Рейвена?!

– Упс. Перепутали. Похож был очень, понимаешь? – усмехнулся Рудольф. – А за эту голову сколько дашь?

– Ты издеваешься надо мной?!

– Хозяин! Предательство! – в комнату ворвался потрепанный янычар. – Нас завели в засаду! Ворон знал о нападении заранее! Стража заперла склад и разоружает твоих воинов! Их слишком много и им помогают Вороны и солдаты Принца Джека!

На оскорбленное лицо Шаха любо-дорого было посмотреть.

– Вы мошенники! Все в этом городе – лжецы и обманщики!

– Что поделать, не все можно купить за деньги, как говорит наш Трусливый Принц, – усмехнулся Гийом, – стражники здесь не продаются. Али Саид Алад Дин Абава, ты арестован за многочисленные преступления, совершенные в нашем городе. Вся прибыль, заработанная нечестным путем пойдет в городскую казну, а купленные лавки уйдут с торгов.

– Гийом, берегись!

В комнату ворвалось четверо янычаров и Рыцари “надели” светлые доспехи. Завязался бой.

Шах грязно выругался и схватил Шарлотту за запястье.

– Пошли отсюда! Я им покажу, как отбирать мои деньги! Столько бандитов сюда пришлю, что вам всем жизнь выгребной ямой покажется! Шагай!

Шарлотта зашипела от боли и дернулась, но Шах был сильнее. Он тащил ее к тайному ходу, а Рыцари были слишком заняты боем и ничего не замечали.

Шарлотта запаниковала.

Кинжал ткнулся ей в бок.

Вот он, шанс! Шах отвернулся и нужно убить его как можно скорее! Ее оправдают! Если он сбежит, не знать им с Рейвеном покоя! Или нужно высосать из него жизненные силы, чтобы он ослаб и отпустил ее!

Воронам нельзя было нападать на людей. Это нарушение мирного договора. Нил просил поверить им, Джек извинялся, Льюис много лет отучал их от убийств. Так что же ей делать, чтобы не разрушить все это?

Шарлотта дернулась и со всей силы засадила Шаху коленом между ног. Он взвыл и согнулся от боли, а она отбежала на несколько шагов.

– Меня тут кто-нибудь спасать собирается? Меня похищают! – гневно крикнула она.

Рудольф, ударом цепа сбивший с ног двоих противников, раздраженно попросил Гийома:

– Давай ты сам, а? Эта стерва меня все еще бесит.

– Одну минуточку! Все, я здесь! – взлохмаченный Гийом Лассар оказался рядом и скрутил стонущего Шаха. – Вы в полной безопасности, госпожа Уайлд! Все хорошо! А ты арестован и будешь отправлен в тюрьму.

– Это невозможно! Джинн сделал так, что меня нельзя наказать! – яростно ответил Шах. – Я завтра же выйду на свободу!

– Это тот джинн, которого недавно уничтожили? – уточнил Гийом Лассар. – Думаю, его магия больше не действует. А выйдешь ты лет через двадцать пять. Может быть. Но не факт.

Шарлотта огляделась: янычары были повержены, с улицы доносились выкрики стражников, а Шах больше не представлял опасности.

Все закончилось.

Она не стала опять убийцей и обошлась без подозрительной помощи проклятого города.

Ей в спину ударил мощный поток ветра. Разметал длинные волосы, бросил в лицо и злобно прошипел в уши:

– Еще одна бестолковая дура сгинет в серости, не став настоящей принцессой! Не радуйся, все только начинается! А мир ваш хрупок, как мыльный пузырь! Ты пожалеешь об этом, ничтожество!

Потрясенная Шарлотта отбросила волосы с лица.

– Вы это слышали?!

– Что?

– Голос! Шепот!

– Нет, – ответил Гийом Лассар и отвернулся, раздавая распоряжения подоспевшим стражникам.

Шарлотта нервно оглянулась. И, вдруг, поняла, что кинжала под платьем больше нет.

Проклятый город забрал свои дары.

Ей срочно требовалось поговорить с Льюисом. И с Агатой.

***

Агата спорила и ругалась со всеми целый час. Плакала. Объясняла, что город исполняет ее желания и без них она никогда не стала бы невестой Джека и не смогла бы уберечь его и Льюиса от разрыва мирного договора. Требовала не лишать ее титула принцессы волшебного города. Если Ксения Гарсиа была такой, то почему ей было нельзя? Она что чем-то хуже?!

– Ты не хуже, сокровище мое, но эта магия очень опасна, – уговаривал ее Принц Джек, – она провоцирует дурные события и подталкивает к ним принцесс и тех, кто с ними связан. Если бы Шарлотта последовала советам проклятого города, она погубила бы вас троих. Сюзанне город прислал проклятье, но это же темная магия, которую мы пытаемся побороть! А тебе советовали молчать, когда нужно было, наоборот, все честно рассказать нам!

– Ксения Гарсиа усеяла свой путь принцессы трупами, – добавил Льюис, – мужа она не уберегла, а Принц Джозеф Победитель рядом с ней вырос ожесточенным и безжалостным убийцей. Они устроили страшную бойню и продолжали убивать Воронов до самой своей смерти. Проклятье не приносит ничего хорошего.

– Но кто сказал, что знаки – часть проклятья?!

– Я тебе говорю. Все складывается, – спокойно ответил Льюис, – и ситуация с Шарлоттой в очередной раз это подтвердила.

Та кивнула.

– Это была явная ловушка. Наш город проклят, Агата. Он тебе еще выставит счет за исполнение твоих желаний.

– Ты так и про Джека говорила!

– С Принцем Джеком я ошиблась, но здесь уверена: это был кто-то очень злой и жестокий. Нахлебник тоже так считает.

Агата всхлипнула, утыкаясь в плечо Джека:

– Почему ты веришь непонятно кому? Что еще за Нахлебник? Может он и есть лжец и мошенник, как Бломфилд!

– Но его предупреждение спасло нас и он приложил старания, чтобы достучаться до меня, – Шарлотта поколебалась, – я не знаю кто он, но Нахлебник явно желает разрушения проклятья, как и мы.

Льюис сплел пальцы в замок и погрузился в раздумья.

– Если не лжет. Но он дал нам интересную информацию: во-первых, подтвердил, что мертвые в городе могут приходить к живым, но только к знакомым. Во-вторых, указал на опасность магии принцесс и знаков, и она подтвердилась. Теперь это можно считать фактом, а не домыслами. В третьих, его заявление о моей неудаче довольно любопытно: я и сам замечал это. Везде, где я надеялся на удачу, я ее не получал. И если удачу, то есть помощь, дарует проклятье, то мы, нарушившие его правила, ее не получим, а принцессы, наоборот, получают, но за подталкивание к дурным делам. К хаосу, смертям и убийствам.

– Но я предупреждала о бедах, а не провоцировала их, – вновь заплакала Агата, – знаки помогают, а не вредят!

– Вредят. Ты просто не хочешь этого признавать, – нахмурился Льюис, – Агата, это очень серьезно. Отвлекись на минуту от своей жажды затмить Сюзанну и взгляни правде в глаза: сны в городе бывают наведены проклятьем. Люди в них ведут себя странно, не как в реальности, а как в дешевой постановке. И эти “пророчества” не сбываются. Нельзя на них полагаться. Обещай что будешь рассказывать каждый такой сон и никогда, подчеркиваю, никогда не станешь следовать им. Иначе быть беде, которую мы не сможем предотвратить.

– Сокровище мое, проклятье скоро снимут, – ласково зашептал Джек, обнимая Агату, – и ты утратишь эту “магию принцесс” в любом случае, вместе с крыльями и чернильным пламенем. Не стоит привыкать к ней. А вот свой статус важнейшей женщины в городе ты, наоборот, скоро обретешь. Ты будешь женой самого богатого человека города и тебе все будут завидовать. Я окружу тебя роскошью и сам исполню любое твое желание. Ты – секретарь Великого Ворона и служишь в магистрате, и это никуда не денется. Ты прекрасна, умна и значима сама по себе, а не как принцесса. Верно, Льюис?

– Верно, – согласился тот, поймав его выразительный взгляд, – ты добилась этого сама, без помощи сомнительной магии. Так зачем опираться на нее?

– Искорка, ты у нас красавица и уже невеста Прекрасного Принца, – заворковала Шарлотта, – не забывай об этом.

Агата затихла. Некоторое время Принц Джек еще уговаривал ее, пока она, наконец, не сдалась.

– Хорошо. Я откажусь следовать знакам. Но я не считаю слова незнакомого мертвеца достойными доверия. Он не знает никого из нас, раз не смог прийти к нам напрямую. Не назвал своего имени, а прикрылся дурацкой кличкой. И при этом он раскланивается с господином Льюисом и шлет ему послания. Кто так себя ведет? Это грубейшее нарушение любого этикета, – хмуро сказала она.

– Иногда об этикете можно и забыть, – заметил Принц Джек, – но мне он чем-то понравился. И у меня такое ощущение, что я о нем что-то уже слышал, но не могу вспомнить что и когда.

Льюис кивнул.

– “Нахлебник” – слово, которым оскорбляют, но он назвался так сам и даже иронизирует над собой, как над слабым и жалким человеком. Я вижу некоторое сходство с тем, как ты принял прозвище “Трусливый Принц”, Джек. У этого человека есть чувство юмора и независимость от чужого мнения. Это всегда хорошо. И, судя по его словам, он наблюдает за происходящим в городе. Меня это немного напрягает, но доброе слово и кошке приятно. Мне надоело, что все видят во мне злодея и темного мага.

– Кто эти “все”? – удивилась Шарлотта. – В городе люди славят твою доброту и верят, что ты снимешь с Воронов проклятье. Тебя очень любят как сами Вороны, так и их родные. Дети обожают твои “крутые” крылья. Ты сделал людям много хорошего и они это ценят. Твоя репутация на высоте.

– А как же убийство Принца Ричарда? – тихо спросил он.

Шарлотта фыркнула.

– Часть горожан считает тебя святым спасителем города! А его поспешили забыть. Этот Нахлебник прав: ты давно искупил свой проступок. Хотя, как по мне, там нечего искупать: ты просто не дал себя убить.

– Поддерживаю, – согласился Принц Джек.

– Вы же Великий Ворон, это ваша обязанность – убивать Прекрасных Принцев, – пожала плечами Агата, поудобнее устроилась в объятиях Джека и застыла, – черт. Черт, черт, черт! Так вот почему город выбрал меня принцессой! Я не особенная, я – поверхностная и ведомая! Даже не подумала, что несу, потому что в городе всегда было принято так! Джек, прости!

– Ничего, я не обиделся, – Принц Джек легонько поцеловал ее, – но мне теперь интересно: кто он такой, этот Нахлебник? Передаст ли он еще послания?

Льюис выпрямился.

– Их мы тоже будем обсуждать, а не слепо им доверять. Нужно быть осторожнее с сомнительными “помощниками”. Но если он придет или пришлет к вам кого-то в сон, передайте ему благодарность за спасение моих подданных. И что проклятье обязательно будет разрушено, мною или госпожой Волшебницей. Этот час уже близок. А если Нахлебник пожелает поговорить об этом, то пусть приходит в мои сны.

– То есть тебя не пугают мертвецы, шастающие по чужим снам? – уточнил Джек.

– Если он принесет мне информацию о проклятии, то я с самим дьяволом готов вести светские беседы, – решительно ответил Льюис, – а тот единственный мертвец, что мог бы меня напугать, за одиннадцать лет так и не явился. Да и сильнее чем при жизни, напугать меня у него не выйдет.

Шарлотта на мгновенье поразилась его бесстрашию и самоуверенности, а потом поняла о ком Льюис говорил.

Все верно, страшнее, чем при жизни, Принц Ричард уже не станет. И раз не пришел к своему убийце за все эти годы, значит уже не придет. Иначе Льюис сошел бы с ума от ночных кошмаров много лет назад.

Она вздрогнула, вспоминая убийство Рики.

А что если он придет к ней?

Губы Шарлотты дрогнули.

Тогда ее Ганс изобьет проклятого горбуна и прогонит прочь. А может уже и делал это не раз, храня ее покой в проклятом городе.

Глава 40. Архитектор

Сюзанна закончила макет сожженного квартала и пригласила Агату, Джека и Льюиса в гости, чтобы показать его. У Нила был выходной и он решил составить им компанию. Он похвалил ее макет, а Агата засыпала ее комплиментами за усердие и талант архитектора. А вот Джек с Льюисом задумчиво разглядывали его.

– Вы ведь видите в чем проблема? – спросила их Сюзанна.

– Нет. Поясни, – попросил Джек.

– Как будущий архитектор я с уверенностью могу заявить: это не квартал, а нагромождение абсурда! Первый городской магистрат и старая церковь стоят чуть ли не вплотную друг к другу. Но почему именно так? В оба места должен быть большой поток людей, при таком расстоянии заторы неизбежны. Почему магистрат построили не в центре города, а возле юго-восточной стены? – горячо принялась объяснять Сюзанна. – Где мосты для карет или хотя бы их останки? Дом Ксении Гарсиа и ее матери был на другом конце города, ни одна наместница не ходила бы на службу пешком, карета для наместника необходима. Самым логичным местом для постройки моста является то где сейчас стоит деревянный, но он слишком узкий, карета по нему не проедет.

– Может за триста лет мост провалился и сгнил? – предположил Нил, разглядывая макет.

Сюзанна покачала головой.

– Должны были остаться следы. Я расспросила самых старых обитателей убежища и выяснила, что деревянный мост был поставлен еще до Великого Ворона Элдрика, но кем никто не знает. Во Время Принца Вороны всегда перемещались именно по нему. Но кто вообще его там мог построить, если люди не смогли бы работать на той стороне из-за магии страха, а Вороны привыкли полагаться на крылья и избегали Времени Принца, как могли? И что за огромный кусок пустого пространства был на том месте, где возникло убежище? Церковь и первый магистрат чуть ли не впритык стоят, от сожженных домов остались одни остовы, а там что было? Пустота? Почему вообще убежище появилось именно у юго-восточной стены рядом с магистратом? Получается, Великий Ворон Штейн долгое время жил под боком у наместницы Жанны дю Белле?

Лицо Льюиса вытянулось.

– Я об этом не думал. Но быть может именно из-за пустого места и удобства Штейн и выбрал этот полуостров, окруженный рекой… нет, стоп, убежище создано не Штейном. Он его просто увидел и занял. Хм.

Сюзанна указала на макет.

– Весь квартал похож не на проект архитектора, а на бред: помимо развалин церкви и первого магистрата в нем находятся развалины нескольких домов, натыканных кое-как и… все. Ни нормальных дорог, ни харчевен, ни рынка, ни складов, ничего! И это в волшебном городе, где земля очень дорогая! Еще я так и не нашла когда сожженный квартал собственно сожгли. Финальная битва Принца Альвара и Великого Ворона Штейна случилась уже возле «сожженного», так сколько лет он простоял целым до того? Когда появилось убежище?

– Штейн начал видеть его еще до становления Альвара Принцем. Выходит он именно что спрятался под боком у наместницы, – ответил Льюис, – может самоутверждался так?

– Так город же строится постепенно. Может, там было свободное место под новые постройки, а Штейн его захватил, поэтому квартал попросту не достроен, – предположила Агата.

Сюзанна покачала головой.

– Магистрат не мог строиться без дорог, а их в сожженном квартале нет. И наш город явно строился не сам и постепенно, а по чьему-то архитектурному проекту. Вся старая постройка логична и изящна, видно что архитектор был очень талантливый. Там где городская застройка перестает быть логичной, есть следы разрушений и битв Прекрасных Принцев и Великих Воронов. Сожженный квартал идеально вписывается в городские стены и общий проект, но вот внутри него сплошной абсурд. Это как с домом господина… господина… того морока: он вылез, не потеснив улицу, но сжав окружающие дома. Бессмыслица какая-то.

– Так ведь это магия. Может, как раз появление проклятья уничтожило сожженный квартал? – спросил Джек.

– Но когда оно возникло? – спросила Сюзанна.

Джек с Льюисом тоскливо переглянулись.

– Точной даты нет. Штейн выпустил проклятье при первой наместнице города, но в каком году – неизвестно. Мы ведем отсчет от его становления Великим Вороном.

– Сожженный квартал – бессмыслица. Он как пятая нога у козы, причем с когтями, перьями и копытами одновременно. Это идеальный антураж для убежища Воронов, но в остальном – архитектурное безумие, – огорченно сообщила Сюзанна, – его изучение породило множество вопросов, но не дало мне ни одного ответа.

Льюис замер.

– Получается, он работает только в таком качестве. Непригоден для жизни, но идеален, как защита убежища Воронов.

Джек оживился:

– Думаешь, Штейн его таким сделал?

– Штейн был слишком глуп для столь продуманной тактики. Помнишь, как он погиб? Ксения Гарсия выманила его прямо под меч Принца Альвара парой бранных слов.

– У него могли быть умные советники.

Сюзанна вскинулась.

– Льюис, я настаиваю, что у Штейна был советник-архитектор, создавший убежище Воронов и идеально вписавший его в город! Не может твой потрясающий замок быть просто плодом магии! Если само это место было выбрано с защитными целями, для дальнейшего наложения магии страха, то все сходится! Квартал просто не достроен и был сожжен для изгнания оттуда людей, а потом там было спрятано убежище Воронов! Сжечь его мог любой, но вот построить убежище Воронов – только опытный и образованный архитектор! Иначе замок не простоял бы триста лет! Архитектор с таким изяществом справился с задачей, что я хочу научиться так же!

– Но это ведь должен быть архитектор-Ворон? – с сомнением спросила Агата. – Иначе он не смог бы там ничего строить, а сбежал из-за магии страха.

– А кто сказал, что она там тогда была? – спросил Джек. – Может ее наложили последним штрихом, уже после постройки убежища?

Нил нахмурился.

– Как это все поможет нам снять проклятье?

– Знания – сила. Проект Сюзанны важен для понимания работы проклятья, – сообщил Льюис, – остальная его часть логична: купол, магия забвения…

Он осекся.

– Странно. За пределами города люди не помнят о Воронах, так?

– Так, – подтвердил Нил.

Льюис посмотрел на него.

– Я вдруг вспомнил, как друзья Рудольфа Бьернссона, приехали охотиться на нечисть, чтобы заработать. Это случилось четыре года назад. Но кто мог рассказать им о Воронах в таком ключе, если за городом о них не помнят, а в городе все знают, что никто за наши головы не платит?

Повисла тишина.

– Я могу спросить Руди, но, возможно они просто что-то неверно поняли. Услышали жалобы на Воронов уже в городе и решили, что вы – обычные монстры, на которых можно подзаработать, – ответил Нил.

– Погодите, а ведь купол тоже нелогичен. Помните, как познакомились Альвар и Ксения? Она полезла на городскую стену смотреть во что врезался летящий Штейн. А он врезался в купол, поставленный волшебником Гаем. Других Воронов еще не было, так зачем было запирать одного Штейна в целом городе? – спросил Джек.

– Может были? Гай ведь сам получил проклятье одним из первых. Возможно, Штейн озвучил планы по захвату мира публично и Гай в первую очередь не позволил ему вылететь, запирая всех Воронов вместе с ним, – поколебался Льюис.

– У волшебников странная логика. Я бы постарался обезвредить самого Штейна. Нанял бы кого-то по типу Нила, чтобы сражался за меня… а нет, все в порядке: Гай так и поступил, наняв Альвара.

– А кто рассказал Альвару, что он теперь Прекрасный Принц? Мы ведь так и не узнали этого, – спросил Льюис.

Агата дернула плечом.

– Это очевидно. Ксения Гарсиа.

– Почему ты так думаешь? – спросила Сюзанна.

– Ксения была принцессой. Ей сам город помогал.

– И через нее подсказал Альвару, что он должен убить Штейна, – тихо заметил Льюис, – логично и вписывается в магию принцесс. Хотя, судя по мемуарам Ксении Гарсиа, Гай придерживался того же мнения. Он настаивал, что Штейн должен умереть, чтобы Альвар выжил. Господин Янг, госпожа Волшебница еще не нашла как снять проклятье?

Тот покачал головой.

– Она продолжает искать его источник. А вы больше не сопровождаете ее?

– Ей неприятно мое общество, а я устал доказывать, что не являюсь злодеем и темным магом, – поморщился Льюис, – дневник Гая она мне все равно не даст. Нам лучше встречаться пореже.

Нил помолчал.

– Я поговорю с ней. Объясню, что вы – точно не темный маг и не угроза, а союзник. И предложу дать вам прочитать дневник под нашим совместным присмотром.

Льюис рассмеялся.

– Это очень мило с вашей стороны, господин Янг. Попробуйте. Кажется, вы единственный человек, кому она доверяет.

– Уверен, это не так, – возразил Нил и сменил тему, – Сюзанна, ты закончила проект сожженного квартала. Что теперь ты будешь делать?

– Отдохну немного, а потом поищу в исторических источниках откуда вообще взялся наш город, – ответила она, – кто из правителей заказал его постройку и кому поручил ее. Я хочу знать имя архитектора.

– Но ведь тебе нужен не он, а тот кто построил убежище Воронов, – сказала Агата.

Сюзанна помолчала.

Льюис замер и бросил на нее внимательный взгляд.

– Сюзанна, ты думаешь о том же, что и я? Что это один человек, причем получивший проклятье?

– Да. У большинства городских построек и убежища Воронов один архитектурный стиль и он просто потрясающе смотрится именно с воздуха, – ответила она, – я думаю, Великий Ворон Штейн приказал построить свой замок Ворону-архитектору. Я хочу отыскать его. Такой талантливый человек должен был создать что-нибудь еще и остаться в истории.

– Если ты будешь искать его не в сожженном квартале, то я только за, – Нил обнял Сюзанну и поцеловал в висок, – может, время для чая? Джек, тебе подать закуски?

– Не надо. Расскажи лучше о поисках темного мага.

Нил помрачнел.

– Стража проверила чуть ли не каждый дом в городе, но найти проклятого… проклятого…

– Господина Р. Хэрринга, – подсказала Сюзанна, читая его имя с бумажки и показывая ее Нилу.

– Да, спасибо. Найти его не удалось. Судя по улице Питфаул, он вполне мог заколдовать себе жилье заново. Однако, госпожа Волшебница считает что никакого третьего мага в городе нет и Р. Хэрринг – морок. Поэтому неуловим. Я лично проверяю спальню Сюзанны каждый вечер. Больше он не подкинет ей проклятое серебро.

– Не хочу спорить с госпожой Волшебницей, но это явно человек, – не согласился Джек, – темный маг, которому зачем-то нужно поддерживать проклятье в нашем городе.

– Человека уже давно бы поймали, – возразил Льюис, – мороки же близки к иллюзиям и ловить их все равно, что носить воду решетом. Но мы все должны сохранять осторожность: он давно не появлялся и явно готовит очередную каверзу. Помните, любую странность нужно рассказывать друг другу, а не хранить в тайне. Агата, ты больше не видела знаков и странных снов?

– Видела. Но они идиотские: в них вы вырываете Джеку сердце, а я побираюсь, как последняя нищенка, изгнанная из убежища, – хмуро сообщила та, – чушь какая-то. У меня работа есть и просить милостыню я никогда не стану. Если потеряю ее, найду другую или обращусь к родителям и друзьям за помощью. Этот дурацкий город меня просто пугает.

Джек обнял ее.

– Сокровище мое, ты по моему завещанию получишь все. А я недавно стал еще богаче и устранил главного конкурента, скупив его лавки задешево. В день моей смерти ты будешь пить дорогое шампанское, сидя на куче золота, а не побираться.

Агата прыснула.

– Ты не умрешь! Это еще глупее, чем я – в роли побирушки.

Сюзанна невольно улыбнулась.

Ее жизнь шла своим чередом: она училась, встречалась с друзьями, искала информацию о таинственном архитекторе, помогала Воронам и неспешно прикидывала как застроит пустырь возле убежища. Теперь она понимала, что он ужасно мал: в него влезут всего несколько новых домов, а Воронов, нуждающихся в жилье, было куда больше.

А за рекой простаивал целый квартал, который можно было бы застроить заново, если убрать бесполезные руины, построить дороги и мосты, и, конечно же, снять проклятье. Ведь магия страха тогда тоже исчезнет? Или стоит попросить госпожу Волшебницу развеять ее прямо сейчас? Тогда все можно будет осуществить! Надо обсудить это с ней, Льюисом и папенькой: для ее нового проекта явно понадобятся средства из городского бюджета. Благо, он серьезно пополнился после ареста и конфискации имущества Али Саида Алад Дина Абавы, о котором Нил рассказал ей.

Отношения с Нилом у Сюзанны вновь стали прекрасными: они больше не ссорились, улучали любой миг, чтобы увидеться, а по выходным гуляли по городу и обсуждали перемены в нем к лучшему. Нил поддерживал ее идеи и проекты, восхищался силой воли и целеустремленностью. А Сюзанна просто любила его, зная, что он – лучший муж на свете.

Ночами они занимались любовью, а потом долго лежали в обнимку и придумывали имена будущим детям.

Сюзанна была счастлива.

Однажды утром она проснулась от громкого спора над головой:

– Нил, вставай, этот поехавший разнес кладбище и летает над ним, швыряясь чернильным пламенем! Мы его угомонить не можем, он совсем бешеный! Он на кого-то напал!

– Анри, вы одного дебошира всей ночной сменой скрутить не можете? Ты знаешь, который час? – сердито спросил его Нил, хриплым со сна голосом. – И говори тише, не то Сюзанна проснется! В чем проблема?

– В том, что это Рейвен! Мы пытались его поймать, но он нас всех разметал и в воздухе мы за ним не успеваем, он слишком быстрый! Совсем с цепи сорвался, орет, что выпустит кишки мороку и по всему кладбищу размажет! Марк полетел за Великим Вороном, Герда – за Прекрасным Принцем! Там только тебя не хватает!

– Что? Так, ладно, жди, я сейчас буду.

Сюзанна с трудом разлепила глаза и зевнула.

– Что случилось? Кому-то нужна помощь?

– Да, но я сам справлюсь. Спи, – он поцеловал ее в плечо и принялся одеваться.

Сюзанна бросила взгляд на едва начавшийся рассвет за окном и уткнулась в подушку. Ей невыносимо хотелось спать. Вскоре все затихло и она расслабилась.

И погрузилась в кошмар.

Связанного, избитого и изувеченного Нила, держали на коленях перед дрожащим Льюисом. Судя по всему ему сломали пальцы и раздробили стопы. Нил едва сдерживал болезненные стоны и с ненавистью смотрел на Льюиса снизу вверх.

– Лживый и подлый паук! Как я мог довериться тебе? Глупец! Ты обманул нас всех, притворяясь добрым и порядочным человеком!

– Я хотел этого избежать, но у меня не осталось выбора! – Льюис отвернулся. – Либо умру я, либо ты! Ты же понимаешь, какой выбор сделает любой нормальный человек?

– Ты не человек, ты – тварь!

Бритоголовый Ворон, Бернард, пнул его.

– Пора с ним кончать. Не затягивай, повелитель.

– Давай же повелитель! Или ты, или он! – подбодрили его бойцы, среди которых Сюзанна узнала Рассела, Патрика, Курта, Вернера и Джоша: всех тех кому когда-то помогала и доверяла.

Они изувечили ее мужа.

На их лицах горело злобное торжество.

Льюис зажмурился.

– Спрячьте его лицо! Я не могу, когда он на меня так смотрит! – отчаянно крикнул он.

Нилу на голову надели мешок, а Льюис рвано вздохнул и выпустил когти.

– Нет! Не делай этого, прошу! – Сюзанна бросилась к нему, но Льюис не видел ее.

Он одним ударом вырвал Нилу сердце и тот рухнул в лужу собственной крови.

Вороны-бойцы одобрительно заорали и засвистели, а на лице Льюиса возникло заметное облегчение.

– Я спасен… у нас есть еще семь лет до следующего убийства, да?

– Да, повелитель! Гуляем, ребята! Айда в город, потрясем торговцев и половим женщин!

– А что с рыцарской подстилкой? Может и ее…

– Эй, не наглей! Она принадлежит повелителю! Сидит на крыше замка, бредит, как сожженный квартал домами для Воронов застроит! Блаженная идиотка! Давно уже с ума сошла!

Они расхохотались, а Сюзанна, плача, попыталась снять мешок с головы Нила, но так и не смогла. Она была бесплотна, как призрак, а ей нужно было тело! Она рванула наверх, сквозь стены, на крышу убежища и увидела саму себя: простоволосую, в ночной рубашке и с безумным взглядом, тычащую пальцем в сторону сожженного квартала. Другая Сюзанна что-то неразборчиво бормотала, а уставшая Агата оттаскивала ее от края крыши:

– Да-да, чудесный там будет сквер! Пойдем же! Тебя надо одеть, причесать и накормить. Ох, за что мне такое наказание?! Все надо мной смеются из-за тебя, полоумная! Всю жизнь мне испортила! Я была принцессой, а теперь навечно останусь твоей сиделкой! Не смей мочиться здесь! Стой, я отведу тебя в туалет! Аргх, еще и мыть тебя теперь!

Агата злобно и горестно закричала и с размаху отвесила ей пощечину. Безумная Сюзанна заплакала, как ребенок, даже не зная, что Нила только что убили.

Настоящая Сюзанна оцепенела от ужаса.

Она станет такой? Сойдет с ума и сломает Агате жизнь? Но почему? И как избежать этого?

Декорации кошмара мигом изменились.

Городская площадь, солнечный день, ликующая толпа. И живой и невредимый Нил в сияющих белых доспехах, рядом с Рудольфом и Гийомом.

Сюзанна протолкалась к нему и бросилась обнимать.

– Нил, ты жив!

– Конечно жив, моя принцесса. Ты сохранила мне жизнь, – Нил поцеловал ее, – все хорошо, не бойся. Мы победили.

– Кого?

– Великого Ворона.

Он указал куда-то вверх. Сюзанна подняла голову и закричала: голова Льюиса была воткнула на кол и выставлена на всеобщее обозрение. Люди смеялись и швырялись в нее тухлыми яйцами.

– Нет! Нет, так не должно быть!

– Как раз так и должно быть, – возразил Нил, – иначе будет по-другому. Ты хочешь чтобы мы проиграли?

– Но у нас мирный договор…

– Чушь это все. Мыльный пузырь, который давно уже лопнул. Теперь будет только так.

Сюзанна отступила от него.

– Ты не Нил, – медленно сказала она, – мой Нил – Рыцарь, а не Прекрасный Принц. Джек – Принц.

– Джек давно уже мертв. Он доверился лжецу и погиб.

– Ложь! Льюис не убьет его! Они – друзья и мы скоро снимем проклятье! Ты – всего лишь сон! Морок! Здесь все подделка! Никто бы не вел себя так: ни Льюис, ни Агата, ни мой муж! И я – не принцесса! Я не хочу толкать людей к гибели и изображать из себя ту, кем не являюсь! Нил никогда меня так не звал!

Нил недобро взглянул на нее.

– Упрямая девчонка. Архитектором хочешь стать? Испортить мой город? И не надейся. Тебе не создать ничего нового. Ты умеешь только портить.

Он вынул клинок из ножен.

– Взгляни на свои волосы.

Сюзанна опустила взгляд и охнула: ее светлые локоны стремительно чернели.

– Знаешь для чего городу нужен Прекрасный Принц?

– Чтобы защищать его.

– Нет. Чтобы убивать Воронов, – Нил размахнулся и одним взмахом клинка снес ей голову.

Сюзанна проснулась с громким криком. Ее шея горела от боли, будто все произошло наяву, а не во сне.

– Что такое? Я здесь, здесь! – полураздетый Нил кинулся к ней. – Сюзанна, что?

Захлебываясь слезами, она рассказала ему о своих снах.

Нил обнимал ее и гладил по волосам.

– Это просто кошмар, не бойся. Такого никогда не случится. Я скорее умру, чем причиню тебе вред.

– Да. Это всего лишь сон, – она затихла в его руках, – ты никогда не станешь Прекрасным Принцем, а я – принцессой. Нам это не нужно.

– Верно. Ты станешь чудесным архитектором. И застроишь сожженный квартал, как пожелаешь, когда его расколдуют.

Он поцеловал ее и Сюзанна окончательно расслабилась.

– Что там случилось на кладбище?

– Очередная каверза морока. Последняя.

– Почему последняя?

– Потому что Рейвен уничтожил его. Огромное спасибо ему за это. Он – настоящий друг, – с чувством ответил Нил, – пожалуй, отделается парой часов общественных работ на кладбище, приводя его в порядок. Но больше никаких пакостей от этого типа нам не грозит. А теперь давай поспим еще часика три? Я ужасно не выспался.

Сюзанна устроилась в его объятиях и задремала.

Неужели морок(темный маг? Джек называл его магом) погиб и все теперь будет хорошо?

В окно ворвался легкий ветерок и пошевелил ее светлые волосы. Склонился над ухом и шепнул:

– И не надейся, принцесса. Ты мне еще нужна.

Но Сюзанна уже спала.

Глава 41. Плата за крылья

Служба в страже продолжала быть отличной. Рейвен с удовольствием поучаствовал в ловле людей Шаха, вместе с группой стражников-Воронов проведя их арест. Драка была веселой, раненых повелитель быстро вылечил и Рейвен успел слетать на подмогу в резиденцию преступника. Понаблюдал за освобождением рабынь-танцовщиц и слуг-рабов, помог с оформлением изъятого оружия и из разговоров узнал, что обнаглевший павлин пытался похитить его жену, чем очень расстроил и напугал.

Рейвен догнал конвой, выволок мерзавца и принялся бить, крыльями отшвырнув всех, кто пытался вмешаться. От Шаха его оттащили Нил и Гийом, получившие по мордам за вранье. Они вломили ему в ответ, потом извинились, на чем Рейвен счел конфликт с ними исчерпанным. А вот Шаха сопровождал до самой камеры, сверля жутким и злобным взглядом. Тот нервно оглядывался и прятался за своих конвоиров. Потом прилетела Шарлотта и успокоила Рейвена, объяснив что ей ничего не сделали и никого убивать не нужно.

Рейвен и не собирался, честно говоря. Он собирался избить ублюдка до кровавых соплей, но не до смерти. Что он, совсем больной что ли? Границ не видит? Льюис запретил убивать людей давным-давно.

Все вновь стало хорошо.

Время от времени вновь случались выходки морока с проклятым серебром, но Рейвен почти перестал обращать на это внимание. Чего суетиться? Чем больше Воронов, тем веселее. В убежище стало совсем тихо и тухло, а Льюис принялся таскать в гости то Прекрасного Принца, то Рыцарей. Видать мозги от одиночества поехали. Рейвен вспомнил о долге дружбы и принялся развлекать его: звал летать по городу вместе и Льюис охотно принимал эти приглашения. В полете они болтали и любовались городом сверху. Часто замечали знакомые лица: то Воронов, то стражников, то Агату с Кристиной и Сюзанной, то Принца Джека, спешащего по делам.

Иногда они замечали Волшебницу с черной козой и белой цаплей. У Льюиса тут же портилось настроение и он зависал на месте, решая стоит ли спуститься и поговорить с ней или лучше не мешать.

– Старушка так и не нашла способ расколдовать наш город? – как-то спросил Рейвен.

– Нет. Но будь уважительнее: зови ее госпожой Волшебницей.

– Да хоть как ее назови, суть от этого не поменяется. Она уже полгода болтается в городе, а результата нет, – Рейвен довольно засмеялся, – но мне же лучше. Еще лет тридцать поиграем в это “снятие проклятия”. А то и сорок. На мой век хватит.

– Она – могущественная светлая волшебница. Она точно снимет с нас проклятье.

Рейвен фыркнул.

– Она козу расколдовать не способна. Морока упустила и не нашла. Проклятое серебро у нее под носом таскают туда-сюда все, кому не лень. Что вы там с ней вместе искали, источник проклятья? Тоже не нашли. Одного джинна грохнула и уже могущественная? Был бы там я, я бы его порвал на тряпки. В общем, она либо тупая, либо слабая. Никакого толку от нее нет.

Льюис помолчал.

– В чем-то ты прав. Выходит, проклятье настолько могущественное, что оно даже ей не по зубам. Может, именно это имел в виду Нахлебник? Мы с ней в равном положении: оба не справляемся. Нужно продолжать искать выход самому. Эх, мне бы хоть одним глазком заглянуть в дневник Гая! Но она отказала даже Нилу Янгу. И отругала его, как мальчишку.

– Хочешь, я его утащу и принесу тебе?

– Стражникам нельзя воровать, – хмыкнул Льюис.

– Это не воровство. Прочитаешь, вернем. Но не хочешь, как хочешь, – безмятежно отозвался Рейвен, – айда наперегонки до западной городской стены!

Они достигли ее почти одновременно, но Рейвен все же был немного быстрее. Он издал торжествующий возглас и, сложив крылья, устроился отдохнуть на стене.

Льюис присел рядом.

– Давно я не покидал город, – вздохнул он, глядя куда-то вдаль, – интересно, какая сейчас погода в Рейнпорте?

– Какая разница? Мы-то здесь, а не там, – отмахнулся Рейвен.

– Когда на море шторм за этим очень интересно наблюдать. Если нет сильного дождя. А в туман башня магов совсем скрывается из виду. Зато ночью освещена десятками магических огней, как маяк. И сам Рейнпорт переливается огнями, как мои крылья. Я все-таки скучаю по нему. И по родным.

Рейвен с любопытством взглянул на него, а затем на дорогу, ведущую прочь от города. Он совсем забыл, что Льюис пришел извне: оттуда, где Рейвен никогда не был.

– Ты много путешествовал? Как Нил?

– Нет. Бывал в трех или четырех городах с родными и друзьями. И обязательно поеду в Рейнпорт, когда снимут проклятье. И в Лидию, меня Джек приглашал. Хочешь со мной?

– Хочу! Расскажи об этих местах.

Льюис принялся рассказывать и Рейвен загорелся желанием увидеть все эти удивительные города. Интересно, если бы он не получил проклятье и остался просто Дирком, они с Нилом поехали бы куда-нибудь вместе? Нил стал героем и Рейвен… Дирк, наверняка бы к нему присоединился. Он бы объехал весь мир в поисках приключений. Здорово! Интересно, а можно долететь на крыльях до соседнего города?

Он вздрогнул.

Вороны не могли покинуть город. А за его пределами забыли бы, что они – Вороны. Он бы не смог никуда полететь.

Рейвен помрачнел. Он спиной ощущал плотный и гладкий магический купол, на который раньше обращал внимания не больше, чем на траву под ногами. А теперь вдруг понял, что его желаниям не суждено сбыться из-за него.

Пока он Ворон – ему не выйти из города. Там, за воротами, лежал целый мир из которого приходили и в котором исчезали люди. Они были свободны, а он – нет.

– Зачем тут этот чертов купол? Ты не можешь пробить его силой Великого Ворона? – хмуро спросил Рейвен.

– Не могу. Я пробовал. Он здесь, чтобы Вороны не разлетелись по миру и не навредили людям. Его создал светлый волшебник Гай, предок госпожи Волшебницы.

– Еще один тупой старик? Чем ему Вороны не угодили?

– Он сам был Вороном и понимал какую угрозу представляет вороний голод и наша магия. И запер нас здесь вместе с первым Великим Вороном Штейном, – объяснил Льюис.

Рейвен поморщился.

– Ворон вредящий Воронам? У меня он бы зубы с земли собирал. Со своими так обращаться нельзя.

– Не волнуйся, когда проклятье будет снято, мы сможем покинуть город, – подбодрил его Льюис.

– Но потеряем наши крылья?

– Да. Зато обретем свободу.

Рейвен застыл. Если снять купол, он потеряет крылья и магию. Так ли ему нужен этот дурацкий мир за стенами, если он не сможет свободно парить в небесах? И зачем вообще ему наружу?

– Слушай, а можно не снимать с меня проклятье? Я – Ворон, хоть и человек. Зачем лишать меня крыльев и силы? – спросил он. – Взгляни, у нас ведь все хорошо! Ты дружишь с Трусливым Принцем, Нил не хочет убивать Воронов, мы все живем, как обычные горожане. Почему нельзя оставить это ваше Время Волшебства навечно?

Льюис вздохнул.

– Я понимаю, что должен уважать твой выбор и нельзя насильно причинять добро. Но… хорошие времена не могут длиться вечно, когда над головой занесен меч. Проклятье – это угроза. У нас все было хорошо десять лет, а потом посыпалось из-за сундука с проклятым серебром, мгновенно откатившись назад, к битвам с Рыцарями, смертям и необходимости безвылазно сидеть в убежище. Кто сказал, что подобного не повторится?

– Но у нас же мирный договор! Ты думаешь, Трусливый Принц нас обманет?

– Я верю Джеку и знаю, что он никогда не отрубит мне голову. Но я так же знаю, что этот город способен воплощать в жизнь любые магические каверзы. Это продолжается даже сейчас: господин… господин… Хэрринг подкидывает нам проблемы. Еще и эти ненастоящие сны, путающие Агату, Шарлотту и Сюзанну. Теоретически мы можем прожить, не сняв проклятья: рано или поздно все Вороны постареют и умрут, да и мы с Джеком тоже. И ты до самой старости будешь летать и швыряться чернильным пламенем. Но… собранное нами проклятое серебро никуда не исчезнет и Хэрринг наверняка попытается добраться до него и подкинуть горожанами. У него получается воровать его с ужасающей легкостью. Через пятьдесят лет уже никто не вспомнит почему проклятого серебра нужно бояться. И все начнется сначала: Вороны и Рыцари, Принц, желающий защитить город или жаждущий славы, Великий Ворон развращенный абсолютной властью или вынужденный защищаться. Но они вновь схлестнутся и проклятье раскрутится по спирали, вовлекая сотни несчастных в смертельную ловушку. Мы с Джеком должны остановить проклятье, иначе это никогда не прекратится, – Льюис сжал кулаки, – это все – темная магия и приносит лишь горе и смерть. Мы просто привыкли подстраиваться под нее и извлекать выгоду из ужасных условий. Но их давно пора убрать из нашей жизни.

Рейвен раздраженно фыркнул.

– Какая разница что будет с толпой незнакомцев, получивших проклятье после нашей смерти? Справятся как-нибудь! Нынешние Вороны, вон, отлично приспособились: Марк, Анри, Герда и другие стражники отлично живут. Их даже не уволили.

– Не все справляются так же хорошо, как они. Кому-то проклятье сломало жизнь.

– Почему ты опять трясешься за благополучие кучи незнакомых тебе людей, повелитель? Ты – Великий Ворон! Ты должен заботится о нас, а Воронам хорошо быть Воронами! – Рейвен рассердился. Да сколько можно слушать эти дурацкие фантазии?! И зачем, ну зачем менять крылья на счастье каких-то нытиков и слабаков?! – Меня не расколдовывай, понял? И Шарлотту! Если ты такой добрый, так спроси чего мы хотим! Не решай за нас!

Льюис встал.

– А как же «воля Великого Ворона – закон для его подданных»? Если ты хочешь остаться Вороном, то должен быть готов к этому.

– Я готов! Я вечно буду тебе служить и меня это устраивает! – отрезал Рейвен.

Льюис улыбнулся ему:

– Но мое желание – спасти всех моих подданных от проклятья, дав им человеческую жизнь. Получается, ты должен беспрекословно ему подчиниться. А вот если хочешь иметь свободную волю и действовать по своему желанию, то тебе нужно снять проклятье, перестав быть Вороном. Тогда ты можешь отказаться мне подчиняться.

Рейвен растерялся, а потом взорвался:

– Но в итоге все сводится к одному: я должен потерять крылья и магию! Так нечестно! Я не хочу так!

– Именно так я себя чувствую, будучи Великим Вороном. Замкнутый круг, упорно выводящий к одному итогу, – вздохнул Льюис и серьезно продолжил, – Рейвен, я не знаю как нам решить наше противоречие. Ты – мой друг и самый верный соратник. Я хочу чтобы ты был счастлив. Но мне кажется, ты счастлив, скорее вопреки проклятью, а не благодаря нему. И я не думаю, что став последним и единственным Вороном в городе, ты будешь доволен.

– Со мной останется Шарлотта.

– А ты ее об этом спросил? Она, как раз, мечтает вернуть свои золотые волосы.

Рейвен нахохлился.

– Все это – пустые разговоры! Старая ветошь не способна снять с нас проклятье, а ты просто сидишь и ждешь! Играй в это сколько хочешь, повелитель, а я буду подыгрывать! И жить в городе полном Воронов, а не бескрылых и жалких глупцов!

Он взмыл в небо и полетел прочь.

Рейвена трясло от гнева и смутного, загнанного вглубь, страха.

Как он будет жить без крыльев?

Он помнил ту жизнь слишком хорошо: Время Принца невозможно было стереть из памяти. Тогда Вороны были жертвами, добычей Рыцарей-убийц. Бессильные, бестолковые, гибнущие десятками. Жизнь без крыльев и магии была отвратительна.

Но будет ли она столь ужасной сейчас? Сейчас же все по-другому.

Дома он спросил Шарлотту, останется ли она с ним, если проклятье все же снимут.

Шарлотта спокойно кивнула, однако добавила:

– Я привыкла быть Воронессой и вижу в этом много выгод. Я не прочь ей остаться. Но решать нашу судьбу все равно Льюису, а он давно решил расколдовать нас и освободить. И мы приняли это.

– Я не принимал.

– Ты служишь ему одиннадцать лет. Был бы против, сказал бы раньше и не собирал бы вместе с нами проклятое серебро. Оставь это: все давно решено. Скоро мы вновь станем обычными людьми.

Рейвен сжал зубы.

Да не хотел он быть обычным человеком! Он хотел быть стражником-Вороном, правой рукой Великого Ворона, могучим, сверхсильным, крылатым созданием! Какого черта у него отнимали его силу?! Кто дал Льюису право разрушать его жизнь?!

Неужели, ничего нельзя было с этим сделать?

Той же ночью он проснулся, оделся и помчался на городское кладбище. Приземлился. Так, он на месте. Вокруг было тихо, но не темно: светила полная луна, освещая ровные ряды надгробий вокруг. Рейвен озадаченно огляделся.

А зачем, собственно, он сюда прилетел?

– Доброй ночи, – из темноты выступил человек и приветственно поклонился, приподняв шляпу, – я ждал тебя.

– И кто ты такой? – хмуро спросил его Рейвен.

– Тот, кто исполнит твое желание. Ты хочешь сохранить крылья и навсегда остаться Вороном?

– Хочу.

– Это очень легко устроить. Рожденный чтобы стать Вороном не должен терять свое проклятье. Возьми, – человек протянул ему две небольшие бутыли.

В одной из них жидкость была густой и молочно-белой, а во второй напоминала сжатый черный дым.

– Подлей это в любой напиток и подай. Белую – Принцу Джеку, черную – господину, который хочет лишить тебя крыльев, – человек приятно улыбнулся ему, – и тогда проклятье никогда не будет снято. Можешь использовать лишь одну из них. Этого будет достаточно.

Рейвен недоуменно разглядывал бутыли.

Что за хрень?

– И как это должно сработать?

– Какая разница? Главное – результат. Тебе нужно спешить, иначе проклятье скоро снимут.

– Ты меня дураком считаешь? Какая связь между этим и решением снять проклятье? Льюис выпьет это и что тогда?

– И тогда его тело займет твой отец – Великий Ворон Элдрик. Ты вернешь ему жизнь, отданную за тебя, а он никогда не лишит тебя крыльев, а себя – власти. Ты вновь сможешь быть его сыном и жить как раньше.

Рейвен оцепенел.

Что? Элдрик вернется? Как?! Он же давным-давно мертв!

У него в ушах застучала кровь.

Элдрик погиб из-за него, из-за его глупости и неумения подчиняться воле Великого Ворона, а теперь это можно было исправить?! Вернуть Элдрику отнятую Рейвеном жизнь?!

– А если подольешь белую, Принц Джек навсегда избавится от своей трусости и станет настоящим Прекрасным Принцем, – добавил человек, – просто влей ее ему в глотку, если начнет сопротивляться. У тебя хватит сил на это.

– А Льюис? Что будет с ним? – спросил сбитый с толку Рейвен.

– Неважно. Важно, что будет с тобой, если ты не остановишь его и не дашь отцу шанс на вторую жизнь. Он никогда тебя за это не простит, – негромко сообщил человек.

Рейвен содрогнулся.

Элдрик винил его за свою смерть?

Нет. Неправда.

Элдрик не собирался умирать, он хотел использовать телепортацию, чтобы спасти его. Ту самую, которую потом использовал для него Льюис. Они оба спасли ему жизнь, так как можно было выбрать между ними? Что за чушь, опять выбор без выбора, да это издевательство какое-то!

– Но мертвые не возвращаются! – захлебнулся воздухом он.

– Кто тебе это сказал?

И Рейвен вдруг вспомнил кто.

Сам Элдрик.

– Прошлое можно вернуть, но лишь ценой настоящего. А в настоящем ты счастлив. Но получится ли быть счастливым в прошлом тебе нынешнему? Или оно сделает тебя несчастным, уничтожив все ростки человечности, взошедшие на пепле зла и горя?

– Я ни черта не понял, – признался Рейвен.

Элдрик усмехнулся.

– Тогда скажу проще. Хоть мне это и невыгодно. Не заключай сделок с сомнительными личностями. Просто не делай этого. Если чуешь обман, значит это он и есть. Так понятно?

– Да. Никаких сомнительных сделок. Пойдем, полетаем?

– Пойдем, сердце мое. Хорошо, что ты у меня все-таки был. Иначе, сейчас я дал бы тебе ровно противоположный совет.

Элдрик велел не заключать сомнительных сделок, чтобы не стать жертвой обмана.

Рейвена охватил гнев.

– Ах ты лживый урод! Ты издеваешься надо мной?! Лапшу на уши вешаешь?! Здесь не из чего выбирать!

Он размахнулся и грохнул обе бутылочки о ближайшую могильную плиту. Черный туман испарился зловонным облачком, а белая жидкость посерела и втянулась под землю, как живая слизь.

Человек отшатнулся.

– У тебя был выбор! Ты мог бы подлить белую Принцу Джеку и не трогать черную! Одной бы вполне хватило!

– Я тебе их сейчас в глотку волью обе! Ты кто такой и как меня сюда вытащил? Морок! Иди сюда, ублюдок, я тебя сейчас так отделаю, родная мать не узнает, а потом повелитель сам разберется, каким дерьмом ты хотел его отравить! – взревел Рейвен и бросился на него.

Морок увернулся от удара когтей и бросился бежать. Рейвен взмыл в небо и преследовал его, швыряясь чернильным пламенем. Сверху мерзавец был у него как на ладони. Вот гад! Выдумать такое! Отравить Льюиса и получить крылья за его жизнь! Да не стоят они столько, эти крылья! Можно подумать у него в жизни ничего ценного, кроме них нет! Явный обман, как и предупреждал Элдрик! Мертвые не воскресают!

Рейвен орал и ругался, как сапожник, нырял, в попытках схватить верткого морока, но все никак не мог попасть в него. Да что ж он такой ловкий-то?! Как дым из рук ускользает!

– Эй, ты охренел?! Прекрати буянить сейчас же! – рявкнул Анри, внезапно возникая рядом. – Это кладбище, прекращай тут носиться и орать!

– Иди в задницу! Я занят! Я кишки этому мороку выпущу и по кладбищу размажу! – заорал Рейвен и прицелился.

– Ты арестован за вандализм и дебоширство! Герда, Томас, Франц, Марк, помогите мне его схватить!

– Я – стражник, я не могу быть арестован! – огрызнулся Рейвен, но чертов придурок отвлек его и выпущенный чернильный шар полетел куда-то в сторону.

Как раз в ту, куда метнулся, уклоняясь от его атак морок.

Рейвен разметал попытавшихся его схватить стражников и поспешно обернулся.