Время вчера. Нулевая точка

Часть 1. Глава 1

11.10.2019

Макс прислонился к парапету крыши, глядя на город. Ночной, как всегда – с разноцветными огнями, машинами и уютно блестящими окнами, в которых кипела обманчивая нормальность. Уютная иллюзия, честное слово.

Он понимал, что всё это – декорации. Будто кто-то запустил карусель времени, и теперь она крутит их без смысла и остановки: вперёд, назад, вбок. Парень вздохнул, и пар от дыхания растаял в темноте.

– Опять ты здесь, как в дешёвом фильме про супергероев, – раздался за спиной знакомый голос.

Максим обернулся. Инна стояла, скрестив руки на груди, её платиновые волосы развевались на ветру, а зелёные глаза сверкали насмешкой. Он даже не пытался скрыть, что смотрит на неё чуть дольше, чем следовало бы.

– И тебе доброй ночи.

Она подошла ближе, остановилась рядом, осмотрелась.

– Ты, может, ещё плащ накинь. И давай, лети.

– Инна, хватит, – бросил Макс.

– Ладно, молчу, молчу. Просто... видишь тот дом? – Она кивнула на мрачное здание с облупленной штукатуркой. – Его раньше не было. А теперь, говорят, стоит с 1937 года. С фотографиями. С архивом. И с кошкой по кличке Шуршик, которая якобы пережила блокаду.

Макс хмыкнул. Кошка Шуршик и правда вызывала тревогу.

– Эффект Манделы, – пожал плечами он. – У реальности нервный срыв.

Инна не ответила, но он видел, как её пальцы нервно сжимают край парапета. Она тоже это чувствовала, что реальность, к которой они привыкли, трещит по швам. С тех пор как они уничтожили Энн – могущественную ведьму, непредсказуемую, красивую в своём безумии – всё пошло не так и полетело в тартарары. Тогда казалось: победа, они спасли мир. Но теперь становилось всё очевиднее, что смерть Энн была только началом.

Макс краем глаза взглянул на Инну. Она выглядела усталой, хотя и старалась это скрыть. Её плечи чуть сгорбились, а на лице был тот самый непроницаемый взгляд, который она надевала, когда пыталась спрятать эмоции.

Дверь за их спинами скрипнула.

– О, вся команда в сборе, – прозвучал голос Игоря.

Он вышел на крышу, высокий, подтянутый, с видом человека, который всегда знает, что делать.

Инна мгновенно расслабилась, её плечи опустились, а в глазах промелькнула тень тепла. Макс отметил это и мысленно выругался. Вселенная несправедлива: один вздыхает на крыше, другой – получает обнимашки.

– Ты как всегда вовремя, – бросила она.

– Обсуждаете конец света? – Игорь приобнял её за плечи. – Или кто виноват в очередном сбое реальности?

– Решили, что ты, – ответила Инна и чмокнула его в щеку.

Макс скривился. Не так, чтобы видно, но достаточно, чтобы кошка Шуршик, будь она тут, поняла.

Игорь усмехнулся, скользнув взглядом по ней, а потом повернулся к Максу.

– Вполне справедливо. Свалите всё на меня. Это ведь я держал реальность, пока вы вдвоём крушили всё подряд в последний раз, да?

Макс посмотрел на него, стараясь скрыть раздражение. Игорь всегда был таким: прямым, уверенным. И чаще всего именно он придумывал решения, даже если они были не из лучших.

– Если у тебя есть план, то давай, выкладывай, – грубовато бросил Макс, чтобы скрыть внутренний хаос.

– Вы двое готовы к плохим новостям? – спросил он, всем видом показывая, что шутки закончились.

– Нет. Но это никогда тебя не останавливало.

– Мы можем использовать остатки твоих сил, – начал Игорь, глядя на Макса, – и силу Инны, чтобы отправить тебя туда, где всё началось.

Эти слова повисли в воздухе, как падающий нож. Макс нахмурился.

– Ты хочешь, чтобы я прыгнул? – переспросил он.

Игорь медленно кивнул.

– Не просто прыгнул. Ты должен вернуться туда, где ещё можно что-то изменить. Мы не сможем с тобой. Ты – хроноджампер, Макс. Единственный из нас. И даже с поддержкой Инны у тебя не хватит сил, чтобы утащить за собой двоих.

– И чтобы я, значит, один, – сказал Макс. – Без каски, без инструкции и без моральной поддержки?

– Я тебя ментально обниму, – пообещал Игорь. – Прямо из настоящего. Очень тепло.

Инна нахмурилась, её глаза зажглись чем-то похожим на протест.

– И ты думаешь, это сработает? – голос был спокойным, но в нём слышалась угроза.

– Нет, – честно сказал Игорь. – Но если не сработает, у нас не будет даже шанса пожалеть об этом.

Инна подошла ближе, её голос стал мягче.

– Макс, – начала она, но замолчала, не закончив фразу.

Он повернулся к ней, и на мгновение они просто смотрели друг на друга. Всё, что было между ними, казалось, вернулось в этот момент.

– Если это наш единственный шанс, – сказал он наконец, – то, кажется, у меня нет выбора.

Инна нахмурилась.

– Это точно поможет?

Игорь кивнул, не оборачиваясь.

– Другого выхода нет. Макс – единственный, кто может туда попасть. Но без тебя, Инна, и твоей силы, ничего не получится. Реальность уже начала ломаться, магия нестабильна. Даже моя сила – и та начинает барахлить.

– Игорь прав. С тех пор как всё это началось, наши силы стали… странными. – Инна помедлила, явно подбирая слова. – У меня иногда заклинания просто пропадают. Или работают не так, как должны. Вчера я превратила кофе в фейерверк. Бариста до сих пор шепчет мантры.

– Ладно. – ответил Макс. – Только если окажусь в каменном веке – пришлите мне одеяло и инструкцию по приручению мамонта.

– Обещаем, – сказали они хором.

Максим посмотрел на них. Ребята стояли рядом, и их взаимопонимание было почти ощутимым. Ему это не нравилось. Но он молча отвернулся, собираясь с мыслями. Всё равно времени на лишние эмоции уже не осталось.

Реальность дрожала. Её трещины становились всё шире.

19.10.2014

Макс открыл глаза и застыл. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где он находится.

Потолок был серый. Потрескавшийся. С облупившейся штукатуркой в форме бегемота, если смотреть под углом.

Потёртые обои, воздух с привкусом студенческой безысходности, пыли и капли "Доместоса", случайно пролитой в прошлом веке. Где-то в углу за шкафом, возможно, прятался таракан-философ.

– О нет, – прошептал он. – Только не это…

Макс сел. Кровать скрипнула, как будто ей было физически больно снова быть частью этой сцены. Под рукой – колючее, знакомое до судорог одеяло. Рядом стол с тетрадями, стул и его полка с книгами по механике, на которую нельзя было дышать громко, иначе она начинала падать. Всё было точь-в-точь, как тогда. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри поднимается паника.

Он в своей комнате в общаге. В своем прошлом. Где реальность ещё не трещала по швам, а курсовые были страшнее проклятий.

– Что за магический дурдом? – прошептал парень. – Я же просил: «туда, где всё началось», а не «туда, где душ был в подвале»…

Он прошёлся по комнате, как по минному полю. Всё казалось настоящим. Слишком настоящим. Даже табуретка под ноут – та самая, которая всегда норовила сложиться, как карточный домик.

Вдруг пришла мысль пострашнее душа в подвале: а что, если… Он попытался – просто на секунду – сместиться во времени. Вперёд. Назад. Хоть куда-нибудь. Ничего. Ни толчка, ни сдвига, ни намёка на внутренний отклик. Всё было тихо. Слишком тихо. Как будто внутри выключили ток.

Макс напрягся, попробовал ещё… и опять пустота. Он не просто застрял. Он оказался в том времени, где его способности ещё не были активированы.

Надо понять где. Точная дата, хотя бы год. Сколько ждать до момента, когда всё «включится»? До первой вспышки? До первого прыжка?

Он замер, чувствуя, как паника начинает разрастаться внутри. Огляделся в поисках календаря, блокнота, расписания, хоть чего-то.

И тут раздался стук в дверь. Тихий, но настойчивый. Макс замер.

Мысли рассыпались.

Стук повторился.

– Макс, ты там? – раздался голос с другой стороны.

Он узнал её сразу. Даже спустя годы, даже несмотря на то, что её голос изменился с тех пор, он бы узнал его из тысячи. Этот голос он узнал бы даже на Марсе, даже во сне, даже если бы рядом орала сирена тревоги, а за стенкой кто-то включил «Раммштайн» на полную. Даже если бы он потерял память, паспорт, здравый смысл и слух – всё равно бы узнал. Инна.

Макс медленно подошёл к двери и открыл её. Инна стояла на пороге, в точности такая, какой он помнил её в те времена. Лёгкий пучок, собранный на скорую руку, тонкий свитер, который она часто носила в общаге, когда холодно. Её зелёные глаза смотрели на него, чуть прищурившись, как будто она уже подозревала, что он сейчас скажет что-то глупое.

– Привет, – сказала она. – Ты занят?

Макс сглотнул. Он мог бы сказать «да», «нет», «мяу» – любая из этих реакций была бы равнозначной по степени уместности.

– Занят? Нет. Свободен, как чай в столовке, – выдал он и тут же мысленно укусил себя за язык. Надо было вести себя нормально.

Инна чуть приподняла бровь, явно не ожидая такого поэтического ответа, и шагнула внутрь.

Она прошла мимо него, оставляя за собой лёгкий аромат чего-то цветочного. Того самого запаха, который он помнил лучше, чем хотел. Он как-то одновременно пах сиренью, летом и чем-то прохладным.

Девушка подошла к столу и сразу начала выкладывать какие-то бумаги, достала телефон. Всё её движение казались такими обычными, такими повседневными. Но Макс не мог отвести от неё глаз.

– Послушай, – начала она, перебирая тетради, – у меня тут проблема с курсовиком. Ты же говорил, что разбираешься в этой программе. Можешь помочь?

И в этот момент его словно ударило. Это был тот самый вечер. Он вспомнил. Тогда она пришла, чтобы попросить помочь с курсовой. Они просидели до глубокой ночи, потом разговоры перескочили на что-то совсем личное, а потом… Потом всё завертелось.

Макс сглотнул, чувствуя, как в груди поднимается странное, давящее чувство. Он помнил всё это. Но он не понимал, почему оказался именно здесь. Почему сейчас.

– Я говорил… – Макс запнулся. – Да, говорил. Наверное. Мы тогда были молоды, глупы и самоуверенны.

– Это было неделю назад, – хмыкнула она. – Ты что, успел повзрослеть?

Парень усмехнулся, хотя внутри у него полыхал пожар из трёх видов паники. Он знал, что нельзя говорить лишнего. Знал, что малейшая фраза может изменить ход событий. Но... смотреть на неё – живую, простую, ещё не волшебную, ещё попавшую во всю эту магическую круговерть – было слишком тяжело.

Он сел рядом, глядя в её ноутбук.

Код был, мягко говоря, кошмаром. Если бы этот код был заклинанием, он бы вызвал цунами, дракона и легкий зуд одновременно.

– Тебя не учили, что после if должен идти хотя бы смысл? – пробормотал он.

– А тебя не учили, что если берёшься помогать – не язви? – парировала она.

Он усмехнулся. Всё точно как тогда. Слово в слово. Реплика в реплику. Только он уже другой, а она – нет.

Они работали молча. Макс настраивал программу, но его мысли были далеко отсюда. Если это действительно тот момент, если это начало их истории, то как это связано с разрушением реальности? Почему время выбросило его именно сюда?

И что теперь делать?

«Держись проще», – подумал Макс, напоминая себе, что для неё он сейчас просто знакомый. Ещё ничего не случилось, ещё не произошло того, что изменило их жизни. И всё же…

Инна молчала, иногда бросая короткие комментарии, а он делал вид, что полностью поглощён её курсовой. На самом деле всё его внимание было приковано к ней: её голосу, её жестам, тому, как она заправляет волосы за ухо, едва заметно нахмурившись.

«А была не была», – снова повторил он про себя. Но пока держал это внутри.

– Всё, готово, – сказал он, отодвигая ноутбук.

Инна посмотрела. Её глаза слегка расширились.

– Ого. Это реально работает?

– Профи, – пожал он плечами

– Спасибо, – сказала она тихо. – Ты спас меня от гибели в лапах препода.

Все один в один как тогда. Как в первый раз.

Макс, сидя напротив, пытался удерживать лёгкую улыбку, но внутри его мысли метались. Всё это было слишком знакомо: её движения, её саркастический тон, даже то, как она едва заметно морщила нос, когда думала. Он уже видел этот момент. Жил в нём.

– Чай? – предложил он как и тогда.

Они спорили, подкалывали друг друга, пили чай, ели печеньки, и казалось, всё как раньше. Только раньше он не знал, что она ведьма. А сейчас – знал. И будушее знал. И что она будет с Игорем, а не с ним, тоже знал. И что мир рухнет, если он не поймет что делать.

Она смеялась, забрала кружку с чаем и устроилась с ногами на кровати. Макс сел рядом и сделал вид, что абсолютно спокоен. Хотя внутри была вечеринка из тревоги, паранойи и желания сказать ей всё, а потом – стереть себе память и не позориться.

– Ты всегда такой спокойный? – спросила она, наблюдая за ним.

– Только когда внутри всё орёт, – честно сказал он.

– Страшно?

– Очень.

– А я думала, ты просто тормоз.

– Это защитная реакция.

– Спасибо за помощь, – сказала девушка. – Ты не такой нудный, как казался.

– Это почти комплимент?

– Это ты почти полезный.

Макс сел ближе, нащупывая слова, но вспомнил, что сейчас они не нужны. Он просто протянул руку и коснулся её пальцев.

Возможно, он что-то сломает. Или спасёт.

И время уже начинало шептать: Осторожно. Повторный просмотр реальности не всегда совпадает с оригиналом.

Глава 2

Он открыл глаза.

Моргнул.

Снова моргнул.

Потолок на месте. Обои – на месте. Штукатурка в трещинках в форме бегемота на месте. И… Инна – тоже на месте. Или, скорее, уже почти вне его территории.

– О, спящий красавец пришёл в себя. – сказала она, не оборачиваясь.

– Ты всегда такая ласковая с утра? – хрипло отозвался он, садясь. Одеяло зашипело, как змея, и попыталось затащить его обратно. Макс отбился, хотя и потерял тапок.

– Только с теми, кто спит, а не делает мне чай.

Он усмехнулся, потирая глаза.

– Ты уходишь?

Инна кивнула, застёгивая молнию: – Мне в комнату надо заскочить. Переодеться. Ну и пары, вообще-то, никто не отменял.

– А-а… – протянул он. – Просто так?

– А ты думал, я останусь и сварю тебе борщ? – Она прищурилась. – Или у нас уже семейная жизнь началась, пока я не смотрела?

Макс сдался на полуслове.

Она открыла дверь, но прежде чем выйти, задержалась на секунду: – И да… спасибо за помощь с кодом. Если препод не съест меня с потрохами – узнаешь первым.

– Удачи, – сказал он.

– Она мне понадобится, все, я пошла. Лекции сами себя не просаботируют. – бросила она через плечо и исчезла в коридоре.

Макс наблюдал, как она уходит, и бормотнул:

– Ну да. А параллельные реальности сами себя не спасут.

Он остался один. Комната снова стала обычной. Только воздух пах сиренью, холодным утром и тем, что, возможно, было началом чего-то большего.

Парень выдохнул и сел на край кровати.

– Ну что, Максим, добро пожаловать в прошлое, – пробормотал он. – Попробуй теперь не облажаться. Хотя бы не сразу.

Чайник молчал, ноутбук дремал, часики тикали.

Он поднялся, потянулся, и спина хрустнула так, будто хотела с ним серьёзно поговорить. Встал, подошёл к окну. Снаружи всё было удивительно… обычным. Кампус, деревья, несколько студентов, спешащих с видом людей, опаздывающих одновременно в эту жизнь и следующую.

Макс опёрся на подоконник. Мысли роились в голове, как студенты у кофе-автомата.

Почему сюда? Почему сейчас?

Не в момент битвы, не в день выбора, не в ту ночь, когда всё пошло под откос… а сюда. В эту комнату. В эту точку. Где всё было ещё до.

Всё это было неправильно. Его выбросило в прошлое, в самый начальный момент их отношений. Время издевалось над ним. Инна – молодая, наивная, ещё не та сильная ведьма, какой она станет. А он? Он ничего не мог ей рассказать, ведь она бы просто решила, что он спятил.

«Слишком много всего», – подумал он, глядя в окно.

Он знал, что будет дальше.

Знал, что она изменится. Что станет сильнее. Жёстче. Иногда – почти чужой.

Знал, что будет Игорь.

Но сейчас – всё было иначе.

Он развернулся, обвёл взглядом комнату.

Тетрадь на столе. Кружка. Кусочек салфетки, где кто-то давно написал «не сдавайся» – скорее всего, в отчаянии перед зачётом.

«Если это начало… то как мне не превратить его в конец?»

Сидеть в комнате не было смысла. Слишком много мыслей. Слишком мало ответов. Он натянул куртку и старые кеды – те самые, в которых прошёл, кажется, сквозь три кризиса и одну несостоявшуюся любовь.

На улице было солнечно. Глупо солнечно. Всё казалось слишком ярким, слишком настоящим. Как будто мир решил специально поиздеваться.

Макс шагал в сторону университета. Ноги сами вели его, не спрашивая согласия. Привычка – страшная штука, даже во времени.

И тут он его увидел.

Игорь.

Молодой. Почти мальчишка. Он был младше их с Инной на два года, и если в будущем это как-то стиралось – ну, возраст, дело наживное, особенно в битвах за реальность – то сейчас безумно сильно бросалось в глаза.

Игорь выглядел... как школьник. Настоящий. С рюкзаком, который был как-будто старше него, худи – минимум на два размера больше («мама сказала: вырастешь»), кепкой с непонятной надписью (YOLO? YODA? YOBA? Макс не разобрал) и лицом, которое ещё не знало, что такое магия, и как правильно брать на себя ответственность за судьбу мира.

Макс замедлил шаг.

Замер.

– Невероятно, – выдохнул он себе под нос. – И этот пацан потом спасёт мир?

Игорь, между тем, неспешно тащился ко входу в универ. И, конечно же, не заметил Макса. Потому что будущее ещё не наступило, и Макс был для него просто неизвестным старшекурсником, недостойным внимания.

Макс остался стоять.

Всё было как-то… нелепо. Как будто кто-то поставил на перемотку сериал про супергероев и случайно вернул на первую серию, где они ещё не знали, что умеют летать.

Он смотрел вслед Игорю, и в голове крутилась одна мысль:

Если расскажу ему, кем он станет, он же просто начнёт смеяться и убежит. Или вызовет скорую. А, может, и препода по философии. Что хуже.

Макс вздохнул.

Будущее было рядом, как всегда. Только на этот раз оно шло мимо в кедах и с веснушками.

Решив избегать встреч, разговоров, преподавателей и особенно Инны, Макс отправился на чердак университета. Это было его личное «где-то между». Между здравым смыслом и паникой. Между будущим и желанием зарыться под одеяло и завыть.

Оказавшись наверху, он сел на старый диван и задумчиво уставился в окно. Всё в его жизни всегда было сложным, но сейчас это сложность достигла нового уровня.

Макс не знал, сколько он просидел лениво выпуская струйки дыма в сторону покосившегося окна. Сигареты были старыми, из давно забытой пачки, найденной здесь же, в этой пыльной кладовке прошлого. Всё казалось нелепым: он застрял во времени, его силы молчали, а будущее выглядело таким же далёким, как желание жить в общаге с тараканами.

– Ну что, реальность, – сказал он, разглядывая, как солнечные зайчики скачут по разбитому стеклу. – Хочешь, чтобы я сделал что?

Тишина.

Только легкий сквозняк промчался мимо.

– Ну офигенно. Ни знаков, ни голосов с небес, ни хотя бы вспышки на небе с надписью: «Макс, налево!». Давай так. Я человек простой. Мне нужен чек-лист. Пошаговая инструкция. С картинками. Желательно цветными.

Он втянул дым и прикинул:

– То есть смотри, реальность. У нас тут парень из будущего, с отключёнными способностями, без подсказок, в окружении магии, которую никто не объяснил. Какой твой следующий ход? Подкинуть его преподу по линейной алгебре? Или сразу в бой с тёмной ведьмой?

Вселенная молчала. Макс сидел глядя на пустую стену. Ветер раскачивал старую раму, на полу шуршали бумажки, в воздухе пахло пылью и старыми учебниками. Прозвенел звонок на вторую пару. Он потянулся, закурил ещё одну из находок времён динозавров и пустил дым в сторону потолка. В будущем уже никто не курил сигареты, и Макс не курил. Вредно, не модно, почти везде запрещено. Но он не в будущем, верно?

– Так. Если уж меня сюда закинуло,

надо начинать действовать как взрослый, ответственный человек, – пробормотал он и фыркнул.– Итак, что мы имеем.

– Я в прошлом. Отлично. Минус пять лет. Тогда я был молод, глуп и верил, что любовь спасает мир. Сейчас – просто глуп и знаю, что иногда именно она его и рушит. – Мои способности неактивны. Хроноджампер-неудачник. Даже телепорта нет, только тёплый плед из паники. Окей. Допустим. Это ещё не конец света. Хотя он уже маячит на горизонте, машет рукой и предлагает чай.

Он вытащил из сумки огрызок карандаша и, немного подумав, выдрал из тетради по механике несколько листов.

Написал размашисто: Инна. Инна уже была ведьмой, она уже знала, кто она такая, и обладала силой. Она варила зелья между парами, шептала мантры и творила магию. Никто не догадывался, что под маской обычной студентки скрывается существо, способное влиять на реальность одним движением пальца. В том числе и он.

Потом она заметит Игоря, благодаря интуиции или потому, что у ведьм есть встроенный сканер на своих. Она приведет его на курсы, не на стандартные, конечно, а на магические, где их учили чему-то вроде техники безопасности с чарами или тому, как случайно не взорвать нудного препода во время пары. Некоторые из них вела, кстати, Энн.

Он закатил глаза и продолжил, переходя к Игорю, обводя имя в кривой кружок, будто это могло вычеркнуть его из истории. Игорь сейчас был просто умным студентом первого курса, худым и взъерошенным, магия в нём в то время ещё дремала, нераскрытая и неосознанная. Он и сам не подозревал, что носит в себе такую силу.

Потом его обнаружит Инна. Но еще несколько лет они будут просто знакомыми коллегами по магическому чему-то там. И лишь позже, когда между ним и Инной образовалась пропасть, именно Игорь по воле случая оказался рядом с ней. Сначала случайно, а потом всё чаще и чаще, пока его присутствие не стало постоянным. Ррр. Этот пацан даже не участвовал в первой битве Энн и Инны. Он даже не знал ту Инну, которой она была сейчас. Но именно он теперь с ней.

Ладно, достаточно. Игорь пока за кадром. Что дальше?

Дальше он. Макс. Он был влюблён. Безнадёжно и глубоко. Но при этом он абсолютно ничего не знал ни о магии, ни о хронопрыжках, ни об истинной сути девушки, которая сидела с ним в комнате в общаге. Он искренне верил, что их чувства – это нечто настоящее и простое. и, по своей правде, так оно и было.

Примерно через год его найдут хроноджамперы. Как агенты тайной службы, только хуже – они действительно существуют. Они скажут: «Макс, ты один из нас». А он не поверит: «Вы уверены? У меня, вообще-то, зачёт по матану, давайте после». Он действительно сначала принял все за глупую шутку. Но потом случился его первый прыжок. Неуверенный, опасный, навсегда изменивший его жизнь.

И именно в этот момент на сцене появилась Энн.

Она ждала этого. Она знала, что только новичок, не умеющий контролировать свою силу, может стать для неё транспортом в нужную точку пространства-времени. Её целью была Атлантида. 4000 лет назад. Неважно, зачем. У Энн всегда были свои, причудливые и безумные планы.

Тот прыжок должен был стать для него последним. Плата за перемещение такой могущественной пассажирки в такую глубь реальности – его собственная жизнь. Это был расчётливый обмен.

Но всё пошло не по плану, потому что вмешалась Инна. Она тогда ворвалась в самую гущу событий, испортив весь хитроумный замысел Энн, и именно её вмешательство спасло его от неминуемой гибели. Но он случайно отправил их в прошлое, куда-то на чайные плантации Шри-Ланки, или, как тогда называли – на остров Цейлон.

Макс с горечью усмехнулся, когда в памяти всплыло то лето. Вы когда нибудь были плантатором 19 века с женой-ведьмой? А он был. Ха-ха.

Жить плантатором оказалось куда веселее, чем он мог вообразить: Инна ходила в длинных белых платьях, размахивала тряпичным зонтиком, отмахиваясь от тропического солнца и москитов, и выглядела настолько театрально, что Максу хотелось аплодировать ей с галёрки, а сам он сидел на веранде, пил крепчайший цейлонский чай и думал, что может быть, ну её, эту Энн, ну их, эти прыжки, лучше тут остаться, обрастать пузиком и выращивать чай.

Но спокойствие не могло длиться долго. Они оба понимали, что прошлое не станет вечным укрытием, что Энн найдёт их в любом веке, хоть в каменном, хоть в двадцатом. И тогда Инна придумала план, от которого у Макса волосы на затылке встали дыбом: взять и заставить Энн все забыть. Стереть из её памяти знание о том, что Макс – хроноджампер, и о том, как Инна помешала ей попасть в Атлантиду.

И, на удивление, это сработало. Инна опять стала просто студенткой магических курсов. Энн преподавателем. А Игорь – немного занудным, но верным коллегой по странным магическим делам. Всё будто вернулось на круги своя: тихие лекции, сериалы по вечерам, редкие взрывы лампочек и случайные провалы во времени, когда Макс по рассеянности щёлкал своим талантом не к месту.

И всё было почти хорошо. Почти – потому что именно тогда, в этой странной иллюзии спокойной жизни, он умудрился всё испортить. Инна ушла к Игорю. Макс вспоминал, как это случилось, и каждый раз что-то тянуло у него под рёбрами.

Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как щиплет в глазах. Ну вот, пожалуйста: конец фантастического фильма, начало мелодрамы.

Потом Энн каким-то образом всё вспомнила. Они так и не докопались, как – может, нашлась случайная запись, а может, у магии, как у старого жесткого диска, есть функция восстановления файлов.

Началось жестокое, изматывающее противостояние. В итоге они победили. Но ценой, которая казалась немыслимой.

Мир треснул, как старое зеркало, и трещины разошлись по всему полотну реальности. И в центре этого хаоса, в переломанной линии реальности, стояли они. Макс, Инна, Игорь. Их ошибка. Их битва с Энн. Их магия. Их прыжки. Они сами спровоцировали этот сдвиг, и теперь мир кривился, как зеркало в дешёвом парке аттракционов. И самое страшное – именно ему предстояло всё исправить.

Макс застонал и уткнулся лицом в ладони, будто этим простым жестом можно было спрятаться не только от собственных мыслей, но и от того, что творилось с миром.

Почему его закинуло именно сюда? Может, всё проще, чем кажется? Может, чтобы спасти мир, не нужно лезть в этот магический цирк с Инной, Игорем и всей их компанией? Может, спасение реальности – это просто взять и не связываться с ней? Послать её нахрен, пока всё не завертелось – курсы, прыжки, ведьмы, Атлантида, разбитое сердце?

Он нахмурился, потирая виски. А что, если он уже вчера всё испортил? Позволил ей остаться, смотрел на неё, как идиот, втянулся в её запах сирени и грядущей беды. Может, надо было просто сказать: «Инна, извини, но давай без меня»? Отшить её, как в дешёвом сериале, и уйти, пока реальность не начала трещать по швам?

– Вот же дерьмо, – буркнул он, глядя на потолок, где трещины складывались в бегемота, который, кажется, уже устал от его нытья. – Может, всё было бы проще, если б я вчера просто захлопнул дверь? Никаких разговоров, никакого чая, никаких её взглядов. Мир цел, я пью пиво в одиночестве, все счастливы.

Макс усмехнулся. Идея звучала заманчиво, но внутри что-то сжималось. Он знал, что не сможет. Не потому, что герой, а потому, что её зелёные глаза, её сарказм, её манера заправлять волосы за ухо уже вцепились в него, как тараканы в кухонную крошку. Он был в игре, и реальность, похоже, хихикала за его спиной, зная это лучше него.

Он снова обхватил голову руками и тихо застонал, будто надеялся, что вместе со стоном улетучатся и все эти воспоминания, и ответственность, и дурацкое чувство вины, которое он снова зачем-то на себя взвалил. Но вместо облегчения пришла пустота, и в этой пустоте прозвучала мысль: «Ну а что теперь? Раз уж я снова здесь, раз уж меня по какой-то прихоти реальности снова занесло в эту студенческую жизнь – надо хотя бы попробовать учиться».

Парень тяжело вздохнул, сунул руки в карманы и побрел к расписанию. По пути поймал себя на нелепой мысли: «А в какой я вообще группе? Для кого мне это расписание смотреть? Я же уже и не помню, я же столько лет прожил, если считать вместе с тем прошлым, которое теперь только в моей голове». Но мозг, к счастью, подкинул обрывок нужной информации: номер группы, фамилия куратора, даже привычный вид затертых списков на стенде.

Макс подошел к расписанию, скользнул взглядом по кривым строчкам, по названиям предметов, и хмыкнул. Следующей стояла линейная алгебра. «Ну, конечно, – сказал он себе с какой-то обреченной иронией, – куда же без нее. Если уж и умирать второй раз, то точно на матрицах и определителях».

Он передёрнул плечами, как будто стряхнул с них невидимую тяжесть прожитых лет, подтянул рюкзак повыше и двинулся к аудитории.

И в этом, конечно, был какой-то сюр. Будто он не хроноджампер, а клоун в цирке времени: лицо юное, душа старая, а шаги ведут не в хронохранилище Атлантиды, а на лекцию по линейной алгебре.

Глава 3

Макс сидел на задней парте, уставившись на доску, где лысоватый препод по линейной алгебре выводил матрицы. Его мозг скрипел, пытаясь вспомнить, как он вообще когда-то понимал эти определители и базисы. Когда-то он мог решить эту хрень с закрытыми глазами, а теперь? Теперь он просто тупо глядел на цифры, которые выглядели как заклинание для вызова демона или, в лучшем случае, мигрени.

– Как я это сдавал? – шепнул он себе под нос, царапая ручкой в тетради кривую рожицу, которая, кажется, тоже была в шоке от происходящего. Половина аудитории дремала, другая половина строчила конспекты с видом, будто от этого зависит их жизнь.

Макс думал, что делать дальше.

Вариант уехать куда-нибудь, где нет ни ведьм, ни прыжков во времени, ни трещин в реальности начинал казаться ему все более и более актуальным. «В глушь, в Саратов», – пробормотал он, усмехнувшись собственной цитате. Почему бы не сбежать туда, где единственная магия – это местный самогон, а самая большая проблема – расписание автобусов?

Пара закончилась, и Макс, подхватив тетрадь, поплёлся за одногруппниками в коридор. Они галдели, как стая воробьёв, перебивая друг друга. Кто-то – кажется, долговязый парень по кличке Борода – начал вспоминать какую-то тусовку.

– Эй, Макс, ну чё у тебя вчера с Ксюшей-то было? – хохотнул Борода, толкнув его в плечо. – Получилось, не получилось? Я видел, как вы на тусовке целовались

Остальные заржали, а Макс замер.

Тусовка? Какая тусовка? Он напрягся, пытаясь выудить из памяти хоть что-то.

Пусто. Но Ксюшу вспомнил: невысокая, тоненькая, с темными волосами, с челкой, аккуратными чертами и губами – чуть слишком пухлой верхней, из-за чего лицо становилось чуть детским, чуть дерзким и фигурой, от которой когда-то с ума сходила половина потока, хотя она сама этого словно не замечала или умело делала вид, что ей это безразлично.

Но вчера?.. Вчера у него был чай, курсовая, Инна и глупая мысль, что он окончательно влип.

– Да нет... это...просто….целовались – выдавил он, неловко пожав плечами. – Просто.

– Просто целовались! – хмыкнула девчонка с фиолетовыми прядями, которую все звали Лисой. – А то мы не знаем, сколько ты ее закадрить пытаешься!

Снова смех. Макс выдавил вымученную улыбку. Для него-то вчера было семь лет назад, он за это время успел состариться душой, поседеть мыслями и проклясть всё своё хроноджамперство. А тут – бац, и выясняется, что его двадцатилетнее тело вчера вполне бодро жило обычной студенческой жизнью, включая поцелуи с соседками по общаге.

Макс провёл ладонью по лицу, чувствуя, как его собственное «я» расползается на слои, как плохо приклеенные обои...

Он молчал, шагая рядом с толпой, и пытался хотя бы вспомнить, что будет дальше. Когда он увидит Инну? Сегодня? Завтра? На следующей паре? Или она опять свалится на него, как снег на голову, с очередной курсовой и высокомерным взглядом?

– Эй, Максим, очнись, – бросил Борода, хлопнув его по спине. – Сегодня вечером в общаге кино марафон. Будешь? Ксюша придет.

Макс кивнул, не вникая, всё ещё пытаясь вытряхнуть из головы линейную алгебру и вообще все. Коридор гудел: кто-то орал про вчерашнюю тусовку, кто-то спорил, крутить на марафоне «Бойцовский клуб» или что-то милое. Мысли Макса путались: Саратов, хроноджамперы, Инна, трещины в реальности – всё смешалось в кашу, которую не разгребёшь без литра чая и пары истерик.

Он завернул за угол и чуть не влетел в Инну. Она стояла у его двери, зелёные глаза сияли, и её улыбка была той самой – лёгкой, но с намёком на подкол.

– Привет, Макс, – сказала она, – Зашла сказать спасибо за вчера. Без тебя с курсовой была бы труба. Ля-ля-ля, короче, ты герой.

– Герой? – переспросил он, стараясь звучать небрежно, но вышло с лёгким хрипом, будто он только что пробежал марафон по коридорам общаги. – Ну, если герои теперь пишут код вместо того, чтобы спасать мир от драконов, то да, я в теме. Рад, что помог.

Инна рассмеялась: коротко, искренне, и этот звук эхом отозвался в его голове, как забытый саундтрек из прошлого. Она заправила прядь волос за ухо, и Макс отметил, как это движение выглядело таким знакомым, таким... нормальным.

– Слушай, а давай я тебя угощу чаем в благодарность? – предложила она, наклоняя голову набок. – У меня в комнате есть вкусный чай с корицей. Пойдем?

Макс заколебался. В голове вспыхнула мысль: "Откажись, идиот. Не втягивайся. Саратов ждёт, или хотя бы диван на чердаке". Но глаза Инны смотрели на него с той смесью любопытства и тепла, которая всегда его подкупала. Он знал, что это может быть началом – или повторением – всего того, что привело к хаосу. Но чёрт, как же хотелось просто побыть в этом моменте, где мир ещё не трещал по швам.

– Пойдём, – сказал он просто, без лишних слов, и кивнул в сторону коридора.

Инна улыбнулась шире, развернулась и пошла вперёд, а Макс последовал за ней, чувствуя, как ноги несут его сами, несмотря на все внутренние "стоп-сигналы".

– Заходи, не стесняйся, – сказала она, закрывая дверь и включая чайник. – Здесь нет твоего "организованного хаоса", тут мой. Неорганизованный. Садись куда хочешь. На кровать? Или на стул? Я мигом.

Макс сел на край кровати, чувствуя, как матрас слегка пружинит под ним. "Давай Повторяй ошибки, Макс, ты же мастер"-думал он. Но смотреть на неё, пока она насыпала заварку в кружки, было... приятно. Слишком приятно. Как будто время дало второй шанс, или просто решило поиздеваться.

Он встал, шагнул ближе, и обнял Инну. Она расслабилась и наклонила голову чуть вбок, и Макс, не думая, потянулся и поцеловал её – мягко, как будто боялся спугнуть. Её губы были тёплыми, с лёгким привкусом чего-то сладкого, и в этот миг все хроноджамперы, Саратов и трещины в реальности улетели прочь.

Макс чувствовал, как улыбка расползается по лицу. Да, у него за плечами двадцать семь лет, да, он пережил временные катастрофы, плантации Цейлона и даже лекции по линейной алгебре, но вот сейчас, под её взглядом, он ощущал себя так, будто снова пишет диктант в третьем классе и угадал, где запятая. И ему это нравилось – чертовски нравилось.

Они поцеловались ещё немного, и сели пить чай. Поговорили о курсовой и сегодняшнем киномарафоне. Но в разгар разговора – когда она уже расслабленно сидела на стуле, болтая ногой, – он увидел это. Тем внутренним чутьём, которое у него развилось за годы прыжков: лёгкий сбой в её ритме, как будто реальность на миг подвисла. Глаза чуть остекленели, зрачки расширились на долю секунды, и Макс знал – это оно. Мысленное послание. Ведьмы так иногда общались: без телефонов, без слов, просто прямой канал в голову, как wi-fi для мозгов. Сложная штука, требующая кучи энергии и доверия, не то что смс-ки слать. Кто-то только что влез в её мысли.

Инна моргнула, тряхнула головой, как будто отгоняя муху, и резко встала.

– Ой, Макс, извини, – сказала она, голос вдруг стал торопливым, как будто кто-то нажал на ускорение. – Я забыла, мне срочно нужно идти. Разобрались там... ну, в общем, дела. Я прям реально забыла, просто пожалуйста! Дверь просто захлопни, ладно?

Она схватила рюкзак, уже направляясь к двери, и Макс почувствовал, как внутри всё закипает. Кто это? Почему так срочно? Мысленная связь – это не шутки, это как взломать сейф в банке. Почему именно сейчас, посреди их разговора? Он не мог просто отпустить – не после всего, что знал.

Телефон Инны остался на столе. И вот тут он, импровизировал на ходу, подался вперёд, ловко дотянулся до её телефона, лежавшего на краю, и одновременно нажал на вызов со своего. В тот же миг экран её аппарата мигнул входящим звонком, и Макс сразу же нажал на ответ и заблокировал экран.

– Подожди, а телефон? – бросил он, стараясь звучать небрежно. – Ты его не забыла? Вечно ты его теряешь.

Инна закатила глаза.

– Ой, точно. Где он? – Она начала рыться в рюкзаке, потом оглядела стол, кровать. – Чёрт, опять...

Он протянул телефон ей с самой невинной улыбкой.

– Вот он, под тетрадями валялся. Не за что.

Инна взяла, сунула в карман джинсов, даже не взглянув на экран.

– Спасибо, ты меня спасаешь вечно. Ладно, побежала. Увидимся?

– Конечно, – кивнул он, а внутри всё кипело: прокатит или нет? Какая вероятность, что она по дороге не полезет в телефон? Пять лет назад люди не сидели в мобильниках 24 на 7. Тогда телефоны еще больше были для звонков, а не для бесконечного скролла лент и новостей. Может, обойдется. А если заметит висящий звонок? Ну мало ли, попой случайно набрал….

Он выдохнул, потёр виски. "Что дальше, Макс? – подумал он. – Шпионить за ведьмой из прошлого? Или просто вырубить телефон и притвориться, что ничего не слышал?"

А если прокатит – он вообще кто? Шпион? Или просто псих?

Макс сидел, уставившись в стену, как будто там был ответ на все вопросы вселенной, а телефон в кармане шуршал, как старый радиоприёмник, ловящий сигнал из преисподней. Шаги Инны эхом отдавались в его голове – тук-тук по асфальту, потом скрип двери, и вот она, кажется, внутри кафе: приглушённый гул голосов, звяканье ложек о чашки. Она что-то заказала – латте, наверное, с той её вечной добавкой сиропа, который пахнет, как её волосы, – и села. Макс затаил дыхание, прижав телефон к уху, чтобы не упустить ни звука.

А потом – голос. Взрослой женщины, низкий, с лёгкой хрипотцой. Кажется знакомый?

– У меня для тебя классные новости, Энн, – сказала Инна, и её тон был таким возбуждённым, как будто она выиграла в лотерею, а не просто болтала с преподом.

Макс замер. Что, Энн? Офигеть. Он моргнул, потёр глаза, как будто это могло перемотать запись. Энн – та самая, древняя ведьма. Но здесь, в этом прошлом, она же просто... преподаватель? На тех магических курсах, где Инна варила зелья между парами. Не особо странно, да? Студентки болтают с преподами, особенно если те учат, как не взорвать себя заклинанием. Макс выдохнул, пытаясь убедить себя, что это совпадение. Обычное. Не конец света. Пока.

Но потом Инна продолжила, и его мир треснул, как штукатурка на потолке, где бегемот уже откровенно ржал над его судьбой.

– Макс – хроноджампер.

Эти слова повисли в воздухе, как падающий нож, и вонзились прямо в его грудь. Макс почувствовал, как всё внутри останавливается: сердце пропустило удар, дыхание застыло, мозг коротнул, как старая проводка. Шок был таким, что на миг показалось – это не его жизнь, а какой-то дешёвый фантастический сериал, где главный герой всегда влипает по самые уши.

Он никогда не задавался вопросом, а как Энн узнала, что он хроноджампер?

Ведьмы не видят хроноджамперов. Никто не видит. Маги, волшебники, ведьмы - все видят ауры друг друга. А про существование хроноджамперов даже особо никто из них и не знает. Макс сидел, хватаясь за край кровати, чтобы не свалиться. Руки дрожали, как после прыжка, когда он случайно угодил в средневековье и чуть не стал шашлычком для инквизиции. Почему он раньше не думал, как Энн узнала про него. Ну о существовании хроноджамперов она могла вычитать в своих пыльных фолиантах – она же древняя, как сама магия, или наверняка слышала шёпотки из забытых эпох. А вот как она узнала, что он, просто студент Макс хроноджампер, парень никогда не задумывался. Оказывается, зря.

– Как ты так быстро узнала? – голос Энн, с лёгким удивлением, как у препода, который поймал студента на списывании, но всё равно впечатлён. – Надо же, чтобы он влюбился. Только тогда видно.

– Прям вчера, когда зашла, уже увидела, – ответила Инна, и в её голосе была гордость, как у отличницы, которая сдала экзамен на пять. – Не ожидала, честно. Думала, придётся подольше повозиться. Сегодня еще раз проверила.

– Но…Чтобы понять, что он хроноджампер… он же должен по настоящему влюбиться. По-настоящему. Это занимает… ну… полгода. Год. Чтобы чувства устоялись, чтобы магия открылась. Как ты так быстро…?

– Может, это просто совпадение, – сказала Инна. – Может, я ему давно нравилась. И он просто… открылся.

Макс почувствовал, как кровь отливает от лица. Она увидела? Вчера? Когда зашла с курсовой, с её зелёными глазами и запахом сирени? Тоесть ведьмы могут видеть хроноджамперов, если те…….влюбляются в них? Она специально его влюбляла?

Энн хмыкнула, и Макс услышал, как она отпивает кофе – долгий глоток, как будто смакует не напиток, а его шок.

– Ты уверена? – в её тоне мелькнуло что-то странное, почти подозрительное.

– Абсолютно, – отрезала Инна. – Теперь ты сможешь вернуться домой.

Макс охренел окончательно. Домой? Какое, к чёрту, домой? То, что Энн хотела на 4000 лет назад, в Атлантиду – это её дом? Древняя ведьма, затерянная во времени, и теперь Инна рассказала ей про билет обратно? Предательница. Инна – предательница?

Он выключил телефон, швырнул его на кровать, и по новой привычке сел, обхватив голову руками. Комната казалась слишком тесной, а прошлое – слишком подлым.

«Боже, что я натворил? – пронеслось у него в голове, и слова отдались эхом в пустоте, внезапно образовавшейся внутри. – Я же уже в неё влюблён. По уши. И она это увидела».

Он зажмурился, пытаясь отогнать наваждение, но мысль впилась в мозг, как заноза, и не отпускала. Он вспомнил, как всё было в его прошлом – в той, настоящей реальности. Он же влюбился не сразу. Не вчера. К Новому году, месяца через три. Их отношения были тогда... лёгкими. Она была такой настоящей, веселой, иногда милой, но с сарказмом на каждый случай жизни и манерой прищуриваться, когда он вот-вот собирался сказать какую-нибудь глупость.

«А теперь? – мысли метались, как перепуганные мыши в лабиринте. – Она что, специально такой была? Влюбляла меня, как зелье варят – по рецепту, с точными дозами улыбок, взглядов и случайных прикосновений?»

Но его самолюбие – упрямое, как та полка с книгами по механике, что всё норовила рухнуть – не позволяло в это поверить до конца.

«Наверное, сама влюбилась, пока влюбляла, – попытался он убедить себя, ухватившись за эту соломинку, как тонущий за обломок доски. – Она же спасла меня потом. Ворвалась в самый эпицентр, испортила все планы Энн. Мы попали на Цейлон, пили чай на веранде, два года жили вместе. Мы столько вместе прошли... Это не может быть фальшивкой. Не может».

Но сейчас... Сейчас он всё испортил. Она узнала сразу. Вчера. Ей не пришлось ждать, не пришлось «повозиться подольше», как она сказала Энн.

«А значит, что? – холодная пустота стала растекаться по жилам. – Она и сама не влюбится? Не станет такой, какой была тогда? Не будет смеяться над моими шутками, заправлять волосы за ухо, смотреть на меня так, словно я – центр её вселенной? Инна меня сейчас не любит. И не полюбит. Никогда».

Осознание было настолько оглушительным, что мир на мгновение пропал, оставив лишь гул в ушах и тяжёлый камень в груди. Если не полюбит – то не спасёт. Не ворвётся в гущу событий, не перехватит у Энн его, не станет тем щитом, что принимал на себя все удары.

«Не спасёт, – повторил он про себя, и от этих слов внутри всё перевернулось. – Энн окажется в прошлом. В Атлантиде. Дома. А я... я умру. Плата за прыжок. Конец. Но... мир будет спасён? Без наших битв, без трещин в реальности, без всех этих странных сдвигов и парадоксов?»

Мысль повисла в воздухе, нелепая и чудовищная одновременно. Спасти мир, умерев? Идея была соблазнительной. Героическая жертва. Но Макс не был героем.

Нет, наверное, если Инна узнает, что в результате игр Энн со временем Макс умрет, она и так его спасет. Она хороший человек. Но…..

Самое обидное – вчера он был уверен, что можно всё повторить. Что можно ещё раз пройти те же шаги и, может быть, на этот раз не облажаться. В первый момент, когда она вчера улыбнулась, он был готов обнять её, забыть про всё, и про магию, и про хреноджампинг, и про здравый смысл. Да, здравый смысл в такие моменты у него обычно брал отгул. Он хотел прожить заново эту часть жизни с ней, эти отношения. А сейчас…..этого не будет. Ей не зачем с ним быть, поскольку она уже увидела, все, что хотела. С НЕЙ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ БУДЕТ. В этом плане эта реальность оказалась еще хуже предыдущей.

Макс выскочил из комнаты, даже не прикрыв за собой дверь. В коридоре было душно и темно, лампа под потолком моргала, словно подмигивала с издёвкой. Макс стиснул зубы, не дышал. Надо было уходить. Быстро. Сейчас. Не останавливаться, не поворачиваться, не вглядываться в отражения в тёмных окнах. Важно было только одно: уйти раньше, чем Инна вернётся. Макс не выдержал бы этой встречи. Ни взглядов, ни слов, ни даже молчания. Он бы просто…

Парень спустился по лестнице бегом, даже не заметив, как ударился плечом о перила. Дверь в подъезд хлопнула за спиной, воздух хлынул ему в лицо, сырое, московское, уставшее небо нависало низко. Был вечер, а может, уже и ночь. Всё слилось в бесцветную, густую жижу времени.

Макс шёл быстро, почти бежал. Дышать было трудно – будто вся грудная клетка была перетянута ремнём. С каждым шагом в голове возникали фразы, обрывки мыслей, картинки. Он пытался от них избавиться, выкинуть, как мусор, но они возвращались. Снова. Снова.

«Ты не знал её. Никогда не знал». «Всё было фальшивкой». «Она играла тобой».

Макс свернул на Энергетическую улицу, подошел к высокой башне.

Он знал код от домофона. Он всегда его знал. Всегда знал, даже если не знал, почему знает.

Подъезд встретил запахом сырости и старого лифта. Ступени были мокрые, ботинки скользили, но Макс почти не замечал. Он был уже не здесь, а в той боли, которая не отпускала.

Крышу он открыл привычным движением, даже не глядя. Петли скрипнули. Ветер врезался в лицо, хлестнул дождём по щекам. Лоб сразу стал холодным, кожа побледнела, тонкая куртка моментально промокла.

Он вышел на край, хотелось закричать. Разорваться. Пронзительно, на всю Москву. Но ветер в тот момент усилился, завыл, как зверь, и поглотил всё, даже мысли.

Макс сел. Нет, не просто сел – сжался, съежился, прилип к бетонному углу, пытаясь стать как можно меньше. Чтобы дождь не бил в лицо, чтобы ветер не срывал капюшон, чтобы ничто в этом мире больше не могло его достать.

И заплакал. Он же почти в 2015, где дождь любят за то, что он прячет слезы.

Слёзы текли по щекам, смешивались с дождем, и даже он сам уже не понимал, что из этого – вода, а что – боль. Но глаза жгло.

Он плакал за всё. За то, что было. За то, что, может быть, никогда не было. За то, что не знал. За то, что знал слишком поздно. И за то, что никогда не узнает до конца.

Макс не знал, что с этим делать.

Прошло много времени, действительно много времени, прежде чем он успокоился и пошел в общагу.

Глава 4

Следующие дни Макс провёл так, как и полагается приличному студенту: валялся на кровати, играл с соседями в компьютерные игры, ел что попало и не ходил на пары.

Инну он избегал. Делал это так тщательно, что соседи уже начали что-то подозревать. Он выбирал лестницы, по которым она не ходила, дожидался, пока она выйдет из общаги, чтобы только потом сходить в душ. Один раз даже спрятался в шкафу – просто потому что услышал её голос в коридоре.

Инна тоже не пыталась с ним общаться. И это было самое болезненное. Потому что подтверждало его главный страх: тогда, когда всё только начиналось, она его ещё не любила, а теперь уже не полюбит. Ни причин, ни поводов, и ничего общего у них больше нет.

У Макса оставался примерно год до того момента, когда его найдут хроноджамперы, и всё снова завертится: первый прыжок, Энн, попытка остановить ее, Цейлон, возвращение, финальная битва. Всё это уже было. Всё уже случилось.

Он знал, что силы проявятся в двадцать один. Значит, можно попробовать сбежать до того, как они появятся. Или после. Всё равно. Когда сила придёт, он сам научится ею управлять, без хроноджамперов, ведь он уже знает как. И тогда сможет прыгнуть в прошлое – туда, где никто его не найдёт, где он сможет просто исчезнуть.

Пусть мир будет цел. Пусть Инна живёт своей жизнью, ведьмой, героиней, кем угодно. А он – просто парень, который не справился. А может его все равно убьют. Или не убьют. Какая, в сущности, разница.

Прошла примерно неделя его добровольного затворничества, когда желание приготовить что-то, кроме лапши и сварить кофе стало сильнее, чем страх столкнуться с ней, и Макс выбрался из своей берлоги на кухню. Он прокрался по коридору, как ниндзя на пенсии, убедившись, что путь свободен: ни огнедышащих ведьм, ни лишних свидетелей. Дверь кухни предательски скрипнула, Макс поморщился – конечно, даже дверь решила выдать его появление, как барабанщик, встречающий почётного гостя. Но вместо фанфар его встретил запах пережаренных яиц и звук шипящей сковороды.

Возле плиты хлопотала Ксюша. На ней были чёрные высокие гольфы, или гетры, или чулки, он не знал точного названия. К ним шли шорты, майка с глубоким вырезом и клетчатая рубашка. В одной руке она держала лопатку, в другой – сковородку, сражаясь с утратившей форму яичницей. Со стороны казалось, что она ведёт неравный бой: яичница уже победила, пригорев намертво. Макс вспомнил, что в той жизни (для соседей – просто неделю назад на вечеринке) они с Ксюшей целовались. Для него это было семилетней давностью – или совсем не его воспоминание, а тень другого Макса, который жил обычной студенческой жизнью. Ну надо же, даже успел потусить с красивой соседкой, усмехнулся он про себя.

– О, явление блудного сына! – воскликнула Ксюша, повернувшись к нему. Щеки у нее покраснели, волосы сбились на бок. Она смахнула прядь со лба тыльной стороной ладони. – Ты куда пропал? Мы уже думали, тебя похитили инопланетяне.

Макс хмыкнул и подошёл ближе, стараясь выглядеть непринуждённо. Внутри всё ещё сидел комок нервов – сказывалось недельное лежание пластом и избегание реальности. Реальности – ха, забавно звучит, учитывая, что она у него совсем поехала.

– Инопланетяне забраковали и вернули обратно, – отшутился он, заглядывая через её плечо на сковородку. – Ксюша, ты, я погляжу, решила уничтожить яичницу методом кремации? Может, пожарных сразу вызывать?

Она фыркнула и легонько толкнула его локтем, отгоняя от плиты:

– Эй, шеф, не мешай. Лучше помог бы, раз уж вернулся с того света.

– Мы же решили, что меня похитили инопланетяне, или это была такая разновидность того света? – Макс схватил полотенце и театрально приложил ко лбу. – Кто бы мог подумать.

Ксюша рассмеялась. Звонкий смех разогнал на мгновение сумрак, который плёлся за Максом всю неделю. Он вдруг понял, как же по-человечески соскучился по нормальному общению. Без скрытого смысла и мирового ужаса на заднем плане. Просто разговор о пустяках. Просто вот – девушка, кухня, подгоревший завтрак. Уютная, обычная сцена, которую он умудрился пропустить, гоняясь за ведьмами и спасением мира.

– Серьёзно, Макс, – сказала Ксюша уже мягче, – мы тебя потеряли. Борода даже ставил на то, что ты свалил в запой после той тусовки.

Она улыбнулась краешком губ, и у Макса что-то шевельнулось внутри. Ксюша выглядела мило: маленькая, фигуристая, тонкие черты лица, темные волосы с челкой, слегка дерзкий взгляд. Он вспомнил, что половина их потока пыталась её закадрить. Почему я, собственно, не остался с Ксюшей? – внезапно мелькнула мысль. Неужели не мог тогда выбрать обычное счастье, без временных скачков, ведьм и спасения вселенной впридачу? С Ксюшей было бы проще. Безопаснее. Нормально.

Он помог Ксюше выложить на тарелку её кулинарное творение – вполне съедобное, если закрыть глаза. Ксюша благодарно кивнула и прыснула, заметив, как Макс принюхивается:

– Не бойся, не отравлено. Это я для себя жарила. Тебе могу свеженькое сделать… если осмелишься попробовать.

– Заманчивое предложение, – усмехнулся он. – Но я, пожалуй, начну с кофе. Проверю, не разучился ли я его варить.

Он действительно ощутил, что почти забыл вкус нормального кофе, питаясь лишь растворимым в своей комнате. Макс поставил турку на плиту и отметил, что Ксюша наблюдает за ним с любопытством.

– Ты точно в порядке? – спросила она вдруг, глядя на него испытующе. – А то ты был какой-то… ну, сам не свой последние дни.

Макс задумался на секунду. В порядке – понятие относительное. Если не считать разбитого сердца, сломленной веры в людей и того факта, что он застрял в прошлом без сил и без плана… то да, всё окей. Лучший кандидат на «студента года».

– Да так, проблем накопилось, – неопределённо ответил он, бросив ей успокаивающую улыбку. – Но я уже включаю режим «забей и живи дальше».

Ксюша понимающе кивнула и вдруг наклонилась чуть ближе:

– Если что… ну, мало ли, хочешь поговорить или отвлечься, заходи ко мне. У меня есть печеньки и новая подборка трешовых фильмов – можем поржать вечером.

Она сказала это почти шёпотом, заговорщицки. Макс уловил тонкий аромат её духов – что-то фруктовое, лёгкое. От этого простого, тёплого жеста у него на миг защемило сердце. Вот оно, нормальное будущее, протягивает руку: печеньки, фильмы, милая соседка рядом. Без ведьмовских тайн, без парадоксов. Протяни руку – возьмёшь.

– Спасибо, Ксюш, – мягко ответил он. – Может, так и сделаю.

Он действительно был благодарен. И почти решился: ну его, этот магический хаос. Пусть мир трещит без меня, я своё уже отбегал. Может, счастье – это просто смотреть ночью глупые фильмы с хорошей девушкой и смеяться над жизнью?

Макс снял турку с плиты и разлил кофе по двум потрёпанным кружкам. Одну протянул Ксюше.

– О, сервис на высоте, – она приняла кружку, их пальцы на секунду соприкоснулись. – Ты гляди, а то привыкну, что ты рядом, и придётся тебя почаще вытаскивать из берлоги.

– Приучать меня к нормальной жизни? Осторожнее, – улыбнулся он. – А то вдруг втянусь и стану социально адаптированным.

Ксюша прыснула в кофе, и Макс почувствовал тёплый укол радости: он всё ещё умеет шутить, всё ещё может вызывать чью-то улыбку без помощи сарказма и боевой магии.

Он прислонился бедром к столу рядом с ней, держа свою кружку. Казалось, тишина, повисшая в кухне, была на редкость комфортной. Макс поймал себя на мысли, что тоже улыбается – впервые за всю эту проклятую неделю.

Дверь кухни со скрипом распахнулась, как в плохом детективе, где появление нового персонажа всегда портит момент. Макс обернулся и тут же почувствовал, как улыбка сползает с лица.

Инна.

Она остановилась на пороге, словно наткнувшись на невидимую стену. В руке у неё пакет молока. Макс заметил, как её взгляд пронзил сначала его, потом – Ксюшину фигурку рядом. Выражение лица Инны переменилось мгновенно: ещё мгновение назад нейтральное, теперь – холодное, с тонкой прищуренной улыбочкой. Ох нет…

– Приятного аппетита, – сказала Инна с ядовитой любезностью, кивнув на их кружки и тарелки. – Не буду мешать романтическому завтраку.

Ксюша удивлённо вскинула брови, переводя взгляд с Инны на Макса. Макс открыл было рот что-то ответить, но Инна уже прошла через кухню, поставила свой пакет на стол с такой силой, что молоко расплескалось.

– Макс, рада видеть, что ты жив-здоров, – бросила она через плечо, рывком открывая холодильник. – А то вдруг кто решил, что ты в куста… тьфу, в шкафу прячешься. Ан, нет – вот ты где.

У Макса вспыхнули уши. Неужели, она это знала? Видела? Он чувствовал на себе колючий взгляд зелёных глаз, хоть Инна и рылась демонстративно среди полок. Сердце гулко стукнуло где-то под горлом.

– Инн, я… – начал он неуверенно.

– Что «ты»? – перебила она резко и, захлопнув холодильник, повернулась к ним. На лице – маска язвительного равнодушия. – Ничего. Я мимо проходила.

Инна шагнула было назад к двери, потом будто передумала и добавила, криво усмехнувшись:

– Кстати, Ксюша, береги его. Он у нас парень ценный: и код напишет, и чай заварит, и исчезнуть эффектно умеет.

Последние слова она практически выплюнула, развернулась на каблуках и вышла, даже не взглянув больше в их сторону. Дверь хлопнула.

Макс застыл с открытым ртом. Что это сейчас было? Ксюша тоже выглядела ошарашенной. Некоторое время они молчали, прислушиваясь, как шаги Инны удаляются по коридору.

– Эмм… – Ксюша первой нарушила тишину, – мне одной послышалось что-то странное? Или Инна действительно сейчас буркнула что-то про “береги его”?

Макс покраснел – редкий случай, когда он не смог совладать с лицом. Ушам было жарко, как будто он сунул голову под горячую воду. Он отставил кружку подальше, опасаясь разлить остатки кофе.

– Да уж, – неловко выдавил он. – Не обращай внимания. Она сегодня не в духе.

Ксюша прищурилась подозрительно, явно не удовлетворенная ответом.

– Слушай, Макс, а что между вами происходит? – спросила она прямо, без обиняков. – Ты и Инна… вы же вроде просто друзья?

Макс сглотнул. Хороший вопрос. Сам бы хотел знать. В его воспоминаниях смешались две реальности: в одной он и Инна действительно были просто знакомыми, подкололи друг друга, как кошка с собакой, иногда помогали по учёбе, но не более. А в другой… другой уже не было, но остались чувства, прожитые там. Там он успел полюбить её, провести с ней бесчисленные часы, пережить опасности, бороться бок о бок. Там она его спасла, там они были близки, почти как единое целое.

Здесь же, сейчас, они никто. Чужие, связанные лишь тайной да кусочком прошлого, которого она даже не помнит.

– Ничего не происходит, – наконец ответил он, стараясь говорить спокойно. – Правда. Просто… сложная история.

Он изобразил на лице лёгкую усмешку, надеясь закрыть тему.

Ксюша фыркнула и, кажется, оттаяла. Несколько минут они ещё перебрасывались шутками – больше для проформы, чтобы окончательно скрыть следы недавнего накала. Но когда кружки опустели, Ксюша зевнула и виновато прикрыла рот ладошкой.

– Пойду я, наверное, – сказала она. – А то сегодня день будет длинный…нужно до конца проснуться, и выйти в этот серый мир – она взглянула в окно, за которым накрапывал мелкий октябрьский дождик. – Спасибо за компанию.

– Тебе спасибо, – тихо ответил Макс. – И… ещё раз прости, если что не так.

Ксюша только рукой махнула, мол, “брось” – и уже на выходе обернулась:

– Напишешь мне, если надумаешь зайти что-нибудь посмотреть, договорились?

Макс кивнул:

– Договорились.

Он вышел в коридор, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. То ли от кофе, то ли от той вспышки, что он увидел в глазах Инны.

Коридор был пуст.Ксюша уже ушла. Где-то вдалеке хлопнула другая дверь, кто-то ругался, что проспал первую пару. Обычное утро обычного учебного дня. Только для Макса всё было совсем не обычно. Он прислонился к холодной стене и провёл ладонью по лицу.

Так... что это сейчас было? Инна смотрела так, будто… Разозлилась... Но почему? Потому что он избегал её неделю? Или потому что увидела его с другой? Макс потряс головой. Неужели, несмотря на всё, что он узнал, несмотря на её игру с Энн… неужели он всё ещё небезразличен ей? Эта мысль была как луч солнца сквозь тучи. Опасный луч, обжигающий, но такой желанный.

Макс вдруг понял, что сердце колотится, как бешеное. Одна сцена на кухне – и все планы забить на магию и жить спокойно пошатнулись, как карточный домик. Ему до безумия хотелось помчаться за Инной, схватить её за плечи и спросить: «Ну что ты чувствуешь ко мне, а? В чём правда?» Но он лишь ударил кулаком по стене (та всхлипнула и помялась – картонные перегородки, что с них взять).

– Держи себя в руках, – пробормотал он. – И мозги тоже держи.

Макс оттолкнулся от стены. Внутри одновременно полыхало и стыло. Эта эмоциональная карусель начинала надоедать. За неделю апатии он так и не придумал, как быть дальше, и вот – судьба, видимо, решила устроить ему встряску. Что ж, встряска получилась ядреной.

Он побрёл к себе, раздумывая, а что, собственно, он ей скажет, когда решится поговорить. «Привет, я тут всё знаю про твой секретный заговор с Энн, но ты, может, всё равно меня любишь?» – отличное начало беседы, ага. Макс скривился. Ему не хватало данных. Он не знал, что происходило в голове у той, прежней Инны, когда она играла двойную игру. Любила ли она его на самом деле или просто влюбляла? Устала ли за эту неделю, не видя его, или вообще не думала? Сплошные вопросы.

Макс злился на Инну – за всё. За то, что она сделала с ним тогда, за то, что не пыталась даже поговорить после, за её молчание эти дни и вот за этот наскок сейчас. Но стоило вспомнить выражение её лица – и злость смешивалась с жалостью и болезненным теплом. Не всё ли равно теперь? Он ведь решил: пусть идёт своей дорогой. Пусть будет счастлива – хоть с Игорем, хоть одна, без разницы. А ему нужно просто дотянуть год до своих способностей и свалить куда подальше.

Этот план звучал логично вечером, когда он убегал от неё под дождём. Но сейчас логика снова дала сбой. Макс устало усмехнулся: план«страус» отменяется? Стоило Инне проявить крупицу эмоций – и он снова в ловушке собственных надежд.

«Спокойнее, – сказал он себе, поворачивая ключ. – Не делай резких движений». Дверь скрипнула, впуская его в комнату. – «Всё может оказаться совсем не тем, чем кажется. Наверняка она просто зла на тебя за тот побег».

Да, скорее всего так. Инна ведь понятия не имеет, что он услышал тогда. Для неё он просто внезапно растворился после той ночи. Может, она на самом деле хотела пообщаться, а он бегал от неё, как ошпаренный. Любая девушка бы разозлилась, решила, что парень – козёл.

Макс поморщился. Ну, в некотором роде он и был козлом. Хотя бы перед Ксюшей так точно.

Он плюхнулся на кровать и уставился в потолок.

Глава 5

В дверь комнаты тихо, но настойчиво постучали.

– Макс, ты там? – позвала Инна.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он сел, моргая. Провел рукой по лицу, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Зачем она пришла? Чтобы добить? Чтобы извиниться? Или... чёрт, неужели ревнует? Эта мысль была как искра в темноте – глупая, но такая заманчивая. Если ревнует, значит, не всё равно. Значит, шанс на... на что-то. На отношения? На повторение всего, только без предательства? Он тряхнул головой. Не дури, Макс. Она тебя использовала. Но... но вдруг?

– Да, – выдавил он хрипло, подходя к двери. Открыл её, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри бушевал ураган.

Инна стояла на пороге, зелёные глаза чуть прищурены, волосы растрепаны, как после бега. Она выглядела... усталой? Или это игра света? Макс сглотнул, чувствуя, как шок накрывает волной. Она пришла. Сама. После той сцены на кухне.

Макс почувствовал, как у него внутри всё путается: злость, растерянность, какой-то тихий, глупый восторг.

Она сделала шаг.

– Привет, Макс. Можно я зайду?

– Уже зашла, – буркнул он, и сам же мысленно выругался: мог бы хоть раз не звучать как идиот.

Инна вошла спокойно, как будто и не было её колкой реплики на кухне полчаса назад, как будто и не было этой недели – той, в которую он дисциплинированно отучал себя от привычки думать о ней как о своей, и приучал к другой версии, к слову «предательница», к ровной, почти клинической холодности, которую можно поставить на полку и не таскать в руках.

– Я... слушай, мы с однокурсниками ставим пьесу, – начала она, глядя на него исподлобья. – И мне очень хотелось бы, чтобы ты поучаствовал. Подожди, не отказывайся сразу, да, я расскажу сценарий.

Макс моргнул. Пьеса? Серьёзно? После всего? Он открыл рот, но она подняла руку, останавливая, и заговорила быстро, емко, как будто репетировала. Слова лились потоком, не давая вставить ни слова, и с каждым предложением у него внутри что-то холодело, а потом – вспыхивало.

– Там парень влюбляется в девушку. Оказывается, он может прыгать во времени, а она – ведьма. И этот парень хочет уничтожить злую ведьму, которая плетёт интриги. Парень с девушкой борются с этой злой ведьмой, побеждают её, спокойно живут. Но проходит время, они расстаются, у девушки появляется другой парень. А злая ведьма возвращается. Они уже втроём побеждают её, но мир начинает рушиться – трещины в реальности, странные изменения, как эффект Манделы. Они отправляют этого парня в прошлое, чтобы он всё исправил. Мир рушится дальше. Они пять лет думают, как попасть к этому парню, как что-то изменить. И вот у них получается, они попадают к нему. Но девушке надо проверить, это он или не он.

Радость накрыла как цунами – безумная, слепая, не дающая думать. Она взорвалась внутри, разрывая все барьеры, которые он строил целую неделю: одиночество, предательство, боль от подслушанного разговора. Всё это сгорело в один миг, оставив только чистый, ослепительный свет облегчения. Макс почувствовал, как слёзы жгут глаза, горло сжимается, а сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и обнять её само. Он шагнул вперёд, не размышляя, и прижал её к себе с такой силой, словно боялся, что она растворится, как мираж. Облегчение было таким огромным, что казалось, оно разорвёт его изнутри. Он не один. Наконец-то не один в этом безумном цирке времени.

– Ты… это правда ты, да? – тихо спросил он над её ухом.

– Я, – так же тихо ответила она и, отпустив его, отступила на шаг. – Прости, я сразу… просто… – Она провела рукой по глазам. – Мы так долго тебя искали. Мы же обещали передать тебе инструкцию по приручению мамонта. Исправляюсь: мамонта приручиться нельзя. Инструкция – бери самое большое копьё и беги быстрее мамонта. Всё.

Макс вытаращился на неё и рассмеялся. Нервно и наверное, очень истерично.

– Отлично, – хмыкнул Макс, опускаясь на край стола, потому что ноги внезапно ослабли. – А я уж думал, придётся самому справляться.

Пару секунд они смотрели друг на друга, не зная, с чего начать серьёзный разговор. Ее взгляд… Такой родной и одновременно незнакомый. Взгляд человека, который прошёл через ад. Он видел такой в зеркале у себя, когда-то.

– Инна… – начал он осторожно. – Что случилось? Почему ты здесь? Где… – Он замолк, собираясь с духом. – Где Игорь? Вы же… вместе отправились?

Инна вздохнула и закусила губу.. Казалось, она никак не могла найти удобных слов. Наконец она просто заговорила:

– У нас было пять лет. После того, как ты прыгнул.

Макс молча кивнул. Для него-то прошло всего ничего, но он понимал: там время шло своим чередом.

– Мы старались… исправить всё, – продолжила она тихо. – Сначала думали: ну, ты вернёшься куда надо, и тут, в будущем, всё стабилизируется. Но… нет. Реальность продолжала рушиться.

Сначала это выглядело как странные мелочи, на которые никто толком не обращал внимания: у половины людей в памяти у Пикачу был чёрный кончик хвоста, а другая половина клялась, что хвост всегда оставался жёлтым; одни помнили, что у дядюшки из «Монополии» монокль болтался на носу, а другие уверяли, что никакого монокля сроду не было.

Казалось, это пустяки, но таких «пустяков» становилось всё больше.

Сахара вдруг оказалась огромной пустыней, покрытой песком на тысячи километров. А ведь раньше там были города и плодородные оазисы, а пески прятались лишь в нескольких уголках.

Появились художники-руинисты. Они словно выросли из воздуха XVIII века: писали бесконечные колоннады, полуразрушенные храмы, своды, пробитые небом. И самое странное – раньше никто не знал ни о каком «руинизме», а теперь учебники по истории искусств уверяли, что это было огромное направление, влиявшее на поколения художников.

На радость конспирологам, их время настало. Ещё вчера они выглядели чудаками, а теперь каждая их теория вдруг имела почву под ногами. Они говорили, что история перекроена, что в учебниках всё перемешано, что кто-то играет с прошлым. И впервые все слушали их всерьёз, потому что слишком много несоответствий вылезло сразу.

В итоге всё дошло до точки: чуть не запустили ядерные ракеты. Мир в прямом смысле висел на волоске – один приказ, и был бы конец. – Мы не смогли там больше оставаться, – продолжала она едва слышно. – Мир… наш мир погибал. Мы с Игорем бились до конца, пытались что-то придумать. Ты же знаешь Игоря: у него всегда должен быть план.

Она грустно улыбнулась, и Макс почувствовал укол тепла и зависти: да, он знал Игоря. Тот был прирождённым спасителем, лидером. И, похоже, оставался им эти пять лет.

– Игорь нашёл способ, – Инна подняла глаза на Макса. – Способ добраться до твоей временной точки. Мы решили… вернуться к тебе.

Макс провёл рукой по волосам, пытаясь переварить услышанное. Значит, он не зря боялся: мир без него (или из-за него?) всё равно не спасён. План, в котором он якобы умирает, чтобы остановить Энн, похоже, провалился. Вот тебе и геройская жертва, усмехнулся он горько про себя.

– Пять лет… искали способ, – повторил он вслух, чувствуя, как к горлу подкатывает досада. Он-то эти последние дни тупо валялся на кровати, жалел себя. – Небось кучу всего перепробовали, да?

– Не спрашивай, – качнула головой Инна. – Проще сказать, чего мы не пробовали. Машину времени собрать не пытались – остальное всё перепробовали. В итоге нашли лазейку, использовав одну из трещин реальности. Очень рискованную лазейку.

– Я рад, что вы… что ты добралась, – Макс запнулся, поправляя себя. Почему-то горло перехватило: он чуть не сказал «вы оба». – Но где Игорь? Он…

– Ну, он тоже вроде бы как должен быть в этом времени, –Её глаза блестели, и в них было то же облегчение, смешанное с усталостью пяти лет поисков. – Надо его найти. Поможешь?

Макс усмехнулся. Вопрос даже был обидным. Конечно, поможет, куда ж он денется. Он оглянулся, хватая на спинку стула свою куртку:

– Дай подумать… Сидеть дальше сложа руки или пойти спасать мир с командой друзей? Тяжёлый выбор.

Инна тихо фыркнула и вдруг коснулась его плеча, привлекая внимание. Она заглянула ему в глаза долгим взглядом:

– Знаешь, я… Я рада тебя видеть.

Макс внимательно посмотрел на Инну. Он вдруг ясно понял ту простую вещь, которая стояла перед ним с момента её появления и почему-то никак не называлась: та Инна, с которой он прожил эту неделю, умерла. Не образно и не пафосно, а буквально. Эта Инна – из будущего. А та, с которой он прожил эту неделю? Та, что пришла с курсовой, что осталась на ночь, что не пыталась его специально влюблять, что узнала про его силы слишком рано, что только что на кухне устроила сцену ревности с ядовитыми подколками про Ксюшу? Та Инна... её больше нет. Перезаписана, стёрта этой версией из будущего, у которой нет воспоминаний о тех днях. Всё шло не по плану: он изменил события, ускорил влюблённость, подслушал разговор – и теперь та неделя, с её чайными посиделками, поцелуями и внезапной ревностью, существует только в его голове. Макс сглотнул, чувствуя, как радость смешивается с горечью – лёгкой, но цепкой. Та Инна была... другой. И теперь её нет. Навсегда.

Он тряхнул головой, отгоняя мысль. Не время и не место. Они поговорят об этом – и о том, что она в прошлом была виновата, что предала его, сговорившись с Энн. Поговорят с ней, с Игорем, разберутся в этом клубке. Но сейчас... сейчас к чёрту негатив. К этой Инне, родной, прошедшей с ним огонь и воду, он не чувствовал злости. Только тепло.

– Ладно, – сказал он, пытаясь вернуться к сарказму, чтобы не разрыдаться по-новой. – Пойдём искать этого героя. А ты вообще видела когда-нибудь Игоря в 18 лет? Помнишь, какой он пацан?

– Нет, – ответила Инна после короткой паузы. – Я знала его уже в двадцать. А в восемнадцать что, прям сильная разница?

– О да, – протянул Макс с таким выражением, будто только что нашёл редкий экспонат. – Восемнадцатилетний Игорь выглядел как ребёнок, которого рано отпустили из школы. Щёки гладкие, бритва видела его по праздникам, кости торчат, худой, как палка, и ростом ниже тебя. Я сегодня на него посмотрел и подумал, что если бы кто-то в тот момент сказал ему: "Через пару лет ты начнёшь спасать реальность и встречаться с ведьмой" – он бы поперхнулся соком.

– Он и в двадцать поперхнулся, – заметила Инна. – Когда я ему всё объяснила.

Макс усмехнулся.

– Я как представлю, как ты стоишь, такая вся ледяная королева, а рядом эта мелкая версия в худи. Когда он потянется тебя целовать, не знаю скольких усилий мне будет стоить не смеяться на всю ивановскую.

Инна отвела взгляд.

– Не обольщайся, – сказала она. – Не потянется.

– В смысле?

– В прямом, – ответила она, будто вслушивалась в собственные слова. – Нет повода тянуться. Мы расстались.

Макс сперва даже не понял, как правильно дышать. Внутри всё сжалось в странный узел. Часть его, маленькая и подлая, радовалась. Остальная часть смотрела на неё и чувствовала только тяжесть.

– В смысле расстались? – переспросил он, голос чуть дрожал, но глаза предательски сияли, он смотрел на неё, не отрываясь, ловя каждую черту: зелёные глаза, растрёпанные волосы, знакомый прищур. – Давно?

– Да, три года назад. После... ну, после всего. Мир трещал, мы искали способ попасть к тебе, и... в общем, не сложилось. Жизнь, Макс. Но мы друзья. Хорошие друзья.

Она на секунду прикусила губу, как будто сдержала что-то лишнее, а потом снова подняла привычную защиту – легкую улыбку, тонкий сарказм в голосе.

– Так что можешь не паниковать, – добавила она. – Никто не полезет ко мне целоваться при тебе. Ни восемнадцатилетний Игорь, ни двадцатилетний, ни какой-нибудь ещё.

– С паникой ты опоздала лет на семь, – попытался пошутить Макс, чувствуя, как голос чуть дрогнул. – Но… спасибо за уточнение.

Они на пару секунд замолчали. Тишина уже не душила, но оставалась тяжёлой, как учебник по сопромату.

Наконец Макс выпрямился, оттолкнулся от стола.

– Ладно, – сказал он. – Значит так. В программе на сегодня: найти восемнадцатилетнего Игоря, посмеяться над его худи и понять, как вы с ним вообще ухитрились прожить вместе пять лет в рушащемся мире.

Инна вздохнула, но в уголках губ мелькнула живая улыбка.

– А заодно попробуем снова не угробить реальность, – добавила она.

– Разумеется, – ответил Макс. – Сначала спасаем мир, потом разбираемся с личной жизнью. Хотя, честно говоря, с миром как-то проще. Ладно. Где искать нашего юного спасителя мира? В компьютерном клубе? На лекции по основам программирования для чайников? – По нашим… точнее, по его старым воспоминаниям, которые он мне когда-то рассказывал, в это время он обычно зависал в библиотеке корпуса «Б», – сказала Инна, тоже поднимаясь. – Готовил какие-то свои первые проекты. Говорил, там было тихо и никто не трогал.

Глава 6

На улице воздух встретил сыростью. Асфальт блестел, лужи тянулись вдоль тротуара, деревья стряхивали последние листья. Макс сунул руки в карманы, поднял ворот куртки и двинулся к корпусу «Б».

Корпус выглядел так же, как в его памяти. У дверей библиотеки Макс остановился, взялся за ручку и на секунду задержал дыхание.

– Готова увидеть Игоря в формате “пубертат еще не закончился”? – спросил он.

– Я пять лет смотрела, как он пытается не позволить ядерной войне случиться, – спокойно ответила Инна. – Думаю, выдержу его без бороды и в худи.

– Ох, а мне бы не рассмеяться в голос, – пробормотал Макс. – А то травмирую ребёнка.

Он потянул дверь на себя.

Библиотека встретила тихим гулом голосов, шелестом страниц и мягким светом из высоких окон. Воздух пах бумагой, старым лаком и чьим-то нелегальным кофе в термокружке. Между стеллажами двигались редкие фигуры, как призраки. Большинство студентов собрались в читальном зале, у длинных столов, и пытались дружить с наукой.

Макс замедлил шаг и стал скользить взглядом по рядам. Кто-то уткнулся в конспект по сопромату, кто-то терзал калькулятор, кто-то играл на телефоне в что-то явно не учебное.

Искать здесь кого-то – всё равно что искать иголку в стоге сена.

Но Инна не стала искать. Она замерла на секунду, закрыла глаза, будто прислушиваясь к чему-то. К потокам магии? К вибрациям времени? Макс не знал. Потом она открыла их и твёрдо направилась в дальний угол. Игорь сидел у самого окна, за боковым столом, почти в углу. Перед ним лежала толстая тетрадь в клетку, пара книг по электрическим аппаратам, блокнот с записями. На нём висело серое худи с капюшоном, которое смотрелось на его худой фигуре, как палатка. Рюкзак свисал с спинки стула, кеды болтались в паре сантиметров от пола.

С виду обычный первокурсник. Щёки ещё совсем гладкие, подбородок мягкий, волосы взъерошены так, будто он постоянно пропускает через них руку. Макс почувствовал, как внутри шевельнулась знакомая усмешка: вот он, будущий спаситель реальности, образец подросткового хаоса.

Но стоило Игорю поднять голову, как усмешка у Макса пропала.

Взгляд.

Игорь сначала посмотрел на Макса. Задержался. Взгляд скользнул по его лицу, куртке, рукам, словно сверял знакомые контуры. Потом перевёл внимание на Инну.

Зрачки дрогнули. Лицо чуть изменилось, будто маска сползла. На секунду в его выражении мелькнуло что-то такое родное, что Макс ощутил, как у него внутри сжалось. Призрак будущего Игоря прошёлся по чертам этого подростка, как прозрачная плёнка.

– Наконец-то, – тихо сказал Игорь.

Никакого «здравствуйте». Никакого «можно вам помочь». Никакой робкой улыбки первокурсника, который видит старшекурсников.

Макс почувствовал, как у него на коже побежали мурашки.

Инна стояла рядом, и он услышал, как она резко выдохнула. Руки у неё чуть дрогнули. Она сделала пару шагов вперёд, остановилась напротив стола.

– Привет, – сказала она. Голос был ровный, но Макс слышал, как в этой ровности сидит тысячи не заданных вопросов. – Как перелёт в прошлое?

– Сносно, – отозвался Игорь, улыбнувшись одним уголком губ. – Если не считать, что я опять не дотягиваю до верхней полки, а лицо в зеркале напоминает школьника на выпускном.

Он перевёл взгляд на Макса.

– Ты как? – спросил он. – Живой?

Макс хмыкнул.

– Относительно. Для человека, которого вы швырнули в прошлое без инструкции, я держусь неплохо. Чай пью, в библиотеку хожу, с девушками целуюсь.

– С какими именно? – не удержался Игорь.

Инна осторожно положила ладонь на край стола.

– Не начинайте, – тихо сказала она. – Пожалуйста. У нас нет времени на ревизию личной жизни Макса.

Макс поднял руки в примиряющем жесте. Инна улыбнулась уголком губ.

Они подошли ближе и сели по разные стороны от Игоря. Инна – справа, ближе к окну. Макс – слева, на скрипучий стул, который сразу начал протестовать против его веса.

Макс смотрел на Игоря и не мог отделаться от ощущения, что сидит за одним столом одновременно с двумя людьми: с тем самым первокурсником, который ещё даже бритву не купил, и с тем, взрослым, который однажды встанет между ними и всеми остальными и скажет «я разберусь».

– Я, между прочим, будто твои мысли слышу, – буркнул Игорь и откинулся на стуле. Его руки совершили несколько чётких пасов – вокруг них сжалась и замкнулась сфера тишины. – Рассказывай. Как давно ты тут и что случилось.

Макс усмехнулся про себя: ой, ну я вам сейчас расскажу, такое расскажу. Он откашлялся и начал.

Я тут неделю, и она была чудесная, – начал он. – Прям санаторий. Рекомендую. Попадаешь в прошлое, теряешь способности, встречаешь любовь всей жизни, понимаешь, что она, возможно, тебя использовала, потом неделю живёшь как псих с хронической тревогой. Отличный отпуск.

Инна закрыла лицо ладонью.

– Макс…

– Погоди, – отмахнулся он. –, это только введение. В целом я, наверное, понимаю, почему меня сюда швырнуло и что я мог бы исправить, если бы не накосячил в первые десять минут.

– Классика, – хмыкнул Игорь. – Давай по порядку.

– По порядку так, – Макс потер лицо. – Появился я именно в тот вечер, когда... ко мне пришла Инна, и у нас отношения начали завязываться. Я буквально там материализовался, и сразу она стучит в дверь. Я ещё не понял, что происходит, и всё развивалось так, как и развивалось.

Игорь приподнял бровь:

– А как оно развивалось?

Он бросил взгляд на Инну. Та закатила глаза.

– Тебе этот документ не выдали по уровню доступа.

Макс фыркнул, но продолжил, глядя на Инну:

– Теперь неприятный момент. Я подслушал, как ты встретилась с Энн. И рассказала ей, что я хроноджампер.

Инна вздохнула, не отводя глаз:

– Ну да, – спокойно сказала она. – Игорь, я тебе уже говорила, про это.– У Энн были подозрения, что Макс хроноджампер, но этого не видно, если человек не влюблен. Ну и вот….. нужна была искренняя, глубокая влюблённость. Я… старалась её спровоцировать. Быстрее, чем это случилось бы естественно. Но потом всё пошло не по плану, – продолжила она. – Я и правда влюбилась. И когда Энн решила использовать тебя как расходный материал, я восстала против неё. Это была уже не игра. Ты должен помнить – я спасла тебя тогда.

Макс помнил. Тот хаос, падение сквозь время, её руку, вцепившуюся в него в самый последний момент.

– Я это понял. Честно. Поэтому, как видишь, я сейчас не бегаю тут с плакатом «предательница». Так что претензию я уже снял. Почти.

Инна неловко усмехнулась, не до конца понимая, что делать с этим неожиданным отсутствием обвинения.

– Я… – она запнулась и тут же махнула рукой. – Ладно. Спасибо.

Макс не стал на этом останавливаться.

– Разница в том, что в оригинальной версии реальности Энн узнала про меня где-то через полгода. Когда я в тебя уже влюбился по полной.– А сейчас, – продолжил Макс, – я уже был влюблён, когда открыл тебе дверь, и ты сразу увидела, что я хроноджампер, и рассказала Энн.

Инна на пару секунд зависла, глаза бессмысленно скользнули по потолку, пальцы выполнили автоматическую команду «поправить волосы», и снова посмотрела на Макса с лицом человека, у которого внезапно треснула удобная версия реальности, но он пока отказывается это осознать.

Макс не дал ей времени на комментарии.

– Отсюда вывод, который хотелось бы засунуть обратно в голову и не доставать. Если Инна сразу увидела, что я влюблён, ей больше не нужно будет меня «влюблять». Значит, они и сама не влюбиться. Прекрасная новая ветка в которой у нас уже ничего не будет, а мир я так и не спас, возможно, даже ускорил события.

Он усмехнулся.

– Я честно устроил себе недельный марафон «избегаем Инну любой ценой» в духе Бродского. Не выходил из комнаты, пил растворимый кофе, играл в компьютерные игры, а один раз даже спрятался в шкафу. Параллельно родил гениальный план: исчезнуть. Уехать в какую-нибудь глушь, дожить до момента, когда включатся силы, и свалить в такое прошлое, где меня никто не найдёт. Мир без меня, ты с Игорем, я где-нибудь в сельской глуши варю суп и никому не мешаю. Красиво и благородно. Потом передумал.

Макс развёл руками.

– А у вас как неделя прошла?

Игорь присвистнул.

– Коротко, да? Ладно, я попробую. – Он посмотрел на Инну. – Ты или я?

– Ты, – ответила она. – У тебя структурно получается.

– Оценили, благодарю, – фыркнул Игорь. – В общем, Максим, картина такая. Ты исчез.

Он загнул палец.

– Раз. Мир трещал дальше. Целые куски стран, города, люди – вываливаются в параллельные варианты. Кто-то помнит одну историю, кто-то другую, иногда люди помнят разное детство с одинаковыми родителями. С каждым месяцем – всё хуже. Появились параллельные реальности. Просачивались одна в другую. Люди начали вспоминать события, которых не было, видеть на улицах здания, которых никто не строил. Кто-то помнил одну историю мира, кто-то – другую. Логика восприятия ломалась. Массовое безумие, паранойя... Учёные разводили руками, политики тыкали друг в друга, обвиняя в “психотропном оружии”. Начались войны, сначала локальные, потом хуже. Границы вспыхивали, как спички. Эпидемии возникали из ниоткуда – болезни, которых не должно существовать, понимаешь? Словно из других линий реальности к нам проникли. Никто друг другу не верил, каждый жил в своей версии правды…Начались войны, сначала локальные, потом мировая…..

Второй палец.

– Два. Мы пять лет носились по трещинам и архивам реальности, как идиоты. Искали способ тебя вытащить и одновременно понять, можно ли вообще что-то исправить.

– И нашли, – вставила Инна. – Лазейку именно к тебе. Не в прошлое, не в параллельную реальность, а именно туда, где ты находишься в данный момент.

Макс кивнул.

– То есть вы пришли не в условный «четырнадцатый год», а конкретно «ко мне на голову». Логично. Почему бы и нет.

– Ладно, – Игорь провёл ладонью по столу, как будто стирал с него последние сопли драматизма. – Плач по утраченной юности считаю завершённым. Переходим к повестке дня. Что мы делаем дальше?

Макс вздохнул.

– Я предлагаю, – начал Макс, – коллективно лечь под одеяло и...

– Макс, – сказал Игорь. – Без твоих стратегий выживания.

– Хорошо, тогда я предлагаю в панике бегать по кампусу и кричать: «аааааааааааа». Но можешь предложить что-то менее истеричное.

– Могу, – спокойно ответил Игорь. – Мы живём свою обычную жизнь. Насколько она у нас вообще бывает обычной.

Он наклонился вперёд.

– Есть неплохой шанс, что это и есть наш исходник. Не временная декорация, не черновик, а та линия, в которой мы и будем дальше жить. Значит, не нужно устраивать грандиозный саботаж реальности.

– А по-русски, – уточнил Макс, – это значит «ведём себя прилично»?

– Это значит, – ответил Игорь, – Инна через какое-то время обнаружит, что я тоже маг. Но не сразу, иначе даже у древней ведьмы возникнет вопрос, почему вселенная за неделю вывалила на неё двух редких экземпляров.

Он кивнул Инне.

– Ты держишься, как в прошлой версии. Прилежная ученица, примерная ведьма, любимица кафедры электротехники и ведьмовства. Делаешь то, что Энн от тебя требует, и одновременно пытаешься понять, что именно она хочет на самом деле.

– Прекрасно, – отозвалась Инна. – Маленький такой нюанс. Старая ведьма не пользуется смс. Никаких переписок, записей, голосовых. Только мысленные вызовы и личные встречи. У меня там нет истории чата, куда я могу заглянуть и вспомнить, с чего всё начиналось.

Игорь посмотрел на Инну.

– Ну, можем сделать разумные ставки. В прошлой реальности ты за Максом следила. Она поручила?

Инна кивнула неохотно.

– Да. Наблюдать, проверять, насколько он стабилен, в каком состоянии, как проявляется его сила. Рассказывать, если он вдруг сорвется куда-то.

Инна пожала плечами.

– Логично предположить, что и тут она захочет того же.

– Значит так, – подвёл итог Игорь. – Инна возвращается к своему расписанию.

Он повернулся к Максу.

– Ты. Перестаёшь прятаться в шкафу. Ходишь на пары. Не умираешь на матане.

– То есть я официально числюсь бесполезным, но красивым, – уточнил Макс. – Ладно, сойдёт.

– А ты, – Игорь ткнул себя пальцем в грудь, – местный первокурсник, который через пару лет внезапно обнаружит у себя магию. По-прежнему делаешь вид, что ничего не знаешь, учишься, живешь. Параллельно изучаешь магию и трещины времени.

— А что, если просто всё рассказать другим магам? — спросил Макс. — Нормальным, взрослым, обученным. У вас же есть какие-то советы, конклавы, собрания. Пусть они остановят Энн, пока она в очередной раз не решила кого-нибудь использовать.

Инна покачала головой.

— В прошлой реальности я уже пробовала, — сказала она спокойно. — Одному магу я сказала почти всё. Он выслушал, улыбнулся и сказал, что Энн лучше знает, как обращаться с такими силами. Второй выслушал и намекнул ей, что я задаю лишние вопросы.

Она положила локти на стол, переплела пальцы.

— Энн самая сильная ведьма из тех, кого знают, — продолжила Инна. — Большинство либо её боится, либо её обожает. Никто не захочет вставать против неё на чьей-то стороне, тем более на стороне студентки без официального статуса.

— Прекрасно, — медленно произнёс Макс. — Значит, вариант «привести взрослых» не работает.

— Не работает, — подтвердил Игорь. — Особенно если учесть, что она может не только управлять другими, но и, возможно, читать мысли.

— То есть мы снова остаёмся втроём, — подвёл итог Макс. — Подростки против бессмертной ведьмы. Я чувствую знакомый сюжетный перекос.

Он поднялся.

– В общем. Я предлагаю всем разойтись по позициям. Точнее, по парам. – ткнул Игоря локтем, – А тебя юный гений, проводить в суровый мир университетского обучения, а то вдруг ты не найдешь дорогу за широкими спинами старшекурсников?

Игорь закатил глаза.

– Радует, что даже с почти тридцатилетней душой внутри ты всё ещё ведёшь себя как человек, который максимум вчера сдал ЕГЭ.

– Зато не выгляжу как человек, который максимум вчера сдал ЕГЭ, и ещё не дорос до Инны на полголовы – парировал Макс.

Инна смотрела на них, опершись о косяк. В её взгляде было что-то среднее между усталостью и раздражённостью.

– Напоминаю, – сказала она сухо, – я взрослый человек и мне тридцать. И я пять лет жила в мире, который разваливается, и сейчас нужно все исправить. А вы двое обсуждаете, кто из вас выше и кто больше похож на ребёнка.

Макс повернулся к ней.

– Зато ты выглядишь на двадцать и будешь ходить на пары, – сказал он. – Никто и не подумает, что внутри живёт женщина, которая видела финальный сезон мира. А мы многозадачны, – пояснил он. – Можем одновременно спасать мир и ржать над твоим будущим парнем-первокурсником.

Инна закатила глаза:

– Макс, ты вообще не меняешься. В двадцать ты нёс такую же чушь. В двадцать пять тоже. И да, возможно, это одна из причин, по которой мы тогда расстались.

Она посмотрела на него пристально.

– Сейчас ты такой же. В новой ветке, в старой ветке, в любой. Один и тот же набор сарказма, импульсивных решений и идиотских шуток.

Макс мягко улыбнулся.

– Скажите, пожалуйста, глубокоуважаемая взрослая тётенька, – произнёс он вежливо, – вы точно хотите, чтобы я внезапно стал серьёзным?

Он пожал плечами.

– Потому что, насколько я помню, влюблялись вы в меня именно в такой комплектации. Без опции «молчит, думает и ведёт себя разумно».

Уголки губ Инны дрогнули, хотя она явно старалась сохранить серьёзность.

– Не льсти себе, – сказала она. – В тебя влюблялись в перерывах между катастрофами. Там не до анализа комплектации.

Макс усмехнулся и вышел в коридор.

Глава 7

В аудитории Макс сел на заднюю парту, уткнулся в тетрадь и честно попытался слушать. Преподаватель выводил на доске формулы, говорил про базисы, подпространства и устойчивость решений. Голос гудел, как старый холодильник.

Через десять минут Макс понял, что мозг не просто отказывается работать. Он официально подал заявление на увольнение.

«Утром на тебя наорала Инна из этой версии реальности, потом тебя добила Инна из будущего, днём тебя пытается добить линейная алгебра. Выбери, от чего протянуть ножки», подумал он, посмотрел на доску ещё раз и закрыл тетрадь.

На очередном повороте к новой теме Макс тихо поднялся, шепнул Бороде:

– Если меня спросят, скажи, что я ушёл страдать о судьбе мира.

– Скажу, что ты ушёл спать, как честный человек, – так же тихо ответила Борода.

Макс даже не стал спорить. Общага приняла его без вопросов. Он упал лицом в подушку и вырубился так быстро, как будто кто-то нажал на кнопку.

Когда он проснулся, за окном уже было темно. В коридоре гудели голоса, где-то хлопнула дверь, кто-то ругался на соседей и общажный душ. Макс какое-то время лежал, смотрел в потолок на своего персонального бегемота и думал одну простую мысль: «утром было слишком много всего».

Он поднялся, сунул ноги в тапки и поплёлся на кухню.

Кухня встретила его знакомым запахом. Запахом …. горелого.

«Дежавю приключилось без предупреждения», отметил он и заглянул внутрь.

У плиты, размахивая лопаткой, снова стояла Ксюша. На этот раз на сковородке мучительно погибали блины. Один уже сложился в чёрный свёрток, второй героически прилип к поверхности, третий пытался уползти к краю.

– Я не понял, – сказал Макс, прислоняясь к дверному косяку, – у тебя договор с пожарной инспекцией или ты просто экспериментируешь с агрегатными состояниями еды?

Ксюша дёрнулась, обернулась и скривилась:

– Да что ж такое. Я же по рецепту делаю, понимаешь? Рецепт нормальный, блины нет.

Она попыталась перевернуть очередной, тот сложился втрое и окончательно сгорел морально.

Макс вздохнул, подошёл ближе, посмотрел на сковородку, потом на неё.

– Предлагаю радикальное, но гуманное решение, – сказал он уже без привычного хихиканья. – Сейчас выключаем эту казнь, торжественно отправляем всё в мусорку и идём в кафе. Прямо сейчас. Там люди умеют жарить еду, а я умею платить и не думать о реальности.

Девушка удивилась:

– В кафе? Прямо вот так?

Она посмотрела на свои шорты и растянутую футболку.

– Я же… не накрашена даже.

– Твоим блинам это не помогло бы, – заметил Макс. – А тебе не нужно. Серьёзно.

Он потянулся и выключил конфорку под сковородкой.

– Всё. Минут молчания по мученикам кулинарии достаточно. Давай сделаем вид, что ты хотела пойти со мной в кафе с самого начала.

– Встречаемся через пятнадцать минут у моей комнаты, – сказал Макс, опираясь на стол. – Тебе хватит пятнадцати минут?

Ксюша прищурилась.

– Нуууу… если ты утверждаешь, что краситься мне необязательно, то хватит.

Она ухмыльнулась, щёлкнула выключателем, и выскользнула из кухни.

Макс постоял секунду, осознавая, что только что назначил себе вечер «нормальной жизни». Потом рефлексия сдалась перед инстинктом и он сорвался с места.

Туалет у них находился в другом конце коридора, поэтому Макс нёсся туда, с дрифтом входя в повороты и подпрыгивая на разбухшем линолеуме. Влетел, захлопнул дверь, включил свет и замер перед зеркалом.

Из зеркала на него смотрело вполне симпатичное лицо: тёмные растрёпанные волосы, которые не знали слова «расчёска», серые глаза с прищуром «я видел слишком много для своего курса», тонкие губы, привыкшие к сарказму, прямой нос, который пока так никто и не сломал, подбородок нормальный, без героических ямочек, но и без намёка на слабохарактерность.

– Очарователен, как бытовая травма, – сообщил Макс отражению. – Идеальный образ для человека, который спасает реальность, а потом несётся на свидание с девушкой, у которой подгорают блины.

Он выдавил пасту, начал чистить зубы и только тут, между вторым и третьим движением щётки, его накрыло запоздалое осознание: Инна рассталась с Игорем. Не «когда-нибудь потом», а уже. Сейчас. Она свободна.

Он остановился на секунду, посмотрел себе в глаза.

– Великолепно, – пробормотал он. – Бывшая-ведьма-с-настоящего-фронта свободна, мир висит на волоске, а ты идёшь в кафе с соседкой. Максим, твой внутренний сценарист как всегда в форме.

Он ополоснулся холодной водой. Провёл пальцами по волосам, попытался убедить их лечь хотя бы в одну сторону, а не в разные эпохи.

Обратно в комнату он опять бежал. За дверью его встретил привычный бардак. Макс выудил из груды вещей более-менее живую тёмную футболку, встряхнул её, понюхал на всякий случай, признал условно пригодной и натянул. Надел джинсы. Телефон, ключи, деньги – по карманам.

На секунду он остановился у двери, прислонился лбом к косяку.

Инна свободна, а он идёт пить кофе с Ксюшей.

– Ладно, Максим, – тихо сказал он. – Час нормальности тебе не помешает.

Если бы кто-то утром рассказал Максу, сколько всего навалится на него за этот день, он, может быть, ещё задумался бы. Возможно, даже поверил бы, особенно после фразы «к тебе придёт Инна из будущего». Но если бы этот кто-то честно описал, чем день закончится, Макс не поверил бы ни за что.

Он оделся, дошёл до своей двери и застал Ксюшу почти вовремя. Она действительно уложилась в пятнадцать минут. Волосы собраны кое как, но мило, джинсы, куртка, шарф, взгляд чуть смущённый, но решительный.

– Ну, я здесь, – сказала она. – Веди, о великий знаток городских кафе.

Они спустились, вышли из общаги. Улица встретила их влажным холодом и жёлтым светом фонарей. Пока они дошли до перекрёстка, из серого неба вдруг посыпались редкие хлопья. Сначала осторожно, потом смелее.

– Ничего себе, – сказала Ксюша, подставляя ладонь. – У нас что, спецэффекты подключились.

– Это вселенная тонко намекает, что мы идём на свидание, – отозвался Макс. – Осталось, чтобы где-нибудь слева заиграло пианино и показалась надпись «режиссёрская версия».

Снег густел. Фонари превращали его в медленную метель, не злую, а какую то домашнюю. Асфальт ещё не успел побелеть, но воздух уже сменил вкус, стал тише. Ксюша шла рядом, иногда поскальзывалась на влажных плитках и хватала его за рукав.

– Ты сегодня странный, – заметила она. – Вроде шутки твои, а глаза как у пенсионера.

– Это не возраст, это опыт, – сказал Макс. – В моей душевной книжке уже две мировые катастрофы, одна ведьма и один факультет электротехники.

– Врёшь, но красиво, – ответила Ксюша. – Оставим версию про электротехнику, остальное обсудим после второго кофе.

До кафе дошли быстро. Обычное студенческое место. Чуть облупленный фасад, дверной колокольчик, запах кофе и полусвежей выпечки.

Они устроились у окна. За стеклом снег старался изо всех сил. Макс почувствовал, как тело наконец расслабляется. Кофе, пирог, тёплый свет, чужие голоса, ни слова про магию, Атлантиду и трещины реальности.

Ксюша рассказывала про преподов, про соседку, которая коллекционирует кружки, про то, как в детстве боялась пылесоса. Макс слушал, отвечал, шутил.

Инну он почти не вспоминал. Почти.

Они посмеялись над его «инопланетянами», обсудили, какой препод точно не человек, и проголосовали, что тот из линейной алгебры пришёл с темной стороны.

– Спасибо, что вытащил, – сказала Ксюша, допивая свой кофе. – Я бы так и сожгла весь холодильник.

– Я действовал в интересах человечества, – ответил Макс. – Тебе нужна еда, а людям нужен не сгоревший кухонный блок.

Они вышли из кафе. Снег уже лег тонким слоем, воздух стал мягче. По дороге назад они говорили о кино, о музыке, о том, что у кого лежит в плейлисте, хотя в плейлисте у Макса лежало на порядок больше временных провалов, чем песен. Но он аккуратно обошёл эту тему.

У его комнаты они остановились.

– Ну, я пошла, – сказала Ксюша. – Если вдруг захочешь ещё один набег в нормальную жизнь, зови.

– Учту, – кивнул Макс. – И в следующий раз не мучай блины, они тебе ничего плохого не сделали.

Он зашел в комнату, разделся, сходил в душ и лег на кровать.

«Как такой ненормальный день так нормально закончился», подумал он. Жизнь вела себя, как сценарист, который забыл, что у него заявлен жанр «катастрофа», и внезапно написал сцену из романтической комедии.

Он перевернулся на бок, закрыл глаза. Тепло от свидания ещё держалось, особенно в тех местах памяти, где стоял смех Ксюши и её взгляд через кружку.

Но мысли потянулись туда, где было холодно.

Инна.

Инна, которая свободна. Инна, которая пять лет шла к нему через разрушенный мир. Инна, которая утром стояла в его комнате и говорила «мы не могли там больше оставаться». Инна, которая внутри старше всех их в общаге вместе взятых.

Спать не получалось вообще. Стоило ему закрыть глаза, как сознание вытащило из дальнего угла памяти то, что он старательно пытался не трогать.

Финал битвы с Энн.

…Пустошь появилась, как будто кто-то вырвал кусок мира и оставил только основу: серый камень, чёрные трещины, никакого неба, только вязкая белёсая пустота наверху.

Макса швырнуло куда-то в сторону, он плечом и грудью врезался в каменную плиту. Воздух вышибло, перед глазами побежали цветные круги. Он попытался вдохнуть и услышал внутри себя короткий хруст.

«Отлично. Ребра, похоже», отметил парень.

Под ладонями лежал холодный шершавый камень.

Во рту появился вкус железа. Он сплюнул на камень и только после этого смог сфокусироваться на картине перед собой.

Энн стояла напротив, тонкая, прямая, с таким внимательным взглядом, будто они не на бой вышли, а на экзамен. Белые волосы падали на плечи, вокруг пальцев сплетались искры. Инна стояла чуть левее, пальцы сжались в кулаки, губы беззвучно двигались – она набирала силу. Игорь прикрыл их, поднял щит, который едва заметно переливался в воздухе.

Инна атаковала первой. Её огненный всплеск сорвался вперёд, но Энн просто отмахнулась. Огненный шар разлетелся в стороны, обжег Максу щёку. Кожа зашипела, запахло паленым. Он взвыл.

Инна занесла руку для нового удара.

Именно в этот момент Макс почувствовал время.

Не как абстрактную линию, а как плотную, почти материальную штуку, которая проходит совсем рядом. Раньше он всегда хватал только свою часть этого потока. Свой день, свой час, своего пассажира, если брал кого-то с собой. Сейчас перед ним была Инна, которая била.

В тот же миг Макс дёрнул время и швырнул её на секунду назад, в то же положение.

Секунду, в которой Инна уже начала атаковать, но ещё не закончила.

Удар.

Секунда назад.

Снова удар.

Секунда назад.

Удар.

Он снова ухватился за эту же секунду и снова потянул ее назад.

Рёбра горели, в висках стучало. Его тошнило, мир расползался в стороны. В какой-то момент он уже не различал, где третья атака, где десятая. Удары наслаивались. Для Макса это было похоже на то, как если бы он жевал ту же секунду раз за разом, пока та не превратилась в твёрдый ком.

Инна и для неё это был один удар и была одна секунда. Для Энн это была секунда, в которую на неё обрушился целый шквал ударов. Все пространство сплелось в один сплошной удар, уплотнилось в линию, как если бы десять поездов одновременно врезались в одну и ту же стену.

В последний момент Энн всё-таки подняла руку. Щит вспыхнул, треснул и провалился. Её отбросило назад, тело выгнулось, будто кто-то сломал его в центре. Она попыталась вдохнуть и захрипела.

Он упал на бок, выругался, когда рёбра откликнулись огненной вспышкой. Грудина горела, каждый вдох напоминал попытку вдохнуть осколки стекла. В глазах всё плыло, и пустошь превратилась в грязный серый круг. Он успел подумать: «Сейчас я отключусь, а потом Инна меня где-нибудь соберёт или не соберёт»

Темнота.

Над ним возникла Инна. Лицо белое, по щеке размазана чёрная сажа и кровь. Она тряслась, как после сильного мороза. Губы шевелились, но слова не сразу складывались в смысл. «Макс», «пожалуйста», «нет». Потом её руки легли ему на грудь.

Тепло сначала показалось мягким, потом стало почти невыносимым. Сломанные рёбра зазудели, изнутри пошла тупая глухая боль. Он зашипел, попытался оттолкнуть её ладони.

– Если ты ещё раз так сделаешь, я тебя сама прибью, – прошептала она, и по голосу было понятно, что плачет.

Он хотел ответить что-нибудь остроумное. Получился только хрип. Сбоку послышались шаги, Игорь опустился на корточки, провёл рукой его лицу.

– Жив, – коротко сказал он. – Пока жив. Держи, Инна, не отпускай.

Макс вцепился в её руку и подумал, что можно опять отрубиться. Если повезёт, проснётся в нормальном мире, где нет древних ведьм, пустошей и собственных глупых решений. А если не повезёт, то, по крайней мере, умирает он в правильных объятиях.

Тогда, на пустоши, он сделал не обычный прыжок. Он не переносил себя или кого-то в прошлое, а раз за разом смещал на долю секунды момент удара Инны. Не жизнь человека, а конкретное действие. Не день, не час, а один импульс.

По сути он схватил время за горло и заставил одну секунду вместить серию ударов. Взял обычную магию Инны и пропустил её через собственную способность, как через усилитель. Ни один хроноджампер о таком способе не рассказывал. В их правилах такого приёма не существовало.

Если после этого реальность пошла трещинами, объяснение выглядело не таким уж загадочным. Когда хроноджампер использует секунду как инструмент насилия над существом, которое четыре тысячи лет связано с самим устройством мира, мир тоже может не выдержать.

Мысль получалась неприятной.

Он поморщился в темноте.

«Замечательно, – подумал он. – возможно, я лично приложил руку к тому, что у Вселенной сейчас нервный тик».

С этой мыслью он наконец уснул.

Глава 8

Макс проснулся без будильника. Некоторое время лежал, глядя в серый потолок. Мысль о парах промелькнула и тут же вылетела. Образ аудитории, препода и доски с матрицами сейчас выглядел смешным фоном к тому, что творилось в его мире.

Он вспомнил родителей.

Отец поднялся в девяностые, выжил, разбогател, но диплом так и не получил. Поэтому относился к высшему образованию с особым пиететом. Любой разговор о будущем рано или поздно сводился к одной формуле: «Учись, Макс». В голосе звучало уважение к людям с корочками, как будто они принадлежали к отдельной касте.

Мама жила в Португалии. Второй брак, дом у океана, дочка от нового мужа. На звонках она улыбалась, спрашивала, как дела, и почти всегда заканчивала одним и тем же: «Главное, сынок, получи высшее, а дальше разберёшься». Макс понимал, что она занята, что вокруг неё вертится маленький ребёнок, что море и новая семья забирают время. Но ощущение оставалось простое: их общая ставка на него сводилась к одному слову «учёба».

Сейчас эта ставка казалась ему сомнительной. Мир трещал по швам, ведьмы строили планы на Атлантиду, а он должен был сидеть на лекции и делать вид, что его главная проблема – оценка в зачётке.

Макс поднялся, оделся, накинул куртку, потянулся к шапке, потом передумал. За окном светило солнце, снег почти растаял, как-будто осень решила сделать вид, что она вообще-то приятное время года.

«Пары подождут, – решил он. – Сначала нужно разобраться с головой. Хотя бы чуть-чуть».

Он вышел из общаги и пошёл в сторону Лефортовского парка. Там было сыро, на дорожках лежали остатки снега, деревья стояли голые. Но тишина помогала думать.

Если я сейчас брошу учёбу, сначала придётся общаться с деканатом, – прикинул он. – Потом с отцом, который устроит лекцию про диплом. Потом мама включит свой режим “я тобой недовольна”. Деньги, скорее всего, перекроют сразу. Придётся самому выкручиваться.

Макс поморщился. Картина было не из приятных. Но не смертельная.

Потом мозг выдал напоминание. Очень кстати.

Подожди, Максим. Ты же не полный идиот. В прошлой жизни ты разок включил мозги. Накопительные счета. Пара вкладов. Пара… кладов, вспомнил он с лёгкой гордостью за прежнюю версию себя.

И если вклады будут в этой реальности…..значит он точно выживет? Не умрет во время первого прыжка. Или не прыгнет первый прыжок далеко. А если прыгнет, то сможет вернуться.

Хроноджамперы не меняют прошлое. Никогда. Всё, что они делают, уже заложено в той истории, к которой мы привыкли. Никакого эффекта бабочки. Все эти истории про да Винчи, про Теслу, про странных людей на старых фотографиях, которые одеты в современную одежду, это отсюда. Нельзя изменить прошлое. И если он когда-то в будущем сгоняет в прошлое, выиграет, например на ставках и положит деньги под процент, они уже там лежат.

А вот то, что я сейчас в своём двадцатилетнем теле, – подумал он, – и рядом Инна с опытом тридцатилетней, и Игорь после всех этих пяти лет, это явно не работа хроноджампинга. Это магия Инны.

Мысль чем-то его зацепила, но он отложил её.

Сейчас нужно было проверить вклады. Хотя бы тот, что должен лежать в ближайшем банке.

Идея зазвенела в голове приятной музыкой. Очень конкретной музыкой. Музыкой денег.

Он повернул к остановке, запрыгнул в подошедший трамвай и поехал в сторону отделения банка.

Дорога заняла не так много времени. В вагоне кто-то обсуждал сессию, кто-то вяло ругался на погоду.

Банк встретил его стандартным набором: очередь, пластиковые стулья у стены, зелёные логотипы. Макс занял место, отсидел положенный срок, дошёл до операциониста, показал паспорт.

– Мне нужно узнать статус вклада, который я открывал, – сказал он, называя фамилию и нужные данные.

Когда операционист искала данные в компьютере, сердце у него колотилось так, будто сейчас решится не только состояние счёта, но и состояние вселенной.

– Вклад есть, – наконец произнесла она. – Полное закрытие возможно через несколько дней. Сейчас мы можем перевести доступную часть средств на вашу карту.

Макс едва удержался, чтобы не впечататься лбом в стойку от облегчения.

Через двадцать минут он вышел из банка. Карта лежала в кармане, в голове стучала одна простая мысль.

«Если вклад есть, значит, я его открыл. Чтобы его открыть, я сначала дожил до прыжка с Энн, потом прыгнул, потом вернулся и ещё какое-то время спокойно ходил по банкам. Или не было никакого прыжка. В любом случае версия “Макс красиво погибает во время первого прыжка” идёт лесом. Я жив. Жил. И, судя по всему, ещё поживу».

От облегчения он даже расхохотался вслух, чем напугал прохожую бабушку у банкомата.

Слева светились широкие витрины автосалона. За стеклом стояли блестящие машины ровными рядами, как набор готовой красивой жизни. Лакированный пол, ровный свет, серьёзные менеджеры в одинаковых костюмах.

Макс посмотрел на свои старые кеды, на стеклянную дверь и решил, что сегодня у него день экспериментов. Повернул к салону.

Внутри пахло свежим пластиком, кофе и чужими деньгами. Пара сотрудников скользнула по нему быстрыми взглядами. Вежливое выражение лица не скрывало простой мысли: бедный студент зашёл помечтать.

К нему подошёл менеджер в аккуратном сером костюме.

– Вам что-нибудь подсказать?

– Да. Я хочу заказать машину

Менеджер едва заметно приподнял бровь.

– Какую модель вы рассматриваете?

Макс оглядел зал. Глаза сразу зацепились за синюю BMW. Невысокий кузов, гладкие линии, наглый блеск лака. Разгон до сотки 5и7 секунд! Мощность 306 лошадей.

– Вон ту тройку.

На лице менеджера появилось сомнение. Взгляд прошёлся по свитеру, кедам, рюкзаку.

– Машина есть в наличии по заказу. Понадобится предоплата. Есть кредитные программы…

– Без кредита. Предоплату внесу сегодня, с карты

Интонация изменилась мгновенно. В голос вернулись внимание и уважение. Макса пригласили к столу, развернули на мониторе договор, назвали сумму. Он подтвердил перевод, поставил подпись и убрал свою копию в карман.

Так, фиксируем, Максим. У тебя в будущем синяя BMW, в прошлом истерика на крыше, в настоящем – непонятное желание жить. Набор странный, но мне нравится.

Он подумал об Инне. Представил, как говорит ей спокойным голосом: «Я, кстати, сегодня BMW купил». В воображении Инна медленно поднимает бровь, прищуривает зелёные глаза и отвечает тоном усталого моралиста:

«Мир расползается по швам, а ты покупаешь себе игрушку.»

От этой картинки ему стало смешно.

«И знаешь что, Инна. Да. Веду себя как типичный двадцатилетний идиот, которому неожиданно достались деньги. Имею полное право. Сколько раз меня уже пытались убить обстоятельства, магия и собственная глупость. Я заслужил этот цирк».

Он свернул к ближайшему торговому центру. Шёл быстрее обычного, почти вприпрыжку. В какой-то момент одёрнул себя, но скорость не сбросил. Ничего страшного. В моём возрасте разница между “взрослым мужчиной” и “радостным подростком” еще носит чисто декоративный характер. - подумал Макс.

Торговый центр встретил шумом, музыкой и запахом еды. Макс направился в самый дорогой на вид магазин одежды. Ценники за стеклом выглядели так, будто готовы вызвать охрану при виде его кед.

Он купил джинсы по цене чьей-то месячной зарплаты и белые кроссовки на замену своим столько пережившим кедам.

По пути к выходу его взгляд зацепился за витрину с украшениями, он свернул туда, уже не удивляясь собственным решениям.

Для Ксюши он выбрал неброский, аккуратный кулон на тонкой цепочке. Небольшой камень, простая форма.

Пока продавец занимался упаковкой, взгляд Макса зацепился за серьги с зелёными вставками. Цвет почти точно совпадал с оттенком глаз Инны. Он даже не стал спорить сам с собой.

– И вот эти тоже.

Просто как напоминание, что в любой временной линии у нас почему-то одна и та же проблема: мы снова в одной истории.

Ещё один поворот – и он оказался у стойки с кепками. На крючке висела яркая кепка с супергероем.

Ну а это, конечно нашему подростку, который ни раз спасал мир, поржал Макс.

Через некоторое время он вышел из торгового центра с пакетами. В кармане приятно шуршал договор из автосалона, рядом с ним лежала карта с ещё вполне бодрым остатком.

Парень поймал себя на том, что идёт и улыбается.

Он вернулся в общагу, раскидал по комнате пакеты, поставил коробочки на стол и только собрался упасть на кровать, как в дверь тихо постучали. Почти сразу ручка повернулась, словно человек за порогом не сомневался, что его пустят.

В комнату вошёл Игорь.

Сосед оторвался от монитора, удивлённо скосил глаза, но сразу сделал вид, что его вообще не существует. На экране что-то мигало, стреляло и прыгало, он уткнулся туда с подчеркнутым энтузиазмом. Макс отметил это с привычной усмешкой: да, визит первокурсника к старшекурснику явно не входил в общаговскую норму.

Игорь выглядел серьёзно. Слишком собранным для «зашёл поболтать».

– Нам нужно поговорить, – сказал он. – Пойдем на улицу?

Макс кивнул, нащупал рукой пакет с кепкой. Ткань под пальцами шуршала, внутри ждал своего часа подарок с ярким супергероем на козырьке. Очень логичный презент для будущего Спасителя Реальности, которому сейчас восемнадцать и ростом он почти как Инна.

Реплика про «комплектуй образ до конца» уже висела на языке, но Макс ещё раз посмотрел на серьёзную физиономию Игоря, выдохнул и оставил пакет на стуле.

– Ладно, – сказал он. – Пойдём.

Они вышли на улицу. Воздух был сырой, пах асфальтом и мокрой листвой. Фонари размывали лужи жёлтыми пятнами. Макс сунул руки в карманы, пошёл рядом.

– Ну, – спросил он, когда они свернули к тихой дорожке. – Что случилось и почему без Инны?

Игорь какое-то время шагал молча, подбирая слова.

– Во-первых, я не хочу лишний раз её дёргать, – ответил он. – Она и так на пределе. Учёба, магия, Энн, трещины реальности. Во-вторых, есть мысль похуже. Если Энн хоть как-то умеет лезть в голову, читать мысли, то чем меньше знает Инна, тем ей безопаснее. И нам проще.

Они свернули к более тихой дорожке. Макс машинально обошёл лужу, но на последнем шаге всё равно задел край, вода брызнула на кеды. Он поморщился и поднял глаза на Игоря.

– Смотри, – начал Игорь. – Хроноджамперы не меняют прошлое. Никогда. Всё, что они сделали, уже вошло в историю. Они туда не ломятся, а просто выполняют свою часть уже существующей линии. То, что у нас называют «эффектом бабочки», для вас не работает. Всё, что сделал хроноджампер, уже учтено.

Макс остановился на секунду, щёлкнул пальцами.

– Вот что меня сегодня цепануло, – сказал он. – Я весь день ходил вокруг этой мысли. Энн рвалась в Атлантиду, потому что там жила. Там её дом. Случилась катастрофа, всё пошло под откос, и она хотела спасти свою родину. Как благородная легенда. Но она не дура. Она должна понимать: если сейчас Атлантиды нет, значит, она её не спасла. Она всё равно утонула. Значит, Энн заранее знала, что её попытка не изменит историю.

Игорь повернул голову, посмотрел внимательнее.

– Да, – сказал он. – Именно об этом я и думал. Если она не могла спасти Атлантиду, значит, у неё была другая цель. Или ей нужно не просто «в прошлое», а именно изменить прошлое. Не так, как делаем обычно мы, а так, как сделали сейчас.

Макс фыркнул.

– Кстати, я до конца не понял, как вы это провернули. Если бы я просто прыгнул в прошлое, я бы прыгнул в своём теле. Здесь бы бегал один двадцатилетний я, где-то в будущем ходил бы двадцативосьмилетний. Красиво, но бессмысленно. Прошлое не изменилось бы. Что вы сделали такого, что я очнулся в своём старом теле, а не в двух экземплярах сразу?

Игорь выдохнул, посмотрел вперёд, словно искал подходящий столб, чтобы на нём рисовать схемы.

– Мы сами до конца не поняли, – сказал он. – У нас в одной точке сошлись несколько вещей. Твоя способность перемещаться во времени. Магическая формулировка «вернуться туда, где ещё можно что-то изменить». И общий фон трещащей реальности. Всё это наложилось друг на друга.

Они прошли мимо скамейки. Ветер шевельнул ветки, с них слетела пара мокрых листьев и чуть не приземлилась Максу на лицо.

– А потом, – продолжил Игорь, – мы нашли заклинание. Отдельно от этого. Старое, идиотское, с точки зрения любого нормального мага. Что-то вроде перемещения к любимому. Детская сентиментальная штука из разряда тех, над которыми смеются на первом курсе. Инна сказала, что попробует. На практике. Переместится к тебе. А я… я просто стоял рядом. И попал в комплект.

Макс замедлил шаг.

– То есть, – уточнил он. – Вы, два взрослых человека, в мире, где рушится реальность, решили проверить заклинание «перемещение к любимому». На мне.

– Да, – спокойно сказал Игорь. – Потому что все нормальные методы уже закончились. Мы не думали, что это сработает. Заклинание было известно, но никто не видел, чтобы оно влияло на время. Мы рассчитывали максимум на какой-нибудь временной мостик, через который ты получишь сообщение. Или Инна. В итоге мы проснулись здесь. В прошлом. В своих телах.

Макс споткнулся так, будто ему под ноги подсунули кирпич.

Мир сомкнулся в одну фразу: «к любимому».

Мозг послушно подхватил:

«Инна любит. Инна любит меня. Инна любит меня. Инна любит меня».

Повтор включился, как заевшая пластинка. Мир в этот момент сузился до трёх слов, которые переставлялись местами и от этого становились только громче.

Где-то сбоку Игорь всё ещё говорил:

– …поэтому мы получили не стандартный прыжок, а перемещение всей тройки в прошлое, в старые тела. Тело догоняет линию, а сознание, похоже, помнит оба варианта, твой уж точно…

Он заметил выражение лица Макса, замолчал и махнул рукой у него перед глазами.

Никакой реакции.

– Алло, хроноджампер, приём, – добавил он. – Я сказал «к любимому», а не «к будущему пациенту психиатра».

Макс моргнул, встряхнулся.

– Извини, – выдохнул он. – Ненадолго отключился. Продолжай. Только без романтических формулировок, а то я сейчас в фонарь врежусь.

– Если мы считаем, что обычный прыжок не меняет прошлое, а только подтверждает уже существующую линию, значит, то, что произошло сейчас, выходит за пределы обычной схемы. Мы не просто отправили тебя в твой же мир назад. Мы втроём оказались в точке, где прошлое ещё выглядит гибким. У Энн могла быть такая же цель. Не просто слетать в родную Атлантиду и поплакать на руинах. А найти способ изменить это.

Они вышли к более освещённой дорожке. Машины шумели где-то вдалеке. Над головой тускло горели окна общаги.

– Если ей нужно изменить прошлое, – продолжил Игорь, – ей нужен не только ты. Нужна связка. Ты как хроноджампер. Инна как ведьма с доступом к магии, которая управляет изменениями реальности. Возможно, я как третий элемент. И само исследование, как соединить это в одну схему. Как она могла подвести нас к этому? Только организовав такую ситуацию.

Макс остановился.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс он, – что она всё это специально устроила? Даже свою собственную смерть?

Он почти почувствовал, как слова повисли между ними, тяжёлые и липкие.

Игорь посмотрел прямо.

– Ей примерно четыре тысячи лет, – спокойно сказал он. – Странно думать, что три студента, пусть и с особыми способностями, случайно поставили точку в её истории. Слишком лёгкий финал для такой длины жизни.

Он чуть повёл плечом, будто стряхнул с него лишний вес.

– А теперь вспомни ещё одну деталь. В прошлый раз она узнала, что ты хроноджампер, через полгода. Когда ты уже влюбился. Сейчас Инна сказала ей, что ты влюблён, сразу. С первого визита к тебе. Для такой конструкции это идеальный сигнал. Как будто кто-то ждёт подтверждения: «да, всё пошло по плану». И получает его.

Макс скривился.

– Да не может она всё рассчитать настолько, – сказал он. – Ты представляешь, какой нужен мозг, чтобы планировать цепочку событий с участием ведьмы, хроноджампера, трещин реальности и студенческой общаги?

– Я не говорю, что она всё просчитала по секундам, – ответил Игорь. – Но мы не имеем права это исключать. Плюс остаётся вопрос чтения мыслей. Если она реально умеет влезать в голову, любые наши рассуждения, любые планы в присутствии Инны могут оказаться у неё на столе. Пока мы не знаем, насколько далеко она может зайти.

Они повернули обратно к корпусу. Ветер потянул за рукав, воздух пах влажным бетоном и мокрой листвой.

– Подумай об этом, – сказал Игорь, уже спокойнее. – Не обязательно прямо сейчас. Просто держи в голове две вещи. Первое: обычный хроноджамп не меняет прошлое, здесь случилось что-то другое. Второе: Энн могла целенаправленно искать именно такой вариант. Если она действительно умеет читать мысли, это только усиливает её позицию. Наша сила в том, что мы хотя бы осознаём эту возможность.

Макс кивнул. Голова гудела.

«Отлично, – подумал он. – Один день. Свидание, шопинг, планы по спасению мира, подозрение, что наша главная врагиня, возможно, сыграла в шахматы сразу с четырьмя эпохами. И вишенка на торте: заклинание “к любимому”. Реальность, ты явно решила меня добить».

Он втянул холодный воздух, взглянул на светящиеся окна и пошёл ко входу

Глава 9

Прошло несколько дней.

Макс всё-таки начал ходить на пары. Не из любви к знаниям, а по принципу «мозгу нужна нагрузка, иначе он начнёт думать о личной жизни». Линейная алгебра, теория вероятностей, лабораторка по механике. Преподы что-то рисовали на доске, одногруппники что-то писали в тетрадях, а Макс честно делал вид, что конспектирует, и время от времени ловил себя на том, что действительно вспоминает формулы. Мысль «ну, хотя бы нейрончики в тонусе» его немного успокаивала.

Забрал машину из салона. С Инной и Игорем он договорился встретиться в выходные.

В один из вечеров написал Ксюше: «У меня тут появилось средство передвижения. Если ты не против, могу забрать тебя и отвезти погулять».

Ответ пришёл почти сразу.

«Было бы здорово. Только скажи, когда подъедешь».

Когда он подогнал BMW ко входу и вышел из-за руля, Ксюша уже ждала. Увидела машину, заметно удивилась и подошла ближе, внимательно разглядывая блестящий синий кузов.

– Это твоя? – тихо спросила она, больше с удивлением, чем с недоверием.

Макс на секунду представил, как честно отвечает: «Да, это побочный эффект временных аномалий». Вдохнул и всё-таки выбрал земной вариант.

– Да, моя, – сказал он. – Папа помог. У него странный способ выражать заботу. Иногда он делает это в виде дорогого железа.

Ксюша улыбнулась.

– Заботится он серьёзно, – заметила она спокойно. – Красиво выглядит.

– Он у меня бизнесмен, – пояснил Макс. – Без высшего образования, зато с убеждением, что сын обязательно должен доучиться. Поэтому официально эта машина выглядит как воспитательная мера.

Она тихо засмеялась.

– Тогда, наверное, правильно, что ты сегодня хотя бы был на парах, – сказала она. – Раз уж такая ответственность.

Макс открыл ей дверь.

Они катались по ночной Москве. Сначала поехали по Садовому кольцу. Фары машин сливались в сплошные реки света – красные сзади, белые впереди, – а над ними стояли сталинские высотки подсвеченные снизу тёплым жёлтым. Слева проплыл Кремль. Ксюша прижалась к окну, глядя на Москва-реку – чёрную, с отражениями огней.

Когда они вернулись к общаге, Макс припарковался на стоянке.

Ксюша отстегнула ремень, повернулась к нему.

– Спасибо за сегодня, – сказала она тихо. Глаза у неё блестели от света фар какой-то проезжающей вдалеке машины. – Было очень хорошо.

– Подожди это еще не все, – сказал он, полез в карман куртки и достал маленькую бархатную коробочку с кулоном. – Вот купил недавно, думаю тебе подойдёт.

Ксюша достала кулон и покрутила его в руках.

– Макс... – она подняла на него глаза. – Это правда мне?

Ксюша улыбнулась, щёки слегка порозовели.

– Классный, – сказала она. – Оригинальный такой. Спасибо. Правда спасибо.

В машине повисла тишина.

Он поймал себя на том, что сидит и тупо смотрит на её чёлку, на губы, на руки, которые она сложила на коленях.

«Максим, ты гений социальной неловкости, – сказал он себе. – Девушка сидит в машине, вечер удался, всё ясно даже человеку без мозга. Осталось только включить режим идиота и ничего не сделать».

Он наклонился ближе, медленно, чтобы она могла отстраниться, если захочет. Она не отстранилась.

Сначала он просто коснулся её губ, как будто проверил, не придумал ли себе весь этот вечер. Потом осторожно углубил поцелуй, чувствуя, как она отвечает, сначала неуверенно, а потом смелее.

Макс вдруг очень ясно вспомнил, как целовал Инну. Там всё было по-другому. Казалось, что он хочет не поцеловать её, а поглотить. Он прижимал её к себе так, будто в следующий миг её заберут, и надо успеть всё сразу. Дыхание сбивалось, руки сжимались, и каждый раз казалось, что если отпустить, она исчезнет.

С Ксюшей ощущение было другим. Её хотелось взять на руки и держать аккуратно, аккуратно. Хотелось касаться губами осторожно, как будто она из стекла, а при этом живая и тёплая.

Он вспомнил девушек, которые были между отношениями с Инной и нынешним вечером. Лица всплыли быстро: кто-то с университета, кто-то с работы, кто-то из случайных компаний. А вот как они целовались он почти не помнил. Оставались обрывки: вкус помады или запах духов. Цельной картины не было.

На фоне сегодняшнего вечера эти эпизоды выглядели как черновики, которые не жалко потерять. С Инной память сохраняла каждый поцелуй, как архив особо важных документов. С Ксюшей первый поцелуй сразу встал в отдельную папку, и Макс точно знал, что его тоже не забудет.

Ксюша немного помолчала. Потом осторожно заговорила.

– Можно спросить одну вещь? Если я полезу не туда, скажи, хорошо?

– Уже страшно, – пробормотал он. – Но спрашивай.

– Инна, – сказала она, не глядя на него. – Вы с ней кто друг другу? И что это было на кухне?

– Надеялся, что ты это забудешь, – пробормотал он.

– Я не забываю такие вещи, – спокойно ответила Ксюша. – И не собираюсь устраивать допрос. Я просто хочу понимать.

Он вздохнул. Избежать разговора уже не получалось.

– Мы встречались, – произнёс он наконец. – Долго. Для нас обоих это были серьёзные отношения. Потом многое пошло не так, и мы расстались. Без измен, без скандальной хроники. Просто два идиота, которые вовремя не научились разговаривать.

– И что между вами сейчас, – спросила она. – Кроме эффектных сцен на кухне и сложной биографии?

Он вздохнул.

– И она тебя любит, – добавила Ксюша тихо. – Хотя делает вид, что не очень.

– Похоже, да, – выдохнул он. – Хотя если бы ты спросила меня об этом неделю назад, я бы долго строил из себя скептика.

– Понятно, – тихо сказала Ксюша. – А сейчас ты к ней что-нибудь чувствуешь?

Конечно чувствует! Инна его единственная большая любовь. От которой он уже никогда и никуда не денется, даже используя для этого все свои способности по преодолению времени и расстояния. Если честно, у него в груди сейчас живут два разных мира. Один мир он когда-то отдал Инне и продолжает хранить там её. Второй только-только начинает строиться рядом с Ксюшей. И сам факт, что оба мира существуют одновременно, бесит и стыдит. Внутренний голос уже успел назвать его типичным героем плохого сериала, который ухитрился влюбиться сразу в двух.

Он почему-то вспомнил Цейлон.

Макс стоял на краю плантации, щурясь от утреннего солнца, которое уже набирало силу, обещая жаркий день. Это был их первый урожай — настоящий, полный цикл: от посадки саженцев, которые Инна "убедила" расти быстрее лёгким заклинанием, до сушки и упаковки. Плантация, унаследованная ими благодаря её магии и его удаче, наконец-то дала плоды. Сборщики — местные тамилы в ярких сари и тюрбанах — двигались по рядам кустов с корзинами, срывая молодые листики с той ловкостью, что приходит только с поколениями. Воздух был густым от аромата свежих листьев: терпкого, зелёного, с лёгкой нотой земли после ночного дождя.

Инна появилась из дома, в своём любимом белом платье, с зонтиком в руках.

— Смотри, — сказала она, указывая на ближайший куст. — Они идеальны. Твои "приказы" сработали.

Макс усмехнулся, но внутри разливалось теплое чувство успеха. Он не был экспертом — его знания о чае ограничивались пакетиками из супермаркета в другой жизни, — но здесь, под её руководством, всё сложилось. Они вместе спустились в поле, где сборщики уже носили корзины к сушильным сараям. Инна провела рукой над одной из них, шепнув что-то на древнем языке; листья слегка зашелестели, высыхая быстрее, без потери аромата.

К вечеру немного урожая было готово: мешки с чёрным чаем, крепким и ароматным, как обещали местные. Они заварили первую партию на веранде, пар от кружек поднимался в закатном небе, окрашенном в оранжевые тона. Макс отпил глоток, почувствовал богатый и терпкий вкус.

— Лучший чай в моей жизни, — сказал он честно.

Инна рассмеялась — чисто, искренне, и этот звук эхом разнёсся по плантации, смешиваясь с шелестом листьев. Потом наклонилась ближе, положила голову ему на плечо, и они просто сидели так, глядя на закат. Макс обнял её одной рукой, чувствуя тепло её тела сквозь тонкую ткань платья, и подумал: Чёрт, это оно, то, ради чего стоит жить.

— Знаешь, — прошептала она через минуту, — иногда я думаю, что это лучшее, что с нами случилось.

Он повернул голову, поцеловал её в макушку, вдыхая запах сирени — её вечный аромат, который даже здесь, среди тропиков, не выветривался.

Макс вдохнул, выдохнул и только потом ответил вслух:

– Ничего.

Голос прозвучал спокойнее, чем он ожидал.

– Мы с ней закончили, – добавил он уже мягче. – Чувств не осталось. Есть воспоминания, но это другое.

Ксюша молчала ещё секунду, глядя в окно, где огни общаги отражались в луже. Потом повернулась к нему:

– Ладно, – сказала она. – Тогда я больше в это не лезу. – И положила голову ему на плечо.

Они ещё немного посидели в машине, мотор медленно остывал, тикая под капотом. Ксюша не спешила выходить, а Макс не торопил – вечер был хороший, и заканчивать его хотелось помедленнее.

– Расскажи про машину, – попросила она наконец, отрываясь от его плеча и кивая на приборную панель. – Ты же не просто так её выбрал.

Макс усмехнулся.

– Хотел что-то быстрое, но не кричащее. Синий цвет – компромисс: не чёрный, как у всех, и не красный, как у тех, кто хочет доказать что-то миру. Коробка автомат, полный привод – потому что Москва зимой любит сюрпризы. А ещё звук мотора восхитителен. Когда набираешь обороты, он рычит так, будто внутри сидит злой медведь. Мне нравится.

Ксюша кивнула, провела пальцем по рулю.

– Звучит так, как будто ты её любишь, – сказала она. – Не просто как средство передвижения.

– Ну да, – признался он. – Иногда сажусь и просто еду без цели. По МКАДу ночью, когда трафик спадает. Включаешь музыку погромче, и всё – мозг перезагружается.

– А что слушаешь?

– Разное. Сейчас в плейлисте много инди-рока, старого русского рока, иногда электронщина спокойная. Сегодня ехал к тебе – включил The Neighbourhood-Leaving Tonight. Подходит под ночную Москву.

И мои отношения с Инной, подумал парень, вспомнив текст.

You fooled me from the start

When you let me start to love you

It's like a bunch of broken picture frames

But the photo still remains the same

And I, and I

I thought it'd be easy to run

But my legs are broken

All alone

All we know

Is haunting me

Making it harder to breathe

Harder to breathe

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'll be gone in the morning

I saw it from a far

But my eyes have always fooled me

It looked to me like all the sidewalks started walking

I swear to God the voices wouldn't shut up

And I

I figured it all to be love

But this isn't lovely

All alone

All we know

Is haunting me

Making it harder to breathe

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'll be gone in the morning

All alone

All we know

Is haunting me

Making it harder to breathe

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'm leaving tonight

I'll be gone in the morning.......**

Но Ксюша улыбнулась. Может не знала английский, или не подумала о смысле песни.

– Покажи как-нибудь свой плейлист. Хочу понять, какой ты на самом деле.

– Договорились, – сказал он. – В следующий раз – моя музыка, твои комментарии.

Потом разговор перескочил на университет. Ксюша рассказала, как чуть не проспала зачёт по философии, потому что всю ночь готовилась к лабораторке по физике.

– Препод смотрел на меня так, будто я лично оскорбила Канта, – пожаловалась она. – А я сидела и думала: вот бы сейчас оказаться где-нибудь далеко. На море, например.

– На море легко устроить, – ответил Макс. – Летом можно рвануть. Анапа, Сочи, или дальше – если паспорт позволит.

– У тебя паспорт позволяет? – прищурилась она.

– Позволяет. У меня мама в Португалии живет. Так что если захочешь – поедем.

Ксюша помолчала, потом тихо сказала:

– Звучит как план. Только без спешки. Пока просто погулять по Москве – уже хорошо.

Они ещё поговорили о фильмах. Оказалось, у неё слабость к старому кино – Тарковский, Бергман, иногда Феллини. Макс признался, что любит Нолана и Вильнёва, но может и артхаус пережить, если рядом правильный человек.

В какой-то момент Ксюша просто взяла его руку в свою – ладонь тёплая, пальцы тонкие – и переплела их. Макс почувствовал, как по спине пробежало тепло. Он наклонился снова, поцеловал её – уже не осторожно, а увереннее, глубже. Она ответила сразу, без паузы, рукой скользнула ему на шею, притягивая ближе. Поцелуй стал долгим и медленным.

В комнату он вернулся под утро, взял со стола коробочку с сережками для Инны и долго рассматривал зеленые камушки. Потом как-то незаметно уснул.

**

Ты обманула меня с самого начала,

Позволив мне влюбиться в тебя.

Всё это похоже на гору разбитых фоторамок,

В которых одна и та же фотография.

И я, я думал, будет легко убежать от всего этого,

Но мои ноги сломаны.

Одиночество и

Сотни мыслей о наших отношениях

Преследуют меня,

И всё тяжелее дышать, тяжелее дышать.

Я ухожу сегодня ночью,

Я ухожу сегодня ночью,

Я ухожу сегодня ночью, да

Я ухожу сегодня ночью,

Я ухожу сегодня ночью,

Утром меня уже не будет.

Я заранее всё это предвидел,

Но мои глаза всегда имели привычку обманывать меня,

Мне показалось, что тротуар зашевелился под моими ногами,

Клянусь Богом, эти голоса в моей голове никак не хотят заткнуться.

И я, я думал, что это любовь,

Но в этом нет ничего приятного.

Одиночество и

Сотни мыслей о наших отношениях

Преследуют меня,

И всё тяжелее дышать, тяжелее дышать.

Я ухожу сегодня ночью,

Я ухожу сегодня ночью,

Я ухожу сегодня ночью, да

Я ухожу сегодня ночью,

Я ухожу сегодня ночью,

Утром меня уже не будет

Глава 10

Макс попытался перевернуться на другой бок, но тело не послушалось, будто его кто-то прижал невидимыми тяжелыми ладонями.

Он поморщился, попробовал шевельнуть рукой, потом ногой, и только после этого окончательно проснулся. Под лопатками чувствовался холодный камень, под затылком было жёстко, никакого одеяла, никакой подушки. Он распахнул глаза. Потолок оказался слишком высоким, стены – слишком пустыми. Никакого бегемота, никаких трещин. Только бетон, тусклый свет и ощущение, что его руки и ноги кто-то зажал изнутри. Макс дернулся еще раз и понял, что двигаться не может, хотя на нем не было ни веревок, ни цепей.

«Отличное утро, Максим», подумал он.

На нём были домашние штаны и старая футболка, его обычная общажная пижама. Мысль о том, что иногда он спит голышом, всплыла настолько быстро, что он почти искренне поблагодарил вчерашнего мерзнущего себя. В общаге батареи так и не нагрели, и он лёг спать одетым.

«Повезло, – отметил он. – Мог бы сейчас лежать тут совсем без всего и радоваться повышенной степени близости с реальностью».

Игорю повезло меньше. Тот валялся в одних трусах.

Девушки выглядели приличнее, но только по сравнению с Игорем.

Инна лежала на боку, на ней была майка и короткие шорты с мишками.

Ксюша лежала чуть дальше. На ней был почти такой же комплект, только вместо мишек по ткани бегали котята. Шортики на одной ноге немного задрались, обнажили часть бедра и аккуратную, очень выразительную попу.

Взгляд Макса туда сам собой уткнулся туда, задержался, успел отметить плавную линию, мягкую кожу и то, как смешно котёнок на ткани завис аккурат у края.

Он с усилием отвёл взгляд от Ксюши и ещё раз осмотрел зал сколько позволял угол поворота головы.

Игорь моргал и пытался шевельнуть плечом. Видно было, что он тоже парализован, но мозг у него уже работал: взгляд бегал по стенам, по полу, по узору линий вокруг них.

Инна смотрела вверх, по лицу было видно, что она уже просчитала с десяток вариантов, чем все закончится, и ни один ей не понравился.

Ксюша лежала тихо, сжала зубы и, кажется, пыталась не показывать, что ей страшно.

Дверь тяжело открылась.

В зал вошла Энн.

Высокая, стройная, лет сорока. Светлые волосы, собранные в аккуратную причёску, светло-зелёные глаза, Черты лица утонченные, аккуратные. Чем-то она напоминала Инну. Если бы кто-нибудь увидел их рядом, решил бы, что они дальние родственницы, которые поссорились лет этак три тысячи назад и до сих пор это помнят.

На ней висело странное свободное платье из тёмной кожи. Материал мягко ложился складками, по вороту и по подолу шёл плотный мех.

– Доброе утро, дети, – сказала Энн, – Я очень рада, что вы все здесь.

Взгляд скользнул по Максу, задержался на его пижаме, на полуголом Игоре, на мишках и котятах на шортах у девчонок.

Энн чуть усмехнулась.

– Признаю, картина вышла… домашняя, – сказала она. – Извините за неглиже. Ваша обычная одежда всё равно бы здесь не пригодилась, поэтому я подготовила, что подходит лучше.

Голос звучал спокойно, почти ласково.

Она подняла руки и начала двигать ими, не для красоты, а точно и спокойно. Пальцы рисовали в воздухе линии, которые Макс не успевал уловить, но чувствовал, как вокруг меняется воздух. Будто в помещении чуть изменили давление, потом температуру, потом ещё что-то, о чём в институте на лекциях по физике не рассказывали.

Макс почувствовал, как по телу скользнуло лёгкое прохладное дыхание, затем ткань под пальцами сменилась. Общажная пижама исчезла, вместо неё появилось что-то другое, более тяжёлое и незнакомое.

Он опустил взгляд.

На нём были широкие штаны из светлой ткани. На ощупь ткань казалась мягкой, но такой, которая мнётся от любого движения. «Кажется, это лен, – подумал он. – Если я вообще правильно помню, как он выглядит». На коленях были пришиты тёмные кожаные накладки.

Сверху на нём оказалась рубаха из той же ткани. Сверху висело что-то вроде короткого кожаного плаща без рукавов, который застёгивался на ремень у груди.

Он пошевелил ступнёй. На ногах появились странные кожаные башмаки, что-то среднее между высокими мягкими ботинками и очень цивилизованными лаптями, только с толстой подошвой и аккуратной шнуровкой.

«Ну вот, – отметил он. – Был студент в пижаме, стал участник исторической реконструкции».

Игорь лежал в таком же комплекте, только ткань на нём сидела чуть свободнее, а плащ казался тяжелее. Вид у Игоря был сосредоточенный и недовольный, как у человека, которому выдали костюм, но не выдали пояснения, в каком спектакле он собирается играть.

У девушек одежда отличалась по цвету. Вместо светлой ткани на них была тёмно-зелёная, почти лесная. Кожа на жилетах, ремнях и накладках шла не чёрная, а тёплая коричневая.

Тело всё ещё не слушалось, но ощущение голого пола ушло, одежда давала хотя бы иллюзию защищённости.

Макс заставил себя посмотреть на Энн и приготовился слушать, зачем его сюда опять притащили.

– Я между прочим, рассчитывал на обычное студенческое утро, – хрипло произнёс Макс. – Пары, кофе, столовка. А не массовое похищение.

Энн перевела на него взгляд.

– Особая благодарность тебе, Макс, – продолжила она. – Пришлось долго думать, кого взять, чтобы ты не стал геройствовать. Инну или Ксюшу. Потом решила не устраивать соревнование.

Инна бросила на него взгляд, который ясно обещал продолжение разговора в более спокойной обстановке. Если она наступит.

– Ты зря старалась, – продолжил он. – Я сейчас не могу прыгать. Я не чувствую время. Хроноджамперы получают этот подарок после двадцати одного, если ты вдруг забыла.

Энн усмехнулась.

– Ты уже прыгал, Макс. Не один раз. Ты просто не понимаешь, как привык к этому. И именно то, что сейчас ты не чувствуешь поток времени, делает всё удобным. Для тебя и для меня.

– Удобным, – повторил он. – В прошлый раз, насколько я помню, я мог умереть.

– В прошлый раз да, – спокойно согласилась она. – Сейчас другое состояние. Я точно знаю, что ты выживешь и вернешься.

Макс поймал взгляд Игоря и попытался глазами сказать ему: да ты был прав. Она все помнит. Вроде получилось.

Игорь вскинул голову насколько позволяли невидимые путы.

– Погоди, – сказал он. – “В прошлый раз” – это когда мы тебя уничтожили?

– Грубое слово, – заметила Энн. – Но да.

– И как ты всё это помнишь, – спросил Игорь. – Если реальность откатилась назад?

– Я старше ваших календарей, – сказала она спокойно. – Вы правда считаете, что меня можно стереть?

– Впрочем, ты молодец, – добавила она. – В этой ветке ты меня уже дважды заинтересовал. Не каждый маг так быстро делает выводы.

– Рад, что произвёл впечатление, – сухо сказал Игорь. – Можешь зафиксировать это где-нибудь в своей вечной памяти.

Энн немного помолчала, словно прикинула, сколько они способны усвоить за один раз.

– Если коротко, нам всем нужно оказаться в Атлантиде, – сказала она. – Четыре тысячи лет назад. Не одному Максу в одиночестве, а всей вашей замечательной компании. И сделать это так, чтобы он остался жив и цел. Другого способа, кроме того пути, который вы уже прошли, я не вижу.

Макс хмыкнул:

– Утешила. Особенно часть про «остался жив и цел».

Энн посмотрела на него спокойно.

– Я не чудовище, Максим. Я не охочусь за вашими страданиями. Более того, многие из вас мне искренне симпатичны. Так сложились обстоятельства, что мне нужно вернуться домой. А вернуться я могу только с вашей помощью. А научиться работать со временем так, чтобы переместиться в Атлантиду и обратно, вы смогли только из-за того, что случилось то, что случилось. Хотела бы я чтобы это оказалось по-другому, но нет.

– И это сейчас прозвучало почти как дружеское приглашение, – заметил Игорь. – «Ребята, полетели компанией на четыре тысячи лет назад, там классно, море, камни, массовая гибель континента».

– Ваша ирония понятна, – ответила Энн. – Но вы же сами знаете, что прошлое уже зафиксировано. Всё, что хроноджамперы делают в прошлом, уже вошло в историю.

Она перевела взгляд на Макса:

– Так вот, я уже всё сделала. В вашем прошлом. В любом случае вы там окажетесь. Я просто предлагаю действовать осознанно и без лишних мучений. И, по возможности, без вражды. Я действительно предпочла бы относиться к вам как к союзникам.

– Обожаю, когда меня ставят перед фактом и называют это союзом, – сказал Игорь. – Похищение, легкое магическое принуждение, шантаж близкими. Классика здоровых отношений.

– Ты преувеличиваешь, – спокойно ответила Энн. – Вы живы и вместе. У вас есть шанс повлиять на то, что там произойдет. Большинство людей в истории получали намного меньше.

Макс фыркнул:

– Да, большинству людей в истории не предлагали туристическую путевку в зону гибели континента. – Макс фыркнул – Инна, как тебе перспектива античного туризма?

Губы Инны не дернулись. Ни тени усмешки, ни привычной резкой реплики.

Отлично. Мы с Игорем можем язвить, а девчонкам даже рот открыть не дают. Очень хороший знак.

– А если мы откажемся? – спросил Макс. – Просто теоретически.

– Тогда я начну по очереди ломать тех, кто лежит рядом с тобой, – спокойно ответила Энн. – Я могу быть терпеливой, но не настолько.

– Ты хоть скажешь, чего ты хочешь от Атлантиды? – спросил он. – Кроме экскурсии на родину.

– Я хочу вернуться домой, – ответила Энн спокойно,– Там есть то, что мне нужно. И только там.

– А то, что Атлантида не дожила до наших дней, тебя не смущает? – Макс не удержался. – Ты же достаточно умная, чтобы понимать, что спасти не получилось.

– Я достаточно умная, чтобы понимать, что прошлое можно прожить по-разному, – сказала она. – Вы трое только что доказали это своим существованием. Вопрос в том, кто и как на это повлияет.

Макс посмотрел на ребят. Игорь, судя по взгляду, уже собирал в голове схему, как именно они попытаются сорвать ведьме план. Интересно, как древняя ведьма заблокировала их силы?

Он втянул воздух и произнес уже вслух:

– Допустим, я играю с тобой в эту игру. Ты уверена, что после этого мы вернемся сюда, а не растворимся где-нибудь между камнями и волнами?

– Я уверена в одном, – сказала Энн. – Ты уже сделал этот прыжок. Ты уже вернулся. Я просто предлагаю тебе повторить собственный успех.

Вот здесь у него внутри что-то щёлкнуло.

Стоп, – сказал он себе. – Спокойно. Факты. Я уже сходил в банк. Я уже снял и потратил деньги.

Чтобы они появились, будущий я должен был успеть всё провернуть после первого прыжка. Значит, я не умер и не застрял в глубоком прошлом. Вернулся, пожил, попрыгал в недалекое прошлое, разложил деньги по банкам, а где-то там в истории это уже было.

Ему стало чуть легче дышать.

Выходит, – продолжил он мысленно, – сейчас она тянет меня в прошлое, но где-то впереди уже существует версия меня, которая всё это прошла и вернулась. Ведьма не врет.

Моё будущее не выглядит безопасным, но хотя бы существует.

Приятно, когда твоё финансовое планирование поддерживает твою вероятность выжить.

Энн тем временем двинулась к центру зала. Пол под её ногами изменился: линии, которых ещё секунду назад не было, проступили из камня и сложились в сложный рисунок. Круг, пересечения, фигурные дуги, символы, которые Макс видел раньше только в рабочих записях Инны. В центре круга поднялся невысокий каменный столбик. На верхней площадке появился тёмный металлический диск, поверхность которого жила своей жизнью и чуть поблёскивала, как вода в глубокой яме.

Энн положила ладонь на диск, прислушалась к чему-то. В зале стало чуть тише, будто звук ушёл под землю.

– Макс, – сказала она и снова повернулась к нему. – Если я сейчас ослаблю заклинание, ты сможешь двигаться. Ты сам подойдёшь сюда или мне тащить тебя силой? Я бы предпочла обойтись без насилия.

«Чудесно, – подумал Макс. – Лежу связанный на полу в зале для ритуалов, а меня вежливо спрашивают, приду ли я к магическому агрегату добровольно. Очень уважительное отношение к личным границам».

Он перевел взгляд на Ксюшу. Та слегка моргнула. Кажется, это был максимум, который ей разрешили. Потом посмотрел на Инну. В ее глазах читалась ярость, но она тоже не могла произнести ни слова.

«Если я сейчас начну геройствовать, – мелькнуло у него. – Она просто усилит заклинание и будет давить уже на них. И смотреть, кто первым сломается. Блестящий способ мотивировать».

–Сам.

Энн сделала пас рукой, и Макс почувствовал как его отпускает. Он понял, что все еще сжимает в руке коробочку с сережками, на которые смотрела вчера вечером. Он аккуратно засунул ее в карман плаща, поднялся, сделал шаг, другой, подошёл к кругу и остановился там, куда указывала Энн. Ноги слушались странно, как будто он ходил после долгой болезни, но держали.

Диск на каменном столбике тихо дрожал.

– Прекрасно, – сказала Энн и перевела взгляд на Игоря и Инну.– Теперь нам нужно, чтобы остальные уважаемые гости поучаствовали в этом празднике жизни.

Игорь хрипло усмехнулся:

– Особенно приятно слышать «уважаемые», когда лежишь на полу и не можешь даже почесаться.

– Я как раз собиралась это исправить, – мягко ответила Энн. – Давайте договоримся. Я ослабляю заклинание. Вы встаёте, подходите сюда сами и мы спокойно всё делаем. Кто за?

Энн чуть наклонила голову, будто прислушалась к чему-то внутри себя, и провела пальцами по воздуху. Никаких вспышек не произошло, но Макс почувствовал, как воздуха в зале стало больше. Игорь коротко выдохнул, шевельнул плечами и сел.

Инна тоже медленно поднялась, опираясь руками о пол. В её движениях не было ни одного лишнего жеста, взгляд по-прежнему цеплял Энн, как крючок.

Ксюша смогла согнуть ноги, с трудом перевернулась на бок и поднялась до сидячего положения.

– Видите, – спокойным голосом сказала Энн. – Никакого вреда. Я обещала.

– Ты вообще много чего обещала, – сказал Игорь, поднимаясь на ноги. – И в прошлой реальности тоже.

Он подошёл ближе, но нарочно остановился чуть в стороне от круга, демонстративно не перешагивая линию.

– Я не могу заставить вас доверять мне, – сказала Энн. – Но важно, чтобы вы выполняли свои функции.

Она посмотрела на девушек:

– Извините, дорогие, но, наверное, молча. Одну из вас, я честно признаюсь, побаиваюсь, так что пусть лучше молчит. А вторая может начать задавать много вопросов, а это мешает и утомляет. Так что сорри.

– Нам нужно повторить то, что вы уже делали на крыше, когда отправили Макса сюда. Тогда вы соединили его прыжок, магию Инны и трещины, которыми управлял Игорь. Сейчас принцип тот же, меняется только цель.

Она коротко кивнула Максу.

– Ты делаешь всё, что всегда делаешь перед прыжком. Настраиваешься на нужный момент, на эту свою первую точку, когда должен прыгнуть в прошлое. Не придумываешь ничего нового, не экспериментируешь, просто используешь то, что у тебя уже получается.

Потом она повернулась к Инне.

– Ты держишь его за время и за место. Не просто «назад», а конкретно «назад на 4000 тысячи лет». Ты умеешь цепляться за города, за пространство, за историю, поэтому это твоя часть работы.

Взгляд перешёл на Игоря.

– Твоя задача – подстроить трещины так, чтобы реальность не разваливалась, а только раздвинулась под прыжок. Ты уже делал это, когда отправлял его с крыши. Сейчас то же самое, только аккуратнее и сильнее.

Она обвела их троих взглядом, потом посмотрела на светящийся круг.

– Если вы втроём всё сделаете правильно, время потянет за Максом всех, кто стоит внутри круга. Переход получится спокойным и по возможности безболезненным.

Макс поймал себя на том, что верит Энн. Факт сам по себе неприятный. Никаких аргументов, просто внутри щёлкнуло, и мозг выдал: «ну да, она знает, что делает». Странно, с чего бы это.

И почему она доверяет нам. Три человека, которые однажды уже её убили. Один маг, одна ведьма, один хроноджампер, который умеет делать с временем странные вещи и сам не до конца понимает, что именно.

Она уже знает, что будет? Хотелось бы верить. Или нет.

– Макс в центре. Инна и Игорь по краям, – донесся до него голос, Энн говорила почти ласково, но в глазах у неё плясали такие огоньки, от которых нормальные люди прячут кошельки и здравый смысл. – Берётесь за руки, вспоминаете тот прыжок с крыши. Делаете всё как тогда. Никаких геройских самодеятельных чисел. Я добавлю своё.

Ладонь Инны легла Максу в правую руку. Холодная, влажная, дрожащая. Левая рука уткнулась в сухую цепкую хватку Игоря. Круг собрался.

Земля ушла из-под ног, но не вниз, а куда-то в сторону. У Макса в животе на секунду всё перевернулось, уши заложило, как от перепада давления, он потерял равновесие и упал.

Часть 2. Глава 11

Макс открыл глаза, вдохнул и едва не закашлялся. Воздух был настолько густым и свежим, что казался почти осязаемым. Пахло мокрой корой, влажной землёй, хвоей и чем-то терпким, незнакомым. Вместо потолка висело плотное небо из зелёных крон. Стволы уходили вверх, ветви переплетались над головой, солнце пробивалось полосами и пятнами, как через старые витражи.

Энн стояла чуть впереди. Она огляделась по сторонам и неожиданно улыбнулась совсем по-детски. Сделала глубокий вдох, раскинула руки, как будто собиралась обнять весь лес, подпрыгнула, потом ещё раз, крутанулась на месте, и подол её странного кожаного платья с меховой отделкой поднялся и закрутился вокруг ног.

– Вот так, – сказала она. – Наконец-то.

Она выглядела сейчас как девчонка, которую выпустили с контрольной на улицу. Глаза блестели, щеки порозовели, голос звучал живо и почти счастливо.

Энн повернулась к ним.

– Ладно, мои юные спасители мира, – сказала она. – Сейчас я отойду, всё подготовлю и вас найду. Не теряйтесь, не ссорьтесь, не убивайте друг друга раньше времени.

Она улыбнулась ещё шире.

– Восторг же, – добавила она. – Вы даже не представляете, куда попали.

Ведьма подняла руки. Пальцы снова начали рисовать в воздухе сложные фигуры, но теперь движения шли быстрее, уверенно и легко, как будто она делала это сотни раз. Слова заклинания легли поверх лесного шума. Язык был чужой, шершавый, с твёрдыми звуками, которые будто цеплялись за воздух.

Вокруг её ног поднялся ветер. Листья подхватило с земли, волосы Энн взлетели, будто их потянуло вверх невидимой воронкой. Она закрутилась на месте, не спотыкаясь, не сбиваясь, напоминала маленький вихрь в кожаном платье.

Свет вокруг неё уплотнился. Листья завертелись плотным кольцом, тонкие ветки дрогнули, и в следующую секунду внутри этого кольца не осталось никого.

Ветер резко стих. Листья упали на траву, лес вздохнул, как будто ничего не происходило.

Макс смотрел на пустое место и думал, что они только что добровольно позволили женщине с четырёхтысячелетним опытом магии исчезнуть по своим делам, пообещав вернуться за ними. Он отметил про себя, что в его личном списке тревожных знаков такая сцена занимает отдельную строчку.

Макс выдохнул и первым делом решил дойти до Ксюши, хотел сказать что-нибудь успокаивающее, хотя бы привычное «всё нормально», хотя сам в это не верил.

Ксюша подняла ладонь, и остановила его как регулировщик на перекрёстке. Взгляд у неё стал жёстким и очень внимательным. Голос прозвучал спокойно и удивительно уверенно для человека, которого только что вытащили из нормальной студенческой жизни и закинули в мифический лес.

– Стоп, – сказала она. – Сначала мне нужно задать вам парочку вопросов.

Макс на секунду растерялся. Он ожидал слёз, истерики, чего угодно, кроме этого спокойствия. Его внутренний сценарист сразу попытался что-то прокомментировать, но он сам себя остановил. Вины хватало и без комментариев.

Игорь слегка повёл бровью, Инна чуть заметно кивнула, будто признала за Ксюшей право командовать.

– Конечно, – сказал Макс. – Спрашивай.

Ксюша перевела взгляд сначала на него, потом на Инну и Игоря, словно уточняла, кто из них главный. Ответ на этот вопрос её явно не устроил.

– Вопрос первый, – сказала она. – Мы сейчас в прошлом? На четыре тысячи лет раньше? В том же географическом месте?

– Да, – сказал он. – Нас отбросило в прошлое. Примерно на четыре тысячи лет. Географически мы на том же месте, где был зал. Только вместо Москвы лес, птички и ни одного торгового центра.

– То есть мы на том же месте, только за много веков до Москвы, – уточнила она. – Вернуться назад мы можем или это уже навсегда?

Макс глубоко вдохнул, собирая мысли.

– Вернуться можно, – сказал он. – Просто не прямо сейчас. Самый безопасный вариант такой. Мне исполняется двадцать один, я наконец нормально начинаю чувствовать время, и тогда я прыгаю обратно, туда, куда надо. Если Энн не придумает что-нибудь из своего репертуара, мы возвращаемся в нашу нормальную ветку.

Он повернул голову к Инне и Игорю.

– Мы ещё посидим, подумаем, может быть, найдём способ вернуться раньше, с магией, с заклинаниями. Но пока что надёжнее считать, что главный выход лежит через мои двадцать один.

Ксюша чуть заметно повела плечами, будто проверила, не дрожат ли руки.

– Так, это я поняла, – сказала она. – Теперь другой вопрос. Кто вы все такие?

– Я хроноджампер, – произнёс Макс. – Умею перемещаться во времени. Иногда по необходимости, иногда по глупости, но в целом это мой профиль.

Он показал рукой на ребят.

– Они маги. Энн тоже маг, только ей больше четырёх тысяч лет, и она считает, что весь мир для неё экспериментальная площадка.

– Мы с тобой не успели нормально познакомиться, – заметил Игорь. – Меня зовут Игорь. – он улыбнулся и протянул руку.

– Ксюша, – ответила она на рукопожатие.

Их взгляды встретились и задержались на пару секунд. Этого хватило, чтобы у Макса внутри неприятно кольнуло. Он заметил, как Инна тоже коротко посмотрела на них, и в этом взгляде мелькнуло что-то резкое, хотя лицо осталось спокойным.

– Ещё один вопрос. – продолжила Ксюша. – В зале вы говорили так, будто всё это уже случалось. Я правильно поняла, что вы уже один раз через это проходили?

Она чуть наклонила голову и посмотрела Максу в глаза.

– И у нас с тобой там тоже что-то было или нет?

Макс на секунду прикрыл глаза.

Надо объяснить так, чтобы не утонуть самому.

В голове у Макса поднялся привычный шум. Одна часть предлагала уйти в туманное «это сложно», другая напомнила кухню в общаге, её вопрос про Инну и его жалкое «ничего». Здесь, в лесу четырёхтысячелетней давности, рядом с Инной, которая его любит и всё это слышит, нужно было как-то подобрать слова.

– Мы уже прожили другой вариант этой истории, – сказал он. – В той версии я встречался с Инной. Когда я тебе говорил, что мы встречались, это про другую реальность. Единственное, что было между нами, до наших отношений с Инной - поцелуй на одной тусовке. Так что здесь, в этом времени, у нас с тобой первый раз. Для тебя и для меня.

Он чувствовал, как взгляд Инны буквально лежит на нём. Повернулся к ней.

Инна смотрела так, будто земля под ногами поехала, но она всё равно собиралась стоять именно здесь. В её глазах смешались злость, боль, ревность и ещё что-то упрямое, что Макс сейчас не рискнул бы даже пытаться назвать. Потом она перевела взгляд на Ксюшу, снова посмотрела на него, но ничего не сказала.

–В прошлой реальности Инна встречалась с Максом по просьбе Энн, потом влюбилась. Энн хотела, чтобы он перенес ее в Антлантиду ценой собственной жизни, но Инна узнала об этом и помешала ей. Их с Максом занесло на Цейлон. Они с прожили там пару лет, придумали как заставить Энн все забыть и вернулись в наше время. И жили они счастливо, но не долго. Отношения испортились, Энн все вспомнила. Мы начали встречаться с Инной. В итоге произошла битва, в которой мы ее уничтожили, и еще и мир. Поэтому Максу пришлось вернуться в прошлое, чтобы все исправить. Через 5 лет мы нашли способ прыгнуть за ним. У него там неделя только прошла. Вот и все, а дальше ты сама слышала. – внес уточнение Игорь.

– Спасибо – закатил глаза Макс.

– Спасибо – искренне улыбнулась Ксюша. – Пока мне этого достаточно.

Она подошла ближе к Максу, но не вплотную, просто обозначила, что остаётся рядом. Макс по инерции шагнул ближе и аккуратно потянулся к Ксюше, собираясь обнять хотя бы за плечи.

Она отступила на шаг.

– Не надо, – сказала девушка тихо, но совсем не растерянно. – Мне это надо переварить, а не успокаивать себя тем, что меня гладят по голове.

Он остановился, удивился так, что даже забыл что-нибудь отшутить. В его старой картинке мира Ксюша занимала место «милой, немного растерянной девочки, которую надо спасать от пригоревшей еды и экзаменов». Сейчас перед ним стоял человек, который только что пережил похищение, паралич, разговор с древней ведьмой и путешествие в будущее, а теперь спокойно выставлял границы и требовал объяснений.

Внутри у него шевельнулось уважение и лёгкий страх.

Инна усмехнулась, глядя то на Ксюшу, то на Макса:

– Похоже, единственный человек, который тут действительно в порядке, – это твоя соседка, – сказала она. – Возьми на заметку, хроноджампер.

Игорь чуть заметно улыбнулся и, как всегда, переключился на практическую часть.

– Ладно, философию и личную жизнь отложим, – сказал он. – Предлагаю двигаться к людям, пока нас не нашла Энн. Одежда у нас на вид древняя, шанс слиться с местным населением хоть какой-то есть.

Макс нахмурился.

– К каким людям, – спросил он. – Тут лес, птицы, деревья и травка.

– Ты хоть иногда слушай, что вокруг, – сказал Игорь. – Слышишь звук?

Макс замолчал и прислушался.

Сначала он различал только шорох ветра, стрекотание кузнечиков и кваканье лягушек где-то вдалеке. Через несколько секунд появились другие звуки: где-то глухо ухал топор, перекатывался по склонам скрежет, будто кто-то тащил по брёвнам ещё одно бревно. Иногда доносился короткий крик, похожий на команду.

– А вот теперь слышу, – сказал он. – И кто там у нас, по-твоему, скребётся?

– Люди, – спокойно ответила Ксюша.

Макс повернулся к ней:

– Серьёзно? Прямо здесь?

Ксюша кивнула.

– Да, – сказала она. – В этих местах стояли поселения фатьяновской культуры. Они строили землянки, селились вдоль рек, плавили бронзу и умели плавать на лодках. Это не глухая пустыня, а вполне обжитые по тем меркам земли.

Привычная школьная картинка «древности» с костром и шкурами громко треснула.

Получалось, что они провалились не в абстрактный «каменный век», а в место, где люди уже строят, плавают, торгуют и занимаются своими делами, пока он пытается удержать в голове и ведьму, и вклады, и две версии собственной жизни.

– Прекрасно, – сказал Макс. – Мы попали в эпоху, про которую я, конечно, должен был что-то помнить из школы, но, ничего не помню. И именно эти люди теперь наша ближайшая цивилизация.

Они двинулись на звук.

Под ногами шуршала трава. Между деревьями мелькали полосы света. Запах дыма становился заметнее. В шуме стали различимы голоса, пока ещё неразборчивые, но слышно было, что говорят люди, а не что-то похуже.

– А мы их поймём? – спросил Макс. – Или будем изображать загадочных духов леса, которые только машут руками?

– Без заклинания – вряд ли, – ответил Игорь, – Язык сильно изменился.

Инна поправила плащ и вмешалась:

– Я знаю заклинание, которое помогает понимать чужую речь и даёт им возможность слышать нашу как свою. Не идеально, но разговаривать можно.

– Как здорово! – искренне отозвался Макс.

– Если они уже плавают по реке, – сказал Игорь, – логично уйти по воде. Пешком мы будем двигаться слишком медленно. Нам нужно найти их поселение, узнать, где ближайшая река, и попытаться договориться о лодке.

Он чуть усмехнулся:

– Ксюша, как человек, который здесь единственный что-то помнит со школы, скажи, где у нас больше шансов выйти к воде?

Ксюша задумалась, всматриваясь между деревьями, словно пыталась совместить научную карту из учебника с тем, что видела вокруг.

– Если предположить, что мы рядом с будущей Москвой, – сказала она, – то поблизости какая-нибудь прототип будущей Яузы или ещё какой-то приток. Люди тут обычно селились по воде. Если попросить лодку или украсть, – она бросила на Игоря взгляд, в котором скепсис мирно соседствовал с готовностью обсуждать и этот вариант, – мы сможем спуститься вниз по течению и поискать место, где Энн будет сложнее нас найти.

Они шли на звук еще довольно долго. Макс продирался сквозь кусты и думал, что мир очень быстро перестал делать вид, будто он нормальный. Ещё неделю назад он и подумать не мог, что можно так просто идти по лесу бронзового века, в компании мага, ведьмы и соседки, которая неожиданно оказалась ходячей энциклопедией, в древнюю деревню, где никто не готов к визиту компании из будущего.

Кусты вдруг кончились.

Ребята вышли к краю холма. Земля под ногами плавно уходила вниз, а за небольшим оврагом поднимался другой холм, уже над рекой. Макс поднял взгляд и на пару секунд просто перестал дышать. В голове внезапно всплыли строчки какой-то старой песни, которую в его детстве слушали родители.

Мы лежим под одуванчиковым солнцееем

И под нами крутится зезеземля

Она больше, чем моя голова

В ней хватит места для тебя и меняяяя

Мы лежим на склоне холмааа

Кверху ногами на склоне холмааа

Люди на холме кричат и сходят с умааа

О том кто сидит на вершине холмаааа

Но у холма нет вершины

У холма нет вершины

Он круглый, как эта земля

У холма нет вершины

У холма нет вершины*

На соседнем холме над рекой висел город.

* Люди на холме - Nautilus Pompilius

Глава 12

Сначала мозг попытался это как-то объяснить, иллюзия, переутомление…. но ни одно объяснение не подошло. Огромные дома из брёвен стояли рядами, только не на земле, а в воздухе. Нижний венец каждого сруба завис примерно в метре над травой, между домами оставались проходы, тоже приподнятые над землёй.

Река текла внизу, и в полуметре над водой висели деревянные корабли. Не лодочки, а полноценные длинные суда с высокими бортами и резными носами.

Вокруг всего этого висело ещё одно чудо.

Город окружал высокий «забор» из брёвен. Толстые стволы лежали горизонтально, один над другим, с небольшими просветами, как если бы кто-то повесил вокруг холма деревянные жалюзи. Ни рвов, ни ям, ни столбов. Бревна просто находились в воздухе.

Макс поймал себя на том, что просто таращится, даже не пытаясь сформулировать мысль.

– Это точно наше прошлое?, – спросил он наконец. – Не соседняя планета?

– Ну по структуре прыжка, по составу воздуха, по реке и по природе похоже, что наше, – сказал Игорь. – По городу у меня вопросов много.

– Вот это, – тихо сказал Макс, – значит, по учебникам у нас “ранний бронзовый век, землянки, примитивные поселения”.

Ксюша медленно провела взглядом по домам и кораблям.

– Понятно, почему от них не осталось следов – сказала она уже привычным объясняющим тоном. – Когда дерево сгниёт, на склоне останется обычная трава. Археологи приедут, покопаются, и напишут в отчёте, что здесь была лишь маленькая деревенька, и уедут очень довольные собой.

Макс поморщился.

– Инна, это у вас так магия балуется?

Ответ дал Игорь.

– Нет, – сказал он после короткой паузы. – Если бы это была магия, я почувствовал бы хотя бы след. Здесь что-то другое.

– Значит, – пробормотал Макс, – это даже не “заколдованный город”, а что-то своё, местное, ещё веселее. Массовый обман зрения, общий сон, дешёвая реконструкция?

– Скорее что-то с гравитацией, – тихо сказала Ксюша. – Или с тем, что за неё отвечает.

– Что будем делать, – спросил Макс. – Голосовать, паниковать или делать вид, что это обычный день?

– Ничего не меняем, – ответил Игорь. – План тот же. Чем дальше мы от места, где нас оставила Энн, тем сложнее ей нас найти. Спускаемся к людям, смотрим, как они живут, и решаем уже по ситуации.

Они начали спускаться с холма. Тропа шла змейкой, местами проваливалась в глину, местами превращалась в просто утоптанную траву.

На полпути тропа вывела их к странной конструкции. Над дорогой стояла широкая рама из светлого дерева. На её верхней перекладине висели десятки тонких брусков и дощечек, между ними тянулись какие-то нити. Ничего не светилось, ничего не шипело, но воздух под рамой словно дрожал.

Игорь притормозил.

– Похоже на охранный контур, – тихо сказал он. – Лучше пройти вместе.

Макс фыркнул.

– В нашем времени ставят металлодетекторы, – пробормотал он. – Здесь, видимо, деревоискатели. Всё логично.

Он шагнул под раму первым. Кожа слегка покалывала, будто он прошёл сквозь туман из статического электричества. Несколько подвесок дрогнули, деревянные пластины негромко стукнулись друг о друга, но никакой тревоги не прозвучало.

Инна, Ксюша и Игорь прошли следом. Ничего не вспыхнуло, никто не закричал «чужие». Дорога за рамой стала шире, по обочинам пошли грядки и какие-то аккуратно прикрытые ямы, дальше – первые постройки.

Дома и правда висели в воздухе. Не уютные избушки, а высотки по местным меркам: бревенчатые «коробки» этажей на десять, сложенные из толстых стволов, перехваченных связками ремней и верёвок. Каждый дом висел над склоном на расстоянии в метр от земли, под ним оставалась чистая полоса воздуха. Между домами тянулись настилы и мостики, образуя второй и третий уровни улиц.

– Нормально, – негромко сказал Макс. – У нас панельки, у них летающие срубы.

Людей вокруг было много. Мужчины и женщины шли по настилам, разговаривали, перегибались через перила. На большинстве были широкие штаны, стянутые у щиколоток, и короткие куртки или жилеты, у кого-то плащи до колен. Ткань выглядела плотной, грубой, цвета земли, местами светлее, местами темнее; по краям одежды, на плечах и груди блестели кожаные вставки.

Прически у всех были разные. У мужчин встречались и короткие стрижки, и длинные заплетённые хвосты, и что-то вроде высоких узлов. Женщины собирали волосы в сложные косы, скручивали в пучки, носили распущенными.

Дети носились по настилам, кто-то играл камешками на краю площадки, кто-то махал палкой, изображая копьё. Никто не останавливался, чтобы на них уставиться.

Чуть в стороне от основного потока стояла группа женщин, которые явно отличались от остальных. На них были те же широкие штаны и верхние рубахи, но ткань выглядела тоньше и мягче, а по краю рукавов, по воротнику и подолу шли сплошные дорожки из янтаря. Кусочки камня мерцали разными оттенками медового и почти вишнёвого. Янтарные подвески висели на шее, на запястьях и вплетались в причёски.

Инна хмыкнула.

– Понятно, – сказала она. – Город богини янтаря. Если археологи когда-нибудь до такого доберутся, у них профессиональная самооценка рухнет.

Они продолжили двигаться в сторону реки. В воздухе стоял шум. Гул голосов, хриплое карканье чаек, плеск воды, стук дерева о дерево, звон металла, который тут всё-таки присутствовал. Люди переговаривались, спорили, ругались, но слова пока не складывались во что-то понятное.

Происходящее напоминало плохой фильм без перевода.

– Ладно, – сказал Макс. – Маги, давайте свой переводчик, а то я сейчас по привычке спрошу, где тут ближайшая кофейня, и нас точно заметят.

Инна с Игорем переглянулись.

– Здесь, на виду, не стоит, – тихо сказала Инна. – Мало ли, что тут считают нормальным, а что – нет.

Игорь кивнул, огляделся и показал глазами на узкий проход между двумя домами. Они отошли туда. Макс ещё раз оглянулся на реку, на висящие в воздухе корабли. Один из них медленно отвязывался от невидимых причальных столбов: канаты лежали в воздухе такими ровными дугами, будто вокруг них стояла стеклянная оболочка.

Он вдохнул влажный воздух и отметил про себя, что запах моря и рыбы ничем не отличается от двадцать первого века. Хоть что-то понятное.

Игорь вытянул руку, Инна приложила ладонь к его запястью. Их пальцы переплелись так, как они делали уже много раз, когда работали вместе.

Макс почувствовал, как воздух вокруг чуть уплотнился. Шум улицы стал как будто ближе, отчётливее, но при этом сам он стоял в отдельном круге, как под невидимой крышкой.

Игорь тихо произнёс несколько слов на незнакомом языке. Звуки не зацепились в памяти, как будто кто-то специально сгладил их, чтобы он не смог повторить. Инна добавила свою фразу, и от этого в ушах коротко зазвенело.

Внутри черепа что-то щёлкнуло.

Шум порта по-прежнему оставался шумом, но в нём начали всплывать отдельные слова. Понятные. Чужие, но сразу же получившие смысл.

Кто-то ругался на мальчишку, который уронил корзину с рыбой. Женщина зазывала прохожих, громко расхваливая утренний улов. Пожилой мужчина жаловался на цену на соль. Девочка тихо напевала себе под нос что-то про море и ветер.

Корабли внизу висели над водой ровными рядами. Ветер тянул за собой струйки тумана, но не мог сдвинуть ни настилы, ни брёвна.

– Вот теперь можно и разговаривать, – сказал Игорь. – Осталось решить, с кем.

По воздуху над улицей проплыла платформа с высоким бортом. Внутри лежали корзины с рыбой. Платформа не висела на верёвках, не держалась на шестах. Она просто летела по воздуху от одного дома к другому, чуть покачиваясь.

– Да, – протянул Игорь. – Очень похоже на бронзовый век. Особенно летающий ящик с рыбой.

У воды гудел народ, по воздуху туда-сюда ползали платформы с бочками и корзинами, у самого берега висели, покачиваясь, несколько лодок и два больших корабля. Между домами над пристанью висела длинная крытая галерея, в одной из ниш Макс заметил то, что напоминало знакомое окошко кассы: узкая щель, человек внутри, очередь перед ним.

– Похоже, это оно, – сказал Игорь. – Сейчас попробуем не выглядеть инопланетянами.

Он остановился, стянул с запястья браслет и сжал его в кулаке.

Ксюша на него уставилась:

– Что это?

– Рабочий инструмент, – ответил Игорь. – Этот браслет помогает собеседнику самому додумывать за нас нормальные ответы.

Он чуть усмехнулся.

– Мы говорим общие вещи, он доклеивает детали так, чтобы ему самому всё казалось логичным.

Макс подумал, что это звучит подозрительно похоже на обычный разговор с любым взрослым, который решил, что давно понял, о чём ты говоришь.

– Прекрасно, – сказал он. – То есть, если что, виноват будет его мозг.

– Как всегда, – отрезал Игорь. – Подождите здесь.

Он пошёл к окошку.

Макс всё равно двинулся за ним на пару шагов. Инна и Ксюша встали чуть поодаль, но в зоне слышимости.

Очередь перед кассой быстро рассосалась: люди подходили, что-то говорили, получали какие-то шнурочки, и уходили к кораблям.

Игорь подошёл к щели, опёрся ладонью о край стойки.

– Добрый день, – сказал он. – Нам нужно уплыть. Есть рейс в ближайшее время?

Кассир, невысокий мужчина с чуть заострёнными ушами и усталым лицом, поднял глаза. Несколько секунд изучал Игоря, потом ответил четко, но обрывисто. Видимо, огрехи перевода:

– В Гиперборею вам? Через полчаса. Корабль третий справа. Плыть двое суток.

Он всмотрелся внимательнее.

– Сколько мест? Какой класс?

Макс почувствовал, как браслет в кулаке Игоря легонько звенит в воздухе, хотя звука не было.

– Четыре места, – сказал Игорь. – Нас четверо. Класс такой, чтобы нас не выбросило за борт первой же волной.

Кассир кивнул, интерпретируя эту фразу по-своему:

– Первый. Для четырёх.

Он порылся где-то под стойкой, достал связку узких дощечек с резьбой и стал быстро отмечать на них что-то острым стержнем.

– Вип, – добавил он через секунду. – Верхняя палуба. Ближе к корме. Тише, меньше брызг.

– Подойдёт, – сказал Игорь. – Сколько с нас?

Кассир назвал сумму, но Макс ничего не понял: набор глухих слогов, в котором числа угадывались только интонацией.

Игорь сделал вид, что лезет в карман и что-то кладет на прилавок.

– Должно хватить, – сказал он.

Браслет в его руках чуть дрогнул, почти незаметно. Макс, который в жизни видел достаточно людей за кассами, понял, что перед ним сейчас человек, глубоко убеждённый в том, что деньги он уже получил, посчитал и даже мысленно потратил.

– Сдача, – сказал кассир. – И билеты.

Он дал Игорю несколько деревянных монеток и связку кожаных шнурков с небольшими кусочками янтаря.

Игорь подошел к ребятам.

– Ну, – сказал он. – Поздравляю. Мы официально пассажиры первого класса. Местная версия.

Он протянул каждому по кожаному шнурку с резной пластинкой. Пластины отличались узорами, но все выглядели одинаково важными и немного пафосными.

Макс повертел свою в пальцах и решил, что так выглядит скрещённый билет, пропуск и амулет удачи.

– А платить мы будем когда? – тихо спросил он. – Когда вернёмся в будущее и откроем кредитку на имя этого товарища?

Игорь чуть заметно пожал плечами.

Они подошли к трапу и остановились на секунду, прислушиваясь. Вокруг по-прежнему никого. Ни матросов, ни охраны, ни человека со списком, который обязан спросить, кто они такие и откуда здесь взялись.

– Очень доверчивая морская держава, – сказал Макс. – Ни тебе рамки, ни досмотра. Даже бабушка-вахтёрша не стоит.

Они поднялись по трапу. У борта никакой привычной площадки не оказалось. От стенки корабля в сторону тянулась узкая доска, висела в воздухе и ни на что не опиралась. Снизу шумела река. Высота была приличной, но после зала с Энн любая пропасть казалась почти домашней.

Макс первым шагнул на доску. Та мягко прогнулась под ногой и сразу вернулась в прежнее положение. Ощущение больше напоминало лифт, чем мост.

В стене рядом торчал круглый выступ с неглубокой выемкой.

– Похоже, сюда янтарь прикладывают, – сказал Макс. – Пассажиры, предъявите, что там у нас вместо билетов.

Игорь поднёс свой шнурок к углублению. Камешек вспыхнул, внутри негромко щёлкнуло, створка ушла в сторону, открывая проход.

Они успели сделать всего несколько шагов по коридору, когда сбоку появилась девушка.

Красивая, немного вытянутое лицо, длинные светлые волосы. Кожаный наряд выглядел как форма стюардессы, если стюардессу одевал не авиаперевозчик, а немного озабоченный модельер: короткий жилет, узкая юбка, высокие сапоги. Вид у неё получился настолько откровенный, что Макс не сдержался и коротко присвистнул. Игорь тоже задержал взгляд дольше, чем позволяли приличия.

– Верхний круг, первый пояс, – произнесла она чётко. – Каюта на четырёх. Общая комната. Три спальни. Отдельные купальни. Сейчас проведу.

Фразы звучали рублено, но смысл был понятен.

Она развернулась и повела их по коридору. Стены оказались деревянными, с резьбой. Узор напоминал не привычные завитушки, а схемы: линии, пересечения, какие-то знаки. Свет лился сверху, без ламп и факелов, как будто просто светился воздух.

Каюта оказалась скорее кусочком небольшого дворца, чем помещением на корабле.

Сначала они вошли в просторную гостиную. Низкие широкие диваны вдоль стен, тяжёлый стол посередине, полки с шарами, ящиками и кувшинами, на стенах плотные ткани с вышивкой, на полу ковёр, в который ступни уходили почти по щиколотку.

Из гостиной вели три двери.

За каждой дверью находилась спальня с широкой кроватью под балдахином. В углу стояла каменная купель с гладкими краями, в стену были вмонтированы краны и какие-то рычаги. Рядом виднелась маленькая отдельная комнатка. Всё выглядело так, будто кто-то собрал в одном месте замок, баню и дорогой отель.

Девушка подождала, пока они оглядятся, и тем же сухим, чуть металлическим тоном спросила:

– Нужна еда? Напитки? Пресса? Могу принести телевизор.

Слово прозвучало так буднично, словно тут каждый день начинался с выбора канала.

Ребята одновременно повернулись к ней.

– Несите всё, – сказал Игорь. – Еду, воду, то, что обычно берут пассажиры. И… ваш “телевизор” тоже.

Она коротко кивнула, будто именно такой набор и ожидала, развернулась и вышла. Дверь за ней закрылась мягко, почти бесшумно.

Повисла тишина.

Макс сел на край ближайшего дивана. Ткань под ним упруго пружинила. Он провёл ладонью по резному бортику. Ковырнул ногтем обивку.

– Телевизор, – сказал он. – То есть летающие дома, корабли, кассы с янтарём … и телевизор.

– Вряд ли нас ждёт плазма на полстены, – сухо заметил Игорь. – Скорее всего, у них есть какой-то прибор для новостей или картинок, а заклинание подсовывает нам знакомое слово. Сначала мозг понимает, что вещь даёт информацию, потом перевод подбирает название.

Инна вздохнула уже спокойнее, уголок губ дрогнул.

– Особенно любопытно, что они называют новостями, – сказала она. – Если половина города висит над землёй, то утренний выпуск, наверное, начинается со сводки, как сегодня вела себя гравитация.

Дверь распахнулась примерно через десять минут. Девушка вошла так, будто всё происходящее абсолютно нормально, а перед ней в полуметре от пола спокойно плыл поднос.

На подносе стояли три пузатых кувшина, блюдо с тонко нарезанным мясом, несколько мисок с чем-то похожим на кашу, только слишком блестящим, и… аккуратная горка мандаринов с бананами. Рядом лежало небольшое зеркало в бронзовой оправе, на нём покоился матовый оловянный шарик. В руках девушка держала стопку листов, которые напоминали плотную бумагу, только чуть толще и тяжелее.

Поднос сам опустился на стол. Девушка разложила еду, аккуратно сдвинула фрукты в центр, поставила зеркало, положила сверху шарик и поверх всего – стопку листов.

– Пища. Напитки. Новости, – спокойно произнесла она. – Если нужно ещё, позовите. Колокольчик у двери.

Она кивнула, улыбнулась дежурной приветливой улыбкой и вышла так же легко, как вошла. Дверь за ней закрылась.

Несколько секунд все просто смотрели на бананы.

Глава 13

– Простите, – первым не выдержал Макс. – У нас точно не коллективный галлюциноз? Бананы, мандарины…их же еще не вывели четыре тысячи лет назад… еще и висящий в воздухе город…

Он взял один банан, привычно покрутил в пальцах, проверил запах, как будто тот мог оказаться иллюзией. Банан пах бананом.

– Хорошо развитая сеть поставок, – задумчиво сказала Ксюша. – Если они могут позволить себе возить фрукты, которые быстро портятся, значит, у них не только корабли, но и склады, дороги и нормальная логистика.

Игорь тем временем уже взял лист из стопки.

– Ладно, – сказал он. – Смотрим, что местные считают новостями.

Второй лист уже перехватила Инна. Третий достался Ксюше. Макс взял последний, глянул на заголовок и почувствовал, как в груди что-то неприятно дёрнулось.

– Давайте вслух, – сказал он. – А то сейчас каждый отдельно сойдёт с ума.

– Сейчас, – ответил Игорь. – Тут с первых строк весело.

Он медленно прочитал:

– “На северный приморский город напали лешие. Из-за изношенных защитных узлов они прорвались к окраинам. Погибло семьдесят два человека, много раненых. Совет магов напоминает, что защиту от леших нужно обновлять не реже одного раза в три года”.

Он поднял глаза.

– Лешие, – уточнил Макс. – Прямо так и написано?

– Так и написано, – подтвердил Игорь. – Лешие. Как в детской книжке.

Ксюша быстро пробежалась глазами по своему листу и побледнела.

– Подождите, – сказала она. – Я тоже прочитаю. “Русалки отравили воду в реке у городища Саугор. Вода стала зелёной, кожа у людей тоже. Тринадцать человек умерли, остальные тяжело болеют. Маги и учёные пока не могут снять заклинание. Жителям запрещают купаться и брать воду из реки. Нарушителей будут выдворять из города”.

Она опустила лист, посмотрела на Инну.

– Это точно не глюки перевода, – спросила она. – Ты уверена, что заклинание не подставляет вместо каких-то непонятных существ привычные слова?

Инна забрала у неё лист, перечитала внимательно, сверяясь с чем-то своим.

– Нет, – сказала она. – Тут именно русалки и именно лешие.

Ксюша нервно усмехнулась.

– То есть у нас в истории остались страшилки про “лешего, который утащит в лес”, – сказала она, – а здесь он штурмует городские стены и ломает защиту. Очень приятно видеть исходник.

Макс кивнул.

Он подумал, что сказки в его детстве вдруг выглядят как дешёвые пересказы сводки новостей, которые кто-то сильно упростил, чтобы дети могли спать.

Игорь перевёл взгляд на следующий лист, прочитал пару строк и заметно напрягся.

– Тут ещё лучше, – сказал он. – Слушайте. “Королева Мара, правительница нелюдей, объявила, что её маги и учёные научились отключать защитные оболочки людей. Испытания прошли успешно на нескольких приграничных городах. В ответ человеческие учёные в лабораториях Атлантиды продолжают эксперименты с человеческим геномом.

Он прочитал абзац ещё раз, уже медленнее, словно надеялся, что буквы поменяются местами и смысл окажется другой.

Ксюша потянулась, выдернула лист у него из рук.

– Дай сюда, – сказала она.

Пробежалась глазами по строчкам, потом подняла взгляд на Инну.

– Проверь, пожалуйста, каждое слово, – сказала Ксюша. – Это точно не сбой перевода? Королева Мара, правительница нелюдей, отключение защиты людей, человеческие учёные в Атлантиде, эксперименты с человеческим геномом. Тут ничего не подставилось автоматически?

Инна придвинулась ближе, взяла лист, прочитала молча от начала до конца, потом ещё раз.

– Нет, – ответила она. – Всё читается прямо. Королева Мара правит нелюдями, её маги научились снимать защиту людей, люди в Атлантиде экспериментируют с человеческим геномом.

Ксюша положила лист на стол и аккуратно разгладила его пальцами, чтобы руки не дрожали.

– Такое ощущение, – сказала она, – что все наши сказки и легенды не выдумка, а слабый отголосок вот этого. Тут у нас полный набор: лешие, русалки, королева нелюдей, которая объявляет охоту на людей, Атлантида, где люди правят геном. А через тысячи лет у людей остаются обрывки. “Не ходи в лес, там леший”, “не лезь в реку, русалки утащат”, “где-то была Атлантида”. И никто не догадается, насколько всё это когда-то было буквально.

– Осталось только дождаться, – сказал он, – когда из-за угла выйдет вампир с официальной лицензией и демонстрационным договором. Чтобы набор казался совсем полным.

Игорь усмехнулся.

– Или суккуб, – добавил он. – С предложением подписать соглашение о взаимовыгодном сотрудничестве.

Ксюша закатила глаза.

– Спасибо, – сказала она. – Очень поддержали. Я только начала надеяться, что список существ ограничится лешими и русалками.

Ксюша потянулась к зеркалу, взяла его вместе с оловянным шариком, повертела в руках и поморщилась.

– Серьёзно? – сказала она. – Тоже клюква? Зеркальце и яблочко в комплекте. Что надо сделать: шарик по кругу катать или «свет мой, зеркальце» сказать?

Макс почувствовал, как внутри что-то устало хмыкнуло. Если этот мир построил себе войну с лешими и русалками, королеву нелюдей и эксперименты с геномом, то, конечно, он не удержался и дотащил сюда ещё и полный набор из школьных сказок. Зеркальце, яблочко, королева. Осталось дождаться, когда по коридору пройдёт говорящий кот.

Ксюша не выдержала.

Она взяла зеркало, поставила на стол, положила шарик на гладкую поверхность и рассеянно толкнула его пальцем. Шарик описал круг, второй, третий, вдруг вспыхнул тусклым светом, издал короткий глухой щелчок, и воздух над зеркалом дрогнул, как над плитой.

Над столом всплыла картинка.

Сначала это походило на немой кошмар инженера. В небе носились какие-то продолговатые штуки, похожие то ли на лодки без воды, то ли на металлических рыб. Одни пикировали на другие, вспыхивали всплески света, то ли взрывы, то ли всполохи молний. Всё происходило без звука, как немое кино, только слишком яркое и живое.

Макс уставился, не моргая.

Очень удобно, подумал он. Если это новости, то местным явно не хватает драматизма. Война, небесные корабли, всё летит, взрывается, и ни одного комментария диктора.

Игорь подался вперёд.

– Похоже на сводку с фронта, – пробормотал он. – Только без звука.

Инна подняла руку, провела по воздуху между собой и картинкой, как будто ощупывала невидимую плёнку.

– Магии нет, – сказала она после паузы. – Чистая техника. Или то, что здесь считают техникой.

Изображение содрогнулось и сменилось.

Теперь они смотрели на большую комнату. Что-то среднее между богатым домом и декорациями к историческому фильму: резные колонны, ковры, свет от невидимых источников. Женщина в длинной тунике ходила по комнате взад-вперёд и спрашивала о чем-то мужчину в доспехах. Тот стоял посреди комнаты, снимал ремни, говорил усталым, но бодрым голосом. Через пару секунд в комнату вбежали дети, повисли у него на руках, наперебой что-то спрашивали.

Речь была понятной, обычной, без искажений, как будто кто-то поставил на стол телевизор с местным семейным сериалом.

– Это не новости, – медленно сказала Ксюша. – Смотри, ракурсы меняются. То ближе, то дальше. Это не одна точка наблюдения, это монтаж. Это фильм.

– То есть у нас тут лешие, русалки, королева, геном человека и ещё своя киноиндустрия, – сказал он. – Очень успокаивающе.

– Давайте поедим, – сказал Игорь и протянул руку к зеркалу. – На голодный желудок у меня мозги работать отказываются.

Шарик послушно остановился, картинка схлопнулась, зеркало потускнело. В каюте сразу стало тихо: только лёгкое гудение корабля и редкие шорохи за стеной.

Они какое-то время просто сидели и смотрели на стол, как будто еда сейчас сама прыгнет им в рот и объяснит, что происходит. Первым очнулся Макс.

Потянулся к кувшину, налил себе что-то в деревянную кружку и осторожно пригубил.

Напиток оказался густым, терпким и одновременно сладким, будто кто-то смешал квас и морс. Горло приятно обожгло, в голове сразу стало чуть яснее.

Самым понятным на вид казалось мясо. На большом блюде лежали ровные ломти с золотистой корочкой, по краям чуть подгоревшей, внутри ещё сочные. В глубокой миске виднелась плотная каша с кусочками корнеплодов и чем-то похожим на грибы. В третьей миске размягчённые тёмно-зелёные полоски напоминали или водоросли, или очень странный салат.

И поверх всего, как издевательский штрих из нормальной жизни, лежали бананы и мандарины, совершенно обычные, как в московском супермаркете перед новым годом.

Макс откусил кусок мяса, прожевал, прислушался к ощущениям. Жив. Вкус нормальный, ничего не щиплет, язык не сводит, послевкусие не намекает на немедленную мучительную смерть.

– Ну чтож, – сказал он, – если нас и будут убивать, то явно не этим.

Остальные по очереди потянулись к блюдам. Пару минут в каюте слышались только звяканье деревянной посуды, осторожное чавканье и редкие вздохи.

Первым вернулся к теме Игорь.

– Доедим, – сказал он, – и надо понять, куда нас везут. В сводках про Гиперборею ни слова. То ли всё спокойно, то ли так плохо, что лучше не писать.

– Гиперборея в легендах часто располагалась на севере, – сказала Ксюша. – Или на Северном полюсе, или в районах, где сейчас Карелия. Ещё варианты про Сибирь были.

Макс глотнул из кружки, поёжился от терпкости.

– А я читал книжку, где Гиперборея была как раз на территории славянских племён, примерно в районе Москвы, – сказал он

– Какую книжку, гений? – спросил Игорь.

– Не помню, – поморщился Макс. – Фантаста какого-то, я её у отца на даче нашёл, там ещё оборотень был, ведун и красивый дурак, который богом потом стал.***

– Прекрасно, – буркнула Инна. – Мы плывём “туда, непонятно куда”, в мире война, а координаты у нас из фантастики и мифологии.

– Хуже, – поправил Игорь. – Даже не из мифологии, а из споров по поводу мифологии.

– Зато мы знаем, что Энн собирается нас найти, – сухо добавила Инна. – Куда бы ни вел этот рейс.

– Оптимистичный штрих, – заметил Макс.

Игорь отодвинул пустую миску, вытер пальцы о салфетку из мягкой кожи.

– Ладно, – сказал он. – Насчёт карты мира мы потом подерёмся. Сейчас у есть очевидная задача. Нужно поставить защиту. На нас, каюту, и по возможности на корабль.

Инна кивнула.

– Да давай, – сказала она. – Нужно уплотнить пространство вокруг корабля, сбить слежку Энн и поставить фильтры на воздействие извне.

Они встали посреди каюту спиной к спине, закрыли глаза и начали делать пассы руками. В воздухе плавали тонкие светлые линии, складывались в круги, пересекались, расходились, тянулись к Максу и Ксюше.

Пара минут прошло в тишине. Макс уже хотел сострить, что сейчас у него на глазах начинается конкурс «кто глубже в медитацию уйдёт», как Инна вдруг коротко выдохнула и открыла глаза.

– Я не чувствую ту следов магии, – сказала она раздражённо. – Я чувствую только нас. Нашу защиту и ещё одну точку, далеко. По силе и структуре очень похоже на Энн, а дальше пустота.

Игорь открыл глаза, повёл плечами, будто проверял, всё ли на месте.

– Согласен, – сказал он. – В этом мире магия вроде бы есть, мы только что плели чары, я ясно чувствую наш кокон и этот дальний источник. Но кроме них ничего. Ни магов, ни отпечатков чужой магии. Только мы и Энн.

Инна нахмурилась.

– В обычной реальности я чувствую магов, особенно тех, кто слабее, а я сильная, в нашем мире я чувствую почти всех. Чувствую, когда где-то работали заклинания. – Мы не можем поставить защиту на корабль, – добавила она, – Это будет как сигнальный костёр «Мы тут!». Энн почувствует сразу. Мы можем только держать щит на себе, это так странно…

Макс опёрся спиной о стену, поджал ноги и попытался сформулировать.

– То есть картинка такая, – сказал он. – В мире есть летающие города, генетические эксперименты, лешие, русалки, но при этом нет ни одного мага вашего типа, ни одного традиционного “колдовского следа”. И одна древняя ведьма, которая, вроде как тут родилась.

Инна кивнула и посмотрела на потолок, будто там могли появиться ответы.

– Значит, – сказала Ксюша, – если здесь нет своей магии… но Энн отсюда, и она ведьма, то это значит, что она стала ведьмой позже? Что это мир, где люди еще не научились …..ээээ делать магов? Они же проводят генетические эксперименты. Мы не знаем, когда родилась Энн, не знаем, когда исчезла Атлантида, может это лет 100 или 200 только произойдет? И Энн зачем-то было нужно сюда? Что-то сделать, до своего рождения, например.

– Сделать магов? – начал размышлять Игорь, – Поэтому она сказала, что точно была в прошлом? Но неужели, в таком случае нельзя было просто попросить кого-то из хроноджамперов?

– А кто-то бы согласился? Зная, что рискует своей жизнью? Может она и просила, но не получалось, или не соглашались. – пожала плечами Инна.

Ксюша тихо хмыкнула, потом выпрямилась.

– Всё, – сказала она. – Я временно выхожу из чата. Мне нужно это хотя бы как-то переварить. Пойду топиться в ванне, которую я видела, а потом спать. Вопрос: как делим каюты?

– Девочкам – по каюте, – предложил Игорь, практично окинув взглядом узкий коридор с тремя одинаковыми дверями. – Нам с Максом – оставшуюся на двоих.

– Прекрасный план, – парировал Макс, с выражением глубочайшего скепсиса оглядев Игоря с ног до головы. – За одним микроскопическим уточнением. Я с тобой в одной каюте, а уж тем более на одной кровати, спать не собираюсь. Ты хоть и компактный, и тебе, конечно, повезло, что ты ещё не дорос до своих будущих габаритов, но у меня есть священные личные границы.

Игорь посмотрел на него поверх воображаемых очков.

– Не преувеличивай свою привлекательность, – парировал он.- Тебя никто не тронет. Разве что начнёшь храпеть, но поверь, тогда это будет совсем не миленько.

– Вот, – вздохнул Макс. – Не жизнь, а санаторий. Две ведьмы с отдельными спальнями и один маг, с которым мне предлагают романтический номер.

Он на секунду представил Игоря на этой резной кровати под балдахином и сам от этой картинки поморщился.

– Короче, – добавил он. – Каюта пусть числится за нами, но спать я всё равно буду в гостиной на диване.

Ксюша, не обращая внимания на их перепалку, повернулась к Игорю. Её взгляд был изучающим, как у биолога, который рассматривает редкий экземпляр.

– Кстати. Сколько тебе на самом деле лет? Не этому… – она сделала легкий жест в сторону его тела, – а там, внутри?

– Двадцать восемь, – спокойно ответил Игорь. – Плюс-минус. Хронометраж в рушащейся реальности – понятие растяжимое.

Ксюша тихо присвистнула.

– Офигеть, – констатировала она. – Выглядишь максимум на младшекурсника.

– Магия и хронический недосып, – хмыкнул Игорь. – Универсальное средство омоложения.

Ксюша усмехнулась, потом подошла ближе к Максу, обняла его за шею и чмокнула в щёку. По инерции он наклонился к ней, вдохнул ее легкий цветочный запах.

– Ты мне правда нравишься, – прошептала девушка. – Но я сейчас в состоянии слегка… растоптанного сознания. Мне нужно побыть одной и разложить в голове всё по полочкам. От генетических экспериментов до парящих городов. Иначе, – её губы дрогнули в намёке на улыбку, – я рискую начать орать на всех подряд, а это неконструктивно.

Макс кивнул, хотя внутри что-то неприятно сжалось. «Нравишься» – прозвучало тепло и мило. «Побыть одной» – прозвучало как дверь, которую закрыли прямо перед его носом.

Инна проводила Ксюшу взглядом, в котором промелькнуло что-то острое, ревнивое, но сразу спряталось под привычную ироничную маску.

– Я тоже пойду, – сказала она. – Хочу сначала посмотреть ванну, а потом уже думать про геном, королеву Мару и всё остальное.

– Поддерживаю, – отозвался Игорь. – План спасения мира: пункт первый, проверить наличие горячей воды.

Макс хмыкнул.

– Не обесценивай, – заметил Игорь с ухмылкой. – Чистый, выспавшийся маг гораздо полезнее грязного и злого.

И быстро метнулся в сторону каюты, пока Макс соображал, что душ то у них с этим мальчиком подростком тоже один на двоих.

Девчонки усмехаясь разошлись по своим каютам.

В гостиной резко стало тихо.

Макс потрогал диван ладонью, прикинул его жёсткость и подумал, что общажный матрас бы тут просто заплакал от зависти. Скинул кроссовки, вытянул ноги, нашарил плед и подтащил его к себе.

Корабль тихо гудел, где-то в корпусе шли ровные низкие вибрации, по коридору изредка проходил кто-то из команды, слышались шаги, негромкие голоса, скрип дверей. Всё это немного напоминало поезд, только вместо стука колес и расписания станций у них теперь были лешие, русалки, королева Мара и гиперборейский кинематограф.

Его организм, уставший от прыжков, стресса и эмоциональных вихрей, вынес свой вердикт. Веки налились свинцом, мысли расползлись в туманную вату. Корабль, странный мир, зелёные глаза Инны и тёплый след поцелуя Ксюши на щеке сплелись в один тяжёлый, безразличный к деталям сон. Он накрыл Макса быстрее, чем тот успел подумать про то, что так и не сходил в душ.

*** Юрий Никитин. Цикл: Трое из леса

Глава 14

Разбудил его стук.

Сначала по старой памяти показалось, что кто-то долбит по батарее и требует убавить музыку. Потом до него дошло, что батарей здесь нет, общаги нет, зато есть корабль, Атлантида и ведьма, которую они уже разок убили, а она при этом разговаривает с ними, как с соседями по подъезду.

Он сел, провёл рукой по растрёпанным волосам, зевнул, и открыл дверь.

На пороге стояла девушка. Другая, не та, что вчера. Светлые волосы собраны в тугой хвост на затылке, приталенный кожаный жилет, узкие брюки и высокие ботинки. Макс с усилием отвел взгляд от выреза на груди и подумал, что те, кто считают, что униформа стюардесс излишне сексуальна, еще не видели этот дизайнерский шедевр из далекого прошлого.

– Доброе утро, – сказала она. – Что нужно на завтрак?

– А что бывает на завтрак? – спросил парень.

Девушка посмотрела на дощечку.

– Тёплый хлеб, каша с мясом и травами, рыба, запечённая в соусе, творожная масса с мёдом, яйца, густой кисломолочный напиток, сладкие плоды, – перечислила она. – Могу принести всё или часть.

– Тогда давайте всего понемногу, – сказал он. – На четверых.

– Горячий травяной настой нужно?, – уточнила девушка.

– Нужно, – ответил Макс. – И лучше не один кувшин.

Она кивнула и исчезла в коридоре.

Минут через десять все уже сидели вокруг низкого стола в гостиной. На столе стояли широкие миски с кашей, в которой виднелись мелкие кусочки мяса и какие-то зелёные вкрапления похожих на пряные травы листьев, блюда с рыбой, корзины с хлебом, плетёные тарелки с фруктами, кувшины с напитками.

Хлеб оказался плотным, с толстой хрустящей коркой. Корка блестела от масла и пахла копчёной печью и травами. Мякиш внутри был тёплым, мягким, чуть сладким. Каша выглядела просто, но от неё шёл такой запах мяса и специй, что у Макса слюна наполнила рот ещё до того, как он зачерпнул первую ложку. Рыбу запекли с корочкой, которая приятно трескалась под зубами, внутри мясо оставалось нежным и сочным. В корзине с фруктами рядом с мандаринами лежали крупные оранжевые плоды, похожие на помесь апельсина с персиком; когда он разломил один плод, по комнате пошёл сильный сладкий запах.

Корабль в этот момент ощутимо дёрнулся. Не так, чтобы всех снесло со стульев, но посуда звякнула, настой плеснулся к краям кувшина, ложки качнулись.

– Это сейчас нормально, – спросила Ксюша. – Или нам уже пора искать спасательные круги, которых здесь нет.

– Если начнёт падать, – сказал Макс, – толку от кругов всё равно не будет.

Он хотел добавить ещё какую-то шуточку, но потолок его опередил.

– Пассажиры, – произнесла невидимая дикторша. – На пути следования выявлено вмешательство, которое мешает безопасному ходу корабля. Мы временно остановим движение, пока мастера Линии не устранят последствия диверсии. Просим сохранять спокойствие и оставаться на борту. Приносим извинения за задержку.

Макс замер с ложкой в руке. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только лёгким гудением корабля. Объявление повторилось ещё раз, на этот раз с лёгким эхом, как будто дикторша говорила из другого конца палубы. Все четверо переглянулись.

– Диверсия, – медленно повторил Игорь, откладывая лист. – Звучит мило. Как будто кто-то просто подрезал пару тросов, а не... что бы это ни было в их мире.

Инна откинулась на спинку дивана, её глаза сузились.

– Если Энн уже здесь, – сказала она, – то это может быть её рук дело. Она знает, что мы на корабле. Может, решила нас задержать, чтобы проще было найти.

Ксюша поставила кружку на стол, её пальцы слегка дрожали.

– Или это местные дела, – добавила она. – Лешие, русалки, нелюди... Если здесь война, то диверсии – это норма.

Макс фыркнул, пытаясь разрядить напряжение.

– Норма, – сказал он. – В нашем времени диверсия – это хакер в подвале, здесь – леший с гранатой под подушкой. Идём смотреть, что там творится, или ждём, пока мастера Линии всё починят?

Игорь поднялся первым.

– Идём, – сказал он. – Лучше увидеть своими глазами, чем сидеть и гадать.

Они вышли из каюты. Корабль стоял неподвижно, но вибрация в палубах усилилась – будто внутри что-то работало на холостом ходу. В коридоре появились люди: пара пассажиров в похожих на их одежду костюмах, матросы в более простых жилетах. Никто не паниковал, но лица были напряжёнными.

На палубе воздух был свежим, с примесью запахов рыбы и дыма. Впереди, в паре сотен метров, река поворачивала, и там, у изгиба, что-то происходило.

Мастера Линии – так, видимо, называли здешних техников или магов – работали прямо в воздухе. Несколько человек в светлых плащах висели над рекой, не опираясь ни на что. Они двигали руками, и под ними воздух уплотнялся в прозрачные линии, как будто они плели невидимую сеть. Внизу, у кромки воды, виднелись странные фигуры: тёмные, корявые, с длинными руками и чем-то похожим на ветви вместо волос. Они метались по берегу, бросали в воду камни и палки, но те не тонули, а всплывали и плыли против течения.

– Лешие, – тихо сказала Ксюша, опираясь на борт. – Или что-то очень похожее.

Один из мастеров сделал резкий жест, и воздух перед ним вспыхнул. Сеть из линий сжалась, накрыла берег, и лешие замерли, как в паутине. Ещё пара жестов – и фигуры начали таять, превращаясь в чёрный дым, который ветер унёс вверх.

Инна стояла молча, её пальцы слегка подрагивали, как будто она пыталась почувствовать, что именно делают эти люди.

– Не магия, – наконец сказала она. – По крайней мере, не наша.

Вода под кораблем внезапно забурлила с такой яростной силой, пена вздыбилась белыми хлопьями, шипя и пенясь, как кипящий котел, и из этой хаотичной каши полезли…… русалки, с зелёными волосами, напоминающими водоросли, с бледной, почти прозрачной кожей, покрытой перламутровой чешуёй. Они хлестали по волнам с такой силой, что брызги взлетали фонтанами, обдавая палубу странной моросью, которая жгла кожу, словно слабый раствор уксуса с перцем. Макс, стоявший у борта в состоянии лёгкого ступора от всего этого цирка, инстинктивно отшатнулся, когда первая русалка вынырнула прямо перед ним. Её глаза горели злым изумрудным блеском, а рот растянулся в оскале, обнажившем зубы – не те милые, что в сказках, а острые, как рыбьи крючки, и она зашипела, выплевывая воду вместе со словами, которые заклинание перевода милосердно сгладило до "вы все сдохнете, сухопутные отбросы". В оригинале это звучало куда поэтичнее, с бульканьем, присвистом и лёгким акцентом на "сдохнете", как будто она репетировала эту фразу перед зеркалом под водой.

Корабль качнулся, мастера Линии, которые только что с гордым видом вернулись на борт после якобы героической починки, внезапно оказались в эпицентре полного хаоса. Одна из русалок прыгнула вверх, и вцепившись когтями в ногу ближайшего мастера, рванула вниз с такой силой, что ткань плаща с треском разорвалась. Русалка потянула его за собой в воду, а он судорожно замахал руками, пытаясь сплести свои линии в воздухе, но вместо сети вышла только жалкая паутинка. Макс подумал, "ну вот, а говорили, диверсия устранена, приносим извинения за задержку – ха, задержка теперь вечная для этого бедолаги, и, кстати, его коллеги сейчас явно жалеют, что не выбрали профессию попроще, типа сборщика грибов в лесу".

Инна среагировала первой, её пальцы вспыхнули синим пламенем, которое вырвалось из ладоней длинными хлыстами. Она замахнулась, и один хлыст ударил по ближайшей русалке, которая уже карабкалась по борту, чешуйчатые пальцы нечисти цеплялись за дерево с такой силой, что щепки летели в стороны, оставляя глубокие борозды, как будто она решила нацарапать на корабле своё имя перед тем, как всех утопить. Пламя врезалось в её бок, прожигая кожу, русалка взвыла, её тело изогнулось в конвульсиях, чешуя почернела и осыпалась, обнажив кожу, из которой хлестнула зелёноватая кровь. Русалка издала звук, похожий на звон бьющегося стекла, и бесформенной массой рухнула обратно в реку.

Инна уже поворачивалась, ее волосы прилипли к потному лбу, а глаза гневно горели. Второй хлыст она метнула не в конкретную цель, а в воду у самого борта. Синий огонь ударил в поверхность, и вода на миг застыла, покрылась трещинами как стекло, а затем с грохотом обрушилась внутрь себя, увлекая двух русалок в образовавшуюся воронку, где они бешено забились, дергаясь всем телом.

Игорь в это время уже рванулся к Ксюше. Русалка выстрелила из воды длинным водяным хлыстом, который обвился вокруг ноги девушки, потянул вниз с такой силой, что Ксюша поскользнулась и упала на палубу. Она кричала и пыталась за что-то зацепиться, но Игорь был уже рядом, его руки вспыхнули золотым светом, он схватил хлыст голыми руками, свет пробежал по воде, превращая её в пар. Русалка внизу завыла. Игорь подхватил Ксюшу под мышки, оттащил от борта, поставил за свою спину, а сам развернулся лицом к воде, его ладони сложились в щит и перед ними вырос золотой полупрозрачный пузырь. Как раз вовремя: следующая атака русалки прилетела в виде комка слизи, похожего на медузу с длинными шипами, зелёного и пульсирующего. Он врезался в барьер с глухим ударом, разлетелся брызгами, которые зашипели и испарились на золотой поверхности, оставив после себя тяжёлый, тошнотворный запах горелой рыбы.

Макс подумал, фыркнув про себя, "ну вот, герой дня – Игорь, как всегда, спасает принцессу, а я тут стою, как идиот, без своих сил, и думаю, чем бы ударить эту рыбью банду, стулом или своей харизмой".

Он огляделся. Рядом валялся сломанный деревянный шест – часть какой-то оснастки. Он схватил его. Шест был тяжелым, неуклюжим, с торчащей щепой.

Макс не стал геройствовать. Просто развернулся и со всей дури, с коротким выдохом «нах!», ударил шестом по длинной, скользящей руке, которая тянулась снизу палубы к ногам кричащего матроса. Удар пришёлся по костяным наростам на «кисти». Раздался сухой, противный хруст, как будто ломали пучок мокрых веток. Рука дёрнулась и замерла, а матрос, отполз прочь.

Туман сгущался. Теперь из него стали формироваться мутные, бесформенные фигурки с тёмными впадинами вместо глаз. Они не атаковали – они обтекали, касаясь людей, и где их студенистая масса прилипала к коже, оставались красные, воспалённые полосы. Один из таких призраков нацелился на Игоря и Ксюшу, обтекая золотой купол, ища лазейку и мешая обзору.

Инна, отбившаяся от очередной русалки, увидела это. Она была в двадцати шагах, между ними метались обезумевшие люди, палуба была скользкой от слизи. Девушка резко выдохнула, подняла руку, не глядя, и щёлкнула пальцами. От этого щелчка синяя искра, крошечная и яркая, сорвалась с её пальца и, извиваясь, пронеслась над головами людей, и вонзилась прямо в центр туманного призрака.

Бесформенная масса сжалась в плотный, тёмный шарик размером с грецкий орех и с глухим «плюхом» упала на палубу, где ещё мгновение дёргалась, как раздавленное насекомое, а затем растаяла в луже едкой жижи.

Инна пошатнулась, и из её носа хлынула алая, яркая струйка крови. Она провела тыльной стороной ладони по лицу, оставив красный мазок на щеке, и её взгляд стал мутным, отрешённым.

Одна из русалок воспользовалась ее замешательством. Она быстро рванулась в сторону Инны, зубы сверкнули, руки с перепонками потянулись вперёд, готовые вонзиться в горло или грудь.

Макс рванулся в сторону Инны по палубе, которая была скользкой от слизи – пахнущей гнилью и солью, где каждая ступня скользила, оставляя следы в этой отвратительной луже. Он нанес удар шестом сбоку, с размаху, целя в рёбра русалки; шест врезался с глухим стуком, чешуя треснула, зелёная кровь хлестнула фонтаном, смешавшись с розовой жижей на досках. Русалка завыла, дёрнулась, её когти царапнули воздух в сантиметре от него, но Макс не отступил – добавил удар по плечу, отбрасывая тварь назад, она поскользнулась в слизи, сорвалась за борт с визгом, плюхнувшись в воду.

– Спасибо, – шепнула Инна.

Макс кивнул:

– Не за что. Не хватало еще, чтобы тебя эти твари на обед утащили.

Макс осмотрелся. Русалки лезли со всех сторон, их чешуйчатые тела выныривали из воды и цеплялись за борт, когти вонзались в дерево с треском, брызги летели веером, а визги сливались в какофонию. Облачка тумана множились, кружили как злобные призраки, облепляли людей и дерево, оставляя шипящие следы кислоты. Матросы метались в панике, некоторые хватали обломки или канаты, чтобы отбиваться, другие падали, крики смешивались с плеском. Мастера Линии собрались в круг, их руки плели в воздухе невидимые нити.

Игорь стоял в центре золотого кокона. Полупрозрачный купол переливался мягким сиянием, обтекая его и Ксюшу, отбрасывая тёплые блики на мокрую палубу и защищая от брызг, слизи и когтей. Его ладони вспыхивали ярким золотым светом, и из них вырывались сгустки энергии – похожие на фаерболы, но чистые, сияющие, как сжатые кусочки солнца. Русалки при попадании рассыпались зеленой пылью. Ксюша, прижавшаяся к Игорю, держала в руках обрывок каната, и целилась в облачко, которое подлетело слишком близко, канат прошёл через туман, облачко рассеялось с визгом, брызнув слизью, которая попала на щит и зашипела, стекая вниз.

Вдруг откуда-то вырвался водяной хлыст. Он прилетел в Макса сбоку, швырнул по палубе, обжёг холодом сквозь одежду, оставил красный след ожога, от которого сразу пошла волна онемения в руку.

Он врезался в палубу боком, плечом и грудью, доски встретили его жёстко, без всякой жалости, и воздух вышибло из лёгких с таким звуком, будто из него выкачали весь кислород за один раз. Макс попытался вдохнуть – и мир взорвался болью, острой, режущей, которая растеклась от рёбер по всему телу, как огонь по сухой траве. Он скрючился, прижал руку к боку и подумал, сквозь эту красную пелену в голове, "опять ребра, чёрт возьми, почему всегда ребра у меня такие хрупкие, как будто из стекла сделаны, это нормально вообще или нет, в кино герои падают с крыш, встают и бегут дальше, а я тут валяюсь, как мешок с костями, и даже дышать больно".

Боль была такой, что на миг всё вокруг потемнело, русалки, туман, крики – всё слилось в один гул, но Макс заставил себя шевельнуться, перекатился на бок, пытаясь встать, потому что лежать и ждать, пока какая-нибудь чешуйчатая тварь подплывёт и добьёт, казалось ещё хуже, чем дышать сквозь эту огненную вспышку в груди. Он опёрся на руку, доска под ладонью была мокрой от брызг и крови – чьей, своей или чужой, уже не разобрать, – и с трудом поднялся на колени, каждый вдох отдавался хрустом и жжением, как будто рёбра решили напомнить, что они не просто для красоты.

Инна стояла в нескольких шагах, её хлысты пламени всё ещё хлестали по воздуху, отгоняя облачка тумана, которые шипели и лопались, брызгая слизью, но она обернулась на его стон, глаза расширились.

– Макс! – выдохнула она, голос сорвался, и один хлыст дрогнул, чуть не уйдя в сторону.

– Живой, – прохрипел он, пытаясь встать полностью, но тело не слушалось, боль стреляла в бок при каждом движении. – Просто... ребра опять. Почему всегда они, а?

Игорь, не отходя от Ксюши, бросил на него быстрый взгляд, его щит всё ещё держался, золотой и мерцающий, отражая брызги и слизь.

– Потому что ты всегда падаешь боком, идиот, – бросил он сквозь зубы, но в голосе скользнула тревога. – Держись, сейчас добьём этих...

Он не договорил – новая волна русалок хлестнула по борту, вода взлетела стеной, обрушилась на палубу, смывая всё, что не успело вцепиться

Но Мастера Линии, оправившись от первого шока, сплотились. Воздух сгущался, становился упругим, вязким. Корабль окутывала мерцающая сеть. Русалки и туманные призраки, которые находились внутри сети, растворялись с тихим шипением. Русалки, пытавшиеся взобраться на борт, натыкались на незримый барьер и соскальзывали обратно с визгом ярости.

Макс опустился на колени, боль в ребрах пульсировала, каждый вдох отдавался эхом, но он заставил себя усмехнуться.

– Ну вот, – прохрипел он, глядя на Инну и Игоря. – Мы спалились перед всем кораблём. Огонь из рук, золотые щиты... Теперь нас точно запишут в местные боги или в диверсанты. Или в то и другое сразу.

Инна опустила руки, она тяжело дышала, пот стёк по лицу, но в глазах мелькнула знакомая усмешка.

– Да уж, – сказала она, оглядывая палубу, где оставшиеся в живых пассажиры и матросы смотрели на них широко раскрытыми глазами, кто-то шептал, кто-то пятился назад. – Мы только что устроили бесплатное шоу.

– Ладно, – сказал он. – Давайте хотя бы притворимся, что мы местные герои. Улыбки, автографы... И кто-нибудь мне ребра починит, а то я тут скоро сам в русалку превращусь от боли.

Инна подошла первой, опустилась рядом на колени. Её ладони легли ему на грудь, на его груди вспыхнуло мягкое синеватое сияние. Боль на секунду усилилась, колыхнулась, потом начала отступать, собираясь в тугой узел где-то сбоку.

Вдруг звуки стали глуше. Крики раненых, команды матросов, скрип дерева ушли куда-то на задний план, словно их завернули в толстое одеяло. Даже гул корабля стал едва слышным. Свет на долю секунды потускнел, края предметов размылись.

Макс моргнул.

– Ты что делаешь? – выдохнул он, но слова прозвучали глухо, как под водой.

Она посмотрела ему в глаза, близко, слишком близко. Без слов наклонилась и поцеловала – не нежно, не осторожно, а глубоко, взасос, с напором, будто выливала в него всю свою усталость, ярость и что-то ещё, что не называла вслух. Её губы были горячими, солёными от пота и брызг, язык скользнул уверенно, требуя ответа.

Макс замер на секунду – полный шок, мозг коротко замкнуло: "Что за...?". Но тело отреагировало само. Он ответил, резко, жадно, прижал её ближе свободной рукой, забыв про боль, про палубу, про всё. Поцелуй был как удар тока – острый, приятный, с привкусом адреналина и крови. Ему понравилось, чертовски понравилось, тепло разошлось по телу, заглушая даже рёбра. И тут же мысль, острая и виноватая: "Ксюша... черт, Ксюша же рядом, или была, или...".

Сфера лопнула тихо, без звука. Звуки вернулись – плеск, крики, скрип дерева. Инна отстранилась, как ни в чём не бывало, ладони всё ещё на его груди. Синее свечение пробежало под её пальцами, проникая глубже, рёбра с тихим щелчком встали на место, боль ушла, оставив только лёгкую тяжесть.

– Держись, – сказала она спокойным голосом, будто ничего не произошло. – Сейчас пройдёт.

Игорь стоял рядом, его щит уже угас, но он не отходил от Ксюши, которая всё ещё держалась за его рукав, лицо бледное, но глаза ясные. Он кивнул Инне, и через секунду его ладонь легла поверх её – золотой свет усилил тепло, боль исчезла окончательно.

Макс сидел, всё ещё чувствуя на губах жгучий отпечаток поцелуя, вкус соли, крови и чего-то невыразимо горького. Сердце бешено колотилось, смешивая остатки шока, вспышку неожиданного желания и тяжёлый, давящий груз вины. И ему резко, до тошноты, стало стыдно.

Именно в этот момент к ним подошли. Капитан, судя по более богатой одежде с янтарными вставками на плечах, и несколько матросов, высоких и подтянутых. Они шли спокойно, но в движениях была та осторожность, с которой подходят к дикому зверю, который только что разорвал стаю волков, и может разорвать тебя.

Глава 15

Макс подумал: "Ну вот, сейчас нас либо наградят медалью из янтаря, либо кинут в трюм как шпионов. И учитывая, как они на нас смотрят, ставлю на второе".

Игорь, не отходя от Ксюши, потянулся к своему запястью и снял браслет – тот самый, что служил пропуском на корабль. Все замерли, с тревогой уставившись на него: Макс почувствовал, как в горле пересохло, Инна напряглась, как струна, а Ксюша вцепилась в рукав Игоря, её пальцы побелели.

– Не много ли народу видело? – прошептала Инна, оглядываясь на толпу пассажиров и матросов, которые теперь глазели на них, как на цирковых уродцев. – Думаешь браслет убедит всех, что ничего странного не произошло?

Игорь не ответил. Вместо этого он резко выпрямился, набрал в грудь воздуха и заорал на всю палубу, его голос прогремел, перекрывая плеск воды, эхом отразившись от бортов:

– МЫ ПРОСТО ДОБЛЕСТНО СРАЖАЛИСЬ! НИЧЕГО СТРАННОГО! – Его лицо покраснело от усилия. Матросы вздрогнули, пассажиры попятились, а Макс мысленно закатил глаза: "Гениально. Теперь нас точно примут за сумасшедших героев. Или просто за сумасшедших".

Браслет дрогнул, и вокруг них на миг вспыхнул лёгкий золотистый отблеск.

Капитан остановился, моргнул. Напряжение спало с его лица, плечи опустились. Он улыбнулся широко и искренне.

– Спасибо! – воскликнул он, подходя ближе и хлопая Игоря по плечу. – Спасибо, что помогли! Без вас мы бы точно не справились с этой сворой. Герои!

Все четверо одновременно выдохнули. Толпа вокруг зашепталась одобрительно, матросы закивали, мастера Линии бросили уважительные взгляды.

«Сработало», – подумал Макс. – «Доблестные герои, а не подозрительные монстры».

Он уже открыл рот, чтобы спросить, не полагается ли им за это скидка на обед, но вовремя прикусил язык. Капитан тем временем чуть изменил позу: благодарность ушла, в голосе появился тот деловой оттенок, от которого в любых мирах обычно начинаются проблемы.

– Но, – отрывисто продолжил он. – Сейчас война. Нужно провести проверку. Проверка всех пассажиров.

– Проверку чего? – спросил Макс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Получилось чуть резче, чем хотелось.

Капитан пожал плечами, будто речь шла о самом обыденном деле.

– Проверку ДНК. Вдруг шпионы. Стандартная процедура. Ничего страшного. Мы к вам зайдём в каюту. Позже. Быстро всё сделаем.

Макс почувствовал, как внутри всё похолодело.

– Конечно, – сказал Игорь, не моргнув глазом, и снова сжал браслет в кулаке. – Мы понимаем. Заходите, мы готовы.

Капитан кивнул, довольный, и ушёл отдавать команды.

Они молча вернулись в каюту. Макс опустился на край дивана, потёр виски. Инна прошла к окну, скрестила руки на груди и уставилась на реку. Игорь прислонился к стене, браслет всё ещё был в кулаке. Ксюша села напротив Макса, её лицо оставалось спокойным, но пальцы слегка подрагивали.

Тишина тянулась, как резина.

– Ладно, – сказал Макс, не выдержав. – Давайте проговорим вслух самое приятное. Они сейчас возьмут у нас ДНК. Они увидят, что мы… ну, мягко говоря, не обычные люди? Или нет? И дальше какие варианты? Лаборатория? Кастрюля с формалином? Вежливое “вы очень интересный материал, оставайтесь навсегда”?

Игорь пожал плечами.

– Браслет сработает. Они возьмут пробы, посмотрят и решат, что всё чисто.

– Ты уверен? – спросил Макс. – У нас вообще отличается ДНК?

Инна наконец повернулась.

– Мы исследовали нашу ДНК. Да, есть отличия. Небольшие, но есть, если они проверяют только на какой-то конкретный ген нелюдей, нас не спалят. А если копнут глубоко... ну, тогда браслету Игоря придётся потрудиться.

Макс хмыкнул.

– Прекрасно. Мы рискуем, что нас разоблачат по геному. Как в плохом sci-fi.

Если честно, подумал он, мне не так страшно, что они увидят странные буквы в моём геноме. Гораздо страшнее, если они скажут: “Мы тут посмотрели, молодой человек, а вы, оказывается, вообще не человек”.

– И ещё, – сказала Инна. – Нас теперь может найти Энн. Она легко почувствует магию. Особенно такую яркую, как щит Игоря и мои хлысты. Этот корабль сейчас для нее выглядит как большой светящийся знак: «мы здесь».

Игорь кивнул.

– Нужно уходить с корабля, как только куда-то причалим. Пересесть на другой, смешаться с толпой, исчезнуть в каком-нибудь поселении.

Макс поднял голову.

– Супер, – сказал он. – То есть план такой: сдать анализ, помолиться, чтобы нам не выдали путёвку в местную лабораторию, и сразу после этого сбежать с корабля. Норм.

Инна вернулась к столу, села, подогнув под себя ногу, и посмотрела на всех сразу.

– У меня созрел вопрос, – сказала она. – В этом времени есть нелюди. Лешие, русалки, всё, что мы читали в сводках и видели своими глазами. Но нет магов нашего типа. Возможно нет хроноджамперов. В будущем наоборот: маги есть, хроноджамперы есть, а нелюдей в чистом виде нет. Значит, – продолжила Инна, – где-то между этим моментом и нашим временем происходит что-то очень важное. Нелюдей либо побеждают и истребляют, либо они уходят сами, а вместо них появляемся мы. – Побеждают их? – первой отозвалась Ксюша. – Кто? Люди? Маги? Наука? Генная инженерия? – Она постучала пальцем по столу. – И как? Лешим по шишкам, русалкам по жабрам, королеве Маре по короне?

Игорь мрачно улыбнулся.

– Петля красиво закручивается, – сказал он. – Энн в будущем находит нас. Делает из нас то, чем мы являемся. Отправляет в прошлое. Мы здесь, по её расчётам, должны привести мир к тому состоянию, в котором она родится ведьмой.

Макс хмыкнул.

– Замечательно. Люблю замкнутые конструкции, от которых мозг сводит.

Ксюша смотрела на Игоря внимательнее остальных.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнесла она, – что вы, возможно, и есть первые маги и хроноджамперы для этого мира. В смысле, первоисточник?

Игорь чуть усмехнулся уголком губ.

– Ну я не тороплюсь записывать себя в легенды, – сказал он. – Но в целом, да. Либо мы здесь запускаем цепочку событий, которая приводит к рождению будущих ведьм и хроноджамперов. Либо мы просто статисты в чужом эксперименте, а Энн использует нас как расходный материал.

Макс провёл рукой по лицу.

– Или мы здесь, чтобы их победить.

Ксюша вдруг прищурилась.

– А если им нужны дети?

Все замолчали. Макс моргнул.

– Что?

– Вам нужно оставить потомство. Чтобы ведьмы и хроноджамперы вообще появились.

Инна поморщилась так, будто попробовала что-то горькое.

– Да, – признала она. – Если кто-то в будущем хочет получить устойчивую линию ведьм и хроноджамперов, проще всего… оставить здесь людей с нужным набором генов и способностей. Пусть природа дальше размножается сама.

Макс поднял голову, будто получил по лицу.

– Подождите, – сказал он. – То есть по этому мерзкому варианту мы здесь не просто болтаемся по рекам, а выступаем как ходячий генофонд? Мол, "оставим ребят, пусть заведут детей, а через пару поколений у нас будет стабильная популяция"?

Инна откинулась на спинку дивана и усмехнулась, но в усмешке сквозило раздражение.

– Ну да, – сказала она. – Атлантида экспериментирует с геномом, Энн таскает хроноджамперов по времени. На этом фоне идея "пустить пару носителей генов в прошлое, пусть размножаются" не выглядит особенно дикой. Петля замкнется. Но я не подписывалась на роль прародительницы.

В каюту постучали — тихо, но настойчиво. Все замерли. Инна бросила быстрый взгляд на Игоря, тот кивнул и сжал браслет крепче.

– Войдите, – сказал Игорь спокойно, будто ждал старых знакомых.

Макс поймал себя на мысли, что сидит, вцепившись в край дивана, и никак не может разжать пальцы.

Дверь открылась. В каюту вошли двое: матрос в простой кожаной куртке и женщина в светлом плаще с янтарными вставками на вороте. В руках у неё был небольшой ящик из дерева, внутри лежали тонкие палочки — гладкие, медового цвета, с утолщением на конце. Янтарь.

– Стандартная процедура. После атаки, – сказала женщина, – Быстро и без боли. Откройте рот. Мы возьмём пробу.

Матрос стоял сзади, скрестив руки, взгляд его скользил по ним без эмоций.

Женщина взял одну палочку, повернулся к Ксюше.

– Начнём с вас, – сказала она. – Откройте рот.

Она послушно разжала губы. Женщина мягко коснулась палочкой внутренней стороны щеки, провела по слизистой и достала обратно. Палочка на секунду побледнела, потом в глубине янтаря вспыхнула тонкая полоска мягкого, тёплого света, больше медового, чем золотого. Женщина посмотрела на неё почти без интереса, привычным движением коснулась палочкой небольшой дощечки, которую держала другой рукой. Линии на дощечке на секунду вспыхнули, сложились в сложный рисунок, потом успокоились. Она всмотрелась, кивнула.

– Следующий. – сказала она.

Игорь поднялся.

– Давайте я, – сказал он.

Он довольно заметно сжал кулак с браслетом, но это выглядело обычным нервным жестом.

Женщина поднесла к его рту новую палочку, повторила те же движения.

– Чисто, – сказала она.

Макс поймал себя на том, что всё это время задерживал дыхание, и сделал вдох, будто всплыл.

Теперь очередь Инны. Девушка приоткрыла рот, чуть наклонилась навстречу.

Палочка коснулась её слизистой. На этот раз свет вспыхнул сразу, резко.

Женщина нахмурилась, приложила палочку к дощечке.

На деревянной пластине вспыхнули точки, но не разом, а по одной, рывками. Одни загорались, другие тут же гасли. Весь рисунок получился дерганым, как помехи.

В каюте повисла такая тишина, что Макс услышал собственный пульс.

Женщина выдохнула, кивнула.

– Чисто.

Инна вернулась на место, села и скрестила руки, будто ничего не произошло.

Теперь Макс. Вот сейчас, подумал он, выяснится, что я вообще брали не из того ящика. Или что у меня внутри вместо ДНК суп из случайных букв.

Он наклонился, открыл рот чуть шире, чем нужно. Палочка коснулась слизистой.

Ничего.

Янтарь оставался прозрачным. Ни полоски, ни искорки, ни намёка на свет.

Женщина нахмурилась, провела палочкой по пластине – та молчала. Провела сильнее. Тишина. В каюте стало так тихо, что Макс услышал собственный пульс в висках.

– Это плохо? – не выдержал он.

Женщина его вопрос проигнорировала. Снова поднесла палочку к его щеке.

– Ещё раз, – сухо сказала она. – Не дёргайтесь.

Максу стало жарко, лопатки вспотели, ладони тоже, лента на запястье неприятно поджала кожу.

Так. Если сейчас янтарь вообще не загорится, меня отправят в отдельную комнату. С табличкой "особо интересный экземпляр". Отличное окончание дня.

И вот – лёгкая вспышка. Палочка отозвалась. Женщина прикоснулась к дощечке.

– Чисто, – сказала она, но в голосе скользнула нотка удивления.

Матрос расслабил плечи. Они собрали ящик, кивнули на прощание и вышли. Дверь закрылась.

Все выдохнули – одновременно, будто по команде. Инна откинулась на спинку дивана, закрыла глаза.

Река за стеклом текла себе, как ни в чём не бывало. Корабль гудел. Внутри у Макса всё гудело еще громче. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя липкий пот на коже.

– Итак, – сказал он сиплым голосом. – На местном приборе я числюсь человеком. Честно, на второй пустой палочке я уже мысленно выбирал себе номер в каталоге: «объект такой-то, происхождение неясно, хранить в прохладном месте».

Инна опустилась обратно на стул, прикрыла глаза.

– Хорошо, что их палочки интересовало только одно, – тихо сказала она. – Человек или нет. Всё остальное их сейчас не волнует. Пусть так и остаётся.

– Один круг ада прошли, – сказал Игорь. – Теперь следующий. Нужно успеть сойти с этого корыта, пока Энн не пришла.

Ксюша провела ладонью по лицу, потом по вороту рубахи, сморщилась.

– Ладно, – первой нарушила тишину она. – Я понимаю, что вы только что прошли увлекательный квест «останься человеком», но я всё равно чувствую себя как что-то, что забыли постирать пару недель назад. Мне нужен душ. Срочно. – И одежду бы сменить.

Девушка посмотрела на свои штаны, на пятна засохшей крови и зелёной слизи.

Макс опустил взгляд на свой плащ и рубаху. Вещи тоже выглядели так, словно через них катком прошлись, потом облили чем-то ядовитым и оставили сушиться на помойке.

– Прекрасная новость, – вздохнул он. – У нас полный набор: война, нелюди, анализ ДНК и один комплект одежды.

Инна наконец открыла глаза, выпрямилась и протянула к ним руки.

– Дайте сюда, – сказала она. – По очереди.

– В смысле? – насторожился Макс. – Ты сейчас что делать собираешься?

– Не переживай, – отозвалась Инна. – Я всего лишь уберу с вас всё лишнее. Молекулы, которые здесь не нужны. Запах дыма, кровь, слизь, русалочьи комплименты.

Ксюша первой встала, шагнула ближе и подняла руки, как на досмотре в аэропорту.

– Давай, ведьма-химчистка, – сказала она. – Я готова.

Воздух вокруг них чуть сдвинулся. Инна сжала пальцы, потом медленно развела руки в стороны. Вокруг Ксюши на секунду мелькнули бледные, почти прозрачные нити, как паутинка в солнечном луче. Кожа ощутила лёгкий прохладный ветерок, пахнуло озоном и смолой.

Пятна на рубахе потускнели, как будто кто-то крутанул ручку «яркость», потом просто исчезли.

Ксюша посмотрела на себя, потом на Инну.

– Чисто, – сказала Инна. – Я убрала всё постороннее.

– Ты меня, надеюсь, не до молекулярной стерильности отчистила? – уточнила Ксюша. – А то мало ли, тут же ДНК любят.

– Твою ДНК я не трогала, – сухо ответила Инна. – Не льсти себе. Только грязь, кровь и биологические сюрпризы русалок.

Макс вскинул руку.

– Мне тоже, – попросил он. – Я, конечно, морально готов был сжечь всё это и ходить в простыне, но если у нас есть встроенная стирка, грех не пользоваться.

Инна вздохнула, но подошла.

– Ладно. Только постарайся не верещать, если станет холодно.

Он послушно поднял руки. Прохлада обтекла его с головы до ног, под кожей пробежали мурашки.

Макс посмотрел на себя.

– Впечатляет, – признал он.

Игорь поднялся следом, глядя на Инну.

– Я тоже хочу, – сказал он. – Если не возражаешь.

Инна повторила жест. С Игоря осыпались невидимые слои копоти и брызг, ткань посветлела, волосы перестали торчать в разные стороны.

Игорь поправил ворот.

– Великолепно, – сказал он. – И никакого порошка.

– Я пойду в душ, – сказала Инна.

– И я, – быстро добавил Игорь, опять обгоняя Макса на полпути.

Макс принял проигрыш, сел обратно, вытянул ноги, посмотрел на Ксюшу.

– Как ты? – спросил он. – Честно. Не в формате “всё хорошо, мы держимся”, а на самом деле?

Она на секунду задумалась, будто проверяла внутренний список.

– Вроде не кричу, – сказала она. – Руки не дрожат, в глазах не двоится, людей с палочками из янтаря перед собой не вижу. Это уже неплохо.

Она усмехнулась.

– Если серьёзно, то… страшно, конечно. Но терпимо. Пока я могу это обсуждать без визга, всё более-менее.

Макс кивнул.

– Я обещал, что мы вернёмся, – сказал он спокойно. – Я всё ещё это обещаю.

Ксюша повернулась к нему, всмотрелась, как будто проверяла, не врёт ли.

– Ты понимаешь, как это звучит? – спросила она. – "Я обещаю, что мы вернёмся" в мире, где летающие корабли, королева нелюдей, генетические эксперименты и ведьма, которая, возможно, устроила нам экскурсию в прошлое, чтобы мы тут детей завели?

– Понимаю, – ответил он. – Но я всё равно обещаю. Я не собираюсь оставаться здесь навсегда. И не собираюсь оставлять здесь тебя.

Она какое-то время молчала, потом коротко кивнула.

– Ладно, – сказала она. – Будем считать, что у меня появился персональный источник безответственных обещаний.

Она наклонилась и обняла его, уткнувшись лбом в плечо. На секунду он почувствовал, как у него внутри что-то сжалось и одновременно стало легче, будто позвоночник наконец поставили на место.

Ксюша встала и потянулась.

– Кстати, – сказала девушка. – Если я правильно понимаю, душ сейчас свободен только один. Мой.

Макс поднял бровь.

– Можем проверить, выдержит ли местная сантехника двоих, – сказала она и протянула к нему руку. – Идёшь?

– Иду, – сказал Макс. Засунул поглубже в карман сережки, которые так и не подарил Инне. И взял Ксюшу за руку.

Глава 16

Когда они вернулись в гостиную Инна и Игорь уже были там: он сидел у окна, она – за столом, подперев подбородок ладонью, и задумчиво крутила в пальцах сухую веточку можжевельника, которую, непонятно где взяла.

Никто не спросил, где они были, но Макс поймал взгляд Инны – быстрый, оценивающий, и внутри неприятно кольнуло.

Тишину первой нарушила Ксюша.

– Ну что, – сказала она, – Теперь хорошо бы понять, куда нас уносит эта роскошная посудина и где нам лучше выйти.

– Согласен, – отозвался Игорь. – Пора выяснить, где ближайший крупный порт. Чем больше народу и маршрутов, тем проще затеряться.

Он подошёл к круглой пластине возле двери, коснулся её янтарём. Металл мягко вспыхнул. Через пару минут в дверь негромко постучали, и вошла девушка.

– Вы звали? – спросила она.

– Нам нужно понять, где ближайший большой порт, – начал Игорь. – Такой, где много направлений, пересадки, корабли в разные места.

Девушка чуть нахмурилась, явно перебирая в голове расписание.

– Скоро будет Песчаный Рог. Через час. – ответила она. – Слияние трёх рек. Там большой порт, много причалов, корабли.

Она окинула их внимательным взглядом.

– Соберите вещи. Вам принести еду? Успеете поесть.

Макс приподнялся на локтях.

– Точно, еда, – сказал он. – Да, принесите нам, что тут едят на обед.

– Я распоряжусь, – кивнула девушка и тихо исчезла за дверью.

Еду принесли быстро. На низкий стол поставили три глиняных миски с густым мясным рагу, ещё одну – с кашей, от которой шёл пар, корзинку с тёплыми лепёшками и кувшин напитка, по вкусу где-то между квасом и камбучей. Запах сразу заполнил гостиную: мясо, жар, специи, немножко печёного чеснока.

Когда миски опустели, а кувшин ополовинили, корабль заметно сбросил скорость, под днищем пошёл глухой рокот, снизу раздались команды. Послышался визг натягиваемых канатов, удар бруса о брус, когда их судно прижимали к причалу.

Люди потянулись к трапам, загомонили, кто-то уже прощался с экипажем, кто-то ругался, кто-то благодарил. Ребята спустились на нижний уровень вместе с потоком пассажиров.

У трапа стоял капитан. Лицо у него было усталым, но спокойным. Он перекидывался короткими фразами с матросами, поглядывал на сходящий поток. Когда подошла их четвёрка, он на секунду отвлёкся, посмотрел прямо на них и чуть улыбнулся и кивнул.

– Благодарю за помощь, – сказал он.

Макс ответил такой же короткой улыбкой.

– Удачи, – бросил капитан им вслед.

Они вышли на трап и осмотрелись. Перед ними раскинулся город. Не просто большой – огромный. Три реки сходились в одном месте, образуя что-то вроде широкого треугольника. Над ним висели в несколько ярусов дома, соединённые мостами и лестницами, которые тоже парили в воздухе. Нижний уровень почти касался воды, верхние уходили в небо, теряясь в лёгком тумане. Между ними скользили платформы с грузами, маленькие летающие лодки, отдельные люди, просто шагающие по пустоте, будто по невидимым тропинкам.

Над реками висело множество каменных и деревянных мостов, по берегам напротив треугольника зависли одноэтажные домики.

Макс на секунду просто застыл. Мозг упрямо повторял одну мысль: «Так не бывает». Но мосты висели, дома не падали, по воздуху ходили люди.

На набережной было шумно. Вода плескалась о сходни, корабли у соседних причалов гудели, как-будто выпускали пар. Шумела толпа. В воздухе смешались запах рыбы, дыма, масла, какой-то пряной еды из ближайших лавок.

– Пойдём, – сказала Ксюша и потянула Макса за руку.

Они двинулись вдоль набережной.

Кассы находились в глубине порта, в длинном каменном здании с арками. На его фасаде висела доска с вырезанными символами Линии, а под ними – ряд табличек с названиями направлений. Перед входом толпа была плотнее. Люди собирались группами, кто-то уже держал в руках тонкие дощечки билетов, кто-то только задавал вопросы.

Внутри кассового зала было светлее и суше. Вдоль стены тянулось несколько окон с каменными стойками. За стойками сидели люди в одинаковых серых жилетах, перед каждым лежала ровная доска с врезанными линиями и углублениями. На досках мерцали маленькие светлые точки, медленно меняя рисунок.

Игорь подошёл к ближайшему окну. Кассир – мужчина лет сорока с резкими чертами лица – поднял взгляд.

– Нам нужны билеты, – сказал Игорь. – Корабль, который уходит отсюда в ближайшее время. Куда у вас ходят суда?

Кассир провёл пальцами по доске перед собой. По древесине пробежали бледные линии, сложились в знаки.

– Вверх по левому руслу до Верхних колоний, – начал он размеренно. – Вниз по течению до устья Бурной. Через Калинов мост к северным землям. На острова в Туманном плёсе. Вверх по правому руслу до города Гермонасса. На приграничные пристани по мелкой воде…

Дальше пошла целая цепочка чужих слов. Названия рек, мысов, затонов, пристаней, которые сливались в единый шум.

Макс слушал и понимал, что не понимает почти ничего.

Игорь повернул голову к Ксюше:

– Что-нибудь знакомое?

Ксюша поморщилась, вслушиваясь, потом выдохнула.

– Я тоже почти ничего не поняла, – сказала она. – Из всего перечисления у меня в голове остались только два названия. Калинов мост и Гермонасса.

– Калинов мост, – тихо продолжила Ксюша, – мост через реку Смородину. В наших сказках обозначает переход между миром живых и миром мёртвых. Я не хочу проверять, насколько здесь всё буквально. Думаю нам туда не нужно.

Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями.

– Гермонасса, – добавила она. – Так назывался древний город рядом с Таманью. В нашем мире. Только по нашим датировкам это название появилось гораздо позже времени, в которое мы сейчас попали. Лет на много позже. Наши историки снова уверенно написали про то, чего не знали. Но возможно это, та же точка.

Игорь коротко кивнул.

– Значит, Гермонасса, – сказал он уже вслух, кассиру. – Ближайший корабль до Гермонассы. На четверых.

Пальцы кассира снова пробежали по доске.

– Отправление через час, – сообщил он. – Третий причал верхнего уровня. Сектор два. Подъём по главной лестнице. Вправо до конца. Корабль "Северная ладья". Места свободные есть.

Игорь незаметно повернул кисть так, чтобы браслет оказался ближе к краю стойки. И сделал вид, что отдает деньги. Кассир слегка моргнул, взгляд его на секунду помутнел, потом уверенно снял с края стойки четыре тонких янтарных пластинки, протянул Игорю.

– Билеты ваши. Не опаздывайте: посадка заканчивается за десять минут до отправления.

Игорь взял пластинки, кивнул и отошёл от окна.

Они вышли из кассового зала на главную лестницу. По ступеням вверх и вниз двигался непрерывный поток. Их четверка влилась в него, шаг за шагом поднимаясь выше.

Третий причал верхнего уровня оказался широкой площадкой с каменным настилом.

К трапу, ведущему на борт, уже выстроилась небольшая цепочка людей. Некоторые выглядели как туристы с семьями, некоторые – как состоятельные купцы.

У входа на корабль стояла девушка из команды. На ней было широкое льняное платье светлого цвета, с длинными рукавами и высоким воротом. Платье не облегало фигуру, а мягко спадало до щиколоток, на поясе его перехватывал простой кожаный ремень. Ни прозрачных вставок, ни глубоких вырезов, ни намёка на прошлую "форму" с того корабля. Лицо спокойное, волосы убраны в косу, поверх — тонкий обруч с вставкой из янтаря.

– Билеты, – сказала она, кивая на их шнурки.

Рядом со входом в корпус из дерева и металла выступал невысокий столбик. На верхней площадке столбика виднелись четыре неглубоких углубления, гладких, отполированных, с тонкими узорами по краю.

– По одному, – добавила девушка. – Янтарь в гнездо, подождать, пока загорится, пройти внутрь.

Игорь шагнул первым. Он снял янтарь с шеи, положил в ближайшее гнездо. Камень сразу ожил: свет внутри вспыхнул ярче, линии побежали быстрее, по краю углубления вспыхнул тонкий ореол. Затем свет втянулся внутрь янтаря, камень коротко дрогнул и вернулся к прежнему ровному сиянию.

В воздухе тихо щёлкнуло. Дверь рядом ушла в сторону, открывая проход.

– Проходите, – сказала девушка. – Верхний уровень, личный сектор. Вас проводят.

За дверью их встретил высокий матрос в том же простом льняном одеянии, только без обруча, с кожаным нагрудником поверх рубахи.

– Ваш сектор наверху, – произнёс он. – Пожалуйста, за мной.

Коридор внутри корабля был светлым. Стены обшили светлым деревом, по стыкам панелей тянулись тонкие металлические полосы, от которых зыбко шёл свет, без видимых ламп.

Они поднялись по двум широким пролетам лестницы. Коридор стал уже. Стены перестали быть глухо сплошными: местами их заменяли резные деревянные решётки, за которыми виднелись пустые ниши с плетёными креслами, сундуками, подвесными светильниками. В конце коридора от него отходила короткая боковая галерея, упирающаяся в высокую, на вид тяжёлую дверь.

Матрос остановился перед дверью и показал на небольшую металлическую пластину рядом с косяком. В центре пластины было круглое углубление размером как раз под их янтари.

– Прикоснитесь любым билетом, – сказал он. – Каюта и личная палуба с бассейном закреплены за вами.

Игорь приложил свой янтарь к углублению. Замок щёлкнул. Дверь мягко ушла в сторону.

– Хорошего пути, – сказал матрос и, не заглядывая внутрь, развернулся и ушёл вниз по лестнице.

Они вошли.

Макс сделал шаг и на секунду забыл, что хотел сказать.

Просторная гостиная открывалась сразу от входа. Её центр занимал низкий стол из тёмного дерева, вокруг стояли мягкие широкие кресла и диваны, обитые плотной тканью приглушённых оттенков – тёмно-синим, серо-зелёным, приглушённо-бордовым. Под столом лежал ковёр с рисунком, который напоминал одновременно и волны, и завитки дыма.

Потолок поднимался выше, чем в коридоре, за счёт того, что над ними не было ещё одного уровня. Несколько балок шли поперёк, их покрывали резные узоры: стилизованные птицы, листья, странные знаки, похожие на переплетённые буквы. Из балок свисали светильники на цепях, каждый светильник представлял собой полупрозрачный каменный шар, внутри которого мерцал тёплый свет, похожий на костёр, спрятанный под молочным стеклом.

Но главное находилось напротив входа.

Целая стена, от пола до балки, состояла из прозрачных стеклянных панелей. Правее стеклянной стены имелась широкая дверь, уходящая в сторону.

Каюты расходились по сторонам от гостиной. В одной стене виднелось три двери, в другой – тоже три. Все одинаковые на вид, с гладкими деревянными полотнами, с простыми металлическими ручками и маленькими резными знаками на уровне глаз – птица, лист, волна, солнце, гора, ветка.

– Шесть комнат, – присвистнул Макс. – На четверых.

Он подошёл к ближайшей двери, толкнул. Комната оказалась просторной. В центре стояла широкая кровать с резным изголовьем, покрытая толстым, чуть шершавым на вид покрывалом глубокого зелёного цвета. У окна — небольшой стол, два стула, у другой стены — низкий сундук, рядом полка, встроенная прямо в стену.

Инна заглянула в соседнюю каюту и обнаружила почти то же самое, только цвет покрывала сменился на тёплый тёмно-синий, а рисунок на изголовье отличался — вместо волн вырезали сплетённые стебли.

– Похоже, они не экономили на дереве, – сухо заметила она. – И на просторе тоже.

– И на стекле, – добавила Ксюша, возвращаясь к большой стене в гостиной.

– Девчонки, – сказал Макс, уже с лёгкой растерянной улыбкой. – Я, конечно, всё понимаю, но пока у меня ощущение, что мы случайно влезли в чью-то дорогую каюту, а настоящая наша где-то внизу, возле машинного отделения.

Игорь покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Это как раз то, что я хотел. Верхний уровень. Чем выше мы от основной массы людей, тем сложнее к нам будет добраться незваным гостям. И тем меньше случайных глаз.

Он подошёл к стеклянной стене и посмотрел вниз. С этого уровня город казался одновременно ближе и дальше: отдельные детали – лодки у причалов, фигурки людей, повозки у складов – виднелись отчётливо, но сама панорама уходила широким полукругом, пока не растворялась в дымке.

– Пошли смотреть палубу, – сказал Макс. – Я хочу убедиться, что я правильно расслышал слово "бассейн".

Личная палуба оказалась вытянутой площадкой, которая проходила вдоль борта, но при этом была отделена от общей палубы деревянной стеной с резными проёмами. Снаружи она выглядела как ещё один участок надстройки, изнутри — как небольшой дворик над рекой.

По центру палубы тянулся узкий бассейн, выложенный светлым камнем. С одной стороны бассейна стояли деревянные лежаки. Их вырезали из цельных досок, спинка плавно переходила в сиденье, края украшали простые, но аккуратные узоры. На лежаках лежали плотные подстилки из грубой, но явно мягкой ткани, поверх подстилок — подушки с вышитыми орнаментами: птицы, завитки, солнца.

По краю палубы шло невысокое ограждение: деревянные столбики и поперечные перекладины, покрытые лаком или маслом. Между столбиками натянули толстые канаты.

Некоторое время они просто молчали. Каждый переваривал своё. Шум города снизу гудел фоном. Вода в бассейне тихо плескалась.

Макс первым слегка встряхнулся.

– Эй, маги, – сказал он. – У меня назрел важный научный вопрос. Если я сейчас попрошу алкоголь, меня поймут?

Инна хмыкнула.

– Теоретически да, – ответила она. – Думаю у них должна быть какая-нибудь брага, уж точно.

Игорь покосился на него.

– Мне использовать браслет, или сам справишься?

– Я могу сам попросить, – сказал Макс. – Но вдруг я по ошибке закажу отвар для очищения печени вместо вина. Я, конечно, уважаю традиционную медицину, но сейчас мне нужна скорее профилактика нервного срыва.

Игорь взял янтарь, ткнул его пальцем, активируя встроенный механизм связи. На одном из светильников у двери коротко вспыхнул символ, через какое-то время в проёме показалась девушка из команды, та самая в светлом льняном платье.

– Желаете что-нибудь? – вежливо спросила она.

Макс едва не ляпнул первой пришедшей фразой из старого фильма, которая уже настойчиво вертелась на языке: «Мальчик, водочки нам принеси». В голове тут же дорисовалась картинка: он, в парике, с театральным жестом, падает кресло, стюард вежливо кивает. Но парика не было, а из мальчиков был только Игорь, поэтому реплика теряла половину эффекта и превращалась в чистое хамство.

– Нам нужны сладкие не крепкие алкогольные напитки и крепкие, – сказал Игорь. – Желательно вкусные.

Девушка кивнула без тени удивления.

– Закуски?

Ксюша подняла руку.

– Всё, что вы обычно подаёте, – сказала она. – Только без сырых морских существ, которые шевелятся на тарелке. Мы с ними сегодня уже пообщались.

– Я поняла, – ответила девушка. – Я принесу.

Дверь за ней закрылась.

Напитки принесли быстро.

На стол поставили высокий кувшин с тёмным вином, плотным, ягодным на вид, рядом – более широкий кувшин с бледно-золотой жидкостью, в которой по стенкам медленно тянулись вверх мелкие пузырьки. Третий сосуд выглядел особенно серьёзно: низкий, пузатый, из толстого стекла, внутри переливался густой янтарный настой. Запах от него шёл сложный: мёд, смола, травы, лёгкая горечь.

Кувшины окружили тарелками. На одной лежали ломтики запечённого мяса, нарезанные тонко, посыпанные зеленью. На другой – ломтики сыра, разные по цвету и плотности. На третьей – хрустящие сухари, орехи, засахаренные фрукты. Ещё дальше – миска с маринованными корешками, по виду чем-то между морковью, редькой и чем-то неизвестным, но пахло аппетитно.

– Так, – сказал Макс, когда девушка ушла, и дверь закрылась. – Предлагаю официальный порядок действий. Сначала вино, потом эта золотая штука, потом вот эта серьёзная штука в пузатом стекле. Когда станет совсем хорошо, я пойду спать, и пусть меня уже никто не трогает, ни из этого мира, ни из того, ни из будущего.

Игорь налил каждому по глиняной чашке красного вина. Напиток оказался терпким, густым, с тёплым послевкусием. В нём чувствовались ягоды, лес, немного дыма. Голова от первого глотка не закружилась, но мышцы стали отпускать, как будто кто-то потихоньку ослаблял давно затянутые ремни.

– Ну что, – сказал он, поднимая свою чашку. – За то, что мы ещё живы. И за то, что сегодня ночью нам никто не попытается оторвать голову.

Они чокнулись.

– Следующий тост, – объявила Ксюша, – за то, чтобы мы выбрались из этой временной каши. Желательно в том виде, в каком сюда входили. Без лишних хвостов, без потомства, без "а это ваши праправнуки, познакомьтесь".

Инна рассмеялась, стукнув своей чашкой о её.

– Поддерживаю, – сказала она. – Я ещё даже свою жизнь до конца не прожила, а мне уже предлагают заботиться о судьбах будущих поколений.

После вина в ход пошел золотой газированный напиток, что-то между сидром и шампанским. Настроение в каюте заметно подскочило.

Ксюша рассказывала, как в школе спорила с учительницей истории.

– А она мне, – горячо объясняла Ксюша, жестикулируя чашкой, – "так написано в учебнике". А я ей: "так это вы с учебником спорьте, а не со мной, я тут вообще ни при чём, я просто прочитала ещё три книги, кроме вашего учебника".

– Теперь у тебя новый уровень спора, – задумчиво заметил Макс. – Можно будет говорить: "я лично там была, я вообще своими глазами видела".

– Да, – согласилась Ксюша. – "Вы когда последний раз из Гипербореи в Германассу на воздушном корабле плавали, Марья Ивановна? А я вот вчера".

Инна почти сползла с кресла от смеха.

– Главное, – сказала она, отдышавшись, – не говорить это вслух психиатру.

Настой в пузатом стекле оказался действительно крепким. Первые глотки обожгли горло, потом по телу разлилось густое тепло, как от хорошей бани. Вкус был сложным: мёд, хвоя, какие-то цветы, лёгкий привкус дыма.

– Вот это уже серьёзный разговор, – признал Макс, когда сделал второй глоток и понял, что ноги стали чуть менее свои.

Тосты пошли проще, короче.

– За то, чтобы Энн однажды подавилась своим собственным планом, – сказала Инна.

– За то, чтобы нас не поймали на том, что мы не местные по ДНК, – добавил Игорь.

– За то, чтобы следующая русалка, которая на нас полезет, случайно сломала себе зубы, – выдал Макс.

Смех стал чаще. Воспоминания о нападении русалок потихоньку утратили остроту, превратились в кадры из фильма, который они смотрели слишком давно и сейчас пересказывают с иронией.

В какой-то момент Макс поймал себя на том, что сидит уже вполоборота, облокотившись на спинку дивана, голова приятно гудит, мысли лениво крутятся вокруг простых вещей: как приятно, что здесь тепло, мягко, никто никуда не тащит, не требует решений, не размахивает отчётами и пророчествами.

Голос Ксюши звучал рядом, чуть ниже. Она что-то спорила с Инной насчёт того, кто первый придумал сказку про Калинов мост, а кто потом всё испортил школьной программой. Игорь пытался вставить ремарки, но иногда сбивался и вместо аккуратной научной формулировки у него получалось что-то вроде:

– Да какая разница, кто первый, главное, что сейчас там лучше не появляться.

В какой-то момент Макс перестал различать отдельные фразы. Осталось только ощущение тепла, смеха и тяжести в веках.

Он лежал на диване или полулежал, не разобрать, и в какой-то миг обнаружил, что на него закинули две симпатичные ножки. И кажется, они принадлежали разным девушкам.

Мозг отметил этот факт, лениво положил его на дальнюю полку и отключился.

Глава 17

Макс проснулся от того, что диван под ним жалобно хрустнул, когда он попытался перевернуться. Голова ныла, во рту пересохло. Он какое-то время лежал, уставившись в резные балки под потолком, собирал в кучу мысли и воспоминания. Новый корабль. Бассейн. Алкоголь. Очень много алкоголя.

Он зажал переносицу пальцами и осторожно повёл плечами. Позвоночник ответил серией тихих щелчков. Вот сейчас особенно хорошо, что я нахожусь в молодом теле, мелькнуло у него. Моя взрослая версия после второй ночи на диване потребовала потребовала бы отдельную койку в травматологии, а это тело пока терпит.

Парень осторожно сел, посидел пару секунд, чтобы мир перестал плавать, и огляделся. В гостиной никого. Стол пустой, только на подносе валялась одинокая чашка. В горле пересохло так, будто он неделю ел песок.

– Воды бы, – пробормотал он. – Вёдро.

Пошевелил ногами, убедился, что мир не качается сильнее, чем положено, и пошёл в сторону палубы, на ходу рассматривая, не оставили ли где-нибудь кувшин. Кувшина не было.

На палубе уже стоял Игорь. Он опирался на перила, смотрел на реку и встречные корабли, волосы ещё чуть влажные, взгляд свежий и ясный, лицо бодрое.

– Несправедливо, – объявил Макс вместо приветствия.– Ты слишком бодрый. Это оскорбляет мои похмельные чувства.

Игорь обернулся, оценил Макса взглядом.

– Ты, конечно, не очень выглядишь, – заметил он. – Но, по крайней мере, стоишь на ногах. Это уже неплохо.

– Я стою на силе воли и на остатках молодости, – ответил Макс.

Игорь кивнул в сторону гостиной.

– Я уже заказал завтрак, – сказал он. – Девчонки ещё спят, так что у тебя есть немного времени сходить в душ и привести себя в порядок.

Душ..... Макс подошёл к бассейну, посмотрел на воду. Чистая, прозрачная, с лёгкой голубизной.

Он спустился по нескольким ступенькам к бортику, вдохнул поглубже и просто рухнул в бассейн лицом вперёд.

Вода сомкнулась над головой, плеснула в уши, ледяными иглами пробежалась по коже. Голова резко прояснилась, мир перестал раскачиваться, а похмельная тяжесть сжалась в плотный ком где-то в глубине груди и начала отступать.

Макс вынырнул, шумно втянул воздух, откинул волосы назад. Пару раз проплыл вдоль бассейна, от борта до борта, чувствуя, как тело окончательно просыпается. Затем выбрался, вода стекала с него струйками, разбиваясь на досках палубы.

Рубаха и штаны неприятно облепили тело.

– Так, – сказал он. – Этот наряд свою миссию выполнил.

Он стянул рубаху, затем штаны, отжал их как мог и развесил на перилах, расправляя ткань. Лёгкий ветер с реки тут же подхватил влажный запах. Остался в одних трусах, посмотрел на свои босые ноги, потом на Игоря.

– Вот теперь я полностью готов к встрече с реальностью, – объявил он.

Игорь немного приподнял бровь.

– Ты совершенно уверен, что хочешь идти завтракать в таком виде?

– Если я сейчас полезу обратно в одежду, – сказал Макс, – она прилипнет и начнёт жить собственной жизнью. А я не хочу делить тело с мокрыми штанами. Пусть сохнут.

Они вернулись в гостиную.

В дверь мягко постучали.

– Вот и завтрак, – сказал Игорь.

На пороге стоял молодой парень из команды, в светлом льняном одеянии. В руках у него был широкий поднос, на котором стояли кувшины, корзинки и миски.

Парень подошёл к столу и начал расставлять блюда. Тёплые лепёшки, запечённое мясо, густая каша с травами, тарелка с фруктами, кувшин с прозрачным напитком, кувшин с тёмным.

– Благодарим, – сказал Игорь, когда поднос опустел.

Парень коротко кивнул, развернулся и ушёл. Дверь закрылась.

Макс налил себе из что-то из прозрачного кувшина, сделал пару больших глотков, почувствовал прохладный, чуть кисловатый вкус, который привёл организм в восторг.

– Между прочим, – сказал он, поставив кружку, – ты золото.

– Это из-за завтрака, да? – уточнил Игорь.

– Из-за завтрака, – подтвердил Макс. – Если бы не он, я бы сейчас лежал в бассейне трупом, и вам пришлось бы объяснять персоналу, почему один из пассажиров утонул в неглубокой декоративной ёмкости.

Игорь фыркнул.

– Ты драматизируешь.

Макс наклонился вперёд и распахнул руки.

– Иди сюда, красавица, – сказал он деланно нежным голосом. – Обниму тебя за то, что спас меня от похмелья и голодной смерти.

Игорь фыркнул, откинулся на спинку стула и отодвинулся ровно на столько, чтобы остаться вне досягаемости руки.

– Обнимай свою тарелку, – заржал он. – Я пока не готов к настолько смелым экспериментам.

– Трус, – констатировал Макс, но руку убрал и занялся мясом.

Похмелье окончательно отступало: вода, еда и едкие шуточки делали своё дело.

Макс доел кашу, допил настой, ещё немного посидел, глядя как свет качается на стекле, потом вытянулся на диване, собирался просто полежать пару минут, придвинул к себе плед, который лежал на подлокотнике, натянул до подбородка и провалился во второй сон так быстро, что даже не успел удивиться.

Проснулся от шума.

Он сел, поморщился, потёр лицо ладонями, немного пришёл в себя и только после этого поднялся. Плед не стал снимать, наоборот, набросил его поверх плеч, как бесформенный тёплый плащ, и пошёл к двери.

На палубе уже вовсю шла жизнь.

Инна сидела на краю бассейна, опустив ноги в воду, и лениво водила ступнёй по поверхности, оставляя круги.

Ксюша устроилась на лежаке, полулёжа, полусидя, в тонком свободном платье, которое явно нашлось в местном шкафу.

Игорь сидел в тени навеса на другом лежаке, с кружкой в руке.

Когда Макс вышел, все трое автоматически повернули головы.

Инна медленно потянулась к воображаемому невидимому блокноту.

– Записываю, – сказала она. – Новый тип магического существа. Пледовый лесной дух. Обитает на диванах, питается остатками завтрака, выходит на свет только по звуку чужого смеха.

Ксюша хмыкнула.

– Главное, что этот дух сам до бассейна дошёл, – заметила она. – Значит, жизненные функции сохранились.

– Я бы даже сказала, что плед ему идёт, – добавила она после паузы. – Есть в этом что-то величественное.

– Вы ничего не понимаете, – ответил Макс, подтягивая плед повыше. – Это мой официальный походный наряд.

Он сделал пару шагов к столу, оглядел палубу и вдруг вспомнил.

Одежда. Карманы. Серёжки.

Мысль ударила резко, как ведро холодной воды. Он остановился, сдвинул брови.

– Стоп, – сказал он. – А где мои шмотки?

Инна повернула голову, прищурилась.

– Уже звучит как начало трагедии, – заметила она. – "Где мои шмотки, часть первая".

Она кивнула в сторону двери кают.

– Сложены у тебя в комнате.

– В каком состоянии? – уточнил Макс. – В смысле... после бассейна они были больше похожи на аквариум.

Инна чуть заметно улыбнулась.

– Они высохли, – сказала она.

Он выдохнул.

– Благословен тот день, когда в моей жизни появились маги с бытовыми навыками.

Инна фыркнула.

– Они сами высохли, это на том корабле можно было применять магию, мы все равно спалились во время битвы. А на этом нельзя, а то Энн нас почувствует.

Он завернулся плотнее и, чувствуя на себе взгляды, прошёл в свою каюту.

Одежда лежала там, где и сказала Инна: аккуратная стопка на сундуке. Он подошёл ближе, коснулся пальцами, кивнул сам себе и только после этого сунул руку в карман.

Серёжки оказались там же. Надо что-то с этим сделать, подумал он. Просто отдать или подарить как следует. Или, наоборот, выбросить куда-нибудь в реку.

Макс убрал серёжки обратно в карман, встал, накинул штаны, рубаху, снова натянул плед поверх плеч для тепла и вернулся на палубу.

Девушки уже смеялись над очередной репликой, Игорь слушал, слегка улыбаясь.Он сел на ближайший лежак, подтянул плед к подбородку и решил, что разговоры про серьёзные вещи можно отложить хотя бы на пару часов и опять задремал.

Ветер сменился почти мгновенно. Только что над палубой стоял тёплый, ленивый воздух, пахло водой, и деревом, а в следующую секунду всё словно передумало. Навес дёрнулся, ткань вздулась, полотенца на стойке разом взлетели и затрепетали, по воде в бассейне побежали косые рябые полосы.

Макс беспокойно зашевелился пытаясь сильнее укутаться в плед.

Воздух в центре палубы сжался будто там стало тесно от чего-то невидимого. Начал закручиваться вихрь.

Из вихря медленно проявилась фигура.

Энн.

– Здравствуйте, здравствуйте, – произнесла она бодрым, натянутым тоном, каким ведущие объявляют начало шоу.

– Счастливых вам голодных игр, – тихо добавила Ксюша себе под нос.

Макс очень чётко выругался про себя. Вслух он только прошипел сквозь зубы что-то нечленораздельное, но по выражению лица можно было не расшифровывать.

Игорь среагировал первым. Он поднял руки и вокруг них сомкнулся золотистый купол. Свет на палубе стал мягче, звуки снаружи сразу приглушились, даже плеск воды под ними прозвучал через слой невидимой ткани.

Инна сделала шаг вперёд и прошла через щит. Контур купола только коротко вспыхнул там, где её плечо пересекло границу.

Воздух вокруг нее затрещал. Волосы приподнялись, как от статического электричества, потянуло озоном.

– Спокойно, – сказала Энн. Она даже не пыталась отступить. – Нам нужно поговорить. Я искренне надеюсь, что вы дослушаете, прежде чем начнёте бросаться канделябрами.

Инна, чьи волосы всё ещё слегка потрескивали от статического электричества, шагнула ближе, её глаза сузились в узкие щёлки, а воздух вокруг завибрировал. Щит Игоря тихо гудел, Ксюша сидела на лежаке, но уже держала руки на подлокотниках так, будто в следующую секунду вскочит. Макс не спешил вылезать из под пледа, только приподнялся, чтобы видеть всех сразу.

– Спокойно, – повторила Энн, поднимая обе руки ладонями вперёд, словно пытаясь утихомирить разбушевавшуюся толпу. – Нам действительно нужно поговорить, и я думаю, что вы всё поймёте, если выслушаете до конца, а потом, возможно, даже успокоитесь, потому что в этом нет ничего такого, что вы себе представляете.

– Не станем мы вашими прародителями магов, – выпалила Инна, голос её звучал резко, с нотками ярости, которая вот-вот готова была вырваться наружу в виде молний или чего похуже. – Ни за что, слышишь? Мы не подпишемся под этой безумной идеей оставлять здесь потомство, чтобы ты или кто-то там в будущем мог экспериментировать с генами!

Энн опустила руки и... засмеялась. Смеялась она долго, немного всхлипывая, с надрывом. Ребята растерялись.

– Что тут смешного? – холодно спросил Игорь.

– Я совсем забыла про эти мысли – всхлипнула Энн. – Никто не заставляет вас становиться прародителями в буквальном смысле, рожать детей здесь и оставаться в этом времени навсегда. Мне нужно всего лишь взять образцы вашей ДНК, и после этого вы сможете вернуться обратно в своё время, целыми и невредимыми, без каких-либо обязательств.

Ксюша, сидевшая на лежаке и всё ещё кутающаяся в лёгкое платье, подняла голову, её брови сошлись в недоумении, но Энн, заметив это, сразу повернулась к ней.

– Ты, Ксюша, мне вообще не интересна в этом плане, – продолжила Энн без тени обиды или пренебрежения, просто констатируя факт. – Твоя ДНК обычная, человеческая, без тех мутаций, которые могли бы помочь. Игорь и Инна – вы оба такие же как я, у нас схожие мутации, конечно, чем больше вариаций, тем лучше, но без вас можно обойтись, если придётся.

Она сделала паузу, её взгляд переместился на Макса, который только-только выбрался из своего пледа и теперь стоял, пытаясь осмыслить происходящее.

– А вот ты, Макс, нужен обязательно, – сказала Энн, и в её голосе прозвучала нотка неизбежности.

Макс поёжился под пледом.

– Всегда мечтал услышать от ведьмы, – заметил он, – что я «нужен обязательно». Обычно после этого из человека делают амулет.

– Без тебя, – спокойно продолжила Энн, – не будет хроноджамперов.– а если их не будет, то и ты сам не родишься, и вся эта цепочка событий не замкнётся. Но эффекта бабочки не существует, и если ты есть, в мире есть хроноджаперы и все такое, это значит только одно. Всё, о чём я сейчас говорю, уже произошло. В этом временном отрезке, ты уже сдал свою ДНК. Поэтому не вижу сейчас смысла устраивать цирк с конями.

Макс замер, чувствуя, как слова Энн впиваются в него, как холодная вода из бассейна. Всё уже произошло. Он существует – значит, сдал ДНК. Петля замкнута. Упираться бессмысленно.

Инна стиснула пальцы, ладони побелели. Воздух вокруг неё вспыхнул новой порцией сухого треска.

– Прекрасно, – сказала она. – То есть ты сначала пытаешься убить Макса, таскаешь нас по времени, скрываешь информацию, подвергаешь риску, а потом выходишь на палубу и сообщаешь, что всё уже решено и мы уже все сделали. Нельзя было объяснить по-человечески с самого начала? Без похищений, без спектаклей, без вот этого всего?

Энн посмотрела на неё внимательно.

– Позволяешь нам себя убить, ты забыла добавить.

На несколько минут на палубе воцарилось молчание. Энн отошла от них чуть дальше и присела на лежак. Макс обнял Ксюшу и они подошли ближе к Игорю. Только Инна стояла как стояла в своем потоке статического электричества и нервно кусала губу.

– Хотите длинную историю или короткую? – вдруг спросила Энн. – Короткая звучит так. Было совершенно непонятно как найти хроноджамперов. Пока я нашла хоть кого-то, прошло слишком много лет. Никто не знал, как прыгнуть настолько далеко, не сойти с ума и не умереть, да ещё и потащить за собой других. Ни один хроноджампер до этого не уходил на такую глубину времени с попутчиками и не возвращался. Нужно было искать комбинацию, которая выдержит. Я ее искала почти три тысячи лет.

Она чуть повернулась так, чтобы видеть и Инну, и ребят.

– А длинная.....Как вы видите, здесь идёт война с нелюдьми, – начала она, указывая рукой за борт корабля, где река несла свои воды мимо высоких берегов. – Этот волшебный народец когда-то был создан в результате генетических экспериментов. Людям давно стало мало собственного тела. Хотелось сделать кого-то выше, сильнее, живучее. Пытались всё, что только приходило в голову, они мешали всё, что только можно было смешать. Помните древний Египет с его изображениями богов, у которых головы животных: Анубис с головой шакала, Тот с головой ибиса, Бастет с головой кошки – всё это отголоски тех попыток создать сверхчеловека. Пытались создать идеальное существо, но вместо этого получились лешие, русалки, домовые, кикиморы, водяные, полудницы, бабы-яги, упыри, змей горинычи из славянских легенд, а в скандинавских землях – тролли, эльфы, драугры, йотуны, фоссегримы, валькирии, даже великаны вроде Фенрира или Йормунганда.

Энн вздохнула, её глаза на миг потемнели, словно она видела эти события своими глазами.

– Сначала этим восхищались. Люди получили союзников, сторожей лесов и рек, живые оружейные системы, в которых переплелись гены зверей и людей. Потом всё вышло из-под контроля. У каждого вида оказались свои цели, свои привязанности. Часть из них решила, что люди лишние. Началась война.

Энн чуть кивнула в сторону горизонта.

– Атлантида, о которой вы читали как о легенде, существовала действительно. Это был остров в Средиземном море. Центр управления этим экспериментом. Лаборатории, хранилища, архивы, люди, которые считали, что удерживают всех нитей в руках. Когда нелюди окончательно решили, что могут обойтись без людей, первым они нанесли удар именно по этому острову. Его смыло не капризом стихии, а коллективным ударом тех, кого когда-то создали в лабораториях.

Она повернулась к ним.

– Если оставить всё как есть, человечество заканчивается. Нелюди побеждают. – В какой-то момент, – продолжала Энн, – те, кто остался в живых, пытались пойти по новому пути. Вместо того чтобы клепать всё новых монстров, они начали бы работать с человеческим геном напрямую. Позже появились хроноджамперы. И именно маги в итоге спасли мир.

Она развела руками.

– Сейчас вы находитесь примерно за восемьдесят лет до того, как нелюди начнут полномасштабное наступление и сотрут Атлантиду с карты. Нужно, чтобы к этому моменту уже существовали маги вашего типа.

Инна, не выдержала, шагнула ближе, воздух вокруг неё искрился статическим электричеством, волосы встали дыбом, а глаза полыхнули яростью, она начала кричать, её голос эхом отразился от защитного купола Игоря.

– Неужели нельзя было по-хорошему объяснить всё это с самого начала? – заорала она, размахивая руками, от которых полетели искры. – Зачем вся эта дичь с прыжками, погонями, битвами, почему не села и не рассказала, как нормальный человек, вместо того чтобы устраивать цирк с временными петлями и манипуляциями?

Энн не дрогнула, её лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то вроде сожаления.

– Никто не знал, как попасть так далеко во времени безопасно, – ответила она, не повышая голоса. – Ни один хроноджампер ещё не мог прыгнуть с кем-то на такое расстояние и не умереть от перегрузки. В итоге Игорь смог добавить силу Инны с силе Макса там, на крыше. Раньше это никогда не удавалось. Часто магия просто исполняет то, чего человек по-настоящему хочет, и в его случае это было соединение твоих сил, Инна, с умением Макса перемещаться во времени.

Она повернулась к Игорю, который стоял внутри купола, его руки всё ещё светились золотистым светом.

– Он бы до этого не дошёл сам, если бы не случилось всё то, что произошло: вы должны были оказаться на той крыше, переместить Макса, а потом и сами оказаться рядом с ним. Без всех этих событий, без цепочки бед и открытий, ничего бы не вышло.

Игорь, опустив руки на миг, но не снимая щит полностью, нахмурился и спросил, его голос прозвучал твёрдо, с ноткой подозрения.

– А откуда ты это знала? – поинтересовался он, скрестив руки на груди. – Откуда такая уверенность в каждом шаге?

Энн улыбнулась уголком губ, её глаза блеснули знанием, которое казалось древним, как сама земля.

– Я немного знала будущее, – призналась она. – Никто не действовал наобум, я точно видела, что и как нужно делать, чтобы петля замкнулась правильно.

Ксюша, которая до этого молчала, наблюдая за всем со стороны, вдруг выпрямилась и произнесла, её голос был полон удивления и лёгкого благоговения.

– То есть ты, можно сказать, спасла мир? – спросила она, наклоняясь вперёд. – Спасла человечество от этих нелюдей?

Энн пожала плечами, её тон остался скромным, но в словах сквозила уверенность.

– Может, и так, – ответила она. – А может, просто помогаю спасать мир вам. Вы же понимаете, что уже это сделали – вы уже здесь, Макс существует, значит, петля замкнута, и весь этот цирк, как вы говорите, был необходим, иначе ничего бы не произошло.

– И кстати, по хроноджамперу уже начинают работать, – добавила Энн спокойно. – Вы же сдали ДНК на том корабле, помните те янтарные палочки? Но им не хватит, нужно ещё немного крови Макса, чтобы всё запустить по-настоящему.

Макс стоял, слушая это всё, и в его голове вихрем проносились мысли: он вдруг осознал, на какие жертвы пошла Энн, сколько лет – или веков? – она плела эту паутину событий, манипулируя временем и людьми, чтобы спасти человечество от полного уничтожения. Она не была злодейкой, как они думали, а настоящей спасительницей, которая терпела их ненависть, их атаки, их предубеждения, и всё ради того, чтобы магия возникла, хроноджамперы появились, и мир не пал под натиском нелюдей.... благодаря её возне, её неустанным усилиям, человечество выжило, они сами существовали, и как же они хреново к ней относились, обвиняя во всём, не понимая глубины.......и он уже стал частью этого, и упираться бессмысленно, потому что без этого он бы не стоял здесь, не дышал, не думал. Всё уже произошло, и сопротивление только иллюзия, ведь его существование – доказательство, что он согласился, что отдал кровь, что спас мир.

Макс выдохнул, чувствуя, как внутри что-то щёлкает, как пазл складывается окончательно, и поднял голову, глядя прямо на Энн.

– Хорошо, – сказал он твёрдо, хотя голос чуть дрогнул от осознания. – Что нам нужно делать?

Энн кивнула, её лицо осветилось лёгкой улыбкой облегчения.

– Я не смогу перенести вас всех сразу, – объяснила она. – Плывите в Гермонассу, как и планировали, оттуда в Атлантиду – это пара дней пути, а там я вас встречу и помогу завершить всё, чтобы вы могли вернуться.