Время ундин
Введение
1975 год. Краснодарский край. Черное море. Лето.
Непослушный десятилетний Савва, приехавший на юг с родителями во время их отпуска, ранним утром, когда рассвет только начинал освещать горизонт, украдкой вышел из арендованного домика, стараясь никого не разбудить, и что есть мочи рванул к берегу. В напарниках у юного беглеца был такой же смелый и отчаянный друг Лука. Познакомились мальчишки на море и так сдружились, будто росли вместе. Они уже с вечера договорились о том, что им срочно нужно оказаться на морском берегу раньше остальных отдыхающих — только в это время, как заявлял всезнающий Лука, можно найти уникальные ракушки и кораллы, которые часто остаются после шторма. Юные заговорщики решили стать единственными обладатели этих сокровищ, а потому, даже не умывшись и не надев сандалии, понеслись к берегу.
Домики отдыхающих окружала небольшая кустарниковая роща. За ней взору мальчиков открывался широкий песчаный пляж с пока еще пустыми вышками спасателей, деревянными настилами и кабинками для переодеваний. Но в этот раз Савва и Лука заметили на берегу какие-то черные овальные пятна, разглядеть которые издалека было сложно. Получив дополнительный стимул для утреннего приключения, воодушевленные друзья перевели дыхание и снова побежали. И чем ближе было к ним море, тем пятна становились больше и приобретали округлую форму. Когда до них оставалось чуть меньше тридцати метров, мальчики поняли — на берегу лежали выброшенные сильными морскими волнами дельфины. Савва тут же сосчитал их, бесстрашно оббежав каждого. Трое из девяти обессилевших млекопитающих старались противостоять волнам, шевеля хвостами и понимая головы, но остальные были уже неподвижны. Тогда Савва предложил товарищу:
- Лука, давай поможем тем, кто еще дышит!
- А как? - растерялся друг.
- Вытолкнем их обратно!
- Давай!
Мальчики подбежали к первому дельфину, еще подававшему признаки жизни, и что есть сил начали толкать. Но тучный морской обитатель даже на миллиметр не сдвинулся с места и был очень скользким. Друзья сделали еще одну попытку, пока не поняли, что их сил недостаточно, и нужно срочно будить взрослых. Собираясь побежать обратно, они еще раз оглядели пляж, как вдруг Савва воскликнул:
- Лука, смотри, там лежит что-то еще!
- Наверно, это детеныш дельфина, - предположил друг, вглядываясь в небольшое черное пятно, лежащее чуть дальше.
- Он маленький! Его мы точно сможет отправить обратно в море! Побежали! - Савве не терпелось помочь хоть кому-то из выброшенных на берег.
Но уже через несколько секунд юные очевидцы экологической катастрофы поняли — это не детеныш, а что-то совсем иное. И первое, что бросилось в глаза — ладонь очень похожая на человеческую. Савва, будучи посмелее, поднял с песка первую же попавшуюся на глаза веточку и осторожно коснулся ею сине-фиолетовой руки. Лука же, медленно приближаясь, шепотом подметил:
- Смотри, между пальцами что-то есть.
- Ага, как-будто кожа какая-то, - согласился с ним Савва.
- Пойдем-ка отсюда, - так же тихо предложил смелому другу испуганный товарищ.
- Да подожди ты! - интерес Саввы только нарастал. - Нужно понять, что это!
- Давай родителей позовем. Может, они знают, - предложил Лука, дернув Савву за майку.
- Я хочу сам разобраться, - не унимался тот. - Смотри, какой огромный и длинный хвост!
- Мне страшно, побежали обратно, Савва!
- Подожди!
Мальчик продолжал тыкать палочкой то в ладонь непонятного существа, то в извилистое тело, то в широкий хвост. Он так воодушевился, что приблизился к чешуйчатой массе вплотную. Она переливалась синим, фиолетовым и зеленым цветами, играя красками. И казалась неподвижной и мертвой. Желая понять, что же перед ним, Савва мигом подобрал веточку покрупнее и захотел повернуть голову существа, чтобы получше разглядеть его «лицо». Лука как мог отговаривал друга, но его попытки вразумить товарища вернуться и позвать взрослых были тщетными — мальчишка, держась за новую палку обеими руками, во всю старался совершить задуманное. Вдруг пальцы существа пошевелились, Лука тут же отскочил и закричал:
- Пальцы, пальцы дергаются!
- Где? - удивился Савва, перестав орудовать веткой.
- Вот же! Смотри!
Уже через мгновение движение повторилось вновь. Теперь насторожился и Савва. Мальчик откинул палку и присел, чтобы приглядеться. Существо полностью захватило его внимание. Ждать долго не пришлось — длинные сине-фиолетовые пальцы пошевелились вновь. Тогда Савва, нисколько не испугавшись, подсел ближе и решил коснуться влажной и склизкой массы. Лука же, не переставая пятиться, настойчиво повторял другу:
- Побежали обратно, побежали!
- Нет, я должен разглядеть его, - не унимался любопытный товарищ.
- Все, ты как хочешь, а я побежал! - Лука был не на шутку напуган.
- Да подожди ты, трусишка! - Савва повернулся к другу и не заметил, как странная находка медленно приподняла голову, шевеля телом и хвостом.
- Оно ожило! - закричал Лука, показывая пальцем на существо.
Савва вновь посмотрел на непонятное морское животное и, заметив его движения, наконец-то отскочил и присел. Ему больше не хотелось тыкать в него палкой. Глаза мальчика округлились, рот открылся от изумления, коленки задрожали. Прошло лишь несколько секунд, как подводное создание резко протянуло к нему руку, показало свое гладкое, похожее на человеческое, но страшное лицо и закричало. Звук, который оно издало, не походил ни на один из голосов живой природы. Его нельзя было сравнить с пением дельфинов или касаток. Оно было протяжным и измученным. Будто состояло сразу из нескольких звуков боли, отчаяния и страха.
Мальчики закричали и бросились бежать. Без оглядки, как можно быстрее. Они вопили всю дорогу, пока не добрались до арендованных домиков и не разбудили родителей. От шума проснулись и остальные отдыхающие. Все всполошились. Новость о том, что ночью на берег выбросило несколько дельфинов, скоро дошла и до администрации курортной зоны. Начались звонки, приехала милиция, ветеринары, даже сотрудники Всесоюзного общества охраны природы. Ни родители, ни другие взрослые не прислушивались к Савве и Луке, которые яростно пытались рассказать о том, что на берегу лежат не только дельфины. Но никто не обращал внимания на напуганных детей. «У страха глаза велики», - сказали их родители, махнули рукой и, как остальные отдыхающие, поспешили к берегу, чтобы посмотреть на зрелище. Но сделать этого им не удалось. Берег уже огородили. И приблизиться к умирающим дельфинам было невозможно.
Больше всего любопытных зевак удивило присутствие сотрудников КГБ. В строгих костюмах и наполированных до блеска ботинках они расхаживали по песку, делали заметки, о чем-то негромко переговаривались. Савва и Лука стояли возле ограждения со всеми остальными, но наблюдали только за тем местом, на котором нашли непонятное создание. Возле него было много людей в белых халатах и масках. Оно было огорожено дополнительными лентами и даже спрятано под куполом. Будто там находилось что-то очень заразное или совершенно секретное. Но никто не обращал на это особого внимания, кроме юных первооткрывателей, которые продолжали рассказывать родителям о странном морском существе. А взрослые с присущим им безразличием уверяли тех, что все это им просто привиделось, и вообще нечего было ходить на пляж в такую рань без разрешения.
Молва о том, что о дельфинах первыми рассказали Савва и Лука, быстро дошла до сотрудников КГБ, которые тут же отыскали любопытных друзей, чтобы уточнить, не заметили ли те на берегу что-нибудь подозрительное. Разговор состоялся в домике, когда милиция разогнала всех зевак и закрыла пляж на неопределенный срок, посоветовав завершить отдых или подыскать для него более подходящее место, без экологических катастроф. Люди были возмущены, но поделать ничего не могли — решить проблему с дельфинами за пару часов было невозможно, и все это понимали.
В домике было три сотрудника в черном. Они выглядели угрожающе и даже вселяли некий страх. Родители Саввы и Луки присутствовали при разговоре, но стояли в стороне и не вмешивались — так им было приказано. Мальчики с воодушевлением начали рассказывать о том, что видели на пляже морского обитателя, совсем не похожего на дельфинов. Савву особенно было не остановить:
- Руки у него были прям как у человека, только пальцы длиннее, а между ними какая-то кожа, представляете!
- Что еще? - спросил один из КГБ.
- А еще был длинный-длинный хвост, как у рыбы, но больше и толще! - продолжал увлеченно рассказывать Савва.
- А ты что можешь добавить? - спросил тот же сотрудник у Луки.
- Ну, не знаю даже, - смутился мальчик, не привыкший к такому вниманию.
- Подумай, - настоял второй из КГБ.
- Савва толкнул его палкой, тот зашевелился, поднял руку и закричал, - ответил Лука сбивчивым голосом.
- Закричал? Ты уверен? - усомнился третий из КГБ.
- Да-да! Он как-будто зашипел! - тут же вмешался в допрос Савва, не выдержав того, как медленно обо всем рассказывает его друг.
- Вы когда-нибудь видели морского конька? - вдруг спросил первый из сотрудников.
- Нет, - ответили хором мальчики.
- Может, это был он?
- А морские коньки такие? Как люди? - спросил Лука, удивившись.
- Да, они очень похожи на нас, - кивнул второй человек в костюме и добавил, - идите-ка на улицу, нам нужно поговорить с вашими родителями.
Мальчики тут же вышли, встали на крыльце и глубоко задумались над словами о морском коньке. Лука, не долго думая, предложил Савве сбегать в библиотеку при курорте. К их счастью, она была открыта, и добрая женщина, выдававшая книги, сразу же отыскала детскую энциклопедию о морских обитателях. Листая страницу за страницей, юные очевидцы массового выброса дельфинов быстро нашли изображение морского конька и поняли — их ввели в заблуждение. Ведь это небольшая морская рыбка, размер которой не превышает и тридцати сантиметров. И что мальчиков поразило больше всего — у него нет рук! Совсем! Вернув книгу, они побежали обратно, чтобы рассказать родителям о том, что найденное существо точно не было морским коньком. Но, вернувшись, обнаружили, что сотрудники КГБ еще в домике. Друзья не посмели войти, а лишь заглянули внутрь через окошко. Все четверо взрослых сидели за столом и подписывали какие-то документы, кивая и поддакивая дядькам в костюмах.
Оказалось, что они подписывали обязательство о неразглашении государственной тайны. Им также было объяснено, что некоторое время за их семьями будет установлена слежка во избежании утечки ценной информации. И на их плечи ложится ответственность за то, чтобы их дети вели себя тихо и никому не рассказывали о сегодняшнем инциденте. Родители не спорили. И разве можно было? Если КГБ сказало, что на берегу был морской конек с человеческий рост, значит, это он и был.
Глава 1. Саврон и Люк
2025 год. Санкт-Петербург. Мост Александра Невского. Лето.
Настя знала, что в два часа ночи мост будет разведен, а потому подошла к нему ровно в полночь. Добравшись, как ей казалось, до середины, девушка дрожащими руками вытащила из кармана мобильный телефон и открыла чат с любимым. Ей было всего шестнадцать. Он на два года старше. Но связь, которая была между ними, казалась ей настолько взрослой и серьезной, что последние слова парня чуть не вырвали ее сердце из груди. Он написал, что полюбил другую, постарше, поумнее, получше. А чем она хуже?! В голове у Насти всплыли слова из песни Максим - «знаешь, это тело только для тебя, ну и что, что возраст, он не навсегда». Их она и решила написать ему на прощание, добавив слово «жаль». Девушка понимала, что это послание никак не намекнет ему на то, что она собиралась сделать. Так и было задумано. Пусть не знает сейчас. Пусть узнает потом. И мучается, страдает, рыдает о ней. О той, которую так грубо отверг и навсегда потерял. О той, которая из-за него кинулась с моста, решив покончить с этим бессмысленным существованием. О ней, не способной жить без его любви. О девушке, чье сердце потеряло всякую надежду на счастье и ответное чувство.
Перешагнув через ограждение пролетного строения, Настя поняла, что не удержится долго. А потому вцепилась хрупкими пальцами в бетон как можно сильнее, взглянула на небо, попросив у бога прощение за свой поступок, снова расплакалась, не в силах справиться с эмоциями и, помедлив лишь секунду, спрыгнула с моста. Никто не заметил ее, не остановил, не удержал. Она будто находилась один на один с этим враждебным и несправедливым для нее миром. Миром, полным жестокости, отчаяния и разочарования. И не правда, что перед смертью всплывают картинки из жизни. Ей вспомнился лишь возлюбленный, нежно обнимающий ее сзади и трепетно целующий в шею. Тогда он сделал сюрприз, неожиданно подойдя к ней в автобусе и закрыв руками глаза. Договоренности о встрече не было. Все произошло случайно. Как же Настя была рада увидеть его, единственного, неповторимого. Вдыхать аромат его духов, чувствовать на своем теле нежность его рук, слышать биение любимого сердца. Тогда Насте казалось, что так будет всегда — он рядом, он любит ее и он никогда не предаст.
Но воспоминание прервали воды Невы, грубо и с невероятной силой встретившие ее хрупкое тело. Настя падала, раскрыв руки, навстречу смерти, полностью доверившись ей, не пытаясь сгруппироваться. Но, упав, получила удар, вмиг лишивший ее сознания. Организм не мог сопротивляться потоку воды, хлынувшему внутрь. Из-за разрыва внутренних органов началось кровоизлияние. Шансов выжить не было. Тело ее не сразу опустилось на дно. Сначала оно поднялось на поверхность, проплыло несколько метров и только потом медленно погрузилось в воду. И этого тоже никто не заметил и не увидел. Ночь в очередной раз окутала город, намекая на скорый рассвет и начало нового дня. Дня, в котором больше не будет Насти. Но останутся другие люди, занятые своими привычными делами и заботами. Они узнают о девушке из новостей, грустно вздохнут и пойдут дальше — на работу, в садик, в гости. И лишь на миг задумаются о том, что же могло побудить столь юное создание лишить себя жизни. Возможно, даже осудят... Пожалеют родителей... И все...
Казалось, что будет именно так. По накатанной, как обычно. Но не все идет по плану и привычному сценарию. Порой жизнь преподносит сюрпризы, куда интереснее тех, которые могут придумать люди. На следующий день в новостях о Насте не было ни слова. Равно как и о прыжке с моста или суициде. Родители девушки лишь к обеду обратились в полицию с заявлением о пропаже дочери — не ночевала дома. Никогда раньше их девочка так не поступала. Документ был принят, а розыск начат. Все знали, что Настя встречалась с Ромой. Но парень был не в курсе местонахождения той, которую накануне бросил. Признаваться в своем поступке он не стал, чтобы не навлечь на себя беду. Так ему посоветовали его родители. Он просто пожал плечами и быстро удалил переписку с пропавшей. Проверять телефон парня полицейские не стали — Рома не вызвал у сотрудников ни малейшего подозрения.
Казалось бы, была надежда, что тело Насти всплывет через три-четыре дня, его обнаружат, а родители смогут похоронить своего ребенка, попрощаться и выплакаться. Но и этого не произошло. Ни мать, ни отец никогда не узнают о том, что именно случилось с их любимой девочкой. Они до конца своих дней будут мучиться догадками и предположениями, не обретя даже и толики душевного покоя. Конечно, такого не заслуживает ни один любящий родитель... Но в водах Невы произошло то, что никак не связано с логикой, разумом или человеческими домыслами. Как только сердце Насти навсегда перестало стучать, а тело полностью отдалось речному потоку, непроглядную тьму прорезал яркий свет подводного батискафа. Но этот самоходный аппарат не походил внешне на аналогичные судна, которые бороздили большие глубины. Он будто выплыл из будущего, имел причудливую овальную форму и был оснащен сверхсовременным оборудованием. Самым важным его отличием от обычных батискафов было наличие управляемых силиконовых рук-щупалец. Именно они подхватили Настю и поместили в прозрачную капсулу, присоединенную к нижней части борта. Таких дополнительных емкостей было шесть. И Настя оказалась в последней из них. Другие пять уже были заняты мертвыми телами тех, кто тоже лишился жизни этой ночью.
Батискаф оказался возле утопленницы настолько быстро, будто управляющий им человек заранее знал, в каком точно месте она находится. Так и было. Специальный датчик, показывающий наличие бездыханных человеческих тел в толще воды, сигнализировал каждый раз, как только поблизости оказывался тот, чье сердце уже не билось. На простых купающихся датчик никак не реагировал. Судно, выплеснув остатки воды из последней капсулы обратно в Неву, медленно развернулось и быстро исчезло, оставляя после себя мрак и холод. Батискафом управлял молодой человек, который сразу же связался с центром:
- Ундина-573, Ундина-573, я Катран. Капсулы заполнены. Возвращаюсь в центр.
- Ждем вас, Катран, - последовал ответ на другом конце связи.
Ундина-573 была подводной лабораторией, тайно расположенной на дне Балтийского моря. Небольшая организация относилась к управлению, находящемуся уже на дне Северного моря. Но и на этом цепочка не обрывалась. Далее следовал центр подводных исследований в глубине Атлантического океана. И только потом можно было попасть в самое сердце совершенно секретных испытаний — Всемирную организацию океанологии и водных аномалий (ВООВА) в центре Тихого океана. Обычные океанологи не знали об ее существовании. ВООВА была замаскирована настолько тщательно и скрупулезно, что любой, хоть как-то прознавший о ней, тут же ликвидировался государством, в котором находился. Ложе Тихого океана хоть и представляло из себя холмистую равнину, но виртуозно спрятало ВООВА в одном из самых больших искусственных вулканов. По своему масштабу и объему он значительно превосходил любую самую крупную гору на суше.
Время от времени он извергался. Но магма не взрывалась, как у наземных вулканов, а просто образовывала новый пласт. Такая искусная маскировка была сделана для того, чтобы не вызывать подозрений у различных исследовательских групп, которые занимались изучением океанического дна. Наверняка, для этой горы у подобных объединений даже было придумано название, но они и представить себе не могли, что на самом деле здесь скрывалось. Внутри него сорок восемь уровней с различными лабораториями, кабинетами для медицинских испытаний, учебными корпусами и жилыми бункерами. Но ВООВА не просто исследовала водные аномалии, которых в океане и так полным полно. Ее главная задача — увеличить популяцию ундин. Существ, имеющих в своем ДНК человеческий ген. Как только последний факт был обнаружен гениальным ученым-океанологом Беловым Саввой Александровичем еще в 2000 году, океанографические институты всех государств мира решили создать ВООВА. Верным ассистентом Саввы Александровича стал Ледовских Лука Аркадьевич. Но никто не называл их по имени и отчеству — личности были засекречены. Для этих ответственных ученых были придуманы псевдонимы — Саврон и Люк.
Именно сюда, в ВООВА, и попала Настя. А с ней и много других утопленников. Саврон не мог уделить внимание всем доставленным телам, но с особой щепетильностью относился к молодым особям, как он их называл. Именно они составляли в будущем основу популяции человекоподобных ундин. В специальной лаборатории при ВООВА такие экземпляры сразу же отбирались и с помощью ряда сложных и не подвластных уму простого наземного хирурга манипуляций, превращались в морское существо, напоминающее ундину. Новое создание отныне имело длинный и массивный хвост, жабры на шее, особую форму ушей, перепонки между пальцами и огромный плавник, проходящий вдоль всего хвоста и заканчивающийся на пояснице. Кроме этого производилось увеличение глазниц и глазных яблок, которые накачивались веществом, помогающим новым ундинам видеть в темноте. А чуть выше лба образовывалась специальная выемка для дыхало и воздушного мешка, помогающего в будущем издавать звуки для общения с настоящими океаническими ундинами и дельфинами.
Популяция истинных ундин была невелика. Именно поэтому всех утопленников, годящихся на роль новых морских существ, превращали в их подобия, чтобы искусственно увеличить количество этих уникальных созданий. Человек, решивший покончить жизнь самоубийством, был обречен, но получал второй шанс. Теперь он мог принести пользу для ВООВА, начать все сначала, возродиться для нового смысла своего существования. Утопленников пожилого возраста не превращали в ундин. Они, как и молодые, получали новое сердце и внутренние органы, но оставались людьми и были обслуживающим персоналом для сотрудников ВООВА. А его требовалось немало. Но как бы Саврон ни пытался создать ундин максимально приближенных к настоящим, у него это не выходило так, как хотелось бы. Поскольку истинные представители этого класса млекопитающих были настолько неповторимыми и уникальными, что воспроизвести что-то подобное было неимоверно сложно. Человекоподобные же ундины имели не все качества настоящих, но ученый не переставал работать над этим вопросом, проводя все новые и новые испытания на постоянно прибывающих утопленниках. Увидев на лабораторном столе тело Насти, Саврон отметил:
- Какая же прекрасная юная особь попала к нам.
- Верно, - согласился с ним Люк.
- Приступим? - посмотрел ученый на ассистента.
- Конечно. Чего ждать?
Так через шестнадцать часов упорных хирургических манипуляций Настя стала новой человекоподобной ундиной, напоминающей собой русалку. Но совсем не той, которую когда-то нарисовал Дисней для своего мультфильма. А совершенно иной. В ней не было ничего от Ариэль. Абсолютно. Кожа стала сине-фиолетовой, переливающейся на солнце зеленоватым оттенком. Глазницы увеличились, надо лбом появился эхолокационный орган, уши заострились, жабры начали производить свою работу. Кисти и пальцы, некогда нежные и хрупкие, было не узнать. Кость приобрела более устойчивую структуру, а ладони напоминали ласты. Даже длина рук была увеличена для того, чтобы девушка как можно быстрее смогла приспособиться к подводной жизни. Массивный длинных хвост станет для юной ундины настоящим мучением и испытанием на прочность. Поначалу она не сможет управлять им и даже сдвинуть с места. Ей понадобится от четырех до шести месяцев упорного труда и тренировок для того, чтобы этот орган, полностью заменивший ей ноги, помогал плыть в разных направлениях. Девушка будет страдать, рыдать и стенать. А ее память останется прежней. Настя вспомнит все — родителей, Рому, земную жизнь.
Но теперь дно океана ее судьба, а главное предназначение — увеличить популяцию ундин, воспроизводя на свет новое потомство от мужских особей настоящих представителей этого класса млекопитающих. Чтобы получить детенышей, чьи качества и характеристики были максимально приближенными к генотипу истинных ундин. Для ундин-мужчин было одно единственное предназначение — стать воином, защищая свой клан. Продолжения рода от них не требовалось. Саврон мечтал создать огромную армию мутантов, способных сокрушить любое полчище морских обитателей. От самых опасных акул до существ, которые были еще не известны науке, но обитали рядом и представляли реальную угрозу. На дне океана шла настоящая битва на выживание. Жизнь не была мирной, а больше походила на поле боя с постоянными сражениями, победами и потерями.
Настя еще не знает о том, что ей предстоит жить не только среди подобных ей мутантов, но и между стаями настоящих ундин. Непредсказуемых и опасных. Их хоть и было мало, но они не хотели уступать новым существам свое подводное пространство, и весьма настороженно относились к искусственным сородичам, считая их уродливыми и чужими. Все настоящие ундины делились на три вида. Саврон их досконально изучил. Это нереиды, наяды и русалки.
Нереиды — самые дружелюбные из истинных ундин. Но весьма настороженные и закрытые. Их уши напоминают аккуратные округлые плавники, а вместо волос неживые щупальца длиной до двадцати сантиметров. Тело тонкое, синюшно-коричневого цвета. На спине аккуратно расположен среднего размера голубой плавник с заостренными концами. От груди и ниже кожа превращается в большие хитиновые чешуйки, расположенные внахлест друг на друга. Переднюю часть хвоста украшают мягкие плавники, напоминающие листья деревьев. Сам же хвост искусно повторяет форму спинного плавника. Руки худые и длинные. Обрамлены с нижней части двойными плавниками, словно манжетами. Между пальцами перепонки, без которых было бы тяжело грести и плыть.
Наяды — истинные ундины, вечно молодые, нестареющие особи. Живут долго, но не бессмертны. Часто угрюмые, злые, непокорные. Не контактируют с нереидами и русалками, считая себя наивысшим классом, наделенным необыкновенной красотой и грацией. В них есть что-то от медуз, поскольку волосы заменяет множество тонких наэлектризованных нитей, а овал лица от лба до губ обрамлен тонкими, как шелк, полупрозрачными плавниками. Наяды подплывают тихо, улыбаясь и внушая доверие, но убивают быстро. Одного разряда тока этого существа может хватить на три особи смежного им вида. От пупка до хвостового конца чешуя наяды напоминает круглые сверкающие монетки. На солнце они могут ослепить и дезориентировать врага. Такие же чешуйки расположены на плечах и около лицевых плавников. Тело наяды отливает золотом, а хвостовой плавник настолько завораживает своей прозрачностью и размером, что может запутать в своих сетях любого осмелившегося приблизиться существа не ее вида.
Русалки — самые жестокие и свирепые из настоящих ундин. В них нет ни изящества, ни грации, ни красоты. Они отталкивают, повергают в шок и пугают. Увидев их впервые, человекоподобные ундины впадают в ступор, теряются и стараются скрыться. Никто не хочет связываться с русалками. Ими движет неудержимое желание доминировать над всем водным миром. Они легко побеждают акул, быстро ловят китов, делают орудия в виде копий, плетут сети, расставляют ловушки... Наделены заостренными зубами, ловко справляющимися с любыми костями и хрящами. Уши напоминают крылья мотыльков. Вместо волос запутанные жгуты из тонких и длинных щупалец. Пальцы обрамлены массивными когтями. Тело серого цвета. На спине располагается огромный грязного цвета ободранный плавник. Будто одно крыло, которому не повезло в бою. Хвост обрамляют такие же плавники, только меньшего размера. Отличительная черта русалок — еще два плавника, выросшие по бокам талии. Во время схватки они резко раскрываются и действуют как лезвия. Приблизиться к русалке практически невозможно.
Из всех трех видов ундин Саврона больше всего привлекали последние. Именно от них он старался воспроизвести на свет новых особей. Настоящих воинов, которые вырастут и будут подчиняться только ему, увеличивая популяцию и занимая все большую территорию. Заканчивая операцию на теле новой прибывшей, ученый невольно представил, какими прекрасными получатся новые малыши от столь юной и сильной матери. Он наклонился над Настей как раз в тот момент, когда она очнулась, и спросил:
- Как тебя зовут?
- Настя, - еле-еле произнесла новая ундина, совсем не подозревающая о своем измененном и далеко не привлекательном обличии.
- Хорошо, что помнишь, - подметил ученый. - А теперь засыпай, тебе пока нельзя разговаривать и шевелиться.
- Почему? - из последних сил спросила девушка.
- Потому что рано.
Глаза Насти закрылись. Она снова впала в сон. Последнее, что прооперированная смогла расслышать, были слова Саврона о том, сколько же пользы она принесет новому поколению ундин, и как изменит историю расширения популяции русалок. Но подопытная ничего не поняла. Да и не могла понять. Ее тело страдало от невыносимой боли, сердце стучало как неродное, а душа была наполнена страхом перед неизбежным и непонятным. Реальность, в которой она очутилась, во всей красе покажет ей свою жестокость, мрачность и несправедливость. Но и в полной мере отразит всю красоту и загадочность подводного мира, скрывающего в своих глубинам много тайн и загадок.
Глава 2. Нужно что-то делать
В самом начале своих экспериментов Саврон не сразу понял, почему его первые ундины жили не больше двух-трех дней. Ученый мучился разными догадками и предположениями. И только Люк смог решить эту задачу — одного сердца оказалось недостаточным для перекачивания крови по телу, наделенному столь длинным хвостом. С тех пор в тело ундин вживались сразу два сердца. Еще для Саврона было важно, чтобы новые существа могли дышать и в воде, и на суше. Ученый давно был вдохновлен фильмом «Человек-амфибия» но оставлять новоиспеченной ундине ноги считал колоссальной ошибкой. Выжить под водой, болтая двумя совсем не приспособленными к такой среде обитания конечностями, ундине было бы сложно. К человеческим ногам Саврон был особенно беспощаден, сразу же лишая оперируемого стоп, а бедра и голени — какой бы то ни было чувствительности. Больше никогда новая ундина не ступала на твердую поверхность привычным для нее когда-то способом. Главная задача воскресшего существа — наращивать мышцы хвоста упорными тренировками.
Чтобы шок у человекоподобной ундины после операции проходил как можно быстрее и без последствий, Люк сразу же показывал ей огромную колонию сородичей, мирно плавающих за окнами лаборатории. Настя тоже пристально наблюдала за ними, лежа на специальной кушетке. Тогда она еще не знала, что картина, открывшаяся перед ее глазами, была лишь обыкновенной тренировкой тех, кому уже было позволено покинуть палату. Проплавать определенное количество часов — одно из обязательных упражнений для новеньких особей. И делать это по началу нужно было не спеша и аккуратно. Насте же до этого было еще далеко. Сначала она, как и все недавно прооперированные, проходила теоретический курс по изучению подводного мира, его тайн и опасностей, и только потом допускалась к контакту с водой. Рацион питания был продуман до мелочей. Привычные для обычного человека продукты теперь полностью исключались. Оставались только водоросли, ламинарии и рыбы. Привыкать к этому было тяжело.
Из-за огромного наплыва новой информации и всего увиденного Настя на время даже забыла о своем парне и о том, что связывало ее с сушей. Да и вспоминать прошлую жизнь было некогда, потому что каждый день она узнавала что-то новое, невообразимое и пугающее. Порой девушке казалось, что она пребывает в каком-то страшном фантастическом сне. Но день за днем просыпаясь в палате ВООВА, понимала — кошмар отныне и есть ее настоящая жизнь. Сначала Настя лежала одна, но через несколько дней к ней подселили двадцатидвухлетнюю девушку с младенцем. Оказалось, что та утопилась, будучи на седьмом месяце беременности, потому что ее бросил муж. В тот момент она не думала о малыше, была убита горем и осталась без поддержки. Поэтому когда очнулась в ВООВА, впала в шок не только из-за своего превращения в ундину, а еще и потому, что ее ребенок, вынутый из утробы, тоже был прооперирован, жив и нуждался в ней. Только через три дня та девушка смогла заговорить с Настей, назвавшись Мариной. Она попросила совета в том, как ей назвать своего сыночка. Настя могла посоветовать только имя Роман. И не удивительно — она продолжала любить, хоть и понимала, что больше никогда его не увидит. От того часто грустила. Вечерами ее охватывало чувство утраты — словно не она умерла, утопившись, а все ее родные и знакомые погибли одновременно и без малейшего намека на столь неожиданный уход.
За маленьким Ромой присматривал медицинский персонал — Марине было нестерпимо больно и физически, и морально наблюдать за своим новым телом, привыкать к нему и понимать, что по-другому больше не будет. Но кормила она своего малыша сама. Саврон постарался запустить в ее организме все механизмы и инстинкты, отвечающие за материнство. Ученый, однако, подмечал, что это дитя не та особь, которая нужна ему — ведь в мальчугане нет гена настоящих русалок. А когда тот подрастет, то пополнит отряд обычных воинов, чье семя не пригодно для продолжения рода. Все, попадающие в ВООВА парни и молодые мужчины, подвергались не только операции по превращению их в ундин, но и проходили процедуру вазэктомии — метод радикальной мужской контрацепции. Полноценная половая жизнь с предшествующей ей влюбленностью сохранялась, но без возможности воспроизвести на свет человека с двумя ногами, что было бы неизбежно без иссечения семявыводящего протока. Совсем недавно Саврон, вопреки упорным уговорам Люка, направил запросы в океанические институты всех государств мира о неуместности вазэктомии и оправданности полной кастрации.
Ученый и его ассистент часто из-за этого спорили. Выражать свое негодование обычно начинал Люк:
- Новым ундинам и так непросто, а ты хочешь лишить их хоть какой-нибудь радости пребывания на дне океана.
- Мне нужны воины, а они постоянно отвлекаются на противоположный пол, - настаивал на своем Саврон.
- Настоящие воины-мутанты, обладающие генами русалок, смогут составить несокрушимую армию еще не скоро, сам ведь понимаешь, - напомнил ученому Люк.
- Вот именно! - снова не сдержался Саврон. - Поэтому нужно хоть немного приблизиться к такой армии с человеческими особями, которые будут думать только о нападении и защите, чего они никак не могут, заглядываясь на самок.
- Полная кастрация не лишит их этого влечения, - сомневался Люк. - Она лишь озлобит новых ундин, и ты наживешь себе среди них врагов.
- Не нагнетай, Люк, не нагнетай, день и так выдался непростым, - отмахивался Саврон.
Этой ночью ВООВА подверглась нападению тех самых русалок, которых с огромным желанием когда-то хотел приручить Саврон, но потерпел полную неудачу. При такой, особенно ночной, угрозе бесполезно и заведомо провально давать отпор колонии самых свирепых ундин — можно подвергнуть организацию уничтожению, чего ни в коем случае нельзя было допустить. Хоть ВООВА и была умело замаскирована под вулкан, русалки почти сразу заподозрили что-то инородное и чуждое в ней. Сначала они подплывали осторожно, высматривая и выслеживая новых ундин, а потом начали атаковать. Саврон уже не в первый раз серьезно задумывался над тем, как отвадить этих существ, но так и не находил дельного способа. Даже имея доступ к самому современному подводному оборудованию, человеческие ундины могли противостоять только акулам, медузам, скорпионам и огромным червям. А вот орудие, способное сокрушить хотя бы одну русалку, пока еще было на стадии разработки.
На случай, когда потеря ВООВА стала бы очевидной и неизбежной, всегда можно воспользоваться мощным сонаром военно-морских сил. Но просто так подобного рода излучения применять было нельзя. Они под запретом еще с тех пор, когда по их вине был нанесен непоправимый урон популяции китов. Сонар не только пугал этих огромных млекопитающих, вынуждая их плыть к берегам, но и наносил физические травмы. Саврон с радостью воспользовался бы им против опасных ундин, но сделать это мог только в случае крайней необходимости. Много раз ученый сетовал:
- Мы так давно здесь находимся, а в своем деле продвинулись лишь на полшага!
- Это очень хорошие полшага. Не считаешь? - не понимал его Люк.
- Нет, это очень крошечные полшага!
- А чего ты хочешь? Куда торопишься?
- У нас нет проблем в том, чтобы раздобыть людей для перевоплощений. Проблема в русалках. Мы кое-как заманиваем их. Наш план по мутированию и разведению армии ундин, полностью подчиняющихся человеку, насколько медленный и мучительный, что порой я теряю хватку и интерес, - выговорился Саврон.
- Твой план, а не наш, - уточнил Люк.
- Как это понимать? Тогда для чего ты трудишься здесь уже не первый год?
- Ты позвал — я пришел. Но не думал, насколько здесь все поставлено на поток, жестко и бесчеловечно. А теперь уже и не знаю, как покинуть лабораторию, - впервые признался Люк.
- Ты не сможешь выйти отсюда просто так. Ты ведь это понимаешь? - намекнул Саврон на ликвидацию Люка как биологического существа при попытке оставить засекреченную экспериментальную деятельность.
- Понимаю, - вздохнул ассистент.
- Так вот, - продолжил мечтать и рассуждать ученый, - я бы на месте разработчиков этой программы просто взял сонар, оглушил всех русалок, выделил их ген, внедрил в наших ундин и молниеносно получил бы результат, за который мы боремся тут уже не первое десятилетие.
- Ты же понимаешь, что сонар убьет не только русалок, а также нереид, наяд, китов и вообще всех, кто окажется в радиусе ста километров!
- Не велика потеря, когда речь идет о методе, способном ускорить нашу работу, - Саврон оставался невозмутимым.
- И для чего внедрять ген в ген, когда мы и так прекрасно справляемся с искусственным оплодотворением наших ундин?
- Беременность длится полгода, а внедрение гена занимает три дня! - вот тут ученый уже не смог сдержать эмоций.
- Новое потомство куда сильнее, податливее и доверчивее, чем возможные мутанты, - не сдавался Люк.
- Да откуда тебе это может быть известно?! - закричал Саврон.
Подобные споры возникали у друзей часто. Но всегда прерывались каким-нибудь неожиданным происшествием, новостью или необходимостью вернуться к работе. На этот раз в лабораторию зашел медработник, сообщивший, что роды одной из ундин проходят сложно и возможна потеря плода. Саврон взмахнул руками и удрученно произнес:
- Вот об этом я тебе и говорю.
- Это единичный случай, а не правило, - ответил Люк, следуя за ученым.
В большом водном резервуаре родильного отделения ВООВА металась ундина, издавая истошные и мучительные звуки. Не в первый раз рожавшая, она прекрасно понимала, как нужно тужиться и дышать, чтобы облегчить этот сложный процесс, но почему-то противилась. Она билась об стекло руками и всем телом. Даже пыталась удариться животом, как будто хотела умертвить малыша еще до его рождения. Кричала, просила убить ее, избавив от мучений. Процесс появление новорожденного у человекоподобных ундин было таким же, как у дельфинов. В передней части длинного хвоста находилось отверстие — единая мочеполовая складка. Из нее во время потуг и выходил детеныш, хвостом вперед, медленно. Ундине приходилось тужиться от получаса до часа. Маленькая особь появлялась в воде, самостоятельно освобождалась от плаценты и поднималась на поверхность для того, чтобы сделать первый в ее жизни вдох.
Саврон, наблюдая за родами, спросил у главного акушера:
- Сколько уже длятся схватки?
- Двенадцать часов.
- А почему не ускоряете процесс? - возмутился ученый. - Я не гинеколог, я изобретатель. Почему я должен решать вопросы деторождения? Вы здесь для чего?
- Дело в том, что проблема не в малыше, а в самой матери — она не хочет рожать и всячески противится этому.
- Уж вам-то должно быть известным то, что даже при ее максимальном сопротивлении потуги остановить она не сможет, - укоризненно произнес Саврон.
- Да, не сможет. Но сможет разорваться и скончаться от нежелания тужиться и помогать себе.
- От меня вы чего ждете? - не скрывал своего негодования ученый.
- Разрешите ввести в воду раствор тиопентала натрия (введение в состояние сна, угнетение рефлексов, расслабление мышц) и извлечь плод хирургически.
- Введите Т-61 (наркотик, вызывающий паралич дыхательных мышц) и дело с концом!
- Вы уверены? - усомнился ведущий акушер.
- Какие у нее по счету роды? - вмешался в разговор Люк.
- Десятые, - ответил гинеколог.
- Тем более, не вижу смысла оставлять ее в живых. Видно ведь, что она больше не в состоянии приносить пользу ВООВА, - продолжал гневаться Саврон.
- Подожди, не спеши, - засомневался Люк.
- Чего ждать?! Это уже не первый случай, когда ундина отказывается выполнять роль инкубатора, - снова разозлился Саврон.
- Но это не значит, что ее нужно умертвить. Почему бы не сохранить ей жизнь?
- Здесь решаю я. Ты против? - четко и медленно спросил ученый.
- Нет, - только и смог ответить Люк, понимая, что последнее слово в лаборатории не за ним.
Из-за спора врачи не сразу заметили, как показался хвост новорожденного, затем его тело, ручки, плечи и головка. Он пулей выскочил из отверстия, не издавая ни звука. Когда зрители по ту сторону резервуара все же заметили малыша, тот уже активно плыл наверх, чтобы сделать необходимый для раскрытия его легких кислородный вдох. Этот момент всегда был волнительным, но никогда не предвещал чего-то неожиданного. Новоиспеченный маленький гибрид больше напоминал русалку, чем свою мать. Был серого цвета, имел приталенные плавники-лезвия и когти, готовые к атаке. Умело двигал хвостом и ловко загребал руками, а потому легко мог добираться до нужного места. Но в этот раз ему помешала его же мать. Она, истекая кровью, ринулась к ребенку, схватила его за хвост и потянула вниз. А потом, плавая наверху, всячески препятствовала малышу подняться. Он попытался еще, но снова потерпел неудачу. Ундина ударила отпрыска. Новорожденный упал на дно, без всякой надежды на то, что сможет добраться наверх. Поведение его матери казалось наблюдающим невменяемым, и нужно было срочно что-то делать.
Саврон, скрестив на груди руки, многозначительно посмотрел на акушера и спросил:
- И чего мы ждем?
- Все таки Т-61? - спросил врач дрожащим голосом, прильнув к резервуару и с ужасом наблюдая за происходящим.
- Конечно! - крикнул Саврон, схватив гинеколога за халат. - Если ребенок не выживет, умрешь ты.
- Понял, я понял, - только и смог ответить акушер, выбежал из помещения и быстро распорядился о применении наркотика для умерщвления буйной ундины.
Чтобы уберечь уже появившегося на свет малыша от воздействия препарата, в резервуар был опущен специальный вакуумный кислородный стеклянный колпак. Препятствовать этому ундина не могла — была обессилена после родов. Она медленно отплыла в сторону и забилась в угол. Понимала, что не просто так ее ребенка изолируют. Когда колпак достиг дна и подал гибриду кислород, тот с жадностью сделал первый вдох и закричал, тренируя легкие. Крик его совсем не походил на человеческий — почти все в его природе было от русалок. Существ страшных и свирепых. А его мать никогда не питала теплых чувств ни к одному из своих ранее родившихся детей. И всегда говорила об этом открыто — устала рожать и ненавидеть. Когда вода пожелтела из-за Т-61, ундина поняла, что дышать и плавать ей осталось недолго. Она посмотрела на Саврона, Люка и врачей в последний раз и навсегда закрыла глаза. Женщин среди присутствующих не было, специально для того, чтобы бы снизить риск человеческого фактора, жалости и солидарности. А мужчины лишь вздохнули и продолжили свою работу.
И только Люку было дозволено высказывать свои мысли перед Савроном, что он тут же и сделал:
- Ведь можно было сохранить ей жизнь.
- Для чего? - спросил Саврон, не спеша покидая родильное отделение.
- Не знаю. Для чего-нибудь! - ассистент был подавлен увиденным.
- Она не хочет больше производить на свет русалок, поэтому абсолютно бесполезна для нас и всей нашей операции, - без тени сомнения произнес ученый.
- Тогда нужно что-то делать, чтобы ундины больше не восставали так! - Люк пытался подтолкнуть друга хоть к какому-нибудь решению этой проблемы.
- Я над этим подумаю.
Это был третий случай, когда человекоподобная ундина отказывалась становиться инкубатором для производства новых русалок. Первая особь покинула вулкан и, родив на свободе, оставила малыша на съедение акулам. А вторая отыскала нож и пырнула себя в живот, не желая жить и постоянно рожать для ученого, которому были важны только мутанты и совсем безразличны их матери.
Глава 3. Понаблюдаем, подождем...
Любой новой ундине после прохождения обучения предстояло впервые оказаться в воде для тренировки дыхания и знакомства с новым эхолакационным мышечным органом-прибором, вживленным в голову. Сначала занятия проходили в резервуаре, затем особей выпускали за пределы вулкана в охраняемую безопасную зону. Такие тренировки не всем давались легко, но были обязательными. После успешной теории и важной практики человекоподобные ундины наконец-то могли познакомиться со своим новым жилищем и колонией им подобных. Событие это становилось долгожданным, ведь в стенах лаборатории между персоналом только и шли разговоры о том, как же интересно и увлекательно находиться там, в океане, а не здесь, в бесконечном лабиринте однообразных кабинетов и серых учебных корпусов. Служащим ВООВА только издали удавалось наблюдать за жизнью ундин всех четырех видов. Хотя смотреть на русалок желали не все. Но работая в батискафах, смелые исследователи изучали быт и привычки даже этих свирепых существ. Ведь именно из них производилось новое потомство.
Нереиды, будучи самыми дружелюбными и не представляющими опасность ундинами, проживали вместе с гигантскими изоподами. И если на дне Атлантического и Индийского океанов эти ракообразные достигали восьмидесяти сантиметров в длину, то здесь, в Тихом, некоторые из них вырастали до полутора метров. Нереиды часто использовали холодных и недружелюбных на вид изоподов в качестве нянь для своих детенышей. Эти внушительные усачи позволяли маленьким нереидикам ложиться на свои панцири и погружаться в сон. Словно под колыбельную песню изоподы начинали медленно двигаться или покачиваться, чтобы поскорее усыпить своего маленького подопечного. Няньки эти не плавали, но умело передвигались по дну благодаря своим крючковатым когтям, ловко цепляющимся за любые неровности. Питались изоподы падалью, что было нереидам только на руку — меньше мусора, меньше хлопот по очистке жилища. А небольшие морские черви и морские огурцы были самым доступным и привычным рационом для нереид. Но ундины не пользовались добротой и услугами этих раков лишь ради собственной выгоды — они тоже ухаживали за маленькими изоподышами, когда те появлялись на свет и были беззащитными. Нереиды жили среди скал и цветущих водорослей, и умело маскировались под камни, когда возникала опасность. Изотопы охраняли своих друзей-ундин, выстраиваясь неприступной стеной, панцирь к панцирю, если мимо проплывали акулы или другие хищники.
Наяды, прекрасные наэлектризованные ундины, тоже не обитали в полной изоляции, а давным-давно поделили свой быт с огромными медузами, превышающими их размером в три, а то и в пять раз. Энергия этих ундин была лимитной, а потому они пополняли ее благодаря своим соседям — волосистые цианеи охотно делились электрическим разрядом через свои длинные, сорокаметровые щупальца. Сородичи этих медуз изначально обитали в водах Атлантического океана и не были наделены токовой энергией, но наяды приручили самых больших и сильных из них, переманив к себе и поделившись электросилой. Цианеи приняли ее, превратив в неиссякаемый ресурс для новых хозяев. Излюбленным местом обитания наяд всегда были густые высокие водоросли. Особенно прижились эти ундины среди зарослей макроцистисов, которые вырастали до сорока пяти метров и выглядели как густой и непроходимый лес. Но наяды умело приспособились к ним, ловко плавая среди мощных стволов. В таком жилище никакое даже самое сильное течение не могло потревожить их — водоросли наклонялись в сторону потока только своими верхушками, у корней же всегда было тихо и спокойно. С мощными цианеями и среди почти непроходимых макроцистисов быт ундин был размеренным, без особых происшествий. Наяды питались рачками, моллюсками и мелкими рыбами, охотно деля пищу со своими соседями-защитниками.
Русалки, живущие в режиме постоянной борьбы, охоты и нападений, обитали в закрытых пещерах, защищенных заостренными копьями и сетями. Главными сподвижниками этих ундин были гигантские трубчатые черви, достигающие двадцати пяти метров в длину и двух метров в диаметре. Их предшественниками когда-то были черви-бородачи, но русалки одомашнили скользких обитателей, откормив и облагородив так, что те начали расти, превращаясь в мутантов. Они рьяно защищали своих хозяев, обустраиваясь около их пещер под песком. Ловко прятались, маскировались, нападали неожиданно. Душили жертву подобно удаву, обволакивая все ее тело и медленно погружая в свою пасть, оснащенную зубастыми щупальцами, не позволяющими пойманному созданию освободиться. Питались русалки китами, акулами и дельфинами. Щедро кормили ими и своих червей. Нападая, эти ундины собирались в стаи по двадцать-тридцать особей и всегда действовали по заранее продуманному плану. Пронзали жертв копьями, стараясь причинить им как можно больше увечий. Если акуле удавалось скрыться от этих жестоких охотников и попасться рыбакам, то люди долго размышляли над тем, кто же мог оставить в теле хищника острые орудия. Копья русалки делали из костей попавшихся в их ловушки млекопитающих, оснащая стержень острыми зубами все тех же жертв. Ундины этого вида не любили гостей, и убивали даже случайно заплывших к ним.
Лишь корпус батискафов легко выдерживал летящие в него копья русалок и совсем не привлекал червей в качестве возможной пищи. А вот силиконовые руки-щупальца подводных аппаратов часто приходилось ремонтировать, поскольку русалки, защищаясь от них, использовали плавники-лезвия. Похитить свирепую ундину удавалось не часто. Оттого каждая пойманная особь мужского пола особенно ценилась Савроном и Люком, ведь считалась ценным донором для оплодотворения искусственных ундин. И если получить новорожденного мутанта у ученого получалось хорошо, то внедрить его в колонию русалок не удавалось. Однажды он попробовал сделать это и потерял только что родившегося гибрида. Русалки не приняли малыша за своего сородича, хотя принюхивались, трогали, щупали и изучали. Но потом издали отвратительный вопль разочарования и злости, оставив подопытного на корм червям. Смотреть на это зрелище даже сам Саврон не смог. И серьезно подумывал навсегда оставить миссию с увеличением популяции человекообразных ундин. Но отказаться от дела мирового масштаба и значения влекло за собой только одно — попрощаться с собственной жизнью. Цена была слишком велика.
Колония ундин, превращенных Савроном, обитала в поражающих своими размерами раковинах гигантских двустворчатых моллюсков (тридакны). Обычная их длина — не больше полутора метров. Но ученый специально отбирал самые крупные из моллюсков, искусственно выращивал их до десяти-пятнадцати метров так, что ракушка становилась еще больше, и поселял туда прошедшую обучение ундину. Самого моллюска извлекали и безжалостно пускали в рацион воинов. Бывший владелец ракушки за время принудительного роста успевал произвести небывалого размера жемчуг. Но он, к сожалению всего персонала ВООВА, не представлял из себя никакой ювелирной ценности. Жемчуг раскалывали и использовали в качестве мебели и необходимых предметов обихода нового дома искусственных ундин. В жилище все напоминало о жизни на суше — там были удобные кресла, прикроватные тумбы и даже вазы с океаническими цветами. Саврон был против такого копирования, но ничего не мог поделать с ундинами, скучающими по своей прошлой жизни. И разрешить им обустраивать свое жилище так, как хотелось, было небольшой, но значительной уступкой со стороны ученого.
Если нереиды жили с изоподами, наяды с цианеями, а русалки с червями, то ундины Саврона выбрали себе в качестве подводных питомцев гигантских скатов — мантов, прозвав их морскими ангелами. Тело млекопитающих достигало в длину пяти метров, а размах плавников — десяти. Излюбленным занятием искусственных ундин было плавать с этими ангелами, удобно усевшись на них верхом и держась за упряжь, сплетенную из прочных водорослей. Часто ундина ложилась на ската и бороздила океанические просторы, любуясь завораживающей красотой подводного мира. Вот и первое, что освоила Настя — праздное и беззаботное плавание на морском ангеле. Управлять скатом поначалу было сложно. Мешался собственный хвост, казалось, что вот-вот порвется упряжь, и скорость, которую развивала рыба, была уж слишком высокой. Но не прошло и двух недель, как девушка настолько привыкла к морскому ангелу, что готова была плавать на нем круглые сутки, что было непозволительной роскошью для той, которая только недавно переехала в собственную ракушку.
В вечер посвящения в новые члены сообщества океанического дна Настю представили вождю колонии — сильному и воинственному Олегу, который был в числе первых подопытных Саврона и зарекомендовал себя его верным и покорным слугой. Он во всем подчинялся своему хозяину, считая его благодетелем и источником необходимых для выживания под водой знаний. Олег был солдатом, беспрекословно выполняющим любое поручение Саврона и Люка. Жил в центре колонии, в окружении нескольких боевых отрядов, за которыми располагались ракушки простых обитателей. Преимущественно женского пола. Они занимались бытом и воспитанием детенышей от русалок. И охранялись огромным кольцом почти несчитанного количества воинов. Часто между ними и ундинами, выращивающими малышей, возникали взаимные чувства. Все были молодыми, горячими и эмоциональными. Саврон, конечно, предвидел такой исход совместного обитания разнополых ундин, потому не запрещал образовавшимся парам создавать семьи, обустраивая общие жилища. Однако, будущего у такой ячейки колонии не было — родить собственное потомство было невозможно. Но пары оставались рады и благодарны хотя бы тому, что могли жить друг с другом.
Настя быстро привыкла к новому жилищу и колонии, окруженной специально выращенными коралловыми рифами, приспособленными к холодной воде и отсутствию солнечного света. Куда сложнее оказалось полюбить сырую пищу с водорослями и довольствоваться тем, что было поймано воинами и приготовлено поварами-ундинами. Питались все в специально оборудованных столовых. Пищу не обрабатывали термически, но подавали как в знаменитых ресторанах на суше — изысканно, эстетично, красиво. Оставалось лишь привыкнуть к необычному вкусу этих блюд и понять, насколько они полезны для их нового организма, который был уже не способен переваривать еду в виде привычных когда-то каш и супов. Не получив удовольствия от очередного обеда в столовой, Настя решила позвать Марину на поиски чего-то повкуснее. Прокатиться на скатах и еще раз полюбоваться просторами причудливого океанического дна показалось последней заманчивым, и она тут же согласилась, но предупредила:
- Нам придется взять с собой моего сына.
- Конечно, мы возьмем малыша. Хочется найти каких-нибудь сочных ягод, - размечталась девушка, еще не обремененная материнством.
- Вряд ли нам это удастся, - засомневалась вторая. - Граница хорошо охраняется, а в пределах колонии я ни разу еще не встречала ягод.
- Надо быть позитивнее, позитивнее! - рассмеялась Настя, с удовольствием поддавшись скорости своей рыбы.
Прошло немало времени, прежде чем девушки убедились в том, что в пределах их места обитания ничего вкуснее подаваемой в столовых пище больше нет. Подплыв почти вплотную к границе колонии, охраняемой воинами, наученными никого не выпускать за ее пределы, Настя решила рискнуть — не обязательно уплывать далеко, хватит и нескольких десятков метров, чтобы обнаружить, как ей казалось, вожделенные для нее ягоды. Спрятавшись за высокие рифы, она шепнула своей подруге:
- Может, одна из нас отвлечет охранника, а другая быстренько переплывет границу?
- Ты с ума сошла? - удивилась Марина. - Забыла разве чему нас учили в ВООВА?
- Помню я, помню, что нельзя покидать колонию, - закатила глаза неугомонная ундина.
- Раз так, поплыли обратно, - предложила Марина, проверяя упряжь на сыне.
- Ко мне в голову пришла гениальная идея! - глаза Насти загорелись. - Мне же не обязательно пересекать границу! Достаточно набрать скорость и подплыть как можно ближе к поверхности воды, затем параллельно глади и снова вниз! Так я окажусь за пределами колонии незамеченной охранниками!
- Какая же ты наивная, - покачала головой Марина. - Думаешь, до тебя никто и никогда не пробовал сделать что-то подобное?
- Думаю, пробовали, но не довели дело до конца, - смело произнесла выдумщица.
- Успокойся и поплыли обратно, - чуть строже обычного проговорила более рассудительная ундина.
- Ну уж нет, я устала питаться травой да рыбой, - нахмурилась Настя, подтягивая упряжь. - Надеюсь, ты дождешься меня здесь?!
- Куда собралась?! - удивилась Марина, понимая, что подруга не шутит.
- Жди меня здесь! - крикнула Настя, натянула водоросли, удерживающие ее на скате, и быстро поплыла вверх.
- Настя! Настя, вернись! - только и могла вопить Марина, пока не увидела, как фигура подруги скрылась сначала за рифами, потом за стаями мелких рыб, а затем и вовсе затерялась в толще воды.
Долго размышлять молодая мамочка не стала, ловко развернула ската и поплыла как можно скорее обратно, прямиком к Олегу — задумавшую безумное нужно было срочно спасти. Вождь, не в первый раз сталкивающийся с подобными попытками ундин пересечь границу колонии, тут же распорядился запрячь самых скоростных морских ангелов, наученных не просто быстро плыть, но и выискивать пропавших смельчаков. Задание было простым — догнать Настю и заключить под арест. Колониальные тюрьмы не пустовали. Всегда находились нарушители правил распорядка или те ундины, которые сопротивлялись новым для них законам и требованиям. Марина прекрасно знала, что Насте грозит немалый срок за такой побег, но уж лучше подруга останется живой, чем попадется акуле или, что еще хуже, какому-нибудь охотнику на млекопитающих. Встревоженная ундина просилась взять ее на поиски, но Олег объяснил, что каждый должен делать в колонии ровно то, чего от него ждут. Ее задача — воспитывать сына, производить на свет русалок, принося пользу ВООВА. Спорить она не стала.
Воины, в числе которых был Марк, всегда готовый к самым трудным заданиям, почти сразу догнали Настю у самой поверхности, но заметили большое рыболовное судно, собирающееся опустить толстую канатную сеть. Наверняка люди, находящиеся на корабле, заметили что-то плывущее около них. Девушка же была настолько поглощена идеей пересечь подводную границу, что не заметила опасность. Показываться из воды она не планировала, а потому развернулась и поплыла вдоль водной глади. Из-за шума волн юная ундина не слышала криков воинов, предостерегающих ее о ловушке, а потому смело устремилась вперед. Снасти же, брошенные на воду, оказались настолько большими, что полностью покрыли и ската, и наездницу. Сеть затянулась на основании, поймав непослушную, и потянула ее наверх. Морской ангел, впервые оказавшийся в положении полной обездвиженности, начал издавать звук, молящий о помощи. Крик очень походил на вопль дельфиньей стаи. Отчего рыболовы обрадовались, подумав, что стали обладателями такого ценного мяса. Настя же, всеми силами сопротивляясь и барахтаясь, пыталась выбраться из западни, но тщетно, ведь никакого острого орудия, чтобы порезать сеть, у нее не было.
Марк, наблюдающий за происходящим, казался невозмутимым, а потому услышал от одного из воинов вопрос, который уже ожидал:
- Мы будем что-нибудь предпринимать?
- Нет, - коротко ответил главный.
- Почему?
- Потому что не надо было поступать столь безрассудно, - подметил Марк.
- Она же погибнет.
- Понаблюдаем, подождем...
Глава 4. Спуститься с глади на самое дно
- Почему ты так спокоен? - напрямую спросил Марка один из воинов.
- Потому что это не трал на буксире, а какая-то ниточка на катушке, - усмехнулся тот.
- Порвется?
Отвечать главный не стал. Просто улыбнулся. Марк был уверен в том, что обычная снасть, даже такая прочная, как эта, не выдержит морского ангела. Только одного он не мог предугадать — люди на палубе заметили в сетях не только увесистого ската с небывалым размахом плавников, но и Настю. Рассмотреть ее отчетливо капитан рыболовного судна не смог, но разглядел, что из сетки торчит рука, между пальцами которой есть перепонки. Он так воодушевился и заинтересовался находкой, что вцепился в канат руками, помогая подъемному устройству тащить. А потом закричал, требуя подмоги. Но как только остальные удосужились подбежать, еле-еле переключив внимание со странной руки на капитана, улов перестал подниматься — скат всеми силами старался плыть вниз. Рыба не была глупой и понимала, что попала в ловушку. Сила морского ангела оказалась равноценной мощности лебедки, а потому устройство просто застряло в одном положении. Главный решил спустить лодку, чтобы добраться до непонятного существа и разглядеть его, но не успел. Марк распорядился подплыть к сетям снизу, разрезать их и освободить морского ангела. Настю же заковать и доставить в колонию под конвоем. Не успел капитан оказаться в шлюпке, как сеть опустела и то, что несколько секунд назад наполняло ее, исчезло. «А все потому, что на корабле собралась команда зевак, а не профессионалов!» - крикнул он толпе моряков. Те в ответ лишь переглянулись, пожали плечами и разошлись.
- Почему мне просто нельзя плыть?! - возмутилась Настя, взглянув на Марка и тряхнув цепями.
- Бесполезно спрашивать его об этом, - тихо предупредил ее Слава, который до этого допытывался у главного, почему тот долго выжидал, прежде чем помочь девушке.
- Меня посадят? - спросила она у него.
- Если ты хорошо прочла все правила и устав колонии, то должна знать ответ на этот вопрос, - спокойно ответил Марк, даже не повернув головы к закованной ундине.
- Прекрасно! - вздохнула девушка, понимая, что ничего хорошего в этом нет.
В ВООВА было несколько тюрем. Одна располагалась внутри организации, а остальные на территории колонии. Первая предназначалась для мелких нарушителей порядка, другие же для тех, кто совершил проступки посерьезнее. Насте оставалось лишь догадываться о том, куда именно ее поместят. По ее собственным соображениям, пересечь границу в поисках чего-нибудь вкусненького — не такое уж и преступление. Так, шалость, обернувшаяся неожиданной встречей с моряками. Она ведь не контактировала с людьми, не сбежала с колонии, никого не убила. И правильно думала — Слава проводил пойманную до ВООВА и передал в руки персонала, подбодрив тем, что долго ее здесь держать никто не будет. Но ундин ошибался. Саврон был категоричен и непреклонен, когда речь заходила о законах, четко прописанных создателями организации. Малейшее уклонение от них означало для него начало краха всего научно-исследовательского проекта, над которым он трудился многие годы. Этого ученый не мог допустить. Поэтому Настя попала в тюрьму на максимальный срок, предусмотренный за подобное нарушение — три месяца. Камеры находились не на поверхности, как открытые резервуары, а располагались на самом нижнем ярусе ВООВА, погруженные в песок. Попасть в каждую можно было только с помощью лифта. Внизу находилась комната для посетителей. Оба отсека были заполнены водой.
Слава, считая, наказание суровым, решил время от времени навещать Настю, чтобы она не заскучала. И не заметил, как проникся ее историей о земной жизни. Ему не довелось влюбиться, будучи человеком. Он попал в ВООВА, когда был еще совсем маленьким. Родная мать выбросила его в море, привязав его к камню, когда Славе не было еще и трех дней. Поэтому он с упоением слушал каждого, кто мог хоть что-нибудь рассказать о суше, жизни на земле, деревьях и людях. Здесь, на дне океана, была библиотека. Он изучил и прочитал все материалы, касающиеся существования человека там, наверху. Но слушать настоящих свидетелей той, недоступной для него, жизни, было куда интереснее. Вот и на этот раз, он никак не мог понять, для чего нужно было бросаться в море только из-за того, что любимый парень вдруг решил расстаться. Он смотрел на Настю как на странную, не из мира сего, девушку, и при каждой встрече не уставал задавать ей один и тот же вопрос:
- Ты его так сильно любила, что готова была вот так легко попрощаться с жизнью?
- Почему ты опять об этом спрашиваешь?
- Потому что не могу понять, как можно из-за кого-то взять и покончить с собой?
- Ты просто никогда не любил, - вздохнула Настя.
- Зато я любила, - вмешалась в разговор Марина, тоже решившая навестить подругу.
- С тобой я вообще не хочу разговаривать, - отвернулась арестованная, когда та выплывала из лифта.
- А вот это ты зря, - улыбнулась посетительница. - Я была у Олега и просила пересмотреть наказание, чтобы уменьшить срок.
- Не думаю, что из этого что-то выйдет, - подметил Слава.
- Почему? - удивилась Настя, повернувшись к нему и Марине.
- Если бы ты находилась в одной из тюрем колонии, было бы проще. Саврону не так интересны те, кто попадает туда, - объяснил ундин.
- Зато там тюрьмы раз в десять хуже этой, - подметила Марина. - Страшные темные пещеры с толстыми железными решетками. Ни стола, ни кровати, ничего.
- Лучше я здесь побуду, - погрустнела Настя. - Спасибо, что пришли, но я хочу побыть одна.
Слава с Мариной переглянулись и молча зашли в лифт. Покидая ВООВА, ундин спросил девушку:
- А ты как попала сюда?
- Скинулась в море, когда бросил муж, беременную, - призналась та, не считаю свою историю какой-то особенной.
- Еще одна сумасшедшая, - закатил глаза Слава, не понимая, почему девушки так и норовят утопиться от безответной любви.
- Такие вот мы, - пожала плечами Марина.
Она не показывала того, насколько сожалеет о своем поступке. А главное о том, что в тот роковой момент не подумала о ребенке. Нужно было успокоиться, дождаться родов, а потом просто жить дальше, полностью переключившись на малыша. Так она не оказалась бы тут, на дне, а ее ребенка не превратили бы в ундина. И каждый раз, глядя на сына, его новые, совсем не привлекательные ручки, и хвост вместо ног, Марина понимала, что никакой мужчина на свете не стоит того, чтобы прощаться с жизнью, какой бы тяжелой она ни казалась. Но обратной дороги нет, а предупредить об этом сотни и тысячи девушек, которые живут на суше и страдают от любви, думая о самоубийстве, Марина не могла. Ей же не позволят плавать под мостами и пугать предполагаемых самоубийц, чтобы те, увидев ее, никогда больше не задумывались о таком страшном поступке. Хотя она считала себя куда страшнее. Синяя кожа, длинный и тяжелый хвост, огромные глаза. От лица не осталось ничего привлекательного. И надо же было довериться тому, кто оставит ее, несмотря на положение. Не зря мать предупреждала, что не за того она выходит замуж.
Минуту помечтав о том, как могла бы продолжиться ее земная жизнь, не соверши она тогда с собой непоправимое, Марина представила, как подходит к краю морского берега и смотрит вниз, желая скинуться, но видит страшную ундину, которая машет ей и говорит, что та не умрет, а превратится во что-то подобное и больше никогда не увидит солнечного света. Такое точно предостерегло бы ее от рокового шага. Да и в море плавать девушка тоже больше никогда бы не стала. На миг ей даже захотелось обратиться к Олегу и предложить ему береговую миссию — находить предполагаемых утопленников и предостерегать их. Но сразу же поняла, что такая задумка вообще не в интересах ВООВА. Самоубийцы были для организации расходным материалом, вещью, подопытными. Без утопленников не будет ундин, а без ундин — нового поколения русалок, о котором так мечтал Саврон. Но идея показалась ей настолько масштабной и необходимой, что с того дня Марина постоянно возвращалась к ней.
Настя же, оставшись на несколько недель без посетителей, совсем поникла. Вспоминала Рому, грустила и тоже сожалела о том, что оказалась в океане по собственной же глупости. Надо было поговорить с ним, а не писать сообщение и прыгать с моста. Надо было увидеться, посмотреть ему в глаза, напомнить об их чувствах, показать, насколько сильно она нуждается в нем. Тогда парень точно передумал бы, переосмыслил и раскаялся. Ведь она сама лишила его шанса на то, чтобы он сделал правильный выбор. Она не дала любимому возможности попросить у нее прощения и остаться с ней навсегда. Как бы ей хотелось вернуться к тому мосту, увидеть Рому и поговорить с ним. Но понимала, что сделать этого она не может. Во-первых, ВООВА находится далеко от ее города, а во-вторых, ее никто и никогда не выпустит за пределы колонии. Судьба и неизбежность — это жить здесь и, когда придет время, рожать русалок, увеличивая популяцию новых ундин. Причем, заниматься этим она будет постоянно, без передышки, отдыха или отпуска. Ее жизнь больше не принадлежит ей. Ею распоряжается Саврон. И чем дольше Настя сидела в тюрьме, тем тяжелее ей было смириться с этим. Хотелось кричать, бунтовать, крушить все вокруг. Ведь даже ту малую часть радости, которую девушка испытывала при плавании на морских ангелах, отняли у нее, поместив за решетку.
И когда к ней вновь пришла Марина, Настя уже не была настроена враждебно. Она нуждалась в общении, а, главное, в том, чтобы излить кому-то душу. И на вопрос подруги, как она себя чувствует, Настя без раздумий призналась:
- Плохо, очень плохо.
- Что случилось? - встревожилась Марина.
- Я хочу домой, - не ожидая от самой себя таких слов, произнесла заточенная.
- Тебе осталось потерпеть всего несколько недель, - постаралась утешить подруга.
- Ты меня не поняла. Домой. В Санкт-Петербург.
- Куда? - удивилась Марина. - Как это в Санкт-Петербург?
- Домой, в свой город, к своим родителям... - начала объяснять Настя.
- Подожди, подожди, - решила уточнить подруга. - Ты действительно думаешь, что сможешь когда-нибудь вернуться туда или просто мечтаешь об этом и грустишь?
- Я на самом деле хочу туда, - призналась девушка по ту сторону решетки.
- Я надеюсь, ты больше ни с кем не делилась этой бредовой затеей?
- Нет.
- Вот и хорошо, - подметила Марина, но тут же добавила, - я тоже хочу домой.
- Правда?! - обрадовалась Настя, понимания, что нашла в ее лице единомышленницу.
- Да! - подтвердила та.
- А ты из какого города? - спросила Настя, ничего не зная о подруге и ее прошлой жизни, кроме того, как та утопилась из-за мужа.
- Комсомольск-на-Амуре.
- Никогда не была там, - сказала Настя, максимально приблизившись к решетке.
- И я никогда не была в Санкт-Петербурге.
- И ты думаешь, мы сможем когда-нибудь оказаться там? - спросила с надеждой в голосе арестованная.
- Не знаю, - честно призналась Марина, - но жить в неволе я не хочу. Если уж нам и суждено навсегда остаться под водой, так хотя бы в свободе, без правил и жестких рамок.
- Согласна, - медленно произнесла Настя, понимая что сейчас, в эту самую секунду ее жизнь приобретает смысл и наполняется огромной целью, достичь которую будет нелегко, а, может, и невозможно, но попробовать обязательно стоит.
- О чем речь? - неожиданно раздался мужской голос из спускающегося к камере лифта.
- Ни о чем таком, - сразу же ответила Марина, испугавшись того, что Марк мог все услышать.
- Настя, меня прислал Олег. Прошение о сокращении твоего заключения было одобрено. Ты свободна.
- Я свободна, - повторила девушка, понимая, что слово это никак не подходит для описания ее положения.
- А где радость, счастье и восторг? - удивился Марк.
- Нет их, просто нет, - призналась Настя, но сразу же поблагодарила Марину за свое освобождение, - спасибо тебе, подруга.
- И когда ей можно выбраться отсюда? - уточнила добродетельница.
- Сейчас, - спокойно ответил Марк, открывая замок решетки.
Вернувшись в свою ракушку, Настя еще раз убедилась в том, что ей нужно во что бы то ни стало покинуть это чуждое для нее место. В голове и мыслях был только Рома. Он должен ее увидеть и узнать, что с ней случилось, он обязан спасти ее. И чем дольше девушка размышляла об этом, тем безумнее и одержимее становилась. Ей хотелось снова и снова говорить об этом с Мариной, но ту будто подменили — подруга была занята сыном, делами колонии, мыслями о ВООВА. И каждый раз, когда Настя хотела напомнить ей о разговоре в тюрьме, молодая мамочка старалась поменять тему или уплыть, сославшись на что-нибудь срочное. Вела себя так, словно они никогда не мечтали, не делились, не открывались друг перед другом. Но набравшись смелости и твердой решимости снова поднять эту тему, Настя отыскала Марину. Та украшала сцену дома самодеятельности, в котором вечером ожидался концерт. Не плавая вокруг да около, девушка спросила:
- Скажи, ты передумала бросить все и вернуться домой?
- Настя, - вздохнула Марина, продолжая развешивать гирлянды из водяных шариков кладофоров.
- Что? Скажи, что?
- Я не передумала, я этого хочу, но...
- Что но? Что? - Насте побыстрее хотелось услышать причину молчания и отчуждения той, которая всего несколько дней назад полностью разделяла ее мысли.
- У меня маленький ребенок, - решила не тянуть с ответом Марина.
- Возьмем Ромочку с собой, - это решение казалось Насте таким же логичным, как и то, что вода мокрая, а ВООВА ужасная.
- В открытый океан? - спросила Марина, глядя подруге прямо в глаза.
- Да, - без тени сомнения ответила девушка, которая не видела в этом никакой проблемы.
- Мы не знаем, выживем ли сами за пределами колонии, а ты хочешь потащить с собой ребенка, которому нет и года? - прозвучал вопрос с укоризной.
- Мы будем аккуратными и осторожными, - не отступала Настя.
- Нет, - Марина решила прекратить бессмысленный для нее разговор. - если бы я родила русалку, которую и видеть не хочу, я бы оставила ее без зазрения совести, бросила бы и забыла, но это не мутант, это мой ребенок, и я не могу рисковать его жизнью.
- Скажи, что ты просто боишься, но подумаешь, - с разочарованием в голосе произнесла ундина, мечта которой только что разбилась об острые скалы Тихого океана.
- Да, я боюсь. И нет, я не подумаю. Я решила смириться со своей судьбой. ВООВА, значит, ВООВА.
- Но мне нужна единомышленница, я не смогу осуществить побег в одиночку! - закричала Настя, привлекая внимания других ундин.
- Тихо! - насторожилась Марина, всовывая в руки подруги кладофоры. - Тебе придется найти кого-то другого.
- Кого?! - не успокаивалась девушка, стараясь изобразить из себя одну из украшающих стену.
- Если ты и правда замыслила такое дело, как побег, и это не просто болтовня или желание, ты обязательно найдешь того, кто сможет поддержать тебя. Ты все спланируешь, подумаешь о каждой мелочи, доберешься до сути вопроса и воплотишь свою мечту в реальность. А не будешь ныть и кричать о том, что кто-то не соглашается с тобой, выбирая свою жизнь и безопасность, - выпалила Марина, желая закончить этот разговор и больше не возвращаться к нему.
- Прости, - только и смогла ответить Настя. - Больше я тебя не потревожу.
- Знай, я завидую тебе, - сказала молодая мамочка вслед уплывающей подруге.
- Почему? - Настя остановилась, но не обернулась.
- Потому что ты можешь рискнуть, а я нет.
Это признание не прибавило Насте решимости. Не вдохновило и не вернуло к мечте. Она осознала, что не должна была давить на подругу, требуя поддержки и помощи. Покинуть ВООВА навсегда показалось ей мимолетным порывом, необдуманным желанием, скользкой мыслью. И нужно было срочно вернуться в реальность, спускаться с небес на землю. Нет, с глади на дно. На самое дно.
Глава 5. Опасная миссия
Смирившись с тем, что ей больше никогда не увидеть родителей, Рому и любимый город, Настя полностью погрузилась в изучение подводного мира. Обучение, проводимое в ВООВА, было базой. Все остальное ундины постигали уже в колонии. И первое, с чем девушке нужно было познакомиться — это способы контакта с истинными ундинами. Если нереиды общались неохотно, а наяды так и норовили ударить током, то русалки, завидев человекоподобное существо, либо тут же уплывали, метнув в него копья, либо в открытую нападали. Чтобы последнего не случилось, савроновы ундины выплывали для такого общения группами от тридцати особей. Так русалка, чувствуя численное превосходство, не смела свирепствовать, и шла на контакт, бросая несколько недружелюбных фраз в сторону тех, кто посмел обосноваться на дне ее океана. Обмениваться мыслями можно было только посредством эхолокационного устройства. Привыкать к нему ундинам тоже было непросто. Первое время особям казалось, что этот прибор уродует их голову, не принося особой пользы. И только позже становилось ясно, что без него прожить под водой было бы сложно или даже невозможно. Саврон не вооружил бы своих подопечных ненужным органом.
Первое знакомство Насти с нереидами прошло в компании верного друга Славы. Ундин уже видел их, а потому вызвался помочь девушке. Вдвоем они специально отстали от группы и Марины, ведь нереиды не представляли опасности. И больше всего Настю удивили не эти истинные ундины, а их усатые изоподы. Они медленно карабкались по дну ровным строем, словно были научены военному маршу. Постоянно смотрели по сторонам, внимательно вглядываясь в пейзаж — нет ли рядом опасности. Вышагивали бесшумно, без спешки. Нереиды медленно плыли над своими питомцами. Казались спокойными и безмятежными. Ровно до тех пор, пока не заметили Настю и Славу, неожиданно выплывших из кораллов и издающих непонятные и громкие для них звуки. Тут же изоподы взобрались один на другого, создав неприступную и непробиваемую панцирную стену, за которую мигом и спрятались ундины. Настю поразило это зрелище — с такими защитниками не нужны никакие оборонительные сооружения. Как нереидам удалось покорить этих ракообразных и научить их защитной тактике? Слава понимал, что именно этим вопросом и задается Настя, а потому сразу же начал объяснять:
- Саврон говорит, что изоподы изначально признали в хитиновых ундинах своих сородичей и начали всячески помогать им.
- Как же это интересно! А что дальше-то, что? - Насте не терпелось посмотреть, как Слава начнет общение со спрятавшимися существами.
- Смотри и учись, - гордо произнес ундин, медленно подплывая к изоподовой «крепости».
- Мы плаваем с миром и не желаем вам зла, - сказал Слава, выпуская звуковые волны из своего эхолокационного устройства. - Не бойтесь нас.
- Что вам нужно? - спросила одна нереида, скромно выглядывая из убежища.
- Просто поговорить с вами, узнать поближе, - ответил ундин.
- Мы не любим чужаков, пропустите нас дальше, - нереида снова спряталась за стену.
- Хотя бы скажите, куда вы плывете и что делаете? - тактично настаивал Слава.
- Плывем к сородичам, им нужна помощь, - из-за «крепости» показалась голова мужской особи.
- Это Настя, - представил свою подругу ундин. - Она очень хочет познакомиться с вами.
- Для чего? - нереид оставался настороженным и не спешил показываться полностью.
- Она новенькая и не знает этого мира, - такое объяснение показалось Славе убедительным.
- Тогда ей повезло, что она встретила именно нас, - за изоподовой стеной послышалось негромкое хихиканье.
- И мы так думаем! - воодушевился Слава, подплыв ближе.
- Она немая? - вдруг спросила вторая нереида, покинув из убежища.
- Нет, она может разговаривать! - ответил ундин и обратился к Насте, - скажи им что-нибудь.
- Эм... Ум... Ммм... - только и смогла произнести девушка, растерявшись.
- Мы ничего не поняли, - за стеной вновь послышался смешок.
- Настя, не стесняйся, соберись! - Славе не хотелось упускать такую уникальную возможность взаимодействия с самыми дружелюбными истинными ундинами.
- Мы не можем ждать, нам нужно плыть, - напомнил нереид, оказавшись к парочке вплотную.
- Настя! - ундин строго посмотрел на подругу.
- Меня зовут Настя, - только и смогла ответить девушка, протянув для приветствия руку.
Такой жест показался нереиду странным и опасным. Он быстро заплыл за убежище и притих. Слава, не желая прекращать общение, осторожно обратился:
- Не бойтесь! Она просто многого не знает, но точно не представляет для вас никакой угрозы.
- Пропустите нас, нам нужно плыть дальше, - повторил нереид, не желая больше разговаривать.
- Ну вот, ты спугнула их своей лаптей, - погрустнел Слава.
- Лаптей? - возмутилась Настя. - Это моя ладонь!
- Если вы не посторонитесь, нам придется задействовать изоподов, - предупредил нереид.
- Хорошо, хорошо, мы уплываем, - не стал спорить ундин, подхватив Настю за руку.
- Я и сама могу отплыть, - продолжала негодовать девушка.
- Не надо впредь махать своими ладонями, поняла? Им не знакомо наше рукопожатие! - принялся нравоучать Слава. - Тебе в ВООВА это разве не объясняли?
- Видимо, я прогуляла этот урок, вернее, проплавала, - нахмурилась ундина.
- Я в прошлый раз смог погладить изопода и даже потрогал его усы, - вспомнил друг, сравнивая две последние встречи.
- У меня еще все впереди, - не сдавалась Настя.
Пока друзья спорили, изоподы снова встали в ряд и медленно поползли дальше. Нереиды проплывали мимо, поглядывая на ундин. Глаза хитиновых особей казались добрыми. А вот мимика продолжала демонстрировать улыбки и насмешки — настолько забавными им показались эти человекоподобные ундины.
За то, что друзья отбились от группы и без разрешения контактировали с нереидами, им запрещено было выплывать за пределы колонии на протяжении двух следующих недель. Это казалось Насте стишком суровым. Ей хотелось снова встретить этих существ, чтобы пообщаться более решительно. Марина, будучи в составе группы, смогла не только поговорить с нереидами, но и погладить их детенышей. Это так ее вдохновило, что девушка не переставая рассказывала об этом Насте. Раз за разом. Одно и то же. Подруга уже не выдержала, когда в один из дней вместо доброго утра услышала Маринино:
- Они такие миленькие!
- Кто? - не сразу поняла ее Настя.
- Маленькие нереидики, - ответила молодая мамочка, вспоминая диких детенышей.
- Марина, хватит уже! Ну сколько можно?
- Просто они такие хорошенькие! Ты не представляешь! - не уставала восхищаться та.
- Видела я их, просто погладить не смогла, - Настя еще раз поняла, какую упустила возможность, а потому решила впредь не бросать группу.
- А завтра мы уплываем для знакомства с наядами, - сказала Марина, не сразу осознав, насколько эта новость окажется для Насти грустной.
- Завтра? - переспросила подруга.
- Ой, прости, пожалуйста. Я не подумала, - Марине стало неловко.
- Ладно уж, - пожала плечами затворница. - Ты ведь мне потом все расскажешь?
- Конечно! Все, все расскажу! - улыбнулась в ответ Марина.
Провожая группу грустным взглядом, Настя в душе ругала Славу — это он во всем виноват. Из-за него ей еще десять дней сидеть в колонии без всякой возможности познавать подводный мир и знакомиться с его необычными обитателями. Она так ждала возвращения Марины и плавала на границе колонии из стороны в сторону в ожидании увлекательного рассказа о наэлектризованных наядах, самых прекрасных и хитрых ундинах, что не сразу заметила, как часть группы уже вернулась, подплыв к ограждению. В их руках была сеть, а в ней лежала Марина, без сознания. На теле девушки виднелись ожоги. Пострадавшую тут же отнесли в ВООВА, и на Настины вопросы о том, что произошло, никто ничего не отвечал. Встревоженная, она упросила, чтобы ее пропустили в больницу. Взяв на руки маленького Рому, подруга ждала, когда врач хоть что-нибудь объяснит ей. Через полчаса Настя наконец-то узнала, что Марина, при знакомстве с наядами, подплыла к ним слишком близко, намереваясь погладить детеныша, но получила разряд тока, потому что маме наядика такое поведение чуждого существа показалось странным и слишком смелым. Сердцебиение Марины было нарушенным, электроожоги выглядели пугающе. Но врач утешил Настю тем, что с таким он сталкивается почти ежедневно, а потому быстро поставит больную на ноги, вернее, на хвост. В уходе за подругой оставшиеся дни заточения прошли быстро.
Больница ВООВА представляла собой широкие сухопутные коридоры и палаты со встроенными в них стеклянными водными туннелями. Больной лежал на кушетке, получая лечение, а посетители спокойно подплывали к нему, минуя коридоры, стены и двери. Оказавшись возле Марины в очередной раз, Настя была уверена, что подругу выпишут, но встретив возле нее медсестру Татьяну, измеряющую температуру, поняла, что ошибалась. Марине хоть и было лучше, но покидать больницу оказалось рано. Настя, переживая за подругу, спросила у Татьяны:
- Как долго ей еще лечиться?
- Как минимум, пять дней, - ответила медсестра, внимательно разглядывая показатели на градуснике.
- Марина, ну хватит болеть! Тебя ведь Ромка ждет не дождется!
- Да я все понимаю, Настя, но как я уйду-то отсюда раньше времени? - молодой мамочке и самой не терпелось обнять сыночка.
- Как дела у вашего Марка? - вдруг спросила медсестра у Насти.
- Эммм... - не ожидала такого вопроса девушка. - Вроде хорошо все у него.
- Он не поранился? - поинтересовалась Татьяна.
- Нет, - заверила ее посетительница. - Он же воин, силач, ему ни одна ундина не страшна.
- Что верно, то верно, - согласилась с ней медсестра, выходя из палаты, и добавила, - какой же он сильный, красивый, смелый, отважный...
- Сколько хвалебных слов, - улыбнувшись, прервала ее Марина. - Приятно слышать такое от человека, работающего здесь.
- Он ведь тоже когда-то был человеком, - проговорила Татьяна, закрывая за собой дверь.
- Ты это видела? - подмигнула Насте Марина.
- Да-а-а-а, - кивнула подруга.
- Это как понимать? - спросила первая.
- Ты меня спрашиваешь? У кого в любовных делах опыта больше? - посмеялась Настя.
- Да какой у меня опыт? Неудачное замужество, безнадега и смерть.
- Но ты заметила, как Таня растаяла, говоря о нашем Марке?
- Заметила, да, - улыбнулась Марина. - Только какой смысл так увлекаться ундином, когда ты человек?
- Сердцу не прикажешь... И как часто она спрашивает о нашем командире?
- Почти каждый день, у всех, кто посещает меня.
Татьяна работала медсестрой ВООВА уже третий год. Попала сюда вместе со своим врачом-кардиологом, которому не в первый раз удалось успешно имплантировать искусственное сердце там, на суше. Получив приглашение в секретную лабораторию, Таня не мешкала ни секунды. И поначалу ее привлекала эта таинственность государственного масштаба. Но так было ровно до того, пока она не попала в ВООВА и не увидела, что с утопленниками делает Саврон. Его эксперименты так поразили девушку, что та всеми силами пыталась вырваться из организации, обещая никому никогда ничего не рассказывать, покинуть страну, стать отшельницей, живя в каком-нибудь подземном бункере, ни с кем не контактируя. Но шанса на наземную жизнь ей не дали. Думая, что с ее существованием покончено, Татьяна даже пыталась убить себя, выпив большую дозу запрещенного лекарства, но... медики спасли ее.
Марк попал в ВООВА, будучи убитым и выброшенным в море своими же подельниками, с которыми накануне ограбил банк. Воры решили увеличить куш, избавившись от одного из своих. Оказавшись в палате ВООВА и превратившись в ундина, он и не подозревал, что все то время, пока находился без сознания, получал трепетный и бережный уход Татьяны. Девушка прониклась симпатией к смуглому, широкоплечему мужчине. И даже не заметила, как влюбилась. А момент, когда ей предстояло расстаться с ним, проводив за стены ВООВА, вообще не хотела представлять. Ундин, осознав свое перевоплощение и смирившись с ним, сразу понял, что медсестра неравнодушна к нему. Но был холодным и отчужденным. Мужчина решил достичь в новых для себя условиях таких вершин, которые позволили бы ему выделиться из толпы и построить карьеру. Поэтому ни на какие проявления излишней, как ему казалось, женской чувствительности старался не обращать внимания. Татьяна, понимая, что будущего между ней и ундином нет, просто грустно вздыхала, вспоминая их долгие беседы, когда тот был пациентом ВООВА, приспосабливающимся к новому телу через изнурительные тренировки.
Марк, будучи главным воеводой, стремился когда-нибудь занять место Олега. И делал для этого все — исправно служил, выполняя даже самые опасные поручения. Не опасался миссий на акул, поражающих своими размерами. Не страшился контакта с осьминогами, длина щупалец которых здесь, на дне Тихого океана, достигала пятнадцати метров, а людям на суше попадались экземпляры в два раза меньше. В тот день, когда Марину наконец выписали и она обняла своего сыночка, вернувшись к обычным делам колонии, Олег приказал Марку взять с собой несколько воинов и отправиться по следу акул, чтобы раздобыть для сообщества самых крупных из них — намечался праздник, посвященный году образования ВООВА. Организация начала работу в 1995 году и готовилась встретить свое тридцатилетие пышно. Марк будто только и ждал подобного приказа. Быстро собрал команду из самых опытных ундин, и покинул колонию.
Такая операция была для воинов привычной, и сегодня отличалась лишь габаритами акул, которых нужно было поймать. Вооружившись всем, что поможет справиться с заданием, ундины смело бороздили океан, но без своих скоростных морских ангелов. Колония не могла рисковать верными подопечными. В качестве приманки всегда выступало мясо других животных, более мелких. Команде казалось, что и в этот раз все пройдет гладко. Но когда ундины увидели стаю огромных акул, медленно проплывающих над ними, поняли — задание будет не из легких. А скорее, на выживание. Одна из акул, быстро учуяв запах сочной кровавой приманки, ринулась вниз с невероятной скоростью, смело виляя хвостом и раскрывая пасть. Обычно Марку удавалось затаиться и атаковать неожиданно, применив сети, набрасываемые сверху. Но в этот раз преимущество было у хищников. Воины уплыли в разные стороны, чтобы дезориентировать нападавшую, но та, мигом развернувшись, ринулась за одним из ундинов. Суматоху заметили и остальные акулы. Хищники оказались рядом и тут же принялись за охоту.
Наблюдая за происходящим, Марк понимал, что занять позицию сверху и напасть уже не удастся, поэтому приказал команде активировать специальные камеры. Это были непробиваемые из особого сплава, легкие решетчатые конструкции, в которые помещались ундины. При проглатывании хищником камеры выпускали сенсорные шипы. Любая акула, в чьей пасти оказывалось столь острое инородное тело, либо избавлялась от него, если шипы не успевали проникнуть глубоко, либо истекала кровью. Все это время, пока хищник метался от боли, воин находился в пасти и в камере. В этот раз акул оказалось больше, чем ундин. Самая свирепая из них начала бить о скалы еще не выпустившие шипы камеры. Активировать колючки до попадания в пасть было невозможно. Остальные акулы последовали примеру первой. Убить ундин им не удавалось, но хорошо получалось калечить воинов внутри их же защитных устройств. Тогда Марк решил дезактивировать свою камеру, оставшись без защиты, и заманить вожака стаи на себя. Он достал нож и без колебаний нанес себе серьезную рану на торсе. Свежая кровь тут же отвлекла акул. Хищник-вожак, снова ринувшись вниз, под Марка, развернулся, раскрыл пасть и устремился верх, намереваясь проглотить отважного ундина. Воин затаил дыхание, наблюдая, как снизу к нему приближаются огромные острые зубы, желающие разорвать.
Глава 6. Превратите меня в ундину
Олег не отплывал от кушетки Марка до тех пор, пока тот не очнулся. Ждать пришлось пять дней. Все это время вождь колонии размышлял над тем, как впредь не допустить того, чтобы его преданные воины оказывались в ситуации, в которой кому-то приходится становится приманкой для акулы, дабы отвлечь ее. Олег был уверен — нужно срочно поговорить с Савроном. Ученый не заставил себя ждать и тоже решил посетить Марка, когда тот пришел в себя. Первое, что спросил отважный воин, было, конечно же, связано с его соратниками:
- Что с моим отрядом?
- С ним все хорошо, - ответил Олег. - Отделались ушибами и ссадинами.
- Ты как? - спросил больного Саврон.
- Пока что не знаю, - взгляд Марка не фокусировался, сознание было спутанный, кружилась голова.
- Ты потерял много крови. Для чего нужно было наносить такую глубокую рану? Разве не хватило бы поверхностной? - спросил Олег, пытаясь разобраться.
- Мне хотелось поскорее избавиться от акул, - ответил Марк, стараясь сесть.
- Ни в коем случае не садимся! - раздался звонкий и обеспокоенный голос Татьяны.
- Верно, не шевелись, Марк, лежи, - сказал и Саврон.
- Лучше расскажи, что произошло. Почему пришлось становиться приманкой? Что пошло не так? - спросил Олег.
- В какой-то момент акулы перестали проглатывать камеры и начали бить их о скалы, намереваясь уничтожить нас. Вот я и решил заманить самую хитрую из них на себя, - начал объяснять Марк.
- А когда оказался в ее пасти активировались шипы?
- Да.
- Акула поранилась или выплюнула тебя? - заинтересовался Саврон.
- Умерла. Именно это напугало стаю, и они уплыли, - закончил свой рассказ Марк.
- Мы освежевали эту хищницу, - гордо произнес Олег. - Но ее мяса все равно не хватит для празднования юбилея.
- Придется сделать еще один заплыв, - сказал Саврон, нисколько не переживая за ундин, которым снова придется совершить опасную операцию.
- Может, мы как-нибудь обойдемся без акульего мяса? - открыто поинтересовался Олег, не желающий подвергать своих воинов очередному риску.
- Как без мяса? - удивился ученый. - У вас только две основные задачи — охрана и охота, о чем ты прекрасно осведомлен, как вожак колонии.
- Да, я это знаю. Но последняя миссия показала, что акулы поняли принцип камер с шипами и больше не хотят проглатывать их.
- Согласен, это проблема, - на миг задумался Саврон. - Но я уверен, что ты найдешь выход из этой ситуации.
- Я? - удивился Олег.
- А кто еще? - не смог скрыть негодования ученый.
- Я думал, мы вместе решим эту задачу. Втроем.
- Втроем? Ты посмотри на Марка! Что он может решить? - начал нервничать Саврон.
- Так! - раздался голос обеспокоенной медсестры. - Никакого шума в палате! Больному нужен отдых! Прошу вас удалиться для решения вашего вопроса в коридор!
- Хорошо-хорошо, - не стал спорить Олег, уплывая по водному туннелю.
- Ну и персонал, - проворчал ученый, тоже выходя из палаты.
Татьяна тут же принялась менять повязку, бережно и аккуратно снимая старые, уже пропитавшиеся кровью и лекарствами бинты. Руки ее слегка дрожали. Но не потому, что она боялась процедуры, а из-за волнения и трепета, которые девушка всегда испытывала наедине с Марком. Воин знал о чувствах медсестры, их искренности и чистоте, но и подумать не мог, что Татьяна решит признаться ему в любви. Девушка и сама не ожидала от себя такого порыва. Видимо, этому послужило сострадание, которое она не могла скрыть, наблюдая за тем, как Марк морщится от боли. Рана была глубокой, сочилась, казалось, что не заживет. Услышав признание, воин нахмурился, продолжая терпеть боль, и резко сказал:
- Ты, видимо, сумасшедшая.
- Почему? - от удивления Татьяна даже перестала обрабатывать рану.
- Что мне делать с твоей любовью, здесь, на дне океана?
- Я понимаю, да, глупое признание, - поникла девушка, прикладывая к ране лекарство.
- Таня, ты ведь понимаешь, что это безрассудно?
- Конечно, да. Я человек, ты ундин. И будущего у нас нет.
- Вот, умеешь ведь мыслить адекватно, - улыбнулся Марк, думая, что все решено.
- Говорю, да, так, как тебе надо, но чувствую по-другому, - снова призналась влюбленная.
- Ну вот опять, - проворчал больной.
- Что опять?
- Не надо ничего ко мне чувствовать! - рассердился воин, желая, чтобы девушка поскорее закончила процедуру и оставила его в покое.
- Не надо, да... - притихла она.
- Я обидел тебя? - понял свою резкость Марк.
- Нет, я просто не знаю, что мне делать.
- Выбросить всякие романтические мысли из головы, - уже мягче проговорил ундин. - Ты первоклассная медсестра, а я вообще живу в океане. Мы из разных миров.
- Все, я закончила, - бросила Татьяна, собирая старые бинты и покидая палату.
- Все-таки обидел?
- Нет, - ответила та, закрывая дверь.
Оказавшись в коридоре, девушка снова увидела директора и вожака колонии. Те не переставали спорить, перейдя на повышенные тона и не стесняясь персонала ВООВА, снующего рядом. Они так и не договорились, кто будет решать вопрос по безопасному отлову акул на мясо для праздника. Не обращая внимания на их крики, Татьяна смело подошла к Саврону и выпалила:
- Вы можете превратить меня в ундину?
- Что? - не сразу смог переключиться на нее ученый.
- Вы сможете превратить меня в ундину? - еще раз спросила медсестра.
- Для чего? - удивился Саврон.
- Ммм... - Татьяна и не подумала, что ее могут об этом спросить.
- Что ммм...? - с негодованием спросил ученый, скрещивая на груди руки.
- Действительно, - вмешался в беседу Олег, - для чего вам превращаться в ундину?
- Чтобы вконец извести меня сегодня! - крикнул Саврон, не желая сдерживать эмоции. - Вы сговорились, что ли, все?
- Что мы решили в итоге? - вожак колонии напомнил вспыльчивому директору о сути их спора.
- Ничего не решили! Я отказываюсь сейчас что-то решать! - взмахнул руками Саврон, оставив подчиненных в недоумении.
- Татьяна, что с вами? - забеспокоился Олег, глядя на встревоженную девушку, провожающую грустным взглядом того, кто так и не ответил ей.
- Ничего, все хорошо.
- Я же вижу, что это не так, - вожак колонии уже не в первый раз наблюдал за медсестрой подавленность и тревогу.
- Я не готова делиться этим с вами, - призналась девушка.
- Вы ведь прекрасно видите и понимаете, насколько люди, вдруг ставшие ундинами, не хотят ими быть. Им приходится смиряться со своим положением, привыкать к новым условиям. Они страдают...
- Да, я это знаю, - прервала его Татьяна, не желая слушать нравоучений. - Вы не сможете меня понять и даже не старайтесь.
- Верно, понять вас я не смогу, - развел руками Олег.
Знакомство новеньких ундин с прекрасными, но электрическими наядами было прервано. А потому очередной заплыв решили организовать в день, который каким-то чудесным образом и на радость Насте совпал с прекращением ее домашнего ареста. Как же она была воодушевлена тем, что увидит еще один класс истинных ундин. Тех, о которых там, на суше, и слыхом никто не слыхивал. Люди даже представить себе не могли, сколько причудливых, опасных, но в то же время удивительно красивых существ обитает на дне океана. А они, его новые жители, могли не только увидеть их, но и наладить контакт. Слава, уже имеющий опыт общения с наядами, все равно решил сопроводить Настю и Марину. Ожоги у последней зажили. Страх прошел. Ее переполняло огромное любопытство и желание узнать о настоящих ундинах как можно больше. Девушка планировала исправно учиться, чтобы в будущем избежать печальной участи сосуда для появления на свет мутированных русалок. Она хотела стать преподавателем. Их не заставляли беременеть и вынашивать. Им была отведена более почетная роль — кураторская. Получить и освоить ее удавалось только тем, кто смог без единой ошибки сдать теорию и практику. И если первое состояло из сложных, но все же понятных вопросов, то второе — казалось по-настоящему опасным. Нужно было выбрать одну из истинных ундин и, наладив с ней доверительные отношения, пригласить в колонию. Та должна была добровольно приплыть, доказав, что экзаменуемый справился с практическим заданием. Обычно приглашенными оказывались нереиды. Редко наяды. И никогда русалки.
Обнаружить наяд было куда сложнее, чем нереид. Наделенные электрическим разрядом ундины жили среди густого леса макроцистисов. Заплывать к ним было опасно. Поэтому обычно команда ждала наяд неподалеку, на местности без растительности, спрятавшись за скалы или во рвах. Притаившись и сейчас, участники заплыва терпеливо ждали появления загадочных обитателей океанического дна. Прошло немного времени, как из водорослей медленно выплыли огромные цианеи. И если нереиды обычно плыли над своими верными изоподами, то наяды перемещались, удобно устроившись между щупальцами своих покорных медуз. Так они чувствовали себя в безопасности и всегда могли зарядиться новой порцией энергии. Стая наяд была не из пугливых, а потому, заметив искусственных ундин, не испугалась, а продолжила свой путь так же медленно и безмятежно. Славе, как более опытному, предложили начать общение первым:
- Мы приплыли с миром, - сказал он, - можно с вами поговорить?
- О чем? - тут же спросила главная из наяд, выделяющаяся размерами и сиянием своих плавников.
- Нам интересно, как вы живете, чем питаетесь, как смогли приручить этих гигантских медуз, - сразу же вывалил Слава.
- А нам не интересно рассказывать вам это.
- У нас только добрые намерения, мы хотим дружить, - старался вызвать доверие ундин.
- А для чего нам дружить с вами? - яркий блеск чешуек наяд, казалось, мог ослепить смельчаков.
- Для обмена опытом, - Слава ответил первое, что пришло ему на ум.
- Вы опытные? - рассмеялась главная наяда, не скрывая своего высокомерия.
- Всегда есть то, чем мы могли бы поделиться друг с другом.
- Давайте просто подплывем к ним и все, - шепотом предложила Настя.
- Ага, подплыли в прошлый раз, - ответила куратор Валя, косо поглядывая на Марину.
- Мы готовы к обмену опытом, но только с одним условием, - вдруг предложила наяда
- Каким же? - спросила Валентина.
- Покормите наших цианей мелкими рыбками, - улыбнулась наяда, поглаживая щупальца одного из своих питомцев.
- У нас есть рыбки! - радостно вскрикнула Настя, применив свое эхолокационное устройство.
- Настя! Кто тебе разрешал вступать в диалог? - нахмурилась Валя.
- Но у нас ведь есть рыба, - шепотом ответила провинившаяся.
- Марина, настал твой час, - подтолкнула молодую мамочку куратор, давая ей второй шанс на близкий контакт с истинными ундинами.
- Ой, мне немного страшно, - призналась девушка, только оправившаяся от недавних ожогов.
- Если будешь бояться, никогда не станешь куратором, - предупредила Валентина, зная намерения той.
- Хорошо, я сделаю это, - Марина решила не отступать.
Рот цианей напоминал форму вытянутого хоботка или трубочки. Медузы легко засасывали им воду и пищу, а также удаляли через него еду, которая по каким-то причинам не усваивалась желудком. Марина медленно, но уверенно подплыла к тому питомцу, который охранял главную наяду, и протянула ему сразу три рыбешки. Через секунду корма как не бывало. Ундина дрожащими руками повторила ритуал, и получила ровно тот же результат — цианею будто давно не кормили. Настолько ловко и быстро это кишечнополостное морское животное поглощало рыб. Наяда, улыбнувшись ундине в знак одобрения и похвалы, погладила своего довольного питомца и поблагодарила:
- Спасибо.
- Всегда рада помочь, - ответила Марина, прекрасно управляя эхолокацией.
- Хочешь прикоснуться к нему? - вдруг спросила подобревшая наяда.
- Конечно! - обрадовалась ундина, не ожидая такой реакции со стороны странного, но ослепительного существа.
- Коснись.
- Он не ударит меня током?
- Ты ведь покормила его, - улыбнулась хозяйка цианеи.
Ундина смело приблизилась к внушающих размеров медузе, протянула руку и коснулась ее. Кожа обитателя океана была плотной, скользкой, но приятной на ощупь. Словно рыбья, только лишенная чешуек. Марина так увлеклась и воодушевилась процессом, что не заметила, как к ней сзади медленно подплыли еще три цианеи. Когда же девушка решила, что ласк для наядиного питомца достаточно, развернулась, чтобы отплыть, но оцепенела — огромные медузы, окружив, будто решили не выпускать ундину. Не смея пошевелиться, Марина громко спросила у Валентины:
- Что делать-то теперь?!
- А мне почем знать, - лукаво ответила та, явно разбираясь в подобных ситуациях.
- Валя! Ну что делать-то?
- Узнай у своей новой подружки.
- Почему они окружили меня? - спросила Марина у наяды, послушавшись совета куратора.
- Тоже рыбки хотят, наверно - улыбнувшись, ответила истинная ундина.
- Но у меня нет больше корма для них, - пожала плечами Марина, испугавшись, что медузы не выпустят ее.
- В следующий раз бери побольше рыб или раков, - посоветовала главная наяда, одним лишь движением своей изящной руки приказывая цианеям разойтись.
- А будет и следующий раз? - удивилась Марина.
- Да, если пожелаешь. Ты мне понравилась.
Больше истинная ундина не проронила ни слова. Плавно и изящно двинулась вперед, показывая остальным, что нужно продолжить путь. А команда новичков сегодня получила бесценный опыт и вдоволь понаблюдала за тем, как удачно и по-доброму может сложиться контакт с наядами, если подходить к процессу мудро и без спешки. У всех искусственных ундин будто открылось второе дыхание — они воодушевились, наполнились эмоциями, взбодрились. Никто из присутствующих не вспомнил сегодня о своей прошлой земной жизни. Весь оставшийся день ундины проговорили о наядах и их питомцах. А еще с нетерпением ждали, когда же произойдет волнительный контакт с самыми упрямыми и злыми ундинами — русалками.
Глава 7. Нам не почудилось!
После происшествия с акулами и камерами, которые уже не защищали от хищников, как должны были, заплывы для знакомства с самыми опасными ундинами было решено отложить. Именно такое объявление и поступило от Олега. Вожак в очередной раз навестил Марка и не упустил возможности снова встретиться с Савроном для решения наболевшего вопроса. На этот раз ученый находился в хорошем расположении духа, смеялся и шутил с персоналом. Но, завидев Олега, быстро плывущего навстречу по туннелю ВООВА, перестал улыбаться — понял, для чего вожаку вновь понадобилось увидеться. Поздоровавшись, ундин сразу же перешел к делу:
- Я к вам снова с вопросом об акулах.
- Я уж понял, - вздохнул Саврон, втайне мечтая сбежать.
- Я не решаюсь отправить ундин на заплыв после того, что случилось с Марком и его воинами.
- Моими воинами, - поправил его ученый.
- Простите, с вашими воинами, - покорно проговорил Олег.
- Ты как-то припозднился, - улыбнулся Саврон, - я уже все придумал и сделал.
- Правда? - удивился ундин.
- Вернее, не я, а Люк все сделал, но не без моего участия, - лукаво, но гордо, произнес ученый.
- И что же это? - вожаку не терпелось увидеть то, за чем он приплыл сюда.
- Послушаем Люка, он лучше объяснит, - предложил директор, направляясь к ассистенту.
Люк знал, что когда-нибудь акулы распознают ловушку с шипами и перестанут вестись на нее, а потому давно задумался над разработкой новых защитных приспособлений для человекоподобных ундин. Ими стали силиконовые прозрачные капсулы, подающие ток по принципу, который ассистент долгое время пытался выделить у наяд. Разряд этот был мощным и, по предположению Люка, должен был молниеносно убить любую акулу. Ундин в такой капсуле выглядел максимально безобидным и естественным, на что и была вся надежда. Хищник, желая проглотить жертву, решит, что она беззащитна, но только ее пасть коснется капсулы, как по телу млекопитающего пройдет смертельный ток. Акула даже не успеет сомкнуть зубы, как попрощается и с жизнью, и с возможностью подкрепиться, и с намерением убить. Олег поинтересовался, как именно удалось позаимствовать у наяд уникальный способ для таких устройств, на что получил неожиданный для себя ответ — путем умерщвления этих истинных ундин. Вожак расстроился, но не подал виду. Не в первый раз он слышал о том, что Саврон часто ловит океанических созданий ради разных опытов. Даже тех, которые не приносят ВООВА какой-либо пользы. Ученый показал Олегу первые экземпляры разработанных капсул и предложил:
- Как только Марк окрепнет, нужно будет сразу же отправить его и воинов для испытаний этих приспособлений.
- Может, испытать их сначала в лаборатории, - вожаку не хотелось рисковать понапрасну.
- Мы сделаем так — сначала запустим капсулы с рыбами-приманками внутри, и если все пройдет хорошо, оснастим ими ундин.
- Хорошо, - выдохнул с облегчением Олег.
Марк поправился быстро. Ему не терпелось вернуться в строй, покинуть ВООВА и не наблюдать за томными и всегда грустными глазами Татьяны. Выздоровевшему казалось, что медсестра что-то задумала, но вникать в это дело он не хотел — впереди его ожидали куда более увлекательные подвиги и события. Испытания капсул с помещенными в них рыбами прошли успешно. Пойманных таким инновационным способом хищников вдоволь хватило, чтобы заполнить их мясом праздничный стол. Событие было масштабным и требовало тщательной подготовки. Только на юбилеи всему персоналу ВООВА дозволялось погружаться в батискафы и бороздить просторы колонии, любуясь красотами океанического дня и ундинами, любезно показывающими свои с уютом обустроенные ракушки. В этот день они готовили для людей концерт и особую программу — пели, танцевали, угощали. Саврон тоже не остался в стороне, заранее приготовив речь, перечисляя все достижения секретной организации и с благодарностью отзываясь об ундинах, которые играли во всем этом важную роль. К празднику все было украшено распустившимися яркими цветками водорослями и водонепроницаемыми гирляндами. Все старались принарядиться — девушки собирали бусы из жемчужин, и вешали их не только на шею, но и на хвосты, а воины до блеска начищали доспехи. Играла музыка, персонал ВООВА, не уставая, задавал ундинам разные вопросы, а Саврон, глядя на детище всей своей жизни, задумался над тем, когда же получится вырастить колонию до размеров, чтобы удалось покорить всех океанических существ и стать единственными владельцами дна.
Размечтавшись, ученый вспомнил себя в десять лет, море и выброшенных на берег дельфинов и русалку, у которых после сонара не было ни единого шанса выжить. Ундина тогда протянула к нему руку, но не для того, чтобы попросить о помощи, а потому что была злой и желала растерзать кого-нибудь. Еще вспомнил сотрудников КГБ, бесцеремонно заткнувших ему рот. Родители тогда так и не поверили сыну, а потому покорно подписали документы и всю оставшуюся жизнь ночами молились о том, чтобы никогда больше не сталкиваться с секретными государственными структурами. Мать и отец даже прекратили поездки на море, довольствуясь местными речками и озерами. А маленькому Савве очень хотелось вновь оказаться на том самом берегу, где он лицом к лицу столкнулся с русалкой. Но сколько бы мальчик ни упрашивал родителей поехать туда вновь, все было бесполезно. Не в силах сдерживать в себе эмоции от увиденного, он, как только вернулся в школу, поделился впечатлениями с одноклассниками, нисколько не страшась запрета КГБ. Но ровесники посмеялись над ним, назвав выдумщиком и обманщиком. Савва однако же не сдавался. Рисовал ту русалку и вновь показывал друзьям. Он клялся всем, чем мог, даже жизнью матери, как того попросили одноклассницы, уверяя, что только после поверят его рассказу, но этого не произошло. Школьные насмешки над Саввой превратились в издевательства, а потом и в открытую агрессию.
В восьмом классе, перед новогодней елкой, когда все младшие школьники пришли наряженными, он тоже был с пакетом, в который мама аккуратно положила плащ и шляпу звездочета для его младшего брата. Женщина как могла старалась отвлечь сына от морской темы, переключая внимание к небу. Получалось не очень хорошо, но она старалась. Даже попросила Савву сделать «волшебную» палочку в довесок к костюму, а также вырезать и приклеить на плащ звезды и луну из фольги. Когда основная масса школьников была зайчиками, мишками и волчатами, его братишке-четверокласснику предстояло блеснуть в костюме мудрого звездочета. Задумка казалась шикарной — Савве нужно было нарядить младшего. Но у четырнадцатилетних подростков-одноклассников были совсем другие планы. За день до праздника мальчики сумели раздобыть ключ от каморки с костюмами и вытащили оттуда хвост водяного, а также топ-майку и длинный светлый парик, сделанный из ваты с марлей.
Тогда как раз только-только вышел мультфильм «Летучий корабль», в котором светловолосый водяной с рыбьим хвостом умело пел и отплясывал. Грабители очень хотели примерить на своем зацикленном на море сверстнике этот русалкин костюм, но тот отказался. Наряд был несуразным и не предполагал, что надевший его вообще сможет хоть как-то передвигаться. Савва упирался, но одноклассники решили не сдаваться. Они схватили его и насильно облачили в водного обитателя. Их никак не взволновали подступившие слезы одноклассника и неоднократные просьбы остановиться. Когда дело было сделано, это показалось неразумным шутникам недостаточным. Они вынесли почти неподвижного одноклассника на сцену, чтобы и остальные смогли вдоволь посмеяться над выдумщиком. Задиры очень крепко привязали к нему хвост и топ, поэтому Савва сколько ни старался, никак не мог снять с себя позорное облачение. Спасла учительница, оказавшаяся рядом. Последовало наказание, выговор, вызов родителей обидчиков, что, впрочем, никак не повлияло на последних положительно.
Савва закончил десятый класс и поступил в Дальневосточное высшее инженерное морское училище имени адмирала Г.И. Невельского. В тот год, 1981, как раз открылся новый факультет, привлекший юного студента — управление морским транспортом. Кафедра была военной и готовила офицеров для надводного и подводного флота. Одноклассники, узнавшие о выборе Саввы, крутили пальцем у виска — нашел, куда поступать. Он так и не смог отделаться от мысли, что на самом деле видел русалку, и хотел доказать это всем. Юноша мечтал отучиться, погрузиться на дно и заняться его исследованием. Показать морское существо, так напугавшее его в детстве, всем сомневающимся и издевающимся — стало для Саввы вызовом, миссией, целью. Тогда он еще не знал, что обнаружив ундин, никому и никогда не сможет о них рассказать, поскольку снова, как и в детстве, ему заткнут рот официальными бумагами о неразглашении. Но предложат место главного исследователя и доверят управление секретной лабораторией на дне Тихого океана, наделив позывным — Саврон. Это круто перевернуло его жизнь, изменило мировоззрение и мышление. Годами ученый добивался огласки, открытого изучения, признания его гением и всемирной известности. Но попытки были тщетными. Он снова оказался в ситуации, когда приходилось молчать, скрываться и прятаться. Только прятаться не от докучающих одноклассников, так и норовивших когда-то поиздеваться, а от всего человечества. Саврон был уверен — людям нужна правда о том, какие существа обитают на дне океана. Человек вправе знать, с кем он сосуществует на планете, с кем делит ее ресурсы. Но его благие намерения так и не встретили одобрения. Напротив, начались угрозы — либо он тихо и молча работает на благо всего мира, либо так же тихо и молча умирает.
Самым обидным и несправедливым для Саврона было то, что его действительно убили, на бумаге, официально. Признали погибшим в ходе подводного исследования, приписав несчастный случай. На тот момент родителей уже не было в живых, ученый не обзавелся семьей, не нажил друзей. Его фиктивный уход стал почти незаметным. Но плохо отразился на эмоциональном состоянии самого «заживо умерщвленного», потому что с того дня все открытия, все новинки и уникальные находки, обнаруженные Савроном, приписывали кому угодно, только не ему. Любой наземный морской исследователь получал награду, похвалу и известность благодаря тому, какое открытие сделал тот, кто жил на дне Тихого океана и не мог показаться на поверхности. И каждый раз, узнавая об этом, ученый рвал и метал, крушил и кричал, стенал, ревел и сокрушался. Он просто хотел показать человечеству насколько таинственен и прекрасен подводный мир, а получил заточение, забвение и крах всех планов, надежд и мечтаний. Переломным для Саврона событием стала находка огромного человеческого черепа, длиной в три с половиной метра. Ученый лично обнаружил его, бороздя океан. Выпуклость на дне показалась ему интересной, поскольку напоминала шар. И поначалу исследователь подумал, что нашел древнее подводное судно или что-то совсем инопланетное. Но раскопав его, удивился сначала гигантского размера глазницам, потом носу и подбородку. Взяв на анализ костную ткань, Саврон пришел в изумление — черепу не более полутора тысяч лет! Он — этой эры! Написав о находке во все мировые океанические институты, курирующие его работу, ученый получил строгое наказание не распространяться, но предоставить полный отчет по исследованиям, сделав грамотный вывод и описав свои предположения.
Саврон, конечно, выполнил приказ, но больше никогда впредь не делился тем, что обнаруживал на дне. С того дня все открытия, сделанные ВООВА, не «доходили» до суши. Что, конечно, насторожило «верхушку». Но исследователь отмахивался фразой: «Все равно не напечатаете, засекретите, скроете от всех». Миссия организации была простой — создать как можно больше человекоподобных ундин, чтобы завоевать свое место на дне Тихого океана, спокойно заниматься добычей полезных ископаемых, коих было немало под дном, и пользоваться открытиями на благо планеты. Миссия же Саврона, которая когда-то совпадала с создателями ВОВВА, изменилась. Он больше не хотел приносить благо тайно, тихо и в темноте. Его не устраивала секретность, надоели угрозы, приелось буквально все. Новой целью ученого стало покорение всего океана, взращивание армии ундин, беспрекословно подчиняющейся ему, чтобы в один прекрасный день восстать против «верхушки» и вынудить ее признать за ним все присвоенные другим людям регалии и награды. Саврон четко определил для себя задачу на ближайшие годы — открыть океан, сделать его «прозрачным» для людей. Чтобы каждый, кто будет материально достаточен, мог приобрести кусочек уникальной подводной земли и обитать как на дне, так и на суше. Ученый мечтал создать новый мир и новое общество, которое не боится океана и существ, обитающих в нем. Он был уверен, люди должны покорить природу, подчинить ее себе, показать, кто на самом деле должен быть хозяином всего живого. Им с неимоверной силой возобладали гордыня и желание стать единственным человеком, у которого будет доступ в самые глубины. Чтобы только он мог предоставить океан тому, кто сможет оплатить столь уникальную возможность. Саврон хотел владеть океаном единолично и навсегда.
И его не волновали слезы новых ундин, их уговоры и просьбы по улучшению условий проживания или требования не ставить на них эксперименты, быть более лояльным и добрым. Его также не интересовали нереиды и наяды. Он считал их абсолютно бесполезными существами, а потому беспощадно умерщвлял ради новых исследований и опытов. Только к русалкам, самым кровожадным и сильным истинным ундинам, Саврон относился с неким почтением и даже трепетом. Его покоряла их сила, мощь и свирепость. Он бы с радостью подчинил их себе, встроив дополнительный человеческий ген, но был вынужден заниматься долгим и не всегда успешным оплодотворением. Но результат больше радовал, чем печалил — новые мутанты оставались такими же сильными, как доноры, и были полностью покорны ему, своему новому хозяину. Уже выросло целое поколение русалкоподобных существ, готовых выполнить любое поручение Саврона. Чего не доставало ученому для успешного восстания и полной подводной власти, это численного превосходства новой армии и послушания человекоподобных ундин, сделанных из утопленников. Они так и норовили покинуть колонию, совершить бунт, прекратить насильственное использование их тел для рождения непривлекательных и враждебных мутантов. Именно поэтому ученому приходилось задабривать подопечных, устраивая праздники, делая подарки и поблажки. Психологом Саврон не был и не стремился углубляться в науку познания человеческой души, а потому не всегда понимал свои ошибки в отношении созданных им же ундин и часто поступал несправедливо.
Не замечая праздничного шума и суеты, ученый продолжал мечтать о том, как станет единственным обладателем океанического дна, пока перед ним не возникла Татьяна в одноместном легком батискафе. Ее вопрос заставил Саврона отвлечься и снова ввел в замешательство и недоумение:
- Вы сделаете из меня ундину?
- Конечно, нет!
- Почему же?
- Потому что не было еще на моей практике такого сумасшествия!
- Пусть мой случай станет первым, - не сдавалась медсестра.
- Для чего тебе это? - никак не мог понять ее директор.
- Я хочу жить в колонии, - Татьяна была не совсем честна с ним.
- Не верю, - ответил Саврон, понимая, что не в этом кроется истинное желание девушки обзавестись хвостом и ластами вместо рук.
- Честно! - сделала еще одну попытку Татьяна.
- Я соглашусь только тогда, когда ты признаешься мне в настоящей причине желания перевоплотиться в существо, которое больше никогда не увидит сушу, - выпалил ученый, думая, что сможет охладить пыл надоевшей ему медработницы.
- Хорошо! - приняла вызов девушка, намереваясь еще раз признаться в своих чувствах Марку, чтобы попросить у того поддержки в ее желании стать ундиной.
Она думала, что любимый все же ответит взаимностью и тоже попросит Саврона угодить ее просьбе. Тогда Татьяна стала бы по-настоящему счастливой, приобрела бы смысл жизни и желание просыпаться каждый день. Ведь рядом был бы он, Марк, предел ее мечтаний, кумир, идол. Девушка была готова лишиться своего привычного тела, мучиться тренировками, адаптироваться к водной жизни, лишь бы быть рядом с тем, кого боготворила. Настя и Марина, увидев Татьяну и Саврона спорящими о чем-то, сразу же смекнули, что дело касается их отважного воина, а потому поспешили туда, чтобы узнать подробности. Татьяна уже отплыла. Настя решила спросить первой:
- Скажите, Татьяна влюбилась в Марка?
- Что? - опешил Саврон.
- По всему ведь видно, что влюбилась, - поддержала подругу Марина.
- Вам почудилось, мои дорогие, почудилось, - улыбнулся директор, наконец осознав настоящую причину просьбы медсестры.
- Нет, не почудилось! - хором воскликнули ундины.
- Почудилось, - повторил ученый и поспешил оставить их, чтобы подумать над тем, как ему использовать полученную информацию с максимальной для себя выгодой.
Глава 8. Сбежать? Легко!
Настал день заплыва для знакомства с русалками — существами, внушающими новеньким унднинам страх и трепет. Они никак не могли понять, как вообще можно наладить хоть какой-нибудь контакт с теми, кто откровенно по-злому относился ко всем подводным обитателям. В ВООВА новоиспеченным ундинам объясняли, что численное превосходство русалок, их сила и кровожадность дали возможность им не только выжить на дне Тихого океана, но и превратиться в существ, которые могут заполонить это пространство и стать хозяевами. А этого нельзя было допустить. Поэтому и миссия организации по созданию особей, мутированных от русалок, — один из способов предотвратить их численное превосходство. Но Настя в глубине души понимала, что описанные благие намерения ВООВА не совсем честны. На дне действуют свои законы, отличные от человеческих. И без вмешательства разума сверху, с суши, здесь был баланс, который что-то значил. А с появлением организации равновесие так или иначе нарушено. Но спорить с кураторами она не могла — мала еще, неопытна, только-только начинает осваивать океан. По крайней мере, осваивать до тех пределов и возможностей, до каких ей позволяют. Порой, вспоминая свой дом, настоящий, и живя в этой огромной ракушке, которую хоть обустраивай, хоть нет, Настя начинала впадать в уныние и тоску. И если смириться с тем, что ей больше никогда не доведется увидеть солнце, она могла, то с рождением маленьких русалок-мутантов — нет. Девушка не познала опыта материнства на суше и не представляла, каково это — родить. И одно дело когда появившееся создание — это плод любви, а другое, если — вынужденная мера, обязательство и неизбежность. Глубоко задумавшись над этим, Настя поспешила к Марине. Жизненного опыта у нее все-таки было больше.
Здесь, так же, как и на суше, действовали дошкольные и школьные образовательные учреждения. И когда Настя приплыла к Марине, то застала подругу за сборами Ромочки в садик. Мамочка сетовала на то, что воспитатели не особенно хорошо следят за тем, как ведут себя маленькие русалки, которые в не гнушаются резкими обидными высказываниями, грубостью и откровенной злостью. Поэтому Марина всегда с неохотой отводила сына туда. А сегодня было особенно тяжело — намечался заплыв для поиска русалок, а это значило, что Ромочка пробудет в садике весь день. Марина позвала Настю с собой и спросила:
- А тебе чего не спится с утра?
- Всю ночь думала над тем, что нам предстоит, и не смогла толком поспать, - начала гостья издалека.
- О чем думала?
- О том, что нам скоро придется стать матерями этих самых, как ты говоришь, ужасно непослушных русалок.
- Тебе-то еще не скоро, тебе всего лишь семнадцать, - вздохнула Марина, - а вот меня это ждет в самом ближайшем будущем.
- Когда Ромочке исполнится годик? - Настя вспомнила урок в ВООВА, посвященный частоте оплодотворения.
- Да, верно.
- Ты ведь хочешь стать куратором, а это значит, что рожать мутантов тебе не придется, - напомнила ей подруга.
- А если я не сдам экзамен, провалю практику? - Марина легко допускала такой исход, понимая, насколько непросто привести в колонию любую из истинных ундин.
- У тебя хотя бы сын есть, и ты знаешь, что такое, быть матерью, - пыталась хоть как-то утешить ее Настя, - а вот я ума не приложу, как буду вынашивать мутанта.
- У меня хоть и есть опыт, но рожать от русалок все равно нет никакого желания, - ответила Марина.
- У тебя есть надежда на кураторство, у меня даже ее нет, - погрустнела Настя, понимая, что учеба никогда не была ее сильной стороной.
- Что ни говори, а мы тут все подневольны, и себе не принадлежим, - подытожила Марина.
- И несмотря на это, ты все равно хочешь смириться и остаться? - в голосе Насти прозвучала надежда на то, что подруга все же вернется к мысли о побеге.
- Да, я просто выбираю меньшее из зол, - ни секунды не сомневаясь, ответила та. - А ты не перестаешь думать о том, чтобы сбежать?
- Да, не перестаю, - призналась Настя. - Я хочу увидеть Рому.
- А дальше что? - для Марины такой порыв был непонятным и даже абсурдным.
- Не знаю, но увидеть охота. Хотя бы издали. Хотя бы на мгновение.
- Ты же не может взять и приплыть к нему домой по луже, - начала вразумлять мечтательницу подруга. - Где ты хочешь его увидеть?
- Ну может он будет на мосту, с которого я спрыгнула. Наверняка, он приходит туда, - Насте это казалось логичным.
- Сомневаюсь, что он грустит и вообще вспоминает о тебе.
- Почему ты такая жестокая?
- Это не жестокость, и прости, если обидела, но я уверена, он живет своей обычной простой жизнью и давно переключил внимание на другую девушку.
- Не хочу это слушать, - расстроилась Настя, решив навестить Славу, который, как ей казалось, всегда мог поддержать и подбодрить ее.
Она поспешила к ундину, решительно желая предложить тому побег, но не подозревала о том, что он, выросший на дне океана, вообще не поймет и не оценит ее порыва. И первое, что Слава произнес, округлив от удивления глаза, было:
- А как же великая миссия?
- Какая еще миссия? - не сразу поняла его девушка.
- Миссия по увеличению численности человекоподобных ундин и помощь миру в освоении тихоокеанского дна, - ответил заученной фразой тот.
- Какую же глупость ты несешь! - не выдержала Настя.
- Почему глупость?
- Это разве твоя миссия? Твоя?
- А чья еще? Я один из тех, кто помогает плану состояться. Я чувствую себя обязанным следовать главной цели ВООВА, - ундин был непреклонным.
- С тобой, как я поняла, разговаривать вообще бесполезно, - Настя решила, что больше не будет обсуждать с этим фанатиком тему побега и несправедливого отношения Саврона к своим подопечным.
- Ты собираешься сегодня на заплыв к русалкам? - решил сменить тему Слава.
- А у меня есть выбор? - не скрывала возмущения девушка.
- Ммм... - задумался ундин.
- Вот и я о том же...
В столовой Настя решила пообедать одна. Хотела избежать встречи с Мариной и Славой. Те, кто уже был там, с воодушевлением разговаривали о сегодняшнем заплыве. Ундинам хоть и было страшно от предстоящей встречи с русалками, но любопытство с лихвой перекрывало любую опасность. Все знали, что заплыв будет проходить в сопровождении воинов. А потому, хоть и побаивались, верили, что все пройдет хорошо — не они первые, не они последние. Слава, который уже встречался с самыми непокорными истинными ундинами, был окружен любопытными сородичами и отвечал на их многочисленные вопросы. Насте же вся эта суматоха казалась полнейшим абсурдом — почему никто из них не задумывается о том, что ждет их впереди, почему они смирились со своим положением и не хотят освободиться. Она знала, что не все покорны, но, как показала практика, несогласных с режимом и правилами давно скормили акулам и другим хищникам. Поэтому действовать в одиночку Насте не хотелось, а найти того, кто готов рискнуть вместе с ней, она пока не смогла. Да и просить больше было некого. Мысли девушки прервал подплывший к ней Слава:
- Ты готова?
- К чему? - не сразу поняла его ундина.
- К заплыву, конечно!
- Готова, давно готова, - без особого энтузиазма произнесла Настя.
- Тогда поплыли! - Слава вел себя так, будто никогда не видел русалок.
Встретить колонию этих истинных ундин днем было почти невозможно. Если они и плавали в послеобеденное время, то по две-три особи, не больше. Охотились русалки обычно ночью. Тогда и выплывали стаями до тридцати особей. Встретиться с ними сейчас не представляло большой угрозы для команды новеньких ундин, а для воинов тем более. Куратором снова была Валентина, как самая опытная из учителей. А вот обучаемых оказалось больше обычного — педагоги советовали делать заплывы для контакта с русалками как можно чаще. И страх пропадет, и уверенность появится. Особого строя или последовательности, кто за кем должен плыть, у савроновых ундин не было. Главное правило, не растягиваться, быть в зоне видимости и не отставать от группы. Настя не спеша плыла за всеми, Слава же все тянул ее вперед, но мысли девушки блуждали совсем в другом месте — что делать с этой реальностью и как смириться с ней, если намерение сбежать так и останется лишь намерением. Ундина так и плыла бы, глубоко задумавшись, но неожиданно врезалась в толпу своих же сородичей — те резко остановились, встретив на пути трех русалок.
Мужские особи этих истинных ундин выглядели еще более угрожающе, чем женские. Были мускулистыми, почти черными, имели более длинный и жилистый хвост. Назывались тритонами. Один из них, не дожидаясь приветствия, сразу же спросил:
- Что вы здесь делаете, незаконные обитатели океана?
- Знакомимся с истинными ундинами, - ответила ему Валя.
- Зачем вам это? - спросил второй из тритонов.
- Хотим дружить, перенимать опыт, мирно сосуществовать с вами. Вы же знаете, - куратор не в первый раз общалась с русалками.
- Ваш ученый насильно использует нас как биоматериал, и вы думаете, что мы сможем дружить? - спросил третий тритон, вплотную приблизившись к Валентине.
- Пусть так, но мы воспитываем деток, которые появляются от вас, а потому, думаем, что дружба возможна, - куратор выглядела непреклонной и абсолютно спокойной, остальные же ундины замерли в ожидании того, что будет дальше.
- Вы такие страшные, - сказал первый тритон, плавая вокруг стаи человекоподобных ундин.
- Вы тоже не красавцы, - усмехнулся Слава.
- Мы хоть и не красавцы, как ты говоришь... - тритон посмотрел смелому ундину прямо в глаза, касаясь лбом его лба, - зато мы от создания океана живем здесь и имеем на это право, данное нам вселенной.
- Не пугай меня, бесполезно. Я тоже почти от рождения здесь, - Слава отпрянул от тритона и раскинул руки, показывая, что хочет обняться.
- Ты каждый раз делаешь так и каждый раз мы не хотим тебя обнимать, - напомнил тому второй тритон, медленно плавая между савроновыми ундинами.
- Я просто искренне хочу дружить.
- Мы согласны делить с вами океан, но только с одним условием, - произнес третий тритон.
- Знаем мы ваше условие, знаем, - снова вмешалась в разговор Валя.
- А что за условие?! - выкрикнула без эхолокации Настя.
- Разговаривай как мы, а иначе... - тут же подплыл к ней один из тритонов.
- Давайте общаться мирно, - рядом тут же оказался воин.
- Пусть разговаривает так, чтобы нам тоже было понятно.
- Настя, используй эхолокатор, - посоветовала ей куратор.
- При каком условии вы согласны дружить с нами? - повторила вопрос девушка.
- Если вы отдадите нам своего ученого, - ответил тритон, отплыв от нее.
- Для чего он вам? - не поняла его Настя.
- Чтобы скормить акулам, - рассмеялся тритон. - Если его не станет, мы согласимся разделить с вами это дно и придумаем, как нам существовать вместе.
- И как нам поверить вам? - задался вопросом Слава, не доверяющий этому классу ундин.
- Вы можете встретиться с нашим вожаком, он все объяснит вам.
- Это невозможно, - сказала Валентина, будучи верной ВООВА и ее миссии.
- Ну раз так, тогда нам не о чем с вами больше разговаривать, - ответил тритон.
Истинные русалки исчезли так же быстро, как появились. А Настя всю обратную дорогу до колонии думала над словами последнего из них — если сбежать так и не удастся, можно сдать тритонам Саврона и жить без опаски среди этих истинных ундин, а также без насильственного оплодотворения. Тем более что последнее казалось девушке куда более безумным. Представить себя в компании русалок она еще могла. А вот оказаться беременной от одного из тритонов — нет. Но мысли девушки уже не в первый раз за сегодня снова прервал Слава:
- О чем ты так задумалась, что даже не замечаешь, как я плыву рядом вот уже несколько минут?
- О том, что сказал тритон, - честно призналась Настя.
- Об их условии? - удивился ундин.
- Да.
- И ты им веришь?
- А кому еще верить? - спросила она, укоризненно посмотрев на Славу.
- Нам верь! Куратору, Марку, Олегу! - не сдавался ундин.
- Вы все находитесь здесь на привилегированных условиях. Ты начинающий карьеру воин, кураторы не рожают мутантов, а Марк и Олег вообще как главные.
- Они не как главные, они главные, - подправил ее Слава.
- Нет, они лишь как главные. Руководит-то всем Саврон. Он решает, как долго мы будем жить.
- Я здесь столько, сколько себя помню, поэтому не представляю другого, - Слава казался озадаченным таким напором подруги.
- Я знаю, - пыл Насти немного приутих. - И не виню тебя в этом. Ты не знаешь жизни на суше. Там, где под ногами земля.
- Под ногами... - повторил фразу Слава.
- Под ногами, - повторила и девушка.
- Забудьте про ноги! Какие ноги? - раздался громкий голос Марины. - Мы здесь не выжили бы с ногами.
- А кто сказал, что я вообще хочу здесь выживать? - спросила Настя.
- Ты опять за свое? - подруга закатила глаза.
- Да, мне нужно сбежать отсюда.
- Сбежать отсюда не сложно, - вдруг проговорил Слава. - Куда сложнее выжить за пределами колонии.
- Не сложно? - спросила Настя, выхватив лишь этот кусочек фразы.
- Не сложно, - повторил Слава.
- А почему тогда все вокруг твердят о том, что это невозможно? - Настя не могла скрыть удивления.
- Наверно, для того, чтобы вы даже не пытались этого сделать? - улыбнулся ундин.
- Ты для чего говоришь ей это? - обратилась к нему Марина.
- Я устал наблюдать за тем, как она мучается, - признался он. - Если ей так ненавистен этот мир, и она хочет уплыть обратно, пусть плывет.
- Она умрет там, среди хищников!
- Я согласна на это, лишь бы иметь хоть какую-то надежду на возвращение в родной город, - выпалила Настя. - Или вы поможете мне, или навсегда станете для меня врагами. Решайте!
- Я-то согласен помочь, - пожал плечами Слава. - Если тебе суждено умереть в пасти акулы, то что я могу с этим поделать?
- А от меня ты какой помощи ждешь? - спросила бунтарку Марина.
- Хотя бы моральной, - улыбнулась Настя. - Просто поддержи меня, и я уже буду рада.
- Нужно все хорошо обдумать, - сказал Слава, впервые столкнувшись с тем, что кому-то наконец пригодятся его знания.
- Я все это не одобряю, но поддержу, - сказала Марина, обнимая подругу.
- Решено. Возвращаемся в ракушки и продумываем план! - взбодрилась Настя, уже представляя, как плывет по родной Неве и видит на мосту своего любимого Рому.
Глава 9. Легендарный лайнер
Слава, как знаток тихоокеанского дна, воодушевленно говорил и говорил Насте о том, как лучше плыть до Санкт-Петербурга. Он никогда не был на суше, но интересуясь ею, перечитал все материалы, хранящиеся в местной библиотеке. Для такого случая он отыскал в ней карту морей, чтобы наглядно продемонстрировать подруге путь, который необходимо проплыть. Скользя пальцем по карте, ундин воодушевленно объяснял:
- Из Тихого океана нужно для начала попасть в Атлантический через Панамский канал, вот он. Потом в Северное море. Затем в Балтийское. И вот она, твоя Нева. Но хочу тебя кое о чем предупредить?
- О чем же? - Настя была готова ко всему.
- Если в океанах и морях живут нереиды, наяды и русалки, то в реках обитают другие ундины.
- Какие же? - теперь любопытство не смогла скрыть и Марина.
- Водяницы.
- А это еще кто? - изумилась Настя.
- Ундины, которые обитают в реках, озерах и колодцах. Они селятся под речными порогами и устраивают себе гнезда из веток и соломы, - объяснил Слава.
- Ты хоть раз видел их? - спросила Марина.
- Да, Саврону попалась одна такая особь, случайно. Батискаф отреагировал на одну из них, как на утопленницу, а исследователь, обнаружив ее, решил не упускать возможность и приволок в организацию.
- Почему ты предупреждаешь меня о них? Они опасны? - на всякий случай поинтересовалась Настя.
- Для тебя уже нет, - улыбнулся Слава. - Они заманивают людей, чтобы утопить, а ты уже утонула.
- Очень смешно, - не разделила его юмора бунтарка.
- Если ты с ними подружишься, то они помогут тебе.
- В чем же? - засомневалась Настя.
- Плыть по реке куда сложнее, чем по океану или морю. Чем меньше водоем, тем тяжелее его преодолевать. На дне полно сооружений, стоков и просто всякой дряни, - пояснил Слава.
- Надо же, - удивилась Марина.
- А водяницы могут подсказать, как проплыть туда, куда нужно. Они там каждую щель знают, - не уставал объяснять ундин.
- А я их точно узнаю? - снова засомневалась Настя.
- Точно, - уверил ее друг. - Они почти такие же как мы, только с бледной кожей и длинными зеленоватыми волосами, будто с тиной на голове. Они голые, но часто воруют одежду у купающихся или просто ловят разные лоскуты ткани и надевают. Любят сидеть на берегу, но не на виду, а скрытно.
- Слушая тебя, я еще раз убеждаюсь в том, как же мало мы знаем об этом мире, - проговорила Марина.
- Тебе о них расскажут на кураторских курсах.
- Дальше что? Что еще? Не меняем тему, - Насте не терпелось узнать все, что ей понадобится в путешествии.
- Плыть нужно ночью, днем прятаться, - продолжил Слава.
- Почему? - не поняла его бунтарка.
- Во-первых, днем много батискафов, то исследуют что-то, то ловят кого-то, то просто плавают от нечего делать. Во-вторых, хищников ночью меньше — никому не хочется гоняться за добычей в полной темноте. В Мексиканском заливе, например, есть такие акулы, которые «дежурят» посменно, и днем, и ночью. Но тебе ведь не нужно пересекать его, - подмигнул Насте Слава.
- И что бы я делала без тебя? - девушка подплыла, чтобы обнять его.
- Подожди, подожди, это еще не все, - увернулся от нее ундин. - Скажи мне, что ты будешь делать, когда окажешься в Неве?
- Я пока не знаю даже, - честно призналась Настя.
- Должен быть хоть какой-то план, - недоумевал Слава. - Чем ты собираешься питаться? Где жить? Почему не задумываешься об этом?
- Ей разве до этого? - улыбнулась Марина. - Куда важнее покинуть колонию, а потом будь что будет.
- Да, так и есть, - согласилась с ней Настя. - Плана у меня нет.
- Пока будешь плыть, придумаешь что-нибудь, - уверил ее Слава. - Времени у тебя будет предостаточно.
- Кстати, сколько плыть-то придется? - спросила будущая беглянка.
- Ну оба океана ты спокойно и быстро проплывешь на морском ангеле, а вот дальше сама. Думаю, недели две потратишь, не меньше, - посчитал в уме знаток.
- Больше потрачу, - сказала Настя. - Не известно, что приключится по пути.
- Это верно, - согласилась с ней Марина.
- Ну вроде все, - закончил свои мысли Слава.
- Как все? - удивилась бунтарка. - Как мне колонию-то покинуть?
- Как, как? Ночью уплывай и все, - сказал ундин, не понимая всей этой суматохи вокруг побега.
- Так просто? - хором спросили девушки.
- Да, я миллион раз выплывал за пределы колонии по ночам, - гордо произнес Слава, - и никто не узнал об этом.
- Для чего ты это делал? - спросила Настя, понимая, что не о побеге тот думал.
- Для исследований, - ответила ундин. - Мне интересен этот мир.
- Тебе исследователем надо быть, а не воином, - подметила Марина.
- Согласен, - кивнул Слава, - но Саврон не видит меня в этой роли. Исследователями он признает только людей.
- Печально, - проговорила Настя, еще раз понимая всю несправедливость савроновых указов и правил.
- Я согласен на любую роль, - ответил ундин.
- С тобой все ясно, - улыбнулась она. - Что еще ты можешь сказать мне, послушное дитя океана?
- Не издевайся уж так! - рассмеялась Марина.
- Пусть шутит, пусть, - улыбнулся в ответ Слава. - Скоро ей будет совсем не до смеха.
- Посоветуй что-нибудь еще, - вновь попросила его Настя.
- Селись днем в каких-нибудь заброшенных кораблях, в пещеры не лезь, прихвати запас еды...
- Я сейчас соберу тебе сумку! - прервала его Марина, беспокоясь за подругу.
- Если ночью встретишь русалок, сразу плыви прочь и прячься, они не нападут на того, кто в панике уплыл от них, просто не погонятся за тобой, - продолжил советовать ундин.
- Что еще?
- Ммм... - задумался Слава.
- Отстань уже от него, - сетовала Марина. - Сколько можно его мучить?
- Он сам вызвался помочь! - ответила Настя.
- Тут хоть сколько ни говори, а все станет более-менее ясно именно в самом путешествии, - сказал знаток, заканчивая свои размышления.
- Ждем ночи? - спросила Настя друзей.
- Ждем ночи, - хором ответили те.
Ночью Слава провел беглянку путем, через который сам не раз покидал колонию. Там Настю уже поджидал морской ангел. Скат был накормлен и готов к отплыву. Ундин подобрал для подруги самого спокойного и ловкого из них, чтобы не подвел. Он понимал топографию и легко ориентировался в океанах — достаточно было указать ему путь эхолакатором. Девушка попрощалась с Мариной еще в колонии, а сейчас обняла верного друга и помощника, поблагодарила его и, сев на ската, с огромными надеждами и неиссякаемым оптимизмом поплыла навстречу приключениям. Настя и подумать не могла, насколько завораживающим может быть ночью Тихий океан. Сказочно-прекрасным, волшебным, неописуемым. Морской ангел ловко уворачивался от китов и других обитателей, неожиданно оказывающихся на пути. С ним ундине не было страшно, наоборот, увлекательно, надежно и весело. Она даже уснула, заранее покрепче пристегнувшись к своему питомцу. И плыла так до утра. Потом отыскала заброшенный корабль и спряталась в нем. Скат сам позаботился о себе — зарылся в дно, оставив на поверхности лишь хвост с ядовитым шипом. Это была его природная система охраны. Такая защитная поза делала морского ангела малозаметным для хищников. Проспав на скате почти всю ночь, Настя за целый день создала внутри корабля уют, снова изучила карту, и просто лежала, мечтая о том моменте, когда доберется до Невы и увидит Рому.
Успешно миновав Тихий океан, Настя заплыла в Атлантичекий. На преодоление Панамского канала у девушки ушло три дня — мешали шлюзы и грузовые судна. Обитателей во втором океане было меньше, будто половина из тех, за кем Настя наблюдала раньше, просто взяли и исчезли. А ночные заплывы сделали встречу с хищниками менее возможной, что, конечно, только радовало девушку. Нереиды, наяды и русалки в Атлантическом океане тоже были чуть другими. Побольше и покрепче. Видимо, сказывался прохладный климат и водное противостояние. И если в Тихом океане истинные ундины уже привыкли к виду искусственных, то здесь они каждый раз были озадачены тем, как выглядит Настя. Особенно девушка заинтересовала группу ночных тритонов, которые бороздили океан в охотничьих целях. Увидев морского ангела и его необычную наездницу, ундины не поняли, кто она и поплыли за ней. Настя заметив это, натянула упряжь, приказав скату плыть быстрее. Черви, подчиняющиеся тритонам, тоже прибавили скорости. Началась погоня. Истинные ундины зацепились за своих помощников, чтобы не отставать. Единственное, что пришло беглянке на ум — поплыть вверх и заманить тритонов на поверхность, где их черви уже не были такими быстрыми. Они не любили показываться из воды, как и русалки, боясь быть пойманными ночными рыболовными суднами. Догнать ската наверху было невозможно — его плавники превращались в плоские «крылья», и он совершал ими взмахи как птица, увеличивая частоту колебаний. Разогнавшись, морской ангел круто выпрыгивал из воды и снова приземлялся на гладь, скользя по ней как по льду. Именно так Насте и удалось оторваться от тритонов. Убедившись в том, что погони нет, преданный питомец спустился на дно и тихо последовал дальше по маршруту. А Настя удобно улеглась на него и уснула.
В поисках очередного затонувшего судна, в котором можно было бы переждать день, ундина плыла медленно — скат двигался не спеша, помогая своей наезднице. Питомец тоже понимал, что пора подыскать укрытие. Неожиданно Настя заметила лайнер, который по размерам походил на грузопассажирский и почтовый пароход. Девушка никогда не интересовалась суднами, но это привлекло ее внимание — не было таким старым, как деревянные корабли, не раз повстречавшиеся ей на пути, и не было сверхсовременным, как скоростные батискафы Саврона. Только подплыв поближе, Настя поняла — перед ней легендарный Титаник! На суше она пересмотрела о нем все документальные фильмы, но и подумать не могла, что когда-нибудь окажется так близко к лайнеру и сможет потрогать его, рассмотреть пока еще уцелевшие каюты. Выглядел пароход удручающе — стальной корпус полностью покрылся ржавчиной. Постарались микробы, питающиеся древесиной и железом. Оконные рамы заросли морскими водорослями. Ундина оценила то, как быстро разрушается корабль. И если основная часть Титаника оставалась на месте, то элементы носового ограждения практически исчезли. Судно, которое в 1912 году приводило людей в восторг и трепет своими размерами и возможностями, тихо покоилось на дне в полном забвении, мраке и тишине. Настя понимала, что просто обязана исследовать его, тем более для этого у нее впереди был целый день. Морской ангел зарылся в песок и погрузился в сон, который больше напоминал замедленную активность. При ней питомец оставался бдительным.
Больше всего Настю интересовали каюты первого класса, банкетные залы, курительные салоны и рестораны. Но в первую очередь девушка отыскала главную парадную лестницу, и удивилась тому, что их было две. Ее поразило наличие трех, расположенных друг рядом с другом лифтов — она совсем забыла о том, что корабль был оснащен и ими тоже. Девушка также отыскала парикмахерскую и почтовое отделение. Палубы лайнера напоминали бесконечный лабиринт, на исследование которого ей точно не хватило бы одного дня. Внимательно разглядывая то, что осталось от Титаника, Настя грустила — под рукой нет фотоаппарата. Девушка была уверена, что больше не увидит лайнер, а потому старалась запомнить все, с чем сталкивалась. Разнообразные рыбки и водоросли заполонили судно, будто стали его полноправными хозяева. Все вокруг выглядело так, словно Титаник всегда лежал на дне Атлантического океана, а не затонул, столкнувшись с айсбергом.
Пока Настя любовалась лайнером, в колонии давно обнаружили ее исчезновение, пытались догнать, но не смогли. Олег и Марк быстро догадались, кто именно помог девушке покинуть сообщество, и наказали Славу и Марину. Воина поместили в тюрьму на тридцать дней с дальнейшими исправительными работами на территории колонии в течение еще шести месяцев. В обязанности ундина будет входить уборка дна территории проживания савроновых особей, сбор мусора и утилизация отходов. Такую, самую грязную работу, Славе делать еще не доводилось. Сидя за решеткой, он был подавлен грузом свалившегося на него наказания, но в то же время радовался, что Настю так и не обнаружили. Осталось надеяться лишь на то, что подруга доберется до Невы целой и невредимой. Наказание Марины оказалось куда хуже — ее лишили возможности сдавать кураторские экзамены, а потому неминуемой стала учесть рожать мутированных русалок, на которых та даже спокойно смотреть не могла, не говоря уже об их воспитании и уходе. Ее тоже посадили в тюрьму на тридцать дней. По истечении этого срока маленькому Роме как раз исполнится год — время, когда его мать уже будет считаться пригодной для искусственного оплодотворения биоматериалом русалок. Девушка в ужасе ждала этого дня, понимая, что никак не сможет избежать его. Саврон же казался спокойным, поскольку был уверен в том, что Настя просто-напросто не выживет в открытом океане без него и колонии.
Разговаривая с Люком о случившемся, ученый подметил:
- Насколько же наивной нужно быть, чтобы вот так взять и уплыть.
- Это не наивность, - не согласился с ним ассистент.
- А что это?
- Это надежда и огромное нежелание жить в колонии, - Люк всегда разговаривал с другом открыто, не боясь обидеть или разозлить его.
- Не неси чепухи! - Саврон как всегда считал правым только себя. - Я создал для ундин идеальные условия, сделал все, чтобы им было комфортно. И что получаю вместо благодарности?
- А за что они должны тебя благодарить? - удивился Люк.
- Как за что?
- За что?
- За то, что я подарил им вторую жизнь, открыл океан, познакомил с новым миром, приспособил к нему...
- А они хотели этого? - прервал ученого ассистент.
- Возможно и нет, но получили это все благодаря мне! Без меня их тела просто сгнили бы на дне.
- Тот, кто утопился, и так не планировал жить, - подметил Люк.
- А те, кого утопили? - лукаво спросил Саврон.
- А тот, кого утопили, помог одной из твоих подопечных сбежать, подробно обрисовав ей безопасный путь, - уточнил ассистент.
- Вот и я о том же! Никакой благодарности! Никакой!
- Может, стоит пересмотреть всю систему ВООВА и ее основные принципы? Я думаю, что пора бы уже что-то поменять? - не в первый раз советовал Люк.
- Ничего не собираюсь менять! Когда я становился здесь главным, то понимал, что издержки неизбежны. Неудачные перевоплощения, несостоявшиеся роды, неожиданные смерти — все это заложено в систему и учтено ею.
- Не стану с тобой спорить. В который раз вижу, что это бесполезно, - ответил ассистент, пообещав себе больше никогда не затрагивать эту тему.
Глава 10. Утопи его!
Валентине наказание, определенное для Марины, показалось крайне несправедливым. Куратор была уверена в том, что девушка спокойно справилась бы с экзаменом и стала бы прекрасным учителем. Она направилась к Олегу, чтобы уговорить его смягчить приговор, но вожак ничем не смог ей помочь, или не захотел, посоветовав обратиться напрямую к директору. Валя тут же поспешила к Саврону, но разговор не задался — ученый остался непреклонным, уверяя, что любой, даже морально поддержавший Настю в ее стремлении сбежать из колонии, достоин куда большего наказания, чем получила Марина. И вообще, рожать для миссии ВООВА это почетно, и занятие это не должно вызывать в ундинах какого-то отвращения или нежелания его исполнить. Валентина понимала, какую именно цель преследует Саврон, а потому не стала перечить, молча покинув директора — достучаться до него было просто невозможно. Посетив Марину в тюрьме, куратор старалась успокоить девушку:
- Не переживай так сильно, родишь одного-двух русалок, пройдет время, история с Настей утихнет, и мы снова настоим на том, чтобы тебе дали возможность попробовать себя в качестве куратора.
- Одного-двух? - удивилась заточенная. - Не хочу я их рожать! Не хочу!
- Ну а что поделать-то? - пожала плечами Валя, не в силах помочь своей подопечной.
- Правильно Настя говорила, лучше умереть в океане, чем жить тут и терпеть несправедливость.
- Не говори так, здесь не так уж и плохо.
- И это вы мне говорите? Той, которая сидит за решеткой? - расплакалась девушка.
- Я понимаю, что тебе непросто, но это ведь временно.
- Да, я временно здесь, но в качестве детородной машины навсегда!
- Ни у кого из нас нет выбора, мы все подневольные, - напомнила ей Валентина.
- Нет, я не смирюсь! Как только меня освободят, я тоже сбегу, как Настя, и будь что будет, - решительно произнесла наказанная.
- И возьмешь с собой маленького Рому?
- Конечно! Я его здесь не оставлю!
- Он родился здесь! - начала отговаривать куратор. - Он не знает другой жизни, ему привычно тут.
- Ничего страшного, - не сдавалась пленница, - привыкнет к другому месту.
- Или погибнет вместо с тобой.
- Верно.
Пока колония шумела из-за Настиного побега, виновница суеты прощалась с морским ангелом — продолжать путь дальше скат не мог. Северное море было не пригодным ему по климату, несмотря на то, что в этих водах обитали более мелкие его сородичи — звездчатые и полярные виды. Водоем узок, дно нестабильное, а нефтяные и газовые платформы создали бы для огромного ската дополнительные сложности. Обняв его, беглянка снова двинулась в путь. Теперь ее основным помощником стали собственный натренированный хвост и сильные руки, а также огромное желание оказаться дома, в Санкт-Петербурге. Настю удивили воды Северного моря — они были то пронзительно-леденящими, то неожиданно теплыми. Такой контраст, особенно ночью, всегда бодрил путешественницу. Когда она пересекала холодное течение, была особенно сконцентрированной, когда теплое — чуть не засыпала. С наступлением очередного утра девушка нашла какой-то затонувший минный заградитель и спокойно устроилась в нем. Благо, подобных, нашедших свое вечное пристанище на дне Северного моря, баркасов было много. Но отдохнуть Насте не удалось. Когда глаза ее уже готовы были сомкнуться, перед военным кораблем возникла стая водяниц. Девушка сразу узнала их — морские обитательницы выглядели точно, как их описывал Слава. Только ундин не упомянул, насколько они были шумными и говорливыми.
Настя, сон которой уже развеялся, решила подслушать их. Одна из водяниц, чьи зеленоватые волосы были длиннее, чем у остальных, предложила подружкам:
- Нужно срочно плыть в Балтийское море.
- Почему? - спросили другие.
- Там, как минимум, теплее. Мне нужно согреться. И дно ровнее, - негодовала главная.
- Согласна с тобой, - поддержала ее одна из сопровождающих. - Свое дело мы вчера уже сделали, нужно двигаться дальше.
- Каким же глупым оказался этот моряк, - рассмеялась еще одна из водяниц.
- Пока они настолько глупы, у нас есть возможность топить их, - улыбнулась главная.
- Сколько страха было в его глазах, - вспомнила третья из компании.
- Лишить их рассудка — дело нехитрое, - подметила та, что желала оказаться в Балтийском море.
- И с чего люди решили, что мы мстим мужчинам за что-то? - пожала плечами еще одна из водяниц.
- Глупые, глупые двуногие, - улыбнулась главная.
- Тогда почему вы утаскиваете их на дно? - спросила Настя, не выдержав, ведь беседа оказалась настолько интересной, что вызвала у девушки уйму вопросов.
- Кто ты? - хором спросили водяницы, увидев перед собой непонятное существо.
- Я человекоподобная ундина, - ответила Настя, медленно приблизившись к стае.
- Как это? - спросила главная, пристально разглядывая ее.
- Я когда-то была человеком, но из меня сделали ундину.
- Кому пришла в голову такая бредовая идея? - среди водяниц поднялся шквал негодования.
- Одному ученому.
- Мужчине? - решила уточнить та, чьи зеленоватые волосы почти полностью покрывали ее.
- Да, - только и смогла ответить Настя, наблюдая за возрастающим недовольством.
- Цыц! - вскрикнула главная, желая утихомирить своих подопечных. - Только мужчине могло прийти в голову желание сделать из обычной девушки ундину.
- Он делает ундин и из мужчин, - добавила Настя, понимая, что вызовет этим новую волну возмущения среди водяниц.
- Где обитает этот сумасшедший? - спросила главная.
- Далеко, на дне Тихого океана.
- Мда, не ближний свет.
- Так почему вы топите мужчин, утаскивая их на дно? - снова спросила Настя, так и не получив ответа.
- Потому что они сильные, беспощадные, несправедливые, какими были когда-то и наши партнеры, - ответила главная.
- У вас тоже были мужчины? - удивилась Настя.
- Конечно! Водяных давно уж нет, - улыбнулась одна из новых знакомых.
- А с ними что случилось? - спросила девушка, полагая, что те могли исчезнуть из-за какой-нибудь подводной катастрофы или чумы.
- Мы убили их всех, - почти шепотом проговорила главная, приблизившись к Насте лицом к лицу.
- Почему? - так же тихо поинтересовалась ундина, чьи вопросы и не думали заканчиваться.
- Это довольно долгая история, - отпрянула главная. - Куда ты плывешь, странное создание? Мы можем все рассказать тебе, но только в пути. Нам срочно нужно оказаться в Балтийском море.
- И мне туда же! - воскликнула радостно Настя. - А не опасно плыть днем?
- С нами, конечно, нет! - рассмеялись водяницы. - Поплыли!
Каким же веселым стало путешествие с новыми знакомыми. Плыли они быстро, но ундина не отставала. По пути зеленоволосые морские обитательницы радостно поведали Насте историю о том, как лишились сильной половины своей стаи. Лет двести назад одна из водяниц стала случайной свидетельницей того, как мужчина поругался на берегу со своей девушкой, ударил ее, избил и хотел утопить. И он совершил бы это злодеяние, если бы не очевидица. Она не смогла спокойно смотреть на это, подплыла и утащила злодея на дно. Избитая девушка в это время лежала на берегу без сознания. Утопить мужчину оказалось непросто — сильная попалась особь. Тогда водяница задушила его своими прочными, как леска, волосами и держала под водой до тех пор, пока мертвое тело само не пошло ко дну. Прознав об этом, главный водяной приказал умертвить ее — до этого ни водяницы, ни водяные не приближались к берегам насколько близко, чтобы стать свидетелями каких-то наземных событий. Женская половины стаи, конечно, противостояла такому решению, но было бесполезно. Вердикт вожака не оспаривался, а еще и снискал поддержку всей мужской половины. Тогда-то водяницы и задумали перебить всех согласных с казнью сородичей. А вдобавок к этому решили и наземных жительниц освободить от мужской несправедливости, заманивая моряков и рыбаков своим прекрасным пением и соблазнительным видом.
Настя, поразмыслив, спросила:
- Так вы, получается, не размножаетесь больше?
- Нет, - ответила главная. - Мы вымирающий вид, который, пока жив, сделает все возможное, чтобы сократить мужскую часть планеты.
- Но есть ведь на земле и добрые мужчины! - хладнокровие и мстительность водяниц показались ундине неразумными.
- Правда? Сомневаюсь.
- Есть! Есть! Например, мой любимый. Он был добрым, - не сдавалась Настя.
- Если все у вас было хорошо, как ты оказалась здесь? - спросила новая знакомая, подозревая, что виновником печальных событий ее попутчицы стал именно он.
- Он сказал, что разлюбил меня, и я утопилась, - еле слышно проговорила девушка.
- Давай утопим его! - звонко рассмеялась водяница.
- Нет, не надо, - снова тихо ответила Настя. - Я хочу увидеть его.
- Для чего? - удивилась главная.
- Соскучилась, - честно призналась ундина.
- Увидишь его и скука пройдет? - засомневалась зеленоволосая.
- Не знаю, - пожала плечами девушка.
- Дело твое, - спокойно ответила водяница. - Куда тебе нужно после Балтийского моря?
- В реку Неву, - воодушевилась Настя. - Вы сможете проводить меня?
- Конечно, - улыбнулась стая веселых морских обитательниц. - Мы любим речки.
- Почему?
- Там много одиноких рыбаков, их топить легче, - без промедления ответила одна из водяниц.
- Ясно, - ундина уже перестала удивляться.
На преодоление водных препятствий ушло несколько дней. Но они пролетели так быстро и весело, что Настя не сразу заметила, как оказалась в Санкт-Петербурге. Сердце девушки бешено колотилось от привычных прибрежных видов. Это дворцы, здание Двенадцати коллегий, Кронверкская набережная и, конечно, мост Александра Невского, с которого она и спрыгнула, не справившись с нахлынувшими эмоциями. Водяницам было не интересно ждать, когда на нем удосужится появиться какой-то Рома — они уплыли искать рыбаков, мирно сидящих в своих лодках.
Излюбленной шуткой этих мстительных, но веселых обитательниц морей, рек и озер был прием, который они называли «поцелуй смерти». Во время него водяница тихо подплывала к шлюпке, дергала леску, ведущую к удочке, засовывала в рот крючок, и когда рыбак начинал тянуть, резко выплывала, изображала пойманную. От вида девушки с зелеными волосами и огромными изумрудными глазами любой мужчина испытывал шок и не знал, как поступить. Рыбак тут же выпускал удочку, а водяница, выплюнув крючок, пряталась под лодкой. Она могла мучить бедолагу несколько часов, имитируя из себя то пойманную, то упущенную. А когда мужчина выматывался, подплывала вплотную, выныривала, протягивала к нему свои холодные бледные худые руки, обнимала за шею и тянулась, чтобы поцеловать. Рыбак, как загипнотизированный, был не в силах сопротивляться и легко поддавался порыву прикоснуться к странной и необычной девушке. Как только губы двух разных существ соприкасались, водяница набрасывалась на ничего не подозревающего бедолагу и утаскивала его на дно. Лодка обычно переворачивалась, не давая возможности снова взобраться на нее. Несколько минут и недавно вполне здоровый и бодрый обладатель удочки становился трупом. Еще через некоторое время к уже похолодевшему телу подплывал батискаф, который погружал находку внутрь и с остановками, пересадками и сменой подводного судна уносил далеко, в Тихий океан. Водяницы никогда не интересовались тем, кто сидел внутри батискафа. Им куда важнее было выполнить свою миссию — избавить человечество от еще одного недостойного его представителя.
Новые знакомые пообещали Насте навестить ее на следующий день, принести пищи, узнать, как дела. Поэтому ундина спокойно устроилась у мостовой колонны в ожидании любимого. Зрение ее было острым, особенно в темноте. Она отчетливо могла разглядеть всех пешеходов, мирно снующих вдоль ограждения. Видела обнимающиеся парочки, людей, выгуливающих собак, стариков, разглядывающих неспокойную Неву. Только сейчас ундина поняла, что приплыла в Санкт-Петербург летом. А это увеличивало шансы увидеть Рому. Но ни в этот день, ни в следующий и ни в третий этого не произошло. Водяницы, верно навещающие ее, пытались отговорить ундину от затеи во что бы то ни стало встретиться с тем, кто нанес такую глубокую душевную рану и стал причиной ее перевоплощения и вечной подводной жизни. Но влюбленная была непреклонной. И ожидания ее оказались не напрасными — на шестой день она увидела его. Такого же красивого, как и раньше, высокого, статного, улыбающегося... Под ручку с какой-то девушкой. Парочка остановилась, обнялась, поцеловалась. Новая пассия показалась ундине довольной. Конечно! В объятиях счастливицы был ее любимый! Настя немного отплыла от колонны, чтобы разглядеть предателя лучше. Как он мог так быстро забыть о ней? О той, которую довел до самоубийства, которую вероломно бросил с помощью короткого телефонного сообщения!
От нахлынувших эмоций Настя издала эхолокационный стенающий звук, на который парочка тут же отреагировала. Оба начали вглядываться в реку. Рома даже указал на что-то вдалеке. Но ошибся, Настя находилась куда ближе. Прямо под ними. Она сверлила парня глазами, полными слез. На ее стон тут же приплыла главная водяница. Посмотрев внимательно на Настю и парочку, она сразу же догадалась, в чем дело и спросила:
- Это он?
- Да.
- А рядом его новая возлюбленная, - ухмыльнулась зеленоволосая.
- Что мне делать? - спросила Настя, не отрывая от них глаз.
- Утопить его, - не раздумывая снова предложила водяница.
- Я согласна, - ответила ундина, сама не ожидая от себя такого.
- Серьезно? - не поверила ей главная.
- Да, - слезы, не переставая, текли по щекам ундины.
- Сейчас?
- Да.
- Ты уверена?
- Да.
- Потом не будешь сожалеть? - на всякий случай уточнила зеленоволосая.
- Нет, - четко и быстро ответила Настя.
В нее будто что-то вселилось — сущность, мечтающая о расправе, или обманутая маленькая девочка, желающая справедливости. Водяница предложила позвать Рому так, чтобы парень смог увидеть Настю. Девушка покорилась. Несколько раз прокричав его имя, она услышала до боли знакомый голос:
- Настя?
- Рома!
- Настя!?
- Рома!
- Я сейчас спущусь!
Глава 11. Начальница нового отдела
Рома несся по лестничному спуску с гранитными ступенями так быстро, что его новая возлюбленная не успевала за ним. Девушка не могла понять, что произошло — какая Настя, кто в воде, для чего нужно бежать. Но парень и не думал ничего ей объяснять. Он не мог поверить ни своим глазам, ни своим ушам. Неужели Настя жива? Тогда почему она в воде? Как такое вообще возможно? Он остановился на гранитной площадке и пристально всмотрелся в реку. Да, к нему кто-то плывет. Но приближающаяся девушка лишь сумрачно походила на его Настю. Он немного отошел, опасаясь, что перед ним привидение. Но нет, существо, настойчиво плывущее к нему, было все ближе. Да, черты лица напоминали Настю, но цвет кожи и увеличенные глаза отталкивали и пугали. К моменту, когда ундина вплотную приблизилась к бывшему возлюбленному, к нему подбежала и его новая пассия. Парень спросил у нее:
- Лариса, ты ее видишь?
- Вижу, - ответила ошарашенная девушка.
- Я уж подумал, что сошел с ума.
- Мы оба сошли с ума, - шепнула на ухо Лариса. - Что будем делать?
- Не знаю, - тихо ответил Рома и осторожно обратился к ундине. - Ты кто? Настя?
- Да, это я, - громко и без малейшего стеснения призналась та. - Удивлен?
- Кто она? - спросила Лариса.
- Кто она? - тут же поинтересовалась и ундина.
- Настя, ты совсем не похожа на себя! Что с тобой случилось? Помочь тебе выбраться? - парень не знал, что сказать и с чего начать.
- Кто она? - повторила вопрос Лариса.
- Кто она? - то же самое сделала и Настя.
- Да подождите вы! - крикнул Рома. - Настя, давай сюда, на площадку!
- Ты уверен? - лукаво спросила та, которая больше не любила, а яростно желала смерти тому, кто разбил ее сердце.
- Да, конечно! - протянул он руку.
Но как только она показала из воды свою ладонь, Рома тут же отскочил — перепонки между пальцами напугали и смутили его. Лариса спряталась за парня. Настя, продолжая свою игру, спросила:
- Ты не поможешь мне?
- Кто ты? - парень признавал в увиденном существе бывшую девушку, но не мог понять, почему с ней произошли такие изменения.
- Настя я, - улыбнулась ундина. - Так ты поможешь мне выбраться или нет?
- Да, конечно! - Рома снова протянул руку.
- Может, не надо? - шепотом спросила его Лариса.
- И ты помоги мне, - попросила все с той же улыбкой Настя.
- Нет, давайте как-нибудь без меня, - девушка отошла.
- Держись! - крикнул Рома, подходя как можно ближе к воде.
Как только он оказался у самого края, ундина схватилась за него обеими руками и потянула к себе. Не прошло и полсекунды, как наивный спасатель, не успев даже вскрикнуть, оказался в реке. Настя навалилась на Рому всем телом, чтобы опустить его как можно ближе ко дну. На помощь ей подплыла главная водяница, все это время тихо наблюдающая за диалогом. Она продолжила топить парня и сказала Насте: «Вернись и прогони ее». Ундина снова выплыла на поверхность и увидела Ларису, которая продолжала стоять как вкопанная, не в силах пошевелиться. Ее ноги будто застряли в жидком, но вязком цементе. «Уходи!» - выкрикнула Настя, угрожающе подплыв как можно ближе. Девушка закричала и побежала, что есть мочи. Она так и не поняла, кто был перед ней, но вполне осознала, что Ромы больше нет — страшное существо затянуло его на дно.
Лариса побежит к родителям парня и признается во всем, что увидела. Они ей, конечно, не поверят, но вскоре поймут, что Рома действительно пропал. Еще раз послушают Ларисину версию событий уже вместе с полицейскими и придут к одному единственному выводу — она сошла с ума. Ее поместят в психиатрическую клинику и заведут уголовное дело, которое так и останется нераскрытым.
Как только сердце Ромы перестало стучать, к нему тут же подплыл батискаф секретной тихоокеанской лаборатории. Водяница, как обычно, скрылась и ждала от Насти того же. Но ундина, немного помедлив, решила, что отправится обратно, в ВООВА. Сбежать оттуда оказалось не таким уж и сложным делом, и ей обязательно нужно поговорить с Ромой уже после его неизбежного перевоплощения. Управляющий подводным судном парень передал по рации:
- Ундина-573, Ундина-573, я Катран. Вижу нового утопленника, погружаю его в капсулу.
- Принято, Катран. Ждем вас на базе, - ответили ему.
- Стоп! Вижу что-то еще! - закричал Катран. - Ундину, вижу ундину! Прием!
- Тоже погрузите ее на батискаф, - последовало сухой приказ.
- Принято!
Настя не сопротивлялась, добровольно поддавшись силиконовым щупальцам. Она улеглась поудобнее, и просто стала ждать, когда снова окажется в ВООВА, увидит Славу и Марину, свою ракушку и колонию. Разве она могла бросить Рому? Нет! Ей нужно все объяснить ему, ей нужно высказаться. Он должен понять, насколько плохо поступил с ней и ответить за свой поступок. Ундина ни капли не сожалела о том, что сделала несколько минут назад. Водяница, наблюдающая за тем, как Настя сдается батискафу, поняла, что задумала девушка, и спокойно вернулась к своим подопечным. Охота на Неве еще не завершена.
Вернувшись в ВООВА, Настя сразу же была доставлена в больницу, осмотрена и обследована. Немного погодя к ней наведался Олег. Саврон же был занят новыми экземплярами. Вожак, не мешкая и не интересуясь, как она смогла добраться до родного города, спросил:
- Зачем ты его утопила?!
- Кого? - не сразу призналась в своем поступке ундина.
- Того парня, с которым тебя обнаружили в Неве.
- Почему вы решили, что я его утопила?
- Невозможно оказаться рядом с мертвым просто так, - не сдавался Олег.
- Ну, - вздохнула Настя, - я решила, что он этого достоин.
- Стать ундином?
- Да, - без зазрения совести и даже малейшего раскаяния ответила девушка. - Я же стала ундиной.
- Не буду спрашивать подробности сейчас, но когда тебя выпишут, жду полного отчета о побеге и о том, как тебе удалось добраться до Невы в одиночку, - сказал Олег, явно удивленный подвигу своей подопечной.
- Я не была одна, - улыбнулась Настя, - мне помогли.
- Кто же? - вожаку стало любопытно.
- Водяницы.
- Знаю, знаю про таких, они же не обитают в океанах.
- Верно. Они помогли мне, когда я уже была в Северном море, - Настя не стремилась что-то скрывать.
- Это все хорошо, - не спешил углубляться в подробности вожак. - Ты знаешь, что произошло с Мариной и Славой после твоего побега?
- А что с ними? - девушка была так воодушевлена приключившемся с ней, что даже забыла о своих друзьях и не подумала о том, почему те не поспешили ее навестить.
- Они оба в тюрьме. Марине закрыт доступ к кураторскому делу, а Славе — к военному. Ты сломала им не только карьеры, но и жизни.
- Слава не очень-то и подходил для роли воина. Но Марина! Почему с ней поступили так сурово? Она ведь просто морально поддержала меня! - удивилась ундина.
- Так решил Саврон. А кто я, чтобы спорить с ним? - пожал плечами вожак.
- Это несправедливо! - продолжила возмущаться Настя.
- Что кажется тебе несправедливым? - вдруг раздался голос ученого, нашедшего, наконец, время навестить бывшую беглянку.
- Вы слишком сурово наказали моих друзей! Уплыть отсюда было лишь моей идеей! - нисколько не смущаясь перед директором, кричала ундина.
- Голосок-то свой убавь, иначе я просто лишу тебя его, - Саврону такое поведение подопечной явно не нравилось.
- Вы незаконно удерживаете нас здесь, да еще и наказываете сверх меры! - не сдавалась Настя.
- Так что ж ты тогда не обратилась в полицию, когда добралась до Санкт-Петербурга?
- Вы же знаете, что я не могла этого сделать.
- Вот именно. Поэтому успокойся, приди в себя, подумай, а потом мы еще раз поговорим, - невозмутимо ответил ученый.
- О чем я должна подумать? - спросила ундина.
- О своем поведении и о том, как ты собираешься искупить вину, - все так же сдержанно произнес Саврон и вышел из палаты.
Настя больше никого не ждала и удивилась, когда к ней вошла одна из медсестер. Ундина надеялась увидеть Татьяну, которая так ни разу и не появилась. Спросив о ней у вошедшей, девушка узнала, что та перенесла операцию по перевоплощению и уже несколько дней жила в колонии. Сколько же всего произошло в ВООВА пока беглянки не было! Татьяна, добившись своего, не добилась самого главного — влюбить Марка в преобразованную себя. Воин, увидев медсестру ундиной, наоборот, испытал отвращение. Если на нее в образе человека он еще мог смотреть, общаться с ней, объяснять что-то, то сейчас нет. Ему претил ее внешний вид, который по мнению мужчины, получился не самым удачным. Словно Саврон не особо-то и постарался во время операции. Марк честно, грубо и в последний раз сказал Татьяне, что даже сейчас, несмотря на то, что она ундина и, вроде как, подходит ему, ничего у них не получится. Если бы он желал создать семью, то давно сделал бы это с любой девушкой из колонии. Они намного симпатичнее ее. Также воин добавил, чтобы Татьяна не питала ложных надежд и больше никогда не подходила к нему с вопросом о возможном совместном будущем — никакая симпатия и, тем более, любовь между ними невозможны. Мужчина постарался выражаться как можно жестче, чтобы навсегда охладить пыл бывшей медсестры. После такого откровения Татьяна несколько дней не могла прийти в себя. Сколько сил и времени было потрачено ею, чтобы стать на один уровень с объектом ее обожания, быть с ним биологически равными. Но все оказалось напрасным. На миг ей захотелось вернуться в свой прежний образ, но девушка знала, что это невозможно — назад пути нет. В обмен на перевоплощение Саврон потребовал от нее стать его доносчицей. Татьяна должна жить в колонии и наблюдать за всеми — кто и что говорит, готовится ли побег, бунт, переворот.
В день выписки Настя ждала Саврона — вопрос о том, какое наказание придумает ученый, уже с утра мучил девушку. Неужели вечное заточение? Неужели принудительная инвалидность, чтобы она больше не могла двинуться с места? Неужели смерть? Мысли путались, ожидание было гнетущим. Директор, с виду в хорошем настроении, переступил порог палаты ровно в тот момент, когда Настя уже представила себя трупом, скормленным кровожадным акулам. Саврон не стал долго размусоливать, а сразу перешел к волнующему девушку вопросу:
- Ты придумала для себя наказание?
- Конечно, нет, - ответила та.
- Зато я придумал, - улыбнулся ученый, чье поведение показалось ундине странным и насторожило еще больше.
- Какое же? - тихо спросила Настя.
- Я специально для тебя, вернее, Люк специально для тебя открыл в ВООВА новый отдел, который ты и возглавишь.
- Что? - не поняла его ундина.
- Отдел, говорю, открылся новый! - погромче сказал Саврон.
- И как он называется? - девушке стало любопытно, ведь слова ученого означали, что ее не арестуют, не покалечат и не убьют.
- Оперативно-режимный отдел по предотвращению побегов — ОРОП, - гордо произнес мужчина.
- А я тут причем? - удивилась Настя.
- Люк решил, что ты имеешь к этому непосредственное отношение, - директор казался весьма довольным.
- И что будет входить в мои обязанности?
- Делать все для того, чтобы больше никто из колониальных ундин не сбежал.
- А если кто-то из них все же сбежит? - на всякий случай спросила девушка.
- Тогда произойдет ликвидация тебя как особи. Навсегда.
Позже Настя узнала, что Люк все то время, пока девушка находилась в больнице, упрашивал Саврона не убивать ее, а придумать полезное для ВООВА занятие, с которым она уж точно справилась бы. Ассистент быстро создал новый отдел и даже написал годовой план. Кто как не Настя мог бы возглавить то, с чем имела непосредственное дело. В плане были такие мероприятия как, общепрофилактические беседы, усиление надзора, контроль за приграничной зоной и осужденными, а также создание единой информационной базы данных с учетом лиц, склонных к совершению побега. Каждый из пунктов Люк подробно расписал. И когда Саврон прочел все это, то долго удивлялся тому, почему такая идея пришла не в его голову. Наконец, в ВООВА появились психологи, которые не только выявляли ундин, втайне мечтающих покинуть колонию, но и беседовали с теми, кто только-только пережил перевоплощение. Люк был уверен, что начинать общение нужно именно тогда — человек очнулся, увидел хвост, перепонки, огромные глазницы и... психолога. Только так колониальная особь быстрее и успешнее приспособится к новым условиям. И если раньше Саврон всячески упирался, никак не соглашаясь с затеей про психологов, то на этот раз смирился — побег Насти показал, что пора принимать серьезные меры, а бездействие может привести к более опасным для ВООВА и колонии последствиям.
Чтобы задобрить бывшую беглянку, Саврон выпустил из тюрьмы Марину и Славу и назначил их ее помощниками. Втроем они должны были четко следовать плану Люка и придумывать новые мероприятия для отдела. Также было необходимым набрать в ОРОП нужное количество персонала, среди которого были бы только ундины — верные, исполнительные и беспрекословно выполняющие любой приказ. Отдел разместили недалеко от колонии, окружили воинами, оснастили нужным оборудованием. У Насти появился отдельный кабинет, секретарь, база данных на всех колониальных ундин и даже личный морской ангел, которого можно было использовать только для нужд ОРОП. Но начальница нового отдела очень хотела служить вместе с тем скатом, который безопасно провел ее через два океана и без приключений доставил к Северному морю. В свой первый же рабочий день она вызвала секретаря и отправила через него прошение к Саврону о привлечении к ОРОП того самого питомца. Но когда помощник вернулся, то сообщил Насте:
- Даже не знаю, как сказать вам это...
- Что случилось? Ты был у Саврона?
- Да.
- И что?
- Тот скат, который помог вам покинуть колонию, по возвращению был убит и скормлен акулам, - сбивчиво ответил молодой сотрудник.
- Это правда? Информация проверена?
- Да, директор сам сказал мне об этом.
- Можешь идти, - сказала Настя, не в силе проглотить застрявший в горле ком.
Как служить организации, чьи законы и принципы никак не гармонируют с твоими представлениями о подводном мире? Как работать на тех, кто противен тебе по моральным и этическим нормам? Как снова отсюда не сбежать?
Глава 12. Оставить Саврона
Настал день, когда Настя узнала — Рома очнулся, с ним работает психолог, нового ундина уже можно навестить. Она ждала этого момента, но когда он наступил, замешкалась. Жалости к предателю не было, как не было и угрызений совести. Но и радости Настя тоже не испытывала. Принимая решение утопить его, девушка думала, что отомстит и ей станет легче, пройдет злость, придет удовлетворение. Как же она ошибалась. Направляясь в больницу ВООВА Настя испытывала только одно чувство — понимание полной бессмысленности совершенного проступка. Ундина вспомнила недавний разговор с Мариной. Тогда подруга напрямую спросила у нее:
- Теперь ты счастлива?
- Что ты имеешь ввиду?
- Утопила Рому, напугала его пассию, вернулась и осталась безнаказанной...
- Не сваливай все в одну кучу, - перебила ее Настя.
- Ну хорошо, давай по порядку, - сказала Марина, желая понять подругу. - Я бы на твоем месте не смогла посмотреть Роме в глаза.
- Ты бы никогда и не поступила как я, - улыбнулась Настя. - Что сделано, то сделано.
- Как у тебя все просто, - укоризненно произнесла Марина. - Сначала ты утопилась на эмоциях, потом на тех же эмоциях утопила.
- Ты тоже утопилась. Или забыла?
- Как же, забудешь такое, - покачала головой помощница. - Не совершала ничего более безрассудного и глупого в своей жизни.
- Тут я с тобой соглашусь, - на миг Настя представила, как могла бы сложиться ее жизнь, не прыгни она с моста.
- Теперь-то ты счастлива? - еще раз спросила Марина, прервал мысли подруги.
- Конечно, нет! Мой поступок имел бы хоть какой-то смысл, если бы сначала Рома меня утопил, а потом я его. А сейчас выходит, что он просто захотел жить, как захотел, а я вынудила его жить, как придется, - девушка поняла, что взвалила на себя огромную ответственность.
- Ну надо же какое прозрение! - саркастично произнесла Марина.
- Водяница подтолкнула меня, вот я и повелась.
- Вот только не надо винить кого-то другого, Настя!
- Уф, давай сменим тему. Нам опрос нужно провести среди ундин, - вспомнила начальница.
- Какой еще опрос? - Марину совсем не радовало ее теперешнее положение и звание.
- Опрос по выявлению общего настроения в колонии, все ли ее жителям нравится, что бы они хотели изменить. Там много вопросов. А где Слава?
- Он заболел или притворяется, я пока еще не поняла, - призналась Марина.
- Почему притворяется? - удивилась Настя.
- Потому что наотрез отказывается работать с тобой.
- Почему?
- Догадайся.
С того момента как Настя вернулась в колонию вместе со своим утопленником, Слава сторонился ее. Он помог подруге сбежать для того, чтобы та стала свободной и счастливой. А вместо этого стал соучастником убийства. Именно таковым он считал себя. Если бы юный исследователь знал, чем все закончится, никогда бы не подсказал Насте, как покинуть колонию. Слава не мог простить ни ее, ни себя. Мучился и даже обратился в ВООВА за психологической помощью, сказав Марине, что заболел.
Настя, узнав об этом, решила сначала встретиться с Ромой, а потом со Славой — нужно было срочно поговорить с обоими. И как же девушка удивилась, когда увидела в водном тоннеле, ведущем в палату к Роме, Татьяну. Бывшую медсестру вызвали для того, чтобы она помогла новенькой освоиться — лишь Татьяне раньше доверяли уход за только-только перевоплощенными ундинами. Оказавшись впервые в его палате, Настя поняла, Рома ненавидит ее. Татьяна, видя напряженность между ними, спросила:
- Вас оставить?
- Нет, - ответил пациент.
- Да, - сказала Настя. - Нам нужно поговорить.
- Не ожидала от тебя такого, Анастасия, - произнесла с укоризной Татьяна, выплывая из палаты.
Каким же беззащитным выглядел Рома, не похожим на себя, измененным и подавленным. Пациенту давно все объяснили, он понял — теперь жить ему на дне Тихого океана, знакомиться с ним и приспосабливаться, затем становиться воином и до конца своих дней служить на благо ВООВА. Но хотел ли он этого? Конечно, нет. Поэтому и не мог смотреть на Настю — виновницу его нового положения. Девушка, не спеша, подплыла ближе, примкнула вплотную к стеклу и тихонько спросила: «Как ты?» Ответа не последовало. Вздохнув, она решила сделать еще одну попытку:
- Рома, давай поговорим.
- О чем?! - не выдержал парень, повернувшись к ней.
- Как ты?
- Плохо! Разве тебе было хорошо, когда ты очнулась здесь и поняла, что уже не человек?!
- Да, мне тоже было плохо. Я приплыла, чтобы узнать, как у тебя дела и попросить прощения, - последнее девушка не планировала, но видя ромину уязвимость, решилась и на это.
- Толку-то от твоего прощения, - его раздражало ее присутствие. - Я хочу, чтобы ты покинула палату.
- Ты серьезно? - не ожидала такого Настя
- Да! - крикнул тот.
- Ну хорошо, - пожала плечами девушка. - Только знай, что ты в любой момент можешь поговорить со мной.
- Я лучше с осьминогом трехтонным поговорю, и то толку больше будет, чем от тебя...
Не зная, что ответить, Настя выплыла из палаты, снова столкнувшись с Татьяной. Та, оказывается, ждала, пока они поговорят, чтобы снова оказаться рядом с Ромой. Бывшая медсестра удивилась тому, насколько быстро Настя покинула нового пациента и спросила:
- Уже все?
- Да, он не хочет со мной разговаривать.
- Вполне понятно почему, - сверля ее глазами, подметила Татьяна, снова заплывая к Роме.
«Что-то тут не так», - подумала Настя, провожая ее взглядом. Но разбираться было некогда — впереди ждала беседа со Славой. Тот оказался у себя в ракушке, внимательно читающим Положение ОРОП. Работу никто не отменял, даже не смотря на острое нежелание видеться с начальницей нового отдела. Ундин был в ожидании того, что скоро Настя не выдержит и навестит его. Поэтому сразу же спросил:
- Мне как теперь обращаться к вам, Анастасия?
- Не говори чепухи, - улыбнулась девушка. - Я хочу, чтобы между нами все было, как раньше.
- Как раньше уже не будет, - уверенно ответил Слава.
- Почему? - Насте не хотелось терять такого друга.
- Потому что ты начальница, я подчиненный, - слукавил ундин, скрывая совсем другую причину.
- Ты обижен на меня?
- Я обижен на себя, - Слава оторвал взгляд от Положения и пристально посмотрел на Настю.
- Ты ведь не знал, что я вернусь! Я и сама этого не знала! - начала оправдываться ундина.
- Никто ничего не знал, - усмехнулся Слава. - Как удобно!
- Что мне сделать, чтобы вернуть твою дружбу? - не сдавалась девушка.
- Уже ничего, - пожал плечами ундин. - Сначала мне нужно справиться с тем, что из-за меня погиб человек. Но у меня это плохо получается.
- Это я его утопила, а не ты.
- Да, потому что я помог тебе сбежать и добраться до Невы, - Слава снова уткнулся в Положение.
- Топила-то я! - подплыла ближе расстроенная девушка.
- Можно попросить тебя оставить меня? - тихо произнес ундин, желая окунуться в изучение документа, чтобы хоть как-то отвлечь себя от дурных мыслей.
- Конечно, - вздохнула девушка, медленно покидая ракушку.
Что за день?! Никто не хочет с ней разговаривать. Чтобы не замыкаться в проблеме, Настя поспешила провести опрос среди ундин. Нужно было понять, чем ОРОП может быть полезным для колонии, и какие изменения получится произвести уже сейчас. Задавая различные вопросы, она выяснила, что ундины хотели бы владеть новостями о том, что твориться там, наверху. Сейчас они в полной изоляции и неведении, а это совсем их не устраивает. Знать, что происходит на суше — стало первой просьбой, которую обнаружил опрос. Еще савроновы ундины просили наладить систему обращения в ВООВА с предложениями, заявлениями и жалобами. Чтобы директор не принимал решения единолично, а существовал бы какой-нибудь совещательный орган, напрямую работающий с жителями колонии. Самой же важной претензией стало принудительное оплодотворение женской половины ундин биоматериалом тритонов, а также наличие единственной для мужчин роли — воинов. Опрошенные хотели иметь хоть какую-нибудь свободу выбора. Не все мечтали охотиться и воевать. Становиться же машиной для вынашивания мутантов точно никто не желал. Настя, глядя на полученный материал, понимала, что с ним срочно нужно плыть к Саврону — если ничего не предпринять, обязательно назреют недовольство и бунт.
Поспешив к директору, девушка позвала с собой Марину и по пути спросила:
- А ты почему не отвернулась от меня, как Слава?
- Потому что без меня ты точно не справишься, - улыбнулась та.
- А если серьезно?
- А если серьезно, то я не знаю, как поступила бы сама на твоем месте, - призналась Марина. - Мне порой тоже хочется утопить своего мужа. И если бы передо мной возникла такая возможность, удержалась бы я? Не знаю.
- Надо же, - удивилась Настя, - к тебе тоже приходят такие мысли?
- Конечно! Но благодаря тебе все реже. Сейчас я понимаю, что не должна решать чью-то судьбу. Тем более так кардинально.
- Так я тебе еще и помогла? - подмигнула Настя.
- Точно, - ответила Марина.
Оказавшись у Саврона, начальница ОРОП сразу показала ему результаты опроса. Директор насупил брови, а потом выпалил:
- Я хочу получить здесь, на дне, послушную армию человекоподобных ундин, а вы мне что предлагаете?
- А мы предлагаем вам прислушаться к народу, - смело ответила Настя.
- Для чего?
- Для того, чтобы убрать все недопонимая и стать с колонией одним целым, работая сообща, - как смогла выразила свою мысль девушка.
- Что? - усмехнулся ученый. - Ты предлагаешь мне создать здесь какое-то демократическое общество. Но мне это совершенно не нужно!
- Создайте тогда демократическую армию, - предложила Марина.
- А вот это уже совсем какая-то чушь! - вернул документы Саврон, поместив их в специальную емкость и погрузив в тоннель. - Вы для чего сюда приплыли?
- Чтобы ознакомить вас с результатом опроса, - ответила Настя.
- Твоя задача, как начальницы ОРОП, делать все для того, чтобы ундины не сбегали и беспрекословно следовали миссии ВООВА. А ты чем занята? - с раздражением спросил директор.
- А я пытаюсь выяснить, что не нравится ундинам. Нужно хоть как-то смягчить их быт и время, проводимое здесь, - не отступала девушка.
- Не тем ты занимаешься, не тем, - покачал головой Саврон. - Мой тебе совет — вернись в ОРОП, еще раз открой Положение и изучи его.
- Я давно его изучила.
- Что-то не видно, - усмехнулся ученый. - Больше ко мне с такими вольными требованиями даже не подходите!
- Вы серьезно? - удивились девушки, переглянувшись.
- Да! Оставьте меня! У меня полно дел.
Уже в третий раз за день Настю просят покинуть то одно помещение, то другое. Не желая мириться с положением, ундины поплыли к Люку — в конце-концов это он придумал ОРОП, а значит, знает, что теперь с ним делать. Ассистент ученого будто ждал гостей, встретил их, спросил, как дела. Девушки до этого не имели с ним частого общения, а потому заговорили осторожно:
- Вы свободны сейчас?
- Да, конечно, - Люк, казалось, всегда был готов к разговорам.
- Мы только что были у директора по поводу вот этого опроса, - Настя передала документы через тоннельный люк.
- А, ясно, это ж я придумал эти вопросы, - улыбнулся помощник Саврона. - И что сказал наш гений?
- Он не сказал, он накричал, - ответила Марина.
- Очень и очень на него похоже, - вздохнул Люк. - Наверно, начал ворчать, что мы занимаемся совсем не теми делами?
- Именно так, - удивилась Настя. - А вы откуда знаете?
- Я его давно знаю и легко могу предположить его реакцию.
- Что нам делать в ОРОП? - спросила Настя. - Он не дает мне работать по вашему плану.
- Такое я тоже предвидел, - грустно ответил Люк.
- И что нам делать? - поинтересовалась Марина.
- Я не знаю, - пожал плечами ассистент. - Или мы позволим ему создать беспощадную армию мутантов, смирившись с положением, или что-то предпримем.
- А что мы можем предпринять? - не веря своим ушам, спросила Настя.
- Я всерьез подумываю о том, чтобы бросить все это, - тяжело вздохнул Люк.
- Как бросить?! Нас бросить?! - к такому повороту беседы девушки совсем не были готовы.
- Да, хочу бросить все и вернуться на сушу.
- А как же мы? - спросила Настя, понимая, что Люк единственный лишенный всяких амбиций человек во всей ВООВА.
- Именно этот вопрос и останавливает меня, - признался ассистент.
- Не покидайте нас, пожалуйста, - попросила Марина, представив, насколько плохой станет обстановка в колонии без доброго помощника директора.
- Не покидаю, сижу вот и думаю, что делать и как изменить ситуацию к лучшему.
- А вы один об этом думаете или еще с кем-то советуетесь? - спросила Настя, предположив, что Люк давно собрал возле себя единомышленников.
- Советуюсь, конечно, - улыбнулся мужчина. - Олег тоже недоволен положением дел в сообществе и не согласен с Савроном.
- Признайтесь нам, есть ли выход или хоть какая-нибудь надежда на положительные изменения, - попросила Настя, предчувствуя, что стоит на пороге чего-то нового и непредсказуемого.
- Мы думаем оставить ВООВА и выбрать другое место для жизни, более спокойное, - признался Люк.
- Как это? - хором спросили девушки.
- Просто. Мы думаем оставить Саврона и создать новую колонию, без принудительного выращивания мутантов и без необходимости создания кровожадной армии, - Люк выглядел так, будто наконец-то высказался и облегчил душу.
- А кто же тогда будет возглавлять новую колонию? - спросила Марина, видя как Настя буквально лишилась дара речи.
- Я.
Глава 13. Секрет Марианской впадины
Оказалось, что план освобождения колонии от ВООВА и Саврона, был разработан Люком уже давно. Ассистент начал задумываться о том, чтобы оставить подводную лабораторию еще тогда, когда понял истинную цель, преследуемую другом. Все планы ученого были подробно расписаны в документах, которые Люк нашел, когда искал новые Положения, присланные наземными институтами океанологии. Он был не просто удивлен прочитанному, а глубоко разочаровался в том, что Саврон намеревался сделать. Открыть миру океан, чтобы зарабатывать, бессовестно пользуясь подводными ресурсами — это стало для ассистента открытием и настоящим кощунством. А создание армии мутантов, которая беспрекословно подчинялась бы ученому и творила бы на дне все, чего тот ни пожелал бы — признаком необъятной гордыни. И все это вместе создает для Тихого океана и всего водного ресурса планеты угрозу экологической катастрофы, способной уничтожить все живое. Нельзя показывать обычному человеку то, что хранится на дне глубоких и не до конца исследованных вод. Человек — это существо, которое сначала удивляется и радуется новому открытию, затем начинает эксплуатировать его, а после невольно разрушает. Не сможет океан остаться прежним, если суша «спустится» в него. Два разных мира должны существовать отдельно — не зря во вселенной задумано именно так. ВООВА уже вторглась в подводный мир и пользуется ресурсами дна. Организация, сама того не подозревая, создала в своих стенах ученого, который идет на поводу у собственных бесконечных амбиций, гордыни и жажды наживы.
Ассистент понимал, что нужно предотвратить это, оставив в покое океан и всех населяющих его существ. Добывать полезные ископаемые можно и без создания человекоподобных ундин. А те особи, которые уже перевоплощены, имеют право спокойно дожить свой век, не становясь сильной армией или инкубатором для будущих мутантов. Взаимодействовать с нереидами, наядами и русалками можно и без наличия хвостов и перепонок между пальцев. Существа, населяющие океан, имеют право на свободу. И без ВООВА ежегодно отлавливается огромное количество китов, обходя квоту и запреты. И без ВООВА эти водные пространства беспощадно загрязняются химикатами, нефтью и другими веществами, нарушая экологическое равновесие. И без ВООВА происходит уничтожение морских экосистем, глобальное изменение подводного климата, глубоководная добыча, шумовое загрязнение и перелов рыбы. Если и создавать организацию, работающую на дне, как считал Люк, так только для того, чтобы минимизировать все эти угрозы и потери, а не масштабировать их. Человек должен приносить природе пользу, а не вредить ей. Нельзя пилить сук, на котором сидишь. Этим-то ассистент и хочет заняться, когда наконец избавится от гнета ВООВА и ее создателей. Когда сбросит с себя оковы миссии, чьи методы и принципы никак не соответствуют его желаниям и задачам.
Для реализации задуманного Люк давно все рассчитал. Он был непростым, но вполне выполнимым. Во-первых, чтобы избавиться от ВООВА и минимизировать риск того, что ее создатели, прознав о перевороте и нежелании подчиняться, лишь одной кнопкой захотят уничтожить все созданное ими, необходимо заручиться поддержкой истинных ундин — нереид, наяд и русалок. Нужно стать с ними одной командой. Долго объяснять всю пагубность воздействия подводной лаборатории на экосистему дна не придется — они и так это прекрасно видят и понимают. Во-вторых, необходимо как можно быстрее найти безопасное место для обитания савроновых ундин. Желательно, такое, до которого ВООВА просто-напросто не доберется. В-третьих, нужно как-то обезвредить самого ученого. И с последним пунктом у Люка были проблемы. Принести друга в жертву русалкам он не мог — многое пережито вместе, через многое пройдено бок о бок. Вразумить Саврона тоже не представлялось возможным — план по покорению дна и единоличной власти уж слишком затмил тому глаза. Потому Люк и мешкал с реализацией задуманного, теряя драгоценное время. Поступить вероломно он не мог — был слишком добрым и чересчур рассудительным. Да и как потом управлять оставшимися человекоподными ундинами, если уничтожил их же создателя — будет непросто вызвать в них доверие и не нажить новых врагов. Как говорил Люк вожаку колонии: «Нужно совершить задуманное максимально экологично, без потерь, крови и сражений».
Слушая доводы ассистента ученого, Настя и Марина хлопали глазами и не могли поверить тому, что становятся соучастницами чего-то грандиозного. Первая тут же спросила:
- А куда мы спрячемся от Саврона? Вы уже подыскали место?
- Да, - ответил Люк. - Я исследовал дно и понял, что лучше Марианской впадины ничего нет.
- Там же кромешная тьма и живут всякие ксенофиофоры! - воскликнула Настя.
- Гигантских амеб не надо бояться, - улыбнулся ассистент. - Мы будем в этом желобе лишь до тех пор, пока Саврон и ВОВВА не смирятся с нашим решением и не оставят нас в покое.
- И когда планируется исход? - поинтересовалась Марина, желая как можно скорее покинуть колонию.
- Не так скоро, - вздохнул Люк. - Мы еще не заручились поддержкой нереид, наяд и русалок.
- Вы лично будете договариваться с ними? - спросила Настя.
- Да, но не без помощи Олега.
- А почему вы так легко открылись нам? - удивилась Марина.
- Я же вижу, что вас тоже многое не устраивает, - улыбнулся Люк. - И по правде сказать, все уже давно готовы к тому, чтобы уплыть отсюда. Вы узнали последними.
- А как мы поймем, что этот день настал? - поинтересовалась Настя.
- Вы его точно не пропустите.
Воодушевившись тем, что скоро гнету Саврона придет конец, девушки радостно поплыли к Олегу, который как раз работал над тем, чтобы наладить контакт с истинными ундинами. Под предлогом изучения быта и повадок этих обитателей, вожак создал новый отряд, с которым и намеревался отправиться. Девушки тоже захотели вступить в команду, но Олег не мог рисковать, посылая на такое серьезное мероприятие таких неопытных особей. Для них вожак определил куда более полезное занятие — подготовить подарки. Нужно было задобрить будущих друзей. Не плыть же к ним с пустыми руками. Поэтому под видом срочных мероприятий ОРОП Настя начала совсем другую деятельность — Саврон все равно не курировал ее. Ему куда важнее было, чтобы девушка не обращалась к нему со своими бредовыми идеями и глупыми вопросами. Ундины, которые поддерживали ученого даже мыслить не мыслили о том, чтобы оставить его, примкнуть к Люку и создать более безопасное для Тихого океана сообщество. Таких было мало. Среди них оказался Марк. Он ничего не подозревал, продолжая служить ВООВА, и мечтал лишь достичь карьерных высот, которые так манили мужчину.
Собираясь на заплыв к нереидам, Олег спросил у Люка:
- Как быть с теми, кто только недавно пережил перевоплощение и еще лежит в палатах?
- Мы сами переместим их во впадину, благо народу у нас достаточно, - успокоил того ассистент.
- Я не знаю, как правильно к вам теперь обращаться, - признался вожак.
- Зови меня просто Люк, а лучше Лука.
- Лука? - удивился Олег.
- Да, это мое настоящее имя, - признался исследователь.
- К этому нужно будет привыкнуть, - улыбнулся вожак.
- Ты готов? - спросил Лука, ожидая батискаф.
- Готов! - смело ответил Олег.
Встреча с нереидами осложнялась их пугливостью и крайней осторожностью. А также большими изоподами, охраняющими своих хозяев. Подплыв к месту обитания этих истинных ундин как можно ближе, Лука, Олег, Валя и другие сопровождающие сразу же столкнулись с «каменной» стеной, выстроенной питомцами нереид. Возле ограждения стояла охрана. Лука, сидя в одиночном батискафе и не имея возможности разговаривать эхолокатором, попросил Олега объяснить воинам причину их визита. Больше часа ушло на то, чтобы охрана все же решилась обратиться к своему предводителю и приказать изоподам образовать в стене брешь, через которую команда смогла попасть в колонию. Разговор оказался коротким. Предводитель нереид, выслушав все доводы Олега по поводу ВООВА, опасной миссии Саврона и катастрофы, которая может последовать, если ничего не предпринимать, не раздумывая сказал:
- Мы согласны поддержать вас, но только при одном условии.
- Каком же? - спросила Валентина, тоже активно участвующая в беседе.
- Русалки не дают нам спокойно жить, подсылая своих червей и вредя изоподам. Нам бы хотелось после избавления от вашей сухопутной организации жить еще тише и незаметнее, и чтобы никто не тревожил нас. Вы сможете обещать нам это?
- Как именно мы организуем это, пока не знаем. Мы еще не разговаривали с русалками. Но то, чтобы воссоединить всех истинных ундин для предотвращения возможных споров и дележки дна, как это происходит сейчас, обязуемся, - сказал Олег, хорошо зная намерения Луки.
- Тогда увидимся еще раз после того, как вы переговорите с русалками, - ответил предводитель, желая заручиться гарантией, а не простыми обещаниями.
- Хорошо, - кивнул Лука, после того, как Валя передала ему слова главного нереида.
Бывший ассистент пока не представлял, как именно сложится разговор с русалками, потому что те были настроены крайне враждебно из-за Саврона, но полагался на Олега, способного донести нужную информацию в том виде, в котором нужно. Вопрос с нереидами остался открытым, а следующий заплыв, к наядам, планировался только через несколько дней. Узнав, что подарки, приготовленные для самых спокойных истинных ундин, были приняты и одобрены, Настя взбодрилась. И в этом настроении еще раз навестила Рому, чтобы опять попросить прощения. Оказавшись в его палате, девушка снова обнаружила там Татьяну. Бывшая медсестра уже обучила новый персонал тонкостям ухода за недавно обращенными, но продолжала опекать Рому. Настя, нисколько не сомневаясь в том, что между ундинами возникла симпатия, напрямую спросила у Татьяны, вызвав ее в коридор:
- Он нравится тебе, да?
- Да, - без промедления ответила та.
- Я так рада за вас!
- Рано радуешься, - покачала головой Татьяна. - Он удручен своим положением, ни с кем не хочет общаться, тяжело ему.
- Даже несмотря на то, что с ним работает психолог? - удивилась ундина, лишенная такой привилегии в то время, когда сама стала жертвой Саврона.
- Да, даже несмотря на это, - Татьяна была грустной.
- Не удивляюсь, каким был, таким и остался, - начала злиться Настя.
- Что ты имеешь ввиду?
- На суше был мямлей чувствительной, и тут продолжает ныть.
- Не говори так! - возмутилась бывшая медсестра. - Он по твоей вине оказался здесь и не тебе говорить о нем плохо!
- Хорошо-хорошо, - вдруг ответила Настя. - Подскажи, как мне помочь ему и могу ли я как-нибудь искупить свою вину.
- Не знаю, даже не могу предположить, что может смягчить его отношение к тебе, - пожала плечами Татьяна.
- Как ты думаешь, стоит ли попробовать поговорить с ним сейчас?
- Точно нет, - услышала категорический ответ Настя.
Слава не смог присутствовать на переговорах с нереидами — был отправлен Лукой на освоение Марианской впадины. Нужно было изучить этот желоб, выбрать временное место локации в нем, подумать над тем, как правильно разместить ракушки и остальные помещения колонии. Задачка оказалась не из легких. Слава как и остальные ундины прекрасно видел в темноте, а потому не побоялся добраться до Бездны Челленджера, самой глубокой точки впадины. Задачи перед ним такой не было, сыграло простое юношеское любопытство и страсть к исследованиям. Желоб представляет собой крутые склоны, дно плоское и широкое. Гигантские амебы не пугали Славу, куда больше смущала низкая температура, к которой придется привыкать. Стараясь запомнить как можно больше, ундин добрался до самого дна и понял, что исследованная людьми плоская и песочная земля, которой он коснулся ладонями, чтобы прощупать плотность, оказалась не изученной до конца. Образцы грунта самой низкой точки Марианской впадины были взяты еще в 1995 году. А составить картографию и снять полноценное видео получилось в 2020-ом на российском аппарате «Витязь-Д». Люди глубоко заблуждались, думая, что знают о желобе все. То, что обнаружит Слава, потрясло бы их до глубины души.
Он много читал про акулу-гоблина, чье рыло заканчивается длинным клювовидным выростом, но никогда не видел. Оказалось ее челюсть выдвигается далеко вперед, а сквозь кожу просвечивают кровеносные сосуды. Еще ундин повстречал рыбу-гадюку, в чьей пасти просто никак не помещались ее же острые, как иглы, клыки. Черный морской удильщик показался Славе забавным — шаровидная рыба с огромной головой. Покрыта кожными складками и шипами. Имеет светящийся орган — фотофор, напоминающий фонарь. Им он заманивал жертву и атаковывал загнутыми внутрь пасти зубами. Рыба-дракон внешне вообще смутила и даже напугала ундина — уж слишком страшной она ему показалась. Но впечатление сгладил размер — не больше двадцати сантиметров в длину. Напоминает червя, но обладает приманкой, которая привлекает мелких рыб резкой и яркой вспышкой. Вообще, на дне впадины, как подметил юный исследователь, почти все обитатели имели какие-то природные фонарики. Славе очень хотелось повстречать кальмара-вампира, потому что плыть тому помогали ушные плавники. Этот головоногий моллюск при наступлении опасности принимает по-настоящему устрашающую позу. Ее-то подводный кровосос и продемонстрировал Славе — вытянул щупальца назад вдоль тела, раздулся как шар и покрылся шипами. Ундин не стал напрашиваться на бой, быстро отплыв от странного обитателя.
На самом дне Слава заметил еще одно существо, про которое не было написано ни в одной библиотечной книге — огромного паука, ловко маскирующегося под песок. Существо отличалось от всех подобных ему не только своим размером, но и устрашающим видом. Каждая из пяти лап была оснащена острыми шипами, изо рта будто свисала борода, напоминающая щупальца осьминога, а глаза были как два светящихся шара. Бугры на спине напоминали город, будто на монстре поселилась целая вселенная. Может так оно и было, вот только Слава попытался спрятаться, не желая рисковать своей жизнью. Притаившись, он начал наблюдать за чудовищем — паук перемещался медленно, будто прогуливался, часто поворачивал головой, словно проверял, нет ли кого рядом. Заметив червя, мирно проплывающего мимо, монстр тут же схватил его одним из ротовых щупалец и погрузил в пасть. То, как он тщательно пережевывал жертву, было слышно так отчетливо, что Слава даже закрыл уши. Ундин ждал, когда же паук проглотит бедолагу, но удивился, увидев, что тот через некоторое время выплюнул пережеванную массу, обошел ее, и снова проглотил. Так он повторил еще раз и только потом доел до конца. Монстр будто наслаждался процессом, не торопился и заботился о работе своего желудка.
Решив, что паук скоро уйдет, ундин убрал руки от ушей и двинулся назад. Настолько тихо, насколько мог. Он хотел побыстрее оказаться на поверхности впадины и добраться до Луки, чтобы доложить о находке. Но вильнув хвостом лишь пару раз, Слава заметил, как монстр начал тщательно зарываться в песок, издавая протяжные звуки, напоминающие зов. Будто он сообщал кому-то о том, что пришел. Слава снова замер. Через несколько секунд почва под пауком стала на удивление рыхлой и расступилась, обнажив огромного размера тоннель. Видно было, что сначала канал шел вниз, а затем поворачивал параллельно дну. Чудище проникло в него, словно всегда ходило там, и исчезло в подземном лабиринте. Почва снова отвердела и приняла прежний ничем не примечательный вид. Слава понял: подо дном что-то есть и об этом срочно нужно рассказать. Тогда ундин еще не понимал, какую важную роль сыграет его открытие для Луки, Олега и всей колонии, стремящейся освободиться от Саврона.
Глава 14. Настоящий рай
- Что особенного в том пауке? - Лука смотрел на Славу и никак не мог понять, почему ундин выглядел настолько встревоженным.
- Вы не понимаете! Он огромный!
- Насколько?
- Ну, ну... Как цианеи у наяд, только еще больше!
- Да не может быть такого, - улыбнулся Лука.
- Я не преувеличиваю! И это еще не все! - Славе не терпелось поделиться увиденным.
- А что еще?
- Тоннель!
- Какой тоннель?
- На дне Марианской впадины есть тоннель! Он под песком! Паук скрылся в нем!
- Так, подожди, - Лука наконец захотел разобраться. - Успокойся и расскажи все по порядку.
Говорить Саврону о находке юного ундина помощник не стал, решив срочно проверить информацию. Отменив переговоры с наядами, он все с той же командой воинов и кураторов направился в желоб. Доплыв до дна, они по совету Славы притаились за небольшой скалой. Вместо ожидаемого момента, когда монстр появится и зароется в песок, скрывшись в тоннеле, команда увидела совсем другую картину. Спокойное на вид дно неожиданно зашевелилось, словно под ним орудовал какой-то огромный червь. Почва начала расступаться, показалась спина паука, осыпанная буграми, наростами и шишками, затем темноту осенили два светящихся шара, словно непроглядный мрак резко пронзили особо сильные прожекторы. Лука и остальные, прищурившись, продолжали наблюдать. Освободившись от песка, огромное существо оглянулось. Присутствующим показалось, что оно ищет, чем бы подкрепиться. Но, как назло, мимо никто не проплывал. Отряхнувшись, монстр с видным нежеланием медленно направился в противоположную от Луки и ундин сторону. Даже голод не мог заставить его лапы шевелиться быстрее — настолько огромной и увесистой была туша. Песок поднимался от каждого его шага, а голова так же не спеша поворачивалась в поисках чего-нибудь съестного.
Дождавшись, когда существо скроется, команда поспешила к месту, из которого оно выползло. Ундины начали ощупывать дно и стучать по нему, чтобы найти тот самый тоннель. Но почва казалось неприступной, а проход в ней — фантазией или миражем. Лука понял, что вход не так-то прост. Возможно только паук мог его открыть. Стремясь разгадать эту тайну, исследователь отправил ундин обратно, а сам решил остаться и продолжить наблюдение. Он даже уснул в батискафе, пока ждал возвращения монстра, но вскоре проснулся от пронзительного подводного зова, который исходил от существа. Оно вернулось и заревело. Да так протяжно и громко, что скалы дрожали и сыпались. Вцепившись в поручни кресла батискафа, Лука пристально всмотрелся в происходящее. Дно действительно расступилось. В этот момент мужчина решил — или сейчас, или никогда. Он направил подводный аппарат вслед монстру, не зная, останется ли в живых, оказавшись к нему настолько близко. Но, понимая медлительность паука, надеялся, что в случае чего сможет быстро скрыться. Оказавшись в песочной пучине, Лука не стал включать прожекторы — глаза существа прекрасно освещали темный тоннель, который к тому же оказался еще и коротким. Как только паук выплыл с другой стороны тоннеля, Лука разогнал свой батискаф и что есть мочи рванул, боясь быть пойманным или съеденным, но вскоре понял, напрасно. Никто за ним не плыл. Сбавив скорость, мужчина огляделся — его окружала аквамаринового цвета вода с лазурно-небесным оттенком, светлая, чистая, и косяки разноцветных рыб. Водоросли были необычного нефритово-изумрудного цвета. Лука будто оказался в каком-то совсем ином подводном мире, в котором не было ничего темного. Только яркие краски, ощущение полной безопасности и умиротворения.
Свет, исходящий сверху, не походил на солнечный. Он был мощнее, и пронзая водную гладь насквозь, достигал самого дня. Мужчина плыл медленно и вскоре решил, что нужно подняться на поверхность, чтобы оценить размеры водоема — вдруг он снова оказался в каком-то океане. Выплыв, Лука увидел неподалеку сушу. Оставив батискаф, он доплыл до нее и, выбравшись, не мог поверить своим глазам — он трогает почву! Мужчина, соскучившись по земле загребал ее, смеялся и сыпал на голову. Никак не мог поверить в то, что нашел сушу внутри океана, место, куда еще никто не добрался, в необитаемый кусочек настоящего рая! Видно было, что мир, обнаруженный им, никому не принадлежит, дикий, настоящий и даже волшебный. Подняв голову, Лука обомлел — небо было нежно-розовым с коралловыми и персиковыми оттенками. А светило, которое заменяло солнце, имело форму семиконечной звезды. Сияние ее лучей равномерно распространялось на все живое. Деревья тоже были особенными. Их стволы состояли из множества переплетенных веток, а каждый листочек переливался осенними красками. Была ли там сейчас осень и существовали ли времена года, Лука не знал, но понимал — прекраснее пейзажа он еще никогда не видел. Исследователь начал бродить по необычной земле, но не решился отходить от батискафа далеко. Территория была обширной и оценить ее масштаб сейчас просто было невозможно. Вдали виднелись холмы и горы, рядом порхали причудливого окраса бабочки, в небе мирно летали необычного вида птицы. Все выглядело так, словно не было в это месте чего-то страшного и некрасивого. Как будто царили здесь только добро, мир и красота.
Лука будто поддался гипнозу, не понимая, сколько прошло времени с момента его появления здесь. Он не хотел покидать этот рай. Ему мечталось навсегда спрятаться в нем, жить одному, наслаждаясь благами этой новой вселенной. Даже промелькнула мысль — а не остаться ли. Вряд ли кто-то сможет обнаружить его здесь. Все решат, что паук просто слопал любопытного исследователя. А он тем временем доживет свой век в этом чудесном заповедном и невинном месте. Но мужчина поймал себя на мысли, что не бросит вот так просто тех, кто надеется на него. А место, в которое он может переместить ундин, вот оно, перед ним. Чистое розовое небо и легкий теплый ветерок будто зазывали к себе, манили и шептали: «Идите к нам, мы рады вам». Тогда Лука решил — нужно вернуться, собрать всех желающих покинуть Саврона и населить этот райский уголок. Жить в полной безопасности, растить детей, населяя и воду, и сушу. Мужчина поплыл к батискафу и вернулся к месту, откуда появился. Только сейчас исследователь понял, что оно было пещерой, заполненной густыми водорослями, и у ее входа сейчас мирно посапывал тот самый паук. Существо походило на охранника и, судя по его поведению там, в Тихом океане, не питалось обитателями этого мира, предпочитая рыб и червей по ту сторону тоннеля. Луке ничего другого не оставалось, как ждать пробуждения монстра, никак не вписывающегося своим видом в это чудное место. Благо, тот вскоре проснулся, протяжно зевнул, огляделся и направился в тоннель. Глаза его не светили, пока он находился на этой стороне прохода, но включились яркими прожекторами, как только тот погрузился во тьму. Лука осторожно поплыл за ним. Неужели все сложится так же удачно, как и в прошлый раз?
Исследователь старался быть незаметным, ничем не выдавая своего присутствия. А шорох от шагов паука отлично заглушал звук мотора батискафа. Лука был удивлен беспечности огромного существа — уже во второй раз за ним плывет глубоководное судно, а тому хоть бы хны. Это, конечно, не могло не радовать мужчину, ведь сейчас куда важнее было выбраться отсюда, чтобы все рассказать Олегу, а не разбираться в том, почему паук так беспечен. Как только Лука вновь оказался в Тихом океане, таком темном, холодном и неприветливом, он разогнал аппарат до максимальной скорости и рванул в колонию. Отыскав вожака, исследователь, не мешкая, поведал тому все, что увидел. Вдвоем они приняли решение узнать секрет, который скрывает тот страшный пятилапый охранник. Ведь если проникнуть в иной мир в одиночку не представляет огромного труда, то попасть туда незаметно всей колонией разом точно не получится. Олег предложил:
- Может мы предложим ему готовую пищу?
- Хочешь задобрить едой? - улыбнулся Лука.
- А почему нет?
- Можно попробовать, да.
- Мне вообще кажется, что он по сути своей добряк, просто выглядит угрожающе, - предположил вожак колонии.
- Внешность обманчива? Возможно, - задумался Лука.
- Кроме еды нужно иметь что-то еще в запасе, - сказал Олег. - Чем пауки отличаются от остальных подводных обитателей?
- Ну как тебе сказать? Я вообще не видел никого подобного ему, - ответил исследователь.
- Тогда чем отличаются наземные пауки от остальных животных? - вожаку хотелось выяснить про них хоть что-то полезное.
- Они образовывают паутину, - спокойно ответил Лука, но уже через секунду добавил, - а где его паутина?
- Чья?
- Его. Где его паутина? - глаза исследователя заблестели.
- У него нет паутины? - спросил вожак, не до конца понимая, как эта информацию может помочь.
- В том-то и дело, что нет!
- И что?
- Если паутины нет, значит, нет и потомства! Я не видел ни одного яйцевого кокона или молоди.
- И что? - до Олега никак не доходила мысль, которой следовал Лука.
- Он не глуп, ему наверно одиноко, - предположил исследователь.
- И как вы хотите скрасить его будни? - улыбаясь, поинтересовался вожак.
- Почему его? Ее! - закричал Лука.
- Это самка?
- Я думаю, да.
- Почему вы так решили? - усомнился Олег
- Во-первых, форма тела, - начал рассуждать Лука. - Увесистое, округлое брюшко. Во-вторых, она малоподвижна и ленива. По всему понятно, что самка.
- И что нам дает эта информация?
- Надо задобрить ее паучками. Мы найдем самых крупных особей и предложим ей. Вдруг она мечтает стать мамочкой? - предположил Лука.
- Никогда не подумал бы, что ученый как вы хоть иногда думает о том, что может чувствовать и переживать какое-то подводное существо, - удивился вожак.
- Да, я слегка романтик, - улыбнулся тот. - Если я не прогадал, и она действительно самка, то, увидев коконы с маленькими, относительно ее размера, паучками, решит, что они еще малютки и начнет заботиться о них.
- И пропустит нас?
- Конечно! Ей будет не до охраны тоннеля. И мы сможет спокойно проникнуть в него.
- Надо попробовать, - согласился Олег. - Вы хотите сделать это заранее или рискнуть прямо во время исхода?
- Не вижу смысла делать это заранее, - ответил исследователь. - Если она пропустит нас, обманувшись едой или пауками в коконах, то мы проплывем. Если нет, останемся во впадине и будем там, пока не решим, как нам все-таки преодолеть тот тоннель.
- Понял вас.
Дальше Лука и Олег задумались над тем, что делать с истинными ундинами. Ведь до обнаружения необитаемой вселенной было решено переманить нереид, наяд и русалок для большего сопротивления Саврону. А теперь... Населить волшебное место наэлектризованными и высокомерными наядами или жестокими и враждебными русалками станет огромным просчетом. Найденный мир настолько умиротворенный и спокойный, что Луке хотелось бы навсегда сохранить его именно таким. Не испортить присутствием новых существ, а сделать еще лучше. Поэтому было решено позвать с собой только нереид. Вот кто по-настоящему был во все время существования ВООВА добр по отношению к человекоподобным ундинам и Луке. Они никогда не нападали и не делили территорию. Наоборот, страдали от того, что наяды и русалки докучают им, мешая жить тихо и спокойно. Изоподов тоже было решено переместить вместе с нереидами. Их питомцы дружелюбны, никогда не нападали первыми, а только защищали хозяев.
Саврон, потеряв Луку, поинтересовался, куда тот пропал, на что исследователь отмахнулся изучением новых видов растений. Ученый нахмурился:
- Какими-то не теми делами ты занимаешься.
- Почему?
- Потому что проблемы у нас, а тебя носит где-то.
- Какие еще проблемы? - спросил Лука, считая единственной проблемой самого ученого.
- Я устал ждать, когда армия человекоподобных ундин достигнет численности, годной для... - ученый на миг замешкался.
- Для чего? - спросил помощник.
- Для того, чтобы одолеть русалок и заставить их служить нам.
- Ты и так успешно разводишь тритоновых мутантов. Для чего тебе покорение всей колонии русалок?
- Чтобы дело двигалось быстрее. Я так устал от медлительности всех процессов, опытов, перевоплощений и размножений, что сегодня решился пойти на риск.
- На какой? - Лука сразу же заподозрил что-то неладное.
- Я все-таки вживлю ген русалки в нашу ундину.
- Что?! - не верил своим ушам Лука.
- Мы сегодня поймали тритона, - продолжал рассказывать о своих планах Саврон, не замечая удивления напарника, - и я выделил его ген.
- Извлечь не сложно. Как потом ты планируешь внедрять полученный материал? - такая идея казалась Луке полным абсурдом.
- С помощью физической трансфекции.
- Ты понимаешь, что последствия могут быть непредсказуемыми?
- Пошли со мной, - улыбнулся Саврон.
- Куда?
- Через несколько минут начнется процедура внедрения выделенного гена, нужно все проконтролировать, - совсем не думая о последствиях, признался ученый.
- Я не хочу присутствовать при этом, - отказался Лука. - Я против такого варварского подхода, ты же знаешь.
- Ты должен присутствовать! - отрезал Саврон. - Пошли!
Ундин, в стволовые клетки которого должны были внедрить ген самого жестокого существа, всеми силами пытался вырваться. Воин, которого выбрал Саврон, и так служил ВООВА исправно, подчинялся, не прекословил. Но ученый, похоже, не особо старался с выбором конкретной особи. Ему куда важнее был процесс, а не человеческая сторона вопроса. Хвост и руки подопытного крепко стянули ремнями, и все что он мог, только кричать изо всех сил. Ундин понимал, вживленный ген может превратить его не только в тритона, а, что хуже, изуродовать или убить. Он просил о пощаде, обещал служить еще исправнее, подчиняться усерднее, но не был услышан ни персоналом ВООВА, ни Савроном. Лука, наблюдая за издевательствами и всем сердцем желая освободить жертву, ничем не мог ему помочь. Но понимал — дальше так продолжаться больше не может.
Глава 15. С чего начнем?
Татьяна, прослышав о том, что савроновы ундины хотят покинуть колонию и направиться куда-то с Лукой, не стала сообщать об этом ученому. Она всерьез увлеклась Ромой и знала, что его, еще не окрепшего и не выписанного из больницы, бунтари заберут с собой. А Марк никогда не предаст Саврона. Новый объект ее обожания стал первым, кому она рассказала о предстоящем побеге ундин. Роме было абсолютно все равно, куда и для чего его перенесут, главное, чтобы было лучше, чем сейчас. Но Татьяна без умолку тараторила и выглядела настолько воодушевленной, что парню тоже захотелось стать непосредственным участником этого исхода. Девушка знала работу ВООВА изнутри и понимала, чего добивается Саврон своими экспериментами, но раньше ни с кем не делилась догадками, пока не появился Рома. А сейчас, увидев в нем единомышленника, все рассказала и уверила — скоро наступят хорошие времена. Парень был благодарен Татьяне за уход и внимание, и еще больше привязался к девушке, когда та открыла ему тайну. Злость на Настю еще не прошла, но с надеждой, что жить станет лучше и легче, ему стало веселее смотреть в будущее.
Лука под видом новой исследовательской работы попросил Олега отобрать верных ундин и отловить как можно больше обычных подводных пауков. А девушки колонии уже секретно изготовили из прочных водорослей ткани для будущих коконов. Затем поместили туда пойманных пауков, замаскировав их под детенышей. Такие лоскуты часто использовались при плетении люлек для только что родившихся тритоновых мутантов. О них-то Олег и спросил Луку сразу после того, как выполнил задание и все приготовления для отплыва были завершены:
- А что мы будем с ними делать?
- Оставим здесь, - уверенно ответил Лука.
- Вы серьезно? - удивился вожак.
- Да. Они носители гена русалок. Непокорные, своенравные, грубые. Такими же и вырастут. Какой от них прок? Мы же не планируем создавать беспощадную армию? Мы хотим жить в мире и согласии. Верно?
- Верно, - кивнул Олег. - Оставшиеся сами присмотрят за потомством.
- Конечно.
Ундинов, желающих совершить исход, было много. Но и тех, кому не доверили тайну побега, тоже оставалось немало. А накануне Лука еще раз навестил нереид, предложив им плыть вместе с ним. Истинные ундины согласились — мир, описанный человеком, показался им идеальным местом, в котором можно спокойно растить и воспитывать свое потомство. Олега удивила такая доверчивость, но Лука объяснил — нереидам будет лучше в любом месте, в котором нет враждующих наяд и русалок.
Уплыть ночью незамеченными стало непростой задачей, ведь вокруг было полно верных Саврону ундин. Поэтому исследователь решил создать на вулкане чрезвычайную ситуацию. Выбор между пожаром и затоплением был очевиден — воды в океане полно, и потушить огонь не составит труда, а вот справиться с наводнением будет куда сложнее. Обрушить на лабораторию неуправляемый водный поток было просто. Любой уровень вулкана пересекали тоннели с водой для ундин. Вечером Лука выбрал один такой из нижнего яруса, где не часто можно увидеть персонал, и лишил разгерметизировал его. Теперь дело оставалось за малым — дождаться чрезвычайного сигнала и покинуть ВООВА и колонию в момент наивысшего переполоха. Ночью из лаборатории донесся звук сирены, предупреждающий о катастрофе. Ундины, кто из праздного любопытства, кто из искреннего желания узнать, что произошло, поспешили туда. А договорившиеся о побеге, собрались возле границы, где Лука убедил охрану, что им необходимо покинуть колонию как можно быстрее для предотвращения чрезвычайной ситуации. Воины ничего не поняли, но спорить с помощником Саврона не стали. Оказавшись за пределами охраняемой зоны, Лука поторопил ундин — нужно было скрыться, пока ученый ничего не заподозрил.
Добравшись до Марианской впадины, беглецы притаились, полностью доверившись Луке и Олегу. Ундины знали, что на дне желоба обитает паучиха, которую хотят задобрить пищей и лжедетенышами. Эмоции, пережитые беглецами при виде страшного монстра, невозможно было описать. Размеры паука вселяли ужас, а его вид обязательно создал бы панику, если б рядом не было исследователя и вожака. Только маршрут паука оказался не таким, на который рассчитывал Лука — животное выбиралось из тоннеля и отправилось на охоту, а не погрузилось в песочное дно. И подплывать к нему сейчас, голодному и злому, было опасно. Любой мог оказаться пищей и расстаться с жизнью. Поэтому пришлось ждать возвращения монстра, что было совсем не на руку сбежавшим. В это время наводнение в лаборатории уже устранили, и Саврон потерял Луку. Разработчики водных тоннелей пояснили, что протечка была организована специально кем-то из тех, кто хорошо ориентируется в лабиринтах вулкана. Саврон сразу же заподозрил своего помощника. Уж очень сильно тот накануне сопротивлялся внедрению тритонового гена в тело человекоподобной ундины. Да и эксперимент не удался — одно из сердец особи не пережило нагрузки и остановилось, а мозг моментально деформировался и умер.
Погрузившись в батискаф, Саврон отправился в колонию, подозревая, что помощник может скрываться там или изображать бурную деятельность, чтобы показаться непричастным к чрезвычайной ситуации. Однако ученый с удивлением обнаружил, что львиная доля его особей просто взяла и исчезла. На границе, куда тут же поплыл встревоженный мужчина, его вообще огорошили — Лука, Олег и ундины пересекли ее, придумав какую-то чушь про задание, которое им дал якобы он. Тут Саврон понял — они сбежали. Собрав воинов, среди которых был и Марк, разгневанный ученый решил плыть по следу. Он был уверен, что предатели не могли уйти далеко. К тому же он услышал, что в колонии шли какие-то разговоры про Марианскую впадину. Это его удивило, и некоторое время ученый не хотел плыть туда, считая, что эта сплетня специально была подброшена уплывшими, дабы сбить преследователей с толку, но, проплавав некоторое время и не обнаружив сбежавших, все же решил отправиться в загадочный и до конца не изученный желоб. В это время Лука и Олег наконец-то дождались возвращения паука и, осторожно подплыв к уже подобревшему от полного желудка монстру, дали ему свежего рыбьего мяса. Тот обнюхал подарок, но есть не стал. Задумка по задабриванию гигантского паукообразного пищей провалилась.
Но исследователь и доверившиеся ему ундины и нереиды не думали сдаваться. В их рукаве еще был козырь — коконы, наполненные пауками, которые по сравнению с марианской особью как раз могли сойти за ее детенышей. Олег предложил Луке:
- Нужно дождаться, пока оно откроет своим зовом проход, а уж потом подплыть к нему с коконами.
- Да, это разумно. А иначе оно потом, даже если и примет паучат, может пройти в тоннель только с ними, не подпустив нас, - согласился с ним исследователь.
- Ундины, - закричал вожак, - выжидаем момента, когда тоннель откроется и тут же подплываем с коконами! Медлить нельзя! Приготовились!
То же самое Олег повторил и эхолокатором, чтобы быть понятным нереидами. Монстр, не долго думая, издал протяжный зов, открывающий проход. Более смелые особи, вооружившись коконами, быстро подплыли к пауку, укладывая рядом белые свертки, один из которых они вспороли для того, чтобы паучки смогли выбраться наружу и показаться хранителю тоннеля. Сначала чудище насторожилось, наблюдая возле себя некий переполох, но увидев выползающих существ своего класса, пригляделось, не спеша подошло ближе и принюхалось. Пауки на удивление не разбежались, а окружили монстра, который, как и предполагал Лука, оказался самкой. Она отбросила опустевший кокон и шипом одной из своих лап распорола другой, из которого тут же начала выползать следующая партия паучков. В том, что ундины угодили монстру, не было никаких сомнений — новоиспеченная мамочка начала издавать низкий мурлыкающий звук. А когда коконы опустели и некоторые из маленьких особей залезли на приемную мать, та по-доброму зашипела. Более подходящего времени для того, чтобы попасть в тоннель, не было, поэтому Лука, подав знак рукой, приказал всем следовать в проход. А сам остановился убедиться, что все проплыли. Поэтому стал случайным очевидцем событий, которые развернулись дальше.
Паучиха с удовольствием знакомилась со своими подкидышами, не переставая обнюхивать их, аккуратно скидывать с себя самых проворных и мурлыкать, в то время, когда рядом оказался Саврон. Ученый не мог поверить своим глазам — такого огромного вида паукообразного он наблюдал впервые. Помедлив несколько минут, разглядывая чудище и недоумевая от его габаритов, он понял, что ундины устремились в некий проход. Саврон, полагая, что так же легко проникнет в тоннель, как и беглецы, приказал воинам следовать за ними. Но их скорость и напористость привлекла паучиху, которая, возможно, пропустила бы и их, но Марк, желая оказаться в проходе как можно скорее, оттолкнул несколько паучков, мешающих ему плыть. Паучиха, став матерью, оценила это как угрозу для своего потомства, и разозлилась. Она, как тигрица, защищающая тигренка, набросилась на воина, сделав ловкий прыжок, и моментально проглотила его. Точно так же она расправилась и с остальными «врагами». Саврон, плывя в батискафе впереди всех, не сразу заметил, что теряет приспешников, и понял, что на дне творится что-то нехорошее только тогда, когда тоже оказался в пасти монстра. Паучиха не смогла проглотить подводное судно, а потому выплюнула его вместе с ученым, раздавила корпус лодки, вынув человека, и одним из своих ротовых щупалец поместила его сразу в глотку. В живых не осталось ни одного из преследователей. Погибли все. Лука, опасаясь стать еще одной жертвой, устремился в проход. А паучиха, убедившись, что ее детенышам ничего не угрожает, размотала все коконы до нитей и инстинктивно сплела из них паутину для своих «малышей». Сделала она это на стороне Тихого океана, в самом тоннеле и на другом его конце.
Выгружаясь на берег, Лука с некоторым персоналом из ВООВА, сразу распорядился о том, чтобы люди, отдохнув, отправились на исследование суши. Некоторые съестные припасы были взяты из лаборатории, но надолго их не хватит. А Олег, оставшись в воде, не стал сразу же нагружать ундин работой, а дал им время для изучения водоема. Нужно было понять, какого оно размера, какие животные обитают в нем, что интересного есть на его просторах. Нередиды с изоподами не стали углубляться в подробности, а, выбрав, коралловую долину, растянувшуюся на несколько километров, обосновались в ней. Каждый был занят своим делом. Ундины могли какое-то время спокойно обходиться без воды, поэтому Олег, выплыв на сушу, позвал Луку и задал вопрос, волнующий и его, и большинство сбежавших ундин:
- Что будет с теми, кто остался в Тихом океане?
- Без Саврона им будет плохо, - ответил исследователь. - Оставшись без вожака, придется выбирать нового, потому что нужно будет выживать среди наяд и русалок, находить пропитание и защищаться.
- Мне кажется, что они просто разбредутся и одичают, - сказал Олег.
- Возможно, - пожал плечами Лука. - Но мне думается, что ВООВА не даст остаткам своего персонала погибнуть, а человекоподобным ундинам — пропасть.
- Что же сделает организация, по вашему мнению?
- Найдет нового ученого, - предположил исследователь, - и продолжит свою работу.
- И ВООВА не будет искать нас?
- Даже если и будет, то не найдет, - уверенно ответил Лука, надеясь на то, что больше никому не удастся обнаружить это райское место, обманув его опасного хранителя.
- А мне кажется, что организация свернет свою деятельность после последних событий, - наивно предположил Олег.
- Главное сейчас только то, что мы в безопасности. В новом мире. С новыми планами. С новыми возможностями и идеями, - мечтательно произнес Лука, окидывая взглядом приятные глазу просторы.
- О чем разговариваете? - из воды показалась Настина голова.
- О том, что непослушных ундин мы будем выдворять обратно в Тихий океан, - тут же, улыбнувшись, подколол девушку Олег.
- Я послушная! - начала возмущаться Настя.
- А кто сбежал из колонии и утопил человека, ты не знаешь, Олег? - шутливо произнес Лука, подмигнув помощнику.
- То было в прошлом! - негодовала девушка. - Я сейчас абсолютно всем довольна!
- Надеюсь, так будет всегда, - вздохнул Лука, понимая, что впереди его ждут не такие уж и простые будни.
- Я обещаю! - рассмеялась Настя и так же быстро исчезла в воде, как появилась.
- Главное, не докучать нереидам и жить в мире и согласии, - подметил Олег.
- Нам еще многое нужно будет обсудить с тобой, - Лука хоть и был уставшим, но его воодушевленный взгляд уверял вожака в том, что все будет хорошо.
А к подводной лаборатории, замаскированной под вулкан и находящейся на дне Тихого океана, уже подплыл батискаф с новым ученым. Мужчина, исследовав все лабиринты и уровни здания, а также собрав вокруг себя оставшийся персонал, снял очки, протер их, снова надел и громко спросил: «Ну, с чего начнем?!»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге