Время снять маски 16+ (часть 1)

Глава 1. Новое обещание

Эмма

Саундтрек: Green Day - Wake me Up when September Ends

Новый учебный год начался просто прекрасно. Обожаю, когда самая важная первая встреча с одногруппниками после длительных каникул случается в дождь! Вашингтон, ты, как всегда, радуешь погодой в мои особенно важные дни! Согласитесь, мало кто может выглядеть великолепно, когда тебя ежеминутно окатывает из лужи проезжающая мимо машина, а ты в чистой новенькой форме. Дойти до школы в том состоянии, в каком я красовалась у зеркала час назад, – задача нереальная. Нереальная для тех, кто никогда не был счастливым обладателем машины. В одном моем ухе наушник и любимая песня, которую слушаю уже каждый сентябрь и которая как нельзя точно выражает мои ощущения и подходит этой мрачной погоде. Дорога до школы занимает почти сорок минут. Я почти была у цели, почти добралась до входа на территорию школы и держала в голове единственную мысль: сразу забежать в туалет, чтобы исправить это недоразумение, в которое превратились мои кудрявые волосы при повышенной влажности, и поправить макияж. Только бы никого не встретить…

- О, Эмс, привет! – внутри все замерло и задрожало. Так звал меня только один человек и он не был никем. Особенно он. Он точно не был для меня никем. Так хотелось обернуться, но вместе с этим…Может, притвориться, что я не слышу и убежать в туалет, прежде чем он увидит меня такой после всего? Молчу, иду дальше. Нет, не так я себе эту встречу представляла после того случая.

- Эмс, стой! – он уже коснулся моего плеча: не отвертишься. Вытаскиваю наушник.

- Алекс… – я бросила на него быстрый взгляд, попыталась улыбнуться и стараться не думать, какая я красотка. Но и беглого взгляда хватило, чтобы понять, что выглядел он, как всегда, шикарно. Одет с иголочки, чистый (в отличие от меня): тут и гадать было нечего, приехал на машине. В голубых глазах как обычно пляшут игривые искорки и не поймешь никогда, что он думает в этот момент. Я уже перестала расценивать этот взгляд как то, что я могу ему нравится. Волосы взъерошены, кудрявые, как и у меня, но только у него они уложены, а у меня за время пути превратились в сосули... В сердце защемило: как же сильно за лето он возмужал и стал выше, больше, статнее. Я попыталась взять себя в руки.

- Как лето провела? Где была? – небрежно спросил он, шагая рядом. – Ой, у тебя тут вот тушь размазалась.

Черт, ну просто великолепно! Можно начать этот день сначала? Или стереть Алексу память о встрече со мной сегодня с помощью той волшебной штуки из Людей в черном? Хотя…лучше бы мне стереть все воспоминания о нем.

-О, ну…в общем-то я была в городе, никуда не ездила, работала в..

-Алекс! Салют, бро! – Эйден и Сэм напрыгнули на него сзади, заставляя меня отступить в сторону. Отличная возможность смыться и не продолжать эту бессмысленную болтовню.

Алекс переключился на них, даже не обратив внимание, что я недоговорила. Ну я давно знала, что ему не особо интересно, это не было секретом. Так, обычная рядовая беседа, чтобы поддержать разговор и ничего более.

Я забежала в туалет и посмотрела в зеркало. «Дорогой дневник, - подумала я, - мне не описать ту боль, когда самый красивый парень в школе увидел меня такой в первый день учебы, когда так хотелось войти с гордо поднятой головой после всего…». На меня в зеркало смотрела девушка не просто с кудрявыми волосами, а с пуховой шапкой на голове. Толку было пытаться сделать какие-то локоны плойкой, если на улице такая погода, - зря старалась. Волосы не просто не сохранили локоны и намокли, они от влажности просто настолько разбушевались и распушились, что вместо обычного объема казалось, что у меня парик на голове в придачу. Тушь отпечаталась под нижними ресницами, а брови, которые я так старательно чешу вверх гелем, уехали вниз, делая мое выражение лица еще более унылым. Господи. Поправив, насколько это было возможно, свое положение, так и оставшись с пятнами грязи на колготках (везет же парням, им не надо носить эти юбки!), я вошла в аудиторию.

Там творилось то, что обычно и происходит в первый день встречи людей, которые не виделись вечность: друзья собрались в группы и громко, перебивая друг друга, обменивались впечатлениями о прошедшем лете, кто куда ездил, кто где работал. Лето – маленькая жизнь. Я огляделась, ища Джулию, потому что стоять в одиночке в такой атмосфере было некомфортно. Тоже создам видимость оживленного разговора, а пока смогу осмотреться. С Джулией сегодня нам особо нечего было обсуждать, потому что мы не просто не расставались летом, мы проводили почти каждый день вместе. Мне кажется, мы уже были были как сестры: так хорошо она знала меня, а я ее.

- Эмма! Давно не виделись – засмеялась она, обняв меня. Мы сидели вместе, как же иначе. Дружба, от которой никогда не устанешь!- Прекрасно выглядишь! Впрочем, как и всегда!

Джулия всегда умела подчеркнуть достоинства и даже школьная форма, одинаковая для всех, сидела на ней классно, благодаря аксессуарам и подходящим ей макияжу и укладке. У подруги были прямые светлые волосы до лопаток, и ей шла любая прическа, хотя она и часто возмущалась на тот факт, что кудри у нее не держатся совсем. Но мне это казалось мелочами. Она была идеальной. Знаете, тот везучий типаж девушек, которым идет вообще все: любая одежда, прическа, даже просто толстовка и джинсы. Она украшала одежду, а не наоборот. Джулс стройная, высокая и сама по себе привлекала внимание любого. В ее глазах всегда светились доброта и искренность. Мне с ней дико повезло, ведь мы были очень разные. Говорят ведь, противоположности притягиваются. Я не была стройной, чуть даже полновата и вечно собой недовольна. Эти кудрявые непослушные каштановые волосы и веснушки, которые летом просто занимали любой свободный участок на моем лице. Ну и я не ощущала себя, конечно, такой открытой жизни, скорее на фоне Джулии казалось еще более зажатой, чем есть на самом деле. Ну и я не была оптимисткой, как вы уже поняли. Но в нашей паре Джулия с лихвой компенсировала мой пессимизм. А еще она обладала даром ясновидения. Она посмотрела на меня внимательно своими голубыми проницательными глазами, потом перевела взгляд на Алекса и проговорила одними губами:

- Уже пообщались?

- Громко сказано! – съязвила я. - Столкнулись на входе красавец и чудовище. Можешь представить, в каком виде я добралась сюда…А он - я бросила быстрый взгляд в сторону Алекса. - Делает вид, что ничего и не случилось вовсе.

- Да ладно, ну его. Он придурок, не стоит даже твоего взгляда. Особенно после того случая, – тихо добавила она. - Ты помнишь обещание, которое ты дала себе в тот день? Придерживайся его и все будет в порядке.

- Ага…- отстраненно ответила я и повернулась к Дэну, который сидел прямо за нами. – Дэн, как прошли каникулы? Где в этот раз были?

Дэн – весельчак и душа компании. Он общался с каждым в группе, да что в группе – у него были друзья во всей школе, казалось. Я бы не удивилась, если бы он с Президентом был знаком через одну руку. Такой хороший парень, свой, всегда весёлый, будто у него нет никаких забот. Русые короткие волосы, очаровательная улыбка до ушей, из-за которой вокруг глаз всегда скапливались мелкие морщинки, зеленые глаза. Дэн - парень, который никогда никому не сделает больно, ну вот почему я не влюбилась в него?

Он лукаво улыбнулся и ответил:

- А я вообще не был в городе летом! Мы с родителями уехали в большое путешествие и побывали в четырех странах, пожили немного везде, брали тачку в аренду, жили даже в вилле у моря неделю. Хотелось бы мне и после окончания школы так путешествовать, но там предки уже не будут меня спонсировать, надо будет самому зарабатывать. Ну а пока… - он подмигнул нам. – Пользуюсь всеми привилегиями единственного ребенка в семье.

Я улыбнулась ему в ответ, нет, я не завидовала, была искренне за него рада, мне почему-то казалось, что он все это заслужил просто потому, что он хороший человек. Он дарил тепло и настроение каждому из нас и точно заслуживал подзарядки.

- А мы с Эммой работали в кофейне все лето. Официантками. Я, наконец, смогла купить себе новый мольберт для работы и планирую его опробовать на этой неделе на занятиях. – Джулия занималась живописью и планировала в следующем году поступать в художественную академию.

- Пчелки вы мои! – тепло сказал Дэн. – Джулия, а покажи мне свои новые работы, так интересно, что ты нарисовала за лето.

И они на время забыли про меня. Под восхищения Дэна и хихиканья Джулии я аккуратно разглядывала Алекса, повернувшись полубоком. На него восхищенно смотрели несколько девушек – вечные поклонницы Алекса. Они прямо в рот ему заглядывали, пока он рассказывал им о своих приключениях на горных склонах летом. Мне было их жаль, потому что он не из тех, кто заводит серьезные отношения. Никогда таким не был. Но еще больше мне было жаль себя, потому что я все-таки лелеяла надежду на серьезные отношения с ним, хотя и не вертелась у него под ногами постоянно. Алекс в этот момент словно почувствовал, что я разглядываю его и оторвал взгляд от поклонниц и резко перевел его на меня.Я стушевалась и отвела глаза.

“Очнись, вспомни, как он поступил с тобой!”, - взгляд Джулс говорит мне это, когда она больно ткнула меня локтем.

И она была, черт, права. Он меня не заслуживает. В этом году надо повзрослеть уже и сконцентрироваться на другом. Так что пора выкинуть его уже из головы. Сдержу данное себе обещание во что бы то ни стало.

- Всем добрый день! Прошу занять свои места, хотя я и понимаю, что первая встреча в этом году для вас особенная, – сказал мистер Эванс, заходя в класс. – Нам предстоит много работы, а итоги этого последнего года покажут, кто на что способен.

«Для меня – точно, во всех смыслах…» - подумала я и мои мысли заняла физика, на которую мне стоит сделать самый большой акцент в этом году, если я все же последую совету мамы.

Глава 2. Тот самый случай

Эмма

Саундтрек: Sam Smith – Dancing with a stranger

Расставлю все точки над i и расскажу, что же такого случилось и почему я так возненавидела Алекса Вайлдера. А точнее: любила и ненавидела одновременно. Странное чувство: сердцу приказать «не любить» ты не можешь, но вместе с этим поступки этого человека всегда ставили меня в ступор, а этот и вовсе заставил ненавидеть. Я влюблена в Алекса с того момента, как впервые его увидела. Это безумие продолжается уже не один год. Настолько живых людей я еще никогда не встречала, он буквально излучал жизнь: непредсказуемый, эмоциональный, говорил все, что думает, и ему это было позволительно. Он не просто жил эту жизнь, а скользил на самом гребне ее волны, и явно получал дикое удовольствие. Фактически, он просто вошел в мое сердце и сразу занял там первое почетное место, вытеснив все остальное, что было дорого этому моему бедному сердцу. Цену он себе знал, конечно, а еще знал также, что чертовски красив и пользовался этим. И меня он раскусил почти сразу. Хотя только дурак не сделал бы этого. Мой предательский румянец, как только он обращался ко мне, сразу меня выдавал: физиология – ничего с этим не поделаешь, как бы я не хотела. Только он звал меня «Эмс», даже не спрашивая, можно или нет. Просто он так решил, вел себя по-собственнически, а я позволяла. За эти годы было всякое: я то буквально каждую секунду думала о нем, потому что он пропустил меня вперед в кафетерии или мило улыбнулся, то хотела забыть и специально игнорировала, потому что, если он заигрывал с кем-то, то просто невинными поцелуями это никогда не ограничивалось, а смотреть на это мне было противно. Потом все начиналось сначала, стоило ему снова оказать мне какое-то внимание. И вот так жестоко моим сердцем он играл то так, то эдак.

В конце прошлого года, в июне, по традиции школы, был бал-маскарад. Знали бы вы, какая атмосфера царила за две недели до нее! Каждая девушка ждала приглашения от своего возлюбленного, а те, кто не состоял в отношениях – жаждали получить приглашение от «того самого». И для многих тем самым, естественно,был Алекс Вайлдер. Девушки, точно кошки, строили глазки парням, а разговаривали таким сладким высоким голосом, что каждый понимал, что сейчас тут происходит. Но все поддерживали эту игру, всем нравился этот невинный флирт. Я, конечно, тоже ждала своего приглашения, конечно, от Алекса. Но кого я обманывала, я явно не была в списке тех, кого он хотел бы пригласить. Не сказать, что мне оказывали внимание другие парни нашей школы. Джейк пару раз приглашал меня выпить с ним кофе после учебы, и я даже согласилась, Макс хотел проводить до дома. Я уверена, что они хорошие и могли бы стать мне прекрасной парой, но… я хотела только его, Алекса. Он – был моим единственным желанием, всем, о чем я просила. Две недели шли, а приглашения от Алекса не было, но я знала также, что он никого не пригласил. Еще бы! Та счастливица уже растрезвонила бы всем - сплетни быстро разлетаются по школе, особенно такие. Мне не хотелось томно смотреть на него и вздыхать – не в моей натуре это было. Не знаю, верите ли вы в знаки зодиака, но мне с детства твердили, что козерог в год быка – эта та еще гремучая смесь. Так что характер у меня был не сахар, но с Алексом я превращалась в тягучую карамель, с которой он мог всегда делать.что вздумается. И это жутко бесило.

За день до маскарада я уже думала сама позвать Дэна, кажется, он тоже был без пары и не представлял никакой для меня угрозы в романтическом плане (сердце Дэна принадлежало Роуз из другого города), но на последней паре мне прилетела записка «Ты еще без пары?». Я оглядела класс, пытаясь сообразить, от кого она. Алекс мне подмигнул и кивнул на записку в моих руках. Я отвернулась к окну и несколько раз проморгалась, а потом снова посмотрела на записку, ожидая, что текст на ней исчезнет. Но он все еще был там. Щеки предательски запылали. Я перевела взгляд на Алекса, ожидая какого-то подкола, но он показал жестом «ты и я», я кивнула, он довольно ухмыльнулся и снова уткнулся в конспект. Сказать, что я чувствовала эйфорию – не сказать ничего. На секунду я ощутила неприятный укол, осознав, что мама не будет в восторге, если узнает. Но мое воображение легко отбросило эту мысль и до конца пары мое рисовало меня и Алекса. Вдвоем. На всю жизнь. Как Элизабет Беннет и мистер Дарси, как Энн и капитан Фредерик из «Доводов рассудка». Он, наконец, проявил симпатию ко мне, сделал первый шаг, заметил меня.

- Не хочу портить тебе настроение, но ты не думаешь, что он опять сделает тебе какую-то гадость, Эмма? - осторожно уточнила Джулс, когда я, рассказав ей все, начала фантазировать.

Я закусила губы. Мне хотелось верить, что это не так.

- Побуду сегодня оптимисткой! - отмахнулась я.

Идея забросить к черту эту вечеринку и наесться пиццы дома одной под какой-нибудь новенький сериал на Нэтфликс – была задвинула в самый дальний угол моего сознания. Я иду на вечеринку с Алексом и мне нужно шикарное платье!

Бал-маскарад был шикарен тем, что кто угодно мог быть кем угодно. Маска – шикарная вещь, а если еще и заморочиться с образом и, например, покрасить волосы или надеть парик, то, считайте, можно вытворять что угодно, никто вас не узнает. Прекрасно было и то, что, если ты не хочешь, ты можешь не говорить, вообще. Зал для мероприятий был красиво украшен в викторианском стиле, мы с девчонками из актива школы потрудились на славу. Повсюду стояли свечи, напитки и закуски. Горел тусклый свет и играла современная музыка в классической аранжировке. Я люблю такое. Мы с Алексом договорились встретиться здесь, он сказал мне, что сам найдет меня сам. Поэтому я просто стояла и легонько пританцовывала в предвкушении потрясающего вечера. Я наблюдала за гостями и понимала, что я действительно практически не могу узнать никого, все действительно заморочились с костюмами и атрибутикой. Это было и весело, и будоражаще. Мы с Джулс тоже постарались на славу. Она нарисовала мне идеально ровные черные стрелки (не зря же планирует в Академию!), и мои глаза стали похожи на кошачьи, я так обычно не красилась, но мне нравилось! Себе она сделала смоки, и мы наклеили друг другу ресницы (правда, не без слез и не с первого раза, но вполне удачно!). Так что вполне могли изображать томный взгляд, потому что веки буквально закрывались от тяжести. И неудивительно, учитывая, что на сборы мы потратили три часа точно. И только час справлялись с моими волосами! Нам даже удалось уложить их в мягкие волны, которые были убраны назад от лица черным ободком. За день до этого мы экстренно побежали в магазин и потратили почти всю мои зарплату на шикарное черное платье. Оно сидело идеально, выгодно подчеркивая мою фигуру “песочные часы”! Но стоило как крыло от самолета, черт. Но на что не пойдешь ради парня своей мечты, да, девочки? Тем более, маленькое черное платье в гардеробе не навредило еще ни одной девушке. На Джулс же было темно-зеленое платье в пол. Она в нем выглядела еще более высокой. Широкий пояс красиво подчеркивал ее узкую талию, а высокий хвост с выпущенными передними прядями вообще делал из нее кинозвезду. Джулс пригласил Мэтт, он учился на год старше и на момент бала уже заканчивал школу. Мэтт выглядел великолепно: спортсмен, подтянутый и высокий, светлые волосы были зачесаны набок, словно спецагент. Они смотрелись вместе потрясающе, и я была рада за подругу всей душой. Они начали встречаться в марте и уделяли любую свободную минутку друг другу, а после сдачи экзаменов Мэтт вообще не отлипал от Джулии, учитывая, что скоро он уедет в Чикаго. Я решила оставить их в покое и поискать Алекса. Парочки сновали туда-сюда, то заполняя, то покидая танцпол. Так прошел час. Кола уже наполовину заполнила мой желудок, и я нервничала уже не только от отсутствия Алекса, но и от этих газов. Чувствовать себя одинокой мне не в новинку, но сегодня все было не так. Я боялась, что случилось что-то непредвиденное и переживала. Но не звонила – остатки гордости нужно держать при себе. И что вы думаете? Его появление невозможно было не заметить, о господи. Как бы хотелось это забыть! Он явно выпил и шел, чуть покачиваясь, держа за талию Мелани. Мелани… Она часто тусовалась с его компанией и сложно было разобрать, какие у них отношения. Она целовала его в шею и он, повернувшись к ней, поцеловал в губы. Люди расступались, освобождая им дорогу, потому что даже пьяный, но Алекс все равно был Королем школы. И ничего не могло этого изменить, даже его отвратительные поступки. Мой язык не мог пошевелиться, мозг тоже онемел, мне кажется, я так и стояла с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Проходя мимо нас с Джулией и Мэттом, Алекс повернул ко мне голову (да как он меня вообще узнал?!) и сказал:

- Красиво нарядилась, детка. Но, кажется, я уже занят. Неловко получилось…Но ты можешь присоединиться, если хочешь, Эмс!

Сэм и Эйден басисто загоготали, сопровождая его высочество, а мой желудок скрутило. Нужно убираться отсюда. Рванув с места прямо со стаканом колы я влетела в кого-то, и мельком заметила, как черный напиток окропил белоснежную рубашку. «Бежать, бежать, как можно быстрее!». По традиции всех подростковых фильмов я забежала в туалетную кабинку и, наконец, разрыдалась. Мои надежды на какое-то совместное счастливое будущее с Алексом утекали вместе с реками слез. Опять Джулс была права. Опять я на что-то надеялась. Это было просто унизительно, учитывая, что все знали, что я иду с ним, а пришел он с Мелани, да еще и публично оскорбил меня, выставив не то шлюхой, не то неудачницей, которая посмела на что-то надеяться! Чертов гад. Я плакала, а вместе со слезами утекало не только счастливое будущее с Алексом, кстати, но еще и моя гордость. Я ему этого никогда не прощу, как я могла вообще допустить такое отношение к себе? Когда слезы обиды все вытекли и осталась одна злость, я стиснула кулаки и решила, что мне нужно туда вернуться и показать, что я чего-то стою. Мое платье за 200 долларов не выгуляет себя само. Я решительно открыла дверь, но впала в ступор, потому что не ожидала увидеть какого-то парня.

- Это женский туалет, – устало и зло сказала я.

- Да? Я не местный, похоже, не разглядел значок в этой дурацкой маске. – сказал незнакомец и посмотрел на меня.

Только сейчас я поняла, что он пытался застирать пятно на рубашке. От моей колы.

- О боже, прости, пожалуйста… - начала я. – Это я тебя облила? Мне так жаль.

- Честно говоря, я не видел, кто это был, потому что эта ракета неслась с третьей космической скоростью! – засмеялся он.

- Скорее с четвертой, чтобы убраться прочь с этой планеты и вообще с Галактики! – парировала я и стала его разглядывать без всякого смущения. Он был в классической маске на половину лица. Черной, в тон пиджаку, который был расстегнут и раскрыт. Волосы прямые, тоже черные, аккуратно зачесаны назад, и казалось, что он был сплошным монолитом из самого темного камня, какой только можно было найти. А глаза – чернее ночи, но с теплыми желтоватыми вкраплениями. Выглядело завораживающе, но довольно жутковато… Ему так шел этот костюм, казалось, что он сразу родился в нем. Он точно был красив, и я однозначно его не видела в школе раньше. Он заметил мой изучающий взгляд и пошутил:

- Присматриваешь местечко, куда еще плеснуть колы?

Я прыснула:

- Одного бокала достаточно для экспрессии в образе.

А сама про себя подумала, что угораздило ведь меня выплеснуть колу на его рубашку - единственный белый элемент одежды на нем. Ну в этом вся я.

А потом он бросил застирывать свою рубашку, внимательно осмотрел меня и позвал танцевать. Он не стал вдаваться в подробности, что случилось, хочу ли я туда возвращаться, не стал указывать мне на мой поплывший макияж (хотя, справедливости ради, аккуратные стрелки от слез превратились в гранжевые смоки, весьма неплохие, кстати). Только сказал:

- Танцполу стоит увидеть твое шикарное платье и мою авторскую рубашку.

И мы танцевали. Мы не сказали больше друг другу ни слова. Я не хотела обсуждать ничего, а он не хотел спрашивать. Вот так бывает. Я полностью реализовывала свое платье и образ. И мне стало чуточку легче. Алекса не было нигде видно, но и мне меньше всего хотелось возвращаться к этим чертовым переживаниям об этом чертовом парне. Я не могла простить ему этого, а потому мой фокус, наконец, сместился на меня саму и на мое удовольствие. Музыка закончилась, и меня утащила Джулия, выспрашивая, все ли в порядке, как я себя вообще чувствую и куда я подевалась так надолго. А самое главное – кто этот парень, с кем я танцевала. Когда я, наконец, освободилась от расспросов – незнакомца нигде не было.

Это был последний день перед каникулами, Алекса я не видела ни разу за все лето. Как и того незнакомца. И я, конечно, тоже делала вид, что не хочу ничего выяснять и просто старалась забыть о существовании Короля школы, и о существовании парней в принципе. Хотя бы до сентября.

Глава 3. Самый классный парень в школе

Алекс

Саундтрек: AC/DC – Back in Black

Мне предстоит последний год в школе. И он, мать его, будет непростым. Отец все время давил на меня, чтобы я уделял время учебе, хотя у меня никогда не было с ней проблем, но в этом году он намерен явно выжать из меня все соки. Хотя я успевал все, насколько это полагается такому парню, как я. Да, некоторые предметы в школе мне были не интересны вообще и я считал их бесполезными, но так или иначе закрывал их благодаря своей харизме и статусу Короля школы, перед которым даже некоторые молодые учительницы не могли устоять. Но все в рамках приличий: улыбочки, умоляющий взгляд, комплименты. Вот, что действительно было мне интересно, так это естественные науки: физика и химия. Я искренне считаю, что на них держится мир. И это то, куда я хочу вкладывать свое время и даже изучать их сверхурочно. Мало кто, наверное, задумывался, что первый красавчик и ловелас школы сидит по вечерам за чтением научных статей. Но я умею удивлять, правда, это моя сторона не известна почти никому, кроме близких. Потому что гораздо проще быть в таком обществе, как мое, если ты не ведешь себя как ботан, а говоришь о более приземленных вещах, нежели развитие инженерных технологий и космонавтика. Но интеллект - то, что всегда будет в почете, независимо от места, которое ты занимаешь в обществе. А у меня было и то, и другое,- и это двойное бинго. Вот за что стоит сказать отцу “спасибо”: за статус и положение в обществе, которое занимали Вайлдеры уже много лет.

Помимо учебы я, конечно, периодически посещал вечеринки и тусовался с Сэмом и Эйденом. Мы дружили класса с первого, я даже совсем не помню себя без них, и не помню, как вообще мы начали общаться. И даже они не были моими лучшими друзьями, в классическом понимании. Вообще не уверен,что у парней есть лучшие друзья. Отец не сильно-то одобрял мою дружбу с ними, но эти ребята были тоже из элиты, в которую он так хотел меня всегда впихнуть. Я бы не сказал, что получаю нереальное удовольствие от выпивки и тусовок с девочками, но это помогает выплеснуть энергию и классно провести время. Алкоголь всегда помогал мне забыться в трудные периоды и освободить голову от бесконечных мыслей. А девочки… Девственность я потерял лет в четырнадцать, поэтому «мужские потребности», как мы с Сэмом и Эйденом называли в шутку секс – никто не отменял. А если учесть, что я могу вообще выбрать любую, то это просто сказка! Но я неплохо постарался, чтобы стать этим чертовым Королем школы, и уж точно намерен пользоваться всеми привилегиями этого статуса до самого последнего момента. И уж точно никому не намерен его уступить.

Ник, наш водитель, вез нас с сестрой в школу. Шла вторая неделя учебы, и я вроде втянулся. Вот только отец все никак не успокоится и просто изводит меня. Чувствую, в этот год он будет особенно невыносим. Он хочет сделать из меня бизнесмена, как и он сам. Я не уверен, что оно мне надо, так как я еще не решил, чем хотел бы заниматься по жизни, но хватка у отца стальная, и он от меня точно не отстанет. Сегодня утром он в очередной раз затронул эту тему за завтраком.

Педантично смазывая тост сливочным маслом, он, несмотря на меня, начал:

- Алекс, сын, я настаиваю, чтобы в этом году ты сместил фокус с альпинизма и своих тусовок с дружками на учебу, - он сделал особенное ударение на “дружках”. - Чтобы чего-то добиться в этой жизни, надо упорно работать, как это всегда делали все мужчины в нашей семье. И ты не будешь исключением.

А затем он он смачно хрустнул тостом, и жир от масла отпечатался на его губах, от этого его вечное выражение лица с едкой ухмылкой стало еще более мерзким.

- Не начинай, снова этот разговор, – холодно отозвался я, глядя прямо на него, но все же добавил: - Пожалуйста.

День явно не задался.

- Я сказал все, что хотел, - небрежно пожал он плечами, словно мы обсуждали погоду. - Но, если не увижу, что ты изменил направление своего движения в ближайшее время, то снова вернусь к этому разговору. И это будет уже не так приятно.

Я закусил губы и, как не пытался сдержать, все-таки тихо сказал:

- Разговоры с тобой никогда не были приятны.

Хорошо, что он промолчал, и эта перепалка не закончилась извечными препираниями и обвинениями, что я недостойный сын своего отца. Мне не нужно повторять это по миллион раз, чтобы усвоить этот факт. Но утро все равно было испорчено. Лишить меня последних радостей жизни (девочек и компании Сэма с Эйденом) - прекрасная идея! Хочет сделать из меня свою копию, человека-робота, который то и дело пропадает то на работе, то в экспедициях. Но кто-нибудь когда-нибудь спрашивал, чего хочу я сам? Хотя даже себе на этот вопрос я не готов ответить…

Я смотрел за окно на быстро проносящийся Ди-Си, и думал, смогу ли я когда-то не только угодить отцу, но и себе. Я был поглощен этими мыслями и хотелось прям завыть. Отец ведь не отстанет от меня, поэтому придется создать какую-то видимость того, что я его послушал, чтобы он убавил хватку. Буду меньше болтаться по бесполезным вечеринкам, меньше встречаться с друзьями, но вот альпинизм я не брошу, тут ему меня не переубедить. Это было то немногое, что я взял от отца, и от чего действительно кайфовал! Не все хобби должны перерастать в работу, и альпинизм точно в их числе. Мои тренировки два раза в неделю никто у меня не отнимет, даже сам отец.

Выхожу из машины, надеваю дежурную улыбку. Я – самый классный парень в этой чертовой школе и никто не должен знать, что происходит у меня внутри. И даже в последний год в школе все будет так, как прежде.

Хотя должен признать, что кое-что уже изменилось. Не думал, что когда-то хоть одна из девчонок сможет меня задеть. Я точно не был тем, кто будет по кому-то сохнуть или страдать, но мое самолюбие получило нехилый удар под дых этим летом, от которого я долго оправлялся. Да еще и от кого! Эмс. Вот уж не думал, что она способна на такое, но говорят же: “в тихом омуте черти водятся” - вот это про нее. И как я не старался надеть маску хладнокровия и спокойствия, эта девчонка в первый же день выбила меня из колеи тем, что постоянно пялилась на меня, хотя я даже набрался сил, чтобы завести непринужденный разговор с ней, мне так и хотелось пойти и задать ей тот самый вопрос, который вертелся в голове все чертово лето после маскарада. Но я - Король школы, и я никогда не опущусь до того, чтобы унижаться перед той, кто меня предала. И именно поэтому я буду делать вид,что ничего не случилось, хотя так со мной еще никогда не поступала ни одна из красоток.

Глава 4. Хорошо воспитанные девочки тоже знают про секс

Эмма

Саундтрек: The Baseballs – Let`s talk about sex

- У вас уже было? – неловко спросила я Джулию.

Хоть мы с ней и были лучшими подругами, делились почти всем, но на некоторые темы нам все равно было неловко говорить. Мне уже семнадцать, то я даже нормального представления не имею, что такое вообще этот «секс» и почему о нем так много говорят. Джулия залилась краской, но снисходительно, словно была для меня старшей сестрой (а по части отношений так действительно можно было считать), посмотрела на меня и кивнула.

- Расскажешь? - с надеждой спросила я.

Не сказать, что мне хотелось знать все подробности первого секса Джулии с Мэттом, но мне хотелось хотя бы понимать, так ли это больно и что нужно уметь, чтобы не показаться совсем уж профаном. Не знаю, почему мне так хотелось разобраться в этом, видимо, от неимения возможности узнать все на своем опыте…

Мы сидели у них на террасе и пили какао. Дело шло к вечеру, солнце потихоньку скатывалось за горизонт и незаметно темнело. Сегодня я осталась у Джулии на ночевку, ведь была суббота, а по выходным мама обычно позволяла мне уйти к ней или ей ко мне. Как полагается подружкам, мы много сплетничали и секретничали в принципе, но такие вот дни с ночевкой как-то по-особому создавали атмосферу для откровений. На улице было прохладно, но я грела руки о кружку с какао и тепло от нее разливалось по всему телу.

- Эмма, точно самое важное, что нужно об этом знать: то, что ты должна этого действительно хотеть. Точно не стоит этим заниматься, если этого хочет только парень. Или, если вдруг ты в процессе передумаешь – это тоже нормально. Первый раз должен быть с любимым человеком. А я Мэтта люблю. Как и он меня. Не знаю, сколько мы будем вместе, потому что не строю иллюзий формата «жили они долго и счастливо всю жизнь и умерли в один день»…

- В отличие от меня, – засмеялась я, перебивая подругу.

- Что есть, то есть, – она мне улыбнулась. – Но это неплохо. Каждому ведь свое. Только нужно это свое найти. У нас с Мэттом это случилось в прошлом месяце и мы, получается, довольно долго уже встречались. И он никогда на меня не давил, хотя он старше и опытнее в этом вопросе. Ну и еще он романтик, так что к этому вечеру он хорошо подготовился. Было, конечно, больно, но потом сразу приятно. Очень… – Она засмущалась и отпила из кружки, пытаясь явно скрыть от меня неловкость от будоражащих воспоминаний. – Но и такого может не быть в первый раз, насколько я знаю.

- Больно или приятно?

- Все вместе. Бывает абсолютно по-разному! Но, если вы оба этого хотите, то все, что происходит между вами – абсолютно нормально. Но с каждым разом будет все более приятно.

Интересно, когда же этот первый раз случится у меня. И с кем. Я, конечно, раньше мечтала об Алексе, до того маскарада. Но сейчас мне было даже мысленно представить просто поцелуй с ним было нелегко. Он, конечно, был безумно красив, но вел себя как подонок. И вообще я должна забыть о нем и сконцентрироваться на себе и учебе.

Я улыбнулась Джулии и искренне понадеялась, что я пойму, когда буду готова. Но пока на горизонте не то, что секса, даже отношений не намечалось. Поэтому явно стоило сменить тему в другое русло. Вдруг раздался звонок. Мама.

- Мааам? – спросила я в трубку, хотя стоило уже привыкнуть к ее проверкам. Каждую нашу ночевку у Джулс, она мне звонила и просила дать трубку подруге. Я не знаю, откуда у нее привычка. Как вы уже поняли, у меня парня-то толком не было, только фантомные отношения в моей голове длиной в несколько лет, но об этом знала только я и Джулс.

Мама мягко, но коротко ответила:

- Дай трубочку Джулс. Штатная проверка.

- Я у аппарата, мисс Харди, – ответила Джулс в трубку и отстранилась.

- Ладно, девочки, отдыхайте! И…ведите себя прилично.

- Ну мааааааам. – взмолилась я, положила трубку и покачала головой. - Интересно, она мне так же будет звонить, даже когда у меня муж и дети будут?

- Риторические вопросы не требуют ответа, - засмеялась подруга. И заговорщически добавила: - Хочешь я тебя шокирую кое-чем? В тему нашего разговора.

- Таааак, мне уже страшно…

- Раз у нас тут вечер откровений образовался, я хочу посмотреть с тобой фильм «Пятьдесят оттенков серого»

- О неееет, ты серьезно? – Я была наслышана, что греха таить.

- Дааааа, там такой красавчик играет садиста-доминанта. Я уже смотрела и не советую сильно вдаваться в сюжет, хотя там все вроде добровольно и по договору, но… Секс там очень чувственный и вполне реалистичный. Чисто для поощрения научного интереса, – Джулия подмигнула мне.

Мне, конечно, было интересно:

- Так, надеюсь, неокрепшая психика семнадцатилетного ребенка не пострадает при просмотре этого кино! – засмеялась я и мы пошли в дом.

Незаметно как-то, но мы посмотрели несколько частей, на ходу обсуждая всех красавчиков этого фильма и, особенно, Джейми Дорнана. В одной из частей был бал-маскарад. Красиво снятая сцена мероприятия и костюмы натолкнули меня на воспоминания…

- Кстати, а ты помнишь того парня на нашей вечеринке в июне?

- Того, с которым ты танцевала после того, как…

- Да, - коротко ответила я, потому что такое сложно забыть. - Я помню, но не знаю, кто он, для меня он просто загадочный красавчик, который возник из ниоткуда и также в никуда и исчез.

- Интересно, кто же это был все же, - Джулс задумалась. - Может, увидим его в этом году в школе…

- Если бы ты меня не отвлекла, я бы, может, и узнала его имя! – воспротивилась я.

- Эй! – она легко толкнула меня в бок. – Я о тебе беспокоилась. А то ушла танцевать со своим Кристианом Греем, ищи вас потом с Сиэттле где-то.

- Ха-ха, очень смешно, - саркастически усмехнулась я, а потом добавила честно: - Но он и правда был красив… Я, кстати, смотрела потом в списках всех, кто был, но почему-то гостей не записывали. Весьма опрометчиво, случись что, а они даже не знают, кто вообще был на той вечеринке.

- Ну потому что не мы организовывали, Эмма. Вот все и так случилось. Жаль, что вы больше не виделись. Мне кажется, он-то точно отвлек тебя от этих грустных мыслей об этом Алексе.

- Эй! – тут уже я толкнула ее в бок, и мы завалились на подушки, весело хихикая.

Ночью мне приснился сон, в котором я снова танцевала с мистером Незнакомцем. Правда, в моем сне он представился Кристианом Греем, что точно не могло быть правдой. Так что мы с Джулс легко списали этот сон в категорию снов, вдохновленных фильмами, но мысли о том парне с того момента периодически ко мне возвращались.

Глава 5. Кофе?

Эмма

Саундтрек: Young the Giant - Superposition

Обожаю первые недели учебы после летних каникул! Это время, чтобы максимально плавно втянутся в учебу, потому что задают пока еще не так много на дом. Но, возможно, в этом году это не будет плюсом…Мне бы хотелось загрузить себя полностью, чтобы не думать снова об этом…Алексе. Как назло, работать мы с Эммой не планировали в учебном году, поэтому уволились из местной кафешки «У Мэгги» еще в августе. Активная подготовка к разным мероприятиям и наши постоянные встречи активистов еще не начались, а тренировки по настольному теннису начнутся с конца сентября. Как же хотелось чем-то занять себя и свою голову! Но мысли неизменно вращались вокруг Алекса и его поведения в начале сентября. Я думала, что увижу в его глазах при встрече хотя бы сожаление о том, что случилось. Но он делал вид, что ничего и вовсе не случилось – был безразличен. И это убивало. Джулс уверяла меня, что эти постоянные мысли о нем – нормальны, потому что мы не виделись после того случая все лето.

- Тебе просто нужно время, - сказала она однажды, когда снова поймала мой взгляд на нем в кафетерии.

- Сколько? – с тоской спросила я.

- Сколько потребуется. Со временем ты привыкнешь к тому, что снова видишь его каждый чертов день и уже не будешь так обращать на него внимание.

Алекс, тем временем, громко засмеялся в компании Сэма и Эйдена, на его лице появилась милая ямочка, мне снова стало не по себе. А рядом с ними сидела та самая Мелани, и ее присутствие возле Алекса делала все еще хуже…

- Сложно представить, – отрезала я и принялась за свой ланч.

Через пару дней вся школа стояла на ушах. Точнее, все девушки обсуждали последнюю новость: школьница из другой школы была убита неизвестным мужчиной. Она возвращалась после встречи с подружками домой в районе девяти вечера и какой-то маньяк напал на нее. Тело нашли утром в мусорном баке около школы.

- Господи, у меня мурашки, – испуганно проговорила Джулия. – Это относительно недалеко от нас! Жуть, как бы не ввели комендантский час после такого.

- Кто-то знал ее? Что это за девушка? – шушукались все на первой паре.

- Насколько я понял, она знала этого мужчину. Он то ли был ее бывшим парнем, то ли она ему отказала когда-то…

-Да он, сто процентов, серийный маньяк, и мы в ближайшее время узнаем еще об одной жертве. Или нескольких…

Верить какой-то информации, рожденной в таких вот беседах - равносильно вере в сплетни. Но факт оставался фактом: находиться одной в вечернее время в Ди-Си стало вдруг небезопасно. Если мама об этом узнает, а она узнает, она ведь PR-менеджер и всегда знает все, то не видать мне вообще никакой свободы, как своих пяти пальцев. Запрет меня дома - и дело с концом. Ну а о ночевках с Джулс точно стоит забыть.

Конечно, такой случай не мог не затронуть школьных психологов и врачей. Буквально за несколько часов было принято решение организовать какой-то мастер-класс по самообороне, чтобы любая девушка могла хоть как-то защититься.

Меня пригласила завуч в качестве организатора этого мероприятия. «Ура!» - подумала я и осеклась. Конечно, я не рада вообще тому, что случилось с той девушкой, но, наконец, мне есть, чем заняться! Я, стараясь не показывать воодушевления, ждала человека, которого поставили мне в помощь. Миссис Джонс сказала, что раньше наша школа нуждалась бы в приглашенном специалисте для такого обучения, но теперь среди нас есть тот, кто довольно опытный в этом вопросе.

- Кто же? – я искренне удивилась. Я знала примерно всех в школе, потому что со многими интересными людьми пересекалась по общественной и спортивной деятельности, но никого, занимающегося борьбой или боксом или чем-то таким, я не знала.

- Джеймс Макэвой, он перевелся к нам только в этом году. Сейчас он придет, я вас быстро проинструктирую и дальше будете работать вместе. На все про все – неделя. В следующую пятницу проведем мастер-класс.

Дверь скрипнула и в кабинет вошел Джеймс. Ну я так поняла, во всяком случае, потому что вроде никого другого мы не ждали. Вид у него был, мягко говоря, не в восторге. Хотя я, на контрасте, чуть не подпрыгивала на стуле, воодушевленная этим мероприятием! Он поздоровался и расположился рядом. Мы выглядели точно как две противоположности.

Пока миссис Джонс выдавала нам инструкции, я пыталась незаметно оглядеть новичка. Он был высокий, подкаченный, но не такой, как Алекс, чуть меньше. При этом совсем, конечно, не походил на борца ММА или боксера, больше - на какого-то бегуна. Интересно, что такой парень вообще знает о самообороне? Черные волосы мягко завивались, на левой руке блестело серебряное кольцо с какой-то гравировкой, но было не разобрать. Аккуратный, довольно серьезный парень, но было в нем что-то притягательное – вот так мне показалось. А еще…он, наплевал на все правила школы и ходил в черной толстовке, хотя вообще-то у нас с этим строго.

- Ну давайте, ребята. Я в вас верю. Будут вопросы – приходите, посодействую, чем смогу. Помните, на все – неделя!

Выйдя в холл, я предложила:

- Кофе?

Он посмотрел на меня и отрезал:

- Не пью кофе.

- Тогда чай, – пожала я плечами.

Господи, да он не из разговорчивых, это ведь просто предлог продолжить обсуждение мероприятия…

Он молча кивнул..

- Ну..тебе, пожалуй, нужно будет сказать мне хотя бы пару слов, - я попыталась завязать разговор. - Для понимания, что мы вообще будет делать на этом мастер-классе. Давай обдумаем все и встретимся сегодня в кафе «У Мэгги?» после школы?

- Хорошо, – он пожал плечами, отвернулся и ушел.

А я так и осталась стоять и смотреть ему в спину, гадая, что же это за парень такой и как интересно было бы подобрать к нему ключ.

“Ладно…Работаем с тем, что есть и не задаем лишних вопросов!” – подумала я. Тем более, что лишнего слова он мне точно не скажет, но, главное, чтобы он действительно знал то, что делает, а остальное уже не так важно.

Глава 6. Девственница-отличница

Джеймс

Саундтрек: Dermot Kennedy – Young and Free

Шел дикий ливень. Погода разбушевалась не на шутку, как будто собираясь затопить меня и весь Ди-Си. И черт меня дернул согласиться на это мероприятие, да еще и проводить его самому! Я уже пожалел, что вообще перевелся в эту школу, хотя прошло всего несколько недель. Собственно, все пошло по одному месту примерно в июне. Я встречался с Джейн к тому моменту уже 2 года, последний из которых она училась в Интерлейк. И так она мне ее разрекламировала, что не прийти хотя бы просто посмотреть, я точно не мог. Повод был классный – вечеринка-маскарад, я вообще никогда не был на таких крутых вечеринках, да и не сказать, что считал себя тусовщиком. Но атмосфера мне понравилась! Потом Джейн предложила перевестись к ним и закончить Интерлейк вместе, и весь год тоже быть вместе. И тут все пошло по одному месту.

Идея перейти в Интерлейк была крутой, по крайней мере, я так изначально считал.. Я знал, что в этой школе смогу добиться большего, и у меня больше шансов хорошо написать экзамены, а еще важнее – получить стипендию в колледже. Но Джейн в моей жизнь стало слишком много, и это угнетало. Мы с ней вместе долго, но мы еще и выросли вместе, жили рядом, и наши родители с малолетства практически поженили нас. Что жутко бесило поначалу, но потом вроде как мы понравились друг другу. Чем больше мы встречались, тем больше я понимал, что она заполняет собой всю мою жизнь, не просто переплетая наши жизни, а вытесняя меня из моей собственной. Она всегда была так внимательна ко мне, смотрела на меня будто тот кот из Шрека трогательным взглядом, который словно говорил: “Я буду с тобой всегда!” Джейн любила копаться в моих эмоциях и допытываться, что меня расстроило и что я чувствую. Учитывая мой огромный багаж дерьма в семье – это была не лучшая ее идея. И в какой-то момент она меня попросту достала, я не мог шагу ступить, не сказав куда и зачем пошел. Как будто у нее вовсе не было своей жизни! И вот я поступил дважды как дурак: перевелся по просьбе Джейн в ее же школу, а вчера – бросил саму Джейн.

Разговор был не из легких, точнее все свелось не к разумному разговору двух взрослых, как мне казалось, людей, а к ее плачу и мольбам не поступать так с ней, ведь мы же вместе уже целых два года. С моими чувствами никто не считался, это была только иллюзия. Я понимал ее чувства, но для меня настало время двигаться дальше, и я не был готов терять ни минуты, даже выставляя себя таким вот придурком.

Так вот, настроеньице было поганое. И погода поддерживала меня в этом уже несколько дней. Спасибо за солидарность! Кафе «У Мэгги» было в получасе пути пешком, тачки у меня не было, поэтому я надел наушники и зашагал, оставаясь наедине с этим ворохом мыслей. Расставание не далось мне легко, но эти отношения душили меня…Надеюсь, Джейн немного отойдет и не устроит истерики в школе, и мы все-таки разойдемся тихо-мирно.

Загруз в этой школе был дай Бог. Хотя, как я понял, еще даже семестр нормально не начался, но мне уже изрядно приходилось потеть и наверстывать все. А ведь в своей школе я был одним из лучших. Но, как говорится, трудности делают нас сильнее. А у меня этих трудностей завались просто. Этот год вообще обещал заслужить звание самого говеного года в моей жизни. Первое: я расстался с Джейн, перейдя в ее же школу. Второе: я должен получить стипендию в колледже по окончании школы, потому что планы у меня просто грандиозные! Третье: собственно, отчасти из-за своих грандиозных планов я должен взять дополнительную смену или две инструктором в клубе по рукопашному бою, чтобы откладывать деньги на свою мечту. Кажется, в этом году я порву себе зад или, говоря интеллигентным языком, прыгну выше своей головы.

Та девушка, кажется, ее зовут Эмма, уже сидела в кафе. У меня такая плохая память на имена, что аж неловко становится, но, надеюсь, она не обидится и напомнит еще раз свое имя. Кажется, я был не слишком дружелюбен к ней, пожалуй, стоит сделать лицо попроще. Она смотрела в телефон и пила кофе. Я даже не разглядел ее толком в кабинете у завуча, увидел только эту огромную копну пушистых каштановых волос и веснушки. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы идентифицировать ее среди всех посетителей кафе. Она не выглядела уже такой воодушевленной, как тогда. Сначала я даже испугался, потому что она явно была не в себе от этого мероприятия, уж не знаю, о чем она именно думала, но это меня пугало. Эти активисты – не от мира сего и я точно не из их числа. Да и если бы не слезно умоляющая миссис Джонс, то меня бы здесь не было, разумеется. Оказалось, я единственный ученик школы, кто может такое обучение провести в короткие сроки. Ну все было некстати и не вовремя, но мне было жаль ту погибшую девушку, и я бы не простил себе, если бы отказался помочь предупредить такое. Ведь самооборона реально может спасти жизнь. По крайней мере, у них будут какие-то шансы.

В кафе было людно: пятница. Все ученики и работяги закончили свои дела и теперь могли расслабиться. Я сел напротив девушки, неловко улыбнувшись: никогда не умел заводить знакомства.

- Привет! Снова. – улыбнулась она. – Рада, что ты пришел, потому что лицо у тебя было такое при встрече, будто тебя заставили под дулом пистолета это делать. Ну и я бы не удивилась, если бы миссис Джонс сейчас шла прямо за тобой с этим самым пистолетом.

Она забавная, но так много болтает. Знаю, кто будет ведущим нашего мероприятия, разговоры – по ее части, похоже.

- Давай тогда сразу обсудим несколько организационных моментов. Я уже забронировала спортзал на следующую пятницу на шестнадцать часов, как раз после занятий. Проблем не возникло, конечно, учитывая причину всего этого… - она замялась. – А ты, правда, сможешь научить нас постоять за себя? Я думала, что для этого нужно быть боксером, или борцом ММА, или владеть кунг-фу, а ты…

- Не похож на борца ММА? - усмехнулся я.

- Не обижайся, но да, – она посмотрела мне в глаза.

Честная – это хорошо.

- Слушай, у меня плохо с именами, я не …

- Эмма. Меня зовут Эмма Харди. Я одна из активисток школы, а еще играю в настольный теннис в нашей сборной, – она широко улыбнулась.

Улыбка ей шла, она как будто сразу озаряла все ее лицо. Ее мимика была живой, активной, а еще она жестикулировала. И довольно много…

- Джеймс. Если у тебя тоже плохо с именами. Не активист, не спортсмен в привычном смысле, но занимаюсь рукопашным боем с детства. И да - я смогу научить. В клубе провожу тренировки для детей и взрослых, - отчеканил я.

- Круто! – Эмма восторженно покачала головой. Я сдержанно хмыкнул. Джейн столько раз мною восхищалась, что эти комплименты уже были и не в радость вовсе.

Вдруг к нам подошел какой-то светловолосый парень. Волосы у него были длинные, собранные в хвост, лицо почти все было в прыщах, одет по-спортивному в бомбере и джинсах, но доверия у меня он не вызвал сразу же.

- Эмс! – позвал он Эмму, но она только удивленно посмотрела на него и вздрогнула.

Интересно, почему он ее так называет… Он продолжил, улыбаясь вовсе не доброжелательно:, а словно звериным оскалом:

- Так неожиданно увидеть тебя здесь, да еще не одну. Ты теперь меняешь парней как перчатки, что ли?

- Эйден, ты в своем уме? – Эмма встала, но даже в полный рост она была на две головы ниже этой башни. Так что она и вовсе могла бы не вставать - ничего не изменилось.

Мне что-то это не нравилось и не нравилось еще и то, что крайним оставался я:

- Какие-то проблемы? – Встал уже я и посмотрел ему прямо в глаза с вызовом. Я был чуть ниже его, но знал, что уложу его быстро, если только захочу. А мне только дай волю, в последнее время я на взводе.

Эйден, вроде так Эмма его назвала, нагло усмехнулся:

- Ты поосторожней с этой отличницей. Кажется, она, наконец, показала себя и перестала притворяться. За это три месяца ты у нее третий уже, – он пожал плечами и затеребил круглую серебряную серьгу в ухе.

- Чего? – вообще-то меня это никоим боком не касалось, но он меня достал. – Давай ты пойдешь туда, куда шел. Иначе будешь грушей для бытья на нашем с ней мастер-классе. Вот девчонки тебя там уделают.

- Я тебя предупредил,– холодно произнес Эйден и ушел.

Я даже разбираться не хотел, в чем было дело. Но Эмма, видно, считала важным очистить свою репутацию:

- Я не знаю, что он имел в виду. И вообще, это все очень странно, я не…не из таких, – тихо, оправдываясь проговорила она, глаза ее смотрели туда, куда сел Эйден.

- Да, я знаю, – тихо отозвался я, и посмотрел туда, куда ушел Эйден.

Рядом с ним сидели еще двое парней: один светловолосый кудрявый в синей толстовке с эмблемой школы, а второй - рыжий и полноватый. Кудрявый почему-то долго вглядывался в меня, на лице заходили желваки. Видно, их дружок передавал суть разговора. Не знаю, что объединяло их и Эмму, да и не очень-то хотел. Знал точно, что она не из таких, как сказал про нее этот Эйден. Господи, да у нее же на лице было написано «девственница-отличница».

Через несколько минут мы продолжили разговор и обсудили план действий. Эмма, как положено, расписала все на бумаге, и мы вышли из кафе. Конечно, я отозвался ее проводить. Кем бы я был, если бы не сделал этого после того убийства и этого странного разговора с Эйденом? Она не сопротивлялась.

Всю дорогу мы молчали, но я видел, что она расстроена и о чем-то сильно задумалась. Дождь уже закончился, но высокая влажность так растрепала ее волосы, что она была похожа на одуванчик. Но кажется, ее это не заботило сейчас. У своего дома она посмотрела на меня, зеленые глаза явно были на мокром месте. Эмма быстро поблагодарила меня, повернулась и ушла. Через секунду, как она зашла в дом, еле дернулась занавеска у окна. Но кто там был - я не разглядел.

Глава 7. Моя правда

Алекс

Саундтрек: Imagine Dragons – Bad Liar

- Эйден, ты спятил? – я накинулся на него, попутно пытаясь сообразить, что это чокнутый мог выкинуть. Эйден, конечно, всегда был за меня горой, как и я за него. Мы были как братья. Но это…Это было уже слишком. Он никогда раньше не выкидывал таких фокусов, не посоветовавшись.

- Я хотел поставить ее на место, – только и ответил Эйден.

После разговора с Эмс он вернулся к нам за стол с тремя банками газировки и небрежно и спокойно сейчас открывал свою банку. Она пшикнула, он отпил. Я только смотрел на него, потому что был не в состоянии сказать.

- Бро, у тебя все нормально с головой? Ты хочешь, чтобы завтра вся школа говорила о том, что Эмс шлюха? У нее репутация белее, чем моя накрахмаленная рубашка на званом вечере моего отца, чтоб тебя! И если о ней заговорят в таком ключе, ей уже не оправиться! – прошипел я.

Я бросил взгляд на Эмс: она не смотрела в нашу сторону, а сидела, опустив голову и полузакрыв лицо с нашей стороны рукой. Наверное, сейчас расплачется. Я посмотрел на парня, наши взгляды встретились. Когда я думал, что когда-то Эмс начнет с кем-то встречаться, я представлял какого-то заурядного худого очкарика, но как я ошибся! Этот парень был высокий, с черными кудрявыми волосами, но они были чуть длиннее моих. А еще он мне вовсе не показался заурядным, было в нем что-то…мрачное спокойствие, я бы так выразился. Я излучал колоссальную уверенность в себе, и даже я на его фоне почувствовал себя как-то хуже. Парень молча сверлил меня взглядом, и я буквально видел, как в нем нарастает ярость. Я выдерживал его взгляд с достоинством, а после он отвлекся на Эмс, которая вновь начала что-то говорить.

- Эй, чувак, я не понял, что ты так ее защищаешь, после того, что она сделала? – Сэм отвлек меня, видимо, тоже захотел получить от меня. Сегодня они были просто в ударе. Мы пришли сюда просто развеяться и повеселиться, но все пошло явно не по плану. Через полчаса, как мы пришли, зашла Эмма, а через некоторое время этот тип. Я вообще не знал, кто он вообще такой. Но, признаться, сейчас стало очень интересно.

- Алекс, бро, Сэм прав. – Эйден одобрительно закачал головой. - Она согласилась пойти с тобой на тот маскарад, а в итоге? Танцевала с каким-то левым чуваком, которого никто не знает вообще. И танцевала так, будто вообще ничего не случилось.

Я шумно выдохнул: «Опять будем, значит, вспоминать тот день». Я процедил, еле сдерживаясь:

- Может, вы забыли, но я вообще-то приперся с Мел под ручку на ту вечеринку, хотя сам позвал Эмс!

- Это ее не оправдывает, бро. Ты же не знаешь, может, она и вовсе не хотела с тобой идти, а хотела так тебя проучить за все то время, что ты не обращал на нее внимания. Она же втюрилась в тебя уже сколько? Ну пару лет точно. На самом деле, тебе еще круто повезло, что ты пришел с Мел, и эта девчонка тебя не унизила отказом перед всеми. Вот уж чья репутация пострадала бы точно, так это твоя. А ты печешься о ней, – Сэм закатил глаза и явно был доволен своей проникновенной речью.

А Эйден решил меня добить:

- Самому крутому парню школы, который мог выбрать любую, - он сделал паузу. - любую, отказала какая-то стремная ботанка.

Все, мое терпение кончилось. Еще чуть-чуть и мой мозг вскипит, как вода в чайнике, я сжал руки в кулаки и серьезно сказал, глядя на парней:

- Достаточно, – мой тон не терпел возражений. – Еще раз вспомните тот случай, я настучу вашим отцам, что вы курили травку перед школой неделю назад. Поглядим на вашу репутацию тогда. И только посмейте мне назвать Эмс стремной еще раз.

Они переглянулись, но заткнулись и, хвала небесам, больше не поднимали эту тему. И, надеюсь, не будут. Почему меня это так задело? Да потому что они, черт возьми, были во всем правы. Когда на следующий день после маскарада я протрезвел, и они рассказали мне, в каком состоянии я заявился на вечеринку, первой мыслью было написать Эмс и извиниться. Я, конечно, во многом вел себя как козел, но отшить приглашенную мной же девушку, – это уж за гранью моих принципов вообще.

Дело-то было в том, что я вовсе не планировал напиваться, но моя очередная стычка с отцом просто вывела из себя. Он был снова всем недоволен: недоволен моими результатами экзаменов – по его меркам я всегда недотягивал до него. Ну и, конечно, он снова задавал мне вопросы, на которые я не имел никаких ответов: кем я себя вижу? Чего я хочу добиться в этой жизни? Какой бизнес хочу? Своим незнанием я его разочаровывал и злил, я это и сам понимал. Для меня он казался каким-то недостижимым идеалом в бизнесе, и на его фоне был совсем неудачником. Казалось, все, что у меня действительно было – популярность в школе, внимание девчонок и неплохие мозги…Ну и все на этом. Ну так вот, я напился в хлам, понимая, что после такого разговора идти на вечер с умной и хорошей девушкой я просто бы не смог. Я не был ей ровней и осознал это. Я напился и поступил так отвратительно с ней, хотя на самом деле, наверное, хотел ее как-то уберечь от себя.

И как только я взялся за телефон, Сэм меня жестко осадил, рассказав, что она вообще-то была с парнем, когда я пришел туда с Мел. Вот такого удара под дых я не ожидал. Не сказал бы, что я повел себя красиво, но она-то! Я не мог поверить и приходил в себя несколько дней. Конечно, писать и звонить я ей не стал. Поспрашивал, что это был за парень у своих, но никто ничего не знал, а эти маскарадные маски в принципе усложняли все. Но я, кстати, надо отдать мне должное, даже в маске, даже пьяный в стельку, сразу узнал Эмс. Я знал, что она будет очень красива, потому что, наконец-то, парень, в которого она влюблена, пригласил ее. И она была. Была очень красива. Каблуки немного добавили ей в росте, но при нашей разнице в целую голову, это не сильно изменило картину. Ее длинные волосы невозможно было не заметить, они были уложены мягкие волны, а сверху ободок. Ну и все выдавал взгляд – всегда донельзя влюбленный, как будто умоляющий «коснись меня, поцелуй меня». Я любил это взгляд всегда. Так что да, ее я узнал. А потом осознал, что она никогда больше не будет смотреть на меня по-щенячьи преданными глазами, потому что стояла рядом с тем парнем. И это резко ударило по моему самолюбию. Говорю, как есть. Я всегда мог получить любую девушку, и относительно Эмс мне стоило только протянуть руку, только поманить. И тем больнее было осознавать, что такой преданной поклонницы у меня больше не будет. И меня это как-то закусило. Я мог ею играть, а она мной – нет. Это было просто непозволительно.

Из кафе я вышел с твердым намерением вернуть ее влюбленный взгляд во что бы то ни стало. И сам я, возможно, даже не осознавал до конца, зачем именно мне это было нужно.

Глава 8. Мама

Эмма

Саундтрек: Ed Sheeran – Hold On

В понедельник я развесила лист для записи на наш мастер-класс в холле школы. Мы собирались два дня понаблюдать, сколько человек запишется, а потом сообразить, сможем ли мы уместить всех в спортзале.

- Возможно, если будет много желающих, позову еще инструкторов с клуба – задумчиво проговорил Джеймс. – для качественного результата лучше соблюдать баланс десять участников – один инструктор.

В кафе тогда я смогла чуть внимательнее его разглядеть. Была в нем изюминка: он все-таки оказался очень красив, но холодный как самый морозный день на Аляске. Единственная теплая деталь в его внешности – карие глаза, но не глубокого темного цвета, как бывают, а светлые. И почему-то он напомнил этими необычными глазами кота. Его манера общения заставляла меня держать себя в тонусе, от чего я отвыкла уже давно. А то, как он повел себя с Эйденом, вообще было выше всяких похвал. Ведь он не обязан был вообще вмешиваться, это не его дело. Тем более он мог знатно получить от Эйдена, если немного приврал о своих “самооборонных способностях”. А мне-то Эйден никогда бы ничего не сделал, хоть какой-то кодекс у него был. Точнее у всей их компании. И у Алекса. А какого черта вообще произошло? Неужели это он подговорил Эйдена? Может, слова Эйдена – это слова Алекса, и он сам так обо мне думает? И еще этот дурацкий маскарад упомянул…Что-то тут не сходилось.

Но мне не пришло сильно уж много думать о нем, знаете, почему? Как только я зашла домой, мама тут же накинулась на меня с допросом, где я была и что за парень меня провожал.

- Эмма, мы с тобой не раз уже говорили о том, что до окончания школы – никаких парней, - начала она тогда, и ни один из подобных разговоров никогда не заканчивался ничем хорошим. Априори одержать победу в этой стычке мне тоже не суждено.

- Я ни с кем не встречаюсь. Ты бы узнала первой: и как PR-менеджер с детективными способностями, и как моя мама, – я попыталась улыбнуться, чтобы мирно свести этот разговор на нет.

- Кто это вообще был? – мама обожала игнорировать мои попытки к примирению.

Я рассказала ей о мастер-классе и о Джеймсе: то немногое, что узнала сама. Мама сразу встрепенулась, когда речь зашла о причине организации такого мероприятия.

- Это, конечно, важно, и вы молодцы, что организуете такое. Но я хочу, чтобы ты думала о себе и не болталась с незнакомыми парнями бог знает где! – ее разведенные в сторону руки, видимо, намекали о моей недальновидности.

Опять она за свое. Бесполезно продолжать этот разговор и я капитулировала:

- Да, мам, - и уже собралась пройти мимо в свою комнату.

- И еще, дорогая, – «О нет, это плохой сигнал». Мама всегда называла меня полным именем или «дорогая». Это означало, что то, что последует дальше, будет вовсе не просьбой или компромиссом. Это будет однозначная диктатура.

Я обернулась:

- Если я узнаю, что ты мне врешь и, не дай бог, уже спишь с кем-то из парней, тебе не поздоровится.

- Да, мам.

Это было все, что я способна была выдавить из себя. Я зашла в свою комнату, закрыла чертову дверь и выдохнула. Как же с ней тяжело! Я тихо заплакала: она не должна услышать. А ведь я никогда не давала повода сомневаться в себе. Видимо, мама в этом году была настроена с удвоенной силой контролировать каждый мой шаг, чтобы я не повторила ее ошибки.

Ошибки. Я уже привыкла, что она думала обо мне именно так. Ошибка, которая появилась в результате ее крышесносной влюбленности в моего отца. Ей было как и мне, семнадцать. Она забеременела. Еле как закончила школу с огромным животом на последнем месяце беременности и, конечно, не смогла осуществить свою мечту. Из-за меня. А отец… Отец предал и ее, и меня. Он бросил ее сразу, как только узнал, что она беременна. Я так много раз слышала эту историю, что знаю ее наизусть. Каждый мой день рождения сопровождается не радостными воспоминаниями, как у других, а трауром по несостоявшейся жизни моей матери и проклинанием дня, когда она встретила моего отца. И к этому я даже смогла привыкнуть. И в некотором роде я понимала ее опасения, но была уверена в себе и знала, что со мной такого не случится.

Все выходные я провела дома с плохим настроением. Одна проблема притягивала другую. И просвета не виделось вовсе.

И вот, в обед понедельника я подошла к доске объявлений, мне не терпелось узнать, сколько человек уже записалось. Джеймс тоже был там.

- Ну, как наши успехи? – наигранно воодушевленно спросила я. Каждый раз теперь при виде Джеймса мне было не по себе. Он – потенциальная возможность отхватить от мамы. Надо быть осторожнее и не делать лишних движений.

- Я думаю, пока рано делать выводы, - коротко заявил он.

- Да, но так интересно!

На доске красовались десять имен.

- Неплохая динамика! – хоть это поднимало настроение.

В этот момент мимо проходил Алекс. Он подошел к нам, вгляделся в доску, а потом перевел взгляд на Джеймса:

- Эй, Джей, мне тоже есть чему научить девчонок, – он перевел взгляд на меня и наигранно подмигнул мне. – Могу помочь. Может, Эмс на мне потренируется? Не уверен, что она сможет мне противостоять, но может попробовать, будет забавно понаблюдать, – его лицо засветилось удовольствием от причиненной мне неловкости.

Я знала точно, что Алекс задирал Джеймса. Все в его поведении, в словах словно бросало Джеймсу вызов. И я точно знала, что ответ не заставит себя долго ждать.

- Я тебе не Джей, - лицо его посуровело. - Меня зовут Джеймс, думаю, ты в силах запомнить хотя бы это, – мрачно отчеканил он, а потом хитро улыбнулся и…похлопал Алекса по плечу, добавив: - Думаю, ты действительно можешь помочь нам. Послужишь примером того, что большое эго не мешает больно падать.

А потом Джеймс взял меня под руку и утащил в толпу сновавших туда-сюда школьников.

- Спасибо. Последнее время он невыносим, но он не всегда такой, – я зачем-то пыталась оправдать Алекса.

- Ему полезно спуститься на землю. А тебе полезно иногда укладывать его на лопатки, – серьезно отозвался Джеймс.

Весь остаток дня на парах Алекс хоть и не подавал вида, что такой инцидент имел место быть, но при этом, на удивление, не лез ни к кому с колкостями и флиртом. Может, хоть кто-то сможет поставить его на место? Кажется, в моем большом плане под названием «Забудь Алекса» теперь мне поможет Джеймс, сам того не зная. Но я ведь не буду его использовать…Нам все равно предстоит много работы, а раз он так бесит чем-то Алекса, мне это будет только на руку!

Глава 9. Вики

Алекс

Саундтрек: Dierks Bentley – Burning Man

Я отстоял право на тренировки по альпинизму дважды в неделю. Еще бы отец отказался, ведь он с самого детства учил меня быть во всем на него похожим. И альпинизм не был исключением. С малолетства он брал меня сначала в пешие походы, а потом уже, когда я набрался опыта в скалолазании, лет в 6-7, мы начали лазать по горам. Это совсем не было похоже на тренировочную площадку, адреналин, который испытываешь там, будучи на высоте – незабываем. Хоть мама и очень переживала за меня, но отец каждый раз настаивал на своем, и в какой-то момент она смирилась: видимо, закончились все нервные клетки. Со временем я проникся и даже прикипел к горам. Было в них что-то величественное, на фоне них казалось, что ты ничто и было совсем неважно, кто ты в реальной жизни: бизнесмен, дизайнер, машинист – все были равны и всегда висели на волоске от смерти. Все были равны. Даже я и отец. Хоть где-то. Я упорно занимался и достиг неплохих результатов, состоял в сборной школы по альпинизму, меня постоянно звали в сборную штата, уповая на мой невероятный талант. Но дальше расти я не хотел: я жаждал чего-то другого. А альпинизм, хоть и нравился мне, но был привнесен в мою жизнь насильно отцом. А я не хотел быть таким, как он. Никогда. Ни в чем. Но пока я им занимался, неплохо удавалось отключать голову и побыть наедине с собой. Такой вот компромисс.

А побыть наедине с собой было нужно, как никогда! Последние дни выдались не айс. Отец снова насел на меня по поводу экзаменов и дополнительных занятий в школе, продолжения бизнеса отца по окончании школы.. Мама как всегда держалась несколько в стороне, и, только когда я вышел из зала и остановился продышаться от злости за дверью, она тихо сказала:

- Уолтер, ты слишком строг с ним, он еще подросток.

- Он всегда был себе на уме, и ничего не меняется. Так он ничего не добьется. Ему повезло, что мы его направляем. Все для него уже готово, ему надо только приложить хоть немного усилий в нужном направлении! У него отличные данные, но от прожигает эту жизнь, – был неизменный ответ отца.

И я снова ушел с Сэмом и Эйденом. Они ему не нравились всегда, и тем приятнее мне было побесить его лишний раз - своеобразный бунт. А в тот вечер случилась Эмс и косяк Эйдена. Никто не должен был больше поднимать эту тему, но он все испортил. И как вести теперь себя с ней – я не знал. Еще не хватало, чтобы она подумала, что я в нее втюрился все-таки. Она не была «стремной ботанкой», как назвал ее Эйден. Он никогда особо не разбирался в девчонках. Во-первых, она не была ботанкой, просто потому что упорно училась. У нее явно были цели и планы на эту жизнь. Свои планы. Построенные только ей самой, потому что как иначе объяснить такую самодисциплину? Я, хоть и не уступал ей по мозгам, и даже заметно лучше разбирался в физике и математике, но какая-нибудь биология или литература не интересовали меня вообще. А Эмс успевала все. Во-вторых, Эмс точно не была стремной. Да, она не была красавицей модельной внешности, но вполне себе миленькая с этими кудрявыми волосами и маленьким ростом. Почему-то ее не хотелось обижать, а даже…защитить что ли. Хотя, после последних событий я уже не был уверен, что она нуждается в моей защите, только если от меня самого…Но тут как тут этот Джей или как его там. Как же он меня бесил! Его поведение и то, как он себя держал, были настолько самоуверенными, что я хотел врезать ему, не раздумывая. Особенно после того, как он осадил меня у чертовой доски объявлений. А еще больше меня злило, что я не понимал, что связывает его и Эмс. Как я понял, они не встречались, во всяком случае, не держались за руки и не целовались, но я никогда и не знал, как ведут себя отличницы со своими парнями. Что я точно знал, так это то, что присутствие мрачного типа не позволяло мне вести себя с ней как раньше. А это была проблема.

Я думал обо всем этом дерьме, пока взбирался по стене в альпклубе отца “Отвесная скала”.

- Мистер Вайлдер, у вас встреча через 15 минут в конференц-зале – голос администратора вырвал меня из раздумий.

- Алекс, закругляйся! Помоги сестре снять экипировку и собери все, – отдал приказ отец.

- Я еще не закончил, – недовольно отозвался я.

- Езжайте домой, займитесь учебой, - и это была не просьба.

Пришлось повиноваться. Вики вообще-то прекрасно справлялась сама, ей было уже пятнадцать, но отец о ней всегда чрезмерно заботился. Если к моему воспитанию он подходил со строгой дисциплиной и режимом, как в казарме, то к Вике он был явно снисходителен. Я это списывал на то, что она была девчонкой.

Когда я убрал все снаряжение и переоделся, отца уже не было. Он построил свой альпинистский клуб десять лет назад и теперь по большей части занимался руководством, но несколько раз в год выбирался на экспедиции со своей давней командой, а иногда был проводником для элитных туристических групп из богачей. Некоторые члены команды работали в клубе отца инструкторами. Здесь его все уважали и беспрекословно подчинялись: правила, которые работали в горах, работали и здесь.

Пока мы с сестрой ехали домой, говорили о том, о сем. Я любил общаться с Вики, она была умной, любознательной, а еще ей, как это говорят, «палец в рот не клади». Она поделилась со мной, что ее одногруппник Майк пригласил ее в кино.

- Тот самый Майк Кеннеди? Как я слышал, он тот еще ловелас, ты с ним поосторожнее! – усмехнулся я.

- Эй, он мне нравится так-то! – Вики надула губы.

Интересно, что мы были такие разные: я больше походил на маму, у нее светлые кудрявые волосы, голубые глаза, ямочка на щеке, как у меня; а Вики – она была вся отца: темные прямые волосы, прямой узкий нос и зеленые глаза. У нее даже улыбка была как у него, ослепительная и до безобразия идеальная. Она часто убирала волосы от лица, собирая их в высокий хвост, от чего казалась старше своего возраста. Я даже не замечал, как она превратилась из малявки, вечно путающейся под ногами и таскающейся за мной хвостиком, в прекрасную девушку. И когда она успела?

- Как и половине школы, - парировал я. - Не думаю, что он тебе подходит с его репутацией, – я включил старшего брата.

- А сам-то? – она хихикнула и ткнула меня в плечо. – Будто не знаешь, что о тебе вся школа говорит. Мои одногруппницы сходят по тебе с ума, а у Джесс вообще твои фотки дома висят возле кровати.

- О боже! – я засмеялся. – Вот кого я ждал, оказывается! Но я староват для нее, так что пусть поищет среди сверстников.

- А если серьезно, Алекс, можешь расскажешь, почему у тебя никого нет? Все девчонки постоянно меня донимают с вопросами, почему ты ни с кем не встречаешься, хотя можешь выбрать любую.

- Есть, - загадочно ответил я и улыбнулся.

- Девушки, с которыми ты спишь, и с которыми ты встречаешься – это разные вещи!

- Эй! – тут я уже ткнул ее в плечо. И бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Ник недовольно покачал головой. Ну вот, не хватало еще, чтоб меня осуждал наш водитель! – Ты как-то подозрительно хорошо осведомлена о моей личной жизни! Зачем тогда спрашиваешь?

- А Мел? – не унималась она. – Она вроде ничего.

- Мел… - задумался я. – Это просто Мел. Мы просто спим вместе, выражаясь твоим языком, сестренка.

Я уже не помню, когда Мел стала тусоваться со мной, Сэмом и Эйденом и была в первое время своей, пацанкой. Лазала с нами по высоткам, заброшенным домам, одетая невесть во что, курила травку, затягиваясь слишком сильно и задыхаясь, пробовала алкоголь впервые. Но потом, когда она взрослела, стала все больше походить на девушку, распустила волосы, стала наносить макияж. И со временем я заметил, что она стала просто потрясающе красивой: длинные светлые волосы доходили ей до талии, идеальные черты лица, глаза, умело подкрашенные тушью так, что взгляд становился хищным, лисьим. А фигура будоражила мое воображение своими формами. Она не могла не нравится. Но еще больше – ее невозможно было не хотеть. И я чувствовал, что у нас это взаимно. И вот однажды мы напились и переспали. С тех пор, наша дружба со временем переросла в непонятные отношения: то мы занимались бурным сексом везде, где только можно, целовались в коридорах школы так, что другие отворачивались от смущения, то снова просто по-дружески болтали и параллельно я спал с другой, пока Мел испытывала новые ощущения на стороне. И вроде Мел все устраивало, я никогда не спрашивал ее, какие у нас отношения, потому что, видимо, мы оба предпочитали некоторую свободу. Но я никогда не рассматривал Мел как что-то большее, честно говоря. Она выросла вместе со мной. Она своя. Мел – это просто Мел, какой бы чертовски красивой она ни была.

- Пора бы тебе остепениться, – деловито проговорила Вики. В этот момент я отчетливо увидел в ней маленькую девочку, но с замашками отца. Остепениться? Мне только семнадцать. И я не ищу серьезных отношений, меня все устраивает.

- Посмотрим, как ты остепенишься со своим Майком! Но в любом случае, дай мне знать, если он хоть пальцем тебя тронет или как-то обидит.

- Разумеется, Алекс.

Я посмотрел в окно. Серые тучи, нависшие над городом, застилали все небо. Я любил солнечную погоду, но что-то в этом году Вашингтон меня не баловал. Так что приходилось довольствоваться хотя бы отсутствием дождя. Мне плевать было, какие подробности обо мне знает Вики, я ее брат и этого ничто не изменит, но…Честно говоря, я бы не был в восторге, будь этот Майк хотя бы на один процент похож на меня. И лучше бы ему держать себя в руках.

Вечером я позвонил Мел. Мне срочно нужно сбросить напряжение последних дней.

Глава 10. День Х

Джеймс

Саундтрек: Giant Rooks – Fight Club

На наш мастер-класс записались больше сотни девушек. Я был, мягко говоря, в шоке. На такую аудиторию я еще не вещал и не был уверен, что это имеет какой-то практический смысл. Ведь в таком деле каждой девушке нужно уделить максимум внимания, так как это может спасти жизнь. Явно нужно было привлечь других инструкторов клуба. Школа приняла решение провести несколько таких мероприятий в течение пары недель. Мы встретились с парнями из клуба на нашей тренировке и вместе выстроили программу и процесс взаимодействия. Стало понятно, что на каждую подгруппу с инструктором нужен условный «маньяк», который будет нападать. Поисками этих партнеров-маньяков и занималась Эмма. А еще она взяла на себя организацию небольшого перекуса с печеньем и напитками прямо в спортзале. Помимо этого, Эмма предложила разбить мероприятие на две части: в первой части она сама планировала рассказать о предметах защиты, которые каждая девушка могла бы носить с собой, а во второй части мастер-класса я и парни непосредственно показали бы приемы самообороны, которые затем девушки и отрабатывали бы на наших «маньяках». Очень надеюсь, что это смазливый красавчик Алекс придет и не сдрейфит, тогда будет весело! Я знал такой тип парней, они обычно ничего из себя не представляли: размахивали своим членом направо и налево и жили припеваючи на деньги богатых родителей. Звание первого красавчика школы – не его заслуга, это лишь гены и умение двигать членом. Но есть ли в нем что-то стоящее помимо этого? И что в нем нашла Эмма? Я повторял себе, что это не мое дело, но уж больно пунцовой она становилась в его присутствии, а это распаляло мой интерес. Возьму их в свою подгруппу и преподам этому красавчику урок.

- А может, ты еще расскажешь немного о том, как ты пришел в клуб? Как так получилось? Пригодились ли тебе эти навыки в жизни? – Эмма предложила это мне, когда мы за день до дня Х еще раз утверждали тайминг мероприятия.

- Не стоит, - я ответил ей сухо, но для этого была причина.

Отец привел меня в клуб, когда мне было пять. Чьи-то дети его коллег ходили в клуб, и он тоже загорелся. Он всегда хотел воспитать меня мужчиной. Но он не знал, что сам же от меня и получит. Мне было тринадцать, когда я первый раз вломил ему. На тот момент он уже несколько месяцев был без работы и беспробудно пил. И пусть сначала он не представлял никакой опасности, будучи просто мешком на диване, но через какое-то время его агрессия стала проявляться в жестах и непривычно громких ссорах с матерью. В тот день он ее ударил. А я ударил его и выставил за порог. С тех пор я имел регулярный опыт такого взаимодействия с отцом, когда его снова увольняли с работы. Но вот уже год как он снова работает, завязал с алкоголем и все стало налаживаться. Но обо всем этом распространяться я не планировал.

В день Х в четыре часа, как было условлено, все было готово. Пока Том, Зейн, Дуглас и я переодевались в спортивную форму и последний раз обговаривали детали, Эмма уже начала вести мастер-класс. Я не ошибся, ей явно было не впервой выступать на большую аудиторию, поэтому тут я мог расслабиться. Каждому - свое. Как только мы все обговорили, то заняли места позади всех. Все девчонки тоже уже были одеты в спортивную форму, я совсем даже об этом не подумал, а Эмма, видно, учла. Было бы странно тренироваться в юбках и блузках…И тут я заметил Джейн, она тоже была в зале. «О, нет» - первая мысль, мелькнувшая в голове. Надеюсь, обойдемся без душераздирающей сцены. Но зачем она пришла - оставалось загадкой, потому что все, что мы собирались показать, она и так умела. Я смотрел на нее со стороны и уже забыл, какая она красивая, будучи поглощен нашими проблемами внутри отношений. Стройная, с тонкой талией, идеально подходящая мне по росту, ее рыжие волосы до плеч всегда были красиво уложены. Только сейчас я задумался, что не знал, свои ли у нее кудри или нет… Я как будто первый раз ее увидел. Она, будто это почувствовала, обернулась на меня, и в глазах блеснула обида, а потом поджала губы и отвернулась. Может, я был к ней слишком строг, но я искренне верил в то, что каждому человеку нужен конкретный человек. И никак иначе. Каждый из партнеров в отношениях должен дополнять другого, а не менять его в корне. А у нас было совсем не так. Но я хорошо относился к Джейн и желал ей всего самого наилучшего.

Тем временем Эмма перешла к топу предметов для защиты в дамской сумочке:

- Перцовый баллончик – идеальный вариант, так как им сложно нанести серьезные увечья, но можно выкроить немного времени, чтобы убежать, пока нападающий будет дезориентирован. Кстати, для бродячих собак тоже подходит! - живо рассказывала она, комментируя каждый из предметов. На ней были спортивные штаны, чуть мешковатые, но хорошо обрисовывавшие ее талию и тонкие щиколотки. А сверху - я сглотнул - она надела какой-то черный топ, который очень выигрышно подчеркивал ее грудь. Кажется, за все это время я впервые обратил внимание на ее фигуру. Похоже, я словно с цепи сорвался, так как давно вообще не был ни с кем… Кто вообще разрешил девушкам носить такое, вот ведь черт!

Я смотрел на нее, делая заинтересованный вид, но на деле же внаглую разглядывал ее. За эти дни я немного даже прикипел к ней. Она была маленькой, не такой, как Джейн. Мне кажется, на полторы головы ниже меня. Казалось бы, обычная девушка, но ее улыбка и веснушки вполне могли заменить солнце. Я думал, что обычно веснушки бывают у рыжих девушек, таких, как Джейн, но, оказалось, не только. У Эммы они россыпью покрывали все лицо, хотя волосы были каштановые. Сегодня она собрала их в высокий хвост, оголив ключицы, и я увидел, что веснушки были и на теле, плавно убегая под топ. И мне почему-то это понравилось. Она активно рассказывала, четко проговаривая все слова и жестикулируя, как настоящий оратор. А когда делала паузы, то мило улыбалась, а уголки рта чуть приподнимались, вырисовывая на щеках ямочки.

Смысл сказанного я все же успевал улавливать. Эмма включила в список предметов электрошокер, тазер, тактическую ручку для самообороны (которую можно заменить на обычную ручку с жестким корпусом и жестким стержнем), ручку-нож, нож и специальный брелок для ключей с костетом.

- Ну а в случае, если контакт с нападающим неизбежен, тут вам на помощь придут приемы самообороны, которым вас сегодня научат инструкторы клуба по рукопашному бою, среди которых один из учеников нашей школы – Джеймс Макэвой, - и она сделала мне приглашающий жест, а сама отступила в сторону.

Я вышел, поклонился и неловко поздоровался. Оказывается, я и забыл, насколько сильно я не люблю привлекать внимание. Часть девушек оживленно захихикали и переглянулись. Я явно их заинтересовал, хотя стоило бы мне уже привыкнуть к их взглядам на меня, как на добычу. Оглядев всех, я заметила красавичка-пижона, который удостоил нас своим присутствием, и я даже как-то взбодрился и выпрямил спину. Особо презентовать я себя не умел, поэтому сразу перешел к делу и разделил всех на группы, представив к каждой своего инструктора. И мы начали практическую часть.

В свою группу я обязательно включил Эмму, потому что должен был лично проконтролировать ее обучение и фиаско ее красавчика, который пришел со своими дружками и еще несколькими парнями, которых нашла Эмма. Пижон стоял, скрестив руки на груди, явно в предвкушении развлечения. Я поставил его в пару с Эммой, и он самодовольно улыбнулся. Думает, что я играю по его правилам, ага. Подойдя к ней, он что-то шепнул ей на ухо, ее щеки запылали, но голову она не повернула к нему. Как же мне не терпелось преподать ему урок! Я бы и сам несколько раз прошелся по его нежному личику своими кулаками, но почему-то считал, что это не моя игра, Эмма должна сделать это сама. Да и чувство удовлетворения мне бы это не принесло: проверено моими затяжными драками с самыми отъявленными парнями в прошлой школе, все это было в тот поганый период пьянства отца.

Я начал с азов:

- Хочу сразу обозначить, что первое, что вы должны сделать – кричать во все горло, чтобы вас услышали и пришли на помощь, - я осмотрел всю свою группу. - Второе – не допустить приближения нападающего, использовав те средства, которые перечисляла Эмма, - кивнул в ее сторону. - И помните, что вы рассчитываете в своей жизни только на себя. Поэтому потренируйтесь с усердием над приемами самообороны, это может реально спасти вам жизнь. Приемы самообороны мы начинаем применять, когда очевидно, что вас собираются схватить и человек уже в непосредственной близости к вам.

- Чаще всего хватают за руку, - я подошел к Эмме и жестко сжал ее кисть своей рукой. – В этом случае нужно сразу освободиться. – И добавил, повернувшись к Эмме: - Старайся провернуть руку вокруг моей руки со стороны большого пальца.

Я подсказал Эмме и направил ее руку, взяв в свою. Мы впервые стояли так близко, и я впервые касался ее. Кожа была теплой и нежной, а ее руки, со стороны казавшиеся обычными девчачьими руками, были довольно сильными, видимо из-за настольного тенниса. Грудь ее вздымалась от волнения и это отвлекало. Я пытался не смотреть туда, хотя по росту это получалось само собой. Я отогнал возрастающие во мне ощущения. Эмма последовала моим указаниям и, когда у нее получилось, посмотрела прямо мне в глаза и широко улыбнулась, обрадовавшись своему первому успеху. Тепло разлилось по моему телу волнами. «Все это не зря, не зря Джеймс, ты делаешь хорошее дело!» - подумал я и продолжал, хотя почему-то делать это было непросто:

- Вот так вам удается освободиться. После этого вы либо убегаете, – я сделал паузу, оглядев всех моих подопечных. - Либо бьете нападающего в пах, шею или глаза, что даст вам чуть большее времени. Помните, пах – самое слабое место любого мужчины.

Девушки оживленно зашушукались. А я тем временем подошел к Алексу, встал в стойку и показал, какие образом наносить удары ногами и руками. Пижон смотрел на меня с вызовом, но не возникал. Выражал немой протест, я бы сказал. «Держи себя в руках, Джеймс, скоро ты получишь свое представление,» - подумал я в предвкушении и повернулся к девочкам:

- Отрабатываем захват руки и освобождение из него!

Я ходил между парами девчонок, которые отрабатывали пока друг на друге, поправлял каждую, давал комментарии, а потом уже “по рукам пошел” Алекс. В кои-то веки имели его, похоже. Но, надо отдать должное, свою роль он выполнял достойно. Пока не дошел до Эммы, чтоб его. Тут просто играть роль для него было слишком. Он схватил ее за руку и быстро, не дав ей время среагировать, притянул ее спиной к себе, имитируя удушающий захват. Не буду комментировать даже, что на роль маньяка он явно не тянул.

- А что, если я сделаю вот так? И у нее нет шансов… - ухмыльнувшись, медленно проговорил он.

Он смотрел мне в глаза, и со стороны мы напоминали двух кобелей, которые не могут поделить территорию. Хотя вообще-то мы ничего не делили. Это сбивало меня, потому что и обучать, и контролировать этого говнюка параллельно я не мог. Но тут Эмма вклинилась в нашу негласную войну и как наступила ему пяткой по ноге, что Алекс от неожиданности охнул и отпустил ее.

- Ну тогда, кажется, надо сделать вот так! – довольно заявила девушка и гордо подняла подбородок: - В пах бить не буду, он тебе еще пригодится.

- Это точно и не раз, – с издевкой отозвался Алекс, явно не собираясь подавать виду, что его самолюбие ущемлено, но вроде немного притих.

- Отличный выход из положения! Почему нет, - промментировал я эту ситуацию, а внутри все ликовало.

Я посмотрел на Эмму, и губами прошептал «умница». Кажется, это был первый раз в ее жизни, когда она уложила его на лопатки. Если не буквально выражаясь, то хотя бы фигурально. Теперь, надеюсь, дело за малым.

Далее я показал еще варианты защиты из положения лежа и, в том числе, самый сложный из возможных вариантов – когда нападающий повалил жертву, душит ее, сидя у нее на животе. Не все девушки смогли с первого раза повторить то, что я показал. Многих вообще пугала моя холодная манера поведения и случаи, которые я описывал, сопровождая объяснения. Надеюсь, что никому из них никогда в жизни не представиться возможность продемонстрировать свои навыки. Но предупрежден – значит, вооружен. Для демонстрации последнего приема я снова позвал Эмму. Ситуация была для нее явно в новинку. Я не про роль жертвы, упаси боже, а про то, что какой-то парень сидел на ней. Я чувствовал, что она смущается, но держится стойко, как и подобает организатору мероприятия. Я пытался объяснить ей, что нужно сделать, пока девчонки шушукались, глядя на эту картинку. Мне не надо было видеть, чтобы почувствовать кожей, что Алекс особенно вовлечен. «Так тебе и надо,» - довольно подумал про себя я. Но Эмма тоже не особо понимала, что именно должна сделать. В процессе этого мини-представления подошла Джейн, которая была в подгруппе у Зейна и предложила свою помощь. Эмма отступила в сторону, прикусив губы. Джейн легла, я сел на нее, но чувствовал себя вообще не в своей тарелке. Хотя вытворяли мы вообще-то всякое, но теперь все было по-другому. Все было неловко. Она же так не считала, похоже. Далее она ловко скинула меня с себя как по учебнику, и оседлала, сев прямо на…мой пах. Я сглотнул. «Что она творит, черт возьми?!» А потом она наклонилась и укусила меня за ухо. Прямо при всех. А потом громко сказала:

- Кусаться – тоже отличный прием, да, Джеймс? Ухо, нос - все, до чего можно дотянуться зубами – и хитро улыбнулась. Господи Боже, надеюсь, этот подтекст не будет понятен другим.

Я серьезно посмотрел ей в глаза, как бы моля о том, чтобы этот монолог не ушел туда, куда не следует. Затем аккуратно освободился, сел и прокомментировал, делая вид, что все было по плану:

- Да, Джейн права. Зубы тоже можно пустить в ход. Но только, когда все другие варианты исчерпаны.

И тут я заметил взгляд Эммы. Ее глаза были расширены, и губы приоткрыты, щеки пунцовые – признак полного шока и смущения. Не знаю, как остальные, но Эмма точно раскусила что что-то пошло не по плану. А пижон стоял позади, приподняв победно брови и ухмыльнувшись, давая мне понять, что он это так не оставит. Кажется, у нас с ним ничья.

И, похоже, придется убрать эту сцену из дальнейших мастер-классов.

Глава 11. Разговоры по душам

Эмма

Саундтрек: XY O – Lights on

После мастер-класса мы с Джеймсом даже не успели обменяться впечатлениями. У меня было много мыслей: я была рада тому, что у меня и у девчонок получались показанные им приемы, рада, что даже смогла преподать Алексу хоть какой-то урок – считала это маленьким шагом в моем большом плане. А еще я, конечно, не совсем поняла тот момент с Джейн. Честно говоря, я ничего о ней и не знала, вообще не замечала ее в школе и мы не пересекались толком, но, похоже, стоит все-таки изменить это. Мне показалось, что между ними двоими что-то было, и мое воображение рисовало то, от чего сразу становилось неловко, как будто я даже в своем воображении была лишняя, не то, что на том моменте в спортзале. Джеймс сначала вообще не внушал мне никакого доверия, учитывая его вечно мрачный вид и немногословность, но теперь он меня заинтересовал: он однозначно что-то недоговаривал о себе. И это не отпугивало меня, а наоборот, возбуждало любопытство.

После мастер-класса мы с Джулией условились переночевать у меня. О, нам было что обсудить, но, вообще, мы собирались готовиться к предстоящему тесту по литературе, который охватывал все заданные на лето книги. Мама пока согласилась на такой расклад, но с ней ни в чем нельзя было быть уверенной и, поэтому не было никакой гарантии, что она вскоре не запретит нам ночевки вообще, даже у меня дома под ее присмотром. Ну а пока мы пользовалась этой возможностью!

Уделив достаточное внимание предстоящему тесту, так сказать, сделав всю грязную работу, мы принялись сплетничать. Для чего еще нужны лучшие подружки? Джулс тоже была на нашем мастер-классе, но она была в подгруппе Тома, который, как она выразилась, “очень даже ничего”. Вообще, на удивление все инструкторы были как на подбор. И где только они таких находят? После того, как я поделилась с ней тем, что происходило у нас в подгруппе, Джулс обиженно фыркнула:

- А у вас, похоже, было сильно интереснее! Кто вообще эта Джейн?

Мы принялись строить теории и даже полазили по ее страничке в соцсетях, но там было относительно пусто, никакой конкретики или отсылки на отношения с Джеймсом. Что связывало этих двоих?

- Ну спросишь у него сама в понедельник! – предложила Джулс.

«Ага», - подумала я, - скажет он мне, как же!» Но рискнуть все же стоило.

- Алекс, похоже, приревновал тебя к этому мистеру Мрачная сексуальность, – Джулс звала его Джеймса исключительно так.

- Да с чего бы? Кто я для него? – я недоумевала. Я видела, что что-то происходило, но понять причину такой перемены ко мне и такого негатива к Джеймсу пока не могла. – Но в любом случае, мне это на пользу. Наверное…

- А ты не думаешь, случайно, что тот парень на маскараде это… - она недоговорила.

- Джеймс?

- Да.

- Я думала об этом, но он так пафосно не одевается. А таких, как Алекс, презирает. И он точно бы мне сказал, зачем молчать?! - затараторила я. - Тем более, хоть я и плохо помню черты лица того незнакомца, но помню, что волосы у него были совсем прямые, а у Джеймса кудрявые, и глаза у того парня были неземные словно, завораживающие. И… - я замялась - он был повеселее, что ли!

Мы засмеялись, и разговор вскоре сменился на скучные беседы о предстоящих экзаменах и дополнительных курсах у Джулс по живописи, на которые она планирует пойти весной. Джулс рассказывала мне, что родители не в восторге от ее планов пойти учиться в художественную академию и просили ее сдавать вступительные экзамены еще куда-то. Подруга и сама понимала, что среди художников конкурс будет большой, поэтому хотела иметь какую-то подстраховку. И от этой двойной нагрузки ей приходилось довольно тяжело. Родители предложили ей юридический, и она не сопротивлялась, искренне надеясь, что поступит туда, куда так хочет. А значит, в этом году придется попотеть… Я же понимала, что хочу заниматься общественной работой, общаться с людьми, устраивать мероприятия, но мама никогда не была в восторге от моей идеи. Но и время подумать у меня еще было. В любом случае, с нашим упорным трудом, а сколько я нас с Джулс помню, мы всегда вникали практически во все дисциплины, мы точно найдем себе в этом мире местечко.

Субботний день пролетел за домашними делами незаметно. А в воскресенье к нам приехала бабушка. Она приезжала к нам каждую неделю, и мы проводили время вместе. Мама иногда уходила на встречи с подругами или свидания, оставляя меня в компании бабули. Она активно пыталась наладить свою жизнь, принимая приглашения от мужчин на сайте знакомств. Она выглядела прекрасно: русые кудрявые волосы до лопаток всегда были собраны в какую-то из многочисленных вариаций пучка, карие пронзительные глаза словно смотрели прямо в душу (лично мне это казалось именно так), стройная. Она знала себе цену. Слепила себя сама за те сложные времена, когда растила меня и одновременно работала. Честно говоря, я боюсь себе это даже представить, не то, что пережить. Поэтому в глубине души я старалась не злиться на нее за чрезмерный контроль и, тем более, за ее желание устроить свою жизнь хотя бы сейчас.

- Пришли нам свою геометку, чтобы я смогла тебя отследить, если вдруг твой новый кавалер окажется каким-то ненормальным. Или маякни смс-кой, – шутливо сказала я ей вслед, хотя было только 11 утра, но всякое же бывает, учитывая все те случаи, о которых говорят в новостях.

Мы с бабулей были достаточно близки, но я всегда понимала, что свои самые сокровенные секреты могу доверить только Джулс. Бабуля обычно, получив важную информацию, сразу делилась ей с мамой, считая, что мама должна знать все о своем ребенке. Поэтому за годы нашего взаимодействия я выработала следующую тактику: рассказывала какой-то безобидный секрет, а потом, когда ее бдительность была немного усыплена, пыталась сама раздобыть информацию об отце. Многие годы я пыталась узнать о нем хоть что-то, начиная с имени и заканчивая какими-то примечательными чертами, но тщетно. В этот раз мы сидели на кухне и ели только что привезенные бабушкой эклеры с заварным кремом. Было тихо, уютно, спокойно. Страшно сказать, но в отсутствие мамы дом снова становился для меня безобидным и безопасным местом, и я могла немного расслабиться. Поэтому я любила воскресенья. Пар от горячего чая струился в потолок, солнечный свет мягко проникал в нашу светлую маленькую кухню и все способствовало началу беседы. Когда с прелюдией про здоровье и больное колено было покончено, я перешла к главному и рассказала ей о своих сомнениях по поводу выбора университета и направления. Я знала, что через пару дней мама точно затронет эту тему.

- Ой, дорогая, в твои-то годы нормально сомневаться. Ты еще так много всего сможешь попробовать, успеешь определиться с тем, что тебе близко. Я-то вон только после рождения твоей мамы пришла в бухгалтерское дело, да и затянуло меня. Тогда это популярно было, не знаю, уж как сейчас.

Бабуля была очень приятным человеком, и даже в силу возраста сохраняла здравый ум. Да и мысли у нее, в общем-то, были правильные. И я очень сильно ценила ее поддержку.

- Бабуль, а вот расскажи мне о последнем годе обучения мамы в школе. На кого она планировала поступать?

- Ой, я точно уж и не помню, давно ж это было, но что-то связанное с модой это было, может, на дизайнера одежды, что-то такое помню…Не популярно это было, да и никто об этом ничего не знал.

- А, может, ты помнишь кем был мой отец на тот момент?

- Да я ж с ним толком-то и не общалась, Эмма, знать я его не знала. Только мама твоя знала о нем все, любила безумно и мне ничего не рассказывала. Я ж узнала о его существовании, когда твоя мама беременна уже была. Но даже, если бы я и знала, я бы ничего тебе не сказала, - вдруг она посерьезнела. - Нечего тебе о нем думать и искать его, не заслужил он такую дочурку, как ты!

Спорить было без толку. Бабуля, конечно, права, но я считала, что имею полное право знать, кто мой отец, поэтому решила все же не отступать в этот раз:

- Бабуль, может, сохранились какие-то копии документов его? Или хотя бы фото? Ну пожалуйста, – слезно попросила я. – Ты же должна понимать, что каждый ребенок хочет знать, кто его родители, даже если они какие-то не такие.

- Не был он никогда твоим родителем, - тут я допустила ошибку в выборе слова. - Родитель – это тот, кто воспитывает, а он так – сделал дело и ушел восвояси. Ты ведь нам с мамой твоей обещала до конца школы не искать его. Так уж и быть, а дальше делай, как знаешь, там мы уже не указ тебе.

Я доедала эклер и понимала, что и в этот раз узнать хотя бы какую-то зацепку о своем отце не удалось. Но после окончания школы я обязательно выясню, кто он и найду его. И, если нужно будет, перерою весь дом в поисках хоть каких-то зацепок.Найму детективов и заплачу им серьезные деньги, откладываемые годами, чтобы восполнить этот пробел в своей биографии.

Глава 12. Откровение за откровение

Эмма

Саундтрек: Adele – Love in the Dark

Началась новая учебная неделя и, наконец, я могла встретиться с Джеймсом и все обсудить! Пары тянулись бесконечно медленно, и к моменту ланча я уже нетерпеливо поглядывала на время, собираясь стартануть в кафетерий при первой же возможности. Но меня задержал Лиам, мой одногруппник, которому хотелось взять мой конспект по биологии домой. К моменту, как я пришла в кафетерий, там была уже огромная очередь школьников. Я стояла в очереди, мечтая о горячем кофе с булочкой и залипая в телефон, как вдруг мой слух вычленил из общего количества шума имя «Джеймс», и я навострила уши. Две девчонки-старшеклассницы сзади бурно обсуждали кое-что о моем новоиспеченном напарнике:

- Ты же вроде записана на эту неделю на мастер-класс? – начала одна.

- Ага.

- У меня инструктором был Дуглас, такой высокий блондин. Он классный, да они все там секси парни, но этот наш новенький, Джеймс, это что-то! Ты бы видела, что произошло!

И первая в подробностях рассказала ей тот инцидент с Джейн, не забыв упомянуть, как они смотрели друг на друга, и как вызывающе вела себя Джейн. И что вся школа теперь это обсуждает.

- Ну, я слышала, что они встречаются, он частенько забирал ее из школы в прошлом году. Кажется, Джейн всем хвасталась, что у них уже запланирована свадьба.

- Урвала она такого красавчика себе! Он, как это сейчас популярно, прям типаж «мрачная сексуальность». Хотя и она тоже красотка… - обе вздохнули.

У меня отпала челюсть. Какая к черту свадьба? Я знаю Джеймса пять минут, но это полный бред, он не из тех людей, что идет под венец по окончании школы. Что-то не сходится. И надо бы это выяснить.

Джеймс был легок на помине и появился, когда я уже сидела за столиком, попивая свой латте.

- Опять бурду эту непонятную пьешь?

- И тебе привет, – улыбнулась я его манере заводить разговор. – Это моя любимая бурда, без которой день ни день вовсе.

Очередь уже рассосалась, он быстро прихватил себе свой черный чай с сахаром и огромную тарелку макаронов с сыром и уселся напротив. Несмотря на то, что в школе Интерлейк была определенная форма (белые блузки и рубашки, а пиджаки, брюки и юбки – голубого оттенка), но Джеймсу, похоже, было на это если не все равно, то около того. Его всегда можно было заметить по черной толстовке, которую он неизменно надевал между парами. Такой своеобразный маячок, который отличал его от общей массы. Может, он и не хотел выделяться, но это получалось само собой просто, потому что он был другой.

- Слушай, - начал он, переходя сразу к делу. - Я не планировал тот момент с Джейн. Но это не повторится.

- Вы же встречаетесь, неудивительно, что она хотела показать нам всем, что ты ее парень, - пожала я плечами.

- Мы не встречаемся, расстались чуть больше недели назад. До этого встречались два года, а дружили еще с детства. – он сказал это абсолютно ровным тоном, а потом принялся жевать свои макароны. Я, смотря на него, удивлялась просто, как потребляя столько углеводов, парни могут оставаться в прекрасной физической форме! Зато нам, девчонкам, приходится страдать. После этой мысли моя съеденная булка сделала сальто в животе.

- Я понимаю, наверное, ей непросто дается разрыв…

- Давай не будем на эту тему, я и так сильно разоткровенничался, честно говоря. Не в моем стиле.

- Сказал на несколько слов больше, чем обычно! – подколола его я. Но о свадьбе решила не уточнять: все и так было понятно.

- Лучше расскажи мне о себе, – он решил сменить тему. – Этот пижон и его дружки больше к тебе не лезли?

- Нет, - я вспомнила об Алексе, том его захвате и смутилась.

В тот день впервые в жизни он был так близко ко мне, касался меня, я чувствовала его тело, его внимание ко мне. Каждое прикосновение его рук опаляло мою кожу, и несколько месяцев назад я бы могла только мечтать об этом, о его игривых подколах, о его хитром взгляде и гадать, что он думает и что творится в его душе? Я так его любила, что готова была терпеть всю эту беспощадную пытку и медленно сгорать. Тогда я была маленьким огоньком среди воска догорающей свечи, которую еще чуть-чуть и поглотит тьма. Я испытывала любовь, от которой некуда было бежать и которая не приносила мне ничего, кроме пустых надежд. И вот, когда я дала себе обещание не поступать так с собой и спасти себя сама, – Алекс вдруг заинтересовался мной.

- Откровение за откровение. Что у вас с ним? – Джеймс вырвал меня из раздумий.

Ох, не хотелось мне делиться этим всем, и я решила сделать так же, как и Джеймс, выдав краткую сводку без эмоций:

- Все сложно. Я влюблена в него давно, он пригласил меня на вечеринку в прошлом году, а потом унизил. И вот, я стараюсь его забыть.

Он не стал уточнять, как он меня унизил, и это было прекрасно, только спросил, все еще поглощая макароны:

- Получается?

- Это непросто, – выдавила я, и ком встал в горле. Алекс не облегчал мне задачу, уделяя мне столько внимания, сколько не уделял никогда. Что в голове у этого человека, и как мне оставаться сильной и уверенной в своих намерениях?

И тут сказала то, о чем сразу пожалела:

- Но пока ты рядом, мне удается это сильнее всего, – и тут мои щеки запылали. Я не хотела, чтобы это звучало так, как это звучало. Но этого было не изменить.

Джеймс оторвал взгляд от тарелки, посмотрел на меня и даже улыбнулся, ему явно льстили мои слова:

- Можешь на меня рассчитывать еще, как минимум, две недели и два оставшихся мастер-класса, – он сделал глоток чая и снова надел свою непроницаемую маску.

Точно, «Мрачная сексуальность»!

За ланч мы обсудили все моменты мастер-класса еще раз, пытаясь понять, как еще можно его улучшить. Говорила, в основном, я, но его молчаливое присутствие помогало мне лучше думать. Я расспросила его о парнях из клуба, рассказала о том, что слышала уже несколько комплиментов в их и его адрес. А он кратко рассказал о каждом из них, никак на сами комплименты не отреагировав. Все инструкторы клуба были относительно молоды, и в клуб их привели разные обстоятельства. Том был самым старшим инструктором в клубе (помимо основателя клуба - Тима), ему было тридцать пять. Он пришел в клуб десять лет назад, когда его дочки-близняшки подросли. Он всегда знал, что в США высокий уровень преступности, и хотел уберечь дочек, обучив и их, и себя самообороне и рукопашному бою. Зейн же недавно закончил университет. Его привел в клуб трагический случай, когда, будучи на первом курсе они с девушкой наткнулись на какую-то шайку бандитов и их сильно избили. Девушка чуть не погибла. В итоге в клуб заниматься они пришли вместе, а через несколько лет Зейн сам стал инструктором. Дуглас был ровесником Джеймса, учился тоже в последнем классе. Он пришел в клуб еще ребенком, когда в начальной школе его фактически выбрали как грушу для битья. За несколько лет он научился давать отпор и очень сильно вырос психологически. Каждого из них в клуб привели обстоятельства, и обстоятельства эти были непростые. Но о себе Джеймс промолчал, а я знала – не скажет, даже если спрошу. И не стала.

Глава 13. Ложь во благо

Джеймс

Саундтрек: Sam Fender – Play God

Мало кто мог бы подумать, глядя на меня, что я люблю учиться. Сам себе на уме, люблю черное и говорю только тогда, когда это необходимо. Но я всегда любил точные науки, отлично считал в уме и неплохо соображал. Несколько лет подряд занимал призовые места в городских олимпиадах по физике и математике. В прошлой школе мне пророчили прекрасное будущее, и я в глубине души надеялся, что они правы. В этой школе уже месяц как я рвал себе зад, и, честно говоря, уже не был уверен, что у меня такие уж блестящие данные… Но за помощью обращаться к кому-то я не планировал: привык все делать сам. Наши общие друзья с Джейн встали на ее сторону после расставания, и я остался один. Не могу сказать, чтобы мне так уж прям была необходима какая-то компания, но переход в новое место давался мне тяжелее, чем я планировал. Единственное, что немного подбадривало (на удивление), так это то, что мы с Эммой проводили мастер-классы, и я, в некотором роде, приносил пользу и мог в дальнейшем рассчитывать на хорошее рекомендательное письмо. Но была и обратная сторона медали: теперь каждый уважающий себя школьник считал важным поздороваться со мной, завести какую-то беседу, потому что я стал теперь частью “элиты” школы благодаря своим “крутым” навыкам и вызывающему внешнему виду (хотя я его таковым не считал), а девушки - шушукались за моей спиной и пару раз я даже замечал на себе влюбленные взгляды. Но мне было не до этого. По крайней мере, я так себя убеждал.

Несколько дней назад Эмма поделилась со мной тем, что связывало ее и Алекса. Я предполагал, конечно, но угораздило же ее влюбиться в такого пижона! Он ее не заслуживал однозначно. Она сильная, волевая, с юмором, много болтает, правда, но упертая – я бы и не подумал, что такая девушка может влюбиться в пустышку. Видимо, цену она себе не знала. Сколько я ни старался, я не мог за все это время найти хоть одну нормальную причину ее симпатии. Мне было до боли смешно наблюдать за тем, как он сейчас пытается вернуть ее внимание, как рок-звезда, на концерте которой уходит один зритель, а музыкант бежит за ним, прося остаться. И, честно говоря, мне не до конца было это понятно. Надеюсь, у Эммы хватит упертости забыть этого придурка. Я хоть и не планировал в это лезть, но то, как он поступил - было ниже достоинства любого уважающего себя мужчины, а значит, я хотя бы своим присутствием, но постараюсь оказать ей услугу и побесить пижона. Хоть какое-то развлечение. И не могу не сказать, что бесить его стало для меня некоторой отдушиной здесь. Тоже мне Король школы.

Спустя несколько недель в школе, я отметил, что стал больше общаться с Эммой – не просто молчать, а как-то комментировать ее слова, проявлять эмоции. Она подсаживалась ко мне за обедом или подходила на перерывах между парами и болтала о том, о сем. И, если остальные девчонки меня бесили, когда пытались заигрывать со мной, то Эмма вообще ничего такого не имела в виду. И это мне нравилось. Я многое узнал о ней, о ее амбициях, дружбе с Джулией и настольном теннисе. Она была легкой, воздушной и вместе с собой привносила в мою жизнь ощущение какого-то тепла. Однако, хоть ей и нравилась моя компания, как она уверяла, она все же не скрывала, что за счет моего присутствия хочет отделаться от Алекса, но я кое-что тоже с этого получал помимо общения. Эмма, сама того не зная, поставила стену между мной и Джейн. После нашего разрыва Джейн периодически что-то писала мне, просила поговорить, не рушить все вот так. Это были запоздалые письма, брошенные вслед уходящему поезду. Я уже принял обдуманное решение и не собирался ничего менять. Я перевернул эту страницу. Жестко, жестоко – может, и да, но я не мог по-другому и никогда не был сторонником встреч с бывшими. Я никогда не был тем, кто меняет принятые решения. А наши отношения себя точно изжили и уже давно. Сейчас я наслаждался тем, что я один, наконец, мог вдохнуть полной грудью и жить своей жизнью. Но Джейн никак не могла успокоиться… После того случая на мастер-классе я подошел к ней и попросил так больше никогда не делать. Она набросилась на меня с обвинениями, что я бесчувственный козлина, который никогда ее не ценил. Наверное, в последнее время это было действительно так. А потом она выдавила из себя единственный вопрос:

- Признайся, у тебя кто-то есть? Потому что я не понимаю, почему еще ты можешь разрушить наши отношения!

И тут меня осенило. Я понимал, что ложь была в наших общих интересах: Джейн начнет свою жизнь, наконец, когда поймет, что я к ней не вернусь, а я буду свободен от ее бесконечных нападок.

- Да, - соврал я.

И она просто молча повернулась и ушла. И на какое-то время в моей жизни воцарилось подобие мира. Но я еще не осознавал, какими могут быть последствия моего поступка.

Однажды на перемене пижон подошел к нам с Эммой.

- Эмс, - обратился он к Эмме, делая вид, что меня не существует. – пойдем в кино вечером?

Эмма замерла от неожиданности. А я замер, ждал ее ответа.

- Алекс, я не думаю, что это хорошая идея, – она проговорила это неуверенно, не смотря на него.

- Просто посмотрим хороший фильм, пообщаемся – ничего больше, мне кажется, нам есть, о чем поговорить, – небрежно бросил пижон. – Ну, если, конечно, твой телохранитель не против, – Он даже не посмотрел на меня, гипнотизируя Эмму взглядом.

Эмма молчала, а я пытался не подать виду,что меня это как-то волнует. Только разглядывал его лицо в желании представить, как хорошенько я мог бы его разукрасить.

- Ладно, можно, – очень нехотя и неуверенно проговорила она. - Но к девяти мне нужно быть дома.

- Заметано, – ответил пижон, уголки его губ поползли вверх. – Мистер Мрачная сексуальность тоже может пойти со своей рыжей подружкой, устроим парный поход в кино.

Все стало вдруг понятно: он метил территорию, показывая мне, кто действительно принадлежит ему, а где здесь мое место. Они с Эммой учились в одной группе, и он спокойно мог спросить у нее, когда она будет одна. Но он сделал это при мне. А может, проверял, в каких мы с ней отношениях. А еще он явно был в курсе моих прошлых отношений и приплел Джейн. Сплетни тут, похоже, быстро разлетаются, как и прозвища. И ни то, ни другое мне не нравились.

- В другой раз, – процедил я, но, конечно, мой ответ уже не имел никакого значения.

Он ушел, а я повернулся к Эмме, она стояла, словно застывшая, как будто бы осознавая происходящее. Я сказал:

- Не уверен в правильности твоего решения. Но это твое дело. Если этот козел не посмеет тебя проводить до дома, набери меня, и я тебя заберу.

Я не знаю, зачем я это предложил. Наверное, пытался быть хорошим парнем. Если этот козел вдруг не сумеет.

- Печешься обо мне как старший брат, которого у меня никогда не было, – отозвалась Эмма.

Я промолчал. Надеюсь, она выстроила достаточно высокую и стойкую крепость против Алекса за это время, но все может рухнуть как карточный домик, если у нее остались к нему чувства, а, судя по ее решению, так и было. Сердце неприятно забилось в понимании того, чем может закончиться этот вечер для нее и Алекса.

Глава 14. Кино

Эмма

Саундтрек: Birdy – Beating Heart

- Ты с ума сошла, Эмма? – накинулась на меня Джулия, как только я передала ей новости. – Он же проверяет твои границы!

- Он сказал, это просто кино.

- С ним ничего не бывает просто! Как ты не понимаешь! – Джулс не унималась, и я не могла ее в этом винить. – То, что ты четыре месяца планировала его забыть и выбросить из головы, сейчас пойдет прахом. Я в корне не поддерживаю эту идею.

Да, как-то так. Я была с ней согласна. Но, мне хотелось узнать, о чем он хочет поговорить, и, может, получить, наконец, извинение или объяснение его поступка на маскараде.

- Не будь наивной дурочкой, пожалуйста. А что ты маме скажешь, Эмма? Если она узнает, она прикончит тебя.

Вот ведь черт, я совсем об этом не подумала. Похоже, придется соврать, и в надежде посмотрела на Джулс. Она читала меня как открытую книгу:

- Нет. Я не буду принимать в этом участия, – твердо заявила она. – Даже не проси, я не буду тебя прикрывать. И вообще, а вдруг что-то случится?

- Это просто Алекс, он же не маньяк-убийца.

- Он убийца твоего сердца, это тоже серьезно.

В этот день я впервые соврала маме. После пар я написала ей краткое сообщение «Готовим новое мероприятие в школе, задержусь, не теряй». И поставила телефон на беззвучный режим.

Мы пошли в кино пешком, сразу после занятий. Сказать, что я нервничала – не сказать ничего. Сама затея Алекса была мне непонятна, я относилась к ней скептически. По пути мы обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о преподах, об экзаменах, но избегая самых важных тем, на которые стоило бы поговорить в этой ситуации. Ни он, ни я не начинали этот разговор. И я точно не планировала начинать его первой. Я до последнего планирую сохранять маску непроницаемости, как будто мне вообще все равно, что я иду с Алексом в кино. Господи, Эмма, ты точно рехнулась. Ну какое «все равно»?!

Между нами точно было и напряжение, и недосказанность. Я шла, по большей части разглядывая опавшие с деревьев листья, не смотря в сторону Алекса. Мне нравилась осень. Не важно, был ли дождь или было солнце, мне нравилось то настроение, которое неизменно приносила с собой осень, а именно начавшийся октябрь. Это осеннее настроение царило и на душе. Холодный ветер путался в кварталах, налетая на прохожих с невероятной силой и пробирая до внутренностей. Листья были повсюду: они и мирно лежали на машинах, тротуарах, лавочках, но также и носились вихрем, подгоняемые ветром. Они были уже не ярко желтые, а пожухлые и хрустящие под ногами. Еще несколько недель и ветви деревьев станут совсем голыми и одинокими, а доживающие свои последние мгновения листья – попадут в вечный круговорот природы…

Как бы мне хотелось вырваться из своего круговорота ненависти и любви? Как бы я ни не хотела ненавидеть Алекса, у меня ничего не получалось. Я могла говорить что угодно, могла думать, что угодно, но мое сердце все еще учащало свое биение в его присутствии. Зря я пошла в это кино…

Вдруг он спросил:

- Эмс, что у вас с этим Джеем?

- С Джеймсом, – автоматически поправила я. Он промолчал.

- Мы друзья, - я обозначила так наши отношения. Не знаю, как он относился ко мне, но он довольно неплохо знал меня уже, как-то я доверилась ему. И почему-то добавила еще: - Мы просто друзья.

Можно было бы соврать, чтобы как-то “набить себе цену”, накалить обстановку, привлечь внимание, но впутывать в это Джеймса сильнее, чем было сейчас, я не хотела. Да и вообще я сама не понимала, что хочу от этой нашей встречи с Алексом.

- Я хотел извиниться перед тобой за Эйдена, - продолжил он, а я удивилась этой внезапной перемене. – Он не разобрался в ситуации и не имел право что-то тебе вообще говорить. Мне было стыдно за него, но он больше так не скажет. Никто не скажет, Эмс.

- Спасибо. Он не имел права так говорить. По крайней мере, уж точно не мне.

Он задумался над сказанными мной словами, но промолчал и уточнять не стал.

В кино мы не общались. Да и на сюжет мне было практически все равно. Я боролась со своими внутренними демонами, которые трепетали в настолько близком присутствии Алекса. Мне и хотелось, чтобы он положил руку рядом с моей, хотя никаких предпосылок для этого не было, но в то же время я страшилась этого. Минуты тянулись невыносимо долго, весь фильм я почти не дышала. Алекс выбрал какой-то боевик и периодически что-то комментировал, наклонившись ко мне. Его шепот щекотал шею, рассудок туманился. Но я все еще держала себя в руках. Я никогда, никогда больше не дам себя обидеть. И не потянусь к нему сама уж точно. Это было бы равносильно падению моей гордости с километровой высоты об асфальт.

Он не протянул руку. Когда фильм кончился, я достала телефон и увидела пропущенный от мамы, а точнее – три пропущенных, и краткое сообщение «Быстро домой!». Хотя времени было еще вагон. Ой-ой. Я шумно вздохнула и скривилась, предвкушая разговор дома.

- Что случилось? – заинтересовался Алекс.

- Мама, – коротко обозначила я, но решила пояснить все же. – Она любит все контролировать, и ей не нравится, что я ушла куда-то, не отчитавшись заранее. Надо поспешить домой, иначе у меня будут проблемы. Она не хочет…чтобы я встречалась с парнями, - я поправилась. - Даже если просто пообщаться.

- Я понимаю, – на удивление ответил Алекс. – Мой отец тоже не из простых людей. Кажется, мы с тобой в этом похожи. Кто быподумал, да? Он не только любит контролировать все и всех, но и переносит на меня свои ожидания, а я…- он замялся. – не уверен, что хочу их оправдать. И даже больше того, намерен сделать все совсем обратное.

Сегодня Алекс, видимо, решил совсем меня удивить. В тот момент, когда мне хотелось закрыть глаза, очутиться в своей комнате и больше никогда, никогда не вспоминать этот ужасный вечер, он решил открыться мне с новой стороны. И с чего бы вдруг? Сранно, но так мы нашли точку соприкосновения, и разговор постепенно оживал, наполняясь личными подробностями. Я не хотела откровенничать заранее, и, думаю, Алекс тоже. Нас ничего не связывало, мы были из разных миров, с разными увлечениями и статусом, но то малое, что оказалось общим, с каждым словом выстраивало мостик между нами. Наверное, каждому из нас хотелось довериться кому-то прямо сейчас. Мы говорили, а я узнавала столько нового об Алекс, как будто из всех дней за все эти годы, наконец, случилось взаимное доверие, без шуточек и подколов, без многозначительных улыбочек. Мы сбросили маски. Точнее, ее сбросил Алекс. А я … У меня впервые появилась возможность рассказать ему что-то о себе наедине, показать себя настоящую. И не так уже мне хотелось его ненавидеть, он теперь не был идеально черным или идеально белым, как раньше, – он был серым, как и любой нормальный человек со своими достоинствами и недостатками, со своими трудностями и сомнениями. А ведь раньше я думала, что у него нет серьезных мыслей в голове вовсе, что он способен только развлекаться да отшучиваться. Как я ошибалась. И такой Алекс сильнее нравился мне. Он был каким-то объемным, живым. Можно было его понять и проникнутся к нему. Оказывается, я так долго этого ждала, – момента узнать, какой он, быть влюбленной не в оболочку и свой образ, а в реального человека, такого, какой он был. Он узнал о моей семейной драме, о том, что личность отца хранится под строжайшей охраной, и посочувствовал этому. Оказалось, что несмотря на совсем разные характеры и жизненные ситуации, мы оба еще не понимали, где наше место в этой жизни, и тревожились из-за этого. И это тоже нас объединяло.

Я не дождалась от него признаний о том, что случилось на маскараде, но это уже не казалось таким важным. Мы остановились за несколько домов до моего: я попросила, чтобы мама не увидела в окно. Он неловко замялся, что было вообще на него не похоже. Алекс и неловкость? И я, даже не обдумав свое решение, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Быстро, неловко. А потом повернулась и ушла, почти убежала, молясь, чтобы о моем опрометчивом поступке завтра не говорила вся школа.

Это все нужно было осмыслить. Возможно, я только что сама разрушила крепость, которую возводила с таким трудом, и Джулия это точно не одобрит. А может, я ее разрушила, чтобы построить на этом месте что-то более прекрасное, чем просто каменная крепость?

Глава 15. Эмма

Алекс

Саундтрек: NF – Happy

Я шел домой в приподнятом настроении. Давно я так легко себя не чувствовал. Я шел и думал, что вообще-то давно я так не делился ни с кем. Сэм и Эйден были далеки от моих проблем, они слушали мои вечные жалобы на отца, но не разделяли их. С Мел я такого никогда не обсуждал, особенно после того, как мы стали спать. Вот так и получается, что с друзьями я никогда не был по-настоящему близок. Это было печальное осознание. Я шел примерно час абсолютно на автомате, обдумывая все, что произошло. А тут было, что обдумать. Как так получилось, что я так разоткровенничался? Я и сам не понял. Как будто мне нужно было давно высказаться, и вот, нашелся слушатель. А Эмма была благодарным слушателем, к слову. «Эмма». Не «Эмс». Теперь нет. Как так получилось, что она за один день узнала обо мне то, что я так тщательно носил в себе эти годы? Может, это просто должно было случиться. Теперь, правда, я еще отвратительнее чувствовал себя за тот поступок, но не сегодня было говорить об этом. А ведь я просто позвал ее в кино, чтобы понять, встречается она с этим парнем или нет. Ну и, конечно, хотел посмотреть на его реакцию, побесить лишний раз. Но все сложилось так, как я и вовсе не планировал. На месте ее поцелуя всю дорогу разливалось приятное тепло, и этот поцелуй в щеку был самым каким-то душевным, не похожим на те, которые у меня были.. Простой поцелуй в щеку от девушки, которая теперь знает немного настоящего меня. Сегодня все сложилось наилучшим образом. А что я с этим буду делать дальше – я пока не представлял.

Но моя легкость тут же испарилась, как я вошел домой. Отец встретил меня неодобрительным взглядом и спросил, где я был. Я так не хотел врать, а сегодняшний день проходил под девизом «Честность и ничего кроме честности», поэтому я сказал все, как есть.

- Я же просил тебя в этом году не болтаться с девками. Подумай мозгами, заделаешь какой-нибудь из них ребенка – сломаешь ей жизнь и себе! – такой был ответ. Впрочем, почему я ожидал какого-то человеческого отношения к себе?

- Эмма никогда не была одной из «девок», мы встретились один раз, - отозвался я, закипая от ярости.

- Она тебе не пара, – он сидел, закинув одну ногу на другую, и вот так решал судьбы людей.

Почему родители вправе вот так рубить все одним махом, не разобравшись ни в чем?

- Я не ищу пару. Не искал. По крайней мере, сейчас. И вообще…откуда ты знаешь хоть что-то о ней, чтобы судить?

- Знаю, что она ваша отличница-всезнайка, спортсменка и активистка. А больше и не нужно, чтобы понять, что вы слишком разные и не подходите друг другу.

Пару-то я не искал, как я уже сказал, но это страшно бесило, когда тебя даже не пытаются услышать. Я сжал руки в кулаки, все тело было напряжено.

- Ты ничего о ней не знаешь, ты только вешаешь ярлыки.

- А ты сам не такой? С чего вдруг такой интерес к ней спустя столько времени?

- Не знаю, – замялся я, не ожидая такого вопроса. – Так получилось.

И тогда он поставил на стол бокал вина, который пил до моего прихода, и снисходительно посмотрел на меня, а затем четко и громко сказал:

- Ты ничего из себя не представляешь. Такой, как она, ты ничего дать не сможешь. Может, в свободное время и займешься тем, что выяснишь, кто ты.

Удар под дых. Обида и злость разом взяли вверх, и я выкрикнул:

- А кто ты сам? Ты альпинист и бизнесмен снаружи. А что у тебя внутри?!

Он смерил меня взглядом, явно не желая отвечать на мой вопрос. А я стремительно рванул вверх по лестнице в свою комнату с намерением не выходить до утра. Как же он достал меня своими нравоучениями! Я, закипая, бросился на кровать и достал телефон. Нужно было отвлечься, а любой бесполезный контент идеально подходил для этих целей. Вдруг в ленте новостей я увидел пост Эммы, она выложила фото ботинок на осенней листве, фото выставлено еще днем, но я, оказывается, не брал в руки телефон с окончания пар. Это удивило. И тут я, не задумываясь, открыл ее профиль и стал листать фото, пытаясь абстрагироваться. В ее профиле было много атмосферных фото, где не было видно ее, только фрагменты-зарисовки: кусочек книги с названием «Гордость и предубеждение», которую она, видимо, читала на тот момент, фото экрана ноутбука с фильмом и попкорном, ее портрет, но кусочек, и тот, закрытый летящими в лицо волосами, но даже на нем видно, как много у нее веснушек. Она стеснялась снимать себя, похоже. Я видел ее только на фото с соревнований на пьедестале с кубками, на фото с Джулией, где они дурачились и корчили рожицы, на фото с различных мероприятий в школе, но таких фото было очень мало. Я смотрел и осознавал, что Эмс просто всегда по умолчанию была в моей жизни, я никогда не пытался узнать о ней что-то. Я смотрел на нее, но никогда не видел. Такие, как она, никогда не были мне интересны. И даже тогда, когда я пригласил ее на вечеринку, это был просто красивый жест, но не более, жест, чтобы потешить самолюбие, чтобы привлечь внимание лишний раз к своей персоне, пригласив ее, дать людям повод для обсуждения. Но теперь я понимал, как я ошибался. Похоже, я сам вешал ярлыки, как и мой отец. Но я так больше не хочу.

В дверь постучали, я быстро заблокировал телефон и убрал под подушку, сделал вид, что смотрю в потолок. Зашла мама.

- Мам?

- Сынок, я знаю, что вы опять поругались с папой. Мне так жаль, – она присела на кровать.

Она старалась никогда не перечить отцу при мне, но я знал, что она была на моей стороне. Она часто приходила ко мне, и мы разговаривали уже вдвоем после таких ссор. И это делало мою жизнь чуточку выносимее.

- Спасибо, мам.

Она взяла мою руку в свою:

- Ты и Вики – самое ценное, что у меня есть. И у вашего папы. Мы любим вас, но любовь проявляется у каждого по-своему. Может, с возрастом ты поймешь, почему он так требователен к тебе, а может не поймешь никогда, и это только закалит тебя.

- Он невыносим. Я так устал от его бесконечных упреков, - вздохнул я.

- Я понимаю, Алекс. Попробуй найти в его словах какой-то стимул к саморазвитию. Я понимаю, это сложно, но, может, все-таки получится…

- Ты его любишь? За что его можно любить? - задал я вопрос, который много лет вертелся на языке.

- Он не плохой человек, Алекс. Я знаю его с других сторон, нежели ты. И пусть я не всегда разделяю его методы или взгляды на жизнь, но я его просто люблю. Не за что-то, а просто потому, что он есть. С годами он стал жестче, надел броню, но я все еще вижу в нем того Уолтера, в которого влюбилась много лет назад. И я вижу ту его часть, которую он не показывает никому, даже вам с Вики, и эту часть человека люди обычно называют слабостью.

Она посидела немного со мной, а потом ушла, а принесенный ею ужин остался стоять на столе. Я достал телефон, долго еще просматривал посты Эммы, смотрел в пустую переписку между нами, а потом изменил имя контакта с «Эмс» на «Эмма». И написал ей.

Глава 16. Есть одно «Но»

Эмма

Саундтрек: Shawn Mendes - Imagination

Разговор с мамой не заставил себя долго ждать. Удивительно, что она не начала сразу, как только я вошла, а дотерпела до утра. Мы завтракали обычно вместе, и чаще всего завтрак нам готовила я. Мне как-то было проще вставать по утрам и так я хоть как-то могу облегчить ее тяжелое бремя матери-одиночки. Хотя бы просто приготовив этот чертов завтрак. Вообще-то настроение у меня было прекрасное, но я старалась это не показывать, потому что мама, словно это чувствуя, всегда старалась перевести статус моего настроения на «еще жива, но убита морально». Отличницы так рассуждать не должны, думать так не должны даже – такое клише. Но я тоже была человеком и прощала себе эти мысли.

Мама пила горячий кофе – эспрессо, конечно, без сахара. А мне запрещалось пить кофе или производные напитки, но я пила их вне дома. И это было, пожалуй, единственным, что я скрывала от мамы. На завтрак же я обычно готовила простые омлеты, каши, иногда сытные боулы, сбалансированные по всем канонам. Каши были исключительно на воде, мы следили за фигурой. Но при всех этих правилах и идеальных ужинах от мамы я почему-то все равно не была худой. Где справедливость за все старания и тренировки? Пожалуй, стоит все-таки подумать об отказе от кофе и булочек…

Мама небрежно начала разговор:

- Эмма, у вас снова какие-то мероприятия в школе? Не многовато для учеников выпускного класса? – она положила кусочек омлета со шпинатом и сыром в рот и начала медленно жевать, испытывающее глядя на меня.

- У нас остался еще один мастер-класс по самообороне, но, помимо него, будет еще осенняя поездка в лагерь, по поводу которой мы вчера и собирались, – не моргнув, ответила я, а такая встреча действительно намечается.

- Мне кажется, тебе надо сосредоточиться на учебе. Тем более, учитывая то, что ты так и не определилась, куда будешь поступать, Эмма. Ты все еще думаешь, что есть лучшие варианты, чем предложила я, похоже… – А вот и ее козырь от бабушки.

- Да, но мне надо иногда тоже отвлекаться, к тому же, я не могу отказаться от организации всех грядущих мероприятий, без меня не справятся!

- Ну в этом я сомневаюсь, – безразлично ответила она и продолжила. – Если я почувствую, что это мешает твоей учебе, я поговорю с завучем, и она решит этот вопрос.

- Как скажешь, мам.

Хотелось закрыть глаза и выйти из-за стола. Но это повлекло бы другие неотвратимые последствия, поэтому я сдержалась, доела омлет и попрощалась.

В школу я шла в полном нетерпении и с огромным желанием поскорее рассказать о вчерашнем Джулс сразу, как представилась возможность. Обычно я бы сделала это в тот же вечер, но не хотелось делать это при маме, даже за закрытой дверью, а еще хотелось все самой хорошенько обдумать. По ходу рассказа ее глаза неподдельно округлялись, а рот открывался.

- Да ты что?! – только и повторяла она, поглядывая на Алекса, который, к счастью, явно был занят разговорами с друзьями. – Поверить не могу.

Потом она все же высказала свои сомнения по поводу Алекса:

- А ты уверена, что он не хочет просто добавить тебя в свой список достижений?

- Хотел бы – давно бы сделал, наверное, - поморщилась я, представляя это.

- Тоже верно. Ну, подруга, держи меня в курсе… А что Джеймс?

Я вопросительно взглянула на нее.

- А что Джеймс? И при чем тут вообще Джеймс?

- Он же на дух не переносит Алекса?

- У них это взаимно, – только это я и могла ответить, а потом перевела тему. – А что у вас с Мэттом?

Джулс блаженно улыбнулась, поддаваясь моему желанию сменить тему, и ответа на мой вопрос не потребовалось. И подруга поделилась подробностями, как устроена жизнь Мэтта в Чикаго.

Кстати, надо бы рассказать Джеймсу об Алексе, пожалуй. Не знаю, почему я вдруг решила, что ему нужна эта информация, и вообще, что я ему интересна, но мне хотелось верить, что за этим равнодушным взглядом скрывается что-то большее. По крайней мере, его взгляд никогда не был равнодушним, когда он смотрел на Алекса. Оказаться меж двух несущихся навстречу друг другу с бешеной скоростью машин без возможности спрятаться - лучше сразу умереть. Любой, кто просто посмотрел бы на то, как они прожигают друг друга взглядом, сказал бы, что никакой дружбы тут не будет никогда. И, если мне суждено оказаться на линии столкновения, то лучше я надену шлем и защиту, чтобы были какие-то шансы выжить. В моем случае - скажу Джеймсу об Алексе. Он точно не обрадуется. Хотя что именно я ему расскажу, если пока еще ничего толком не случилось?

Алекс весь день вел себя почти как обычно, только был более задумчив и не флиртовал ни с кем. Но и ко мне он не подходил, да и вообще никак не пытался пообщаться. В конце дня это стало меня уже угнетать, и, если бы не лаконичная записка от него в конце дня с предложением «Кофе?», то я бы и вовсе начала беспокоиться очень сильно. Джеймса я не видела весь день, но старалась не придавать этому большого значения: мало ли чем может быть занят старшеклассник весь день в школе, может, готовиться к тестам или мы просто не пересекаемся…или я намеренно пытаюсь игнорировать незаметную черную толстовку среди толпы.

Второе наше свидание с Алексом, я уже полноправно, как мне казалось, могла называть это свиданиями, было в кафе «У Мэгги». По дороге он не пытался взять меня за руку, как бы мне этого не хотелось. Вел себя как обычно, как вчера в кино до нашего разговора. И, если бы для нас в порядке вещей было бы вот так идти в кафе, то я бы не подумала, что есть какая-то романтика. Но, когда нам принесли кофе, начал разговор о вчерашних событиях:

- Эмс… - он замялся. – то есть Эмма. Я вчера сильно многое о себе рассказал, вывалил на тебя все свои семейные проблемы, но не должен был делать этого. Ты – единственная кто знает мои сомнения и страхи теперь. И я, честно говоря, переживаю, что мой образ в твоей голове претерпел теперь значительные изменения…

Я напряглась: во-первых мое имя в его устах теперь звучало совсем иначе, и это заставило меня задержать дыхание, а во вторых - я подумала, что он хочет откатить все обратно.

- Господи, Алекс, ты о чем вообще? Ты – не робот, и я рада узнать, какой ты на самом деле – поспешила я убедить его.

- Мне понравился вчерашний вечер с тобой, я хотел бы узнать тебя ближе, если ты позволишь, - он поднял на меня глаза.

Я замерла. Как давно я хотела все это услышать.

- Но…

Что еще за «но»? В голове вихрем пронеслись все возможные плохие варианты. В книгах и фильмах о любви я столько раз встречала это пресловутое «но»: «но мы не можем быть вместе», «но я тебя не достоин», «но мы слишком разные» и все подобное этому, что ничем хорошим, судя по моему опыту, это не должно закончиться.

- Но, – продолжил он. – мой отец не в восторге от нашей встречи вчера. Как видишь, я честен и сейчас с тобой, поэтому я бы хотел оставить все, как есть, на людях. Но мы могли бы встречаться после школы или общаться в соцсетях, постараться не афишировать наше общение.

Мне точно надо было подумать. Тайные отношения не входили в стандартный перечень этих «но», однако тоже мне не нравились. Я не могла понять, действительно ли он делает это из-за отца или же стесняется меня. Я попыталась отогнать свои опасения: как ни крути, мне это тоже было выгодно, ведь меньше всего я хотела, чтобы мама узнала о моей дружбе с Алексом. Поэтому немного помолчав, я одобрительно кивнула:

- Поддерживаю эту идею. Давай сделаем так, по крайней мере, пока.

Я согласилась на его предложение, но мне нравилась мысль думать, что это решение было принято из моих личных мотивов, а не из-за того, что это просто был Алекс и, все что он предложил бы мне, я бы одобрила просто потому, что это он. Он действительно казался мне другим человеком, улыбка его была искренней и от того еще более красивой. Но не так легко выкинуть из головы того надменного парня, который выкидывал колкости в мой адрес.

Сегодня наша встреча была недолгой, у меня начинались тренировки по теннису, и Алекс не стал меня провожать, чтобы не вызывать интереса окружающих. На меня им всем было бы плевать, но на Алекса и меня – нет. Из кафе мы пошли в разные стороны, но на прощание он легко приобнял меня прошептав: “Удачи!”. А пальцы правой руки проскользили от локтя до кончиков пальцев. И с каких пор локоть стал самым чувствительным местом на моем теле?

Глава 17. Новая реальность

Джеймс

Саундтрек: NF - Paralized

Прошел наш второй мастер-класс, и оставалось чуть меньше недели до последнего. И можно будет расслабиться и не грузить парней-инструкторов с клуба: у них и так хватало работы с началом учебного года. Каждая осень сопровождалась большим наплывом новичков, желающих освоить рукопашный бой, но, как обычно, после одного-двух занятий почти половина отсеивалась. Похоже, люди как-то по-другому себе представляют рукопашный бой, хотя клуб со своей стороны прикладывал все возможные усилия для популяризации этого направления. Тим основал клуб пятнадцать лет назад, будучи еще совсем молодым парнем, но успевшим повидать ужасы войны в Афганистане сразу после армии. На войне он понял, что в такие моменты ты не можешь на сто процентов рассчитывать на свое оружие, каким бы вкаченным оно ни было, ты не можешь рассчитывать на напарников, какими бы друзьями вы не были в спокойные часы вне битвы, ты можешь рассчитывать только на себя и свои силы. Поэтому он, собственно, и прививал эту идею всем первым своим ученикам, а потом впоследствии привил ее и мне.

Эти осенние тренировки давались мне особенно тяжело, потому что я не был общительным и любезным инструктором, я говорил четко и по делу, и, если большинство учеников воспринимали это как данность, то родители были не в восторге от меня, потому что я всегда был честен, а не заговаривал зубы, нахваливая их детей, чтобы содрать са них побольше бабок. Здесь была важна практика и упорный труд, а не какие-то таланты и регалии - на них было все равно. Многим было этого не понять, но Тим всегда был уверен во мне и доверял моему методу отбора учеников.

Сегодня я, как обычно, возвращался с тренировки, часы доходили десять вечера. Я поглядывал на телефон: вдруг Эмма что-то напишет, если этот пижон ее обидит. Почти у дома я заметил, что входная дверь чуть приоткрыта. Спрятал телефон в карман и напрягся. Осторожность не помешает. Я медленно зашел в дом и заглянул в гостиную. Работал телевизор, отец спал на диване, я сразу почувствовал этот едкий запах, но мой мозг отказывался осознавать реальность, хотя никогда в жизни я не забуду запах алкоголя и вусмерть пьяного человека. Я пошел по коридору, где располагались спальня родителей и моя комната. Но из ванной я услышал журчание воды и тихие всхлипы. Я чуть приоткрыл дверь, но не сразу понял то, что увидел: мама сидела на краю ванной, в руках держала зеркало, в ее пальцах были салфетки, а рядом аптечка. Я зашел, а потом только увидел ее лицо, когда она подняла его на меня: оно было частично в крови, и в некоторых местах уже проступали синяки. Ком встал в горле вместе с нарастающими волной воспоминаниями, которые как картинки одно за другим сменялись перед глазами. Мама заметила меня и сказала:

- Джеймс, не надо.

Я почти уже рванул в коридор, но она схватила меня за руку. И твердо сказала:

- Джеймс, нет.

Я закрыл глаза, пытаясь собраться: холодное спокойствие во мне проигрывало битву нарастающему гневу, который вот-вот был готов завладеть мной.

- Все нормально, он не специально.

Я молчал, восстанавливая дыхание, и только желваки на лице ходили-туда-сюда. Я думал, что мне стоит предпринять на этот раз. Через несколько бесконечно долгих минут я предложил:

- Поживи у Натали. Хотя бы немного.

- Завтра поговорим. Иди спать.

Отца снова уволили. И он снова начал пить. И снова поднял руку на мать. Это никогда не было «вовремя», всегда этот его срыв и слабость только усугубляли наше положение. Мы жили не богато даже в хорошие времена, но, когда отец срывался, то вовсе дело было плохо. Матери сложно было тащить все на себе. И в такие моменты я, конечно, пытался ей помочь, находя временную подработку. Но сделать это сейчас, когда у меня и так полный аврал – почти нереально. Я уже говорил, что в этом году я рвал себе зад. А сейчас… Мягко говоря, будет еще хуже. Но это не сегодня и не завтра. Несколько дней точно ничего не решат, но мне нужно привести себя в чувство. А прежде - нужно было выплеснуть эту ненависть. Если не на отца, то куда-то в пространство, иначе она поглотит меня.

Несколько дней я жил словно в тумане. Монотонно существовал по инерции, страшась того, что могут принести эти изменения. Я не причинил ему вреда тогда, потому что мать попросила, но моя ярость требовала выхода, поэтому на следующий день после заката солнца я пошел туда, куда ходил обычно несколько лет назад. Это всегда помогало мне снять стресс и держать себя в каком-то подобии адекватного состояния. Жаль, что следы оставались: на руках, лице, теле. Мама работала днем, брала сверхурочные после окончания рабочего дня и приходила домой только поздно вечером, а рано утром снова уходила. Чтобы не пересекаться с отцом. И она не уехала к Натали. Пока. Но несколько дней можно было точно не переживать за нее, потому что отец, трезвея, сразу принимался за новую бутылку, коих выставлено у него на столе было немало. У меня было время.

Про Эмму и пижона я тем более думать не хотел. Не мог. Меньше всего я хотел с ней сейчас пересекаться в школе. Она ни за что не должна заметить, что у меня что-то не так. Потому что она не из тех, кто промолчит. Я должен со всем справиться сам. Всегда справлялся и в этот раз справлюсь.

Но в один из этих чертовых одинаковых дней она все-таки поймала меня в коридоре. Я носил черную толстовку теперь каждую пару: она закрывала мои кисти почти до кончиков пальцев, надежно маскируя синяки на ребрах и груди, а мое лицо, на удивление, даже оставалось нетронутым. Годы такой практики помогают наловчиться и изворачиваться так, чтобы лицо не трогали. Замечания преподов насчет толстовки меня шибко не заботили, пока это не дойдет до завуча или директора, но я был на хорошем счету, ведь каждая школа захочет получить такого выпускника. Эмма окликнула меня, но я не отозвался - сделал вид, что не услышал и шел дальше, но она развернулась и потянула меня за руку, вытаскивая из толпы.

- Джеймс, стой же ты! Я тебя потеряла, где ты пропадал несколько дней? - ее проницательный взгляд внимательно изучал меня.

Я собрал волю в кулак, принял непринужденный вид:

- Я был тут, как и всегда.

Она заметила мое уставшее, посеревшее от стресса и бессонных ночей лицо, и ее губы приоткрылись, а зрачки расширились. Она медленно спросила:

- Ты в порядке?

- Как и всегда.

Что я мог ответить? Уж точно не этой девушке я покажу когда-либо свою слабость.

- У меня тест, мне надо идти.

Она растерялась и крикнула мне вслед:

- Ты помнишь про наш мастер-класс завтра? Все в силе?

Я молча, не поворачиваясь, кивнул и скрылся в толпе школьников.

Утром в пятницу я еле как открыл глаза. Я отключил будильник, видимо, или просто его проигнорировал. Пожалуй, стоит дать себе день отдыха, тем более что я уже и так стал привлекать к себе больше внимания своим видом, чем нужно. Дома было тихо, только еле слышно работал телевизор. Я взял телефон. Куча уведомлений свалилась на меня и зарябила в глазах. Я еле как смог вычленить их них знакомое «Эмма» и задержал взгляд: «Эмма Харди впервые за долгое время изменила свой статус». Ну-ка. Я оживился и открыл ее профиль. Раньше у нее в статусе было типичное «Все сложно», говорящее все и одновременно не говорящее ни о чем конкретно, но вчера вечером она стерла его. Теперь там красовался розовый цветок и сердечко. Этих девчонок фиг поймешь, вот что это значит, мать твою? То «все сложно», то сердечки…И с какой стати я вообще пялюсь на ее статус? В глубине души я понимал, что все это значит: пижон все-таки смог пробить ее крепость. Вопрос в том, почему меня так волнует какая-то болтливая девчонка? И почему показалось, что день стал еще более отвратительным, хотя казалось, что я и так в самой жопе. И я решил, что мой вечерний ежедневный уже теперь ритуал я перенесу на обед. До мастер-класса у меня есть время, а на нем я должен быть равнодушен, как всегда. Я буду держать свои эмоции при себе.

Я поспал еще несколько часов, потом быстро умылся, замотал кулаки, оделся во все черное и вышел из дома, даже не взглянув на отца. Я знал: он там же, где и всегда.

Глава 18. «Пинта счастья»

Эмма

Саундтрек: St. Paul feat The Broken Bones – Apollo

Утро началось прекрасно! В последние несколько дней я почти жила в телефоне, мы с Алексом постоянно переписывались. Интересно, что столько времени история нашего диалога была пустой. Но как все поменялось теперь! Он не слал мне сердечек или каких-то признаний. Хотя я в глубине души, конечно, и хотела этого, но мне казалось, что намного правильнее теперь уже сначала узнавать друг друга, а потом влюбляться. Вот только у меня вышло наоборот. А симпатия перерастет в любовь со временем, если так будет продолжаться дальше. Наверное… Даже без признаний написанные им «Спокойной ночи!» или «Доброе утро, Эмма!» были слаще всего сейчас. Я просыпалась и засыпала с его сообщениями. Я витала в облаках, но старалась сохранять здравый смысл хотя бы в области учебы. На парах Джулс подозрительно поглядывала то на меня, то на Алекса, когда мне приходило очередное сообщение от Алекса. Ей это все не нравилось, не нравилась перемена во мне. Но я, наконец, была счастлива!

На фоне нашего сближения с Алексом мне приходилось тщательнее шифроваться дома. Скрывать свое довольное жизнью лицо было тяжело и, нет-нет, да и проскакивала улыбка без причины, на которую мама обращала внимание. Недавно утром у нас состоялся следующий разговор.

- Я уезжаю в командировку в пятницу утром. Вернусь в воскресенье вечером, – мама отпила кофе и медленно поставила чашку на стол, а потом взглянула на меня. – Могу рассчитывать на твое благоразумие?

Звучало вполне обидно, но обиду надо было снова проглотить, если я не хочу продолжения.

- Да, конечно, как и всегда, - ответила я.

- Я не просто так спрашиваю. В последнее время я вижу, что что-то изменилось, и я переживаю. Знаю, что ты мне не расскажешь, но я пока буду не требовать объяснений.

О Боже. Еще бы я ей рассказала, учитывая, что она всегда отгоняла парней от меня палкой, как будто у меня не было своей головы на плечах.

- Так что сосредоточься, Эмма, это очень важный год. Самый важный год в твоей жизни, – закончила она и встала, надевая пиджак.

- Да, мам, – мне только и оставалось подчиниться. Никакого другого ответа от меня бы никто не ждал.

Я с надеждой смотрела в то будущее, когда смогу, наконец, принадлежать сама себе. Принимать свои решения и совершать свои поступки. Без оглядки на маму или ее прошлое. Мне так хотелось жить свою жизнь. Я понимала ее мотивы: растить дочь без партнера – то еще приключение. И, возможно, в свое время она немало выслушала обвинений от бабушки, хотя сейчас я бы ни за что не сказала, что моя-то бабушка может быть грозной, но ведь прошло столько лет. Мама зачерствела как человек, но ее женское сердце искало тепло и любовь по-прежнему, но, пока оно было свободно, я не могла рассчитывать на то, что кто-то перетянет часть ее внимания на себя, делая каждый мой вдох более свободным. Я ждала своего отъезда в колледж, ждала окончания школы, потому что наш уговор закончится, и я смогу, наконец, заняться поисками отца. И это событие горело как свет в конце тоннеля. Я много раз думала, что будет, если я его найду, что я ему скажу. Буду ли рада этой встрече или накинуться с обвинениями и слезами за отсутствие нормального детства и поломанную жизнь мамы? У всех в этом мире были отцы, правда, разные, но они были: кто-то из них не уделял время своим детям, кто-то ругал и бил, кто-то разговаривал по душам, а кто-то умер, когда дети были маленькими. Но все они были, хотя бы в воспоминаниях или на фото. А у меня не было ничего. Ничего, что могло бы сформировать хотя бы какое-то свое представление об отце, кроме вечных проклятий мамы с бабушкой. Иногда я представляла, как в значимые для меня моменты он был бы рядом: в первом классе, на моих соревнованиях, на дне рождении, на выпускном. И как сейчас мне, возможно, помог бы его совет, потому что опыта в общении с парнями у меня никогда не было, но приходилось полагаться только на себя. Потому что человек в моем воображении явно не мог бы быть реальным отцом, который бросил маму.

А пока я делала то, что могла сделать девушка, очень недовольная своей внешностью. Я стала тщательнее выбирать макияж и прическу с утра, как бы странно это ни звучало. Если раньше я устала пытаться завоевывать внимание Алекса такими приемами, то сейчас мне хотелось выглядеть лучше. Лучше, чем есть на самом деле. Я маскировала дурацкие веснушки тональником, чуть изменила макияж глаз и чаще стала рисовать стрелки, а еще – наносить бальзам на губы. Я явно больше стала думать о себе, как о девушке. Мне хотелось нравится. Снова. Алекс, если и замечал эти перемены, то молчал о них. Джулс говорила, что я стала буквально светиться и намного чаще улыбаться. Мне захотелось сильнее начать следить за фигурой, потому что Алекс никогда не выбирал полных девчонок или даже склонных к полноте. Поэтому забракованы были все булки и даже мой любимый кофе с молоком и сиропом. По крайней мере, на время. Мама всегда говорила мне, что он калорийный, но теперь я как будто ощущала на себе эти калории с каждым глотком..

Но все эти маленькие нюансы были незаметны в школе. И, наверное, единственный, кроме Джулс, кто бы обратил внимание на отсутствие кофе в моем рационе и, может быть, на что-то еще – так это Джеймс. Он всегда предпочитал чай. Забавно, что я говорю «всегда», хотя знаю его чуть больше месяца. Но Джеймса не было видно. Я почти не замечала черной, такой уже знакомой толстовки среди старшеклассников. А вчера, наконец, увидела. Но выглядел он жутковато, честно говоря. Его теплые карие глаза были безжизненны. Они теперь не были светлыми, а стали глубокими темными. Под глазами залегли серые круги. Кожа стала бледной. Как будто он был болен. Но что меня зацепило больше всего, так это мелькнувшие ярко-алым руки, когда я одернула его за рукав. Я даже не сразу сообразила, что это было и подумала, что у него в клубе много работы и тренировок. Сегодня же у нас был запланирован наш последний мастер-класс, и мне не терпелось нормально поговорить с Джеймсом, детальнее его разглядеть и понять, что происходит.

Алекс предложил мне сегодня прогуляться после мероприятия, встретившись у сквера в квартале от школы. И я нетерпением ждала нашу встречу, потому что встречаться вдвоем нам удавалось редко из-за занятости обоих и опасений, что кто-то может нас случайно увидеть.

Мастер-класс, как обычно, был запланирован на четыре часа, но Джеймса не было в половину четвертого. Как не было и без десяти четыре. Как не было и тогда, когда пришли все его коллеги - Том, Зейн и Дуглас. Я старалась не подавать виду, но, когда девчонки стали выходить из раздевалок, подошла к Тому и спросила его, не знает ли тот, где Джеймс.

- Не, он мне не докладывает, я думал, ты знаешь, – только и отозвался тот.

И я уже повернулась, чтобы отойти и позвонить, но он добавил:

- Но он очень ответственный на самом деле, никогда не пропускает важное просто так.

«Успокойся», - проговорила я себе, сделала длинный глубокий вдох и выдох. Достала телефон, набрала Джеймса. В ответ шли только гудки и ничего больше. Девчонки уже в полном составе сидели на стульях в ожидании начала мастер-класса. Я судорожно соображала, что делать. Придется в этот раз сделать подгруппы больше, если у нас не будет одного инструктора. Но ничего другого в голову не приходило. Мы начали мастер-класс на двадцать минут позже, я все еще надеялась, что Джеймс объявится. Но даже после того, как я закончила теоретическую часть, он не пришел. Я была благодарна парням, что они взяли дело в свои руки, сами распределили девчонок между собой и все вроде шло по плану. Я вышла и позвонила Джеймсу снова: только гудки. Тогда мне пришла в голову безумная мысль, которая я бы отвергла при любой другой ситуации, но сейчас любая мысль годилась.

Я нашла Джейн в соцсетях. И написала ей.

Эмма:

“Привет. Джеймс не пришел на мастер-класс, не знаешь, где он?».

Ответ пришел незамедлительно. Джейн:

«Нет. Может, со своей новой подружкой развлекается, если это не ты».

О чем она вообще? Как она мне не нравилась с ее этими выходками, но она единственная, кто могла дать мне какую-то зацепку. И я не унималась.

Эмма:

«Слушай, я понимаю, что у вас не все решено между собой, но ты единственная, кто может мне сейчас сказать, где он. Я переживаю, вдруг что-то случилось.»

И добавила:

«Пожалуйста».

Она печатала долго. Видимо, печатала, потом стирала, потом снова что-то печатала, сомневалась, стоит со мной делиться этой информацией или нет. Я в нетерпении смотрела на экран. Наконец, появилось сообщение:

«Я не знаю, где он. Но, может, знает Тим.»

Пришлось ждать окончания мастер-класса, чтобы, наконец, получить от парней телефон Тима и позвонить.

- Да? – голос руководителя клуба был строгий и деловой. Не часто мне приходилось общаться со взрослыми мужчинами, служившими и воевавшими. Да почти никогда, но надо было не стушеваться.

- Тим, здравствуйте. Вы меня не знаете, меня зовут Эмма. Я и Джеймс организовывали мастер-класс по самообороне в нашей школе, – И я рассказала ему, что Джеймс сегодня не пришел впервые и что я беспокоюсь за него.

- Было ли что-то странное за последние дни? – лаконично спросил он.

Я описала ему нашу последнюю встречу и беспокойство по поводу вида Джеймса. Мне и хотелось, чтобы он дал мне разумные объяснения, что происходило с его подопечным, но в то же время я как-то боялась того, что он может сказать. Но он лишь ответил:

- Знаю, где он может быть. Приезжай к бару «Пинта счастья» в барном квартале.

- К бару? - напряглась я.

- Да. Возможно, мне понадобится твоя помощь. Парням ничего не говори.

Я растерялась. Взрослый мужчина говорит мне о встрече в баре. Как-то все это очень таинственно и странно. Любая другая бы отказалась, но я, движимая желанием узнать, что с Джеймсом, при чем тут бар, и чем я смогу помочь, решила не переодеваться и поехать сразу в спортивной форме. Интересно, почему бы не попросить помощи других парней-инструкторов при условии, что они даже уже тут? На многие вопросы не было ответа.

Тим уже был на месте, когда я добралась. Не узнать его было сложно, потому что он был одет в обмундирование. С виду крепкий, высокий, на вид лет сорок пять. Волосы короткие темные, чуть тронутые местами сединой. Лицо с широкими бровями и глубокой морщиной между ними, сильно-загорелое и с небритой щетиной. Он протянул мне какую-то коробку и сказал:

- Садись в мою машину на заднее сиденье. Я вернусь через пару минут с Джеймсом. Первую помощь оказывать умеешь, если потребуется?

Я только испуганно кивнула. Да что тут происходит вообще?

- Жди, – он кинул мне ключи от машины и скрылся за дверью бара, оставив меня наедине со своими мыслями.

Глава 19. Ты можешь рассчитывать только на себя

Эмма

Саундтрек: Ronan Keating - Breath

Я открыла коробку, которую мне протянул Тим, там оказались предметы для оказания первой помощи: бинты, пластыри, ножницы, салфетки и прочее. Мне стало еще больше не по себе. До меня стало доходить осознание того, что Тиму это не впервой - вот так вытаскивать Джеймса из каких-то передряг. И все это казалось каким-то странно не похожим на Джеймса, хотя могли ли я вообще утверждать, что что-то о нем знаю? Я так и стояла около машины, готовая кинуться на помощь, если потребуется. Я осматривалась и осознавала, что потихоньку зажигались то тут, то там неоновые вывески, призывающие посетить каждый из баров на этой улице. Я никогда не была здесь, но слышала очень много об этом месте. Улица баров - название говорящее, но контингент был тут самый разный: от молодых студентов и старшеклассников до взрослых офисных клерков или простых разнорабочих, непонятной национальности. Казалось, это место было магнитом для всех, кто бежал от этой жизни или, по крайней мере, некоторых ее обстоятельств. Тима не было уже больше пяти минут, и меня стало накрывать еще большей волной беспокойства, я запахнула сильнее ветровку, чтобы прикрыть свой спортивный топ и не привлекать лишнее внимание, но все-таки тихонько выругалась, сбрасывая напряжение. И я уже собралась было пойти за ним в это вообще не внушающее доверия заведение “Пинта счастья”, которое на деле никакого счастья дать не могла, но вдруг боковым зрением уловила какое-то движение и рваный вздох. Знаете вот это ощущение, когда твой мозг долю секунды обрабатывает информацию, а тело уже успевает испугаться и напрячься? Возле мусорных баков было какое-то движение. Я огляделась по сторонам, было уже почти семь часов вечера, смеркалось,, и рядом ни души. Класс. И тут я услышала хриплое:

- Эээээй, помогите.

Для осознания требовалась все та чертова милисекунда. Джеймс. Здесь. В мусорных баках. Около чертового бара.. Я кинулась к нему, пытаясь понять, где именно среди черных пакетов был Джеймс, ведь он, как и всегда вне школы, был в черном. Я не могла понять, сидит он или лежит, он был просто бесформенным телом. Единственное, что было понятно, что у него большие проблемы и ему нужна помощь.

- Эмма? – несколько удивленно и хрипло попытался спросить он.

В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь, и наугад крикнула:

- Тим, сюда!

Я не помню, как мы дотащили Джеймса до машины, он еле переставлял ноги, Тим ловко загрузил его на заднее сиденье полулежа и приказал мне сесть туда же и осмотреть его, пока будем ехать.

- Мы едем в больницу? – уточнила я.

- Нет, – только и ответил Тим.

Все инструкторы из клуба, похоже, не обладают даром красноречия. Что ж. Я не стала сопротивляться, не мое это было дело. Хотя как глупо это звучало сейчас, когда я приехала в бар по указанию наставника своего друга и нашла его на помойке. Конечно, это было уже мое дело. Но не мне было указывать что-то Тиму. Я стала разглядывать Джеймса в попытках понять, что именно болит сильнее всего и насколько сильны повреждения. Его лицо, единственный открытый кусочек его тела, было вообще не узнать: оно было перепачкано кровью и грязью. Бровь рассечена, а на правой скуле уже была темно-фиолетовая гематома, и много, много крови повсюду. Просто сплошное месиво, в котором очень тяжело было разобраться.

- Что они с тобой сделали? – шептала я, не в силах поверить, что Джеймсу, этому сильному и стойкому парню можно было сделать что-то плохое и как-то навредить.

- У него есть переломы, как ты думаешь? – спросил Тим.

- На вид нет, но в машине судить сложно.

- Я в порядке, – прохрипел Джеймс, но вид его говорил об обратном,.– Отвези меня в клуб или к себе.

- Ко мне нельзя, в клубе никого, а тебе нужен уход, - наши взгляды с Тимом встретились в зеркале заднего вида.

- Едем ко мне! – уверенно произнесла я, прежде чем сама смогла понять, что я вообще говорю, а потом добавила: - Это недалеко. У меня никого, и я за ним присмотрю.

Тим не задавал лишних вопросов, но даже если бы и хотел, не время для этого было. Джеймс хоть сейчас не отнекивался, видимо, силы кончились окончательно и он вырубился. Пока мы ехали я ощупывала Джеймса, осматривала его одежду на предмет порезов или особо ярких кровавых подтеков, но все это было так плохо видно на его черной одежде в вечерних сумерках и бликующих фар и огней. Мы доехали быстро, и я надеялась, что мы не потеряли драгоценные минуты.

Тим занес Джеймса в дом и аккуратно положил его на диван. И началась суета. Джеймс почти не мог пошевелиться, но на толстовке было большое пятно крови, которое было скрыто, пока он сидел в машине. Тим кухонными ножницами быстро разрезал толстовку, а затем и черную футболку тоже. Я увидела голый торс Джеймса. На нем было столько синяков, таких огромных и синих, фиолетовых и даже алых, я такого никогда в жизни не видела. Но это было не самое страшное. Справа на животе под ребрами зияла огромная ножевая рана, из которой сочилась кровь. Я зажмурилась от страха. Тим осмотрел ее и заключил:

- Неглубокая, но придется шить.

Мне кажется, что я могла бы остолбенеть и не шевелиться, пребывая в шоке от всего, что произошло за последние часы, но желание помочь Джеймсу брало вверх над леденящим ужасом. Я делала все, что просил Тим: быстро, четко, словно на автомате. Аккуратно промакивала кожу вокруг раны, промывала марлю – и так снова, и снова, пока, наконец, не осталась эта уродливая, расползающаяся красным по светлой бледной коже полоса. Я старалась не думать, просто делать. Тим зашил рану и осмотрел все остальные части тела, аккуратно приподняв Джеймса.

- Много ушибов, ссадин, но эта рана – самая серьезная, – заключил он.

- Он будет в порядке? – тихо спросила я, очищая от крови и грязи лицо друга.

- Да, просто надо много времени, чтобы он окончательно восстановился. Место неудачное.

А что есть удачные места для ран? Покажите мне, какие. Сарказм брал верх, но я сдержалась, чтобы не сказать это вслух. Да и мне показалось, что говорил он не только о физическом здоровье Джеймса, но, как и положено, настоящему другу, он ничего лишнего не сказал мне. Потом он выдал указания, как обрабатывать рану, как заклеить ему бровь пластырем, сказал почаще наблюдать за Джеймсом, ждать, когда более-менее придет в себя. Джеймс во сне устало кряхтел, и это давало надежду. Завтра Тим обещал приехать. В дверях он сказал мне:

- Ты смелая, ты молодец. Не знаю, могу ли я хоть что-то тебе рассказать, но, я думаю, он сам решит, если захочет. Береги его и себя. И, если что, - звони немедленно.

И он ушел. А я обернулась, посмотрела на диван, на которой спал Джеймс, на этот беспорядок и раскиданную одежду и следы крови и принялась за уборку. Это всегда помогало мне немного привести себя в чувство, а мысли – в порядок. “Порядок дома – порядок в голове,” - так говорила мама. Ох, черт. Как же мне повезло, что она сегодня утром уехала в командировку. «Могу рассчитывать на твое благоразумие?» - вот что она спросила у меня несколько дней назад. И чем я только думала?! Что-то слишком много событий за последнее время попадали в категорию «хоть бы мама об этом не узнала».

Когда основные следы произошедшего были отмыты, и комната снова приняла адекватный вид, я подсела к Джеймсу и посмотрела еще раз на него внимательно. В машине он был в сознании, но не смотрел на меня, сидел, отвернувшись к окну, видимо, стыдился, что не только Тим теперь видел его в таком состоянии. Черты его лица разгладились, оно было спокойным и даже вполне миролюбивым. Все мышцы расслабились, а силы организма явно были брошены на восстановление. Он больше не выглядел надменным, самодовольным и серьезным. И за таким Джеймсом тоже было интересно наблюдать. Грудь тихо вздымалась, рот был чуть приоткрыт, мышцы рук периодически подрагивали. Я, наконец, осознала, что он лежит голый по весь торс на моем диване. Мне сразу бросились в глаза несколько мелких шрамов на груди и руках, но я все еще не была уверена, откуда они. Он всегда казался мне сильным, но теперь я могла разглядеть каждую его мышцу, рельефные руки и пресс. Кое-где проступали вены и, казалось, что у него ни грамма жира. Хотя это было странно при условии, что он питался чаем с сахаром и макаронами с сыром. Ну что ж, я уже уяснила, что Вселенная по-разному подходит к вопросу фигуры у парней и девушек. Я, пожалуй, никогда так близко не видела голых парней. И теперь не могла оторваться. Интересно, я не сильно обидела его тогда, сказав, что он не сильно похож на того, кто что-то знает о рукопашном бое? Под всей этой одеждой было так сложно увидеть, что он полностью весь состоял из мышц. Я и стеснялась так откровенно пялиться, но при этом оправдывала себя тем, что я выполняю важную наблюдательную задачу, контролируя дыхание Джеймса. А ведь со стороны казалось, что он действительно просто спал. И единственным, что было инородным в этом во всем, – это была рана на животе, шрам от которой явно останется на всю жизнь. Хоть бы ничего серьезного не было задето! Я так переживала, что Тим мог что-то пропустить, что постоянно проверяла дыхание Джеймса, не сбивается ли оно, не стало ли оно более тихим и едва заметным. Мне даже хотелось плюнуть на все указания Тима и позвонить в скорую, но я опасалась, вдруг Джеймс был не просто пострадавшим в этом во всем? И я не звонила. Только сидела и смотрела на парня, лежащего у меня на диване. Волнения этого дня накрывали и меня с головой. Особенно сейчас, когда можно было немного расслабиться. Я приглушила свет, и легла на пол рядом с Джеймсом. Его левая рука немного свисала с дивана, и теперь я, наконец, могла разглядеть надпись на его кольце. Она мелкими буквами гласила «Рассчитывай только на себя», и мне стало жутко. Так он начинал и заканчивал каждый из проведенных мастер-классов, и я была уверена, что и тренировки тоже. Я положила свою руку на его с надеждой, что это поможет мне почувствовать, если что-то пойдет не так, и провалилась в сон с мыслью, что теперь он может рассчитывать и на меня тоже.

Глава 20. Еще одна рана

Джеймс

Саундтрек: The Heydaze – New Religion

Я просыпался ночью несколько раз, видимо, инстинкт самосохранения все еще отлично работал. Жаль, он не сработал вчера вечером. Вокруг было так темно и тихо, но при этом тепло, что я только телом и осознавал, что я не в баках, где пробыл несколько часов, хотя и они казались вечностью. А еще мое тело чувствовало чью-то теплую руку, которая всегда была на моей руке, словно говоря «я с тобой, все хорошо, ты в безопасности». И я снова каждый раз проваливался в сон.

Я не знал, сколько было времени, когда лучи солнца решили выжечь мне веки. Дома я обычно спал в кромешной тьме, заранее закрывая все окна блэкаут шторами, но я был не дома. А где я вообще? Сил у меня подкопилось достаточно, чтобы приоткрыть хотя бы один глаз, и размытыми силуэтами я увидел светлую кухню, серый диван, на котором я лежал, и чью-то фигуру. И солнце снова заполнило все вокруг. Я закрыл этот глаз, проморгался уже двумя, левой рукой протер глаза и, наконец, обстановка вокруг стала более четкой. Какая-то девушка стояла у плиты, явно что-то готовя, на ней были большие наушники, но они были надеты только на одно ухо, а еще – она забавно пританцовывала. Как будто бы понимала, что ее могут увидеть, но музыка настолько ее заполняла, что сдерживаться она уже не могла. Волосы у нее были собраны в какой-то пучок, но выбивающиеся прядки танцевали вместе с ней. На ней была совсем непривычная моему глаза одежда: длинная кофта зеленого цвета и лосины до колен. Я чуть улыбнулся и захотел продлить эти мгновения, пока она меня не заметила. И тут я почувствовал запах самой вкусной пищи на свете (а любая пища сейчас получила бы этот статус), и мой желудок заурчал. Я сглотнул слюну и решил, что стоит попробовать подняться, чтобы забрать свою добычу. Но тут же рухнул обратно, потому что правый бок пронзила острая боль, и я ойкнул. Девушка обернулась - это оказалась Эмма. Она быстро побросала готовку, бросила наушники на стол и подскочила ко мне.

- Стой, стой, – она руками за плечи прижала меня обратно к дивану. – Давай без резких движений.

Я замешкался и хотел было спросить, почему это, но мозг, видимо, уже начал нормально соображать, и меня накрыло картинками воспоминаний о вчерашнем вечере. Мне потребовалась несколько секунд, чтобы все понять. Я опустил голову и стал разглядывать себя.

- Ты полежи пока, - сказала Эмма, смущаясь и оставляя меня наедине со своим телом. – Сейчас будет готов завтрак, я помогу тебе встать.

И она отошла к плите. Лучше бы я не смотрел на себя. Столько синяков у меня еще не было ни разу после моих «загулов», как я их называл. Хотя мне и не привыкать к виду обычных синяков, я же все-таки пацан, но эти были действительно жуткие, некоторые размерами с мою ладонь. Тело, почувствовав, что я разглядываю себя и последствия моего рискованного вчерашнего предприятия, тут же стало жалобно отзываться болью в каждой клеточке тела. Казалось, лучше было бы и вовсе не рассматривать себя. А потом я увидел это – шов на правой части живота, местами заклеенный пластырем и ваткой, частично пропитанной кровью. Я обычно не поступал так опрометчиво: я ходил в бар в поисках заядлых алкашей, и, когда, разговорившись с ними, убеждался в том, что они действительно заядлые алкаши, а не разово напившиеся бедняги, у которых день не задался, устраивал что-то типа пьяного дебоша и хорошенько метелил их. Одного за вечер, только один на один. Но, пусть все это и звучало отвратительно, но я никогда не наносил каких-то серьезных травм: так, выпускал ярость и тренировал навыки, но не более. Вершил справедливость там, где мог. Но вчера все пошло не по плану. Я пришел слишком рано и, хотя была пятница, но потенциальных своих «клиентов» я не мог найти. Пришлось ждать. А потом, когда время стало поджимать и до мастер-класса оставался час, в бар зашел парень. Он был крупнее меня, но уже изрядно поддатый. Меня никогда не пугала комплекция, ведь вес не играл главную роль. И я, не выясняя подробностей, просто налетел на него, прикинувшись пьяным, - и понеслась. Бармен выволок нас на улицу, а там, как оказалось, подтягивалась остальная компания этих парней. Черт бы их побрал. Здорово мне досталось, меня не просто отметелили самого, но еще и ножом хорошо напоследок добавили. И впервые мне стало не по себе, потому что я всегда справлялся с ножом, но эти парни явно превосходили меня по количеству. Так что впервые я отхватил такой серьезный порез. Хорошо, что жив остался. И хорошо, что меня нашли, но…

- Как я… - начал было я, осторожно ощупывая бок, предпринимая новую попытку сесть.

- Тим и я нашли тебя. У баков возле бара, – Эмма сглотнула. – Ты был в сознании, но во время поездки снова вырубился. И мы отвезли тебя ко мне, чтобы я присмотрела за тобой.

- Где Тим?

- Обещал приехать сегодня.

Так, ну я явно отхвачу еще и от Тима, но с этим разберемся потом. Но вот что я скажу этой девчонке после всего того, что она сделала? Наверное, мне точно стоит сказать следующее:

- Спасибо, - я посмотрел на нее, ища взгляд,но не нашел его.

Эмма суетилась, раскладывая еду по тарелкам и накрывая стол. А потом подошла ко мне и подала мне сразу обе руки:

- Всегда пожалуйста, Джеймс, - она, наконец, ответила на мой взгляд.

Я аккуратно с ее помощью встал, пытаясь держать равновесие. Черт, как же все болело, и я даже не понимал, где именно. Но ныло, похоже, все и сразу. И даже желудок не заставил себя долго ждать и снова напомнил о себе, издав яростное урчание.

- Садись, – с заботой сказала Эмма. – Тебе надо перекусить.

На столе был пища богов: омлет с беконом и сыром. От него шел такой приятных яркий аромат, что уже даже им можно было неплохо так насытиться. А этот бекон просто сводил с ума! Эмма поставила рядом со мной большую бадью с черным чаем и сказала:

- С сахаром. Ты вроде такое любишь. Самая большая чашка, что я нашла в доме. Мы обычно не пьем чай, мама пьет эспрессо, а он - из маленьких кружек.

- Спасибо, что не кофе, – улыбнулся я. Кажется, жизнь налаживается, я взял и отхлебнул чай, а потом чуть не выплюнул все обратно в кружку.

Эмма смутилась:

- Наверное, много сахара? Мы дома вообще не едим сахар, мама против, поэтому я не знаю, сколько его вы, счастливчики, обычно добавляете в чай, – затараторила виновато она.

- Ну раз в пять меньше, – ухмыльнулся я, а потом подумал о том, что веду себя как последняя скотина, и добавил: – Но спасибо за заботу, мне приятно.

Мы ели в тишине, но я чувствовал напряжение, которое нависает от желания Эммы расспросить все. Я решил, что все-таки стоит рассказать ей хотя бы что-то и начал:

- Слушай, вообще все не так, как выглядит, - “Ну идеальное начало, Джеймс, как будто тебя застукали на месте убийства”.

- Ты не обязан передо мной оправдываться, Джеймс. У каждого свои секреты и мотивы, - попыталась остановить меня она.

- Но я считаю это правильным - рассказать тебе. После всего, что ты сделала.

Она подняла глаза на меня и кивнула.

- Мой отец – алкоголик. Но был в завязке примерно год, а пару дней назад снова начал пить. Обычно в прошлом я так выпускал гнев. И это хорошо работало, до вчерашнего дня.

- Ты бил других ни в чем неповинных людей? – неуверенно спросила Эмма, и я почувствовал укол вины, понимая, как все это выглядит.

- Я избивал таких же алкоголиков, как и мой отец. Его мать не разрешала бить, если только этого не требовала самозащита.

- А Тим давно знает? - уточнила Эмма.

- Он узнал это пару лет назад, когда пришлось так же вытаскивать меня из передряги, но там было все не так плохо.

- Ясно, – отозвалась Эмма и замолчала. Я чувствовал, как будто, какое-то разочарование, которое накрыло ее вместе с этой правдой. Может, она рисовала себе какой-то другой образ меня, но реальность была такова. А мне всегда импонировала честность, даже если я терял какие-то очки в ее глазах.

Мы доели завтрак в тишине. Потом я опомнился и нашел свой телефон. Была целая куча пропущенных от мамы, Эммы, Тима. Даже Джейн. Самое время разобраться со всем по порядку. Я позвонил Тиму, доложил свое состояние и попросил привезти мне какую-то одежду из клуба. Он обещал приехать через пару часов. Позвонил маме, она, оказывается, после нескольких звонков позвонила Тиму, и он ее успокоил без подробностей. У нее все было нормально, дома обстановка без изменений, а значит, я не сильно усложнил ей жизнь своей выходкой. Потом я написал Джейн:

«Ты звонила? Что-то случилось?»

Ответ пришел почти сразу:

«Да. Твоя новая подружка тебя искала. Ты живой?»

Я:

«Живой. Произошло недопонимание. Она мне не подружка.»

Джейн:

“Ты никогда не умел врать. Но я рада,что все нормально.»

Я не стал ничего отвечать и продолжать эту дискуссию. Хотя я не врал, и меньше всего хотел втягивать Эмму в наши незавершенные отношения с Джейн. Черт знает, на что способна разъяренная брошенная девушка. Я вернулся в гостиную в тот момент, когда Эмма говорила по телефону. В коридоре я услышал часть разговора:

- Алекс, прости меня, пожалуйста, я совсем забегалась вчера и забыла о встрече. Одному из инструкторов стало плохо и пришлось ехать с ним в больницу. Я не брала телефон до утра. Мне жаль, что так получилось. Давай встретимся завтра?

Я не услышал концовку разговора, потому что совсем забыл про этого Алекса, чертового пижона. И, если я последние дни что-то предполагал, то теперь уже знал наверняка, что в их отношениях что-то изменилось. И эти изменения ударили по мне неожиданно сильно. Она сказала ему «Одному из инструкторов» - я один из. Не знаю, почему это было важно для меня. Я понимал, почему она не сказала ему правду, она бы ему не понравилась точно, но и на словах быть «одним из» мне тоже не понравилось. Значит, она должна была встретиться с ним, но в итоге вытаскивала меня из мусорки… Какое же я ничтожество! Как бы я не мог терпеть это пижона, но, если Эмма в нем что-то нашла, и их отношения как-то стали развиваться, я явно не должен быть тем, кто мог бы препятствовать этому. Но теперь болели уже не только синяки и рана, болело что-то внутри. Мне так не хотелось, чтобы она общалась с этим придурком, который и мизинца ее не стоит. Кажется, это называется ревность. Никогда не испытывал этого чувства. Когда эта маленькая болтливая девочка стала кем-то важным для меня? Когда спасла меня вчера? Когда держала за руку ночью или когда доверху насыпала в мой чай сахара? А, может, когда, несмотря на мое полное неумение вести диалог, вела его за нас двоих, и мне это нравилось? Я не знал, когда именно это случилось, но четко понимал этот факт. И кажется, я опоздал с этим пониманием. А может, у меня еще и сотрясение головы? Надо бы отлежаться.

- Джеймс, ты в порядке? – позвала Эмма, явно забеспокоившись.

- Порядок, - я снова надел маску. Теперь в моем сегодняшнем утре, наполненном такими яркими и новыми впечатлениями, был еще и Алекс. Даже сейчас этот придурок умудрился меня достать.

- Тим приедет через пару часов, привезет мне одежду, осмотрит меня, и я уйду.

Кажется, Эмма расстроилась.

- Что-то не так? – поинтересовалась она. – Я думала, что раз так получилось, а моя мама в командировке, то мы могли бы провести день вместе.

Она задумалась на секунду, а потом поправилась:

- Ну в смысле, чтобы я еще за тобой присмотрела, вдруг что…

Ну, конечно. Вот только мне не нужна была жалость. Я прекрасно наполнял ею себя сам.

- Спасибо, но, думаю, так будет лучше для всех, я пойду, как только Тим уедет.

- Как скажешь.

Пауза.

- Слушай, - начала она, явно колеблясь. – Наверное, сейчас не лучшее время, но ты мой друг и, так как тебе было не все равно, я хотела сказать, что мы с Алексом, кажется, все-таки поладили и нашли много общего… - Она подняла на меня глаза. Что было в них я не понял. Надежда на понимание?

- И? – спросил я, хотя знал ответ.

- Кажется, я ему нравлюсь. И я решила дать нам шанс. В этот раз он был честен, и я узнала его совсем с другой стороны. И я знаю, что ты не в восторге, но я хотела бы, чтобы ты узнал это от меня, поэтому говорю тебе это сейчас, хотя… - она замялась, понимая, что ее поток слов было уже сложно разобрать. - Не знаю, зачем я говорю тебе это именно сейчас, учитывая, сколько проблем у тебя и так.

Занавес. Я сжал челюсть, стукнув зубаими друг о другами с такой силой, что в глазах потемнело.

- Твое дело. – отозвался я, а потом немного деланно улыбнулся и добавил: - Но я всегда буду рад надрать ему зад. Только дай повод.

- Давай подождем, пока заживет твой бок, а потом посмотрим, – попыталась подыграть мне Эмма и улыбнулась.

Я смотрел на нее, все еще держа в руках телефон и думал о том, что у меня точно было сотрясение. Потому что она была так красива с этим небрежным пучком воздушных волнистых волос, в этой огромной кофте и легинсах, и выглядела такой маленькой и уютной с этой россыпью теплых веснушек на лице. Почему-то она показалась мне самым прекрасным созданием в мире, которое заботилось обо мне, как бы я не старался ее не подпускать к себе близко. Но это уже случилось, а я понял это только сейчас. Кажется, меня вчера не в бок пырнули ножом, а в сердце, только эта вот рана невидимая - ее не защить иголкой и не заклеить пластырем. И теперь я буду просто смотреть, как этот пижон в очередной раз делает ей больно.

В последующий час я принял холодный душ, чувствуя максимальную неловкость, делая это в чужом доме и вытираясь чужим девчачьим полотенцем. Но делать было нечего. Теперь я стал выглядеть и пахнуть чуточку лучше. Хоть что-то, но мне так и приходилось щеголять по дому с голым торсом, как какой-то садовник в плохих порнофильмах, но укрыться было нечем: мою одежду предусмотрительно вчера раскромсал Тим, словно намеренно, а у Эммы мужской одежды не водилось. Ну пусть любуется - что уж тут делать! Мой вид явно смущал ее, она старалась не глазеть, но нет-нет, да я замечал румянец на ее щеках. И это то немногое, что тешило мое самолюбие сегодня.

Когда Тим приехал, он деловито зашел в дом, увидел меня и сказал:

- А ты вполне ничего, бодряк.

- Спасибо.

Он оглядел меня, спросил о самочувствии и еще раз осмотрел рану. По его прогнозам, был полный порядок. Она больше не кровила, гноя не было, гематом поблизости тоже. Как мне повезло, что он неплохо разбирался в военной медицине и спасал меня в такие моменты, потому что огласка моего поведения и моей семейной обстановки была не нужна никому. Потом он вытащил из сумки чистые вещи, черные, как я люблю, бросил мне и насмешливо сказал:

- Хватит тут сверкать своими мыщцами, парень, надевай. В другой ситуации продемонстрируешь ей свои достоинства, - и повернувшись, подмигнул Эмме.

Я закатил глаза, может, он и пытался разрядить обстановку, но только еще больше ее накалял. Эмма включилась в диалог:

- Вообще…я…не…эм…- начала она уверенно, но выдала вот это.

Я ее выручил:

- У нее есть парень.

Она перевела взгляд на меня, но промолчала. Вот так. Не стала отрицать.

Тим удивленно поднял брови и посмотрел на меня. Я знал его достаточно хорошо, чтобы интерпретировать его взгляд как «и что тогда ты делаешь в ее доме голый?». И тут я понял, что он действительно был прав. Тим предложил подбросить меня домой, и я согласился, предвкушая уже эту тираду от него по пути домой, но поделом мне будет. А в доме Эммы мне теперь делать было нечего, у нее свои дела и свои заботы. С ее парнем.

Глава 21. 1000:1

Алекс

Саундтрек: Walking On Cars – Speeding Cars

Меня впервые в жизни продинамила девушка. Эмма не пришла на встречу в пятницу. Я сразу понял, что что-то случилось, потому что это было на нее крайне непохоже. Но в любом случае, ощущения не из приятных. Я прождал ее час, пытался дозвониться – все бестолку. И я решился на отчаянный шаг и написал Джулии. Она знала то же, что и я. И теперь беспокоились уже мы вместе. Я даже дошел до ее дома, но там было тихо, а близко я подходить не стал, побоялся, что ее мама может заметить, и это доставит Эмме лишние неприятности, если она все-таки дома. Утром субботы все прояснилось, но мне все равно не давало покоя то, что из-за какого-то непонятного инструктора из клуба Эмма не удостоила меня звонком или сообщением. Но я надеялся в понедельник обсудить эту ситуацию. Эмма, конечно, предложила мне встретиться на выходных, но в эти дни я под таким адским родительским контролем: отец твердо взялся за меня и запретил любые вечеринки и алкоголь, даже встречи с Сэмом и Эйденом тоже давались с боем. Так что в воскресенье я, как обычно, тусовался у отца в альпклубе и тренировался в спортзале. Но мне нравились воскресенья, потому что это был чуть ли не единственный день, когда я мог спокойно пообщаться с Вики. Она была свободна как птица и вольна делать, что хочет – повезло же малявке! Но через несколько лет ее ждет то же самое заточение, что и меня, в этом я был убежден точно.

Мы взбирались по зацепам и попутно разговаривали о том, о сем, обменивались новостями за неделю.

- Что твой Майк? Ведет себя прилично? —по-братски озабоченно спросил я.

- Не, он оказался полным придурком. Полез ко мне целоваться в кино, а у него воняло изо рта жареными луковыми кольцами, которые он взял для просмотра. Фу. Ну вы вообще думаете, что взять для просмотра в кино с девушкой или руководствуетесь только животным инстинктом пожрать?

- Прошла любовь, завяли помидоры. Взрослые люди иногда едят и иногда от них воняет луком, – засмеялся я.

- Ну теперь я могу смело говорить, что это я его отшила, – улыбнулась Вики. – И теперь, похоже, за мной выстроится целая очередь парней! – она блаженно закрыла глаза.

- Только отцу не говори, а то он быстро эту очередь распугает… – предостерег ее я.

- Это да. Ну, в любом случае, теперь мне не понадобится твоя помощь, если надо будет кого-то отшить. Я же сходила на этот мастер-класс, который организовывала одна из твоих одногруппниц. Как ее…низенькая, темная, полненькая?

- Эмма? – удивленно спросил я.

- Да.

Она вообще не была полной. Что за стандарты красоты у этих девчонок, и почему они так строги друг к другу я вообще никогда не понимал.

- Ниче она не полная.

- А ты запал что ли? – навострилась Вики, замерев на зацепе, и прищурилась.

- Заткнись. Я тебе говорю, она не полная. Она вообще спортом много занимается, и парням обычно такие нравятся.

- Ты хотел сказать, тебе?

- Заткнись.

- С каких пор? Все твои девушки, как на подбор, модели.

- Не замечал.

- Ну уж, - саркастически парировала сестра.

Так, надо было завязывать этот разговор, а то не нравилось мне то, куда он заходил.

- Так, и что с этим мастер-классом?

- Я заметила твой перевод темы, если что, – Вики взглянула на меня, подняла одну бровь. А потом продолжила взбираться по стене. – И там должен был быть же этот красавчик, с твоего потока. Мистер Мрачная сексуальность.

Я не выдержал:

- А тебе не рановато?

- Смотреть никто не запрещает! – отшутилась она. Но я почувствовал укол ревности. Похоже, у меня действительно был конкурент, да еще и покорил сердце моей сестры.

- Ну так вот, – продолжала она. – его не было! Мы пришли с девчонками чисто из-за него, ну и самообороне, конечно, научиться. Но хотели к нему попасть. А он так и не пришел.

- А остальные? – тут я включился максимально в этот разговор и чуть не сорвался, пытаясь сосредоточиться.

- Было трое других, - продолжала Вики. - Но они и рядом не стояли с Джеймсом. Но мы зато лучше усвоили все приемы, хоть какой-то плюс.

- А не было ничего примечательного? Может, кому-то стало плохо в процессе?

- Эм…нет. – Чуть подумав, ответила сестра.

Ага…Интересно.

- А Эмма что делала?

- Братец, ты что-то от меня скрываешь, и я это вижу.

- Просто ответь.

- Ушла сразу после мастер-класса.

Вики потеряла интерес к этому разговору и принялась обсуждать свои планы на этот год. И хорошо, что она не будет донимать меня Эммой, потому что у меня пока не было готово никаких ответов для нее. Вики всегда была такой болтушкой, что иногда я мог в принципе ее не слушать, и она бы ничего не заметила, а я бы ничего не упустил. Именно сейчас я это и сделал, и погрузился в свои мысли. Пазл не складывался: Джеймса не было, никому не стало плохо на мастер-классе, как сказала Эмма. Где же тут правда? Но больше всего, конечно, меня волновал вопрос, не с Джеймсом ли была Эмма, а если так, то почему не сказала мне? Этот парень все никак не отстанет и даже, когда его нет, все равно достает!

К понедельнику я был вконец взвинчен этой историей и ждал подходящего момента поговорить с Эммой. Но возможность представилась бы только в конце дня, так как на парах мы по-прежнему делали вид, что не общаемся. Но она вела себя как обычно, смущенно поглядывая в мою сторону. Было все-таки в этом какое-то свое очарование. Но на одной из перемен я заметил этих двоих вместе. Правда, не только это поразило меня - к этому я был морально готов. Меня поразил вид этого мистера Мрачная сексуальность. Вот уж точно, он был еще мрачнее, чем обычно, и выглядел, откровенно говоря, совсем уж плохо. У него была разбита бровь, и на скуле красовался нормальный такой синяк. Они стояли у его шкафчика, Эмма что-то тараторила, но немного обеспокоенно что ли, а этот парень молчал, но взгляд, направленный на нее, был совсем не таким, как на всех других. Он был мягче что ли. Как только я подошел, лицо его снова стало надменным, как и всегда при виде меня. Мы не нравились друг другу, и не скрывали этого. Своеобразная мужская солидарность. Сейчас я задам ему жару, наконец, выпущу пар. А Эмма пусть полюбуется и задумается, нужна ли ей его компания.

- Эй, Джей, это тебя так на мастер-классе отметелили? – С вызовом начал я.

Какое же мне доставляло удовольствие смотреть, как он пытается держать себя в руках.

- Не твое дело, - жестко ответил он, но желваки-то заходили. 1:0.

- Или Джейн наподдала тебе, когда узнала, что ты путался с другой, пока вы еще вместе были? А она не промах, да? – сегодня я мог бы получить звание «Мистер Язва».

- А ты сплетни собираешь, что ли?

Задел его за живое. 2:0.

- А что я не прав? – я поднял подбородок и смотрел ему прямо в глаза. – Эмма знает, какой ты? Может, если бы знала, не носилась бы с тобой?

3:0

- Алекс, ты зря….- начала Эмма.

Но тут это Мрачное спокойствие как налетело на меня, прижало к стене и придавило предплечьем мне горло. Неожиданно. На секунду я удивился, но быстро взял себя в руки.

Эмма вскрикнула:

- Эй, парни! Хватит!

Школьники вокруг замерли и с интересом поглядывали на нас.

- Пошел ты! Ты ничего обо мне не знаешь. И, похоже, об Эмме тоже. – он словно выплюнул эти слова мне прямо в лице. Он довольно больно поддавливал мне горло, но видеть так близко все его эмоции, которые он старательно пытается контролировать, доставляло такое невероятное удовольствие!

Эмма снова подала голос и потянула его за рукав:

- Джеймс, пожалуйста, не надо.

Ну все, лед тронулся и, наконец, он разговорился:

- Следи за собой. Ты, наверное, у каждой девки в трусах уже побывал, а почему-то тебя моя личная жизнь волнует. Своя уже не такая интересная?

3:1. Ну тут он, конечно, прав, на личном фронте у меня давно ничего не было, но я так это не оставлю. Теперь уж точно будет нокаут. И я, оскалившись, смотря ему прямо в глаза, тихо прошипел, чтобы слышать меня мог только он:

- Не у каждой. Но это пока.

Просто 1000:1. Я увидел такую бурю эмоций, что хотелось ликовать здесь и сейчас. Вот оно слабое место! Но через секунду он надавил сильнее и так же тихо, но жестко, ответил мне:

- Только посмей к ней прикоснуться, и я мокрого места от тебя не оставлю.

- Макэвой, Валйдер, что здесь происходит? – голос директора прервал нашу милую беседу. – Ко мне в кабинет.

Этот тип отпустил меня так же быстро, как налетел. Школьники расступились и делали вид, что не пялились на нас секундой ранее. Эмма с округлившимися глазами провожала нас. Честно, я не знаю, чем я думал, когда сказал последнее. Точнее, знаю. Я думал своим непомерным эго. Я хотел поставить его на место. И хотел показать ему, что Эмма будет со мной, если я этого захочу. И это будет несмотря на то, что они вместе там что-то организовывали или что у них что-то там произошло в пятницу. Она никогда не выберет его, если я буду рядом. В любой другой ситуации мне было бы пофиг, но не теперь, когда я как-то проникся к Эмме и не очень хотел отпускать ее от себя. А еще я был собственником. Всегда. И пусть даже она пока не была со мной, этому парню знать это было необязательно.

- Я даже знать не хочу, что произошло у вас между собой. У меня нет на это времени. – начала миссис Донован свою речь. – Хотите разбираться, делайте это вне школы.

Потом она повернулась к Джеймсу, выразительно осмотрела его и проговорила:

- Мистер Макэвой, я была приятно удивлена сопроводительным письмом от директора вашей прошлой школы. Она ручалась за вас. Объясните мне, что с вами происходит последнее время?

Так, так.

Он коротко ответил:

- На тренировках по рукопашному бою происходит всякое, мэм. И такое тоже.

- Я закрываю на это глаза первый и последний раз. И только благодаря тому, что вы откликнулись и провели обучение по самообороне.

- Да, мэм.

- А вы, мистер Вайлдер, - обратилась она уже ко мне, сложив руки в замок на столе и глядя мне прямо в глаза. – Думаете, что вам позволяется в этой школе все? Я в курсе, какие слухи о вас ходят, но вы при этом один из лучших учеников.

- И мой отец…

- Да, ваш отец хоть и частично спонсирует нашу школу, но уж он точно не будет в восторге от сегодняшней ситуации, если я ему расскажу.

Черт, в этом она была права. Именем отца было так удобно пользоваться в такие моменты, хоть какая-то польза от него была. Но не сейчас.

- Вы правы.

Она вздохнула и твердо сказала:

- Возьмите себя в руки и займитесь делом. Вы свободны.

Мой пыл остыл, и я решил не продолжать эту тему после выхода из кабинета директора.

Глава 22. Ответ

Эмма

Саундтрек: Ellie Golding – Still Falling For You

Воскресенье я провела с бабушкой, которая приехала чуть ли не с утра, хотя обещала ближе к обеду. Наверное, решили меня проверить с мамой. И, случись это в субботу, я бы крупно так облажалась. Но у меня было достаточно времени, чтобы все постирать и прибрать. К воскресенью не осталось и следов пятнично-субботнего пребывания Джеймса у меня дома. Кстати, о нем… Я, честно говоря, расстроилась из-за того, что он отказался провести субботний день со мной. Не могу точно сказать, почему именно я была расстроена, но мне его компания всегда была приятна несмотря на то, что мы с ним абсолютно противоположные практически во всем: я много болтаю – он мало, я относительная пессимистка - он реалист, я пью кофе – он чай, я ношу цветное – он только черное, и так далее. Ну и, конечно, надо быть полной идиоткой, чтобы не заметить его реакцию на тот факт, что с Алексом у меня что-то налаживалось. Мы пока были в неопределенном статусе то ли дружбы, то ли влюбленности, но это точно, наконец, было взаимно. А вот статус отношений Джеймса и Алекса был вполне определенный и конкретный: ненависть до кончиков пальцев. И ее природу понять я не могла. Но даже упоминания об Алексе для Джеймса хватило, чтобы свернуть наши субботние посиделки и уйти. Что ж, я не могла его в этом винить. Теперь нам всем троим придется привыкать к этой новой реальности, потому что отношениями ни с кем из них я не готова была жертвовать ради другого. И им придется с этим как-то смириться.

Алекс тоже был тем еще упрямцем. Он отказался встретиться со мной в воскресенье и явно был задет за живое моим отсутствием на встрече с ним в пятницу. Похоже, этому парню никто никогда не отказывал, и от этой мысли мне стало немного тепло на душе. Пусть я это сделала и не специально, но ему полезно иногда помучиться. Сказать ему в этой ситуации, что я была с Джеймсом было равносильно удару грома в солнечный день: неожиданно и точно не предвещает ничего хорошего, поэтому я решила, что эта история подождет до лучших времен, и, может, когда-нибудь я расскажу правду, если это будет иметь значение. Хотя, конечно, в этом не было ничего такого, как я сама себя убеждала.

- Эмма, ты в своем уме? – Джулс полностью была противоположного мнения. Она, кажется, никогда столько не сомневалась в состоянии моего ума, как за последнее время.

- Любая поступила бы так же, на моем месте.

- Ты поперлась в бар с каким-то взрослым мужиком, которого в глаза не видела. Да еще и никому об этом не сказала! Мы, конечно, в детстве вытворяли всякое с тобой, но всегда делали это вместе, и это было в детстве. По глупости!. И мне даже обидно, что ты не предупредила меня. Мало ли что! А тем более, там было, о чем переживать, судя по твоему рассказу.

В детстве мы с Джулс давали полный выход своей фантазии. И, как и многие дети, представляли себя в роли полицейских и детективов, придумывали разные дела, фантазируя, что мы Нэнси Дрю. И даже вели дневник этих выдуманных расследований с описанием всех найденных улик. Спустя годы это все выглядело забавно, но даже сейчас я понимала, что, знай мама половину того, чем мы занимались, она бы это на сто процентов не одобрила. Но тогда нам было весело. А мне сейчас – нет.

- Ты преувеличиваешь, Джулс. – пыталась оправдаться я. – Ты бы не поступила так на моем месте?

- Я бы никогда не оказалась на твоем месте, Эмма, – серьезно заявила она, а это звучало уже обидно.. – Я никогда не впутываюсь в неприятности. Я их просто чувствую одним местом, а ты – нет. Даже если будет пахнуть жареным, ты сделаешь вид, что все нормально.

- Но вроде же все обошлось! – уверяла я ее. – Мы спасли Джеймса, в понедельник я поговорю с Алексом, и все будет в порядке.

- Ну я на это надеюсь, подруга. Правда. Но подумай, что будет, если Алекс узнает от кого-то об этом?

– От кого, интересно? Надеюсь, ты не собираешь ему рассказать? – накинулась я.

- Я еще хочу пожить на этой земле. Но всякое бывает. А еще, Эм, я очень надеюсь, что твоя мама или бабушка никогда не узнают об этом.

Хоть я и обещала поговорить с Алексом, но я не обещала ничего конкретного. И обещание это я сдержала. После его выходки с нападкой на Джеймса в коридоре мой настрой сменился с виноватого на обвинительный. Мы сидели на лавочки в том самом сквере, где должны были встретиться в пятницу. В октябре в Вашингтоне было обычно солнечно, и хотя солнышко грело, но выйди ты на улицу без куртки или шапки и через пять минут поймешь, что погода тебя нагло обманула. Так же, как я обманывала Алекса. А точнее – недоговаривала. Но я старалась думать, что все это для общего блага. У меня тоже ведь есть своя жизнь. Я еще раз извинилась за отсутствие в пятницу, но почти сразу перешла в наступление, пытаясь прекратить их вечные перепалки.

- Мне кажется, тебе не стоило так нападать на Джеймса сегодня, - мягко начала я.

- Ты его защищаешь? – Алекс сразу был в обороне, он явно был напряжен.

- Думаю, да. Ты вел себя как придурок, - не знаю, когда я стала такой смелой в отношении Алекса.

Он даже растерялся, но мне хотелось быть в чем-то честной, и я продолжила:

- У каждого из нас бывают непростые периоды, и в эти моменты нам нужна поддержка. Ты же сам знаешь, что иногда ты бываешь уязвим как никогда.

- Да, но это здесь не при чем. Я у тебя уже спрашивал, но спрошу еще раз: что у тебя с ним?

- Я тебе уже говорила и скажу еще раз, – парировала я. – Ничего. Мы хорошие друзья. А что ты ему сказал, что он так вышел из себя?

- Это касается нас двоих. Что точно тебе могу сказать, так это то, что мне он не нравится. Мне не нравится, как он смотрит на тебя. Не нравится его надменный вид. Не нравится, что он появился из ниоткуда, и я ничего о нем не знаю, – тут Алекс тоже был честен со мной.

Он говорил это задумчиво, каждое слово давалось ему с трудом, но он, тем не менее, сказал все, что хотел, не смолчал. А еще он, оказывается, был таким собственником! И я понимала это, но мириться не планировала.

- Но он мой друг. И я не могу с ним перестать общаться, потому что ты этого хочешь. Мои друзья – это мои друзья. Я никогда не считала правильным запрещать кому-то что-либо делать. Это ограничивает свободу. Да даже если бы ты был моим парнем, я бы все равно тебя не послушала. А так… - я неловко замолчала, побоявшись продолжить.

- Ты о чем? - сразу уточнил Алекс.

- Алекс, статус наших отношений с тобой более неопределенный, чем у меня с Джеймсом. Про нас с ним я четко могу сказать: мы – друзья. А про нас с тобой… - я сделала паузу. – Я ничего не могу сказать. Кто я для тебя? Если я очередная девушка, с который ты хочешь переспать и поставить напротив моего имени галочку, я тебя разочарую, - сколько во мне было смелости, оказывается, раз я смогла это сказать вслух. - Хоть я и влюблена в тебя уже сто лет, но я так с собой не поступлю. Так кто мы друг для друга?

Кажется, я бью рекорды по честности и переходам в нападение в рамках одного диалога, да еще и с Алексом. Несколько месяцев назад я бы не могла даже представить, что буду сейчас отстаивать свои права перед ним. И спрашивать его, кто мы друг для друга. Несколько месяцев назад мне просто нужен был только он, а остальное было неважно. Я бы сделала все, как он просит. Я так нуждалась в нем, мне он казался спасением, а его любовь – гарантией счастья в этой жизни и решением всех моих проблем. Сейчас же я стала больше думать о себе и понимала, что не готова идти у него на поводу, что, помимо него, у меня были и другие желания в этой чертовой жизни.Я столько раз обжигалась, что теперь буду играть по своим правилам.

Алекс молчал. Похоже, мне удалось поставить его в неловкое положение и задуматься о том, может ли он вообще что-то мне предъявлять. Наконец, он произнес:

- Я хочу, чтобы ты знала, что я не встречался ни с кем после того, как мы начали общаться.

- Хорошо, мне приятно слышать. Но это не ответ на мой вопрос, Алекс.

Я пыталась не подавать виду, что переживаю из-за того, что он скажет. Ну а как не переживать? От его ответа зависело многое. Становиться его девушкой на побегушках я теперь была не готова. Теперь я знала, что он может быть другим, когда захочет. И теперь просто факта «быть рядом с Алексом» мне было мало. Все или ничего.

- Ты мне нравишься, – начал он, а потом неловко рассмеялся. – Не думал, что буду сейчас говорить это здесь и сейчас тебе, это, правда, забавно…

- Кажется, сейчас я намереваюсь врезать тебе, – я серьезно взглянула на него. – Я умею теперь благодаря Джеймсу, ты знаешь.

Он поморщился при упоминании Джеймса.

- Я не хотел обидеть. Просто никогда не был в такой ситуации, не думал, что буду в слабой позиции в диалоге с тобой. Я не думал, что в какой-то момент ты станешь мне интересна. И я все еще не потерял интерес…

Я молчала, потому что это все еще не был ответ на мой вопрос. Мы сидели на лавочке, а я старалась не застучать зубами от холода, потому что короткие юбки в школьной форме придумали те, у кого никогда не бывает холодно. Я же мерзлячка по жизни, и сейчас ноги начнут сами стучать об землю в попытке согреться. Я встала со словами:

- Я замерзаю, сейчас вообще перестану соображать, что ты пытаешься мне сказать.

Алекс тоже встал. Он снял куртку, обмотал ее вокруг моей талии и завязал узел.

- Спасибо – я посмотрела на него. Он был слишком высокий, какой-то недосягаемый для меня-коротышки. В этот момент он улыбнулся, а руки его все так же лежали на моей талии, держась за узел. Он подшагнул ближе, и мне пришлось еще выше поднять подбородок. Взгляд мой выражал немой вопрос. Я на секунду отвела свои глаза от его и опустила взгляд на его губы. Случайно, я это никак не планировала. Но отвести взгляд теперь было уже невозможно. Я столько раз смотрела на его губы, я знала, какие они красивые. Они были красивы, даже когда он нагло усмехался, глядя мне прямо в лицо. Внутри все застыло в ожидании, как затишье перед бурей. Я опустила подбородок, выражая некоторое упрямство, потому что мне нужно быть сильной, я не хотела первой сделать то, о чем потом могу пожалеть. Пусть он это сделает. И он указательным пальцем поднял мой подбородок обратно и, как только наши глаза встретились, поцеловал меня в губы. Я столько раз представляла себе этот момент, но он был даже на один процент не похож на то, как это было в реальности. Его губы были мокрые и мягкие, а еще очень приятные и…нежные. Как у такого наглеца, который столько раз целовал разных девушек и вытворял всякое такое, о чем я даже подумать не могла, могут быть такие все еще мягкие губы?! Я отогнала от себя мысли, что он делает это, наверное, в сотый раз, и старалась просто наслаждаться. Он то мягко целовал мою верхнюю губу, то покусывал нижнюю, а мое тело мурашками рассыпалось на мелкие осколки. Покусывая мои губы, он, словно, показывал свой строптивый характер, это было напоминание о том, каким столько лет я его видела. Господи, пусть этот момент длится вечность. Его пальцы гладили мое лицо, а другой рукой он сильнее прижимал меня к себе за затылок, а губы… эти сводящие меня с ума губы успевали расплываться в довольной усмешке между нежными поцелуями.

Я не хотела, чтобы он останавливался, его руки обжигали тело даже через одежду, но он чуть сильнее оттянул мою нижнюю губу, чуть прикусил ее в последний раз и отстранился. А я сделала глубокий вдох, потому что, оказывается, не дышала. Его глаза были туманом: обычно голубые, они словно затянулись серой дымкой и стали еще притягательнее. Я нашла в себе силы, чтобы, все еще смотря в них, тихо заговорить первой:

- Это твой ответ? – я сдерживалась, старалась не улыбаться, но выходило, конечно, плохо.

- Эмма, ты мне нравишься, я хотел бы посмотреть, что у нас получится. Но я вообще-то не собирался спешить. Но ты требовала ответа, и вот он, – он запустил руку в волосы и немного взъерошил их. – Обычно я опускал эту стадию отношений, ну ты понимаешь. Но ты мне интересна как человек. Впервые.

Он проводил меня до спортивного комплекса, куда я обычно ходила на теннис, рука его так и лежала на моей пояснице, как будто он приклеил ее, и я всю дорогу ощущала жар на губах и там, где он касался меня. Мы почти не разговаривали, каждый думал о случившемся. Прощаясь, он еще раз вернулся к нашему разговору:

- Я понял тебя насчет этого парня. И не вправе запрещать тебе с ним общаться. Но я ему не доверяю. Тебя ему не доверяю.

- Джеймс уважает чужие границы и никогда ко мне не прикоснется, зная, что я с тобой. И раз у нас появилась определенность в отношениях, то он эти границы примет, что бы там ни было у него на уме.

В этот раз он деликатно поцеловал меня в щеку и ушел, но теперь поцелуя в щеку мне было уже мало! Всю первую тренировку в этом году я пропускала подачи и ошибалась так много, как никогда раньше. Мой мозг явно был больше занят фантазиями об этом наглом, самодовольном, кудрявом и невероятно красивом парне, который сегодня объявил меня своей девушкой. И кто посмеет сказать, что это не уважительная причина?

Ночью мне снова приснился сон про маскарад. Я танцевала с Алексом, он был в красивом, черном, дико сексуальном смокинге, держал меня за талию, плотно прижимая к себе и кружил, кружил, кружил. Вокруг смеялись и танцевали другие, но я видела только его. Потом я подняла глаза на его губы, он приблизился ко мне и поцеловал так страстно, что мое тело затрепетало и требовало продолжения. Но когда он отстранился и посмотрел на меня, я испугалась, потому что его глаза теперь были черные с ярко-желтыми крапинками. Прямо как… у того незнакомца.

Глава 23. Действительно важное

Алекс

Саундтрек: Dierks Bentley, Brothers Osborne - Stranger to myself

Вся эта ситуация чертовски сводит меня с ума. Надеюсь, этому типу хватит мозгов не сказать Эмме, что я ответил ему тогда. Я всегда знал, что мое эго шло вперед меня, но тут я не подумал, конечно. Одно его слово и не видать мне Эммы. И, один хрен, все было плохо: скажет ей правду – не факт, что она ему поверит, конечно (но зная мою репутацию - не был я в этом уверен!), а с другой стороны – не скажет ей, но будет как коршун следить за мной. Так что в моменте я был однозначно красавчик, что вывел его из себя, но в долгую не сыграл уж точно… Да и все сказано это было только для того, чтобы поставить его на место, чтобы он понял, что я вижу его насквозь. На самом же деле, я никогда так не думал в отношении Эммы. Никогда вообще не думал ней в сексуальном плане, и уж о ее трусиках тем более. Вообще это действительно странно, что я не обращал на нее внимание. Сейчас я даже думал, что, наверное, я был реально слепым. И мне несказанно повезло, что все так сложилось и я был рад узнать Эмму, заметить ее. И да, тогда в сквере я сказал ей правду. Все десятки девушек, с которыми я спал, покрутили бы пальцем у виска, но не поверили, что я могу состоять в каких-то отношениях, что я могу встречаться с кем-то больше двух раз, ни один из которых не заканчивался сексом. Но с ней все получилось странно: спустя столько лет я волею случая открылся ей, и это заложило во мне ряд противоречий. Я теперь не мог и не хотел поступать с ней так, как поступал с другими. Она была мне не такой, как все. Но при этом я чертовски не привык вести интеллектуальные беседы с девушками, обсуждать с ними свои планы на жизнь и уж тем более – свои проблемы. Я привык заниматься с ними сексом. И это у меня получалось классно. Но вот быть в отношениях, зависеть от кого-то, дорожить кем-то – это что-то совершенно новое для Алекса Вайлдера. И пока я не понимал, как бы это все совместить. Но я точно знал, что теперь я хочу не только душу Эммы, которую она мне и так отдала столько лет назад, но и ее тело. Правда, на это ей нужно время, и я готов подождать. Что бы я ни сказал тогда этому Джею (о, я намеренно не собирался называть его как-то иначе!), но, думаю, что я все-таки был прав, пусть и звучало это все слишком уж отвратительно. Ни одна девушка никогда не могла устоять передо мной, и уж тем более Эмма.

Я по-прежнему не хотел афишировать отношения. Не потому, что это привлекло бы пристальное внимание к Эмме всех сплетниц школы, хотя это тоже довольно веская причина, а дело было в том, что я все-таки побаивался отца. Он был против «моих отношений» с Эммой, а, если он все-таки узнает, то достанется и мне, и ей. Мы с ней проводили довольно много времени вместе, урывая минуты после занятий до ее тренировок или когда я встречал ее после них. Но еще больше мы переписывались. Я замечал, что ждал ее сообщений, часто поглядывая на экран. Проводить день рядом с ней без нормальной возможности пообщаться – то еще преступление, поэтому я компенсировал это с лихвой, заваливая ее сообщениями. Иногда даже во время занятий. Мне нравилось смотреть на нее, когда ей приходили уведомления. Лицо мгновенно покрывалось румянцем, она несколько секунд смотрела на телефон, словно сомневаясь, останется это сообщение или исчезнет, и только потом ловко смахивала в бок экран блокировки, а у меня загоралось «Печатает…». Я ловил с этого своеобразную эйфорию. А еще негодующий взгляд подруги Эммы. Вообще в виду отсутствия живого общения с Эммой в самой школе, я пользовался своими привилегиями первого красавчика школы и подкалывал всячески ее: безобидно, но так, чтобы щечки вспыхивали. А она, как обычно, брала учебник и заражала им мне по плечу, потому что выше просто не достала бы. И никто ничего не замечал, а мы существовали в этом своем мире, понятном только нам двоим.

На физкультуре я не мог оторвать взгляд от нее. Обычно мы делились на парней и девушек и занимались разным: девчонки могли бегать, играть в волейбол, настольный теннис, заниматься на тренажерах, а парни чаще отдавали предпочтение командным играм типа футбола или баскетбола. И я очень много лажал, потому что такой я видел Эмму редко. Спортивный топ шикарно очерчивал ее немаленькую грудь, дальше была тонкая талия и чуть крупнее, чем того требовали эти женские стандарты красоты, бедра. Воздержание, с которым мне теперь приходилось жить, било по мне железной палкой. Возбуждение разливалось по телу, как только я видел ее в этом топе. Господи, все мои фантазии были сейчас о ней в этом спортивном топе! И как я мог этого не замечать раньше?! Вот ведь черт. Но, знаете, что вырывало меня из этих похотливых мыслей? Какой-нибудь удар по голове или около случайный толчок. И даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кто это сделал – Мрачный тип. Кажется, у нас было взаимосвязанное настроение, потому что, если в последнее время я был на седьмом небе, то этот тип – мрачнее тучи. Но сейчас снисходить до общения с ним мне не хотелось, я свое получил и получил даже еще больше, поэтому я однозначно чувствовал себя победителем в нашем негласном соревновании. И того, как Эмма смотрит на меня, мне было достаточно, чтобы понять: даже если у него есть к ней какие-то чувства, то они не взаимны.

Однажды, проводив Эмму до тренировки, я пошел в бар с друзьями. Это, конечно, было громко сказано – «бар», потому что теперь алкоголь был под строжайшим запретом у меня дома. Сэм и Эйден, конечно, могли теперь улюлюкать и посмеиваться надо мной, называя «папенькиным сынком», но они даже близко не понимали, почему я не хотел бесить отца лишний раз. Мел тоже решила к нам присоединиться. Давно мы с ней не виделись и не общались, и… не спали тоже. Никто из них не знал про мою дружбу с Эммой, потому что они не были от нее в восторге, считая, что она ботанка и только книжки ее и занимают. Да и я не мог их судить: сам был таким же несколько недель назад.

- Ты со всем перестал с нами тусоваться, бро! – недолго думая, с обидой сказал Сэм. Он был полным рыжим парнем, который обожал фаст-фуд и боевики. Он все еще учился в школе, потому что его предки платили непомерные деньги за то, чтобы его не отчисляли. Он был единственным ребенком в семье, и его отец все никак не терял надежды, что Сэм продолжит его дело. Но Сэма это вообще не интересовало.

Эйден подошел позже всех и расположился рядом с Сэмом, Мел сидела рядом со мной, как и всегда. У Эйдена было больше амбиций в этой жизни: он хоть был не красавчик с этой кучей прыщей, но мозги у него были и довольно неплохие. В будущем он планировал стать финансовым консультантом и даже сейчас уделял значительное время изучению этого вопроса, но сильно об этом никому не распространялся. Он присоединился к беседе, сразу смекнув, о чем речь:

- Алекс в последнее время занят чем-то другим, судя по всему, - как я не любил факт наличия у Эйдена мозгов в такие моменты.

- Да, чувак, – парировал я. – Как я уже говорил много раз, я под пристальным вниманием, поэтому положить болт хотя бы на пару предметов я уже не могу. Не в этом году.

- Бро, мы всегда были вместе и мне не нравится, что наши субботние посиделки теперь прикрыл твой отец. Ты мог бы и приврать разок, чтобы не бросать своих друзей! – отозвался Сэм.

Сэм, как и я, похоже, чувствовал, что с каждым нашим общением у нас остается все меньше и меньше общего, но сильно противился этому, любые изменения всегда давались ему тяжело. Смириться с мыслью, что рано или поздно наши пути разойдутся, он точно бы не смог.

Мел погладила меня по руке:

- Алекс, скажи честно, у тебя ведь кто-то есть? Не думаю, что твой отец – единственная причина твоего затворничества.

Я сглотнул. Ее лисьи глаза смотрели хитро и с усмешкой, но я знал, сейчас она реально прощупывает почву, и ей очень важен мой ответ.

- Что за ерунда? Вы же знаете, я никогда ни с кем не встречался. И не собираюсь, в этом году уж точно.

Она посмотрела на меня в течение нескольких бесконечно долгих секунд, а потом перевела взгляд на бутылку с пивом и тихо сказала:

- Помни, ты мне обещал, что я узнаю об этом первой, - и сделала глоток.

- Конечно, - и я сжал ее руку.

- О, слушай, - вдруг опомнился Эйден. – Что у вас с этим новичком? Макэвоем? Я слышал, что ты там знатно его прижал в коридоре.

Я не стал исправлять его, что прижали меня.

- Да он решил, что раз новенький, то может диктовать тут свои правила почему-то. Я поставил его на место – на ходу выдумал я стандартную причину. Расспрашивать дальше они не стали.

Весь остальной вечер шел как по маслу, напряженные моменты были преодолены и можно было расслабиться. Под пиво разговор шел бы легче, но что есть, то есть, хоть у друзей все оставалось по-прежнему. Сэм уже после первой бутылки отвалился на диван и сидел, почти не принимая участия в разговоре, лишь одобрительно кивая в такт нашей протекающей беседе, независимо от того, что мы обсуждали. А обсуждали мы какую-то ерунду, на самом деле. Сегодня я, как никогда раньше, чувствовал, что мне это не интересно. И говорить больше о девках, чьих-то сиськах, футбольных матчах, тупых преподах и прочем вовсе не хотелось. Мне хотелось бы в другом месте и с другим человеком.

Мел, по ощущениям, чувствовала это. Она все больше и больше подкатывала ко мне сегодня, пыталась чаще касаться меня, флиртовать, облизывала губы, когда наши взгляды пересекались. Она всегда была красивой, но я чувствовал в себе сегодня силу отказать ей. Впервые. В конце вечера, она наклонилась ко мне, шепнув на ухо:

- Поедем ко мне, раз ты свободен? – Рука ее медленно заскользила по моим джинсам от колена наверх.

- Мел, не сегодня, – я пытался сделать тон более мягким.

- Я скучаю, Алекс.

- Я тоже, – признался я, и это была правда. Я скучал по ней, по ее телу, по ее ласкам, но что-то во мне сопротивлялось. – Но сегодня никак, отец ждет дома.

Она убрала руку, недовольно поджала губы и уткнулась в телефон.

Когда я вышел из бара, было уже за девять. На улице было темно и очень прохладно. Часто ли я выходил отсюда с трезвой головой? Я любил гулять пешком, это помогало держать себя в форме. Спустя минут сорок я добрался домой, заранее предвкушая, что меня снова ждем допрос с пристрастием. Но отца не было на своем привычном месте в гостиной, а мама уже ушла к себе. Я зашел в комнату и лег на кровать с единственном мыслью, написать Эмме, чтобы, наконец, поговорить о действительно важном.

Глава 24. Друг

Джеймс

Саундтрек: Isak Danielson - Power

Дни тянулись медленно, а в голове был такой кавардак, что собираться с мыслями и писать какие-то контрольные и тесты было неимоверно сложно. А еще я находился в активном поиске работы, потому что мое время на веселье истекло. Я дал себе неделю погоревать об отце, выпустить пар, а теперь пора было брать себя в руки, особенно после такого-то инцидента с Эммой и Тимом. Ладно, Тим. Что он там не видел, столько раз вытаскивал меня из передряг. Он был мне как второй отец, тот, который действительно заботился обо мне и воспитывал меня. Он, конечно, высказал все, что обо мне думает, но я не мог на него злиться, потому что получил за дело.

- Завязывай давай с этим и бери себя в руки, Джеймс, – отчеканил он, пока вез меня домой от Эммы.

- Есть, сэр, - отозвался я. Сказать мне было больше нечего.

- Злишься на меня, что взял девчонку с собой?

Я задумался. Конечно, оказаться в таком состоянии перед девушкой, которая тебе нравится, - та еще жопа, но были, как оказывается, в этом и свои плюсы.

- Она так волновалась за тебя, что я даже растерялся от ее напора.

- Ты и растерялся? Невероятно, – засмеялся я и ухватился за бок.

- Давай восстанавливайся, но пропускать тренировки я тебе не дам, чтобы как штык был на всех. Мне некем тебя заменить, друг.

- Принял, Тим. Больше не подведу тебя. Спасибо.

Мама, хоть и волновалась за меня, но держалась и только крепко-крепко обняла, когда я вернулся домой. Я сдержался, чтобы не охнуть, а то пришлось бы потом еще и шрам ей демонстрировать. А кому это надо. Ей и так хватает проблем. Отец пришел в себя через несколько дней и, протрезвев, с глубокой печалью на лице сидел за столом, прося мать что-то ему приготовить. Сил не было находиться дома, я не хотел сидеть сложа руки. Но нужно было заниматься и перебрать возможные вакансии. Подобрать что-то с удобным графиком было ой как тяжело.

В понедельник я увидел Эмму. В душе защемило. Одна рана - физическая - затягивалась, а другая - душевная - разрасталась все сильнее. Так я никогда в своей жизни не опаздывал. Я был тем человеком, который сквозь туманы и бури добирался до станции, а когда, наконец, нашел ее, его поезд только отошел, и ему только и оставалось, что стоять и смотреть вслед. Но поезд пропал бы из виду рано или поздно, но не Эмма. Я должен теперь лицезреть их отношения с пижоном весь год. Великолепно. Эмма же, словно ничего не понимая, подбежала ко мне и участливо поинтересовалась, как я себя чувствую и почему не ответил ни на одно ее сообщение. Пришлось отмазаться какими-то супер важными делами и сменить тему.

- Заживает? – все равно вернулась она к этой теме. Не так-то просто заболтать ее, хотя я бы и не сказал, что мастак по части разговоров.

- Да.

- Тим задал жару тебе, да? – она прикусила губу, сдерживая улыбку.

- Заслуженно.

- Какие планы на ближайшее время? – не унималась она.

- Слушай, ты не обязана, - наконец, разговорился я. – Наше мероприятие закончилось, нас больше ничего не связывает, ты не должна со мной общаться.

- Не должна, но хочу, Джеймс.

Упрямая девчонка. Вот чего я не мог понять, так это того, что ей от меня было нужно. Друзья у нее были, а я не был ни приятным собеседником, ни представлял больше какой-то ценности с точки зрения общественной деятельности. Но она хотела со мной общаться. И причина оставалась загадкой. А я, как осел, не мог ей сказать напрямую, что отталкиваю ее из-за того, что сама дружба теперь мне не нужна. Точнее, нужна мне не только дружба с ней. Нужна она мне сама, но она недосягаема. А так как на ее ответ мне нечего было теперь парировать, то я все же еще раз попробовал перевести тему:

- Знаешь, где можно поработать в течение года?

- Да, недавно видела объявление в кафе, где мы работали с Джулс летом. «У Мэгги», называется. А мы с тобой там были в первый день знакомства, помнишь?

Я помнил. Память у меня на события была до чертиков идеальной, в отличие от памяти на имена. Хотя это не я тут не мог запомнить простое имя «Джеймс»…Пижон. Прежде чем я опомнился, я произнес:

- Как дела с пижоном?

Ее лицо быстро изменилось. Стало вмиг сосредоточенным и смущенным одновременно. Она знала, что я его терпеть не мог, и, видимо, поэтому сильно не хотела распространяться, а только ответила:

- Хорошо. Ну то есть…с каждым днем все лучше и лучше.

- Он знает про то, что случилось? – хотелось бы мне видеть его лицо и тихо позлорадствовать.

Эмма отвела взгляд:

- Нет. Но не думаю, что это будет проблемой, - она прикусила губу снова, а потом вдруг расправила плечи и сказала: - В любом случае, это мои решения и мои поступки. И я за них в ответе. Ты – мой друг.

От этого должно было быть приятно, потому что даже стать кому-то другом за короткое время – вообще-то классно, но этого мне стало мало. Буквально несколько дней - и все переменилось. Нет, конечно, я считал ее привлекательной с первого дня нашей встречи, в отличие от этого пижона Алекса. Но я настолько был занят своими переживаниями и проблемами, что не распознал среди всех этих эмоций что-то новое, мне просто было не до этого. И только, когда тьма немного расступилась, вместе со светом я увидел ее.

Я молчал, тогда Эмма, надевая сумку на плечо, бросила напоследок:

- Сходи в кафе, скажи, что я за тебя ручаюсь.

А потом подлетел чертов пижон - легок на помине, и понеслась. И еще эта встреча с директором, которая послужила мне первым предупреждением.

В кафе я пошел в тот же день. Брэд, хозяин кафе и по совместительству бармен, оглядел меня с ног до головы, я знал, мой вид сейчас не очень-то внушал доверия. Но я пообещал ему, что в ближайшее время все синяки пройдут, а новых не будет. Рассказал ему о клубе по рукопашному бою, в котором подрабатываю несколько дней в неделю. Рекомендация Эммы очень мне помогла. Даже тут она мне помогла! И вот, теперь трижды в неделю я работал после школы в кафе «У Мэгги» официантом. Как же повезло, что это кафе было максимально лояльно к новичкам и школьникам в целом, потому что до этого в общепите я еще не работал. Свободного времени стало еще меньше, а проблем так и остался целый вагон. Мама отказывалась переехать к подруге,, а только еще больше загрузила себя работой. В таком режиме ее надолго не хватит. Просветления у отца в ближайшее время не будет. Оставалось только ждать, пока очередная стадия его жалости к себе сменится агрессией на весь мир, но тут я уже знал, что делать.

Я столько раз предлагал маме подать на развод, и в этот раз снова затронул эту тему. Но она то ли боялась, то ли ждала непонятно чего. Я, конечно, понимал, что я не должен указывать ей, как жить свою жизнь, просто потому что она была старше, но в глубине души тоже устал от этих непонятных качелей и искренне желал ей счастья. Но, в конечном счете, не мне жить с отцом дальше. И вот тут стоило действительно задуматься, потому что, если я уеду в другой город, то защитить ее будет некому. Поэтому в этот раз я особенно настаивал на выяснении причин этого недоразумения.

- Я чего-то не знаю, мам? Почему ты так держишься за него?

- Сынок, дорогой, ты не должен нести это бремя. Я не хочу, чтобы ты вникал в это во все, это наши с твоим отцом дела, - ответила она мне недавно.

- Я уже вникаю как бы. Ты должна быть честной по отношению ко мне. И по отношению к себе. Если я защищаю нас, я должен понимать, почему ты не можешь уйти. Скажи мне, наконец! – взмолился я.

И, кажется, она сдалась и увидела в моих словах разумное зерно. Истинное положение дел, мягко говоря, было ужасным.

- В трудный период, это было много лет назад, нам помогли деньгами родители твоего отца. Мы пришли попросить у них помощи вместе, но его мама позвала меня для отдельного разговора. Она сказала, что они помогут своими сбережениями и мы ничего им не должны, но, если вдруг мы разведемся когда-нибудь, я должна буду выплатить всю сумму им обратно.

- Они серьезно? – Я поднял брови, потому что сомневался в адекватности сказанного. В моей модели семьи близкие люди все же не должны шантажировать друг друга и делать больно. Но, как оказалось, в моей семье было принято и то, и другое. К слову, я бабушку и дедушку почти не видел, они жили в другом штате, и мы никогда к ним не ездили. Так, на праздники получал открытки словно от незнакомцев, подписанные всегда одинаково. А бабушку с дедушкой с маминой стороны я вовсе не знал, они умерли за несколько лет до моего рождения.

- Да. И я не придала этому значения, потому что мы так сильно любили друг друга, потому что у нас только-только родился ты и все казалось нипочем. И другого выбора не было, честно говоря, только на таких условиях. Мы даже подписали договор. Я теперь так жалею об этом…

- Отец знал? – Я готов был еще раз набить ему морду, если он знал. – Да или нет?

- Не знаю, думаю, нет. Может, со временем узнал…

- И ты не пыталась с ними поговорить, когда он стал пить? – я заводился все сильнее.

- Пыталась. Я думаю, его мама тогда уже понимала, что у него были пристрастия к алкоголю, как и у твоего деда, но мне она не сказала.. Она обезопасила своего сына тем, что я всегда буду рядом с ним, потому что уйти просто не смогу.

- Это по-свински, как можно так поступить?!

- Она мать. Я могу ее понять.

А я вот понять этого не мог, и не думал, что когда-то пойму.

- О какой сумме идет речь?

- Сорок тысяч долларов, – мама сглотнула и потупила глаза. – Я пыталась накопить. Но… смогла только пять тысяч. Лишнего практически не остается, а с отсутствием работы у твоего отца – это вообще невозможно.

Нужно было собраться с мыслями и понять, что я мог бы сделать и как помочь маме в сложившейся ситуации. Теперь все, конечно, выглядело совсем в другом свете. И я был настолько разочарован своей семьей, насколько и счастлив, что теперь перед глазами была осязаемая и понятная цель, как освободить маму.

Глава 25. Малышка

Эмма

Саундтрек: David Guetta, Sia – Let’s love

Почему мне снился тот парень с маскарада? Я ведь вообще о нем не думаю уже давно. Конечно, после маскарада я думала много, и даже в мою голову приходила мысль, что я хотела бы познакомиться с ним поближе. Он мне понравился. Правда, после тщетных попыток его найти я постепенно и вовсе забыла о нем. А с наступлением осени периодически он вот так приходил мне во снах. Безусловно, я знала о способностях мозга ночью собирать все мысли, переживания и нерешенные проблемы в одну кучу и выдавать какую-то сборную солянку во сне. Но не всегда фантазии моего мозга были адекватными, как говорил опыт. Однако такое периодическое напоминание о незнакомце теперь все чаще и чаще возвращало меня в тот день. И я, как будто это было вчера, так ярко помнила все свои переживания, связанные с Алексом, что волна желания узнать у него, наконец, что это было с ним в тот вечер, только нарастала. Тем более, наши отношения перешли на новый уровень, и все благоволило этому. Несколько дней у нас не получалось встретиться после занятий, ведь старшеклассники – очень занятые люди, но мы оторвали лакомый кусочек времени для встречи в кафе «У Мэгги». Кафе не было ближайшим к школе, поэтому можно было смело полагать, что нас никто здесь не заметит, а если заметит – всегда можно сослаться на планирование каких-то совместных школьных мероприятий.

- Я и социальная жизнь школы, ты смеешься? – улыбнулся Алекс, когда мы подходили к кафе, а я выложила ему свои мысли на случай, если нас вдруг кто-то заметит.

Время было уже шесть вечера, скоро начнется моя тренировка, а все желающие посетить это кафе после школы, уже должны были сделать это. По крайней мере, мы на это надеялись.

Алекс отлучился сразу в туалет, а я заняла нам столик. Была среда и в кафе было спокойно, играла бодрая, но не громкая музыка. Я обожала это кафе за возможность поговорить, потому что в остальных местах музыка играла настолько громко, что услышать собеседника было проблемой. А еще она часто была вообще не подходящая по атмосфере. Я обращаю всегда внимание на такие детали. Здесь же была своя уникальная история с музыкой, плейлист, который создавался заново каждый день искусственным интеллектом и учитывал погоду за окном и время дня. Так утром в кафе была атмосфера уюта и кофейни, а вечером, после семи часов вечера, кафе потихоньку превращалось в какое-то подобие бара, и контингент менялся со школьников, студентов и офисных клерков на шумные компании друзей и парочки, желающие провести время вместе после тяжелого дня. И музыка находила отклик в каждой категории посетителей.

Я по привычке достала телефон, мне не нужно было меню, чтобы понять, что я буду заказывать, учитывая, что я пришла сюда уже, наверное, в тысячный раз. Я знала здесь уже все. Мне безумно нравился интерьер кафе: в меру светлый, с разными зонами: диванчиками, барными стульями, столиками на двоих. А еще здесь были большие окна, что позволяло проводить много времени в мыслях, следя за движением жителей города. Теперь в кафе всегда были живые цветы, сегодня стояли белые альстромерии. Идеальные цветы, которые прекрасно и долго стоят. Я улыбнулась, потому что мы с Джулией предложили наладить сотрудничество с цветочным магазином поблизости, и теперь раз в несколько дней они привозили небольшие композиции с визитками на каждый столик. За это у Брэда мы точно были на хорошем счету. После смерти его мамы Маргарет, которой и принадлежало раньше кафе, оно полностью перешло в его управление. И пару лет назад он изменил здесь многое, подстраивая кафе под современный стиль. Брэд был молодцом, он старался сохранить память о маме, оставив все ее меню, которое раньше много лет готовила она сама, но старался и быть в тренде, добавляя что-то новое. Он сейчас как раз стоял за баром, но так как в такое время спроса на напитки пока не было, работал на ноутбуке. Почувствовав мой взгляд, он поднял глаза и помахал мне. Я улыбнулась в ответ, а потом увидела Джеймса, который вышел из-за барной стойки и направился в мою сторону.

- Эмма, привет! Рад, что ты пришла. Похоже, тебе есть, чему меня поучить, – поприветствовал меня друг.

- Ой да брось, пару смен и будешь носить напитки на голове без проблем! – заулыбалась я.

- Тебе как обычно кофейную бурду? – он закатил глаза, но приготовился все-таки выслушать заказ.

- Латте с соленой карамелью, только не называй это бурдой при других клиентах, - поучительно ответила я, еле сдерживаясь от смеха. – Но маме не говори, я сделаю вид, что в нем нет сахара.

Он подмигнул и уже собрался было повернуться, чтобы уйти, но впечатался в Алекса. Упс.

- Накинешься на меня еще раз? – Алекс сразу переменился. Теперь он сжал челюсти, а взгляд стал ледяным. Я поежилась, понимая, что Джеймс вполне может ему ответить. Как резко они менялись, словно за секунду надевали ледяные маски непроницаемости и надменности. А так хотелось сорвать эти чертовы маски, посадить их рядом и заставить поговорить.

- Если будешь вести себя прилично, то нет, - мрачно без эмоций ответил ему Джеймс. Эти двое говорили о чем-то, что имело какой-то подтекст, но мне его понять было не дано.

Джеймс явно переступил через себя, потому что натянул вежливую дежурную улыбку и спросил:

- Что будешь заказывать?

- Колу.

Алекс подсел ко мне, мы сидели близко, но не касались друг друга. И в этом было что-то будоражащее, потому что помимо разговора я следила и за тем, как он пододвигается все ближе, сокращая расстояние между нами до миллиметров. Сегодня мы как-то глубоко погрузились в тему альпинизма. Я не знала о нем примерно ничего. И, наверное, никогда бы и не узнала, потому что меня никогда не привлекал, а скорее даже пугал этот невероятный риск. Но Алекс потихоньку делился тем, почему стал заниматься альпинизмом. Ему все еще было тяжело говорить со мной об отце. Я думаю, он боялся казаться слабым, боялся, что я или кто-то другой изменит мнение о нем, когда узнает, что отец считает его недостаточно хорошим сыном. Ведь именно, чтобы восполнить недостаток родительской любви, он так старался быть первым во всем. Почему я так хорошо это понимаю? Потому что я такая же. И я много об этом думала. Думала о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы у меня был хотя бы какой-то отец. Даже такой, как у Алекса. Даже такой тиран… Каждый день его ровняли с землей, требуя невероятных усилий и полного повиновения. Желания и стремления Алекса не имели никакого значения, для него в семье все было предрешено: приемник одного из бизнесов отца, альпинизм как хобби, потому что им занимается отец, лучший колледж, который выберут родители и даже лучшая и подходящая для него партия, потому что в том мире, откуда он, не могло быть иначе. Но об этом я старалась никогда не думать. Я мечтала о многом, но сейчас радовалась тому, что мы вместе, потому что что будет дальше – никто из нас не знал. Я подумала, что, может, дело было в его отце в тот день на маскараде. Может, что-то случилось, потому что он явно был пьян.

- Алекс, - начала я, шумно вдохнув воздух. – Я давно хочу спросить у тебя кое-что…

Я замялась, Алекс повернулся ко мне с вопросительным взглядом, и тут к нам подошел Джеймс с напитками. Я замолчала, и пока Джеймс ставил мне стакан с кофе царила гробовая тишина и напряжение.

- Ты теперь здесь работаешь? – слова Алекса разрезали воздух.

- Угу, – промычал тот, ставя бутылку с колой на возле него. – Эмма поручилась.

Ну, конечно, кто бы сомневался. Эти двое перебрасывались упоминания обо мне как бы невзначай.

- Да, она хороший человек и друг, – снисходительно улыбнулся Джеймсу Алекс и… положил руку поверх моей.

Джеймс перевел взгляд на наши руки, я только наблюдала и ждала, что последует. Я словно смотрела эту сцену со стороны. Моя ладонь, накрытая сверху рукой Алекса, потеплела мгновенно. И все было бы просто прекрасно, если бы не присутствие Джеймса, потому что я не могла расслабиться. На несколько секунд я заметила во взгляде друга какую-то печаль вперемешку с тихой злостью, но это продлилось несколько мгновений. Потом его лицо стало словно непроницаемым - чертовы маски, и чертовы парни - и он буркнул:

- Поздно же ты это заметил, - и ушел.

Алекс сделал вид, что не услышал. И я тоже. Но собраться с духом второй раз и спросить я не решилась. Все же теперь у нас было хорошо. Кажется. Оставшиеся полчаса до тренировки уже я рассказывала ему про настольный теннис. И мне было, чем поделиться, ведь в детстве я перепробовала разное, мне, в отличие от Алекса, в этом всегда мама давала выбор. Я занималась несколько месяцев то одним, то другим, меняя секции. И это было довольно тяжело с точки зрения построения расписания, но это предоставляло мне классную возможность узнать, что мне нравится и осознанно остановить выбор на чем-то одном. И вот, спустя танцы, фигурное катание и гимнастику, я оказалась там, где я есть. И уже больше семи лет занималась настольным теннисом. Тренер, правда, заверил меня, что, приди я раньше в этот спорт, то могла бы метить в профессионалы, но спортивная карьера мне была неинтересна.

- Почему? Ты не хотела никогда поехать на Олимпийские игры? – решил уточнить Алекс, вклинившись в мой монолог. Его рука так и продолжала лежать на моей руке. И я даже стала к этому привыкать, только изредка бросала на нее взгляды, словно сомневаясь, кажется моему телу или нет, что теперь кто-то заботится обо мне.

Я подумала над вопросом, а потом ответила так:

- Хотела, когда была совсем ребенком, но со временем изменила мнение. Олимпийские игры – звучит очень заманчиво, но это не только много труда, родительских финансовых вложений, но и завершение карьеры в довольно молодом возрасте. В тридцать тебя уже списывают со счетов, я к этому не готова! - я засмеялась и взяла стакан с кофе левой рукой.

- А ты почему не хочешь стать альпинистом? – спросила я, но в конце добавила. – Как и отец…

И почти сразу пожалела.

- Вот тебе и ответ, – пожал Алекс плечами. – Я вообще-то не был бы против спортивной карьеры, я понимаю, что даже после ее завершения всегда можно найти место в спортивном мире, но идти по следам отца не хотел никогда. Но, кстати, он этого и не требовал. Хотя бы в этом вопросе.

Наступила неловкая пауза, пришло время собираться.

- Хоть я и не профессионал, но в соревнованиях в этом году в составе сборной буду участвовать! – воодушевленно подытожила я. – И буду рада, если ты придешь на какую-то из моих игр.

- Ничего не смыслю в теннисе, но с удовольствием полюбуюсь на тебя в форме.

Я сморщилась. Его комплименты я не могла воспринимать всерьез. Я, вечно сомневающаяся в своей красоте, слышала лестные слова от самого прекрасного парня на свете и все равно им не верила.

Джеймс рассчитал нас молча и кивнул мне на прощанье. Мы вышли из кафе, не держась за руки, но пальцы были так близко, что, если бы Алекс мне не нравился, я бы точно посчитала это нарушением личных границ. Он проводил меня до спорткомплекса, и я, не рассчитывая ни на что, исходя из нашего уговора, повернулась и уже сделала несколько шагов, но он схватил меня за кисть, проскользил по ладони до кончиков пальцев и улыбнулся:

- Удачи, малышка.

Кажется, при следующей встрече надо будет упомянуть, что любые уменьшительно-ласкательные прозвища, а еще «животные» прозвища по типу «киска», «зайка» и прочее – для меня полное табу. Но сегодня я позволю себе насладиться этим!

Глава 26. Черный и Красный демон

Эмма

Саундтрек: Amber-Simone - Strawberry Kisses

Наступил ноябрь. Самый противный месяц, потому что сочетал в себе и конец осени, и начало зимы. Теперь на улицах уже не было красивых красок, их заменили мрачная серость и синева. В конце месяца можно было надеяться даже на небольшой снег, если очень повезет. И вот его я ждала, обожала зиму! И в этот нерадостный переходный между осенью и зимой месяц наш поток обычно ходил в двухдневный поход. Не самое удачное время, но так уж повелось. И в этот год, хотя он и был последним и требовал больше концентрации на учебе, никто из учителей и родителей не рискнул отменить эту двухдневную передышку, боясь вызвать бунт среди порядком уставших школьников. Подготовка к этому выездному мероприятию требовалась значительная. Нужно не только продумывать программу для этих двух дней, но и озаботиться вопросом еды, одежды и транспорта. И обычно над этим трудился весь актив школы. Мы с Джулс вместе входили в него. И иногда я даже думала о том, что мы вполне могли бы связать свою жизнь с организацией мероприятий или с какой-то социально-общественной деятельностью. Но, когда я говорила об этом маме, она только недовольно морщила лоб, как бы говоря «все это ерунда», а недавно, когда я обмолвилась ей о том, что нужно раз или два в неделю собираться для обсуждения нашего похода, она и вовсе вспылила:

- Я не могу понять, почему тебе это так важно в последний год?

- Мне это всегда было важно, мам, - пыталась отстоять свое я.

- Я тебе говорила, чтобы ты посвятила этот год подготовке к экзаменам и выбору места для учебы. Уже ноябрь, а ты мне так ничего и не сказала.

- Я думаю, что могла бы быть организатором мероприятий, но я тебе уже говорила об этом, и ты мою идею не поддержала, – я явно оправдывалась.

- Это не работа.

- Каждая работа важна, каждая работа нужна.

- Я не для того положила на алтарь свою жизнь, чтобы ты развлекала других людей. Я хочу, чтобы ты занималась важным и полезным делом! – она сложила руки на груди, а взгляд стал таким, какой обычно означал, что спорить дальше точно не стоит.

Но мне нравилось спорить. Вообще, в принципе, и когда я находила какие-то несостыковки, то тем более. А в последнее время во мне разгоралось пламя несправедливости и бунта. И я на свой страх и риск произнесла:

- Я тебе очень благодарна за все, но сейчас, кажется, ты уже живешь своей жизнью. И мне бы хотелось самой решать, чем заниматься в своей.

В такие редкие моменты, когда я говорила слово против, у мамы все явно закипало внутри, и мне даже на миг становилось страшно, что она может меня ударить. Но она ни разу этого пока так и не сделала. А я, пользуясь этим, продолжала прощупывать границы. Она медленно процедила сквозь зубы:

- Я стараюсь для тебя. Еще потом спасибо скажешь.

Продолжать точно не имело смысла, во всяком случае сегодня. Хотя мне зачастую казалось, что вообще никогда не стоит с ней спорить. Либо просто делать по-своему и понести потом наказание, либо беспрекословно слушаться, и, может быть, она действительно будет права. Но верилось в это с трудом. Но я не унывала, может, удастся найти какой-то компромисс моей будущей профессии: чтобы было и важное, полезное в понимании мамы занятие, и чтобы мне нравилось. Время еще было. В такие моменты я немного завидовала Джулс. У нее было куда больше свободы, родители относились к ее увлечениям более лояльно, старались поддерживать. У нас в семье со взаимопониманием были большие проблемы. Однажды, как я надеялась, все изменится, и или я смогу найти к маме подход, или она наладит свою личную жизнь и чуть отпустит меня от себя.

В принципе, у меня даже с ее ограничениями в ноябре была очень насыщенная жизнь: тренировки, встречи актива школы, редкие ночевки с Джулс и даже встречи с Алексом. Развлечений вполне хватало для последнего года учебы. Подруга удивлялась, как мне удается все это совмещать еще и при отличной учебе, но я отмахивалась

- Кто хочет, тот всегда найдет время.

На самом же деле, мне было довольно тяжело лавировать между всем этим, но так хотелось успевать все! Поэтому где-то жертвуя сном, где-то общением с другими людьми – в общем, всеми возможными способами я выкраивала драгоценные минуты. Но самым грустным было то, что у меня не хватало этих минут на Джеймса. И, кажется, он не сильно был заинтересован во мне, может, действительно, он тоже общался со мной только из-за организации мастер-класса? Я пыталась лишний раз пересечься с ним в школе между парами, но он был еще более немногословен, чем обычно. Я знала, что он тоже очень занят, работая на двух работах, но судя по результатам его тестов, он вполне успевал еще и учиться. И это однозначно заслуживало уважения! Вот только для нашей дружбы у него теперь не было времени, а, может, желания…

На одной из последний встреч актива школы мы обсуждали примерный тайминг и основные мероприятия в лагере. Мы планировали не только интересные интеллектуальные загадки, но и спортивные соревнования командами. Актив разделился на тех, кто решал организационные моменты, кто готовил программу мероприятия, а кто занимался всем вспомогательным, например, планированием приемов пищи, меню, закупкой продуктов и всем таким. Мне нравилось накидывать идеи для программы и искать конкурсы и задачки. В тот раз все шло как обычно, и собрание должно было вот-вот уже закончиться. Каждая подгруппа уже получила отдельные задания на неделю, кто-то уже уходил, а кто-то продолжать увлеченно болтать о разном. Дверь в коридор теперь была открыта, и я вдруг увидела Алекса. Он и актив школы – вещи вообще не совместимые. Я и Алекс – возможно, чуть более совместимые, но все же не в рамках школы. И я вся напряглась, потому что не знала, как себя вести и что Алексу здесь нужно. Пришел ли он из-за меня? И не случилось ли чего-то серьезного, что вынудило бы его нарушить наше правило? Он помахал мне, и я вышла к нему навстречу, но остановилась на некоторой дистанции.

- Что ты здесь делаешь? – с опаской поинтересовалась я. – Неужто хочешь нам помочь?

- Ага – засмеялся он. – Хотя чем черт не шутит!

И потом тихо добавил:

- Я вообще-то пришел за тобой. Школа почти пустая.

- Но мы же…

- Алекс! – меня перебил радостный женский возглас. – Какими ты тут судьбами вообще?

Я вздрогнула от неожиданности, как и Алекс.. Мелани подбежала к нему, по-свойски закинула одну руку ему на плечо, а второй рукой повернула его голову к себе и практически поцеловала в губы. Но Алекс чуть дернул подбородок в сторону, смазав поцелуй. Он интуитивно бросил взгляд на меня, и этого было бы достаточно для любой женщины, чтобы понять, что происходит. Мелани на мгновение смутилась, разозлилась, потом проследила за его взглядом в тот момент, а после закусила нижнюю губу. И я увидела весь этот ее спектр эмоций. И почти на сто процентов могла утверждать, что она что-то заподозрила, но даже если и так, то она оставила это при себе, деликатно промолчав.

Я быстро заполнила паузу:

- Алекс тут просил у меня тетради по биологии, ты ведь знаешь, он ее терпеть не может, никогда не ведет конспекты… - Я говорила это и думала: «Ну что ты несешь, Эмма?!»

- Угу, – только и отозвался Алекс.

– А ты, - перевел он взгляд на Мелани. – Чего тут забыла?

- Как грубо! Я вообще-то член сборной по чирлидингу, у нас плановое собрание каждую среду. - Мелани сказала это и закатила глаза.

И, да, Алекс не подумал явно, потому что она была в форме. В своей ультракороткой юбочке, гольфах, идеально белых кроссовках и шикарном топе. Она выглядела восхитительно и мне, зная, что они не только друзья с Алексом (точнее, были не только друзья), явно стоило бы ревновать. Что я, собственно, и делала.

- Ну ладно, увидимся, – промямлила я и, не дожидаясь ответа, поспешила убежать оттуда. Еще не хватало, чтобы она запрыгнула на него прямо там. Лицезреть это мне вовсе не хотелось.

Алекс догнал меня уже за воротами школы, аккуратно поймав за пальцы правой руки, и развернул к себе. А потом, смачно поцеловал в уголок губ, прошептал:

- Ты же не думала убежать от меня?

- Совсем немного, – я улыбнулась и тепло от встречи с ним, от перемены в его поведении растекалось по телу.

Были уже глубокие сумерки, поэтому распознать на улице нас было бы сложно. Мы шли, держась за руки, и Алекс признался, что соскучился по живому нашему общению, потому пришел сегодня. Мне нравилось то, каким он был со мной, казалось, он уже с лихвой компенсировал все свои подколы за эти годы. Я высказала ему опасения насчет Мелани, но он только ответил:

- Она не из тех, кто будет распускать слухи о своих друзьях. Если у нее будут вопросы, спросит лично у меня.

И я успокоилась. Я могла бы много о чем его спросить, потому что в глубине души я боялась, что он все равно с кем-то виделся, помимо меня. И постоянное нахождение Мелани в опасной близости с Алексом меня очень напрягало, но указывать ему, с кем ему общаться, а с кем нет, я не могла. Это было не в моих правилах. Я верила ему и надеялась, что все, что он мне говорил, было правдой. А его реакция на поцелуй Мелани только это подтвердила. Он проводил меня почти до дома, по пути сделав остановок десять для поцелуев. И каждый из них все дальше и дальше выбрасывал из моей головы любые опасения насчет него и Мелани. Некоторые его поцелуи могли бы вполне считаться очень интимными, если бы я умела целоваться по-французски. Пока это было очень неумело, но, я думаю, с таким учителем, как Алекс, у меня все быстро получится. Алекс явно знал, чего хочет и как это нужно сделать. Я не чувствовала какой-то его неловкости при поцелуях или промедления. Все было идеально. Всегда. С каждым разом я замечала, что больше раскрепощаюсь сама, что меня тянет к нему с еще большей силой, что хочется трогать его волосы, шею, плечи. И это было взаимно, потому что Алекс давно стер какие-либо границы между нами. Рука его часто блуждала по моему телу, но пока в рамках приличий. И даже это вызывало во мне новые, ранее не испытываемые эмоции и чувства. Он то нежно пальцами касался кожи на шее, от чего тело покрывалось мурашками, то сжимал мою талию и подтягивал к себе так властно, что я не смогла бы сопротивляться, даже если бы хотела. Я так и не попросила его не называть меня «малышкой», и теперь была этому даже рада, потому что никто и никогда не звал меня так. Рядом с ним я чувствовала трепет и желание. Желание быть с ним. А все остальное было не так важно.

- Так что, можно твои конспекты?

Я недоуменно посмотрела на Алекса.

- По биологии, - он игриво улыбнулся.

- Дурак! – я засмеялась и толкнула его в плечо. А после поцеловала.

После таких наших прогулок мне нужно было пять минут перевести дух возле своего дома, собраться с силами, сделать адекватное лицо и только потом шагнуть за порог. Этот ноябрь я однозначно запомню как самый сладкий месяц, если вы понимаете, о чем я.

Неделя до нашей следующей встречи актива пролетела незаметно. Когда же мы снова встретились на собрании, в нашем коллективе появились новенькие: Мелани и Джейн. И это не могло не насторожить. По их словам, им тоже хотелось внести свой вклад в организацию такой классной поездки. В это, конечно, слабо верилось, но понять их мотивы пока не представлялось возможным. Тем более, странным мне казалась и их дружба, которую я раньше не замечала.

Они молчали и одобрительно кивали при обсуждении всех моментов, но как только мы перешли к обсуждению программы этих двух дней, Мелани вклинилась в мою речь:

- У меня есть предложение! - начала она восторженно. – Я думаю, что нам стоит оставить только две команды, которые будут соревноваться в течение всего первого дня.

- Не лучше ли все-таки оставить соревнования между группами? Две команды – не слишком ли это мало? – начала рассуждать вслух Лиза, она была главой нашего актива.

Дэн встал на защиту идеи Мелани:

- А я согласен! Две команды – такой накал! И намного проще проводить спортивные соревнования, не создавая турнирную сетку.

- Что верно, то верно! – соглашались остальные.

Я в принципе не видела в этом особых проблем, поэтому тоже поддержала идею. Пока я не понимала, к чему ведет Мелани. Но после того, как мы внесли изменения в план, заговорила уже Джейн. Она начала тихо, но уверенно, ее волосы были сегодня идеально прямыми, а на губах была алая помада, что вообще-то в школе было запрещено. Мне стало жаль ее, потому что Джеймс так с ней поступил, хотя я и не знала всей правды, но знала, что он ей все еще не безразличен. И после этих ее слов я в этом убедилась:

- А вот у меня есть еще одно предложение. Каждой команде всегда нужен капитан.

Все молчали: ждали продолжения. Джейн оглядела всех взглядом и продолжила:

- Я думаю, что никто не будет против, если одним из капитанов будет Алекс, - она довольно покосилась на Мелани, а так согласно кивнула.

- А вторым?

- Новичок Джеймс. Думаю, он уже покорил здесь сердца многих, да?

Шумные выдохи девчонок-активисток означали только одно: все будут за.

- Так вот, – она продолжала. – есть смысл предоставить каждому выбирать, за какую команду он играет. Пусть будет команда Ангела и команда Демона, решайте сами, кто есть кто, или же, например…

Тут она многозначительно улыбнулась и закончила:

- Команда черного и красного демона.

Какие довольные у них были лица, ну это надо было видеть. Меня распирало от злости и негодования. Все, конечно, с восторгом поддержали эту новую идею, а мы с Джулией с понимаем переглянулись. Они хотят устроить противостояние Джеймса и Алекса. По школе и так ползли слухи о том, что у них напряженные отношения, а после той стычки в коридоре это стало совсем очевидно. Вот уж в чем я точно была уверена, так это в том, что ни черный, ни красный демон не обрадуются этому. Я чувствовала, что Алекс скорее будет рад такому противостоянию на людях и захочет показать свое превосходство, а вот Джеймс… Ему это точно не нужно было, по крайней мере делать это напоказ, но тем не менее, мне захотелось почему-то предупредить его в первую очередь!

Глава 27. Какой из демонов я?

Джеймс

Саундтрек: Walking on cars – Love backs down

В моей жизни все катилось в какую-то жопу. Я думал, что мне было тяжело, но с каждой проблемой понимал, как раньше, оказывается, в общем-то, неплохо жилось. Сейчас же по всем фронтам был полный…Где достать нужную сумму, чтобы вернуть долг родителям отца и освободить маму? То, что я зарабатывал официантом, покрывало только мои траты и частично на общие, а деньги с клуба я откладывал на учебу, если вдруг не получу стипендию, да и в конце концов надеялся даже просто скопить какую-то подушку безопасности. Но все коту под хвост. Все это вместе были такие гроши! И пока я не видел решения этой проблемы… А это была, пожалуй, самая важная из моих проблем.

Второй по важности была Эмма и этот пижон. Я, честно, старался отдалиться от нее, ведь мне не доставляло никакого удовольствия видеть их вместе, но мой взгляд, словно компас, неизменно и безошибочно всегда находил ее в толпе. Она точно ничего не подозревала о моих чувствах, а я отталкивал ее все сильнее, строя из себя бездушную скотину и недотрогу. Она – вторая после Тима, кто знал обо мне так много личного, и с ней я готов был делиться и дальше, но не сейчас. Мне было больно. Меня изнутри разрушала досада от моего запоздалого озарения о чувствах к ней. Единственное, что я позволял себе делать в отношении Эммы: любоваться ей издалека, пока она не видит. Я никогда не был сталкером. Но, похоже, стал. Потому что я получал все уведомления об изменениях в ее профиле. А ее фото в профиле были изучены на миллион раз. Когда я успевал это делать при наличии двух работ и непомерной учебы? Перед сном, отчаянно обещая каждую ночь, что завтра я не буду искать ее волнистую копну волос глазами. И каждый последующий день я терпел поражение в битве с самим собой.

Что касается пижона…Я уже говорил, что знал таких, как он. Еще я знал, что такие не меняются. Хотя он стал спокойнее вести себя при встрече со мной, но самодовольная улыбочка играла на лице каждый раз, я все же был убежден, что рано или поздно он сделает Эмме больно. Потому что такое у таких в природе. И мне оставалось уповать на то, что Эмма перерастет отношения с ним быстрее, чем это случится.

В середине ноября Эмма пришла ко мне в кафе. На этот раз одна. И я был этому несказанно рад, хотя и пытался не показывать виду. Дело было в пятницу вечером, а, как известно, это не подходящее время, чтобы отвлекать официанта от работы. Брэд не дал бы мне даже и минутки. Мои синяки все сошли, я выглядел более прилично, но все же заслужить его большого доверия у меня пока не получилось. Поэтому Эмме пришлось ждать окончания смены до девяти вечера. Я принес ей ее любимую бурду в качестве извинений за такое долгое ожидание. Когда я, наконец, переоделся и мы вышли из кафе, было уже темно.

- Давай ты меня проводишь, и мы поговорим? – предложила Эмма, я был только за.

- Твоя мама не волнуется? – я знал, что их отношения с мамой легко было пошатнуть, достаточно было ее позднего возвращения домой.

- Я предупредила, думаю, обойдется, – она неопределенно пожала плечами и скривила гримасу.

- О чем ты хотела поговорить? – не стал я откладывать этот вопрос в долгий ящик.

- Как твои дела?

- Ты можешь получить от мамы люлей, но пришла узнать, как мои дела?

- Да. Вообще-то да. В школе не получается нормально поговорить.

Я молчал. Ответить тут было нечего, но надо было сказать что-то, и я бросил:

- Нормально. Выживаю.

- Как твоя мама?

Мы шли против ветра, а порывы были настолько сильные, что приходилось словно пробираться через невидимые препятствия. Эмму, казалось, сейчас подхватит очередной порыв ветра и поднимет так высоко-высоко и унесет далеко от меня, словно Элли из Волшебника Изумрудного города. Я встал перед ней, развернулся лицом к ней и протянул руки. Она недоуменно посмотрела на меня, но протянула свои. И так мы шли: я разрезал собой потоки воздуха, а Эмма беспрепятственно шла за мной. Я убеждал себя, что мы так доберемся быстрее до дома и Эмме меньше достанется от мамы, но все же не пытался даже обмануть себя, что я этого не хотел. Я очень хотел держать ее руки в своих. Смотреть в ее зеленые глаза. И чтобы ее глаза смотрели на меня. Хотя бы в такой ситуации.

Когда мы завернули за угол, а ветер продолжил гоняться сам с собой в предыдущем квартале, мы выдохнули и я отпустил ее.

- Нормально. Мама нормально, ей не привыкать, – продолжил я разговор как ни в чем не бывало.

Она подумала, а потом неуверенно спросила:

- Отец причинил ей вред? Если сильно личное, можешь не говорить.

- Один раз. Меня не было дома.

- Мне жаль. А ты?

- М?

- Ты в порядке?

- Он давно уже не может причинить мне вред.

По крайней мере физически, но эти новости с подлым договором от его родителей породили во мне такую волну ненависти на отца, что это было хуже реальных ударов от его кулаков. Он добил меня морально. Но Эмме этого я говорить не хотел.

- Хорошо, - он легко потрепала меня по плечу. – Я скучала по тебе.

«Я тоже!» - хотел закричать я в ответ. Но не мог. Я должен быть с ней рядом, если придурок сделает ей больно…а точнее, когда сделает. А для этого я должен быть сильным, непоколебимым и эмоционально-стабильным. И поэтому я не могу броситься к ней с этими словами. Не сейчас. И я молчал.

Она расспрашивала у меня еще какую-то ерунду про учебу и тренировки, но все это явно было не тем, из-за чего она пришла ко мне. Когда она в очередной раз задала участливый вопрос о здоровье Тима, я уже не выдержал и остановил ее со словами:

- Эмма, ты темнишь, и это мне не нравится. Я уверен, что ты ждала меня не для этого всего.

- Я веду светскую беседу! - начала она защищаться, забавно жестикулируя. – И мне действительно интересно, как у тебя дела…И как у твоей мамы…И как у Тима…

Тут она замолчала и поджала губы.

- Говори, что случилось. Пожалуйста. И побыстрее, а то мы окоченеем тут.

- Ладно. Дело в том, что пару дней назад было собрание актива школы. Мы планируем двухдневную поездку в лагерь в конце ноября.

- Таааааак, – протянул я. Она говорила так много и все не о том.

- И на последнем собрании были Мелани и Джейн, которые обычно не ходят на такие встречи.

- И? – мое терпение заканчивалось. Ну что же там такого случилось у них в активе, о чем мне нужно обязательно знать? Хотя и упоминание Джейн насторожило меня, но я не общался с ней уже давно.

Она нахмурила брови и опустила глаза.

- Ну же, Эмма, – подбодрил я, а сам уже умирал от нетерпения. – Говори уже.

- Они предложили сделать вас с Алексом капитанами двух соревнующихся команд, Джеймс.

- И что? – я не понимал, в чем проблема.

- То, что команд будет всего две. Черный и Красный демон. И все поддержали эту идею.

Ну, конечно, я не пришел в восторг. Но и не воспринимал это как трагедию. Будет, как будет, но раз так, то я все же сделаю что в моих силах, чтобы надрать пижону его Красный или Черный зад. Зависит от того, кто кем будет. Но Эмме я ответил:

- И какой из демонов я?

Она облегченно выдохнула.

- Ты в своем стиле! Я переживала, что ты будешь против этой показухи и такого прямого соревнования с Алексом.

- Почему? Потому что он надерет мне зад? Или потому, что я надеру зад его команде, в которой будешь и ты тоже? – поинтересовался я, пытаясь говорить дружелюбно и даже улыбнулся в конце.

- Все вместе… Мне просто это не нравится. Но повлиять на это я никак не могу. Я чувствую, что Мелани и Джейн не просто так спелись, Джеймс. Что-то будет.

- Вот и увидим! – воодушевленно воскликнул я.

А что мне еще оставалось? Да, меня тоже это напрягло, но показывать Эмме свои беспочвенные опасения я не планировал. Она и так переживала.

- Но твоему красавчику я все же подкрашу личико, - я не смог сдержаться.

- Делайте, что хотите, тем более что у вас будет целая армия поклонниц, не сомневайся, – хихикнула Эмма.

Но мне была нужна только одна поклонница.

Я довел ее до дома и ушел, погрузившись в мысли о только что сказанном Эммой.

Глава 28. Двойной праздник

Алекс

Саундтрек: La Mar – Still Wild

Сказать, что я был удивлен тем, что меня сделали капитаном одной из двух команд на предстоящем соревновании? Вовсе нет. Для меня быть в центре внимания – обычное дело. С малых лет отец «выращивал» меня как своего наследника, который во всем должен быть безупречен. Поэтому, как только у него появился бизнес с альпклубом, и дела сильно пошли в гору, он стал брать меня на все важные мероприятия и обеды, когда это получалось. Сначала я был очень горд этим, потому что чувствовал какую-то свою важность и значимость, я сам стремился потакать во всем отцу. Но несколько лет назад я, наконец, сообразил, что это не более, чем его эго: показать СВОЕГО сына, каким воспитал его ОН сам. И я здесь был вовсе ни при чем. Я просто должен был быть паинькой и делать все, как следует. Как только я понял, что я сам ничего не значу, что я просто лишний раз помогал отцу закрывать сделки и зарабатывать еще больше денег, то желание ходить на его светские мероприятия сразу пропало. И отец с радостью переключил внимание на Вики. Однозначно, иметь сестру – большое преимущество, ведь я, наверное, сошел бы с ума, будь я единственным ребенком в этой семье. Столько ведь ожиданий должен быть оправдать я один! После моего бунта Вики взяла на себя мои обязанности, и отец воспринял это с воодушевлением. А при мне же навсегда осталось умение быть в обществе, когда того требуют обстоятельства. И желание быть лучшим из лучших и первым во всем – тоже. Может, поэтому я за последние пару лет заработал себе звание Короля школы. Я хотел, чтобы меня хотели. Я хотел быть важным и нужным. Кому-то, если не отцу. Но это было только внутри меня, а снаружи – высокомерие, понт и отличные мозги. А всего вместе было достаточно, чтобы прослыть не только Красавчиком с мозгами, но и Самым плохим парнем школы. И это всех устраивало. Школе нужен был идол, мне – признание. Поэтому, кто еще, как не я, мог бы быть этим чертовым Красным дьяволом?

А вот соперник мне не нравился. Сказать, что я был удивлен тому, что это Джей, или как там его? Тоже нет. О нем шушукались с начала года. И он был первым за все время, кто не боялся меня и давал мне отпор. Вот именно это мне и не нравилось. Он был будто бы таким же, как и я. В душе у него горел огонь, который сжигал какие-то мосты его личных проблем, как и у меня. Только внешне он старался быть спокойным и непоколебимым, а я же транслировал свое состояние в мир, отчаянно прося этот мир обратить на меня свое чертово внимание. И только поэтому этот тип думал, что лучше меня. Строил из себя благородного святошу, хотя и ходил всегда в черном. Парадокс, не правда ли? Но больше всего я стал загоняться на его счет, когда он стал крутиться вокруг Эммы. Тогда он стал мне чуть более интересен. Как и она сама, собственно. Посягательство на место Короля школы и общую славу карается жестоко, но посягательство на то, что действительно дорого этому Королю школы – совсем другое. И это карается полным уничтожением. И именно такой урок я планировал преподать этому названному Черному демону. Пусть это и случится в рамках обычных школьных соревнований под видом простых поединков. Но мы-то оба понимаем, о чем идет речь.

Я не очень понимал роли Мелани и Джейн во всем этом, хотя Эмма уверяла, что это не просто так. Но я искренне считал Мелани другом, поэтому доверял ей и был уверен, что ничего плохого в отношении меня она не планирует. Мы стали реже общаться этой осенью, а наши встречи тет-а-тет и вовсе сошли на нет, и, мне казалось, это разумной причиной для Мелани завести новых друзей. Она не спросила ничего после той встречи на собрании актива школы, а сам я не должен был поднимать эту тему ни в коем случае. А школа тем временем уже активно готовилась к противостоянию двух команд. Даже те, кто был младше нас, постоянно шушукались за моей спиной, а группки девчонок толпились возле моего класса, чтобы, когда я выходил, скандировать: «Красный демон! Красный демон! Красный демон!». Так, названия случайно предложенные Джейн, основательно закрепились, и никто не планировал называть команды как-то иначе. Похоже, кто-то будто вкладывал деньги в эту кампанию по продвижению нашего поединка в конце ноября, потому что тематические плакаты висели по всей школе, чего я точно не помнил ранее. Вообще это мероприятие привлекло к себе какое-то внимание нереальных масштабов. У меня в вещах то и дело оказывались красные алые сердца или фигурки красных демонов и дьяволов. Малолеткам нравилось такое, как я уже говорил, школе был нужен идол. И я им был. Но в этому году не только мне оказывалась такая честь. Мрачному типу, который теперь носил гордое звание Черный демон (весьма символично, хаха) тоже, достался лакомый кусочек внимания девушек. Но только он стал еще мрачнее и явно был не в восторге от этого. Этот тип не знал, как вести себя с этой кучей поклонниц и их преданностью. А они воспринимали его поведение как сверхсексуальное и тешили себя надеждами, что он в тайне сохнет по одной из них. Но только я все знал. Видел его насквозь. Слышал то, что скрывалось за всеми его фразами, сказанными мне. И это было еще одним моим преимуществом. И, когда мы разнесем его команду в пух и прах, у него не останется вообще ничего. Все или ничего – такой был мой девиз.

- Ты обязан победить в этих соревнованиях, Алекс! – восхищенно восклицала Мел, присев ко мне за ланчем на днях. Она была очень воодушевлена предстоящими соревнованиями. - Так много внимания!

- И я намерен это сделать! – Мне точно по душе была такая атмосфера в школе, она только подогревала мой победный настрой.

- Мы с девочками уже готовим для вас кое-какой номер. Для каждой из команд, разумеется. Будет горячо! – она загадочно улыбнулась мне. Мел была дико сексуальной, когда хотела. И могла свести с ума любого, опять же, если бы захотела. Но почему-то в последнее время все ее внимание было направлено на меня. А мне как раз хотелось получить поменьше этого ее «внимания» с различными подтекстами.

- Разумеется, – с деланной серьезностью кивнул я.

- Представляешь, какой будет восторг, когда мы сможем 28 ноября отметить и твою победу в качестве Красного демона, и твой день рождения! Двойной праздник! У меня уже большие планы на ночь победы…

Да, 28 ноября у меня был день рождения. Каждый год я закатывал огромную вечеринку со спиртным и девчонками, собирая на ней полшколы. Но в этом году день рождения выпадал на эту поездку, так что с алкоголем отметить не получится, но, при условии моей победы, празднование даже так получится шикарным! Интересно, Эмма помнит про мой день рождения? А должна ли? Мне кажется, она поздравляла меня каждый год, но я вовсе не помнил, что она дарила. И от этого сейчас почувствовал укол вины. В очередной раз я напоминал себе, что совсем ее не воспринимал.

- Алекс, ты слышишь? – Мел выдернула меня из размышлений.

- Да, ты права! – на автомате ответил я.

- Но, как ты помнишь, мой дорогой Алекс, в эту субботу отмечаю свой праздник я! – она деланно покрасовалась передо мной. – Приходи к семи часам ко мне домой. Будут все наши.

- Окей, Мел. Спасибо! Конечно, я буду, как же иначе.

Она чмокнула меня в щеку и быстро убежала.

Мел и я родились с разницей в одну неделю. Каждый год она с размахом праздновала день рождения, как и я, с коктейлями, танцами и бассейном у себя дома. А через неделю тоже шикарно праздновал уже я. И долгое время нам это нравилось! Но сейчас я даже не помню, когда последний раз был на вечеринке, хотя куча приглашений оставались без ответа. Все как-то изменилось. Но к Мел я обязан пойти, а для этого надо было спросить разрешения у отца. А этого момента я всегда терпеть не мог. В этом году разрешения на такие вечеринки приходилось выскребать большими усилиями и унижениями, что и вовсе расхотелось на них ходить. Но чего не сделаешь ради подруги?

Вечером за ужином отец опять разглагольствовал о своих проектах, рассказывая маме, какого еще большего успеха он добьется, завершив сделку с Макмеланами. Они были крупными поставщиками альпинистского снаряжения во всем штате и совместное партнерство с альпклубом отца «Отвесная скала» пошло бы на пользу и тем, и другим. Вики уплетала стейк за обе щеки, увлеченно слушая отца. Вот кто действительно был его наследником.

- Дорогой, это чудесно, поздравляю тебя! - откликнулась мама на новости.

- Дети, мне нужно ваше присутствие на этой встрече в субботу.

Я напрягся, ведь как раз об этом и хотел поговорить.

- Да, я… - начал было я.

- Я буду! – радостно отозвалась Вики.

- Встреча в семь вечера в нашем клубе.

- Я бы рад, – сказал я, нарушая негласное правило не спорить с отцом. – Но меня пригласили на день рождения. И это важно.

- Алекс, - встряла мама, удивленно глядя на меня. – Семья куда важнее дней рождения. Они бывают каждый год.

- Кто? – резко спросил отец. – Та девчонка? Эмма или как ее?

Я сжал челюсть почти до боли. Кулаки же прятались под столом. Только не сейчас, только не о ней. Я не был готов к новому разговору, еще не оправившись от предыдущего.

- Какая Эмма? – с непониманием уже смотрела на меня мама. – Почему я ничего не знаю?

Вики повернулась ко мне и вопросительно смотрела, а глаза ее расширялись по мере осознания, что та «полненькая» Эмма что-то для меня все-таки значит… О боже, только этого не хватало!

- Подожди, Сара, – остановил отец маму. – Кто тебя позвал?

- Мел.

- Хм. – Отец откинулся на спинку стула. – Что ж…

И воцарилась пауза. Когда я думал, что ответа уже не последует, отец вдруг продолжил:

- Так и быть. В этот раз я обойдусь без тебя, они ведь с тобой уже познакомились пару лет назад. Но, Вики, ты идешь без вариантов. Сын, к Мел ты можешь пойти.

- Спасибо, - я выдохнул, но не расслаблялся.

- К слову, я всегда считал ее достойной партией для тебя, – продолжил отец. - Может, после школы вы осчастливите нас с мамой вашей свадьбой?

- Я и… Мел? – я знал, конечно, что отец в восторге от нее и ее семьи. Они были «нашего» круга. И, похоже, это все, что его волновало.

- Да. Не вижу никаких причин для сомнений, вы столько лет знакомы, и я уверен, что вы не только друзья.

- Уолтер, - попыталась остановить отца мама.

- Ну паааап, фу! – запротестовала против этого разговора Вики. И деланно закрыла уши руками.

- Он уже не ребенок, Сара. Давно. С разговором о половом воспитании ты явно задержалась, если вдруг решила, что сейчас самое время.

Щеки мамы запылали, а мне хотелось провалиться сквозь землю. Ничего более странного в своей жизни я не испытывал, слушая, как отец говорит о моих похождениях матери. Да еще и отчитывает ее при всех. Не думаю, что она не знала, но мне хотелось просто провалиться под землю. Серьезно.

Я встал из-за стола, тихо произнес:

- Спасибо за ужин.

И ушел. Слава богу, окликать меня никто не стал. Но вечером в комнату вломилась Вики со своими расспросами насчет Эммы и всего, что произошло за ужином. Я ответил ей только то, на что хватило сил: что иду к Мел на день рождения, а отец взъелся на Эмму, посчитав по ошибке, что она одна из «моих девок».

- А она нет?

- Конечно, нет. И никогда ею не будет.

А про себя добавил: «Она будет кем-то большим, если получится».

Глава 29. Пощечина

Эмма

Саундтрек: Ritual – Better by now

Сегодня 21 ноября и до нашей поездки в лагерь остается ровно неделя. А меня посадили на домашний арест. За-ме-ча-тель-но.

Сказать, что я этого не ожидала, значит, соврать. В последнее время я только и делала, что попусту провоцировала маму, мои вечерние собрания и встречи с Алексом добавляли масла в огонь, а последнее позднее возвращение домой в тот день вообще вывело маму из себя и стало последней каплей. Только я ступила за порог, она накинулась на меня с разъяренным взглядом и вопросами:

- Эмма, ты где была вообще? Ты время видела? Я тут уже с ума схожу!

- Да, ээээ, прости, пожалуйста…

- Если ты мне сейчас начнешь снова заливать про ваши встречи актива, я ни одному слову твоему не поверю.

Я молчала, это было самое безопасное в данной ситуации. Маме нужно было выговориться, а мне ждать, пока гнев сойдет на нет.

- Кто это был?

Я напряглась, потому что мы с Джеймсом распрощались за несколько домов до нашего, но, похоже, мама караулила меня и видела в окно.

- Я тебя спрашиваю еще раз: кто это был? – она растянула каждое слово, а мое сердце забилось так часто, что, я боялась, будто его услышат по всей округе.

- Джеймс, – какой вопрос, такой и ответ.

- Что, блин, еще за Джеймс? – Мама была явно не в себе. – Ты память потеряла или как объяснишь мне наш уговор про отсутствие парней?

- Он не мой парень. – Начала оправдываться я, подбирая каждое слово. – Он вел мастер-класс по самообороне.

- И что он сейчас делал около нашего дома?

- Мне нужно было попросить его помочь с организацией одного соревнования, он там капитан команды и… – слова кучей вываливались из моего рта, а я судорожно пыталась в голове подобрать самый безопасный вариант, но я, словно ходила по минному полю, на котором мой следующий шаг априори не мог быть выигрышным, потому что даже невооруженным взглядом я видела повсюду вокруг себя эти чертовы мины. И деваться, на самом деле, было некуда. – И, так как он поздно закончил работать, а я ждала его, чтобы поговорить, он предложил меня проводить…

- Да хватит мне врать!

Я же сказала, мины повсюду. И ты никогда не знаешь, от какого моего слова взорвется следующая.

- Я не вру! – я прокричала в ответ, а слезы предательски выступили на глаза. Да, я врала, точнее недоговаривала. Но так ли важна была это недоговорка?!

- Я больше не намерена слушать твое вранье, Эмма. И этого Джеймса, или как его там, я видеть около тебя больше не желаю.

- Он просто друг! – обида заполняла меня, как сосуд. Самое обидное, что в этой ситуации Джеймс стал козлом отпущения, хотя никогда вообще не претендовал на место моего парня, в то время как Алекс…о его существовании мама вообще ничего не знала. Как-то очень несправедливо, получается.

- Я тебе сто раз говорила, что моя ошибка случилась по точно такой же причине, о которой ты мне врешь сейчас!

- Твоя ошибка – это я, мама! - парировала я резко, но потом закончила, чуть спокойнее. - Хватит так обо мне говорить, пожалуйста.

- Мое отношение к этому не меняет фактов. Я потеряла голову от такого же якобы «друга». – Она развела руки в стороны.

- Я не ты, – процедила я от злости и ненависти.

Мама подошла так близко ко мне, что я видела, как расходились красным капилляры в ее глазах. Она со всего размаху дала мне пощечину, а я даже не успела это предвидеть.

Кажется, наш разговор был закончен, и я только сейчас осознала, что по моим щекам в немой просьбе закончить это словесное сражение льются рекой слезы. Горячие слезы обиды и злости, слезы непонимания и отчаяния.

- Ты под домашним арестом, – подвела итоги разговора мама. – Никаких ночевок с Джулией, никаких парней и друзей и никаких собраний в школе по вечерам. Только тренировки.

Она развернулась на каблуках и ушла в свою комнату. Я же так и осталась стоять у порога с краснеющей от удара щекой. Кажется, каждая из нас перешла какую-то черту, и будет ли возможность вернуть все назад?

Теперь между нами воцарилось негласное молчание. Я все так же готовила завтраки по утрам, мама - ужины, но мы не общались. И в каком-то смысле меня это даже устраивало: не надо было ждать вечного подвоха и внезапной смены настроения. Все было понятно. Бабушка в воскресенье не приехала, сославшись на плохое самочувствие. Я знала, что ей тяжело даются наши ссоры с мамой. Она всегда старалась держать нейтралитет, но, конечно, против слова мамы ничего не могла сказать.

- Станешь мамой, поймешь, каково это – волноваться за своего ребенка. Она о тебе волнуется и беспокоится, – обычно так заканчивала она наш разговор по телефону.

И я не возражала ей, потому что понимала, что это бесполезно. Но в душе понимала, что такой мамой я точно не хочу быть. Как итог: меня полностью не устраивала модель моей семьи и для себя я хотела совершенно другого. Другой вопрос: как этого достичь в будущем?

Мои мысли неизменно переключались на Алекса, когда я думала о будущем. Было ли оно у нас? Мы из разных миров… Достойна ли я того, чтобы Алекс рассказал обо мне родителям и пошел против них? Стоит ли он того, чтобы мне портить отношения с мамой еще сильнее? Пока я терялась в догадках, решила оставить все, как есть. Учитывая тот факт, что об Алексе мама не сказала ни слова. Мы убрали наши вечерние встречи на эту неделю и оставили только сообщения и короткие беглые разговоры в школе. Конечно, я безумно скучала по нему, в этот тяжелый период мне хотелось поддержки от него, хотелось его тепла и прикосновений. Потому что рядом с ним я забывала о всем. Поэтому с такой большой надеждой я пригласила его на соревнования сегодня. Я надеялась выкроить немного времени после них. И он как-то обещал мне прийти.

Алекс:

«К сожалению, не смогу сегодня. Мел отмечает день рождения.»

Я испытала смесь разных чувств: горечь от того, что мир Алекса и мой мир были так далеки друг от друга, зависть к Мел – потому что Алекс будет сегодня с ней, злость - потому что я не могу пойти с ним на эту вечеринку из-за соревнований, и грусть от того, что меня на нее даже не позвали. Впервые в жизни пропустить вечеринку с алкоголем мне было действительно грустно, потому что на ней будет мой Алекс.

Я только и могла написать следующее:

«Конечно, друзья – это важно»

Но было все же обидно, что он не выбрал меня в этой ситуации, Мел явно повезло.

Алекс пытался подбодрить меня:

«Мне, правда, жаль, малышка. Я обязательно приду в следующий раз. А пока буду держать за тебя кулаки!»

Дерьмо. Мой парень, самый завидный красавчик этой школы, будет на вечеринке с алкоголем и другими девчонками. Ситуация не из приятных, и наличие главной причины вечеринки – Мелани – заставляло меня еще сильнее ревновать его. Хотя после того, как мы начали встречаться, Алекса нельзя было ни в чем обвинить, но я не доверяла Мелани. Но я доверяю Алексу. Должна доверять.

На соревнованиях победного настроя у меня не было совсем. Хотя первые соревнования в учебном году обычно были притирочными: многие не восстановили форму после лета, некоторые команды набрали новичков, которые еще не разыгрались. И это сыграло мне на руку. Моими сильными сторонами в теннисе всегда были подачи и топ-спин - крученый удар - по линии. Эти удары всегда получались, каким бы большим не был перерыв в моей игре. В соперники мне попалась новенькая девушка из команды школы Норвест, которая явно плохо считывала мою тактику и совсем не успевала за моей скоростью, что придавало мне больше уверенности. Победа была за мной, но далась морально непросто, потому что мысли мои были совсем не на соревнованиях. Первым делом в раздевалке я схватилась за телефон.

Алекс:

«Малышка, напиши мне сразу, как закончишь! Удачи!»

Я незамедлительно ответила:

«Выиграла, но все время думала о тебе. Мне тебя здесь не хватало. Как ты?»

Пока ждала ответ, переоделась и пообщалась с командой. Возможности остаться и посмотреть за остальными играми у меня сегодня не было из-за домашнего ареста. Поэтому я поспешила сразу покинуть спортзал.

На улице взглянула на телефон еще раз – ничего.

- Ты отлично играла, Эмма.

- Джеймс! Что ты здесь делаешь? – улыбка сама растеклась по моему лицу, но потом я вспомнила о маме и посерьезнела.

- Увидел анонс соревнований на доске объявлений и пришел тебя поддержать. А где твой парень?

Как я была рада видеть Джеймса спустя эту неделю заточения, а еще я чувствовала перед ним вину, что, даже еще не познакомившись с моей мамой, он уже попал в ее черный список.

- Он на дне рождения Мелани.

- М…. – протянул явно неодобрительно Джеймс. – Тебя проводить?

- Эм, слушай, я не…. – начала запинаться я, не зная, как бы преподнести ему новости. Мы не разговаривали нормально с того вечера. – Я очень хочу и очень тебе благодарна, но у тебя могут быть проблемы.

- Пижон против? – он стоял, спрятав руки в карманы и явно пренебрегал перчатками. Изо рта выплывали клубочки пара, было морозно.

- Ой нет…наверное. Не думаю. Мама против. Она видела тебя тогда, как-то увидела, посадила меня на арест и запретила вообще общаться с тобой.

Он выгнул бровь:

- Я так сильно ее напугал?

- Ну ты же мистер Мрачная сексуальность, - попыталась я сгладить углы. – Не пытайся ее понять. Она против парней в моей жизни.

- А пижон?

- Она о нем не знает. Пока.

- Ну повезло ему, похоже. Давай я тебя все же провожу, но попрощаемся тогда сильно заранее. В такое время уже не очень безопасно бродить одной.

- Согласна, – я кивнула.

Перспектива быть найденной в канаве пугала меня сильнее по сравнению с усугублением домашнего ареста или еще одной пощечиной от мамы. Мы шли, вообще не обсуждая прошедшую игру. Мои мысли метались в голове, я чувствовала себя неспокойно.

- Слушай, не мое это дело, - Джеймс нарушил паузу. – Но я считаю, что пижон…Алекс. Он не прав.

Я молчала. Мне нечего было здесь сказать.

- Так хорошие парни не поступают. Не поддержать свою девушку на соревнованиях, не забрать ее с них и не проводить домой…

- Ты его не знаешь, - попыталась я защитить Алекса. Но аргументов, честно, было маловато, хотя я и оправдывала Алекса его давней дружбой с Мелани и тем, что она пригласила его быстрее меня.

- Но он не выглядит как хороший парень.

- Джеймс, – остановила я его. – Ты тоже не выглядишь как хороший парень, если честно.

Он замолчал.

- Ты одет всегда во всем черное, не общителен и мрачен, ты часто с синяками и царапинами, у тебя рана от ножа на животе в конце концов и сложные отношения в семье. Но ты хороший. Мы не всегда те, какими кажемся.

Тишина. Джеймс понял, к чему я веду.

- Я тебя услышал. Но мне он не нравится.

- Ты не мой старший брат. Спасибо, что беспокоишься обо мне, но я могу сама о себе позаботиться.

Тема была исчерпана. Разговор не клеился. Но Джеймс, и правда, был хорошим, он все равно проводил меня до места прощания, и даже будто не обиделся.

- Спасибо. Ты - настоящий друг! – ободряюще похлопала я его по плечу, чтобы как-то попрощаться и скрасить неловкость вечера.

- Всегда рад. Я не знаю, как помочь тебе с мамой, но я на связи, если вдруг буду нужен.

Я благодарно кивнула и поспешила домой. И в этот вечер дом встретил меня спокойно, хотя ударенная неделю назад щека сильно запылала, как только я переступила порог, словно давая мне такую же пощечину еще раз за встречу с Джеймсом. И второй раз я получала ее из-за парня, который вовсе не был моим. Но именно он сегодня был со мной и поддержал меня. А от моего Алекса я не получила в тот вечер больше ничего. Мне только оставалось гадать, что же происходило там за закрытыми дверьми на вечеринке, и надеяться, что Алекс изменился.

Глава 30. Иллюзия выбора

Алекс

Саундтрек: Always Never – Wylin’

Я чувствовал себя подонком. Мало того, что так некрасиво поступил с Эммой, так и вовсе в глубине души не хотел идти на эту вечеринку. В тот момент, как отец вновь завел разговор о Мел в качестве будущей жены, я чуть не поперхнулся. Он и раньше говорил об этом, но это было в качестве обычных подтруниваний. Но в этот раз, похоже, он был настроен серьезно. И он, черт бы побрал, вернулся к этому разговору еще и в день вечеринки. Отец, как бы невзначай, подошел ко мне утром и небрежно положил передо мной крупную пачку наличных.

- Купи ей украшение. Такие, как Мелани, любят побрякушки. Ник отвезет тебя в тот ювелирный, где обычно беру подарки я. И не забудь про цветы.

- Мел не любит цветы. И эти чертовы украшения…Я вообще не знаю, что ей нравится.

- Ей понравится все, что подаришь ей ты. Но украшения – серьезный жест и намек на продолжение. Сделай все, как надо, Алекс, и она будет твоей до конца жизни. Она до безумия красива, ровня тебе, неглупа, но никогда не будет лезть в твои дела в будущем, если ты организуешь ей какой-нибудь маленький бизнес.

- Ты так и от мамы откупаешься?

Он промолчал.

- Женишься на ней, а потом делай, что хочешь. Хоть трахай любую встречную, хотя, я думаю, такая, как Мел, с удовольствием удовлетворит все твои запросы.

Мне хотелось послать отца к черту. Но я только с усилием проглотил подступающий к горлу ком. Только когда он ушел, я подошел к деньгам и долго-долго смотрел на них, думая, стоит ли брать и распорядиться ими так, как он сказал. Он был помешан на деньгах и статусе, который они дают. Но в чем-то он точно был прав. Мел всегда из всех парней выбирала меня. Это понимание словно лавиной внезапно обрушилось на меня после этого разговора. И я начал вспоминать те детали, на которые раньше не обращал никогда внимания. Я осознал, что она встречалась с другими парнями только тогда, когда я был занят. И только стоило мне перестать с кем-то спать, она сразу оказывалась рядом, ссылаясь на то, что ее новый бойфренд был козлом, идиотом, извращенцем или кем-то еще. Как бы мы не строили из себя с ней друзей с привилегиями, в глубине души я знал, что Мел хотела быть со мной. Вот только я не хотел ее в качестве жены, партнера на жизнь или кого-либо постоянного. Я просто пользовался ее слабостью, когда мне это было нужно, а она была не против, маскируя свои чувства за тем, что напоказ меняла своих ухажеров как перчатки. Напоказ для меня. Но это никогда не вызывало во мне ревность. Вот таким я был скотиной и делать с этим ничего не хотел. Я ничего к ней, кроме дружбы и физического влечения, не чувствовал. И то дружба наша в последнее время стала какой-то «по инерции», а секса не было уже давно. Так кем мы были друг для друга тогда?

Перечить отцу я был не готов. По крайней мере, пока. Поэтому деньги все-таки взял, но над подарком еще думал. Так интересно было наблюдать за отцом. Мама его все еще любила, а он ее? Когда любят, так себя не ведут. Даже я это понимал, хотя никогда не любил никого. Наверное, если бы он любил маму, то не втягивал бы меня сейчас в брак по расчету. В такие моменты мне отчаянно хотелось быть ребенком в простой семье, без больших амбиций и денег, без семейных бизнесов и многомиллионных проектов. Я хотел почувствовать эту свободу: быть собой и принимать свои решения.

И сегодня я все-таки решил сделать все по-своему: не купил Мел ни цветов, ни украшения. Я подарил ей путевку на горнолыжный курорт в декабре. Она прекрасно каталась на горных лыжах, как и вся ее семья, и в этом подарке я был уверен на сто процентов. А еще…его нельзя было расценить как что-то очень личное с намеком на продолжение.

Мел завизжала от радости и прыгнула на меня, обвив мой торс ногами. Когда я стал чувствовать неловкость от этих ее проявлений любви? Когда понял, что между нами нет дружбы? Или когда появилась Эмма?

- Мы поедем вдвоем? – с надеждой спросила Мел. На ней было очень короткое платье-мини темно-фиолетового оттенка, волосы были собраны в кудрявый хвост, а каблуки были настолько высокие, что она теперь была сильно выше меня. Она выглядела потрясающе, я намеренно старался смотреть ей в глаза, а не блуждать взглядом по ее формам, не смотреть на очень короткое платье, которое каким-то чудом не задиралось выше при каждом ее движении. И даже это платье не помешало ей запрыгнуть на меня. Черт, отец был прав насчет нее. А я всего этого не видел. Вот же дурак. Я думал, нас двоих устраивали такие отношения…

- В этот раз я не смогу, Мел. Но ты отлично проведешь время и без меня! – уверил ее я, но, конечно, она сразу погрустнела. Но так надо было. Так было правильно.

- Ладно, - отмахнулась она, явно в тайне надеясь уговорить меня в дальнейшем на эту поездку. Она взяла меня за руку и потащила в эту толпу друзей-приятелей.

Как обычно, богатые детки вроде нас с ней не привыкли праздновать дни рождения в компании близких и лучших друзей, мы закатывали шикарные вечеринки, на которые приходила такая толпа людей, что мы не знали даже и половину. Но каждый из приглашенных гордился тем, что был здесь, и нас радовала возможность покрасоваться и показать статус. Я никогда особо не горел желанием закатывать вечеринки на полгорода, но у нас так было принято. Тебя не поняли бы, если бы ты, имея кучу денег, не собрал всех, кого можно, и не потратил на это баснословную сумму денег родителей. Так что у тебя была только иллюзия выбора.

Я столько раз бывал у Мел, что меня нечем было уже удивить. Псевдодрузья сидели в бикини и плавках у бассейна, распивая коктейли и пиво, часть людей тусовалась на танцполе под музыку крутого приглашенного диджея, часть - играла в покер. Каждая зона была отделена от другой шикарными высокими аквариумами, в которых наблюдали за всем происходящем редкие экземпляры рыб. Сэм и Эйден, конечно, тоже пришли и уже располагались выше на диванчиках, потягивая пиво.

- Бро, здорово! Теперь, когда ты пришел, можно уже и покрепче! – Сэм похлопал меня по плечу, когда я опустился рядом.

- Да я, на самом деле, не особо хочу. Настроения нет, – отозвался я.

- Слушай, чувак, тебя в кои-то веки отпустили предки на вечеринку в этом году, давай оторвемся по полной, а? Ты и так в последнее время не в духе, – Эйден явно был настроен решительно.

- А где Мел? Может, она выпьет с нами? – спросил Сэм.

- Наверняка, встречает гостей. Но, между нами, Алекс, - обратился ко мне Эйден, наклонившись поближе. – Тебе очень повезло владеть такой крошкой. Из нас всех она выбрала тебя, чувак. А она просто секси! Сегодня я бы на твоем месте от нее вообще не отлипал, она шикарна.

- О да! – мечтательно протянул Сэм.

Говорить об этом мне вовсе не хотелось, мне хватило речей отца, поэтому я просто согласился:

- Что есть, то есть, парни.

В эту минуту, как по мановению волшебной палочки, материализовалась Мел, подсела к нам, закинув ногу на ногу, и коротенькое платьице стало еще короче. Оно было настолько на грани, что я мог бы даже разглядеть цвет ее трусиков, если бы только опустил взгляд. Я сглотнул. Этот вечер ни к чему хорошему не приведет. Но надо держать себя в руках и не пить лишнего.

- Парни, я требую, чтобы вы выпили за мой день рождения! За мои восемнадцать! Теперь мне можно все! – Она подмигнула мне и опрокинула виски с колой.

Отказаться пить в такой ситуации я, конечно, не мог. Я выпил один и второй шот за Мел. Я всегда хмелел очень быстро, поэтому старался контролировать себя и то, сколько я пью. После двух шотов я решил остановиться сегодня. Друзья общались между собой, а я достал телефон. Эмма еще ничего не написала, и мое отправленное ей два часа назад сообщение было все еще не прочитано. На часах девять вечера, и я немного волновался за нее. Мне хотелось, чтобы она появилась в сети или ответила, наконец, мне, чтобы я успокоился и знал, что с ней все в порядке.

- Что-то случилось?

Мел. Только не сейчас. Только ко мне пришло осознание того, что происходило между мной и Мел, как все ее знаки внимания ко мне стали невероятно раздражать. Я никогда не хотел отношений. А она, нося маску подруги, всегда рассчитывала на то, что я когда-то передумаю. Ну уж нет. Не с ней.

- Все в порядке, - я сделал голос ровным, все-таки надо быть дружелюбнее, у нее ведь праздник.

- Ты можешь рассказать мне все, ты же знаешь, - рука ее легла поверх моей и сжала ее.

- Угу.

Я чувствовал себя сегодня здесь не в своей тарелке.

- Отец, - сказал я, заполняя паузу, и решив, что этим я могу поделиться. – Снова указывает мне, как надо жить.

- Ну, Алекс, может, он хотя бы прав в одном.

- В чем? – я внимательно посмотрел на нее с интересом.

- Мы с тобой прекрасная пара. И я уверена, что…

- Мел, мы никогда не будем парой, – Я сказал, как отрезал. Как мне надоели эти разговоры, а сейчас мне казалось, что все против меня и явно сговорились.

Мел напряглась, резко убрала руку с моей.

- Да что с тобой, Алекс?

- Извини, Мел. Я не хотел быть резок, но не хочу, чтобы ты строила лишних иллюзий.

- Поздновато говорить это после всего того, что между нами было, Алекс, – Она хоть и была уже чуточку пьяной, но говорила серьезно.

- Ты права, давай не будем говорить об этом в твой день рождения, хорошо?

- Я тебе не прощу это недоразумение, если ты не выпьешь еще шот за меня.

Я знал, что не надо этого делать, но как я мог ей отказать, когда только что разбил ей сердце в ее день? К тому же алкоголь дарил такую свободу от мыслей и переживаний, а мне так хотелось забыться. И я выпил третий, четвертый, а потом и пятый шот. И потерял над собой контроль. Я не помнил ничего, видел только, как калейдоскопом сменялись вокруг люди в разных нарядах, слышал, как музыка превращалась постепенно в какую-то какофонию звуков. Я последний раз достал телефон в надежде увидеть имя Эммы на экране, но кто-то забрал у меня и его, и наклонился ко мне:

- Эмма? – прошептал я, но не разглядел девушку рядом. А потом я просто провалился в небытие.

Проснувшись утром, я тут же пожалел о вчерашнем вечере. Еле продирая глаза, в которые настойчиво светило солнце, я попытался подняться, но тут же рухнул на кровать, потому что голова просто разрывалась. Я попытался нащупать одной рукой телефон на тумбочке, но его там не было. И тумбочки тоже – закрались сомнения. Я легонько приоткрыл сначала правый, а потом и левый глаз, и постепенно до меня доходило осознание того, вокруг меня была вовсе не моя комната. Я знал, что у Мел столько разных комнат и, наверно, Сэм с Эйденом перенесли меня в одну из них после того, как я вырубился. Главное, чтобы рядом со мной не было какой-то обжимающейся парочки – от этой мысли я поморщился. Я повернулся на бок в попытке найти более удобное положение и подремать еще немного, но вдруг увидел голую спину девушки и светлые кудри. На пуфе рядом с ней небрежно валялось фиолетовое платье и кружевное черное белье.

Вот же черт.

Глава 31. Лучший подарок для лучшего парня

Эмма

Саундтрек: MyKey - Runaway

Я придумала подарок на день рождения Алекса! Очень здорово, что я смогу отпраздновать день рождения с ним прямо в лагере! Но я, конечно, знатно поломала голову над подарком. Я всегда его поздравляла, даже, когда он вел себя как полный козел и вообще не обращал на меня внимания. Раньше я дарила ему что-то символическое типа коробки пончиков или ручки с прикольной надписью. Мне хотелось сделать ему приятное, и мои подарки всегда сразу находили применение: съедобное съедалось тотчас, а несъедобное - сразу шло в ход. Алекс был из тех, кто не особо заботился о своем рюкзаке с утра, и мы всем классом находили ему тетради, ручки и прочие принадлежности прямо на паре. И тем не менее его способность отлично соображать даже без тетради с домашней работой всегда вызывала у меня зависть. Я была человеком-системой, в то время как у Алекса вообще не было системы, но его мозг работал процентов на пятьдесят быстрее моего. И я за это его любили учителя и делали явные поблажки. Ну и я не буду даже говорить о его способностях в решении нестандартных олимпиадных задач. Вот уж где мы были кардинально разными. И в этом году мне нужно было подключить все свои умственные способности, чтобы подарить ему что-то более вразумительное и оригинальное, ведь теперь все иначе, и подарок может быть более личным. Я даже спрашивала совет у Джулс, но ей ничего не шло в голову.

- Ну а что ты даришь Мэтту на праздники? – не отставала от нее я.

- Ну… футболки с прикольными надписями, кошелек из кожи, на восемнадцатилетие я подарила ему сертификат в магазин настольных игр.

- Скукота какая. Вам сколько, восемьдесят?

- Эй! Сейчас вообще ничего тебе не скажу и разбирайся со своим Алексом сама, – она обиженно сложила руки на груди.

Может, это и не было скучно, но это точно не то. Поиск по запросу «лучшие варианты подарков парню» не дал положительных результатов, если только я не хочу, чтобы он тут же меня бросил, когда я подарю ему первое из этого списка – дезодорант и гель для бритья. Я была убеждена, что к тому моменту, пока меня осенило идеей, я потратила на мысли о подарке столько же времени, сколько на мысли о нашем походе. Я хотела, чтобы подарок был запоминающимся и особенным. И мой выбор остановился на простом круглом кулоне на цепочке. Но самым главным были в нем изображение летящего сокола, а внутри надпись «Иди своим путем. А я буду рядом. Э.» На гравировку пришлось значительно потратиться, но я считала это достойной реализацией карманных денег. И теперь мне не терпелось вручить Алексу этот лучший подарок для лучшего парня! Джулс же, услышав мои воодушевленные отзывы о подарке, только вскинула брови. Ну да, в этом мы сильно отличались. Она не особо понимала смысла этой надписи, в то время как я хотела, чтобы для Алекса она всегда была напоминанием, что он не такой, как его отец.

На следующий день после соревнований Алекс написал мне уже ближе к обеду, что очень рад за меня, у него все в порядке, и он ждет понедельника, чтобы встретиться. Мое напряжение как рукой сняло, потому что он, наконец, написал мне, и все было хорошо. Я рассчитывала, что он подробнее расскажет мне о вечеринке, но сама не стала расспрашивать. Алекс же молчал о вечеринке и только неопределенно пожал плечами, когда Сэм и Эйден спросили его в понедельник, как он себя чувствует после всего. Они явно сделали акцент на последних словах, переглянувшись и хитро заулыбавшись. Но Алекс был непроницаем. Мне он признался, что выпил лишнего и уснул на диване, а проснулся уже около обеда в воскресенье. Моя гордость не позволяла мне спросить у него, что он подарил Мелани и зачем было так много пить до беспамятства. Я все еще считала, что это не мое дело, но, когда Мелани ущипнула его за зад, очередной раз проходя мимо, я напряглась и все-таки спросила.

Эмма:

«Кажется, Мелани очень понравился твой подарок»

Алекс:

«Ты о чем?»

Эмма:

«Она до сих пор благодарит тебя, похоже, уделяя особое внимание твоей пятой точке»

После долгой паузы Алекс ответил:

«Ничего такого. Она просто навеселе из-за будущей поездки в горы, не обращай внимания»

И потом добавил:

«Мой зад только для тебя»

Шутник! Легко ему было говорить! Твоего парня лапает девица, с которой он спал и не раз. Мне приходилось останавливать непрерывный и буйный поток своих мыслей и внушать себе, что Алекс теперь со мной. А что там делает Мел – это было не так уж важно. Важно, что делает Алекс. А в отношении Мел он не делал ничего. И это радовало меня.

Алекс же несколько раз в сообщениях мне делал акцент на том, что эти выходные будут незабываемыми, и что мы сможем провести больше времени вместе. Его, казалось, нисколько не волновало предстоящее состязание между командами, он был по умолчанию уверен в своей победе. Мы делали последние приготовления к походу, а я только помогала удаленно тем, чем могла. На этой неделе, пока я была под арестом, мы толком не виделись ни с Алексом, ни с Джеймсом, но я видела, сколько внимания оказывают поклонницы им в школе и меня наполняла ревность. Никогда в жизни я так не ревновала Алекса, чем теперь, когда он был моим парнем. Это было то еще испытание: выносить недвусмысленные намеки девчонок с потока, смотреть на расклеенные плакаты с голым торсом Алекса, который он не раз успел засветить, видеть просунутые в его шкафчик письма с нарисованными сердечками. Никто не говорил, что быть тайной девушкой Короля школы такое испытание! А Алексу явно нравилось это внимание, хоть он и уверял меня, что он к такому привык и даже не читает эти письма. И я уже не говорю о том, что Мел ластилась к нему, как мартовская кошка.

А Джеймс же явно не был расположен к такому потоку любви в его адрес. Он был словно начинающая звезда, которая при направлении на него софитов, щурится и смущается, хотя поводов для этого не было. Он определенно не привык к такому вниманию. Мне кажется, он даже перестал открывать свой шкафчик, потому что письма торчали оттуда уже через все щели. А следуя по коридорам школы между парами он каждый раз натягивал свою толстовку и надевал капюшон, стараясь не замечать плакатов с пошлыми надписями, расклеенными повсюду, и девчонок, которые пытались ухватить его за что-то «на удачу».

Я ревновала и Джеймса тоже. И это стало для меня открытием. Мне нравился тот факт, что он общался только с некоторыми людьми в школе, в числе которых были и я. И, если делить Алекса со всем миром, я привыкла уже давно, то с Джеймсом все было наоборот. Мне хотелось думать, что только я знала его настоящего, видела его в сложных ситуациях, а значит, у меня был какой-то карт-бланш, но сейчас, когда все смотрели на Джеймса, я боялась, что я уже не буду для него другом. Не буду той единственной, кому он открылся. И от этого мне было не по себе.

Но еще больше я переживала за исход субботнего соревнования. Потому что встать на чью-то конкретную сторону я не могла. Мне были дороги они оба. И болела я за них обоих одинаково, вот почему мне изначально не понравилась эта идея Джейн и Мелани.

Дни шли, я строчила сообщения Алексу, он – мне. Все было мило, ванильно, и мне жутко не хватало встречи с ним. Я хотела его прикосновений и поцелуев, особенно после его отказа в субботу, хотела удостовериться, что все в порядке. А сделать это можно только лично. Но, как назло, у нас так и не получилось встретиться вне школы.

В субботу утром я первым делом выглянула в окно. День стоял вполне ничего, было пасмурно, но без осадков, и я скрестила пальцы в надежде, что погода такой простоит до конца дня. Но, открыв окно и высунув руку на улицу, поняла, что выглядит все из дома сильно оптимистичнее, чем на деле. Дул неприятный прохладный ветер, а с севера несло темные тучи, которые явно не предвещали ничего хорошего. Несколько одиноких воробьев сидели обособленно на проводах, видимо, такие же ранние пташки, как и я сегодня. Больше на улице не было ни души. И не мудрено: суббота, восемь часов утра. Я оделась потеплее, ведь не хотелось на этих выходных заболеть и выпасть из рабочего строя. Когда я уже вышла с сумкой в прихожую, мама допивала кофе. Отношения у нас стали чуть лучше, точнее – спокойнее. Но о том случае мы вообще не говорили. Как-то так у нас все было устроено. Любая ссора со временем просто заминалась. Мне вообще-то очень повезло, что я сегодня вообще еду в лагерь. Похоже, мама все-таки понимала, как мне важен отдых и участие в общественных мероприятиях школы. Или может ей было стыдно за то, что ударила меня?

- Мы стартуем от школы, поэтому я выхожу раньше, - крикнула я, надевая куртку и натягивая шапку.

- Хорошо. Удачи! – я даже замерла от неожиданности каких-то приятных слов.

А потом мама добавила:

- Веди себя так, чтобы мне не было за тебя стыдно, Эмма.

И все снова стало на свои места. Я вышла за дверь, глубоко вдохнула и настроилась на два шикарных классных дня!

Глава 32. Никто не говорил, что будет легко!

Джеймс

Саундтрек: Vassel feat Rooby - Ricochet

Эти два дня будут отвратительными. Я испробовал все возможные способы, чтобы откосить от этой поездки в чертов лагерь на чертовы два дня. И даже факт наличия Эммы там не изменил мое мнение.

- Что скажут о тебе и твоей команде, если ты не поедешь или сольешься в последние дни? Ты - Черный демон и капитан команды. Не, друг, у тебя нет вариантов.

Вот то единственное, что удержало меня. И эту фразу сказал мне этот весельчак Дэн из группы Эммы. Я не думал, что он способен на какие-то здравые мысли, кроме остроумных шуток и вечного позитива. И он оказался прав.

Мне было до нельзя обидно пропускать и смены в клубе и оставлять маму одну на эти дни. Но страшного ничего не случится, конечно. Мама продолжала работать в том же режиме, чтобы не видеть отца, поэтому они были сейчас просто соседями, которые никогда не пересекались. Но я все-таки попросил ее переночевать в выходные у подруги, и она согласилась, в кои-то веки. А Тим хоть и был не в восторге от моих пропусков на этих выходных, но, когда я пояснил ему всю ситуацию, принял ее и понял мое поведение. Он знал, что мне не были интересны ни эти девчонки, которые толпами ходили за мной сейчас, ни какая-то «слава» или потенциальное место «Короля школы». Кто вообще придумал эту хрень? Тим понимал, что я иду отстоять свою честь и не подвести команду. А что такое командный боевой дух он знал не понаслышке.

- Ты мне должен, – сурово сказал он мне, но отпустил все-таки.

- Как и за многое другое, Тим.

- Веселись и надери ему зад! – он небрежно махнул рукой, не желая больше слышать мои благодарности ему и занялся делом.

И вот, я сидел в одном из автобусов, которые везли толпу старшеклассников в лагерь за шестьдесят миль от Ди-Си. Так далеко я давненько не выбирался. Да и вообще я почти нигде не был. «Расширяю границы» - подытожил я, думая о плюсах этой поездки.

Все мои знакомые были в других автобусах, поэтому я даже выдохнул, что никто не будет донимать меня расспросами о настрое на этот день. Я надел наушники, включил музыку и закрыл глаза. А тем временем ребята там что-то пели всей толпой, учили какие-то речевки и воодушевленно обсуждали план на день. Мой план был понятным и простым: победить и надрать зад этому пижону.

Лагерь оказался действительно огромным и принадлежал только нам. Больше ста школьников разбредутся по нему и не будут под постоянным надзором учителей. Похоже, сегодня будет вакханалия, а быть свидетелем чьего-то сладкого соития вблизи этих прекрасных кустов или за углом того здания не очень-то хотелось. Поэтому к плану «победить и надрать зад этому пижону» добавился пункт: «уйти в свою комнату пораньше». Не, я не был противником секса вообще, я его любил и искренне считал, что этим процессом нужно наслаждаться, а быстрым перепихоном на морозе при возможности быть застигнутыми кем-то – не особо насладишься. Так что такие вот форматы уединения точно не для меня. Даже если бы у меня кто-то и был. Ну а так… нет девушки – нет секса – нет проблем.

Комнаты были на двоих! Это что, отельные номера, что ли? Похоже, я никогда раньше не бывал в лагерях…В комнате были две односпальные кровати, они были уже застелены. Рядом с кроватью была тумбочка и небольшой шкаф, куда можно было сложить вещи. И, хвала небесам, тут были темные шторы, не блэкаут, как я любил, но тоже пойдет! Я занял комнату первым, а через пару минут в нее зашел Уилл – мой одногруппник. Мы не особо общались, поэтому каждый занялся своими делами. До общего сбора у нас было ещё примерно полчаса. Первым делом я переоделся. Как я не хотел этого делать, но пришлось…Я достал теплый черный свитер с горлом, натянул его поверх своей футболки, а потом надел приготовленную активом школы форму – толстовку с ужасным изображением демона. Я старался его даже не разглядывать, вид у него был настолько пугающий, что любой наложил бы в штаны. Благо, изображение было на спине. Ребята предусмотрительно сделали для капитанов толстовки черного и красного цветов, а для членов команд – повязки на руку соответствующих цветов. Так что, в некотором роде, я даже не выходил из своего образа. В каждой команде был капитан и двадцать участников. Команды сформировались по методу: кто первый успел, тот и занял место, записывшись на доске объявлений в соответствующей графе. Важным было и то, что в команде было поровну девчонок и парней. Я, уходя с пар, всю последнюю неделю поглядывал на список, высматривая имя Эммы. Не то, чтобы я ожидал увидеть ее имя под своей командой, но я был почти на сто процентов уверен, что она будет в команде пижона. Но все места были заняты, даже были заняты места для возможных замен, но ее имя так и не появилось в списках.

Эмма занималась по большей части организационными моментами, поэтому на общем сборе ее не было. Как я понял, ее подгруппа уже пошла готовить точки для состязаний и все необходимое снаряжение. Программа дня, оказалось, действительно большой: завтрак, два состязания в силе, два мозговых и финальное – тоже силовое. Все это должно было растянуться до шести вечера с перерывом на обед. А вечером были запланированы посиделки у костра с гитарой, песнями и, как я догадывался, с алкоголем, хотя официально это было запрещено. Я уже успел заметить, когда выкладывал свои вещи, как Уилл, разбирая свою сумку, звякнул несколькими бутылками спиртного, а потом спрятал их в полотенце на кровати. Видимо, у парня большие планы на этот вечер. Думаю, мое к алкоголю и так понятно. Я не пил никогда и никогда не планировал начинать это делать.

Эмму я увидел только на первом состязании. Она была одета в серую толстовку и графитовый жилет поверх нее, а на голове, закрывая пышную гриву ее волнистых волос, красовалась маленькая серая вязаная шапочка с помпончиками по бокам. Я не мог не отметить, что она, как будто специально, надела все нейтральное. И за это я был ей благодарен. Я понимал, что она будет болеть за своего парня, но увидеть на ней подтверждение этому в виде красных элементов одежды – я бы не хотел. Эмма была явно занята, общаясь о чем-то со своими напарниками из актива, и только ближе к началу состязания подняла голову, оглядывая, все ли на местах. В этот момент наши взгляды встретились, и она по-доброму мне улыбнулась. Тепло от ее улыбки, от морщинок вокруг глаз, от этих веснушек, которые усеивали все ее лицо, растеклось по мне словно я за долгое время похода впервые сделал глоток горячего чая. Он сначала обжигал горло, делая больно, а потом постепенно отдавая тепло, просачивался во все части тела. Эмма, которая никогда не пила чай, была подобно глотку этого самого горячего черного чая с сахаром. Мне не нужны были уже никакие соревнования, я уже перехотел что-либо кому-либо доказывать, я хотел просто стоять вот так и смотреть на нее. Когда я стал таким романтиком?

- Эй, ты готов? – толкнула меня в бок Джейн. Мы почти не общались с ней с того момента, когда я ей соврал насчет девушки. Но периодически все же замечал, что она наблюдает за мной.

- Да, – односложно ответил я.

- Поцелуй на удачу! – и прежде, чем я успел опомниться, она своими ярко-алыми губами оставила след на моей щеке. Я не помню, чтобы она раньше так красила губы, но сейчас мне это не нравилось. Это что, она так клеймо на мне поставила? Я отвернулся и вытер рукавом помаду. И снова встретился взглядом с Эммой, точнее, она смотрела не на меня, а вслед удаляющейся Джейн. Ее губы были чуть приоткрыты, как обычно это было, когда она была в недоумении, а потом она прикусила нижнюю губу и отвернулась. «Гадай, Джеймс, что бы это значило!» - подумал я, а после прозвучал сигнал, свидетельствующий о начале состязания.

На разогрев у нас была простая игра на меткость и скорость одновременно. Нужно было по очереди, друг за другом закидывать шарики для пинг-понга в маленькие емкости разных размеров на разных дистанциях. Каждому участнику своя. Моей задачей как капитана было изначально выставить правильный порядок участников, но, так как знал я команду плохо, точнее не знал никого вообще, то сделал это наугад, опираясь только на свои навыки внешней оценки людей, к которой я часто прибегал на тренировках. Каждое попадание давало одно очко, каждый промах – давал очко сопернику. Надо сказать, мне повезло, потому что моя команда работала медленнее, чем у пижона, но промахов было меньше. Так что, мы победили с большим преимуществом! Я старался не смотреть на пижона во время своего тихого ликования внутри, потому что понимал: это только начало, все еще впереди. Джейн явно уделяла мне половину своего времени, потому что она не только кричала громче всех, но и одаривала меня белоснежной ангельской улыбкой при любом мимолетном взгляде на нее. Да что тут происходит? Или я потерял память и забыл, как мы начали встречаться снова?

Болельщики обеих команд толпились по бокам поля, выкрикивая девизы и лозунги, о существовании которых я и не подозревал. И я этом шуме я даже не мог ничего разобрать, кроме постоянного скандирования «Черные демоны! Черные демоны! Черные демоны!» или внезапных воплей вроде «Джеймс – ты секси!» или «Алекс – ты огонь!» с другой стороны поля. Не хватало, чтобы ко мне кто-то еще заявился вечером в комнату. Ну да, я зануда, но я сконцентрирован на другом. Мне хватает проблем.

Вторым и третьим состязаниями были интеллектуальные головоломки. Первой была всем известная викторина, но с действительно интересными вопросами. Ответ мог дать только капитан команды после совещания со всеми участниками. И в случае неправильного ответа он отдувался за всю команду, выполняя какие-то упражнения.

- Вы же говорили, что это интеллектуальный конкурс, нет? – недовольно насупился я, когда в очередной раз пришлось у всех на глазах под одобрительные возгласы девчонок и поддержку парней отжиматься. Перчатки я, конечно, не взял – всегда забывал об их существовании, а земля была уже мерзлой и холодной. Поэтому руки предательски немели, но все еще механически выполняли работу. Когда я встал и устало выдохнул, глядя в небо, заметил, что пошел первый в этом году снег.

- Давай, давай, двигайся быстрее! – лукаво выкрикивали девчонки пижону, когда тот должен был выполнить тридцать берпи. Я не сдержался, и тоже выкрикнул, а когда он зло на меня посмотрел – дьявольски улыбнулся. Терпеть не мог берпи, и рад, что они достались ему! Ха-ха.

Но радость моя длилась недолго, потому что этот поединок, как по всем канонам фильмов, выиграли Красные демоны. Что ж…Я же говорил, не надо расслабляться. На третьем состязании мы всей командой должны были продолжать известные стихотворения и высказывания, при этом неся одного из членов команды на руках. Эмма точно не понимала, что значит ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ конкурсы, потому что в каждом из них надо было еще и хорошенько потрудиться не только головой. Надо будет задать ей пару вопросиков после…

- Это чтобы вы не замерзли! – радостно подбодрил нас Дэн, когда мы всей гурьбой несли уже третьего человека на руках. Оказывается, неправильный ответ карался прибавлением еще одного человека к тому, что уж сидел на наших плечах. Выглядело это со стороны более, чем забавно, я думаю, но, жаль, не мог оценить сам. Многие доставали телефоны и явно записывали происходящее, так что уверен, что в ближайшее время смогу лицезреть себя во всей красе. Благо, мы додумались сажать на плечи только девчонок, в отличие от красной команды, поэтому нам было чуточку легче. Я даже оказался читером, когда, не зная продолжение одного из стихотворений, находу изобрел что-то юморное, и это, как оказалось, давало дополнительные очки. Команда пижона тем временем была уже не боеспособна, они еле перемещались по полю, а на плечах у нижних ребят сидело суммарно человек семь. Когда одна из девчонок навернулась оттуда, судья принял решение закончить этот поединок нашей победой. Красный демон, конечно, разбушевался не на шутку, уверяя, что они готовы продолжать. Но опухшая лодыжка упавшей девушки и недовольный взгляд миссис Джонс настаивали на обратном. В связи с чем была объявлена наша победа и общий счет 2:1. И было решено сделать перерыв на обед.

Но за обедом никакого перерыва не случилось, потому что болельщики настолько вжились в свои роли, что всячески провоцировали друг друга. Я же постарался сесть подальше и закинуть в себя то, что успею, пока ко мне не подлетят с обсуждением прошедших соревнований.

- Джеймс! – этот голос был единственным, который никогда бы мне не помешал. Я оторвался от тарелки и поднял глаза.

- Эмма, – я кивнул на стул напротив.

- Удивлена, что ты один.

- Я тоже, и пользуюсь этой возможностью! – принялся дальше заполнять рот едой, особо не разбирая, что ем. Я был настолько голоден, что на это было все равно, мне нужно были калории. А потом кивнул в сторону пижона. – Я думал, ты поддерживаешь своего парня.

- Ээээ, да, мне бы хотелось, но … - она многозначительно посмотрела на толпу, которая окружала Алекса и членов его команды, там же была и Мелани. – Посижу с тобой пока и поддержу тебя, если ты не против.. Как оно? Ты жив?

- Да…Но! Я очень тебе НЕ благодарен за эти бесконечную физическую нагрузку.

- Никто не говорил, что будет легко! – она ехидно улыбнулась и гордо подняла подбородок. – Значит, мне удалось тебя удивить.

- Не то слово.

- Все интересное еще впереди! А ты… - начала было она какой-то разговор.

В эту секунду ко мне радостно подскочила Джейн и несколько незнакомых девчонок, они уселись рядом со мной и начали что-то одновременно восхищенно мне говорить. Джейн фактически оттолкнула Эмму так, что там оказалась вне круга моих «приближенных».

Эмма не стала спорить и молча ушла. Как так получилось, что сегодня девушке, которой явно были дороги мы оба, не было места ни рядом со мной, ни рядом с ее настоящим парнем?

Я быстро заглотил остатки обеда и встал, давая понять, что не готов тратить время на пустую болтовню с тем, кто мне не нравится. Резко? Некрасиво? Да, зато честно. А это было всегда одним из моих правил.

Глава 33. Несколько шагов назад

Эмма

Саундтрек: Always Never – No good

Будучи одной из организаторов, я не могла смотреть все состязания «от» и «до». Меня постоянно дергали другие члены актива и моей подгруппы, отвлекая для решения организационных моментов для последующих состязаний. И, кажется, я впервые пожалела о том, что я – организатор. Мне так хотелось просто посмотреть на команды, побыть простым болельщиком, но, как это часто бывает, организатор видит только закулисье. Так было и в этот раз. Часть девчонок из актива, на которых были возложены важные задачи, отключили свои мозги (по-другому назвать я это не могу) и стояли, раскрыв рты, болея каждая за своего фаворита. Похоже, противостояние Джеймса и Алекса действительно будет самым масштабным, я уже даже успела заметить, что в соцсетях появился хэштег «битвадемонов», куда заливалось несметное количество видео не только с соревнований, но и отдельных моментов. Кто-то даже успел заснять Джеймса в школе, шагающего по коридорам в неизменно черной толстовке. Надпись под видео гласила «Черный демон вышел на охоту», а под видео была куча комментариев девчонок в духе «Джеймс, зайди ко мне сегодня, отблагодарю за победу» или «Этот недотрога так возбуждает мое воображение». Фу. Читать комментарии об Алексе и вовсе не хотелось. Учитывая, что я и парой слов с ним не обменялась, ведь элементарно не могла к нему подойти. Все сошли с ума, а девочкам явно снесло крышу. Поэтому в какой-то степени я все-так немного была рада тому, что не лицезрею эти похотливые взгляды старшеклассниц на своего парня и своего друга.

Состязание разошлось не на шутку. Сейчас счет был 2:1 в пользу Черных демонов и мы занимались подготовкой к оставшимся конкурсам, пока все остальные удалились на обед. На улице стало резко так спокойно и тихо. А еще сегодня пошел первый снег, и моим глазам предстало потрясающее зрелище, когда я вышла из здания, быстро пообедав. Снег тонким слоем уже укрывал жухлые листья и траву, было все еще пасмурно и ветрено, и даже не хотелось нарушать эту красоту, делая первые шаги по только что выпавшему снегу. Но это было нужно. Территория лагеря была огромной, и для первых трех конкурсов мы выбрали локацию на поле прямо перед главным входом. Но сейчас земля там была настолько взбаламучена и разрыхлена, а в купе с первым тающим снегом там скоро вообще будет сплошная грязь. Поэтому экстренно было решено переместить последние два соревнования в другое место. И, хоть места в лагере было много, но именно свободного пространства, которое вместило бы сотню человека – практически не было. Здесь было много зон для активности, турников и спортивных тренажеров, площадок с баскетбольными кольцами и просто с сетками для волейбола или бадминтона. Был даже бассейн (надеюсь, с подогревом, если кто-то решит там искупаться в такое время!), он был затянут тентом и стоял рядом с небольшим пустырем. По ощущениям, в летнее теплое время на этом месте были расположены шезлонги. Чуть поодаль даже стоял мини-бар. А сейчас белый пушистый снег ровным слоем накрывал все это словно брошенное поверх белое пуховое одеяло. Но скоро царствие природы здесь будет нарушено воплями болельщиков и речевками. Это было идеальное место для продолжения состязаний. Я довольна кивнула сама себе и вернулась за снаряжением.

Мы с Джулс подготовили все вместе, пока остальные собирали команды и болельщиков и сопровождали их к новой локации. В принципе, это состязание было, пожалуй, самым простым из всех с точки зрения организации, но важно четко зонировать место проведение состязания, его границы и зону болельщиков. Кто-то из актива даже принес колонки и подключил их на улице через какую-то-то невероятно длинную систему с удлинителями, благодаря чему у нас появилась музыка и стало еще интереснее! Из учительского состава с нами всегда была миссис Джонс, а также мисс Прим – наша школьная медсестра. И это оказалось весьма, кстати, вспоминая травмированную лодыжку одной из участниц команды Алекса. И они должны были сделать обязательную замену. Когда проводилась перекличка команд, это было объявлено. Джулс сразу ткнула меня в бок локтем, и кивнула в сторону замены. Но я и так все видела сама.

- Эм… - Джулс не нашлась что сказать и только поморщилась. – Они серьезно?

- Я же говорила тебе, тут что-то не так! – я вздохнула, а моя реакция была вызвана внезапным появлением Джейн в качестве нового игрока Красных демонов.

- Она в команде Алекса? Это странно, я не помню ее в списках вообще, - Джулс нахмурилась и призадумалась. – Но я все еще не понимаю, почему…

- Да, как и я, – ответила я, задаваясь тем же вопросом.

Здесь каждому из капитанов была предоставлена возможность продумать тактическое расположение своих членов команды. Но капитаны обеих команд располагались ближе всех – напротив друг друга. Я отметила, что в команде Алекса был и Сэм, и Эйден. Хотя Сэм не отличался спортивной формой, но он явно в этом состязании был полезен своей массой. У Алекса в команде было и много разных высоких и спортивных парней, он явно провел какую-то агитационную работу, чтобы собрать сильную команду. У Джеймса же были все среднячки, но ему повезло с женской составляющей команды, потому что некоторые девушки были из школьных спортивных сборных. Алексу явно нравилось внимание к нему и команде, он только еще больше разогревал болельщиков своим вниманием к ним, он купался в этой славе и был в ней как рыба в воде. Джеймс же, угрюмый и мрачный, как всегда, был немногословен и больше внимания уделял коротким репликам по делу и кооперациям внутри своей команды. Я даже могла представить, как методично и спокойно он объясняет тактику в этом состязании. Уж кто-то, а Джеймс явно знал толк в обучении, раз Тим устроил его к себе инструктором. Когда, наконец, все заняли свои места, а капитаны встали напротив друг друга, взявшись за канат, Алекс, не выходя из своего образа, прокричал:

- Вперед Красные демоны! Надерем им зад! - и весело ухмыльнулся, глядя прямо Джеймсу в глаза.

Но ответом ему послужили только крики болельщиков и свисток, свидетельствующий о начале состязания.

Борьба была явно неравной, какие бы тактические приемы не использовал Джеймс, сделать что-то против силы дюжины крупных парней - действительно сложно. Но при все при этом его команде удалось даже победить в двух раундах из пяти. Алекс явно собрал все силы на то, чтобы победить в этом раунде и сравнять общий счет, потому что иначе смысла в финальном состязании бы не было. А сдаваться так просто он не намерен.

Итак, счет 2:2. Финальному состязанию быть! И это будет игра в… вышибалы. Это было весьма травматичное мероприятие, как и все наши состязания, и всему виной снег. Погода к вечеру разбушевалась не на шутку, а снег вместе с сильным ветром только добавляли накала этому дню. Я так и не болела ни за кого конкретно. Мне нравилось думать, что я организатор и просто наблюдатель, но по факту, я просто не могла выбрать кого-то из них. Чувство долга подсказывало мне болеть за Алекса, но спортивное поведение и достоинство, с которым Джеймс принимал не только победы, но и поражения, заставляло отдать ему должное. Когда все было приготовлено к последней финальной битве, ведущий пригласил сборную чирлидеров для выступления. Я знала, что этот номер будет. Я надеялась, что из-за погоды девочки оденутся, а не будут выступать в своей форме как обычно. Но моим ожидания не суждено было оправдаться. Мелани влетела в числе первых на площадку в своей коротенькой юбочке и при всем параде. Мои зубы сомкнулись сами собой, и я перевела взгляд на Алекса. Он смотрел выступление. И смотрел на Мелани. И этот его взгляд понять я не могла, какая-то смесь тоски и неподдельного восторга что ли… В последнее время подруга уделяла ему очень много внимания. А я боялась поднимать эту тему, чтобы…не разочароваться. Наверное, я боялась, что между ними все-таки что-то было, ведь кто я такая, чтобы Алекс разом забыл такую красотку? Если эмоции Алекса я не могла толком разобрать, то вот с Мелани было все куда очевиднее. Она смотрела ТОЛЬКО на Алекса, она танцевала ТОЛЬКО для него. Хотя в их речёвках была поддержка обеих команд, как это предполагалось, но мне все было слишком очевидно. Чем дольше я смотрела на этот номер, пытаясь натянуть на себя вежливую улыбку, тем сильнее внутри неприятно что-то сжималось и затягивалось в узел, живот закрутило, к горлу подступил ком. «Не сейчас! Только не сейчас, Эмма! Возьми себя в руки» - успокаивала себя я и заставила сделать несколько глубоких циклов дыхания. А когда я пришла в себя, разжала кулаки и открыла глаза, Джулс, которая стояла все это время рядом, взяла меня за руку и сказала:

- Не смотри, Эмма.

- Куда?

И тут я увидела этот смачный страстный поцелуй. Мелани буквально хотела съесть Алекса, и, казалось, это была только ее инициатива. А может, я себя так успокаивала. Я так запуталась в догадках и том, что действительно было правдой, а тело предательски запаниковало. Я почувствовала сильный приступ тошноты и опрометью бросилась вон. «Не здесь, не сейчас!». Я глушила в себе эмоции, стараясь не разрыдаться у всех на виду. Не показать то, что я действительно чувствую. Я махнула Джулс, не глядя, как бы говоря о том, что хочу побыть одна. Меня стошнило. Прямо в этот идеально белый, чистый снег. Я села, чтобы отдышаться и успокоиться. В голове крутилось столько мыслей, что я не могла даже выцепить конкретную. Они разом умещались в моей голове, и от этого она дико разболелась. Я сидела на корточках, стараясь глубоко дышать, и средними пальцами обеих рук давила себе на виски. Давила сильно, и дышала. Этому приему как-то научил меня Джеймс. Это отлично снимало головную боль без всяких таблеток, но нужно было не жалеть себя и давить со всей силы. Когда мне стало чуточку легче, а сознание вернулось в адекватное состояние, я встала, забросала снегом следы моего стресса. Я не знала, сколько времени прошло, и не хотела, чтобы кто-то вдруг случайно набрел на меня. Мне так отчаянно хотелось свернуться клубочком где-то в своей комнате и забыть этот ужас, но я заставила себя вернуться. Потому что я была организатором, потому что я хотела поддержать Джеймса, потому что не хотела, чтобы Мелани «победила» и потому что я хотела быть сильной. Или хотя бы казаться ею.

Вернувшись назад, я обнаружила всю игру в самом разгаре. И буквально заставила себя поднять глаза и вникнуть в происходящее. У обеих команд оставалось по четыре человека. На поле еще оставались Эйден, Джейн и Уилл в команде Алекса, а у Джеймса был Дэн, Лиз и Джош из его группы. Смысл игры был в том, чтобы, подобрав мяч, попасть им в игрока команды соперника, тем самым «выбив» его из игры. Как только один из участников покидал поле, мяч передавался ведущему, который подбрасывал его вверх как, например, это было в баскетболе. И мяч, кстати, выбрали тоже баскетбольный. Запретными зонами были голова и лицо. Побеждала та команда, которая вывела из игры девятнадцать соперников из двадцати. Я наблюдала за Джейн, она двигалась быстро и ловко, передавая мяч напарникам для лучшего и более сильного броска. А когда на поле остались Алекс, Эйден и Джейн с команды Красных и Джеймс и Дэн с команды Черных, то даже болельщики притихли, как это бывает перед важной решающей подаче в теннисе или перед пенальти. Каждый болел «про себя» и ждал исхода поединка. Участники давно вышли за границы, намеченные для игры, ширя площадку. Я не смогла даже близко подойти к зоне болельщиков и остановилась возле бассейна. Я наблюдала за перебрасыванием мяча, а сердце усиливало ритм и амплитуду, я смотрела за движением Алекса и Джеймса, они были оба как ягуары, которые знают все возможности своего тела и умеют контролировать его, выжимая максимум в нужный момент. Иногда до попадания в них оставались дюймы, но они успевали уворачиваться. Эйден и Дэн же обладали невероятной силой броска. Дэн долго время занимался баскетболом, я думаю, это ему однозначно помогло, а Эйден просто был здоровяком, и мяч от него летел с такой силой, что страшно было бы его не поймать. Но Джейн прекрасно справлялась, как будто она делала это вообще не в первый раз. Она как кошка двигалась по полю. И я не могла не подумать о том, что многому мог научить ее Джеймс. Я смотрела на нее, на Мелани, которая влюбленными глазами смотрела на Алекса, стоя все в этой ультракороткой форме, и меня поглотила злость и совокупность всех возможных чувств за сегодня, поэтому я выкрикнула:

- Джеймс, давай!

Мой крик разрезал тишину и сбросил напряжение, но все обратили внимание на меня, потому мой голос доносился не из общей массы болельщиков, которым отводилось специальное место. Дэн и Джеймс были практически зажаты в кольцо, Алекс спасовал мяч Эйдену и тот, намереваясь закончить в этот момент игру одним сильным броском в одного из Черных демонов, сделал замах, но Джейн резко закричала в непосредственной близости от меня:

- Мне, Эйден!

Эйден, не задумываясь, сделал пас на нее со всей силы своего замаха, она сделала прыжок в попытке поймать мяч, но не смогла. И мяч прилетел со всей дури в меня, внезапно оглушив. Я поймала его, но пришлось сделать несколько шагов назад для восстановления равновесия и…я упала. Тело внезапно сковало холодом, легкие сжались и было не продохнуть, а тело стало таким тяжелым, что я только и успела понять: «Бассейн. В этом чертовом бассейне все-таки была вода».

Когда я провалилась в небытие, мне привиделся снова тот незнакомец, но все было как в сюрреализме. Я смотрела на все как бы со стороны. На нем был акваланг и одновременно черный костюм, как в тот день, а еще он нес меня на руках, шагая прямо в толще воды. Медленно, шаг за шагом он нес меня к свету. Это было дико странно.

А потом я открыла глаза, рядом со мной сидела Джулс. Осознание произошедшего доходило медленно, но Джулс тараторила так быстро, что приходилось успевать за ней.

- Боже, ты меня так напугала, Эмма! Как ты себя чувствуешь?

Я задумалась. Мне было холодно, все еще. Я была завернула в теплое одеяло в несколько слоев, а еще под ним не было ничего. В понимании этого я с испугом подняла на нее глаза и начала:

- Почему я…

- Все мокрое. Полностью. И сушится сейчас, а я не смогла определиться, какой комплект белья на тебя надеть: красное или черное, - с серьезным видом сказала она, а потом мы обе засмеялись.

- С чувством юмора все в порядке, будешь жить, - заключила подруга.

Потом пришла медсестра, провела осмотр и предложила позвонить маме, чтобы та забрала меня из-за боязни осложнений. Но возвращаться домой я однозначно отказалась. Это должны были быть лучшие выходные, а первый день был уже окончательно испорчен и хуже быть уже не могло. Но уехать отсюда сейчас и оставить Алекса наедине с этой сукой Мелани я точно не могла. И я не могла вот так пойти на поводу у их сложной игры с Джейн. Мне нужны были объяснения и ответа на давно мучавшие меня вопросы. И именно поэтому я осталась. После того, как я уверила медсестру, что все будет в порядке и при малейшем недомогании я обращусь к ней и уже тогда будем решать, что делать, она недоверчиво посмотрела на меня, но все же кивнула и оставила меня с подругой.

И Джулс поведала мне обо всем. Оказалось, что я действительно от удара мячом отшагнула назад и упала в бассейн. Но пробыла там несколько мгновений, а не вечность, как мне казалось.

- Ты бы видела, как это было! Словно сцена из фильма! – восхищенно рассказывала Джулс. – Он нырнул прямо за тобой, почти сразу же, почти не раздумывая. Это было так романтично, а ведь из-за того, что он бросился тебя спасать, его команда проиграла…

- Алекс проиграл? – ничего не понимая, уточнила я.

- О… - Джулс глубоко вдохнула, и сделала, наконец, паузу, словно собираясь с мыслями, словно думая, говорить мне или нет, а потом выдохнула со словами: – Это был не Алекс, Эмма. Джеймс тебя спас.

Я молчала. Мне казалось, что холоднее быть не может, но сердце отчаянно покрывалось еще одним слоем льда.

- Джеймс?..- я прикусила нижнюю губу.

- Да… - Джулс явно было неловко. – Он молодец! Он среагировал сразу же, забыв обо всей этой дурацкой игре. Он нырнул в воду и вытащил тебя. Там помогли уже остальные, когда ступор прошел. – А потом ее тон изменился на уверенный и агрессивный. - Эта сука Джейн точно специально это сделала, я тебе говорю! Она даже толком не пыталась поймать мяч. Вот зачем это все было, Эмма!

Но о Джейн я подумаю потом.

- А Алекс? – не унималась я. – Где он?

- Он помог тебя вытащить и отнес в здание.

Я выдохнула. Наверное, если бы я узнала, что он не принимал никакого участия, то для нас все было бы кончено. Особенно после его перемен в отношении с Мелани. Но с этим, конечно, предстоит еще разобраться.

- Я не знаю, где он сейчас, - продолжила Джулс. – Но он приходил полчаса назад. Думаю, скоро зайдет снова. Ты меня так напугала!

- То есть Красные демоны все-таки победили?

- Тебе сейчас надо точно не об этом думать… Но да. Команда Алекса победила.

Глава 34. Все карты раскрыты

Джеймс

Саундтрек: Vance Joy – Crashing into you

Пока я грелся в своей комнате и сушил одежду после осмотра медсестрой и в ожидании новостей насчет Эммы, я думал о том, что произошло. Мое тело отозвалось так быстро, я даже не думал о своем поступке, видимо, сказывалась реакция, наработанная за годы тренировок в клубе, когда ты механически и интуитивно делаешь то, что нужно. А теперь, спустя некоторое время появилась возможность все обмозговать.

Мы могли выиграть. Чисто теоретически. Для меня было еще не все закончено на момент падения Эммы. Я хотел стереть эту самодовольную ухмылочку с лица пижона, но вместо этого преподнес ему победу прямо на блюдечке. Но все это состязание ничего для меня не значило, кроме бахвальства, это была всего лишь игра. Да, я хотел надрать пижону зад, хотел показать свое превосходство. Правда, это были такие мелочи – победа в противостоянии двух парней – в вечных попытках потешить свое самолюбие и помериться эго. А вот Эмма…Она была для меня важна. Стала важна за последние месяцы. И мое тело было в гармонии с разумом, раз так резко за доли секунд приняло решение окунуть меня в неимоверно ледяную воду. И какого черта там вообще была вода? У меня были большие вопросы к администрации этого лагеря, но еще больше я думал о том, что было бы, не будь там воды вовсе. Тент разорвался бы, и Эмма упала бы прям на холодную плитку с большой высоты? Это тоже такой себе исход, и не очень понятно, что было лучше. Сейчас она, промокшая до нитки, потерявшая сознание, лежала у себя в комнате под присмотром. И мне оставалось только надеяться, что серьезных последствий со здоровьем после этого случая у нее не будет.

Еще я думал о Джейн. Какой же сукой она оказалась. Или так меняет девушек ревность? Неужели это того действительно стоило? Появление ее в команде пижона меня изрядно удивило, но не сломило. Я был предупрежден о возможных ее выходках еще пару недель назад, когда Эмма приходила ко мне в кафе. Зубы скрежетали в попытках как-то выплеснуть злость и ненависть к той, кто когда-то была мне дорога. Но еще больше – к себе: я винил себя в том, что это случилось с Эммой из-за меня. И в голове складывался такой пазл: Джейн явно решила, что между мной и Эммой что-то есть. Будет ли она предпринимать еще что-то или остановится на этом? Может, мне все-таки не стоило тогда лгать ей… Как показывает мой опыт, ложь никогда не приводит ни к чему хорошему.

Когда я более-менее отогрелся и пришел в себя, сходил в душ, натянул теплую одежду и пошел по коридорам здания в женское крыло. По пути мне то и дело встречались школьники, которые толпились и перешептывались, пытаясь передать последние сплетни. Кто-то из них похлопал меня по спине со словами:

- Ты молодец, чувак! Быстро среагировал!

Кто-то подбадривал:

Ну ничего, так вы бы точно победили, я знаю!Девушки шептались:

- Она в порядке?

- После такого можно серьезно заболеть.

- Она еще не пришла в себя…

Когда я, как в тумане, добрался до ее комнаты, на лавке у входа сидел пижон. Я понимал, что сейчас точно не время выяснять отношения. Поэтому просто спросил:

- Как она?

- Пока не очнулась, но медсестра сказала, что все будет путем.

Он сидел, опираясь спиной на стену, и смотрел в потолок. Челюсть двигалась вправо-влево, как будто он собирался что-то сказать, но слова так и не вылетали изо рта. Я сел напротив. На нем была все та же красная толстовка, которая сейчас дико резала мне глаза, напоминая о том, почему все это случилось.

- Спасибо, – наконец, сказал пижон. – Ты ее спас. А я долго думал.

- Ты стоял дальше, - попытался я оправдать его, не зная зачем. – И помог потом.

- Я разговаривал с жюри насчет возможной ничьей в данной ситуации, но…

- Это все такая хрень, – перебил я его, а потом добавил: - Это не важно.

- Да.

- Я зайду попозже, когда Эмма очнется.

Он ничего не ответил, и я ушел. По какому праву я мог рассчитывать просто заявиться к ней в комнату? Даже сейчас это было невозможно. Я был никем для нее. А как она очнется, рядом с ней будут те, кто имеют на это полное право. Натянув капюшон, чтобы не смотреть ни на кого больше, я вернулся к себе в комнату, лег на кровать и провалился в сон.

Во сне, какого-то черта, мне снился маскарад, я танцевал с Эммой, на ней была сегодняшняя толстовка и шапка с помпончиками, она смеялась, я даже чувствовал, что улыбался. Потом я различил в толпе алые губы Джейн, которые расплывались в недоброй усмешке, эти губы с каждым поворотом в танце появлялись то тут, то там, и все начинало вращаться с бешеной скоростью, а потом мы резко погрузились под воду.

Когда я проснулся, в дверь почти сразу постучали, это была Джулия, подруга Эммы. Мы не общались практически, за исключением “привет-пока”, поэтому ее появление я связывал только с Эммой.

- Ты как? – спросила она, пока я садился на кровати, протирая глаза.

- Нормально. Который час? – за окном было уже темно.

- Семь вечера. Эмма очнулась час назад, если ты в состоянии дойти до нее, пойдем, – она спрашивала о тебе.

- Да, конечно.

Джулия попыталась предложить мне руку, видимо, полагая, что меня все еще штормит, но после сна чувствовал я себя довольно бодро. Я отказался от помощи и мысленно поблагодарил Тима за то, что привил мне закаливания пару лет назад. Это однозначно помогло мне сегодня. Мы дошли молча, она открыла дверь, пропуская меня вперед, но сама осталась снаружи.

Горел ночник, в комнате было уютно, Эмма сидела вся в одеялах, от чего казалось, что она физически не сможет оттуда выбраться сама, даже если захочет. Сверху торчала только ее голова и копна кудрей, которые распушились от воды. Я сел рядом. Она улыбнулась.

- Все скачут около меня, заботятся обо мне, но ты ведь тоже был в воде! – неодобрительно покачала она головой. – Мне жаль.

- А мне нет, - поспешил я ее успокоить. – У меня иммунитет покруче твоего, это точно.

Она усмехнулась, высвободила руку из одеяла и протянула мне, я взял ее руку.

- Спасибо! – она довольно крепко пожала ее. – Джеймс, спасибо тебе.

- Не за что, - отмахнулся я, но не мог отвести взгляда от наших рук. Мы давно не касались друг друга, и сейчас прикосновение ее нежной маленькой руки, покрытой веснушками, особенно отзывалось в моем сердце. Я сглотнул и продолжил: - Я просто быстро среагировал. Не думай, что тебя бы никто не спас, Эмма.

- Я знаю, но…Мне приятно, что это сделал ты.

Эти ее слова бальзамом растекались по телу, еще больше его согревая, но затем осознание невозможности прямо сейчас обнять ее, прижать к себе и никогда не отпускать больше словно холодным потоком воды, которой я сегодня и так изрядно наглотался, обрушилось сверху. И внутри меня снова воцарился мрак и холод. Мне приходилось довольствоваться ее дружеским пожатием руки, в то время как я хотел сильно большего, большего, чем дружбы. И это понимание вот уже несколько недель душило меня.

- Жаль, что жюри признали победу Красных демонов, это было нечестно, - решила сменить тему она, попутно освобождая руку.

- Да, но как-то надо было закончить эти чертовы состязания! – Я расстроился, когда она убрала руку, но не подал виду.

- Эй! Я придумывала эту программу! – Кажется, жизнь снова пробуждалась в ней.

- Да. Но я никогда не был в восторге от таких мероприятий, и ты это знаешь.

Интересно, когда мы узнали так много друг о друге?

- Угу…

Я хотел было спросить, пообщалась ли она уже со своим парнем, но не стал. Повторял себе, что это не было моим делом.

- Медсестра заключила, что со мной все в порядке, - отозвалась Эмма.

Я посмотрел на нее пристально, впервые с того момента, как вошел в комнату. И только сейчас заметил, что на лице снова были ее веснушки. Хотя мне кажется, что я не видел их так давно. Я улыбнулся и, глядя в глаза спросил:

- Твои веснушки снова появляются на лице тогда, когда с тобой все в порядке? Я давно их не видел, кажется…

Она покраснела и отвернулась. Думала, говорить или нет. Наконец, решилась.

- Мне они никогда не нравились. И, честно, я думала, что они никому не нравятся и Алексу тоже. Поэтому, как мы начали встречаться, я их стала замазывать.

- Он тебе это сказал? – Во мне с новой силой начал возрастать гнев к этому парню.

- Нет… Я сама так решила.

- Понял, – Хотя на самом деле ничего не понял. А я уже было собрался пойти и разбираться с этим мудаком. Ладно хоть спросил!

- Слушай, - после паузы сказал я, считая это очень важным. – Твои веснушки – одно из самых прекрасных проявлений тебя. Без них ты – не ты, Эмма. Никогда, ни ради кого ты не должна менять что-то в себе. И, наконец, не вижу никаких причин не любить эти следы солнца на твоем лице.

Я сказал это и замер, ожидая реакции. Что-то я разоткровенничался. С ней это часто бывало. Она явно была смущена, на щеках выступил румянец, но лишь на долю секунды, потом она игриво отмахнулась от меня:

- Это твоя самая длинная речь! Ты делаешь успехи! Какие планы на вечер? Будешь валяться, завернутый в кучу одеял, как и я?

- Ну вообще-то… Я тут подумал. Не хочу говорить, но выходка Джейн мне не понравилась. – Я заметил, как посерьезнело лицо Эммы. – Да, мне кажется, что это было неслучайно. И я не намерен сейчас прятаться в своей комнате в одеялах. Не мне чего-то стыдиться, и уж тем более не тебе.

- Но я не…

- Дослушай, – перебил я ее. – Я видел все, что происходило в этот день. Я видел то, как ты убежала после того, - я неопределенно кивнул в сторону. – В общем, это того не стоит. Надо пойти и показать, что тебя не сломить.

- Ты думаешь? – голос был не очень уверенный.

- Да! – приободрил я. – Тем более там будет костер, и можно будет согреться у него даже сильнее, чем здесь.

На том мы и порешили. Пока Эмма стала выпутываться из своих одеял, я ушел одеваться теплее и предусмотрительно по пути поставил чайник в холле, захватив две огромные кружки.

Когда мы пришли, попутно захватив гундящую Джулию (она умоляла нас остаться в кроватях), которая согласилась пойти только, чтобы присмотреть за Эммой, у костра уже сидела толпа старшеклассников. Все радостно поприветствовали нас и подвинулись, освобождая еще место.

- Сядешь со мной? – тихо спросил я у Эммы.

Она мельком окинула взглядом всех собравшихся, остановив взгляд на Алексе, окруженном Мелани и Джейн (опять они!). Я знал, что они не афишировали отношения, но, мне кажется, сейчас она могла делать, что угодно. А потом списать это на какую-нибудь мигрень или головокружение. Но она только кивнула и села рядом со мной. Мое самолюбие заликовало. На пижона я не смотрел. Слава Богу, что нашу дружбу Эмме не надо было скрывать ни от кого.

Я любил посиделки за костром, они напоминали мне о клубных сборах, когда мы много времени проводили на природе и по вечерам вот так завершали день, подводя итоги дня с другими инструкторами и общаясь о разном. Нам с парнями было о чем поговорить. И с ними я был более разговорчивым, чем с остальными, особенно – с Тимом. Но здесь была совсем другая компания. А после такого тяжелого дня общаться мне и вовсе не хотелось. Я наблюдал и слушал, а еще наслаждался компанией Эммы рядом. Говорили о разном, после моего прихода разговоры о победе Красных дьяволов завели вновь, пытаясь вывести меня на конфликт. Но пижон, к моему удивлению, пресек это, объявив, что не соревнование решило итог поединка, а несчастный случай. В этот момент я почувствовал, как напряглись по соседству Джулс с Эммой, подруга сжала ее руку. Другой рукой Эмма держала огромную бадью с чаем, в которую я навел ей свой любимый напиток с сахаром, и кажется, она даже особо не протестовала: делала иногда глотки обжигающе горячего чая и грела о кружку руки. Но в этот момент я заметил, как пальцы ее правой руки начали постукивать по кружке, словно отбивая какой-то ритм. Я часто такое замечал за мамой, когда ее что-то беспокоило. И тут все действительно было понятно и очевидно. Все делали вид, что так и надо, и эту тему с Джейн и ее внезапным желанием получить мяч в неподходящий момент никто не поднимал. Но понимал ли все происходящее пижон?

- Если захочешь – уйдем, - я услышал, как Джулия шепнула Эмме слова поддержки.

Потом разговоры о соревнованиях сменились днем рождения пижона, кто-то даже достал из карманов бутылки с пивом и чем-то покрепче и начались поздравления. Эмма тоже присоединилась к массовому чоканью. Мелани буквально на коленях сидела у пижона, хотя я и видел, что он старался ее избегать. И даже как будто ему было неловко, но он всегда перехватывал мой взгляд, но я взгляда не сводил. Пижон вообще вел себя странно. Честно говоря, я никогда таких, как он, не понимал. Сколько времени им еще удастся скрывать свои отношения? И почему он это делает? Неужели никто из его многочисленных поклонниц еще не обнаружил, с кем встречается сам Король школы, или как там его прозвали? Все это очень уж подозрительно. Хоть Эмма и уверила меня однажды, что ей тоже это выгодно – держать их отношения в тайне – но я видел, что она пока больше от этого страдает, чем получает какое-то удовольствие, учитывая эти лобызания и поцелуи пижона с этой Мелани. Это было совсем отвратительно, но сделать тут я ничего не мог. Здесь был и выбор самой Эммы, и разбираться с этим предстоит ей самой, я же могу только быть рядом с ней и поддерживать, если нужно. Что я и делала прямо сейчас.

Время шло, а когда у костра осталось примерно дюжина людей, включая нас, Джейн и Мелани предложили поиграть в игру. Ну, конечно, это была «правда или действие», тут даже сомневаться не надо было. Я, хоть и не смотрел ромкомы или мелодрамы, но все равно знал, что эта игра ничем хорошим никогда не заканчивается. Ладно хоть не бутылочка. Эмма с Джулия собрались уходить отдыхать, был уже десятый час, но как только они встали, Мелани невинно удивилась:

- Вы уже уходите?

- Мы устали, – ответила за них Джулия серьезно. Мелани ей не нравилась, и она это не скрывала, и за это она вызывала во мне симпатию.

- Не думаю, что мы будем играть долго. Неужто вы боитесь?

Провокация.

- Мне нечего скрывать, даже если каждый раз я буду выбирать только правду. В отличие от некоторых, моя репутация чиста, – дерзко ответила ей Эмма и уверенно села обратно.

- Вот и отлично! – Мелани словно не заметила подтекста и только улыбнулась.

Эта мерзкая блондиночка вообще не вызывала никакого моего доверия. Мне понятны были ее мотивы, но я не знал, насколько сильно она осведомлена о том, что происходит между пижоном и Эммой. Джейн же открывалась мне совершенно с другой стороны за эти месяцы. И я удивлялся, как я мог всего этого в ней не видеть.

Перед тем, как до нас дошла очередь, каждый выбирал действия. Такое ощущение, что каждый школьник к восемнадцати годам накопил какие-то жуткие и сверхсекретные сведения о себе, что поделиться ими с кучкой таких же пьяных школьников, которые завтра же все забудут, – на грани возможного. Как итог, мы были свидетелями таких кульбитов толстяка Сэма, забавных, полупьяных танцев Джейн, и даже до безобразия ужасного пения Уилла. Нет, с ним в комнату сегодня я ни ногой. Только когда он уснет. Мне достался до ужаса приторный вопрос, когда я первый из всех выбрал правду.

Джейн спросила:

- Ты любил по-настоящему когда-нибудь?

Ну что за…

- Да.

Вот так просто. Вот если бы она спросила, люблю ли я сейчас, то это могло вызвать какой-то интерес, но это же было слишком просто и даже скучно. Она томно заулыбалась, словно мой ответ был адресован ей, но уточнять я ничего не стал. Давно привык отвечать только на поставленные вопросы. Все остальные только одобрительно заулюлюкали, а девчонки завздыхали.

Эмма тоже выбрала правду. Еще бы. И Мелани пропела:

- Ты девственница?

Эмма на секунду опешила от вопроса.

- Спросить нечего больше? – огрызнулся я. Как мне достали эти женские козни, сил не было видеть эти издевательства над Эммой.

- Вопрос не тебе.

- Я считаю, что личная жизнь каждого человека – это только его дело. И я не собираюсь отвечать на этот вопрос, - попыталась ответить Эмма.

Тут толпа мгновенно оживилась и заулюлюкала, восприняв ее ответ как то, что ей есть, что скрывать. Я же говорил, скверное дело это - такая игра.

- Значит, ты уверяешь, что ты девственница?

Эмма молчала. Только сильнее сжимала кружку и, гордо подняв подбородок, смотрела Мелани прямо в глаза, не собираясь повторять один ответ дважды.

Тут вмешалась Джейн:

- Ну, тогда, милая Эмма, вынуждена сказать, что это наглая ложь! И тебе придется выполнять наказание.

- Тебе не стыдно клеветать человека? – вмешалась Джулия.

- Я не лгу, – спокойно ответила та. – У меня есть подтверждение этого.

- Это просто смешно! – засмеялась Эмма. – Подтверждение того, о чем я сама не знаю, что ли?

Она смотрела на Алекса в надежде найти поддержку, но он молчал, внимательно следя за перепалкой.

- Да. У меня есть скриншот геометки твоего парня в твоем доме поздно ночью, пока твоя мама была… - она выдержала паузу. – в командировке.

О господи, как мне хотелось выволочь Джейн оттуда, хотелось сделать то, о чем я когда-нибудь точно пожалел бы, но она не была человеком, поступая так. А еще как мне было стыдно, что это все говорила моя бывшая.

- Да о каком парне вообще идет речь? – вмешался уже Алекс, как будто бы невзначай.

- О Джеймсе, конечно, вот он же рядом с ней сидит как раз, – отчеканила Мелани. – Джейн, покажи доказательство.

Мне стало просто смешно.

- Ты в своем уме? – накинулся я на бывшую девушку.

- Только не надо отрицать, Джеймс. Ты строишь из себя такого святошу с принципами, а сам ночевал в доме Эммы после вашего «мастер-класса». Эмма, а ты та еще шлюха, получается! – Она открыла скриншот на телефоне, но я уже понимал, что она была права. Но как…

- А вот это была твоя оплошность, что ты все еще делился со мной своей геометкой.

Тут пижон явно понимал, что это уже касается его напрямую.

- Что за хрень? Это правда? - Он вопросительно посмотрел на Эмму.

- Я не… - начала она, а руки у нее затряслись.

- Ей нечего сказать, потому что она шлюха! Встречается с Королем школы и успевает еще трахаться с новичком. – Мелани показала истинное лицо.

Кажется, вокруг замолкли все и только переглядывались.

- Мел, хватит… - Пижон пытался остановить разъяренную подружку, которая на всю округу трубила о секретах своего якобы друга.

- А тебе она дала? – повернулась она к нему.

Пижон плохо скрывал свои чувства, он молчал и явно не ожидал такого нападения.

- Вот видишь! Так что не удивительно, что ты прыгнул ко мне в койку на дне рождения, когда твоя «девушка» за все это время не отдалась тебе ни разу! Зато ее «друг» опередил тебя, дорогой Алекс! – и ткнула пальцем в мою сторону. - Может, он и получше ее ублажает…

- Я ничего не помню, я напился вдребезги! – пытался он оправдаться, глядя на Эмму.

Кто подумал, что это сорвалось с ее уст случайно, тот явно не понимал происходящего. Пижон закрыл руками лицо, видимо, от стыда. Я вообще выпал в осадок и словно в замедленной съемке медленно повернул голову в сторону Эммы. Хоть все и знали теперь наш тот секрет, и никто бы не поверил нам, что мы не спали в тот день, но мы сами это знали. И это нам двоим было достаточно. Чего нельзя было сказать о пижоне с подружкой, уж там точно не только дружба была…Лицо Эммы исказила гримасы боли, грудь тяжело вздымалась, а глаза начали предательски быстро моргать, смахивая появляющиеся слезы. Она встала и обратилась к Алексу:

- Ты смеешь меня обвинять после этого?! Я тебе верила, Алекс!

Повернулась и бросилась бежать прочь. Второй раз за сегодня. Кажется, я ошибся, полагая, что вечер у костра спасет этот день…

- Эмма, подожди! – крикнул Алекс и бросился за ней.

Но тут я опередил его и сильно толкнул, сбив с ног.

- Ты подонок, каких еще поискать!

- Мы просто «друзья»! - спародировал он слова Эммы, сделав ударение на последнем слове. Он налетел на меня и повалил на землю. Глаза его сейчас пылали такой брезгливостью и ненавистью ко мне, но я тоже не был к нему равнодушен.

- Ничего и не было. Ты слушаешь двух тупых ревнивых куриц и веришь им. Спроси у самой Эммы!

- Я видел, как ты на нее смотрел! – прошипел он и схватил меня за воротник.

- Ничего не было – повторяю последний раз, - с нажимом ответил я.

Я перекатился, и он оказался подо мной. Все внутри закипало от желания выплеснуть свои эмоции. Ненависть к нему так долго жила внутри, и это дурацкое состязание сегодня вообще не помогло хотя бы немного умерить пыл.

- А ты! Это как же надо было надраться, чтобы не помнить, в какую вагину ты пристроил свой член?! – Я смачно съездил ему по лицу, испытывая внутри сильное удовлетворение.

- Да пошел ты! – он с силой оттолкнул меня, сбросив с себя. Встал, отряхнулся, сплюнул на землю и повернулся ко мне:

- Это тебя не касается.

И побежал вслед за Эммой. Он был не прав, это дело теперь стало и моим, раз я оказался впутан в их отношения. Но повлиять на это сейчас я никак не мог. Им нужно поговорить, я понимал это. Эмма была в него влюблена, несмотря на всю его репутацию ловеласа. И любая другая не ожидала бы от него верности. Но это была Эмма, которая вечно верила в лучшее в людях.. И чем закончится их разговор сегодня – одному богу было известно.

PS. Буду рада, если вы поделитесь комментариями о прочитанных главах, а также приглашаю в свой телеграмм-канал

Глава 35. Детали пазла

Джеймс

Саундтрек: James Smith – Little love

Я вернулся обратно к костру. У меня было одно важное дело. Я не обратил внимания на всех шушукающихся, а резко подошел прямо к Мелани с Джейн, которые явно были довольны собой.

- Вы - мерзкие суки, каких еще повидать надо! – Я был разгневан. - Джейн, я такого от тебя не ожидал и даже не думал, что ты способна на такую подлость.

Мелани обидчиво выпячила губы напоказ и закатила глаза. А Джейн встала и ткнула мне пальцем в грудь, сказав:

- Я еще тогда на маскараде поняла, что это не просто танцы.

- Что? – Мне кажется, я сегодня офигевал и недогонял целый день. – Причем тут маскарад вообще?

- Ты с ней танцевал и потом сразу же начал встречаться в школе, как перевелся! Думаешь, я не знала, что ты из-за нее перевелся?

- Джейн, у тебя с головой проблемы! – закричал я, мне было уже плевать на то, что для всех остальных мы были как сериал. – Я Эмму в глаза не видел до сентября!

- А ты быстро научился врать, мой дорогой Джеймс. Раньше у тебя это плохо получалось. – она наклонила голову набок, а на лице заиграла омерзительная улыбочка, точь-в-точь как из сна. – Или ты думаешь, что девушка никогда не найдет информацию о той, с которой ее парень танцевал не один танец?

До меня все еще доходило. Гнев прошел, осталось только непонимание. Я глухо спросил:

- Тогда я танцевал с Эммой?

- Господи, Джеймс, ты слепой, что ли? Похоже, я тебя переоценила. – Джейн вглядывалась в мое лицо, пытаясь понять. - Я знала, что между вами что-то было, и в тот день, когда она написала мне, я засомневалась, а вечером, проверила твою локацию и…Упс. Дальше ты все знаешь сам.

- Мы просто друзья, а тебе знать, что произошло в тот день, вовсе необязательно. Или ты думаешь, что люди, оказавшиеся в одном доме, обязательно должны переспать?

- Рассказывай, Джеймс! – она поморщилась, словно не веря ни единому моему слову и моему удивлению. – Как ты со мной, так и с твоей подружкой. Или она вовсе не твоя подружка, я не понимаю, вы там разберитесь уже…

Я не стал с ней дискутировать дальше, в теле появилась какая-то адская слабость от всех этих новостей. Я повернулся и побрел куда глаза глядят, туда, где смогу побыть один. В голове не укладывалось все сказанное за сегодня. Эмма была той девушкой в маске? Что же там произошло, что она так неслась с четвертой космической скоростью? Я не помнил ничего из того вечера, кроме вылитой колы, разговора в туалете и наших танцев. А знала ли Эмма, что это был я? Если знала, почему не сказала? Вдруг я почувствовал себя обманутым этой жизнью, которая преподнесла мне удивительную девушку-ракету на один день без возможности продолжить общения, а потом я не смог распознать ее в этой отличнице-болтушке. Какая-то злая шутка. Я дважды влюбился в одну и ту же девушку и дважды ее потерял…

Я сел на бревно недалеко от того бассейна, устало опустил голову на колени и начал размышлять, снова и снова прокручивая в голове все события сегодняшнего дня. Попутно я старался избегать мыслей о том, как проходил разговор Эммы и пижона, этого придурка. Я надеялся, что она сможет отстоять свою честь и разорвет их отношения. Но что-то во мне сомневалось насчет этого. Уж больно непоследовательна и непредсказуема она была, когда дело касалось этого типа.

Через несколько минут, а может, часов (я потерял счет времени), ко мне подсела Джулия. От неожиданности я подпрыгнул и не сразу разглядел ее в темноте, глаза мои все время размышлений были закрыты.

- Я тебе верю, - начала она. – Слишком хорошо знаю Эмму, чтобы сомневаться в ее верности этому…уже даже слова подобрать не могу.

- Ты не одобряешь парня своей лучшей подруги? Неужели твоего слова было недостаточно, чтобы Эмма прислушалась к тебе?

- У них всегда были непростые отношения. А она всегда его любила, или думала, что любила. Она не встречалась за эти годы ни с кем, все надеясь, что Алекс обратит на нее внимание. И я даже не думала, что это случится. Особенно тогда, когда у нее стало получаться понемногу его забывать. Но это, конечно, было непросто после того случая, – Джулия закусила губу, поняв, что сболтнула лишнего.

- Какого случая? – зацепился я.

Молчание.

- На сегодня, кажется, хватит уже тайн. Теперь это и меня касается, не думаешь?

- Да, пожалуй. Тогда, на маскараде, она ждала его весь вечер, – она говорила медленно. – Алекс сам ее пригласил, в тайне ото всех. Как всегда! – она ухмыльнулась. – Но она завалился пьяный с этой Мелани в обнимку, она засосала его при всех там, а после того, как Алекс заметил Эмму, она и удрала, врезавшись, как оказывается, в тебя… А потом они не виделись все лето, он не писал ей и не звонил, так и не извинился. А в сентябре сделал вид, что ничего вообще и не было.

- Ну дела, – только и ответил я, переваривая все.

Мы сидели какое-то время молча.

- Знаешь, она искала тебя вообще-то. Но так и не смогла, ты был другим немного. кажется. А еще ты ей снился. Много раз.

- Она мне тоже. И я тоже искал ее.

- Думаю, надо ей сказать.

Я знал, что так будет правильно и честно. Но впервые в жизни считал, что это не принесет никакой пользы сейчас, и уж тем более не освободит ни Эмму, ни меня.

- Не согласен. – Джулия удивленно повернулась ко мне. – Что это изменит? Она с пижоном. А я опоздал.

- Кто знает, после сегодняшнего вечера, Джеймс!

- Тогда завтра и решу.

Она не нашлась, что ответить. И я знал, что она точно не скажет Эмме, по крайней мере, сейчас. Как бы сильно она не ненавидела Алекса и не любила Эмму, вмешиваться сейчас в их разборки с новостями полугодовой давности точно не стоит. Но, если вдруг они все-таки расстанутся, я скажу. Обязательно признаюсь.

Глава 36. Начать с чистого листа

Алекс

Саундтрек: Jacob Banks - Unkown

Я нагнал ее только у главного входа.

- Эмма, нам надо поговорить. Не уходи вот так, пожалуйста! – Пока я выяснял отношения с Мрачным типом, который еще мне и врезал, и спешил за Эммой, мое возбуждение немного умерилось, и я старался говорить спокойно.

Она не стала долго ждать моих уговоров, слава богу, и повернулась сразу, не дожидаясь, пока на мои мольбы соберется целая толпа зевак. Нам, мне кажется, хватит и тех, что собрались у костра, чтобы завтра об этом узнала вся школа. Она молча смотрела на меня. Этот ее взгляд был мне еще не знаком. Там была и обида, и боль, и ненависть. К такому от Эммы я не привык. А еще по щекам струились слезы, а глаза уже сильно опухли и покраснели от них. Я не только не привык видеть ее такой, я еще и никогда больше не хотел, чтобы это было из-за меня. В этот момент я сглотнул ком в горле и почувствовал сожаление. Как так получилось, что мы сейчас стоим здесь и устраиваем разборки, как женатая пара? Когда успело все так изменится? И откуда у нас столько секретов друг от друга?

- О чем ты хочешь поговорить? Расскажешь мне о том, как Мелани сама на тебя напрыгнула, а ты ничего поделать не смог? Я не поверю ни единому твоему слову, Алекс. – Она сложила руки на груди, а лицо выражало упрямое недовольство. – Она вьется около тебя все эти годы, а в последнее время – особенно. И ты даже не дал ей понять, что ты занят. Это многое говорит о наших отношениях, даже не учитывая тот факт, что вы переспали. А если его учесть – то говорить нам вовсе не о чем.

- Ты права, – согласился я, а Эмма явно опешила, не ожидая, что я так быстро сдамся. – Я только недавно осознал, что она все эти годы надеялась на что-то большее.

Я умолчал о том, что глаза на это мне открыл отец, а не я сам пораскинул мозгами.

- Как и все твои поклонницы, Алекс! – с досадой выкрикнула она. – Как и я. И теперь я очень жалею обо всем.

- Давай я расскажу, что я помню с той вечеринки, ты меня выслушаешь, а потом будешь делать выводы. Я имею право высказаться.

Она какое-то время думала, а потом молча прошла мимо меня и подошла к одной из лавок, натянула ниже к ногам пуховик, и не счищая снег, села на край. По ее позе было понятно, что долго оставаться тут она не намерена. Вопросительный взгляд на меня и поджатые губы позволили мне начать. Я оперся о дерево рядом - решил, что не стоит сейчас нарушать ее личное пространство, разделяя с ней одну лавку. И я рассказал то, что помнил. Рассказал все, включая разговор с отцом и его намерение женить меня на Мелани. Рассказал о том, почему пренебрег свои правилом и выпил больше. Я не только не хотел отказывать подруге в ее день рождения, но и чувствовал себя отвратительно, сделав несколько важных открытий после разговора с отцом. И, конечно, закончил тем, что проснулся в одной кровати с Мел, а она делала вид, что у нас что-то было, хотя я, как ужаленный, выскочил из кровати уже спустя несколько секунд, как пришел в себя.

- Но я ничего не помню. Поверь, если бы что-то было, я бы точно это запомнил! Тем более, я никогда бы не полез к ней будучи в том состоянии, в котором я был. И я хранил верность тебе, все это время.

- Премного благодарна, - отрывисто сказала она, когда я закончил. Этот тон был похож на тон директрисы, я к такому не привык и поежился. – Я не понимаю, как можно напиться до беспамятства и не помнить, где ты и что ты делаешь?

- Ты говоришь, как Джей. У него набралась? – я не мог сдержать язвительности. Она отчитывала меня, явно глядя свысока.

- Джеймс. Нет. – просто ответила Эмма. – Это всецело МОИ мысли.

- Я облажался. Я виноват, я не спорю, – попытался подвести итоги я. – Но я даже был бы не в состоянии что-то сделать с ней… физически… в таком опьянении.

- Ой, избавь меня от подробностей.

-Эмма, ты тоже не права! – начинал закипать я от ее надутого вида. – Тебе, как мне кажется, тоже есть что сказать!

Она замолчала.

- Прежде чем, обвинять меня в том, что ты услышал от своей якобы подруги, надо было спросить у меня и ДОЖДАТЬСЯ моего ответа. А потом делать выводы, – холодно сказала Эмма.

- Такого же отношения я прошу и к себе, – Парировал я.

Она вздохнула и устало потерла пальцами виски. Сейчас я мог, наконец, ее разглядеть, не пытаясь одновременно защищаться. Мокрые дорожки от слез блестели в лунном свете. В волосах застряли маленькие веточки и сухие листья, шапка съехала набок, но ей было не до этого. Она подняла голову и посмотрела на меня снова. Этими чистыми преданными глазами, которые как бы без слов говорили «я тебе не вру, поверь мне». И, конечно, услышав обвинения Джейн, я опешил от неожиданности, потому что ожидать такое от Эммы просто нереально. За эти годы она была исключительной паинькой и супер ответственной и честной девушкой. Она всегда была недостижимым идеалом морали. В отличие от меня. Она начала рассказ:

- Это был день последнего мастер-класса по самообороне. Но Джеймс не пришел. Это не было на него похоже. И я пыталась узнать, где он, обратилась в том числе и к Джейн, она направила меня к его наставнику из клуба. Он сказал, где он может быть, и мы вместе его нашли. У него случилось несчастье в семье, и он сильно переживал…

- Он был пьян? – уточнил я.

- Нет. Он не пьет. – сразу ответила она. – Но ему было очень плохо. И ему нужна была помощь. Тим, его наставник, не мог побыть с ним, поэтому мы отвезли Джеймса ко мне домой. Мама как раз на тех выходных уезжала.

- Удачное стечение обстоятельств, – честно, я пытался сдержаться. И, если Эмма верила в то, что говорит, мне это все казалось каким-то нелепым. Взрослый парень, который может сам за себя постоять, ищет поддержку в девчонке, которой самой нужна чья-то защита? Не сходится.

- Но это правда. И он остался до утра, спал на диване в гостиной. Мы поговорили, ему стало легче, и он ушел, – она развела руками, как бы завершая рассказ.

- А почему ты мне об этом тогда не рассказала?

- Потому что знала, что ты отреагируешь вот так. Ваше вечное противостояние… я знала, что ты не сможешь отреагировать адекватно.

- А почему он не поехал к себе домой? Я не могу понять этого, Эмма, – в моей голове было так много вопросов.

- Ему нельзя было домой. Все, что я могу тебе сказать.

- Это что, ваш общий секрет? – поморщился я, явно давая понять, что я не в восторге от этого факта.

- Ну называй это так. То, что мы с тобой встречаемся….или встречались, уже не знаю…- она делала огромные паузы, а наличие здесь прошедшего времени вообще не добавляло позитива в и так напряженный разговор. Голову Эмма снова опустила и смотрела на снег. - не дает мне права раскрывать личные секреты своих близких друзей.

- Ты знаешь, что я ему не доверяю!

- Тогда доверяй мне, - глаза ее теперь смотрели прямо в мои. – Пожалуйста. Я, как и ты, не могу доказать свою правоту. И мне остается только просить тебя поверить мне. И сделать то же самое для тебя. Только так, Алекс.

Я задумался. Логика и ум снова преобладали над чувствами внутри меня, буря стихала. Эмма была права. Я пытался вспомнить что-то, о чем еще говорили Джейн и Мел, но все это упиралось в пустые домыслы. Я был так разочарован в подруге, любовнице, даже уже и не знал, как еще ее называть. Ее внезапное сближение с этой Джейн, их участие в активе с идеями, шушуканья, появление Джейн в моей команде, такое показушное внимание Мел ко мне в школе – все это было вызвано ревностью двух обиженных девушек. И, если бы я верил в нас с Эммой с самого начала и не делал бы из наших отношений тайну, может, всего этого бы не было? Я так доверял Мел и искренне полагал, что она всегда спросит у меня, если ее будет что-то интересовать, но она пошла другим путем, строя козни и распуская сплетни. Но теперь я понимал, что между нами уже все кончено. Никакая дружба не была возможна после такого предательства.

- Мне жаль, что тебе пришлось видеть это поведение Мел. То, что она сделала, - это… непростительно.

- Алекс, да, но ты ей потакал! И это куда серьезнее. Ты не можешь сейчас возложить всю вину на нее.

- Я должен был четко обозначить границы нашего поведения друг с другом.

- Именно.

- Почему ты молчала о том, что тебя это смущает?

- А тебя самого это не смущало? Это для тебя в порядке вещей? – снова вспылила Эмма.

- Я… я не имел опыта серьезных отношений. Не хочу сказать, что меня это оправдывает, – хотя именно это я и пытался сделать сейчас. – Но, только со стороны, сейчас я понимаю: это было неправильно по отношению к тебе. Я хотел, чтобы у нас с тобой было все иначе, но сделал только хуже.

- У вас еще что-то было, кроме того, что она сказала сегодня?

- Нет.

Мы замолчали. Мне хотелось верить, что мы все обсудили. И я был бы даже рад, если бы она сама попросила меня не общаться с Мел больше, я сам этого хотел. Но она знала, что взамен я попрошу то же самое о ней с Джеем.

- Я хочу тебя спросить еще кое-о-чем, – вдруг нарушила тишину Эмма. – тогда на маскараде…

Я понял, о чем она, я тоже давно хотел ее спросить. И, похоже, время настало.

- Ты пришел с ней, - она поморщилась, явно намекая на Мел. – Я прождала тебя так долго. А ты пришел пьяный под ручку со своей подружкой и унизил меня. Что произошло? Ты специально меня пригласил, чтобы вот так выставить меня дурой, одной из многих, кто хотел быть с Алексом Вайлдером, но никогда не получит его?

- О боже, не делай из меня такого злодея, Эмма. Как я видел, ты сама не грустила и была уже в компании, когда я заявился туда, – смутные воспоминания всплывали перед глазами или я рисовал их сам.

- Алекс, ты издеваешься? – Кажется, наш конфликт набирал обороты с новой силой. – Я ждала тебя весь вечер, я была так рада твоему приглашению!

- Но ты танцевала с другим! – выкрикнул я, злость на нее за тот поступок, которая долгая время сидела внутри, рвалась на волю.

- Да потому что ты меня унизил своей выходкой, я проревела в туалете полчаса, а потом этот парень пригласил меня танцевать! И я нашла в себе силы сделать этот вечер не таким поганым, о боже.

- Ты не с ним пришла? – правый глаз предательски задергался.

Она вздохнула и встала, подошла прямо ко мне.

- Я никогда бы так не поступила с тобой, хотя ты всегда вел себя как полный козел по отношению ко мне, – она стояла достаточно близко, из-за чего ей приходилось смотреть снизу-вверх, но даже при этом мне было не по себе. Слова ранили, открывая мне тот мой образ, который я создал для всех. И для нее тоже.

- Я напился тогда. Опять. И поругался в тот день с отцом. Опять. Я снова чувствовал себя ничтожеством, которое ничего не добьется в этой жизни. И прийти на вечеринку к тебе, такой успешной, с большими планами на эту жизнь и амбициями, - было выше моих сил. Я выбрал протоптанную дорожку. Но что именно я тебе сказал, я не помню, Эмма. Я так напился, господи, что все рассказали мне на следующий день только Сэм, Эйден и Мел.

- И ты снова поверил всем, кроме меня, Алекс. Показательно, не правда ли?

- Похоже, я дважды совершил одну и ту же ошибку. Блять.

- Ладно, что я узнала правду сейчас, а не через пятьдесят лет, – она горько усмехнулась. – Мне очень жаль, что ты так плохо думаешь о себе, и что слово отца способно так выбить тебя из колеи. Это неправильно. Но и со мной ты тоже поступил неправильно, Алекс.

Я молчал. Я так сильно накосячил и даже не знал, можно ли это простить. И более того – боялся даже просить об этом.

- Эмма, все кончено? – наконец, спросил я. И не хотел услышать ответ.

- Думаю, да. Все кончено.

Я отвернулся в сторону. Вот так. Первая девушка, с которой я захотел быть (действительно быть!) сейчас бросала меня. Это было не просто обидно, нет. Это было словно по затянувшейся только-только ране снова провели острым ножом, и теперь из нее вновь струилась кровь. Таким я ощущал свое сердце сейчас.

- С тем Алексом Вайлдером и той Эммой Харди, которыми мы оба были. И между которыми было столько недомолвок.

Я повернулся и взглянул на Эмму. И понял, что она имеет в виду, в сердце затеплилась надежда. И я решил рискнуть:

- Начнем с чистого листа? Забудем про этого парня, который столько времени не замечал самую прекрасную девушку в мире и во многом вел себя как полный кретин, и забудем про …

- Ту девушку, которая страдала от неразделенной любви к красавчику-кретину и боялась заявить о себе, – закончила за мной Эмма.

Я улыбнулся и протянул ей руку:

- Привет. Я Алекс. И ты мне очень нравишься.

- Привет. Я Эмма. И ты мне тоже.

Я протянул ей мизинец, она протянула свой в ответ. Это то, что еще осталось в память о тех нас, которые когда-то нашли путь друг к другу. Наши пальцы едва коснулись, а потом я с силой сгреб ее в охапку и крепко обнял. Тело Эммы словно выдохнуло и расслабилось, оказавшись в моих крепких руках. Я обнимал ее, прижимая к себе сильно-сильно, чтобы она ни на секунду не засомневалась в моих намерениях в отношении нее. Лицом я зарылся в ее волосы и искренне надеялся, что ни одна волосинка не расскажет ей о том, что в этот момент я плакал. Тихо, спокойно. От напряжения, которое, наконец, было сброшено. От тайн, которых больше нет. От вопросов, которые больше меня не мучили. Я плакал, а слезы капля за каплей делали макушку Эммы немного влажной. Хорошо, что это можно списать на снег, который хлопьями оседал рядом.

Эмму явно уже знобило, по телу шла мелкая дрожь.

- Надо возвращаться, а то еще заболеешь. – сказал я, обнимая ее двумя руками и покачивая из стороны в сторону. Ее руки так естественно обнимали меня за талию, а голова лежала на груди, шапка совсем съехала. Она отстранилась и посмотрела на меня, собираясь что-то сказать, но разговоров на сегодня было достаточно. И я закрыл ее рот страстным и сильным поцелуем, который, как я надеялся, был красноречивее всех сегодняшних слов. Но непокорная и такая своенравная, она отстранилась, явно вспомнив о чем-то.

- Алекс Вайлдер, считаешь ли ты правильным целоваться на первом свидании? – серьезно спросила она.

Я засмеялся:

- О, я и не такое вытворял … - начал было я, но одумался. – Да. Я не могу устоять, когда я рядом с тобой.

- Сочту за комплимент. – улыбнулась она, а потом протянула мне какую-то коробочку. – С днем рождения. Откроешь, когда будешь один. Думаю, сегодня подходящий момент для этого, и я не только о том, что именно сегодня твой день рождения.

Мне было интересно, что же там внутри. Но я убрал коробку в карман куртки, обнял Эмму, и мы пошли в корпус.

- Готовься, с завтрашнего дня ты официально девушка Алекса Вайлдера, а это будет очень непросто! – зачем-то сказал я, явно подкалывая Эмму.

- Готовься, Алекс Вайлдер, с завтрашнего дня ТЫ официально парень Эммы Харди. И это тоже будет ой как непросто! – парировала Эмма мне, и мы засмеялись.

Я знал, с завтрашнего дня начнутся большие перемены. И каким бы странным, взбалмошным и богатым на события ни был этот день, я рад, что, наконец, он завершился вот так, пусть и очень сложным и витиеватым путем. Но как я и планировал: с Эммой в моих объятиях.

Глава 37. Решение принято

Джеймс

Саундтрек: Ry X – YaYaYa

Этой ночью я не сомкнул и глаза. Всю ночь просто лежал и смотрел в потолок, как дурак. Если учесть то, что со сном у меня никогда вообще не было никаких проблем (я засыпал буквально за секунды и везде, где только можно), то сейчас явно была внештатная ситуация. Прогулка по лесу после общения с Джулией немного прояснила ум, но, в целом, я все еще был в раздрае от этой кучи новостей. Хоть я и переживал, чем в итоге закончится разговор Эммы с пижоном, но прийти к ней поздно ночью так и не решился. Наверное, боялся увидеть, что ее там не будет, или, что еще хуже – она будет не одна. Если, конечно, этому придурку удастся себя оправдать, чего я всей душой не хотел. Как только рассвело, я встал, умылся и пошел на утреннюю пробежку. Когда-то, несколько лет назад, я бегал. Бегал почти каждый день и на длинные дистанции. Я начитался, что это прекрасно восстанавливает порядок в голове и можно сконцентрироваться на чем-то конкретном. Тогда мне это было нужно, и сейчас тоже. И вот, я снова решил вернуть заброшенные тренировки. Да и больно хотелось уже чем-то заняться спустя 6 часов бесполезного лежания на кровати. Возвращаясь, я бегло просмотрел все окна – не знаю, на что именно я надеялся – просто окинул взглядом весь корпус. Было так спокойно и тихо, что даже в голове не укладывалось, что весь этот вихрь событий случился вчера ночью. Ведь сейчас не осталось никаких следов. Все мирно спали, уставшие или пьяные, или все вместе, света не было ни в одном окне. Скоро, как только проснутся первые жаворонки-школьники, запустится игра под названием «передай сплетню дальше». А те, кто были вчера свидетелями всей этой сцены у костра, будут горды, что видели все своими глазами. Так мелочно, так пошло, так по-детски. Но такова жизнь. Новости о личной жизни всегда пользуются популярностью, особенно, сказанные из первых уст. И, хоть я обычно не слушал сплетни, мне было интересно, во что трансформируется вся наша история «любовного треугольника» из уст Мелани и Джейн. Мне были интересно, но в то же время и страшно.

Мы уезжали домой в три часа, а программа сегодняшнего дня, на счастье, не была такой насыщенной. Актив задумал разные локации с проведением различных спортивных конкурсов, но это было по желанию и по записи. Вчера я правильно предположил, что мне будет достаточно тех состязаний, а сегодня у меня в планах было бесцельное брождение по территории лагеря. Возможно, удастся поговорить с Эммой, или, по крайней мере, увидеть итог их разговора. Всю ночь я думал о том, что мне стоит признаться, что на том маскараде был я. Рассказать Эмме все. Сказать, что она мне нравится, что я влюблен в нее. И слова Джулии о том, что Эмма искала меня тогда, давали мне немного надежды. И меня бы не волновал пижон и его существование в принципе. Но дело было в самой Эмме. Она влюблена не в меня. И пока она будет с пижоном, я не видел смысла в том, чтобы открыться ей. И сегодняшний день, а точнее, утро, покажет, какие действия стоит мне предпринять. Эта неопределенность давила на меня изнутри. Держать себя в руках рядом с девушкой, которая тебе очень нравится, и которая занята, - ой как непросто. А когда она еще и по совместительству твоя подруга… выполнимая ли это вообще задача?

Я пришел на завтрак одним из первых, и приходящие следом радостно здоровались со мной и справлялись о моем самочувствии. Столько внимания к себе я не получал примерно…никогда. Часть девчонок искренне восхищались моим вчерашним поступком и подсаживались ко мне без спроса, продолжая радостно болтать. Но мне хотелось видеть рядом только одну болтушку. Только ее одну я был готов терпеть. И не просто терпеть, а слушать, развесив уши. Но ее не было даже близко. А значит, все места рядом со мной априори были заняты. И, пусть изначально я казался этим вдохновленным девушкам мрачным принцем из Диснея, которого надо обязательно расколдовать, но стоило мне буркнуть «здесь занято», не церемонясь, как их лица сразу менялись, и влюбленный взгляд сменялся полным непониманием и презрением. Пара девчонок, даже несмотря на это, протянули мне свернутые бумажки. А одна даже сказала:

- Позвони, Джеймс, если она выберет не тебя. Такой же ошибки я не допущу, – и заговорщически подмигнула.

Но я же говорил, что я не нуждаюсь в компании, друзьях, и быстрых перепихонах. И уж тем более в славе и популярности. Кстати, о ней. Пижона тоже не было видно. О том, что они провели ночь вместе, я старался не думать. Это было бы максимально странно после обвинений в адрес пижона. И я знал, что, если в голове Эмме господствовал разум, а не чувства, то она точно не совершит такой ошибки. Я пытался сконцентрироваться на жевательных движениях челюсти, методично пережевывающей пищу (я даже не вдавался – какую), но глаза предательски стреляли вокруг в ожидании нее.

И она пришла. И я был удивлен этой огромной перемене в ней. Эмма больше не была похожа на загнанного зверя, попавшего в ловушку, как вчера в течение всего дня. Она была львицей, которая занимала свое место по праву и готова была ответить каждому, кто скажет ей хоть слово. Волосы ее были собраны в высокий хвост, боковые пряди обрамляли лицо, на глазах были стрелки, а губы были ярче, чем обычно. Правда, веснушек ее было совсем не заметно, и от этого я почувствовал досаду. Для меня это было первым микрознаком. А потом я увидел его. Он зашел после нее, явно для того, чтобы все внимание досталось ей. И не зря, ведь они пришли, припозднившись, и большая часть школьников уже сидела за завтраком. Пижон смотрел как всегда дерзко, шел с поднятой головой. А потом я заметил их руки. Руки были переплетены так крепко, что, казалось, они скованы из одного материала. Эмма ухмыльнулась, увидев Мелани и Джейн, и тут же отвернулась от них, а пижон что-то ей прошептал, и они уселись за свободный стол. Лицо Мелани вытянулось, а губы задрожали от обиды, а Джейн уже было развернулась в мою сторону, собираясь это как-то прокомментировать, но я нацепил наушники, сделав вид, что мне все происходящее не интересно, и на мгновение уткнулся обратно в тарелку, чтобы ее взгляд проскользил мимо меня. Пижон сидел ко мне спиной, но вот лицо Эммы я видел. Может, и стоило отвести взгляд и прекратить пялиться, учитывая все сплетни, которые явно донеслись до каждого уха сегодняшним утром, но я не мог. Она почувствовала мой взгляд и посмотрела в ответ. Коротко кивнула и улыбнулась своей доброй искренней улыбкой, совсем не похожей на ухмылку, предназначенную этим сплетницам, и прошептала губами «Все хорошо». Но пижон отвлек ее чем-то, и она перевела взгляд снова на него.

Я старался держать лицо, только сильнее уткнулся в тарелку и доедал завтрак, заглатывая большими порциями. Судьба распорядилась вот так, а значит, мои откровения придется оставить при себе. По крайней мере – пока. Но в этом были и свои плюсы, я должен был сконцентрироваться на решении более важных финансовых задач, а не только на спасении девушки из ледяного бассейна или обустройстве своей личной жизни. «Джеймс, ты возвращаешься к своему первоначальному плану, - подумал я. – Никаких девушек, только учеба, работа, точнее две работы, и поиск решения, как помочь маме.» И даже на секунду мне стало легче, потому что как будто бы в моей такой странной и тяжелой жизни не нашлось бы места Эмме с ее радостью, болтливостью, и моторчиком на спине, который неустанно двигал ее только вперед. Я же думал, что буду сейчас тянуть ее только назад, затягивая в пучину мрака, грусти и безысходности. А эта девочка достойна лучшего, пусть и даст ей это тот парень, которого я ненавидел всей своей черной и мрачной душой. Ну а я просто буду рядом, чтобы приглядывать за ней.

После завтрака я решил остаться в комнате и заняться все-таки чем-то полезным. Например, учебой. Уилл, увидя меня за домашкой, удивился:

- Эй, чувак, твой мозг вчера не окоченел?

Я в ответ только нахмурился.

- Сидишь тут, занимаешься учебой вместо того, чтобы веселиться, когда есть такая возможность! - пояснил он.

- Да… Мне вчера хватило веселья, - отозвался я.

- О, я вчера так надрался, что толком ничего и не понял, - начал пояснять мне Уилл. – Но мне сегодня разложили все по полочкам. Чувак, ну мне жаль, что ты не удел…

Нахрен мне не нужна была его жалость. Свалил бы он скорее отсюда. Я проигнорировал его, но он и не думал останавливаться.

- Но слушай, чувак, с Алексом хочет замутить каждая, и этой крошке это удалось. Мы с тобой так – люди второго сорта, когда есть Алекс.

- Шел бы ты… - огрызнулся я.

- Интересно, до какой фазы он с ней дошел? Такие, как он, не любят ждать, учитывая, что каждая готова тут ноги ему раздвинуть по первому зову.

- Слышь, ЧУВАК, - я резко отодвинул стул и подошел к нему. – Еще слово – и ты уедешь отсюда на инвалидной коляске. И уже ни одна девка не раздвинет перед тобой ноги. Никогда. А будешь сплетни распускать про Эмму, сделаю так, что и ты своим дружком попасть не сможешь, даже если вагина прямой перед тобой будет лежать. Усек? – я ткнул его пальцем в грудь.

- Чувак, да я не…

- Свали.

Прекрасный охрененный день. И я так и провел его, делая чертову домашку в чертовом лагере.

Глава 38. Новый статус

Эмма

Саундтрек: Ed Sheeran – Cold coffee

Жизнь в новом статусе девушки Алекса Вайлдера пролетала стремительно. И эта жизнь имела свои преимущества и недостатки. С одной стороны, наконец, к моему парню никто не смел клеиться в открытую (хотя и анонимный постоянный поток валентинок в его шкафчик не прекращался), а с другой стороны – я привлекала столько внимания к себе фактом того, что я девушка САМОГО Алекса Вайлдера, что как будто имя Эмма Харди все сразу забыли. Была только “девушка Алекса Вайлдера”. И для меня, как для человека, который всегда мечтал стать кем-то важным и значимым самостоятельно, это было немного … странно и даже отталкивало меня. Но я надеялась, что через пару недель шумиха утихнет, и все смирятся с таким положением дел. А то, получается, Алекс был прав, когда сказал, что мне надо готовиться! А вот я в ответ, похоже, сильно преувеличила свою значимость.

Я думала, что самым сложным будет продержаться в новом статусе первый день – тот воскресный день в лагере, когда мы официально объявили себя парой. Но, похоже, я так никогда не ошибалась. Еще труднее оказалось в понедельник, когда до остальной части школы, наконец, долетели все слухи и новости, и я не могла даже вдохнуть свободно, чтобы не заметить, как кто-то пялится на меня из открытой двери в аудиторию, или, что еще хуже, когда на меня с огромным интересом смотрели одногруппники, с которыми мы бок о бок несколько лет уже существовали. Мне было не только непривычно само это внимание, с которым, к слову, Алексу приходилось жить постоянно. Мне было еще более непривычно то, что теперь ко мне поменялось отношение. Я и раньше-то не была невидимкой, будучи активисткой и одной из лучших учениц школы, но сейчас! Каждая вторая девчонка хотела подружиться со мной, многие начинали разговоры как бы невзначай, а некоторые – отдельные личности – напрямую говорили мне, что теперь, имея такой крутой статус, я «должна вращаться в совершенно других кругах». Господи, я даже не знала, что я была настолько далеко от этой школьной элиты, и лучше бы и не знала дальше. Мне постоянно кидали приглашения на вечеринки и дни рождения людей, которых я не знала или видела пару раз в коридорах. Одна девчонка даже предложила мне провести разбор гардероба и подобрать мне «новую ультрасовременную капсулу одежды на каждый день, чтобы соответствовать новому статусу». Мне казалось, что я стала астронавтом, как не больше, хотя и им, на мой взгляд, не оказывается столько внимания. Что такое полет в космос по сравнению с тем, чтобы быть девушкой САМОГО Алекса Вайлдера!

- Держись, дорогуша, все самое интересное только впереди! – как-то прокомментировал Дэн мои причитания, которые вообще-то предназначались Джулс.

Но была и значительная часть тех, кто не мог удержаться от грязных высказываний в мой адрес. Все это были разные лживые слухи, но их так или иначе объединяло одно: в каждом из них я была шлюхой. На моем шкафчике с завидной регулярностью появлялись новые обзывательства, вслед мне говорили гадости. Я несколько раз плакала в туалете от бессилия и от понимания того, что вся моя жизнь и все мои достижения могут быть перечеркнуты просто какой-то болтовней. Я хотела любви. Но я просто полюбила того парня, который привлекал слишком много внимания. И он был прекрасным парнем, но иногда мне хотелось, чтобы он был кем-то попроще, чем Королем школы. Или я была кем-то…кто действительно мог бы дать сдачи всем тем, кто так меня обижал. Но нужно было носить маску, казаться сильной, потому что везде были уши. Все, сказанное тобой, попадало в водоворот новых сплетен и слухов. Кто-то боготворил меня, кто-то ненавидел – я познала весь спектр эмоций к себе. И не знала, что меня пугало больше… Почему-то одежда, которую я носила вне школы, каким-то образом становилась трендом. Даже моя древняя серая толстовка, которую я носила с седьмого класса. Господи. Признаться честно, мне было страшно. Страшно одеваться, говорить, писать кому-то, отвечать на уроках и вообще – даже дышать и делать что-либо. Этот статус давал невероятную власть и возможности, но он и лишал меня той свободы, которая, оказывается, у меня была. А как пользоваться такой властью – я пока не понимала и, пожалуй, не хотела.

Когда я как-то рассказала Алексу о своих переживаниях, он обнял меня и сказал:

- Ты – Эмма Харди прежде всего, а потом уже моя девушка. И им есть, чему поучиться у тебя, малышка. Немного подожди, и все уляжется.

Я была ему благодарна за поддержку, но я боялась: а что, если со временем все вообще перестанут видеть во мне Эмму Харди, и я буду только приложением к Алексу? Когда я разоткровенничалась с Джулс на этот счет, она призадумалась, но потом заключила:

- Тебя будут считать приложением к Алексу только те, кому нужен и важен только сам Алекс. Для всех остальных – ты самодостаточная личность. Учитывая твои успехи и цели, тот, кто действительно тебя знает, будет видеть в тебе всю ту же Эмму Харди, – Джулс была рассудительна как и всегда.

- Но… может, они правы? И мне нужно соответствовать этому новому статусу? – неуверенно спросила я и поморщилась от того, как это странно прозвучало.

- Ты все еще сомневаешься, что ты нравишься Алексу такая, как ты есть? – ее вопрос поставил меня в тупик.

С минуту я молчала, а Джулс испытующе смотрела на меня и ждала ответ.

- Похоже, да. Ты, как всегда, видишь все.

- Ты нравишься Алексу такая, какая ты есть. Это факт. Иначе он бы не был с тобой сейчас. И тебе не нужно ничего в себе менять, Эмма, – она покачала головой. – Выкини эти глупости из головы, они до добра не доведут. Ты же не хочешь променять меня на одну из этих бестолковых куриц, одетых в модные шмотки?

- Я тебя ни на кого не променяю. Никогда.

- Я знаю, дурында.

И мы обе засмеялись. Джулс, как всегда, была права. А я раньше никогда не задумывалась, что бывают такие ситуации, когда ты действительно можешь потерять себя и забыть, кто ты и чего ты сам хочешь и стоишь.

- Ты говорила с Джеймсом? – спросила Джулс, и я обратила внимание, что в последнее время прозвище «Мрачный тип», которым она величала моего друга наряду со всей школой, совсем сошло на нет. Теперь он был Джеймсом. И эта перемена удивила меня. Я не удержалась:

- С каких пор он для тебя просто Джеймс? – я прищурилась, глядя на нее.

- С некоторых, - загадочно ответила Джулс. – А точнее, с тех самых, когда он героически спас тебя. Выбрав тебя, а не дурацкую игру.

Это был камень в Алекса. Мы старались не поднимать эту тему, ведь я была уверена, что будь Алекс ближе, то спас бы меня именно он. И то, что Джеймс среагировал быстрее, ведь не исключает того, что Алекс бы не сделал этого же, пускай с небольшой задержкой? Тем более, Алекс помог ему сразу, и унес меня в корпус. Так что это все было неважно.

После нашего возвращения тема с моим падением в бассейн быстро замялась школьниками, потому что куда важнее была победа Красных демонов, а также откровения у костра, легенды о которых как смерч разносились по всей школе. Чего я только не слышала! Мало того, что меня тогда прилюдно обозвали шлюхой, так еще и приписали любовный треугольник с Джеймсом. Сейчас по прошествии нескольких недель называть меня шлюхой почти перестали, потому что Алекс пресекал это на корню. Но вот о моих отношениях с Джеймсом все еще говорили. И там не было ни слова правды. Кто-то утверждал, что Джеймс перевелся в эту школу из-за меня, и что мы были знакомы ранее, кто-то – что мы встречались первые недели здесь, а потом Алекс отбил меня у Джеймса, почувствовав конкуренцию. А самым забавным слухом была история о том, как Джеймс был в меня влюблен и хотел предложить мне встречаться, а Алекс опередил его! Я хохотала до слез. Слава богу, моей роли было уделено мало внимания во всем этом, кроме того, что я (правильно!) - шлюха. Я находила кучу гневных писем и записок в своем шкафчике (он явно стал пользоваться популярностью!). Поклонницы Джеймса считали нужным оскорбить меня за «неправильный выбор» и называть «подстилкой», а поклонницы Алекса грозились чуть ли не отравить меня, если я когда-то причиню ему боль. Наряду с этим было и несколько записок от парней, которые теперь стали меня замечать, но все это были какие-то сплошные пошлости, вызванные только интересом Алекса ко мне. И это, как говорится, обратная сторона медали. И об этом не знал даже Алекс, я ему не рассказывала, потому что он и так держал в страхе уже половину школы.

А Джеймс…мы редко говорили в кафетерии. Я старалась лишний раз избегать его, чтобы не провоцировать новые сплетни. Пару раз я заглядывала к нему в кафе, но он всегда был очень занят, чтобы болтать со мной. Правда, я знала, что он наблюдает. Для меня он был каким-то почти незаметным ангелом (парадокс, да?), который охранял меня. Мне было стыдно перед ним за эти все слухи и сплетни, в которые он оказался втянут, но я понимала, что это – меньшая из его проблем сейчас. Наверное, своим отсутствием в его жизни я старалась свести эти лживые слухи на нет и облегчить ему жизнь. И мы до сих пор не поговорили обо всем. Я чувствовала, что Джеймс вообще не в восторге от того, что мы с Алексом все-таки были вместе, но он помалкивал, а я боялась лишний раз затронуть эту тему, по крайней мере, сейчас.

На первой неделе после лагеря меня вызвала к себе директор Донован. Обычно это случалось только по положительным моментам, но в тот раз у меня закрались сомнения.

- Эмма, проходи, – Директриса обращалась ко мне по имени всегда, видимо, была ко мне расположена. – Садись.

Я послушно присела. Зафиксировала, как стала покусывать губы и нервно стучать коленом. Эта дурацкая привычка снова дала о себе знать в связи со всеми этими непростыми событиями.

- Я слышала, что ты встречаешься с мистером Вайлдером с недавних пор,– начала она сразу с козырей.

- Вы правильно слышали.

- Спрошу не как директор, если позволишь… - она выжидательно посмотрела на меня и после того, как я кивнула, она продолжила: - Знаешь ли ты, какая у него репутация?

- Да. Знаю, но… - попыталась я оправдать Алекса.

- Мне этого достаточно. Просто хотела убедиться, что ты не сошла с ума и делаешь это по доброй воле, – она прищурилась и внимательно на меня посмотрела. – Твоя мама знает об этих отношениях?

Я замялась. Я так и не сказала мама, хотя так храбрилась первое время. Я понимала, что в моем случае все наши встречи с Алексом быстро закончатся, и мама даже может перевести меня в другую школу, хотя осталось всего полгода. Ее страх за то, что я повторю ее путь, перерастал во что-то маниакальное.

- Да. – соврала я. – Она знает.

- И что она думает?

- Что пока это не мешает учебе, это не стоит того, чтобы вмешиваться. – «Как бы мне хотелось, чтобы это было именно так!»

- Ладно. Я тоже буду придерживаться этой же позиции. Но как только я узнаю, что мистер Вайлдер портит твою успеваемость или что-то подобное…

- Вы сразу скажете маме, – закончила за нее я.

- Именно. Всего доброго, мисс Харди.

Ох, не к добру была эта встреча. Хотя я сама искренне верила в то, что факт наших отношений с Алексом ни за что не повлияет на мою успеваемость. Ни за что. И тем не менее, я не была сторонников показных чувств в рамках школы. Мы держались с Алексом за руки, могли быстро поцеловаться в щеку, но не более. Я знала, что к нам приковано внимание не только всей старшей школы, но и учителей, а это было куда большей проблемой. И если учителя не одобряли наши отношения, хотя вели себя прилично, то в глазах ровесников с нами явно было что-то не так. Я несколько раз замечала, как друзья Алекса подкалывают его, кивая в мою сторону и усмехаясь. И я замечала, как Алексу это не нравится: он сжимал челюсть, вена на шее начинала вздуваться, а глаза приобретали стальной блеск. Если в первые недели он с шуткой отмахивался от них, пытаясь быть дружелюбным, то в последнее время он стал совсем резок. Однажды, проходя в свою раздевалку после физкультуры, я услышала следующий разговор, который доносился из мужской:

- Бро, признайся уже!

- В чем? – напряженный голос Алекса.

- Ты дошел до третьей базы, чувак? – спросил кто-то другой.

- Это вас не касается, – резко ответил Алекс.

- Значит, нет! – загоготали парни. – Иначе ты бы не был таким нервным! Ха-ха.

- Тебя динамит далеко не первая красотка школы, чувак…Что с тобой стало!

Дальше слушать я не стала. Ускорила шаг, и сама не помню, как долетела до своей кабинки, не переодеваясь, забрала вещи и убежала, не попрощавшись с Алексом. Третья база, значит. Господи, да кому это еще важно? А может, это и было важно парням. А может, это важно и Алексу? Но мы не поднимали эту тему ни разу. Я даже не знаю, готова ли я была. Дальше крышесносных поцелуев в губы и шею мы не заходили. Иногда Алекс оставлял засос на ключице, и даже это уже шокировало меня поутру. Его руки никогда не опускались ниже моей талии. Да, иногда его дыхание так учащалось, что чертовски хотелось продолжения, и подкашивались ноги. Но, наверное, Алекс чувствовал, что я не готова, да и физически у нас не было такой возможности для близости. Но, черт, почему мы вообще не говорили об этом хотя бы? Это было большим упущением, и нужно было расставить все точки над i. Я думала, с кем я могу поговорить об этом. И на долю секунды я подумала о том, как было бы чудесно, будь в моей жизни отец. Мне кажется, он сам бы начал этот разговор со мной и сказал бы что-то до ужаса правильное, потому что настоящий отец не поступит иначе. И я к нему я однозначно бы прислушалась. Но за неимением такой возможности мне пришла в голову восхитительная идея, которая по мере воплощения уже казалась не такой восхитительной, а скорее безумной.

- Эмма, ты пришла с этим вопросом ко мне?

- Да, мне больше не к кому, а ты мой лучший друг.

- Кажется, я уже об этом жалею.

- Но, Джеймс! Мне нужна твоя помощь! Я совсем в этом профан, у меня не было парней, я не очень-то и красива, а опыта в этом вопросе у меня вообще нет…А ты, как не заинтересованное во мне лицо, сможешь меня просветить без того, чтобы получить какую-то выгоду для себя.

Да, да. Это был Джеймс, а я начала жалеть об этой затее примерно….сразу.

- Ты прекрасна, – он ошеломил меня своим ответом. – Но сейчас не об этом. Я в общем-то не настолько заинтересован в твоей личной жизни, чтобы ты так все на меня вывалила. Мне, конечно, льстит твое доверие, но мы почти не общались с тобой с того самого дня в лагере, а теперь ты приходишь ко мне с таким вопросом, Эмма!

- Я знаю. Ты прав. И я знаю, что тебе не нравится Алекс… – я обреченно склонила голову.

- Да. И мне не очень хочется способствовать вашему…ну.. союзу, если ты понимаешь, о чем я, – Джеймс говорил, тщательно подбирая слова.

- Но? – с надеждой спросила я.

- Никаких но, - отрезал мой друг.

- Джеймс, я не хочу совершить ошибку, я боюсь что-то сделать не так, я знаю, что он так долго никого не ждал и… - начала тараторить я.

- Ничего – подождет.

- Это никак не влияет на ваше здоровье? В смысле, если вы долго не спите ни с кем, то вы не… - Мне хотелось провалиться под стол от стыда.

Но Джеймс молчал в ответ. Явно испытывал мое терпение. Или я его. Он просто поднял бровь и ждал от меня продолжения.

- Ну… В смысле, секс для вас – не необходимость?

- Нет. В любом случае, твой парень может помочь себе руками, если сильно тебя заждался.

- Фу! – я спрятала лицо в руках, а горящие щеки от напряжения и таких интимных тем просто выдавали меня с потрохами.

- Сама спросила, – Джеймс вел себя как обычно. Отвечал ни больше, ни меньше. Но я знала, к кому шла с вопросом. – Но путь подождет. А ты не торопись, обдумай все, это важный шаг.

- А для тебя это был важный шаг? – внезапно спросила я, и сама испугалась своего вопроса.

Но Джеймс ответил сразу:

- Да. Я не из тех, кто спит со всеми подряд. Уж прости за честность. – Я скривила лицо. – Я бы называл это не сексом, а занятием любовью. Если это происходит с нужным человеком.

Я вскинула брови. Мистер Мрачная сексуальность однолюб и хранит верность той, с кем встречается? А впечатление он производил совсем иное, если его не знать. Интересно, а Джейн он любил? И что случилось?

- Ты весьма… - я подбирала слово.

- Старомоден?

- Консервативен.

- Уж какой есть.

- Ты прекрасен, Джеймс. Это чудесно. Как же повезет твоей девушке! – искренне ответила я ему комплиментом на его комплимент.

Вот так я решила поговорить о первом сексе с тем, кто говорил меньше всех, а что еще важнее – кто ни за что не подменял понятия любви и секса. Но, пожалуй, его искренний ответ понравился мне даже больше, чем воображаемый ответ воображаемого отца.

Глава 39. Разговоры с сумасшедшими женщинами

Джеймс

Саундтрек: Eminem – Darkness

Эта девчонка совсем больная? Единственный, с кем ей точно не следовало обсуждать тему первого секса, – это я. Когда она заявилась ко мне в кафе после рабочей смены, я был, мягко говоря, удивлен. Мы давно не общались. И чаще всего рядом с ней всегда ошивался этот пижон. Но в тот день она была одна. А было бы забавно, если бы они приперлись вдвоем с этим вопросом ко мне, как к семейному психотерапевту…Мне хотелось накричать на нее за то, что она поступает со мной так. Мне кажется, мое тело всячески говорило ей о моих чувствах всякими невербальными сигналами: дыхание учащалось, сердце начинало биться сильнее, казалось, еще чуть-чуть и оно прорвется через решетку из ребер к ней – на свободу, я был уверен, что мои зрачки расширялись, ну а член… думаю, все понятно. И при всем этом я должен был вести себя спокойно и быть рассудительным, беседуя с ней о ее ПЕРВОМ сексе с самым ненавистным на свете мне человеком. Что может быть лучше в этой жизни? Но я все равно сказал ей правду. Как и всегда. Она пыталась быть милой и сделала мне комплимент «Как же повезет твоей девушке!», ага… Ну она не только сумасшедшая, но еще и слепая, похоже. Или любовь к этому пижону застилает ее глаза? После этого разговора я опять не мог уснуть, в голову лезли всякие картинки с ней и этим пижоном. И от этого хотелось блевать. Как итог, единственное, что мне помогло уснуть – это тарелка макаронов с сыром, наскоро сваренная в три часа ночи на кухне, пока все спали. Ну и, конечно, чай. С сахаром. Сделает мою жизнь чуточку слаще.

Но тот день был единственный, который так выбил меня из колеи. После лагеря я сосредоточился совсем на других вещах, как и обещал себе. И у меня практически не было времени даже подумать о чем-то отстраненном. Школа сменялась работой – клубом или кафе – и домой я приходил только около десяти вечера. Но даже при таком режиме мне все еще удавалось бегать по утрам. Я вставал по будильнику и в любую погоду шел бегать. И, наконец, я мог сказать, что я даже вернулся в свою идеальную форму. Моя рана меня не беспокоила совсем, и выглядела уже вполне сносно. Поэтому с каждым разом двигаться мне было все легче и легче. Во время таких пробежек мне приходили здравые мысли. Знаете про такую теорию: вы даете мозгу задачу, периодически возвращаетесь мыслями к ней, а потом мозг сам думает над ее решением и может в абсолютно рандомный момент предложить вам то или иное решение той задачи? Так вот, мой мозг одним декабрьским утром выдал мне идею позвонить родителям отца и поговорить с ними напрямую. Я верил маме, не сомневался в ее словах, но хотел убедиться сам. Договор тот я пока так и не нашел. Отец периодически приходил в себя, но мы с мамой практически с ним не взаимодействовали, он был просто сожителем, который тянул деньги уже с общих карт, когда его личные закончились. Я говорил маме прекратить потакать ему, и просто сменить карту, чтобы доступ к ней был только у нее. Но на это нужно было время. Мама, хотя и тщательно скрывала, но она боялась его агрессии, я думаю, поэтому и позволяла ему продолжать пить, даже на ее деньги. Это давало какое-то ощущение безопасности: в сильном опьянении он не способен причинить ей сильный вред. Какой-то формат самозащиты, но вовсе не такой, какому нас учил Тим в клубе.

Пришлось изрядно повозиться, чтобы найти в телефонной книге Вирджинии ту (я не знал даже их точного адреса) Оливию Джонс. Много лет назад мама отстояла право на то, чтобы я носил ее фамилию. Когда я спросил ее пару лет назад, почему, она ответила:

- Наверное, я не только не хотела, чтобы ты сливался с общей массой, нося одну из распространённых фамилий, но был во всем не таким, как твой отец. Может, я тогда уже это чувствовала и готова была бороться за это.

Джеймс Джонс? Господи, спасибо, что избавили меня от этого.

Когда я, наконец, наткнулся на ту самую Оливию, я это сразу понял. Обычно я начинал разговор с заготовленной речи:

- Привет. Я Джеймс Макэвой. Если это имя вам ни о чем не говорит, смело кладите трубку.

Но в этот раз трубку не положили, хотя и молчали.

- Оливия? – спросил я. – Вы жена Энтони Джонса?

- Да, – голос на другом конце провода был глухим, не удивлённым, а скорее уставшим.

- Я Джеймс Макэвой… – начал я, но она перебила меня.

- Я слышала, кто ты.

О как.

- Даже не спросите, как мои дела? – я не понимал этих людей все эти годы, и теперь это непонимание рвалось наружу.

- Ты звонишь мне за этим?

Я закрыл глаза, считая до десяти и дышал. В голове повторял себе «Ты звонишь, чтобы помочь маме, тебе больше ничего не нужно от этих…людей».

Наконец, я ответил:

- Я звоню, чтобы узнать, правда ли то, что между вами и мамой был заключен договор во время покупки дома?

Пауза на том конце. Но я буквально слышал, как она думает.

- Да.

Ясно, в кого я такой немногословный.

- В вас есть хоть что-то святое? – вырвалось у меня, как бы я не старался быть спокоен.

- Это не твое дело. Договор между мной и твоей матерью. Джеймс. – она словно пробовала мое имя на вкус. И произнесенное ей оно в целости соответствовало тому, как я в голове я сам произносил его, читая поздравительные открытки. Но теперь я был еще больше в смятении: судя по разговору, эти люди вообще не могли бы отправить мне какие-то ПОЗДРАВИТЕЛЬНЫЕ открытки. Не вязалось.

- Теперь уже мое. Не думаю, что для вас секрет, что ваш сын, - я старательно избегал называть его «своим отцом». – алкоголик. И сейчас он снова в запое, бесконечном, высасывающем все силы и деньги запое. Может, вам стоило бы самим спонсировать его выпивку и отдельное проживание?

Я закипал. Кто говорил, что я самый спокойный внешне человек, тот дико ошибался, потому что за внешним спокойствием во мне бушевали столько чувств, готовых вырваться наружу.

Я продолжил уже чуть более спокойно, чтобы она не бросила трубку:

- Я думаю, стоит обсудить ваш договор заново. Потому что мама не знала о его пристрастиях.

- Я тебя умоляю, Джеймс. Она знала, за кого выходила замуж.

- Она его любила!

- Любовь бывает зла…

- А вы решили так сбросить балласт на бедную молодую девушку? И оставить разбираться ее с этим дерьмом одну! Да еще и с младенцем.

- Ну ты вроде вырос как-то, значит, она справилась.. А голос как у отца, кстати.

Блять.

- Это единственное, что я не смог в себе изменить, – парировал я.

- Слушай, Джеймс, - снова назвала она мое имя. – Мне жаль, что мама тебя в это втянула. Она не права, конечно.

Я молчал, отчаянно сжимая челюсти, чтобы не перебить и не заорать на нее. Какого черта тут вообще происходит?! Эта женщина не в себе.

- Но раз так, может, ты ей поможешь и внесешь вклад, раз она так хочет избавиться от моего сына, которого клялась любить и в горе, и в радости.

С этой женщиной больше не о чем было разговаривать. И я ответил с сарказмом:

- Ваш сын тоже клялся, кажется. Последний вопрос: вы отправляли мне открытки на праздники?

Она бросила трубку, из чего я заключил, что она слышать не слышала про поздравительные открытки для меня. Тут было над чем подумать, конечно. Я достал еще раз из коробки, куда складывал разные мелочи, эти самые открытки. Забавно, я только сейчас осознал, что они приходили вне зависимости от того, пил отец или нет. Они приходили всегда в срок и без обратного адреса. И отправить их мог тогда только один человек – мама. И мне стало так обидно за нее, потому что даже в самые поганые времена она старалась создавать видимость семьи и делать из людей, которые знать обо мне ничего не хотели, какое-то подобие дальних интересующихся моей жизнью родственников. Многое встало на места.

Глава 40. Плохой мальчик становится хорошим?

Алекс

Саундтрек: The Rolling Stones – Mess it Up

Состоять в отношениях с Эммой оказалось довольно трудно. Дело было вовсе не в ней, она была прекрасна, и в рамках нас двоих все было вроде как хорошо. Но вот что касалось общества, которое нас окружало…Тут было все ой как непросто. Поездка в лагерь изменила почти все. Я больше не общался с Мел, и даже не считал нужным с ней обсудить этот момент: мы просто разорвали все отношения после ее выходки. Сэм и Эйден в первые дни заваливали меня кучей вопросов, но смысл был один: не сошел ли я с ума, и что я в ней нашел. После такого отношения ко мне и к Эмме я всерьез задумался: друзья ли мы с ними вообще. Но самой неприятной в этом во всем была часть, где Эмму откровенно обзывали шлюхой. И это были преимущественно девушки. Я со своей стороны, как мог, препятствовал этому, но исключить разговоры вообще было практически невозможно. Эмма, к слову, держалась молодцом. Я знал, что она сильная и верил в то, что со временем все уляжется. Но в то же время я понимал, что она никогда не оказалась бы в такой ситуации, все случилось из-за меня, и теперь быть Королем школы как будто бы уже не казалось чем-то привлекательным. Мне хотелось сейчас быть простым парнем, который не привлекает к своей персоне столько внимания. Я думал, что достаточно просто припугнуть сплетников, раз-два набить кому-то морду и заткнуть, но искоренить сплетни совсем было невозможно. Сказанные однажды слова не вернешь назад, они не уходят в никуда. Каждый слух цеплялся к новому слушателю, как паразит, а потом прорастал в нем, многократно усиливаясь и обретая новые подробности, а потом передавался дальше. Вся наша школа болела этой болезнью. И когда это кончится, я не знал. Нужно было только ждать и пресекать это по возможности. И мы вдвоем с Эммой старались жить своей обычной жизнью, как бы смешно это ни звучало сейчас. Я вне уроков ходил в альпклуб и тренировался, готовился к экзаменам, и Эмма все так же была поглощена общественной работой, тренировками и тоже учебой. Мы не принимали ни одно приглашение на вечеринки: Эмма не любила такое, а я был зол на весь свет за эту несправедливость и непринятие Эммы в качестве моей пары. Возможно, открыться всему миру было не такой уж хорошей идеей. Иногда я боялся, что мы не выдержим этот натиск и давление. Несколько раз меня вызывала к себе директриса с явным намерением, чтобы я расстался с Эммой и «дал девочке спокойно вздохнуть и устроить свое будущее без этих слухов», но как я мог? Я желал ей всего самого хорошего, но не хотел расставаться с ней, я был уверен, что только я смогу ее защитить. И, даже если сейчас сделать вид, что мы расстались и вернуть все на круги своя, то это точно сделает ей еще хуже. Правильного решения не было. Просто были в этом водовороте событий были мы, которые пытались быть сильными и держаться друг за друга и за нашу собственную правду.

С Эммой я действительно становился другим человеком. Первое обещание, которое я дал себе и Эмме – перестать пить. Алкоголь заставлял меня забывать, что вообще происходило в моей жизни. И с одной стороны, я был рад этому, потому что на некоторое время это лишало меня возможности чувствовать то, что я чувствовать не хотел. Но с другой, как сказала Эмма, это убивало во мне человека, потому что нас формируют все эмоции, которые мы испытываем. «И, чтобы справляться со сложными жизненными ситуациями, нужно их проживать, а не пропивать. Проживать каждую эмоцию, потому что иногда самая ненавистная из них принесет в итоге исцеление». Это было немного похоже на сеанс психотерапевта, наверное, но я решил попробовать. Потому что из всех разов, когда я напивался, не выходило ничего хорошего. А, ну и это было одним из условий наших отношений.

Еще я понял, что открытость – это не слабость, если ты открываешься правильным людям. Благодаря общению с ней, ее советам, которые разительно отличались от советов Эйдена или Сэма, и уж тем более – Мел, я даже, как мне казалось, лучше узнавал самого себя. Я теперь не был барахтающимся в невесомости и строящим из себя крутого парнем, я задавал себе правильные вопросы, а это помогало понять, куда двигаться дальше. Я создавал для себя какое-то подобие опоры и принципов. Например, много наблюдая за тем, как Эмма вовлечена в общественные школьные мероприятия, я как-то спросил у нее, почему ей это интересно. Ее ответ был прост:

- Я считаю, каждый человек полезен миру. Сейчас я могу нести эту пользу через организацию мероприятий, которые создают настроение и делают жизнь в школе чуточку легче. Я вижу в этом смысл. И я занимаюсь этим не только ради пользы кому-то, я прежде всего сама получаю удовольствие от процесса. Потому что иначе – это все не имеет смысла.

Над ее ответом я долго думал, раскладывая по полочкам то, что было намешано в моей голове и с силой заложено туда отцом. Это вообще не вязалось с его жизненными установками, в которых правили только деньги, а всему головой был бизнес. Я думаю, что альпинизм нравился отцу, но сейчас это точно имело для него больше значения как прибыльный бизнес. Эмма и мой отец были словно из разных миров. И дело не только в состоятельности. Эмма была мечтателем, человеком, который способен поменять мир и которому не чужды чувства и человеческие отношения, а мой отец – прагматиком и циником, который строил любые отношения исключительно ради своей выгоды. Я же теперь хотел сочетать в себе отчасти и то, и другое. И благодаря своей уязвимости в этот момент, Эмма пригласила меня поучаствовать в рождественском концерте от лица нашей группы, так как я один мало-мальски умел играть на гитаре. Я отнекивался сначала, но потом подумал, что это неплохой шанс начать вносить свой вклад в этот мир, созидая что-то. Так что к моей занятости в декабре добавились еще и вечерние репетиции в школе, чему, разумеется, все были очень удивлены. В некотором роде мы с Эммой были неправильной парой: мы не ходили в кино, не ходили в клубы или на вечеринки, будучи загружены репетициями и тренировками. И это было так непохоже на мою прежнюю жизнь, что я пока не понял, нравится мне это или нет. Я пытался попробовать такую жизнь на вкус. Но мне точно нравилась Эмма. Хоть она и была до ужаса правильной во всем, но то, как она смотрела на меня и как постепенно раскрывалась в отношениях было дико привлекательно. Единственное, что меня по-настоящему меня напрягало – это отсутствие секса. Я хотел Эмму. Одолеваемый простым физическим желанием, я безумно сильно нуждался в ней. Я чувствовал, что так я мог бы еще сильнее выразить свои чувства, показать ей, что я испытываю к ней, чтобы она больше не сомневалась во мне ни на минуту. Но я боялся того, что, существуя в постоянном шепоте «шлюха», она не решится на близость со мной. И я даже не понимал, случится ли это вообще когда-нибудь. Это меня злило. Все было сплошной неопределенностью. Я не привык ждать так долго, я никогда не начинал с дружбы. Все всегда было иначе. Поэтому я сам варился в своих мыслях, постоянно одергивая себя. Потому что как я мог думать о таком, когда моей девушке так плохо?

И поэтому я с некоторых пор вообще перестал говорить о сексе. Обычно, бахвальство занимало большую часть времени в раздевалках перед тренировками, но все, как я уже сказал, было иначе. Не уверен, что я вообще распространялся бы о сексе с Эммой, даже случись у нас что-то в другое время, но сейчас…Парни, прикидывающиеся моими друзьями, по-свойски толкая меня в плечо, спрашивали:

- Ну как она, бро?

- Правда, что отличница-тихоня - горячая штучка?

Обычные разговоры парней, элиты школы, которые имели всех, кого только хотели. И я таким был. До этого момента. Теперь я даже не мог заняться сексом с любимой девушкой. До чего я докатился, черт. Мне было и стремно, и стыдно, и я злился. Поэтому, как правило, не отвечал им ничего. И тогда все, как и полагается, решили, что меня динамят. А Эйден, от которого я вообще меньше всего ожидал такого к себе отношения, как-то прокомментировал:

- Чувак, а ты уверен, что она все-таки не спит с тем парнем? – он имел в виду Мрачного типа, конечно же. Это было последней каплей и я с шумом закрыл шкафчик и прошипел:

- Они даже не общаются!

- Я понимаю, что ты пресекаешь все слухи, но они же не на пустом месте появились, чувак.

Честно признаться, я старался верить Эмме. Учитывая то, что с этим Джеем она сейчас почти не общалась, после того случая в лагере. Но, чем черт не шутит, или у меня помутнение рассудка после длительного воздержания? Я решил, что стоит все-таки попытаться дойти до третьей базы, хотя я терпеть не мог это выражение. Надо только дождаться подходящего момента.

Глава 41. Главный вопрос

Эмма

Саундтрек: Parov Stealr, Karafizi – In Between

Только мне настолько морально легче переносить все эти издевки и даже стало ощутимее легче дышать, как меня снова вызвала к себе директриса.

- Эмма, в прошлый раз я спрашивала у тебя, знаешь ли, какая репутация у Алекса Вайлдера. Но теперь меня волнует другое – твоя репутация и то, что о тебе говорят, – настрой у нее был явно решительный, потому что она сидела на краю стула и полностью подалась ко мне навстречу, сложив руки на стол.

- Я понимаю, почему вы переживаете. Но я вас заверяю, это только слухи.

- Откуда они берут начало? Давай ты лучше сама меня просветишь, потому что я могу это выяснить и другим путем.

Директриса у нас была хорошей женщиной, понимающей и довольно молодой, не больше сорока. Поэтому я рассказала ей всю правду: о нашем знакомстве с Джеймсом в рамках организации мастер-класса, о их противостоянии с Алексом в лагере и о том, что эти слухи распустили Мелани и Джейн, потому что обе раньше состояли в отношениях с одним и другим соответственно.

- Как у вас у подростков все сложно, я уже и забыла, каково это…

- Не то слово. Хотя я, кажется, узнала это только сейчас…

- Я смотрю, что ты вроде как в порядке, несмотря на эти все издевательства. Но я, конечно, приму меры со стороны школы однозначно. И все-таки рекомендую тебе обратиться к школьному психологу, если вдруг тебе нужно будет обсудить с кем-то все.

На этом наш разговор закончился. Но я знала, что с меня не спускают глаз. И если раньше я отличалась только положительными достижениями, то теперь в моем послужном списке находилось разное. И далеко не каждый хотел разбираться в правдивости слухов.

Как-то на днях, когда я немного потеряла бдительность из-за предстоящего теста по математике, дверца моего шкафчика резко захлопнулась, едва меня не задев. Мелани. Обычно я обходила их за милю или же старалась вообще никак не взаимодействовать на общих занятиях, но тут она подошла первой.

- У вас уже было? – спросила она.

- Что, прости? – опешила от неожиданности я, тактичности ей явно не занимать..

- Ты спала с Алексом? – она сложила руки на груди демонстративно и правда ждала от меня ответа.

- Ищешь новый повод для сплетен? - огрызнулась я, закрывая шкафчик. – У меня нет ни малейшего желания с тобой общаться, Мелани. А обсуждать такое - тем более.

Я уже почти повернулась и ушла, но она успела произнести:

- Алекс любит, когда девушка сверху. Только двигайся быстрее, а то он еще уснет, – и тут уже она развернулась, махнув волосами прямо около моего лица и ушла.

Брррррр! Как же меня бесит эта сука! Мало того, что я и так переживаю, и думаю как раз о первом сексе с Алексом, так еще и она буквально залезла нам в кровать. То же мне опытная советчица. Хотя…О господи. «Эмма, соберись!».

Вообще в последние дни я много думала о тех словах Джеймса. Меня поразил его ответ. И заставил действительно задуматься о том, люблю ли я Алекса. Ведь не существует объективного восприятия и понимания любви. Никто не скажет тебе вместо тебя самого: любишь ты человека или нет. Любовь ведь бывает такой разной: буйной или спокойной, внезапной с первого взгляда или прорастающей в тебе годами. Ты можешь чувствовать трепет каждый раз, когда ты с любимым человеком, и это будет любовь, а может, трепета уже нет, но ты бежишь со всех ног домой, чтобы увидеть родное лицо. Ты любишь тогда, когда у тебя все прекрасно, и тогда, когда ты ненавидишь почти весь мир. Этому чувству нельзя приказать остаться или уйти, оно слишком своенравно и не подчиняется ничьим законам. Оно либо есть, либо его нет. Оно дает все или не оставляет тебе ничего. Я прочитала столько романтических историй о любви, в каждой из них было столько боли и страданий на пути к этой самой любви, что я уяснила: любовь – это труд, и за нее нужно бороться. Наверное, поэтому, как только я влюбилась в Алекса, я сразу поняла, что этот путь любви не будет легким. А может, я поэтому и влюбилась именно в Алекса?

По всем клише, он не должен был быть героем моего романа. Тот Алекс, которого я полюбила очень давно, еще даже не зная толком. Оторва, первый красавчик, душа компании, лидер, остроумный и слишком улыбчивый парень, но который не проявлял ко мне ничего, кроме потребительского отношения. И я даже тогда я не могла приказать себе не любить его, хотя скорее это было похоже на влюбленность, потому что теперь я могу сравнить. Сейчас же Алекс был совсем другим для меня. Он стал открытым, внимательным, я увидела в нем заботу о сестре, о маме, его сопротивление отцу, трудные жизненные метания – то, что было скрыто под маской Короля. И этого Алекса я любила по-настоящему, принимая все его светлые и темные стороны. Я знала, что он больше не причинит мне боль и не обидит меня. И поэтому обнажая перед друг другом души, я не могла не думать о том, чтобы обнажить и тело. Я хотела этого, хотела близости с Алексом, и мое тело предательски отзывалось на все его прикосновения мгновенным жаром в тех местах, где он касался меня. Мне захотелось большего, и я даже, кажется, чувствовала, что готова. Вспоминая наш разговор с Джулс в начале года, я мысленно поставила для себя галочку там, где решение о близости должно было быть обоюдным.

Когда я намекнула Джулс, пока мы шли с занятий, об этом, она насторожилась. И приняла серьезный нравоучительный вид, словно сейчас меня ждет какая-то тирада. Выслушав все мои мысли, она подвела черту:

- Так ты любишь Алекса?

Она слушала меня вообще?

- Да, Джулс. Неужели ты сомневалась в этом все эти годы, черт?

- То было другое, и ты это знаешь, – Раньше я бы не поняла, что она имеет в виду, но сейчас понимала.

- Ну так не тяни, говори уже! – Я была в нетерпении, и отчаянно потрясла ее за руку, чуть не подпрыгивая. – Что еще я не учла?

- Я не хочу рушить твои идеальные отношения сейчас, Эмма, но… понимаешь ли, Алекс спал со многими десятками девушек, и я боюсь, что ты тоже окажешься среди них. А потом он просто перестанет с тобой общаться, получив желаемое.

Я выдохнула. Опять двадцать пять. Я-то уж подумала, что что-то действительно серьезное!

- Я же тебе столько раз рассказывала, что сейчас у нас все иначе. Он ни с кем не встречался так долго раньше, никому так не открывался…

- Да, я помню. Ты готова потерять с ним девственность, а это очень серьезный шаг. И ты его любишь, но, Эмма, он тебе хоть раз говорил об этом?

Я замолчала. Почему я никогда не спрашивала себя об этом? Джулс поставила меня в тупик этим вопросом, который теперь казался таким очевидным и закономерным.

Я остановилась, начала нервничать и снова кусать губы.

- Милая, мне жаль спускать тебя с небес на землю. Но подумай, готова ли ты заняться в первый раз любовью с человеком, который тебя не любит?

- Как он может не любить? – я спросила ее, а у самой глаза уже были на мокром месте от сомнений.

- У них все иначе устроено. Но, может, я все нагнетаю, ты ведь тоже ему не признавалась, наверное, да? – попыталась сменить тему Джулс.

- Вроде…да, – неуверенно ответила я, но мысли были все там же.

- Слушай, просто разберитесь с этим на берегу. И тогда не о чем будет жалеть, если что-то пойдет не так в будущем.

Она обняла меня и в обнимку так мы и шли до развилки, Джулс, сказав, наконец, то, что ее беспокоило, переключилась на рассказ о программе курсов для поступления в Академию, и даже немного рассказала о жизни Мэтта в колледже.

Кажется, это и пытался донести мне Джеймс, но я так однобоко все восприняла. И теперь мне было стыдно и хотелось узнать у Алекса о его чувствах ко мне. Я боялась того, что он может мне ответить, но Джулс права, с этим надо было разобраться, и лучше это было сделать как можно раньше. И стала думать о том, как это можно было бы устроить. Мама как раз собиралась в командировку снова через пару дней, правда, это выпадало на будние дни в середине декабря, как раз за неделю до нашего праздничного концерта в честь Рождества. Я думала пригласить Алекса к себе. В этот день мы могли бы даже провести вместе весь вечер, сходить куда-то, раз мама не будет меня контролировать. После той пощечины, о которой я не сказала никому, она стала чуть мягче, более тщательно подбирала слова и старалась держать себя в руках. Хотя по ее красноречивому взгляду я уже научилась понимать, что она хотела бы мне сказать. Я перестала ходить к Джулс, перестала приглашать ее к себе. Я хотела, чтобы ко мне было минимум претензий, и, в таком случае, может быть, мне как-то удастся скрыть факт наличия парня в моей жизнь. Но я снова ходила по минному полю.

- Хочешь поехать со мной в Нью-Йорк, Эмма? Ты там не была, – предложила она как-то, когда стало известно о командировке. Мама, в свою очередь, летала в командировки часто, примерно раз в месяц. И это всегда звучало очень заманчиво, и мне часто хотелось поехать, но я почти всегда выбирала учебу.

- Это было бы круто! – начала было я. – Но у нас рождественский концерт и семестровые тесты. Не думаю, что это лучшая идея пропускать учебные дни в последний год учебы.

- Согласна. Поедем в другой раз.

Мне не нравилось быть лицемеркой, но я искренне уверяла себя, что за эти дни ее отсутствия не только буду с Алексом, но и: 1) не пропущу школу и 2) точно найду время позаниматься. Бабушка в будние дни к нам не приезжала, ссылаясь на оживленное движение машин на дороге, поэтому я ликовала: я буду совершенно одна!

Глава 42. Одержимость

Алекс

Саундтрек: Ex Habit, Omido – All I wanted was U

Когда Эмма пригласила меня к себе, я испытал невероятный восторг и, наконец, успокоился, потому что в последнее время я действительно был нервным. Нам надо было поговорить о сексе или же заняться им.

- Ты серьезно? – и я радостно притянул ее к себе в коридоре.

- Тшшш, только не здесь, - она мягко отстранилась. И в полтона добавила: - Ты ведь знаешь, что сейчас нас обсуждают не только школьники. Это не в моих правилах – обжиматься в школе, Алекс.

- Знаю, знаю, маленькая зануда.

- Ты невыносим, – она заулыбалась.

Мне хотелось кружить ее и целовать, а еще вместе с этим подтрунивать над своей занудой-отличницей. Кажется, от прошлого Алекса Вайлдера все-таки что-то да осталось.

- Эй, я рад, – я наклонился и чмокнул ее в щеку.

- Алекс! – шикнула Эмма и напряглась, испуганно озираясь. – Там мисс Портер. Она и так меня недолюбливала в лучшие времена, а сейчас вообще проходу мне не дает, история превратилась в ад!

- Ладно, ладно, – я наклонился к ее уху и прошептал: - Просто она тайно влюблена в меня и расценивает тебя как соперницу!

- Дурак! Ей шестьдесят!

И мы оба засмеялись.

Я чувствовал, что для меня это важный шаг, если она действительно подразумевает под походом в гости то, о чем я думаю. Конечно, я расстроюсь, если мы просто будем пить чай и смотреть сериал…После ее приглашения я осознал, что заметно оживился, как будто все это время был в какой-то спячке. И я безумно сильно ждал завтрашнего дня. Я предложил Эмме отправиться сначала в альпклуб после занятий. Она удивилась, но согласилась. Я планировал показать ей наш клуб, снаряжение, залы и, может, если она захочет, я бы даже побыл для нее инструктором и помог забраться по стене для новичков. Мне казалось, это будет не только классным времяпрепровождением, позволить которое мы не могли раньше ввиду ограниченности во времени, но и это выступит в роли некоторой прелюдии к предстоящему вечеру. Ведь я планировал не только словесно ей помогать, но и физически, а это можно сделать весьма приятно.

Когда на следующий день занятия, наконец, закончились, я выдохнул, потому что на уроках я совсем не соображал. Мы добрались до клуба, и я выдохнул дважды: отца не было, как и обычно по вторникам в этом время. Пока я доставал снаряжение для Эммы, она ходила по залу и разглядывала все. Обычно желающих позаниматься было много, но в середине декабря люди уже расслабляются, впадая в предпраздничный поток, и уезжают куда-то на отдых, а те, кто приходят, спокойно размещаются в других залах. Так что мы были одни в самом новом крутом зале с панорамными окнами. И посмотреть было на что! Что внутри помещения, что снаружи. Помимо стен с зацепами в виде имитаций гор и скал вокруг были атмосферные рисунки на стенах с природой и дикими животными и птицами. Потолок вечером переводился в режим звездного неба в реальном времени, а дополнительная подсветка на стенах давала красивый рельеф импровизированным скалам. За окном же был нереальный вид с двадцатого этажа на Ди-Си и Кафедральный собор. Клуб был в престижном районе Вэст-Энд Вашингтона, в лучших традициях отца: все дорого-богато и роскошно. Мы переоделись, и я был в восторге, когда Эмма прихватила с собой тот чудесный топ с занятий по физкультуре. Дышать мне стало трудно. А когда я надел на нее снаряжение и хорошенько затянул все ремни, попутно касаясь открытых участков кожи заранее согретыми руками, кажется, что я уже дошел до точки возбуждения, не знаю, как Эмма. Видимо, так сказывалось длительное воздержание. Я был готов уложить ее прямо здесь на матах, прямо в этом снаряжении, потому что выглядело все это на ней весьма сексуально. Я бы обхватил рукой ее шею, дав понять, кто здесь главный, целовал бы ее так, как еще не целовал, руки танцевали бы на ее теле уже до боли известный танец, а потом, чуть потянув за один из ремней, я бы раздвинул ее ноги и ...

- Алекс, ты в порядке? – голос Эммы вернул меня обратно. – Ты затягиваешь этот ремень уже второй раз. И мне немного туго.

- Так и должно быть, малышка, – ответил я, но мгновенно подумал о том, что туго сегодня может быть и в другом месте. Пах отреагировал моментально. Черт. Может, альпклуб был все-таки не настолько хорошей идеей, раз я возбудился быстрее Эммы?

- Начнем! – Скомандовал я, тоже снарядившись. И приступил к инструктажу. Я никогда не проводил занятия в альпклубе, даже не проходил обучения на инструктора, но видел, как это делалось миллионы раз. Главное сейчас было сосредоточиться на процессе.

Эмма делала все, как надо. Послушная девочка. Вообще, девушек, занимающихся спортом, всегда было здесь видно. Они четко выполняли все инструкции, правильно переносили вес, практически всегда верно выбирали зацеп, не говоря уже о том, что срывов было минимум, потому что здесь, как нигде больше, жизненно важны силы рук и ног и гибкость тела. У Эммы все это было, а у меня был прекрасный вид на нее. И в который раз я уже подумал, что я точно был слепым все это время. Забравшись наверх по скале для начинающих, она заликовала, выдохнула и несколько минут смотрела по сторонам и за окно, любуясь городом. Я ловко забрался к ней, и мы просидели так немного вдвоем, находя взглядом знакомые места на открывающемся нам виде. А потом я по тросу спустил ее вниз и спустился сам. Она обняла меня двумя руками за шею и пробормотала:

- Алекс, спасибо! Вид сверху и правда шикарный! И ты очень здорово и быстро карабкаешься! Я вообще не знала, что это так интересно и страшно.

- И снизу тоже, - заигрывая, ответил ей я. - Я бы не дал тебе упасть.

- Я знаю, - и она прижалась ко мне всем телом и поцеловала так, словно требовала продолжения.

Я поднял ее и усадил на подоконник. За окном был ночной город с его мигающими огнями, но вид, который открывался мне на Эмму, был еще прекраснее. Часть прядей вылезла из хвоста, грудь тяжело вздымалась, явно зажатая в этом топе, и мне так отчаянно хотелось освободить ее, я раздвинул ноги Эммы, прижался к ней, чтобы она чувствовала то, как я возбужден. Чуть потянул ее голову за хвост назад, пробуя, как она отреагирует. Она выгнула спину, подавшись мне навстречу, а я, немедля, стал осыпать поцелуями ее шею. Кажется, до дома Эммы мы не доедем. А ведь это было бы интересно… никогда не занимался сексом в клубе. Новый опыт всегда привлекал меня, особенно сейчас.

Вдруг весь свет резко включился и ослепил нас. Если это администратор, то ей точно не поздоровиться за то, что прервала нас. Я отстранился и повернулся в сторону двери с недовольным видом. Но в дверях стоял отец. Стоял, засунув руки в карманы, и молчал, переводя взгляд с Эммы на меня. Эмма застыла и сжалась, я предположил, что ей хочется провалиться под землю или вообще исчезнуть с лица земли. Мне хотелось того же, потому что я так и не сказал отцу про наши отношения, хотя собирался несколько раз. И вот оно – возмездие.

- Унеси снаряжение, Алекс. Я закрываю этот зал, – только и сказал он ледяным голосом спустя несколько мгновений, а потом не ушел, так и стоял.

Пока я снимал снарягу с Эммы, она стояла и не двигалась, не смотрела в сторону отца. Но также не смотрела и на меня.

- Все будет хорошо, - шепнул я, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она промолчала.

- Мы пойдем, - сказал я отцу.

- Разложи все по местам, Алекс. Сейчас же. Один.

Я хотел было воспротивиться, хотел было вступить в спор с ним, потому что знал, оставлять Эмму одну нельзя. Но она едва кивнула, и я ушел, стараясь поспешить. Когда я возвращался, я издалека услышал их разговор, который, похоже, не мог не состояться.

- Ты у него не первая, милая, и не последняя. Он не из тех, кто заводит серьезные отношения, – я замер у двери не в силах зайти в зал.

- Я вам не милая, - огрызнулась Эмма. – У нас все иначе.

- Только не говори мне про любовь в вашем-то возрасте! – отец усмехнулся.

- Вам не понять, потому что вы даже любовь к собственному сыну не можете показать, даже если и испытываете ее.

- Девочка, ты думаешь, Алекс какой-то другой? Он мой сын. Мой. И будет похож на меня.

- Меня зовут Эмма, – она сделала ударение на своем имени. – Алекс не такой, как вы, это даже сейчас видно. И никогда не станет таким. Слава богу.

Отец растерялся на мгновение как будто и только собрался что-то сказать, но я с силой толкнул дверь, влетел в зал, схватил Эмму за руку и утащил ее оттуда, попутно благодаря жизнь за то, что Эмма смогла хоть ненадолго заткнуть отца. Это не удавалось никому. И этому я был сильно удивлен. Почему он растерялся? Неужели это его как-то задело? Сомневаюсь, но что-то там явно было не так.

Мы вылетели их альпклуба молча и сели в такси. Я назвал адрес Эммы, такси тронулось, но она почти всю дорогу сидела, уставившись в окно, и почти не говорила. А я думал о том, что даже если вечер у Эммы пройдет, как я и планировал, то последующее возвращение домой будет явно омрачено разговором с отцом, который не сулит мне ничего хорошего. Впрочем, как и всегда.

Глава 43. Первый раз

Эмма

Саундтрек: Lauv – Love U like that

Всю дорогу до дома я думала о том, что очень сильно виновата. И перед Алексом, и перед его отцом. Во-первых, я не имела права разговаривать так с отцом Алекса, потому что это он был старше меня, потому что это был его клуб и потому что я для семьи Алекса вообще никто и звать меня никак. Меня всю жизнь воспитывали уважать старших, поэтому сказать взрослому солидному мужчине, что он не прав, - точно было не в правилах, которые закладывались мне с самого детства. Как сказала бы бабушка:

- Ты знаешь только то, что рассказал тебе этот паренек, а другую сторону ты даже не выслушала, но принялась судить.

Но я бы все равно сделала снова. Сказала бы отцу Алекса (я даже не знаю, как его зовут!) о том, что он не прав. Меня душила эта несправедливость по отношению к собственному сыну - отец не должен быть таким. Хотя, может, я так думала, потому что всегда представляла только идеального воображаемого отца, который бы никогда на меня не прикрикнул? Но что-то все же мне подсказывало, что обращение отца с сыном больше взращивало в Алексе проблемы, чем семейную поддержку и чувство принятия себя.

Во-вторых, я чувствовала вину перед самим Алексом, потому что у него явно будут проблемы после моего «выступления» в качестве его адвоката. И присяжных на том слушании у него не будет. Я боялась, что мимолетным порывом могу испортить все, что было между нами.

Вот поэтому я молчала. Я думала, что Алекс тоже злится, и боялась спросить. Но все-таки начала первая:

- Мне стоит извиниться, Алекс. Похоже, ты слышал наш разговор. И я повела себя импульсивно.

Но он вместо того, чтобы согласиться, взял мою руку в свои и поцеловал.

- Ты – первая кто сказала ему что-то в мою защиту, Эмма. И кажется, он даже что-то услышал, но я в этом не сильно уверен, конечно. Не думаю, что это что-то изменит, но спасибо тебе.

- У тебя будут проблемы? – с опасением спросила я, закусив губу и глядя на него впервые за всю поездку.

- Думаю, да. Но они и так были бы. Это просто был вопрос времени.

- Он узнал, что мы вместе.

- Да, - только и ответил Алекс. – И это тоже был вопрос времени.

И на несколько минут погрузился в свои мысли, но мою руку так и не отпустил. Кажется, его что-то тяготило, помимо очередной ссоры с отцом, но мне не хотелось еще сильнее портить этот вечер.

Когда мы зашли ко мне домой, мне вдруг стало так неловко, словно я и вовсе не к себе домой пришла. У меня так давно не было каких-то гостей, кроме Джулс, которая была уже как родная, и кроме Джеймса. Но это была совсем другая ситуация. При мысли о Джеймсе я снова подумала о том, что должна задать Алексу вопрос. Я даже не заметила, как Алекс снял верхнюю одежду и подошел ко мне. Я в это время ставила чай. Забавно, но я совсем не думала, как мы будем проводить время, кроме того, чтобы… Ну в смысле, будем ли мы пить чай или кофе, или смотреть сериал, или разговаривать. У меня не было сценария, это мероприятие я не продумала как организатор. И теперь пожимала плоды, не понимая, чем себя занять.

- Чем-то помочь? – неуверенно спросил Алекс.

- А что мы будем делать? Ты знаешь, я вообще не подумала об этом, но эта ситуация в клубе еще сильнее выбила меня из колеи, – затараторила я, пытаясь сообразить нам две чашки и чайные пакетики в них. – Если хочешь, давай попьем чай, посмотрим сериал…

Алекс почему-то ухмыльнулся, поджал губы, подошел ко мне со спины и обнял со словами:

- Только не чай и не сериал, - голос его звучал решительно.

По моим рукам и шее побежали мурашки. Было так приятно чувствовать его тепло, как будто он закрывал меня невидимым коконом от всего мира. Особенно сейчас я нуждалась в нем для понимания того, что я все сделала правильно. Мы оба так и остались в спортивной форме, и теперь его шепот разносился по открытым участкам моего тела волнами возбуждения и желания, а он словно весь горел, и я чувствовал это через футболку. Я даже не могла пошевелиться, замерла от напряжения и ожидания. Его руки начали гладить мою талию, а губы оставляли дорожки мокрых поцелуев на шее. Но от них не было холодно. За окном падал снег, было морозно и ветрено. Но здесь - между нами двоими – была жаркая пустыня, и мне хотелось греться дальше в этих обжигающих солнечных лучах. Хотелось забыть обо всем и отдаться чувствам. Просто быть. Я положила свои руки на его и чуть повернула голову, чтобы поцеловать его в губы. Его руки поднялись вверх, к моей груди, затянутой в тугой топ. «Почему он такой тугой? Снимать его то еще испытание! Но для тренировок он очень удобный…Эмма, ты в своем уме?!». Отключить голову было тем еще испытанием… И тогда, когда наши губы нашли друг друга, он сильно сжал мою правую грудь, и все мысли разом улетучились куда-то. От неожиданности я выдохнула ему прямо в рот.

- Все в порядке? – шепотом спросил он, не убирая руку.

Наши глаза встретились, и я кивнула. Его губы находились в такой непосредственной близости от моих, что я удивлялась, как это было возможно при такой разнице в росте, но что еще сильнее волновало меня, так это то, почему его губы одновременно так близко и так далеко. Мне хотелось продолжения этих упоительных и нежных поцелуев. И я не понимала, почему он остановился. Я посмотрела на его губы, и, Алекс сразу понял намек. Он развернул меня к себе, и в тот момент, когда я уже интуитивно закрыла глаза и подняла подбородок для его прекрасных губ, он прошептал прямо в них:

- Где твоя комната, Эмма?

Я открыла глаза, словно проснувшись ото сна и осознала, что мы стоим посреди кухни при включенном свете и нас, должно быть, хорошо видно с улицы. Хорошо, что Алекс это учел, потому что мой мозг в его присутствии, похоже, отказывался нормально работать.Я взяла его за руку и потянула за собой, попутно выключив свет в гостиной. В комнате он сразу прикрыл дверь, хотя в этом не было никакого смысла. «Привычка!» - подумала я, но постаралась отогнать эти непрошенные мысли. Затем он подошел ко мне руки потянулись к моему лицу. Одна из них ловко потянула за резинку на волосах, распуская хвост, а вторая – поправила выпавшие пряди у лица. Почему его руки всегда такие теплые? Я прижалась к его ладони щекой и снова закрыла глаза.

- Ты очень красивая, - тихо сказал он.

Я нервно сглотнула, выработанная годами привычка сомневаться в себе, давала знать. Но это говорил самый прекрасный парень, как я могу теперь думать иначе?

- Ты сомневаешься, что я говорю искренне? – словно прочитав мысли, шепотом спросил Алекс.

- Да, не могу поверить тому, что происходит.

- Придется поверить, малышка. Потому что я тебе докажу, насколько ты красивая.

Эти слова, как и его руки, мгновенно обожгли мою кожу, заставляя щеки запылать и сознание – смутиться. Что он делал со мной? Что бы это ни было, я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Он медленно стал стягивать с меня топ, в этом пришлось ему помочь, но с завязками на штанах он быстро справился сам. Мы просто стояли напротив друг друга. В комнате было темно, падал холодный свет уличного фонаря через окно. Алекс стянул футболку и потянулся к своим штанам, но мое внимание сейчас привлекал подаренный кулон ему на день рождения, который при раздевании позвякивал. Серебристый, аккуратный, он красиво поблескивал в свете фонаря на ключице Алекса. Он не сказал мне ничего тогда, когда я вручила ему его. Но на следующий же день надел и не снимал. И это было лучшей благодарностью. Алекс никогда не носил украшений, и от этого еще более ценно было видеть на нем мой подарок здесь и сейчас. А потом я позволила себе посмотреть на Алекса. Словно так и было задумано, лучи подсветили его мышцы на руках, крепкий торс и плоский живот. У меня захватило дух. Я столько раз видела Алекса оголенным по пояс на плакатах перед лагерем, но вид в живую был совсем иным и еще сильнее завораживал. Я подумала о своем хотя и подтянутом, но не таком плоском животе, о том, что вообще сейчас Алексу видны все недостатки моего тела, которые я так тщательно старалась скрывать под одеждой, ведь я никогда не была худой, такой, каких обычно выбирал Алекс…

- Ты…в прекрасной форме, – не нашлась я и сказала первое, что пришло в голову, считая нужным как-то прокомментировать его раздевание передо мной. Я не знала, что нужно говорить или делать в таких случаях.

Он подошел ко мне:

- Ты тоже, малышка.

И я поняла, что больше говорить он не планировал, потому что накрыл мой рот своим. И я выдохнула, потому что тоже больше не хотела ничего говорить. Его руки изучали мои формы. Я волновалась, не знала, что делать, поэтому неловко положила ладонь ему на шею сзади, а второй рукой проводила по его спине вверх-вниз, поглаживая в одном направлении, а в другом – чуть царапая ногтями. По тому, как он углублял поцелуй, а наши языки переплетались, я понимала, что ему это нравится. Я не заметила, как мы оказались на кровати, аккуратно застеленной еще с утра. Голова моя легла на что-то неудобное, и из-под головы я вытащила плюшевого медведя, которого выиграла на первых соревнования по теннису сто лет назад.

- Он довольно милый, - прокомментировал Алекс. – Но нам не нужны зрители.

Я хихикнула, а он убрал мой детский трофей под кровать. Ощущать его тело на своем было мне совершенно ново. Вообще, находиться в горизонтальном положении с Алексом было ново и так эмоционально. Мне хотелось касаться его везде, ощущать его присутствие телом, он был мне нужен. И моему телу тоже, потому что в такт его рукам оно само начинало двигаться, запуская те самые внутренние программы, записанные на подкорке. Алекс знал, что делает, и впервые я не напряглась при этой мысли, потому что то, что он делал, вызывало дикий восторг. И это были только ласки и поцелуи, он еще даже не… «О Боже!» - только и успела подумать я, когда его рука, нежно ласкавшая секунду назад внутреннюю поверхность бедра, ловко скользнула под белье. Мне хотелось и закрыть глаза, чтобы полностью отдаться этому блаженству, и в то же время держать их открытыми, чтобы не сводить взгляда с Алекса, который выглядел еще сексуальнее, чем всегда, он выглядел как греческий бог, который использует все свои магические способности, чтобы свести с ума какую-то…меня. Я только и успевала откликаться на его поцелуи, а руки понемногу изучали его тело, несколько раз автоматически подцепляя цепочку кулона. Когда я тоже опустила свою руку вниз его живота, он шумно выдохнул и посмотрел на меня затуманенными глазами, а потом пробормотал:

- Я боюсь, что, если ты коснешься меня там, я сейчас же взорвусь, - он поцеловал меня глубоко, при этом убирая мою руку.

- Что мне сделать? – тихо спросила я в ответ.

- Ничего. Просто будь со мной.

Почему эти слова звучат так сексуально? Почему все так сексуально: взлохмаченные волосы Алекса, он учащенное дыхание, его вздымающаяся грудь, опухшие от поцелуев губы? В этом был весь он: каждое слово, каждое его движение, каждый взгляд – все вызывало во мне трепет. А теперь мне хотелось узнать, что следует за этим трепетом. Мое тело уже полностью было в его власти. Я впервые потеряла контроль и была этому рада. Его пальцы так методично и так уверенно сводили меня с ума, выводя на новый уровень ощущений и восприятия себя. И, когда я уже не могла сдерживаться, я шепнула ему на ухо:

- Я люблю тебя и хочу тебя. Сейчас.

- Я тоже хочу тебя, малышка.

Связь мозга с телом разом наладилась. Я подумала, что я что-то упустила.

- Что? – переспросила я.

- Я тоже тебя хочу, – И он потянулся в карман джинсов.

Мое возбуждение словно выключили рубильником. Раз – и нет. Я моментально пришла в себя и вспомнила, что вообще-то я должна была спросить у Алекса, но все зашло так далеко…Но, оказывается, спрашивать не потребовалось. Я села на кровати, натянув одеяло. Резко стало холодно, как будто внезапно открылось окно и занесло сюда уличную погоду.

- Ты в порядке? – спросил Алекс, увидев перемену во мне. – Боишься?

- Чего? – с надеждой спросила я.

- Ну… в первый раз бывает немного больно… - начал он.

- Не услышать взаимного признания?

Пауза.

- Ты о чем? – тело Алекса напряглось, он понял, похоже, что где-то что-то пошло не так.

- Алекс, я люблю тебя! – шепотом, но уверенно произнесла я. – Люблю все эти годы. И говорю это тебе сегодня уже второй раз. И мне было хотелось услышать твоего признания.

Я сказала это и испугалась сама. Как по-детски это звучало: ты мне, я тебе. Но таков был мой принцип, и отказываться от него я не хотела, даже сейчас. Особенно сейчас. Господи, я так хотела чувствовать его, раствориться в нем, но без взаимной любви это все не имело смысла.

- Что я люблю тебя?

Я неуверенно посмотрела на него в ожидании ответа и кивнула. Было уже понятно, что вечер идет насмарку и я все испортила. Но как бы хорошо нам обоим ни было бы сейчас, завтра утром я точно об этом пожалею, если не услышу от Алекса взаимного признания. А я его не услышу.

Он замялся, и это мне не нравилось. Хотелось резко натянуть все одежду обратно. И я даже на мгновение пожалела, что вот так оказалась тут, что мы зашли так далеко, не разобравшись в чувствах.

- Я понимаю, о чем ты. И я с тобой честен так, как ни с кем другим. Я никогда не испытывал таких чувств, но я не знаю, - он сделал паузу. – Любовь ли это, Эмма.

Я молчала. Я не могла на него злиться за откровение, ведь он говорил со мной честно. Но было все-таки чертовски обидно разбираться в этом сейчас, будучи за секунды до самого интимного момента в моей жизни.

- Я боюсь подвести тебя. Боюсь бросаться такими словами.

- Господи, Алекс, ты меня убиваешь! – я не нашлась, что еще ему ответить. Он говорил со мной честно, а мне хотелось засунуть ему эту честность сейчас прямо в зад. Мне так хотелось, чтобы он сказал мне «я люблю тебя!», соврал мне сейчас, только сейчас, но при это одновременно так не хотелось, чтобы он когда-либо мне врал, и особенно сейчас. Я хотела и благодарить его за честность, и убить прямо здесь.

- Знаешь, нет, ты прав, – я мотала головой из стороны в сторону, пытаясь разобраться в себе. – Я любила тебя все эти годы, даже еще не зная тебя настоящего. И для меня было так естественно тебе в этом признаться сейчас. И я думала… - я всхлипнула. – Думала, что за эти месяцы ты тоже понял, что то, что ты ко мне чувствуешь это любовь, а не просто…

- Это и не просто, Эмма. – остановил он меня. – Но я не готов. Пока не готов. Это не пустые слова для меня.

Несколько минут назад мы были одним целым, а сейчас, находясь все еще так близко друг к другу, были уже так далеко эмоционально.

- Да, ты прав, – согласилась я. – Но, Алекс, я не готова заниматься с тобой просто сексом. Я хочу заниматься с тобой любовью. На меньшее я не согласна.

Я говорила это и понимала, что так правильно.

- Я тебя понял, - он порывисто стал одеваться, а я так и сидела на кровати.

- Ты злишься? – спросила я.

- Не знаю, наверное, немного. Но я понимаю, правда. Похоже, нам есть к чему стремиться и над чем работать.

- Ты не останешься?

- Думаю, не стоит.

- Значит, ты все-таки злишься.

- Эмма, я расстроен. Я ждал этого момента, ты много для меня значишь, но слова любви и клятвы верности – это пока сильно выше меня. Я пока к такому не готов и, думаю, лучше поговорить об этом завтра, ладно? Думаю, что еще отец захочет сегодня со мной поговорить и лучше быть дома все же.

Но я его уже не слушала.

- Угу.

И он ушел. А я так и сидела на кровати в одних трусиках и завернутая в одеяло. Одна. Со своим признанием, которое улетело в стену и разбилось вдребезги. И хоть я все еще надеялась, что в будущем услышу это признание от Алекса, что ему нужно просто больше времени, но этот день и наш разговор оставили в моем сердце еще один шрам. Шрам, который никто никогда не увидит.

Глава 44. Эти чертовы разговоры

Алекс

Саундтрек: Jack Curley – Stand Still

Как я был взбешен! Я хотел ее до жути столько времени, держался, как мог, а все свелось к выяснению чертовых отношений. Ну не чертовых, конечно. Эмма была мне дорога, но говорить о чувствах в такой момент я не хотел вообще. Я в принципе не хотел говорить. Стонать, часто дышать, наращивать темп, слушать и впитывать ее стоны – но не говорить. Но в итоге, я ушел не удовлетворенный и загнанный в угол самым серьезным вопросом. Когда девчонки, с которыми я проводил время однажды, хотели встретиться второй раз, а я по неопытности соглашался, то это всегда приводило к выяснению каких-то чувств и отношений. Они всегда хотели большего, а я – нет. И вскоре я понял, что каждая девушка хочет отношений (почему Мел в этом списке не было, я задавался вопросом только сейчас), а не только потрахаться. Или рано или поздно захочет. А мне это нахрен не надо было. Но с Эммой все началось с другого. И все это было для меня ново, мне в принципе тяжело было думать в других категориях – честности и верности, не говоря уже о сокровенных признаниях. Я даже не задавался вопросом, любил ли я когда-то. Сейчас я шел домой пешком, понимая, что к возвращению домой мне точно стоит остыть и умерить пыл. И я думал, что, пожалуй, я любил в этой жизни только маму и Вики. И это было так естественно. Вики – моя сестра, будь она даже последней стервой, я бы все равно ее любил, это факт. Маму я любил за ее мягкость, заботу и теплое отношение ко мне. Любил ли я отца? Думаю, нет. Вот родителей нельзя любить по умолчанию, как братьев или сестер. Может, я бы любил его, будь он мягче, внимательнее и будь ему не наплевать на все, кроме своего бизнеса и бабок. Но имеем то, что имеем.

Рано или поздно Эмма услышала бы от меня эти три слова, я так думаю. Но мне предстояло разобраться в самом себе и в этом окружающем меня дерьме прежде, чем связывать свою жизнь с другим человеком признаниями. Мое признание сейчас было таким: я ее хотел, она мне нравилась как девушка. И я хотел с ней встречаться. На этом пока было все.

Я шел, теребя кулон, подаренный ей. Все ее чувства, все ее отношение ко мне всегда было пропитано любовью и заботой, даже, когда я говорил ей обидные вещи в прошлом. Когда я открыл ее подарок, я прослезился второй раз за тот вечер, потому что все это было так лично. Слова на кулоне и ее обещание быть рядом. Она знала мою боль и верила, что у меня будет свой путь, Эмма верила в меня. И это давало сил. Что, если я сейчас поступаю как полный мудак? Неужели мне было так сложно сказать ей эти три слова, и каждый получил бы то, что хотел. Я с первого раза услышал ее, а потом делал вид, что тупой. Я испугался внезапной серьезности всего, что происходило между нами, как будто это все случилось за один день. Но это ведь не так. Может, мне тоже стоило сказать Эмме те слова, которые она хотела услышать от меня, как поступила она с этими чертовски важными словами в этой металлической круглой штуке у меня на шее? И я подумал, что попробую разобраться и в этом неведомом для себя чувстве. И, может, когда-нибудь я скажу ей эти слова, но только тогда, когда буду точно уверен.

Так я добрел до дома, вообще не замечая самой дороги, машин, веселых компаний, проходящих мимо. Доходило одиннадцать, а я был дома, хотя сегодня вообще не планировал приходить. И я заносил ноги над ступеньками так медленно, как только мог, потому что знал – дома меня не ждет ничего хорошего, и к этому надо подготовиться.

Как и предполагалось, отец сидел в гостиной на своем любимом месте, фоном шел какой-то боевик, но он смотрел в окно. В руках по традиции красовался бокал вина. Мне бы тоже хотелось сегодня вот так отвлечься от всех этих мыслей, но я дал обещание. Услышав мои шаги, он повернул голову в мою сторону и сказал:

- Сядь сюда, сын, – он кивнул на кресло по соседству и выключил телевизор.

«Ну, представление начинается!» - подумал я и опустился в кресло.

Какое-то время он молчал, и я даже уже было собрался начать сам, но он заговорил первым:

- Та девушка…Эмма, кажется, да?

Я кивнул, не глядя на него, мне чертовски интересны были сейчас мигающие огоньки за окном, хотелось переместиться к одному из них и просидеть на нем всю ночь. Может, и стоило так сделать вместо того, чтобы идти сюда…

- Это та самая, о которой мы тогда разговаривали?

Я снова кивнул.

- Значит, ты меня не услышал, – он закусил нижнюю губу, провел языком по зубам и цокнул. - Я не люблю, когда меня ослушиваются.

- Я не твой подчиненный. Я твой сын. Со своими желаниями и целями.

- Я понял, понял. – он поднял руку в капитулирующем жесте. – И я горд тем, что у тебя такой характер. Хотя, раз уж ты пришел сегодня домой в таком виде, – он многозначительно поднял брови. – Значит, все пошло не так, как ты планировал, сынок.

Как он меня бесил. Особенно бесила эта насмешка на его лице, которая словно всегда говорила вместо слов: «Ты ничтожество! Ты еще такой ребенок!». А я еще задавался вопросом, люблю ли я его. Любимые люди так не поступают, они не давят не больные места, они сопереживают и поддерживают. Хотя с чего я решил, что от него я могу ожидать такое? Я просто молча поднял на него глаза. Это была провокация, и лучше на нее не вестись.

- Она диктует тебе свои условия, да? Похоже, она не одна из легкодоступных сучек, с которыми ты раньше водился.

- Это вообще не твое дело.

- С такими непросто, - как ни в чем ни бывало продолжал он. - Судя по тому, что я от нее услышал, она та еще штучка. И возьмет тебя в оборот, как только сможет. Будешь у нее мальчиком на побегушках.

Я снова промолчал, но сжатые в кулаки руки и белеющие костяшки выдавали всего меня с потрохами.

- Никто из Вайлдеров никогда не был подкаблучником, Алекс, – отец встал и начал мерить шагами комнату. - У всех мужчин нашей династии были соответствующие женщины. И ты не будешь исключением. Она тебе не пара.

Он остановился ко мне спиной и смотрел в окно. Сделал глоток.

- А ты не думал, что я люблю ее? - во мне все еще теплилась надежда оказать ему сопротивление и выйти победителем.

- Если бы ты любил ее, ты бы заступился сегодня за нее, а не подслушивал под дверью, как маленький щенок, ищущий защиты. Кажется, она посмелее тебя будет.

- Да пошел ты, – я резко встал, давая понять, что разговор закончен.

- Сядь, – приказал отец серьезным тоном и развернулся ко мне.

Мы стояли напротив друг друга.

- Упрямец, - ухмыльнулся он. – Весь в меня. Но ничего, может, жизнь это исправит. Завтра вечером я уезжаю с командой на Эверест, ты помнишь об этом, разумеется. Разберись пока со своими чувствами, а когда я вернусь, я не хочу больше слышать об этой девчонке ничего.

- А не то что? – с вызовом спросил я. – Лишишь меня наследства и перспективы такой же несчастной жизни, как у тебя?

- Да причем здесь ты? Я потолкую с твоей подружкой уже по-другому. Сегодня для первого впечатления я был довольно вежлив.

- Ты не посмеешь и пальцем ее тронуть.

- Это не потребуется, будь уверен. Для тебя в этой жизни многое уже решено, вы с ней из разных миров. Брось ее сейчас, и никому не придется потом страдать.

Я развернулся и направился в свою комнату. Полный бред, что он несет?

- Я серьезно. Обещай мне это, сын.

- Да пошел ты, - отрезал я второй раз за сегодня, вкладывая в эти жалкие слова всю боль и ненависть.

Для отца всегда были чужды взаимоуважение и понимание. Не знаю, что он нашел в маме много лет назад, но даже от этого не осталось и следа. Она действительно была только приложением к нему. Я никогда не знал, что интересно ей самой, чем она занимается в свободное время, с кем общается. Она просто существовала по умолчанию и все. И от этого понимания сейчас стало грустно. И, конечно, я знал, что у Эммы есть свои амбиции и цели, и такая жизнь ей была бы чужда. Но и я этого не хотел. В отношениях, которые я себе представлял когда-то, я и моя жена были бы партнерами. Дико для Вайлдера, да? И когда появилась Эмма, я осознал, что с ней я на равных. Впервые. Меня не пугало то, что эта модель семьи катастрофически отличалась бы от той, что принята в нашем элитном обществе. Меня пугали угрозы отца и его отношение к Эмме. Это однозначно были не пустые слова, но что за ними скрывалось – я не знал. Пока не знал. И не понимал, что делать и что предпринять, потому что следовать его желаниям я не хотел, разумеется.

За завтраком его уже не было, и я выдохнул с облегчением. За столом были только я и Вики, мама хлопотала, собирая нам обед. Я смотрел на нее и думал, что же такого она нашла в отце, почему их отношения стали такими, и что она чувствует сейчас. Отец уезжал надолго, и всем нам надо немного выдохнуть. А у меня есть время все хорошо обдумать.

- Ты в порядке? – Вики выдернула меня из мыслей.

- М?

- Ковыряешь свой бекон уже пять минут. Обычно заглатываешь сразу, - прокомментировала сестра, закидывая в рот кусочек омлета.

- Да, что-то неделя напряженная. Не могу продохнуть.

- Что у тебя случилось с папой? – заговорщически прошептала она, беря тарелку и подсаживаясь рядом. Мама как раз ушла с кухни.

- Ты что, уши вчера грела? – набросился я на нее.

- Спустилась попить воды.

- Как же.

- Алекс, брось. Твои секреты – мои секреты, – она заглянула мне в глаза и ждала ответа.

- Вик, все сложно. Отец пытался взять с меня обещание, которое я не готов дать.

- Насчет Эммы? – не унималась сестра.

- Все-то ты знаешь! Что пристала тогда? – она выводила меня из себя.

- Она хорошая. Вроде. Но как-то не в твоем вкусе. И, наверное, папу это бесит, – она задумчиво покрутила вилкой в воздухе.

- Вы с отцом – два сапога пара. Ешь завтрак и сваливай, – пытался отмахнуться я, искренне надеясь, что моей сестре не придется повторять мой путь.

- А ты правда ее любишь? – она внимательно посмотрела на меня, а затем покачала головой, явно удивленная новостями, которые, видимо, прочла в моем красноречивом взгляде. - Ты умеешь любить, брат?

Блять. Ну на эти бесконечные разговоры у меня уже нет сил.

- Вик, я пока сам ничего не понял. Хватит лезть ко мне в голову, эти ваши женские штучки меня достали. Отвали или я расскажу маме о том, что твоя новая подружка Саманта, с которой ты проводишь довольно много времени, это Сэм Монтгомери, который старше тебя на два года. Вот и посмотрим потом.

- Откуда ты…? – лицо сестры вытянулось от удивления.

- Я – Король школы, я знаю все. Забыла, что ли?

- Ты у меня теперь тоже как на ладони с твоими отношениями, Алекс, и всеми этими сплетнями. Но я никогда не скажу папе, что ты его ослушался. И ты это знаешь, я надеюсь.

Я промолчал, закинул последние кусочки завтрака в рот, поставил тарелку в раковину и ушел. Я был благодарен Вики за какой-то формат поддержки, но этих разговоров с меня достаточно. Сегодня я еще обещал Эмме объясниться, но сил на это у меня уже не оставалось. Вчера я получил от нее сообщение о том, все ли в порядке, но был так зол и расстроен, что не нашелся, что вообще ответить.

День тянулся долго, я никак не мог собраться с мыслями и постоянно отвечал невпопад, когда меня спрашивали. Мисс Линкорн, она ведет математику, так вообще спросила, здоров ли я. Какая забота. Эмма бросала на меня взгляды весь день, но я держался в стороне, притворяясь, будто у меня есть еще какие-то дела. В конце занятий мы должны были репетировать наш номер для концерта, но я сослался на плохое самочувствие, и Эмме ничего не оставалось, как отпустить меня и оставить в покое. Вот так повел себя Король школы, как трус. Но в голове была уже такая каша.

Когда я вернулся домой, на часах только доходило пять, и отец был дома, я слышал его голос. Стараясь не шуметь, я шел по коридору в свою комнату, но вдруг услышал разговор родителей:

- Ты точно уверен, что это она, Уолтер?

-Да.

- И он не знает?

- Думаю, нет.

- Что будем делать?

- Я уже все сделал и поговорил с Ванессой. Она примет меры со своей стороны.

«Кто такая Ванесса? О чем вообще речь?» - подумал я и остановился, чтобы дослушать.

- Как думаешь, а девочка знает, что ты…

- Нет. Дело решено, отдай ему это, если вдруг что-то случится, Сара. Он должен знать, когда придет время.

- Да, я помню.

Отец редко называл маму по имени. И это обычно был сигнал, что речь идет о чем-то действительно серьезном. Мама ничего не ответила, но я понял, что они обнялись на прощанье. Похоже, мне не понять этих отношений. Отец уже собрал вещи и вот-вот собирался ехать. Его не будет три месяца, наверное, он отдавал какие-то распоряжения маме, хотя какие… Я тихонько пробрался в свою комнату и выдохнул, потому что встречаться с отцом до его отъезда еще раз я точно не планировал.

Глава 45. Беда не приходит одна

Эмма

Саундтрек: OneRepublic – Let`s Hurt Tonight

Поговорить с Алексом оказалось тем еще испытанием. Мне казалось, что «пострадавшей» в этой ситуации была я, но Алекс вел себя так, как будто избегает меня и вообще не хочет ни о чем разговаривать. И это мне было непонятно. Когда, наконец, я догнала его через день после нашего происшествия, назовем это так, он как раз шел домой. И мы поговорили, правда, это было больше похоже на общение с Джеймсом – такое же немногословное. Алекс сказал, что я на него давлю и что ему нужно в чем-то разобраться. И весь он был напряжен, как натянутая струна его же гитары. И это было совсем не похоже на него, потому что я вроде как и не давила вовсе… Я понимала, что ему нужно время, и я готова его дать. Просто, пока он не разберется в своих чувствах ко мне, он может не рассчитывать на близость. Ближе к концу разговора он значительно оттаял, как будто часть груза с его плеч спала, и он даже обнял меня и взял за руку. И стал похож на прежнего Алекса с заигрывающей улыбкой и горячим взглядом. Я по этому успела так сильно соскучиться! Мы остановились у небольшого дерева, хорошо присыпанного снегом так, что под ним можно было спрятаться ото всех.

- Ты мне очень нравишься, Эмма. Это то, что я со стопроцентной уверенностью могу тебе сказать. Я хочу тебя целовать.

Он провел большим пальцем по моим губам. И я растаяла мгновенно, как мороженое в жаркий летний день.

- Хочу тебя касаться. Везде.

Он расстегнул мой пуховик, а рука скользнула под блузку и гладила меня по спине. Руки были такими горячими, как будто Алекс держал их над костром пару секунд назад. Тело отозвалось моментально.

- Хочу проводить с тобой время. И…

Он сделал паузу и в это мгновение поцеловал меня так сильно и требовательно, как будто только я могла дать ему какие-то ответы или какое-то спасение.

- Хочу любить тебя. Я хочу этого. Но я не знаю, способен ли я на это. И поэтому я прошу у тебя времени в этом разобраться.

Это было похоже на поведение взрослого человека. А не того, кто сбежал тогда от меня, оставив меня, голую девушку в темной комнате, одну со всеми вопросами. И это вселяло в меня надежду. Но я не понимала, к чему он клонит, поэтому спросила напрямую:

- А что мне делать в это время, Алекс? Как ты можешь разобраться в своих чувствах ко мне без меня самой? Разве суть не в том, чтобы быть вместе и понимать, что ты чувствуешь в эти моменты?

- Может, и так, - он задумался.

- Я не хочу, чтобы между нами было все так, как эти три дня. Я хочу по-прежнему, Алекс, – сейчас уже я положила руки ему на плечи и сплела пальцы за шеей, показывая, что не принимаю его условий сейчас.

- Но я думал, что ты не хочешь иметь ничего общего со мной, пока не я не скажу тебе тех слов.

- Ты дурак! И это тебя еще считают одним из лучших учеников. Но ты ничего не смыслишь в отношениях, – я ухмыльнулась.

- Я и не утверждал обратного!- он легонько укусил меня за руку.

- Я тоже хочу всего того, что ты сказал. И я буду ждать, Алекс. Обещаю. Просто не будем торопиться.

Я дотянулась и поцеловала его, пытаясь вложить все возможные ответы в один единственный поцелуй. Я надеялась, что со временем мы разберемся со всем, а время у нас было.

На обратном пути я позвонила Джулс и поделилась с ней итогом нашего разговора. Она, как могла, пыталась меня поддержать, но я чувствовала, что Алекс не просто ей не нравится, ей вообще он непонятен. Поэтому не услышав какого-то отзывчивого отклика, а только предостережения, я положила трубку и хмурая зашла домой. Мама приехала и как раз разбирала вещи.

- Привет! Как добралась? – я пыталась быть дружелюбной, но все еще не могла забыть все эти наши препирательства и ту ссору, поэтому теперь всегда была настороже с мамой.

- Нормально. Ты где была? – мама была не просто уставшей, она была напряжена. Но я искренне думала, что причина не во мне, потому что она только-только приехала, а натворить что-то я еще вроде как не успела.

- На репетиции к концерту. Он через несколько дней.

Она молчала, а я напрягалась с каждой секундой все сильнее. Время шло, а мама молчала, а я боялась шевельнутся. Наконец я спросила, зная ответ, но все же опасаясь его услышать:

- Я опять под арестом? Почему?

- А ты не знаешь, Эмма?

В голове вихрем пронеслись куча мыслей, в основном, о возможным забытых Алексом вещах и найденных мамой, о том, что я оставила какие-то следы, о том, что отправила ей какие-то сообщения по ошибке и тому подобное. В этот момент я подумала о том, что как-то много у меня секретов, наверное. Но они на то и секреты, потому что поделиться ими с человеком ты не можешь, опасаясь последствий. А я опасалась еще как! Я просто смотрела на маму с недоумевающим видом. Когда она отвечала вопросом на вопрос, я всегда терялась, потому что приходилось перебирать в голове все, что мама могла бы счесть за какой-то проступок. И там всегда было, чему найтись. А уж сейчас, когда я завралась капитально…

- Расскажи-ка мне об Алексе.

Сердце рухнуло вниз с многоэтажки. Хотелось зажмуриться и закрыть уши, и кричать «я ничего не слышу, ничего не слышу», как в детстве, словно это спасло бы меня сейчас. Я прикрыла на секунду глаза, собираясь с мыслями, хотя понимала в глубине души, какой будет исход этого разговора.

- Он мой одногруппник…так называемый Король школы, у него отличные мозги и он хороший парень, - я попыталась сформировать независимое мнение.

- Кажется, ты забыла упомянуть, что он ТВОЙ парень. И вы довольно близки, как я узнала.

Откуда она знает? Что именно она знает? Я чувствовала себя загнанным в угол зверьком, которому совершенно некуда деться. Моя смелость куда-то резко испарилась. А врать сейчас было бы бессмысленно, потому что маме явно известно все или почти все.

- Да, - тихо сказала я, а потом затараторила. – Но он очень хороший, он вовсе не такой, каким его видят все, со мной он другой.

- Господи, ты себя слышишь? – У мамы в глазах появился какой-то опасный блеск, и ее эмоции резко набирали оборот. – О чем я тебя предупреждала?!

- Но мы не…

- Это вопрос времени! Ты себя слышишь? - мама стояла в опасной близости, и моя щека - та щека - стала напоминать о себе. - Ты ведешь себя как влюбленная дурочка, которую куда помани, она туда и пойдет. Он тобой воспользуется, тем более он этот ваш Король школы! С чего бы ему вдруг быть с тобой другим, Эмма?

- А что, если он любит меня? И я люблю его?

- Эмма! – мама предостерегающе выставила палец. – Я думала, что твое будущее важно для тебя. Ты ведь сейчас в шаге от того, чтобы все испортить. Какая у вас может быть любовь, что ты несешь? Вы из разных миров!

- Ты говоришь как его отец, мама! Ты такая же, как он, – выкрикнула я. – Только маскируешь все это под заботу в отличие от него. Он хотя бы не лицемирит.

Но мама не обратила на мои слова никакого внимания. Она подошла ко мне, а я вжалась в стену настолько, насколько могла. И интуитивно опустила голову. Мне не выиграть в этой ссоре. Я не выигрывала никогда.

- У нас был уговор, – проговорила она ледяным тоном. - Ты его нарушила, делая все это за моей спиной. Ты потеряла всякое мое доверие, и ты его никогда не вернешь. Ты расстанешься с этим Алексом или я так тебе подслащу жизнь, что ты не увидишь ни тенниса, ни своих друзей, ни своего актива. Ни-че-го. И поступишь ты туда, куда выберу я. Хватит с меня этого фарса!

Я сглотнула не в силах сказать хоть слово. Моя жизнь рушилась как карточный домик. И кем? Моей собственной мамой. Она сказала, что потеряла всякое доверие ко мне, интересно, она хоть понимает, что это взаимно? И почему я ей не говорила обо всем?

- Мам… - начала было я, толком не зная, что скажу дальше.

- Еще слово, и ты получишь от меня по второй щеке. Заруби себе на носу, Эмма, я не допущу, чтобы ты повторила мою ошибку. И тем более с этим Алексом. Ни за что. И ради этого я пойду на все, ты меня знаешь.

Сильной быть не получается. Больше не получается. Слезы снова вырвались наружу, как бы я не старалась держаться. Мама окинула меня взглядом, в которым читалась и ненависть, и презрение, и обида, и слова “ошибка”, ”ошибка”, “ошибка”, а потом повернулась и скрылась в спальне. Я опустилась на пол, ноги подкосились. Я закрыла глаза и дала волю слезам. Мы через столько прошли с Алексом, чтобы вот так встретить гнев своих родителей? Я была совсем одна. Столько лет я была одна. И сейчас, когда у меня появился близкий человек, с которым я, может быть, хотела бы связать свою жизнь, я должна отказаться от этого? Почему я должна выбирать между чувствами и карьерой? Почему я должна выбирать? В голове мелькнула мысль, что, если бы мой отец не был таким подонком, бросив нас, он, наверное, бы нашел нужные слова, чтобы поддержать меня. А еще мне казалось, что он никогда, никогда бы не допустил такого отношения мамы ко мне. Не допустил бы всего этого, и всегда уважал бы мой выбор.

Как хотелось провалиться под землю, исчезнуть с нее или стать невидимкой, чтобы каждый новый день не приносил новых проблем. Как мне хотелось быть сейчас рядом с Алексом и услышать его слова поддержки, но Алексу самому была нужна поддержка. Каждый из нас тонул в водовороте своих событий и мыслей. Единственное, что нам оставалось, - держаться друг за друга. Пока такая возможность у нас еще была…

Глава 46. План Б

Эмма

Саундтрек: Sam Smith – Stay with me

Кажется, я уснула прямо там, в коридоре, с опущенной на колени головой. На утро у меня так ломило все тело так, что я едва могла пошевелиться. Я быстро умылась, взяла косметику и расческу с собой и, не позавтракав, пулей вылетела из дома. Дом давно уже перестал быть безопасным местом. Я пришла в школу, когда она только открылась. Накрасилась и привела себя в порядок в туалете. Вышла и столкнулась с Джеймсом. «Только этого не хватало!» - подумала я, представляя, какой у меня видок сейчас.

- Что ты тут делаешь? – первая накинулась на него, опережая всякие вопросы от него.

- Плохо спал, побегал и пришел раньше. Я теперь частенько прихожу первым. А вот что ты делаешь тут ни свет, ни заря?

- Тоже плохо спала, - и я не врала, просто не сказала всей правды. Не время и не место было сейчас объясняться с Джеймсом. И я почувствовала укол совести за то, что сейчас избегаю его.

- Эмма, ты в порядке? - ему явно было недостаточно моего ответа.

- Дааа, - замялась я. – Ну есть сложности дома. Ну это все ерунда, на самом деле.

- Мне жаль, - отозвался Джеймс, у которого проблемы явно похлеще моих были. – Если вдруг ты захочешь поговорить, а твой парень почему-то не окажется рядом, ты знаешь, где меня найти.

- Спасибо,– я погладила рукав его толстовки. – Правда, спасибо, Джеймс.

И мы разошлись в этом еще пустом коридоре в разные стороны.

За обедом я позвала Алекса прогуляться и рассказала ему все, что произошло вчера вечером. Он был удивлен и тоже задавался вопросом, откуда моя мама узнала о нас.

- Может, ты оставила телефон где-то или у вас камеры дома?

При этих словах у меня пробежал холодок по спине. Телефон я носила при себе, а вот мысль о камерах была жутковатой, потому что даже я, представляя себя на месте мамы, не хотела бы лицезреть то, что было в тот вечер у нас с Алексом. Но, если бы были камеры, то мама была бы в курсе о той ситуации с Джеймсом, и точно бы не промолчала о ней. Не-по-нят-но.

Алекс в свою очередь шокировал меня своим разговором с отцом. Он признался, что не хотел мне говорить об этом, но теперь считает это важным, раз наши родители в равных отношениях настроены против нас с ним.

- Как будто сговорились, да?

- Это пугает. Такое совпадение.

- Думаешь, твой отец реально может мне причинить какой-то вред?

- Я не знаю, Эмма. Не думаю, что он до такого опуститься. Но нам надо быть осторожными. И, если ты поймешь, что не готова на такие жертвы ради нас, я пойму, – он ждал моего ответа.

Как же все может поменяться за несколько дней. На дворе двадцать первый век, а наши родители все еще решают, с кем нам встречаться. И еще угрожают нам, своим детям.

- Меня не столько пугает твой отец, сколько моя мама. Вот она реально способна на все. После того, как она ударила меня в прошлый раз, я…

- Что она сделала? – переспросил Алекс, но он все правильно услышал.

- Хочешь – сбежим, – предложил он, когда я поведала ему ту историю.

- Мы не герои любовных романов, чтобы решать проблемы так. Тем более, это временное решение, которое никогда не заканчивалось ничем хорошим. Но меня даже волнует не это. Меня волнует то, что ты предлагаешь мне сбежать, хотя сам еще не понимаешь, любишь ли ты меня? Ты готов так рискнуть? Я нет.

Алекс замолчал. Опрометчивое было предложение, и он это понял.

- Давай пока оставим все так, как было раньше, когда мы держали наши отношения в тайне? – заговорил Алекс. – У нас есть еще целых три месяца до приезда моего отца.

- У меня нет этих месяцев… - поправила его я, вспоминая угрозы мамы. – Но я так не хочу ничего решать сейчас, по крайней мере, давай подождем концерта? Осталось пара дней. А пока обдумаем все…

- А может, нам сделать это на концерте?

- Что сделать? – непонимающе спросила я.

- Расстаться. Публично, чтобы не было никаких вопросов и подозрений.

- Переживаешь, что моя мама узнает, если в школе все останется так, как прежде?

- Твоя мама или мой отец. Мало ли кто проговорится. Вдруг кто-то из учителей или директор..

В этом было здравое зерно. И, как бы я не хотела признавать этого, это было пока лучшей идеей. О расставании с Алексом я не хотела думать. Пусть мы будем встречаться набегами, улучая минуты, как это было раньше, больше переписываться и звонить друг другу. Я думаю, с этим мы справимся, но что делать с его чувствами ко мне? Мы точно отдалимся, и это не пойдет на пользу. Но, к сожалению, это было единственным вариантом сохранить какие-то отношения друг с другом и при этом не распрощаться со своими увлечениями или этой школой в принципе. Стоило ли мне так рисковать ради Алекса? Что терял Алекс и что теряла я? Почему сейчас я категорически не рассматривала вариант реального расставания? Да потому что этот невероятный парень, греческий бог с добрым сердцем и раненой душой, открылся мне и был в шаге от того, чтобы полюбить меня! Разве я, перечитав столько классики, могу думать о том, что наша история не закончится хэппи эндом? Ведь он тот самый, а все истории всегда учили меня тому, что любовь всегда побеждает зло и преодолевает все трудности. И мы сейчас с Алексом пишем свою историю. И, может, спустя десять лет мы посмеемся над этим, вспоминая это время, а сами будем с двумя прекрасными детьми и большими исполняющимися планами на эту жизнь. Но что если будет совсем не так? Тогда я хотя бы буду понимать, что я сделала все, чтобы в этих обстоятельствах сохранить то, что дорого мне. Я буду знать, что я попыталась и сделала все возможное.

Так что я согласилась на предложение Алекса. Пришло время обсудить все детали этого грандиозного плана, который мы собирались провернуть. Я собиралась посвятить в этот план только Джулс.. После общего концерта будут танцы, на которых мы и разыгрываем эту драматическую сцену. И хоть я не была актрисой театра и кино, и притворяться мне давалось очень плохо, но на что не пойдешь ради любви, да?

Вечером того же дня, когда мама за ужином спросила меня, рассталась ли я с Алексом, мне пришлось собрать всю свою волю в кулак. Я сказала, что сделаю это на концерте, потому что у Алекса не должно остаться ко мне вопросов. И на удивление, это сработало, хотя мама и пригрозила снова мне тем, что узнает, если я не сдержу слово. Оставшийся вечер я провела в мыслях о том, как так получилось, что самый близкий по крови для меня человек делает мне настолько больно…

Глава 47. Рождественский концерт

Джеймс

Саундтрек: Morgan Evans – Everything Changes

Сегодня я должен работать в кафе, но пришлось подмениться, потому что миссис Джонс ясно дала понять, что у отсутствующих сегодня будут большие проблемы. Теперь школы шантажируют за отсутствие на развлекательных мероприятиях? Не очень-то мне хотелось заиметь еще какие-то проблемы с рекомендательным письмом и дальнейшим поступлением просто потому, что я не пришел на какой-то концерт. Хотя, если признаться честно, мне хотелось выдохнуть и немного расслабиться. Когда ты каждый день работаешь на своем максимуме, рано или поздно нужна подзарядка. Учитывая тот факт, что мои цели теперь казались мне вообще какими-то недостижимыми. Я отбросил на второй план откладывание денег для поступления в колледж и на стартовый капитал для своего бизнеса. Сейчас первостепенной задачей стало накопление сорока тысяч долларов. Ну тридцати пяти, если учесть те, что накопила мама. Но это не сильно меняло ситуацию: при моей ставке в пятнадцать долларов в час, я, имея нагрузку в кафе пятнадцать часов в неделю, получаю девятьсот долларов в месяц. Клуб приносит еще триста. Получается неплохо, но путем математических расчетов, мне придется работать примерно три года, если вообще ничего не откладывать. Господи, лучше бы я не считал, а то выглядит вообще как катастрофа. Может, кафе было не лучшей идеей подзаработать? Оно, по крайней мере, приносило сильно больше, чем клуб по рукопашному бою. Просить Тима поднять мне зарплату я бы никогда не рискнул, ведь я знал, что он и так делает все, чтобы угодить всем инструкторам клуба и держать цену приемлемой для родителей. Я бы даже сказал, что в некотором роде, он работает ради идеи, потому что доход с этого предприятия совсем уж скудный. Государство не шибко поддерживает идею популяризации таких клубов и этого направления, хотя это сильно бы упростило всем жизнь. В общем, это не то направление, чтобы делать большие деньги и надо это принять. А бросать Тима с его важной миссией я пока не готов.

После того разговора с моей бабушкой, которая является таковой только по генам, я решил, что можно было бы попробовать оспорить этот договор с помощью грамотного юриста. Маленькими шагами – к большой цели. Вдруг что-то из этого получится? Тогда не придется столько лет горбатиться, пожимая плоды такой жертвенной любви моих родителей. Если отец когда-то и любил мать, то она явно вышла из его организма вместе с блевотой от алкоголя еще много лет назад. Сложно было сказать, что стало катализатором тогда и почему отец не мог остановиться сейчас. Наверное, для него это было простым решением всех проблем: забыться в многочисленных глотках пива или чего покрепче, сбежать от этой жизни. Я же всегда считал его поведение проявлением слабости, потому что трудности надо решать. Особенно, когда ты не один, а у тебя есть любящая семья. Но, видимо, не всем это дано. Что еще я понял, вырастая в такой семье, так это то, что любовь точно не спасает, а иногда даже губит. Мама любила отца, я это знал, иначе она бы не подписала тот чертов договор, но ее любовь не спасла отца от зависимости, а маму загнала в угол. Любовь не может излечить, подарить тебе мир или кардинально изменить тебя. Она словно приятный бонус, как бесплатная десятая кружка кофе в кофейне. Она приятно греет тебе душу и дарит положительные эмоции, она должна быть наградой тебе за то, что ты сделал. Но, чтобы получить эту кружку любви, тебе нужно заплатить за все предыдущие. Почему я вообще объясняю на кофе, а не на чае??? Чтобы получить любовь, надо много работать и многого добиться, стараться становиться лучше каждый день, чтобы тебя было, за что любить, потому что ничего не дается даром. Особенно любовь. Выросший на совсем ином понятии любви в отношениях своих родителей, я четко понимал, что такого для себя я не хочу. Не хочу, чтобы меня любили просто так, потому что тогда ты ничего не делаешь, чтобы оправдать эту любовь, тогда ты не ставишь человека, который дарит тебе эту десятую кружку кофе, ни во что. Потому что ты не оплатил предыдущие девять кружек, потому что ты ничего не сделал, чтобы любовь эту получить. А она - дар.

Вот почему я всегда много трудился, работал и старался добиваться всего сам, старался сделать себя сам. Потому что только так я смогу заслужить любовь. Но, похоже, где-то я все-таки оплошал, раз девушка, в которую я влюблен уже почти полгода, отдала свое сердце другому. Мне так надоело любоваться на этих голубков в декабре, когда они стали встречаться официально. Этих телячьих нежностей стало так много везде, их стали так много обсуждать. Но эти отношения им давались непросто, я это видел. Особенно непросто они давались Эмме, потому что много раз я, наблюдая за ней со стороны, замечал то, как она поджимает губы и еще выше поднимает подбородок, получив какую-то очередную гадкую записку, хотя глаза ее всегда выдавали, предательски поблескивая, наполняясь слезами. Любовь, оказывается, та еще сука, и даже такой, как Эмма, приходилось платить чем-то за отношения с пижоном. Не знаю уж, что поменялось в его жизни, но жизнь Эммы перевернулась с ног на голову. Но я постоянно убеждал себя, что это был ее выбор. Мне оставалось только молча смотреть и уверять себя, что я, будь я на месте этого пижона, точно построил бы всю школу и не дал бы и слова сказать в адрес своей девушки. И относился бы к Эмме с большим вниманием. И я бы никогда, никогда бы не скрывал эти отношения, это изначально оказалось отвратной идеей. Но проблема в том, что я не был на его месте.

И сегодня снова я буду лицезреть эту счастливую парочку. В том числе и поэтому я не хотел приходить на этот концерт. Мне никогда особо не были интересны школьные мероприятия, я не был активистом. Когда просили сделать что-то – делал, но не рвался сам. И так хватало разных других забот. Я даже не знал, какой номер готовила моя группа, что вообще будет происходить на этом концерте, какой дресс-код. Но я услышал, что будут танцы, и принял мгновенное решение сразу с них свалить. Вроде внимание ко мне чуть уменьшилось, но все-таки у меня оставались опасения, как бы я сегодня не оказался одним из завидных кавалеров для танца. А с танцами отношения у меня были, откровенно говоря, весьма натянутые.

Эмма привлекла пижона для номера. И я усмехнулся этому, потому что «Кто бы сомневался!». Эта девчонка, если захочет, сможет и Короля школы переодеть в Иисуса и положить в колыбельку. И мне почему-то приятно было осознавать, что у Эммы тоже есть власть над ним. Он неплохо сыграл какую-то современную песню на гитаре про Рождество, конечно же, кто-то из группы Эммы солировал. На ребятах были эти забавные красно-белые колпаки с помпонами. Остальные номера были более помпезными: сцены из Библии, рассказывающие о рождении Христа, короткая история-зарисовка по мотивам новеллы «Дары волхвов», и даже танцевальные номера под песню о Рождестве из рекламы Кока-колы сто лет назад, а закрывала концерт всем до боли известная песня «All I want for Christmas is you», спетая школьным хором. Несколько раз я даже замечал, что мои губы растягиваются в улыбке. Как ни крути, в Рождество как никогда хочется верить в чудеса. А отличное настроение, которое появилось у меня на этом концерте, точно было одним из чудес! Вообще, кажется, в Рождество общий баланс настроения в стране явно смещается в плюс: люди становятся чуточку добрее, повсюду мигающие гирлянды и огоньки, белый снег и елки, красиво украшенные по-разному. Несколько недель как Ди-Си уже вовсю был украшен к празднику, и ты не можешь этого не замечать: каждый уголок города пропитывается духом волшебства. На главных улицах играли Рождественские мотивы, дети радостно бегали и клянчили леденцы и яблоки в карамели у родителей, которые зачастую были заняты покупкой подарков или тем, что тащили огромные ели, перетянутые веревками, к себе домой. Мне всегда нравилось, когда ель украшали обычными игрушками, старыми, словно покрытыми металлом, но кое-где облупленным. Это напоминало мне о хорошем теплом детстве - те ценные семейные воспоминания - но в то же время давало понять, что время бежит и ничто не может оставаться неизменным. Елка на сегодняшнем празднике была украшена, видимо, по всем модным канонам: какими-то красными бантами и желтыми гирляндами. И несколько раз я возвращался к ней взглядом, чтобы понять, может, я что-то упустил, но смысла таких украшений так и не понимал.

Когда концерт плавно перетек в дискотеку, я решил, что нужно сворачиваться. И я уже было собрался уходить, но тут заметил ее. Эмма не принимала участия в их номере, она как-то призналась мне, что совсем не умеет петь и стесняется даже тихонько напевать песни. Она была одета в темно-зеленое платье с интересными полупрозрачными длинными рукавами. Волосы ее были собраны в какой-то пучок, но несколько своенравных прядей уже выбились из него. Она общалась с Джулией, одетой на контрасте с подругой в бордовое плотно прилегающее платье. Эмма на время сняла маску, которую носила столько времени – маску сдержанности и равнодушия. Она оживленно жестикулировала и рассказывала что-то Джулии, а на щеках у нее переливались блестки. Она была как фея, которая сейчас при очередном взмахе руки взлетит – такой она была легкой и веселой, и я снова улыбнулся. Музыка сменилась, и тут около Эммы материализовался пижон: одет с иголочки, черный фрак и белая накрахмаленная рубашка с бабочкой. Я с завистью осознал, что такое мне не по карману, и вообще вряд ли когда-то будет. Он галантно протянул Эмме руку, пригласив на танец, она подала ему руку. Я хотел повернуться и уйти, зачем мне было смотреть на них, я что мазохист? Но я не мог пошевелиться. И не только я, многие стояли и смотрели на эту пару, а те, кто уже были на танцполе, мягко расходились в стороны, чтобы уступить место главной паре школы. Эмма так естественно положила руки ему на шею, а он держал ее за талию одной рукой, а другой плотно сжимал ладонь. Я вынужден был признать, что они были красивой парой. Я налил себе еще пунш, а когда повернулся, заметил какую-то перемену и застыл. Эмма больше не выглядела счастливой, ее глаза были широко раскрыты в ужасе, она стояла примерно в метре от пижона.

- Ты мне изменил с ней? – громко воскликнула она. – Алекс, ты говоришь мне это на Рождественском концерте? У тебя совсем совести нет?

Люди вокруг зашушукались, музыка как будто тоже стала тише.

- Эмма, прости, я пытаюсь быть честным… - он попытался потянуться к ней, опасливо озираясь по сторонам.

- Я знала, что так будет и все равно верила тебе! Какая же я дура!

Как часто за последнее время ее глаза наполнялись слезами, разве это любовь?

- Эмма, ты мне очень дорога! – воскликнул пижон.

- Да пошел ты, Алекс. Все кончено. Трахайся, с кем хочешь, – Эмма отчеканила это, но голос дрожал. А потом она убежала. Убежала, как тогда, полгода назад.

Я метнулся было за ней, но Джулия меня остановила.

- Не надо, дай ей побыть одной.

- Ты в своем уме? Как ты можешь такое говорить сейчас? – накинулся я на нее.

- Так надо.

Но я даже не задумался, почему она мне так ответила. Я увидел то, что заставило меня мгновенно воспылать яростью: пижон подошел к напиткам и молча налил себе какую-то бурду. Он не пошел за ней. Я сорвался с места, скинув руку Джулии, а ноги сами понесли меня к нему.

Глава 48. Облегчение или…?

Алекс

Саундтрек: Bastille – Distorted Light beam

Телефон завибрировал в кармане, который раз за вечер, но мне было не до того.

- Ну-ка выйдем, поговорим, - вырвал меня из раздумий о только что разыгранной сцене знакомый голос. «Опять этот тип!»

Я закатил глаза и уже принял факт того, что сейчас выслушаю о себе все, что только можно. Но он не стал делать это здесь, а сильно дернул меня за рукав пиджака и практически выволок в коридор. Я позволил ему это сделать, потому что для нашей с Эммой игры - это только плюс. Но когда он прижал меня к стене, как в тот раз, и смачно съездил по скуле, я действительно разозлился.

- Это хобби у тебя такое, чувак? Разукрашивать мне лицо, - спросил я, пытаясь сохранить капли здравого смысла и не переходить на личности.

- Если ты еще не понял, что я буду делать это каждый раз, когда ты сделаешь ей больно, то ты реально идиот, - его руки сжимали мой ворот рубашки, а глаза сверлили мои с такой яростью, что мне показалось на мгновение, что оттуда посыпятся искры.

- Я понял тебя, чувак, у тебя чувства к моей девушке, это я уяснил, - я пытался быть рассудительным, но это плохо получалось. – Но, знаешь в чем дело… Она, блять, моя девушка!

- Что-то непохоже после этого представления, чувак! – Он аналогично сделал ударение на последнем слово, лишь подчеркивая, что мы никакие друг другу не друзья. А потом резко повалил меня на пол и съездил кулаком еще раз, но теперь губу пронзила резкая боль. Дипломатия – не его конек, явно. Интересно, как Эмма отреагирует на это? Я даже усмехнулся, понимая, что все это было лишь представлением, в которое, выходит, поверили все. Но остановиться я уже не мог. Мне хотелось задирать этого типа, показывать ему, кто здесь главный, где чье место, хотелось язвить и тешить свое самолюбие, особенно теперь – когда моему виду явно не позавидуешь.

- А ты только и ждешь момента, да? Все никак не уймешься?

- Да пошел ты! – ответил он мне моей же любимой фразочкой и опять занес руку.

Я мог его остановить, мог сказать, что это постановка, и он, наверное, отстал бы от меня. Но мне так нравилось его злить, черт возьми, нравилось наблюдать, как это спокойный мрачный тип выходит из себя только при одном упоминании Эммы. Так что от этого отказаться я был не готов, даже ценой своей губы. Мы перекатывались по полу, в воздухе образовалась целая мешанина из наших рук и ног. В ушах у меня звенело, а волосы уже выбились из уложенной прически и лезли в глаза. Выглядели мы как два петуха в курятнике, по ощущениям. Не знаю, сколько это продолжалось бы, но сквозь звон в ушах, я начал слышать какие-то крики и понял, что вокруг образовалась уже толпа зрителей, но один голос вырвался из этой какофонии.

- Алекс! Алекс, еб твою мать! – кричала Вики.

- Уберите этого парня с него, господи, растащите их!

И нас разняли. Вики тут же подскочила ко мне, злая как черт.

- Алекс! Я тебе звоню уже полчаса!

- Вик, я, - начал было оправдываться перед сестрой я.

- Почему ты вечно не берешь эту чертову трубку? – голос ее срывался на крик.

- Вик, что случилось? – в испуге спросил я, понимая, что что-то не так.

- Папа, папа, - она села рядом на колени и начала трясти меня за плечи. Она явно была не в себе.

- Что? – спросил я, ожидая, что отец пришел по мою душу. Пришел, чтобы разобраться со мной и Эммой. Все эти мысли ураганом пронеслись в голове. И я так сильно этого испугался, боялся быть разоблаченным. А потом она закричала незнакомым мне голосом, полным отчаяния:

- Он погиб, Алекс. Погиб! – и разрыдалась, прижавшись ко мне.

Я не осознавал происходящее, механически обнимал ее, гладил по спине, утешая, а сам чувствовал, как рубашка намокала от ее ее нескончаемых слез. Вокруг была тишина, но вдалеке слышалась музыка. Зеваки расходились, а мы так и сидели в коридоре с ней и этим типом с Джулией с другой стороны. Никто не говорил ни слова. Казалось, время остановилось. Я не чувствовал ничего, смотрел словно в никуда, меня будто выключили или поставили на паузу. Я не знал, сколько времени прошло, как вдруг этот тип, который так рьяно разукрашивал мне лицо, возник перед глазами и произнес:

- Чем помочь?

«Забавно!» - подумал я. А потом перевел на него затуманенный взгляд и тихо сказал:

- Скажи Эмме, скажи ей, почему я ушел.

Ушли все. Наверное, прошло еще с полчаса, прежде чем Вики попыталась медленно отстраниться от меня, а я был наполнен какой-то холодной решительностью во что бы то ни стало сохранять спокойствие. Я даже боялся, что буду выглядеть равнодушным. А сестра вдруг спросила:

- Алекс, ты как? – и снова всхлипнула, что предвещало новый поток слез.

- Нормально, - отозвался я, удивившись ее вопросу, и добавил: – В порядке, губа болит.

А потом я дотронулся до губы и скулы, которые уже беспощадно опухли, и вдруг понял еще кое-что: по моим щекам текли слезы. Непрошенные слезы, которые я не контролировал. Они копились столько лет, и теперь моя дамба гордости и напускного безразличия была прорвана. Я словно снова стал маленьким мальчиком, отец которого так ни разу и не сказал ему, как он им гордится, а теперь не скажет и вовсе ничего. И я тоже ему ничего не скажу больше. Никогда. И от этого на душе стало так погано и пусто.

Глава 49. Обещание

Эмма

Саундтрек: Adele – Rolling in the Deep

На следующий день после Рождественского концерта все новости пестрели заголовками: «Известный альпинист Уолтер Вайлдер погиб при восхождении на Эверест…». Экспедиции не повезло с погодой, а на пути к знаменитому и опасному самому по себе леднику Кхумбу группу накрыло лавиной. Как я поняла, читая многочисленные сводки, часть команды уцелела, а помимо самого Уолтера Вайлдера погибло еще пять человек. Эта трагедия волной пронеслась по всему Ди-Си. Это было страшно, особенно жутко было смотреть съемки места происшествия с вертолета. Но еще ужаснее было осознавать то, что я ничем не могу помочь Алексу. Мне было сложно представить, что он сейчас чувствовал, что чувствовала вся его семья. Поэтому я не обижалась, когда он мне односложно отвечал: «Я в порядке», «Нормально» или «Поговорим позже». Ему нужно было время, и, похоже, он хотел побыть с семьей и переживать эту трагедию с ними. Он был им нужен, как и они ему. Я была рада тому, что он хотя бы как-то отвечал мне, но, прошла сначала неделя с той трагедии, потом прошли официальные похороны, и новый год уже законно вступил в свои права, я поняла, что ждать больше я не могу. Мало того, что семестр пришлось заканчивать в отвратительном состоянии из-за этого фальшивого расставания, драки Алекса с Джеймсом, смерти отца Алекса, так еще никто не отменял итоговые тесты и соревнования. Всего было слишком много, но это временно отвлекало меня от того, чтобы все время думать об Алексе. Я хотела его увидеть, он мне был нужен, и я ему тоже, даже если ему казалось иначе. Я сказала маме, что мы с Алексом расстались в тот же день. И, когда сообщила ей, что его отец погиб в тот же вечер, мама странно на меня посмотрела, спросила только, уверена ли я, а потом ответила, что ей жаль Алекса. А через пару дней после этого она собралась и уехала подруге. Сказать, что меня шокировало ее поведение, учитывая то, как она любит все контролировать, - не сказать ничего. Бабушка перебралась к нам не неделю и новый год мы встречали с ней вдвоем. Бабушка о внезапной поездке мамы говорить не хотела и молчала как партизанка. Впрочем, хоть что-то неизменно.

В отсутствие мамы я могла вести себя свободнее и запланировала встречу с Алексом. Погода делала вид, что не она стала причиной той трагедии: сегодня мягко падал снег, снежинки танцевали в воздухе, рисуя причудливые завитки, было довольно тепло и снег приятно хрустел под ногами. Люди тоже делали вид, что ничего не случилось: все перемещались по своими делам, улыбались, болтали по телефону, поздравляя друг друга с праздниками. Витрины, украшенные к Рождеству, сияли и манили. От всего веяло праздничным настроением и спокойствием. Но на душе у Алекса было не так. Я издалека увидела его, сидевшим на нашей скамейке в парке вблизи школы. Он носком ботинка чертил что-то на снегу перед собой, выглядел как всегда стильно даже сейчас, а рядом стояли два стакана с кофе. Сердце у меня забилось чаще от тоски по нему и внезапного вопроса: а будет ли все так, как прежде? Но когда он встретился со мной взглядом я поняла: как прежде уже не будет.

Что спросить у человека, который потерял отца? Любые вопросы, вертевшиеся на языке, проваливали любую проверку на адекватность. Поэтому мы просто сидели и молчали вместе, я взяла его за руку, и положила голову на плечо. Мир двигался вокруг нас: струился пар из стаканов с кофе, падал снег, проходили люди, вдалеке кипела жизнь на дорогах, а мы сидели словно статуи. И в этом молчании было особое единение, тот момент, когда слова не нужны. Спустя какое-то время Алекс все же заговорил первым:

- Я его никогда не любил. Я так говорил. И так думал.

Голос его сейчас казался каким-то незнакомым, как будто в нем что-то изменилось. Я молча слушала, знала – ему надо выговориться.

- Но почему тогда мне сейчас так больно?

- Это нормально, Алекс. – осторожно начала я. – Ты потерял отца, каким бы он ни был, но он был твоим отцом. И это потеря зияет в тебе огромной пустотой. Тебе нужно время.

- Вики совсем плоха, – сменил он тему. – Ей тяжелее, чем мне. А мама держится, ради нас. Она оказалась сильной, но эти чертовы журналисты. Совсем уже совести нет…

Я сжала сильнее его руку, совершенно не зная, что сказать.

- Все изменится, - продолжал он. - И я пока не понимаю, как теперь все будет, но одно я обещал отцу, и должен сдержать свое слово. Хотя бы раз.

- Какое слово? – я насторожилась..

- Однажды он взял с меня слово, что я возьму на себя управление клубом, если Вики будет еще несовершеннолетней, а что-то случится. Я пообещал тогда, не думая всерьез. Но должен сдержать слово.

- Но Вики только пятнадцать… - рассуждала я вслух, пытаясь все переварить. - Ты хочешь сейчас все бросить и взять на себя клуб минимум на три года?

- Да.

- Алекс… - попыталась я начать мягко.

- Я уже все решил, Эмма, – он отнял руку, взял ею стакан и сделал глоток. – Кто-то должен это сделать. А я все равно понятия не имею, что хочу в этой чертовой жизни. Пусть хоть так принесу пользу.

- Но ты не хотел идти по стопам отца, – все внутри меня протестовало. Я считала это опрометчивым и необдуманным решением, хотя и надо отдать должное Алексу за то, что он свое слово старается сдержать. - Но ты ведь дал это слово будучи сам еще ребенком!

- Да, не хотел этого делать, но сделал. Отец так часто говорил, что я ничего из себя не представляю. Вот, может, я и смогу доказать ему обратное.

- Алекс, он погиб, – Я попыталась снова коснуться его, но сама же останавливалась в нерешительности. – Ты не должен ничего сейчас ему доказывать. И не должен был даже при его жизни. Он должен был просто любить тебя…

- За то, что я просто есть что ли?

Настроение Алекса как-то резко сменилось с меланхоличного на какое-то непредсказуемое и пугающее. Я поежилась то ли от ветра, то ли от холода в его словах.

- Да. Я люблю тебя просто за то, какой ты есть.

- Этого недостаточно.

Я понимала, что в нем говорит боль. Не просто говорит, а кричит и разрывает все внутри своими стенаниями. Он так не думает. Конечно, нет. Ему просто нужно время. Время, чтобы прийти в себя.

В первый день в школе после каникул Алекса не было. Его место пустовало. Я узнала от учителей, что он перевелся на домашнее обучение. Видимо, чтобы не отвлекаться от дел в Скале и все свободное время посвятить ей. Вики, его сестра, ходила в школу, но я так и не решилась с ней поговорить, мы не были знакомы, а вид у нее был такой расстроенный, что я даже близко не хотела касаться больной темы. Я переступала через свою гордость, которая была уязвлена последними словами Алекса, и писала ему каждый день, но он только изредка отвечал, ссылаясь на то, что занят. Статус наших отношений был неопределенным, но ведь все же переживают непростые периоды, да?

После того вечера весь фокус сместился на смерть отца Алекса и уход Алекса с очного обучения. Никто не смел даже обсуждать наше публичное расставание, кроме, разумеется, Мелани.

- Благодаря тебе Алекс всю жизнь будет жалеть о том последнем разговоре с отцом, ведь ему пришлось выбирать между тобой и своим отцом! – сказала она мне однажды, переодеваясь в раздевалке.

И это не было похоже на обычные обзывательства или обвинения, какими она обсыпала меня весь остаток декабря и январь. Это было личное, то, что не знал никто, кроме меня и самого Алекса. А так как я бы ни за что на свете не стала беседовать с этой стервой и открывать ей секреты, все стало на свои места. Несколько дней я варилась в этих мыслях, прежде чем поговорить с Алексом. Мое расписание было плотным, мама по приезде снова контролировала каждый шаг, явно вернувшись в свой строй. Поэтому я ушла с занятий и пошла прямиком в альпклуб.

Алекса я нашла в том самом зале, где мы были тогда. Я дождалась, пока он спустится со стены, стараясь не возвращаться воспоминаниями в тот день. Его руки, губы, натянутые ремни…а потом отец.

- Я хочу поговорить, – отрезала я.

- Тебе тоже привет. Пойдем в кабинет.

- Это теперь твой кабинет? – я была в полном недоумении, и мой вопрос оставили без ответа.

- Тесса, две чашки кофе с молоком, пожалуйста. – сказал он администратору и плавно проплыл мимо нее в СВОЙ кабинет.

Когда дверь закрылась, я, не дожидаясь приглашения, а, исходя из ситуации, оно действительно могло последовать, села.

- Рад тебя видеть, я скучаю по тебе, Эмма, – и Алекс улыбнулся своей улыбкой, а на щеке заиграла ямочка. Улыбка из прошлого.

- Алекс, я уже ничего не понимаю. Ты рад меня видеть и скучаешь, но не отвечаешь ни на одно мое сообщение. Я не знаю, что и думать.

- Знаю, много того, что мне нужно изучить, – деловито произнес он. – Последние недели меня вводили в курс дела. И я сейчас стараюсь ничего не упустить, чтобы не начать новый год с ухода в минус.

- Нет времени на меня, но есть время на Мелани? – я обрушила на него свой вопрос.

-Уф.. – выдохнул он и рукой почесал затылок. – Да, по-дурацки вышло. Она пришла прямо сюда. И мы поговорили.

- Вы теперь снова разговариваете?

- Да…Я подумал, что моему отцу она нравилась, мы с ней много лет дружили. И глупо вот так разрывать отношения. Я должен попытаться восстановить их хотя бы из-за отца.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

- Алекс, Мелани оклеветала меня, тебя, Джеймса. Она пыталась нас рассорить. Меня до сих пор шлюхой называют. Но ты ведь не знаешь, потому что тебя нет в школе!

- Она извинилась. И я простил ее.

- Это не тебе было решать, не только тебе, . – я сглотнула подступивший к горлу ком.

Алекса было не узнать. Какие перемены произошли в нем за эти недели. И эти перемены нельзя было назвать радостными. Теперь я видела перед собой совсем другого человека, который так раньше не хотел походить на отца, а теперь был его копией во многом.

- Алекс, что между нами? – внезапно для себя спросила я.

- Я понимаю, что ты злишься из-за всего, Эмма, и мне жаль, что сейчас я не могу проводить с тобой время. Но как только я разберусь со всем этим, поставим все на поток, все будет, как прежде. Обещаю.

- Не давай обещаний, которых ты не готов сдержать, Алекс, – я резко встала. – Ты теперь будешь делать все, чтобы угодить своему отцу? Клуб, Мелани. На очереди реальное расставание со мной? Давай не будем тянуть, логика мне понятна.

- Не говори глупостей, пожалуйста.

- Подумай над этим на досуге. Когда будешь не с Мелани, – я ушла и ни разу не обернулась.

Времени до возвращения домой было все равно полно, поэтому я шла, куда несли ноги, потому что глаза застилала пелена. Даже сейчас, когда его отец умер, он все равно воздействует на Алекса. И если раньше Алекс сопротивлялся и давал ему отпор, то сейчас чувствует вину и все еще пытается заслужить любовь отца, выполняя все его приказы при жизни. И если его принятие своей ответственности за альпклуб я могла понять и даже поддержать, но то, что происходило между Алексом и Мелани сейчас было откровенным предательством нашим отношений. И Алекс этого не понимал.

Я проходила мимо нашего кафе, когда увидела внутри за одним из столиков Джулс. Джеймс стоял рядом. Джулс явно зашла после школы, а Джеймс был в форме официанта, видимо, принимал заказ. Я, не задумываясь, зашла в кафе и направилась к ним. Они были увлечены беседой и не заметили меня. Я не скрывалась и медленно шла к Джулс.

- Ты все еще не сказал? – она закатила глаза. – Сколько еще мне хранить этот секрет?

- Это не твой секрет, – мрачно отозвался Джеймс.

- Скажи ей, потому что ее нужно вытаскивать из этих отношений.

- Кого? – недоуменно спросила я, уже подойдя прямо к столику.

- Эмма! – воскликнула Джулс. – Как ты меня напугала! С тобой все в порядке?

- Нет. Не в порядке.

Я почувствовала, как губы задрожали, и опустилась рядом с ней.

- Скоро вернусь, – быстро бросил Джеймс и удалился.

И на мгновение я почувствовала разочарование, что он ушел.

- Иди сюда, - подруга обняла меня. – Расскажи мне все.

Я прильнула к ее теплому и уютному лавандовому свитеру и зарылась в светлых локонах, желая спрятаться от всего мира, и начала рассказ.

- Твоя любимая кофейная бурда, - прервал меня спустя несколько минут голос Джеймса. – Угощаю.

Я всхлипнула, не ожидая такого приятного жеста:

- Спасибо за заботу! – отхлебнула глоток и заулыбалась. – Мое спасение.

- Всегда рад, - отозвался он.

Я почувствовала, что Джулс как-то дернулась при этих словах, и я решила, что у нее затекло плечо и отдалилась от подруги.

- А что ты здесь делаешь? – попыталась я сменить тему.

- Да… Отпустили пораньше с химии, я решила проветриться.

Джулс не умела врать. И я видела, что сейчас она если не врет, то недоговаривает. И ни Эмма, ни Джеймс не ответили на мой вопрос, когда я подошла к ним. Все это было странно, но странностей мне сейчас вполне хватало, чтобы еще сильнее загоняться. Но я все же спросила:

- У тебя что-то есть с Джеймсом? Я пойму, если ты не хотела говорить, но…

- Нет! Ты с ума сошла, Эмма? – расхохоталась подруга.

- Эй! А что такого? Он вообще-то очень классный парень, - тихо произнесла я, чтобы никто не слышал.

- Я знаю, это так, но я люблю Мэтта, если ты вдруг забыла, пока была в коме под названием “Алекс”, - съязвила она и задела за живое.

- Когда это ты стала считать его классным, не припомню? - не унималась я, пытаясь проигнорировать последнее сказанное подругой.

- Когда он спас тебя тогда, – вдруг серьезно ответила подруга. – Но если ты считаешь, что он просто классный парень и все, то ты определенно кое-что не видишь.

- Чего не вижу? – переспросила я.

- Как он смотрит на тебя, как защищает тебя, думаю, он даже жизнь за тебя отдаст.

Я нашла Джеймса глазами. Он был красив, хорошо сложен, у него был стальной закаленный жизнью характер, он был этаким отшельником со своими принципами, которому чужды были привычные нам ценности: популярность и внимание. И он почти всегда был рядом. Мне он нравился, но он никогда не намекал мне на какие-то чувства, он вел себя как мой старший брат, которого я так и воспринимала. А Алекс… он был моей мечтой, был моим идеалом и любовью всей моей жизни. Любовью, которая сейчас кровоточила миллионами ссадин.

- Я не знаю, о чем ты, он мне ничего такого не говорил, - ответила я. - И я люблю Алекса.

Джулс устало вздохнула и обняла меня. Похоже, она устала пытаться убеждать меня в том, что Алекс не герой моего романа, и в конце заключила:

- Не одобряю я его поступки. Совсем. Сейчас он творит ерунду.

- Согласна.

Глава 50. Дело - дрянь

Джеймс

Саундтрек: Ziggy Alberts - Maybe It`s just me

Праздники я провел на работе, как и полагается тому, кому нужно работать по меньшей мере три года, чтобы закончить с этим чертовым договором. Когда после концерта я вернулся домой в скверном настроении от всего произошедшего и застал отца в разговорах с мамой и мольбами поверить ему и помочь оклематься, я, еще не остыв, вытолкал его за дверь прямо на улицу. Все равно на праздниках мама не работает, а значит, я расценил свой поступок как спасение ее от отца. На следующий день я сменил замки. Мама просила меня сделать дубликат ключей спустя несколько дней, потому что переживала за отца, но я был непреклонен. Я знал, что его приютит кто-то из знакомых, а безопасность мамы была превыше всего.

И мне повезло, потому что за праздники кафе Брэда явно подняло неплохие деньги, и он выдал всем сотрудникам приятный денежный бонус, к тому же были хорошие чаевые. Сколько же всего я насмотрелся в кафе за эти недели. Я уже и забыл, как алкоголь сносит крышу простым людям, потому что в моем окружении сильно пил только мой отец. А здесь были все спектры эмоций: драма, выяснение отношений, звонки от бывших, неразделенная любовь, воссоединение и примирение, новости о рождении детей, беременность, предложение выйти замуж и прочее. Кажется, в нашем кафе в Рождество надо было снимать драму в стиле «Реальная любовь» - столько было бы сюжетных поворотов!

Давно я, оказывается, не испытывал столько радости, наблюдая за другими людьми. Хотя, как я и сказал, было всякое, но чаще всего люди радовались и выглядели довольно счастливыми. В воздухе витала любовь, или как пишут о таком в любовных романах. Слишком долго я был занят своими жизненными трудностями, чтобы просто получать удовольствие от жизни. Но, не делая ничего, я так и останусь там, где я есть. Поэтому, как только праздники закончились, а клуб возобновил работу, я сразу обратился к Тиму с просьбой посоветовать дельных юристов, и он, занимаясь несколько дней этим вопросом, выдал мне несколько контактов, явно проверенных временем. В это же время я занимался поиском того злосчастного договора, который мама не хотела мне показывать. И я его нашел! Нашел в памятной коробке, в которой мама хранила все наши семейные фото до темных времен, а также мои грамоты и медали. Наверное, я битый час сидел и перебирал все это. Хотя я никогда не считал себя сентиментальным. Но, оказалось, я скучал по своей семье. По той, что была до всего этого дерьма. На фото мы даже выглядели вполне счастливыми, где-то я дурачился с отцом и искренне улыбался, а на одном фото я увидел себя и отца, прыгающими на батуте и пытающимися сделать в прыжке какую-то фигуру. Я помнил этот момент и невольно улыбнулся, погрузившись в воспоминания десятилетней давности. А тут отец целует маму в щеку, так сильно прижав ее к себе, что я, сидящий между ними, вынужден был сжаться раза в полтора и пригнуть голову. Я состроил рожицу и высунул язык, потому что мне не нравилось, как родители целуются при мне. Я достал договор, убрал фото и закрыл коробку, засовывая воспоминания вместе с ней – куда подальше. Того отца я любил. Но я не видел смысла жить бесконечными надеждами о возвращении тех времен. Изменилось все, а не только отец. Теперь изменились мы все, и ничего не будет по-прежнему. Я сфотографировал договор и разослал всем юристам из списка с просьбой рассмотреть возможность оспорить его. Оставалось только ждать ответа.

Через несколько дней с возобновления тренировок я пересекся с Тимом в клубе. Он пришел пораньше и попал на окончание моей тренировки с группой подростков. Тим прислонился к дверному косяку и смотрел, как проходит тренировка. В таким моменты я, как и любой адекватный подопечный, сильнее напрягался. Но всегда для этого не было никаких поводов. За эти пару лет, будучи инструктором, я неплохо поднаторел в объяснениях и прокачал коммуникативные навыки. Говорил по делу, но, если требовалось особое внимание кому-то из детей, я мог объяснить по-разному, и даже разбавить атмосферу шуткой. Полезные навыки для угрюмого парня. В этот день мы отрабатывали работу с ножом и самооборону в случае нападения с ножом. Это было моей любимой частью всей программы, ножи мы использовали на начальном этапе тупые, чтобы отточить сами движения, а потом через несколько месяцев, когда движения достигали автомата, постепенно давали ребятам более острые. Мне нравилось, что в рукопашном бою не так важна была сила, сколько скорость работы мозга и движение твоего тела. Но начинающим, особенно детям, было этого не понять, поэтому приходилось их учить понимать свое тело, управлять им, слушать и контролировать дыхание, а потом уже переходить к обороне или нападению. Да, частенько, после этих тренировок девчонки и мальчишки возвращались домой с синяками или порезами, но, если это однажды спасет им или кому-то жизнь, то это такие мелочи. И, слава богу, родители это понимали. Мне периодически тоже доставалось, когда какой-то паренек, выпуская какой-то свой гнев и возомнив себя Киану Ривзом, начинал размахивать ножом с бешеной скоростью, пытаясь выплеснуть все свои эмоции, думая, что он крутой. Частенько мои футболки не проживали в целом состоянии и дня. Сегодня был тот самый день.

- Что толку было так долго учиться дышать и двигаться, надо просто быть непредсказуемым, чтобы мои намерения не смогли просчитать! – воскликнул, разозлившись на мои замечания, тринадцатилетний Бен.

У этого паренька была какая-то своя история, но ни один из инструкторов не лез с вопросами формата «Почему вы оказались тут?» к детям или взрослым, если только они сами не начинали откровенничать, но таких было мало. Детей, которые пришли по нужде, а не из интереса, всегда было видно. И в возрасте Бена им особенно тяжело давалось терпение, а каждая неудача воспринималась как полный крах и провал. Поэтому разозлившись на меня, он принялся махать чуть заточенным ножом во все стороны, благо дистанция между ребятами была солидной, и никто не оказался поблизости.

- Попробуй быть непредсказуемым, - предложил я ему, аккуратно встав напротив.

Тим наблюдал. Хватало же ему терпения не вмешиваться.

И паренек, как фурия, полетел на меня с этим ножом, а я ловко уклонялся, держа голову холодной, потому что облажаться в такой ситуации мне никак нельзя. И тут память тела всегда мне помогала. Когда мозг только осознавал, что происходит, тело мгновенно реагировало. Я позволил ему полоснуть мне руку, чтобы успеть выгодно перехватить нож и забрать его. А потом одной подсечкой, я повалил его на маты. Такие, как Бен, были опасны внезапными вспышками ярости, но, если в другом любом клубе для Бена закрыли бы двери после такой выходки, то Тим был совершенно другого мнения, считая, что, пока такие дети - комки ярости - не выросли, из них можно слепить что-то другое.

– Держим таких в поле зрения и пытаемся изменить, чтобы они не навредили ни себе, ни обществу, - таково было правило Тима.

Поэтому я протянул ему руку, похлопал по спине, хотя внутри все кипело от злости, что он мог кого-то покалечить, и приобнял со словами:

- Ну как, помогла тебе твоя непредсказуемость?

- Но я ранил тебя!

- Я позволил тебе это сделать, Бен. И ты это знаешь.

- У меня не было шансов?

- Никаких, - и я присел на корточки перед ним и улыбнулся. – Но, если будешь следовать моим советам, то шансы обязательно будут.

Он коротко кивнул. Маленький бунт был заглушен в зародыше.

После тренировки Тим молча принес мне аптечку.

- Я в порядке, - отказался я.

- Он похож на тебя, не заметил? – сказал Тим, все равно обрабатывая мой порез, он был очень педантичен в этих вопросах.

Я только поджал губы. Я не помнил свои первые тренировки, но помнил те, которые были после того, как отец начал пить. Я изменился, мне хотелось преклонить этот мир, проучить всех, кто обижал меня, я был зол на весь свет за несправедливость и за боль, которую испытывает мама. Во мне бушевала буря. Как в Бене сейчас. И Тим был моей спасательной шлюпкой тогда, которая пронесла меня через всю эту бурю, не дав шторму меня поглотить. И меньшее, что я мог сделать сейчас – быть для кого-то из ребят такой же шлюпкой. Хотя, надо сказать, буря во мне все еще бушевала, но теперь я мог ее контролировать.

- Зачем тебе юристы? – сменил Тим тему, не дождавшись моего ответа.

- Знакомые попросили, - отозвался я.

- Брось, Джеймс. Говори, как есть. Я не заслужил правды?

- Не хочу втягивать тебя.

- Я не девчонка, которая упадет в обморок от твоих семейных проблем или откровений. Я видел, что похуже, знаешь ли.

- Знаю, поэтому считаю свои проблемы недостойными твоих переживаний.

- Однажды ты доверился мне, и смотри, к чему это все привело – кажется, выиграли все. Попробуй еще раз.

- Ты все больше и больше косишь под моего потенциального психолога, чувак, - подколол я его.

- Это называется дружбой, чувак, - прилетело мне в ответ.

- Ладно, дело – дрянь.

И я рассказал ему вкратце про этот договор.

- А ты настроен решительно. Уважаю, – подытожил Тим. – Наверное, ты прав и стоит взять все в свои руки. Если юристы не согласятся помочь, я сделаю все, что могу…

Я перебил его:

- Я и не собирался тебя просить об этом. У тебя и так хватает забот с клубом.

- Ну посмотрим, Джеймс. Держи в курсе.

Я бы никогда не осмелился просить помощи Тима или еще кого-то в этом вопросе, я не любил быть должником. Но, если мне сами предложат помощь, откажусь ли я от нее? Ведь речь идет не обо мне и моей гордости.

Я знаю, кто точно откажется от помощи или будет делать это до последнего. Упрямая девчонка, которая намерена решать все свои проблемы сама. А я так устал видеть Эмму в слезах. Даже когда она пыталась скрыть то, что она плакала, я все равно видел ее красные глаза, хотя она улыбалась мне. Но самое отвратительное то, что она ни за что не стала бы со мной обсуждать свои отношения с пижоном. Хоть я и перестал его видеть в школе вовсе, но от этого он не стал мне более понятен или приятен. Я не знал, что происходило между этими двоими, но это точно не казалось вселенским счастьем, благословением или чем еще там называют истинную любовь? Я слышал, что пижон сейчас пытался управлять альпинистским клубом своего отца, пока его сестренка подрастает. Я не знал, поступал ли он так, потому что это была договоренность или потому что так было правильно, исходя из его соображений. Я ничего в этом не смыслил. Но я видел, что в этой его новой жизни с новыми обязательствами и новыми правилами не находилось места Эмме. Ее глаза больше не улыбались, не сияли. Чаще всего она грустила и была погружена в мысли, но на все мои попытки справиться о ее самочувствии, она надевала дежурную улыбку и отвечала, что все у нее хорошо. Мне хотелось начистить морду этому засранцу снова, но после последнего такого порыва, когда вдруг оказалось, что все это было постановкой, я стал задумываться, нужно ли мне в это вообще лезть. «Это не твое дело,» - звучал в голове фраза пижона, которую он повторял мне слишком часто. И может быть, он был прав.

Но было еще кое-что, что волновало меня. Разговор с Джулией. И ее непреклонное желание рассказать все Эмме. Она считала, что отношения с пижоном не идут Эмме на пользу, и я это тоже видел. Но у нас у всех бывают разные жизненные периоды. Кто мог винить парня в отстраненности и даже некоторых странностях, когда несколько недель назад он потерял отца? Но, похоже, дело было не только в этом, потому что я был уверен в том, что Эмма была внимательна к своему парню. Но Джулия, похоже, устала хранить не свой секрет. Он жег ей карман, как лежащая там нелегальная упаковка травки. Если учесть, что они лучшие подруги, то я даже бы удивился, что она держит это в тайне так долго. Но я все еще считал, что не время. Я не должен был быть тем, кто поспособствует расставанию. Так неправильно. Но еще больше я переживал о том, что будет со мной, если Эмма узнает правду и ничего – ничего – не изменится в ее отношениях с пижоном. Что, если все это уже не важно спустя столько времени?

Когда Эмма пришла в кафе, я не знал, как себя повести. Она считала меня другом, но был ли я вправе молча остаться и слушать ее, когда рядом была Джулия? Тем более, мне нужно было работать. Поэтому я сделал то, что делал всегда – попытался как-то поддержать без лишних слов, наведя ей ее любимую кофейную бурду - этот латте с карамелью. Я искренне считал, что, если она перестанет пить этот ее «напиток богов» и будет откладывать деньги на что-то, то накопит, по меньшей мере, на поддержанный пикап. Но кто я такой, чтобы переносить на других свои проблемы? Я старался не слушать, что она говорит, но, проходя мимо их столика, нет-нет да улавливал обрывки фраз, из чего заключил, что у нее тоже дело – дрянь.

Глава 51. Отвесная скала

Алекс

Саундтрек: NF - Change

Сказать, что смерть отца изменила мою жизнь – не сказать ничего. Она перевернула все с ног на голову. Первые недели мы все существовали как в тумане. Я держался ради Вики и мамы, для них это стало настоящей трагедией. Я же глушил в себе все чувства, но внутри с каждым днем разрасталась та пустота, которую я почувствовал, когда узнал новость от сестры. Но я держался не только ради семьи, но и ради Скалы, ведь продолжать свою деятельность без официального директора он мог только короткое время.

В тот период, когда отец возлагал на меня большие надежды, что я продолжу его детище, а Вики была совсем еще девчонкой, я пытался чему-то учиться у отца и его приближенных. Пытался разбираться в документации и отчетах, финансах и годовых планах. Но все это разве могло быть интересно молодому парню, у которого на уме были девочки, секс и алкоголь, а все то, что твердил отец, вызывало полное сопротивление? Конечно, нет. Сейчас же я был старше, больше понимал, но это по-прежнему было мне не интересно, и я бы никогда в жизни этим не занимался по доброй воле. Но вот в чем штука. Однажды, несколько лет назад, отец, пытаясь провести доверительную беседу, обмолвился, что освобождает меня от этой ноши в виде альпклуба, потому что Вики стала проявлять активный интерес к бизнесу уже тогда. Но он взял с меня слово, что я должен ей помочь, если что-то вдруг случится, а она будет не готова. Все это было похоже на обычную болтовню, которую хочется замять, когда она доходит до части «что-то случится». И я пообещал, чтобы этот разговор скорее закончился, а он от меня отстал. Это было единственное, что я обещал ему. И теперь так сложились обстоятельства, что я должен сдержать слово, как бы ни хотел обратного.

Сидя по полуночи в клубе и разбираясь со всем этим, я думал о том, что Вики бы даже сейчас справилась сильно лучше меня. Но она была не в состоянии. Горе накрыло ее с головой, потому что, в отличие от меня, она любила отца. И любила сильно. Для нее он был папой, который баловал ее, гордился ей и делал все, чтобы она была счастлива. Завидовал ли я ей? Нет. Я желал ей всего самого лучшего и был рад, что отец хотя бы к ней проявлял какую-то любовь. Но я тоже хотел, чтобы отец гордился мной, чтобы я был достойным звания его сына. Все это дико давило на меня. Долг, о котором я раньше знать ничего не знал, лежал на мне мертвым грузом. Хоть я до сих пор понятия не имел, куда буду поступать, но смерть отца лишила меня и этой свободы – свободы выбора. Даже здесь он продиктовал мне свои условия. “Все для тебя уже решено”. Принять это было тяжело, на это ушли недели, но потом я примирился с этой участью и даже подумал, что продержать клуб на плаву мне должны помочь две вещи: желание быть лучше, чем отец, и первые его приближенные по Скале.

Однажды, сделав перерыв на кофе в районе полуночи, я вышел в холл клуба. Я столько раз был здесь, знал все наизусть, но теперь смотреть на все по-другому. Теперь это все было моим, а я не знал, что с этим делать. И не нужно оно мне было. Вдруг я почувствовал себя маленьким мальчиком, вокруг которого целый неизвестный мир, но он боится сделать шаг, но шаг этот сделать нужно. Я вспоминал о годах, проведенных здесь, разглядывая стертые зацепы на стене для новичков. Каждый зал альпклуба “Отвесная скала” был связан с разными этапами моего взросления. Здесь я впервые сломал себе ногу, потому что забыл привязать страховочный трос и упал с высоты трех этажей. А здесь нацарапал “тут был Алекс”, когда первый раз покорил эту стену сам. Тут я часто наблюдал за инструктажем Тони, который больше он никогда не проведет, потому что погиб вместе с отцом. Я знал его с детства. Многие знакомые мне люди погибли в тот день. А клуб потерял часть классных и опытных инструкторов, замену которым нам еще предстоит найти. А в этом зале я часами сидел, воображая себя на вершине Эвереста и глядя на звезды на потолке. Классная идея была все-таки сделать звездный потолок! А когда я дошел до последнего зала - самого нового - у меня было только одно воспоминание, которое затмило все остальные. Эмма и я, в тот день, в этом зале. По телу от воспоминаний побежали мурашки. Я подошел к окну, как это было тогда, когда я усадил ее на подоконник, и посмотрел на город и нависшее небо. И там были звезды, хотя в январе для Ди-Си - это редкость. Мир жил и крутился дальше, а я пытался свыкнуться с новой реальностью и был совершенно один. Я достал телефон, чтобы позвонить Эмме, хотел поговорить с ней, услышать ее голос, но вдруг осознал, что я не могу. Она ждала от меня тех слов, я это знал, но сейчас я не мог их дать, фокус моего внимания сместился. И, если она затронет эту тему, то мне даже нечего ей ответить. И я испугался. Только ответил на ее сообщение, которое давно висело непрочитанным, привычным “Нормально”. Вместо того, чтобы убрать телефон обратно, я зацепился взглядом за кучу сообщений, которые днями висели непрочитанными. Там были и Сэм, и Эйден, какие-то малознакомые люди, сообщение от мамы с вопросом “Когда придешь домой?” и сообщение от Мел. Мы не разговаривали с той ссоры в лагере. Но после смерти отца она написала мне, и хоть я не отвечал, все равно писала регулярно. И я подумал, что раз я хочу с кем-то поговорить и не чувствовать себя должным что-то сказать, то это будет Мел. И я ответил ей впервые за все это время.

Она приехала почти сразу в клуб, мы проговорили до четырех утра. Она привезла бутылку вина, ведь не знала, что я не пью с лагеря. Но слово за слово, я вспомнил, какая она хорошая подруга, и как умеет поддержать и выслушать, а еще она знала отца. И я мог рассказать ей все или почти все. Она пила вино, а я смотрел на бокал и тоже дико хотел снова ничего не чувствовать, потому что с каждым моим словом мне было все труднее. Я рассказал ей о нашем последнем разговоре с отцом.

- И я, блять, чувствую вину за это. Это было последнее, что я сказал ему. Да пошел ты.

- Почему ты послал его? - спросила Мел.

- Не хочу говорить об этом. Он выбесил меня, как и всегда.

- Алекс, - она положила руку на мою.

Меня передернуло, потому что я знал ее намерения, но остановить себя я уже не мог. Мне надо было высказаться.

- Ты должен это проговорить, выскажись, - словно прочитав мои мысли, сказала Мел.

Она пододвинула второй бокал ко мне. И я не выдержал, желание ничего не чувствовать поглотило меня, я хотел заглушить ту боль и обиду, которую чувствовал. И вино было единственным способом. Мы выпили всю бутылку, а мой язык постепенно развязывался, а я чувствовал, что освобождаюсь.

Так я нарушил обещание, которое дал Эмме. Но оправдывал себя тем, что изменились обстоятельства. И тогда же я нарушил обещание, которое дал себе сам, - никогда больше не общаться с Мел. И тоже считал, что изменились обстоятельства. Она была такой знакомой, знала меня с самого детства. Точнее, знала тот образ, который я создавал. И этот образ был нужен мне сейчас, как чертова маска, чтобы быть сильным. Только один человек знал мои слабости, знал мои метания и переживания, которые сейчас не делали меня сильнее. Поэтому я вновь надел ту самую маску, которую носил для всех остальных так долго. И Мел была частью прошлой жизни, которую так отчаянно мне хотелось вернуть. Притвориться, что ничего не изменилось. Не задаваться серьезными вопросами, веселиться и шутить, быть в центре внимания, быть легким на подъем и делать то, что хочу - вернуть прежнюю жизнь, хотя бы на время.

Но Эмма как-то узнала о том, что я общаюсь с Мел, и пришла ко мне. Когда я увидел ее, мне так отчаянно хотелось обнять ее, прижаться к ней, но я чувствовал, что между нами пропасть невысказанных слов и ожиданий, поэтому держался отстраненно, завидев ее боевой настрой. Мне захотелось еще сильнее нацепить эту чертову маску, натянуть ее на все тело с головой, словно костюм, хотелось показать ей, что теперь я живу вот так, что я должен быть таким. Но разговор пошел совсем не так, я не был готов к ее приходу, не был готов с ней поговорить. Снова посыпались обвинения, а я начал бросаться обещаниями. Я верил в то, что я смогу уделять ей больше времени, когда разберусь со всем. Но Эмма была права в том, что на Мел время у меня было. У меня даже не хватило сил остановить Эмму и пойти за ней. Может, я все-таки не был готов к серьезным отношениям и дополнительным обязательствам, которые мертвым грузом лежали на мне сейчас?

Глава 52. Знакомство с родителями

Эмма

Саундтрек: Serra 9, Phoebe Tsen - Rain

- Хочешь поговорить об этом? - спросила меня мама за завтраком в начале февраля.

Мы не обсуждали наше расставание с Алексом. Да и не сказать, что я этого хотела, но мне было бы приятно, если она хотя бы более спокойным тоном после всего произошедшего сказала что-то вроде: “Мне жаль, что так вышло.” Потом она все равно бы добавила: “Но ты же знаешь, все для твоего блага!” - очень в ее стиле, но даже от этого стало бы чуточку легче.

- О чем? - я сделала вид, что не понимаю.

Хотя темы нашего общения за последние месяцы можно было пересчитать по пальцам одной руки.

- О том, что с тобой происходит, - мама заглянула в глаза, как настоящий психолог, но только я этому не верила.

- Со мной ничего не происходит. Мне просто грустно и я злюсь на тебя, на себя, на всех, - честно ответила я.

Мама выдержала паузу, как обычно, когда не знала, что сказать. И перевела тему:

- Как Алекс?

Я вопросительно посмотрела на нее, ожидая подвох, но ответила:

- Нормально, наверное, мы не общаемся.

И я так ответила не только с целью подтвердить легенду о нашем расставании, дела действительно обстояли так: после того разговора в альпклубе его отца мы не общались. Я безумно скучала, мне было больно, но все сообщения, которые я ему набирала, я сохраняла в черновики и не отправляла. Я ждала, что Алекс первым должен извиниться или хотя бы пойти на какой-то контакт. Я даже уже стала забывать о том, какими были наши отношения до этой трагедии. Казалось, прошла вечность, и это темный период уже перекрывал все, что было до него.

- Так интересно, - внезапно продолжила мама. - Он ведь почти не похож на своего отца.

- Откуда ты знаешь? - меня удивляло то, что мама так интересуется этим.

- По новостям показывали отца и всю его семью.

- Я думаю, что они похожи все-таки больше, чем кажется на первый взгляд, - заключила я, хотя чувствовала, что вложила в эту фразу больше эмоций, чем мне стоило бы.

- О чем ты? - зацепилась мама.

Господи, почему ее потянуло на разговоры?

- Не знаю, - Я встала, убрала тарелку в раковину. - Я помою посуду потом, а сейчас пойду делать уроки.

Но после этого я битый час лежала на кровати, завернувшись в одеяло, и листала профиль Алекса, который не обновлялся с декабря. А вот у Мелани было много новых постов, на некоторых из которых я узнавала обстановку альпклуба и мне даже казалось, что я видела в ее постах силуэты Алекса, фрагменты его одежды вперемешку с фотками на фоне каких-то вечеринок. Кажется, во мне что-то умерло, когда я узнала о его предательстве. Я не знала, спали они сейчас вместе или нет, но, учитывая прошлый опыт, легко было предположить самое худшее. Но противнее всего было то, что он разговаривал с ней и делился с ней, а не со мной. После всего, что было между нами.

Странно, но, кажется, я даже привыкла к такой жизни. Привыкла считать, что статус наших отношений “все сложно”, а, может, и вовсе уже не было никаких отношений. И когда все пошло не так? Может, тогда, когда умер его отец, а может, еще раньше? Может, это случилось тогда, когда мы официально объявили себя парой, и тогда мир вокруг стал рушиться? Или тогда, когда я не услышала ответного признания в любви? Теперь мне казалось, что я не замечала всех этих знаков. Что, если мы с этим не справимся? Что, если больше нет никаких “мы”?

Мне все чаще хотелось лежать и смотреть в потолок, я летала в мыслях и не могла освободиться от них, пытаясь разобраться во всем. Наивная дурочка, которая думала, что с ней он будет другим. “Люди не меняются,“- твердил во мне голос бабушки. Казалось, сил нет ни на что. Половина соревнований были позади и пока каким-то чудом я не облажалась, видимо, только так могла выплеснуть ярость и свои эмоции. Джулс стабильно приходила ко мне несколько раз в неделю, и мама даже этому не препятствовала. Мы закрывались в моей комнате, часто смотрели какой-то сериал или просто молча лежали, а когда она пыталась затронуть тему Алекса, я меняла ее. Скоро у подруги начнутся подготовительные курсы для поступления в Академию, поэтому она сейчас явно старалась помочь мне всем, чем может. Проблема была в том, что она ничем не могла мне помочь. Обсуждать Алекса с ней мне больше не хотелось, я знала - она не поймет. Ведь у них с Мэттом были до того приторные отношения, что там даже ссор толком не было. Я не хочу сказать, что это ненормально, но, мне всегда казалось, что не бывает настолько подходящих друг другу людей с идентичными взглядами на жизнь. Вот мы с Алексом за несколько месяцев вместе просто собрали все возможные проблемы…Но у Джулс с Мэттом все было иначе: любовь с первого взгляда, дружба, полное понимание и принятие. Джулс поддержала решение Мэтта поступить на инженера в Иллинойский технологический университет в Чикаго. И сотни километров не оказались помехой их отношениям, а расстояние - то еще испытание на прочность. Но Джулс держалась молодцом и планировала поступить как раз в Чикагскую Академию искусств, чтобы быть ближе к Мэтту, но при этом изучать любимое направление. Эта парочка меня восхищала. Мэтт приезжал на некоторые выходные и праздники, но все равно основная романтика между этими двоими происходила по переписке. Джулс даже несколько раз показывала мне эти откровенные сообщения Мэтта, а я жмурилась и моментально становилась пунцовой. Хоть я так и не испытала того самого ощущения близости, но даже того, что было между мной и Алексом, было достаточно, чтобы у меня тогда закружилась голова. А воплоти он в жизнь то, что писал Мэтт Джулс, я бы, наверное, улетела в космос! Я была рада за подругу, хоть у кого-то в личной жизни не было драмы. Единственным переживания Джулс сейчас было поступление в Академию, но я, видя ее работы, вообще не сомневалась, что она поступит без проблем и сделает всех на творческом конкурсе при поступлении.

- Если ты вдруг не поступишь, по каким-то совершенно непонятным причинам, - внушала я ей, когда мы пили какао с зефирками в моей комнате, - то тебя примут здесь с распростертыми объятиями все наши галереи. Заведем тебе отдельный профиль для работы…Будешь продавать работы, тебе ведь не нужно для этого образование! Кто вообще придумал, что творческому человеку нужно образование?

Но Джулс не разделила моего энтузиазма:

- Если я не поступлю в Академию, мне придется идти в юридический, - такой уговор с родителями.

- Да, но это по крайней мере там же, в Чикаго, рядом с Мэттом. И ничего не запрещает тебе писать акварели в свободное время! - я замахала в воздухе рукой будто кистью.

- Юрист, пишущий в свободное время акварели? Юрист, у которого в принципе есть свободное время? Где ты такое слышала?

Она горько рассмеялась. Через полгода нас, возможно, разбросает по разным уголкам света, а мы с ней не расставались с детства. И это осознание пугало меня, все вокруг менялось, а я чувствовала, что остановилась и не могу пошевелиться. Мне однозначно пора посвятить время тому, чтобы посмотреть колледжи и программы, надо брать себя в руки. Компромисс, как в семье Джулс, мне не светил. А Алекс, похоже, на ближайшее время точно останется здесь, но готова ли я остаться здесь из-за него? И вообще, попросит ли он меня об этом, когда у нас все так сложно?

Кажется, я так много думала об Алекса, что он, словно почувствовал это, и в середине февраля, наконец, написал мне.

Алекс:

“Эмма, привет. Хочу поговорить с тобой, приходи сегодня в Рокет Хаус к 19. Назови мое имя на входе.”

У меня была в этот день была тренировка, но я подумала, что наш разговор точно не продлится дольше часа, судя по тому, что было в прошлый раз, так что я все должна успеть.

Эмма:

“Приду.”

Я понятия не имела, что это за место, но подумала, что не должна ударить в грязь лицом. Поэтому выпрямила волосы, сделала макияж поярче (а на фоне того, как я красилась в последнее время - все было “поярче”), закинула в спортивную сумку наряду с тренировочной формой и кроссовками туфли на каблуке и простое черное платье приталенного силуэта - не слишком вычурно и подойдет на любой случай. Я забежала в торговый центр по пути и переоделась в кабинке туалета, чувствуя себя какой-то агентом под прикрытием, который должен шифроваться, чтобы не быть пойманным злодеем в лице мамы. Я снова словила себя на мысли, что это не принесет в наши с ней отношения ничего хорошего, но отступать было поздно.

Рокет Хаус представлял собой большой особняк в элитном районе Ди-Си. Назвав имя Алекса и зайдя вовнутрь, я открыла рот от изумления: вокруг все было настолько роскошно, что я такое видела только в фильмах, бархатные стулья и кресла, мраморные столы и тканевая обивка стен, картины в стиле рококо, высокие потолки с лепниной. Казалось, я попала в какой-то музей, но нет, здесь жил один из приятелей Алекса. И здесь сегодня была вечеринка. Такая вечеринка, на которых я никогда не бывала, и даже не могла бы побывать, потому что это из разряда “для избранных”. Но сегодня имя Алекса было моим пропуском. Я обошла весь первый этаж в поиске его, а потом поднялась по шикарнейшей мраморной лестнице, крепко вцепившись в перила, чтобы не растянуться на непривычно высоких каблуках. “Вот это будет зрелище, если я упаду!” - думала я, медленно продвигаясь наверх. Девушки в коротких мини слонялись туда-сюда, размеренно потягивая коктейли и стреляя глазками, а некоторые парни, явно представляли себя владельцами бизнесов (а может, уже ими и были), потому что сидели на диванах, потягивая сигары (купленные явно на деньги богатых родителей) и играя в покер на деньги (своих же родителей). Все это выглядело бы круто, если бы я не видела за каждым участником этого представления раненого подростка, которому нужно было внимание и признание. Может, поэтому я никогда не ходила на такие мероприятия?

Мой такой же раненый, как и остальные, Алекс так же был там, только он сидел за барной стойкой, а в его руке как влитой расположился бокал с виски или чем-то таким, в чем я плохо разбиралась. Я сглотнула и подошла.

- Привет, - я коснулась его плеча.

- Привет, - он улыбнулся мне. - Спасибо, что пришла.

Я не могла не прийти. И он это тоже знал.

- Будешь что-то?

- Колу.

- Ты снова пьешь? - спросила я его, хотя вопрос-то получился риторическим.

Алекс неопределенно дернул плечами.

- Помогает отвлечься.

“От чего?!” - хотелось мне закричать. Я не узнавала этого человека рядом, а теперь он все больше и больше походил на своего отца с этим бокалом в руке. Я видела то, что так часто рассказывал мне Алекс. И это пугало меня. Чтоб его! Хотелось закричать ему прямо в лицо: “Очнись, Алекс!”. Но я промолчала - сдержалась.

- Мелани тут нет? - попыталась я сохранить ровный тон, разведывая обстановку.

- Нет.

- Хорошо.

Алекс сделал глоток.

- Я хотел извиниться перед тобой. Я повел себя как мудак, начал общаться с Мел, не сказав тебе, ударился в эту работу, не посвятив тебя в свои планы..

- Ты сделал вид, что меня вообще не существует.

Я так устала. В глубине души за эти недели ожидания от него каких-то сообщений или звонков, я приняла вероятность того, что он может не позвонить. Наверное, поэтому я не прыгала от радости, увидев его сообщение сегодня. Я знала, что простым этот разговор не будет.

- Ты права, - он сделал еще глоток.

- Алекс, может, не надо?

- Что не надо?

- Пить. Ты же сам говорил, что ты плохо переносишь алкоголь. Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда ты…

- Помню последствия, - отрезал он. - Но сейчас другая ситуация.

Он сделал еще глоток. Я не знала, сколько он выпил до моего прихода, но динамика меня пугала.

- Здесь есть кто-то из твоих друзей? Сэм, Эйден? - я заозиралась по сторонам, продумывая, кто поможет мне его увезти отсюда, если вдруг понадобится.

- Не, их не позвали, - вяло откликнулся Алекс.

- О чем ты хотел поговорить? - спросила я, поглядывая на часы.

- Знаешь, что я понял? - он повернулся ко мне на стуле, взял меня за руку. - Я думал, я лучше, чем мой отец. Я всегда думал, что я лучше. Ты заставляла меня в это верить.

Грустная улыбка появилась на лице Алекса, а он посмотрел мне в глаза.

- Но ты так ошибалась. Я тебе поверил, но я ничего не могу. Я гребаных полтора месяца вникаю в эти чертовы бумаги, пашу как лошадь, пытаясь сделать хоть что-то стоящее. Сначала я был воодушевлен, я думал, что я все смогу, сверну горы. Во мне бурлила злость и ярость, желание показать, что я чего-то стою.

Я молча слушала, только наблюдала, как он осушает бокал за бокалом во время своего монолога.

- Я думал, что я справлюсь со всем этим, и приду к тебе с работающим бизнесом и классными идеями. Как ты порадуешься за меня! Но, чем больше я нахожусь в Скале, тем больше я понимаю, что я ничего не понимаю. И не хочу даже в это вникать. Все мое тело кричит мне о том, что я не хочу этим заниматься. Но я должен.

- Алекс, пожалуйста, не говори так.

Но он не слышал меня.

- Я этого не хотел! Я не хотел быть таким, как он. Но что мне делать сейчас, когда у меня нет другого выбора?! И я ощущаю себя полным ничтожеством - как и пророчил мне отец!

Мне было его так жаль… И я не знала, действительно ли у него не было выбора, поэтому спросила на всякий случай:

- Что отец сказал в завещании?

Может, там была какая-то зацепка, которая могла бы освободить Алекса от этого груза.

- Оглашения еще не было, - он снова сделал глоток. - Я устал ждать. И я не понимаю, почему так тянут, но повлиять на это я не могу. Мы все ждем. Вики, мама и больше всех я. Но им совсем плохо, а я должен стараться, ради нас всех! Ради будущего Вики.

- Ты ничего никому не должен, Алекс, - я сжала его руку, таким слабым и уязвимым он был в этот момент. - Ты должен жить своей жизнью. А Скала - не твоя жизнь. Ты сам так говорил и не раз.

- Все это теперь не важно! У меня теперь нет выбора. Я должен взять ответственность, но я не справляюсь. Все это пожирает меня изнутри.

При мне Алекс выпил уже два бокала виски. Меня всегда мутило при запахе алкоголя, поэтому я немного отворачивала голову в сторону, чтобы не дышать им. Время шло, на тренировку я уже значительно опаздывала и начинала нервничать, не понимая, к чему приведет наш разговор.

- Давай подождем завещания? Я думаю, что там будет объяснение. Отец не возложил бы на тебя то, что тебе не по силам, наверное…

- Зная моего отца, ты сама в это веришь? Смотрит сейчас с небес и нахально улыбается, потому что добился своего!

- Может, и так, но, когда мы все узнаем, то ты сможешь отказаться от руководства альпклубом. И заняться тем, чем захочешь. Не будешь нести эту ношу.

Алекс только усмехнулся в ответ и сделал очередной глоток. Как будто ему сейчас доставляло удовольствие мучить себя и изводить вместо того, чтобы дождаться оглашения. Обычно завещание оглашают сильно раньше, но что-то пошло не так, похоже. Какое-то время мы сидели в молчании, пока вокруг бурлила жизнь.

- Да я понятия не имею, чем хочу заниматься в этой жизни! - внезапно продолжил Алекс, хотя мне казалось, что этот разговор уже изжил себя. - То, что я считал своими интересами и планами на эту жизнь, пошло прахом. Благодаря тебе.

- Какими интересами и планами, Алекс? - я вцепилась в сумку с явным намерением уйти после этих слов.

- Все стало так сложно, я думал, что нахожу нового себя и обретаю почву под ногами, но я только сильнее завис в невесомости и уже вообще не понимаю, кто я. Эмма, я не понимаю, кто я! Я совсем запутался.

- Тебе нужно время. Ты только начал разбираться в себе, слушать себя, а тут это…

- К черту это сраное время, блять! Мне нужно время, чтобы найти себя, мне нужно время, чтобы полюбить тебя, мне нужно время, чтобы принять смерть отца… Тебе самой не надоело? Сколько еще времени мне нужно, ты знаешь?

У меня не было для него ответов. И я больше не хотела слушать эти извинения, которые перешли в обвинения. Я хотела домой. Но Алекс не внушал никакого доверия своим поведением и оставить его здесь одного я не могла. Я одной рукой вызвала такси, а другой приобняла Алекса, выдавливая из себя слова, которые вовсе не хотели выходить:

- Да, ты прав, уже, наверное, прошло достаточно времени, и может, я вообще не права, - я пыталась заболтать его, чтобы он просто успокоился, медленно приподняла его на ноги и повела к этой треклятой лестнице.

Если по приходу сюда я считала важнейшей задачей не свалиться с нее, будучи одна и на каблуках, то теперь миссия явно была усложнена, причем в разы. Алекс оказался очень тяжелым, он буквально висел на мне и тянул мое плечо все ниже к полу. Так что я была похожа на ковыляющую по льду лошадь.

- Я отвезу тебя домой, все будет хорошо и мы с тобой поговорим завтра, если….

Тут Алекс запнулся, и мы чуть не полетели с этой лестницы, но он чудом подставил ногу для опоры. Фууууух. Алекс чертыхнулся.

- Если ты захочешь, обсудим все завтра, ты расскажешь, какие мысли у тебя насчет клуба, мы подумаем вместе, что можно сделать….

Алекс уже не слушал, он висел на мне балластом. “Никогда, никогда не надену больше туфли на каблуке и чертово платье!” - проклинала я себя за безрассудство. Надо было же полагать, что наряжаться не имело никакого смысла.

Когда я, наконец, загрузила Алекс в такси, я поняла, что я понятия не имею, где он живет. Немного взбодрив его хлопками по щекам, я добилась ответа и плюхнулась рядом. Машина поехала. Я старалась не думать о произошедшем, потому что вечер еще не закончен. Тренировку я пропустила, а за это придется отчитаться перед тренером послезавтра. Шел уже десятый час, а телефон Алекса стал разрываться в кармане джинсов и сопровождал своим бренчанием всю нашу дорогу до его дома. Таксист великодушно помог мне выгрузить Алекса и дотащил его до двери, а я впервые позвонила в этот звонок. Стало смешно от того, что знакомство с мамой Алекса произойдет в таких обстоятельствах. Она открыла дверь и заохала, попутно помогая завести Алекса вовнутрь. Мы разместили его на диване в гостиной. Когда я выпрямилась, моя спина захрустела, а поясницу пронзила такая боль, что я поморщилась.

- Вы в порядке? - участливо спросила мама Алекса и я, кивнув, взглянула на нее.

Алекс был копией мамы. Те же глаза с хитринкой, милая ямочка на щеке, только слева, эти кудрявые волосы с золотинкой, которая переливалась на солнце… Но глаза эти были грустными, а под глазами лежали синие тени от усталости и слез.

- Он в порядке, - я кивнула, переводя взгляд на Алекса. - Просто сильно устал и много выпил. Кажется, виски, но я не разбираюсь.

- Он так сильно заработался, я звонила ему весь вечер, но в последнее время он не отвечает на звонки, но я все равно звоню, я же мать, - разоткровенничалась миссис Вайлдер. - У нас непростой период сейчас, но Алексу тяжелее всех.

- Я знаю, мне очень жаль.

- Я принесу вам воды, мой сын не пушинка, - она попыталась выдавить улыбку.

И она отошла на кухню, а я быстро огляделась. Сегодня мне посчастливилось побывать в двух роскошных особняках. Правда, назвать это удачей все-таки было нельзя. И дом Алекса отличался от Рокет Хауса. Он был очень светлым, в основном из природных текстур. Большая гостиная с светло-серым диваном по кругу, в центре которого был камин, панорамные окна в пол с видом на город с вершины холма, деревянный шкаф во всю стену, сплошь заставленный книгами, абсолютно монолитная кухня молочного цвета и бесконечно длинный белый каменный стол, за которым могло поместиться так много людей, но теперь там всегда сидели лишь трое.

Мама Алекса протянула мне стакан, я поблагодарила и искренне добавила:

- Я надеюсь, что Алекс справится. Верю в это. И вы тоже справитесь. Завтра передайте ему, пожалуйста, чтобы позвонил мне.

Я не знаю, о чем еще я могла бы говорить с Алексом, ведь сегодня он наговорил так много. Но для мамы Алекса добавила:

- Хочу убедиться, что он в порядке.

- Конечно. А кому он должен позвонить?

Я поняла, что я не представилась.

- Я Эмма, Эмма Харди. Алекс поймет.

- Эмма, - задумчиво протянула миссис Вайлдер, и пожала мою руку, впервые разглядывая меня. - Рада познакомиться, жаль, что вот так.

Я кивнула:

- Мне пора. До свидания.

Я бросила быстрый взгляд на Алекса, мирно спящего на диване. Впервые за долго время, кажется, он был спокоен и умиротворен. Пусть ему приснится хороший сон, в котором он не должен спасать этот чертов мир, выбирать между собой и долгом. Сон, где моя любовь сможет исцелить все его раны. Пусть такое случится. Хотя бы во сне.

Глава 53. Один термос на двоих

Эмма

Саундтрек: Coldplay - Hypnotised

На следующий день Алекс не позвонил. По моему состоянию утром, которое было еще хуже, чем обычно, Джулс сразу догадалась, что что-то пошло не так. Она толкнула меня в бок на паре по литературе.

- Что случилось?

- Виделась вчера с Алексом.

- ЧТО? - вытаращила глаза Джулс, а потом прошипела. - И даже ничего мне не сказала!

Я только промолчала в ответ.

- Рассказывай, давай, что опять сделал этот придурок.

- Он не …

- Мисс Харди и Мисс Пайнт, мы тут обсуждаем последствия несправедливого осуждения Тома присяжными, можете присоединиться к нам, - громким голос произнес мистер Филч, что вернуло нас в реальность и дискуссию по “Убить пересмешника”.

Пришлось заткнуться и оставить защиту Алекса для более подходящего времени. На ланче мы вернулись к этой теме и я вкратце рассказала то, что выслушала вчера в свой адрес.

- У него с головой все нормально?

- Ну ему тяжело, на него свалилось все и сразу.

- Ты еще оправдываешь его поведение? - негодовала подруга. - После всего, что он тебе наговорил. И сделал.

- Верю в лучшее.

- И напрасно, Эмма. Если он не хочет, чтобы ты помогла ему пройти через все это, не хочет, чтобы ты была рядом, то это многое объясняет, - она сделала паузу, думая, говорить или нет, но добавила: - Он тебя не любит. Ты и сама это знаешь. Ты пытаешься разделить с ним его боль, но он отталкивает тебя. И не просто отталкивает, а обвиняет во всем. Так с любимыми не поступают.

Ответить мне было нечего. Наверное, она была права, но мне тяжело было это принять.

- Если он попросит о встрече, скажи мне, пожалуйста. Не ходи одна. И я бы вообще не ходила. Мало ли что он вычудит опять. Ты несла его пьяного на себе! Обалдел совсем…

Но я ничего не ответила, потому что Алекс мне не писал и не звонил. И не сделал этого и через пару дней тоже.

Я часто размышляла о том, достаточно ли сильны обстоятельства вокруг Алекса, что он так сломался и запутался. Почему он решил, что справится со всем один? Кажется, это чисто мужская черта: взвалить все на свои плечи и пытаться это унести. Но он не просто хотел побыть один, он говорил гадкие неприятные вещи и всячески отталкивал меня не только словами, но и поступками. Я стала бояться, что он не просто сгоряча обвинил во всем меня и наши отношения, а действительно так считал. В таком случае, мне нечем было ему помочь. И единственное разумное, что я могла сделать, просто быть в стороне и оставить его одного, как он и хотел с самого начала этого безумия. Но перед этим я должна была еще раз с ним встретиться.

Интересно, как похожи оказались они с Джеймсом. Он тоже хотел решить все проблемы сам как упрямый бык, держал все в себе и считал своим долгом помочь семье. И это благородная черта характера, если только ты морально готов к таким испытаниям. Джеймс, казалось, был закален трудностями с детства, это проявлялось в его движениях, обычно мрачном расположении духа, одежде. Шрамы, оставленные жизнью, не были видны на его лице и теле в явном виде, но острые скулы и то, как напрягались мышцы на его лице при возникновении угрозы, явно говорили о том, что он сталкивается с трудностями постоянно. И каждая из них оставляет свой отпечаток. Алекс же никогда не выглядел обделенным судьбой, если просто смотреть на него со стороны. Он был весел, полон жизни, смеялся, любил проводить время в компании друзей, но его проблемы были глубоко внутри. Их нельзя было заметить за этой маской. И иногда такие трудности с большей вероятностью могут подкосить тебя. А может, мне просто не хотелось верить в то, что Алекс оказался слабее, чем Джеймс.

Плох тот друг, кто думает только о себе. За последние месяцы Джеймс помогал мне в беде постоянно, а я же только и думала, что об Алексе и своих проблемах. Я не была хорошим другом для Джеймса, но, может, хотя бы он не оттолкнет меня?

Я позвала его выпить чай сразу после занятий и хотела поблагодарить за заботу и внимание ко мне. На встречу я притащила самый гигантский термос, какой только нашла, и наполнила его черным чаем с сахаром. В этот раз я загуглила, сколько сахара нужно положить на такой объем, чтобы не попасть впросак, как в прошлый раз.

- Попить чай? - первое, что сказал Джеймс при встрече. - Очень на тебя не похоже.

Он прищурился, как будто пытаясь разглядеть причину этого во мне.

- Решила попробовать, - я неопределенно отмахнулась. - Если ты не против поделиться своей порцией чая со мной.

И тут я достала из сумки этот необъятных размеров термос, а Джеймса тут же пробрал смех. Он рассмеялся так заливисто и искренне, что я невольно поддержала его.

- Тут хватит на десятерых, - продышавшись, ответил он.

- Тут хватит на тебя одного и чуть-чуть на меня, - улыбнулась я, наливая себе немного горячего чая.

Я взяла какой-то чай с лесными ягодами, хотя никогда особо не чувствовала аромата чая по сравнению с ароматом кофе. Этот был вполне ничего, от него даже немного пахло смородиной и клубникой.

- А вполне себе, - заключила я, сделав глоток.

- Кого ты обманываешь! - Джеймс явно раскусил меня. - Твоя норма кофе уже выпита?

- Ага, сегодня выпила уже две кружки, пожалуй, хватит.

- Много мыслей?

- Чертовски.

- Хочешь - поделись, - он сделал паузу, а потом добавил: - После того разговора про первый секс ты меня точно ничем не удивишь.

- Эй! - мои щеки запылали при воспоминании о том моменте. - Мне хотелось провалиться под землю.

- Мне тоже.

И наступило неловкое молчание. Потому что я знала, он хочет спросить об Алексе, может, даже хочет узнать, было ли у нас что-то, но не решается. И мне почему-то захотелось ответить на его незаданный вопрос, чтобы убрать эту неловкость.

- Ничего не было.

- Понятно… Не знаю, что ответить тебе на это откровение. Ты не должна передо мной отчитываться.

- Я знаю, но я захотела, - я держала кружку от термоса обеими руками, осознавая, что даже через перчатки она греет настолько сильно, как никогда раньше меня не грел стакан с кофе. И от рук тепло распространялось выше и выше. - Он не сказал мне тех слов, которые я ждала.

- Мне жаль.

- Мне тоже.

- Но ты молодец, я думаю, так правильно.

- А ты кому-то говорил те самые слова? О том, что любишь? - мне захотелось заглянуть ему прямо в глаза в попытке понять, искренний ли будет ответ.

Что если никто из парней не говорил этих самых слов? Может, это уже не модно, не знаю…Джеймс задумался, сделал глоток, а потом еще. Я мысленно порадовалась, что он никогда не пьет алкоголь.

- Да. Говорил. Говорил их.

Наверное, Джейн. Но я не стала спрашивать, хотя было очень интересно. А он продолжил:

- Но штука оказалась в том, что я потом только понял, что это была не любовь. Получается, наврал.

- Ты чувствуешь вину за это?

- И да, и нет. Я ведь не знал, а осознал это лишь сильно позже. В нашем возрасте все события кажутся или концом света, или благословением, или черным, или белым. И никак иначе.

Джеймс рассуждал очень по-взрослому, и я лишний раз задумалась о том, насколько он сильный духом, раз, пройдя через столько трудностей, сохранил способность мыслить здраво. Как будто он уже перерос этот свойственный нам юношеский максимализм, о котором так часто говорили взрослые.

- Думаешь, я тоже смогу когда-то взглянуть на все по-другому? - с надеждой спросила я.

- Сто процентов, - Еще глоток. - В этот раз с сахаром идеально.

- Учусь!

Я смотрела на падающие снежинки, которые медленно-медленно кружили вокруг нас. Похоже, на лавочках в этой парке этой зимой со мной случилось слишком много важных разговоров. Надеюсь, Джеймс прав.

Глава 54. Снежинки

Джеймс

Саундтрек: High Valley - Never not

- Ты сказал, что только потом понял, что такое любовь. Как ты понял? - с надеждой спросила она.

“Ходишь по лезвию ножа, Джеймс, будь аккуратен в словах,” - подумал я. И медленно стал отвечать. Хотя я научился в ее присутствии контролировать себя и биение своего сердца, но говорить на такие откровенные темы с ней мне было тяжело - говорить о ней с ней же.

- Ну я…раньше я, наверное, думал, что любовь - это больше про физическое влечение. Хотеть ее, ощущать, касаться, чувствовать, - бросил взгляд на Эмму, щеки розовые то ли от холода, то ли от смущения. Неловко это все. - А сейчас понимаю, что одного этого недостаточно. Должно быть единение душ, что ли.

- Когда вы во всем похожи? - уточнила Эмма.

- Нет…- я подбирал слова. - Когда вам хорошо вместе, даже если вы просто молчите, когда ты чувствуешь настроение партнера кожей, когда находишь нужные слова, чтобы помочь. И даже в трудные моменты хочешь быть с человеком, потому что нуждаешься в нем.. Ну у меня было так.

- И в какой момент ты понял, что любишь ее? - она точно издевается.

Если она хоть что-то подозревает и я узнаю об этом, этой маленькой девчонке очень сильно достанется! Я вспомнил тот самый момент, и улыбнулся:

- Она что-то танцевала и напевала, а я хотел, чтобы этот момент длился вечность.

- А ты романтик! А что это была за песня? - это было последней каплей.

- Неважно. Так все, отстань от меня со своими расспросами. Пойдем прогуляемся, а то отморозишь себе весь зад.

- А вы вместе сейчас?

- Нет. Отстань, говорю.

- А как вы познакомились? - не унималась она.

- В прошлом году на вечеринке-маскараде, - испытал я судьбу, а потом посмотрел Эмме прямо в глаза, но, когда она промолчала, добавил. - Все, отстань с расспросами.

- Ладно, спрошу про другое, потому что мне все равно рассказывать нечего. Как дела дома?

И я с радостью сменил тему, вкратце рассказав о том договоре и выселении отца, о юристах и помощи Тима.

- Кто-то согласился помочь? - заинтересовалась Эмма.

- Пока нет. Видимо, есть вероятность, что не подкопаться к договору, даже учитывая все происходящее.

- Как же мама так согласилась его подписать тогда?

- Любила отца сильно. Вот и наделала глупостей.

Эмма притихла, явно погрузившись в свои мысли. Мы шагали по заметенной снегом дорожке по направлению к кафе “У Мэгги”, приходилось прижиматься друг к другу, чтобы пропустить прохожих. В итоге Эмма вынужденно взяла меня под руку, чтобы мы двигались сообща. И в этом было какое-то особое умиротворение и спокойствие. Я бы шел так вечность. Рядом с ней мне было хорошо, не хотелось куда-то спешить и думать о своих проблемах. Ей я мог открыться и не ждать осуждения, максимум, подкола. Но у Эммы всегда были дельные идеи или она просто могла поддержать, а это уже было немало.

- А что у вас с Джулс? - спросила вдруг Эмма. - Тогда вы были в кафе…

- Она просто пришла выпить кофе или чай, не помню, ну и попутно попросила меня присмотреть за тобой, - честно ответил я. Такое ведь тоже было в нашем том разговоре.

- Я что, маленькая? - насупилась Эмма. - Шушукаетесь за моей спиной.

- Она беспокоится о тебе.

- А тебе какое дело? - с вызовом спросила Эмма.

- Я тоже беспокоюсь о тебе, - ответил я, а потом чуть смягчил. - Мы ведь друзья забыла?.

- Да. Спасибо. Я злюсь, потому что вы оба думаете, что я не справлюсь, но, на самом деле, я всегда знала, что я не одна. Знала, что ты присматриваешь за мной. Но думала, ты не признаешься в этом сам.

- Правда? - удивился я, что мои навыки маскировки оказались раскрыты.

- Да, - и Эмма расплылась в улыбке. - Твою черную толстовку на фоне нашей формы сложно не заметить, Джеймс.

- Вот черт! - я усмехнулся. - Я явно не учел этот момент.

И оставшуюся дорогу до кафе говорили о всяких мелочах, о новых булочках с корицей в школе, которые разлетаются за первые десять минут ланча, о нововведениях в кафе Брэда и поднятии ставки официанта, я рассказал несколько историй с праздников, чтобы поднять Эмме настроение. Она улыбалась, улыбалась много и вроде искренне. И поэтому я улыбался тоже. До последнего она не отпускала мою руку, а когда пришло время прощаться, мы оказались из-за этого слишком быстро друг к другу. Узнает ли она когда-нибудь мой секрет? Мне так хотелось коснуться ее, а лучше - сгрести в охапку этот маленькое чудо из пушистых волос и веснушек и унести от этих ее проблем куда подальше. Только единственное, что я мог ей предложить - еще большее количество своих проблем. Но я все-таки не удержался, и смахнул у нее с щеки несколько снежинок. Она отстранилась.

- Прости, холодные руки? - Я ведь постоянно забывал эти чертовы перчатки, а еще от тренировок пальцы были шершавыми и в мозолях. Зря я это сделал, похоже.

- Нет, не холодные, - удивленно ответила Эмма. - Очень, очень теплые.

- Это все твой чай, - “И ты” - хотел добавить я, но тут уже сдержался.

- В следующий раз захвачу два термоса.

- Заметано.

И на этом мы попрощались. Это был лучший день за последние месяцы. И я вспоминал эти мгновения несколько недель после, но еще я думал о том, что мы просто друзья. И от этого на сердце скребли кошки. Верность - это про меня, а хранить верность девушке, которая воспринимает меня как друга - глупость. И это тоже про меня. И мне было так неприятно, что тот парень, который должен был боготворить Эмму, любить ее и просто быть рядом, не сказал ей тех самых слов. Потому что я не понимал, как их можно не сказать ей. Но..может, оно и к лучшему, и эти самые слова скажу ей я, когда придет время? Я был рад, что она послушала моего совета тогда, хотя я и полагал, что мое мнение совпадало с ее мнением в вопросе секса и любви. Но все же между ними ничего не было. Не сказать, что я был святошей и разлюбил бы ее только потому, что она не девственница. Но в этом был особый момент. И этот первый раз должен быть особенным, с тем самым человеком. Ну..это я теперь так считал. И хотел такого для Эммы. А пижон…он не был ни особенным, ни тем самым. И я даже не знал, кем вообще он был. И он, похоже, тоже не знал.

После того, как я узнал, что девушка в маске и Эмма - один и тот же человек, я, наконец, перестал видеть во снах какой-то размытый силуэт девушки, невнятные очертания лица, теперь я видел Эмму. Видел так отчетливо, как видел ее сегодня, когда смахивал снежинки.

Глава 55. Нет

Эмма

Саундтрек: Jacob Banks - Unknown (To you)

Джулс последние дни только и твердила мне:

- Не совершай глупостей, Эмма.

И поэтому мне так отчаянно хотелось именно эти глупости и совершить. А может, буря внутри меня достигла такого уровня, что остановить ее я уже не могла. Не дождавшись звонка Алекса, я решила взять все в свои руки, потому что устала сидеть и ждать. И на то, что я выглядела, как полоумная, когда после того, что между нами произошло в Рокет Хаусе, я пришла к Алексу в клуб - мне было наплевать.

Ради этого я пропустила историю, и мисс Портер, явно соскучившаяся по Алексу, возможно, даже не заметит моего отсутствия.

- У тебя нет самоуважения, - расстроено отозвалась Джулс, когда я все-таки поставила ее в известность.

Раз они с Джеймсом так обо мне беспокоились, то пусть знают каждый мой шаг. Может, подруга была права, но я знала, что я так больше не могу, не могу больше молчать и впитывать боль, которую Алекс причиняет мне. Потому что она как яд распространялась везде и отравляла все мое существование. Нам нужно было поговорить нормально. Без алкоголя. Только я и Алекс. И наши проблемы. И решить все.

Администратор провела меня в зал, когда Алекс как раз тренировался. Все атмосфера как внезапным ударом грома напомнила мне о том нашем дне. Но я отогнала эти мысли, потому что нужно сконцентрироваться. Алекс был в прекрасной форме, как и всегда, мое тело скучало по его рукам, а я так давно не видела его в спортивной форме, что внутри все заныло от желания ощутить его прикосновения на себе. И даже тело я попыталась приструнить, потому что пришла вовсе не за этим. Но как ни крути: я скучала по нему всему - эмоционально и физически - и этого было не отнять.

Когда дверь кабинета Алекса закрылась, я выдохнула и настроилась на разговор, решив держаться мягко.

- Привет, - я улыбнулась, получилось неловко.

- Привет. Не ожидал, что ты придешь, но рад.

Алекс взял полотенце с полки и вытер потное покрасневшее лицо.

- А я не ожидала, что ты не позвонишь, - парировала я, решаясь подступиться к теме.

- О чем ты? - удивленно спросил Алекс, отбросив полотенце в контейнер и переведя взгляд на меня.

- После Рокет Хауса я просила твою маму передать тебе, что я беспокоюсь и жду звонка. Я не дождалась и, вот, пришла сама.

- А, вот в чем дело. Я этого не помнил, а мама не передала, - он сделал паузу, размышляя. - Наверное, забыла.

Мне сложно было в такое поверить, но всякое может быть, конечно, учитывая обстоятельства и состояние мамы Алекса. Ей просто не до девушек Алекса.

- Я скучаю по тебе, Эмма, но так много работы….Я даже не знаю, за что хвататься. Но я бы тебе позвонил скоро.

- Ты не помнишь, что ты мне наговорил тогда? И в чем ты меня обвинил? Я уже и не думала, что ты можешь скучать по мне после того, что ты сказал.

Он замер.

- Нет, не помню. Ты же знаешь, как алкоголь действует на меня.

Мы так и стояли, хотя вообще-то надо было бы присесть, но разговор протекал неспокойно.

- Знаю, Алекс, не понаслышке. Но это не вариант, ты же знаешь. Ты просто убегаешь от проблемы.

- А ты знаешь, как решить мои проблемы? - с вызовом спросил Алекс. - Жду предложений.

Он был похож на раненого зверя, который в случае опасного приближения человека (а в нашем - это затрагивание темы отца с моей стороны), скалится и защищается.

- Пока нет, но… - Я хотела сказать “Вместе мы справимся”, но все это было для Алекса не важно.

- Вот я и планировал разобраться с этим сам. Как и должен сделать настоящий мужчина. И методы я буду выбирать сам, - отчеканил он и отвернулся к окну.

Хоть алкоголя сейчас в крови у него не было, но жесткость точно присутствовала. Я поежилась от этих холодных фраз, который он мне говорил будучи совсем трезв. -

- Кажется, ты не так описывал мне партнерские отношения, к которым ты хотел стремиться со мной, - аккуратно продолжила я, но сдвинуться с места физически не решалась.

Сегодня я была намерена обсудить все, что копилось так долго. Алекс не отвечал. И я продолжала:

- Но ты просто посадил меня на скамейку запасных, а теперь ждешь лучшего момента, чтобы снова ввести меня в игру под названием “Отношения”. Это так не работает, к сожалению, - я набралась смелости и сделала несколько шагов к нему.

- Я могу тебя поддержать, я могу быть рядом, могу помочь справиться со всем, что тебя тревожит, тебе будет легче! Но ты отталкиваешь меня, а я не могу сидеть сложа руки и просто ждать. Это не для меня, Алекс.

Алекс молча повернулся и посмотрел на меня своими голубыми глазами, в которых было столько отчаяния и сомнений, но было и еще кое-что. И медленно пошел навстречу.

- Я думал, что справлюсь один. Хотел так думать, - Один шаг, второй шаг, я не шевелилась.

- Но за эти дни отчуждения и попыток принять все я так соскучился по тебе, но теперь, когда ты здесь, рядом, я знаю, как ты можешь мне помочь, малышка. - Эти слова он произнес уже где-то рядом с моим ухом.

Он обнял меня и прижал к себе. А потом я не заметила, как губы его преодолели дюймы до моего мочки уха, нежно поцеловали ее, а затем стали спускаться вниз по шее. Мои барьеры были готовы упасть, потому что я так скучала по моему Алексу, по тому, каким нежным, общительным и отзывчивым он может быть. Мои руки нашли его волосы без подсказок, как делали много раз, и зарылись в них. Как я скучала по его прикосновениям: ласковым, но таким уверенным. Его руки гладили меня, а я растворялась в них. Когда он стал заходить дальше, а пуговицы моей блузки одна за другой расстегивались, он прошептал:

- Я хочу тебя, я так тебя хочу. Помоги мне забыть обо всем хотя бы на время. Будь со мной, пожалуйста.

Его губы молили меня об этом, но, как бы мое тело не готово было согласиться, мой разум останавливал меня.

- Не надо, Алекс, - попыталась я отстраниться от него.

Но он одним легким движением подтолкнул меня вплотную к стене, и затем впился в губы жадным поцелуем. Не нежным - больше нет - теперь его губы открыто говорили мне, что нуждаются во мне. Они не просили, а требовали. Но я не могла дать ему то, что он хочет.

- Нет, Алекс, только не так.

Алекс не слушал, он стал задирать мою юбку так неприлично высоко, а руки без моего согласия оказались на самом чувствительном месте между бедер. Теперь уже себя я ощущала как загнанного зверька, который в страхе боится пошевелиться и только часто-часто дышит, ожидая того, что случится дальше.

- Нет! - выдохнула я. - Пожалуйста, Алекс.

- Ты будешь умолять меня продолжить, малышка, - одна из его рук нашла мою грудь и сжала до боли. - Тебе будет очень приятно, просто попробуй…

Мне хотелось молить не о наслаждении, а о помощи, но ком застыл в горле. Тело сковал страх. Впервые с Алексом мне стало страшно, как далеко он может зайти против моей воли. Но я была бы не я, если бы сдалась в этот момент. Я собрала все свои оставшиеся силы.

- НЕТ! Это не ты, хватит! - я дала ему пощечину и оттолкнула от себя с той силой, на которую была способна в тот момент.

Алекс отстранился, глаза все еще были потемневшими от желания, но он приходил в себя. разглядывая меня и последствия всего того, что он только что со мной делал. Юбка болталась где-то на талии, колготки были спущены, несколько пуговиц отлетели. Я тяжело дышала, пытаясь собраться с мыслями и восстановиться. Мы стояли так, кажется, несколько минут. Теперь между нами снова было расстояние.

- Я не… Эмма, прости, пожалуйста. Я не знаю, не знаю, что на меня нашло. Я так хотел тебя.

Я застегнула пуговицы на блузке, поправила юбку, слезы так легко заструились по щекам, стекая вниз, увлажняя только что окрашенные страстными поцелуями участки шеи. И попыталась повыше поднять подбородок, хотя даже близко не приблизилась к росту Алекса. Он был выше, сильнее, больше меня. И, слава богу, он остановился.

- Ты хотел не меня, в том-то и дело, ты хотел забыться! Отвлечься! Но я никогда не подходила для этого, - говорить было трудно, но молчать - еще тяжелее.

Алекс молчал и смотрел на меня глазами, полными вины и раскаяния.

- Ты разве не видишь, что происходит? Ты топишь боль в алкоголе и сексе вместо того, чтобы прожить ее, принять эти чувства. Принять тот факт, что твой отец умер, и ты никак уже не сможешь заслужить его любовь!

- Да я и не пытаюсь заслужить его любовь! - снова оскалился он, когда я задела больную тему. а мои ноги напряглись, приготовившись бежать. - Опять ты все сводишь к моему отцу!

Я сделала вдох, думая, говорить или нет. Но отступать не было никакого смысла после всего этого.

- Послушай, Алекс. Пожалуйста, послушай. Ты управляешь сейчас клубом, потому что так хотел отец. Но не ты. Ты общаешься снова с Мелани, потому что твоему отцу она нравилась, и он хотел женить тебя на ней. Ты пытаешься доказать ему, что ты лучше, чем он считал. Все еще сомневаешься, есть ли закономерность? - я сжала челюсти с такой силой, что зубы захрустели друг об друга, но продолжила. - Знаешь, что еще твой отец хотел? Он хотел, чтобы мы с тобой расстались. И к этому ты нас медленно и ведешь, может, только сам того не осознаешь. Но то, что ты делаешь - это…. непростительно. - Наши глаза встретились. - Но я облегчу тебе эту ношу. Все кончено, Алекс. Теперь по-настоящему.

Он сглотнул, рванул ко мне, но я на автомате выставила перед собой руку, не собираясь подпускать его близко к себе. Это оказалось слишком больно.

- Нет, пожалуйста. - попросила я, чувствуя, что сил нет. - Я тебя люблю, но я так больше не могу! Я не могу тебе помочь, пока ты сам этого не захочешь.

И я рывком открыла дверь кабинета и убежала оттуда, оставив Алекса наедине с эхом сказанных мной слов. Волосы растрепались и лезли в глаза, слезы уже не струились, они просто лились рекой и пеленой застилали глаза. Я бежала по холлу, потом по лестнице на первый этаж, пытаясь прийти в чувство, потом толкнула дверь на улицу, холодный воздух ворвался в легкие, я интуитивно вдохнула его, но вдруг холод заслонила собой темная фигура в капюшоне. И я влетела в нее со всей силы.

- Простите, я не хотела… - начала оправдываться я, пытаясь разглядеть хоть что-то.

- Эмма, это ты? Эмма, что случилось?

- Джеймс? Что ты тут делаешь? - я не понимала, как он оказался здесь и зачем, а изо рта вылетали какие-то обрывки слов от сдерживаемых рыданий.

- Я пришел за тобой, пришел тебя забрать. Джулс сказала, куда ты пошла, - его руки коснулись моих плеч. - Боже, ты в порядке?

- Нет! - мой крик вырвался наружу, а потом я бросилась к нему - в безопасность.

Я почувствовала, как теплые шершавые руки прижали мою голову к его груди, медленно и уверенно гладили мои волосы, а губы шептали:

- Тише, тише, я рядом. Я с тобой. Все будет хорошо.

Наконец, перестала сдерживаться и разрыдалась. Я пыталась выплакать всю боль и любовь к Алексу на эту черную толстовку, пыталась отпустить все, что так долго копилось в моей душе, я пыталась освободиться и забыться одновременно. Я так переживала об Алексе, так хотела помочь ему, что совсем не думала, что мне тоже нужна помощь и поддержка. Но Джеймс ошибался: ничего уже не будет хорошо.

Глава 56. Перемены

Алекс

Саундтрек: NF - Hate myself

Когда Эмма ушла, я даже сначала почувствовал облегчение, потому что ко мне никто не лезет в голову с бесконечными разговорами. Я не готов сейчас разбираться с тем, что она мне наговорила, потому что сейчас передо мной стояли совсем другие задачи. Но по мере того, как я приходил в себя и остывал, находясь в кабинете в своих мыслях, я приходил в ужас от того, насколько сильно я потерял контроль над собой. Похоже, я действительно озверел, пока пытался вклинить свою жизнь в новую реальность. Но то, что я не мог остановиться, лишь доказывало правоту Эммы. Или то, что отношениям в моей жизни сейчас не место. В любом случае, ей будет лучше без меня. И это было правильно. Как бы больно мне не было это осознавать и как бы пусто на сердце не стало от понимания, что Эммы больше нет рядом.

Домой я вернулся привычно поздно, обычно меня уже никто не ждал: мама с Вики привыкли к моему распорядку дня. Но сегодня в комнате Вики горел свет, и я решил узнать, как у нее дела. Я тихонько постучал, и вошел. Сестра сидела за столом, приглушенно горела настольная лампа, на столе, как обычно, был идеальный порядок.

- Домашку делаешь? - тихо спросил я.

- Да, но ты не помешаешь, садись.

- Тебе лучше? - с надеждой спросил я, потому что неделями напролет мама насильно заставляла Вики ходить в школу и выполнять домашку, а тут она делала это сама.

- Как оказалось, это отвлекает, - неопределенно пожала плечами сестра.

- Я знаю, что еще тебя может отвлечь, - заманчиво начал я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

- Если ты поможешь мне разобраться с делами в клубе.

Я не привык просить о помощи. Но, как показывали несколько недель, у меня действительно плохо получалось управлять клубом, несмотря на то, что у отца было много доверенных лиц. Мне тяжело было принять любое решение, тяжело было взять на себя ответственность, а последнее слово оставалось всегда за мной, поэтому по большей степени я просто доверял мнению опытных людей. Но я постоянно думал, как поступил бы отец, и что я не он. Любые мысли о клубе с каждым днем вызывали во мне все больше и больше сопротивления, хотя я настойчиво блокировал их и пытался сдержать слово, данное отцу. А помощь сестры мне точно не помешала бы.

- Я думала, у тебя все схвачено, - Вики отложила тетради и повернулась ко мне.

Я горько рассмеялся.

- Я пытаюсь во всем разобраться, но информации слишком много, а некоторые решения нужно принимать уже сейчас. И мне нужно твое мнение, потому что ты лучше понимала отца. Но, знаешь, если ты пока не готова, то не надо. Разберемся со всем постепенно.

- А давай попробуем завтра.

Мы помолчали, я уже было собрался уйти, но Вики вдруг спросила:

- А ты как? Я не спрашивала у тебя этого ни разу за эти недели, но мы почти и не виделись.

- Ты знаешь, что у меня были сложные отношения с отцом. - ответил я, избегая прямого ответа.

- Но это не значит, что ты его не любил.

- И ты туда же! - “Женщины все переворачивают с ног на голову!” - подумал я в этот момент.

А еще женщины очень проницательны, даже если им всего пятнадцать лет.

- А кто еще? - сразу зацепилась Вики, явно оживившись.

- Эмма.

- Вы общаетесь?

- Да. Нет. Не знаю, - звучало слишком неопределенно, поэтому я пояснил: - Расстались сегодня.

- Почему?

- Не твое дело, малявка.

- Просишь помочь с клубом - выкладывай, - и она деловито сложила руки на груди в ожидании.

“Женщины!”. Я рассказал ей о том, что мы почти не общались со смерти отца и о том,как я планировал справиться со всем сам, но она меня не поддержала в этом, всегда хотела быть рядом, а мне и так хватало проблем и переживаний.

- Я, может, действительно ничего не понимаю в отношениях, - выслушав меня, начала сестра. - Но, надо отметить, ты тоже ничего в этом не смыслишь. Поэтому все, что я скажу, будет тебе полезно. Ты отстранился от нас с мамой, хотя нам так же тяжело, как и тебе. Я тебя не обвиняю, каждый переносит тяжелые времена по-своему. Но те, кому ты не безразличен, хотят быть рядом с тобой. Прими эту поддержку и любовь, даже, если ты пока не готов ничего дать взамен, кроме просто своего присутствия в жизни человека. Ты не должен быть успешным, чтобы она любила тебя, Алекс.

- Как-то это нечестно, получается.

- Смещение чаши весов в ту или иную сторону не означает, что баланса нет, - мудро заключила Вики. - Восполнишь потом.

- Тебе точно пятнадцать? - с недоверием уточнил я. - Или ты начиталась какой-то психологической модной хрени?

- Иди в задницу, Алекс, - она скривила лицо и толкнула меня в плечо. - Мог бы сказать спасибо и прислушаться.

- Спасибо, сестренка, - и, решив поддаться порыву и прислушаться к ее совету, я обнял ее. - Мы справимся.

- Я знаю. Просто нужно время.

Я впервые улыбнулся, услышав эту фразу. Похоже, Вики и Эмма были больше похожи, чем казалось на первый взгляд. Или они вместе смотрели одни сериалы и читали одни книги, или же я совсем ничего, абсолютно ничего, не смыслил в отношениях…Но над сказанным сестрой точно стоило бы подумать.

Проворочавшись полночи в гребаных мыслях, я еле как уснул под утро, и весь мой режим, который был как часы все полтора месяца, пошел насмарку. Проснулся я только к девяти утра. И кое-как поднялся на ноги. Голова раскалывалась, потому что не стоило гасить боль расставания с Эммой алкоголем, но я снова это сделал. Какой же я слабак. Мне нужно брать себя в руки, иначе все, что мне дорого, полетит в тартарары. Я добрел до ванной и обдал лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. А потом поднял глаза на зеркало. Таким неухоженным я не был уже давно: лицо похудело, под глазами залегли темные круги с фиолетово-зеленым оттенком, как бывало только тогда, когда я активно готовился к экзаменам, волосы взъерошены как попало, я не помню, когда я мылся и стригся в последний раз, а еще от меня адски воняло потом и алкоголем. Единственная красивая вещь во мне сейчас - кулон, который подарила Эмма. Я носил его все это время, даже забыл о его существовании, пока однажды, пару недель назад, Мел не спросила, что это. Она даже хотела открыть его, но я запретил. И не сказал ей, что там. Слишком сокровенное и интимное это было. Но и я давно не открывал его. Только смотрел на этого парящего сокола на крышечке и завидовал его свободе. Но сегодня я решил снять его и открыть. “Иди своим путем. Я буду идти рядом. Э.” Похоже, наши пути, все-таки разошлись. Даже тогда, в ноябре она уже понимала, что мне нужна своя дорога в этой жизни, и подарила этот кулон как напоминание для меня. А что сейчас? Живу ли я свою жизнь? Могу ли я делать это в таких обстоятельствах? Я аккуратно закрыл кулон и положил на раковину, а потом достал бритву. Пора вновь стать человеком.

Вновь мы оказались за одним столом всей семьей. Всей оставшейся семьей. И я не чувствовал напряжения, которое обычно царило за совместными приемами пищи, когда отец то и дело переводил разговор на меня, чтобы лишний раз задеть. Мама удивилась, когда я появился на кухне, может, она даже уже отвыкла готовить завтрак на троих, а уж на четверых - тем более. Воцарилось неловкое молчание, потому что чем меньше вы общаетесь, тем менее нормально начинать разговор с вопроса “как дела?”. Но Вики своим появлением добавила живости.

- Отлично выглядишь, брат! - она удивленно посмотрела на меня. - А я забыла, что ты такой красавчик у нас.

Кажется, Вик действительно было лучше, раз она подтрунировала надо мной. И я улыбнулся: такой живой она мне нравилась сильно больше!

- Вы оба прекрасно выглядите сегодня, - сказала мама и тоже села за стол.

Как много я упустил… Я не смотрел на нее дни? Или недели? Мама осунулась, лицо было серым, движения были медленные и нерасторопные, она очень устала и как будто постарела. Я почувствовал вину за то, что не был с ней рядом.

- Ты тоже, мам, - я улыбнулся так искренне, как смог.

Мама знала, что я соврал. Но накрыла своей рукой мою руку и неловко улыбнулась.

Ты кое-что забыл в ванной, - прервала нас Вики и протянула мне кулон.

- Что это? - спросила мама. - Не помню, чтобы ты носил украшения.

- Ношу с некоторых пор, - я забрал кулон и застегнул на шее под удивленный взгляд мамы.

- Ему это девушка подарила, - вставила Вики, явно довольная тем, что знает то, чего не знает мама.

- Какая девушка? - мама напряглась.

Я не хотел отвечать. Вообще-то это все больше не имело никакого смысла. Все кончено, я поступил как мудак, оттолкнул Эмму, сделал больно. Похоже, я всем делал больно…

- Неважно, - отрезал я.

- Эмма, - одновременно со мной вывалила всю правду сестра.

Я с укором взглянул на нее. Какого черта?

- Вы встречаетесь? - спросила мама, а я перевел на нее взгляд, но на лице не было никаких эмоций.

Спросить ли ее насчет того вечера, когда она не передала мне просьбу Эммы? А какое сейчас это имеет значение?

- Уже нет.

Повисла неловкая пауза, а я занялся завтраком, явно давая понять, что эта тема закрыта.

Через пару дней работы с Вики на планом развития Скалы что-то стало вырисовываться, но больше всего меня радовала инициатива Вики и то, как она быстро втянулась в этот процесс. Я чувствовал себя увереннее из-за того, что, как оказалось, двигался в том же направлении, что было намечено в планах отца. Однажды пока мы сравнивали прибыль последних месяцев, пытаясь понять, как сильно она изменилась после смерти отца, раздался звонок в дверь. Вик подорвалась и открыла, но мама уже была на подходе.

Она пригласила Эндрю Скотта, нашего адвоката, в дом и попросила нам переместиться в другое место. Вики, конечно, не отлипала от дверной скважины, пытаясь урвать обрывки фраз.

- Я поняла только, что что-то пошло не так. Им нужно было найти кого-то и убедить прийти на оглашение. Это было важным условием. Что-то такое. Но мама не очень довольна.

Мне было интересно, когда же уже будет оглашение завещания отца, потому что после этого точно появится определенность для меня.

Потом дверь внезапно открылась, Вики практически повалилась на маму, а мама сказала, что есть новости. А дальше она села и пояснила, что на оглашении завещания через неделю будем не только мы, но и еще два человека.

- Кто это? - неуверенно поинтересовалась Вики, явно недоумевая.

- У вашего отца есть еще ребенок, - ровным тоном сказала мама и предваряя наши удивленные возгласы продолжила. - Я знала. Это было еще до нашей встречи.

- Но…. - У Вики округлились глаза, она явно собиралась задать так много вопросов, но не могла издать ни звука.

- Все потом. - остановила ее мама.

- Нам есть, о чем переживать? - спросил я.

- Думаю, нет. Если ваш отец сделал все так, как мы обсуждали.

Естественно, всю неделю я нет-нет да думал о том, кого мы встретим на оглашении и что это окажутся за люди. И в глубине души я даже подумал, как было бы здорово, если бы альпклуб перешел в наследство им, а не мне и Вики.

Глава 57. Останься со мной

Джеймс

Саундтрек: Mans Zelmerlow - Mirror

Сегодня я, как обычно, приперся в школу ни свет ни заря. В общем-то нужды сбегать из дома уже не было, потому что дома не было отца, но я так прикипел к идее утреннего бега, что решил оставить все, как есть. Мне нравилось одиночество и тишина, когда школа только-только открывается, и ты бродишь по коридорам совсем один. А потом наблюдаешь, как постепенно классы заполняются. Напряжение, в котором я пребывал в ожидании ответа от юристов сошло на нет: мне ответили все, с кем я связывался. Тим был прав, когда говорил, что они классные специалисты в своей сфере, потому что ответ был одинаковым ото всех и смысл был таким: чтобы расторгнуть этот чертов договор, надо было получить справку от психиатра о том, что отец недееспособен и не может здраво мыслить и обеспечивать семью. Или же хотя бы предоставить доказательства его алкогольной зависимости и физического насилия. Как это сделать сейчас - я не понимал, подставлять маму или себя под удар в прямом и переносном смысле этого слова я не хотел ни за что на свете, возвращать его домой для фиксирования его алкоголизма - тоже. Так что… даже в лучшем случае, как сказал мне один из тех, кому я позвонил потом, мы можем рассчитывать на снижение нашего долга вполовину. Звучало бы хорошо, если бы не финансовые расходы, которые мы понесем при юридическом сопровождении сего мероприятия. Мне кажется, я уже морально был к этому готов. Потому что я даже почти не расстроился, получая одни и те же ответы. И хорошо, что зря не стал обнадеживать маму, а взял это все на себя. Но теперь, как я успокаивал себя сам, появилась определенность с моими дальнейшими планами на эти три года.

- Я не буду поступать в этом году, - уклончиво ответил я, когда мама, немного приободрившись отсутствием отца в нашей жизни, завела этот разговор.

- Сынок, это из-за денег? Из-за того, что я не могу обеспечить тебе колледж? - Мама так часто переживала по пустякам, но это реально были сущие мелочи по сравнению с ее проблемами.

- Мам, это ерунда, ты же знаешь, - попытался я ее успокоить. - Я просто подумал, что хочу поработать, набраться опыта, понять, куда двигаться дальше и все такое.

- Но у тебя же были большие планы! - не унималась мама.

- И они есть, всему свое время, - я похлопал ее по руке, давая понять, что все действительно в порядке.

Не буду же я в самом деле говорить матери о том, что эти три года планирую вкалывать как проклятый, чтобы освободить ее от этого обязательства. Она бы ни за что не пошла на такое. И что, в сущности, меняют три года в рамках всей жизни? Ничего. Зато мама вдохнет свободно.

После того, как я выгнал отца и сменил замки, он приходил несколько раз в пьяном виде, ломился и стучался в окна, но беспокойство и внимание соседей утихомиривали его, а вскоре он стал появляться все реже и реже. Мама, наконец, перестала бояться. Начала снова приходить с работы вечером, а не ночью, вставать ближе к семи, а не в пять утра, и даже у нас снова появилась какая-то система, мы периодически завтракали вместе, а вечером, когда я возвращался домой, я был уверен, что ужин дома готов и не придется перебиваться какой-то хренью. И такая жизнь была вполне ничего.

С Эммой мы были как никогда близки, мне кажется, что даже ее подруга не знала о том, что произошло тогда. И я даже мысленно поблагодарил бога за то, что мне хватило мозгов самому пойти за ней, когда Джулия как на духу вывалила мне все, поймав меня после занятий.

- Она пошла к Алексу, одна. Мне это не нравится! - вскинула она руки от негодования.

- Ну он ее парень и это нормально, вряд ли им нужен сопровождающий, - я ухмыльнулся, представляя эту ситуацию.

- Я точно тебе говорю, она натворит глупость! Алекс вообще невменяемый в последнее время, ты знаешь, что он ей наговорил?

- Откуда бы? - лениво спросил я, но сам напрягся в ожидании ответа.

- Он напился при ней, потом обвинил ее во всем, что с ним происходит сейчас, а потом она еще тащила его пьяного до дома одна.

Я в шоке закрыл глаза, пытаясь мысленно не представлять эту картину.

- Я бы и сама пошла, Джеймс, - Джулия решила сменить тактику. - Но он сильнее меня. Мало ли что пойдет не так.

- Ты же не думаешь, что он может причинить ей вред? - уже с напряжением в голосе уточнил я.

- Все может быть, поэтому я к тебе и пришла.

В общем, Джулия подменила меня в тот день в кафе. И, подходя к этому клубу альпинистов, я думал о том, что я здесь делаю, что я там увижу, надо ли оно мне вообще. Но все сомнения как рукой сняло, когда Эмма влетела меня, как только дверь открылась. По ее виду было понятно, что все явно пошло не так. Я инстинктивно прижал ее к себе и обнял. От ее волос пахло какой-то приятной свежестью, я не был никогда так близко к ней, поэтому позволил себе опустить свою голову на ее и зарыться в этих бесконечных волосах. Но, когда она выплакала целый океан слез и отстранилась, я увидел то, в каком виде она выходила из клуба. И это моментально разожгло во мне пожар гнева и негодования. Я практически отодвинул ее в сторону и уже было метнулся к лифту, но она остановила меня, схватившись за рукав.

- Не надо, Джеймс, пожалуйста.

Как это напоминало мне маму в те страшные моменты. А потом она добавила, подняв на меня глаза:

- Останься со мной. Все кончено.

И я остался, не поддался порыву. И мы провели вместе несколько часов. И даже несмотря на то, что мысли ее были заняты другим парнем, я все равно сказал бы, что мне было хорошо. Я просто был с ней. Не прыгал за ней в воду, не бил из-за нее морду, не выяснял отношения с кем бы то ни было, не защищал от нападок. Я просто был рядом с ней и, наверное, это то, что действительно было ей нужно тогда. И я ей это дал. И, если бы она попросила остаться с ней навсегда, я бы тоже это сделал. Для меня в эти часы не существовало остального мира. Моим миром была она.

Я увел ее оттуда подальше, ей было все равно, куда идти. А у меня было одно место, которое я нашел еще совсем ребенком, когда сбегал из дома от отца. Периодически я туда возвращался. Ничего необычного - просто крыша одного дома, с которой был неплохой вид на город. Но это было мое место. А теперь я привел туда Эмму.

- Красиво! - глаза удивленно бегали по сторонам, наблюдая за огоньками.

- Согласен. Замерзнешь - скажи.

Эмма кивнула.

- Хочешь чем-то поделиться? - уточнил я.

Я имел некоторый опыт общения с ребятами из сложных семей в клубе, поэтому уяснил давно: общение открывает многие запертые наглухо двери, но только если человек начнет хоть что-то говорить. Но Эмма молчала.

- Ты знаешь, я должен знать. Что этот придурок сделал с тобой?

- Ничего, - почти сразу ответила она. - Почти ничего. Ему просто плохо.

- Кажется, тебе нужно перестать его защищать. Ты должна обозначить границы, потому что то, что я увидел, - это ненормально, Эмма.

- Я знаю, - она поежилась во время порыва ветра, обхватила себя руками. - Но все кончено. Мы расстались.

Я только шумно выдохнул, не понимая своих эмоций. Но мой выдох поглотил очередной порыв холодного февральского ветра. Я не испытывал радости и облегчения, как когда представлял их возможное расставание в голове. Я испытал грусть от того, что это случилось именно так, а еще мой счетчик ненависти к этому пижону уже явно зашкаливал.

- Скажи честно, Джеймс, - вдруг твердо сказала Эмма, но смотрела не на меня. - Ты тоже считаешь, что я слишком лезу с советами и ты бы не подпускал меня к себе, случись у тебя что-то такое?

- Честно?

- Как обычно.

- Окей, - я сел, повернувшись к Эмме лицом, чтобы, наконец, разглядеть ее лицо. Она была уставшей, изнеможденной переживаниями словно цветок, который очень давно никто не поливал. - Нет, не считаю. Возможно, считал поначалу, потому что я скроен совсем по-другому. Но ты во многом мне помогла, спасла меня у того клуба, выходила, поддержала. Поэтому, чем лучше я тебя узнавал, тем меньше мне хотелось тебя оттолкнуть.

- Но был период, когда мы почти не общались. Что тогда произошло?

- Ты была с пижо….Алексом. Я не из тех, кто мешает. Просто…

- Просто присматривал, - она улыбнулась, рисуя носком ботинка какой-то узор на снегу.

- Типа того.

- Он так и не сказал мне, что любит меня. Я такая дура, - Эмма горько усмехнулась, а на глазах снова начали выступать слезы. Какой-то нескончаемый запас воды в ее организме.

- Он кретин, - я встал. - Ты прекрасна. Во всех отношениях. Если он этого не увидел, он слепой самовлюбленный идиот. Иди сюда.

Я обнял ее. Крепко, пытаясь вложить все свои невысказанные чувства в этот жест. Мое сердце рвалось наружу, мне хотелось кричать о том, что я никогда с ней так не поступил бы, о том, как она прекрасна, о том, какую девушку упустил этот придурок. Да, она была непростой: с сильным характером, упертая, постоянно боролась за справедливость, задавала неудобные вопросы и требовала ответов. Но в то же время она была хрупкой маленькой девочкой, у которой никогда не было отца, были сложные отношения с матерью и безответная долгая любовь. И эту маленькую девочку я хотел очень защитить, потому что именно эта ее часть так нуждалась во мне сейчас. Эту маленькая девочка по-своему кричала миру о том, как она хочет быть любимой. И я мог дать ей это. Только вот не моя любовь была ей нужна.

Я отстранился, протянул ей руку, а когда она подала ее нерешительно, я закружил ее в каком-то подобии танца. Мне нравилось ее касаться, я даже немного начал вспоминать маскарад, потому что у нее была такая же улыбка - грустная, но искренняя. Я подумал, что снова она плачет из-за этого придурка, а я снова рядом, но все так же далеко, как это было восемь месяцев назад. Я закружил Эмму, а она рассмеялась, ее лицо было так близко, что можно было разглядеть каждую ее веснушку и ресницу. Она заметила мой взгляд, потому что прикусила губу и отвела глаза. А потом наш странноватый причудливый танец прервал звонок ее телефона, и волшебство момента исчезло. Она на мгновение испугалась, а потом ответила на звонок. Звонила ее мама, и просила, точнее - требовала, чтобы Эмма тотчас вернулась домой.

Я искренне надеялся, что этим непростым отношениям пришел конец, потому что видел, как уязвлена гордость Эммы. И я не знал, как такое предательство - насилие против воли - можно было бы простить. Я успокоился через пару дней после этого случая, но потом я увидел этого пижона в коридоре в конце ланча. Мы с Эммой обедали вместе - с некоторых пор это стало своеобразным ритуалом. В тот момент мы шли к ее классу. Они увидели друг друга и остановились. Сколько слов и эмоций скрывалось за этой дистанцией и молчанием. А потом Эмма просто отвернулась и зашла в класс. Я медленно пошел в сторону пижона, он не двигался, следя за мной.

- Снова работаем по старой схеме? - переспросил он, явно намекая на сложившуюся традицию моего размахивания кулаками.

- Тебя просили не трогать.

- М, какое великодушие, - с притворным безразличием проговорил пижон.

- Но, если бы ее тут не было, а директриса не следила бы за нами сейчас, - я посмотрел за его спину на мисс Донован. - То я бы обязательно так тебе врезал, чтобы ты больше никогда не смел распускать свои руки против ее воли.

- Эмма тебе рассказала? - с удивлением спросил он, а руки сложились на груди в защитной позе.

Хотел казаться безразличным, но я читал его как открытую книгу. Его задела моя осведомленность, но я решил добить его.

- Она могла ничего не говорить, все было написано на ее лице и…одежде. Но она все же сказала.

- Это не твое дело, - как обычно встал в защиту он.

- ОНА - не твое дело, - парировал я. - Теперь не лезь к ней.

И я побрел мимо него в свой класс, смотря прямо в глаза мисс Донован.

- Мне жаль, - услышал я вслед.

Если этот придурок понял, что натворил, это должно было его чуть утихомирить, хотя бы на время. Не думаю, что он пришел сюда разговаривать с Эммой на глазах у всей школы, он знает, что это не имеет смысла, особенно сейчас, когда увидел меня. Значит, он здесь не из-за Эммы, а остальное пока не так важно.

Глава 58. Так ли нужна эта правда?

Эмма

Саундтрек: Birdy, Rhodes - Let it all go

Что может быть хуже того, чтобы расстаться с любовью всей своей жизни? Только звонок мамы, которая недовольным голосом требует моего скорого возвращения, сразу после этого. Но мне почему-то было так все равно. Все равно на то, что она может мне сказать, даже, если узнала, что мы с Алексом все это время встречались. Хотя это даже “встречались” сложно было назвать. Но теперь все кончено. Окончательно и бесповоротно.

Я видела маму в разных ситуациях и испытала на себе все ее эмоции. После той пощечины, казалось, мне не страшно ничего. Но то, что она выглядела обеспокоенной и недовольной одновременно, застало меня в тупик.

- Нам с тобой нужно быть в одном месте в среду утром, - наконец, сказала мама после долгой прелюдии после моего возвращения домой.

- Куда мы поедем?

Я могла связать ее нежелание рассказывать мне подробности только с тем, что это что-то, что мне не понравится.

- Мы едем в суд.

Теперь я точно была уверена, что дело не в Алексе, потому что суд тут совершенно ни при чем.

- Мам, - осторожно попыталась я что-то разузнать. - Что-то случилось?

- Ничего такого, но мне нужно твое присутствие.

- Я что-то натворила? - с опаской спросила я.

- Нет. Так надо. Я тебе пока ничего больше сказать не могу.

И разговор был закончен. К бабушке я с этими вопросами даже не пошла, от нее все равно не добилась бы большего.

Естественно, всю неделю я провела в ожидании. И, естественно, я рассказала об этом и Джулс, и Джеймсу. Мы теперь проводили довольно много времени вместе.

- Есть идеи, что это может быть? - спросила Джулс.

- Я думаю о том, что это может быть связано с моим отцом.

К такому выводу я пришла спустя несколько часов раздумий после нашего разговора. Может, он объявился и что-то требует от мамы в отношении меня или с ним что-то случилось. Я отогнала эти мысли, потому что этого просто не может быть. Это была бы величайшая несправедливость, потому что до конца моего данного маме с бабушкой слова оставалось несколько месяцев, а потом я надеялась, что смогу разузнать об отце хоть что-то. Джеймс даже предложил мне помощь в лице Тима и его знакомых, у которых было больше ресурсов, чтобы найти нужного человека.

- Переживаешь? - спросил Джеймс.

- А как же. Все наши совместные мероприятия с мамой никогда не заканчивались ничем хорошим.

- Давай мы узнаем сначала все, а потом будем уже делать выводы, - деловито подытожил разговор Джеймс.

И мне это нравилось, нравилось, что он интересовался моими чувствами, и, брал все в свои руки, когда это требовалось. Как будто чувствовал, что мне нужна передышка от мыслей. А еще мне нравилось это “мы”. Я так привыкла даже с Алексом быть одной в своих мыслях и решениях, особенно в последние месяцы, так что мне было невероятно приятно разделить с кем-то груз на своих плечах. Ну хорошо, не просто “с кем-то”, мы были хорошими друзьями, которые знали друг о друге многое. После расставания с Алексом Джулс несколько раз отчаянно пыталась обратить мое внимание на Джеймса, хотя прошло около недели. И, когда я в очередной раз отмахнулась от нее со словами:

- Он мне как старший брат! Он просто заботиться обо мне, Джулс.

Она мне чуть не треснула по лбу, прошипев:

- Ты совсем слепая? Глаза раскрой, дурында. Так старшие братья не смотрят!

- У меня нет старшего брата, я не знаю, как они смотрят.

- У меня есть двоюродный брат. Поверь мне, не так.

Джеймс в этот момент как раз проходил мимо нас, и мы встретились глазами, едва кивнув друг другу. Но Джеймс мило расплылся в улыбке, и его лицо, обычно серьезное и сосредоточенное, украсилось еле заметным румянцем.

- Нееееееет, - перевела я взгляд на Джулс.

- Раскрой глаза, Эмма, - повторила мне подруга.

- Но я…я не могу! - я резко захлопнула шкафчик.

“Эмма, хоть в одном романе, который ты читала, была просто дружба между мужчиной и женщиной?!” - задала я себе внутренний вопрос. Но я уже знала ответ.

- Погоди-ка… - я повернулась к Джулс. - Он мне недавно сказал, что любит какую-то девушку, точнее понял, что это любовь.

- И где же она? Что-то я не вижу его ни с кем, - Джулс наигранно развела руками.

- Ты как-то сильно уверена. Ты знаешь то, чего не знаю я? - я пристально посмотрела на нее.

- Эм…нет, - замялась подруга.

- У вас свои секреты от меня?

- Знаешь, ты слишком подозрительна, - Джулс начала делать вид, что ей что-то срочно нужно найти в сумочке. - Вообще, у твоего Джеймса никого нет, потому что он все время проводит на учебе и работе.Ты сама это знаешь. А общается он, как я вижу, только с нами. Оставлю тебя наедине, чтобы ты сложила два и два.

“У твоего Джеймса”. Джеймс мне нравился, я никогда это не отрицала. Он был привлекательным и притягивал своей уверенностью. Он всегда был внимателен ко мне, умел рассмешить. Он доверял мне. А еще мне очень льстило то, что я знала его другим, не таким, каким он всем казался. Казалось, это было моим преимуществом, преимуществом перед всем миром. Хотя с Алексом была точно такая же ситуация, пока у него не начались проблемы в семье. Тогда он обернул мое доверие и заботу в обвинение и решил, что ему проще оттолкнуть меня, чем принять мою любовь. С Джеймсом пока такого не было, но мы и не были в отношениях, а теперь я начала бояться их как огня. Мне нужно было прийти в себя, обдумать все. Легко думать, что ты в порядке, когда твоего палача нет рядом. Но стоило Алексу прийти в школу, мое сердце уже ускакало галопом в закат, а легкие рвались наружу так, что я начала задыхаться. Одно его имя, сказанное кем-то в толпе школьников, заставляло меня обратиться в слух. Я больше не искала его глазами, но я все еще была не в порядке. Расстаться с любимым по своей инициативе - это одно, но закрыть эту страницу в своей душе - совсем другое. А на это нужно гораздо больше времени, чем просто сказать “Все кончено”.

Когда наступил тот самый день Х, во всех смыслах непонятный для меня, и мы с мамой сели в такси, мама решила, похоже, посвятить меня немного в курс дела.

- Я вообще никогда бы в жизни не хотела касаться этой темы и что-то тебе рассказывать, - она устало закрыла глаза и смотрела окно. - Но так сложилось.

Я молчала, боясь спугнуть внезапную искренность. Только затаила дыхание в ожидании.

- Твой отец умер недавно. И теперь нужно вступить в права за наследство. Я не повезла бы тебя никогда туда, но ты наследница, и он тебе что-то завещал.

Я откинулась на сидение и тоже закрыла глаза. Разочарование. Злость. Несправедливость. Все эти эмоции разом захлестнули меня. Я была права, господи, я была права. Я яростно кусала губы, пытаясь сдержать слезы от обиды. Мы какое-то время ехали в молчании, потом я все-таки выдавила:

- Как его звали? Ты должна мне сказать это. Сейчас. Как я могу появиться там и на что-то претендовать, если я даже имени его не знаю? И вообще не знаю, что он за человек.

- Ты сама сейчас все узнаешь.

Но мне так достало то, что мама из всего делает тайну, думая, что ограждает меня. Но на самом-то деле, сейчас она делает только хуже.

- Скажи. Я заслужила знать. Хоть раз услышь меня, мама. Пожалуйста.

Она молчала по-прежнему. Но я не намерена отступать.

- Как звали моего отца, мама?!

Глядя по-прежнему в окно, она произнесла:

- Уолтер. - а потом тихо добавила. - Вайлдер.

Глава 59. Механизм, который не сработал

Алекс

Саундтрек: Walking on Cars - Waiting on the Corner

Время подходило, а нас по-прежнему в зале суда было четверо: судья, мама, Вики и я. С каждым шагом секундной стрелки часов на стене напряжение нарастало. А потом дверь открылась, и я инстинктивно обернулся. В зал вошла женщина средних лет с собранными русыми волосами в деловом костюме, она была стройной и излучала уверенность, ее взгляд скользнул по мне, но не задержался. А за ней был еще кто-то.

- Эмма?! - я не смог сдержать удивления. - Что ты…

- Тише, сядь, - осадила меня мама и потянула за рукав вниз.

- Но… я не понимаю, - я посмотрел на Вики, и она ответила мне удивленным взглядом, а потом пожала плечами.

- Сядь, я сказала, - я удивился этому непривычному тону мамы, но замолчал.

Наши с Эммой глаза нашли друг друга, но она, казалось, не была удивлена. Нет, она была не удивлена, а опустошена, лицо не выражало ничего. Она не пыталась мне ничего сказать, только проследовала за женщиной, видимо, ее мамой, и села.

Я почти не сводил с нее взгляд, пытаясь найти ответы, понять, что происходит, но Эмма только смотрела в одну точку. Потом взглянул на маму, которая сидела по левую сторону от меня, она только внимательно слушала судью и делала вид, что все в порядке. Вики, как только началась процедура оглашения завещания отца, взяла меня за руку и не отпускала.

Я отрывочно улавливал фразы, сказанные судьей.

- Я приношу свои соболезнования всем вам в связи с безвременной кончиной отца и мужа, Уолтера Вайлдера….

- Как и положено, здесь сегодня собрались все, кто указан в завещании мистера Вайлдера: его жена Сара Элизабет Вайлдер, дочь Виктория Вайлдер, сын Алекс Вайлдер, дочь Эмма Роуз Харди в сопровождении ее матери Ванессы Луизы Харди…

Дочь? Кажется, я все еще думал, что собрались не все, и это все какая-то шутка. Что здесь вообще происходит? Кто-нибудь здесь даст мне ответы?

- … завещает альпинистский клуб “Отвесная скала” своей дочери, Виктории Вайлдер…

- … назначает ответственным за принятие всех решений относительно клуба “Отвесная скала” своего сына, Алекса Вайлдера, до того момента, пока ….

“Эмма, посмотри на меня!” - молил я, сверля ее взглядом. Но она упорно смотрела перед собой.

- … завещает свои активы и отложенные на банковские счета деньги, а также всю имеющуюся недвижимость, кроме описанной ниже, своей жене Саре Элизабет Вайлдер…

- …. весь имеющийся автопарк, а также дом Дрим Хаус в окрестностях Вашингтона и миллион долларов своему сыну, Алексу Вайлдеру….

- … завещает пятьсот тысяч долларов своей дочери, Эмме Роуз Харди…

Когда процедура была завершена, и мы покинули зал, мама тут же рванула к Эмме:

- Ты поэтому стала встречаться с моим сыном?! - накинулась она на нее. - Чтобы подобраться к наследству своего отца?

- Я не… - опешила Эмма.

- Она ничего не знала, - заступилась за нее ее мама, буквально закрыв собой. - И так бы оставалось и дальше. Нам от него ничего не нужно. И от вас тоже.

Выглядела она очень высокомерной, явно не настроенной на диалог, хотя моя мама тоже намерена была дать жару. Почему дележка наследства всегда сопровождается этим? И почему это вообще так важно? Никого не волнует что ли, что Эмма здесь, и я здесь? И мы…брат и сестра?

Пока матери препирались, я аккуратно подошел к Эмме, потянул за руку, но ее мама резко обернулась:

- Руки убрал! Никуда она с тобой не пойдет. Хватило в нашей семье одного Вайлдера!

- Мама, ты не в праве… - начала было Эмма.

- Замолчи, Эмма, - осадила ее мать.

- Алекс, не подходи к ней, ей нужны только наши деньги, - холодно произнесла мама.

Господи, как вы меня все достали!

- Может, хватит уже вести себя как гиены? - рявкнул я. - Я хочу поговорить со своей…сестрой. Если уж на то пошло. И имею полное право!

Я схватил Эмму за руку и потянул за собой.

- Алекс! - крикнула вслед мама, но Вики ее остановила.

- Мам, они просто поговорят. Давай успокоимся.

Когда мы оказались наедине, я развернул Эмму к себе. Мы не были так близко друг к другу с того самого дня. Я пытался сдержать себя, чтобы не вывалить на нее кучу вопросов, которые всю эту процедуру крутились у меня в голове на повторе. Я помнил, что я так много ее обвинял во всем, но сейчас мне были нужны ответы, поэтому я должен себя контролировать.

- Эмма, я не могу поверить… - начал я неопределенно. - Ты знала?

- Я узнала сегодня по дороге сюда, - кратко ответила она.

Ее взгляд вникуда не внушал никакого доверия, потому что я не мог понять, что скрывается за ним.

- Я должен знать, - я взял ее за руку, она не отдернула ее. - Пожалуйста, скажи, что ты не встречалась со мной только, чтобы разузнать об отце?

Кажется, это был мой самый главный вопрос. Меня не волновали деньги, но я бы не пережил, если сейчас окажется, что я никогда ничего для нее не значил. Она резко вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Зелеными большими глазами, который не скрывали удивления и…боли? А потом внезапно усмехнулась.

- Ты серьезно, Алекс? Ты такого обо мне мнения?

Я замолчал. Резко стало не по себе.

- Я любила тебя. Все это время. Не зная, кто ты на самом деле, - в горле неприятно запершило от непонимания, что она имеет в виду. - И уж тем более не зная твоего отца. Я никогда не искала с ним встречи, ты это знаешь. Я всегда была на твоей стороне. Но, если бы я знала, что ты мой брат, я бы никогда не…

- Я знаю, Эмма, я верю тебе. Правда. Успокойся, - я сжал ее руки. - Я просто должен был спросить.

- Все было правдой. Но, представляешь, если бы мы зашли дальше… - она вновь опустила глаза и словно проваливалась воспоминаниями в тот день.

- Но ничего не случилось, - я не сдержался и прижал ее к себе. - Мне так жаль…Жаль, что я натворил тогда, что наговорил тебе.

- Все кончено, Алекс. Ничего не может быть. Особенно теперь. И нам не стоит возвращаться к этой теме, - Эмма отстранилась и быстрым шагом ушла, скрывшись за углом.

Что-то в этом мире работает неправильно. Я столько раз слышал о том, как природа и эволюция изобрели особый механизм, который помогает избежать кровосмешения. Так почему этот механизм дал сбой и Эмма так привлекала меня, если она моя сестра? Или я так успешно игнорировал все сигналы? Как такое вообще возможно, что нас так тянуло друг к другу? Мой мир перевернулся второй раз за несколько месяцев.

- Ты знала, мама? - обратился я к маме, когда мы возвращались домой.

- Ник, - кивнула она водителю, и тот сразу надел наушники.

- Знала, Алекс, - честно призналась мама.

- Мааааам, - застонала от негодования Вики.

- Ваш отец рассказал мне, это не было новостью для меня. А когда вы начали встречаться, и он встретил ее в клубе, он понял, что это точно она, и…

- Поставил мне ультиматум, - закончил я.

- Да.

Я спрятал лицо в ладонях, многое стало понятно. Казалось, уже ничего не могло сделать еще хуже, я и так был на дне. Но, судьба та еще сука, раз девушка, в которую я влюблен, оказалась моей сестрой. Блять. И что теперь с этим всем делать?

- Почему ты не сказала, мама? Обо всем, - я негодовал и не мог успокоиться.

- Потому что вы и так расстались, - маму как подменили, от чуткости и внимательности не осталось и следа, был только холодный расчет.

- Значит ты не спроста не передала мне, что она просила перезвонить? - спросил я, и не дождавшись ответа, буркнул: - А вы с отцом похожи больше, чем я думал.

Я отвернулся к окну, за которым как назло сияло солнце. Я провалился в свои мысли, которые беспокойно метались в моей голове, не оставляя мне ни малейших надежд на спокойствие.

Глава 60. Свободна как птица

Эмма

Саундтрек: Adele - Set fire to the rain

Март подкрался совсем незаметно. Эта весна в Ди-Си обещала быть теплой, буквально за первые дни марта растаял весь снег, а вскоре и на деревьях стали набухать почки. Серость уступила место голубому небу и белым облакам. Прохожих, которые сменили куртки и пуховики на легкие ветровки, стало больше, казалось, количество людей на улицах с приходом тепла увеличилось раза в полтора-два. Хотя бы, у природы намечалась оттепель в отличие от меня. Я очнулась четырнадцатого марта, когда посмотрев в окно, поняла, что хочу пойти прогуляться и встретиться с Джулс.

Я тихонько прошмыгнула по коридору и вышла на улицу. Свежий весенний, но все еще обманчивый ветер, обдувал лицо, я шла и понимала, что я не хочу застегивать куртку. Не хочу спрятаться от этого холодного ветра, а наоборот, хочу, чтобы он полностью прошел сквозь меня, дошел до самых дальних уголков моего тела и души и вдохнул в меня жизнь. После всего того,что произошло, я почти не выходила из дома. Мама не могла вытащить меня в школу даже угрозами, потому что теперь мне все было нипочем. Мне было все равно на все. Я перестала ходить не только на занятия, но и на собрания актива, на тренировки, пропустила несколько соревнований. Мама, опасаясь последствий для меня со стороны администрации школы, сослалась на мою серьезную болезнь, и была недалека от истины. Но кое-что все же оставалось моей пожизненной привычкой: методично и ответственно подходить к учебе. И даже в такое время я не забросила это, потому что учеба оказалась тем, что держало меня на плаву.

Мы гуляли с Джулс по городу молча. Она, наверное, чувствовала неловкость, не зная, как ко мне подступиться, а мне же так уже привычна была тишина. С близким человеком и помолчать хорошо. Но я все-таки сделала первый шаг, чтобы не томить подругу.

- Джулс, я в порядке. Теперь в порядке, но мне было нужно время примириться с этим, - сказала я, когда мы остановились вблизи уголка с кофе на вынос и сделали заказ.

- Я вполне понимаю, что ты можешь быть не в порядке. После всего этого дерьма, - ответила подруга.

Она выглядела отлично, как и всегда, и даже ругательства, сказанные ею, всегда звучали как-то изящно что ли.. Идеально гладкие светлые волосы, скинни джинсы по фигуре, голубой свитшот оверсайз, на фоне которого она казалась еще стройнее. Я же во время своего заточения набрала пару кило точно, полностью отдавшись в руки стресса и быстрых калорий.

- Кажется, я тебя сто лет не видела, - я смотрела на нее действительно так. - Ты прекрасно выглядишь. Подготовительные курсы к Академии идут тебе на пользу.

Она широко улыбнулась, но отшутилась:

- Иди в задницу. Мэтт идет мне на пользу, а не курсы! Он приехал на неделю домой, наконец-то! - глаза Джулс сияли, я поняла, что давно не видела ее такой.

- А курсы? Или Мэтт ходит на них с тобой и вместе пишите акварели? - я ехидно поддела подругу.

- Ага, делаем все, что только можно, но только не акварели пишем, - смутилась она и на щеках загорелся румянец, а потом серьезно добавила. - Но успеваю, как могу. Вариантов нет.

- Понимаю, Джулс. Понимаю.

- В школе все про тебя спрашивают. Не могут поверить, что тебя с твоим здоровьем и любовью к спорту выбила из колеи какая-то болезнь.

- А ты что?

- Сохраняю легенду, конечно. Но Мел уже подкатывала ко мне с комментариями, как же модно стало домашнее обучение.

- Сучка. Но я думаю, она не знает. И пытается выведать хоть что-то.

- Думаешь, Алекс не сказал ей?

Нам выдали кофе и мы двинулись излюбленным маршрутом, которым мы часто гуляли летом после работы, хотя даже не сговаривались сейчас об этом. Имя Алекса больше не вызывало во мне трепет или напряжение, за эти недели я полностью приняла тот факт, что он мой брат, и благодарила бога за то, что мы тогда не переспали. Это бы усложнило все еще больше, хотя и без того факт того, что я его без памяти любила, усложнил все настолько, что выбраться из всего этого “дерьма”, как правильно отметила подруга, было трудно. Но возможно. Единственное, что я еще чувствовала в отношении него - тотальную несправедливость, потому что жизнь постоянно сталкивала нас друг с другом, не давая шанса попытаться построить что-то стоящее. Или хотя бы просто разобраться с чувствами, как в случае Алекса. Я не винила его за то, что он подумал, будто я сблизилась с ним, чтобы встретиться с отцом. Старалась не винить, потому что думала о том, как поступила бы я на его месте. Он повел себя вполне корректно, не стал меня обвинять, как это было раньше. И это было для меня хорошим знаком. Знаком того, что с Алексом все будет в порядке. Но уже без меня.

- Думаю, нет. Потому что это не то, чем хочется делиться. Для него это было большим потрясением. Для всех нас.

- Мне кажется, это похоже на сюжет какой-то мелодрамы турецкой, потому что как описать все то, что между вами происходит, я не знаю.

Мне стало так смешно от этого сравнения, что я прыснула и чуть не подавилась кофе.

- Отвыкла смеяться, - объяснила я происходящее.

- Ну с одним я тебя точно могу поздравить, если уж искать тут хоть какие-то плюсы… - Джулс остановила меня и взяла за руку. - Наконец, ты знаешь, кто твой отец, и не будешь искать его, тратить на это время и деньги, собирая информацию по крупицам. Жаль, что это случилось так и ты никогда с ним больше не поговоришь, но хотя бы одной проблемой меньше.

А я не знала, действительно ли стало одной проблемой меньше. Потому что эта новость развела нас Алексом настолько далеко, насколько было возможно. Хотя при этом и сделала нас максимально близкими генетически. Парадокс.

- Ты ведь всегда говорила, что знала, что твой отец не окажется примерным папашей, если ты вдруг его найдешь. Ты же не строила иллюзий? - Подруга заглянула мне в глаза.

Наверное, я как и любая брошенная девочка, которая пытается найти себя и свое место в мире, надеется, что она будет нужна своим родителям, в моем случае - отцу, которого я никогда не знала. Конечно, это было глупо, но я до последнего надеялась, что произошла какая-то ошибка или недопонимание между ним и мамой. И он будет рад мне.

- Это уже не важно, Джулс, - устало отозвалась я, ни к чему было вываливать это все сейчас.

Весь этот шум окружающего нас мира давил на мою голову, она начинала болеть. Надо бы выбираться почаще.

- Самое обидное то, что он в какой-то момент понял, что я его дочь, но не сказал мне ничего, предпочел промолчать об этом. Только поставил Алекса перед выбором, чтобы тот расстался со мной. Наверное, не хотел, чтобы я путалась под ногами, как и моя мама семнадцать лет назад.

- Милая, мне так жаль, - подруга обняла меня.

Я хотела расплакаться, я даже чувствовала, что глаза намокали, но из них не выходило ни слезинки. Возможно ли выплакать все слезы?

- Ну он оставил тебе неплохое такое наследство, может, все-таки у него были какие-то чувства к тебе, - попыталась утешить меня Джулс.

- Мне никогда не были нужны его деньги. И что с ними делать - понятия не имею.

Пятьсот тысяч долларов…Это катастрофически много для семнадцатилетней девочки, которая ничего не знает об этой жизни, но этого также катастрофически недостаточно для девочки, любовь которой нельзя купить деньгами. Потому что любовь никогда не покупается, она проявляется временем и вниманием, заботой и поддержкой. От нее невозможно откупиться.

Мы поговорили еще немного о разном, сменили тему. Я пообещала, что в понедельник приду на занятия и постараюсь вернуться к прежней жизни. Джулс спросила, как дела с мамой. Но мне нечего было ответить. После произошедшего мы почти не общались. Я никак не могла смириться с тем, что она общалась с отцом за моей спиной, когда я так отчаянно хотела с ним встретиться и умоляла ее назвать мне хотя бы его имя. И я злилась на нее, потому что считала, что открой она этот секрет, я бы никогда не влюбилась в Алекса, ничего бы не было в принципе, и, может, я исполнила бы свое желание поговорить с отцом, задать ему свои вопросы, получить ответы и, наконец, успокоиться. Но, благодаря маме, это все теперь было невозможно.

- Как там Джеймс? - небрежно спросила я, отпивая глоток кофе, которое приятно согревало горло. Как ни крути, дома такой кофе себе сделать я не могла. А сейчас после такого долгого перерыва этот латте снова казался мне напитком богов.

- Живет свою жизнь, как и все. Слава богу, у него нет такой драмы, - выдохнула подруга.

Я промолчала, потому что у Джеймса не было точно такой драмы, но была другая. Ничуть не слабее, которая заставляла его брать ответственность не по годам.

- А так, постоянно о тебе спрашивает, - закончила она.

- Мы переписывались.

- Так чего ты спрашиваешь тогда? - удивленно спросила Джулс.

- Потому что он о себе мало говорит, - развела я руками. - Весь фокус внимания на меня.

- Я тебе говорила… - начала снова подруга давнюю песню.

- Да, я знаю. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь вообще еще полюбить после всего, что повлекли за собой наши с Алексом отношения. Так страдать я больше не хочу.

- Ну уж Джеймс точно не твой брат, - ткнула она в меня пальцем, а сама еле сдерживала смех.

- Этого мы не знаем, - я тоже начинала улыбаться. - Вон с Алексом мы тоже не особо похожи,а оказалось!

- Джеймса не было в завещании.

- О, ну это точно. И слава богу. Этого я бы точно не пережила.

В понедельник я вернулась в школу. Такого внимания к себе я не получала с тех времен, когда мы стали официально встречаться с Алексом. Но теперь меня, наконец-то, не обзывали шлюхой, не гнобили и не подкидывали злых писем в шкафчик, - теперь я снова была Эммой Харди, какой была все эти годы. Нет Короля школы - нет проблем. А моя “болезнь”, видимо, заставила многих заткнуть свои рты, что было мне очень кстати. Кажется, жизнь еще не выкинула меня за борт окончательно, а кинула мне в последний момент спасательный круг. Теперь я не хотела общаться ни с кем из тех, с кем общалась из-за того, что у нас были общие интересы, или просто, чтобы “поддержать отношения”. Я общалась только с Джулс и Джеймсом и сосредоточилась на учебе.

Стоило ожидать, что после моего возвращения в школу, директор вызовет меня к себе. Я была готова к этому разговору. Она сперва поинтересовалась моим самочувствием, а затем перешла к делу.

- Эмма, я много лет знаю тебя как очень ответственного и вовлеченного в жизнь школы человека.

Я кивнула.

- Меня беспокоит то, что эта болезнь, - мисс Донован явно акцентировала на последнем слове, - внезапная болезнь, выбила тебя из рабочего строя за несколько месяцев до экзаменов и поступления. Я должна знать, что с тобой все в порядке.

- Я выполняла все задания и изучила все пропущенные темы, - попыталась я убедить ее.

- Да, но тренер Адам жалуется на отсутствие тебя на тренировках и соревнованиях, ему приходится искать тебе замену, а мисс Джонс сказала, что ты не планируешь возвращаться в актив школы.

- Верно. Я отыграю последнюю предстоящую мне игру на следующей неделе. В актив школы я действительно не планирую возвращаться, так как поняла, что набрала слишком много всего и мне нужно….- я подбирала слова. - сконцентрироваться на выборе колледжа.

- Я тебя поняла. Надеюсь, все действительно так. Это важное решение, которое тебе нужно принять. Но …не связаны ли твои пропуски с Алексом Вайлдером? - и директор буквально вгрызлась в меня взглядом.

- Нет, что вы, - отмахнулась я так легко, как могла. - Мы больше не встречаемся, я думаю только об учебе.

Как же, ага.

- Если ты сдержишь свое слово, ты можешь рассчитывать на рекомендательное письмо по любому из направлений, - она встала. - Школа не забывает о талантливых учениках, даже если у них непростой период.

- Спасибо, мисс Донован.

На выходе из кабинета я задержала взгляд на доске объявлений, на которую так часто сама прикрепляла разные анонсы мероприятий. Дэн сейчас как раз вывешивал новую афишу. На следующей неделе планируются дни профессий, в которые можно будет ознакомиться с популярными направлениями ближайших колледжей и узнать подробности у представителей. Я подумала, что это именно то, что нужно мне сейчас. Теперь я не буду думать о том, что говорила мне мама и чего она хотела. А еще мне не придется выбирать колледж, исходя из планов Алекса. Я свободна как птица и готова сделать важный выбор в своей жизни. Я сделала глубокий вдох, как вдруг меня кто-то толкнул.

- Ой, не заметила тебя. - пролепетала девушка. - В отсутствии Алекса ты снова та же серая мышь.

- Да пошла ты, - огрызнулась я.

- О, любимая фраза Алекса, - отреагировала моментально Мелани. - Думала, вы не общаетесь.

- Не твое дело.

- Вторая любимая фраза.

- Господи, Мелани, что тебе нужно от меня? Опять пытаешься разнюхать, что между мной и Алексом и кто у кого ночевал? - смелости мне явно не занимать сегодня.

Она только молчала, задрав подбородок, на лице застыла привычная натянутая улыбочка. Она столько лет пыталась охмурить Алекса, спала с ним, а он никогда не видел в ней что-то большее. А во мне увидел, хотя мы даже не спали. Это был мой козырь, мое преимущество. И теперь она из кожи вон лезла, пытаясь доказать всем и мне, что она лучше меня.

- Мы расстались, но я не думаю, что даже после всего того, что ты там для него делала, он будет с тобой, Мелани. Ты не можешь заставить его полюбить тебя. Мне жаль.

И мне, правда, было жаль. Потому что какими бы разными мы с ней не были, нас объединяло то, что Алекс не любил ни одну из нас. Да, он был со мной другим, но он не любил меня. Так же, как и не любил ее.

Глава 61. Сплошь одни сомнения

Алекс

Саундтрек: State of Mine - In the Air tonight

- Мам, это точно? - в который раз я приставал к маме с этим вопросом. - Не может быть никакой ошибки?

- Это точно, - из раза в раз отвечала мама.

- Но мы совсем не похожи внешне, как такое может быть вообще?! - я не унимался.

- А мы вот с ней похожи! - вклинилась сестра в наш диалог. - У нас обеих густые длинные волосы, только у нее вьются, наверное, в маму, а еще у нас обеих зеленые глаза! Поверить не могу, что у меня есть сестра!

Вики, к моему удивлению, с большим энтузиазмом восприняла новость, в отличие от меня. Что бы она не говорила, мне не казалось, что они с Эммой были похожи внешне. Вики была очень похожа на отца, а Эмма, унаследовала основные черты внешности от матери, в чем я убедился на оглашении: веснушки, кудрявые волосы, небольшой рост - все от нее. Но несмотря на то, что я не особо видел внешнее сходство между сестрами, сейчас я все больше понимал, что оно было внутренним. То, что я списывал на “все девушки такие”, теперь относилось только к Эмме и Вики. Они обе любили поболтать, обе были умны не по годам, сообразительны и упрямы, любили спорт. Я вспомнил, как Эмма ловко взбиралась по стене, когда впервые пришла в “Отвесную скалу”, и мне стало не по себе. Удивительно, что она вообще никогда не занималась альпинизмом или скалолазанием, потому что у нее отлично получилось для первого раза. И теперь я понимал, почему, - гены.

- Я не понимаю, почему я не могу с ней общаться! - обиженно сложила руки на груди Вик, когда мама резко оборвала ее восхищения.

- Потому что ей нужны были только деньги.

- Откуда ты знаешь? - я снова включился в разговор, потому что мне не нравились эти обвинения в адрес моей… сестры.

- Я уверена, что она знала, что Уолтер ее отец, думаю, такое невозможно держать в секрете, а ее мать явно хотела отомстить ему, поэтому и подослала дочь с целью завладеть таким солидным наследством.

- Как будто он не оставил бы ей наследства просто так, она ведь его плоть и кровь, - отрезал я.

Маму в эти дни было не узнать. Как много в ней бушевало ненависти к Эмме и ее матери, интересно, как долго они с отцом скрывали бы этот факт, если бы ничего не случилось? Видимо, поэтому отец и держал все под контролем, навязывая мне скорый брак с Мелани, как только на горизонте появилась Эмма, и мы стали встречаться.

- Может, нам стоит подумать о том, почему ей вообще надо было искать возможность встретиться со своим настоящим отцом? - обозлился я, звонко ударив вилкой о тарелку с завтраком.

Вики и мама ошарашенно уставились на меня.

- Ты обвиняешь Эмму с мамой, но забываешь про отца! Разве нормальный человек может так поступить со своим ребенком? Бросить беременную влюбленную девушку, оставить ее разбираться с последствиями их связи совсем одну? И вообще, мы с ней почти одного возраста, разница в… полгода. - я прикидывал в уме. - Отец встречался с вами обеими одновременно, что ли?

Возникла неловкая пауза. Но, когда мама взяла себя в руки, она произнесла:

- Ты говоришь сейчас о своем покойном отце. И ты не в праве его осуждать! Ты ничего не знаешь.

- Так расскажи нам! Мы имеем право знать! - я испытующе уставился на нее.

- Ты знаешь только то, что должен, - отчеканила мама и встала из-за стола. - Я не хочу, чтобы эта тема еще хоть раз поднималась в нашем доме.

Когда мы остались вдвоем с Вики, я судорожно думал обо всем сказанном, сестра вдруг прервала мои мысли:

- Предлагаю встретиться с Эммой.

- Она не хочет меня видеть. Я писал ей несколько раз, но она не отвечала.

- Но, может, она ответит мне… - загадочно произнесла сестра и достала телефон. - Только, тс, маме ни слова.

- Ты меня знаешь. А о чем ты хочешь с ней поговорить? - спросил я.

- Хочу услышать ее версию.

- Не боишься разочароваться в своем любимом папочке? - с нажимом на последнем слове спросил я.

- Алекс, да, я его любила, но это не значит, что я не видела его недостатков, - сестра посерьезнела и уткнулась в тарелку.

- Недостатков? Он спал с двумя женщинами сразу, а потом, когда обе забеременели, по какому-то принципу выбрал нашу маму. Это не недостаток, это ублюдство. Не думал, что могу разочароваться в нем еще сильнее.

- Чувствуешь вину перед Эммой за то, что все это могло принадлежать ей, а стало нашим? - тихо задала вопрос сестра.

Да, черт подери. Я чувствовал вину. Я ничего в этой жизни не добился, кутил напропалую, делал все, что хотел. Да, я и учился много, но все же не настолько, как Эмма. Она упорно стремилась к лучшей жизни, у нее были цели, приоритеты. И одним из немногих ее желаний было узнать своего отца. А он, оказывается, был так близко к ней, и никак не шел с ней на контакт. Но еще большую вину я чувствовал за то, что Вайлдеры дважды разбили ей сердце: сначала отец, который бросил ее еще в утробе семнадцать лет назад, а потом я - когда запаниковал и оттолкнул ее. Получается, мы с отцом не такие уж разные…Яблоко от яблони.

Но сестре я ответил:

- Нет, не чувствую. Отец должен был чувствовать вину. А Эмма сильная, она справится со всем.

- Ты, кажется, хорошо ее знаешь, если так уверен в этом.

- Да, возможно, даже слишком хорошо.

Мы немного помолчали, но я решился задать тот вопрос, который давно вертелся на языке.

- Ты помнишь Макэвоя?

- Мистера Мрачная сексуальность? - Вики блаженно улыбнулась, будто что-то там себе вспоминала, та еще актриса.

- Господи, вы все еще зовете его так? - меня явно задевал тот факт, что моей сестре нравился этот тип.

- И не только так. Но тебе не скажу. - она показала мне язык. - Так что с ним?

- Они с Эммой случайно не встречаются? - наконец, выпалил я.

- Алекс, ты в своем уме? - удивилась сестра. - Если ты такого высокого мнения об Эмме, неужели ты думаешь, что она так быстро с кем-то сойдется снова?

Я промолчал, но задумался.

- Он всегда вертелся около нее.

- И продолжает. Насколько я знаю, они друзья.

- Ясно, но… не могла бы ты мне сообщить, если что-то вдруг изменится?

- Алекс, не мое это дело….

- Точно, - отрезал я, понимая ее посыл.

- Но я все же скажу. Теперь ты знаешь, что она твоя сестра. Если между вами остались какие-то чувства, надо постараться забыть о ней. Это неправильно.

- Я знаю, - кивнул я. - Ладно, на чем мы вчера остановились там?..

И мы снова занялись обсуждением текущей работы в клубе. Ни я, ни Вики не имели вообще никакого опыта в подборе персонала, и, слава богу, что мы могли только финально утвердить кандидатов. Наконец, мы получили списки кандидатов на свободные должности инструкторов и членов команды “Отвесная скала”. Как полагается в крупном бизнесе для каждого вопроса у отца был доверенный человек в клубе, отец в основном генерировал идеи и принимал важные решения. Но отец вырос в этой стезе, создал бизнес с нуля, пройдя через каждый его этап, а я же был каким-то читером, который сразу оказался на месте генерального директора с огромными полномочиями. Всю свою жизнь я был любителем в альпинизме, никогда не воспринимал это как что-то серьезное, занимался в удовольствие. Знаний в бизнесе у меня вообще не было. И сейчас я должен был в короткие сроки овладеть всеми этими знаниями и принимать дельные решения. Да, фактически никто не ставил в гендиректоры меня официально, это было бы просто смешно, но последнее слово было за мной, как и хотел отец. А я просто не мог принимать какое-то решение, не разобравшись детально в каждом вопросе. Вот этим мы и занимались с Вики все это время. Я даже уже привык к тому, что моя младшая сестра поучает меня бизнесу, но, как ни крути, она уделяла этому куда больше времени.

- Мне звонила секретарь, - сказала Вики, вернувшись после телефонного разговора. - Она сказала, что так как завещание было оглашено, нам с тобой нужно подписать кое-какие бумаги, официально вступить в права владения Скалой, так сказать. Она заедет через час, и к этому времени нужно найти все документы по этому списку.

- И где нам это искать? - недоуменно посмотрел на список я.

- Она сказала, что он предупредил ее, что бумаги будут в сейфе.

- Вообще-то логично, - согласился я. - Но есть идеи насчет пароля?

- Есть парочка, - загадочно улыбнулась Вики.

Примерно четверть часа мы пытались подобрать гребаный пароль. У Вики были какие-то свои предположения, потому что я понятия не имел, какую комбинацию выбрал бы отец. Наверное, что-то вроде даты оформления клуба или даты первого покорения Эвереста, того, что действительно было для него важно, но я их не помнил. Вики же скрупулезно попытка за попыткой старалась открыть сейф. Я уже сдался и хотел закончить эту игру, позвонив маме, но вдруг сестра победно вскинула руки:

- Бинго!

- Твоя дата рождения? - Честно, тут я бы тоже не удивился, ведь отец любил Вики.

- Нет, - поджала она губы, явно не желая говорить.

- Что же? - надавил я.

- Дата рождения Эммы.

- А ты-то откуда знаешь ее день рождения? - попытался я скрыть удивление.

- Я проверила все известные мне даты, наши с тобой дни рождения, мамин день рождения, а потом узнала день рождения Эммы через соцсети.

Почему я не удивлен. И я вовсе не про интеллектуальные и поисковые способности Вики. Ведь, если человек выбирает твою дату рождения для сейфа с важными и ценными бумагами, это что-то значит? С каждыми такими подробностями отец открывался для меня с другой стороны. Я даже почувствовал тепло при мысли о том, что он все-таки думал об Эмме после всего, что случилось, но, вспомнив его поведение при встрече с ней тогда в клубе, тепло как рукой сняло. Все это не вязалось никак.

- Так-с, - сестра уже вовсю перебирала бумаги.

- Ну-ка стой, не кажется ли тебе… что документы с пометкой “Для секретаря” - это то, что нам нужно? - ехидно спросил я, доставая папку у нее над головой.

- Да-да, хочу посмотреть, что тут еще есть.

- Давай заканчивай, это неправильно, Вик.

- Мой клуб, имею право.

- Слышь, малявка, - предостерег ее я, хотя губы расплывались в улыбке, такой непосредственной она была в этот момент. - Клуб будет года через три, если постараешься.

- И кое-что я нашла… - она вытащила несколько каких-то конвертов, красиво запечатанных и подписанных. - Алекс, кажется, эти письма… и они адресованы нам.

Я недоуменно смотрел на эти конверты, на которых почерком отца были написаны имена.

- И для Эммы тоже есть, - она вытащила из пачки конверт. - Давай прочитаем?

- Собираешься читать чужие письма? - Я прищурился. - Ты точно моя сестра?

- Да ладно, интересно же!

- Нет, - остановил я ее. - Отдай ей при встрече. Пожалуйста. Может, это как-то прольет свет на все, не знаю.

- Ладно. Вот твой, - протянула она мне конверт с моим именем.

Я взял его в руки и долго смотрел на свое имя, размашистым почерком написанное отцом явно второпях. Забавно, но я уже и вовсе забыл, как он писал мое имя.. Хотел ли я знать, что там внутри? Резким движением я собрался разорвать конверт.

- Нет! Ты совсем что ли? - остановила меня Вики и выхватила конверт из рук. - Неужели тебе не интересно, что там?

- А что там может быть такого, чего я не слышал, Вик?

- Ну оно же написано не просто так, Алекс. Фактически это последние слова папы. Ты все переживал, что вы так плохо расстались, так, может, это даст тебе какое-то утешение? - в голосе Вики явно была надежда, она все еще видела в отце так много хорошего.

- А что, если нет? Что, если я в очередной раз узнаю о том, что я ничего не добился, что я никто?

Вики явно расстроилась, она не знала таких подробностей наших отношений с отцом, ведь многое говорилось исключительно за закрытыми дверьми, подальше от нежных девичьих ушей.

- Ты будешь жалеть об этом, Алекс, - тихо проговорила сестра.

Я смотрел на нее, раздумывая.

- Ладно, - я протянул руку за конвертом и она медленно вложила его, все еще опасаясь за его сохранность. - Прочту, когда буду готов.

Теперь это письмо было словно отложенный разговор, которого я и ждал, и боялся. Я не прочитал его ни на следующий день, ни через неделю. Чем больше я его гипнотизировал взглядом, тем больше мне казалось, что я будто читал невидимые строки письма, гласящие “бездарность”, “бездарность”, “бездарность”.

Глава 62. Вайлдер, не Харди

Джеймс

Саундтрек: Dermot Kennedy - What Have I done?

- Пойдем со мной на дни профессий? - с мольбой в голосе попросила Эмма.

- Ладно, - неохотно отозвался я.

Не сильно-то мне хотелось идти туда, где восторженно будут рассказывать о моем возможном будущем и примерять на меня разные профессии. А еще мне меньше всего хотелось каждый раз ловить себя на мысли, что каждый из снующих туда-сюда выпускников поступит в колледж в этом году. Нет, я не считал свое решение неправильным, но общество ведь всегда давит, особенно, когда ты поступаешь как-то иначе. Не так, как все. Хотя я всегда старался не составлять часть этой единой серой массы - людей, которые постоянно стараются оправдать чьи-то ожидания, плывут по течению и не принимают собственных взвешенных решений. А мое решение было что ни на есть взвешенным и обдуманным, но это не избавило меня от безрадостных мыслей, которые появлялись в голове с приближением экзаменов.

Мероприятие проходило в актовом зале. Я сначала опешил от такого большого количества людей и ярких рекламных плакатов, которые буквально навязывали тебе лучшее будущее. Здесь были самые популярные и престижные колледжи, которые будут рады видеть в своих студентах выпускников школы Интерлэйк. Я даже сразу приметил глазами Стэнфорд и Гарвард, которые рассматривал для потенциального поступления еще осенью. Они предлагают интересные программы, но так далеко от дома. Хотя все это сейчас не важно…

- Ты же хотел посмотреть бизнес-направления? - подтолкнула меня локтем к стойке Стэнфорда Эмма. - Пойдем. Хотя бы буклет возьмем.

- Я….да я уже ознакомился со всем на сайте, - попытался отмазаться я.

- И что? - заинтересованно спросила Эмма. - Выбрал что-то?

- Даже не знаю, есть пара вариантов, но… я все еще думаю, - коряво ответил я, пытаясь изобразить сомнения в выборе, но я никогда не умел лгать.

- Джеймс, - закатила глаза Эмма и оттащила меня в сторону. - Ты темнишь. Выкладывай. Экзамены на носу, а ты не знаешь, куда поступать, - это странно.

- А ты? - взял на себя инициативу я. - Ты что-то уже решила?

- Я была занята, - уклонилась Эмма. - Пытаюсь сделать это хотя бы сейчас, в отличие от тебя.

- Я тоже был занят.

- Я знаю, но…стой, - Эмма вонзилась в меня внимательным взглядом. - Только не говори мне, что ты не планируешь поступать…

Впервые в жизни я захотел ей соврать. Правда тут ничем не поможет, а только расстроит еще больше Эмму. Но я не люблю и не умею врать, а от прямых вопросов и вовсе сложно уклониться, да и какой смысл, если это вопрос нескольких недель?

- В этом году - нет, - и я спрятал руки в карманы, а взглядом сверлил какой-то очередной рекламный плакат с лозунгом “Самые большие стипендии для лучших выпускников школ здесь”.

Эмма несколько секунд молчала, а потом коснулась меня за рукав толстовки и заключила:

- Ты планируешь работать, чтобы выплатить тот долг. Значит, юридически нет шансов его оспорить?

- Шансы есть, но финансово это тоже очень затратно и нужно привлекать отца. Я больше никогда не хочу его видеть, - ответил я тихо, чтобы никто вокруг не услышал этот разговор.

- Мне жаль, Джеймс, - и вдруг Эмма обняла меня, а я так и стоял с руками в карманах, потому что знал, если достану их и обниму ее в ответ, то не смогу больше отпустить ее.

- Ничего страшного, через три года попробую поступить, - оптимистично проговорил я. - По крайней мере, буду точно понимать, чего хочу.

Эмма отстранилась и удивленно воззрилась на меня.

- Три года? - и я понял, что сболтнул лишнее.

- Да, деньги с потолка не берутся, это примерный подсчет.

- Сколько ты должен заработать?

- Сорок тысяч.

- О боже… - начала причитать Эмма, покусывая губы.

- Слушай, это не важно, - я пытался выглядеть рассудительным. - В рамках всей жизни - это такие мелочи. Давай лучше определимся с твоим блестящим будущим, мисс Харди. Уверен, лучшие колледжи штатов с радостью встретят тебя.

Эмма кивнула и чуть улыбнулась, а дальше я сам повел ее к стендам. Я знал, что ей была интересна общественная и социальная деятельность, хотя ее мама и была против, но я все же пытался убедить ее настаивать на своем. В итоге мы рассмотрели несколько предложений, но по Эмме было сложно сказать, заинтересовало ли ее хоть одно, была ли она вообще готова уехать из города. Сложно принимать такие важные решения, когда в голове у тебя кавардак. А родители ее этим обеспечили, будь здоров.

После того, как я узнал, что у Эммы и Алекса один отец, я был в шоке. Вот, на самом деле, какова вероятность такого стечения обстоятельств? Эта девчонка хотела немного: свободы от контроля мамы и узнать своего отца. Вселенная решила явно сыграть с ней злую шутку, сделав ее родной сестрой любимого парня, пусть и последнего урода. Я не знаю, как после такого можно оправится. Но самым отвратительным в этой истории было даже не это, а то, что отец Эммы знал, кто она. А значит, намеренно не общался с ней. Мой отец, хоть и был плохим семьянином с плавающими в алкоголе жизненными принципами, но в минуты его просветления я видел, что он меня любил. По-своему, но любил. Эмма же так и не узнала, что такое отцовская любовь. И любовь в принципе. Быть отверженной - плохо. Быть отверженной всеми - тем более. Может, поэтому я тоже сейчас молчал о своих чувствах к ней?

В итоге мы взяли пару буклетов, пообщались с представителями колледжей, я надел дежурную улыбку и заинтересованное лицо. А потом вы вышли из актового зала и обоюдным молчанием закрыли тему с поступлением.

Сегодня у нас были сокращенные занятия, поэтому у нас оставалось пара часов до моей смены в кафе. И я предложил Эмме прогуляться туда вместе.

- Мне нужно кое-что передать Джулс, она подойдет сюда через несколько минут, я догоню тебя.

Но до кафе я дошел в гордом одиночестве, а потом плюхнулся за любимый столик подальше от окна в тени.

- Джеймс, ты сегодня рано, - удивился Брэд. - Как дела?

- Все путем, закончили раньше, пока потусуюсь тут до начала смены.

Для сотрудников кафе, тех, кто работал на полставки, как и я, полагался один бесплатный напиток из меню за смену. Те, кто работали полный день, могли пообедать в кафе бесплатно. Но независимо от этого для всех сотрудников на все блюда из меню распространялась неплохая скидка в сорок процентов. И это периодически меня спасало от гастрита, потому что я часто перебивался всякой херней. За эту лояльность я был признателен Брэду, все-таки он оказался неплохим парнем, хотя первое наше впечатление друг о друге едва ли можно было назвать положительным.

Я заказал себе бизнес-ланч и сидел в ожидании Эммы. Смотрел, как за окном распускались первым листья, а дневной свет красиво пробирался в кафе тонкими лучами, словно разрезая воздух. Я осознал, что на душе даже стало чуть легче, несмотря на то, что для меня фактически ничего не изменилось в жизни. Но весна всегда добавляла немного оптимизма во все.

В кафе зашла Джейн. Я приметил ее сразу и знал, что могут позволить несколько секунд разглядывать ее, прежде чем она заметит меня. Джейн была безупречна, как и всегда: локоны на рыжих волосах лежали неизменной волной, зеленый плащ ниже колен, а под ним бордовое платье по фигуре, - видимо, переоделась после школы. Я всегда любил это платье: оно подчеркивало все женские достоинства, у Джейн они точно были. Губы, накрашенные помадой в цвет платья, всегда еле тронутые милой улыбкой. Воспоминания как скоростной поезд пронеслись перед глазами против моей воли: машина ее отца, это платье, которое так легко расстегивается, разрез внизу, благодаря которому так удобно усадить ее на себя, следы помады на моих щеках и на…

Я не заметил, как она подошла ко мне.

- Джеймс, - поздоровалась она, а губы расплылись в соблазнительной улыбке, оголяя идеально белые зубы.

Я собрался с мыслями.

- Джейн. Какими судьбами?

- Просто пришла в кафе и увидела тебя, - спокойно ответила она. - Есть время поболтать?

Я посмотрел на вход - пусто.

- Присаживайся, - и жестом пригласил ее сесть.

Она сделала заказ, потом мы какое-то время молчали, потому что я даже не знаю, о чем нам стоит говорить после всего того, что произошло.

- Слушай, я не хочу больше играть в эти игры, - ласково произнесла Джейн и положила свою руку на мою. - Я скучаю по тебе, Джеймс,

Я смотрел как загипнотизированный на наши руки, но не убирал свою, не знаю, почему.

- Нам было так хорошо вместе, правда ведь? Я знаю, что у тебя никого нет, ты свободен, и я тоже. Я, честно говоря, все еще надеюсь, что ты одумаешься, - приторно-сладкий голос разливался в моих ушах.

Джейн заправила выбившуюся прядь за ухо и продолжила:

- Я должна извиниться перед тобой за то, что открыла ваш маленький секрет всем тогда в лагере, что столкнула тебя с Алексом. Теперь-то я вижу, что вы просто друзья с..Эммой. - Ей явно тяжело было выдавить из себя имя Эммы. - Я прошу у тебя прощения.

- Ты знаешь, что я не шибко пострадал из-за твоей выходки, а значит, тебе нужно извиняться не передо мной, - отрезал я, все еще не глядя на нее.

Джейн наклонилась ко мне, а ее грудь была готова выпрыгнуть из этого декольте прямо на меня. Я готов поклясться, что я даже увидел кусочек белого кружева, прежде чем заставил себя отвести от нее взгляд.

- Да, и я это сделаю. Но я бы хотела знать, что между нами не все потеряно…

- Я не ответил тебе ни на одно сообщение, которых ты написала так много за этот год.

- Ты знаешь, я смогу загладить перед тобой вину, только дай нам шанс. Давай попробуем все наладить.

- У меня есть девушка, Джейн, - выпалил я, одергивая руку.

- Джеймс, может, ты и влюблен в кого-то, но это явно не взаимно. К чему эта любовь? Я дам тебе все остальное, ты это знаешь.

Я молчал. Разглядывал прохожих вдалеке за окно и не знал, что ответить.

- Где же твоя девушка, Джеймс? - не унималась Джейн, а сладкий голос становился уверенным и требовательным. - Признайся уже, наконец, что нет никого, я не видела тебя ни с кем в этом году. И перестанем притворяться, что не хотим друг друга. Я скучаю и вижу, как ты смотришь на меня.

Ее глаза настойчиво искали мои, но я упрямо смотрел не на нее. Как бы мне закончить этот разговор, как найти в себе силы не нагрубить ей, но сделать так, чтобы она навсегда исчезла из моей жизни?

Вдруг на мое плечо мягко легла рука, а чьи-то мягкие губы поцеловали меня в уголок моих губ, я инстинктивно повернул голову, чтобы ответить, потому что уже понимал, кто это. Мое тело понимало все. Оно всегда откликалось быстрее, чем мозг.

- Милый, извини, я опоздала, - мягко пролепетала Эмма и посмотрев на место, где сидела Джейн, демонстративно уселась мне на колени.

О боже, эта девчонка в белой блузке и короткой голубой юбочке сидит на моих коленях и обнимает меня. Никакое бордовое платье и яркая помада не идут ни в какое сравнение с нежным, почти невесомым поцелуем Эммы, и ее пальцами, которые в это время накручивали мои кудрявые волосы, словно заигрывая. Я решил подыграть ей и положил руки на ее ноги и обнял за талию. Когда мне еще представиться такая возможность?

- Привет, солнышко, - отозвался я каким-то глухим незнакомым голосом и прижался лицом к ее плечу.

Мое тело было здесь и отчаянно реагировало на все, что вытворяла Эмма сейчас, а я пытался быть мозгами в другом месте и контролировать происходящее, поддерживая легенду, которую мы писали здесь и сейчас.

- Джейн, кажется, тебе пора, - мило улыбаясь произнесла Эмма, но голос был ледяным. - У нас есть свои дела.

Я только сейчас понял, что так и не взглянул на Джейн. Я был зачарован Эммой. И только в последний момент отвел взгляд, когда бывшая девушка стремительно поднялась, запахнула плащ, бросила напоследок “Шлюха” и ушла. Когда она выскочила из кафе, Эмма ловко спрыгнула с меня и села на ее место.

- Извини, если это было зря, - начала она сразу. - Мне показалось, ее компания тебе неприятна судя по тому, как ты одернул руку.

Я, все еще находясь в шоке, и невнятно произнес, прокашлявшись:

- Да…Она пришла, чтобы…Хотя хрен с ним, - А потом добавил: - Это было неожиданно, но спасибо.

- Понравилось? - спросила Эмма, а ресницы ее затрепетали в ожидании ответа.

- Очень..Ты потрясающая. В смысле потрясающе сыграла. У тебя талант.

Вот идиот. Надеюсь, она не заметила ничего, пока сидела на моих коленях, а если заметила, то это что, двойная игра с ее стороны? Когда-нибудь я потребую у нее ответы на все свои вопросы.

Эмма невинно улыбнулась, а на щеках выступил румянец.

- Не боишься, что твое прозвище снова войдет в моду? - я поморщился при мысли, что Джейн побежала разносить эти сплетни.

- Ничего нового они обо мне уже не скажут, - отмахнулась Эмма, кажется, она действительно не расстроилась.

- Теперь ты сбросила маску хорошей девочки? - я спросил и замер. “Может не стоило?”

- Да. В ней не было никакого смысла, - объяснила Эмма. - Хорошей девочкой тебя зовут только потому что ты устраиваешь общество и окружающих людей, не делаешь ничего того, что они бы осудили, не возникаешь, твои действия понятны и предсказуемы. Как только ты становишься непослушной, делаешь не то, что они хотят, то автоматически становишься плохой. Среднего не дано. А оценка эта всегда субъективна. Но, отвечая на твой вопрос, да, я больше не хочу оправдывать чужие ожидания.

- Смелости в тебе точно прибавилось. Я рад, что ты теперь думаешь о себе и тебе это идет.. Большой шаг для Эммы Харди.

Эмма задумалась, а потом горько усмехнулась:

- Эммы Харди больше нет, Джеймс. Теперь Я - Вайлдер. И это дает некоторые преимущества, несмотря на все это, - она сделала глоток из стакана Джейн. - А что это за бурда? Закажу нам два чая с сахаром, да?

Я искренне рассмеялся и кивнул, потому что в в том стакане был латте с соленой карамелью, как всегда любила Эмма Харди. Кажется, Эмма чему-то научилась не только у Вайлдеров.

Глава 63. Люди говорят

Эмма

Саундтрек: Sam Hunt - Speakers

Когда я получила сообщение от Вики Вайлдер, я практически интуитивно, не читая, собралась его удалить, потому что писали мне разное. Мне кажется, я была одной из самых противоречивых личностей в школе в этом году. По ощущениям, я словила гнев фанаток обоих лагерей. В декабре на меня обрушился смерч из фанаток Алекса, а сейчас меня пытался накрыть с головой шторм из фанаток Джеймса, благодаря разнесенным Джейн сплетням. Ей бы в политику, что ли. Там такие навыки высоко ценятся. Но, знаете, я ее понимала. Она тоже была отвергнутой.

Вики предложила мне встретиться и пообщаться. Я как-то не очень горела желанием налаживать родственные связи, но она была очень эмоциональна и, видимо, даже счастлива от того, что у нее есть сестра. И я согласилась, чем черт не шутит. Вдруг в этом мире все-таки найдется родственник, который не пытается меня обмануть или обвинить в чем-то? Я сказала, что сама напишу ей, когда буду готова.

В апреле у нас были последние соревнования и я, как и обещала директору, должна была в них участвовать, поэтому я пыталась снова отчаянно влиться в строй. Тренер Уокер считал, что я не готова, учитывая мои пропуски, но я дала ему слово, что вернусь в форму. Джессика, которая заменяла меня все пропущенные этапы соревнований, не шибко горела отдавать свое место, ведь, выбравшись со скамьи запасных и вкусив игру, ты не готов вернуться назад. Но то доверие, которое я зарабатывала годами, не так просто оказалось стереть, поэтому тренер дал мне шанс реабилитироваться. И…теперь я ходила на тренировки почти каждый день. Сначала мне казалось, что я никак не могу нащупать тот кураж, войти в ритм при игре, тело не слушалось, а мысли парили далеко от стола, но спустя неделю интенсивных тренировок что-то стало получаться, а мышцы, очень нехотя, но дали мне понять, что помнят, что нужно делать.

- Какой бы перерыв не был, как бы плохо тебе не было, твои мышцы будут помнить все движения и комбинации, которые ты отрабатывала сотнями тысяч раз, - как-то сказал мне тренер, и, слава богу, он был прав.

Я приходила домой поздно, а до тренировок проводила время с Джеймсом или Джулс, когда получалось. У подруги все так же продолжались подготовительные курсы, поэтому каждая из нас была поглощена своими заботами. Джулс перестала ежедневно спрашивать, как я, и переключила, наконец, внимание на свою жизнь. Всем было пора двигаться дальше. Вот только в наших отношениях с мамой царил холод и мрак, и она выражала молчаливое недовольство моими поздними возвращениями и даже несколько раз самолично сходила к директору с просьбой снять меня с соревнований для подготовки к экзаменам, но та, на удивление, встала на мою сторону. Я чувствовала свободу и то, что мама никак не может повлиять на меня теперь, когда нет ни отца, ни Алекса, а сама мама для меня больше не была авторитетом. Мы виделись по утрам и поздним вечером, односложно обменивались сообщениями. Но все же с этим нужно было разобраться и я собрала волю в кулак для тяжелого разговора.

- Мам, давай поговорим, - спокойно сказала я, вернувшись с тренировки.

Мама в этот момент демонстративно читала журнал в гостиной на диване и пила вино. С некоторых пор она часто стала так делать.

- О чем? - как бы невзначай спросила она.

- Мне кажется, нам есть, что обсудить, - я не намерена отступать.

- Хорошо, садись.

Я села, но села подальше, за кухонный стол. И налила себе чай.

- Я много думала и у меня много вопросов, ответь мне, пожалуйста, честно.

Мама молчала, все еще смотря в журнал.

- Как ты узнала про меня и Алекса тогда?

Я почувствовала, как она напряглась, но не в ее характере было бояться или прятаться, поэтому я знала, что в начале разговора она точно будет говорить честно.

- Твой отец позвонил мне, - ровным тоном произнесла мама, словно они созванивались регулярно.

- Не понимаю, он позвонил тебе, чтобы наябедничать на нас? Позвонил впервые с того момента, как сбежал?

- Конечно, нет, Эмма, - голос мамы раздраженный, как будто пятый раз объясняет что-то маленькому ребенку. - Мы стали общаться, когда вы оказались в одной школе, и мы случайно встретились в твой первый год в этой школе.

- И? Что было дальше? - спокойно спросила я, но внутри бушевала буря.

Они общались? Это как вообще понимать? А для меня делалась такая тайна из личности отца…

- Мы договорились, что вы с ним встретитесь после окончания школы при одном условии…

- Он хотел встретиться со мной? - перебила я ее с надеждой в голосе.

- При условии, что будет держать своего сына при себе и он не посмеет к тебе прикоснуться. Мне хватило одного Вайлдера. И много лет это было так, пока между вами что-то не завертелось, уж не знаю я, с чего вообще у вас все началось там… - мама медленно сделала глоток и со звоном поставила бокал на столик.

- Так это была ты? Серый кардинал, не знаю еще, как тебя назвать… - голова опухала от информации. - Вместо того, чтобы рассказать всю правду нам с Алексом, вы вели себя как надзиратели в тюрьме строгого режима! За что ты так со мной, мам?

- Ты хотела правду, вот и получай. Ты бы ничего, ничего не узнала, если бы твой подонок-папаша не погиб на той чертовой горе.

- Мам, что ты такое говоришь? Ты же сказала, что у вас был уговор! И через несколько месяцев я бы познакомилась с ним все равно… - ничего не понимала я, только нервно крутила кружку в руке.

- Ты думаешь, я бы позволила ему общаться с тобой? После всего, что он сделал? После того, как я одна вырастила тебя, а он бы заявился как ни в чем не бывало и занял место отца, да? Никогда.

- Но это не тебе же решать. Я уже взрослая, этот выбор должен быть моим! - я протестовала против этой жуткой несправедливости.

- Ты уже вон сколько всяких выборов сделала, смотри, к чему все это привело! - мама с силой швырнула журнал на пол и села.

- Ты хочешь услышать, что мне жаль, но это не так, - гневно произнесла она.

- А мне вот жаль, мам, - сразу парировала ей я, вставая из-за стола. - Жаль, что ты до сих пор считаешь себя вправе решать все за меня.

Стул неприятно скрипнул по полу. Я забрала кружку и двинулась в свою комнату.

- Кажется, у тебя теперь есть пятьсот тысяч долларов на то, чтобы принимать все решения самой. Посмотрю я, как ты справишься.

Я тихо зашла в свою комнату, поставила кружку с чаем на стол, открыла тетради и занялась домашней работой и просмотром колледжей. Можно ли отключить в себе эмоции? Похоже, что да. Вспомнив о Вики, я тут же написала ей с предложением встретиться через пару дней, и мне было что ей рассказать.

Этой ночью я снова начала видеть сны, видимо, мой мозг так уставал, что даже не мог генерировать для меня картинки ночью. Но теперь я была так рада оказаться в другом мире. Мне снова снился бал-маскарад, а тот незнакомец, по которому я уже успела даже соскучиться, стоял совсем рядом, я уже подошла к нему и хотела протянуть руку, чтобы потянуть за шнурок маски и снять ее, но он ответил мне моей же фразой:

- Тебе нужно время. Не сейчас.

И я проснулась. Было ли это каким-то знаком? Я не верила в вещие сны в отличие от Джулс, может, просто мой мозг теперь был готов вернуться к другим моим мыслям и переживаниям?

С Вики мы встретились в нашем кафе.

- Не будет подозрительно, что мы с тобой встречаемся в этом кафе, где так много учеников нашей школы? - спросила она.

- Да кому какое дело, даже, если и увидят, придумают опять какую-то небылицу, не стоит переживать, - ответила я, и мы зашли вовнутрь.

Джеймса сегодня не было. Вместо него была Лаура, полненькая брюнетка из соседней школы. Она приняла наш заказ и, наконец, мы приступили к разговору. Вики радостная накинулась на меня:

- Я сразу тебе скажу, что я очень рада, что ты моя сестра! Алекс всегда говорил о тебе столько хорошего, так что я не сомневалась, что мы поладим. А теперь так вообще!

Интересно, как много Вики знает обо мне и Алексе? Знает ли она о том, что произошло между нами?

- Я не думала, что ты захочешь общаться со мной. Я думала, ты такого же мнения, как и ваша мама, - я вспомнила ее поведение на суде.

- У мамы горе, она не в себе. Может, она все еще ревнует папу к твоей маме, я не знаю… Но я уверена, что ты встречалась с Алексом не из-за отца, - убежденно сказала Вики.

- Да, это так. Я любила Алекса и поддерживала его желание быть не таким, как отец. И я никогда не искала встречи с вашим отцом, потому, что по рассказам Алекса, он был, мягко говоря, не подарок.

- У Алекса сложные отношения с папой. Всегда были.

- Знаю…Но я, честное слово, понятия не имела. И мне не нужны деньги вашего отца, Вики, серьезно. Хочешь - забери их. Мне важнее мое имя. И чтобы Алекс не думал, что я…

- Нет-нет! - воскликнула Вики. - Он не думает так, он верит тебе. И это твои деньги, так хотел папа.

Я приятно удивилась, потому что мои слова Алекс всегда ставил под сомнения.

- Кстати, - тут она достала какой конверт. - Папа оставил для тебя еще кое-что, письмо.

Она протянула его мне, но я не торопилась его брать из рук, разглядывала свое имя, написанное непривычным и незнакомым почерком. Так вот, оказывается, как он писал мое имя… Что в письме может написать человек, который предал меня? Что там может написать человек, который разговаривал со мной, зная, что он мой отец, так холодно и брезгливо, ставя меня на место? Я не хочу этого знать. Я взяла конверт и решительно разорвала пополам.

- Господи, Эмма! Подожди, - спохватилась Вики. - Не торопись, пожалуйста, с решением. Подумай, может, ты захочешь его прочесть.

Может, когда-нибудь…

- Ладно, - спустя минуту ответила я и сложила половинки конверта в сумку.

- А ты ведешь себя как Алекс вообще-то, - небрежно заметила Вики, явно успокоившись, что я не собираюсь рвать конверт на мелкие клочки, а потом пояснила. - Тоже собрался порвать.

- Вы читали свои письма уже?

- Я - да, Алекс - нет. Ждет момента, ему нужно время.

Я улыбнулась.

- Точно.

- Слушай, а что твоя мама думает обо всем? Я так поняла, она тоже не подарок, - сказала Вики.

И я рассказала ей все, что знала о маме и отце, в том числе новые подробности, услышанные совсем недавно. Вики очень эмоционально реагировала на почти каждое мое слово, видно было, что ей было грустно за меня. Она даже пересела ко мне поближе и приобняла.

- Ничего, я справляюсь, - сказала я, смущаясь с непривычки от объятий почти незнакомого человека. - Но поддержка не лишняя, спасибо, Вики.

А про себя подумала, как же здорово все-таки иметь сестру, пусть мы и знакомы без году неделя. Даже этого оказалось достаточно, чтобы понять: мы - родственные души. Мы болтали без умолку, оставив позади все грустные разговоры. А мои семнадцать лет трудно уместить в один разговор. Да и не нужно. И внезапно сестра спросила меня о Джеймсе.

- Слушай, я понимаю, что мы мало знакомы, и ты не обязана говорить, но между вами что-то есть?

Я напряглась, потому что это было не ее делом, но она заметив мою реакцию, поспешила пояснить:

- Алекс просил меня разузнать.

Я тут же расплылась в улыбке.

- Хоть что-то неизменно, все еще подозревает, что у Джеймса ко мне чувства.

- В этом весь Алекс, он очень ревнивый. Но ты его сестра, теперь так, и,похоже, ему тяжело с этим смириться.

- А кому легко? Но у нас с Алексом проблемы начались задолго до этого, - я вздохнула. - Но, отвечая на твой вопрос, мы с Джеймсом прекрасные друзья.

- О вас говорят другое, - заметила Вики.

И в этот момент я откинулась на спинку дивана и начала вспоминать. Вспомнила, как практически не обдумывая свой поступок, подошла к нему, как бессовестно села к нему на колени, как поцеловала губы так привычно, словно делала это миллион раз, как обнимала, трогая его мягкие темные кудрявые волосы, которые так успокаивали. Вспомнила, как его щеки залились румянцем, а рука так естественно легла на мои ноги и поглаживала их, словно делала это постоянно. Я даже думаю, что Джеймс не замечал, как делает это. Я вспомнила, как он прижимал меня к себе за талию, словно боялся отпустить. Словно я была самым ценным предметом в его жизни. Вспомнила его взгляд, который он думал я не замечаю. Вспомнила снежинки и его шершавые пальцы на моих щеках. Вспомнила, как этот парень, который всегда хотел казаться резким и мрачным, смахнул снежинки, а руки были нежными-нежными, почти невесомыми. Вспомнила, как он обнимал меня и старался всегда быть рядом. Я вспомнила, что это он спас меня из бассейна. Я вспомнила это и вдруг все поняла.

- Люди всегда говорят, - ответила я Вики, а про себя добавила: “Иногда они даже говорят правду.”

Друзья, приглашаю в свой телеграмм-канал по ссылке в шапке профиля, давайте обсуждать книгу вместе:)

Глава 64. Как мне ее отпустить?

Алекс

Саундтрек: Sam Hunt - Break Up in a small town

Теперь, когда все документы были подписаны, я стал официально владельцем клуба до совершеннолетия Вики. Это был интересный опыт: иметь бизнес стоимостью несколько десятков миллионов долларов и одновременно заканчивать школу. И за эти трудные месяцы я настолько пропитался отторжением к Скале и альпинизму в принципе, этого стало так много в моей жизни, что меня буквально тошнило при мысли, что мне занимать эту должность еще очень долго. Сестре я старался этого не показывать, но она со своими дедуктивными навыками, которые присущи не только ей, а еще кое-кому, раскусила меня.

- Ты читал письмо? - спросила она, когда мы вместе ехали в школу: она на занятия, а я для написания тестов.

- Ты бы узнала первой, - ответил я, глядя в окно.

- Чем больше ты тянешь, тем сложнее будет прочитать. Я свое прочла.

Прошло полтора месяца, как я получил письмо. И я даже открыл его, но руки не слушались, я просто не мог себя заставить достать белую бумажку с его почерком. Не мог. Апрель уже близился к концу, я смотрел на жизнь, которая шла мимо меня, и осознавал, что время неумолимо быстро бежало. Кажется, вот был декабрь со всеми его потрясениями, хорошими и плохими событиями, радостью и горем, а теперь уже распустились листья и стало тепло. Вот бы проспать так все эти годы, чтобы потом начать жить своей жизнью.

- И что там? - спросил из вежливости я, хотя примерно понимал содержание письма.

- Ну…- замялась сестра. - Папа несколько раз написал о том, что любит меня, что доверяет мне альпклуб целиком и полностью вне зависимости от того, как я и ты им распорядимся. Желает мне найти свою любовь и не торопиться с выбором.

Любовь? Серьезно? Вообще не в духе отца. А вот “не торопиться с выбором” - явно камень в мой огород.

- Хочет, чтобы мы всегда поддерживали отношения с тобой, что бы ни случилось, потому что семья - это самое важное.

- Чертов лицемер, - не удержался я.

- Мы так и не знаем, что тогда произошло. Только то, что рассказала Эмме ее мама, - мягко остановила меня Вики.

- Так, погоди, - до меня долго доходило. - Я не ослышался, отец оставляет за нами право решать судьбу Скалы, так?

- Да, похоже, что так.

И мы оба на время ушли в свои мысли.

- Слушай, Алекс, - начала сестра вдруг. - Мы ведь так и не обсудили это…То, что ты чувствуешь относительно желания отца возглавлять альпклуб, пока я не стану совершеннолетней. Мне кажется, что это тебя тяготит. То, что ты должен бросить все, чтобы помогать мне.

Я закрыл глаза. Очень мне не нравился этот разговор, но сестре я не врал никогда.

- Да, Вик. Я никогда не горел желанием заниматься клубом, ты же знаешь. В этому году я только начал задумываться, кто я и чем хочу заниматься, благодаря…Эмме. И я ничего не решил на тот момент, когда все завертелось. Поэтому я не очень рад этому долгу и этим обязанностям, но и других планов у меня вроде как тоже не появилось.

- Еще довольно много времени ждать, пока я вырасту, Алекс.

- Ничего, мы справимся вместе, - успокоил я сестру и заткнул надоедливый голос в моей голове, который каждый день жалобно просил прекратить эту пытку с альпклубом.

Пользуясь моментом, я перевел разговор на Эмму. Вики, конечно, давно рассказала мне об их встрече, и о том, какими были отношения Эммы с ее мамой сейчас. Об этом мрачном типе она умолчала, а гордость не позволила мне спросить тогда. Но сейчас, когда даже до меня дошли слухи, я уже не сдержался.

- Она сказала, что они друзья, - пожала плечами Вики.

- А ты не заметила ничего странного? - мне нужны были подробности.

- Я не шпионю за ней, Алекс, у меня куча своих дел, - деловито ответила сестра.

- Но ты шпионишь за Джеем или как там его, - нет, принципиально никогда в жизни я не произнесу его имя правильно.

Вики скорчила рожицу, которая явно говорила о том, что я подловил ее. Еще бы она не знала, с кем встречается парень, на которого запала половина школы.

- Ну они всегда вместе, но не держатся за руки, не целуются, не обнимаются там. Не делают ничего такого, что делали вы с Эммой, когда встречались.

- Вот и хорошо, - не сдержался я и дал свой комментарий.

- Алекс, слушай, - начала Вики протест.

- Не надо.

- Нет, я скажу, - она была очень упряма, когда хотела. Как и Эмма, - Она твоя сестра, блин. Да, у вас было прошлое, но теперь все иначе, и тебе нужно забыть о ней. Отпусти ее.

- Я присматриваю за ней, - я задумчиво прикусил губу. - Типа как старший брат.

- Ага, - ни на секунду мне не поверив, произнесла Вик. - Как будто я не вижу. Заканчивай с этим, старший брат.

Подловила, чертовка. Я много думал об Эмме. Практически всегда, даже когда надо было заниматься действительно другими важными делами. И, конечно, я не мог примириться с мыслью, что она моя сестра. Господи, о чем мы говорим? Единственная девушка, которая вызвала во мне интерес не только сексуального характера, оказалась моей сестрой, где справедливость? И она же единственная девушка, с которой я не занялся сексом. И чем рутиннее становилась жизнь сейчас, когда все эти крышесносные события закончились, тем больше я думал о том, что произошло между нами с Эммой. Я испугался серьезных отношений и не был к ним готов, боялся делиться с ней своими чувствами и переживаниями об отце, хотя она была единственной, кто могла бы мне тогда помочь. Я так привык вариться в этом один, что не думал, что Эмма действительно готова помочь и выслушать. Я боялся, что она не поймет, что я отпугну ее своей слабостью… Вместо этого я снова связался с Мел и начал выпивать - делал все привычное, потому что боялся нового. И сейчас, когда несколько месяцев мы практически не общались с Эммой, я осознал, как же я по ней скучаю и как много всего я сделал неправильно. Оказывается, Эмма и тут была права. Мне просто нужно было…время. Чтобы понять, что я люблю ее и совершил ошибку. Люблю. Но какой во всем этом толк теперь?

Четвертого мая у Эммы день рождения. Ей исполнится восемнадцать, и она сможет воспользоваться деньгами отца. Я искренне надеялся, что после всего, что наговорила ей мама, она съедет из их дома или выберет колледж в другом городе. Но вместе с этим я так не хотел ее отпускать… Но и быть для нее просто братом я не смогу, это издевательство над нашим прошлым. И все-таки что-то подарить я просто обязан, хотя в этот день она сможет купить себе практически все. Я ломал над этим голову несколько дней, периодически крутя в руках кулон, как будто он мог дать мне ответ. Мне хотелось, чтобы у нее была обо мне память, хоть она и не хочет продолжать со мной общаться, и я ее в этом не могу винить, но то, что было между нами - этого не изменить. Я вспоминал эти несколько месяцев и улыбался: она дерзко вскидывает носик с вызовом спрашивая “Так кто мы друг для друга, Алекс?”, а потом я ее целую, давая все ответы, вспоминаю ее ловкую отработку на мне на мастер-классе по самообороне, ее милый румянец каждый раз, когда я смотрел на нее за все эти годы, наши тайные переглядывания и переписки, когда у нас был свой маленький мир, наш неслучившийся первый раз в клубе и потом у нее дома, ее неловкие, трепетные прикосновения ко мне и, конечно, нашу ссору в лагере, и примирение. И ответ пришел в мою голову при этом воспоминании.

Может, мы больше не можем быть вместе, но я не хочу, чтобы Эмма вспоминала наши отношения только через призму плохого, думая, что она не значит для меня ничего.

Еще я давно должен был сделать кое-что. И наконец, собрался с мыслями и встретился с Мел. Но теперь совсем по другой причине. Я должен был узнать правду.

Мел, как у нас повелось в январе, принесла бутылку вина вечером, когда пришла в Скалу. С того вечера в Рокет Хаусе я не пил, потому что, черт бы побрал этот алкоголь, он творил со мной какую-то хрень, я не помнил того, что говорю и делаю. Второй раз я подвел Эмму с этим и не намерен сделать это снова. Я не притронулся к бокалу. Сначала мы говорили обо всем подряд, я поделился новостями о Скале и о том, что не собираюсь никуда поступать в этом году. О нашем внезапном родстве с Эммой, разумеется, я умолчал, а то об этом узнали бы все на этой чертовой земле. Мел же взахлеб рассказывала о сплетнях в школе, о Эйдене и Сэме, которые разочарованы во мне как в друге и были лучшего обо мне мнения. Конечно, она не забыла упомянуть о сплетнях о Джеймсе и Эмме, о том случае в кафе, явно не просто так, а чтобы посмотреть на мою реакцию. Я старался не подавать виду, что меня это хоть как-то волнует. И это был лучший момент.

- А ты веришь в эти сплетни, Мел? - спросил я как бы невзначай.

- Мне рассказала Джейн, у которой на глазах все и произошло. Чему тут не верить? - недоумевала моя бывшая подруга. - Алекс, у твоей бывшей девушки рыльце в пушку. Думаю, я все-таки была тогда права, она шлюха.

Я стиснул зубы, но промолчал. Так было надо.

- А ты нет? - спокойно спросил я.

Мелани удивленно уставилась на меня.

- Ты меня шлюхой называешь? Алекс, ты обалдел? Не тебе меня судить.

- Я просто пытаюсь разобраться, помоги мне, Мел. - Я налил ей еще вина. - Ты встречалась с этим…Дареном, или как там его, осенью, да?

- Было дело.

- И рассталась с ним сразу после своего дня рождения, когда мы с тобой проснулись вместе.

Мел молчала, ожидая продолжения.

- То есть формально ты была с ним в отношениях, но была не против со мной переспать, так получается?

- Я всегда относилась к тебе по-особенному, ты же знаешь, Алекс, - пыталась оправдаться Мел.

- Это не меняет сути. Ты тогда тоже шлюха. Но о тебе почему-то так никто не говорит в школе, а Эмму травили несколько месяцев, а, благодаря вам с Джейн, травля продолжается и сейчас. Что, если Эмма распустит такие слухи о тебе? Что скажут твои родители, которые верят, что ты святая. Я вот думаю, мой отец тебе что-то заплатил, чтобы ты переспала со мной тогда, он ведь так хотел поженить нас и ему так не нравилась Эмма, как и тебе. Было такое?

- Нет! - выкрикнула Мел, ее чертовски разозлило то, что я считал ее с отцом в сговоре.

- Потому что, если он тебе заплатил или что-то пообещал, то ты тем более повела себя как шлюха, Мел, ты продалась! - я повысил голос, мне надо было на нее надавить.

- Да я не шлюха! - наконец, прорвало ее. - Мы не спали, ясно? Я сделала так, потому что это я так хотела, а твой отец ни при чем, он просто всегда хорошо ко мне относился. А я всегда хотела, чтобы ты был со мной. И подстроила все, чтобы ты расстался с этой Эммой..

А потом уже совсем тихо добавила:

- Я всегда тебя любила, Алекс.

Я встал, потому что из-за напряжения уже не мог сидеть. Подошел к окну. Я знал, я понимал, что ничего не было тогда. И вот, спустя полгода я, наконец, узнал правду.

- Что было на балу-маскараде? - тихо спросил я. - В прошлом году.

- О чем именно ты спрашиваешь? - уточнила Мел осторожно.

Я повернулся к ней, выглядела она замученной и очень расстроенной, такой, какой я не видел ее очень давно. Ее искренних и честных эмоций я так давно не видел.

- Я пришел на бал с тобой.

- Да.

- С кем была Эмма?

Пауза.

- Мел, от твоего ответа зависит буквально все. Ты была мне прекрасным другом какое-то время, но ты наломала так много дров. Если ты реально любишь меня, скажи мне правду.

Она вздохнула.

- Она стояла рядом с подружкой и ее парнем.

- Она пришла одна?

- Да. Ждала тебя, - Мел виновато опустила голову.

Господи, они втроем мне врали. Видимо, у каждого были свои мотивы избавиться от Эммы. Уже тогда.

- Последний вопрос. Ты знаешь, с кем она потом танцевала?

- Да. Макэвой.

- Они там познакомились? Как он вообще там оказался? Джейн тебе должна была рассказать, - вот это было для меня новостью…

- Она только сказала, что привела его как своего парня на этот бал, твоя подружка облила его колой, когда рыдая, унеслась в туалет, а потом он пригласил ее танцевать на глазах у Джейн. Больше ничего не знаю. Хватит меня пытать, Алекс.

По ее щекам текли слезы. Никогда не видел, как она плачет.

- Спасибо, - выдавил я.

Я злился в этот момент на всех, но больше всего на самого себя, потому что я сам был во всем виноват, отдавая самые важные моменты своей жизни на волю случая. Какое-то время мы молчали, потом я решился сказать:

- Мел, я тебе очень благодарен за все, у нас были прекрасные годы дружбы и классный секс, но…

- Ты меня не любишь. Я знаю.

- Да. Мне жаль.

- И мне, - но спросить, люблю ли я Эмму, ей не позволила гордость.

Мел забрала сумку и оставшуюся бутылку вина.

- Не пей больше, чтобы не пропустить то, о чем будешь потом сожалеть, Алекс.

- Не буду, Мел.

И мы расстались, и теперь уже окончательно.

Глава 65. Исполнение желания

Эмма

Саундтрек: Ben Platt - Rain

Я сдержала свое слово, данное директору Донован. Я отыграла последнюю игру в теннис, хоть и не блестяще, но, если взять во внимание то, что мои мысли всегда летали вне стола, то все прекрасно. Заработала десять очков для нашей команды, что не могло не радовать, потому что каждое очко на вес золота, а в конце игрового сезона - особенно. Но теперь эта страница была для меня закрыта. Джеймс не смог прийти поддержать меня и сам расстроился из-за этого даже сильнее меня. Мне же поддержка, наоборот, только мешала: и так концентрация была ни к черту - а если бы он пришел, я бы искала его глазами. То, что я чувствовала к нему нечто большее, чем дружба, стало для меня открытием. И я испугалась, но решила открыться подруге. Джулс на это ответила мне:

- Ты мне всегда говорила, что считаешь лучшей основой любви дружбу, а теперь чему-то удивляешься, - перебирая темы для творческой части своего экзамена ответила она.

- Но я не люблю его. Теперь я не хочу бросаться такими словами. Он мне симпатичен, у него правильные ценности и он… надежный.

- Говоришь как старушка, - засмеялась подруга, но добавила. - Если дело только в том, что он надежный…

- Ну, конечно, нет, - увиливать не было смысла. - Помимо того, что я уже сказала, он вызывает внутри меня уже знакомые мне чувства, мне хочется его касаться, быть рядом с ним, написать или позвонить лишний раз… Я знаю, что он совсем не такой, как Алекс, я ему доверяю, но, пойми - мне страшно.

- Стоит дать ему шанс, - подытожила мою реплику Джулс.

- Я не прыгаю из одних отношений в другие. Это неправильно.

- Милая, для тебя это выглядит так, будто ты прыгаешь? - Джулс отвлеклась от бумажек и подняла на меня глаза. - Ты рассталась с Алексом в феврале, сейчас май. А Джеймс ждет тебя почти год. Я понимаю, что тебе нужно прийти в себя, но пошли ему хотя бы воздушный поцелуй, пусть парень успокоится, - подруга засмеялась.

- Я поцеловала его в губы тогда на встрече с Джейн вообще-то, - уточнила я.

- И тебе понравилось? - Джулс испытующе уставилась на меня.

- Ой все.

Что означало “да”, но признавать это катастрофически не хотелось. Пусть пока все остается так, как есть, а там разберемся. На носу экзамены, а думать о делах сердечных точно не время.

Все в последний месяц учебы как будто явно сошли с ума, потому что только и говорили об экзаменах и тестах. Я же, которая старалась готовиться к ним равномерно в течение года, на фоне этих разговоров чувствовала, что что-то где-то недоучила. И нужно поработать еще усерднее в этом месяце, еще сильнее нарастить темп. Тем более теперь, когда я решила, куда хочу поступить.

Джулс совсем пропала с радаров с этого нашего разговора, мы почти не виделись вне школы. У нее на курсах была не только подготовка к творческим экзаменам, но и, как оказалось, много теории из истории искусства для подготовки к теоретической части вступительных испытаний. Поэтому мы оставили походы в кафе до лучших времен, хотя были некоторые сомнения, будут ли эти времена вообще, если мы окажемся в разных городах. Но для моего дня рождения Джулс была готова отпроситься с курсов, но я настояла на обратном.

- Поесть торт и попить кофе мы с можем и в любой другой день, - отмахнулась я, вообще не имея планов на этот день.

В этом году мне не хотелось отмечать свой день рождения. Слишком много нехороших перемен произошло, а само совершеннолетие было для меня каким-то барьером, для преодоления которого нужно сделать прыжок в пустоту со всей силы. И очень не хотелось прыгать в эту неизвестность, но это было неизбежно. Деньги отца в наследство, которыми я не понимала, как распорядиться, возможный отъезд в колледж в другой город, свобода от мамы и всех этих семейных драм. Свобода от Алекса. В этом году случилось многое, но и многому еще только предстоит случиться. Мой день рождения выпал на субботу. Мама практически все время сейчас пропадала на работе, старательно меня избегая, и даже стала чаще летать в командировки, видимо, понимая, что теперь ей не за что переживать. Весь день я делала вид, что никакого дня рождения в помине нет, пока ближе к шести часам в дверь не позвонили. Это оказался курьер с необъятным букетом белых роз, какой я не получала никогда в жизни. Внутри была маленькая коробочка и записка. Открывая ее, я уже понимала, от кого это все.

“С твоим днем, малышка! Все лучшее у тебя только впереди, я уверен. Хочу, чтобы мы поговорили. Ответь мне хотя бы на одно сообщение. Пожалуйста. Алекс.”

“Мог бы не подписываться,” - подумала я, обратив пристальное внимание на его излюбленное обращение ко мне…Малышка.. В коробочке лежал очень красивый серебряный браслет с изображенными двумя кистями рук, которые мизинцами держатся друг за друга. Я прослезилась, потому что сразу поняла отсылку. Мы периодически держались так, когда гуляли по улицам и в парке или когда были в школе, чтобы хоть как-то касаться друг друга. Но самый первый раз случился в тот вечер в лагере, когда помирились. Очень красивая и хрупкая работа, явно сделана на заказ, я даже боялась представить, сколько это стоило. Но дороже этого было то, что Алекс помнил. И не просто так ведь он подарил это именно сейчас. Он хочет о чем-то поговорить, но мне не казалось это хорошей идей. Разговаривать нам особо не о чем. А избегать его удается мне довольно неплохо, надо продолжать в том же духе, потому что он всегда был и остается моим слабым местом. Даже теперь. Особенно теперь.

Через несколько минут моего безмолвного любования подарком, телефон запиликал и пришло сообщение - очередное сообщение от Алекса, на которое я не планировала отвечать. Но я не удержалась, во вложении было фото. Поэтому я захотела его открыть. Я застыла от неожиданности. Алекс сфотографировал себя голым по талию в зеркало - весьма самонадеянно - и улыбался мне через камеру. Я несколько секунд думала, зачем он это мне прислал, даже саркастически подумала, что он ошибся номером, но потом увидела подаренный мною кулон на его шее, а рядом с ключицей какую-то татуировку. У Алекса никогда не было тату. Я приблизила фото, и, там оказалась уменьшенная копия кистей с браслета. Маленькая, нарисованная тонкими линиями, изящная память о нас, теперь увековеченная на его теле. Я прикрыла глаза. Он не может так поступать со мной сейчас. К чему это все? Мы не можем быть вместе, надо перестать уже изводить друг друга. Но он явно что-то обо мне знал, потому что оставить без ответа такой жест я не могла, тем более, что надо окончательно расставить все точки над I.

Эмма:

“Теперь дик-пик мне присылать будешь?”

Алекс:

“А надо?)”

Эмма:

“Ты - мой брат, и это неправильно, а вообще ты в своем стиле. Хоть что-то неизменно. Браслет очень красивый, спасибо.”

Алекс:

“А что скажешь насчет тату? Хотел показать тебе, что наши отношения много значат для меня.”

Я задумалась. Что-то, похоже, в Алексе менялось, раз он стал более избирательным в словах, не обвинял меня больше ни в чем и, наверное, немного разобрался в своих чувствах. “Значат…” - для него не все завершено? Но это все равно ничего, ничего не меняет, даже если так. С нашей встречи в суде я медленно, но верно клала новый кирпичик, возводя между нами стену, надеясь, что она-то уж точно не рухнет. Это будет, как минимум, аморально, а как максимум - неуважительно по отношению к себе.

Эмма:

“Даже не знаю, что сказать. Мне приятно, что для тебя наши отношения связаны с хорошими воспоминаниями. Но, думаю, это не очень уместно в наших нынешних обстоятельствах.”

Алекс:

“А если бы обстоятельства были бы другими? Давай представим.”

Эмма:

“Не вижу смысла рассуждать об этом сейчас, Алекс. Давай оставим все, как есть.”

Я написала последнее предложение, отправила сообщение и отключила звук на телефоне. Я поставила букет неимоверно дорогих цветов в гостиную, потому что в моей маленькой комнате им точно не разместиться. Мама, наверное, снова что-то заподозрит, но скрывать в этот раз мне было нечего. Да и отчитываться перед ней после всех ее слов я не считала нужным. Время приближалось к семи, я оделась потеплее, взяла конверт и вышла на улицу. Было еще одно дело, с которым следовало разобраться сегодня.

Письмо моего отца. Я долго сомневалась, стоит или нет его читать. Скажет ли он в письме что-то большее, чем то, что сказал в своем альпклубе тогда при нашей первой и последней встрече? Но, наверное, когда человек оставляет тебе письмо после своей смерти, он не будет говорить тебе гадости? Хотя я никогда не знала, каким человеком был мой отец, а рассказы Алекса всегда приводили меня в бешенство. И тем не менее, Вики была права: я точно буду жалеть, если не прочту. Мне хотелось побыть наедине с собой, но при этом не быть дома, чтобы дать волю чувствам, если вдруг захочу. Не быть на виду у всех, но при этом видеть все. И я пошла на крышу того дома, куда привел меня однажды Джеймс. Я часто приходила сюда одна после того вечера. Здесь можно было спокойно подумать и даже представить себя другим человеком, живущим совсем другой жизнью.

Я не торопилась читать письмо. Долго держала его в руках, словно пытаясь прощупать через конверт написанные буквы и слова. Чай в термосе медленно остывал, пока я собиралась с силами.

- Побыть с тобой? - раздался голос позади, и я испуганно встрепенулась.

Хорошо, что не сидела на краю крыши, а то улетела бы вниз точно.

- Чего так пугаешь? - отдышавшись, спросила я.

- Не хотел, даже не планировал быть тихим, но ты, видимо, в своих мыслях, - сказал Джеймс, садясь рядом.

- Точно. У тебя же тренировка в клубе, почему ты здесь? - Я не смотрела на него.

- Закончили раньше.

- Понятно.

- Если ты продолжишь мять конверт, то сотрешь его в порошок, точно тебе говорю, - кивнул он на мои руки, которые привычными движениями мусолили конверт с письмом.

- Не могу решиться. Долго наблюдаешь за мной?

- Минут пятнадцать.

- Хочешь прочитать его вместо меня? - спросила я.

- Это написано для тебя. Это неправильно.

- А ты всегда поступаешь правильно?

- Стараюсь, - немного помедлив, кивнул Джеймс.

Но он был прав, конечно, отдать ему письмо - не выход. Минутная слабость. И хотя я планировала побыть одна, но присутствие Джеймса придавало мне какую-то уверенность. Я точно понимала, что с ним я справлюсь со всеми эмоциями. Я вытащила письмо и развернула. Джеймс незаметно отошел на другой конец крыши и обосновался там. И с первых прочитанных слов я поняла, что в действительности я не хотела быть одна в этот момент.

“Эмме Роуз Харди,

или Эмме Роуз Вайлдер

Эмма, с чего бы начать? Очень сложно уместить все, что я хочу тебе сказать в листах бумаги. Сложно уместить здесь мои мысли за восемнадцать лет. Начну с того, что я пишу это письмо тебе уже несколько лет подряд, корректируя его в зависимости от обстоятельств. И каждый раз написание письма тебе забирает часть моей души. Я сразу хочу обозначить, что это письмо - дополнение к твоему наследству, которое ты получишь в случае моей смерти. Но больше всего я надеюсь, что ты получишь это письмо после окончания школы, как мы и договорились с твоей мамой.

Ты меня ненавидишь. По-другому быть не может. Я знаю, что твоя мама была честна с тобой и без прикрас рассказала все. Мне жаль, но все, что она рассказала обо мне, - это правда. Когда я так поступил с Ванессой, я был молод и не хотел семью. Я часто уходил в экспедиции, меня месяцами не было в городе, а в то время, что был, - я много работал. Я не был предназначен для семьи и детей. И когда Ванесса рассказала мне о беременности, я испугался. И бросил ее. Но только спустя много лет я понял, что оставил не столько ее, сколько тебя. Когда много лет спустя родилась Вики, я понял, сколько я всего упустил. Проживая дни с ней совсем маленькой, я не мог не думать о том, как каждый день маленькой Эммы Роуз проходил без отца. Ты была моей первой дочерью, я должен был быть рядом с тобой настолько, насколько было возможно. Но я не был.

Я следил за тобой все эти годы, когда понял, как сильно ошибся. Я видел все твои успехи в спорте и школе, платил алименты твоей маме, хотя гордость никогда не позволяла ей попросить у меня хоть что-то. Когда вы с Алексом оказались в одной школе, я старался не попадаться Ванессе на глаза, потому что знал, она не даст мне общаться с тобой, хотя это было единственное, чего я хотел после всего, что натворил. И, когда она все-таки узнала, что Алекс мой сын, то мы заключили сделку. Результатом сделки и является это письмо, благодаря которому ты сможешь выйти со мной на контакт, если сама захочешь. Это твое решение.

Теперь я хочу сказать о том, почему я так повел себя при нашей встрече. Я не раз слышал от сына о тебе. Он своенравный, умный и способный, но я, как отец, никогда бы не доверил тебя ему. И дело вовсе не в том, что вы из разных миров, как ты понимаешь. Во-первых, твоя мама не хотела, чтобы вы имели что-то общее, это было одним из условий, по которым она позволила бы мне познакомиться с тобой. Во-вторых, я не хотел для тебя той же судьбы, как у Ванессы. Ей пришлось тяжело, я поступил с ней отвратительно. И боялся, что Алекс может поступить так же с тобой. Теперь ты знаешь, Эмма. Я никогда не хотел, чтобы ты была одной из его минутных несерьезных увлечений.

А сейчас о том, если вдруг ты получишь это письмо, и мы никогда не встретимся. Я знаю, что тебя не интересуют ни машины, ни дома, ни брокерские счета, ни бизнес - ничего. Поэтому единственное, что я могу тебе оставить - это деньги. Я уверен, что ты найдешь им применение, и оно обязательно будет правильным, что бы ты не решила. Не считай это моим искуплением - я никогда в жизни не смогу этого сделать - но пусть это будет моя помощь тебе, хотя бы финансовая.

Ты - один из трех ценнейших бриллиантов в моей жизни. Ты - мое продолжение, мой ребенок. Я уважаю тебя как личность и горд твоими успехами и тем, какой ты стала вопреки всему. Ты вправе думать обо мне что угодно, я это заслужил. Но я хочу, чтобы ты знала, я люблю тебя. И мне очень жаль, что я не был тем отцом, которого ты заслуживаешь, но, может быть, я смогу хоть как-то это компенсировать, если ты захочешь со мной встретиться.

Очень надеюсь на твой ответ.

Твой папа, Уолтер Джордж Вайлдер.”

- Ты как? - спросил меня Джеймс, когда я подошла к нему, закончив читать письмо на десятый раз.

- Я…Сложно сказать, если честно, - выдавила я.

- Поделишься? Основными тезисами?

Собрать все в кучу было сложно. Я читала письмо и то и дело мотала головой, не веря написанному, шумно вздыхала и, наконец, практически все время плакала. У меня не было ожиданий от письма отца, но я и подумать не могла, что оно сможет меня… исцелить. Я никогда не поговорю с ним больше, но теперь я знаю его мотивы, знаю его чувства и мысли, и от этого мне легче. Правда, легче. А еще - он любил меня. Как бы я ни старалась навесить на себя броню, как бы ни говорила, что ничего не жду от встречи с отцом, я все-таки ждала любви. И я ее получила. Пусть так, но это теперь меняет все мое существование. Слова в письме оказались необходимым фрагментом пазла, который встал на свое место в моем сердце, и это позволит мне теперь двигаться дальше.

Я рассказала Джеймсу вкратце о том, что было в письме. Он несомненно оживился, осознав, что я не только не жалею о прочтении письма, но и очень рада всему тому, что там есть.

- Мне многое стало понятно. Наконец-то, я получила ответы на свои вопросы, - закончила я рассказ.

- Я рад за тебя. Это то, что было тебе нужно. Теперь ты со спокойной душой можешь отпустить мысли об отце и двигаться дальше.

- Однозначно. Ты прав. Спасибо, - я обняла Джеймса, потому что просто захотела это сделать и поддалась минутному порыву.

А он нежно потрепал меня по волосам и поцеловал в лоб, а потом вдруг сказал:

- Есть еще кое-что, что, надеюсь, поднимет тебе настроение еще больше, - и он отступил в сторону.

И я увидела, что он накрыл нам небольшой “пикник”. На некотором возвышении крыши лежал плед, на котором были кружки от термоса и двухлитровый термос рядом. А еще стояли два кекса с помадкой, на одном из которых была свечка.

- С днем рождения, Эмма.

- Это так мило, спасибо, Джеймс, я не ожидала! - растрогалась я.

Сколько себя помню, я всегда загадывала одно желание: найти отца. И теперь оно, наконец, исполнилось. Мне стало так тепло на душе, что я просто задула свечу, не отправив ей никакого послания, а лишь мысленно поблагодарила Вселенную за исполнение моего самого большого желания.

- Ты, похоже, превзошел меня объемом своего термоса, - захихикала я, когда Джеймс неуклюже пытался наполнить наши кружки.

- Ну, кофе такими объемами ты не сможешь пить, - с улыбкой отмахнулся он.

- У меня, кстати, для тебя кое-что есть, - сказал он после того, как мы чокнулись. - Это мелочи, не знаю, понравится тебе или нет, но…

- Покажи уже, не тяни, - прервала я его метания.

Джеймс достал какой-то альбом и вручил мне.

- Мои конспекты за все годы? - пошутила я, открывая, а потом прикрыла рот рукой.

- Ты рисуешь? - задала я риторический вопрос, пребывая в шоке.

- Типа того. Я не Джулия, но делаю наброски интересных моментов.

Я в оцепенении не могла оторвать взгляд от страниц альбома. В нем было много рисунков со мной. Я помнила почти все эти моменты. Джеймс запечатлел, как я неизменно сижу в кафе “У Мэгги” с своим кофе за своим любимым столиком, как восхищенно о чем-то болтаю с Джулс, как сижу в комнате лагеря в тех одеялах и огромной копной абы как высохших волос, как мы сидим с Джеймсом на лавочке и пьем чай из моего термоса, как мы преодолевали ветровую бурю вместе, когда он провожал меня, как я танцую с Алексом на Рождественском концерте в декабре. Все остальные фигуры были размыты, но моя всегда была четкой.. А на последнем рисунке я сидела у Джеймса на коленях в кафе и смотрела на него. Я никогда не считала себя красивой, но сейчас, разглядывая каждый из набросков Джеймса я поняла, что красота - в глазах смотрящего. И в этих карих светлых глазах я явно была очень красива. Я подняла на него глаза. И сами эти светлые карие глаза тоже были очень красивыми.

- Спасибо, они прекрасны, я не знаю, что сказать… - проговорила я, медленно просматривая альбом еще несколько раз. - У тебя много скрытых талантов, оказывается.

- Есть повод узнать меня поближе, получается? - его вопрос поставил меня в ступор.

- Всегда был, - не раздумывая, ответила я и снова посмотрела на него.

Думаю, я смотрела на него словно впервые. Весь вечер я боялась поднять глаза и увидеть в них то, что так долго внушала мне Джулс, но еще больше я боялась увидеть в его глазах отражение своих. Мы были очень близко друг к другу, и для любого парня на свете это было бы сигналом для поцелуя, но только не для Джеймса. Только не после всего, через что я прошла. Он ждал, что я сделаю первый шаг, и это было правильно. Но я спасовала. А что, если у него все же кто-то есть? И я буду выглядеть очень глупо сейчас…Мое раненое сердце этого не выдержит.

- Хочешь пойти со мной на маскарад? - выпалила я, прежде чем успела осознать. - Если вдруг эта куча девчонок, которая увивается за тобой, еще не…

- Хочу, - однозначно ответил Джеймс, как будто только и ждал этого вопроса.

А потом нашу спокойную посиделку прервал внезапный ливень, так что я бежала со всех ног домой, вымокла до нитки, но улыбалась до ушей. Кажется, в моей жизни что-то налаживается.

Глава 66. Гарвард или…?

Джеймс

Саундтрек: Sam Smith - Like I can

До конца мая оставалось две недели, а в начале июня начнутся экзамены. Май в этом году был прямо в духе Вашингтона - теплый, но с таким количеством дождя, что, мне кажется, за этот месяц выпала годовая норма. Но я не жаловался, мне никогда не нравилась жара, а когда ты носишь исключительно черное - это неприязнь только усиливается. Да и дождь помогал находиться дома, а легкая прохлада от него способствовала работе мозга. Поступаю я или нет в этом году - не важно, я все равно должен сдать экзамены. Год в Интерлэйк был несомненно трудным, я вообще-то рассчитывал на то, что мне придется тяжелее, чем в прежней школе, но то, что настолько…Ведь к усиленной программе добавились две работы, разрыв с Джейн, чувства к Эмме, в которых я никак не мог признаться, и проблемы в семье. Я вообще на это не рассчитывал, когда вздумал поменять школу. Но в общем и целом я неплохо справился, осталась только финишная прямая.

Я пришел в клуб чуть раньше, решил прогулять после занятий прямиком туда, и встретил Тима. До этого мне удавалось его успешно избегать, а точнее - разговоров насчет долга, который я собираюсь выплачивать. Но, зная Тима столько лет, я догадывался, что он все понимает, а еще, что он точно захочет помочь. И этот разговор был просто вопросом терпения Тима.

- Судя по тому,как ты шифруешься несколько недель, ответ у всех отрицательный, да? - сразу перешел он к делу, как только его тренировка кончилась, и последний человек покинул клуб.

- Я не шифруюсь, - отнекивался я. - Просто было некогда.

- Ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь, можешь на меня рассчитывать, - отрезал Тим.

- Сумма большая, так и так мне придется работать, но спасибо, я ценю!

- Думаю, что все-таки, если тебе и придется работать, то только в свободное от колледжа время, - ответил мне Тим, протягивая мне какую-то сумку.

- Нееееееет, - не мог поверить я, взял сумку, приоткрыл и тут же сел. - О нет, я не могу.

- Можешь, - утвердительно закивал Тим. - Тем более что они не от меня. Твоя подружка, Эмма, приходила сюда сегодня утром, принесла. Она просила не говорить тебе, сказать, что мы собрали всю сумму клубом, но ты же не дурак. Сказала, что получила наследство от отца и хочет тебе помочь. Подробностей не знаю, Джеймс, это очень крупная сумма, но она вроде хорошая девчонка. Ну а врать я тебе не умею. Не знаю, почему она не может просто отдать их тебе сама, но бери, пока дают. Пожалуйста.

Я не нашелся, что сказать. Просто молча в шоке смотрел на него.

- Справедливости ради скажу, что мы тоже насобирали пятнадцать тысяч парнями, но твоя подруга не захотела принять нас в долю, - пошутил Тим. - Настояла на том, чтобы мы эти деньги вложили в клуб. Ты в норме, Джеймс?

О боже. Эмма явно сняла часть денег с наследства отца,чтобы помочь мне. Как мне это принять? Почему маленькая девчонка, у которой так много своих личных проблем, помогает мне?

- Я..я…не знаю, что сказать.

- Скажи ей спасибо и прими деньги. Договоритесь, как отблагодаришь ее, может, поиграешь мускулами несколько миллионов раз, - подмигнул мне Тим.

- Иди ты! - засмеялся я, явно сбрасывая напряжение.

- Я удивлен, что вы все еще не вместе, учитывая то, как смотрели друг на друга тогда, - заметил Тим.

- Много ты понимаешь, - на автомате отмахнулся я, все еще приходя в себя от этих новостей.

- Да побольше твоего уж, - Тим встал, похлопал меня по плечу. - Я рад, что все так закончилось, Джеймс.

- Я пока не могу поверить в то, что происходит. И выдохну только, когда родители разведутся.

Он дождался, пока я закончу тренировку, чтобы отвезти меня домой с этой огромной сумкой денег. Переживал, как бы я добрался в целости и сохранности, и не мудрено ведь. Мои руки тряслись, пока я прижимал эту сумку к себе, видимо, боялся, что она по какой-то неизвестной причине куда-то исчезнет.

Осознание дошло до меня только на следующее утро, когда сумка с деньгами все еще была под моей кроватью. Придя в школу, я первым делом нашел Эмму. Она о чем-то болтала с Джулией. Никогда не понимал, о чем девушки рассказывают друг другу, когда они и так вместе половину дня точно. Я бросил Джулии беглое “прости”, схватил Эмму под локоть и потащил в уединенное место. Джейн была тут как тут и саркастически усмехнулась, проронив что-то вроде:

- Уединиться собрались? Эмма, ты теперь прямо в школе ЭТИМ занимаешься? Ну и ну.

Парочка человек повернулась на ее реплику, сказанную довольно громко, но мне было все равно. Не сказал бы, что после того случая в кафе мы как-то изображали парочку, просто по-прежнему были вместе в школе, и, видимо, этого было достаточно для поддержания этих сплетен. Я затащил Эмму в какую-то каморку.

- Ты с ума сошла? - накинулся я на нее.

- Ты в порядке? - Эмма поставила меня своим вопрос в ступор, а потом добавила. - Я думала, ты будешь рад.

- Конечно, я рад, черт возьми, Эмма. Но ты в своем уме? - повторил я. - Это твои деньги. Ты можешь распоряжаться ими как хочешь, а ты…

- Вот именно, - она гордо задрала подбородок. - Ты правильно сказал, это мои деньги. Теперь мои. И я распоряжаюсь ими, как хочу.

- Но…

- И вообще. Это не все деньги, как ты знаешь. Так что я хочу тебе помочь. Тебе и маме. Пусть эти деньги сделают полезное дело.

Я замолчал и задумался, молча глядя на нее, совершенно не понимая, почему она считает нужным мне помочь. И как мне эту помощь принять. А Эмма просто протянула руки и обняла меня крепко-крепко и прошептала на ухо:

- Я так хочу, слышишь? Возьми чертовы деньги и заткнись хоть на секунду.

Она отстранилась и посмотрела на меня - глаза в глаза. Ее лицо было так близко, губы чуть приоткрыты, щеки порозовели. Ей явно пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до моих плеч, и почему-то мне стало от этого так приятно. Я так хотел ее поцеловать, я даже уже не контролировал свое лицо, которое тянулось к ней. Мы смотрели друг друга в глаза, и время остановилось. А потом я испугался того, что она может быть не готова. Я не хотел рушить нашу дружбу сейчас, только не так.. Быстро сгреб ее в охапку и чмокнул в лоб.

- Спасибо, Эмма. Я твой должник.

А потом прозвенел звонок, и мы вышли из каморки каждый в свою сторону.

Вечером за поздним ужином с мамой я рассказал ей о деньгах и о том, что она может подавать на развод.

- Но как, Джеймс? Я не понимаю… - растерялась мама.

- Эти деньги дал мне друг. Я верну ему все, как только смогу, но сейчас твоя задача принять их и начать бракоразводный процесс как можно быстрее.

- Сынок, какой еще друг? - маму ответ явно не устраивал, и я понимал ее. - Это вообще чистые деньги?

- Мам! Ты за кого меня принимаешь? - взбунтовался я, а потом сказал полуправду. - Они от Тима.

Сказать всю правду я не мог, мама бы никогда не приняла деньги, которые какая-то незнакомая ей девушка получила в наследство. Звучит бредово, да? Но Тима она знала и доверяла ему. Когда мама чуть успокоилась и пришла в себя, мы спокойно еще раз все обсудили и она пообещала завтра же позвонить Оливии Джонс, а уж она-то точно найдет способ поставить своего сыночка в известность. Через пару месяцев все закончится, а нам нужно будет искать другой дом, и мама начала заранее переживать об этом. Вот ведь женщины!

- Где же мы будем жить, когда продадим дом? Ипотеку я не потяну… - запричитала мама.

- Переедешь к Натали, - уверенно заявил я. - Ну ты нашла, о чем переживать, мам. Она не раз звала тебя к себе в сложные времена. Она и так одна в большом доме. Мне кажется, это отличный вариант. А я планирую переехать, хотя бы на время учебы.

- Поговорю с ней… Может, на первое время хотя бы, пока не разберусь что и как, - соглашаясь, ответила мама. - Но, Джеймс, ты же знаешь, отдать долг в сорок тысяч непросто, особенно для нас. Что мы будем делать?

- Разберемся, мам. По крайней мере, я закончу колледж, а параллельно попробую начать какой-то бизнес, у меня есть пара идей. Нас никто не торопит с возвратом долга, - заверил я маму.

- Я рада, что ты поступаешь, сынок.

Я выдохнул и улыбнулся:

- Я тоже рад, мам.

Весь оставшийся вечер мама плакала то ли от счастья, внезапно обрушившегося на нее, то ли от нервного перенапряжения всех этих лет, то ли от ожидания другой, лучшей жизни, которая однозначно ждала ее впереди. В этом я точно не сомневался.

Через пару дней, как я и ожидал, отец заявился к нам.

- Надо поговорить, - заколотил он по двери. - Донна, нам надо поговорить!

Я вышел на улицу, закрыв за собой дверь.

- Мама не будет с тобой разговаривать. После всего, что ты натворил.

- Она подает на развод после стольких лет вместе? Она вообще в своем уме? - отец явно был не в себе, но вроде трезвый, хотя от него и разило перегаром.

- Вот именно, удивительно, что она вообще подает на развод после СТОЛЬКИХ лет ада с тобой, - холодно произнес я.

- А откуда у нее деньги, а? Теперь завелись деньги, как выперли меня из дома?

- Копила каждый чертов месяц, чтобы избавиться от тебя.

- Да пошел ты, малолетний ублюдок, - он плюнул мне в лицо, но я только сдержанно вытер плевок рукавом. - Я твой отец, как ты смеешь!

- Ты был моим отцом первые несколько лет моей жизни. На этом все. Ты получишь половину дома, как и положено законом. И не приходи сюда больше, иначе и этого не получишь, если мы заявим в полицию.

- Щенок! - проревел он, но не полез с кулаками.

Я вернулся в дом и выдохнул, надеясь, что это моя последняя стычка с отцом, и скоро все действительно закончится. Интересно, что я так долго не видел отца, а, увидев, не почувствовал ничего. Видимо, невидимая нить, которая связывала нас некогда, оборвалась раз и навсегда в тот момент, когда я выгнал его из дома, пересилив свой страх за него.

В конце мая, когда уже была назначена дата слушания по разводу, я сообщил об этом Эмме. Она в последние дни была очень уставшей, явно зубрила книги днями и ночами. “Все-таки ботанка,” - усмехнулся я, увидев в ее раскрытой сумке несколько учебников с цветными закладками.

- К чему ты так усердно готовишься? - решился я поднять тему с поступлением.

- К экзаменам, - скрытно ответила Эмму и самодовольно улыбнулась.

- Ну это я понял, - продолжил я, намереваясь выведать, наконец, куда она поступает, потому что Джулия, похоже, тоже не знала, что удивительно.

- Я решила пойти на психолога, - тихо ответила Эмма. - После всего того, что произошло в этом году. И не только со мной, но и с Алексом, и с тобой, с моей мамой в прошлом…. Было бы здорово помочь таким же подросткам, как и мы, разобраться в себе, оказать посильную помощь в сложной жизненной ситуации.

- Ты же хотела на социального работника? - опешил я от неожиданности.

- Да. И оно связано. Думаю, в свое время я займусь и этим, но сейчас хочу больше углубиться в психологию.

- А какие колледжи? - я спросил, а желудок ухнул вниз, потому что я очень не хотел с ней расставаться, но и привязывать ее к себе или следовать за ней неправильно. Каждый из нас должен сделать свой выбор.

- Гарвард или Принстон - куда получится, - Эмма пожала плечами. - Миссис Джонс обещала написать мне чудесное рекомендательное письмо, несмотря на то, что я вышла из актива уже как несколько месяцев, даже директор готова подписаться под каждым словом.

- Чудесная поддержка, очень рад за тебя, правда. У тебя все получится, я уверен. Я был бы рад учиться вместе с тобой в Гарварде, если у меня все сложится, - довольно улыбнулся я.

- Чтоооо? - обрадовалась Эмма, а глаза сразу заблестели. - Ты тоже рассматриваешь Гарвард? Я так хотела у тебя спросить, что ты в итоге решил, но так боялась, потому что я не…не хочу расставаться с тобой. Ну, очень много изменений нас ждет, Джулс точно уедет, мы будем в разных городах, мне оставаться здесь с мамой точно не хочется после всего и… - она замолчала на секунду, а после снова затараторила. - И я была бы рада, если бы на новом месте был кто-то знакомый.

- Ага, то есть после всего, что мы пережили за этот год, мы просто знакомые? - поддел я Эмму.

- Я…не.. - оторопела она. - Нет, конечно. Мы друзья и даже фальшивая парочка. Я не так выразилась, Джеймс. Дело в том, что у тебя, наверное, свои планы, и твоя настоящая девушка захочет поехать с тобой, поэтому мне бы не хотелось мешать. В общем, рано об этом говорить, надо сначала поступить.

И Эмма замолчала, потупив глаза. В людях ей точно стоит научиться разбираться.

- Нет у меня никого, господи, Эмма. Ты серьезно? - покачал я головой и шумно выдохнул от негодования. - Давай расставим все точки над I, наконец. Я не с кем не встречался весь год, а Джейн так сказал, чтобы она отстала от меня.

- Но ты говорил, что влюблен в какую-то девушку, рассказывал, как понял это… - не унималась Эмма.

- Все, что я говорил - правда.

Эмма непонимающе смотрела на меня, но я так устал прятаться, так устал скрывать свои чувства к ней. Идеального момента не будет, она должна знать, а я должен освободиться. И будь, что будет.

- И все это я говорил о тебе, вот ведь черт. Я люблю тебя, Эмма Харди. Вайлдер. Без разницы. Люблю тебя любую. И уже очень давно.

Не так планировал я это сделать, не в шумном коридоре после окончания занятий, когда мимо то и дело проходят другие ученики и толкают тебя сумками и локтями.

- Ты что? - переспросила Эмма, переваривая все. - О боже…Мне нужно…

“Кажется, сбегать от парней стало ее паттерном,” - только и подумал я, глядя ей вслед.

На минуту я подумал, что мне станет легче, когда я признаюсь, что бы за этим признанием не последовало. Но, кажется, я ошибся. Меньше всего я ожидал того, что она просто убежит…

Глава 67. Сделка

Алекс

Саундтрек: Walking on cars - I still want you

Отношения с мамой после суда разладились. Не сказать, что мы были когда-то особенно близки, но мне всегда казалось, что она чуткая, понимающая, спокойная, но, видимо, смерть отца сломила всех, а может, все просто показали свое истинное лицо, что вообще-то давно пора было сделать.

На фоне отдаленности мамы с сестрой я был как никогда близок. Ну в смысле, с одной из сестер - той, которую знал как сестру всегда. В то время, как я сдавал выпускные экзамены, Вики, которая уже закончила основную учебу, занималась альпклубом, точнее, пыталась. Однажды после одного из экзаменов я пришел в Скалу, чтобы забрать ее и перекусить вместе. Вики с большой охотой побросала все, чем занималась, взяла бейсболку и вылетела в холл.

- Идем, умираю с голоду. Хочу тот огромный хот-дог из киоска в соседнем квартале! - воодушевленно произнесла она.

Я поморщился - никогда не любил такое, неизвестно что и неизвестно где, но кивнул.

- Энтузиазма в разговорах о еде у тебя последнее время больше, чем в разговорах о Скале, - заметил я на выходе, но Вики не удостоила ответом мою реплику.

Вики в два счета заглотила половину хот-дога и запила все колой, а я только надкусил один из сэндвичей из “У Мэгги”, которые взял после экзамена для нас. Обычно бывает все наоборот, что странно.

- Выкладывай, - спокойно сказал я, отклоняясь спиной на лавочку.

- Господи, когда я стрессую, я много ем, - дожевывая пробубнила Вики. - Это все плохо на мне отразится, точно тебе говорю.

- Все с тобой отлично.

- Ты ничего не понимаешь!

- Так расскажи, - еще раз настоял я, говоря вовсе не о еде, конечно.

- После письма папы я вся как на иголках. Понимаешь, я всегда думала, что у меня нет выбора, потому что его нико- да не было, - тон Вики стал серьезным.

- Угу, понимаю.

- Вся моя жизнь была расписана, как только я появилась на свет. И я не сопротивлялась, знала, что родители знают, как лучше и доверяла им. И после того, как ты тогда отказался продолжить дело папы, я даже не думала, что у меня есть какой-то выбор. Даже ты все решил за меня, - грустно произнесла сестра, и мне стало не по себе.

- Слушай, я…я не думал о тебе, не знал, как это скажется на тебе, это ведь нечестно, - попытался я оправдаться, хотя никогда не чувствовал за это вину, а, наоборот, гордость, что поступил по-своему.

- Да нет, Алекс, говорю же, ты не понимаешь.

Я замолчал, решил, что стоит просто слушать.

- Но…и я приближаюсь к кульминации… в этом письмо папа оставил за мной право сделать выбор. Он позволил решить мне самой, хочу я заниматься Скалой или нет. И я варилась в этом несколько месяцев, - она устало потерла глаза.

“Совсем как взрослая,” - подумал я. И я не ошибся. Ведь она в таком юном возрасте многое уже умеет и знает, но не все может понять, как и я, для чего-то нужен просто опыт, который нужно как-то получить.

- И я поняла, что я не хочу, - закончила Вики.

- Что не хочешь? - не понял я и уставился на нее.

- Не хочу продолжать дело отца, - пожала она плечами, а я почувствовал, как земля уходит из-под ног, голова закружилась. - Мне пятнадцать, Алекс. У меня есть возможность выбрать, чего я хочу, попробовать что-то другое, я не думаю, что мне стоит посвятить жизнь тому, чтобы отдавать должное отцу, я ведь могу сделать все еще хуже…

- У тебя на это есть еще несколько лет, - напомнил я.

- Да, но жить в ожидании, держать Скалу в подвешенном состоянии, держать тебя при себе три года, а потом понять то, что я и так понимаю? Безумие.

Я часто-часто заморгал.

- Я рад этому, - только и смог выдавить из себя я. Груз на плечах никаких не хотел никуда уходить, поддавливаемый сверху множеством вопросов без ответов.

- Давай продадим Скалу? Эпоха Вайлдеров в ней закончится на хорошей волне, а мы сможем сделать что-то крутое, но уже свое, - с надеждой посмотрела на меня Вики.

- Давай, - я накрыл ее руку своей и сжал.

Я никогда бы не посмел попросить ее об этом сам. Это было ниже моего достоинства, я бы с ней так не поступил. Но это было решение сестры, и я был с ним всецело согласен. Июньское солнце жгло даже в пять часов вечера, я чувствовал, как по лбу стекают капельки пота: то ли от жары, то ли от напряжения. Моя маленькая сестренка сидела рядом в футболке оверсайз и фиолетовых велосипедках, на голове черная бейсболка. Эта маленькая, но уже такая мудрая девушка, решила судьбу не только крупной многомиллионной компании, но и нашу - ее и мою. Она вернула мне мою жизнь, потому что не могла поступить иначе, и я за это я всегда буду ей благодарен.

- Вы продаете Скалу? - удивленно спросила мама вечером, когда Вики озвучила свое решение.

- Да, - ответил уже я, чтобы поддержать сестру.

Мама прикусила губу, ей явно было обидно и непонятно это.

- Я знаю, что Уолтер дал вам право делать с ней, что вздумаете. Но я это не поддерживаю. Подождите хотя бы год!

- Мам, открой глаза, пожалуйста, Вики и так все свое время проводит в Скале.

- Так ты должен это делать за нее, пока она не вырастет.

- Мам! Он ничего не должен! - защищала меня сестра.

- Но ты же все равно не решил, чем будешь заниматься, Алекс, - не унималась мама, ей явно не хотелось расставаться с альпклубом, который еще невидимой нитью связывал нас с отцом.

- Так мне нужно на это больше времени, чем я могу себе позволить, пока пытаюсь как-то сдать экзамены и разобраться в делах Скалы, мам, - развел я руками.

- Да? Ну… - как-то неожиданно стушевалась мама.

Потом она присела за барный стул и налила себе коньяка, разом осушила стопку, посмотрела на нас.

- Конечно, вы правы. Господи, я просто веду себя так, как будто все должно оставаться на своих местах, как прежде! Но как прежде уже не будет…

- Мам, - растрогалась Вики и подошла ее обнять.

- Вы же еще дети…Случись это все позже, может быть, - убеждала мама сама себя. - Но не сейчас. Мне так жаль, что я не предложила вам этого решения.

- Оно не было бы моим тогда, - прошептала Вики, и они обнялись.

Я почувствовал себя лишним и вышел из гостиной, но краем уха услышал:

- Он не читал письмо? - спросила мама у сестры.

- Еще нет, я так думаю, он бы сказал.

- Да…

И последние их слова снова вернули меня к мысли о письме. И я решил, что прочту его тогда, когда со Скалой все будет улажено, чтобы я не мог передумать, если вдруг слова отца натолкнут меня на такие мысли. Я должен жить свою жизнь. Я так хотел поделиться новостями о предстоящей продаже альпклуба с Эммой, я знал, что на обрадуется этому. Но стоило, пожалуй, дождаться момента, когда мы хотя бы найдем покупателя.

Я опасался, что Скалу могут вообще не купить или что продажа затянется на месяцы или, что сильно хуже, - годы. Но уже через две недели, в конце июня, сделка состоялась. Один из знакомых отца, которого он иногда брал с собой в любительскую группу в несложные экспедиции, Брайс Рид, быстро откликнулся на предложение. После подписания договора камень с моих плеч, наконец, упал.

- Прежней Скалой это место уж не будет без Уолтера, но, ребята, я отдам ему дань, обещаю, ваш отец был чудесным проводником и большим профессионалом, - пожимая мне и Вики руку, сказал Брайс.

- Что есть, то есть, спасибо, - ответил я.

- Есть результаты экзаменов? - спросила Вики, только все закончилось.

- А то, - улыбнулся я.

- Выкладывай, - нетерпеливо произнесла Вик.

- У меня все шик! Могу рассчитывать на любой колледж, учитывая еще и то, что мисс Линкорн написала мне офигенное рекомендательное письмо.

- И что ты выбрал? - не унималась Вики.

- Ни-че-го, - самодовольно произнес я. - Мой выбор - не выбирать ничего, Вик. Я хочу поработать, поступлю в следующем году, когда пойму, куда хочу.

У Вики практически отвалилась челюсть.

- Но…

- Никаких но, - я приложу палец к своим губам, призывая ее к молчанию. - А теперь идем праздновать! Куплю тебе тот отвратительный жуткий хот-дог!

- Да пошел ты, Алекс, - рассмеялась Вики, но пошла за мной в сторону киоска.

- Идешь послезавтра на бал? - опять с полным ртом начала разговор сестра.

- Какой еще бал?

- Ежегодный бал-маскарад в конце июня, Алекс, не прикидывайся. Ты никого не пригласил? - сосиска так и норовила выпрыгнуть у нее изо рта, видимо, тоже ожидала моего ответа..

Воспоминания о последнем маскараде нахлынули на меня волной, я вздохнул и покачал головой. Вики прожевала, а потом медленно, проговаривая каждое слово, сказала:

- Это твой последний бал, ты должен пойти.

- Я не хочу. Я вообще забыл о его существовании. И я почти не видел никого полгода, что мне там делать?

- Быть Королем. Как и всегда, - уверенно ответила сестра, кажется, я уже догадывался, кто займет мое место через пару лет в статусе Королевы. - Любая девушка захочет пойти с тобой, точно тебе говорю.

- Мне не нужна любая, - я знал, что я упрям, как осел.

Вики недовольно покачала головой.

- Эмма идет с Джеймсом, - произнесла она наконец.

- Что? И ты мне говоришь это только сейчас? - я мгновенно оживился.

- А что это меняет? Ты же помнишь, о чем мы с тобой говорили…

- Да. Но я не могу, просто не могу ему позволить быть с ней. Этот тип целый год ошивался вокруг нее, только выжидая момента и вот!

- Алекс, это не твое дело больше…

Но я даже слушать не хотел. Я пойду на этот чертов маскарад и будь что будет.

- Ты сама напомнила мне про бал. И теперь я иду.

Глава 68. Письмо отца

Алекс

Саундтрек: Pa Sheehy - Drop Me in the Ocean

На следующее утро я, наконец, взял в руки письмо, намереваясь, поставить галочку в мысленном списке давно висящих дел.

Я встал рано, потому что всю ночь не мог сомкнуть глаз. Спокойно умылся, побрился, причесался. Открыл кулон и прочитал и так известную мне надпись, выдохнул. Налил себе кофе, разогрел какую-то булочку из холодильника, медленно разрезал ее и обильно смазал сливочным маслом, и всем видом пытался не показать себе, что сейчас произойдет что-то важное. Но сердце предательски быстро стучало.

“Алексу Вайлдеру,

Сын. Возможно, я никогда не говорил тебе столько слов, сколько сейчас собираюсь написать. Я писал вам с сестрой письма перед каждой своей экспедицией, потому что ни на секунду не забывал, как опасна моя работа. И каждый раз, уходя в горы, я так сильно жалел о том, как мы расставались перед этим. Я никогда не умел держать язык за зубами, а ты никогда не был покладистым парнем. С тобой тяжело, ты неудобный ребенок, ты делаешь, что вздумается, выходишь из-под контроля, заставляешь маму переживать о тебе не на шутку, а мои волосы - седеть при каждом “Да пошел ты”, которое далеко не раз ты сказал мне за все эти годы. Ты жутко выводил меня из себя тем, что ты понятия не имеешь, что ты хочешь, но точно знаешь, чего ты не хочешь. И ты не хочешь заниматься Скалой. Не спорю, мне тяжело всегда было это принять. Я злился, пытался вывести тебя из себя, чтобы понять, чего же ты хочешь, но недавно я понял, кажется.

Быть родителем подростка - непросто. Быть нелюбимым родителем подростка - еще тяжелее. Я понял то, что в твоем возрасте не знать, чем ты хочешь заниматься, - это вообще-то нормально. И нормально то, что ты не хочешь пойти по моим стопам. Все, что ты чувствуешь, нормально. Ты не был удобным ребенком, но именно это дает тебе возможность узнать самого себя. Пользуйся этим до конца, черт тебя дери.

Теперь о Скале. Ее я оставляю Вики. В случае моей преждевременной смерти я, как ты помнишь, просил тебя взять на себя ответственность за принимаемые в Скале решения до совершеннолетия сестры. Но, как я написал и ей, так пишу и тебе, вы вправе распорядиться Скалой по своему усмотрению. Я понимаю, что это может оказаться непосильной ношей. Принимайте решения вместе.

Как я уже писал, быть нелюбимым родителем тяжело. Но есть ведь куда еще тяжелее? Например, быть не родным родителем, родителем не по крови, а по необходимости. Ты теряешься в мыслях, Алекс, я понимаю. Боюсь, что мне не хватило бы смелости сказать тебе это в живую, потому что я вообще перестал бы что-то значить для тебя. Я не твой родной отец. Я трус, потому что оставил тебя одного сейчас разбираться с этим дерьмом, но я боялся потерять ту нить, которая все еще связывала нас. Я полюбил твою маму, когда тебе было три. И я, однажды совершив серьезную ошибку, принял это как дар - возможность исправить то, что я натворил. И я пытался быть тебе отцом, но этому нигде не учат, к сожалению. Я делал ошибки и делаю их по сей день, но я старался взрастить в тебе мужество, силу, стремление быть лучшим, чтобы добиться успеха, - все то, что ценил сам. Мне жаль, что я так и не нашел к тебе подход, а твое сердце всегда было для меня закрыто. Но, несмотря на все, я всегда считал тебя своим сыном и любил. Но любить у меня, похоже, получалось плохо в этой жизни.

PS. Кстати, еще о любви. Я знаю об Эмме, и ты уже, вероятно, знаешь, что она моя дочь. Одной из причин, по которой я не хотел, чтобы вы общались, был наш уговор с ее матерью, а другой - твоя репутация как первого ловеласа в школе. Ты знаешь, как я отношусь к Вики, и понимаешь, почему я никогда бы не позволил ей быть с таким ловеласом, как ты. То же самое об Эмме. Но ты меня удивил тем, как раскрылся за эти несколько месяцев с ней. А что, если это правда любовь? Кто я такой, чтобы мешать ей? Я не написал в письме Эмме ничего о том, что вы с ней не брат и сестра, поэтому оставляю за тобой решение, если, когда ты прочитаешь это письмо, это будет по-прежнему важно для тебя.

Позаботься о трех моих девочках так, как никогда не мог сделать я. У тебя точно получится лучше, Алекс. Я уверен, ты найдешь свое место в этой жизни. Будь счастлив.

Твой папа, или как ты всегда называл меня, отец,

Уолтер Джордж Вайлдер”

Звенящая тишина в ушах, остывший кофе и надкусанная булка рядом. Время остановилось и больше никогда не полетит с той скоростью, с которой я убегал от всего, что происходило. Это письмо разом, словно рубильник, выключило мою ненависть к отцу, внесло понимание в такое большое количество его поступков и слов, прояснило ситуацию со Скалой и с Эммой. Факт того, что отец не был мне родным, должен был, наверное, ранить меня сильнее всего, но он оказался таким незначительным на фоне того, что отец меня любил. Любил по-своему, преследуя свои мотивы, но теперь я знаю это. Он воспитывал меня столько, сколько я себя помню, поэтому, может, не так уж важно, кто мой настоящий отец, был бы он лучше или хуже…

И теперь я тоже могу любить, теперь я могу сказать Эмме о своих чувствах, потому что я никогда не был ее родным братом. Вот ведь черт. Как одно письмо может дать столько ответов? Теперь я жалел только об одном: почему я не прочитал его раньше. Но в этом виноват был только я сам, потому что отец в письме не давил на меня. Прочитай я письмо раньше, поговори мы с Вики раньше, знал бы я все, что было на душе у отца…Одни сожаления.

Я зашел к маме в комнату после обеда, когда смог совладать с эмоциями и все обдумал, в руке держал раскрытое письмо отца.

- Мам, - позвал я.

Мама лежала спиной ко мне на кровати, но я знал - она не спит, никогда не спит днем.

- Алекс? - удивилась мама, поднимаясь на кровати, а потом взгляд ее упал на письмо. - Хочешь поговорить?

- Да.

Но вместо того, чтобы позвать меня присесть рядом, она встала на кровать, пытаясь дотянуться до чего-то на верхней полке стеллажа.

- Давай-ка я, - отодвинув ее, я достал коробку, к которой она тянулась.

- Садись, сынок.

Так, в возрасте восемнадцати с половиной лет началось мое знакомство с моим настоящим отцом по фотографиям. Он был высоким, худощавым, темноволосым, он был чуть старше меня. Но, похоже, я пошел все-таки в маму. На фото они смотрели на меня вместе, счастливые, улыбающиеся, молодые, на некоторых фото он бережно держал младенца - маленького меня - и забавно корчил рожицы, но он казался мне все равно совсем чужим и незнакомым человеком.

- Это нормально, тебе нужно привыкнуть к пониманию этого всего, - постаралась начать разговор мама после долго молчания и пролистывания фотоальбомов.

- Что с ним случилось? - голос мой звучал словно издалека.

- Его звали Пол Дрейн. Мы были вместе со школы, а потом он разбился на мотоцикле, когда тебе было пять месяцев, Алекс. Но он так тебя любил, так любил…Мы были молодыми, но очень счастливыми.

Кажется, для мамы, как бы она не готовилась к этому разговору, это оказалось тяжелее, чем она думала. Я смотрел на фото и мне было просто жаль, ведь я его совсем не помнил, в отличие от нее.

- Как ты справилась, мам? - подождав, пока она успокоится, спросил я.

- Я должна была. Ради тебя. Ради себя. Ради нашего будущего, - всхлипнула она.

- Я знаю, что Пол был бы лучшим отцом для тебя, если бы был жив, Алекс. Но Уолтер, его появление в моей жизни, спасло меня, снова заставило что-то чувствовать, пусть это и не было такой сильной любовью, какую я чувствовала к Полу. Уолтер старался, как мог, быть отцом тебе, но…

- Это уже не важно, мам, - прервал я ее, осознавая, что это правда. - Все это уже не важно.

Мы просидели так до вечера, перебирая фотографии и рассматривая их. И впервые в жизни мне было это интересно.

- Почему ты не отдала эти письма нам еще в январе, мам? Мы могли бы и не найти их вовсе… - сказал я в какой-то момент, обдумывая все.

- Я была не готова к этому разговору, Алекс, пойми меня, пожалуйста.

Во мне закипало негодование, потому что судьба людей решаются одним желанием или нежеланием другого человека раскрыть какой-то секрет, который напрямую касается тебя. Может, меня бы это не волновало, но это так сильно сказалось на мне, на моих планах, учебе и на отношениях с Эммой.

- Но, - не унимался я. - Почему ты так относишься к Эмме, я не понимаю?

Мама напряглась.

- Я не хотела делить Уолтера ни с кем, особенно после того, что случилось с Полом. А потом появилась мать Эммы и начала ставить свои условия, на которых она готова, чтобы Уолтер общался с дочерью, а яблоко от яблони..

- Иногда улетает очень далеко, мам, - закончил я. - Эмма не такая, как ее мать. Но они обе гордые, и им никогда не нужны были деньги отца.

- Думаешь, Эмма тебя правда любит? - спросила мама, вглядываясь в мое лицо, а потом добавила. - Я очень надеюсь, что это так, сынок, но я так сильно переживаю за тебя.

Я посмотрел ей в глаза и честно ответил:

- Она столько раз мне это доказывала. Вот только я понял, что я тоже ее люблю, совсем недавно.

- Но теперь тебе ничего не мешает сказать ей об этом, Алекс,- сказала мама, а потом горько добавила: - уж я то знаю, как бы много ты не говорил о том, что любишь, этого всегда будет мало.

- Надеюсь, что ничего не мешает, мам. Сделаю это завтра, на балу.

- Я горжусь тем, каким ты стал, сынок. Пол бы тоже гордился тобой. И Уолтер. Он ведь тоже тебя любил, по-своему, как мог.

- Кажется, я тоже его любил, мам.

И, наконец, я дал себе возможность оплакать своего отца. Точнее их обоих. Несколько дней назад у меня не было отца вовсе, а теперь было сразу двое, причем каждый из которых, оказывается, любил меня всей душой в свое время. Кажется, и в моей душе, наконец, воцарился покой и мир.

Глава 69. Дежавю

Эмма

Саундтрек: Walking On Cars - Don`t mind me

Я выдохнула, наконец. Экзамены, тесты - все - было, наконец, сдано! И я даже получила ответ от Гарварда: меня приняли! Кажется, мне воздалось за мою смелость мечтать и за невероятные усилия. Оставались считанные дни до последнего бала-маскарада, после которого каждый из нас пойдет своей дорогой. Джулс еще только предстоит поехать на вступительные испытания как раз после бала, но, наконец, она будет вместе с Мэттом, и, независимо от результатов проведет в Чикаго все лето. Сдав все экзамены, мы взахлеб пытались наверстать упущенное за эти недели, хотя, почти все наши разговоры сводились к поступлению или проштудированным книгам в процессе подготовки.

- Господи, мы ботанки, это так скучно, - подытожила Джулс. - Кажется, мы разучились нормально общаться! О чем мы вообще разговаривали до мая, Эмма?

-Ну… - подняла я брови, собираясь перечислить все, что происходило.

- Ладно, ладно, я вспомнила! - сдалась без боя подруга. - Так что у вас с Джеймсом?

Я закатила глаза.

- Я не говорила тебе, но, - медленно начала я, припоминая наш разговор. - Он признался мне в любви.

- Чтоооооо?! - глаза Джулс поползли на лоб. - И ты мне говоришь это только сейчас?!

- А ты бы смогла нормально готовиться? Нет. И я бы не смогла, - пожала я плечами.

- Выкладывай все, - решительно заявила подруга, удобно усаживаясь в кресло.

Мы сидели на веранде у дом Джулс, у них был приятный вид на спокойную улицу, газон, качель во дворе, и журнальный столик, где мы расположились. Лето было жарким, но сегодня, наконец, было чуть прохладнее, словно погода тоже выдыхала вместе с нами. Дул приятный ветерок, солнце клонилось к закату, а я любовалась оранжевыми бликами на стеклах проезжающих машин и в отражениях окон.

Когда я закончила, она неодобрительно покачала головой.

- Он сделал это в школьном коридоре? Я думала, он романтик.

- Он и есть, но, видимо, я его вывела из себя. Не думаю, что он хотел мне это тогда сказать. Но почему-то сказал.

- Ты серьезно думала, что у него кто-то есть, Эмма?

- Надо было удостовериться, я ведь не хочу, чтобы его разъяренная девушка выясняла со мной отношения, если он пойдет на бал со мной, а не с ней.

- Дежавю, похоже.

- М?

- Неважно, - отмахнулась Джулс. - Так, а ты значит, просто убежала? А вы общались после?

- Я не нашлась, что ему ответить. А говорить “Ты мне нравишься”, когда тебе признаются в любви - все равно что послать куда подальше. И, да, мы общаемся, первый день было неловко после всего этого, но больше мы эту тему не поднимали. Он только спросил, в силе ли мое приглашение на маскарад.

- Ну оно, конечно, в силе.

- Еще бы! - мои глаза хитро улыбнулись.

- Ну-ка, ну-ка… - Джулс прищурилась.

- Хочу предложить ему встречаться, если все пойдет хорошо, и он тоже уедет в Гарвард. Я думаю, что я готова, тем более он не просто незнакомый мне парень, а очень даже знакомый…

- Вот это правильно.

И мне было спокойно на душе, я тоже чувствовала, что это правильно и я этого хочу, я готова снова открыть свое сердце. Хотя, что уж тут говорить, мое сердце для Джеймса было всегда открыто, просто теперь я готова к большему, чем дружба.

- Мэтт приедет на бал? - спросила я, переводя тему на подругу.

- Нет, в этом году нет, будет ждать меня в Чикаго сразу, - ответила та.

- Расстроена, что пойдешь на бал одна?

- Нет, - на удивление ответила Джулс. - Меня позвал Дэн. Он без пары, его девушка где-то не в городе, поэтому идем вместе.

- Ууууууу, - начала дразнить ее я, но потом добавила. - Я шучу. Дэн молодец, вы оба молодцы. Если что-то пойдет не так, зажжем втроем!

- Слушай, продолжая тему маскарада, ты думала о том, вдруг снова встретишь там того парня? Он тебе еще снился за последнее время?

Я задумалась. Парень во снах приходил редко, но было кое-что интересное…

- Снился. Сначала сказал что-то в духе “Еще не время”, когда я хотела снять с него маску, и я проснулась, а потом, - я замолчала, вспоминая самый последний сон на днях. - Я подходила к нему, завидев издалека, но, только касалась рукой, как ко мне поворачивался Джеймс, а маски вовсе не было на лице..

Джулс осторожно спросила:

- И что ты думаешь об этом?

- Я, честно говоря, уже и не помню, как выглядел тот парень, если честно, но мне кажется таким естественным то, что ко мне поворачивается именно Джеймс, а не кто-то другой. Как будто так и должно быть. - и я задумалась. - Наша первая встреча в сентябре была такой странной. Совсем не похоже, что мы были знакомы. Я думаю иногда, может, это и был Джеймс, но почему же он мне не сказал, если это было так…

- А что бы это изменило?

- Вот это хороший вопрос, Джулс.

И я думаю иногда, что это могло изменить все. Скажи он мне это осенью, я бы, не раздумывая, влюбилась в него сразу и бесповоротно, потому что уже тогда, на балу, он завоевал кусочек моего сердца своей поддержкой. И не было бы ни Алекса, ни Мел, ни Джейн, ничего этого...Мое сердце было бы целым. Но с другой стороны, могла ли бы я полюбить его тогда, когда так сильно еще была привязана к Алексу. А сказать мне правду потом ему не представилось возможности, учитывая, как все завертелось у нас с Алексом.

- Это он, Эм, - вырвала она меня из раздумий.

- Что, прости?

- Парень с маскарада. Это Джеймс. Ты с ним танцевала.

- Ты издеваешься? Ты как давно это знаешь? - я накинулась на подругу, желая придушить ее на месте, при этом осознавая то, что она только что мне сказала.

- Джеймс сказал мне в лагере, когда была эта неразбериха с Джейн и Мел, а ты ушла.

- Он сказал тебе? Почему тебе? Вы ведь не друзья, - не унималась я, чувствуя подступающую обиду.

- Ему надо было кому-то сказать, Эмма, но я настаивала на том, чтобы он признался тебе. Правда. Но он сказал, что все будет зависеть от того, в каких отношениях вы с Алексом выйдете из этой ссоры.

- А мы объявили себя парой, - закончила я, припоминая все то, что происходило.

- Именно. Конечно, он не сказал бы тебе. Неподходящее время.

- Ох. А почему ты мне не сказала, Джулс? - во мне так сильно раскачивалась лодка сомнений и негодования от того, что я узнала правду так поздно.

- Это не мой секрет, Эмма, пойми, - подруга приобняла меня. - Мне оставалось только намекать тебе и ждать, пока вы вдвоем созреете. Ну и наблюдать за вами, идиотами. А с февраля стало сильно интереснее, уж прости…

- Ой, иди ты, - скорчила я рожицу, но дала ей себя обнять.

- И ты ему снилась, кстати, тоже. Но он понял, что танцевал с тобой только в лагере, когда Джейн вывалила эту правду перед всеми.

- Джейн знала, что он танцевал со мной, а он нет? - не понимала я.

- В этом все парни, - развела Джулс руками. - Джейн все узнала, и немудрено, ведь они встречались на тот момент. Она тебя вычислила, она ведь с тобой училась, а Джеймс вообще никого не знал, он пытался что-то узнать о тебе, но искать иголку в стоге сена, да еще в незнакомом стоге сена…

- Логично, - обдумывала все я. - Получается, надо сказать ей спасибо?

- Может, и стоит, - засмеялась подруга.

Девушка редко надевает одно нарядное платье дважды. Но в этот раз я поступлю именно так, потому что это поможет этому влюбленному идиоту точно найти меня в толпе. С пониманием того,что парень с маскарада и Джеймс - одно лицо, мое сердце успокоилось. И я надеялась, что теперь сны с незнакомцем перестанут ко мне приходить.

Я не знаю, как я смогла сдержаться и не рассказать все Джеймсу до маскарада. Весь день я была как на иголках, старательно собираясь с самого утра. Когда я, воссоздав образ прошлого года и найдя свою маску, вышла в гостиную, там была мама.

- Выглядишь прелестно, куда идешь?

Я замерла, потому что между нами так и не было теплоты с того момента…хотя с какого? Ее не было никогда.

- На бал-маскарад, последний школьный бал в этом году.

- Не хочешь поделиться, куда ты поступила? Наверное, я должна знать, хоть бабушке передам, - прикусила мама губы, но смотрела прямо на меня.

Я захотела интуитивно сжаться в комок, кожа предательски стала покрываться мурашками, но я специально расправила плечи и стала ровнее.

- Гарвард. Еду в Гарвард. На психолога.

- Интересный выбор, - мама явно была недовольна. - Все-таки сделала по-своему, да?

- Как и должна, мам, - холодно произнесла в ответ я.

- Забыла о матери, которая тебя воспитала, решила, что теперь будешь делать все, что пожелаешь, имея столько денег! - горько сказала мама. - Кем бы ты была без них сейчас?

Я даже удивилась тому, насколько спокойно и холодно я ей ответила:

- Той, кем ты меня всегда воспитывала, мама. Только для тебя эти деньги значат так много. Я всегда тебе буду благодарна за то, что ты меня вырастила, но пришло время мне идти своей дорогой. И тебе нужно это принять.

Я повернулась и вышла из дома. Еще несколько дней, и я уеду отсюда туда, где меня не будут судить за то, чего я не делала, и мне не придется до конца жизни отдавать долг маме за то, что я была ее ошибкой.

Я написала Джеймсу еще утром, что приеду сама, и не нужно меня забирать, я мысленно представляла эту сцену, маму в ней, и это точно не закончилось бы хорошо. Поэтому до школы я добралась на такси, собираясь с мыслями, чтобы переключить фокус на позитивный настрой этого вечера. Теперь мне ничего не помешает. Каблуки застучали по плитке, а я вспоминала вечер ровно год назад, как я в предвкушении шла сюда, ожидая больших перемен в жизни. Мне было так жалко ту девчонку, которая была безответно влюблена в того парня и которая позволила растоптать свое сердце тогда в первый раз, но далеко не последний раз. Но я больше не она. Я сильная, смелая, и я знаю, чего хочу. И мое сердце, собранное из миллионов осколков, больше никогда не разобьется.

Я зашла в зал и, немного освоившись, вычислила Дэна и Джулс. Мы непринужденно болтали, но мои глаза бегали вокруг в ожидании Джеймса. А еще я боялась увидеть Алекса. Мое слабое место, моя первая и такая сильная любовь. Человек, который сделал меня живой, подарив незабываемые чувства, а потом отверг. Но сейчас, мне кажется, я даже готова мысленно поблагодарить его за все и пойти дальше.

- Надеюсь, ты не планировала сегодня пить колу? - раздался знакомый голос позади, и я обернулась.

Джеймс выглядел восхитительно в черном смокинге и белой рубашке. Мне кажется, я впервые увидела на нем белый цвет, ему шло, на фоне этого белого цвета его смуглая кожа, загоревшая на уличных тренировках, смотрелась потрясающе. Но даже, несмотря на наличие белого, Джеймс был словно весь отлит из черного металла. Ему всегда шел черный цвет, безусловно, как будто он был создан именно для него и им самим. Я смотрела на него и отрывки воспоминаний всплывали перед глазами.

- А я не собираюсь сегодня никуда убегать, - кокетливо ответила я и загадочно улыбнулась, явно посылая пасхалки.

- Мистер Мрачная сексуальность, - озвучил все наши мысли вслух Дэн.

- О, этим двоим точно есть, что обсудить, - прокомментировала Джулс и увела Дэна за напитками.

- Ты прекрасно выглядишь, Эмма. Тебе очень идет это платье, и я рад, что именно его ты надела, - галантно сделал мне комплимент он.

- Ты тоже выглядишь шикарно. Кстати, мы можем пропустить стадию с обливанием колой, так и быть, - сказала я.

- Да, тем более, что пятно я так и не отстирал, - ухмыльнулся Джеймс, расстегивая смокинг и демонстрируя огромное пятно годичной давности во всей своей красе.

- Пусть останется на память, - отшутилась я.

- Когда ты догадалась? - спросил Джеймс.

- Пару дней назад, и Джулс подтвердила мои догадки.

- Вот лиса, - отозвался он.

- Та еще, - поддержала я. - Ну она долго держалась.

Он неоднозначно кивнул, наливая себе и мне какой-то напиток, но не колу.

- Одно не дает мне покоя, - я пыталась заполнить пробелы. - У тебя точно были не кудрявые волосы год назад и я помню эти удивительные и пугающие черные глаза…

- На глазах были линзы, - пожал плечами Джеймс, как будто в этом и не было никакой тайны вовсе. - а волосы…проспорил Джейн. Ей мои волосы никогда не нравились, и она выпрямила мне их перед маскарадом и зачесала. Это было ужасно.

- О господи, - я сделала глоток. - А костюм? Ты же не носишь такое.

- Точно, - и Джеймс тоже сделал глоток. - Но в прошлом году решил, что у меня в гардеробе должен быть хороший костюм. Для таких мероприятий, как это. Если хочешь, я надену линзы и выпрямлю волосы…

- Ну уж нет.

А потом мы оба засмеялись.

- Из-за этого пазл никак не собирался, чтоб его, пора заканчивать проводить балы-маскарады, - покачала головой я, отбрасывая, наконец, все сомнения из головы.

Джеймс точно чувствовал себя не в своей тарелке на таком массовом мероприятии, но старался держаться уверенно. Я знала, что он пришел сюда из-за меня.

- Как дела у родителей? - спросила я, немного помолчав.

Джеймс рассказывал мне пару недель назад, что назначена дата слушания их дела в суде, вроде как отец претензий никаких не высказывал, а деньги уже переведены бабушке Джеймса под расписку.

- Все кончено, наконец, - радостно произнес он. - Остались кое-какие формальности с продажей дома и разделением остального имущества, но это уже неважно. Мама свободна, благодаря тебе. Ты же знаешь, что я верну тебе все деньги, Эмма?

- Не думай об этом, пожалуйста.

Спорить он не стал, видимо, решил, что хотя бы сегодня не стоит. В этот момент как раз подошли Дэн с Джулс, и мы уже вместе обсуждали последние трудные недели, а Дэн с большим интересом слушал о предстоящих вступительных испытаниях Джулс.

Когда заиграла более спокойная музыка, Джеймс пригласил меня на танец. Я протянула руку, и он увлек меня в другой конец танцпола, подальше от колонок. Пока он пробирался через толпу и вел меня за собой, я вспоминала, как держала его за руку, пока он спал у меня на диване с ножевым ранением в животе, и уже тогда мне не хотелось его отпускать. Но тогда это было бы неправильно, тогда я не дала и капли своих чувств к нему разрастись во что-то большее,чем дружба. Мы стали медленно покачиваться в такт музыке под взгляды ближайших парочек. Его руки были сильными, уверенными, весь он излучал спокойствие и мужественность. Я хотела довериться ему, хотела положиться на него, отпустить контроль и просто быть. Одна его рука держала мою, а другая лежала на моей талии, отчего это место на коже горело так, будто к нему прижата не рука, а… кружка с горячим чаем. Мы сразу встали довольно близко друг к другу, отбрасывая все приличия. Кажется, нам это было простительно, учитывая, как много чувств было между нами за все это время. Я положила голову ему на грудь и, несмотря на музыку, я все равно чувствовала, как ровно бьется его сердце. Закрыв глаза, я наслаждалась моментом.

- Ты сказала, что не планируешь больше убегать, - начал через какое-то время Джеймс, а его дыхание приятно щекотало ухо.

- Да, надо избавляться от этой привычки, - отозвалась я.

- И, если я снова скажу, что люблю тебя, ты не убежишь?

От этих слов по коже побежали мурашки, Джеймс сказал это так естественно, словно это не было таким сокровенным признанием. Я отстранилась, посмотрела на него снизу вверх, осознавая сейчас, насколько сильно он выше меня.

- Нет, не включу четвертую космическую, - улыбнулась я. - Но…

- Ты не готова сказать мне того же? - голос его был удивительно ровным, сложно было понять, волнуется он или нет, но глаза смотрели внимательно, явно ожидая моего ответа.

- Пока не готова, - кивнула я, зная, что Джеймс ценит честность.

- Это ничего, - ответил он и снова прижал меня к себе. - Но, может… нам стоит сменить статус наших отношений, учитывая, что я еду с тобой в Гарвард?

- О боже, - во второй раз отстранилась я. - Ты серьезно? Я так рада! Мог бы и раньше сказать!

- И ты тоже могла бы, - коротко ответил он, но я поняла, о чем он.

Я обняла его, а он мягко погладил мои волосы и деликатно поцеловал меня в лоб, но сейчас мне было этого катастрофически мало. Я почувствовала, что готова к большему. Я подняла на него глаза, так желая, чтобы он поцеловал меня, но он только смотрел в ответ, а в глазах были насмешливые искорки, которые словно говорили “Попроси меня, если хочешь, а я знаю, что ты хочешь”. Но он не делал первый шаг, все еще уступая его мне. И я ответила на этот вызов, прошептав:

- Поцелуй меня.

И, может, он не услышал моих слов из-за музыки, но точно все понял, потому что его рука, лежавшая на моей талии, медленно переместилась на мою шею, нежно прикоснувшись к ней. А его глаза еще несколько секунд всматривались в мои, словно понимая неотвратимость того, что сейчас произойдет между нами. Поцеловать просто парню или девушку - это одно, но поцеловать своего лучшего друга - совершенно другое, ваша дружба никогда больше не будет прежней, если от нее вообще что-то останется. После он перевел взгляд на мои губы, уголок рта его чуть приподнялся в полуулыбке, словно смакуя этот момент, а потом он медленно и невесомо коснулся уголка моих губ. Как это сделала я в тот единственный раз в кафе. Я тоже улыбнулась, но не была готова отпустить его губы, не сейчас, когда я так сильно в них нуждаюсь. Я повернула лицо сильнее в его сторону, догоняя его губы, и чуть прикусила нижнюю. Дыхание его, наконец, сбилось, и он, словно получив разрешение на что-то большее, жадно углубил поцелуй. И в этом поцелуе я смогла распознать все: долгие безответные чувства, тоску от невозможности коснуться меня столько времени, необходимость скрывать свои чувства, ревность к Алексу, фантазии, которые преследовали его по ночам, и желание. И я тоже отвечала ему и исследовала этот новый мир, новые чувства к нему. Поцелуи Джеймса были вовсе не такими, какими я могла бы их представить: холодными, спокойными. Они были словно ураган, который он так долго держал в заточении в своей душе и который, наконец, оказался на свободе, - страстные, одержимые, горячие. Так вот что скрывал внутри этот спокойный и сдержанный парень…

- Обычно я так не целуюсь первый раз, - отстранившись, произнес он, все еще глядя на меня, а в глазах так и плясали веселые искорки, а грудь еще вздымалась от возбуждения.

- Это и не первый раз, - подмигнула я, потому что была явно не против такого настоящего первого поцелуя. - Так вот ты какой, Джеймс Макэвой. И такой ты мне тоже очень нравишься.

Даже сквозь маску я увидела, как румянец проступил на его щеках. И снова передо мной был скромный парень, скрывающий свои эмоции. Но теперь я знала,что скрывалось под этой маской. И в этот момент было идеально все, а потом я вдруг услышала:

- Эмма?

Это был Алекс, который снова пришел разрушить мой маленький хрупкий мир.

Глава 70. Признание

Алекс

Саундтрек: Jessie Ware feat ASAP - Wildest Moments

Я собирался весь день на этот чертов маскарад, пытаясь выбрать из всего огромного ужасно пафосного гардероба на выход хоть что-то стоящее. Все казалось не подходящим. Эмма никогда не любила вычурность, считая это демонстрацией статуса своих родителей. Она считала, что одежда должна отражать меня самого,а не вкус моего отца. Я был с этим согласен, но я всегда комфортно чувствовал себя в этих дорогих костюмах и смокингах, вот только сегодня не один из них мне не нравился. Они были словно дорогая обертка на мне, а я конфета с непонятной начинкой. Хотел бы я, чтобы все было наоборот, но я только начал это путь самопознания. Бабочку или галстук я надевать не стал, наоборот, даже расстегнул немного рубашку,чтобы было немного видно тату и кулон - то,что действительно важно. Взъерошил немного волосы, закатал рукава рубашки.

Бросив последний взгляд в зеркало, я одобрительно кивнул: “Пойдет.”

- Ты готова? - заглянул я к Вики. - Поедем вместе?

Сестра вышла мне навстречу, и я потерял дар речи. Она была ослепительно красива в фиолетовом платье по фигуре, на каблуках и с собранными волосами, из которых словно так и нужно, выбивались несколько прядей у лица.

- Ты…ты очень красива, - пробубнил я избитый комплимент, а потом добавил: - Ослепительно красива.

-Прибереги комплименты для Эммы, - подмигнула она мне. - Но спасибо, брат. Ты тоже, выглядишь очень.. - она оглядела меня с ног до головы. - решительно и дерзко. Надеюсь, у тебя все получится!

Я рассказал Вик о том, что у меня с ней и Эммой разные отцы, поэтому она теперь была всецело на моей стороне.

- Ты так говоришь, потому что сама не против встречаться с этим Макэвоем, да? - подтрунил я над ней, а она обиженно насупилась.

- Конечно, нет! Я вообще-то иду с Дином на бал.

- Это кто еще такой? - удивленно спросил я, не поспевая за сменой парней у сестры.

- А вот, увидишь, если у тебя будет минутка, - загадочно отозвалась та и вышла из комнаты, давая понять, что разговор закончен, и мы можем выдвигаться.

Всю дорогу в машине я нервно кусал губы, а, когда Вики положила руку мне на колено, понял,что стучу ногой в напряженном ожидании, пока мы доедем.

- Ник, можно быстрее? - спросил я водителя.

- Пробки, может, какая-то авария, ничего пока не могу сделать.

Как назло, на улице разразился сильный ливень, поэтому я просто откинулся на сидение и закрыл глаза, мысленно прокручивая слова, которые скажу Эмме. Когда мы, наконец, добрались, то опоздали на час. Я открыл дверь перед сестрой, помог ей выйти из машины и намеревался сопроводить ее в зал, но она убрала руку со словами:

- Беги. Я справлюсь сама.

- Спасибо, - бросил я и бегом побежал по еще мокрой плитке в актовый зал.

Быстро перемахнув через ступеньки, я открыл двери и вошел вовнутрь, пытаясь сообразить что и где. Еще эти чертовы маски никогда не облегчали жизнь, но я уверен,что узнаю Эмму, как узнал ее в прошлый раз, даже будучи пьяным.

Я не сразу нашел ее, бегая взглядом сначала по девушкам, стоящим отдельно, а потом по парочкам. Напряжение внутри меня нарастало и я знал, что могу увидеть ее с этим Мрачным типом, но я все равно надеялся. Спустя две песни поиска я заметил ее. Она была в черном восхитительном платье, которое ей безумно шло, идеально подчеркивая ее пышную грудь и бедра, но при этом делая тонкую талию еще тоньше. Она была словно принцесса из сказки, и я так давно ее не видел, что застыл в изумлении. Волосы длинные, распущенные были убраны от лица назад и струились гладкой волной. В ушах были длинные сияющие серьги, которые покачивались в такт ее движениями переливались, а кружевная маска сидела на ней так, словно сделала для нее и действительно шла ей. Черт, а я вот совсем забыл, что это был маскарад, и свою маску не взял. А еще Эмма улыбалась, как давно я не видел эту самую прекрасную на свете улыбку…Я уже было собрался подойти к ней, но тут танцующие парочки чуть сдвинулись, и мне открылся менее приятный вид на этого типа Макэвоя. Я совсем его не заметил, будучи поглощен Эммой, но сейчас… Его руки обнимали ее, прижимали к себе так близко, что у меня запершило в горле. А она улыбалась ему. Нет, нет, они не просто друзья. А потом он поцеловал ее, а она ответила ему. А я как дурак, как зритель в кино, смотрел на эту сцену, но только удовольствия не получал. Мое дыхание перехватило, хотя сердце неслось галопом, а ноги буквально стали ватными.

- Мне жаль, - Вики подошла ко мне и приобняла меня.

Я только качал головой из стороны в сторону. Это не может закончится вот так. Когда она узнает правду, все изменится, потому что она все еще любит меня. А я люблю ее.

- Еще не все потеряно, - тихо сказал я и набрал воздуха в легкие, восстанавливая дыхание.

- Эмма? - позвал я, подойдя к ним.

Макэвой сразу среагировал, повернув ко мне голову, а руки на теле Эммы сжались сильнее. На лице заходили желваки, а во взгляде читалась ненависть и неприязнь - что ж, я могу отплатить тем же. Потом через мгновение Эмма повернулась ко мне и застыла в изумлении. Она больше не улыбалась, а на лице было непонимание. Я знал, кто она не будет мне рада, но чтобы настолько… Действительно ли мои слова что-то изменят?

- Я хочу поговорить, - кратко произнес я.

- Кажется, ты сказал уже все, что мог, - заступился за нее тип, но я не смотрел на него, речь сейчас шла вовсе не о нем, а о нас с ней.

- Пожалуйста. Это очень важно, нужно поговорить сейчас, - настойчиво уговаривал ее я, держась на некоторой дистанции, чтобы решение все же было за ней.

- Хорошо, - кивнула она, немного придя в себя.

Она освободила руку, кивнула Макэвою словно говоря “все в порядке”, отпустила его руку и мы вышли на улицу. Воздух после дождя был особенно свежим и бодрящим, поэтому я снял пиджак и, не спрашивая, накинул Эмме на плечи, а потом отвел чуть в сторону, чтобы скрыться от любопытных глаз снующих туда-сюда школьников.

Сегодня я впервые за долгое время заметил звезды на небе. Не помню, чтобы я в последнее время обращал на них внимание. Но сегодня все по-другому. Кажется, даже я – другой человек. Надо уже сказать ей то, что я так давно собираюсь, учитывая изменившиеся обстоятельства. Но я волнуюсь. И ком в горле не дает мне начать.

Какое-то время мы стояли так, и она, наверное, гадала, кто начнет первым, но еще больше – начнет ли кто-то из нас вообще что-то говорить…Наконец, я начал, пытаясь не смотреть на нее, пытаясь не поймать этот взгляд бездонных проницательных зеленых глаз:

- Я рад, что ты дала мне возможность поговорить. Я так долго ее ждал. Очень долго.

Эмма не отвечала, она явно была не в настроении, только поежилась от холода и закуталась в мой пиджак. Я продолжал:

- Я давно собираюсь сказать тебе одну важную вещь. Но я так облажался, что с каждым днем мне все труднее сказать тебе это. Я так боюсь, что ты не простишь меня после всего, что я натворил.

- Алекс… - покачала она головой.

- Мне жаль, Эмма. Я вел себя как придурок все это время. Я не должен был скрывать наши отношения, не должен был молчать перед отцом, не должен был отталкивать тебя после его смерти, не должен был пить, общаться с Мел…не должен был набрасываться на тебя и обвинять во всем. Много чего я не должен был делать, но сделал. И мне так жаль…

- Я давно тебя простила, - тихо сказала Эмма, теребя платье, тоже старалась не смотреть на меня.

- Но, видимо, я должен был через все это пройти, чтобы понять, как сильно я по тебе скучаю, как ты мне нужна. Я никогда не был так счастлив, как с тобой в те несколько месяцев. Только с тобой я начал задаваться действительно важными вопросами и думать о будущем, я становился лучше с каждым днем. Без тебя моя жизнь стала рутиной, пустой - как будто кто-то поставил ее на паузу.

Она может дать мне все или все у меня забрать. И решение только за ней. Чем дальше заходит этот разговор, тем я больше чувствую себя вообще не в своей тарелке. Я не привык извиняться и просить. Год назад я бы даже подумать не мог, что окажусь здесь сейчас, с ней. Но она молчит, просто слушает - и это убивает. А я продолжаю, пытаясь сказать все, что так долго сидело в голове. И теперь самое главное – не облажаться еще раз.

- Я прочитал письмо отца. Он признался в письме, что любит меня. И что мы можем распорядиться Скалой по своему усмотрению, - я начал с другого конца, подбираясь к сути, надеясь, что она все изменит.

Эмма вздохнула, а я краем глаза заметил, что она вытерла слезы.

- Я очень рада за тебя, Алекс. Каждый ребенок нуждается в родительской любви. Это то, что должно тебя исцелить, правда.

“Ты меня исцелишь!” - хотелось мне сказать, взять ее лицо в свои руки и целовать, целовать эти мокрые от слез щеки, чтобы она никогда, никогда больше не плакала из-за меня.

- Мы продали Скалу, - продолжил я, стараясь говорить ровно. - Вики так решила. Теперь я свободен от этих обязательств и могу делать, что действительно хочу. Понимаешь, я свободен? Нет ни отца, ни долга, нет ничего, что мешало бы…

- Алекс… - снова закачала головой Эмма, прерывая меня, как бы говоря, что это тоже ничего не меняет.

Но я продолжал:

- В письме отец признался, что он не мой отец. Он написал об этом в личном письме мне, которое я прочитал только вчера. Я так долго откладывал чтение этого письма…Он усыновил меня, когда мне было три, а родной мой отец погиб, когда мне было пять месяцев. Разбился на мотоцикле.

- О боже… - Эмма прикрыла рот рукой и впервые посмотрела на меня. - Значит..

- Мы с тобой не кровные брат и сестра, Эмма, - я заговорил медленнее, подбирая слова.

Какое-то время мы сидели в тишине.

- Алекс, мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти, правда. Это ужасно несправедливо, и я очень хочу, чтобы ты был счастлив, несмотря на все.

- Значит, мы.. - начал было я.

- "Нас" больше нет. И я боюсь, это ничем не исправить, Алекс, - всхлипнула Эмма. - Ты разбил мне сердце и не один раз. Я простила тебя, я благодарна тебе за этот опыт, но я не могу этого забыть. Не могу просто вычеркнуть последние полгода из своей жизни.

- Есть еще кое-что, - сказал я с надеждой.

- Что? - с вызовом спросила Эмма.

Голос у нее изменился, как будто она тоже волнуется, но старается не показывать. И в глаза больше не смотрит: эти блестящие огоньки на небе ей интереснее, а у самой глаза на мокром месте. Я взял ее руку, и она не одернула ее. Это дало мне капельку надежды, я выдохнул и продолжил:

- Только с тобой я хочу пить кофе, сидя в нашем парке на лавочке, только с тобой я хочу обниматься зимними вечерами, только тебя хочу держать вот так за руку и целовать так жадно, словно ты сейчас исчезнешь. Только тебя я хочу так сильно. И только тебя не хочу никогда больше терять. Я чувствую к тебе то, что никогда раньше не чувствовал ни к одной девушке. И пусть моя чувства не такие, как в кино или твоих любимых книгах, пусть наша история не начинается с любви с первого взгляда, пусть наш путь к друг другу был извилистым и полным преград, но ты завладела моим сердцем и забрала его с собой, когда ушла. Отныне я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я люблю тебя, Эмма.

Она поднимает на меня глаза. В них слезы и … любовь? Или обида? Я, наконец, признался ей, сказал те самые слова, которые она так ждала от меня. Но что, если я опоздал? Однако я все-таки должен закончить.

- Эмма Харди, ты будешь моей?

КОНЕЦ Буду очень рада вашим комментариям! Этой весной-летом я планирую вернуться к "Маскам" и второй части, но на этой площадке она выкладываться не будет. Первыми прочитать историю смогут читатели Литгорода. Найти меня можно по этому же псевдониму.