Время смерти

Глава 1

«Концепция конца света — финальной точки существования вещного мира — присуща человеческой культуре с момента зарождения. Однако трактовка, радикальность взглядов и неотвратимость во многом зависят от приверженности той или иной религии.

Так, культ четырех богов, распространенный в центральных королевствах, описывает наиболее мягкий вариант гибели сущего. По мнению его последователей, мир был создан четырьмя богами: Теодором (справедливость), Ингой (семейный очаг, в более широком понимании жизнь), Леоном (воинское искусство во всех проявлениях, защита) и Ереной (темные искусства, смерть). Отличаясь завистливым характером, Ерена не могла смотреть, как поклоняются ее собратьям, превознося жизнь, а ее имя поминают в ругательствах и в моменты скорби, и поклялась однажды уничтожить все, что им дорого.

Тысячелетиями она копила силы и искала соратников, создававших темные культы (сейчас они запрещены почти во всех королевствах, за исключением южных). Согласно легендам, если ее последователям удастся накопить достаточно сил (как правило, через жертвоприношения), Ерена явится в мир и пройдется по нему болезнями, мором и всепоглощающим пожаром. Спасением в этом случае станут остальные трое, которое явятся на молитвы людей, если те сохранят в себе свет и благочестие».

Официант поставил тарелку так тихо, что Ная заметила ее, только учуяв запах мяса. По столичным меркам ресторан считался бы крепким середнячком, но в небольшом курортном Рюсо снискал славу приличного места, если не сказать, роскошного. Персонал старался соответствовать, даже если посетитель совершенно неприлично, по мнению приверженцев этикета, уткнулся за столом в книгу и сидит в зале весь день, изредка заказывая что-нибудь по мелочи.

С другой стороны, с такими ценами и при почти полном отсутствии народу им грех жаловаться, особенно на постоянных гостей.

Книжку с интригующим названием «Агония мира: конец света в мировой культуре» некоего даргийского профессора Ная случайно отыскала в местной библиотеке, крайне удивив библиотекаря, не нашедшего тонкий томик в списках и разрешившего забрать под честное слово, что вернет. Возможно. Когда-нибудь. Судя по скривившемуся лицу мужчины при упоминании автора, профессор особой любовью среди специалистов не пользовался.

Погрузиться в чтение сразу ей не дали. В дом, который они снимали на пару с Эллен, незвано заявилась дальняя родственница, невесть как узнавшая, где леди Авильон предпочитала переживать потерю. Ная возмущенно настаивала на том, что ее надо проводить до гостиницы, там и оставить, но воспитание и преклонный возраст гостьи не позволили Эллен выставить двоюродную тетушку, леди Аллон Тирье.

И ладно, с посторонним присутствием Ная бы смирилась, но так ее начали воспринимать в качестве не то служанки, не то гувернантки Макса, что одинаково возмутило обоих. Вместе они и дезертировали, уже неделю появляясь дома только на ночь и убегая утром.

Вернийские слухи про любовницу лорда Мейсома нравились всем куда больше.

Про книгу она тогда на эмоциях напрочь забыла, вспомнив только сейчас.

«В вольных княжествах, как и на севере, убеждены, что мир возник из Хаоса. Источник сущего — гармония, нарушение которой приведет к необратимым катаклизмам и, как итог, вечной зиме, во время которой погибнет все живое, кроме идолов (иное именование богов). Только они, очнувшись, подтолкнут жизнь к возрождению. Такой вариант представляется сравнительно мирным, не предвещающим рек крови и страданий.

В случае с южанами доподлинно неизвестно, существует ли в их культуре сама идея конца света. Во многом их мировоззрения построены на всемогуществе самого человека без вмешательства высших сущностей. Их сила идет изнутри, а не извне, и, вероятно, под концом света каждый понимает смерть. Более подробно верования южан рассмотрены в трактате «Сам себе бог: мифы юга».

Самыми безжалостными по праву считаются саги северян. Согласно им, мир, возникший из гармонии порядка и хаоса, совершит полный цикл и вернется к изначальному состоянию. Принято считать, что существует четыре этапа существования: время Порядка (сотворение мира), время Жизни (хочется верить, мы находимся в этом моменте), время Смерти (его закат) и время Хаоса (возвращение к истоку).

Катализатором конца света в данном случае снова послужит нарушение гармонии, только виновником этого станут сами люди. Каждый неправедный поступок, метафорично выражаясь, раскачивание лодки, в которой переплываем океан жизни, влечет приближение времени Хаоса, после которого не останется ничего, в том числе богов-покровителей. Новый мир, который рано или поздно возникнет, будет уже совершенно иным».

— Извините, не помешаю?

Ная оторвалась от книги, становившейся все более пугающей, и недоуменно посмотрела на подошедшего мужчину. Светло-русые волосы, грустные зеленые глаза, болезненная бледность, не самая дешевая на вид рубашка и, главное, большой блокнот, который он прижимал к груди. Судя по тому, что его не спешили выгнать официанты — не случайный проходимец, заглянувший погреться и поклянчить на пропитание.

— Надеюсь, вы не собираетесь нарваться на местных пьяниц и устроить драку? — мрачно пошутила она, но юмор, ожидаемо, остался непонятым.

— Простите? — удивился мужчина, но долго ходить кругами не стал и протянул аккуратно вырванный из блокнота лист. — Не знаю, насколько с моей стороны это корректно, но у вас такое интересное лицо… Вот.

Раньше Наю уже рисовали — и в кабаре у Лу, и по заказу лорда Мейсома и некоторых владельцев заведений — но это всегда были полноценные большие портреты. На листе же оказался карандашный набросок, легкий, но живой и удивительно узнаваемый, нарисованный умелой рукой. Правда, Ная бы предпочла, чтобы в вечности ее запечатлели без глуповато-задумчивого выражения лица и булки во рту. Неужели и правда так сидела, зачитавшись? Какой ужас.

— Спасибо, — поблагодарила она, справившись с потрясением. Зато все встало на свои места: мужчина, похоже, был художником, а на них желание запечатлеть случайный сюжет могло снизойти в любой момент и в любом месте. — Хорошо получилось.

— Оставьте себе, — предложил художник, улыбнувшись, и на его лицо словно упал луч солнца, на миг оживив и добавив румянца. Но стоило исчезнуть улыбке, как вернулась бледность, а сам он ссутулился, словно на плечи давила неподъемная ноша.

Рюсо находился среди лесов в окружении трех озер и по меркам Верны считался редкостным захолустьем. Жизнь здесь всегда текла тихая и размеренная, не отягощенная страстями и интригами, а светские развлечения ограничивались парой салонов, устраиваемых местными дамами, вечерами в ресторанах и трактирах и редкими заезжими (в основном летом) артистами, что для среднего столичного жителя казалось невыносимой скукой. Впрочем, был здесь даже небольшой театр, сейчас закрытый на реконструкцию, и неплохая библиотека, регулярно пополняемая усилиями владельца, мецената и единственного смотрителя в одном лице.

В Нилье же Рюсо обрел звание статусного курорта, куда удалялись нуждающиеся в лечении на целебных источниках, но еще больше — в уединении и иллюзии оторванности от остального мира при сохранении полного доступа к благам цивилизации. Сюда привозили свежие газеты, через день в крупные города снаряжались экипажи, а почта исправно доставляла письма без долгого блуждания по лесам.

Городские власти тщательно следили за благоустройством города, чтобы богема и аристократия наслаждалась видами и спокойствием, не спотыкаясь о ямы на дорогах и не цепляясь взглядом за сколотый кирпич на углах зданий. Даже обустроили променад вдоль берега самого крупного и живописного озера.

Ная стояла, опершись локтями о его ограду, и смотрела на плескавшихся в воде уток. В Верне озеро давно бы подернуло льдом, на севере — проморозило до дна; но Нилье находился намного южнее, и в конце осени лишь слегка подмораживало ночами, особенно в защищенном лесной стеной от ветров Рюсо.

Людей вокруг почти не было — многие предпочитали коротать размеренные дни в салонах или книжном клубе при библиотеке, и мелькнувшая на грани видимости девушка привлекла внимание. Как убедилась Ная, обернувшись, — не зря: незнакомка направлялась к ней, кутаясь в тонкую шаль, под которой виднелись голые руки. Оборванкой она не была, нарядное платье явно шилось по фигуре большим умельцем, а на украшениях в собранных волосах поблескивали далеко не поделочные камни.

Такие обычно не гуляют раздетыми по морозцу, тем более выходцы центральных королевств.

— Из-з-звините, — стуча зубами, кое-как выговорила девушка, подойдя вплотную, и вблизи стало заметно, что бледность у нее далеко не аристократическая. — Не м-могли бы в-вы… Я п-потерялась.

Первым делом Ная отобрала у нее шаль, сняла с себя куртку, все равно ходила расстегнутая из-за поддетого свитера, и, не слушая возражений, натянула на незнакомку, иначе еще немного, и та бы точно околела. Шаль намотала ей на голову, закрывая от ветра, время от времени атакующего с озера.

— А теперь рассказывай, как ты умудрилась потеряться так далеко от ближайшего приличного заведения в одном платье, — велела Ная, в предчувствии увлекательной истории облокачиваясь на ограду и заодно прислушиваясь к эмоциям девушки. Напугана, но не так, словно за ней гонится маньяк, мечтающий растерзать или зажать в темном переулке. Вот растеряна — это да, явно домашняя девочка, не привыкшая попадать в передряги. — Только сначала, как тебя зовут?

Дочь успешного дельца? Пожалуй, нет; платье по моде вернийского высшего света, слишком изящные украшения, наверняка созданные в единственном экземпляре на заказ, а особенно — непонятная аристократическая привычка задирать нос, даже когда этот нос вот-вот отвалится от холода.

— Тэя.

Имя показалось смутно знакомым, но где его слышала, Ная сразу не смогла вспомнить — слишком много событий произошло, и совсем уж мимолетные знакомства напрочь стерлись из памяти. И без того хватало вещей, о которых необходимо помнить.

— А я Ная, — ободряюще улыбнулась она. — Теперь рассказывай.

— Я познакомилась с местными ребятами, они сказали, намечается… прием, нечто вроде, — перчаток никто не предложил, обмораживать собственные руки ради незнакомки Ная не собиралась, и Тэя засунула ладони в карманы, забавно нахохлившись — куртка была ей велика и топорщилась. — Начиналось все неплохо, правда! А потом они выпили… и стало происходить что-то странное… а когда я захотела уйти, они отобрали шубу. И еще браслет.

А ведь она совсем девчонка, лет семнадцать, не больше. И как ее только одну отпустили? Хотя ответ Ная предположила и сама, вспомнив всех известных ей подростков, включая себя в прошлом.

— Из дома ты сбежала, не спросив взрослых? И наверняка никто не знает, куда ты ушла?

Тэя не ответила, но красноречиво потупилась. Все ясно.

— Помнишь, где находятся твои… хм… друзья?

— Зачем? — вот теперь она действительно испугалась. Поздно; бояться надо было, когда соглашалась на приглашение чужих людей, теперь-то уж что.

— Пойдем спасать твою шубу.

Пока шли до нужного дома, совсем стемнело — Тэя плохо помнила дорогу и совсем е ориентировалась в городе, а под описание подходил чуть ли не каждый второй в центре, даже тот, который сняла Эллен.

За это время девушка окончательно замерзла, и Ная обратила внимание, что она не только одета, но и обута не по погоде — выглядывающие из-под платья сапожки казались совсем легкими, что было странно. Если Тэя действительно приехала из Верны, на большей части которой в это время обычно уже лежал снег, то должна была захватить теплые вещи… С другой стороны, аристократы редко много ходили пешком.

Ная потерла лоб. По большей части ей было безразлично, откуда девушка родом, как оказалась в городе и кто ее семья; но после того, как по приезду в Рюсо две недели пролежала пластом, время от времени проваливаясь даже не в Аангрем, а в однажды виденную темноту с всполохами, хотелось убедиться, что все еще способна подмечать детали и думать.

Ее тянуло действовать, но в Рюсо не происходило ничего, новости о ситуации в Верне терялись в лесах и интересовали не многих, а Луиза так и не ответила на письмо, хотя Ная каждый день заходила на почту. Участливая сотрудница, в конце концов, запомнила и сама сообщала, что на ее имя корреспонденции не поступало.

Не было вестей и от Роя или хотя бы Рилло, и означать это могло что угодно.

— Кажется, здесь.

Искомый дом действительно не выделялся на фоне остальных — двухэтажный, аккуратный, с каменным первым этажом и штукатуренным вторым, ажурными коваными перилами крыльца и черепичной крышей. Над порогом, привлекая внимание, висел зажженный витражный фонарь, бросающий на стену цветные блики.

Дверь почти сразу открыл подросток не многим старше Тэи, но пытавшийся казаться взрослее и солиднее, чем был. Он расправил плечи, выпрямил спину и надменно посмотрел на посетительницу. Впечатление портили пьяно блестящие глаза и сладковатый травяной запах, уловимый даже на улице.

Надо сказать Максу, чтобы не слишком увлекался общением с местными сверстниками.

— Вы что-то хотели? — так и не дождавшись вопроса, первым поинтересовался парень нарочито низким голосом, который, по его мнению, должен был прибавить значимости в чужих глазах.

— У вас гостила моя приятельница и забыла свою шубу и браслет. Не могли бы отдать? — на всякий случай спросила Ная, хотя что-то подсказывала, что переговоры здесь бесполезны. Не надо было даже лезть в эмоции.

— Не понимаю, о чем вы, — нахально усмехнулся он, прислоняясь к дверному косяку и скрещивая ноги. Потенциальный скандал казался ему развлечением не меньшим, чем оставшиеся в комнате друзья. — Но вы можете попросить получше для большей понятливости.

Ная пожала плечами и подошла вплотную, стараясь дышать пореже и не слишком глубоко. Как назло, погода стояла безветренная, и от запаха дряни, которую курили весельчаки, свербело в носу.

Поймать взгляд было не сложно — парень сам смотрел в глаза с вызовом, быстро сменившимся растерянностью, а после полным безволием. Сейчас это получалось гораздо легче, больше не требовалось сосредотачиваться и помогать себе эликсирами, хотя после голова наверняка будет болеть не меньше.

— Шуба и браслет. Немедленно, — тихо велела она, и голос донесся далеким эхо, словно пробивался из междумирья сквозь границу.

Парень вздрогнул и, нескладно двигаясь, отошел к шкафу, поймав его дверцы за ручки только с третьей попытки. Короткую шубку серебристого меха он нашел сразу, но никак не мог ухватить, рискуя отдать ощипанной; наконец, справился и вернулся к Нае, застыв сломанной куклой. Браслет — переплетение тонких золотых цепочек с россыпью темно-синих камней — провокационно лежал на столике у входа.

Ная забрала его и шубу и, закрыв дверь, запрокинула голову к налившемуся тьмой небу, в котором сверкали отблески молний из великого Нигде. В доме с глухим ударом упало на пол безвольное тело.

Она знала: в ней что-то изменилось с начала осени. Дар, к которому прибегала слишком часто, стал куда сильнее — но и опасней, все чаще выходя из-под контроля, даже когда обращалась к нему по ерунде. Парнишка — лишнее тому доказательство.

Тольд прав, ей необходимо учиться, но это значит, на месяцы исчезнуть для мира, когда ее помощь может понадобиться в любой момент. И что обнаружит после, вернувшись с Инеистых островов — дымящиеся руины и торжествующую Йорн?

А если пустить на самотек, что тогда? Не рискует ли она жизнями окружающих, если однажды снова придется создать ураган, как тогда, в кабаре, но развеять его, просто перечеркнув руну, не удастся? В тот вечер погибло или было ранено слишком много людей, а если увеличится масштаб, что пострадает, улица? Город?

Она выдохнула облачко пара в черное небо. Если бы сдалась наставнице раньше, чему бы ее учили? Проходить мимо чужой беды? Использовать силу для защиты своих? А кто это, свои? Встреча с предками уже показала, что им безразлична судьба остального мира.

— Все в порядке? — робко спросила наблюдавшая за ней Тэя, не поднимавшаяся на крыльцо и почти ничего не видевшая. И хорошо, зрелище не для каждого.

— Да. Держи, — Ная протянула ей вещи и, глянув на отчетливо посиневшие губы, покачала головой. — Дорогу до дома ты, конечно, отсюда не помнишь? Пойдем, погреемся, здесь недалеко приличный ресторан, а то наверняка простынешь к утру, и будем искать.

И ей очень хотелось надеяться, что беглянку не хватились и не рыщут по всему городу со стражей, отлавливая каждого встречного.

К вечеру в ресторан набился народ, на небольшой сцене выступал струнный квартет, и в зале было не протолкнуться, но гостей обслуживал уже знакомый официант, сумевший найти в меру уютный уголок. Сцену закрывала резная ширма, потому до сих пор никто и не занял, но зато и голоса остальных посетителей звучали куда тише.

— Как тебя вообще занесло в Рюсо? — между делом поинтересовалась Ная, заказав горячий ягодный отвар для обеих и какие-то фирменные пироженные. — Осенью же тут тоска, ни озер, ни прогулок, ни пикников. Обычно приезжают летом. У твоих родителей какие-то дела здесь?

— Они сказали, мне нужно развеяться, посмотреть мир, не только Верну. Я и сама не понимаю, как будто от меня просто избавились, — погрустнела Тэя, обхватывая ладонями дымящуюся фарфоровую чашку. Напиток пользовался спросом промозглым вечером, и подали его сразу. — Здесь ведь и правда смотреть нечего, а папа раньше собирался на Новый год в Лангрию и обещал взять меня с собой. Сейчас я даже не знаю, когда мне разрешат вернуться.

— Откуда ты приехала?

— Из Нигарта. Это же так далеко! — она явно давно нуждалась в собеседники, который мог бы с должным участием выслушать и, возможно, посочувствовать, а не убеждать (судя по всему, напрасно) в пользе дальних странствий. — Лангрия в два раза ближе, и там я тоже еще не была.

И в Лангрии недавно, не прошло и пары месяцев, сначала едва не снесло тюрьму, а потом произошла бойня в кабаре. Слухи наверняка разлетелись по королевству, и любой здравомыслящий человек, тем более, аристократ, наверняка имеющий врагов или хотя бы идейных противников, поостерегся бы отправлять туда дочь.

Где вообще находится Нигарт? Ная про него раньше слышала, но сходу не смогла вспомнить. Кажется, на северо-востоке, последние населенные вернийские земли, за ним только непроходимая тайга и часть границы со Стормгритом, то есть почти север. Тогда тем более удивительно, почему Тэю отправили без теплых вещей или почему она сама одевалась не по погоде — выросшей в холодном краю Нае ни за что бы не пришло в голову променять тепло на красоту. С другой стороны, аристократки редко отличались практичностью, по крайней мере, далеко не каждая.

Возможно, ее отправили в Рюсо летом и не планировали оставлять здесь надолго, но отчего-то была стойкая уверенность, что причиной послужили лангрийские события. Или это разыгралась паранойя, и она упорно пытается отыскать связи там, где их быть не может? Какое отношение путешествие чьей-то дочери может иметь к большой политике?

Ная вздохнула. Жизнь показала, что даже случайный бродяга в соседнем королевстве может оказаться значимой фигурой. Про наследницу некого лорда и говорить нечего… интересно, кстати, какого?

— Вы ведь тоже не местная, да? — спросила заметно оживившаяся Тэя, не то расслабившаяся в спокойной безопасной обстановке, не то в целом относящаяся к жизни с легкостью.

— Да, из Стормгрита, — про Лангрию Ная предусмотрительно промолчала, чтобы не вызывать лишних расспросов, раз девушка так хотела туда попасть.

— Я угадала! Мы однажды с папой туда ездили, местных жителей всегда легко отличить от приезжих, очень яркая внешность. Не подумайте, я не в плохом смысле, наоборот! Просто…

— Просто коренные северяне выше и крепче даже жителей вернийского приграничья. Все в порядке, я не обижаюсь, — успокоила она с усмешкой — Тэя забавно смутилась. — Часто путешествуешь с отцом?

— Нет, у него же дела, я последнее время больше с мамой. Даже сестер редко вижу, но это не страшно, они же взрослые. У Эйлы вообще дети, ей не до нас, — девушка понурилась и отвернулась, кусая губы и уставившись на резное деревянное панно в нише. Семья определенно была больной точкой, разговор давался непросто, и Ная не стала настаивать, присоединившись к рассматриванию панно.

При свете дня изображенная на нем картина казалась бессюжетной абстракцией, но вечерние тени и трепещущие огоньки свечей оживляли ее, и теперь можно было различить фигуры людей, отдыхавших у озера под сенью странного дерева со сверкающей в кроне россыпью фиолетовых кристаллов.

Единственное темное пятно на светлой стене притягивало взгляд, зачаровывало и при этом пугало до дрожи. Мимо прошел официант, всколыхнув огоньки, и лица людей исказились, словно от боли.

— Мне иногда кажется, что семьи больше как будто нет. Отдельные люди, которые иногда почему-то встречаются в чьем-то доме. Даже сейчас со мной никого нет, — Тэя зажмурилась, промокнула салфеткой выступившие слезы и выдохнула. — Простите, вам, наверное, это не очень интересно.

Ная попыталась вспомнить счастливые аристократические семьи, но не смогла. Лорд Мейсом с Роем, Луиза с родителями, баронесса Эрнот, про Крейга с королем и говорить нечего — у каждой имелась своя трагедия, отличался только масштаб.

Да и только ли у них?

— Я тоже очень давно не видела родителей. Пару лет, возможно, — призналась Ная. — Я живу в основном в Верне, иногда Даргии, а Стормгрит совсем не по пути. Наверное, они уже забыли, как я выгляжу.

Она ощутила острую вину. Ведь даже не ссорились, наоборот, всегда поддерживали, в отличие от наставницы и бабки, но… ведь и правда, до дома далеко, а жизнь слишком насыщенная, выпади из событий на неделю — и не нагонишь за месяц. Хуже всего, что чужие люди стали ближе родителей, а лорд Мейсом, Макс, Эллен давно воспринимались семьей.

Так не должно быть.

— Тебе стоит вернуться, пока совсем не потеряли и не подняли на уши весь город, — мягко сказала Ная, подозвала официанта и расплатилась, лишь мельком глянув в счет. Интересно, что от Тэи это не укрылось, взгляд на мгновенье стал цепким и внимательным, а легкое отношение к деньгам случайной знакомой зафиксировано и отложено в памяти на всякий случай.

Ная готова была поспорить на весь свой гонорар за последний год: светскими манерами и танцами ее воспитание не ограничивалось.

— Отсюда я даже помню дорогу, — улыбнулась Тэя. — Днем часто прохожу мимо, здесь рядом.

Возвращаться от ее дома пришлось пустыми улицами мимо длинного темного парка. Еще пару дней назад всю ночь его освещали фонари, но городское управление взялось их менять, пока схлынул поток отдыхающих, и никак не могло закончить.

В одиночестве в темноте было неуютно, и Ная, зябко сунув руки в карман куртки, ускорила шаг, но зачем-то глянула в сторону шумящих под усилившимся ветром деревьев и едва не споткнулась. Остановилась у одной из дорожек, ведущих вглубь парка, убеждая себя, что ей просто показалось, глаз уловил отсвет далекого фонаря над чьим-то крыльцом, или лунный свет отразился в пруду.

В парке никогда не было пруда, небо заволокло облаками, а жилье на той стороне надежно скрывали кроны, пусть почти облетевшие, но все равно густые.

Зато росло дерево — невысокое, с поникшими, как у ивы, ветвями, лишенными листьев, но закованными в множество прозрачных кристаллов, словно после ледяного дождя. Но у льда не бывает такого фиолетового цвета и он не может мерцать, тускло освещая сетку трещин, обхватывающих ствол. Казалось, они проходили насквозь, и дерево вот-вот рухнет, со стеклянным дребезгом раскидав ветви.

Но оно стояло, и кристаллы, ударяясь друг о друга от порывов ветра, мелодично звенели. Звон сливался с шелестом крон, и казалось, что это шепчет неведомое и невидимое создание, поселившееся в парке.

Хотелось подойти и рассмотреть, но Ная, напротив, отпрянула и поспешила уйти, постоянно оглядываясь и запинаясь о выбоины на брусчатке. Ее преследовало тревожное чувство, что стоит остановиться, и ее затянет если не в ту серость, в которой обитали заблудшие души, то к границе миров наверняка.

Отпустило только на пороге дома, когда ладонь обхватила медную ручку и ощутила ее холод. Ная ведь даже перчаток не надела, так и шла, морозя руки.

Глава 2

Дерево оказалось не кошмаром и не видением и утром никуда не исчезло, разве что выглядело не так зловеще: почти незаметное на солнце мерцание удавалось разглядеть, только уткнувшись носом, а переливчатый звон заглушался городским шумом.

Ная обошла дерево, придирчиво разглядывая ветви. Единственным, что отличало кристаллы от ледяной корки, оставался цвет, но кто знает, может, это чья-то дурная шутка? Подмешали в воду краску, возможно, даже светящуюся — у умельцев встречалась и такая, хоть и стоила раза в три дороже обычной. Потом облили, а на холоде схватилось. Например, хозяин вчерашнего ресторана захотел, вдохновившись панно, разбавить тоскливые осенние пейзажи, но тратиться на граненое стекло пожалел и решил сделать проще.

Нет, вряд ли. На улице не настолько холодно, чтобы вода замерзла сразу, значит, на стволе и вокруг него был бы лед, а не чистые дорожки.

Нае уже доводилось видеть зачарованные деревья — на архипелаге, где каждый остров обладал своим местом силы, связанным с Аангремом, оттуда и лезло. Они отличались причудливой изогнутой формой, цветом листьев, резной корой с цветными прожилками, но ни одно не выглядело так.

И где Инеистые острова, а где Рюсо, на континенте такого не бывает, даже в Стормгрите. По крайней мере, раньше.

Ная провела ладонью по одной из веток, и кристалл с легкостью оторвался, оставшись в руке. Он напоминал осколок аметиста, но совсем не ощущался голой кожей, как будто был обманом зрения. Она нахмурилась и сжала кулак, но так и не почувствовала граней, наоборот, показалось, словно зачерпнула сухой мелкий песок.

Вместо кристалла на раскрытой ладони лежала горстка темной пыли, как от раскрошенного угля.

Это было уже перебором.

Ная второй рукой достала из кармана платок, собрала им пыль и свернула, тщательно заворачивая края, чтобы не просыпать. Она совсем не чувствовала от дерева силы, как случалось с теми же охранными амулетами вроде того, который сделала Максу из монеты, и не могла с уверенностью сказать, с чем столкнулась, но не сомневалась: так быть не должно. Самое время обратиться за помощью к знающим людям, хотя бы к той же Арне. Главное, чтобы ничего не случилось за те недели, пока письмо дойдет до Стормгрита.

— Как хорошо, что вы зашли! — обрадовалась Ниоль, сотрудница почтовой станции, поднимая голову от разложенных на стойке стопок писем. — Все в порядке?

— Да, мне надо… — Ная рассеяно посмотрела на руку, в которой так и несла всю дорогу кулек из платка. — У вас есть что-нибудь под посылки? Можно небольшое.

— Конечно, — девушка развернулась к стеллажу, поворошила рукой среди разложенных на полках мешков и конвертов и, наконец, нашла деревянную коробочку размером вряд ли больше тех, которые ювелиры использовали под кольца или браслеты. — Вот, последняя. На неделе привезут еще, пока не сделали.

— Мне подойдет.

Пока Ная упаковывала кулек и обматывала коробочку сначала мешковиной, потом веревкой, Ниоль предусмотрительно достала бумагу и перо, а вместе с ними — пухлый конверт.

— На ваше имя пришло из Лангрии.

Ная отложила посылку и жадно вцепилась в письмо, едва его не порвав. Внутри помимо нескольких сложенных листов оказалось еще одно, запечатанное и потрепанное, с почтовым штампом Стормгрита и аккуратной надписью рукой Луизы: «Не знаю, когда ты вернешься, и надеюсь, что оно до тебя дойдет. Я подумала, это важно».

По адресу кабаре могли написать только родители или Арна, больше у нее на севере не было никого близкого — с родственниками не общалась, а со старыми детскими друзьями давно разошлись дороги. Но и мама, и отец ценили ее самостоятельность, без необходимости не лезли в дела и точно не были людьми, которые возьмутся за перо просто оттого, что соскучились.

Значит, что-то произошло. С творящимся вокруг — неудивительно, и от этого слишком тревожно на душе.

Ная одернула себя, не давая волю фантазии, и поскорее вскрыла письмо. Кто знает, может, ничего и не случилось, может, мама — она значилась отправителем, и почерк определенно принадлежал ей — тоже заметила что-то необычное и обеспокоилась. Это же не значит, что Стормгрит сгорел, а острова смыло штормом.

Но руки все же мелко тряслись, пока разворачивали бумагу.

«Ная, я убеждена, что у тебя все хорошо, и все же надеюсь, ты найдешь время ответить мне.

Арна в последние месяцы сама не своя, и пусть не говорит, в чем дело, но я вижу. Ее видения стали слишком хаотичными и только изматывают, мне пришлось переехать к ней, чтобы…

Рихард говорит, она боится, и страх этот глубже, чем простой кошмар. Хуже всего, что он передается мне, и я до паники не знаю, как могу защитить ее, Рихарда, и особенно тебя — с учетом расстояния. Будь осторожна.

Все чаще начинаю задумываться, что ты когда-то была права, и наш дар — проклятье…».

Строчка поехала, как будто дрогнула рука, и оборвалась. Но письмо продолжилось чуть ниже, уже более уверенно и словно спустя какое-то время.

«Я знаю, тебе не хватает навыков, но сама я не могу уехать, а больше просить некого. Арне становится хуже, она кричит по ночам, а дом, кажется, скоро развалится от неконтролируемых выбросов силы.

Если доведется бывать в Нигарте, найди печать. Когда-то ей было закрыто место разрыва ткани мира, но, кажется, она теряет силу. Если она действительно ослабла, сообщи мне, и… не знаю. Ее ставили древние ведьмы, я на такое не способна, но попробую узнать на островах.

Что бы ни случилось, помни: Хаос сильнее смерти».

Ная закусила костяшку пальца. Надежда не оправдалась — новости были хуже некуда, если даже тетю подкосило… Она же сама всегда говорила, что отказалась от серьезных прорицаний именно из-за этого, чтобы не видеть чужих страданий! Или одаренный не может ни отречься, ни контролировать, только страдать?

И что за печать? Что будет, если она не выдержит и исчезнет? Как хотя бы выглядит? Очевидно, речь не о штампе на документе, который лежит в архиве и который не составит труда найти, разве что потребуется пару дней покопаться. С другой стороны, возможно, ее удастся почувствовать?

Может ли быть связано появление странного дерева с ее ослаблением?

Мысли не желали укладываться в голове, и Ная, на мгновение сжав ладонями голову, взялась за письмо Луизы, надеясь отвлечься.

«Дорогая Ная, я признательна, что ты сообщила о своем местонахождении — признаться, не находила себе места, когда Дорг рассказал, с кем ты уехала в столицу. Крейг пытался меня успокоить, но, кажется, ему для этого не стоило живописать то, какое Милорд чудовище. Но ты, по крайней мере, жива, и меня это утешает.

Отвечая на твой вопрос о последних событиях: в городе все спокойно, но, на мой взгляд, излишне. Происшествие в кабаре слишком быстро забылось, я разговаривала с господином Рандо и еще несколькими городскими дельцами, они утверждают, что слухи прожили не больше недели. Горожане переключились на что-то другое, склонна считать, не без посторонней помощи. Затишье перед бурей.

Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты находилась рядом. И мне, и Крейгу понадобится твоя помощь, пожалуйста, возвращайся к Новому году.

И чтобы не завершать на грустном: кабаре снова открылось и пользуется популярностью, а Дорг оказался прекрасным управляющим».

Отвлечься не получилось.

— Дурные новости? — сочувственно спросила Ниоль, заметив ее выражение лица.

— Что-то вроде, — невпопад ответила Ная, хватаясь за перо. Первым делом — отправить все же посылку домой, но не Арне, а родителям. Мама тоже ведьма и хотя бы попробует помочь, а тетю не стоит лишний раз беспокоить, если все и правда настолько плохо. — Насколько быстро можно доставить в Стормгрит? Я заплачу.

— Недели две с половиной самое меньшее, через Верну же повезут, — виновато развела руками девушка и нерешительно предложила. — Муж завтра поедет в Илмо напрямик, не почтовыми маршрутами, и сможет оттуда отправить. Если доверяете…

— Если это ускорит хотя бы на пару дней, — она не стала даже дослушивать, помахала в воздухе исписанным листом, сунула в конверт и положила на стойку вместе с коробочкой и десятком использующихся в Нилье сормов. — Ничего секретного, просто чрезвычайно срочно.

Ниоль смущенно убрала деньги — обычный тариф был всего полтора сорма — но мяться и устраивать неловкую для обеих сцену с оханьем о завышенной плате не стала. Правильный подход и редкое здравомыслие: знала сама, что дополнительные услуги стоят дорого, умела ценить свое (и мужа) время, да и Ная бы все равно настояла.

Она бы не удивилась услышать, что ускоренная доставка в обход почтовых карет и станций пользовалась популярностью у местного населения. Ниоль предложила-то со знанием дела, значит, процесс налажен.

На улице в лицо ударил уже по-зимнему холодный ветер, мгновенно выстудив накопленное тепло. Ная поспешно натянула капюшон и сунула руки в карманы куртки — солнце скрылось за тяжелыми низкими тучами, и пальцы теперь не спасали даже перчатки, особенно после жаркого помещения. До настоящих морозов, конечно, далеко, и вряд ли они тут вообще бывают, просто отвыкла. Ничего, пара недель, и организм подстроится.

Ная выдохнула облачко пара и проводила его взглядом, словно надеялась увидеть в нем знак — указание к дальнейшим действием. Пожалуй, она бы не отказалась, если бы знающая судьбы всех людей Форья дала намек, куда повернуть на этой развилке.

Очередной перекресток из трех дорог, только на этот раз в реальном мире, и выбор не так очевиден.

С одной стороны, хотелось бросить все и мчаться в Нигарт — мама не стала бы просить без крайней необходимости. Но что искать, о какой печати речь? И если не подводит память, которую пришлось поднапрячь после встречи с Тэей, Нигарт — не самая маленькая земля в Верне, город сопоставим размером с Лангрией, и всевозможных деревень там хватает, про леса с укромными полянами и говорить нечего.

С другой стороны, просьба Луизы вернуться. Слова подруги не успокаивали, наоборот, становилось только тревожней. А если и правда Ильяна и ее таинственный пособник в капюшоне не отступятся, на это можно не надеяться, но затаятся, чтобы снова воспользоваться скоплением народа? А масштаб будет несоизмерим, Новый год праздновался всем городом, многие, в том числе принц, ночью собирались на площади у главного корпуса университета. Возможность для провокации — лучше не придумаешь. И был бы там хотя бы Рой… Если бы он вернулся, Луиза наверняка упомянула бы об этом в письме, значит, из столицы он отправился в другое место. Если, конечно, вообще был на это в силах.

Опять же — Рой. Тогда, на берегу несуществующего моря, он просил не уезжать из Рюсо и обещал дать знать о дальнейших планах, но прошло уже достаточно времени, а новостей все нет. Но ему как минимум надо оправиться, прийти в себя, сориентироваться в ситуации и решить, что делать, самому или вместе с Рилло. Но насколько это может затянуться? Не упустит ли она в ожидании нечто другое, не менее важное как для нее, так и для мира?

Сильней всего Ная в этот момент мечтала оказаться в трех местах одновременно.

— Ная! Хорошо, что я тебя нашел.

Она покосилась сначала на дверь дома, к которому незаметно подошла, потом на чем-то взбудораженного Макса. Он явно не слишком перетрудился в поисках.

— У меня есть очень, очень важный вопрос, и помочь в этом можешь только ты, — внушение в столице не забылось до конца, и кидаться с объятиями он не стал, зато в два прыжка запрыгнул на крыльцо, схватил ее за руку и, со второй попытки отперев дверь, потащил за собой.

— Мне уже страшно, — честно призналась Ная. Смерть лорда Мейсома Макс перенес куда легче Эллен, но с самого приезда в Рюсо замкнулся в себе и ходил задумчивый, часто пропадая в городе, хотя, конечно, отчасти виновата в этом была его тетушка.

Разговаривать его тоже не тянуло, в редкие моменты, когда они обедали вместе с Эллен (и, чтоб ее, леди Тирье), он напускал на себя таинственный и отстраненный вид, явно подражая брату. Откровенно говоря, не самый лучший пример для юного графа, но если верить тому, что ей с большим трудом удалось вытянуть из обмолвок, Макс Роя едва ли не боготворил.

— Не о смысле жизни, не переживай, — широко улыбнулся он и проникновенно спросил, даже не раздевшись — так и стоял посреди прихожей в полу расстегнутой куртке и кое-как намотанном шарфе. Оставалось надеяться, что хоть по городу так не ходил. — Ты когда-нибудь влюблялась?

— Что? — Ная слишком сильно дернула и теперь недоуменно смотрела на оторванную пуговицу, пытаясь осмыслить вопрос. Неожиданный — еще мягко сказано; среди убийств, заговоров и сущностей другого мира он звучал почти что дико.

Спросил бы, приходилось ли ей убивать, тогда да, ответила бы без запинки.

— Ты когда-нибудь влюблялась? — терпеливо повторил Макс, но по его блестящим глазам можно было подумать, что от ответа зависела судьба если не мира, то его собственная точно.

— Давай хотя бы пройдем в комнату, — предложила Ная, путаясь в рукавах, стянула куртку и наклонилась, чтобы снять сапоги. Она коснулась эмоций Макса и теперь оттягивала время, не чувствуя в себе сил на разговоры по душам о возвышенном. С другой стороны, больше пойти ему не к кому — Эллен не рвалась к общению и вряд ли бы разделила с сыном светлые эмоции, про тетушку и говорить нечего, а других знакомых в Рюсо нет. Учитывая, как здесь развлекаются его сверстники — к лучшему.

Оттолкнет сейчас, оставит наедине с собой, и вряд ли добавит веры в людей, которой и без того за последние месяцы поубавилось. А потом все будут удивляться, почему парень не любит окружающих и смотрит на них волком.

Роя сейчас не хватало куда сильнее, чем в Лангрии. Никого не заботили переживания Ильяны и культистов, а с жертвами в противостоянии с ними в некоторой степени можно было не считаться.

— Расскажешь? — не вытерпев, поторопил Макс, бросая куртку на тумбу, а обувь на пороге.

Сразу видно — граф.

— Лет в пятнадцать влюбилась в преподавателя в консерватории, — Ная села прямо на ковер, поближе к камину, хотя угли едва тлели. Потом дотянулась до кресла, двумя пальцами подцепила за уголок подушку и, притянув к себе, обняла. — Звучит, конечно, так себе, но он был недавним выпускником и всего на три года старше.

— А чем закончилось? — Макс сел рядом и с ожиданием заглянул в глаза.

— Как видишь, разбежались, правда, только через пару лет, а окончательно разошлись через пять. Но ты не о том спрашиваешь, — Ная шутливо пихнула его локтем. — Правильнее — как это было.

— И как?

— Хорошо, по крайней мере, сначала. Я была куда романтичнее, Йохан — авантюрней и веселее. Однажды мы даже ночевали в зимнем лесу, представляя себя героями романа: разожгли костер, соорудили шалаш. Он тогда полночи пытался играть на гитаре, и это было ужасно. Пришлось потом покупать новые струны, север все-таки, куда холоднее… Еще я растирала его замерзшие пальцы, а после делала компрессы, — Ная улыбнулась, вспоминая черные заснеженные деревья, обступившие их маленький лагерь стеной, хлипкий на вид, но на деле надежный шалаш из веток, волчий вой где-то вдалеке и блики пламени на вдохновленном лице. — Нам не было страшно, и мы готовы были бросить вызову всему миру.

— Смело.

— Глупо. Хотя мы казались себе очень отважными. Уже позже я поняла, что смелость — закрыть собой от бандита с ножом, а не мерзнуть вместе в сугробе по дурости, и куда ценнее, если тебя обнимают не тогда, когда легко, а когда больно и страшно, без упрека, что ты кричишь во сне и приходится пошевелиться, чтобы успокоить.

— Вы поэтому расстались?

— Нет, просто не сошлись жизненными целями. У Йохана амбиция не хватало на большее, чем заурядный преподаватель, а я даже не знала, чего хотела, но не становиться заложницей одного места. Но Великая Любовь на расстоянии не сложилась, хотя мы даже пытались.

— Грустно.

— Почему? Это теплые воспоминания, которыми я дорожу, но точно знаю, что такое не повторится. Хотя бы потому, что сейчас мне нужно другое… Эй, не кисни. Моя жизнь точно не показатель и не пример, — Ная потормошила приунывшего Макса. — Расскажи лучше про свою даму.

— Как ты догадалась? — смутился он, ковыряя пальцем ковер.

— Опыт, — многозначительно ответила она, устраиваясь поудобней. — Итак?

— Она такая… — Макс выдохнул, откинулся на спину и неопределенно повел в воздухе рукой. — Возвышенная. Простая. Знает столько историй… Меня же уже давно приглашали на приемы вместе с отцом, я видел столичных светских дам, они всегда надменные и скучные, даже ровесницы. Разговор поддерживают только о чем-то незначительном и совершенно не интересуются собеседником. Она совсем другая, как… как солнечный день серой осенью.

— Вижу благотворное влияние: ты заговорил метафорами. А у прекрасной дамы есть имя?

— Это не важно, — он подскочил, едва не расшибив голову о выложенный мозаикой угол камина, и тут же прижался к нему лбом. — Мы встретились на променаде неделю… или две… назад. Случайно, просто столкнулись и разошлись. Знаешь, она была как видение и мираж, такая… чуждая Рюсо. Я не мог не думать о ней, смешно, но даже боялся, что больше не увижу. А потом бродил у лавок в центре и заметил, как она стоит посреди улицы, одинокая, потерянная. Предложил проводить.

— Понятно, к кому ты бегаешь днем.

— Не всегда, но да. Ная, что мне делать?

— Наслаждаться моментом? — предположила Ная. — Проявить себя настоящим графом, и я не про деньги, подарки и рестораны. Ты же и сам интересный человек, так не теряйся.

— Я не об этом, — он сжал кулак, но так и не повернулся. — Мне сейчас вроде как не полагается думать о подобном.

— Гони в шею всех, утверждающих, что ты должен до конца дней погрязнуть в скорби. Посмотри на Роя, он запретил себе любое проявление эмоций, и что, кому-то стало легче? Особенно ему. Я видела, как он страдает, и тебе совершенно не желаю того же, — она вздохнула, придвинулась ближе и обняла его со спины, положив голову на плечо. — Живые всегда важнее мертвых, как бы цинично ни звучало. А если кто-то осудит, смело шли его… хотя бы ко мне, я смогу объяснить, в чем они не правы.

— А мама?

— Думаешь, не поймет?

Макс только мотнул головой, но ничего не сказал.

— Эллен отличается редкостным здравомыслием.

— Так не скажешь, когда речь заходит о Рое.

— Нашел пример, — фыркнула Ная. — Я так понимаю, их неприязнь слишком сильна и взаимна, чтобы сохранять трезвую голову. Но в случае с твоей дамой, уверена, она только обрадуется.

— Ты думаешь, ей стоит сказать? — деловито уточнил он, хотя в эмоциях отчетливо сквозила паника.

— Думаю, что если бы ты хотел поделиться с ней, ты бы не ловил меня под дверью. Скажешь, как будешь готов, а я не выдам.

— Спасибо. Жаль все-таки, что ты не моя сестра.

— А что, кровное родство так принципиально? Смело считай меня сводной сестрой, лорд Мейсом, уверена, не возражал бы.

— Что вы делаете?!

От резкого возмущенно окрика они отскочили друг от друга, при этом Макс все-таки приложился щекой о камин, а Ная едва не снесла кресло.

— Скажешь ей потом, что отбивался от чудовища, поджидавшего тебя в темной подворотне, — прошептала она, стараясь не смеяться, а то леди Тирье, настроившаяся прочитать лекцию о нравственности молодежи, и без того опасно перегородила подход к лестнице с видом главной поборницы морали в этом грешном мире.

— Надеюсь, прекрасная принцесса, которую я защищал, не будет против, если я ее покину, а то от этого монстра поможет только побег, — прошипел Макс, потирая щеку, и подскочил, нацелившись на прихожую. — Совсем забыл, что здесь опасно. Ты со мной?

— Нет, этот цирк пора прекращать, иначе мы скоро поселимся на улице.

Ная дождалась, пока хлопнет входная дверь, показательно медленно поднялась и встала перед леди Тирье, скрестив на груди руки. Преимущество было на ее стороне — тетушка Эллен едва доставала ей до плеча и была вынуждена задирать голову, чтобы сверлить взглядом лицо, а не грудь.

— Ну?

— Графу не к лицу водиться с прислугой, а прислуге недопустимо виснуть на хозяине. Не говоря о том, что женщине вашего возраста, — леди Тирье смерила ее презрительным взглядом. — Неприлично соблазнять несмышленных юнцов.

— Я его сестра, вы не знали? По отцу, — невозмутимо ответила Ная. — И как общаться с братом, я решу сама. Это первое. Если считаете иначе, убирайтесь из моего дома. Это второе.

— Вашего дома? — вскинутая бровь и прозвучавший в голосе скепсис наверняка производили впечатление на покорных домочадцев и слуг, но в сравнении с повадками высшего света вернийской столицы казались детским кривлянием. — Его снимает моя племянница.

— Только глупцу приходится повторять, чтобы он понял. Напомните, сколько раз я говорила вам, что оплачиваю половину?

— Не смейте меня оскорблять, — надо отдать должное, леди Тирье хватало выдержки, чтобы не устраивать недопустимый по меркам аристократии безобразный скандал с тыканьем в грубиянку пальцем, даже голос почти не повысила, хотя опасно прищурилась. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы вывести ее из себя? Даже самое строгое воспитание не сдержит рвущийся наружу гнев.

Такие люди просты, предсказуемы и не отличаются гибкостью ума — за маской показной добродетели скрываются все те же рыночные сплетницы и хабалки, перемывающие кости соседям. Они редко имеют реальный вес в обществе, только среди тех, кто готов безропотно подчиняться, не будучи способным отстоять себя.

Ная ненавидела подчиняться и тех, кто пытался продавить ее силой или мнимым авторитетом. Она и так слишком долго терпела исключительно из уважения к родственным чувствам Эллен, но у всего есть предел.

— Я же не вас называла глупой, — притворно удивилась Ная, оттесняя женщину от лестницы и опираясь на перила. Вольготная поза, кажется, только сильнее разозлила собеседницу. — Но раз вы принимаете на свой счет, значит, признаете мою правоту? Самокритика похвальна.

— Никогда не питала иллюзий о том, что муж Эллен способен дать достойное воспитание детям. И вы, и Максимилиан отличный образец его отсутствия, раз позволяете себе подобные выходки.

— Недостойно завидовать тем, кто позволяет себе быть свободным. И тем, кто действительно важен для судьбы королевства, а не только для того, чтобы создавать толпу на балах, не находите?

— Вы о себе или о мужчине, которого и графом не поворачивается назвать язык за его низкие поступки? — ядовито спросила леди Тирье. От нее исходило отчетливое раздражение с примесью зарождающейся ярости. — Даже смерть его настигла, как вшивую собаку, а мне, поверьте, рассказывали.

— Хватит! — Эллен стояла на верхней ступени лестницы, вцепившись в перила. Своим поведением тетушка доводила и ее, и пусть она проявляла поразительное снисхождение к возрасту и на первый взгляд благим намерениям поддержать племянницу, последние слова переполнили чашу терпения. Ей легко удавалось не замечать колкости светских дам о холодности и скучности, но за семью готова была стоять горой, вспомнить хотя бы печальную судьбу интригана де Ривьена. — Ты не смеешь так говорить о моем муже и моей семье.

— Эллен, деточка, неужели я в чем-то не права? — леди Тирье обернулась с самым сочувствующим видом. — Джером был плохим человеком, замаравшимся в политической грязи, и нам всем жаль, что тебя вынудили выйти за него замуж только расчет и наше благополучие.

— Вынудили? Расчет? Благополучие? — с каждым словом Эллен спускалась на ступень ниже, внешне спокойная, но внутри настолько раздираемая гневом, что Нае стало неуютно находиться рядом. — Я сбежала от вас, от навязываемого благочестия, от бесконечных нелепых правил и ограничений! Джером позволил мне самой распоряжаться жизнью, не говоря уж о том, что я его люблю и всегда любила.

— Твоя семья — Авильон, не сомнительный вернийский род.

— Я пользовалась этой фамилией только от уважения к вам, и он меня понимал. Сейчас вижу, что зря. Я — графиня Мейсом, — Эллен остановилась и свысока посмотрела на тетушку. — И к твоей семье уже восемнадцать лет не имею никакого отношения и не хочу иметь. А тебя прошу до вечера покинуть наш дом.

Она не отвернулась, не опустила взгляд; леди Тирье не выдержала и, поджав губы, с достоинством поднялась наверх, вероятно, собирать вещи.

— Спасибо, — Ная благодарно сжала лежащую на перилах ладонь.

— Ты была права, ее стоило осадить сразу. Кто она для меня? Так, отголосок детских воспоминаний, зато вы рядом и куда важнее, — грустно улыбнулась Эллен. — Но я зачем шла… Составишь мне сегодня компанию? В большом зале библиотеке вечером будет выступление.

— Спрашиваешь, — с готовностью согласилась Ная.

Глава 3

— Я не знала, что здесь есть зал для выступлений. Мне казалось, только, ну… книги, может быть, городской архив, — Ная с любопытством огляделись.

Вошли они через главный вход, но тут же свернули в арку, обычно занавешенную тяжелой портьерой и оттого неприметную, попав в просторный холл, полный людей.

— Где еще? В ресторанах тесно, театр закрыт, а у библиотеки одно из самых больших зданий в Рюсо. К тому же это привлекает внимание и деньги от градоправителя, а значит, Морьен может вкладываться не столько в сохранность помещения, сколько в книги, — Эллен приветливо улыбнулась встречавшему их распорядителю и грациозно скинула шубку на руки подоспевшему лакею. Ная не рискнула повторять и передала уже снятую куртку. — Неоспоримое преимущество удаленности от столицы — отсутствие необходимости блюсти последние модные веяния.

Она хмыкнула, оглядывая собравшихся. Никто и правда не задумывался о изящности костюма и дорогих украшениях, но сама Эллен на их фоне даже в простом темном платье с серебристой вышивкой оставалась блистательной леди, несмотря на большую, чем обычно, бледность и припухшие глаза.

— Ты, кстати, не сказала, кто выступает.

— О, прости. Моя давняя знакомая, Мир… Мира, ты наверняка видела ее в столице и, может быть, в нашем шинтийском доме. Мы, конечно, не подруги, но в некоторой степени приятельницы, и я бы хотела тебя с ней познакомить, тем более, что она сама прислала мне приглашение.

Распорядитель глянул на протянутую ему карточку, кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Зал находился на втором этаже и по ощущениям занимал его если не полностью, то на две трети точно. Сцены как таковой не было, ее обозначал только первый ряд обитых тканью стульев и стоявший у стены рояль.

Им достались места в центре, предусмотрительно отмеченные предупреждающими табличками — рассадка предполагалась свободной, исключение сделали только для специальных гостей.

— Тебе не кажется странным, что она нашла тебя в Рюсо? Или ты предупреждала, что будешь здесь? — подслушанный в Лангрии разговор не давал Нае покоя, заставляя с большей настороженностью относиться к Мире. Ее достоинства и талант как танцовщицы все еще вызывали восторг, зато отношение к вернийской политической жизни — опасения. На кого она работает и не опасно ли с ней связываться?

— Именно поэтому я хочу вас познакомить. С ней… не все так просто.

Это только усилило подозрения — значит, Эллен знает о Мире куда больше, чем о простой танцовщице, при этом сама же говорит, что они не подруги. И вряд ли речь пойдет о неких душевных качествах вроде доброты или способности к сопереживанию, о них можно было бы сказать прямо, не юля, да и найти человека в чужом городе, пусть небольшом, они не помогут. Хочет свести двух творческих личностей для создания невероятного произведения? Смешно, такое может прийти в голову только Джеймсу, всю жизнь посвятившему театру.

Вывод напрашивался сам собой: они знакомы ближе, чем кажется. Допустим, в этом даже нет ничего плохого или опасного, хуже другое — почему не рассказывал лорд Мейсом? Мысль о его неосведомленности абсурдна, значит, не считал нужным афишировать их сотрудничество, вероятно, из-за того, на кого Мира уже работала. Кажется, в том разговоре с Роем упоминался герцог Брамс…

Ная досадливо поморщилась. Неужели Мире было мало оставаться прославленной на все центральные королевства танцовщицей, зачем полезла в грязь политики? И ладно бы была бездарна и не обладала ни гибкостью, ни легкостью и плавностью движений — с другой стороны, тогда бы точно никому не понадобилась, слишком нарочито бы выглядело, что кто-то ей покровительствует. Каждый, видевший ее танец, смотрел влюбленными глазами, чувствовал, как меняется пусть не окружающий мир, но что-то в душе… Почему?

А ведь, если подумать, эти вопросы можно адресовать и самой Нае. Почему известная флейтистка отсиживается в небольшом городке в глубине Нилье, шарахаясь едва ли не от собственной тени и подозревая всех встречных в смертных грехах, вместо того, чтобы посвящать себя творчеству? Почему сама не захотела ограничиться достижениями в музыке? И не надо говорить про преданность и долг перед лордом Мейсомом за его помощь — вопреки расхожему мнению семьи Авильон, он не был плохим человеком и никого не брал в рабство, заставляя служить себе. Выгода всегда была обоим.

Амбиции? Скука? Захотелось тоже влиять на судьбы королевств, пусть и по чужой указке?

Ная тряхнула головой. Нет, так дело не пойдет, иначе можно превратиться в законченного параноика с трясущимися руками и дергающимся глазом, которого окружают одни враги. Это ведь не так, пусть даже непростые люди встречались ей чаще прочих.

Она огляделась и среди одухотворенных и предвкушающих лиц выцепила единственное знакомое — через ряд от них с краю устроился художник из ресторана. Он сидел, ссутулившись и уткнувшись в блокнот, и что-то чиркал на листе, но результат его, судя по хмурому лицу, не устраивал. В конце концов, мужчина аккуратно открепил неудавшийся рисунок, скомкал, но не кинул на пол, а сунул в стоявшую на коленях сумку. Удивительное терпение для творца, другие на его месте устроили бы сцену или пошумели, чтобы выпустить пар и скопившееся разочарование, и уж точно бы не проявляли подобную кротость.

Он вообще казался странным. Худощавый, но не изящно-тонкий, как Макс, и не жилистый, а словно похудел от долгой болезни, о чем, кстати, намекал и цвет лица, все такой же землистый, нездоровый, и слишком просторная рубашка, явно некогда сшитая по фигуре, а не купленная наугад.

Ко всему прочему чутье подсказывало: есть что-то еще, мелочь, незаметная глазу, но присмотреться, прислушаться к ощущениям, и…

К роялю подошел пианист, поклонился залу, и Ная отвернулась от художника, пообещав себе поймать его после выступления. В этом городе посреди парка потустороннее дерево растет; отличный повод прислушаться к интуиции.

Зрители взорвались овациями — из-за неприметной двери показалась Мира. В отличие от выступления в Лангрии, сейчас она собрала волосы, но не в пучок, а в хвост, оставив их спадать темным шлейфом, а свободное платье сменила облегающим, расшитым сверкающим бисером.

Нае доводилось много раз видеть ее танец в Верне, и каждый новый раз он не был похож на предыдущий: спокойный и безмятежный, словно свободный полет; плавный и чарующий своей вдумчивостью, а может, быстрый и огненный, как карнавалы, о которых рассказывали выходцы с юга.

Этот же был страстным, но не любовью, а погоней за недостижимым, отчаянием, вызовом окружающим. Они проявлялись в каждом жесте, взгляде, упрямо вскинутом подбородке. Танец не предназначался зрителям, только самой Мире, пытавшейся им разогнать засевших глубоко внутри демонов, и вложенные в него эмоции полыхали таким разрушительным огнем, что в мгновения уничтожали любые попытки от них оградиться.

В какой-то момент Ная ощутила, как ее захлестнула стихия и потянула за собой, не оставляя шанса выплыть. В локоть судорожно вцепилась Эллен, будто надеясь удержаться — проняло, пусть не так сильно, даже ее.

И все закончилось.

Музыка оборвалась, и Мира застыла великолепным изваянием, сверкающим в свете расставленных вдоль стен ламп. В зале повисла абсолютная, давящая, могильная тишина, и последовавший за ней шквал аплодисментов показался грохотом обвалившейся стены.

Пианист провел пальцами по клавишам, начиная игривую мелодию, и Мира с хитрой улыбкой подошла к одному из парней в первом ряду, призывно протянув ему ладонь. Он отпрянул, залился краской, а потом все же решился принять приглашение, не сводя с нее восторженных глаз.

Ная почти не следила за игривым и почти провокационным танцем — градус эмоций в зале повысился, и этого бы она точно не хотела ощущать, но справиться с собой никак не удавалось, словно напрочь забылись уроки Арны. Такого не может быть, она эмпат с детства, если бы не могла контролировать, давно бы сошла с ума; этим способностям внимания уделялось куда больше, чем ведьмовским, они развиты, они просто не могут выйти из-под контроля!

Ная выдохнула и волевым усилием оградила себя не только от сидящих рядом людей, но, кажется, от всего мира. Музыка зазвучала приглушенно, померк блеск бисера, а краски потускнели, зато как будто стало больше воздуха, а эмоции, наоборот, пропали. Все. Любые.

Желание взбудораженного раскрасневшегося мужчины, сидящего сразу за Эллен. Острую ревность пришедшей с ним спутницы.

Смятение Эллен, так и не разжавшей пальцы.

Порыв вдохновения художника.

Ная обернулась на него и поперхнулась на вдохе. В ее выцветшем мире мужчина оказался не одинок: за ним, положив руку ему на затылок, стояла девушка, нет, даже совсем еще девочка, лет шестнадцать, не больше. Спокойное печальное лицо, растрепанные волосы, несколько старомодное платье с порванным подолом, словно она упала с высоты. Чистые изящные руки без царапин и ссадин.

Но стоило ему поднять взгляд на Миру, и карандаш в его пальцах начинал быстро двигаться по листу, а призрак таял, не растворяясь совсем, но теряя очертания.

После обязательно надо выяснить, кто он и что за призрак его преследует, болезненность наверняка связана именно с ним — из художника просто выпивают жизненные силы. Интересно, почему? Сейчас неупокоенные души почти не встречались за пределами Инеистых островов, если только на кладбищах, но мама рассказывала, что они могут привязаться к человеку, если тот не отпускает сам. Порой к особо фанатичным убийцам, но чаще — к родственникам и близким, не способным смириться с потерей или не просто чувствующим вину, но буквально сгорающим от нее.

Правда, это происходило все реже: люди стали более циничными и менее религиозными, чем даже пятьдесят лет назад. Да, вера в четырех богов — в случае центральных королевств — никуда не исчезла, но превратилась во что-то обыденное, привычное, чему можно уделять внимание походя, между более значимых дел. И уж точно почти никто не станет прислушиваться к словам жреца или вот, ведьм — которые, кстати, всегда и провожали мертвых к вратам Аангрема.

Если вспомнить показанное Тольдом междумирье и его слова, теперь неупокоенные души попадали под влияние хаоса, и участь эта была куда страшнее, чем остаться в мире живых.

Музыка стала спокойней и печальнее, накал эмоций схлынула, и Ная снова повернулась к Мире. Та теперь двигалась плавно, не пытаясь навязать противостояние незримому противнику, но словно прощаясь с потерей, и на ее глазах можно было заметить слезы. Где-то за спину глухо всхлипнула женщина.

Танец закончился, и в зале повисла тишина, звенящая, словно ранним морозным утром на пустынном побережье. Зрители сидели, затаив дыхание и боясь ее разбить не то, что звуком — движением, и из транса их вывел тихий хлопок крышки рояля.

На какое-то время люди окружили Миру, и Эллен, пожав плечами, предложила не врываться в толпу, все равно для личной беседы это не лучшая обстановка. Ная согласилась и снова обернулась на художника.

Он встал, но не спешил подходить, завороженно глядя в спины, но стоило ему заметить взгляд Наи, как отшатнулся, опрокинув стул, а умиротворение на лице сменилось ужасом, пусть и мимолетным. Дожидаться, когда она подойдет, мужчина не стал и поспешил затеряться среди зрителей.

— И как это понимать? — пробормотала ошарашенная Ная.

Рюсо находился слишком далеко от Верны, чтобы здесь можно был ожидаемо встретить кого-то из ее видных деятелей, и был слишком неприметным, чтобы превратиться в центр подпольной жизни Нилье, если такая вообще существует — слишком все на виду. Но даже если бы и так, какое ей дело до местной политики?

Она ни с кем не успела здесь поссориться, да вообще практически никого не знала, кроме пары человек, и то поверхностно! И художника этого абсолютно точно первый раз встретила в ресторане, нигде больше не пересекались. Не знала его и Эллен, иначе бы наверняка подошла к знакомому или хотя бы приветственно кивнула, как раз осматривалась в ожидании.

И что это было? Возможно, все обстоит наоборот, и мужчина знает ее, причем неплохо — сбегать от простого музыканта никто не станет. Но откуда? В столичной светской жизни замечен не был.

Нет, не подходит, он же сам подошел в ресторане, еще и рисовал, при этом никак не выказал узнавания. Если бы знал давно, избегал бы сразу или как минимум выдал бы себя, умельцев обмануть эмпата не так много, из знакомых Наи вообще один.

Выходит, или вспомнил ночью нечто ужасное, или вообразил при новой встрече, или перепутал, но это совсем нереалистично — у нее слишком запоминающаяся внешность для центральных королевств. Его определенно следует поймать и разговорить, что-то тут нечисто.

— Подождите минуту, — у двери мелькнул Морьен, библиотекарь, и она подошла к нему, благо, зрители или большей частью разошлись, или все еще делились восторгами с виновницей событий.

— Госпожа Ная, — приветливо улыбнулся он. — Надеюсь, вам понравилось?

Пару минут пришлось потратить на дифирамбы Мире, иначе бы это выглядело странно — интересоваться совсем посторонним человеком после такого выступления.

— А в зале, кажется, был художник? — между делом спросила Ная. — Решили увековечить событие и украсить зал портретом?

— Увы, — сокрушенно развел руками Морьен. — Я бы и рад, Том действительно талантлив, я видел его работы, но он рисует всегда одну девушку. Пусть и невероятно живо, с чувством.

— Да? А мне на днях он подарил набросок с моим лицом, — недоверчиво переспросила она. — И Миру, я видела, зарисовывал.

— Мне кажется, он рисует для себя и не слишком горит желанием делиться работами с миром.

— Вы же, так понимаю, знакомы?

— Как с любым постояльцем библиотеки. С вами, например.

— Значит, знаете, где его можно найти? Хочу все-таки попробовать уговорить на еще один рисунок, — Ная смущенно опустила глаза. — Может быть, удастся?

— Часто вечерами бывает в малой гостиной, соседняя дверь с этим залом, — пояснил Морьен и пожал плечами. — Попробуйте. Желаю удачи. И не сочтите нахальным, но покажете результат, если договоритесь?

— Обязательно, — заверила его Ная и поспешила к Эллен, тем более, что толпа разошлась окончательно, и общению больше ничего не мешало.

— …твоему терпению. Меня пугает, сколько вокруг тебя всегда людей.

— Привычка. К тому же, когда они подходят, спрашивают, рассказывают сами, кажется, что в жизни не все так плохо, — судя по голосу, усталому и безрадостному, Мира отвечала заученными фразами, не слишком в них веря. Возможно, пыталась убедить сама себя… или просто устала. — Опять же, разнообразие, без этого мой круг общения в последнее время довольно скуден. Эллен, я вижу твои терзания и скажу сразу: нет, в Рюсо я не из-за тебя.

— Из-за чего тогда?

— Семейные вопросы и заодно развеяться. Понимаю, почему ты сбежала именно сюда — удивительно спокойное место, в Верне я давно не чувствовала себя настолько свободно. Вас, честное слово, нашла совершенно случайно, меня едва не сбил Макс. Не сильно обрадовался, но сказал, куда отправить приглашение.

— Я напомню ему о вежливости.

— Не порть отношения с сыном, он вправе меня не любить точно так же, как ты не любишь Роя. Не осуждаю.

— Воспитание — это не только про любовь к симпатичному тебе человеку, но и достойное отношение к врагу, — отрезала Эллен и улыбнулась, только сейчас заметив Наю. — Моя подруга, Ная.

— Подруга? — вскинула брови Мира, склонив голову к плечу, и прищурилась. — Кто всегда убеждал, что в столичном серпентарии подруг быть не может?

— Вероятно, потому что я к нему не отношусь? — предположила Ная. — И он меня не слишком прельщает.

Цепкий изучающий взгляд, совсем не свойственный обычным танцовщицам, раздражал, а от промелькнувшей в нем властности захотелось сжаться, стать как можно незаметнее, выполнить любой приказ. Она только дернула уголком рта, отгоняя наваждение, сложила на груди руки и ответила тем же, расправив плечи. Конечно, приказывать одними глазами ее никто не учил, но смотреть тяжело, свысока, умела отлично, тем более, что и разница в росте позволяла.

— Сдаюсь, — усмехнулась Мира, поднимая руки в знак поражения. — Кажется, мы раньше встречались?

— Лангрия, театр Джеймса, — в качестве ответной любезности Ная расслабилась и смягчила выражение лица с приписываемой северянам суровости на обычное, ничего не отражающее.

— После выступления, я вспомнила. Прекрасное место, мне стоит при случае снова туда заехать… кстати, о вас тоже кое-что слышала, — Мира приглашающе указала на один из стульев и села сама, вольготно закинув ногу на ногу. В зале к этому моменту они остались одни, даже Морьен и пианист успели разойтись. — На удивление хорошее и в разных местах. Может быть, нам действительно стоит подумать о совместном номере, пока мы здесь, как считаете?

— А… да, почему бы нет. Морьен говорил, здесь есть гостиная, наверняка можно будет устроиться в ней.

— Тогда послезавтра вечером?

— Кое-что важное, — со вздохом вмешалась Эллен, виновато глянув на обеих. — Ная работала с Джеромом.

— Это и правда имеет значение, — вспыхнувший было взгляд угас, Мира опустила плечи и запрокинула голову, разглядывая украшенный деревянной резьбой потолок. — И многое объясняет.

— Что именно? — насторожилась Ная, не спеша садиться.

— Вашу дружбу, например, или то, что вы обе здесь. Эллен не самый простой человек в вернийском обществе, извини, дорогая, это так. Многие светские дамы обламывали веера на подступах, но так и не смогли заманить в свои компании, хотя мужья были бы признательны вытащенным из нее сведениям о деятельности супруга.

— Они даже не старались это скрывать, — поморщилась Эллен. — Редко кто умеет играть убедительно.

— Поэтому логично, что ты сошлась с кем-то, кому доверял Джером. Ему ты верила.

— Не всегда.

— Единственное исключение мы опустим, и то потому, что это больше похоже на ревность, — пожала плечами Мира. — Я в любом случае рада, что о тебе будет, кому позаботиться.

Ная криво усмехнулась. Она не была уверена, что сможет постоять за себя, если вдруг кто-то из противников лорда Мейсома решит всерьез за нее взяться, что уж говорить о защите Эллен. С другой стороны, лестно, что ее считали на это способной. Добавляло уверенности.

— С вашего позволения пойду, — устало улыбнулась Мира, поднимаясь. — Надеюсь, на послезавтра все в силе? Нам всем нужна отдушина от больших проблем, и творчество подходит как нельзя лучше.

Глава 4

На следующий день Ная провела в гостиной библиотеки почти весь день, отлучившись пообедать. К счастью, ожидание рассказами об истории города и появлении в коллекции особенно редких или уникальных книг скрашивал скучающий Морьен, оказавшийся неплохим собеседником. Как выяснилось, его семья владела крупным производством тканей и лавками по всей стране, и в деньгах нужды не было, наоборот, имелась возможность вкладывать их в поддержание культуры. Он сам любил Рюсо и книги и старался, чтобы даже в отдаленном месте не чувствовалась провинциальность и скудность названий на полках.

История же города не отличалась громкими происшествиями и историческими событиями – курорт, что с него взять — зато изобиловала именами известных в Нилье, а иногда и за его пределами деятелей, дворян, писателей и поэтов. Особенно хватало последних, любивших драматично удалиться от мирской суеты для поиска вдохновения, но при этом со всем возможным удобством, не желая сливаться с природой до конца в землянках и шалашах.

Когда Морьен вернулся к работе, Ная сгребла подборку старых столичных журналов о путешествиях и с ногами устроилась в просторном кресле за шкафом. Место было удачным: от входа ее не заметить сразу, только если пройти к балконной двери у противоположной стены, зато она могла видеть практически всю комнату.

И к своему стыду задремала, пригревшись и запутавшись в занудной заметке о том, как героиня потерялась в переулках Кратена и долго по ним блуждала, рассуждая о коварстве бытия.

Появление Тома могла бы вовсе не заметить, но ее словно что-то толкнуло в плечо, заставив подскочить на кресле, из-за чего едва не снесла стоявшую на тумбе вазу, благо, вовремя успела подхватить.

Разложивший было вещи на низком столике мужчина вздрогнул и выронил карандаш, тут же закатившийся под шкаф. И наверняка побледнел бы еще больше, если бы было, куда — на бескровном лице отчетливо проступали синие тени под глазами, как будто Том не спал, не ел, не выходил на свежий воздух уже несколько дней. Хотя вчера, кажется, выглядел куда лучше, во всяком случае, не настолько изможденным.

И эмоции. В первый момент его захлестнул страх, граничащий с ужасом, но быстро сменился отчаянной решимостью приговоренного.

— Вы из Арнама, да? Ищете меня, — обреченно сказал он.

— Откуда? — переспросила Ная. Название она точно знала, вот только не могла соотнести с городом. Где-то в центре Верны?

— Из вернийской столицы, — в его голосе послышалось сомнение. Наверняка тот злодей, которого Том ожидал по свою душу, не мог этого не знать.

Она же смущенно хмыкнула. На ее памяти Арнамом называли всего пару раз, чаще просто — столица, незамысловато и понятно всем.

— Вообще-то из Лангрии, и вас первый раз увидела в ресторане, когда сами же и подошли, — Ная поежилась и натянула рукава свитера до самых пальцев. В гостиной словно стало холоднее, хотя огонь в камине горел и не собирался тухнуть. — Не знаю, какого злодея вы ожидали, но это точно не я. Почему вообще так решили?

— Мне показалось, я видел вас вместе с… знакомым мне человеком, — уклончиво ответил он, опускаясь на пол и пытаясь найти карандаш.

— Что, он пытается вас убить?

— Не лично, конечно, но я допускаю такую возможность.

Ная озадаченно посмотрела на ссутулившуюся спину, не в силах понять, о ком речь. Эллен и Мира? Так они производят впечатление самых безобидных женщин, и, по крайней мере, одна из них никогда не лезла без необходимости в темные дела, а вторая слишком известна. Макс и Тэя дети, Морьена он не боится, а больше за эти пару дней ни с кем не встречалась, только с Ниоль, но она местная и никаких связей с Верной, тем более столицей, не имеет.

При некоторой фантазии можно предположить, что они с мужем — вернийские шпионы, но слишком большая натяжка. Если Ниоль все время находится в Рюсо, Тому просто не с чего соотносить ее с преследователями из другого королевства.

— Мои знакомые не собираются никого убивать, хотя за случайных собеседников не поручусь. Другое дело, что самый подозрительный из них вы, если боитесь чего-то настолько, — все еще недоуменно ответила Ная, обходя шкаф и поднимая несчастный карандаш.

— А что вы хотели тогда? — спохватился Том, встал и покачнулся, вцепившись в шкаф. Она предусмотрительно придвинула к нему стул, чтобы потом не поднимать с пола.

— С вами все хорошо? Выглядите болезненно.

— Заметно, да?

— Еще как, — на столе лежала раскрытая папка с бумагой, а первым в стопке был незаконченный портрет. Ная присмотрелась и без особого удивления узнала лицо девушки-призрака, стоявшей тогда за спиной. — Простите за нескромный вопрос, но кто это?

— Хороший человек, которому не повезло, — ответил Том, дотянулся до папки и, придвинув ее к себе, начал перебирать рисунки. — Или проклятие для многих других. Она давно погибла. В ее смерти я прямо не виноват, и никто даже не пытался обвинять, но косвенно… Если бы она осталась дома, а не захотела встретиться со мной, была бы жива. А может, и нет, если жертву выбрали специально.

И на каждом одно лицо. Где-то девушка была изображена в полный рост, где-то по пояс, где-то только голова; иногда менялся возраст — совсем юная и постарше, какой бы она могла быть лет через десять. Каждый портрет объединяло то, что художник работал над ними с большой любовью — живые, хоть и грустные, глаза, загадочная полуулыбка, изящные позы, кажущиеся застывшим движением.

И едва ли не впервые Ная не могла понять, какие эмоции испытывал собеседник, не из-за того, что он пытался их скрыть, но из-за количества. В Томе причудливо смешивались любовь, грусть, досада, тоска и всепоглощающая вина, и, похоже, ими он успешно изматывал себя и без призрака, только усугубившего ситуацию.

— И вы поэтому рисуете только ее?

— Сначала мне было слишком больно отпускать, и через рисунки старался не сходить с ума и не наделать еще больше глупостей, чем к тому моменту успел, — он нежно провел кончиками пальцев по краю верхнего портрета и помрачнел. — Потом это превратилось в манию, мне казалось предательством рисовать кого-то другого. А сейчас просто не могу иначе, особенно после того, как… хм… со скандалом ушел со службы и переехал в Рюсо. Здесь слишком спокойно, чтобы можно было спрятаться от мыслей.

Скандал на службе? Вероятно, именно из-за него Том так напуган, что видит в случайных людях убийц? Логично, что произошло это в вернийской столице, и сомнительно, что тот же университет пустит по следу скандалист охотников за головам, вот какой-нибудь торгаш – вполне. С другой стороне, речь о службе, работу в лавках так не называют, разве что бахвалящиеся помощники, но Том на таких не похож. Не военный, слишком худой и без характерной выправки для этого. Значит, городские, а то и вовсе королевские службы? Здесь вариантов больше — от почтовой до дворцового обеспечения.

Или тайной службы, в которую без труда внедряются коварные барды и из которой столь же легко выносят важные для королевства документы.

Ная внимательно посмотрела на бесцельно перекладывающего рисунки Тома. Какова вероятность встретить в Рюсо сбежавшего королевского секретаря?

Но это бы многое объяснило. Он наверняка осведомлен, что лорд Мейсом принимал активное участие в государственных делах не только как член дворянского собрания, наверняка видел Эллен во дворце или не приемах. Не удивительно, что испугался, встретив ее здесь, особенно со спутницей. Даже если она не знает про украденные бумаги, а Рилло и граф Варди не стали бы об этом рассказывать, может вспомнить знакомое лицо и заинтересоваться, а там и поделиться наблюдением в письме супругу или приятелям.

Новость о смерти лорда Мейсома наверняка прошла мимо, проникновение в кабинет Сэма случилось раньше или одновременно с ней.

— Что-то не так? — пауза в разговоре и слишком пристальное внимание не укрылись от Тома, он ощутимо напрягся, стиснув пальцы по краям папки.

А что Нае-то с этим делать? Отправить еще одно срочное письмо, на сей раз в столицу, к Рилло, чтобы он срывался с места и мчался через два королевства? Только дорога займет не один день, даже если гнать лошадь галопом и не спать, а ему ведь еще и не так просто уехать из города — у господина Стабо или даже короля лично могут быть для него поручения.

Ко всему прочему это не больше, чем догадка. Да, версия получилась стройная, но папа в таких случаях говорил, что лучше не хвататься, а отложить и обдумать доказательства на свежую голову, чтобы не пойти по ложному следу и увидеть картину целиком. К тому же и доказательств-то у нее… ни подтверждающих, ни опровергающих теорию.

Значит, их следует найти.

— Просто задумалась, — улыбнулась она. — У вас грустная судьба. А почему тогда рисовали меня и Миру?

— У вас тогда лицо такое было… вдохновенное, захотелось его запечатлеть, — Том улыбнулся в ответ, но не вымученно, а светло и мечтательно, и его лицо снова озарилось, хотя бы на пару мгновений став живым. — А танец Миры… он как будто вселяет надежду на лучшее, и в это действительно начинаешь верить.

А потом его словно скрутило судорогой, и он согнулся на стуле, обхватив себя руками и тяжело дыша. За его спиной снова возникла призрачная девушка, и здесь, в пустой гостиной, она казалась куда реальней, чем в заполненном людьми зале. Создавалось ощущение, что достаточно протянуть руку, и можно будет ее коснуться, как живую.

Призрак посмотрел прямо на Наю и что-то сказал, тут же повторил, и снова, теперь с исказившим лицо отчаянием, но его голос, уже не принадлежавший этому миру, так и не зазвучал. Верно, Тольд же говорил, что слышать мертвых надо уметь, мало быть просто ведьмой.

Если бы только она знала в свое время, насколько ее способности пригодятся в центральных королевствах, если бы уделяла им больше внимания…

— Вы ее… видите, — выдохнул Том, подняв голову.

— Да, — Ная сделала к нему шаг и словно вышла на улицу без куртки: вокруг похолодало. Девушка продолжала говорить и умоляюще протянула руку, но подойти ближе не удавалось, ставший ледяным воздух сгустился, не пуская вперед. Рядом с ней мог находиться только Том, и его ощущения от близости явно были далеки от приятных. — Почему она здесь? И… и как давно?

— Лет десять… может, больше, — сквозь зубы отрывисто выговорил он. — Но вот так… года два. Я пробовал обращаться в храм, но жрецы никого не увидели. Ни в Арнаме. Ни в Раполе. Ни здесь.

Не удивительно — Ная всегда считала, что храмовые жрецы на что-то способны только на словах, а их обряды нужны больше живым в качестве утешения и поддержки. Возможно, существовали исключения, в конце концов, обладают же ведьмы даром, почему бы похожий не имели и выходцы других регионов, взять того же Рилло или бардов… Но если и есть, то крайне редки, и точно не в Арнаме или Раполе, столице Нилье, где люди скорее хотят заработать или воплотить амбиции, даже когда речь идет о духовном.

Хуже всего было осознавать бессилие от того, что она могла бы помочь, умей больше, но не могла, и только из-за того, что некогда столкнулись два упрямства и гордости — ее и наставницы. И провести призрака из мира живых к вратам Аангрема не то же самое, что уже попавшую туда душу, это сложнее и опасней.

Еще один вопрос, который не решить с наскока. Лучше будет полистать бабкины записи, вдруг среди них найдется ответ? Снова писать в Стормгрит с просьбой о помощи, а потом ждать ответ, нет времени.

— Со мной все будет в порядке, — не слишком убедительно заверил ее Том, выпрямляясь.

Стоявший за ним призрак исчез, и в гостиной сразу стало жарко, особенно после почти уличного холода.

Ная только криво усмехнулась в ответ на его слова. Если под «в порядке» он понимает раннюю, ему ведь на вид не больше тридцати пяти, и трагичную смерть, то, конечно, так и будет. А вот если избавление от, хм, своеобразного проклятия, то здесь придется сложнее.

— Не помешала? — вошедшая Мира приветливо улыбнулась обоим. — Добрый день. У вас тут прохладно, только закрыли окно?

И произошло удивительное: Том вскинулся, собрался и зачарованно уставился на нее, слепо пытаясь нашарить карандаш.

— Это Том, очень талантливый художник, — представила Ная, наблюдая за ним, и неожиданно предложила. — Не подумайте, что это некий мой коварный план, но может ли он поприсутствовать? Вот только рассказывал, что давно мечтал нарисовать ваш портрет.

Если их общество способно оживить и приободрить замученного человека, стоит воспользоваться шансом. Они же все равно пока не собираются делать ничего секретного или сокровенного, самое большое — обсудить идеи и договориться о чем-то на будущее.

— Да… да, я был бы очень признателен, — отмер Том и снова залез в папку, достав оттуда вчерашний набросок.

— О… не возражаю, конечно, — несколько растерялась Мира, рассматривая рисунок. — Действительно, талант. Не поверите, но меня давно никто не рисовал, тем более в настолько неформальной обстановке.

В библиотеке они просидели до ночи, в какой-то момент перебравшись с разрешения Морьена из гостиной в зал — Ная не смогла сходу наиграть пришедшую в голову мелодию на флейте и села за рояль. Она не была пианисткой, тем более выдающейся, но после консерватории ей вполне хватало умения для аккомпанемента мыслям.

Уже в самом начале обсуждения будущего номера сошлись в главном — он не должен быть грустным, философским и о любви. Мира, поморщившись, пояснила, что ей слишком редко встречались счастливые любовные истории, чтобы черпать в них вдохновение, а окружающий мир и без того на многих нагоняет тоску, не стоит усугублять ее искусством.

Ная с ней согласилась. Поводов для беспокойства хватало у всех, у обычных горожан в том числе, и речь не только о бытовых неурядицах или ссорах с друзьями. Как бы ни смеялись лангрийцы над треснувшей стеной в тюрьме или погромом в кабаре, столько громких событий за неделю не могли не поселить в душах тревожность. Какими бы легкомысленными и необремененными тяготами бытия ни казались вернийские аристократы, они хорошо знали о напряженной обстановке в королевстве, а некрасивая смерть одногоиз видных графов вселяла беспокойство о собственной судьбе. Если убийцы подобрались даже к рассудительному и большей частью осторожному лорду Мейсому, то значит, без труда доберутся и до остальных, если захотят. Наверняка свои печали найдутся даже у жителей тихого Рюсо.

В конце концов остановились на придуманной тут же идее о приключениях парочки авантюристов, охотившихся за мифическими сокровищами. Конечно, под это требовался партнер, и Мира бесцеремонно привлекла опешившего Тома, проигнорировав все его заверения, что совершенно не умеет танцевать, тем более так. Многого, однако, от него не требовали, в основном наметить движения по указке, в итоге вышло не слишком изящно, зато весело. Том, казалось, на эти несколько часов вовсе забыл о преследующих его призраках прошлого и втянулся, шутя и гримасничая.

В какой-то момент Ная задумчиво предположила, что просто закопанные в землю сокровища — это скучно, в истории наверняка должен быть колдун-злодей, который их охраняет, после чего наиграла несколько зловещих тактов. Дискуссия вспыхнула с новой силой, в итоге пришли к тому, что надо подкинуть идею Джеймсу и поставить балет. Ная напишет музыку и историю, Мира поставит танцы и исполнит главную роль, а Том нарисует афишу, на этом и остановились, только тогда обнаружив, что время приближалось к полуночи, а в двери маячил сонный Морьен, успевший, кажется, где-то задремать.

Потом втроем же шли по спящему городу до дома Наи, пугая птиц и редких прохожих смехом и какой-то глупой песенкой, подхваченной в трактире. А уже разойдясь с ними, Ная долго не могла уснуть, улыбаясь мыслям.

Глава 5

Утром в столовой ее встретила только Эллен и блаженная тишина — оскорбленная леди Тирье прислушалась к пожеланию племянницы и молча отбыла в гостиницу, и теперь никто не ворчал, не поучал и не смотрел свысока. От этого Ная к столу шла нарочито медленно, растягивая удовольствие от долгожданного спокойствия, а потом демонстративно ковырнула яичницу одной вилкой. Конечно, для нее никогда не было проблемой использовать нож, но когда к этому понуждали в собственном доме, еще и с таким видом, будто завтракают в королевском дворце, это вызывало только отторжение и протест.

— Наслаждаешься? — с усмешкой спросила Эллен. Вот она приборами не пренебрегала никогда, сказывалась привычка.

— И тебе того же советую, — наставительно махнула вилкой Ная. — А где Макс?

— Мне тоже интересно, где он. Убежал, не дожидаясь завтрака. Не делай такое невинное лицо, тебе что-то известно?

— Он просил не говорить, переживал, что ты расстроишься и не поймешь, — вздохнула она, но под укоряющим взглядом сдалась. — Дело всего лишь в некой прекрасной даме. Про подробности даже не спрашивай, не в курсе.

— Жаль, что сын считает, будто я могу уйти в храмовые послушницы и забрать его с собой, чтобы предаваться вечной скорби, — Эллен покачала головой и отодвинула полупустую тарелку. Аппетитом она не отличалась с самого прибытия в Рюсо. — Да, мне все еще нужно время, но это не значит, что надо ставить на себе и на мне крест, как и то, что я не пойму.

— Радостно слышать, но ведь он о тебе заботится и переживает, не каждая мать таким похвастается. Не обесценивай.

— Надеюсь, он так не считает?

— Нет, — успокоила ее Ная, чувствуя нарастающее беспокойство и вину Эллен. — Макс удивительно понимающий парень, некоторые вещи ему не нужно разжевывать.

Эллен улыбнулась, встала и, пожелав приятного аппетита, оставила Наю в полном одиночестве, не слишком этим расстроив. Вечер в компании Миры и Тома взбодрил, отогнав горестные мысли и временами начавшую подбираться панику, и теперь как никогда хотелось действия. С проблемами государственного масштаба и странными деревьями она в одиночку ничего сделать не может, но попробовать разобраться с призраком — вполне. Тем более, отчего-то складывалось ощущение, что девушка вовсе не настроена агрессивно и тянет из жертвы силы из-за одной только связи между ними, а на самом деле страдает не меньше.

Интересно, кто она? Вряд ли аристократка, родители бы не обрадовались отношениям, не важно, дружеским или любовным, с простолюдином, даже если он приближен ко двору, хотя должность у него, конечно… У какого-нибудь лавочника секретари часто не больше, чем мальчики на побегушках, во дворце же они имеют доступ ко многим тайнам, расписанию первых лиц и даже кое-какое влияние, особенно на прислугу и прочих мелких служащих.

Возможно, дочь кого-то из крупных торговцев или промышленников, которым такое знакомство было на руку, но при этом и врагов, которые могли бы ввязаться в убийство, хватало. Но почему Том назвал ее проклятием для многих? Чтобы призрак досаждал нескольким людям, они должны жить максимум по соседству, и то вероятность этого не слишком высока, особенно когда речь об эмоциональной привязанности.

С собой в столовую Ная захватила тетрадь, карандаш и бабкины заметки. На то, чтобы решить задачу о проводе души в Аангрем полностью самостоятельно, ей не хватало знаний, повезло, что полезную книжицу взяла с собой.

Про недоеденную яичницу Ная быстро забыла, закопавшись в записи. Больше всего там было о бытовых заговорах и ритуалах вроде того, который она проводила над монетой Макса, на одной из страниц встретилась фраза из письма мамы: «Сильнее смерти – Хаос». Написана она была крупно, размашисто, занимала всю страницу, как будто сама по себе служила заклятьем, причем таким, которое должно работать при произнесении, но так не бывает, если только в приключенческих романах или сказках центральных королевств. Даже в северных сагах одного слова было мало, что уж говорить о действительности.

Но этот вопрос она отложила до встречи с мамой или Арной. Арна… как она сейчас? Если плохо ей, провидице, стоит ли понимать, что мир ждут великие потрясения?

Нет, сейчас важно не это. Как бы цинично ни звучало, но тетя далеко и под надежной защитой более сведущей ведьмы, а здесь, в Рюсо, помощь нужна совсем бессильному перед такой угрозой человеку.

Ная криво усмехнулась, представив, что на подобные мысли сказали бы предки из того видения-сна в трактире. Ну как же, род променяла на постороннего человека, хотя правильная ведьма бы и мыслей таких не допустила. Свои всегда важнее чужих, и способности предназначены только им.

Опять отвлекается, так можно пуститься в бесконечные рассуждения, толку от которых будет немного, слишком очевидно. Гораздо полезнее открывшийся разворот, страницы пришлось разлеплять, видимо, к нему обращались не слишком часто.

Руны. Древние северные руны, которые использовались почти во всех ритуалах и которые знала каждая ведьма, хотя бы самые основные; напротив каждой указано значение. Никаких сакральных знаний здесь сокрыто не больше, чем в любом старинном алфавите, гораздо важнее, как их можно применить.

Они — основа любого известного заклятия, но ведь кто-то когда-то их составил, руководствуясь некой необходимостью, значит, должна быть логика, значит, можно повторить! Разумеется, Ная не считала себя способной сделать это вот так сразу, с чистого листа, особенно в том, что касалось призрака, но если опираться на существующее? Вроде защитного контура, который чертила тогда в тюрьме в Лангрии.

Нет, не то, он защищал от внешнего врага, ограничивая, но не прогоняя его. Откровенно говоря, без незваного помощника ничего бы не вышло, скорее всего, Йорн удалось бы прорваться… Стоп, речь опять не о том.

Призрак — уже здесь, безнадежно застрял в мире людей и не может обрести покой. Оберег, который использовала для Макса, тоже не подойдет — он охраняет живых от влияния живых. Что еще есть?

Ная неторопливо пролистала книжицу, не обратив внимания, как приходящая горничная унесла тарелки.

Брачный обряд, отвод глаз, избавление от ребенка, усиление способностей — тот эликсир, который она часто использует; несколько заговоров и более серьезных ритуалов от болезней, отвар для придания силы, которым пользовались воины древности в битвах, загадочный обман разума, зловещее подчинение, несколько видов защиты — от простой на один двор до целого поселения… И все интересное, наверняка полезное и применимое даже сейчас, но не подходящее к ситуации.

И ведь даже прошлый опыт не поможет — в Аангреме, провожая лорда Мейсома, Ная действовала грубо и по наитию, не слишком разбираясь, что происходит. Она бы повторила, но как?

Только и остается, что попробовать, например, спуститься к границе миров, перестараться и попасть таким образом в Аангрем, где выведать информацию о Тольда. Попытаться. Судя по его прошлым словам, помогать незадачливым ведьмам он не слишком горел желанием, но, возможно, решит сделать исключение? Звучит как рабочий вариант, уж точно самый быстрый, но лучше его отложить на крайний случай, если совсем ничего не придет в голову.

Ная захлопнула книгу, посмотрела на исчирканную заметками тетрадь. Сложные задачи не решаются с одного подхода — это факт, и значит, к ней следует вернуться позже.

Следующие несколько дней она билась над рунами, пытаясь сложить в удобоваримые комбинации, но каждый раз получалось не то. Когда-то их использовали для письма, и, руководствуясь значением, удавалось собрать простые фразы, часто не совсем осмысленные и не подходящие. В какой-то момент Ная решила пойти от обратного и для пробы перевела в руны загадочное «Хаос сильнее смерти». Хорошо, что экспериментировала не в тетради, а на отдельном листе: он полыхнул голубым пламенем и в мгновение сгорел, оставив на столе выжженное пятно.

Вечерами они с Томом и Мирой снова встречались в библиотеке, с энтузиазмом накидывая идей вроде того, что колдун должен создавать столь же мифических тварей и посылать их навстречу авантюристам, чтобы герой мог проявить себя, отмахиваясь сперва мечом, потом — всем, что под руку попадется, а героиня красиво переживала за его спиной.

В финале истории Мира с неожиданным цинизмом и кровожадностью предложила убить героя, но эффектно, и чтобы он при этом одолел противника. Героиня бы от горя сошла с ума, завладела тайными знаниями и сама бы стала злой колдуньей.

Том ее не поддержал, настаивая, что финал обязательно должен быть счастливый — тьма побеждена, сокровища найдены, живые и здоровые герои отправляются на поиски новых приключений. Людям и без того хватает поводов для переживания, зачем усугублять их танцем? Наоборот, надо дать возможность поверить в лучшее.

— Ты оптимист, — сказала тогда Мира, и прозвучало это безнадежным приговором.

— Нет, но я много работал с людьми и знаю об их тревогах, особенно в Арнаме. Если можно позволить отвлечься, почему так не сделать?

— Надо довести все до абсурда, — отстраненно предложила Ная, наигрывая на рояле нечто приторно-веселое. — Пусть в процессе битвы рухнет башня колдуна, но он в последний момент превратит всех троих в… не знаю, кроликов. Потом показываем толпу, стенающую о безвременно почивших героях, но не представляющую, что они скачут совсем рядом.

Эти несколько дней им было хорошо вместе, все трое получили долгожданную возможность разрядки от гнетущих проблем — Ная чувствовала это по изменения настроения и сама начала улыбаться чаще. Будущее все еще страшило неопределенностью, но в часы, проведенные в библиотеке, сгустившиеся тучи словно ненадолго расступались.

А однажды днем Том осекся на полуслове и упал.

Они тогда как раз встретились вопреки обыкновению с утра и уже собирались расходиться — у Миры имелись срочные дела на вечер, она оделась первой и прощалась, но после падения сразу подскочила к приятелю и, приложив палец к шее, нащупала пульс.

— Жив, в обмороке, — заключила она, сноровисто расстегивая воротник рубашки и ремень на штанах. — Приоткрой окно, но не сильно, чтобы не замерзли.

Ная кивнула и направилась было к окну, но словно налетела на ледяную стену, оказавшись с призраком едва ли не лицом к лицу.

Девушка стояла в паре шагов от Тома, закрыв лицо ладонями и, казалось, готова была расплакаться. Дар работал только с живыми, и ощутить эмоции не удавалось, но во всех жестах сквозило отчаяние и беспомощность, словно происходящее ее невыносимо терзало.

Ная вспомнила Аангрем, когда вела за собой лорда Мейсома, и, подчиняясь наитию, протянула руку, хватая призрака за запястье. Ее словно окунуло в ледяное озеро, по поверхности которого плавали крупные куски льда, и теперь настойчиво тянуло вниз, не давая вырваться. И в этот момент до нее приглушенно, будто действительно через толщу воды, донесся криком звонкий девичий голос.

— Он ни в чем не виноват! Не виноват! Скажите ему, не виноват!

Ная с трудом разжала закоченевшие пальцы, отшатнулась, запнувшись о стул, и едва не улетела вместе с ним на пол, но вовремя ухватилась за спинку и устояла. Инстинктивно потрогала волосы, одежду, убеждаясь, что они сухие. Ее саму била мелкая дрожь.

— Что случилось? — насторожилась Мира, заметив ее состояние. Призрака она, разумеется, не видела, как и остальные люди. — Два полутрупа на одну меня было бы уже перебором. Что-то не то с комнатой? Позвать Морьена и заставить обнюхать каждую щель?

— Не надо, — отмахнулась Ная, села рядом и подняла упавший карандаш.

Потом закатала рукав рубашки Тома и прямо по его запястью под удивленным взглядом невольной наблюдательницы начертила защитные руны наподобие вырезанных у нее на спине. Карандаш на коже оставлял едва заметный след, больше царапал, но это и не важно, при некотором желании можно было бы в этом случае и вовсе ограничиться пальцем, но слишком уж велик риск ошибиться в одной черточке и свести на нет весь эффект. Его и без того не хватит надолго, слишком тесная связь с призраком, просто так ее не оборвать, но почему бы не попробовать ее прервать? Дать хоть какую-то передышку.

Том шумно вздохнул и открыл глаза, невидяще щурясь в потолок и никак не реагируя на приятельниц. Мира пощелкала пальцами у него перед лицом, привлекая к себе внимание, и помогла сесть, опираясь на стену.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо спросила она. Надо отдать должное, растерянной или напуганной она не выглядела и впадать в панику, как это произошло бы с большинством утонченных творческих деятелей, не сбиралась. С другой стороны, стоило ли ожидать иного?

— Чувствую, — с непередаваемым выражением ответил Том, ощупывая запястье с непонятными для него царапинами. Он был удивлен, раздосадован, подавлен, но точно не испуган, как будто такое случалось не в первый раз.

А может, так оно и было, учитывая, как долго ему пришлось существовать рядом с призраком.

— Идти можешь? Проводить тебя до дома? Или позвать лекаря? Кажется, здесь недалеко есть аптека.

— Не надо, я пока лучше посижу, — он скептически посмотрел на свои ноги и вздохнул. — Но, если не затруднит, попросите у Морьена крепкий чай. У него наверняка что-нибудь есть.

Мира кивнула и, изящно поднявшись, ушла на поиски библиотекаря. Удивительная девушка — даже словом не обмолвилась, что всего полчаса назад торопилась по делам, осталась помочь приятелю даже несмотря на то, что не бросила бы его в одиночестве.

— Такое раньше уже случалось? — спросила Ная и, заметив, что Том уходит в себя, тоже пощелкала пальцами. Вышло не так эффектно и звонко, ей определенно не хватало умений.

— Обмороки нет. Голова разве что кружилась, слабость… Это стало усиливаться не так давно, когда я уехал из Арнама.

— Обсудим? — настойчиво предложила Ная, но осеклась, услышав шаги. — Наедине.

— Повезло, он как раз вскипятил воду для себя, — Мира протянула Тому кружку. — Осторожно, горячая. Я и так не стала наливать полную, если надо, можно сбегать еще раз, Морьен пообещал оставить чайник на огне. Он переживает, рвался прийти и помочь, но я подумала, что нам ни к чему лишняя драматичность.

— Спасибо, — Том сделал несколько глотков и расслабился, но потом виновато перевел на нее взгляд. — Прости, ты куда-то торопилась.

— Я и сейчас тороплюсь, не надейтесь, что останусь до ночи, — фыркнула Мира, но прозвучало это не упреком, а дружеской подколкой. — Хотела убедиться, что ты не умираешь, и моя помощь больше не требуется. Ты же посидишь еще с ним? И хорошо бы помочь дойти до дома, на улице скользко и тяжело ходить даже бодрому и здоровому человеку. Или попросите Морьена, он рвется быть полезным.

— Конечно, — заверила ее Ная. — Иди, не волнуйся.

Какое-то время они сидели молча. Мира спешно оделась, путаясь в рукавах, послала им обоим воздушный поцелуй и убежала, оставляя их в тишине. Ная выждала какое-то время на случай, если она вернется, убедилась, что Том допил и случайно не перевернет себе на колени кипяток, и строго наклонилась к нему.

— К тебе у меня два вопроса, начнем с наиболее актуального. Твоего призрака надо изгнать, ты понимаешь? Ты и без того вымотан, долго так не протянешь.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросил он, опустив глаза в пол. — Я же говорил, ни один жрец ее не видит, а кто еще способен это сделать? Не королю же прошение подавать, в самом деле, хотя, он, конечно…

— Я не жрица, но кое-что могу сделать. По крайней мере, стараюсь придумать.

— Это? — он провел пальцем по запястью. — Никогда не видел такой письменности. Это же письменность, не просто знаки?

— Древние северные руны. В центральных королевствах их можно встретить разве что у алтарей на кладбищах, и то редко. Не удивительно, что не встречал.

— И это действительно поможет?

— Только сейчас, — очень не хотелось разбивать зазвучавшую в голосе надежду, как и давать ее на пустом месте. Способ есть наверняка, но какой, как его найти? — Придется придумать что-то поэффективней.

— Ну, если сможешь… — Том невесело развел руками, всем видом показывая, что он здесь, никуда уходить не собирается и готов ко всему. — Если ты интересовалось моим согласием на, хм, опыты, считай, оно есть. Какой второй вопрос?

Второй вопрос казался проще, но на деле — куда сложней. Естественно, измученный призраком человек согласится на любые эксперименты, лишь бы избавиться от преследования. А как отреагирует тот, кто влез в большую политику, буквально рискнув не только головой, но и вообще всем, что имел сам и имела семья, если его раскрыть? А если подозрения окажутся ошибочными, не сделает ли он хуже? Ладно, просто оскорбится или сболтнет по дурости не тому человеку, но если начнет втыкать палки в колеса? Слишком деликатная и важная тема, чтобы противник упустил возможность воспользоваться промашкой.

Но Ная была уверена. Не абсолютно, но в достаточной степени, чтобы рискнуть и открыть карты. Опять же, в случае чего, будет знать, кого искать и благодарить за созданные неприятности.

— Тайная служба, кабинет ее главы, королевский секретарь, — для постороннего — ничего не значащий набор слов, по нему даже нельзя предположить, о чем речь, разве что при наличии очень богатой фантазии. И лишь тот, кто сможет собрать из них ровную цепочку, станет слушать внимательно, пытаясь понять, чем эти слова для него чреваты. — Папка с материалами расследования графа Варди.

Том молчал. Кажется, он пытался превратиться в оригинальную скульптуру сидящего ссутулившегося человека, неподвижную и неживую, а оттого не несущую ответственности за свои ошибки. Но, увы, превратить в безмолвный мрамор мог лишь колдун из сочиненной ими истории.

Тишина говорила куда больше, чем если бы он возмутился или с непонимающим смешком спросил, о чем речь. Да хоть бы руками размахивал и топал, хоть оставался бы шанс поверить.

Он знал, о чем речь, Ная не ошиблась.

—Зачем? Просто… зачем? Это же нелогично, чего ты хотел добиться?

Наверное, ей следовало бы испытать какие-то эмоции — гнев, негодование, ярость от того, что один дурак решил, что вправе решать судьбу королевства, а до этого серьезно оступился, ведь если верить словам Сэма, его показания лежали в основе памятного обвинения, расколовшего Верну. Если бы не он, не пострадали бы как минимум два невинных человека, а на деле — десятки, случайно попавшие под эти жернова, и лорд Мейсом остался бы жив. Если бы не он, королевство не находилось бы в тупике на грани сильнейшего политического кризиса. Если бы не он, охвативший центральные королевства метафоричный хаос не превращался бы в хаос буквальный, разрушительный, знаменующий конец времен!

Но была только досада. Возможно, лишь потому, что Ная, родившаяся в Стормгрите и не привязанная к Верне теплыми детскими и юношескими воспоминаниями, всегда была сторонним наблюдателем. Что бы она ни делала, на кону до недавнего времени стояла чья-то чужая жизнь и репутация, не ее и даже не близких ей людей.

Легко быть милосердным к буйству природы, когда разрушительный ураган пронесся на противоположном конце мира.

И все же прошлого не изменить и не угадать, как повернулись бы судьбы при ином раскладе. У лорда Мейсома хватало врагов, и рано или поздно покушение на него оказалось бы удачным. Криллу мог похитить или убить любой оппозиционер, а после нашептать королю о заговорах, который плетет уже начавший принимать самостоятельные решения Крейг. На Роя бы нашли, за что спустить собак, только из-за его отца, а Луиза точно так же сбежала бы из дома — ее бунтарский характер не зависел ни от каких дворцовых трагедий.

И ничего по итогу не изменилось бы.

— А говорила, что не ищешь меня.

— В тот момент я даже не предполагала, что ты беглый королевский секретарь, — проворчала Ная. — Я знала про кражу, знала, что украдено. Не скрою, я хочу получить эти бумаги.

— Зачем?

— А зачем ты их украл?

Несколько минут они сражались взглядами, и первым не выдержал Том. Он вздохнул и отвернулся, ковыряя пальцами щербину на паркете.

— Двенадцать лет назад новость о смерти Криллы меня подкосила. Не просто смерти, убийстве! Мне хотелось мести, но убийцу, разумеется, я не знал.

— Эта девушка… — осененная внезапным озарением, Ная обернулась к стульям, на которых лежала папка с рисунками. — Она бегала к тебе, да?

— Король бы не сильно обрадовался нашей связи, а я не думал о ее безопасности. Что, в конце концов, может произойти в королевском парке? Там же стражи через каждые два десятка шагов, — он горько усмехнулся и сжал кулак. — Но она ведь как-то убегала, явно не через главные ворота. Не знаю, она никогда не говорила… В тот день я проводил ее до ограды парка и сразу ушел. Оставалась работа, не доделал бы — попало бы от тогдашнего секретаря.

— И ты не видел, кто ее убил?

— Нет, — выдавил он. — Не видел.

— И все равно назвал убийцу.

Он закрыл глаза и обреченно выдохнул, не отвечая на очевидное.

Ная схватила его за плечо и наклонилась вперед, нависая над сидящим на полу мужчиной. Папа рассказывал из своего опыта, что такая поза давит и доламывает тех, кто уже готов говорить, но все еще может замкнуться и замолчать. Тому явно хотелось поделиться наболевшим, тем, что он явно переживал каждый день который год, но это не значит, что он вдруг не опомнится и не кинется наутек, исчезнув вместе с вожделенными документами.

— Зачем?

— Ревность. Рой был вхож в королевский двор, близко общался с принцем и Криллой, многие перешептывались, что для нее это была бы отличная партия. Сын не последнего лорда, к тому же… Ты даже не представляешь, как я его ненавидел и как желал смерти.

— Король не знал, что Крилла бегает к тебе, верно? И ты свалил все на Роя, чтобы… что? Отомстить? Ее бы это все равно не вернуло.

— Знаю, — Том согнулся и схватился за голову, как будто разговор причинял ему не меньше страданий, чем призрак. Возможно, он даже закричал бы, если бы на это хватало сил. — Но все равно считал его виноватым. Они же вроде как были близки, он постоянно находился во дворце, значит, именно он не уследил! Наверняка именно он помог в тот день выбраться Крилле из дворца! Много еще обвинений… Я ведь действительно так считал и не сомневался, что мне поверят, я же был на хорошем счету, еще и господин Тьен, секретарь, поручился, что не солгу под присягой.

Ная хотела положить руку ему на плечо, заглянуть на границу миров и увидеть все своими глазами, но в последний момент отдернула, засомневавшись. Конечно, это отличная возможность увидеться с Тольдом, но с ее способностями и без того происходит невесть что, вспомнить хотя бы происшествие около дома заносчивого паренька… А если не справится? Если что-то пойдет не так, кто поможет ей? Рядом нет даже Роя с чудесным браслетом, а пара пощечин или стакан воды не помогут.

К тому же Тома едва ли не трясло от некогда пережитых и забытых, но теперь вновь вытащенных наружу эмоций, а это не способствует концентрации, особенно эмпату. Наоборот, ее скорее унесет туда, где души искажались под влиянием хаоса… Обычное любопытство того не стоит, а люди в таком состоянии не лгут.

— Сейчас что-то изменилось?

— Лет пять спустя лорд Мейсом пригласил меня встретиться, что удивительно — даже не у него дома, в каком-то трактире. Меня тогда уже назначили секретарем, мы по королевским вопросам встречались во дворце, но он никогда ни единым словом… Я пошел на встречу, но струсил у самого порога и ушел бы, если бы не налетел на него.

Ная хорошо представила это зрелище и без теней. Лорд Мейсом наверняка не потащил его внутрь, вряд ли даже настаивал; скорее всего, даже позволил развернуться, отвесив в адрес незадачливого собеседника только добродушную шутку. Не зря же его считали верным сторонником короля при том, что, со слов Крейга, он помогал и беглецам в Лангрии — был дипломатом не хуже Рилло.

И так же отчетливо она представляла, как униженно чувствовал себя Том, ожидавший, что в нем увидят врага, а не кого-то равного и достойного. Наверняка ведь ждал, что обвинять теперь будут его, кричать, а то и вовсе схватят и уведут в какой-нибудь подвал. Вместо этого получил лишь несколько подколок и разрешение уйти, а вместе с ними красноречивый взгляд, в котором читались укоризна и разочарование в человеческих качествах.

Лорд Мейсом умел смотреть так, что пробирало даже самых стойких.

— Он ведь даже не ругал, спокойно спросил, знаю ли я, что Рой не имеет отношения к истории с Криллой? Я не смог соврать.

Она почти видела, как они сидят за столом в полумраке трактира — величественный, понимающий и бесконечно терпеливый лорд Мейсом и вот так же, как сейчас, ссутулившийся, поникший Том, не способный смотреть прямо.

— Мы долго говорили, но все кругами, намеками. Я в конце не выдержал и спросил прямо, что он собирается со мной сделать за ту ложь.

Прошлого не вернешь и не исправишь — лорд Мейсом придерживался этой же позиции, Ная хорошо знала. Надо учесть прошлые ошибки и строить будущее сообразно им.

— Он сказал, что если бы считал главным злом в этой истории меня, то давно бы устроил несчастный случай. Откровенней некуда… А я всего лишь оступившийся, но неплохой человек, который сам найдет свое наказание без постороннего участия. Как и способ искупить вину.

И как всегда оказался прав, как минимум Том неосознанно привязал к себе призрак Криллы, мучая обоих — а что может быть хуже для любящего мужчины?

— И я нашел способ искупить вину, — Том выпрямился, и на его лице отразилось нездоровое, фанатичное упрямство, граничащее с безрассудством. — Те бумаги, которые я украл… Граф Варди ведь не собирался их обнародовать, из тайной службы давно доходили слухи, что он, наоборот, хочет избавиться от всех свидетелей, для этого и ищет.

— И что ты хотел с ними сделать?

— Сначала собирался передать лорду Мейсому, он бы наверняка нашел им применение. Но его не было в Арнаме, а потом и вовсе… К тому же мне пришлось бежать, выбора не оставалось.

— Почему сюда, почему не в Лангрию? Крейг — здравомыслящий человек, да и Рой с порога бы на тебя не набросился. Это если опустить, что он тогда был даже не в Верне.

Том заметно растерялся. Похоже, он полагал, как и в случае с лордом Мейсомом, что в Лангрии его растерзают на подходе к городу, даже не выслушав. Если мысль отправить туда вообще приходила ему в голову.

— Кто бы меня к нему пропустил?

— Обратился бы к Луизе в кабаре. Те, кому нужно, знают, что к ней можно обращаться по деликатным поручениям, она устроит.

— Ты о той Луизе, которая графиня Варди, сестра графа Варди? — с неприязнью спросил Том, поморщившись. — Как думаешь, когда бы ее брат узнал о бумагах?

Ная вздохнула. Да, Луиза заступилась за Сэма, когда узнала, что в тайной службе не все в порядке, но это не значит, что она ему сообщала хоть что-то, что они вообще общались. Учитывая напряженные отношения внутри их семьи, о которых неоднократно и, что важно, в разных обстоятельствах говорила Лу, вряд ли кто-то из них рвался поддерживать связь.

К тому же обмануть эмпата крайне сложно, на такое способны только уникумы вроде Роя.

— Ладно, допустим, — не стала настаивать Ная. Вряд ли Том поверит ее словам, скорее убедится в коварстве беглой графини, умело дурящей всем головы. — Что ты тогда собирался делать дальше? И собираешься сейчас.

— Не знаю. Как видишь, сил ни на что у меня нет, — с кривой усмешкой ответил он, разводя руками. — Отдать баронессе Эрнот, возможно.

— То есть ей ты доверяешь?

— Она заинтересована в обнародовании истины, — уклончиво сказал Том. — Другое дело, что если я попадусь ей на глаза не в Арнаме, она может… гм, затрудняюсь даже назвать, что именно из своего списка угроз осуществить. Почему-то мне не кажется, что это пустые слова.

Ная посмотрела на него, как на ненормального. Похоже, у баронессы имелись к нему личные счеты, а она и без того не производила впечатления доброй и покладистой женщины, с которой можно договориться. Если уж даже с Крейгом умудрилась поссориться… С другой стороны,тогда они оба находились под влиянием барда, возможно, в другой ситуации она сумеет сдержать себя в руках и хотя бы выслушает. А если нет? И что входит в тот список угроз, который упомянул Том?

— Звучит, как самоубийство чистой воды.

— После побега из столицы вариантов у меня не так много. Нет разницы, кто именно меня убьет, баронесса или граф, но она хотя бы распорядится бумагами с большей пользой. Я надеюсь.

— Давай отложим этот вопрос до того, как решим твою основную проблему, от которой не убежишь, — предложила Ная, чувствуя, что взывать к голосу разума бесполезно. Он уступил место непроглядному фатализму, в котором утонут любые здравые идеи. — Пришел в себя? Я провожу тебя домой, библиотека — не лучшее место, чтобы отлежаться.

— Думаю, дойду, — он ухватился за стул и, опираясь на него, встал сперва на колени, потом полностью. Держался на ногах вполне уверено, даже не качался и не дрожал, а о недавнем обмороке напоминала разве что его обычная нездоровая бледность.

Глава 6

Том снимал комнату у добродушной женщины, жившей неподалеку от библиотеки и организовавшей ателье на дому. Своей лавки готового платья, как Ная поняла из проскользнувшей между вздохами о судьбе бедного замученного парня информации, Жаннет не имела, но охотно брала заказы и даже пользовалась славой неплохой швеи. Не то, чтобы к ней выстраивались в очередь жены местных видных деятелей, зато среди обычных горожанок пользовалась спросом.

Первым делом, увидев постояльца, она поцокала языком и заставила выпить рюмку какой-то настойки темного цвета, остро пахнувшую травами и спиртом. Том было попытался отказаться и затравленно оглянулся на приятельницу в поисках спасения, но Жаннет непреклонно уперла руки в бока. Она вообще производила впечатление энергичной и сильной женщины, хотя внешне сама выглядела не многим здоровее Тома: практически одного с ним роста, худая, со светлой кожей, собранными в растрепанный пучок русыми волосами и лихорадочно горящим взглядом. Впрочем, когда она скинула шаль, в которую куталась, оказалось, что сложена вполне крепко, вероятно, сказалось, что работала одна, без помощников, и все ткани, манекены, а иногда и мебель таскала сама.

За настойкой в ход пошел витаминный отвар из местных ягод, он понравился даже Нае, хотя Том за спиной хозяйки скривился и допил одним глотком — то ли не любил ягоду, то ли предпочитал более сладкие напитки. Потом его спровадили в комнату, едва ли не уложив в кровать, от чего он с ужасом отказался и, кажется, вовсе заперся изнутри, и Жаннет потащила гостью смотреть выкройки и эскизы одежды для заказчиц. Несколько рубашек выглядели действительно интересно, Ная бы даже сама такие купила, если несколько уменьшить количество кружев, но высказать пожелание не успела: отвлекла зашедшая горожанка, забрав себе все внимание.

Во всяком случае, Том по крайней мере будет не один, и если что-то случится, Жаннет ему поможет… хотя бы в меру сил. Хотя бы пошлет за Наей по предусмотрительно оставленному адресу.

Не успела далеко отойти от гостеприимного дома, как ее окликнул счастливый мальчишеский голос, в котором несколько мгновений спустя опознала Макса. Парень и правда едва не светился, улыбаясь и держа под руку еще одну недавнюю знакомую. Ная хмыкнула. Ничего удивительного, с учетом непредсказуемости их жизни то, что великим увлечением Макса окажется Тэя, стоило ожидать.

— Здравствуйте, — девушка тоже улыбнулась, по ощущениям — искренне. Она была рада встрече. — Вы знакомы?

— Ная — моя сестра, — торжественно объявил Макс, вызвав удивление у обеих. За близких родственников не слишком рослого худощавого и темноволосого парня и высокую крепкую Наю с характерными светлыми волосами принять можно было только при наличии живого воображения.

И с каких пор он начал представлять ее сестрой?! Ладно еще Нилье, где их никто не знает, но ляпнет такое в столице, и сделает хуже обоим! Допустим, Нае все равно на слухи, любовницей лорда Мейсома в глазах общества она уже была, побудет и внебрачной дочерью, но достанется Эллен, от которой сплетницы не отстанут. Опять же, неизвестно, как таким откровением воспользуются его враги — не захотят ли быстренько избавиться от очередной наследницы?

— Сводная, — поспешил поправиться Макс, поймав недоуменные взгляды. И тут же заинтересовался сам. — Встречный вопрос: вы тоже знакомы?

— Я недавно помогла Тэе. Так, небольшая услуга, — не стала вдаваться в подробности Ная. Не каждому приятно вспоминать, как тебя пытались обмануть, особенно когда рядом находится симпатичный человек, на которого хочется произвести впечатление. Если девушка сочтет нужным, расскажет сама. — Куда-то идете?

— Гуляем. Вдвоем веселее и, кажется, безопасней, — наличие компании и правда оказало заметное влияние: Тэя выглядела куда спокойней и уверенней.

— Представляешь, сейчас в парке встретили процессию… Кажется, они проводили какой-то обряд. Не знаю, к какому культу они относятся, но выглядело весело. Костер жгли, танцевали, — Макс смущенно потер нос. Если бы не необходимость держать лицо перед дамой, он бы наверняка если не присоединился, то надолго бы там застрял, наблюдая со стороны, и никакое графское воспитание не помогло бы против любопытства.

— Я читала, что в некоторых культурах, в основном на юге и востоке, часто в дни памяти так красочно чествуют мертвых, но так и не смогли понять, из какой они страны. Яркая одежда обычно у южан, но не были похоже внешне…

— А я считаю, что это не подражатели, но что-то близкое. То есть не выходцы откуда-то, и даже не местная община, а сообщество, которое просто верит в то же самое.

Завязался оживленный спор — точнее, судя по всему, продолжился прерванный неожиданной встречей, но Ная не вслушивалась, задумавшись. Мысль зацепилась за что-то, сказанное ими, но что именно? Южане, обряды, день памяти, чествование мертвых…

Нет, национальность здесь не имеет отношения, что-то другое. Кто-то проводит обряды, какие они бывают, но не специфичные, а общие для многих религий? Свадебные — да, рождение ребенка, знакомство с покровителями… нет, не то, его проводят только на севере и в вольных княжествах.

Похороны. Считается, что во время них провожают душу в посмертие сообразно культу. А если душу не проводили, но при этом она не попала в междумирье, в хаос, а осталась здесь? Святилище Тольда на кладбище в Лангрии, напутственные слова жреца, когда она клала в жаровню подношение.

Изначальное предназначение ведьм — провожать души умерших в Аангрем. Кто об этом говорил, наставница или Тольд? Насильственная смерть — большое потрясение, неожиданность, мертвый может потеряться и не дойти.

— Ная?

Она только рассеяно отмахнулась, стараясь не упустить и без того разрозненные мысли, возникающие хаотично и не желающие складываться в одну цепочку.

Разумеется, принцессу похоронили, наверняка со всеми почестями и по традициям центральных королевств, с обращением к четырем богам, но что там говорил Том, никто из жрецов не видит призрака? Какова вероятность, что обряд двенадцать лет назад совершал некто талантливый, что сам по себе обряд был верным? Все-таки Крилла не тихо умерла от болезни в постели, ее убили, причем, если сложить все слышанные точки зрения, неожиданно, по крайней мере, ни один не упоминал подозрительных личностей при дворе или в окружении. Плюс непередаваемое горе матери, нежелание Тома отпустить возлюбленную, возможно, что-то еще… чтобы преодолеть все это, совершенно точно мало стандартных слов и жестов.

А если попробовать не изгонять призрака, а заново совершить похоронный ритуал, только уже по заметкам бабки? Кажется, что-то такое мелькало, только Ная не обратила внимания, ища более очевидное решение! Да, тела нет, но и призрак Криллы сейчас привязан не к нему, а к Тому.

И действовать через Тома же! Пусть основное совершит он, а Ная только направит, как и должно быть. Надо только найти вещь, символизирующую принцессу. Диадема от любого ювелира, наверняка они здесь есть? Браслет как знак власти? Но она была слишком юна, и власть получила бы в лучшем случае в далеком будущем, что при наличии старшего брата маловероятно. Но что еще может ее охарактеризовать?

Стоп. Зачем зацикливаться на ее происхождении? Она ведь не только член королевской семьи, но и возлюбленная Тома, и наверняка любила его, а что в центральных королевствах является безусловным символом любви?

Кольца, которыми обмениваются при заключении брака.

— Извините, мне надо бежать, — невпопад пробормотала Ная, когда озадаченный и встревоженный Макс помахал у нее перед лицом ладонью. — Была рада встрече, надеюсь, не в последний раз.

Да, в случае с лордом Мейсомом она старалась подобрать знак, который бы и по северным традициям соответствовал его положению, но, во-первых, они были ему не чужды, во-вторых, успокоение в тот момент требовалось ей самой. Здесь же речь о выходцах из Верны, воспитанных в своей культуре и не сталкивающиеся с другими — принцесса просто не успела, а у Тома вряд ли нашлось на это время и желание. Значит, подойдут кольца, и пусть выбирает именно он, думая о Крилле.

Дома Ная первым делом хотела снова закопаться в заметки, но едва переступила порог, как ее позвала Эллен, дожидавшаяся в гостиной. В руках она держала распечатанное письмо и выглядела уставшей и задумчивой, пребывая где-то настолько глубоко в своих мыслях, что не сразу ответила.

— Его высочество приглашает меня и Максимилиана на праздники в Лангрию, — в протянутом конверте оказался лист дорогой плотной бумаги, украшенный по краям виньетками и заполненный знакомым почерком Луизы. На обратной стороне писал, по всей видимости, сам принц, явно второпях. — Это… неожиданно. Он даже Джерома никогда не приглашал.

Некий аристократ из Нигарта, отец Тэи, собирался встретить Новый год в Лангрии, Луиза просила Наю вернуться к этому времени, теперь приглашение от Крейга к Эллен. Кажется, надо было быть полным идиотом, чтобы не заметить: что-то затевается. Связано ли это со словами Рилло о надоевшем всем противостоянии, если да, то к чему следует готовиться? Явно не к тому, что все пожмут друг другу руки, заверят в мирных намерениях и разойдутся, довольные.

— Почтой прислали? — кажется, Ная упоминала в письме Луизе, что находится в Рюсо не одна, но вряд ли Эллен зачем-то понадобилось зайти на станцию к Ниоль.

— Курьер искал нас в Арнаме, но управляющий отправил его сюда, я оставляла координаты на всякий случай. Что мне делать?

— Он не пишет, зачем ты ему понадобилась?

— Нет, общие фразы, что был бы рад видеть, если сочту возможным, — Эллен снова вчиталась в несколько скачущих строк, словно пыталась найти упущенный смысл, но ничего не изменилось.

— Езжайте. Вряд ли он стал бы приглашать тебя без веского повода в нынешней ситуации.

К тому же вечно отсиживаться в Рюсо, делая вид, что не имеют отношения к государственным делам, не получится — просто в силу статуса, перешедшего от лорда Мейсома. К тому же до совершеннолетия, насколько помнила Ная, участие в том же дворянском собрании не допускалось, вне зависимости от происхождения и заслуг отца, а значит, говорить от имени сына придется Эллен. Даже Крейгу на момент истории с Криллой уже исполнилось восемнадцать, хотя с него сталось бы заставить прислушаться к себе в любом возрасте.

— А ты?

— С вами. Луиза прямым текстом написала, что мое присутствие необходимо.

— Это обнадеживает, я бы не хотела оказаться там в одиночестве. Никогда не была в Лангрии, — призналась Эллен, обхватывая себя руками. — И с его высочеством, кажется, тоже не доводилось встречаться.

— Не переживай, он куда приятнее, чем принято считать. Если, конечно, не сталкиваться с ним в моменты плохого настроения где-нибудь в темном коридоре. Особенно утром с похмелья, — хмыкнула Ная, вспоминая вид принца на утро после попойки с Доргом. — Но такое Крейг позволяет себе только наедине с Луизой, а для остальных он образцовый правитель. Горожане его любят… в основном.

— Это не означает, что он безобиден, и нас не ожидает неприятного сюрприза.

— Ты себя накручиваешь. Он работал с лордом Мейсомом и всегда тепло отзывался о Максе. Если сомневаешься, верь мне, я неплохо разбираюсь в людях.

— Надеюсь, ты сейчас не кинешься меня убеждать, что все будет хорошо.

— Когда такое говорят, обычно получается наоборот, — криво усмехнулась Ная. — Но мы постараемся.

Ночь Ная потратила на изучение заметок и на раздумья, уснув только под утро, из-за чего проспала до обеда, зато появился более четкий план, чем отвести Тома к ювелиру, потом в безлюдном месте заставить призрака проявиться и дальше действовать по обстоятельствам. То есть, конечно, все так и осталось, она не знала, как сложится ритуал, подстраиваться под обстановку наверняка придется; но хотя бы придумала, как защитить себя и Тома. Теоретически должно сработать.

Но, как назло, сам Том как сквозь землю провалился: Жаннет весь день возилась с заказчицами и даже не видела, как он уходил, библиотека была вовсе закрыта, и на двери висела табличка, что Морьен взял выходной, а встреченная на улице Мира призналась, что думала о своем и не слишком интересовалась происходящим вокруг. Скорее всего, не заметила бы приятеля, даже если бы он промчался мимо нее на телеге, хохоча и улюлюкая.

На этом запас общих знакомых исчерпался, и Ная, выругавшись, пошла по улицам, стараясь приглушить дурное предчувствие. И что с ним могло случиться? Настигли люди графа Варди? Эти могли, и следов после них не отыщешь точно… но чтобы при этом хозяйка дома ничего не заметила? Как минимум Том вышел своими ногами в обычном состоянии, не привлекая внимания. До Рюсо добралась Ильяна? Но даже для нее это, пожалуй, слишком, не может же она заниматься вообще всем.

Пошел прогуляться, словил еще один приступ и теперь лежит под каким-нибудь забором или в кустах? Но на центральных улицах довольно людно, а на пустынные окраины ему вроде бы и незачем идти. На всякий случай для успокоения совести поспрашивала уличных торговцев, обычно осведомленных о последних происшествиях. Они не подвели: рассказали о крупной драке у какого-то кабака, нападении стаи собак у входа в парк, ссоре двух сплетниц по поводу неверного мужа одной из них и еще десятке фактов городской жизни, для кого-то занимательных, но исключительно бесполезных.

О мужчине, потерявшем сознание в толпе, слухов до них не доходило.

От отчаяния и замерзнув — на улице резко похолодало — Ная заглянула в полюбившийся ресторан, где знакомый официант сразу же прозорливо принес большую кружку глинтвейна: страждущих с отмороженными носами сегодня хватало.

— А не видели случайно Тома, художника? Он как-то сюда заходил, — на всякий случай спросила она, обхватывая руками приятно обжигающую кружку.

— Не уверен, но, кажется, с час назад он шел к озеру, — припомнил официант. — Я выглядывал отогнать собак, и заметил… может, обознался, он выглядел странно.

— Чем?

— Потерянный какой-то, как будто сам не знал, куда идет. Больше ничего не скажу, не видел, пришлось возвращаться к работе. У нас сегодня ажиотаж.

— Спасибо, — Ная рассчиталась, бросила толком не выпитый глинтвейн и выскочила из ресторана, на выходе задев плечом возмутившуюся даму.

Отсюда до озера не близко, но зато ведет единственная улица, с нее не придется сворачивать. С другой стороны, час – это много, даже если неторопливо брести, можно дойти до променада, пройтись вдоль него и уйти другой дорогой в любом направлении. Нет, если так рассуждать, то можно сразу сдаваться и идти домой, расписавшись в собственном бессилии, возникшем исключительно из нежелания проверять версию. А если цена этому — человеческая жизнь?

Как там Рой предупреждал, не поддаваться гордыне и не считать себя единственным спасителем человечества?

Так можно дойти до того, что Тому вовсе не нужна помощь, и он счастлив в объятиях призрака.

По пути ей почти не попадалось людей, и отчего-то это казалось плохим знаком. Да, на улице подморозило, но не настолько, чтобы безвылазно сидеть дома, кто-то же должен все равно гулять. Хотя бы молодежь, которой холод не помеха! К тому же в центре народу хватало.

На променаде оказалось пустынно, не встречались даже случайные прохожие, обходившие через него город и спешившие по своим делам. Над затянувшимся льдом черным озером стояло белесое марево, из-за которого противоположный берег казался размытым и ненастоящим, словно акварельная картина.

Ная провела ладонью по ограде, собирая на перчатку белые сверкающие льдинки. Ну и куда дальше? Снова бегать во всех направлениях? Так можно разминаться друг с другом до бесконечности.

Впереди, там, где заканчивался обустроенный променад и начиналась старая набережная, которую не успели за лето перестроить, среди брошенных каменных блоков ограждения и куч земли мелькнуло движение. В другой ситуации она бы не обратила на него внимания, но здесь, на безлюдном, словно застывшем променаде, в почти звенящей тишине оно казалось чем-то неправильным, нарушающим странную потустороннюю гармонию.

Подойдя ближе, Ная заметила Тома, стоявшего на блоке у самого края дороги, за которым начинался крутой обрыв — место было одним из самых высоких относительно озера. Официант был прав, выглядел приятель действительно странно и неважно: расстегнутая, несмотря на мороз, куртка, кое-как намотанный шарф, направленный в пустоту взгляд и расширенные зрачки. Окружающий мир для него словно стал неважным и перестал существовать, обернулся наваждением, от которого нетрудно избавиться…

— Эй, ты что творишь?! — Ная ухватила его за подол куртки и потянула на себя, не давая шагнуть с обрыва. Насмерть не разобьется, лед тонкий, и летом, скорее всего, даже не утонул бы, но сам из холодной воды в таком состоянии не выберется, а помощь добежать до берега не успеет, придется сначала искать удобный спуск, чтобы не множить число жертв.

Но что страннее всего, воздух вокруг Тома словно сгустился и не давал оттащить его, оставляя единственный путь. Более того, пальцы, вцепившиеся в одежду, закололо , как при встрече с чуждой силой, вынуждая разжать, и только волевым усилием Ная этого не сделала.

Впереди, в стоявшем над озером мареве, появился знакомый призрак, и в первый момент показалось, что это именно она зовет, манит сброситься в воду, но нет: Крилла отчаянно махала руками, словно отгоняла назад, и что-то кричала, обращаясь к Нае. В тишине ее неслышимый крик казался страшной пантомимой, и она это поняла, с отчаянной решимостью кинувшись вперед, будто в надежде остановить.

Том поднял голову, покачнулся и занес ногу над обрывом.

Мир перевернулся, когда призрак врезался в живых, роняя на промерзшую землю обоих.

Глава 7

Сперва Нае показалось, что глаза заволокло непроглядной серой пеленой от удара, но, когда вдалеке показалась уродливая искаженная фигура, а за ней еще, и еще одна, она в ужасе подскочила, оглядываясь. Рядом не было ничего и никого, только завихрения тумана, приближающиеся души, ошеломленный, но хотя бы пришедший в себя Том и выглядевшая удивительно реальной Крилла.

— Что произошло? Где мы?

Ная нервно дернула уголком губ, но отвечать не стала, чтобы заранее не пугать. Похоже, всех троих выкинуло на границу миров, в ту самую опасную серость, о которой предостерегал Тольд, и как отсюда выбираться, она не имела ни малейшего понятия. Очень кстати пришлось бы появление великана, для которого, похоже, не составляло особого труда находиться здесь, но интуиция подсказывала, что этого можно и не ждать. В конце концов, что для него еще парочка душ, пострадавших от хаоса…

Впрочем, проблемы стоило решать по мере поступления, и в первую очередь было бы неплохо выжить и не превратиться в этих… изуродованных кадавров.

— Я никогда не бывала здесь, — у Криллы оказался приятный нежный голос, переполненный страхом. Она не знала, что это за место, но наверняка чувствовала, что ничего хорошего с ними не произойдет.

— Вы пока поговорите, пара минут у нас есть, — щедро разрешила Ная, обшаривая карманы в поисках чего-нибудь острого, чем можно было бы расцарапать руку. Как назло, ничего подобного с собой не носила — кто бы подумал, что в мирном Рюсо может пригодиться! На будущее лучше запомнить, что кинжал — вещь необходимая в любом городе, деревне, даже поселении на два дома.

Если будущее, конечно, для нее настанет.

Том между тем завороженно смотрел на принцессу, не веря самому себе. Он привык видеть ее лишь тенью, почти лишенной красок, и стоять напротив выглядевшей такой живой Криллы ему явно было не по себе.

— Не обольщайся, она не ожила. Это мы попали, — поиски, наконец, увенчались успехом, и в пальцы ткнулся ключ от дома. Не слишком острый, но с тонкими бороздками, если постараться…

— Куда?

— Просто попали.

Самое очевидное решение — начертить руну защиты, которая оградила бы их от междумирья. Насколько окажется эффективно — другой вопрос, но если потратить время на философские рассуждения, то его не останется даже на это. Хорошо, тогда следующая проблема: на чем чертить? В прошлый раз, в кабаре, хотя бы был пол.

Ная топнула ногой, пытаясь понять, на какой поверхности они стоят, но толку было немного. Они определенно не падали и не висели в воздухе, стопа во что-то упиралась, но определить, насколько оно твердое и ровное, не удавалось. Возможно, шаг в сторону, и обнаружится яма или кочка, скрытые туманом, но не бегать же кругами, прощупывая, так сказать, почву…

А еще вполне сгодится лоб, мрачно подумала она, краем глаза следя за приближением теней. Они двигались не по прямой, какими-то немыслимыми траекториями, и все же расстояние неумолимо сокращалось. Желательно лоб Тома, как главного виновника, и чтобы видеть, что рисует.

Но ведь идея-то не так плоха! Нет, конечно, лицо трогать незачем, но запястье достаточно широкое и ровное, если повыше задрать рукав куртки и ковырять не ладонь, а палец, места хватит.

Чувствуя на себе взгляды остальных — кажется, оба понимали, что обстановка не располагала к копанию в ошибках прошлого — Ная мысленно поблагодарила за молчание и надавила пальцем на бороздку ключа. Пришлось повторить несколько раз, прежде чем кожа поддалась, и на почти потерявшей чувствительность подушечке выступила капля крови. И тут же обнаружился существенный недостаток затеи: сперва надо было закатать рукав, чтобы теперь не пытаться сделать это тремя пальцами, размазывая кровь.

От нескольких рун на запястье ничего не поменялось, она даже не ощутила прикосновения — междумирье искажало восприятие.

Первая попытка ожидаемо не удалась — ничего не бывает настолько просто, хотя она от всей души на это надеялась.

Не хватает сил? Но Нае ведь уже доводилось чувствовать могущество, и случалось это пусть не здесь, но неподалеку, в Аангреме, а позже — в круге предков. Что ей тогда помогло, злость? Упрямство? Желание доказать сомневающимся в ней их неправоту?

И ни одного из этих чувств она не находила в себе сейчас, только все ближе подбирающийся парализующий страх, от которого опускались руки. В очередной раз доказала свою несостоятельность как ведьмы и только подтвердила слова тех, кто всю ее жизнь твердил про обучение. Кто она без умений, всего лишь самоуверенная бесполезная девчонка, но зато с принципами и убеждениями?

Одна из фигур, уродливая, перекошенная и раздутая, сильней всего напоминающая слепленного из неаккуратных кусков глины монстра, внезапно оказалась совсем рядом и с неожиданным проворством вцепилась в руку Криллы. Девушка отшатнулась и закричала, как будто прикосновение доставляло ей невыносимую боль, хотя какую боль может чувствовать призрак…

Разумеется, спокойно смотреть на это Том не смог и поддался первому же порыву: кинуться вперед, закрыться с собой, оттолкнуть создание. Похвальное благородство, не считая того, что помочь он бы и не смог, только сам пострадал еще больше.

Ная скрипнула зубами и отпихнула его в сторону, чтобы не подставлялся, затем с силой пнула нападающего, заставляя оторваться от Криллы и упасть. Нога словно увязла в трясине, но она постаралась об этом не задумываться и не давать волю фантазии, чтобы не поплохело от подробностей и не пришлось отвлекаться на бунт организма.

Это было бы весьма некстати, особенно с учетом, что теперь объектом пристального внимания стала Ная. Монстр неуклюже поднялся, глядя на нее загноившимися провалами глаз, в которых угадывались неестественно маленькие глазные яблоки. Вскоре к нему присоединилась вторая фигура, оказавшаяся вытянутым жилистым подобием человека, с которого содрали кожу.

Поддавшись промелькнувшему озарению, Ная позволила первому схватить себя и уже привычным жестом обрисовала на склизкой руке руну хаоса. Раньше же срабатывало, почему бы не получиться и на этот раз!

И ничего не произошло — то ли ошиблась в какой-то черте, то ли не вложила достаточно силы, то ли в междумирье такие уловки вовсе не работали.

Ная скрипнула зубами и скосила взгляд на Тома с Криллой, стараясь не думать, что ее держит и не обращать внимания на ощущения. Они стояли чуть в стороне, на расстоянии в несколько шагов, и, к счастью, не пытались ни вмешаться, ни сбежать. И то, и другое было бы заведомо бесполезно —против местных обитателей обычный человек бессилен, даже призрак, а спасительной двери в мир живых не существовало, да и кто знает, не притаилось ли в тумане чего похуже.

Она постаралась собраться с мыслями. Вырываться не вариант, ее держит не культист у охотничьего домика, которого можно обмануть уловкой, прочие же идеи не оправдали себя и на том кончились. Что еще остается, сдаться и со временем превратиться в такое же чудовище, которое будет биться в границу Аангрема, не в силах ее преодолеть? И Тольд эдак сочувственно будет качать головой, всем своим видом показывая: он же предупреждал.

Ная закрыла глаза — вид окружающей серости только отвлекал и подталкивал к панике, а сейчас это лишнее. Она ведь чувствовала силу тогда, в долине; и у круга предков, когда разозлилась на бессмысленную жестокость слов прабабок; и в Гентри, когда уже не чувствовала себя способной хоть на что-то, но все же смогла вывернуться наизнанку под угрозой жизни.

Сможет и сейчас.

Сила есть, междумирье не могло лишить ее вовсе, значит, остается лишь найти и вытащить наружу. Даже не ради собственного спасения, но для защиты тех, кому нечего противопоставить этому месту и подступающему хаосу. Для исполнения ведьмовского долга, о котором периодически вспоминали в очередном видении.

Яркая голубая вспышка была заметна даже под сомкнутыми веками, и тут же предплечье с рунами словно опалило огнем. Ная шумно выдохнула, стараясь хотя бы не закричать, и, открыв глаза, обнаружила дорожку синего огня, начинавшуюся от ее ног, тянувшуюся к Тому и Крилле и обхватывающую их кольцом. Второй монстр, почти подошедший к ним, вспыхнул и, воя, попытался сбить пламя, в мгновение охватившее его полностью.

По крайней мере, спутники в безопасности, осталось выбраться самой и вернуться в реальный мир. Ничего не стоящая ерунда, сделает это в два счета.

Самовнушение не сработало. Хотя бы потому, что в тумане показалась еще одна фигура, но на этот раз печально знакомая по происшествию в Гентри. Развевающиеся тонкие косы, рваное платье, тьма вместо глаз; Йорн приближалась неуловимыми взглядом рывками — только что была в сотне шагов, а теперь на десяток шагов ближе, но справа. Еще десяток, и оказалась слева.

Ближе, ближе, ближе.

На удивление привлекла ее не обездвиженная Ная, а сжавшаяся в огненном круге Крилла, выглядевшая более напуганной, чем при попадании в междумирье. Кажется, она попыталась отойти, спрятаться за Тома, но не смогла сдвинуться.

— Ты сама ко мне пришла, глупая душа, но теперь Тольд тебе не поможет. Ему слишком безразличны люди, чтобы снова вмешиваться, — прошелестела Йорн и уверенно протянула руку к огню, но тут же одернула, когда вспыхнули пальцы. Брезгливо тряхнула кистью, туша ее, и обернулась к Нае. — Я запомнила тебя, ведьма. Удивительная встреча, но надолго тебя не хватит.

Увернуться от ее когтей не стоило и пытаться, они почти коснулись щеки, и в то же мгновение их окутал сноп зеленых искр, не пуская вперед. Йорн цыкнула языком и досадливо отмахнулась от них, как от назойливой мошкары, но напрасно: искр становилось все больше, они стекались со всех сторон и поднимались вверх, образуя неровную стену.

«Она права, Тольд слишком непредсказуем — завтра бросит тех, о ком заботился вчера. Но он не единственный, — мягкий голос казался продолжением мыслей, и все же было в нем нечто неправильное, чуждое, будто кто-то вторгся в голову и вложил свои слова. — Я помогу, но у всего есть цена. Ты готова?»

— Да, — прохрипела Ная, даже не сомневаясь. Чем бы этот голос ни был, игрой воображения или вмешательством кого-то могущественного, что бы он ни взял взамен, терять нечего. Так и так погибнут, вот только попасть в руки Йорн отчего-то очень не хотелось. Даже если придется раствориться в небытие, эта участь куда лучше.

Руны на запястье вспыхнули болью, словно были не нарисованы кровью, а вырезаны ножом, причем глубоко, и сразу же от кончиков пальцев к плечам побежал жар силы. Державший ее монстр окутался пламенем и осел летучей горсткой пепла, взмывающей в воздух от малейшего движения и неожиданно забивающей нос.

От огненной черты, защищавшей Криллу и Тома, взметнулся столб огня, поглотивший искры и растекшийся далеко в стороны, отрезая Йорн. Отплевываясь от пепла и стараясь не замечать жжение в руке, Ная подскочила к спутникам и притянула их к себе, не задумываясь, кто из них человек, а кто призрак. Сила окутала всех троих и потянула вниз, в темноту, вновь лишая опоры.

— Разве нам обязательно ехать в Лангрию?

— Мне рассказывали, как ты расстроилась из-за Рюсо. Что изменилось?

— Папа ведь сам настаивал, чтобы я была здесь.

— Я знаю, и все же, милая, не пытайся быть хитрее меня. Что случилось?

В последний раз Ная с Томом находились на набережной, там же упали и должны были замерзнуть, но тело не чувствовало холода и брусчатки под спиной. Если бы не голоса над ухом и едва уловимый цветочный аромат не то духов, не то благовоний, она бы решила, что так и не пришла в себя, застряв, например, во владениях Тольда, где не чувствовала ничего.

Ная открыла глаза, сощурилась на яркий свет и ладонью ощупала щеку. Кажется, не отморозила, зато на запястье обнаружилась пропитанная каким-то пахучим снадобьем повязка; если ее не подводила память, похожий запах имела самая распространенная заживляющая мазь, у самой в сумке с недавних пор болтался пузырек.

— Рада, что ты очнулась, — заметившая движение Мира подошла и протянула теплую чашку. — Обычный некрепкий чай, тебе не повредит теплое.

Ная благодарно кивнула и отпила, наконец-то обратив внимание, что полулежит на диване в незнакомой гостиной, плотно укутанная шерстяным пледом, а у двери пристроилась расстроенная Тэя, игнорирующая стоящий рядом стул.

— Поделишься подробностями? Не буду говорить, как удивилась, увидев вас без сознания посреди набережной. Повезло, что проходила мимо… На вас кто-то напал? У тебя рука порезана.

— Честно говоря, не помню, — если бы речь и правда шла о нападении, Ная бы обязательно рассказала, даже не столько ради того, чтобы предупредить, сколько в расчете на помощь и здравый смысл. В конце концов, если Мира, хм, работала с Роем, то определенно не глупа, да и в подслушанном разговоре в театре Джеймса не производила впечатления трепетной дамы. Если в Рюсо кому-то и можно было обратиться с подобными вопросами в обход стражи, то к ней. — Поскользнулась, не удержала равновесия… и все.

Но как она отнесется к истории о призраке и междумирье? На месте любого нормального человека Ная бы сочла их полнейшим бредом и игрой воображения и посоветовала бы поскорее проверить голову после удара. Да и обычный человек в этом деле все равно не поможет, так зачем его впутывать?

— Том тоже говорит, что ничего не помнит, но при этом выглядит так, будто увидел призрака, — Мира проследила за ее выражением лица, дернувшимся уголком губ и сделала верный вывод. — Вы недоговариваете.

— И сговорились мы об этом, пока лежали без сознания?

— То есть ты не отрицаешь, что вы были вместе?

— Это очевидно. Если нашли меня, то и его тоже. Вряд ли он куда-то сумел уползти.

— Ты уверена, что Том был в обмороке, при этом вас нашли на безлюдном и еще не облагороженном участке набережной. Что вы там делали?

— На свидании были, госпожа дознаватель. Это запрещено? — огрызнулась Ная. Тон разговора ей совсем не нравился; Мира на первый взгляд казалась расслабленной, но весь ее вид, острый взгляд не давал обмануться: она готова вцепиться зубами и вытрясать правду. Да и интонации в голосе больше были похожи на те, которые проскальзывали при встрече с Роем.

— Я ведь вас ни в чем не обвиняю, да и при всем желании бы не смогла, — попыталась смягчить Мира, но вышло неважно, эмпата не обманешь. — Я просто хочу убедиться, что в Рюсо безопасно и что здесь не завелся маньяк. Вдруг я его просто спугнула?

— Я, правда, не видела никого постороннего.

Если, конечно, не считать призрака принцессы, Йорн и двух чудовищ.

— Ладно, а что тогда с рукой?

— А что с ней? — Ная подцепила кончик еще не успевшей задубеть повязки и принялась разматывать.

На запястье действительно обнаружились глубокие свежие порезы, для постороннего человека наверняка бессистемные, но она легко опознала руны, которые чертила кровью. Странный эффект, разве нахождение в междумирье может повлиять так? Или виной та, хм, сила, которая помогла выбраться? Не зря же она говорила про цену. С другой стороны, и верно, все северные обряды предполагали, что не ромашки нюхать придется, и часто проводились на крови.

— У меня на родине считается, что если нанести на тело защитные руны, то можно обезопасить себя от… разного. Решила поэкспериментировать недавно, но, похоже, стоило начать с краски, — усмехнулась Ная, беззастенчиво пользуясь общеизвестными стереотипами о северной кровожадности. И тут же сама задала неудобный вопрос. — Ты ведь и правда не дознаватель, даже не городская чиновница, просто танцовщица, и талантлива именно в этом. К тому же мы оба уверены, что никакого нападения не было, а все повреждения ограничились моими порезами, которые наверняка разошлись от удара. Откуда интерес? Если не чувствуешь себя в безопасности, можешь просто уехать.

У Тэи вырвался сдавленный смешок, и она тут же поспешила испуганно закрыть рот ладонями. Такая реакция выглядела в высшей степени интригующе, но Мира не позволила никому ничего сказать, строго велев:

— Милая, тебе лучше подождать в другой комнате.

— Да… да, ты права. Если не возражаешь, я прогуляюсь? Если по городу не разгуливает маньяк…

— Недолго. Если мне придется искать тебя вечером, запру дома до отъезда в Лангрию.

— Два часа, — пообещала девушка и вышла, отчего-то усердно не глядя на Наю.

— Все это в высшей степени интригует, — заметила та, разглядывая приятельницу.

Сейчас Мира совершенно не казалась возвышенной и способной вдохновлять и больше напоминала Дариту, опасную и расчетливую. Разумеется, на прямой вопрос она не ответит, зато поведением отчасти подтвердит то, что и без того известно. Пока что Ная не узнала ничего нового: подслушанный разговор с Роем не оставлял сомнений, что образ неземной танцовщицы лишь маска.

— Я много путешествую и вынужденно научилась разбираться в людях и заботиться о своей безопасности. Я не готова гулять по городам в окружении охраны, ради этого женщине приходится быть осмотрительной и порой задавать неудобные вопросы. А Тэя… — Мира обернулась, а упоминание девушки, хоть этого и не было заметно внешне, наполнило ее эмоции теплотой и нежностью. — Отец попросил забрать из Рюсо и довезти до его человека, оттуда уже поедут в Лангрию. Зря я осталась, надо было ехать сразу.

Интересно, какое отношение она имеет к Тэе? Явно не компаньонка или дуэнья, сложно представить, чтобы известная танцовщица совмещала творчество и сопровождение юной леди. Доверенное лицо ее родителей, опытная шпионка? Звучит куда реалистичней с учетом известной информации. Опять же, бывает в городах по всему королевству, и ни у кого это не вызывает вопросов, наоборот, приводит в восторг, а хрупкость и миловидное лицо успешно вводят в заблуждение. Разве может такая женщина взваливать на себя непосильный груз интриг?

— Почему?

— Не из-за вас с Томом, я рада нашему знакомству и надеюсь, оно продолжится в будущем. Но когда начинают происходить странные дела, от них лучше держаться подальше, пока не зацепило.

В соседней комнате послышался грохот, и минуту спустя на пороге показался Том. Выглядел он еще хуже, чем когда упал в обморок в библиотеке; откровенно говоря, синюшными губами и хорошо видимыми на белом лице сосудами больше напоминал труп, да и двигался немногим лучше тех монстров — шатался и хватался за стену. И при этом решительно двигался к выходу, кажется, не замечая никого.

Впрочем, нет: его на удивление осмысленный взгляд остановился на диване.

— Надо поговорить. Наедине.

И на этом все, побрел дальше. Но хотя бы находится в сознании и с вероятностью осознает, что делает, а не пытается бездумно утопиться, как на набережной, уже хорошо.

Ная подскочила, запуталась в пледе, укутывающим ноги, и судорожно огляделась в поисках верхней одежды. Свитер, к счастью, для перевязки снимать не стали, просто повыше закатали рукав, а сапоги и куртку понятливо принесла Мира, и все равно Тома Ная догнала только у соседнего дома. И как только не навернулся ни на крыльце, ни на скользкой мостовой…

— Помоги Крилле. Уверен, ты можешь. Не давай ей больше мучиться, — он вцепился в ее куртку то ли для придания веса словам, то ли для большей устойчивости. — Даже если надо будет убить меня.

— Без этого мы, пожалуй, обойдемся, — Ная аккуратно отцепила его руки, но вместо этого подставила плечо. Сейчас будет лучше отвести его домой и поручить заботам Жаннет, женщина наверняка найдет, чем его отпоить, чтобы хоть немного пришел в себя. — С остальным помогу, я знаю, что делать. Правда, от тебя кое-что потребуется.

— Что? — Том закинул руку ей на плечо и обвис, едва передвигая ногами. Она охнула от неожиданной тяжести, но возмущаться не стала. Ладно, до хрупкости Миры ей далеко, как-нибудь дотащит.

— Отлежись. Как сможешь, сходи к любому ювелиру и купи кольцо, любое, хоть обручальное, хоть просто украшение, на твой вкус. Только думай в этот момент о Крилле, обо всем хорошем, что с ней связано. Как вы познакомились, как влюбились, как она бегала на встречу… про смерть не надо. Важны только эмоции.

— Хорошо, — покладисто согласился он и, похоже, хотел что-то уточнить, но не стал. Одновременно идти и разговаривать требовало слишком много сил.

Глава 8

А дома Наю ждал сюрприз — крайне озадаченная Эллен с запечатанным письмом.

— Пришло на мое имя, но вместо адреса указан просто город. Почтальон говорит, ему пришлось узнавать в ратуше, где меня найти, благо, мы арендовали дом официально и попали в списки съемщиков. Но что интересней, — Эллен перевернула конверт и провела пальцем по единственному размашистому слову, которое для других не сказало бы ровным счетом ничего. — Подозреваю, это тебе.

— Спасибо, — Ная торопливо вскрыла конверт, чувствуя, как неожиданно задрожали руки. Она узнала почерк, хоть и видела его всего несколько раз, но после инцидента с Кристой на приеме в кабаре он крепко врезался в память. Да и единственным словом было ее имя.

— Не буду отвлекать, — Эллен тактично не обратила внимания на реакцию и поднялась наверх, оставив в одиночестве.

Ная кое-как стянула сапоги, бросила куртку в сторону вешалки, не попала и сбила несколько безделушек, но даже не обратила внимания.

«Не знаю, насколько тебя это обрадует, но я жив. По письму, вероятно, это очевидно — даже в северных сагах мертвецы писать не умеют. Не представляешь, как я за это благодарен, хотя очнуться в загородном доме Р.К. под его присмотром — сомнительное удовольствие, но этот вариант нравится мне больше остальных.

Надеюсь, ты не пострадала так сильно от своей помощи. Я только на днях смог нормально передвигаться, не уставая после короткой прогулки.

Если не передумала, предлагаю продолжить с того, на чем остановились. В ближайшие недели буду в Нигарте, пятый дом переулка Мастеров, если позже — в Лангрии, дом знаешь. Надеюсь, ожившие мертвецы закончатся, и мы сможем выпить в спокойной обстановке.

Передай мои лучшие пожелания Эллен. Уверен, она обрадуется».

— Все хорошо? — Макс влетел в комнату, но, заметив ее, резко остановился. — Выглядишь… взволнованной.

— Ты не лучше, — Ная кашлянула и убрала письмо. Приписка про мертвецов и выпить звучала бы странно, если бы что-то похожее они не обсуждали в кабаре, находясь в комнате вдвоем. Значит, можно почти не сомневаться, что писал Рой, даже несмотря на отсутствие подписи. — Ты снова в кого-то влюбился?

— Где мама? — нетерпеливо отмахнулся он, вскочил на первую ступеньку лестницы, не дожидаясь ответа, и крикнул наверх. — Мама!

— Эллен тебе по ушам надает, — Ная подошла к нему и облокотилась на перила. — Так поделишься, зачем она тебе так срочно понадобилась?

— Подожди. Мама!

— В доме пожар, чтобы так кричать? — со вздохом спросила Эллен, спускаясь. — Мне страшно возвращаться с тобой в приличное общество.

— Переживут. Нам надо в Лангрию, — с излишним энтузиазмом протараторил Макс, хватая ее за руку. — Тебе ведь все равно, где жить, так почему бы не там!

— Про все равно ты загнул, — она растерянно посмотрела на Наю, но та только пожала плечам. Парень, кажется, не рвался никому ничего объяснять. — Зачем тебе понадобилось туда?

Он замялся, явно не зная, как объяснить матери. Впрочем, долго о причине можно не гадать: у Тэи было достаточно времени, чтобы рассказать о своем отъезде. Вряд ли Макса настолько взбудоражило бы что-то иное.

— Помочь? — предложила Ная с самым серьезным видом.

— Я давно не видел Роя, — нашелся он, ответив почти искренне. По крайней мере, по брату он ощутимо скучал и был бы рад встрече. В том числе. — А где его еще искать?

— Я получила приглашение от принца, и не вижу причин для отказа ни тебе, ни ему. Но, думаю, через неделю или две, — Эллен обернулась, прищурившись и одним взглядом обещая детально расспросить чересчур осведомленную подругу. — И Ная…

— Не едет с вами, — воспользовавшись моментом, вставила Ная и помахала сложенным листом. — Присоединюсь, но чуть позже. Мне срочно надо в Нигарт. И, хм, тебе просили передать лучшие пожелания.

— Кто просил? — мигом насторожился Макс, как будто фраза была знакомой.

— Если тебя не затруднит, убеди его, что нет необходимости повторять одно и то же пятый год, тем более, через посторонних людей, — сдержанно ответила Эллен, выразительно подняв глаза к потолку, хотя в ее эмоциях промелькнуло крайнее раздражение. — Я давно поняла, как с ним надо общаться.

С другой стороны, лишнее подтверждение личности автора письма через, на первый взгляд, банальное проявление вежливости. Вероятно, Рой опасался, что конверт может попасть в руки Ильяны, которой лучше считать его мертвым — а именно так она в идеале и должна считать, если Рилло и Ирвин проявили аккуратность.

Ная пообещала и, малодушно поднырнув под руку Макса, сбежала к себе. Задерживаться не хотелось, путь до Нигарта наверняка займет время — и, кстати, надо хотя бы посмотреть, как туда добраться. Ко всему прочему, надо сперва завершить с Томом, у которого все еще оставались украденные бумаги, и их тоже необходимо добыть.

А если позвать его с собой? Он все равно собирался передать их баронессе Эрнот, так почему бы не отдать Рою? Тот наверняка найдет способ ими распорядиться, в крайнем случае, вернет графу Варди или Крейгу. И уж точно не станет кидаться с оружием на Тома, в приступе мести мечтая зарезать, скорее, привлечет к исправлению ошибок.

Но сперва — ритуал. Возможно, после него уже и не придется никого тащить на другой конец Верны…

Том подошел к делу со всей ответственностью, не стал разлеживаться и на следующий день сам нашел ее, молча продемонстрировав изящное колечко из белого золота с оплетенным тонкими нитями прозрачным аквамарином.

— В Арнаме я иногда по поручению секретаря заходил к королевскому ювелиру, заносил или забирал документы. Он любил показать то, над чем работает, тогда как раз яркие камни вышли из моды. Зато привезли партию аквамаринов, — пояснил он и провел пальцем по кольцу. — Я представлял, как подарю подобное Крилле, оно бы ей подошло… Этого бы, конечно, никто не допустил, но мечтать-то не запрещали.

— Тогда идем, — все необходимое Ная заранее сложила в сумку и носила при себе, оставалось только найти подходящее место.

В городе проводить ритуал не стоило — слишком много людей, могут сбить, да и если что-то пойдет не так, пострадавших будет больше, как с темницей в Лангрии. Можно было бы облюбовать парк, он достаточно безлюдный, но все же есть риск появления случайного прохожего, да и дерево никуда не исчезло, ощутимо нервируя. Кто знает, как отреагирует на применение дара неподалеку.

Набережная не рассматривалась вовсе, хотя из всех возможных вариантов подходила больше всего — вода всегда считалась проводником. Оставалось попытать счастья в лесу, теоретически подойдет любая проплешина, на которой хватит места под два круга и двух же людей, и отходить далеко не придется. А сугробы — не такая уж проблема, за городом они больше, но на севере и не по такому лазили.

Ная ошиблась: найти удобное место удалось легко, установить в свежий рыхлый снег свечи и правильно начертить руны — нет. Пришлось расчищать и утаптывать, хорошо, Том, не задавая лишних вопросов, помогал. Он вообще вел себя на удивление покладисто, не возражая, когда они сперва шли пешком через весь город, а потом прокладывали тропинки между деревьями. Даже стойко стерпел, когда наткнулся головой на ветку, оцарапавшую лоб и сбившую шапку.

— Попробуем, — с напускной уверенностью сказала Ная. Показывать грызущие ее сомнения доверившемуся ей человеку не стоило, еще сорвется в неподходящий момент, и хорошо, если до начала. С другой стороны, похоронный обряд не такой сложный, напортачить с ним надо еще суметь.

Она отряхнула пенек, по разные стороны от которого находились круги, и устроила на нем погнутую медную миску, отыскавшуюся в кладовке среди хозяйственных вещей. В идеале бы, конечно, жаровню на высоких ножках, но вряд ли в местных лавках найдется нечто столь специфичное. В аптеке разве что, но, во-первых, вряд ли кто-то хотя бы просто одолжит свой инструмент, а, во-вторых, наверняка заинтересуется, зачем он понадобился, так что придется обходиться тем, что есть.

К тому же Ная все еще считала, что важно содержание, а не форма. Взяла бы еще и флейту для сосредоточения, но это точно лишнее.

— Встань в круг, — велела она Тому и обошла его, зажигая свечи. Помедлив, все-таки воткнула между ними подожженные жгутики из сушеной крапивы. Рун должно было хватить, но подобный обряд, тем более с призраком, Ная проводила впервые в жизни и опасалась неожиданностей. В конце концов, не такая редкая травка, чтобы переживать о напрасной трате, зато отгонит злых духов, если что-то пойдет не так. Теоретически. — Оберни кольцо тканью и положи в, хм, жаровню.

Пока Том заворачивал украшение в заранее припасенный лоскут льна, она подпалила и положила в миску пучок полыни. Затем, морщась, ножом ковырнула кончик указательного пальца и капнула на траву кровью. Поднимавшаяся над миской струйка дыма дрогнула и потянулась в сторону от пня, обрисовывая тонкую прозрачную фигуру.

— Что дальше? — дрогнувшим голосом спросил Том, стараясь не смотреть на Криллу.

— Читай отсюда, в конце добавь что-нибудь от себя. Про то, что любил, что отпускаешь ее дух, что не винишь себя, в таком духе. Главное, искренне, — Ная протянула ему лист с парой коротких фраз. Конечно, читать с бумаги было неправильно, в чем-то даже кощунственно, но она побоялась, что в нынешнем состоянии он не запомнит или перепутает.— Пусть Тольд проводит на просторы Аангрема того, о ком ты скорбишь.

Воздух, наполненный лесной морозной свежестью и горечью полыни, дрогнул, и появилось отчетливое ощущение нереальности. Это не было похоже на спуск к междумирью, вокруг высились все те же заснеженные деревья под ясным голубым небом, но они казались искаженными, словно отражение в не слишком качественном зеркале.

Куда более настоящей выглядела Крилла — живой, материальной, вновь обретшей плоть. Ная обеспокоенно посмотрела на Тома, не поддастся ли он иллюзии, но тот смотрел только на записку в дрожащих руках.

— Пусть Тольд будет милостив, а твой дух обретет покой, Крилла. Однажды мы встретимся, но пусть это случится не скоро, — он выдохнул и все-таки поднял на удивление ясный и твердый взгляд. — Прости, что мучал тебя двенадцать лет. Ты заслуживала только светлой памяти, а не стать вечным напоминанием о боли и ненависти для того, кого ты любила, и я отпускаю тебя. Я всегда буду помнить и любить тебя.

Крилла закрыла глаза и, Ная была уверена, заплакала бы, если бы могла — призрака переполняли боль и тоска, но вместе с ними невероятное облегчение.

В нескольких шагах от пня сгустились тени, и от них в воздух потянулись тонкие нити, переплетающиеся между собой в высокую арку, заполненную мерцающим туманом. Время остановилось; ветви деревьев больше не колыхались на ветру, Том нелепо замер с не опущенной до конца рукой, а неудачливая птица зависла прямо над ними. Подвижной осталась разве что Крилла, но она не спешила к арке, вместо этого требовательно протянула руку.

Ная вспомнила снежную долину и лорда Мейсома и скрипнула зубами. Признаться, она надеялась, что призрак просто исчезнет или пройдет этот путь сам, но принцесса так и стояла с протянутой рукой. Ничего не оставалось, пришлось взяться за холодную ладонь.

— Я покажу тебе, — призрак резко сжал пальцы, и эмоции, чужая память, прорвавшиеся сквозь завесу времени и миров, захлестнули, заставляя забыть саму себя и на мгновения стать принцессой.

…Рука сорвалась с мокрого выступающего камня полуразрушенной стены, и Крилла едва не упала, но вовремя схватилась за торчащую балку, ободрав нежную, непривыкшую к нагрузкам ладонь. И как только брат со своими друзьями умудрялся забираться на башню, ни разу не навернувшись с нее? Хотя, конечно, сапоги и штаны были куда лучшей одеждой для лазанья, чем туфельки и легкое, но ужасно мешающее платье. Задрать подол и хотя бы обвязать его вокруг талии не позволяло воспитание.

Может, и не стоило пытаться повторить подвиги Крейга, но слишком страшно было оставаться на земле. Да, королевский парк Крилла знала с детства, но только культурную его часть, а в дикую, лесную, где и находились развалины, заходила только тогда, когда вместе с братом вырывалась из дворца.

Она не могла назвать причин внезапно охватившей ее тревоги — страшно, и все тут, хотя уже неоднократно ждала здесь Крейга. Другое дело, что на улице тогда был день, а рядом — Таша, верная горничная, неизменно прикрывавшая вылазки.

Но Таша еще не пришла, а брата и вовсе не стоило ждать в ближайшие полчаса. Он же предупреждал, что их нынешняя пробежка продлится дольше обычного, и потому не хотел брать ее с собой. И, наверное, был во всем прав, но слишком уж манило эфемерное ощущение свободы.

Возможно, ей следовало вернуться во дворец, так было бы безопаснее и спокойнее всем, но тогда бы пришлось объясняться со стражей, а после выслушивать сперва от наставника, затем от мамы о недостойном принцессы поведении.

Если принц на весь день пропадает из поля зрения придворных — это ничего, так и должно быть. Он будущий король, он должен знать свою страну и налаживать связи с детьми дворянства, чтобы те, сменив отцов, остались ему лояльны. И уж конечно наставники поддерживали стремление Крейга развиваться физически!

Но ведь ему всего восемнадцать, он только на три года старше нее, вынужденной быть всегда дружелюбной и смиренной, тепло улыбаться каждому и скромно себя вести. Несправедливо!

Она нашла относительно устойчивую и ровную площадку и остановилась, тяжело дыша и удрученно рассматривая ладони. Кто ж знал, что это так непросто…

Парк между тем полнился шорохами, тени становились длиннее и приобретали формы сказочных чудовищ, и Крилла зябко поежилась. Скорее бы уже хоть кто-нибудь пришел! Больше никогда не сунется сюда в одиночестве, лучше уж остаться в комнате, безопасной и хорошо освещенной.

Услышав шаги, она обрадовалась и с облегчением выдохнула, но, как оказалось, рано — к развалинам вышли двое, мало похожие на Крейга и его приятеля. Один был массивней и выше, другой казался совсем подростком, но оба кутались в длинные плащи, а лица полностью скрывали капюшоны.

— Ваше высочество, спускайтесь, — позвал старший. Его голос был мягким, чарующим, ему хотелось подчиниться без лишних пререканий. Его хотелось слушать вечно. — Вы нужны на земле, а не на этой старой башне.

Крилла сама не осознала, как села на край площадки, как легко соскользнула вниз и как руки незнакомца ее поймали и поставили на землю, не дав разбиться. Отчего-то он казался добрым другом, который не причинит вреда, и даже узкий кинжал с черным кривым лезвием в его руке не вызывал опасения. Старший продолжал говорить, а она слушала, не вникая в смысл слов, но покорно выполняя указания.

Пальцы сжались на рукояти, теплой после чужих ладоней.

Лезвие, направляемое ее рукой, прорезало платье под грудью, оцарапало кожу, пошло дальше…

— Ты уверен, что стоит? — голос младшего тоже был мягким и обволакивающим, хотя и уступал во вкрадчивости. — Мы еще можем остановиться, зачем лишние смерти?

— Мальчик, ты не понимаешь, — старший обхватил ее пальцы своими и надавил, заставляя кинжал войти в тело. — Добровольная жертва нужна нашей госпоже Ерене, а встряска — всему королевству. Без нее не разрушить печать.

Крилла широко раскрыла глаза и только теперь ощутила нестерпимую боль. Наваждение схлынуло, но слишком поздно; все, что ей оставалось — обмякнуть в руках незнакомца и с ужасом смотреть, как за его спиной клубится тьма, а из нее появляется женщина в драном платье, хищно тянущая к жертве руки с длинными черными ногтями.

Совсем рядом, краем меркнущего сознания, Крилла заметила еще одну фигуру — тень великана в меховой накидке с огромным посохом, которым он ткнул в сторону женщины.

— Не сейчас, Йорн, — его голос колоколом звучал отовсюду, и чары незнакомца окончательно разлетелись осколками. — Девочка — не твоя жертва.

Державшие ее руки пропали, и Крилла полетела на землю. Удара она уже не почувствовала, зато словно со стороны видела, как к башне и окровавленному телу подбегает Таша.

Издалека услышала ее истошный крик и зов на помощь. Беги отсюда, глупая, пока они и тебя…

Но незнакомцев рядом больше не было, только постепенно наполняющие парк люди, непрерывно повторяющие имя принцессы.

Глава 9

Ная отшатнулась и едва устояла на ногах, не сразу сориентировавшись, что упала не она, а Крилла. Не то видение, не то воспоминание оказалось слишком реалистичным, боль принцессы она чувствовала, как свою, и теперь даже неосознанно приложила ладонь к животу, чтобы убедиться в отсутствии раны, но ощутила только кожу куртки.

А еще эти люди в плащах… Сами по себе капюшоны ни о чем не говорят, их носят многие, определить по ним культиста или мятежника невозможно, но голос! Она определенно уже слышала его, тогда, в Лангрии, когда незнакомец пытался заставить ее точно так же вогнать в грудь стилет. Неужели за трагедией всей Верны стоит этот человек в капюшоне?

— Люди готовы на многое ради силы, власти, бессмертия, не задумываясь, что их страсть ведет к безумию.

Ная вздрогнула и подняла голову, не до конца веря глазам. В паре шагов от нее стоял Тольд, привычно опирающийся на посох, только сейчас он не казался великаном — так, всего лишь немногим выше нее.

— У тебя незаконченное дело, — он кивнул на призрака. — Заверши, и поговорим.

Она спохватилась и снова взяла Криллу за руку, настойчиво утягивая за собой к арке; та не сопротивлялась, словно воспоминание истощило ее. А может, душу тяготило и одновременно подпитывало то, что из живых правду о трагедии знали только убийцы, и теперь ей удастся обрести покой.

— И… хм, — Ная отступила в сторону, когда до арки оставалось два шага, и замялась. Вероятно, здесь следовало озвучить некое напутствие, но слова подбирались с трудом. — Тебя больше ничего не потревожит.

Крилла благодарно улыбнулась, в последний раз обернулась на Тома и без колебаний шагнула в туман, сомкнувшийся за ее спиной.

На поляне, однако, ничего не изменилось: все так же оставалось замершим время, все так же высилась арка. И Тольд. Ная посмотрела на него, вопросительно подняв бровь — все, на что ее хватило, слишком вымотали ритуал и видение, хотя, казалось бы, что может быть проще.

— У меня хватит сил, чтобы еще какое-то время находиться здесь, — заверил он и концом посоха указал на поваленное дерево, по которому скользила тусклая фиолетовая искра, оставляя за собой сеть черных трещин. Несколько распластанных по земле и припорошенных снегом ветвей медленно обрастали странным сиреневым льдом. — Тем более, когда мир и без того весь в прорехах.

— Но ты остался здесь, я так понимаю, не ради необычного явления?

— Есть… проблемы, которые мне не позволено решать из Аангрема, и человек, убивший девочку, которую ты проводила в долину, одна из них.

— Объяснишь? — Ная переставила миску на снег, ладонью разогнала застывший дымок, а сама села на пень.

— Что ты думаешь о Йорн?

— Что она сумасшедшая покровительница смерти, охотящаяся на людей и обманом создавшая культ имени себя.

— Сумасшедшая — это верно, и культ возник из обмана, тоже верно, — Тольд сгорбился и еще сильней навалился на посох. Раньше по его лицу нельзя было предположить, сколько ему лет по человеческим меркам, в мире Наи он считался бы человеком без возраста; теперь же он казался древнее самого мира. И дело было даже не в проявившихся глубоких морщинах, а в тяжелом взгляде, сжатых губах, опущенных плечах, словно на них давил вес всего сущего. — Но обманута была Йорн. Никто в Утранде тогда не ставил себя выше нее, не изгонял из семьи, общины, более того, она сама согласилась занять свое место, сменив… Странника, как его называют у вас в некоторых верованиях.

Ная сразу вспомнила разговор с Рилло у домика в Гетри. Кажется, он говорил, что Сумрачный Странник в богах центральных королевств нашел отражение в Ерене, Йорн то есть, а не она пришла на смену. Но перебивать не стала, рассудив, что Тольду, вероятно, лучше знать.

— Со временем в вашем мире появились те, кто не только мечтал о силе и бессмертии, но и придумал, как их достичь. Взывать к могущественным Теору и Ингрид бессмысленно, они хорошо изучили природу человека и готовы помочь, но не делиться. Договориться с неопытной покровительницей смерти, подпитав ее жертвами, куда проще — как и убедить, что собратья не желают ей добра. На то, чтобы Йорн поверила, ушло не одно поколение последователей нового культа, однако это случилось. Вместо того, чтобы опекать души, она стала черпать из них силу, бездумно делясь с благодетелями.

— Безумно интересный экскурс в религиозную историю, но к чему он? Мне следует прослезиться и воспылать сочувствием к… опасному для людей существу?

— Нет. Время Йорн прошло. Чтобы сущее не поглотил хаос, ее необходимо сменить, — Тольд сковырнул с рукояти посоха круглый плоский камень, болотно-зеленый с прозрачными прожилками и круглой дыркой в центре, и протянул его Нае. — Я буду признателен за твою помощь, ведьма. Поверь, это стоит многого.

— Надеюсь, это не предложение занять место Йорн? — недоверчиво уточнила она, не торопясь брать камень с раскрытой ладони. — От такого откажусь, спасибо.

— Не каждый способен стать преемником, но подходящий человек есть среди вас. Я не прошу проводить ритуал, Форья собирается воззвать к вельвам, которым покровительствует, -- великан поморщился, как будто пересказывал редкостную глупость, но пояснять не стал. — Отдай ему камень.

— Прости, как ты себе это представляешь? — справившись с первым потрясением и вернув способность говорить, поинтересовалась Ная. — У нас пять центральных королевств, десяток вольных княжеств, огромный север и густонаселенный юг. Не говоря уж о том, что в одной только Лангрии проживает под полмиллиона горожан, а таких городов в Верне четыре или пять. И они не сидят на месте.

— Он ищет встречи с Форьей, это возможно в единственном месте, где границы между мирами почти не существует.

— Мы не на Инеистых островах, и в ближайшие месяцы я туда не попаду.

— Пусть так, — согласился Тольд и, наклонив ладонь, позволил камню соскользнуть в снег. — Есть еще одно.

— Что?

— Помоги избавиться от последователей Йорн. Это в наших общих интересах, — он выпрямился и, обернувшись к арке, провел посохом, словно обводя ее.

На мгновение на поляне воцарилась звенящая, неправдоподобная тишина, тут же сменившаяся привычными лесными звуками. Шелестели в вышине ветви, удивленно чирикнула в кустах птица, под чьей-то ногой вдалеке хрупнула ветка. Над ухом судорожно вздохнул Том.

От слишком резкого изменения обстановки Ная не удержалась на пне и завалилась на землю, словно невидимая рука толкнула ее в грудь. Перевернулась на колени и, ругаясь под нос на все подряд, поползла к едва видной в сугробе лунке. Все-таки повезло, что снег не слишком глубокий, и камень, оказавшийся немногим больше серебряной кроны, упал не глубоко, то заниматься раскопками на глазах у изумленного Тома было бы чересчур. Кстати, о нем.

— Как ты? — Ная сунула находку в карман и встала, опираясь о ближайшее дерево. Ее слегка покачивало, и колени подгибались, но в целом чувствовала себя гораздо лучше, чем могло бы быть. По крайней мере, до дома точно дойдет, не потеряв сознания, а остальное и не важно.

— Еще не понял, — признался он. — Словно что-то потерял.

— Ты двенадцать лет подпитывал призрака. Не удивительно, — она махнула рукой. — Если не сложно, собери свечи и миску, а то если я еще раз нагнусь, упаду и уже не встану.

Конечно, стоило вернуться к вопросу о злополучных бумагах, но один день уже ничего не решит, смогут поговорить и завтра. Главное, чтобы…

…Том не сорвался с места без предупреждения.

Ная опустила и потерла руку, порядком ушибленную о дверь, в которую сначала стучала, а потом откровенно долбила последние пять минут. Жаннет, похоже, тоже не было дома, иначе бы хоть она выглянула на шум. Или ее хладный труп лежал посреди кухни после того, как коварный беглец перед очередным побегом решил избавиться от свидетелей.

— Доброе утро! Хорошо, что и ты здесь, — на крыльцо вспорхнула улыбающаяся Мира, но при взгляде на раздраженную Наю разом погрустнела. — Никого нет дома?

— О да, — Ная примерилась пнуть дверь, чтобы выплеснуть эмоции, но побоялась отбить еще и ногу. Да и перед приятельницей за такие порывы неудобно.

— Жаль, я надеялась встретиться с вами обоими. Завтра…

Щелкнул замок, и на улицу выглянул всклокоченный и заспанный Том, выглядевший так, словно его подняли из кровати, но не разбудили. Он сощурился от яркого света, разглядел гостий и, неловко кашлянул, поправил рубашку — похоже, вечером так и уснул, не раздевая. Подумав, пригладил волосы, но помогло не сильно — они так и продолжили стоять дыбом. Но хотя бы уже был похож на живого человека, а не полутруп, который в любой момент замертво упадет посреди дороги.

— Проходите, — Том посторонился и зевнул так, что невольно возникло беспокойство за его челюсть. — Вчера прилег, так и… Долго долбились?

— Да, — мрачно возразила Ная, тяжело и укоризненно глядя на него.

— Совершенно ничего не слышал… может, вам хоть чаю?

— Нет, спасибо, я ненадолго, — вздохнула Мира. — Хотела попрощаться, завтра мы с Тэей уезжаем. Но, я уверена, мы еще встретимся. Верна кажется большой только тому, кто никогда не уезжал из дома.

— Дальше в Лангрию?

— В Таек. Там оставлю Тэю, оттуда в Нигарт.

— Нигарт? — удивилась Ная. — А еще одного места в вашем экипаже не найдется? Совершенно случайно мне надо туда же.

— Зачем? То есть, конечно, я буду только рада, но все же?

— Знакомый пригласил в гости. Давно хотела уехать, но оставалось незавершенное дело.

— Мы выезжаем завтра в полдень с центральной площади. К вечеру как раз доберемся до проверенного постоялого двора, — кивнула Мира и неожиданно обняла опешившего Тома, а потом еще и чмокнула его в щеку. — Если однажды попадешь на мое выступление, не стесняйся, заходи.

Грустно улыбнулась и убежала, оставив после себя шлейф свежих духов.

— А я не лесная нимфа, и так быстро тебя не покину, — Ная сбросила куртку и устроилась на стоящей у двери табуретке. Не хотелось ни разуваться, ни топтать Жаннет пол.

— Я не отдам бумаги даже тебе, — Том коснулся щеки и кашлянул, отводя взгляд от хлопнувшей двери. — Прости.

— Какая тебе разница, у кого они будут? Ты их все равно собирался отдать Гвен, чем я хуже?

С другой стороны, он, по крайней мере, пришел в себя не только внешне, но и начал соображать, сразу поняв, о чем пойдет речь. Ценное качество для королевского секретаря… И, конечно, можно гордиться проделанной работой — вернула человеку хватку и способность нормально думать. Вот только лучше бы сначала воспользовалась случаем и забрала бумаги, в состоянии, в котором Том находился последние дни, он мог не заметить, даже если бы она пошарилась в его вещах.

— Потому что Гвен, даже если отыграется на мне, сделает все, чтобы их обнародовать. В конце концов, она баронесса и может потребовать созыва дворянского собрания, как минимум попросит об этом герцога Брамса. А что с ними будешь делать ты… кстати, что?

Ответила Ная не сразу, взвешивая вероятности и опасаясь сказать лишнее. Пообещать передать Крейгу? Но Том при прошлом разговоре прямо заявил, что не знает, как с ним связаться, и на слово в то, что у нее есть такая возможность, не поверит. Луизе не доверяет, приплетать Рилло вовсе смешно, учитывая, что он в любой момент может открыто обратиться к графу Варди, и это наверняка известно всем. И что остается?

— Я тоже хочу помочь Рою и думаю, что доказательствами никто лучше него не распорядится. Он сейчас в Нигарте.

— В Нигарте я могу встретиться с ним и сам, — Том качнулся с пятки на носок, побарабанил пальцами по стене. — Не из-за того, что так уж не доверяю тебе или не признателен за помощь, здесь моя благодарность невыразима.

— Ты же понимаешь, что графу Варди ничего не стоит опросить свидетелей в третий раз?

— Полагаешь, их не насторожит, когда второй раз за полгода к ним заявится глава тайной службы? Еще начнут отказываться от показаний, скажут, что подписи в прошлый раз ставили под угрозой темницы, пусть это и не так. А применять силу граф не может, тогда это действительно будет принуждением. Он сложный человек, но не дурак, понимает, что в столь деликатном вопросе и действовать надо осторожно, иначе бы не занимал свой пост вместо отца, — он неприятно, хищно улыбнулся. — Я ради этих документов буквально заплатил всем, что имел, в Арнаме меня в лучшем случае ждет суд, если вообще успею туда добраться, и просто так случайной знакомой я их не отдам.

Ная с досадой подумала, что, одолеваемый призраком, он нравился ей куда больше и производил впечатление запутавшегося и отчаявшегося человека, а не расчетливого и едва ли не фанатичного. Нестерпимо хотелось сказать, что лучше бы и не помогала, лучше бы Крилла вымотала его до смерти, но быть аккуратным в словах приходится не только Сэму.

— Хорошо, — сдержанно ответила она, хотя удержать себя в руках стоило больших усилий, как и не обращать внимания на эмоции, полыхающие не хуже пожара в Шинте, чтобы они не передались ей самой. — Тогда поехали с нами. Обычно в частных экипажах четыре места, а Мира, думаю, возражать не будет. В приятной компании настолько долгий путь проще и безопасней.

Впрочем, насчет приятной Ная уже сомневалась.

На следующий день Макс вызвался проводить ее до площади, и хотя Ная сильно сомневалась, что причиной были «братские» чувства к ней, отказывать не стала. Если парню пока требуется благовидный предлог, чтобы еще раз попрощаться с Тэей — пожалуйста, она не против и не в обиде.

Пришли они даже немного раньше, но экипаж уже ждал, а девушка с заметным нетерпением озиралась по сторонам. Ная прислушалась к ее эмоциям и, усмехнувшись, отошла в сторонку, чтобы не смущать обоих. Макс тоже приедет в Лангрию, но из-за возраста разлука даже на пару недель казалась катастрофой.

— Я не опоздал? — Том подошел почти сразу, крепко и бдительно прижимая к себе тощую сумку. Вторая, объемная, вероятно, с вещами небрежно болталась за спиной. — Где Мира? И, хм, надеюсь она не будет возражать?

— Против чего? — дверь экипажа открылась, и на улицу выпрыгнула Мира, в дорожной одежде — штаны, куртка, высокие сапоги — и с собранными в косу волосами растерявшая часть неземного образа. Зато и воспринимать ее стало проще, по крайней мере, больше не возникало диссонанса между ее хрупкой и утонченной внешностью и участием в большой политике. — Не ожидала тебя увидеть.

— Совершенно случайно оказалось, что Тому крайне надо в Нигарт, — со вздохом пояснила Ная, когда из-за неуместного смущения Тома молчание затянулось. — Об этом и речь, вместе всегда лучше. Так что?

— Если что-то надо оплатить, я готов, — наконец-то отмерев, спохватился он. — Не помню, честно говоря, какой тариф у перевозчиков, когда ехал в Рюсо, я бы не слишком адекватен.

— Все оплачено. А тебе я, конечно, только рада, — заверила Мира и, прищурившись, окликнула. — Тэя! Нам пора.

Ная едва не подскочила от того, как неожиданно и с какой силой ее накрыла вспышка непонимания, сменившаяся невыразимой злобой, почти граничащей с ненавистью. Такие эмоции обычно испытывают к кровному врагу, с которым воюют уже не первое поколение, но точно не к случайной танцовщице и точно не семнадцатилетний парень. Зато ясно, о чем в библиотеке говорила Эллен; странно только, что она упрекала сына в невоспитанности, он ведь не…

— Вы знакомы? И едете вместе? — так праведно возмутился Макс, обращаясь к Тэе, словно ему по меньшей мере плюнули в лицо. — Она же… она!..

…не устраивает скандал на пустом месте. М-да.

— Я не понимаю, — бедная девушка обвела собравшихся взглядом, не зная, как реагировать и что говорить. — Макс, ты ее в чем-то обвиняет?

— Да! — выпалил он, прожигая экипаж взглядом. — В бесчестии — как минимум!

— Это что, у знатных деток нынче принято — оскорблять людей? — вспомнив Кристу в кабаре, прошипела Ная, за локоть грубо оттаскивая Макса на пару шагов в сторону. — Ты рехнулся, такими обвинениями разбрасываться на людях? Думаешь, неуязвимый?

— Они не беспочвенные. И если я говорю, что человек не имеет понятия о чести, то уверен в этом и готов ответить.

— А ты, я посмотрю, все о ней знаешь. Ты, мать твою, граф, на тебе ответственность за имя и репутацию рода, а ты ведешь себя, как забулдыга из кабака, — хотелось хорошенько его встряхнуть и отвесить подзатыльник, но на площади это тоже было бы неуместно, а тащить домой и устраивать выволочку там долго. Впрочем, оставались еще старые добрые угрозы. Одна, но крайне эффектная, и процедила ее Ная, склонившись к самому уху. — Я расскажу Рою. Поверь, человек, который держит себя в руках, даже когда вокруг форменная катастрофа, твоего поведения не одобрит.

Макс засопел, выдернул руку и стремительно пошел вниз по улице, только один раз обернувшись. И даже не попрощался.

— Мира! — Тэя едва не сорвалась за ним, пришлось поймать за руку и ее. — Я очень хочу услышать твои объяснения!

— Садись в экипаж, пока я не попросила Тома усадить тебя силой, — угрюмо велела Мира. На удивление она не злилась, но была смущена и расстроена, причем не из-за того, что оскорбили ее, а из-за нанесенной подопечной грубым обращением обиды. А еще стыдилась устроенной безобразной сцены перед приятелями.

Невероятно, но она знала, из-за чего вызверился Макс, более того, похоже, была с его претензиями согласна. Огромная редкость в сложных отношениях аристократии со всем остальным миром.

Глава 10

На то, чтобы остыть, им потребовалось больше часа.

Тэя максимально отодвинулась от Миры на край сиденья и теребила в руках тонкий платок, умудрившись ногтем проделать в нем дырку, что без слов и эмпатии выдавало ее смятение и непонимание.

Сама Мира, поджав губы, смотрела в окно на проносящийся мимо густой лес. Внешне она эмоций не выражала, но от бушевавшего в душе урагана пришлось закрываться — Нае хватало и собственного раздражения на несдержанность Макса, далекого от дипломатии.

Это она могла себе позволить подобные выходки в его возрасте, потому что никого бы не подвела и не опозорила. Да и то лорд Мейсом в свое время объяснил, что кидаться на людей — не всегда оправдано, и его слов она старалась придерживаться в большинстве случаев.

Титул же накладывал обязательства, да и воспитывал его граф не последние пять лет, а семнадцать и с самого рождения. Как же Эллен была права…

Том верно оценил ситуацию и благоразумно молчал, увлеченно разглядывая ногти и не пытаясь ни отвлечь, ни разобраться с разногласиями — то ли опыт работы при дворе сказывался, где скандалы происходили если не каждый день, то через день точно, то ли просто не хотел вмешиваться в чужие дрязги.

— Я понимаю, что спрашивать бесполезно, но из-за чего Макс на тебя злится? — наконец, сдержанно спросила Тэя, упрямо разглядывая узор на оконной шторке.

— Это его личное дело и право, — со вздохом ответила Мира. — Пока он не выходит за рамки приличия, я не стану его осаждать. Но на твоем месте я бы им не увлекалась. Проще будет вам обоим.

— Еще скажи, что ты против.

— Да, против, — она стойко выдержала взгляд резко обернувшейся Тэи, только сцепила пальцы в замок, выдавая тревогу и волнение. — Он Мейсом. Не создавай проблемы.

— Если ты не забыла, папа дружил с графом, а их семья, если верны слухи, имеет вес в Арнаме, — неожиданно сухо сказала Тэя и прищурилась. — Или речь о тех проблемах, которые создала ты три года назад?

И все же она далеко не легкомысленная дочь аристократа, растущая в любви и беззаботности — Ная невольно вспомнила их визит в ресторан. Скорее она навевала мысли о Крейге, сумевшем в семнадцать лет настоять на своем мнении и не сломаться в дальнейшем под давлением всего королевства.

Мира снова отвернулась, завершая не складывающийся разговор.

— Если вы не возражаете, я бы хотела переночевать в отдельной комнате, — попросила Тэя, когда под вечер они остановились на постоялом дворе, больше напоминающем готовый в любой момент к осаде форт: крепкий каменный забор вдоль всей территории, стоянка для экипажей под навесом, несколько хозяйственных построек и монументального вида каменный же дом в центре. — По крайней мере, не с ней.

— Я тебя устрою в качестве соседки? — предложила Ная. Каким бы надежным ни казалось это место, оставаться одной юной миловидной девушке в дорогой одежде было бы небезопасно. Возможно, сюда не пускают проходимцев, но мерзавцы встречаются даже среди аристократии, что уж говорить о тех же слугах.

Сама она далеко не беззащитна, шум точно поднимет, и еще неизвестно, чем для возможного нападающего закончится эта затея; Мира тоже наверняка за себя постоять сумеет, а Том мужчина, уже не выглядящий совсем доходягой, как пару дней назад, к нему и не полезут.

— Да. Да, я думаю, вполне, — согласилась Тэя. Судя по облегчению, которое испытали обе спутницы, на самом деле она боялась остаться одна, просто была слишком расстроена и пока не умела переступить через свои мелкие обиды.

Дверь в дом была тяжелой, окованной железом, и внутри Ная ожидала увидеть нечто вроде охотничьей обители, с грубым камином, массивной мебелью, шкурами и трофеями на стенах. Камин действительно был — большой и сложенный из гладких овальных камней, оставшийся, видимо, с прежних времен. В остальном же обшитые гладкими деревянными панелями стены, ковры и диваны с резьбой тонкой работы на подлокотниках напоминали скорее о даргийских гостиницах под старину, а вышедший навстречу хозяин и вовсе был одет по современной городской моде.

Погруженная в себя Мира коротко распорядилась о трех комнатах, и чтобы в одной обязательно было две кровати, и первой поднялась на второй этаж, не дожидаясь слуги с ключами и номером комнаты. Судя по реакции хозяина, она здесь считалась если не частой, то уж точно желанной гостьей.

— Я заплачу. За всех, — встрепенулся Том, когда мужчина повернулся к оставшимся.

— Я только хотел предложить следовать за помощником, — с вежливой улыбкой ответил тот и раскрыл на стойке тяжелую книгу. — Но можем действительно рассчитаться сейчас.

Ужинали в полупустом соседнем зале вдвоем с Томом: Мира не пожелала спускаться и попросила принести в комнату, а Тэя пробормотала, что не голодна и слишком устала. Да и Том мыслями пребывал где-то не здесь, задумчиво проводя раскопки в тарелке и, похоже, даже не замечая этого.

— Ты знаешь, кто отец Тэи? — наконец, спросил он, с некоторым смущением обнаружив ямку и размазанную по стенкам тушеную картошку.

— Нет, она не рассказывала. Какой-то аристократ, но это видно по ней самой.

— Я ведь служу… служил во дворце и работал со списками приближенных к королю и членов дворянского собрания. Туда же включалась информация о членах семьи.

Ная не стала торопить, с большим интересом занявшись куриными котлетами. В отличие от остальных, прямо сейчас ее терзал только голод, а не моральные дилеммы, да и лишние вопросы могли сбить желание откровенничать. К тому же некоторым умозаключениям иногда требовалось больше времени, чтобы окончательно сформироваться, особенно если изначально они выглядели фантастично.

— Кажется, имя Тэи я встречал в родословной семьи Брамс, — ложка промазала мимо тарелки и ударила по столешнице, оставив картофельное пятно. — Проклятье, знал бы, поехал бы сам, а не с вами.

— Кто бы тебе дал… В чем сложность?

— Брамс — не самый гуманный человек. Если с его дочерью что-то случится, честное слово, я лучше сам сдамся графу Варди. О нем ходят разные слухи, но хотя бы не о зверствах в застенках.

— Я так понимаю, в отличие от?

— В Нигарте лучше не попадать в тюрьмы. Ко всему прочему, баронесса Эрнот не отличается человеколюбием и разделяет его взгляды на обращение с заключенными. Не всеми, конечно, а теми, от кого хотят добиться информации.

Нигарт… Логично, Тэя же говорила, что родом оттуда. А название упоминал лорд Мейсом, Ная точно слышала от него, причем говорил не просто как о красивом городе, а как о партнере! Кстати, об этом.

— Если ты такой осведомленный, скажи, почему тогда Миру так взволновало, что Тэя общается с Максом?

— Не знаю, — признался Том, как показалось, растерянно. — Брамс и Мейсом были друзьями. Весь дворец знал, что если где-то отметился один, то и без участия второго не обошлось. Это и не скрывалось особо.

— Значит, попробуем выяснить напрямую, — Ная решительно отодвинула пустую тарелку, допила морс и встала.

Если бы дело было в одном любопытстве, а речь шла о ком-то другом, она бы не стала в открытую спрашивать, постаралась бы разузнать не только у Тома, но и у прочих причастных или просто интересующихся политической жизнью Верны, да хоть у того же сплетника Гэвина.

Но эта загадка может повлиять не только на личные переживания Макса о потерянной возлюбленной, но и на его безопасность. К тому же всегда неплохо знать, в пасть какому медведю суешь голову — остаться в стороне она явно не сможет.

Можно было бы узнать у Роя, его уже не должны настораживать расспросы, тем более, что под ударом его брат. Но во всем этом пусть пока не понятно, какую именно, но явно далеко не последнюю роль играет Мира — без охраны, с простой гувернанткой в сопровождении жесткий Брамс дочь бы не отправил. Да и ни одна нормальная женщина, знающая о Нигарте больше Наи, не согласилась бы на такое.

Так вот, если вспомнить разговор в гримерной в Лангрии… Рой пусть и не проигнорирует вопрос, но наверняка расскажет не все.

Дверь в комнату, указанную хозяином постоялого двора, была приоткрыта, но Ная все же постучала, чтобы не напугать.

— Входите.

Мира сидела с ногами на кровати, обхватив руками колени и устроив на них подбородок, а между пальцев вертела незатейливое украшение — резной кулон из камня на длинном витом шнурке. Чем-то он напоминал популярные на юге камеи, только без оправы, а вместо лица проступал узор, отчетливо напоминающий север. Приглядевшись, Ная почти разглядела в нем переплетение рун, но списала это на обман зрения из-за тусклого света.

— Симпатичная вещь, — она присела на стул с оббитыми тканью спинкой и сиденьем. В их с Тэей комнате такой роскоши не было, только самые обычные, деревянные, как в обеденном зале.

— Спасибо, — Мира поспешно накинула шнурок на шею и убрала кулон под рубашку. Вряд ли он стоил слишком дорого, подобными торгуют многие мастерские Стормгрита, значит, что-то личное, не предназначенное для чужих глаз. — Надеюсь, ты не с душеспасительной лекцией о пользе еды и застольной беседы. Я правда не так уж голодна.

Поднос с ужином на столе стоял почти нетронутым.

— Мне кажется, лекция обрадовала бы тебя больше. После того, что вы все сегодня устроили, хочу знать главное: Тэя — дочь герцога Брамса?

— Да. Удивительно, что ты не знала, они с Джеромом дружили… насколько это возможно в высшем обществе. Странно, что он не рассказывал своей, хм, помощнице.

Разумеется, об этом она уже слышала! Не от лорда Мейсома, а тогда, в кабаре, когда на прием заявилась Криста, и Крейг назвал имена всех трех дочерей герцога. Вот только за прошедшие месяцы они провалились в глубины памяти, и поэтому при знакомстве не смогла соотнести. Совершенно недопустимо для человека, мечтающего что-то из себя представлять в политических играх, а не быть разменной монетой.

— Тогда почему?..

— Потому что Шинта! — Мира вскочила и прошлась вдоль комнаты, запустив пальцы обеих рук в распущенные волосы. — Да на нее половина дворянского собрания сейчас облизывается, а вторая не лезет только потому, что кто им позволит! Практически дармовая земля, из-за приграничья позволяющая влиять на короля. А теперь представь: Макс женился на Тэе сразу после совершеннолетия. Его и сейчас-то графство не заботит, а потом молодая жена, любовь, добрый понимающий герцог Брамс, готовый взвалить на себя ношу… Улавливаешь?

— Мне говорили, Макс не первый наследник.

— Официально — да, король не рискнул никого лишать титула. Но, опять же, кто даст? Проще всего устранить человека, даже не придется тратить время на интриги, и вот уже у Роя ни детей, ни хотя бы жены.

Впервые Ная жалела, что не способна читать мысли. Да, понимание эмоций близко к этому, но все же порой, когда в воздухе, как сейчас, отчетливо клубился туман недомолвок, очень хотелось залезть в голову и увидеть картину полностью. Жаль, что такое возможно только с проведением ритуала, предварительно опоив чем-нибудь жертву.

— Ты не думаешь, что король может вернуть его в общество?

Мира криво усмехнулась. Красноречиво.

— Ладно, тогда поясни другое. Ходят слухи, что Брамс жестокий человек, а если что-то случится с дочерью, виновника ждет нечто нечеловечески ужасное, — упоминать, что источник слухов сидит внизу, Ная не стала. — Но в Таек ее сопровождаешь только ты. Мы так, попутчики, и поэтому не в счет.

— Наш кучер, Рауль, не случайный человек. И я бы тоже предпочла охрану, но, — усмешка совсем превратилась в гримасу. — Это привлекает внимание. Куда едет младшая Брамс? Не будет ли она полезна заложницей? Убивать смысла нет, Нигарт в любом случае достанется не ей, но шантажировать — легко.

— Тогда остается надеяться, что наш путь пройдет спокойно. Мне не слишком хочется осматривать нигартские тюрьмы, — Ная встала и почти вышла из комнаты, но замерла на пороге, держась за дверную ручку.

— Что-то еще? — кажется, разговор только усугубил опасения Миры, от нее невыносимо несло беспокойством.

«Почему простая танцовщица так хорошо разбирается в расстановке сил в Верне, а одного из влиятельнейших лордов называет по имени?»

— Нет. Доброй ночи.

Ничего, у них впереди еще не один день в пути, а в Нигарте не получится выставить из экипажа за неудобные вопросы.

С каждым днем в дороге становилось все холоднее — Верна находилась севернее Нилье, леса стали реже, открывая тракт всем ветрам. Не спасал даже обновляемый только на постоялых дворах закрытый котелок с углями, пришлось утеплиться: Нае с Томом достались шерстяные покрывала, Мира достала единственную меховую накидку, которой поделилась с Тэей. Этим они и помирились. Ехать по разным концам сидения с гордым видом было куда холоднее, чем прижавшись друг к другу.

На удивление не жаловались на условия и не капризничали обе, и если от Миры, как от опытной путешественницы, этого стоило ожидать, то Тэя производила впечатление более домашней девочки. Да что там, многие аристократки в ее возрасте уже были избалованы и наверняка бы устроили сцену, хотя бы просто ради морального удовлетворения. Взяться хорошо протопленному дому с горячей едой и мягкой постелью посреди занесенного снегом поля неоткуда.

Вот кто мороз переносил с явным трудом, так это Том. Внешне он держался мужественно и стойко, но при этом погружался в такую тоску в пути и так переполнялся счастьем в тепле, что недовольное бурчание представлялось само собой.

Впрочем, нарастающее в нем беспокойство перекрывало остальные эмоции. Закономерно, если подумать: это в Нилье никому нет дела до сбежавших от соседей преступников, если не приходило прямых просьб выдать и посодействовать. В Верне его вполне могли считать изменником.

Границу они пересекли в обед четвертого дня и единогласно решили до завтра остаться в гостинице приграничного городка: Мира красноречиво потерла бедро и скривилась, заявив, что отсидела себе все, Тэя поддержала ее согласным вздохом. До Таека оставалось два дня пути, до Нигарта — еще четыре, передышка и возможность размять ноги требовалась всем.

Какое-то время Ная посидела в таверне при гостинице с девушками, но надолго ее не хватило — они снова начали обсуждать необходимость поездки в Лангрию, и начавшаяся мирно беседа грозила перейти в очередную ссору.

Вместо этого она прошлась по ближайшим улицам, но не нашла ничего интересного — в отличие от приграничной же Шинты здесь не было ни старинной архитектуры, ни разнообразия заведений и лавок, только внушительное здание пограничной службы, несколько трактиров и таверн, грубо и безыскусно построенные дома и пара складов. Сидеть до вечера в одиночестве в комнате, на сей раз трехместной, не хотелось, и Ная заглянула к Тому, застав его с револьвером в руках. Похожий, кажется, был у Рилло во время переговоров.

— И кого ты собрался убить столь редким и легко устанавливаемым в Верне способом?

— Пару лет назад доводилось ходить из дворца к дипломатам, и по дороге на меня и еще нескольких служащих напали. Обошлось, все-таки центр Арнама хорошо охраняется, но после господин Кайнен, помощник главы дипломатов, предложил вооружить. Маленький, не привлекает внимание, можно спрятать под одеждой, и научиться проще, чем махать шпагой, — пояснил Том, распутывая ремни портупеи. — Он и занялся. Ты же знаешь, в Верне к огнестрельному оружию сложное отношение, его производят мало и не слишком качественно. Так он мало того, что достал в Кратене на пятерых человек револьверы, потом еще и обучал ими пользоваться.

— Не сомневаюсь в исключительных способностях господина Кайнена, но сейчас тебе зачем? До границы доехал, не доставая оружия, — Ная пнула не желающую нормально закрываться дверь и повернула торчащий в замке ключ. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь вошел. — Боишься стражи?

— Вряд ли меня ищут открыто, скорее всего, объявили пропавшим или убитым. Побег секретаря для короля тот еще удар по и без того расшатанной репутации, перестанут доверять окончательно. Граф Варди тоже не будет настаивать на розыске, более того, сам все инсценирует. И натравить своих людей, чтобы искали, тоже может. Опасаюсь скорее этого. Да что там происходит?

Том отдернул занавеску, и сначала выглянул в окно, а потом и открыл его — судя по легкости, с которой ему это удалось, раму или не законопачивали на зиме вовсе, или постояльцы успели расковырять. Привлеченная сразу ставшими громкими голосами Ная встала рядом.

В центре перекрестка на перевернутом старом ящике спиной к гостинице стоял мужчина в серой хламиде под неказистым, но явно теплым плащом, и прочувствовано вещал десятку зевак, к которым присоединялись новые прохожие, спешившие по домам, но не справившиеся с любопытством. В первый момент его словами казались бессвязным бредом, но стоило прислушаться, и Наю охватило дурное предчувствие. Никакого отношения к дару оно не имело, скорее, к опыту жизни в Верне и здравому смыслу.

— Суетность нашей мирской жизни развращает, и мы поддаемся искушениям, одолевающим нас с разных сторон. Кто из вас помнит о четырех богах? Кто сохранил веру в них, а не звонкую монету? Ты? Ты? — считалось, что бродячие пророки и прочие сумасшедшие обязательно должны быть тощими высохшими стариками, но обличительно движущийся вдоль ряда слушателей крепкий палец, фигура и голос определенно принадлежали мужчине в расцвете сил.

Почти каждый, на кого он указывал, опускал голову или отводил взгляд, резко находя интересным потрепанный водосток у ближайшего дома, отколовшуюся черепицу на земле, телегу с отвалившимся колесом, которую пытался починить до начала, хм, выступления… Вряд ли многие испытывали искреннее раскаяние, но и сохранить невозмутимый вид не смогли.

— О чем я и говорю! — восторжествовал пророк. — Мы перестали думать о высоком, о душе, а между тем каждому воздастся в конец света, ибо он грядет!

— Чушь какая, — поморщился Том и собирался было закрыть окно, но Ная не дала.

— Подожди. Мне интересно, как долго его будут слушать до того, как побьют.

Не признаваться же, что зацепилась за слова о конце света, сразу вспомнив памятную книгу, так и оставшуюся в Рюсо. Еще и слова Тольда про поглощенное хаосом сущее… жутковатое совпадение.

— И когда мир окутает очистительное пламя, уже не будут иметь значения людские правители, лишь чистота помыслов и открытость намерений! Отрекитесь от королей и королевств, тянущих на дно пропасти! Спасите себя!

— И чего мы добьемся? — крикнул кто-то из передних рядов слушателей. — Беспорядков? Вот спасибочки, такого нам не надо. Наши души все одно приберет к себе Ерена и пощады не даст, так зачем страдать при жизни?

— Вы освободитесь! Только сбросив оковы, обретете истинный путь…

— Так ты просто мятежник? Иди отсюда, пока стражу не позвали, — презрительно сплюнул кто-то еще.

— Эй, а про Ерену не надо! Напомню, каждому воздастся по делам, и уж кого-кого, а меня в свои чертоги примет Инга. Четырех детей тянуть в нашем захолустье, уж точно достойна, — возмутилась крепкая женщина, уперев руки в бока. — Да и когда твой конец света будет? Нам его каждый год сулят, в хорошие времена — через год.

Собравшиеся согласно загудели и затараторили наперебой, спеша высказаться и мешая нормально говорить другим. А по улице, просматриваемой из окна, уже спешили трое стражей в форменных черных куртках и при оружии. Проповедник тоже оценил и их, и утерянное внимание толпы, и решился на отчаянный шаг.

— Ваш разум слишком грязен и порочен, чтобы принять истину, — он вскинул руку с зажженной длинной щепкой, стянувшей на себя все взгляды. Когда только успел… — Но очистительному огню это не помеха.

Уже полностью охваченная пламенем щепка полетела на ящик, на подол хламиды, и в одно мгновенье проповедник вспыхнул.

— Больной придурок, — сдавленно сказал Том, отшатываясь от окна от неожиданности. — Наверняка заранее пропитал одежду маслом, да и сам, готов спорить, облился.

И сразу же город содрогнулся от двух, трех, четырех взрывов, прозвучавших почти одновременно, и над крышами взвились столбы черного дыма. Точно горели пограничная служба и один из складов, про остальные Ная не знала, но одно было ясно точно: при местной плотности застройки пожар скоро перекинется на соседние дома, а там и на половину города.

— Мира и Тэя в таверне? — Том попытался открыть дверь и эмоционально выругался — ключ в заедавшем замке повернулся не с первого раза. И еще потратил время на то, чтобы пристроить револьвер в кобуре на надетой портупее.

— Если не решили прогуляться, — Ная кинула ему куртку, чтобы не светил оружием, и кинулась вниз.

К счастью, из таверны в гостиницу можно было попасть через внутреннюю дверь, минуя улицу, и спутницы уже перебежали в холл, сразу же оказавшись под опекой Рауля, высокого массивного мужчины, недобро смотревшего на всех, кто проходил мимо.

— Что это было? Что происходит? — Мира махнула рукой, подзывая к ним. — Мы услышали грохот, а потом увидели в окно панику среди людей.

— Какой-то сумасшедший решил, что вечер слишком скучный, и добавил огоньку, — мрачно пошутила Ная и пересказала увиденное на перекрестке.

— Я бы не стал здесь задерживаться. Тракт дальше прямой и наезженный, лошади в темноте пройдут. К утру, максимум к обеду будем в Береговом, там все отоспимся, — едва ли не впервые предложил Рауль: до этого все решения принимала как будто бы сама Мира. Впрочем, возможно, весь маршрут они успели обговорить еще в Рюсо, и до сегодняшнего дня поездка шла гладко, корректировка планов не требовалась. — Если и там чего-нибудь не случилось.

— Нас не выпустят, — Ная выглянула на улицу через окошко на двери. Мимо носились в разные стороны люди, время от времени останавливаясь и хватая друг друга за руки. Изредка мелькали черные куртки, от которых остальные шарахались еще больше. — Уверена, начнут останавливать всех выезжающих, им надо поймать подрывников. Проповедник, может, и больной самоубийца, но взорвать одновременно четыре дома, догорая на костре, не смог бы.

— Сейчас решим вопрос. Рауль, ты знаешь, где здесь начальник стражи? Отлично, покажешь дорогу, — Мира мотнула головой, заметив, что Том тоже дернулся за ней. — Останьтесь оба с Тэей, с ней ничего не должно случиться. Запритесь в нашей комнате, там окна во двор и должно быть потише. Мы скоро.

Глава 11

Как и обещала Ная, их остановили на выезде из города — дорогу перекрыли заграждениями, сколоченными из трех перекрещенных бревен, вдоль которых ходили хмурые стражи, вызверяющиеся даже на случайных прохожих.

Как и обещала Мира, хватило бумаги с подписью и печатью начальника стражи, чтобы успокоить бдительность. Как именно раздобыла разрешение, она отказалась говорить, окончательно убедив в давно очевидном факте, что она простая танцовщица ровно настолько же, насколько Ная обычная флейтистка.

Теперь за окном экипажа, мчавшегося в ночь, проносилась непрерывная стена леса, казавшаяся черной в опустившейся ночной мгле, а из-за зажженного Раулем фонаря безопасный мир сузился до небольшого пятна света, за пределами которого затаились чудовища. Слишком живое воображение превращало ветви и тени в тянущиеся в попытке поймать путников лапы, и Ная отвернулась от окна, плотнее задернув шторку, чтобы не накручивать себя еще больше. Внутри стало совсем холодно и неуютно — слишком быстро собирались и не успели заправить котел свежими углями.

Хорошо Мире и Тэе, они хотя бы не видели ужасов междумирья и не знают, что игра фантазии может быть реальной.

— Четыре месяца назад пожары были в Шинте. О них говорила глава местного Дома бардов, я сама видела сгоревшую деревню и поместье Мейсомов, — под размеренный, завораживающий скрип колес и цокот копыт воспоминания вставали перед глазами сами собой. — Теперь здесь. Это не совпадения.

— Союз возрождения, — одновременно уверенно сказали Мира и Том и одновременно же осеклись, переглянувшись и каким-то образом договорившись. Дальше продолжила Мира. — Одна из расплодившихся партий, это их идеология и учение. Самая радикальная, наверное. Тех, кто не хочет примкнуть для свержения власти, пожрет очистительный огонь, а после они возродятся обновленными и проникнувшимися.

— Фанатики вроде культа Ерены?

— Они делают все, чтобы их такими считали, но проповедники — это пешки, которые не жалко. В руководстве же сидят жестокие террористы, мечтающие об анархии, — пояснил Том. — Их пытаются отлавливать, но государственный разброд им только на руку. Королевская власть сдает позиции, мелкие бароны активно рвутся прибрать к своим рукам и помогают всем подряд, кто готов предложить. Пока король с принцем не воссоединятся и не возьмутся за дело вместе, так и будет продолжаться.

— Все решится в этот Новый год. Верна или твердо встанет на ноги, или окончательно скатится в хаос, — тихо, но убежденно сказала Мира.

Она говорила о хаосе метафорически, но Ная снова вспомнила книгу про конец света и Тольда и содрогнулась. В этот же момент экипаж резко дернулся, заставляя вцепиться в сидения, чтобы не попадать друг на друга, и остановился.

— Посмотрю, что случилось, — после минутного замешательства Том вышел на улицу. — Не выходите пока, не мерзните еще больше.

Какое-то время они сидели в тишине, слушая деловитые голоса мужчин. Кажется, Рауль говорил, что колесо наехало на камень, а лошади испугались какого-то зверя, перебегавшего дорогу.

— Мне страшно, — Тэя прижалась к Мире, вцепившись обеими руками.

Ная ее прекрасно понимала: нет ничего более жуткого, чем застрять посреди ночи в лесу, когда нервы и без того взвинчены взрывами, а за каждой елкой мерещится заговорщик. И помощи в случае чего ждать неоткуда, в лучшем случае в сторону Берегового кто-нибудь поедет только утром, и то не факт.

— Все хорошо, милая, — Мира успокаивающе погладила девушку по голове и коснулась губами лба. — У нас надежный экипаж, не развалится от просто препятствия. Сейчас успокоят лошадей, и поедем дальше.

— Порядок, — Том вернулся на место и тут же сунул руки под мышки, нахохлившись. — Колеса не пострадали, но поедем медленней, Рауль опасается сюрпризов. Честно говоря, я с ним согласен. Лучше приедем позже, но приедем.

Ная выдохнула облачко пара и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Им все равно ничего не оставалось, только довериться опыту кучера, а значит, лучше попытаться хоть сколько-нибудь поспать, чтобы не изматывать себя. Еще неизвестно, что их ждет дальше и не придется ли сразу же срываться в путь без остановок до самого Таека.

В Береговом на первый взгляд было спокойно. Или всем четверым, сонным и замученным, просто хотелось в это верить.

В крупном селении, размером не уступавшем некоторым мелким городам, нашелся постоялый двор — одноэтажное вытянутое строение с пятью комнатами и шестой на чердаке. В самих комнатах имелось по четыре едва влезающих кровати и окну со ставнями, зато в массивные плотно закрывающиеся двери были врезаны замки, успокаивающие одним своим наличием.

Мира и Тэя уснули почти сразу. Ная, поворочавшись, устроилась у окна, собираясь отвлечься и заодно перебрать сумку, и наткнулась на свернутые и уже несколько помятые бумаги, которые Рой отдал ей в столице. В Рюсо она напрочь о них забыла.

«Можешь почитать сама, главное, при случае передай Гвен, даже если это произойдет через полгода. Только найди способ через кого-то, не лично».

Ная аккуратно стянула шнурок и расправила листы, исписанные явно рукой Роя. Редкая возможность сунуть нос в чужие дела, тем более, когда никто не запрещал.

«Не знаю, когда мы сможем встретиться, но надеюсь, найду способ передать, а ты найдешь применение. М. считает, информация может пригодиться. Не разделяю ее оптимизм, но, возможно, у тебя имеются другие доказательства, которым не хватает подтверждения или направления поиска».

Рой говорил, что послание необходимо передать Гвен, и, хотя нет подписей, очевидно, верхнее письмо адресовано ей. М. — наверняка Мира, если вспомнить, что изначально в театре Джеймса бумаги отдала она.

«До меня давно доходили слухи, что бароны с востока Верны не довольны сложившимся положением дел — они почти не имеют реальной власти, на дворянском собрании их голоса всегда уступают Шинте, Нигарту, Илмо, Гетри и нескольким другим лояльным королю провинциям. Достоверно известно, что Союз возрождения ищет недовольных и предлагает свои услуги. Они радикалы, но не осторожны, граф Варди (млад.) успешно выгнал их с восточной границы (прим. Р.: весной пытались пролезть в Лангрию, не нашли сторонников, но долго под допросами не выдержали).

Этот враг нам знаком и в определенной степени был предсказуем до недавнего времени. Мне удалось узнать, что в последнее время от их имени действует третья сила, держащаяся в тени, но располагающая куда большими возможностями (прим. Р.: прикрываются не только Союзом, но и другими, с уверенностью могу сказать про тайную стражу). С ними Варди безуспешно борется который месяц.

Бароны проявляют интерес к их деятельности (прим. Р.: нам доподлинно известно про Сморта и Драгта, в столице ходят слухи, что не остался в стороне Гюрдо).

Дэм принимал активное участие в событиях, вел активную переписку. Мне повезло найти несколько не сгоревших писем, они находятся в тайнике, его местоположение знает Р. Прямо планы там не названы, но они соотносятся с происшествиями по всей Верне. Последнее, что мне удалось — подслушать отрывок его разговора с членом культа Ерены. Дэма необходимо допросить и устранить, если вмешались культисты, наши дела становятся хуже. Они опаснее Союза возрождения.

Пока я точно знаю, что их интересуют руины древнего замка на западе от Шинты, не доезжая до Шитры. Там что-то произошло двадцать семь лет назад. Что?».

На соседней кровати заворочалась Мира, и Ная поспешила свернуть листы, а потом вовсе снова сунуть в сумку, рассудив, что мало кто обрадуется, обнаружив в руках совершенно постороннего человека вроде как секретные сведения. Приятельница так и не проснулась, только натянула повыше одеяло, но желание погружаться в приятное чтение отпало.

Ко всему прочему ей настоятельно требовалось проветрить голову и подумать.

В том, что Гюрдо замешан в темных делах, Ная нисколько не сомневалась — в столице он регулярно ввязывался в сомнительные истории, от последствий которых его спасали разве что деньги, какое-никакое положение в обществе и откровенное снисхождение более влиятельных аристократов. Лорд Мейсом только усмехался, наблюдая за его попытками строить из себя великого интригана, но на всякий случай каждое прегрешение фиксировал. Вполне вероятно, Рой и Крейг обладают этими сведениями.

Про остальных она ничего не могла сказать: в свете не блистали, заговоры под самым носом короля строить не пытались, скорее всего, вообще из своих владений не выбирались. При случае надо будет расспросить кого-нибудь знающего.

А вот что произошло в Шинте? Папа уклончиво рассказывал, что за несколько лет до рождения Наи там произошел некий инцидент, после которого его не очень хотели видеть в графстве, и ему пришлось перебраться на север. От расспросов он во всех смыслах уходил, иногда отгораживаясь запертой дверью или сбегая на службу, и она постепенно перестала интересоваться, тем более, что в ее жизни случилась сперва консерватория, потом Йохан… совсем не до историй из прошлого.

И в очередной раз ей пришлось столкнуться с тем, что из-за упертости — и своей собственной, и отмалчивающихся, когда не надо, родственников — она упускает нечто важное.

После взрывов в приграничье размеренная жизнь Берегового вызывала некоторую оторопь. Лаяли из-за заборов на прохожих собаки, о чем-то жарко спорили соседки, жители на улицах спешили закончить с делами — все так, как и должно быть, им ведь неоткуда знать, слухи с учетом перекрытых выездов донесутся разве что через пару дней. И все же странно было осознавать, что катастрофа в одном городе ничего не поменяла даже в ближайшем селении.

Живые всегда важнее мертвых, а жизнь — смерти, боли и разрушений.

Окончательно не увязнуть в философских рассуждениях помешала небольшая, человек десять, компания, собравшаяся у калитки одного из дворов. Они сосредоточенно внимали стоявшему перед ними человеку, хорошо, если не открыв рот — сквозившее в их эмоциях восхищение, граничащее с благоговением, едва не сбивало с ног. Ная с интересом глянула на оратора… и поспешно попятилась, спрятавшись за углом, чтобы ее не заметили. С опасением прислушалась, но сейчас разговаривали не с ней, и бархатистый голос казался просто приятным, а не очаровывающим до потери рассудка, как тогда, в Лангрии.

— Не стоит благодарности, я всего лишь делал то, ради чего меня в наш грешный мир направили боги, — со смиренной благожелательностью сказал Капюшон, но Ная, даже побоявшись заглянуть в его душу, готова была поспорить: это все напускное, прикрывающее расчетливость. — Если не помогать людям, тогда в чем смысл нашего бытия?

Сейчас он был одет в темный балахон странствующего целителя, неприятно напоминающий хламиду того сумасшедшего с перекрестка, только, пожалуй, аккуратней; а лицо по-прежнему было скрыто капюшоном, пришитым к балахону, а не массивному старомодному кожуху.

— Вы не представляете, что этот добрый человек для нас сделал, — стоявшая рядом с ним женщина, кажется, собиралась упасть на колени и целовать руки, но заинтригованные односельчане ее придержали, легонько встряхнули и велели сперва рассказать подробности. — Трое моих помирали от чахотки, лекарь наш уже крест поставил, что не жильцы, от храма толку никакого, а тут господин… практически из мертвых вернул!

— Инга наказала беречь каждую жизнь, а Теодор велел помогать нуждающимся в меру сил и способностей.

Ная сжала кулаки, чувствуя, как ее сковывает оцепенением, а под грудью заныла давно зажившая царапина. Вот же, тот самый неуловимый Капюшон, виновник смерти принцессы, покушения на нее и кто знает, каких еще несчастий! Далеко не надо ходить, чтобы его захватить, и тот самый убедительный виновник, о котором просил Рилло, готов — ко всему прочему, еще и настоящий.

Только сейчас она против него абсолютно бессильна.

И речь даже не о том, что рядом Мира и Тэя, которые не должны пострадать, а еще Том, который разве что застрелит, и не о том, что Нае не хватит сил справиться с взрослым мужчиной. Какой бы она ни была ведьмой, Капюшон один раз уже продемонстрировал, насколько легко может задурить голову, и никакая защита от чар бардов не поможет. А тут еще и очарованная им толпа, которая явно не готова поверить обвинениям незнакомой девицы против спасителя их близких.

— А зайди, добрый человек, к нашему голове, — между тем вклинился в поток восхваления один из мужчин. — У него родич помирает, глядишь, и ему поможешь.

— Ведите, — велел Капюшон, и собравшиеся загомонили, наперебой указывая дорогу.

Ная выждала и пошла следом — все равно такое сборище незаметным не окажется, а самой попадаться на глаза не стоит. Вряд ли он ее узнает, в тот раз запомнил смуглой темноволосой южанкой, и все же осторожность будет не лишней.

Как он ставит на ноги этих несчастных? Ная не слышала, чтобы в центральных королевствах кто-то обладал такими способностями, даже храмовые жрецы максимум простуду исцеляли. Да, воссоединить душу с телом могли ведьмы с островов, но это требовало проведения ритуала в определенном месте и, говорили, огромной затраты сил, на которую не каждой хватит. А тут так просто…

Да, Капюшон без сомнения обладал способностями — в том, что касалось одурманивания голосом, и, судя по видению от Криллы, был верным последователем Йорн. Вряд ли это тот случай, когда слово лечит.

Остановилось шествие около большого дома без забора в центре селения. Двое вместе с Капюшоном вошли внутрь, остальные обступили, заглядывая в окна, к ним Ная и присоединилась, стараясь не слишком выглядывать из-за спин. Место оказалось удачным, как раз у комнаты, в которой на кровати лежал мужчина без сознания.

Пальцы коснулись резного наличника, сила иголками пробежала по руке, растекаясь в стену. Что и говорить, подслушивание — самый незаменимый навык от ее ведьмовского дара. Но ни о чем интересном они пока не говорили: голова безостановочно причитал, сопровождающие так же безостановочно рассыпались в восторгах, пока их благодетель устраивался на краю кровати.

А потом Капюшон распевно заговорил, и Ная вздрогнула. Даже те, кто находился в двух шагах, едва ли могли разобрать слова, но дар позволял слышать каждое.

Она посредственно, в общих чертах, но все-таки знала язык древних северян и с уверенностью могла сказать, что читал Капюшон далеко не заговор на здоровье. К счастью, и не воззвание к Йорн, хотя сказать, что он делает, Ная затруднялась — похоже, это было из области ритуалов, которые столетия назад применялись при обороне. И ведь у него получалось! По крайней мере, она чувствовала, как в комнате собирается источник силы.

Наблюдать дальше она не выдержала, отдернула руку и поспешила выбраться из толпы, ощущая, как от волнения стучит в висках. Нельзя пускать на самотек, кто знает, чем это закончится для Берегового, но что делать? Ворваться с разоблачением? Смешно, в лучшем случае осмеют и выкинут из дома, а то и забьют, не говоря уж, что привлечет ненужное внимание Капюшона к своей персоне.

Разумнее всего выждать, что произойдет, и тогда вмешаться. В этом случае пострадают люди, которые окажутся поблизости, но это придется цинично списать в жертву их наивности и глупости.

Расхаживать по улицам сама Ная не стала, удачно договорившись с каким-то подростком за пару серебряных крон, чтобы он посматривал, что происходит вокруг, и сообщил, если начнет нечто из ряда вон выходящее.

Ждать пришлось долго, до глубокой ночи. Мира с Тэей успели проснуться, сходить поужинать и снова уснуть — их утомленное неприятностями сознание требовало отдыха в тишине. Наю же после заката охватили нехорошие предчувствия, все нарастающие с каждым часом, в какой-то момент ставшие невыносимыми, и дверь она открыла одновременно с тем, как ее наблюдатель постучал.

— Госпожа, там… в центре, — он выдохнул и согнулся, упершись ладонями в колени. Видимо, бежал со всех ног. — Вы просили сообщить.

Паренек был напуган до дрожи, до исступления, и все его существо противилось тому, чтобы снова выйти наружу этой ночью. Гнать его к месту происшествия было бы насилием, да он бы и не послушался — охвативший его первобытный ужас был сильнее любых денег.

— Где именно? — Ная вложила в его ладонь еще одну серебрушку для успокоения.

— У дома головы. Побоище, как есть побоище, — паренек со стоном развернулся и сполз по стене, закрыв лицо руками. Монету, правда, бережно спрятал в карман.

— Сиди здесь. Девушки проснутся, объяснишь им, куда я ушла, старшей — как есть, — она собиралась разбудить Тома, но тот уже выглянул и сам, торопливо пристраивая револьвер под одеждой.

— Под окнами кто-то бегает и орет, слов не разобрать, — пояснил он. — Все нормальные люди в это время спят, решил проверить.

— Это ты правильно решил, — одобрила Ная и, спохватившись, сама вернулась за курткой.

Посмотреть было на что, а вот приближаться не хотелось совсем.

У крыльца дома лежали тела. На расстоянии в темноте было незаметно, но вблизи стало видно, что они жестоко растерзаны — пять человек со вспоротыми у кого животом, у кого грудью; еще днем эти пятеро стояли среди благоговеющей толпы.

По ступенями медленно, едва заметно качаясь, спускался окровавленный мужик — жертва лечения Капюшона. Он смотрел перед собой пустым взглядом, не испытывая ни одной эмоции, и Ная поняла сразу: мертвец, подчиняющийся чужой воле. Но как, почему?! Откуда у Капюшона такие силы? Всегда считалось, что ведьмовство подвластно только женщинам; впрочем, поддержка Йорн меняла многое.

Но все вопросы сейчас были неуместны — мертвеца следовало остановить, пока он не напал на других жителей, которые, вот идиоты, пугливо выглядывали из-за окрестных заборов. А хуже всего, что за собой с нечеловеческой силой он за волосы тащил женщину, на удивление еще живую, хрипевшую и безуспешно пытавшуюся вывернуться.

— Стреляй! — велела Ная, не зная, что еще можно сделать. — В голову.

Том, спасибо ему, послушался без лишних вопросов, рука его не дрогнула, и вошедшая в лоб пуля заставила мертвеца отшатнуться, но не упасть. По носу потекла темная кровь.

— Давай еще!

После пятого выстрела он все-таки свалился кулем, так и не выпустив волос женщины. Та обессилила окончательно и только скулила, не способная освободиться самостоятельно.

Ная подошла к ним, мельком опознав в одном из тел голову, разжала окоченевшие пальцы, не обращая внимания на кровь — какая разница, все равно сейчас перепачкается с ног до головы. Кивнула Тому, и тот понятливо оттащил выжившую в сторону, куда к ней тут же подбежали односельчане, кто-то даже набросил на плечи одеяло.

Сама Ная села на корточки рядом с телом и с трудом перевернула его на спину — при жизни мужик не отличался худобой. На первый взгляд он лежал мирно, но кто его знает… В кармане куртки она нашарила камень, который ей дал Тольд, и, повинуясь наитию, коснулась им простреленного лба. Если уж эта безделушка предназначена для поиска замены Йорн, то наверняка среагирует на остатки ее силы и, хочется верить, развеет их.

— Пусть Тольд будет милостив, а твой дух обретет покой.

Камень раскалился и окутался зеленым светом, а тело выгнулось, дернулось и осело. Ничего больше не поменялось, разве что лужа крови стала расползаться быстрее, а глаза закатились.

И тут же на другой улице раздался вопль ужаса, сразу оборвавшись. Обрушившаяся на Береговое тишина во всех смыслах казалась мертвой.

— Туда, — Ная подскочила и мотнула головой, указывая направление Тому. Тот кинулся первым, ругаясь вслух и на ходу пытаясь перезарядить револьвер.

Кое-как ему это удалось, и к лучшему — на дорогу вышел еще один окровавленный мертвец, но хотя бы не такой массивный. Ему хватило двух выстрелом, чтобы упокоиться. Все верно, Капюшон же помогал кому-то до того, как его утащили к голове.

— Я все-таки сплю, — пробормотал Том, опуская оружие. — Ты тоже это видишь?

Ная отвлеклась от тела, над которым склонилась с камнем, и замерла. По улице, окутанная ночной тьмой, как плащом, плыла Йорн, а за ней следовали безвольные тени — души тех, на кого напал поднятый ее силой мертвец. Увидев препятствие на пути, она плотоядно оскалилась и ускорилась, опознав свою вечную помеху.

— Давно не виделись, — Ная не успела даже осознать, когда холодная костлявая рука обхватила ее за горло.

«Что бы ни случилось, помни: Хаос сильнее смерти», — вспыхнула в сознании строчка из маминого письма, и все еще зажатый в кулаке камень обжег пальцы и выпал прямо под ноги Йорн. Его свечение становилось все ярче, а когда на прозрачные прожилки попала пошедшая носом кровь, оно стало вовсе нестерпимым. Ему откликнулось небо, озарившись зелеными всполохами.

Вой Йорн был невыносимым, и когда ее рука отпустила шею, Ная первым делом зажала уши. В ближайшем доме затрещали ставни, где-то выбило окно, покосился вроде бы крепкий забор…

А мгновение спустя она исчезла, и воцарилась тишина; в небе все еще полыхало, но стремительно тускнело. Через несколько минут его вообще затянуло тучами, и повалил снег, засыпая ночную бойню.

— Не мне удивляться, но что, мать вашу, это вообще было?! — Тома сбило с ног, и теперь он приподнялся на руках, не рискуя вставать.

— Как видишь, Йорн, — хмуро отозвалась Ная, подбирая камень. Какая полезная, однако, штука, теперь осталось его не потерять. — Поднимайся. Надо найти Миру и Тэю, а там посмотрим. Подозреваю, местным сейчас понадобится помощь, их голову убили, а сами они в панике и решать текущие проблемы не смогут.

— Это же крупное селение, да? Здесь должен быть… проклятье, если бы не видел, не поверил бы, — он потер лоб ладонью и уцепился за забор, окончательно его роняя. — Должен быть представитель королевского секретариата. В основном они пишут отчеты во дворец о состоянии дел на местах, — Том от души выругался, и относилось это явно не к государственному устройству. Выброс эмоций, лучше уж так; во всяком случае, он как-то держит себя в руках, дорого стоит. — Но и на чрезвычайные ситуации обучают. Опять же, сейчас в Береговом это единственный представитель королевской власти, к чьим словам прислушаются в Арнаме.

— Значит, берем Миру и Тэю и ищем его, — твердо сказала Ная. Конечно, тащить по перепачканным кровью улицам спутниц идея не лучшая, но никто не гарантирует, что в комнате им безопаснее. К тому же сейчас весьма кстати придутся дознавательские замашки Миры, которыми она ставит в тупик окружающих.

Глава 12

— Вы понимаете?! Глава Берегового — убит! Старший стражник — убит! Жрец из храма — убит! Да у нас никого не осталось, кто хоть что-то способен узнать и объяснить нам! А вы говорите — спокойней!

— И еще раз повторю. Если вы будете кричать на меня, делу это не поможет, а нового жреца и стражника пришлют только после того, как мой запрос дойдет до Арнама. Для этого мне надо его составить. Пожалуйста, возьмите себя в руки и дайте мне такую возможность.

Дом местного королевского секретаря они нашли по подсказке селянки, каким-то чудом сумевшей сохранить сравнительное здравомыслие в расползающейся по селу панике и истерии. С другой стороны, у нее никто не погиб, убийства происходили далеко от ее жилища, которое совсем не пострадало от Йорн. Беспокоиться действительно было не о чем.

— А кто возьмет в руки Береговое?! Вы тут представляете короля, так помогайте!

Судя по всему, на переговоры отправили самого адекватного, но и он производил неприятное впечатление — плотный высокий мужик кричал на худосочного мужчину в очках, в лучшем случае ровесника Наи, а то и младше. Тот держался с профессиональным хладнокровием, но было заметно, что с каждой минутой это дается ему все сложнее.

— Боюсь, они сейчас подерутся, — тихо заметила Мира, и Рауль вышел вперед. Они тоже слышали крик, но, к счастью, не выходили с постоялого двора, до которого не добрался ни один из мертвецов. Разве что испугались, и то большей частью Тэя.

— Сейчас разберемся, — с отчаянной решимостью подошел к спорщикам Том, и по его эмоциям казалось, что он собрался сунуть голову в петлю. Впрочем, так и оказалось: он продемонстрировал золотистый знак на воротнике, который, судя по всему, успел приколоть, пока Мира расспрашивала Наю. — Том Гардье, придворный королевский секретарь.

— Кто?! — едва слышно прошептала Мира, и ее вопрос относился явно не к тому, что она в первый раз слышала такую должность.

— Валериан Грасс, уполномоченный представитель королевского секретариата в Береговом, — с облегчением пожал протянутую руку мужчина.

— Пока я вижу, что проблема не решается, зато бездельников стало двое, — раздраженно влез селянин. — И никто ничего не собирается делать.

— Раз у нас сегодня вечер откровений… — все так же тихо сказала Мира и, надев на тонкий палец вынутое из сумки массивное кольцо-печатку, продемонстрировала собравшимся. Ная пригляделась. В темноте, да еще под снегопадом, хоть и заметно стихнувшим, видно было плохо, но ей определенно удалось разглядеть змею, обвивающую букву. — Вы ошибаетесь, Береговое никто не собирается оставлять. Необходимо время, чтобы разобраться в ситуации, однако, как наследная герцогиня Миранда Брамс, уверяю, что на время разбирательства селу гарантировано покровительство герцогства Нигарт, на которое в дальнейшем вы сможете ссылаться. А пока предлагаю пройти в помещение, чтобы не заниматься столь важными вопросами на улице.

Ная просто не нашла, что сказать, а Том испытал невыносимо сильное желание провалиться сквозь землю, и она его прекрасно понимала.

Внутри дом секретаря заметно отличался от типичного крестьянского жилища, больше напоминая городской: прихожая, кухня, кладовка и две комнаты — спальня и рабочая, в которой Валериан принимал посетителей. Том тихонько успел пояснить, что для секретарей в селениях меньше города строили специальные дома по единому утвержденному в Арнаме проекту, чтобы не заниматься поиском подходящего и свободного на местах.

Сейчас за письменным столом в рабочей комнате устроилась Мира и снисходительно кивнула устроившему скандал мужику на стул напротив. Мужик стушевался — она сейчас выглядела куда величественнее и значительнее Валериана и отбивала всякое желание спорить — но сел, комкая в руках шапку. Том, никого не спрашивая, перетащил еще один стул поближе к Мире, привычно положил перед собой вытащенный из стопки лист бумаги, переставил поближе чернильницу и перо. Мира на него даже не посмотрела, но испытала облегчение, ощутив поддержку.

Нае и Валериану мест не хватило, выставлять их никто, разумеется, не стал, в отличие от Тэи, которую Рауль увел на кухню, так что пришлось подпирать стену.

— Будьте добры, представьтесь, — Том держался спокойно и благожелательно, как будто собеседник не устроил безобразную сцену, а на улицах не произошло ничего выдающегося. При этом совершенно не походил на самого себя, каким казался пару дней назад — теперь верилось, что его можно встретить в коридорах королевского дворца.

— Дин Тошек. Господин, я…

— Где проживаете в Береговом? — все так же благожелательно, но твердо перебил его Том.

Неплохой ход, Ная оценила: самые простые, но неожиданные вопросы сбили скандалиста с мысли и заставили растеряться, упустить инициативу, а уверенный, не терпящий возражений тон голоса ясно дал понять, кто будет спрашивать, а кто – отвечать. При этом дает передышку перед обсуждением главного, чтобы перевести дыхание и несколько успокоить мысли. Судя по стихнувшим эмоциям Дина, тактика оказалась верной.

— Так здесь, на соседней улице, Приречной. Самый большой дом, с петушком на крыше.

— Давно?

— С рождения, тридцать пять лет уже, — смысла в расспросах о его биографии Дин определенно не понимал, но не пререкался. — Уже третье поколение семьи там живет.

Том записал и кивнул Мире.

— Если с рождения, значит, хорошо знаете, что происходит в Береговом? — она кашлянула и положила сцепленные в замок руки перед собой на стол, при этом не сводя взгляда с мужика.

— Ну как сказать… главный наш не то, чтобы мне приятелем… был, — Дин помрачнел. — Но ладили хорошо, по-соседски. Я иногда помогал с делами, если где-то помощь требовалась, так что, наверное, знаю.

— Что видели из происходящего ночью?

— Особо ничего, нас обошло… крики только слышал, и видел потом трупы. Прошелся по соседям, узнать, что происходит, они про убитых и сказали. Я сразу — сюда. И знаете, я не сыскарь, конечно, но кое-что странное заметил,— Дин неловко потер затылок, словно боялся сказать глупость и быть за нее осмеянным. Мира подбодрила его кивком. — Навязали нам лекаря-чудотворца, тьфу, чтоб его собаки драли, и девку его тоже… Говорили, чуть ли не из мертвых поднимает, а у нас тут как раз несколько человек помирать надумали. Поставил на ноги, ничего не скажешь, вот только, если верить выжившим, они же и нападали. Сначала на своих, потом и к чужим полезли.

— Кто навязал? — Мира успела составить общее впечатление о случившемся со слов Наи, и дополнительных пояснений о поступках Капюшона ей не требовалось. — И о какой девке говорите?

— Так она это и была! Пособница или подружайка, не знаю. Проезжая, как-то сидела в трактире, а наши при ней начали жаловаться на болячки родственников. Ну и присела на уши, что есть лекарь, который ее спас после того, как кто-то порезал.

— Что-нибудь о ней помните? Как выглядела, как зовут, куда направлялась? Уехала или все еще в Береговом?

— Мелкая и тощая, как ребенок, но на лицо старше вас, госпожа. А назвалась Териной.

Имя резануло память. Ная попыталась ухватить мысль, слышала ведь его сравнительно недавно, чуть ли не перед самым отъездом в Нилье, но где?

— Как?!

— Не наше имя, поэтому запомнил… Да она и сама такая. Темная, как южанка, а глаза светлые, — Дин призадумался. — И волосы короткие, у нас так никто не обрезает.

Южанка… стоп. Териной звали барда, лангрийскую напарницу Роя, трагически погибшую в стычке с бандитами. Еще одно чудесное воскрешение? Слабо верится, для Верны с ними уже перебор, хватит и Ильяны… которая, кстати, подходит под описание, а ко всему прочему действительно работает с Капюшоном и могла знать Терину, чтобы воспользоваться ее именем.

А значит, Ильяна совсем недавно была в Береговом, и вот ее-то можно попытаться поймать! На Наю, спасибо маминому заклинанию, она не повлияет, а руки в этот раз не связаны тревогой за жизнь Роя, как тогда, в столице.

— Когда ее видели в последний раз? — не выдержала Ная и влезла в допрос; к счастью, ни Том, ни Мира не возражали.

— Под вечер, ужинала в трактире. А где сейчас, уж простите, мне не доложили.

Она кивнула и замолчала, позволяя спутникам продолжить. В слова больше не вслушивалась, ей и без того было ясно главное — совершен некий ритуал, вероятно, с целью призыва Йорн. Приманкой, или подношением, стали души тех несчастных, на исцеление которых надеялись родственники, и одно то, что Капюшон сумел это провернуть, многое говорит о его могуществе.

Ильяна работает с ним, на него? Опять же, не важно, но в любом случае, она должна знать о нем хоть что-то. Вряд ли, конечно, он делился с ней своими слабостями, но, находясь рядом с человеком, все равно их подмечаешь, а бард с замашками на свержение Дариты уж точно на такое способен. Сообщники, планы, источник силы — устроит что угодно, начать ослаблять можно с малого, особенно если заручиться поддержкой Тольда.

Но просто так Ильяна не скажет, разумеется. На способности Наи полагаться не стоит, у нее может оказаться устойчивость к ним, особенно после, хм, оживления, и пугать тоже нечем — она уже умирала, поэтому даже угроза смерти не впечатлит. И, говоря откровенно, рядом нет никого, кто мог бы угрозу осуществить, а без этого слово не имеет никакого веса.

Значит, надо ее заинтересовать, пообещав… что? Вряд ли Ильяне интересны деньги или положение в обществе, она предпочитает оставаться в тени, к тому же слишком банально. Ее все считают мертвой, а те, кто знают правду, не могут поймать — помощь в избавлении от преследователей тоже не подходит. Что остается?

Месть.

— ...я отправлю отчет в Арнам, ко мне прислушаются. Старшего стражника и жреца сюда направят, а глава деревни традиционно избирается из местных, Валериан окажет в этом необходимую помощь, пока же все вопросы решайте через него. Впрочем, если необходимо, могу запросить указаний от короля.

— Нам бы сейчас народ успокоить, а там разберемся, — тяжело вздохнул Дин и с надеждой посмотрел на Миру. — Подсобите? Хотя бы с женщинами поговорите, у меня, да и у других, слишком грубо выйдет.

— Разумеется, — не задумываясь, согласилась она. — Здесь, наверное, будет слишком официально… соберите их у кого-нибудь, где много места, я подойду.

Ная проводила взглядом засуетившегося мужчину. С одной стороны, ему дали занятие, отвлекли от желания продолжать скандал, при этом не прибегая к жестким методам и грубости. С другой стороны, а кто сказал, что в беспорядке в Береговом виноваты двое, а не трое? Что мешало им найти помощника, возможно, даже идейного? Это если забыть об участии барда, который буквально заставляет людей плясать под свою флейту.

Если Мира действительно наследница герцога Брамса, избавиться от нее — отличный вариант посеять еще больше хаоса в королевстве. Не сует ли она сама голову в петлю, разбираясь с переживаниями местных жителей?

— Ты с нами? — со вздохом спросила Мира. После ухода Дина она расслабилась, и стало заметно, что больше всего ей хочется спокойно добраться до Таека, а потом до Нигарта, не ввязываясь в сомнительные авантюры.

— Я в трактир, — покачала головой Ная. — И очень прошу со мной не ходить.

— Почему? Я так понимаю, ты не выпить собралась. Уверена, что справишься?

— Нет, но вы рискуете куда больше. Терина давно погибла, ее именем, я уверена, пользуется другая южанка, бард, успевшая отметиться в Лангрии и у графа Варди. Даже не буду исключать, что это провокация, чтобы привлечь внимание знающих людей, — Ная застегнула куртку и выразительно посмотрела на Тома с Мирой. — Правда, не ходите. Сделаете только хуже.

В трактире не было никого, кроме хмурого сонного трактирщика и пары припозднившихся скучающих посетителей, едва ковыряющих в тарелках и вяло обсуждающих новости. На Наю они тоже почти не отреагировали, разве что скосили глаза, но и только. Неудивительно; несмотря на свои размеры и сравнительную близость к границе, Береговое оставалось тихим местечком, и не привыкшие к подобной насыщенности жизни местные жители с трудом справлялись со свалившимися впечатлениями.

Услышав про южанку, трактирщик только раздраженно шлепнул полотенцем о стол и выругался. Не надо было быть выдающимся мыслителем, чтобы соотнести обрушившиеся после рекомендации незнакомки несчастья с, собственно, незнакомкой — с этим справились многие, кто слышал тот разговор, и теперь жаждали расправы хотя бы над ней.

Но, увы, советчица исчезла — никто из троих не смог вспомнить, чтобы видели ее после ужина. Поела и ушла, в каком направлении и как далеко — никто не видел. Вряд ли осталась в Береговом, даже если не учитывать гнев жителей, оставалась опасность со стороны, хм, мертвецом, который никто в здравом уме не станет себя подвергать. С этим Ная была согласна, тем более, что знала больше мужиков. Йорн — не человек, которого можно зачаровать и взять под свой контроль чарами барда, лучше уж отсидеться в какой-нибудь норе, пока пособник развлекается на улицах.

Осталось всего-то найти эту дыру. Мелочи.

Разочарованная, она попрощалась с трактирщиком и вышла на улицу, раздумывая, куда идти дальше. Просто походить по улицам, надеясь наткнуться на Ильяну, что вряд ли произойдет, или присоединиться к Мире? Помощь ей наверняка не помешает, надо хоть узнать, где они собрались заседать…

Мимо целеустремленно и словно не глядя перед собой, прошел человек. Ная посторонилась, избегая столкновения, и не сразу узнала прохожего, а, узнав, удивилась. Просила же никого не ходить следом! Или самый большой дом нашелся в той стороне?

— Том!

Он проигнорировал и пошел дальше, все так же не замечая ничего вокруг, даже валяющееся на дороге колесо от телеги. Споткнулся, едва не упал, но не остановился, словно был в трансе.

Нет, не в трансе, от мучающего его призрака он избавился; а вот под влиянием барда возможно! Ильяна проникла в тайную службу, из который Том, опередив ее, выкрал документы по делу принцессы и Роя, которые, вполне вероятно, могли интересовать и ее. Если она находилась где-то поблизости, проверяя последствия работы Капюшона, наверняка видела Тома, а попытаться добыть у него документы для нее ничего не стоит. Он не Рилло, от воздействия бардов никак не защищен.

Похоже, путешествовать по Верне с ним — все равно, что верхом на бочке с порохом.

С другой стороны, прогулка Тома имеет и свои плюсы. Во-первых, это значит, что Ильяна где-то неподалеку, контролировать, допустим, из глубины леса она не сможет. Во-вторых, если проявить некоторую осторожность и осмотрительность, не выдавая себя, можно выйти на нее практически по следу.

И сделать это надо будет в любом случае, не только из желания отыскать ее. Документы по расследованию графа Варди не должны попасть к ней в руки, их действительно не получится восстановить в третий раз, да и кто знает, чем это обернется для Роя. Его репутации, конечно, уже ничто не повредит, а Максу, более глобально Шинте? Вопрос с тем, кто ее возглавит, все еще открыт, вряд ли что-то изменилось за пару месяцев, по крайней мере, Эллен бы об этом знала.

Но даже если отодвинуть в сторону политику… в конце концов, оставалось простое человеческое отношение — Нае было бы искренне жаль, случись что с Томом, особенно после вложенных в его освобождение от призрака усилий. Он не самый плохой человек в этом мире и вполне заслужил определенной безопасности и покоя.

Так что даже не пришлось себя уговаривать, и Ная, стараясь держаться в тенях домов и на расстоянии, пошла следом. И, как ни прислушивалась, так и не смогла услышать мелодию, которая вела Тома сперва по улицам, а затем, как ни странно, на дорогу в сторону леса. Зато через пару десятков шагов начало жечь спину, вырезанные на ней защитные руны — неприятный, но верный признак того, что в догадках не ошиблась.

А когда мужчина неожиданно свернул прямо в сугроб, собираясь пройти мимо деревьев, пришлось ускориться и ухватить его за руку, не давая идти вперед. Но он даже не обратил внимание ни на натянувшийся рукав куртки, ни на тяжесть.

— Почему это постоянно происходит с тобой? — пробормотала Ная, тоже не думая останавливаться. Как назло, с собой она не захватила совсем никакого оружия, которым можно было бы поцарапать и снять наваждение — ни кинжала, ни шпилек для волос. Да хотя бы ключей или заточенного карандаша!

Может, толкнуть его в снег или на дерево? Вряд ли у них слишком большая разница в физической силе, Том не опытный боец, а Ная далеко не хрупкая Тэя. Зато кора шершавая, голую кожу на лице сдерет, особенно на холоде.

Но времени действовать ей не оставили.

Они прошли между двух ничем не примечательных елок, рядом с которыми не было ничего, а по ощущению — словно через завесу между камнями в круге на Инеистых островах. Ная как-то сунулась туда во время ритуала и хорошо запомнила, каким вязким казался воздух, не пропускающий ее внутрь

Здесь было слабее — легкое сопротивление, не более — но очень похоже.

Стоило оказаться на поляне, как сразу стала слышна флейта, после ночной тишины леса колоколом бьющая по ушам. Слева раздался мелодичный перезвон: на низко опущенной ветви висел амулет из глиняного кругляшка с руной и нескольких тускло светящихся кристаллов, неприятно напомнивших о дереве в парке Рюсо. Приглядевшись, Ная заметила такое же свечение вдоль всей границы поляны, на которой они оказались. Камень Тольда в кармане ощутимо нагрелся.

— Ведьмовские ритуалы с севера — занятная вещица, правда? Хватит одного желания, чтобы скрыться. Ни звуков, ни следов, ничего. Одно плохо: надо быть, хм, одаренным, так что мне остается работать как прежде, — Ильяна приветственно помахала флейтой и устроилась удобней на поваленном бревне. — Удивительная встреча. Не ожидала найти здесь господина Гардье. Вдвойне не ожидала — подружку Рилло.

Конечно, в столице же Ильяна видела Наю именно вместе с Рилло, когда они сунулись в темницу, и сделала свои выводы. В чем-то логичные: он не слишком скрывал своей заинтересованности в возвращении Роя в свет; для барда выяснить это не составит труда, как и предположить, кто стал инициатором вылазки. А Ная так, на подхвате, еще и в бальном платье… сложно воспринимать всерьез.

Можно ли воспользоваться ее заблуждением?

— После происшествия в Береговом мне стоит удивляться твоему присутствию? — в том же духе спросила Ная, судорожно прикидывая варианты.

Ко всему прочему она обнаружила, что с трудом может двигаться — ее словно опутывала невидимая сеть, сковывающая движение и совсем не имеющая отношения к чарам бардов. А может, сеть и была: в какой-то момент камень раскалился почти нестерпимо, и Ная увидела тянущиеся от амулета к амулету и закрывающие всю поляну невидимые нити. Вокруг нее они уплотнились и переплелись в подобие кокона, Ильяну обходили стороной, а Тома скрыли с головой.

— Помогала, не больше. Я так не умею, и, вероятно, к лучшему, — безразлично пожала плечами Ильяна. Она вообще выглядела так, словно ее мало что интересовало. — Ты же не ждешь от меня монолога со всеми планами на ближайшее время?

— Нет, но это очевидно. Вряд ли ты собираешься притащить Тома к королю, значит, нужно то, что он забрал у тайной стражи — больше с него нечего взять.

— И ты успела первой? Жаль, — она все так же равнодушно вскинула флейту.

Нити у кармана с камнем одна за другой лопались, но слишком медленно. Если она вынудит Тома напасть сейчас, Ная окажется беззащитной. Не факт, конечно, что что-то изменится через пять или десять минут, но хотя бы была надежда, что кокон разорвется.

— Стой! Не хочешь сделку?

— У тебя есть, что предложить? — вскинула брови Ильяна, но играть передумала, как и подходить. Верная тактика, вблизи уже она ничего не защитится, если не будет контролировать противника. А как это сделать, если он не поддается чарам?

— Да, если мы разойдемся. Ты в одну стороны, мы с Томом в другую.

— Попробуй, — усмехнулась она, устраиваясь удобней.

— Ты знаешь, что Рой жив?

— Я сама видела тело.

— Рилло нашел способ обмануть, — поскромничала Ная, краем глаза отмечая, что плешь в коконе постепенно расползалась. — Рой выкарабкался, и я знаю, где он сейчас.

Удар пришелся в самую цель: она никогда раньше не улавливала от других людей такой ненависти. Злость, презрение, досада — они были всегда, но даже в высшем свете никто не ненавидел, особенно так искренне и до исступления. И закрыться от этих эмоций не получалось, один раз попав в душу, они пытались в ней закрепиться, разрушая любые преграды.

— Предположим, мне это и правда интересно, — внешне Ильяна сохраняла невозмутимость, но пожар в душе выдавал ее с головой. — Где он?

— Мы же все еще здесь, — возразила Ная.

— Предлагаешь дождаться от вас почтового голубя с информацией?

— Нет. Ты сейчас позволишь нам уйти, а через две недели в Нигарте я приведу к тебе Роя. Он сейчас слаб и не сможет сопротивляться.

На одной из нитей вспыхнула голубая искра, разросшаяся в такой же голубой огонь, побежавший вверх, к амулету.

— Недалеко от северного выезда из города есть поляна с остатками разрушенной крепости. Ровно две недели, — Ильяна все-таки не выдержала и подошла, концом флейты с угрозой ткнув Наю под подбородок. — Не придешь — и тебя не защитит ни Рилло, ни сам король.

Огонь перекинулся на кристалл, окутал кожаный шнурок, коснулся руны, и глиняный кругляш треснул. И тут же нити опали, высвобождая столько силы, что Ильяну откинуло на другой конец поляны, а Ная упала на колени и на несколько мгновений то ли потеряла сознание, то ли ослепла.

По поляне пронесся вихрь, похожий на тот, который в свое время едва не разрушил кабаре Лу. К счастью, сейчас его не сдерживали стены, не было мебели, которую можно расшвырять, а навредить он мог только тем, кто находился рядом. Впрочем, это утешало мало, Ная все равно предпочла бы оказаться как можно дальше — снежный хаос залеплял глаза, сбивая с толку и мешая сориентироваться.

— Вставай, — пришедший в себя Том каким-то чудом выдернул ее из вихря, одним рывком оттащив по сугробу за дерево. Он же подставил руку и помог подняться. — Есть ощущение, что нам сейчас лучше очень быстро отсюда убираться.

— Это точно, — Ная выровняла дыхание и молча кивнула в сторону дороги… по крайней мере, где дорога должна была находиться.

Уходить так просто казалось кощунством — кто знает, что может натворить такое количество выпущенной в мир бесконтрольной силы, стоило бы попытаться сделать хоть что-то, чтобы ее успокоить. Но непривычно циничный разум подсказывал, что до Берегового далеко, вихрь рассосется и не успеет дойти, к тому же его задержат деревья, а тягаться в способности подчинить себе силу с обученным и сумевшим обмануть даже Йорн человеком попросту опасно.

Глава 13

Удивительно, но до Берегового они добрались в молчании, еще больше оглушенные встречей в лесу. Но стоило им оказаться среди домов, в некоторых из которых еще — или уже? Ночь неумолимо перетекала в раннее утро — горел свет, как Том ожил и спохватился.

— Кто это был?

Его слова и искреннее недоумение стали последней каплей.

— Я предупреждала — не ходить за мной! Я говорила — это опасно! — прошипела Ная, стараясь не заорать, чтобы не перебудить тех, кому повезло заснуть. — Ильяна — сильный бард, на ее стороне человек с непостижимыми способностями, и ты решил, что можешь противопоставить им хоть что-то?!

— Ты собралась ночью идти неизвестно куда. Здесь и без того слишком опасно.

Она резко остановилась и обернулась к нему, не находя, что сказать. Вероятно, Том просто не понимал всей глубины проблем, в которых они оказались, и искренне считал, что они имеют дело с чем-то вроде привычных ему дворцовых заговоров, только сельского масштаба. Это, однако, его не оправдывало — не после того, как он столкнулся на улице с ходящим мертвяком и Йорн.

В таких случаях обычно прислушиваются к тем, кто понимает хоть что-то в ситуации.

— Вернись в памяти на пару часов назад и вспомни, от кого было больше толку, — наконец, недовольно фыркнула Ная. — И о том, что твое благородство в конечном счете вынудило меня обменять твою жизнь сейчас на жизнь другого человека в будущем.

Она от всей души надеялась, что за такое самоуправство Рой не убьет ее саму, а воспользуется удобным случаем разделаться с Ильяной.

— И ты собираешься сдержать свое обещание перед ней? — Том старался держать лицо, но в душе испытывал разочарование, разозлившее только сильнее.

— Прости, у меня есть выбор? Наверное, ты думаешь, что Ильяна меня не достанет? Или что у меня нет близких людей, о которых может легко узнать любой? — Ная бесцеремонно ткнула пальцем ему в грудь. — Ты слишком ценный свидетель для графа Варди, но я не посмотрю на это, если вздумаешь проболтаться Мире или кому угодно еще, и с радостью закончу начатое Ильяной. И после всего, что ты натворил в отношении того же Роя и королевства в целом, не тебе меня осуждать.

Том промолчал, сделав только хуже. Начал бы возражать, поорали бы друг на друга, выпуская эмоции, и пришли бы к решению проблемы, но замешанное на презрении молчание человека, уже однажды испортившего чью-то жизнь, перечеркивало этот путь.

Ная фыркнула и пошла на постоялый двор. Стоило бы найти Миру и узнать, как прошло общение с напуганными местными жителями, но она слишком вымоталась для светских бесед и для того, чтобы ей было не все равно на состояние людей. Главное уже сделала — не дала вымереть всему Береговому, с остальным пусть разгребаются сами. Мира поможет, раз уж она герцогиня, это ее работа.

В комнате Ная залезла на кровать и забилась в угол, обняв подушку. Ее трясло.

Не совершила ли она сама подлость не многим лучше Тома, замаскировав ее на первый взгляд логичным планом? Логичным, да — если бы она не видела, как Ильяна влияет на Роя, в столице вышло на удивление показательно. Конечно, нет повода полагать, что он останется в стороне, другое дело, что противопоставить ему нечего. Не поможет даже чудесный браслет.

А может, пусть бы она и забрала Тома? Раз уж все равно пришлось выбирать, хоть бы совесть была спокойна и не нашептывала про предательство, но разве кто-то кого-то предал? Рой ей не друг и не родственник, клятв верности ему не давала, просто случайный попутчик…

Он хороший человек, которому нужна ее помощь.

— На удивление мне удалось их успокоить. Правда, пришлось пообещать, что задержусь на пару дней, пока жизнь вернется хоть в сколько-нибудь привычную колею. После делами займется Валериан и временный староста, ждать посланника из Арнама не будем, — Мира потерла лицо ладонями и села на свою кровать. Прошмыгнувшая следом Тэя устроилась рядом, словно боялась остаться одна, даже если между кроватями было всего несколько шагов.

— И часто ты решаешь проблемы во встреченных на пути селах? Ты много ездишь, представляю, скольких успела облагодетельствовать.

— За пределами Нигарта я стараюсь не доставать кольцо. Я больше… наблюдатель.

— Действует, разумеется, герцог Брамс?

— Я не рвусь раньше положенного времени взваливать на себя решение проблем нашего королевства. А танцовщице удобней всего оставаться в тени.

Так же, как и флейтистке, просто лорду Мейсому не повезло иметь талантливую дочь, пришлось искать на стороне.

Этим утром разговоры определенно не складывались — ни с Томом, ни с Мирой, и, решив разобраться с ними позже, Ная залезла под одеяло.

Следующие три дня, на которые они задержались в Береговом, Ная почти все время ходила по улицам, прислушиваясь и осматриваясь. Умом она понимала, что Капюшон или Ильяна вряд ли вернутся, но терзающую душу тревогу не удавалось усмирить, сидя в комнате, а помогать Тому и Мире разбираться с управлением у нее не было ни способностей, ни желания. Блуждание же между домами создавало иллюзию занятости хоть каким-то делом.

Со спутниками они встречались только вечерами или иногда за обедом, и это было, пожалуй, к лучшему — во всяком случае, больше не приходилось ничего доказывать Тому, как и ему — допытываться чего-то от Наи. После того разговора и встречи с бардом его терзали сомнения, но помогать разобраться с ними она не собиралась.

Тэя тоже почти не отходила от сестры, но, судя по всему, не из-за большой любви или страха оставаться в одиночестве, а из-за хорошей возможности почерпнуть на практике уникальных навыков выхода из сложных ситуаций. Ная сильно подозревала, что Тэя предпочла бы поскорее уехать или не выходить с постоялого двора, но не перечила.

Три дня тянулись вечность, напряжение не спадало, и расслабиться удалось только тогда, когда Береговое осталось далеко позади, скрывшись за лесной стеной.

Таек чем-то напоминал Шинту — такой же приграничный торговый город, в который со всей округи стекались товары, люди и слухи. Информация здесь ценилась не меньше редкостей, а значит, хватало и торговцев ею или умельцев по добыче — от вполне солидных бардов до мелких вездесущих жуликов. Для полноты образа не доставало только бардовского Дома с эффектной хозяйкой во главе, но, к счастью, никто на Таек так и не позарился.

Впрочем, запоминающаяся и влиятельная персона, к которой стекались любые сплетни, все же имелась — Карин, приятная дама в возрасте, владелица популярного светского салона. Она всегда с радостью встречала гостей, к ней Ная и отправилась, наотрез отказавшись от гостиницы — Таек был замечательным городом, в котором дешевые ночлежки кишели ворами, а дорогие гостевые дома становились предметом их же пристального внимания.

К тому же Карин всегда с теплом принимала Наю и категорически запрещала останавливаться где-либо еще, даже если не планировалось выступления.

Мира и Том не возражали, правда, Мира сперва собиралась передать Тэю людям герцога Брамса и обещала присоединиться позже, так что к изысканно строгому дому недалеко от центра города они отправились вдвоем. В отличие от Луизы, Карин предпочитала отделять работу от жилья и устроила салон в отдельном здании рядом с городской ратушей.

— Кажется, мне стоит извиниться, — Том со вздохом придержал ее за руку, когда они в молчании прошли уже полпути. — Я не могу перестать думать о том барде… Я слышал о них раньше, конечно, но не знал, что они так легко могут подчинять себе. Поэтому и не поверил твоему предостережению.

— Точно. У тебя же совсем не было поводов довериться моим словам, ты же не видел на улицах Йорн, — устало сказала Ная и осознала, что на самом деле почти не злится. В чем-то его даже можно было понять как человека, никогда раньше не сталкивающегося с кем-то опасней парней графа Варди, которые, конечно, способны доставить неприятности, но все же самые обычные люди. — Упрекать меня ты тоже больше не будешь?

— Наоборот, сделаю все от себя зависящее, чтобы помочь тебе.

— Резко поменял мнение и решил сдать Роя Ильяне? Этого я тоже не одобряю.

— Помочь вам обоим избавиться от нее. И в качестве жеста доброй воли, — Том достал из сумки тугой свиток, укутанный в мешковину. — Здесь все, что я забрал из тайной службы. Если меня так легко, хм, обмануть, безопаснее им будет у тебя.

— Неожиданно, — свиток, впрочем, Ная поспешила забрать, пока не передумал.

— Хуже, чем есть, я себе все равно не сделаю.

— В любом случае, спасибо. Правда, я больше проникнусь твоим поступком, если мы не будем как два дурака стоять посреди улицы, обсуждая тяжкую судьбу.

— Только если ты на меня не злишься, — улыбнулся Том. — Иначе придется быть дураками.

— Служба во дворце плохо на тебя влияет. Уже шантажируешь, — хмыкнула Ная. — Продолжай в том же духе и добьешься успеха.

На счастье, Карин оказалась дома — готовилась к вечеру в салоне, на который, как поделилась после того, как расцеловала Наю в обе щеки, пригласила крайне талантливого актера из Квинсы.

— Ты очень удачно приехала, Дени редко бывает в Верне, — она решительно увела за собой в комнату, целиком отданную под гардеробную. Том остался в компании обходительной горничной, вполне способной поддержать светскую беседу. — К тому же тебя я не видела сколько, год? Ты ведь не откажешь заглянуть к нам сегодня вечером?

— Сказать по правде, последние несколько месяцев у меня не складывается с выступлениями. Я плохо себя чувствовала и, кажется, успела отвыкнуть, — с почти искренним сожалением отказалась Ная.

Развлекать людей действительно не хотелось, но Карин — это же совсем другое! Все равно что радушная тетушка, которая при необходимости вывернется наизнанку, чтобы помочь «племяннице», и ей хотелось отплатить тем же.

И все же — нет, не сейчас. Вряд ли ее мрачное настроение в последние дни подходит для приемов, вот для похорон — пожалуй.

— Как почетная гостья, а не музыкант, и твои друзья тоже. Они ведь не откажут хозяйке дома, в котором хотят остановиться? — прищурившись, спросила Карин, отпирая дверцу шкафа. — Не бойся, я не стану мучать их разговорами или своим вниманием. Часто, чтобы понять человека, достаточно за ним просто наблюдать. Тебе ли это не знать.

— Мне даже нечего надеть, я не брала с собой ничего, кроме дорожной одежды.

— У меня не королевский дворец для роскошных платьев, к тому же где-то лежит твоя блузка. К ней отлично подойдет это, — Карин протянула деревянную коробочку с выжженной на крышке монограммой известного в узких кругах ювелира. — Давно хотела подарить.

Ная, задержав дыхание, взяла коробочку и с трепетом провела кончиками пальцев по крышке, с тем же трепетом достала массивное ожерелье — переплетение цепочек из черненого серебра и льдистых аквамаринов квадратной огранки. На хрупких и женственных Мире и Эллен такое смотрелось бы неуместно, но Ная никогда не полагала себя идеалом грациозности и изящества.

— Спасибо, — голос не слушался, и благодарность вышла словно через силу.

— Мне показалось, оно очень тебе подходит. Отражает упрямство, — улыбнулась Карин, к счастью, понявшая все верно. — Примерь, я пока поищу блузку.

Мира возражать не стала, даже, кажется, приободрилась: про Дени она была наслышана, хотя раньше никогда не попадала на его выступления и хотела посмотреть сама. Том равнодушно пожал плечами, но компанию согласился составить.

— О нем много рассказывают, как о человеке необычайной чуткости, — спешно собираясь, поделилась Мира. В отличие от Наи, ей не приходилось думать о наряде, разве что послать Рауля в экипаж за вещами. — Вроде того, что ему достаточно посмотреть на собеседника, и он расскажет нечто сокровенное.

— Эмпат?

Своим внешним видом Ная осталась довольна: Карин нашла черную блузку совершенно хулиганского кроя с вырезами на плечах, в сочетании с которой ожерелье смотрелось особенно вызывающе. Пришлось это как нельзя кстати — настроение и последние события не располагало к реверансам и соблюдению норм приличия, душа требовала провокации и вызова. И пусть ее потом обсуждает все местное общество, зато хотя бы развлечется, отчего-то на язык просилось — напоследок. Кто знает, когда еще выдастся возможность, и выдастся ли, или они все станут жертвами Капюшона и безумной Йорн с Ильяной за компанию.

— Если ты будешь улыбаться так же кровожадно, люди начнут разворачиваться на крыльце. Я готова, — Мира оправила платье и подколола волосы, а потом с сомнением посмотрела на герцогское кольцо, с которым не расставалась от самого Берегового, и все-таки сняла. — И я не слышала, чтобы Дени называли эмпатом. Просто талантливый.

Ная хмыкнула, но возражать не стала — в последнее время она окончательно утратила веру в людей, а такие таланты обычно оказывались шпионами или, хм, доверенными лицами высокопоставленных особ. Ей ли не знать, сама такая, да и окружающие не лучше.

Отданный под салон дом совсем не походил на тот, в котором жила Карин: вместо лаконичной строгости фасада и крыльца — лепнина в цветочном стиле, яркие витражи на первом этаже, изящные кованые перила на крыльце и такой же заборчик. Летом их обвивала цветущая лоза, сейчас — еловая гирлянда, сплетенная с синими лентами.

Карин считала, что в тяжелые времена люди как никогда тянутся к красивому, а, главное, безопасному, и старалась поддерживать этот образ в своем детище. Никто никогда бы не подумал, что в столь безобидном месте может собраться политический кружок, заговорщики или преступники.

Они и не собирались, тоже предпочитая обходить дальней дорогой — правда, не столько из-за антуража, сколько из-за упрямых слухов о тесных связях хозяйки с властными кругами Таека. Не зря же она устроилась у ратуши, под самым носом городских чиновников.

Они пришли вместе с Карин заранее, и в просторной гостиной Ная смогла выбрать место поудачней, чтобы ее было хорошо видно — кресло в самом центре, к которому подтащила еще и небольшой пуфик, на который можно сложить ноги. Для полноты образа распустила ворот блузки и выпросила открытую бутылку вина — пить не собиралась, но кто на это обратит внимание, а стекло темное, не видно, сколько там и чего. Карин покачала головой, но не ругалась. Они были знакомы слишком давно, чтобы у нее оставались иллюзии о покорности Наи.

Хорошо, что рядом нет Луизы. Она бы точно устроила выволочку, особенно за ноги на пуфике.

Все прибывающие дамы, особенно в возрасте, как одна, обращали внимание на Наю, откровенно наслаждавшуюся сквозившим в их эмоциях осуждением, неприязнью, а от кого-то даже завистью перед такой непринужденностью. Это пьянило и раскрепощало больше, чем любая выпивка, даже коньяк из кабаре Лу признал бы свое поражение.

Неизвестно, на какую выходку бы в итоге решилась Ная, если бы не вышла Карин, привлекая общее внимание к себе и эффектному мужчине рядом. Он выглядел немного старше Роя и Крейга, но производил впечатление легкомысленного и необремененного проблемами человека. И определенно Дени умел произвести впечатление и заставить женщин трепетать: высокий и худой, с темными волосами и глубокими темно-карими глазами, он улыбался разом всем и в то же время каждой по отдельности.

Юная девица в соседнем кресле судорожно вздохнула, взрослая женщина рядом перестала пылать неодобрением к пришлой гостье. Примерно такой же эффект Мира производила своим танцем на мужчин.

Ная только поудобней устроилась и нахально ухмыльнулась. На нее подобные чары давно не действовали, она не соврала тогда Максу: куда важнее поступки, а не внешность.

— Позвольте представить особого гостя сегодняшнего вечера, прибывшего к нам из Квинсы — Дени! — овации вышли, пожалуй, излишне бурными, и Карин пришлось прерваться на пару минут. — Он известен своим умением заглянуть в душу и обыграть увиденное, чтобы помочь легче пережить скорбь и ярче — радость. Не буду тратить время, прошу!

— Благодарю, — Дени галантно поцеловал ей руку и обратился к собравшемся. — Готовы мне помочь?

Ная заскучала почти сразу. Да, сценки, которые он разыгрывал с подходящими женщинами, получались то забавными, то милыми, то трогательными, но такими пресными — все ее существо требовало огня и движения, а не обольщения дев и пародии на какого-то секретаря, утомившего своими вечными запросами и недовольством.

А потом он подошел к Мире и приглашающе протянул ей руку.

— Я? — удивилась та, не торопясь вставать.

— Участвовать самой куда интересней, — заверил ее Дени, не отходя. — Не бойтесь, вы же заинтригованы.

Оглянувшись на Наю в поисках поддержки, она все-таки согласилась, и обрадованный мужчина со всей возможной учтивостью проводил ее к выделенному под выступление свободному месту. Встал напротив и заглянул в глаза, как делал со всеми предшественницами.

— У красавицы должна быть такая же прекрасная история любви, — мягко сказал он. — Не возражаешь?

— Нет.

Ная подобралась от неприятного предчувствия, разом забыв про свое желание провоцировать окружающих — в одном только слове сквозило столько горечи, что опыт подсказывал: хорошо это не закончится.

— Мы тогда были еще практически детьми. Первый бал, первый танец и единственная девушка во взрослом обществе. Хрупкая и одинокая, как ландыш среди вековых дубов, — Дени аккуратно, почти нежно приобнял ее и медленно утянул в танец, движениями иллюстрируя слова. — Но у дубов набралась силы и смогла выстоять, когда против меня ополчился весь свет. Одна из немногих, решивших наплевать на мнение окружающих.

Он закрутил ее и остановил спиной к себе. Убрал выбившуюся прядь, словно хотел застегнуть ожерелье. Мира не сопротивлялась, напротив, подыграла: вся отдалась танцу, вложив свои эмоции — мимолетное счастье, скрытую радость, светлый трепет. Покорно запрокинула голову, потерлась щекой о ладонь.

— Я знал, что нет никого надежней. Красивей. Любимей. Какое бы расстояние между нами ни было.

Дени осекся, и Мира резко развернулась к нему, с неожиданно злым весельем спросив:

— А дальше ты боишься?

— Ты была последняя, от кого я ждал нож в спину. И точно не дважды, — его голос упал, утратил манящее очарование и зазвучал глухо. — Мне было нечего терять, но всего одним письмом ты окончательно превратила меня в чудовище. Выгода оказалась важнее того, что ты когда-то обещала.

Мира рассмеялась и теперь уже сама втянула Дени в танец — на этот раз вела она, задавая темп, быстрый, отрывистый, как смертельная битва, не дающий сказать ни слова. Как пламя, сжигающее обоих.

Остановились они оба одновременно и так же внезапно: Дени опустил руки и поддался, а сжатая в кулак ладонь Миры застыла у его шеи, словно вгоняла нож.

— Счастливая и прекрасная история — это не про меня, — она с удивлением разжала пальцы и отошла. На какой-то момент показалось, что сразу же уйдет, но нет, величественно и с показным равнодушием вернулась на место.

Мужчина шагнул было к ней, но Миру закрыла собой Ная, скрестив руки на груди и с вызовом посмотрев на него. Еще больше развлекать пришедших в восторг зрительниц она не планировала, но лучше пусть отвлекутся на нее, чем задумаются над тем, что только что увидели. Ясно же, что слишком личное и непредназначенное для посторонних.

— И про меня тоже можешь?

— Не боишься? — Дени посмотрел на нее, как показалось, с опаской.

— Должна?

— Такие героические люди ничего не боятся, — улыбнулся он. В темных глазах вспыхнули фиолетовые искры и тут же пропали до того, как их заметил кто-нибудь еще, напомнив этим Арну. У тети так же светились радужки, когда она садилась гадать, только длилось это дольше пары мгновений. — С тобой не страшно оказаться в одной переделке.

Дени вскинул руки, как будто держал в них оружие и готовился защищаться, развернулся и встал с ней спина к спине. Ная полуобернулась, наблюдая за ним с проснувшимся любопытством: на удивление, в репертуаре актера оказались сценки не только про красоту и любовь, которые сейчас ей были скучны.

— Мне не надо оглядываться, потому что при необходимости ты прикроешь. Не надо бояться ран и смерти, — судорожный вздох, как от боли. — Потому что рядом с тобой их нет.

Дени снова встал перед ней, отойдя на пару шагов назад и держа перед собой дрожащие руки, на которых воображение без труда дорисовывало кровь. Пошатнулся и упал на одно колено, с надеждой глядя на Наю.

Он действительно был талантлив — боль, страх, та же надежда ощущались так, как будто были настоящими, а не игрой в маленьком спектакле, и обманывали даже эмпата, что случалось крайне редко.

— Твоя самоотверженность восхищает. Ты готова пожертвовать собой ради меня, и я не уверен, что могу принять эту жертву, ведь есть люди куда достойней. Но страшнее то, — Дени закрыл лицо ладонью и договорил шепотом. — Что мне слишком хочется жить.

Одна из зрительниц, расчувствовавшись, всхлипнула, вырывая из оцепенения — Ная успела поймать жалость и сочувствие от собравшихся, а еще острую вину, раскаяние и сожаление от Дени… от того героя, которым он стал. Это оглушало и в то же время было невыразимо прекрасно, сплетаясь в катарсис, который ей был сейчас необходим.

— Спасибо, — искренне сказала она, протягивая руку и помогая встать. — О тебе не зря так хорошо отзываются.

— Значит, все не зря, — мужчина подскочил и встряхнулся, снова становясь обворожительным актером.

Но кое-что все же осталось: он определенно опасался Наю.

Глава 14

— Твоя подруга слишком быстро ушла, а я хотел извиниться. Сможешь ей передать?

Вечер затянулся, но Мира честно досидела до конца, ничем не выдавая, что расстроена — натянула на лицо подобающую герцогине маску, хотя скрыть эмоции, как Рой, не смогла. Зато после ушла сразу же, хорошо, хоть Том вызвался проводить. Может, он и беззащитен перед бардами, но Ильяна вряд ли появится в ближайшую неделю, а с бродящими по ночному Таеку мерзавцами он справится. Ная же решила дождаться Карин, чтобы не ходить в одиночестве и иметь возможность еще немного пообщаться — утром они поедут дальше, не задерживаясь.

— Смогу, но, кажется, ты ее зацепил, — Ная сидела на подлокотнике кресла, и смотреть на виновато понурившегося Дени снизу вверх было занятно. И ведь действительно переживал, не пытался казаться невозмутимым столпом и героем. Это подкупало. — Сомневаюсь, что это общеизвестная история. Расскажешь, в чем секрет?

— Долго, не хочется задерживать хозяйку. И, поверь, в этом нет ничего волнующего.

— Зато я никуда не тороплюсь, а здесь недалеко есть очень приличный кабак.

— Угощаешь? — хитро спросил Дени, но скорее, чтобы поддразнить, а не напроситься на дармовую выпивку.

— Если хочешь, — он усмехнулся, и Ная, сочтя за согласие, подхватила куртку. — Тогда подожди, я предупрежу, чтобы меня не теряли.

Кабак «Четыре дороги» находился на перекрестке на полпути к дому Карин и отличался на редкость спокойной и не буйной публикой. Хозяин заботился о репутации заведения, за поддержанием которой тщательно следила пара громил, не стесняющихся выкидывать перебравших на улицу.

«Четыре дороги», может, и не привлекали большого количества людей, зато посетители могли спокойно поговорить, не беспокоясь о пьяных драках и воплях — за это и доплачивали, так что убытков хозяин не нес.

Правда, именно сегодня зал оказался переполнен, и места остались только у стойки, но ни Наю, ни Дени это не смутило. В конце концов, они же не государственные секреты собрались обсуждать, а выпить за непринужденной беседой можно и так.

— Итак? — Ная поерзала на стуле и пригубила из кружки. Сильно дурманить голову она опасалась, но здесь подавали удивительно мягкий сидр, который можно пить почти безбоязненно. Если не перебарщивать.

— Боюсь разочаровать, но у меня и правда нет секретов, — Дени с честным видом облокотился о стойку и подпер щеку ладонью. — Разве что хорошие интуиция, наблюдательность и воображение.

— Что, совсем?

— Абсолютно.

— Врешь, — сощурилась Ная. — Я же видела.

— Что видела?

— Фиолетовые искры. И ты слишком легко вывел Миру из равновесия. Она не стесняется публики, и если бы это была голая фантазия, не растерялась бы и подыграла, тем более, что хотела на тебя посмотреть.

— Моей действительно голой фантазии она бы подыгрывать не стала, — пробормотал Дени, но без огонька, как будто сказал, потому что от красавца без чувства личных границ пошлые намеки были ожидаемы. — Тебе показалось из-за игры света. Хотя мне часто говорят про выразительные глаза.

— Я не говорила, что искры были в глазах, — подловила его Ная, задумчиво гоняя сидр в кружке.

— Простая логика — больше негде. Если бы вдруг они обнаружились вокруг меня, ты бы заметила восхищение дам. С твоей подругой тоже ничего сложного. Яркая девушка, умеет держаться, ей самое место на балу, где ей нужен кавалер, остальное — исключительно популярные романтические штампы. Женщины любят истории про горячую, но несчастную любовь.

— Я не люблю.

— Еще бы. Я бы очень удивился, если бы кого-то из детей хаоса привлекали личные драмы. Вам нужен масштаб.

— Детей хаоса? — переспросила Ная. Мало им было союза возрождения и культистов Ерены, теперь еще и это. И каким боком она относится к ним? — И ты думаешь, я из их числа?

— Вопреки мнению некоторых родственников, я не дурак. И, в отличие от братца, не слепой, — Дени закатил глаза, как будто услышал нечто глупое. — Вас же всегда видно и спутать сложно. Я бы больше поверил, что южанин с флейтой, стоящий над трупом — не бард.

Ная бы с ним согласилась или поспорила в зависимости от того, выгодно ли ей подобное заблуждение, но маленький нюанс состоял в том, что она понятия не имела о детях хаоса. Вероятно, какое-то северное движение; раз он упомянул южан и бардов, наверняка дело еще и во внешности, а ее только за северянку и можно принять.

Но переспрашивать Ная не стала, наоборот, изобразила крайнее разочарование от такой догадливости и проницательности. Пусть думает, как хочет, может пригодиться потом.

— Но, кстати, чтобы не расстраивать еще и тебя, могу рассказать байку, которую слышал про покровителей северян, — оживился Дени и жестом подозвал разносчика. — Не сказать, что сильно поучительная, зато про персонажей, которые в сагах встречаются редко.

— Давай, — Ная устроилась удобнее и закинула ногу на ногу. Информации от Дени все равно не много, он неплохо умеет юлить, пусть тогда хоть развлечет.

— Как-то Тольд с Гаргом решили выяснить, можно ли изменить дороги, по которым Форья направляет людей. Поспорили из-за этого со Скутом, — имя покровителя провидцев он произнес с особым омерзением, но тут же вернулся к размеренному тону опытного баечника. — Он же вроде как видит будущее и засомневался в затее. Потребовал доказательств. Тут, надо сказать, им повезло — подвернулся мужчина, которому сообщили, что его будущую жену рано или поздно принесут в жертву, а ему, ясное дело, хотелось бы этого избежать. И он не нашел ничего лучше, как потребовать от явившихся к нему Тольда и Гарга вмешаться.

— И они не отказались? — Ная вспомнила великана, не слишком заинтересованного в том, чтобы кому-то помогать, и свою неожиданную союзницу из междумирья, прогнавшую Йорн.

— Им же это было выгодно из-за спора со Скутом. Выслушали, и Гарг, сняв с одной из своих стрел наконечник, отдал его мужчине. Тут не обошлось без задания, конечно, они же не альтруисты: надо было отдать стрелу одному мальчишке, который повлиял бы на дальнейшую судьбу. В качестве приятного дополнения прилагался моральный выбор, — Дени сделал эффектную паузу, неторопливо отпил из своей кружки, наслаждаясь нетерпением собеседницы. Пришлось качнуть ногой, легонько подпинывая в бедро, благо, что сидел удобно. — Мальчишка был сыном друга, не то, чтобы слишком близкого, но друга. Ты бы на его месте что выбрала, жену или мальчика?

— Жену, — поколебавшись, ответила Ная и невольно посмотрела на ладонь, которую пересекал почти невидный тонкий и очень старый шрам. — И вместе с ней найти варианты, как спасти ребенка. Ну или самостоятельно, если она не отличается умом. В любом случае, будет время.

Вспомнилось, как в детстве, лет в десять, копаясь дома в содержимом кладовки, нашла старую шкатулку и, конечно, сунула туда нос. Правда, надеялась найти бабкины украшения или хотя бы ведьмовские принадлежности, но точно не наконечник стрелы с обломками древка. Металл на удивление не потускнел и блестел, как только что начищенный, хотя, судя по пыли, шкатулку не трогали несколько лет точно.

А еще наконечник оказался очень острым, вспоров кожу на ладони, и Ная хорошо помнила, как прибежала к папе, сжимая в кулак, и кровь никак не хотела останавливаться. Папа обработал порез и наложил повязку — он это умел не хуже некоторых лекарей, следователей этому учили — забрал наконечник и строго попросил ничего не говорить маме или тете, а бабке бы не сказала и так.

Шкатулка из кладовки в тот день исчезла, Ная проверяла.

— Вот и мужчина так рассудил.

— И чем закончилось? Спас жену?

— Можно сказать, и так. По крайней мере, ей не пришлось приносить себя в жертву. Мальчик тоже живет себе, давно вырос, нашел, как можно использовать стрелу — для него подарок оказался во благо. Но! — Дени назидательно поднял указательный палец. — Это же не значит, что расплачиваться не придется кому-то другому, как и то, что мужчина обрадуется такому исходу.

— Но спор Тольд с Гаргом выиграли, получается?

— Со Скутом да, хотя, подозреваю, Форья наблюдала за этой возней со снисхождением. Она-то знает, что судьба переменчива, и если чья-то дорожка теряется в тумане, это не значит, что она обрывается.

— Ладно, — сдалась Ная и махнула разносчику. Последняя фраза никак не вязалась с байкой и больше напоминала пьяный бред. — Давай коньяк. На трезвую это невозможно воспринимать.

С крепким алкоголем дело пошло веселее, они даже какое-то время пытались составить схему, как стоило бы поступить, чтобы все в итоге остались живы, счастливы и при своем. Самым действенным выходом оказалось купить башню в самой далекой стране и запереть там жену, желательно вместо с собой, чтобы не скучала. Во всех остальных случаях кто-нибудь все равно страдал.

Потом перешли на более оптимистичные истории из жизни обоих, и здесь Дени оказался гораздо приятнее, чем-то напомнив Дорга, с которым они могли так же устроиться где-нибудь и проболтать обо всем подряд.

Хорошая отдушина после слишком серьезных и напуганных лиц.

Они так увлеклись, что о времени вспомнили, только когда громила-охранник напомнил, что кабак закрывается. Ная погрозила пальцем потянувшемуся к деньгам Дени и расплатилась за обоих — обещала же, что угостит. Дени за это героически заявил, что проводит ее, и хорошо, что до дома Карин было не так далеко — оба, в конечно счете, не то, чтобы напились, но достаточно выпили.

— Знаешь, обычно я заканчиваю вечера куда более уединенно и взаимно приятно, — неожиданно признался он у крыльца. — Но, боюсь, за тебя мне набьют морду, и я не смогу зарабатывать.

— Кто, дети хаоса? — вскинула бровь Ная. Ничего подобного в ее планах не было, хотя при других обстоятельствах, а еще лучше год назад… тогда возможно.

— И эти тоже. И вообще…

— И вообще ты бы поосторожней с такими откровениями с женщинами, — она усмехнулась и щелкнула его по носу. — Могут не так понять. Доброй ночи, надеюсь, еще будет возможность выпить.

Тело настоятельно требовало поскорее упасть в роскошную мягкую кровать в выделенной Карин комнате, но еще с улицы Ная заметила свет в соседнем окне и первым делом заглянула туда — убедиться, что Мира на месте, а не сгинула на вечерних улицах, да и кое-какой вопрос требовал ответа, и она единственная в обозримом пространстве могла что-то знать.

— Дени просил передать извинения. Ты в порядке?

— Я не обижаюсь, — вздохнула сидящая в кресле Мира, вертя в руках кулон, который Ная как-то уже видела. — Просто он угадал даже слишком хорошо.

— У меня была мысль, что он работает на тайную стражу или кого-то вроде. Хотя сейчас думаю, что так развлекается. Не похож на опытного шпиона, — Ная села на кровать и вытянула ноги. — Хотя не так прост, это факт.

— Тебя совсем не заинтересовали его слова?

— Если бы я прислушивалась ко всему, что говорят малознакомые люди, я бы давно сошла с ума от переизбытка информации, — отмахнулась она. Да, ей было интересно, о чем говорил Дени, раз вызвал такую реакцию, и в то же время сомневалась, что это знание обрадует. К тому же Мира явно не расположена к разговорам по душам, по ощущениям вообще хочет забиться в норку и спрятаться от всех. Толку в расспросах все равно не будет.

— Спасибо, — Мира улыбнулась уже вполне искренне и куда свободней.

— Лучше скажи, ты что-нибудь слышала о детях хаоса? Это… объединение, наверное, или культ, скорее всего, с севера.

— Про север, полагаю, лучше спрашивать у тебя? Никогда не слышала о таких, прости. Откуда такой вопрос?

— Дени уверен, что я имею к ним отношение, а я тоже первый раз слышу. И даже не знаю, хорошо это или нет, что он меня принял за одну из них, и как мне это может пригодиться.

Хуже всего, что ошибаться мог не только он. А если эти «дети» известны среди тех, кто имеет зуб на Наю, допустим, из-за лорда Мейсома, и они сделали такие же выводы? И ведь выяснить доподлинно — невозможно, никто не расскажет, наоборот, воспользуется незнанием в своих целях. А если это террористы или противники короля, и связь с ними — удобная возможность бросить в тюрьму набившую оскомину девчонку?

Хотя нет, знали бы — давно бы нашли применение столь компрометирующей информации. Либо «дети» известны только в Стормгрите, либо никто не ассоциирует с ними, либо те, кто рискнул предположить, что она относится к их числу, пока не придумал, как распорядиться сведениями, и выжидает.

Дени, опять же, наверняка не ограничивается только Даргией и Верной и бывает в других странах, тем более, что о северном фольклоре неплохо осведомлен. Едва ли его слова заслуживают того, чтобы переживать, но на заметку взять стоит.

— Если бы они активно проявляли себя в Верне, я бы слышала. Изучала, кто из партий и движений имеет хоть какой-то вес.

— Ладно, тогда эту загадку пока оставим, — с сожалением признала Ная и без задней мысли попросила. — А можешь показать кулон?

— Этот? Не уверена, он, хм, своенравный и чужим не всегда дается в руки. Ты уверена? — смутилась Мира: ей было неловко признаваться в необъяснимых свойствах украшения. Боялась, что ее обсмеют? Но здесь можно принять поэффектней позу и сказать, что опытная ведьма и не такой видела… После утвердительного кивка она все-таки сдалась.

Ная подняла его за кожаный шнурок, провела пальцами, прислушиваясь к ощущениям. Ничего необычного, такие продаются в любой лавке с амулетами или безделушками. Хотя плетение необычное, сложное, напоминающее чешую змеи, а застежка серебряная; явно делали на заказ.

Сам камень оказался серым с голубыми прожилками, напоминающим мрамор, треугольным, хорошо отшлифованным, хранящим тепло рук… И Ная едва не выронила его из рук, когда ощутила, как пальцы опутывает чужое колдовство, которому несильным зудом откликнулись шрамы на спине. Нет, оно не пыталось отпугнуть, просто было и тянулось к Нае, как к своей.

Узор действительно оказался вязью рун, только опознать их не удалось — слишком переплелись, да и она никогда не считала себя знатоком, чтобы определить по памяти. Возможно, если бы заглянула в прабабкину книгу…

По рукам словно пробежали холодные искры, и на мгновение Ная ощутила дыхание междумирья, поспешив отвернуться от Миры — объяснять еще и ей свечение глаз не было никакого желания.

Воспоминание в кулоне оказалось ярким, и появившиеся у стены фигуры казались почти настоящими.

В девушке без труда угадывалась Мира, только значительно младше — лет двадцать, не больше, и куда безмятежней. А за ее спиной стоял Рой — такой же двадцатилетний мальчишка, нежно убравший выбившуюся прядь и застегнувший на шее шнурок.

Она покорно запрокинула голову, потершись щекой о ладонь и с наслаждением зажмурилась. Сжала подарок в кулаке, как будто он был дороже любого золота. И ведь был — ювелирные украшения, какими бы талантливыми мастерами ни были сделаны, никогда не зачаровывались. Даже если по мелочи, вроде удачи, но отчего-то Нае казалось, что колдовство на этом кулоне было куда серьезней.

Пальцы разжались, и она успела поймать украшение за шнурок, не дав упасть под удивленным взглядом владелицы.

— Красивый, — только и смогла сказать она.

И уже выходя из комнаты, ощутила болезненный укол зависти: на нее никто никогда не смотрел с таким восторгом, волнением, любовью, как Рой на Миру. Даже Йохан в лучшие времена.

Ночью Ная спала урывками, ворочаясь и постоянно просыпаясь — в воспоминании Миры хватало эмоций, и она успела их ухватить, а избавиться никак не получалось, из-за чего казалось, что с головой провалилась в чужую жизнь, в которую никто не звал. К рассвету разболелась голова, и сон пропал окончательно.

На первый этаж Ная спустилась в полутьме, отмечая, как сумрак меняет очертания хорошо знакомого дома. В окно падал свет уличного фонаря, стоявшего на противоположной стороне улицы, и от мебели тянулись длинные тени, постепенно смазываясь и рассеиваясь. В утренней тишине казалось, что она попала в зазеркалье, в котором отражался привычный мир, но пустой, без людей и жизни. Только мертвые бездушные вещи.

Сразу же возникла мелодия — тихая, плавная, размеренная, как утренние сумерки, с яркими пронзительными всплесками в моменты, когда свет попадает на зеркало. В этом отражении не было места чистым чувствам, только искаженным, исковерканным, как будто их преобразовал хаос междумирья.

Ная потерла ладонями лицо и пошла на кухню, где Карин возилась с завтраком. Она любила готовить сама, и горничная приходила ближе к обеду, чтобы заняться прочими домашними делами, и то не каждый день. За годы знакомства иногда начинало складываться впечатление, что Карин, вырастив двух давно уехавших на восток дочерей и организуя популярный в Таеке салон, все время бежала от чего-то, оставшегося в прошлом, и в свободное время предпочитала одиночество, не тяготясь им.

— Ты совсем не спала? — улыбнулась она, размешивая в сковороде только что вылитый омлет.

— Не могла уснуть, — Ная налила воды и села за стол, прислонившись спиной к стене. — Видимо, переизбыток событий.

— Верно, иногда это проблема, и со временем начинаешь ценить тишину и моменты, когда ничего не происходит. Помню, в молодости я старалась не упускать момента, собирала у себя все новости, сплетни и слухи. В Шинте даже ходила шутка, что если хочешь что-то узнать, иди к Ма… — Карин осеклась и просыпала молотый кофе мимо медного ковшика. — Ко мне. Это не могло закончиться хорошо.

— Ты разве не сама уехала из Шинты?

— Ну что ты, из этого благословенного в те времена места? Умудрилась перейти дорогу не тем людям, и старый граф на меня ополчился, — она смела кофе и со вздохом села напротив, перебирая связку мешочков со специями. — Хорошо, что за меня вступились Джером с Рихардом.

— Джером?

— Нынешний граф Шинты, наследник Мейсома. Невероятный человек, вы не знакомы? Обязательно наверстай. Он очень мне помог, когда решился пойти против отца — тому казалось, что у меня стало слишком много влияния, да и поверил слухам. Зачем разбираться, когда можно просто избавиться? Рихард тогда притащил меня к Джерому, и вот я здесь, живая и при своем. Даже не удивлена, что они друзья.

Теплота, с которой говорила Карин, подкупала, расслабляла, и Ная едва не пропустила главное.

— Папа дружил с Джеромом Мейсомом?

— Почему дружил? И сейчас, я уверена…

— Ты не знаешь?

— Не знаю — что?

— Лорд Мейсом погиб. Уже несколько месяцев назад, в столице это главная новость.

Мешочки выпали из ослабших пальцев, по полу застучали рассыпавшиеся горошины перца. Простые слова сразили женщину сильнее любых стрел и пуль для револьвера.

Ная села перед ней на корточки и взяла за похолодевшие руки, согревая хотя бы так. И заодно забирая на себя всплеск боли, отчаяния и так и не прозвучавший крик.

— Это невозможно, — пробормотала Карин. — Невозможно! Кто угодно, только не… Ты Рихарду говорила?

— Мы давно не виделись. Но до него наверняка дошли слухи, он же сохранил многие связи. Хотя бы с дядей Виго.

От плиты запахло горелым, напоминая о забытом омлете, но ни одна не кинулась спасать: Карин была слишком подавлена, а Ная боялась ее отпустить, да и от разделенных эмоций хотелось не то выть, не то плакать. Какой тут завтрак.

Глава 15

Помощь Наи пришлась как нельзя кстати, и к пробуждению остальных Карин взяла себя в руки, выкинула сгоревшее, правда, готовить больше не рискнула и ограничилась нарезанным хлебом с сыром и мясом. Уезжать, бросив ее одну, было страшно, но она заверила, что днем к ней придут сперва горничная, а потом несколько подруг, так что погружаться в скорбь никто не даст.

Да и от срока, отведенного Ильяной, прошло уже пять дней, и неизвестно, что она сделает, если никто не явится. Подставлять под удар родителей, Луизу или кого еще удастся найти из близких было бы подло и опрометчиво. Мама, допустим, так просто не дастся, а вот Лу хватило бардака в кабаре.

Мира заметила, что радушная вечером хозяйка временами шмыгает носом и украдкой стирает проступающие слезы, но расспрашивать напрямую деликатно не стала, а Ная, когда они погрузились в экипаж, изящно ушла от любых вопросов: закуталась в одолженный широкий шерстяной палантин и сделала вид, что спит.

Возможности остаться одной в ближайшее время ей все равно не представится, поэтому хоть так — ей требовалось подумать.

Если по дороге не случится непредвиденного, в Нигарте они окажутся через четыре, позднее — пять дней, и еще четыре останется в запасе. Как бы теперь убедить спутников не ввязываться в неприятности, игнорируя всех нуждающихся и опасности? И самой тоже стоило бы вести себя аккуратней, избегать конфликтов и неожиданных встреч, лучше вообще не выходить из экипажа, только на ночлег.

Впрочем, Ильяна прямо сейчас меньше всего занимала мысли — в реальную проблему превратится через неделю. Пока же в голову настойчиво лезло другое.

Какова вероятность, что лорд Мейсом пять лет назад подсел к случайно встреченной девушке просто из желания помочь, а, например, не по просьбе друга, переживающего за дочь? Все эти годы Ная не видела в этом ничего странного, к тому же их сотрудничество в конечном счете оказалось взаимовыгодным, но с учетом слов Карин… Поневоле начнешь видеть подвох в том, в чем не сомневалась раньше.

С другой стороны, Ная не помнила, чтобы в детстве хоть раз видела лорда Мейсома. Да, она не сидела дома целыми днями, но и не пропадала на неделю, максимум ночевала у соседской девчонки. И к родителям часто приезжали гости, оставались на несколько дней, в том числе из Шинты — папины родственники или дядя Виго, нынешний главный дознаватель в графстве.

Они точно не были знакомы, папа даже никогда не рассказывал о влиятельных друзьях, да и вообще подробности того, что его вынудило бросить все и уехать на север. Раньше Ная считала, что виной всему исключительно большая любовь к маме и совсем немного — некий инцидент, но теперь уже не была так уверена в том, что послужило причиной в первую очередь. Да еще и приписка из письма про то, что случилось двадцать семь лет назад под Шинтой — удивительное совпадение по сроку, как раз за два года до рождения Наи.

Ладно, предположим, лорд Мейсом тогда действительно подошел просто так, в конце концов, за ним водилась привычка привлекать самых нестандартных сторонников, даже если их приходилось воспитывать самому. Распознал талант, доверился чутью и не прогадал, такое возможно.

Поддерживали ли они связь после побега папы в Стормгрит? Судя по увлечению Макса северными легендами и убеждениям самого графа — скорее всего, вряд ли уроженцы центральных королевств, взращенные на вере в четырех богов, переняли бы чужие религиозные убеждения.

Опять же — Рой. Память услужливо подкинула сцены их первого знакомства, когда он прозвал ее вельвой и без труда поправил конюха о том, кто это такие. И еще упоминал, что в какой-то момент в поиске ответов ездил на север. Знаком с Арной — маминой младшей сестрой, между прочим — и пользуется ее таблетками. Пристроил на острова бывшую королевскую фаворитку. Зачарованный кулон Миры — Арна такого бы не сделала, значит, логичней всего, мама, и тогда не удивительно, почему вложенная сила потянулась к Нае. Его странный браслет.

На браслете — литые бусины в форме волка и ворона.

Волк и ворон — ипостаси охотника Гарга. Ворон бился в окно «Грота» и заставил Роя очнуться на набережной в Лангрии.

Спор Тольда и Гарга. Стрелу должен был отдать сыну друга, мальчишке она принесла пользу. А металл можно и переплавить. Правильно, таскаться по городу с колчаном глупо, и в кармане не поносишь — порежешься, и останется такой же шрам, как у Наи. Что, просто байка? Но так ведь со слов актера со светящимися глазами, а глаза светятся к неприятностям для окружающих, по себе знает.

Ная — идиотка.

Ее снова забыли предупредить о чем-то очень важном. Увлекательная развивающая задачка для взрослой девочки — собери по кусочкам правду о своей семье и тех, кто рядом с ней.

Величественный и монументальный, Нигарт встречал их серостью каменных фасадов, затянутого снежными тучами неба и заледенелых мостовых. Вдоль центрального, самого широкого проспекта серебрилась промерзшая река, такая же необъятная и подернутая дымкой, в которую вливались каналы и речушки.

Ная с любопытством прильнула к окну экипажа. Архитектура здесь отличалась от других городов: чувствовался недостающий Лангрии размах и отсутствующая в эклектичной столице упорядоченность и гармоничность. Стоящие вплотную дома сливались в один огромный, и разделить их между собой удавалось только по лепнине, колоннам и иногда — цвету камня или штукатурки.

А фантазия разошлась, подкинув образ блуждающих по городу призраков, замирающих на мостах, растворяющихся в узких темных проулках и закрытых дворах, в которых ночами вершились самые тайные дела.

— Летом здесь не так мрачно, — мечтательно сказала Мира. — Зелень, клумбы, уличные музыканты и художники… и дома не все серые, некоторые красят или отделывают мрамором. Жалко, что вы приехали зимой и не сможете прокатиться на лодке по реке. С воды совсем другой вид, и иногда бывает полезно взглянуть на окружающих под другим углом.

— Это прекрасно, — проворчал Том. — Но я отсидел себе весь зад и мечтаю оказаться в тепле, размяться и нормально поесть, а не жевать очередной мороженый бутерброд.

Его настроению имелось простое объяснение: в Нигарте было гораздо холоднее из-за близости к северу и влажного воздуха. В пути не спасали уже ни жаровня с углями, ни пледы.

— Сейчас остановимся у моего любимого ресторана. Он небольшой и принадлежит чудесной паре. Не пугайтесь, что в полуподвале, в Нигарте это частое явление. Но кормят отменно.

Ресторан оказался по-домашнему уютным — расшитые скатерти, круглые вазы с еловыми ветками, украшенными лентами и маленькими стеклянными шариками, фигурки животных на полках вдоль стен и несколько картин с пасторальными пейзажами окрестностей Нигарта — и популярным. Во всяком случае, если бы не Мира, к которой вышла улыбчивая хозяйка лично, сесть бы им было некуда.

В ожидании заказа Ная с ленивым интересом рассматривала веселых гостей — судя по всему, сюда ходили даже семьями, и пара мальчиков лет десяти, пока родители отвлеклись, с шальным видом о чем-то сговаривались. Она улыбнулась, скользнула взглядом по смущенно держащейся за руки паре и едва не навернулась со стула, заметив, с каким напряженным вниманием за ними наблюдает мужчина. Он был прилично, даже дорого одет, и при этом выглядел серым, незапоминающимся — переключившись на что-то другое, не вспомнишь его внешность.

Мужчина суетливым жестом подозвал официанта, не глядя, расплатился и, кое-как накинув дубленку, рванул наверх, едва не снеся мальчиков.

— Ты уверена, что здесь безопасно? — хмуро спросила Ная. Такое поведение незнакомца только вызвало подозрение и испортило настроение.

— Да, сюда не приходят за сплетнями и разборками. Слишком скучно, — рассеяно ответила Мира, улыбаясь каким-то знакомым. Мыслями она была далеко.

— Не похоже, чтобы тот тип скучал. Нас он явно записал во враги.

— Ты о ком?

— Только что вышел. Он сидел в одиночестве, такой… обычный.

— Невысокий и суетливый? — догадалась Мира, но с воплем ужаса не подскочила, даже, кажется, не придала значения вовсе. — Это Проныра, информатор городской стражи. Он много где бывает, собирает последние новости. Вроде того.

— Ты точно герцогиня, а не преступница в розыске? А то он подозрительно резко сорвался. Предположу, что в сторону местного управления.

— Даже если и так, вы же со мной. Стража не станет связываться, капитан боится неудобных вопросов от меня не меньше, чем от отца, — с не слишком убедительной уверенностью заверила она, но все-таки надела перстень.

Ная скептически хмыкнула — вряд ли в Нигарте кто-то не знает дочь Брамса, и если ее захотят обвинить, то сделают это осознанно и без оглядки на регалии. Но поданная уха, а за ней запеченная с мясом картошка успешно отогнали паранойю, и появление баронессы Эрнот в сопровождении трех стражников они заметили, только когда та подошла, а ее пальцы нетерпеливо постучали по столу.

— Добрый день, Гвен, — доброжелательно поприветствовала ее Мира, с сожалением откладывая ложку. — Что заставило тебя устроить переполох в этом тихом месте?

Посетители действительно начали оборачиваться, но бросать недоеденное не спешили.

— Миранда, — баронесса коротко кивнула. — Уж вас-то было неожиданно встретить в столь… сомнительном окружении. Поняла бы еще Тэю, но не вас.

— И чем же оно сомнительно?

— Подружка Эллен, помогавшая этой твари уморить Джерома, и обманщик, оклеветавший человека? Действительно, исключительно благонадежные люди.

— Это в обществе так теперь называют сожжение графа на глазах у всей деревни?! — Ная от возмущения подскочила было, но один из стражников положил руку ей на плечо, заставляя сесть обратно. — И виновата опять я, а заявляет об этом какой-нибудь Гюрдо?

— Это мы сейчас и выясним, — пообещала Гвен и многозначительно кивнула своим спутникам.

— Стоять, — властно велела Мира. — Хоть кто-то посмеет к ним прикоснуться, и вы даже не вылетите из стражи, нет. Обвинение в измене, ослушание прямого приказа — самое меньшее, что будет ждать, слово Брамс. Мэл, Гарон, будьте благоразумны, вы ведь знаете меня и то, что наша семья не славится снисхождением к предателям.

Стражи переглянулись, перевели взгляд с баронессы на Миру и обратно… двое подошли к Тому, рывком подняли, выкручивая руки, а третий не многим учтивее заставил встать Наю. В плече хрустнуло, следом разлилась резкая боль до самого локтя.

— Роешь себе могилу, Гвен, — обманчиво спокойно сказала Мира. — Сказанное касается тебя в той же мере.

— Я защищаю интересы герцогства и готова держать ответ перед лордом Брамсом. Жаль, вы этого не понимаете.

— Ты забываешься.

— Простите, ваша светлость, — без малейшего раскаяния сказала баронесса. — Уводите.

Ная с тоской подумала, что стоило прислушаться к интуиции и уходить, а лучшее остаться и мерзнуть в экипаже. Там ее хотя бы не обвиняли на пустом месте.

С задержанными не церемонились и до управления городской стражи тащили едва ли не волоком, не обращая внимания на скользящие по льду ноги. Хорошо еще, идти пришлось всего полтора квартала, иначе бы дело не ограничилось потянутой лодыжкой, а почти наверняка закончилось серьезным вывихом.

В темницу, к счастью, их не потащили, но от вида тесной каменной допросной с узким окном под потолком, двумя стульями и столом с лампой было не легче. Все, что Нае оставалось — надеяться, что Мира придумает, как угомонить баронессу. Во всяком случае, она выскочила следом и что-то скомандовала Раулю.

Хорошо еще, Гвен не спешила радовать своим присутствием, любезно предоставив возможность обдумать положение. С другой стороны, ноющие плечо и лодыжка этому совсем не помогали, и первым делом Ная, шипя, ощупала руку, но насколько все серьезно, без лекаря понять не смогла. Связывать или заковывать в наручники ее не стали, но что толку, если шевелиться все равно больно, а массивная дверь, обитая металлом, казалась неприступной.

Кто мог натравить на нее баронессу? Откровенно говоря, почти кто угодно из столичной аристократии или дельцов, кому лорд Мейсом успел попортить жизнь, а еще их жены, не переносящие Эллен и мечтающие сделать ей гадость. Что может быть хуже, чем обвинить в убийстве мужа? Тем более, когда всех доказательств — показания жителей деревни у поместья и Роя, про участие которого никто не знает. Кстати, было бы неплохо, если бы Мира рассказала все ему, но маловероятно: ей же неизвестно, что он в Нигарте.

Нет, не пойдет. Это все красиво, но поездка в Нигарт вышла спонтанной, о ней знали только Эллен, Макс и спутники. Можно допустить, что некто, тот же барон Гюрдо, наобум направил письмо, вдруг однажды встретятся, тем более, что Гвен смерть лорда Мейсома явно воспринимает тяжело. Но слишком рисково, никто не обещает, что Гвен Наю видела хоть раз и узнает по приметам, да вообще вспомнит о письме.

Могла ли сообщить Ильяна? Могла, конечно, тогда на поляне она узнала для себя главное: Рой жив и будет в Нигарте через какое-то время. И зачем ей держать обещание перед наивной соперницей? Наоборот, стоит от нее избавиться, чтобы не путалась под ногами, а найти Роя… как известно, хочешь сделать хорошо, сделай это сам. К тому же она уже брала баронессу под контроль во время приема в Лангрии, так кто сказал, что не повторит удачный ход? Тем более, что фигура удобная — достаточно влиятельная, но все же слишком мелкая в сравнении с принцем или тем же Брамсом.

Ная вздохнула. Очень не хотелось оправдывать человека, обвиняющего ее в чужом преступлении и ведущего себя столь грубо, и все же она почти не сомневалась, что Гвен не в себе, и не из-за того, что упала и ударилась головой о лед. Если Мира в чем и права, так в том, что никто бы не стал закусываться с герцогиней и тащить под суд своих людей. С этим придется разбираться, чтобы не оставлять за спиной неконтролируемого и опасного человека.

Хотя сначала было бы неплохо выбраться.

Дверь резко распахнулась, впуская посетителя, и тут же закрылась с глухим стуком. В замке с той стороны провернулся ключ.

Гвен неторопливой тяжелой походкой прошла к столу. Зажгла лампу. Вытащила стул дознавателя и поставила в центре комнаты перед Наей, но садиться не стала, держась за спинку.

— Я помогу, — боль и давящая обстановка развеяли остатки терпения, хотя разум подсказывал, что лезть на рожон себе дороже. — У вас ко мне были какие-то претензии.

— Я знаю, что ты участвовал в убийстве Джерома. Знаю, что с подачи Эллен. Зачем? — баронесса, очевидно, пыталась сдерживаться, но перекошенное лицо с дергающейся щекой ее выдавало.

— Начнем по порядку. Я не убивала лорда Мейсома и знаю только то, что у убийц были медальоны тайной стражи. Прижмите к стенке графа Варди или его подручных, или руки для этого коротки? И подумайте, с чего мне или Эллен это вообще нужно?

— Об этом заявляют люди, которые не давали оснований сомневаться в свих словах. В отличие от шлюхи из Нилье или девки, которая прыгает в постель к любому.

Ная передернула плечами, скривившись. К тому, что ее считают любовницей лорда Мейсома, она привыкла, но настолько абсурдно ее еще не обвиняли.

— По-вашему выходит, что граф был настолько глуп, что, зная это, ничего не предпринимал. И достойные доверия люди — вы про его врагов?

— Про друзей, которые пытались предостеречь от ошибки.

— Вы еще, в самом деле, вспомните, что у него старший сын — опасный преступник, убийца принцессы и королевского бастарда.

С этим, кажется, Ная перегнула палку: если бы эмоции имели цвет, то Гвен определенно бы затопило сплошной чернотой с головы до пяток. Не получалось даже определить, что она испытывает, да и времени не было — сложно копаться в чужой душе, когда тебя рывком поднимают, толкают к стене, выбивая воздух из легких и тут же хватают за горло, сжимая пальцы.

Никто бы не ожидал такой силы от женщины, тем более в зрелом возрасте.

На глазах выступили слезы, закружилась голова — кажется, Ная приложилась затылком о неудачно выступающий камень.

— И ты, тварь, еще смеешь рассуждать о преступниках, когда у самой руки в крови? — прошипела Гвен. Ее зрачки расширились настолько, что полностью закрыли радужку, а лицо задергалось еще сильнее, словно в припадке. — Как жаль, что в Верне отменили смертную казнь, но ничего. Ничего. Ничего…

Где-то вдалеке щелкнул замок, лязгнул металл, и сразу же кто-то решительно оттащил баронессу в сторону, судя по звуку — толкнул на стол. Ная несколько раз моргнула, сгоняя слезы и фокусируясь на дверном проеме. Лица и обстановка плыли, но, кажется, там стояла Мира.

— Дай кулон, — хрипло велела Ная, протягивая руку и делая шаг к ней. Сама себе она напоминала одно из убогих созданий междумирья, шатающееся и хромое, но выбирать не приходилось. Спасибо, что вообще может стоять на ногах. — Ну!

Не иначе, как от неожиданности, Мира послушалась и, путаясь в шарфе, достала из-под одежды шнурок. Не с первой попытки расстегнула и вложила в трясущуюся ладонь.

Ная развернулась, ощутив острый приступ тошноты. Как назло ведь, успела поесть… В два шага оказалась рядом с вырывающейся Гвен, которую кто-то с явным усилием держал со спины, навалилась и с несколько мстительным удовлетворением впечатала кулон ей в лоб.

Руку обожгло, комнату озарило зеленым сиянием, и почти тут же баронесса обмякла, а из ее эмоций исчезла чернота, оставив только легкое недопонимание и растерянность.

Ная разжала пальцы, пошатнулась в последний раз и спиной вперед полетела на пол, потеряв сознание еще в воздухе.

— Ты всерьез поверила кляузе, написанной непонятно кем?! Вот этой дряни? Брамсу не пора задуматься о твоей отставке?

— Не кричи на меня. Я не знаю, как так получилось. Недавно приезжал Гюрдо, мы с ним разговорился, он искренне соболезновал… К тому же он рассказал, что наводил справки о смерти Джерома и точно знает, что там замешаны близкие к нему люди. Потом это письмо, после него я совсем потеряла голову.

— Ты ни разу не бывала на дворянских собраниях? Никогда не слышала, как он спорит с Джеромом? И сразу поверила! Ты! Доверенное лицо Брамса! Пошла не к Варди, не к Кайнену, не к Крейгу, не ко мне, в конце концов, а повелась на Гюрдо, ко всему прочему, умудрившись ослушаться прямого приказа. Плевать я хотел на Миру, туда ей и дорога, но ты считаешь, Брамс об этом не узнает?

Ная со стоном открыла глаза и обнаружила, что лежит в коридоре на сдвинутых стульях, под головой — свернутый шарф, все тело болит, вызывая ассоциацию с изломанной куклой. На полу рядом на коленях сидела Мира, не сводя с нее взгляда, чуть подальше — откровенно избитый Том, с опухшим лицом и кровоподтеками. За закрытой дверью орали так, что казалось, будто над ухом.

— Они так уже с полчаса, — тихо пояснила Мира, помогая сесть и протягивая кружку с водой, стоявшую рядом. — Мне кажется, еще немного, и мы останемся без управления стражи. Развалится от воплей.

— А кто на нее так? — в ушах шумело, и даже ее голос казался искаженным.

Дверь хлопнула с такой силой, что содрогнулась стена, и в коридор вышел Рой. Таким злым Ная его не видела ни после смерти лорда Мейсома, ни после нападения Ильяны или той показной ссоры с Крейгом. Более того, сейчас он даже не пытался сдерживать эмоции, и хотелось от ужаса провалиться сквозь стулья, а затем и перекрытия нижнего этажа.

Он окинул их тяжелым взглядом и, не оборачиваясь, пошел к лестнице в конце коридора.

— Сама учтивость, — проворчала Мира. — Я так понимаю, вопрос с Гвен улажен, вас больше никто не держит. Идти сами сможете?

— Я да, — Том поднялся по стенке, придерживаясь за нее. — Но помочь не смогу, извините.

— Постараюсь, но мне придется на тебя опереться, — простонала Ная, вставая. До экипажа, допустим, она еще доберется, а вот дальше — уже сомнительно.

— Конечно, — с готовностью подставила плечо Мира.

Всю дорогу до выхода Ная криво усмехалась, снова ощущая себя порождением хаоса. Но эта мысль придавала хоть каких-то сил, чтобы двигаться, хотя бы морально-волевых.

Рауль подогнал экипаж как можно ближе к крыльцу, но забраться внутрь самой оказалось непосильной задачей. К счастью, Рой не ушел, успел немного остыть и помог, хотя сам тут же выскочил обратно.

— Нам надо заехать в аптеку, — начала было Мира, но он коротко одернул, бросив Раулю:

— Ко мне.

Она покачала головой и, когда экипаж тронулся, неприятно подпрыгивая на брусчатке, тихо сказала:

— Есть всего два человека, которые могут заставить Роя орать, и одна из них, к сожалению, Гвен.

— А второй? — спросил Том, за неимением лучшего прикладывая к разбитой губе холодную монету.

— Я, — пожала плечами Мира с таким видом, как будто говорила о несущественной мелочи. — Любуйтесь, больше вы такого не увидите. Когда мы с ней попадаемся ему на глаза вместе, Рой теряет всякий контроль.

И хотя она явно бодрилась, стараясь не придавать этому значения, на душе было тяжело и гадко.

Глава 16

Когда Рауль спустил Наю на землю, Рой уже стоял на крыльце и возился с замком. Ключ не сразу попал в скважину, стукнув о металлическую пластину; это не осталось незамеченным.

— Странно, — едва слышно сказала Мира. — Рой никогда себя так не ведет, даже когда злится или раздражен, предлагает помощь. Что-то не так.

Ная догадывалась, что именно не так, но промолчала. Ей хотелось только лечь на мягкое и твердо стоящее на полу и уснуть, а не порождать еще больше секретов или необходимость объясняться. А еще она необъяснимо чувствовала себя виноватой — Рой пострадал из-за проведенного ею ритуала, и хотя выбирать не приходилось, она могла бы постараться лучше, приложить больше сил… если бы умела. В памяти же всплыло из пришедшего в Рюсо письма: «Я только на днях смог нормально передвигаться, не уставая после короткой прогулки».

— Устраивайтесь, — предложил Рой внутри, указывая сначала на диван и кресло, потом на одну из дверей. — Том, умыться можешь там. Дело твое, но будет легче.

Ная единолично заняла диван, но облегчения это не принесло. Растревоженная ходьбой нога ныла, плечо отекло и не слушалось, спина в месте удара о стену отдавала тупой болью, и хотелось верить, что это просто ущерб, а не трещина в ребрах. Хуже всего было с головой: затылок саднил, гул в ушах и не думал исчезать, глаза слезились даже от дневного света, и она закрыла их вовсе.

Рядом что-то обсуждали, но голоса сливались; похоже, Рауль принес вещи и не стал задерживаться, Мира ушла на кухню греть воду для чая, а Том – умываться.

— Рой, — воспользовавшись тем, что рядом больше никого нет, позвала Ная. — У тебя остались те шарики от Арны?

— Ты уверена? — кажется, он наклонился, чтобы не слышали остальные.

— Мне ничего не будет. Наверное.

— Сейчас принесу.

Из-за закрытых глаз она совсем потеряла счет времени, и казалось, что Рой где-то ходил целую вечность; а может, всего пару минут, пролетевших незаметно. Вернувшись, он что-то положил на низкий столик и вложил ей в ладонь два шарика, которые Ная спешно проглотила, поморщившись: они застряли в горле и теперь отдавали травяной горечью.

— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как боль отступает, давая расслабиться и уснуть. Не удивительно, что он так глотал эти пилюли, когда страдал от ожогов…

Проснулась она уже на кровати под одеялом, судя по темноте за окном и тишине в доме и на улице — глубокой ночью. Села, свесив ноги и прислушиваясь к себе. Вывихи, разумеется, никуда не делись, но не мутило, затылок не раскалывался, а сознание прояснилось — уже неплохо. Правда, во рту пересохло, и стоял неприятный привкус, а воды в темноте найти не удалось.

— Проснулась? — судя по звуку, Рой проходил мимо и решил проверить, причем, насколько удавалось различить, с таким выражением лица, будто опасался обнаружить труп.

— И выспалась, — она зевнула, опровергая свои слова, но пока снова ложиться действительно не хотелось. — Можешь принести воды? Подозреваю, я далеко не уйду.

Вернулся он не скоро, зато с графином, стаканом и какими-то пузырьками, которые составил на комод. Ная с подозрением прищурилась: ей хватило травяных шариков.

— Что с ногой?

— Потянула левую, до кучи правое плечо и спина. Гвен не церемонилась.

— Выпрямись, — Рой устроился рядом и прошелся от локтя вверх, аккуратно сдавливая пальцами. — Потерпи немного и не дергайся.

Он положил руки на лопатку справа и медленно, нажимая большими пальцами, провел вниз. Стрельнуло резкой болью так, что Ная, не сдержавшись, зашипела: плечо постепенно начало отпускать, зато заныла спина.

— Есть снимающая отек мазь.

— Если это вопрос, то идиотский, — сквозь зубы сказала она. — Если намек, что необходимо снять рубашку, то я тронута твоей деликатностью, но в Лангрии я не заметила, чтобы тебя что-то смущало. И нет, снять я не могу, потому что с одной стороны едва шевелюсь.

Над комодом напротив кровати висело зеркало, и, глянув на отражение, Ная с мрачной иронией подумала, что со стороны сцена могла бы показаться пикантной — Рой сосредоточенно и ласково (стараясь лишний раз не тревожить) стаскивал с нее одежду, а Ная вертелась, подставляясь под прикосновения: рукав на больной руке и саму рубашку перекрутило во сне, и аккуратно стянуть получилось не сразу.

— Я определенно запомню эту ночь, — пошутил он, грея в ладонях вязкую субстанцию из пузырька.

— О да, — в тон ему ответила Ная. — Она исключительная. Ты даже не сказал, как рад меня видеть, и сразу утащил в кровать.

— Я учту, что диван и компания Миры нравились тебе больше. И я, кстати, рад.

Рой перебросил растрепавшуюся косу через плечо, освобождая место. Мазь резко и противно пахла, зато приятно холодила, вместе с мягкими втирающими движениями горячих рук расслабляя и отвлекая от неприятных ощущений. Ная довольно сощурилась, мысленно убеждая не останавливаться. Рой и не собирался, зато невзначай спросил, воспользовавшись тем, что она разнежилась:

— Что с вами случилось по дороге из Рюсо?

— Это такой коварный вид допроса? — недовольно пробормотала она. — Неужели Мира с Томом за весь день так и не рассказали?

— Из вас троих я доверяю только тебе. И, если хочешь, окажу ответную любезность.

— Какую?

Рой выдохнул, обдав дыханием шею, и Ная едва не обернулась, наплевав на травмы. Мир словно обрел объем и полноту, и только теперь она поняла, что не ощущала за спиной живого человека — Рой как всегда замкнулся в себе, не позволяя эмоций, а сейчас открылся, уткнувшись лбом ей в затылок, благо, что лекарство еще действовало.

В тишине ночи, когда вокруг не было звуков и ярких пятен окружающего мира, отвлекающих на себя, эффект оказался ошеломительным, и если бы она стояла, потеряла бы равновесие.

— Это нечестный прием, — прошептала Ная, совершенно, впрочем, не возражая.

Хотелось обнять, разделить эмоции — на этот раз естественные и простые, без страшных крайностей на грани безумия; обычная усталость, беспокойство и совсем робкие, но согревающие душу искры радости и доверия. Но она замерла, боясь сломать хрупкое откровение.

— Я больше не могу, а ты хотя бы понимаешь, — не шевелясь, отозвался он. — Я будто сломался после темницы в Арнаме. Никак не приду в себя, быстрее устаю, иногда немеют руки. Лучше, конечно, чем было в самом начале, но хуже, чем когда-либо раньше, даже летом. Я бы предпочел ожоги, чем так… Давай плечо, его тоже надо намазать.

Рой отстранился так резко, что она покачнулась и вынуждено оперлась на левую руку, с сожалением наблюдая, как он возится с пузырьком. Ничего бы с плечом не случилось, не отвалилось бы, гораздо сильнее ей требовалось почувствовать, что не одна. Да, вокруг всегда хватало людей — замечательных, иногда даже чутких, но погруженных в свои проблемы.

Нет, Ная не имела к ним претензий: скорбь Эллен понятна, Том вообще оказался в безвыходной ситуации, а Максу требовалась поддержка взрослого и опытного человека. И никто из них, конечно, не мог разделить ее паршивого состояния — думали о своем, да и просто не поняли бы.

— Можешь одеваться. И постарайся не ложиться на плечо, — Рой подцепил с комода и протянул ей мятую, но чистую рубашку. — Твои вещи Рауль оставил внизу.

Следовало бы узнать, как Мира нашла его, чтобы притащить в управление, или где сейчас Том, тоже пострадавший от Гвен, ему явно не стоит изучать предложения местных гостиниц, чтобы не нарваться снова. Но эгоистично и малодушно хотелось, чтобы хоть раз за пару месяцев позаботились о ней, все же остальные подождут до утра. В конце концов, не маленькие.

— Может, мне у тебя украсть парочку? — рубашка была просторной и удобной, из приятной плотной, но мягкой ткани. — Я же так привыкну.

— Бери, — щедро предложил Рой, кивнув на оставшуюся стопку. — Так что произошло по дороге?

— Мелочи. Безумный проповедник, пожар на границе, проблемы с колесом посреди ночного леса, мертвецы в Береговом, встреча с Капюшоном и Ильяной, — Ная развернулась и посмотрела ему в глаза, хотя из-за решения на поляне хотелось сжаться и отвести взгляд. Но Рой только что сам признался, что доверяет, и доверие надо не только заслужить, но и оправдать. — Я сказала Ильяне, что ты жив, и пообещала, что приведу в место под Нигартом. Мне пришлось, чтобы спасти нас с Томом, и если с ней одной я могу справиться, то против такой поддержки практически бессильна. Прости, другого выхода не было, но я подумала…

— Подожди, — жестом остановил ее Рой и потер переносицу. — То, что Ильяна знает обо мне — плохо, то, что ты рассказала — хорошо. Проблему решать надо в любом случае, и мое состояние не имеет значения. По крайней мере, не придется ее ловить по всему королевству… Сколько у нас есть времени, и где она будет ждать?

— Через три дня у разрушенной башни. Ты пойдешь? — голос дрогнул. Сейчас она не смогла бы ответить и сама себе, чего хочет больше: чтобы Рой сунулся к барду в ловушку или не рисковал из-за нее.

— Конечно. Такой шанс нельзя упускать, но не наобум, конечно. Завтра решим.

— Я помогу, насколько сумею, тем более, что это из-за меня… Снова проведу ритуал, если потребуется, — Ная сглотнула и все-таки отвернулась.

— Не в ущерб себе. Если погибнешь вместе со мной, легче никому не станет, а так хотя бы расскажешь Крейгу и проследишь, чтобы не лез к бардам сам, — он ободряюще сжал ее похолодевшую ладонь. — Тебе надо быть циничней и не переживать, когда кого-то используешь. Ты же не плакала, когда убивала… По крайней мере, мне так кажется.

— Мне плевать на людей в основной своей массе. Но предавать друзей — все равно, что предать себя, я так не могу.

— Поучись у Миры, у нее богатый опыт.

— Кстати, она сказала, что является редким человеком, который может тебя разозлить, — Ная сморгнула выступившие слезы, радуясь, что в комнате темно. — Почему?

— Вы с ней слишком мало знакомы, — со значением сказал Рой и демонстративно улегся, всем видом показывая, что намерен уйти от разговора. — Поверь, она доведет и самого смиренного жреца, не говоря уж о простых смертных.

— Эй, так нечестно. Ты что, спать собрался?

— Что я еще могу делать ночью в своей кровати? Если что, мы не в особняке Мейсомов, дом маленький и без гостевых комнат. Но я же тебя не выгоняю, — он перевернулся на бок лицом к ней и со смешком похлопал ладонью по свободному месту. — В Лангрии я не заметил, чтобы тебя что-то смущало, да и в доме у Ирвина тоже.

— Это ты про тот случай в столице, когда ты напился настойки и уснул у меня на кровати? Не на коврике же у двери мне было пристраиваться, — проворчала Ная, прикидывая, на какое плечо лучше лечь, чтобы не слишком страдать. Правое, если не шевелиться, почти перестало ныть, но кто знает, какие ощущения вернутся, когда травяные шарики перестанут действовать. — Я не настаиваю, если не хочешь отвечать.

— Не хочу портить удовольствие от общения с тобой. Это долгая и неприятная история. В другой раз.

Она хмыкнула и, закутавшись в одеяло, легла спиной к Рою. Не из обиды, как могло бы показаться после их упражнений в словесной пикировке, просто левое плечо действительно не болело.

Разбудил ее грохот, словно что-то обвалилось неподалеку, и Ная подскочила, путаясь в одеяле и не понимая, где находится. Пол под ногами не собирался рушиться, в закрытую дверь не ломились налетчики, а улица за окном казалась тихой и пустынной. В доме тоже все стихло, и если бы не проснувшийся Рой, она бы решила, что ей приснилось.

— Я посмотрю, — зевнув, сказал он и пошел на звук, вяло переставляя ноги.

Его выдала только скорость и четкость движения, с которой он достал из темноты кинжал. Присмотревшись, можно было различить полку у двери на уровне плеч, но действительно сонный человек вряд ли бы так легко и бесшумно что-то с нее подхватил, даже зная, где она находится и что на ней лежит.

Оставаться одна Ная не захотела — не столько из страха, в последнее время всего лишь человек, даже влезший в чужой дом, не мог ее напугать, сколько из любопытства. Скомкав и отбросив на кровать одеяло, она, хромая, побрела следом. Плечо и рука почти не болели, видимо, помогли мазь и манипуляции Роя, но проклятая лодыжка о себе напомнила.

Долго идти не пришлось: Рой стоял наверху лестницы, сложив на груди руки и усмехаясь. Снизу на полу сидел Том, потирая колено и расточая на весь коридор острую досаду и смущение.

— Злорадствуешь? — мрачно осведомился он.

— Недоумеваю, что тебе в такую рань понадобилось внизу, — дипломатично ответил Рой и протянул Нае руку, помогая спуститься и перешагивая одну ступеньку.

— Я вообще последнее время плохо сплю, знаешь, как-то обстоятельства не располагают. И у тебя лестница сломана.

— Уже года два. Здесь редко кто-то бывает.

Отказываться от помощи Том не стал и, опираясь на Роя, поднялся, ворча под нос, чем, кажется, только веселил.

— Или ты устроил ловушку на меня.

— Подпилил ступеньку в собственном доме. Ради тебя. Почувствовав, видимо, что вы въезжаете в город и ночевать будете не где-то в гостинице. Поумерь самомнения и постарайся не думать обо мне настолько плохо.

Ная оттеснила Тома в сторону, не давая ему ляпнуть в ответ лишнее. Судя по эмоциям, он не понимал, как себя вести и чего ждать от человека, которому своей дуростью сломал жизнь, тем более в ситуации, когда неожиданно стал от него зависим. Опыт же подсказывал, что, не находясь на службе, за языком он следил не лучше Макса.

— Раз уж все мы сегодня страдаем бессонницей, поговорим? Ты все равно хотел услышать историю нашего путешествия от меня, к тому же я должна отдать тебе документы. Если принесешь мои вещи.

Рой согласился, с ощутимым облегчением опуская не разгоревшийся конфликт, и в конечном счете они устроились за большим столом на кухне. Рассказ занял много времени — хватало событий, а уточняющие вопросы заставляли по несколько раз возвращаться к одному и тому же.

Больше всего, конечно, Роя интересовала встреча с Ильяной и Капюшоном — главная больная мозоль, с которой требовалось разобраться. Пожар же и проповедник только подтвердили опасения, оказавшись звеньями одной цепи, пересекавшей Верну: в Нигарт они соваться не рисковали, но успели наследить во владениях баронессы Эрнот, взбаламутив народ. Пришлось успокаивать, что не прибавило Гвен хорошего настроения. Доходили слухи из Илмо, Гетри и с окраин Лангрии.

На улице окончательно рассвело, когда выжатая, как после допроса, Ная добралась до бумаг.

— Это то, что ты отдал мне в столице, — она протянула ему помявшийся в сумке сверток. — Не знаю, насколько актуально, ты наверняка все и так рассказал Гвен.

— Я был в таком состоянии, что мог что-то, к тому же оригиналы остались в Лангрии, так что лишним не будет. А это что?

Рой развернул второй сверток и бегло пробежался по верхнему листу; нахмурился и вчитался уже внимательнее. Отложил, взялся за другой, третий… Лицо оставалось привычно непроницаемым, но во взгляде, которым он одарил собеседников, переплелось так много эмоций, что Ная усомнилась в своем умении их различать.

— Читала?

— Нет.

—Так быстрее, — он придвинул к ней всю стопку.

«Я помню тот день, сложно не помнить… Мы патрулировали королевский парк по периметру, до той части, где начинается лес. Там забор, через него мало кто может перелезть, так что много народу не требуется.

Вопрос допрашивающего: Видели что-то подозрительное?

Весь день спокойно было, туда же редко кто ходит. Вот разве что… мелькала тень, как будто кто-то от парка убегал. Но там и животных хватает.

Вопрос допрашивающего: Это было животное или человек?

Я тогда ведь честно сказал: не разглядел с уверенностью. Сейчас вовсе не поручусь. Хотя, если позволите, Ваше сиятельство… там нет крупных животных. Лисы, еноты, одичавшие собаки, сбежавшие из дома — эти да, встречаются, а вот лоси, олени или, того хуже, медведи — нет. И я уверен, что там была не лиса и не собака.

Показания подтверждаю, королевский стражник Рам Уорн.

Показания зафиксированы графом Сэмом Варди».

«Гр. С.В.: Вы были на посту на главных дворцовых воротах в день гибели Ее высочества принцессы Криллы?

Ответ: Да, глава караула.

Гр. С.В.: Согласно показаниям Его высочества принца Крейга и графа Роя Мейсома, в тот день они покинули территорию дворца и тренировались за его пределами. Они выходили через ворота?

Ответ: Да, еще до обеда. Его высочество что-то спрашивал у моих парней, что именно, уже не вспомню.

Гр. С.В.: Они возвращались через ворота? В какое время?

Ответ: Под вечер, ближе к закату. Почти сразу после этого поднялась суматоха по телу Ее высочества.

Гр. С.В.: На территорию дворца можно попасть иным путем?

Ответ: Есть несколько способов, о них знают, кому надо. Но, если хотите мое мнение, ни от одного из них невозможно быстро попасть к главному входу, не меньше получаса быстрым шагом. За пару минут невозможно дойти, а уж поверьте, все существующие ходы я знаю с достоверностью.

Показания подтверждаю, глава караула Лорг Турс.

Показания зафиксированы графом Сэмом Варди».

Дальше шло еще несколько протоколов допроса разной степени подробности — чтение занимательное, но требующее времени, и Ная их отложила вместе с заключениями экспертов. Еще обнаружился отчет, в котором Сэм собрал самое основное, и даже в нем торопливый взгляд цеплялся за отдельные фрагменты.

«…согласно выписке из отчета сотрудников медицинского факультета, на момент обнаружения тела служанкой Ташей Крилла была мертва не менее часа. Отдельно отмечу, что сохранилась только копия отчета в архиве самого факультета. Оригинал был передан королевскому дознавателю и впоследствии утерян».

«…в протоколе, который находится в материалах дела, не обращается внимания на наличие следов крови на руках и одежде подозреваемого. Учитывая характер ран, должны были остаться брызги или пятна».

«…на месте убийства орудия преступления не оказалось. Позднее предположительно орудие было обнаружено в особняке лорда Джерома Мейсома в Арнаме, однако дознавателем не было принято во внимание увлечение лорда Джерома Мейсома коллекционированием оружия, а также тот факт, что на момент событий граф находился в Шинте, поскольку за два дня до этого получил сообщение о беспорядках. Со слов доцента Ирвина Гросса, участвовавшего к следственном эксперименте, найденный кинжал не мог оставить такую рану».

«Расследование проводилось в крайней спешке, обусловленной «делом чрезвычайной важности». В протоколах и отчетах имеются противоречия и нарушение причинно-следственных связей, обвинение выстроено на основе показаний Тома Гардье, согласно которым у обвиняемого имелись личные мотивы (увлечение принцессой и ревность). Служащие дворца и парка подтвердили их, однако не смогли назвать источник, откуда это стало известно, с их слов: «Знали все». Занимавшийся расследованием дознаватель Тарс погиб спустя год во время мятежа на юге».

— Какие бы несостыковки Сэм ни обнаружил, у них нет другого подходящего кандидата на роль убийцы, без этого король не сможет поменять позицию, не вызвав недовольства нынешних союзников. Вроде ерунда, но на Шинту и вес голоса в дворянском собрании облизываются слишком многие. К тому же, подозреваю, за эти годы ко мне появились и другие претензии, — равнодушно пожал плечами Рой. — Но мне интересно другое. Ты украла документы из тайной стражи?

— Он, — Ная бесцеремонно ткнула пальцем в Тома. — Решил исправить ошибки молодости, и теперь о нем мечтают граф Варди, Рилло и половина столицы. Если очень коротко.

— А если подробно?

— Там кто-то пришел, — буркнул покрасневший Том и поспешно вышел, едва не опрокинув стул, на котором сидел. — Не слышите стук?

— Подробнее слишком долго, — Ная сочувственно посмотрела ему вслед. При всей своей уверенности, что документы должны попасть в руки Роя, он чувствовал себя не в своей тарелке. — И что, все это совсем бесполезно? А если я с точностью знаю настоящего убийцу?

— Благодаря тому, что ты ведьма?

— Да, но…

— Я тебе верю и не сомневаюсь в способностях, — мягко сказал Рой. — Но у нас нет доказательств, а ты даже свидетелем стать не сможешь, потому что в то время сама была ребенком. Но нет, эти бумаги не бесполезны. Если Сэм выступит на дворянском собрании, и его поддержит большинство, обязав тем самым короля… Я поговорю с Брамсом. Но этим мы только сильнее раскачаем лодку, и без того попавшую в шторм. Что возвращает нас к тому, что нужен убедительный убийца, чтобы затыкать недовольным рты.

— Рилло сказал то же самое. И я понимаю, что мои слова ничего не значат, тем более с репутацией не то любовницы, не то дочери лорда Мейсома, и про свои способности я не стану говорить публично, — Ная устало потерла лоб. — Но меня убивает знать и бездействовать. Мне нужно время.

— Только его у нас нет.

— Это точно, — появившаяся на кухне Мира раздраженно поставила на стол корзину. — Завтрак. Зная Роя, есть у вас нечего, а он не догадается ничего с этим сделать.

— Ты хочешь что-то еще? — не поворачиваясь к ней, спросил Рой, поморщившись. — Если нет, можешь идти.

— Ночью к нам ворвалась Гвен и арестовала Дэма.

— Ты же сама этого хотела.

— Да, но она перевернула вверх ногами мой дом, мой! И полночи пытала меня, спасибо, не в застенках. Проклятье, Рой, — она обеими ладонями с такой силой хлопнула по столу, что Нае пришлось спешно собрать материалы Сэма, чтобы не разлетелись и не помялись. — Меня больше полугода не было в Нигарте, а ты только сейчас выполнил мою просьбу. Решил таким образом насолить мне?

— Я, оказывается, провидец, который специально устроил вам теплую встречу, — огрызнулся Рой. — Спроси у Гвен, почему проблемы собственных владений ей были важнее, чем твой муж. Поверь, я бы предпочел с тобой не встречаться, но, к сожалению, избавиться можно только одним способом.

— Прости, — Мира шумно выдохнула и села на подставленный Томом стул. — Я почти не спала и плохо воспринимаю действительность.

— Вижу. Если ты хотела только наорать на меня, и для другого я тебе не нужен, то пойду, есть дела. Можешь присмотреть за господином Гардье, а то он себя загрызет от угрызений совести. Труп мне дома не нужен.

— Он всегда такой вежливый? — уточнил Том. — Не мне жаловаться, но…

Ная пожала плечами и залезла в корзину. Последний раз она ела в ресторане, в котором их схватила баронесса, вечером и тем более ночью было не до того, а утром Рой и не предложил, так что визит Миры пришелся как нельзя кстати.

С Роем же они были знакомы не так долго, чтобы делать какие-то выводы. Хотя раньше он действительно казался куда сдержанней.

— Со мной он сегодня еще любезен, — грустно улыбнулась Мира. — Он меня не выносит.

— Заметно, — усмехнулась Ная. — Из-за чего?

В еще теплом горшочке обнаружилась каша с сушеной клюквой, к ней прилагалась пара пирожков — вряд ли Мира готовила сама или попросила служанку, а у нее должна быть хоть одна служанка, скорее, зашла по дороге к своим знакомым. Но позавтракать не удалось: на кухню заглянул Рой и за спинами остальных поманил Наю пальцем.

— Нужна твоя помощь, как ведьмы, — прикрыв дверь гостиной, негромко сказал он. — Сможешь отвлечь охрану в управлении стражи? Хотя бы чтобы нас не запомнили?

— Нас?

— Откажешься пообщаться с культистом, которого поймала Гвен? Сделать это надо будет так, чтобы не узнала она и тем более Брамс.

— Я постараюсь. Но, — Ная предупреждающе подняла палец. — Я сначала переоденусь, потом поем, и только тогда поедем. И не откажусь, если дашь вчерашнюю мазь для ноги.