Время перемен. Часть 6: иногда мы ошибаемся в людях

Глава 1: новое начало

Легат видел, как торопится здоровяк, бряцая своими латами, как воины на пристани приветствуют его. Доски под ним натужно заскрипели. Забрало поднято, и даже издалека заметна улыбка на бородатом лице.

- Медведь меня раздери, неужели это ты? - крикнул Тром, словно цунами накатывая на Александра.

Как и всегда, древний испугался, что эти стальные объятия раздавят ему рёбра...

- Какими судьбами? - вопросил горец, когда расцепил, наконец, руки.

Легат указал на три корабля позади:

- Привёз тебе мастеров, золото и инструменты. И немного пива из Эйсара. Надеюсь, не испортилось.

- Пиву я, конечно, рад, но зачем остальное?

- Чтобы сделать твою страну великой, вождь.

Тром прищурился на едва уловимый миг, но снова озарился улыбкой:

- Идём, ты с дороги, расскажешь за трапезой, - горец повернулся к подъему на гору и зашагал обратно, - Я созову остальных.

- Трапезой? Откуда нахватался?

- От тебя, да Забияки со Стариком, да от жены Марковой, откель ещё?

Легат едва поспевал следом:

- Думал, тебя тошнит от этих низинных словечек.

- Они пристают, как репей! - ругался бородач, - Но, если хочешь договориться с чужестранцем, ты должен понимать и такие словечки, и много иных.

- Раньше ты не рвался ни с кем договариваться...

Они добрались до канатной платформы и встали плечом к плечу. Горец дёрнул за верёвку, платформа стала подниматься, и только потом он ответил:

- Твоя правда. Но не бери в голову, я был глупцом!

- Раньше ты так не думал.

- Считай, посмотрел на себя со стороны. Огромные посудины, - кивнул он на ютящейся в доках корабли.

- Они твои, Тром.

- Об этом позже, древний. Откуда они?

- Купил в Эйсаре. Как твоя война?

- Враг ещё не разбит, и у нас до чёрта раненных, но мы их тесним.

- Едва ли они рассчитывали столкнуться с Тромом Быстрым.

- Едва ли я смог бы что-то сделать, не побывай я внизу. И ещё у меня отличный штаб.

Старая крепость, отделяющая залив от моря, казалась довольно допотопной, но крепкой. Воины, охранявшие каждый пролёт по пути на лестницу, красовались кто свежим ранением, кто вмятиной на доспехе. Наверное, не успевали ни излечиться до конца, ни поправить латы. Но судя по тому, как они себя держат, настроение у всех победное.

Когда они с вождём горцев вышли на небольшое каменное крыльцо, легат увидел огромную колонну разоруженных болотников, бредущую под охраной по неровному, каменистому полю большой горной долины, слегка припорошенному снегом.

- Ого!

- Сдались сегодня утром, - едва сдерживая гордость, ответил Тром, - От двух отборных полков осталось семьсот человек. А мы едва сотню потеряли.

- Верно, была какая-то хитрость?

- А как же? Мы заперли их в низине и устроили потоп. Сначала они пытались штурмовать нас из болота, потом отступили и помёрзли. Род всё придумал.

- Пошёл за дочерью... Сияешь так, будто это придумал ты.

- Я заставил всех послушать его. И мы смогли повернуть реку. И после я уговорил ублюдков сдаться без боя.

- Тоже немало.

- Идём, покажу, где твой ночлег.

Долина шла чуть на подъём, легат то и дело оскальзывался на грязи, в обилии прячущейся под снегом. Вдалеке виднелась россыпь каменных и деревянных домов, не ютящихся один к одному, как во многих других городах, а свободно и вольготно отстоящих друг от друга. Лишь к середине застройки расстояние между домами уменьшалось, а сами дома становились роскошнее. Впрочем, это была далеко не та роскошь, как в иных столицах. Легат первый раз оказался в этом городе, и ему понравилось. Это место ещё не успели испортить всякими глупостями.

- Понимаю, - ответил Тром на его блуждающий взгляд, - С Лемэсом не сравнить.

Они уже вступили в город и шли посреди редких пока домов.

- И это хорошо, что не сравнить. Вы не успели стихийно разрастись, и ещё возможно сделать всё как следует. Сможете протянуть водопровод в каждый дом, устроить стоки, поставить цеха подальше.

В ответ горец лишь промолчал. Когда они дошли до тесной застройки, Тром распахнул дверь двухэтажного дома и зашёл внутрь:

- Устраивайся. Я пришлю к тебе человека с дровами и гонца, когда соберу всех.

- Кого?

- Увидишь.

- Мои люди устали от качки, - легат показал в сторону моря, - Им можно сойти?

- Пусть потерпят ещё немного.

Вождь приставил к нему женщину, работника и двоих воинов. Легат попытался разговорить их, но те лишь пожимали плечами в ответ на вопросы, а сами говорили только по делу. Комната с печью едва успела разогреться, когда прибежал низенький мальчишка и попросил древнего следовать за ним. Александр расстроился. Он думал немного подремать в кресле - домашний уют этой скромной комнаты был ему приятнее роскоши капитанской каюты, особенно после свирепых волн.

- Куда мы идём? - попытался он разговорить мальчика.

- На сбор вождей, - отвечал тот.

- Его проводят в крепости?

- Где ж ещё?

- Не знаю... Капитолий?

- Чего? - мальчишка задал вопрос таким тоном, будто легат нёс сущую ерунду.

- Неудобно каждый раз собираться в крепости. Сколько времени на это уходит?

- Крепость - наша сила, - уверенно ответил провожатый.

Александр не стал спорить. Очевидно, мальчик тут ни при чем, но Трому ещё предстоит объяснить, почему не стоит проводить совещания именно там.

Он вновь поднялся по низкой лесенке и его повели налево, по коридору.

"Сколько этим стенам? Лет триста? "

Обыкновенный каменный коридор с дверьми по правую руку вёл в просторный зал с большим камином и грубым деревянным столом. Стулья, скорее просто массивные, нежели удобные, стояли вокруг. Дрова справа от камина, тумба с бумагой, факелы на стенах, как в стародавние времена, вот и всё убранство зала.

Навстречу ему вскочил громила Марк, но жилистый старичок, бывший слуга де Сарвуазье, опередил его:

- Рад видеть, господин легат! Примите мою благодарность за Марио.

- Как он?

- Господин генерал взял его к себе денщиком.

- Отрадно слышать. Ты, вижу, сделал карьеру получше. Как тебя теперь величать?

- Он входит в ближний круг Первого вождя, - протянул руку Марк.

- Как и все здесь, надо полагать? Сплошь доверенные лица.

- Нет, - продолжил пояснять великан, - Таковых здесь ещё трое, помимо Рода. Вон тот, без руки - Реко, за ним, с охапкой сена на голове - сотник Ежи, а тот, старый - Цвейг Цикада.

- Старый - не старый, а иным молодым дам просраться, - не остался в долгу седой воин.

- Даст. Однако, наш первый вождь ценит его, прежде всего, за изворотливый ум. Верно, Тром?

- Ага, - кивнул бородач.

- Кто остальные?

- Вожди. Игги, Грисвольд, Верт, - ответил великан, по очереди указывая на каждого.

Тром сел напротив легата, через стол, Марк рядом, а остальные то ли подсознательно, то ли нарочно отодвинулись подальше.

Тром буквально вонзил в него взгляд:

- Рассказывай, - скорее приказ, нежели просьба друга, - И учти, Лемэс мы не забыли.

- Я приехал сюда, чтобы предложить тебе свои корабли, деньги и людей. И свой опыт.

- Почему? - взгляд вождя так и буравил легата.

- Я тоже помню Лемэс. Больше не хочу заниматься подобным.

Тром прищурился:

- Раньше тебя всё устраивало.

- Кое-что поменялось.

- Так не пойдёт, - вмешался Марк, - Хватит темнить, мы не будем принимать решения вслепую.

- Я изменился. Я кое-что узнал о тех, кто направлял меня. Наши цели не совпадают, мне больше незачем им служить.

- И что ты хочешь взамен? - ещё сильнее прищурился Тром.

- Лишь то, чтобы мои усилия не пропали впустую.

Горец глядел на него сурово, исподлобья:

- И почему я чую здесь подвох?

- Потому, что он тут есть, - раздался голос Рода в звенящей тишине, - Можешь не сомневаться, Тром.

Тишина длилась, наверное, с полминуты. Дружелюбных лиц среди присутствующих легат не нашёл.

- Долго молчать будешь? - ухмыльнулся Марк.

Ни на каких переговорах древний ещё не чувствовал себя таким жалким. Словно его раздели догола и рассматривают сквозь увеличительное стекло.

Он собирался открыть все карты рано или поздно, но обнаружил, что делать это впервые в жизни очень непросто.

- Подвох в том, что мои бывшие хозяева пойдут на вас войной, когда поймут, что я выдаю вам секреты, для вас не положенные. Но они и так гадят всем понемногу, а тех, кто живёт слишком хорошо, разваливают и разобщают любыми способами. А ваш край - очень лакомый кусок. Вы столкнетесь с ними рано или поздно. Кстати, пока они думают, будто я пришёл опутать вашу страну щупальцами долгов и заговоров.

- Нам вторая война не нужна, - Тром скрестил руки на груди и откинулся назад, но взгляд его остался таким же пристальным, - Мы эту никак не закончим.

- Сразу они не пойдут, - ответил легат, - Пока узнают, пока соберутся. Несколько лет в запасе у нас есть.

- Они ведь будут использовать ваши секреты, вроде того лука, каким ты тогда подбил всадника? Не люблю чертовщину, которую не могу понять.

- Вот потому-то вам и нужен я.

- Горцы изранены войной с кантонами, - покачал головой Род, - Если мы прогоним его прочь, пройдут многие годы, пока древние обратят на нас внимание, если он сказал правду.

- Может, и так, - кивнул человек с соломой на голове, - Но вдруг они сочтут за благо напасть, пока мы слабы? Наша руда ценится в каждом уголке мира, так ведь, Реко? И поэтому мы всегда на виду, пусть у нас и нет роскошных замков, улиц и площадей.

Игги поднялся и показал на древнего:

- Он сам сказал, его послали опутать нашу страну. Значит, их око уже смотрит на нас.

- Смотрело ещё с прошлого раза, когда я покупал сырьё у вас в Северной Рудне, - добавил легат, - Тогда я едва знал Трома и думал, что у моих хозяев есть большой план, несущий благо для всех в конечном итоге.

- Грисвольд, Верт, Цикада, говорите! - пробасил вождь.

- Они так же опасны, как и болотники? - спросил Грисвольд.

- Хуже, - ответил легат, - Если у кого в целом мире и есть шанс выстоять, то это у вас. Я знаю, чего от них ждать, и подготовлю вас.

- Мягко стелешь, - ответил второй из вождей, - Почему вы живете дольше остальных?

- Пьем одну дрянь, без которой не можем с детства. Она есть только у нас, больше нигде. Но я взял с собой достаточно.

- А когда запасы закончатся?

- Не знаю, - покачал головой Александр, - Но и жить, как прежде, я не могу.

- Отправить этого предателя прочь, а границы укрепить, - вынес вердикт Грисвольд.

- Древние хитрее кантонов, - возразил Род, - И, если они уже положили на нас глаз... Нам не помешает свой древний.

- Быстро же ты меняешь мнение, пришлый, - скривился второй вождь.

- Он изменил мнение, когда узнал новое, - вступился Цикада, - Только дурак стоит на своём, если всё вокруг меняется. Узвар вам примером. Чего он добился? Сдаётся мне, у нас лишь два пути - оставить его при себе и победить его хозяев, или оставить эту войну потомкам, но тогда им придётся обходиться своими силами.

- Он говорил про путы, - подал, наконец, голос Верт, - Не про войну.

- Мы видели последствия в Кантании, - сказал Марк, - А как древние воюют?

- Моя дочь пыталась сделать то же, что и я сейчас, - ответил легат, - Её убили. И истребили всех, кто с ней. Но она не подготовилась как должно.

- Почему? - тут же спросил Тром.

- Не знаю, - тёмные воспоминания расползлись уродливой кляксой по его сознанию. Плечи его поникли.

- Кто за то, чтобы его оставить? - обратился Тром к собранию.

Легат не видел, сколько рук поднялось. Его прошибла совершенно непрошенная мысль - вдруг дочь ждала его помощи? Ждала, что именно он придёт и подготовит её людей к нападению? Горцы продолжали говорить, но он уже не слушал. Он ведь знал, чем она занимается. Почему это пришло ему в голову только сейчас? Почему он не послал этих умных советников Коэнов и советников Оззриков ещё тогда? Мы всегда думаем, что кто-то знает лучше нас, что делать с этим миром, что кто-то большой, старый и умный всё решит. А потом оказывается, что этот большой мудрец давно гниёт изнутри... И кого потом винить?

"По крайней мере, в этот раз я сам выберу свой путь, - решил легат, - Пусть они и не примут меня сейчас, я придумаю что-то другое".

Он уже начал припоминать карту дальних земель и прикидывать, где лучше спрятаться от всевидящего ока древних, когда голос Трома прервал его мысли:

- Ты можешь остаться.

- Тогда нужно разместить моих людей.

...

Прошла неделя. Пока что длинный барак пустовал, и древний спешил сказать вождю то, что ещё рано знать толпе.

- Да пойми ты, Тром, нельзя, чтобы одни и те же люди и строили, и готовили, и ковали, и копали, и делали всё остальное! Они никогда не научатся делать что-то как следует, и будут во всём одинаково никчёмны, - втолковывал легат горцу, ожидая остальных учеников, - Вот твоя целительница, - он указал на Исгерд, пришедшую первой, - Много вылечит, если будет ещё и стирать?

- Баба боли? - задумчиво приклонил голову Тром, - Да, ей другим заниматься некогда, раненых много.

- Баба боли... Придумаете же вы. Поуважительнее бы как-то.

- Всегда так звали.

- Варвары. Так что думаешь?

- Раньше и так справлялись холуи...

- Будут лучше справляться, если каждый в чём-то одном поднатореет.

- Прав ты, я давно уж понял, но как всё устроить? Я обещаю награды тем, кто хорошо справляется - каменщикам, плотникам, поварам. Да вот как успеть оббежать их всех? Ведь не только те, кто подле меня, достойны награды.

- Учредить гильдии.

- Гильдии? Помню, в Лемэсе была портовая гильдия.

- Вроде того. Каждый плотник, пекарь и пастух должен знать, что в городе есть центр его единомышленников. Людей, связанных с ним одним трудом. Где он всегда найдёт справедливость, где будут отстаивать его интересы.

- Бойцам не очень понравится, если поделить город на районы, - нахмурился вождь, - Я ещё помню Детмер. Они не обрадуются, что нельзя ходить везде, где вздумается.

- Нет, нет, не как в Детмере. Это для другого. А бойцам предстоит следить за порядком.

Ученики прибывали в дом воинов. Легат договорился занять его на два часа. Исгерд всё это время старательно делала вид, что не слушает их. Но вот собрались все десять человек, кого Александр отобрал для учёбы.

- Ладно, Тром, мы ещё успеем об этом поговорить. Сейчас мне нужно втолковать им, как проводить пальпацию.

Бородач занял место поодаль, а легат начал урок, рассадив всех за длинным столом. Эти люди уже умели диагностировать многие повреждения, нанесённые в бою, но с болезнями, возникающими естественным путём, сталкивались реже. Пришлось углубиться в эту тему, не забыв также коснуться и внутренних кровотечений. Он вовлекал учеников в урок, задавая различные вопросы и заставляя повторять то, что следовало запомнить, старался диктовать самую суть, не вдаваясь в объяснения, почему человеческий организм имеет те или иные свойства. Сейчас этим людям нужен, прежде всего, готовый инструмент, а теорию они могут почитать потом, когда писцы перепишут научные труды, тайком вывезенные им из цитадели.

- Господин легат, сила нажима разная, если мы ищем, например, сломанное ребро, или гнойник внутри, верно? - уточнила Исгерд.

- Да, - ответил он, - Ты правильно поняла.

Молодая целительница проявляла активность больше всех, но и остальные отставали ненамного. Он видел интерес. Молчали лишь Тром и ещё одна ветхая старуха. Тром слушал вполуха, а взгляд его будто сам собой то и дело притягивался к Исгерд, и горец неуклюже прятал неловкость, заставляя легата вспомнить, что Первому Вождю всего лишь три десятка лет. Вскоре Тром тихо ушёл. Старуха же слушала неотрывно, иногда кивая, а иногда склоняя голову набок, будто пробуя каждое слово на вкус.

Он обратился к ней, когда урок закончился, и все разбежались по делам, а она медленно ковыляла прочь из воинского дома:

- Это вас рекомендовали Тром с Марком? С остальными я поговорил, но вас велели взять так. Как вас зовут?

- Старуха Исгерд.

- В точности как лучшую целительницу Трома.

- Это моя внучка, - улыбнулась она, - Рада, что ты оценил мой труд столь высоко, колдун.

- Почему вы не задаёте вопросов, госпожа целительница? Почему всё время молчите? Вам совсем неинтересно?

- Госпожа целительница... Я баба боли, и ею останусь до конца своих дней. И не выкай, ты в горах.

- И всё же?

- За один твой урок я узнала две новых вещи, а меня трудно удивить, если дело касается увечий или болезней. О, мне очень любопытно, сколько ещё секретов ты раскроешь. Но ты поливаешь мёртвый цветок. Может, мне и отпущено ещё несколько лет, но я едва могу провести полтора часа у койки больного. Проклятый сухой скрут... Лучше бы ты учил кого помоложе.

- Сухой скрут?

- Колени, плечи, пальцы ноют так, что порою хочется выть.

- Я подумаю, как облегчить боли, а ты не хорони себя слишком рано, старуха Исгерд. Те, кого я выучу, должны передать знания другим. Мне не под силу учить всех. И ты подойдёшь для этого лучше остальных.

- Я едва хожу.

- Ничего, они придут к тебе сами. Видел твою внучку в деле. Достойная работа. Если ты сможешь повторить это в других учениках, представь, сколько жизней ты спасёшь!

Он оставил старуху размышлять в одиночестве и подошёл туда, где учились не дарить жизнь, а отнимать её. В кругу бились Тром и калека-крепыш, давешний участник схода вождей. Он помнил этого человека жизнерадостным и приветливым по той их первой встрече в Западной Рудне, теперь же перед ним предстал угрюмый молчаливый убийца, с рубцами на лице и в сердце, коим никогда не затянуться.

Вождь пытался достать его скупыми боковыми ударами и быстрыми уколами, а крепыш отпрыгивал, уворачивался и выжидал. В один момент, вместо того, чтобы отходить назад, Реко стремительно поднырнул под удар, одновременно подбивая меч противника вверх, оказался близко и попытался резануть по животу, но Тром перехватил его руку левой и отпихнул назад, добавив следом ещё один удар, от которого крепыш уже отпрыгнул назад.

- Почти! - глухо прозвучал голос вождя из-под шлема.

Легат подошёл к Марку, тоже наблюдающему за боем. Великан уже снял шлем и утирал пот на лбу.

- Что слышно с фронта? - спросил древний.

- Мы почти отвоевали Западную Рудню, в Восточной вот-вот сдадутся, а стрелы кончились. Без них трудно. Реко завтра уйдёт менять разведчиков, за ним следом пойдут сто гружёных животных, половина со стрелами, но этого хватит ненадолго, а следующие прибудут только через неделю.

- Если ветер окажется попутным, можем ждать корабль из Эйсара завтра. На нём будет изрядно стрел.

- Ты отправил наш?

- Да, с живыми деньгами. Возможно, это приманит торговцев. Проходящие мимо не желают продавать оружие и припасы, за редким исключением.

- Как это, с живыми деньгами?

- Не вексель и не расписка.

- Фокусы низинников...

- Бьюсь об заклад, через год ты будешь расплачиваться векселями чаще, чем монетами. И ещё, Марк, проверь моих оружейников. Они должны были успеть изготовить какое-то количество стрел и щитов.

...

Тром возвращался в столицу с обозом раненых. Они с Марком провели рейд по всему фронту. Цикада, Ежи, Гарун и Верт с Игги справлялись хорошо, а Реко и вовсе издёргал врага. Вот кто действительно неутомимый.

Через три недели их должны были сменить Грисвольд, Марк, Рорх, Фармир и сам Тром, если, конечно, никого не ранят раньше, но представилось пару свободных дней, и они с Марком решили посетить воинов на передке.

Громила давно ускакал к семье, но вождь решил остаться с воинами ещё немного. В пути умер один человек, и предстояло предать его огню, да и остальные - похоже, если он при обозе, это поднимает людям дух. И ещё всех их нужно свести в избу боли, а там Исгерд...

Навстречу ему бежал Конопатый. Рука его почти зажила, и Реко разрешил ему дежурить в доках, но с собой не взял. Запыхавшийся молодой боец остановился около Трома, ведшего под узцы свою лошадь.

"Неужто снова дурные вести?"

- Говори давай, - велел он сипящему от натуги воину.

- Там человек, - хватая ртом воздух, отвечал он, - Говорит, ты его знаешь. Просит встречи.

- А к чему спешка?

- Так его там бьют! Он обмолвился, дескать, ты у него в моряках ходил, и палубу ему драил, и рыбу ловил, и всё, что он ни скажет, исполнял. Ребята не поверили, обозлились шибко...

- В доках?

- Да, внизу.

Горец взобрался в седло и пришпорил коня. Скакун стал вязко разгоняться в гору, но, когда они достигли верха, пошёл резвее. Горцы никогда не отличались мастерством верховой езды, но поединщик успел подсмотреть кое-чего у Забияки и его друга, де Эрбле, и не зря. Теперь они с конём неслись, будто единое целое. Взбив пыль копытами, они остановились у крепости, и Тром спрыгнул на землю.

Ещё наверху, глядя сквозь решетку подъёмного ящика, он узнал знакомую россыпь чёрных волос. Капитана бил один воин. Остальные стояли кругом и молча смотрели на происходящее.

- Не тронь его! - громогласно приказал вождь.

Голос его раскатился сверху по докам, избиение тут же прекратилось. Когда поединщик добрался до круга и посмотрел на избитого, в крови и синяках, но ещё на ногах, Капитана, он задал единственный вопрос:

- Кто?

- Только этот, - указал Капитан на противника.

Оплеуха кольчужной перчаткой оказалась такой, что глупец пробил круг из людей и свалился в воду, едва не утащив за собой товарища. Наверное, вода вернула его в сознание. Воин отплёвывался и бился, силясь не пойти ко дну.

- Вытащите его! - гаркнул вождь на остальных.

Кто-то сунул топор, и тонущий уцепился за него.

Тром взвалил руку Капитана себе на плечо:

- Пойдём, покажем тебя бабе боли.

- Сам дойду, - мягко высвободился тот, - Да, не такого приёма я ожидал. Ещё пара минут, и этот молодец выбил бы из меня дух... Повезло.

- Меня вовремя предупредили. Этот дурачина ещё ответит.

- Не нужно, - прошепелявил капитан, после чего сплюнул в воду кровь, - Мне следовало догадаться. Я совершил ровно ту же ошибку, что и ты, когда оказался на моём корабле. Думал, то, что нормально для меня, нормально и для горцев. А они даже слышать ничего плохого о своём вожде не желают. Будет мне уроком.

- Никто не должен страдать за правду. Быть суду, - они зашли в клеть, и горец дёрнул верёвку на подъём, - Чего делал после Детмера?

- Ходил штурманом на том корабле, помнишь? Пока их старый не выздоровел. Мне заплатили жалкие крохи. Не за полный рейд, а лишь за две недели, пока он болел. После, в порту западных провинций, я нанялся на другой корабль шкипером. Их капитан, торговец из Будлеке, заприметил меня, и, когда разжился посудиной побольше, взял к себе старпомом. Он славный и платит хорошие деньги. Раньше мне не всегда столько перепадало.

Подъёмный механизм клети прекратил скрипеть, и Тром отворил дверь. Они быстро прошли через крепость и вышли в долину. С краю развернули кузни новые работники древнего. Он говорил, это временная кузня, пока не построят основательнее. Но даже то, что мастерили в этой, Трому очень сильно нравилось.

Капитан смотрел по сторонам.

- У вас красиво. Правда, что в этот город не пускают чужестранцев?

- Раньше и правда не пускали. Все платили за проезд и ехали дальше. Но теперь мы понемногу меняем старые порядки.

Они шли через город. Холуи склонялись перед ним, воины с почтением приветствовали, а капитан лишь дивился этому, провожая взглядом каждого второго, словно какое-то чудо.

- Знал, что ты вождь, но совсем другое дело видеть своими глазами.

У избы боли толпилось много народу. Раненые, бабы боли, прислужники, просто друзья. Длинный барак, на скорую руку сколоченный для тех, за кем надлежало постоянно ухаживать, тоже окружали люди. По большей части - забинтованные и калеки, вышедшие погреться на весеннем солнце.

- Вождь! Вождь идёт! - разнеслись крики по толпе, - Вождь Тром!

Он не успел пробиться ко входу, когда навстречу выскочила Исгерд.

- Битые закончились? - Тром попытался изобразить шутливый тон, но вышло не очень, - Привёл тебе ещё одного.

- Похоже, они никогда не заканчиваются, - ответила она, уже осматривая побитое лицо, - Чужестранец, как интересно... Пленный? Обычно мы их не лечим.

- Нет, я с ним плавал. Это Капитан. Сделай всё, как должно, дабы он выздоровел.

- Мазь, пару швов и здоровый сон исцелят его, вождь. Тебя искал Александр. Просил передать, что будет в доме у круга, там, где раньше жил Комад.

- Хорошо. Я ещё зайду вечером, решим, где разместить нашего гостя.

- Я буду ждать...

Он ушёл с какой-то нелепой поспешностью, не оборачиваясь назад, хотя, наоборот, хотел остаться подольше.

"Но ведь дела не ждут, верно?" - он будто убеждал сам себя в том, что прав в своей спешке.

Дом Комада был чуть больше его собственного, а первый этаж являл собой одну просторную комнату с большим очагом и столом посреди. Обычный грубый каменный дом истинного воина. Пожитки, оставленные здесь кантонами, свалили в один угол, больше хлама в ней не валялось.

- Ты как раз вовремя, - приветствовал его древний, склонившийся над картой.

Окна освещали комнату скудно, но новые кузнецы изготовили круглую штуку для свечей, и повесили её под потолком. Она давала достаточно света.

Род сидел за столом, а Марк облокотился на стену, задумчиво сжав пальцами подбородок.

- Легат хочет строить дороги, - Род указал на карту, - Вот, думаем, какую сперва.

- Он хочет нанять для этого чужестранцев, - Марк поднял указательный палец вверх, - И платить нашим холуям.

- На нашей казне висит бремя войны. Она ещё не кончена, если кто помнит, - серьёзно ответил Тром, - И мы никогда не платили холуям. Появятся недовольные.

- Первый Вождь хочет пользоваться холуями, как раньше, бесплатно? - учтиво вопросил древний.

Конечно, Тром распознал подвох.

- Нет. Мне давно понятно, почему нам следует начать давать им деньги, но сейчас не лучший момент. Казна может не выдержать.

- Ты забыл, я тоже взял с собой деньги. К тому же, это быстро отобьётся. Мы построим дороги к северным и восточным шахтам, будем таскать оттуда сырьё и продавать здесь кораблям. Золото потечёт рекой, да и запасы для войска станет легче перебрасывать.

- Вроде, у нас есть там дороги...

- Они никуда не годятся. Позволь мне заняться этим, и у вас будут мощёные тракты, какие и не снились Кантании.

- Кто что думает?

- Дороги нужны, - кивнул Род, - Он говорит правду, деньги потекут рекой. Моя прошлая госпожа сделала бы в точности то же, а она понимает, откуда берутся монеты.

- Марк?

- Да правильно всё, - скорчил гримасу громила, - Вот только выдержит ли казна?

- Выдержит, - отмахнулся легат.

- Делай, - решил Тром, - Но, если золото начнёт убывать слишком быстро, мы всё остановим, и твоим чужестранцам придётся плыть обратно. Сейчас самое важное - прогнать врага.

- Не придётся, - уверенно кивнул древний, - Ещё нам нужна артель ткачей.

- Да ты, я вижу, разгулялся. Не уймёшься никак. Что ещё нам нужно, кроме артели ткачей?

- Дегтярни, трактиры для гостей, рынки, плавильные мастерские в помощь кузням, хорошие каменоломни с печами для обжига, фермы для вьючных животных, обозные мастерские, склады для специй, места, где будут готовить лекарства и алхимические мастерские.

Род присвистнул, а Марк рывком отлип от стены.

- Ничего не забыл? - съязвил Тром.

- Забыл. Следует отделить сельскохозяйственные земли от пастбищ и засадить их полезными нам культурами.

- Лет через сто как раз успеешь. Вы же долго живёте.

- У нас нет ста лет, Тром. Мы должны провернуть всё за два-три года.

- И накой нам это всё прямо сейчас? Не, мы все хотим, чтобы у нас было лучше, чем у низинников, только сначала давайте прогоним прочь болотных уродов.

- Время - это самое дорогое, что у нас есть. Остальное легко решить. Я привёз много мастеров с собой и мы пригласим ещё. Найдётся много желающих поработать здесь, если им хорошо платить.

- На это ведь нужны горы золота! - воскликнул Марк, - Мы уже не так бедны, как несколько месяцев назад, но чтобы построить вот это вот всё, что ты хочешь, по всей стране, сколько же людей нам нужно?

- Примерно десять тысяч человек, - буднично ответил древний.

- Да у нас точно не хватит золота. Это сколько руды нужно продавать?

- Вы не понимаете, - нахмурился Александр, - Всё ещё не понимаете.

- Так объясни нам, безмозглым!

- Ну, ну, Тром, не обижайся. Просто вы не успели преисполниться мудростью за свою короткую жизнь.

- Да говори уже, раз ты такой мудрый хрен.

- Что притягивает людей? Деньги, правильно? И безопасные деньги - вдвойне. Когда нет риска, что тебя ограбят, или тебе придётся сражаться за них с кем-то. Хорошо, когда есть уверенность, что тебе точно заплатят. Но вот в чём вся хитрость и мудрость, если хочешь: деньги притягивают людей, а люди, в свою очередь, притягивают деньги.

В голове у Трома всё перемешалось. Он напряжённо думал, но никак не мог сообразить.

- Как это? Люди тратят деньги, вот что я знаю.

- Верно! - радостно вскрикнул легат, - Тратят! Ты им заплатишь за дороги, дома, артели и всё остальное, но им нужно есть. Им нужны вещи, жильё, мебель. Им нужно как-то развлекаться. Где они возьмут всё это? Кто им это продаст?

- Холуи сделают, а деревенские воеводы продадут... И принесут деньги в казну.

- Точно. И больше всего в казне прибудет от тех дубилен, шахт, ткацких артелей и ферм, какие мы построим на деньги этой казны. Но мы на этом не остановимся. Накормить, напоить и одеть такую толпу не просто, потому мы откроем города для иностранных купцов.

- Зачем? - удивился вождь, - Тогда золото потечёт в их карманы.

- Всего золота не заработаешь, Тром. Но вот если у новых людей не хватит еды, или тёплой одежды, это станет серьёзной проблемой. А с купцами такого не случится. И ещё, мы ведь не просто так их пустим. Помнишь, я говорил про рынки? Пусть они торгуют только на этих рынках и платят нам за место. И, учти, они точно так же будут платить за постой в доках, за место и еду в трактире, за лошадь в конюшне. И всё это перетечёт в твой карман. Ты станешь только богаче.

Старик Род сощурился, глядя куда-то в пустоту, и потёр висок пальцем.

- Помню, госпожа де Сарвуазье втолковывала сыну приблизительно то же самое.

- Воистину мудрая женщина, - легат сложил руки в молитвенном жесте, - Смею надеяться, что у наших многоуважаемых вождей голова работает не хуже.

- Вот вроде и ничего плохого не сказал, а как говном облили, - усмехнулся Марк, - Кажется, он прав, Тром.

- Долго думал? - спросил поединщик древнего.

- Последние лет сто, так или иначе.

- Ты так сладко напел. Мне стало любопытно.

- Это значит "да"?

- Делай, - медленно кивнул он легату, - Но учти, вряд ли мы теперь выпустим тебя из Горной Страны. Ты слишком много знаешь для одного человека.

В ответ на это древний лишь спокойно кивнул.

...

Вождь обошёл столицу, стараясь успеть всюду, где только можно. И поварам, и плотникам, и каменщикам - всем требовалось его внимание. А уж воинам и подавно. Он давно заметил, что люди лучше исполняют приказы, если их навещать.

Легат ничем не показал своего недовольства, когда Тром объявил ему, что он теперь тут заложник. Но пусть хоть знает, что и они не деревенские простачки. Всё стало таким сложным...

Уже под вечер, изрядно уставший, он вернулся в знакомую избу боли. Люди снова заголосили, едва увидев его. И он снова не успел войти внутрь: Исгерд вышла к нему сама и чинно поклонилась, сияя при этом улыбкой.

- Как поживает наш гость? - спросил он, - Оставишь его в доме для раненных, или ему уже можно уйти?

- Мы уже подыскали ему жилище, вождь. Сейчас, кликну его на улицу и отведу.

Через минуту она явилась к нему с Капитаном. Тот прихрамывал на левую ногу, но выглядел гораздо лучше. Синяки и ссадины на лице лечила умелая рука, а лучезарная улыбка посреди лиловых и красных пятен говорила о том, что и настроение его в порядке.

- И как тебе мой дом, Капитан?

- Уж точно не хуже Детмера, - он обвёл взглядом всё вокруг, - Лучше многих мест, где я бывал.

- Идём, - велел вождь.

Молодая баба боли повела их вниз, туда, где раньше жил Узвар и вся его шайка.

- Воины много рассказывали о тебе, - сказал Капитан, - Ты действительно великий боец, и ещё лучший вождь. Что же тот бой с Марком - случайность?

- Эта случайность прибавила мне мозгов больше любой другой победы. Даже выяснять не хочу, кто из нас лучший, главное, мы на одной стороне. Как поживает Олаф?

- Не случилось к ним заехать, но, поговаривают, там стало больше порядка. Всё-таки удивительно, как вы попали тогда ко мне на корабль. Мальчишка молодец, заметил вас.

Гость старался не отставать, но Трому и Исгерд, всё же, пришлось сбавить шаг.

- Ты же старший помощник, да? Или как там? Не думал снова стать капитаном?

- Для этого нужно купить собственный корабль, или ждать, когда кто-нибудь из крупных судовладельцев не станет искать себе капитана на место выбывшего. Но желающих на такое место всегда пруд пруди. Я, конечно, могу купить какое-нибудь корыто лет через пять, если залезу в долги, но, знаешь, лучше плавать старпомом на большом хорошем корабле, чем капитаном на гнилой лохани. И безопаснее, и по деньгам не меньше, а то и больше.

- Но лучше всего, конечно, быть капитаном большого хорошего корабля.

- Мне и так повезло выбиться с низов, но для такого нужно родиться в шёлковых простынях.

- Или выловить из моря двух горцев, - ухмыльнулся Тром.

- Чего?

- У моей страны на службе сейчас три больших корабля. Два линкора и один... фергат?

- Фрегат.

- Да, фрегат. И нам нужен капитан.

- Куда? - загорелись глаза у его собеседника, - На фрегат?!

- Да нет, там есть уже. Мы будем покупать ещё, побольше. Наверное, линкор, или как его? И вряд ли остановимся на этом. Если самим возить к низинникам руду и золото, они платят гораздо больше. А на чём ещё увезёшь столько же, сколько и на корабле?

- Линкор...

- Вождь, мы уже пришли, - вмешалась Исгерд, - вот этот дом. Служительницы наверняка уже подготовили его.

- Служительницы?

- Легат Александр говорил, лучше прекращать называть всех бабами и холуями, если мы хотим измениться к лучшему.

- Наверное... Так что, Капитан? Решишь до завтра?

- Здесь нечего решать, Тром. Я согласен. Но меня не отпустят просто так. Да и оставлять команду посреди плаванья - это некрасиво. Я не хотел бы так делать.

- Не боись, вместе мы их уговорим...

- Ты, Первый Вождь, пойдёшь разговаривать с моей командой за меня?

- Будь я проклят, если не сделаю этого. И обязательно возьму с собой пару дюжин крепких ребят, для верности. Низинники почему-то сговорчивее, когда приходишь не один. Теперь иди спи, тебе и так досталось.

- До завтра. И спасибо, Тром.

Когда дверь за Капитаном захлопнулась, поединщик обернулся, чтобы попрощаться с Исгерд, но не успел:

- Я приготовила кое-что для твоего плеча и колена, вождь. Это здесь, в соседнем доме...

- Снова какая-нибудь вонючая мазь, или бесконечные грелки?

- Нечто новое, от твоего заморского мудреца. Помнишь, ты обещал слушаться моих советов?

- Веди, раз обещал.

Она зашла в дом Узвара - самый огромный из всех, не считая воинских домов и крепости. Внутри им попались две бабы с пустыми вёдрами, спешащие к очагу, над которым грелся огромных размеров котёл. Но, стоило им войти, обе тут же заторопились к выходу.

- Успели? - спросила Исгерд у одной из них.

Та кивнула и вышла на улицу.

- Вождь, идем быстрее, пока не остыло, - молодая баба боли сбросила у порога грязные сапоги с верхней одеждой и побежала на второй этаж.

Этот ублюдок Узвар хорошо устроился - если дом Трома плясал вокруг печки, у этого оказалось две печи - в зале и в спальне. Как знать, может, и ещё где, он особо не разглядывал. Кроме этого, в спальне оказалась здоровая деревянная бадья. Горячий и влажный воздух наполнял комнату, а запах немного отдавал травами.

Он посмотрел на Исгерд и вопросительно поднял одну бровь.

- Вода со специальным настоем, вождь. Она помогает излечить больные суставы, пока горячая, так что поторопись.

Горец лишь фыркнул в ответ и принялся разоблачаться. Развязал завязки на перчатках, бросив их на стол у громадной кровати, положил рядом пояс с висящими на нем мечом и топором, стащил через голову кольчугу и гамбезон. О, если бы он пришёл сюда в полных латах, вода действительно успела бы остыть. Исгерд он не видел, но чувствовал спиной её взгляд. В голове бешеным табуном носились мысли: сейчас он будет голый. Она затеяла это, чтобы отдаться ему, или действительно хочет вылечить? Если второе, тогда не очень-то красиво самому брать её. Так, наверное, сказал бы Забияка, или древний. С каких это пор горец решает, взять ему бабу или нет, с оглядкой на грёбаных низинников? И уйти уже не уйдёшь, не то он будет выглядеть глупцом... А как не выглядеть глупцом? Да просто молча раздеться и залезть в ванную, чтоб его черти взяли!

Это он и сделал. Не оглядываясь на Исгерд, просто вступил в воду и сразу сел, облокотившись спиной на борт.

- О! - не выдержал Тром, - Это лучшее, что могло произойти со мной за день.

Он зажмурился. Уставшее тело обмякло, окаменевшие мышцы снова становились упругими.

Послышался плеск, Тром открыл глаза: девка сидела в воде напротив него и улыбалась. Ничего не было видно, только тонкое лицо, окаймленное длинными тёмными волосами, слегка усыпанное веснушками, с сетью морщин около глаз. Раньше, в прошлой жизни, этих морщин не было. И, всё же, сейчас она казалась моложе, нежели обычно, в избе боли, сосредоточенная, в перемазанном кровью фартуке.

Тихо и неотвратимо, будто не желая спугнуть его, она приблизилась вплотную. Он почувствовал её дыхание, провёл руками снизу вверх, чувствуя крепкие ляжки и упругий зад, схватил за поясницу и притянул к себе. Её томное дыхание выдавало одновременно наслаждение моментом и желание большего. А потом она его поцеловала. Долгим, затяжным поцелуем. Он и не ожидал, что ему это так понравится.

...

Тром проснулся на заре, Исгерд ещё спала. Будить её он не стал, а сразу отправился к Чёрной Реке. Прошедшая ночь стала для него откровением. Он и не думал, что то чувство уверенности, присущее ему когда-то в прошлом, вернётся вновь. Горец не хотел спугнуть его. Ему казалось, для этого нужно держать всё втайне, подальше от любых глаз. И ещё он сразу же начал раздумывать, как им встретиться вновь грядущим вечером.

Но проходящий мимо легат вернул его в настоящий момент:

- Доброе утро, Тром. Куда путь держишь?

- Отправлюсь поговорить с капитаном Золотой Кеты. Хочу взять себе его первого помощника, я плавал с ним до Детмера. Сейчас, прихвачу с собой пару дюжин ребят покрепче.

- Тот самый Капитан? Отлично, я уж думал, придётся заниматься этим самому. Но, позволь дать тебе совет: иди один.

- Эт ещё почему?

- Толпа людей выдаст твой интерес, и хозяин корабля поймёт, что можно просить больше. Ты же не собираешься забрать его силой?

- Нет, мы ведь не бандиты.

- Мои лекции не прошли даром. Отрадно. Так вот, если ты будешь платить, лучше показать, что вопрос этот для тебя не слишком важен. И пусть он первым назовёт цену.

- Хитрец... Хорошо, буду учиться играть по вашим правилам.

- Вы скоро уйдёте на войну?

- Да. Люди должны знать, что мы не отсиживаемся и не трусим, подобно Узвару.

- Я не смогу поехать с вами. Местные дела требуют моего присутствия.

- Не горюй, оставлю с тобой кого-нибудь.

- Хорошо, ищи меня в избе боли. Сегодня у нас практика.

Сонные бойцы у крепости быстро очухивались, завидев Первого Вождя. Тром ранняя пташка, а древний опередил его в этом. Интересно, зачем? И не похоже, что вся эта его затея - враньё. Вождь хотел приставить к легату несколько человек для слежки, но этот в два счета придумает, чем заморочить им голову. Может, зря они приняли его помощь? Однако, если этот старинный пройдоха хотел их обмануть, едва ли признал бы, что их ждёт война.

Золотая Кета стояла третьей от подъемной клети. Грузная посудина с широкими боками, глубоко погрузившаяся в воду. Купец. Он видел такие в Эйсаре. Горец поднялся по сходням. Три жалкого вида матроса драили палубу. Четвёртый, державшийся поувереннее, но расхаживающий в таких же лохмотьях, видно, следил за ними. К нему Тром и обратился.

- Дружище, позови мне вашего капитана.

- Может, обождешь? - ответил моряк, - Он разозлится, если поднять его так рано. Дам тебе немного сусла и сухарей.

Если, по совету легата, Трому надлежало выглядеть проще, с этим он явно справился. Если не надевать полного доспеха, он для заезжих как и любой другой боец. Повязка вождя ничего не значит для них.

- Скажи ему, пришёл Первый Вождь, Тром Быстрый. Если он не захочет говорить, его дело. Мне нужно посетить ещё пару кораблей.

Моряк вернулся очень быстро. Следом за ним семенил заспанный человек, на ходу запахивающий ладную кожаную куртку. Широкоплечий и основательный, человек всё же волновался. И, несмотря на полузакрытые глаза, ответил бодро и уважительно:

- Господин Тром, чем обязан столь высокой чести?

- Вчера твой первый помощник повздорил с моими людьми.

- Извините, в толк не возьму, отчего ему взбрело в голову, будто он вас знает...

- Он правда меня знает. Ему досталось, сейчас его лечат. С обалдуем, избившим его, я разберусь, но лучше твоему помощнику остаться здесь. Предложу ему работу в доках, когда встанет на ноги. А тебе готов отплатить по справедливости. Чего ты желаешь получить за это, как у вас говорят, досадное недоразумение?

- Сроду не ждал такого от горцев, господин вождь, - удивился хозяин корабля, - Знакомый рассказывал мне, как однажды вы повысили цены за проезд, не предупредив никого, и единственный способ вернуть старую цену - победить их самого могучего воина.

Тром усмехнулся, вспомнив, что как раз он и был этим могучим воином.

- Вот и расскажешь остальным, как у нас всё поменялось. Хочу сделать свою страну справедливой. Ну так что?

- Мой старпом много делал, - задумался купец, - Признаться, жалко будет его терять...

Хозяин корабля сощурился. Тром гадал, каких благ тот сейчас попросит? Сколько золота? Может, возьмёт рудой, или оружием? Или попросит людей взамен?

Но чужестранец нежданно выпалил:

- Беспошлинный проезд сейчас и на обратном пути.

"Древний говорил, не показывать интерес".

- Не высока ль цена? - изобразил он сомнение, - Но будь по-твоему. Сегодня же дам приказ.

Он сошёл по сходням, прошёлся до конца доков, поглядел на корабли, приплывшие с древним - как огромные крепости, плавающие по воде. Верно этот хитрец говорил - они принесут горцам много денег. Уже несли. Два загружены рудой и готовы отправиться в путь, ещё один скоро вернётся с золотом в трюмах. Привезёт половину от суммы, что Тром выбил из купцов за то первое лето в Западной Рудне, когда только стал вождём. Кто знал, что можно вот так?

Вождь сходил со ступеней крепости, когда увидел бегущего навстречу капитана.

- Ты опоздал, мы уже всё решили.

- И?

- Он продал тебя за бесплатный проезд, туда и обратно.

- И обратно? Ого!

- Глупец. Я едва не расхохотался, когда он назвал цену. Мог просить вечный бесплатный проезд и кучу золота впридачу, и получил бы. Но он даже не держался за тебя, просто продал и оставил тут. И продал так дёшево... Ладно, идём со мной, покажу тебя друзьям, пусть знают. Заодно решим, где лучше купить корабль.

Тром нашёл командиров у дома Марка. Здесь были все - Цикада, Ежи и Реко с остальными, и те, кто должен поменять их. Похоже, ждали только одного его. Громила держал на руках ребёнка и сюсюкался с ним. Марта стояла рядом и тихо говорила с Исгерд, та изредка кивала в ответ. Когда Трома заметили, Марк передал ребёнка жене, но малыш запищал и протянул к нему руки, не желая уходить. В ответ на это его друг лишь поцеловал жену и отправил её с ребёнком в дом. Исгерд последовала за ней, но напоследок глянула Трому в глаза. Похоже, их обоих уколола зависть к Марку и его жене, ведь Тром не мог сейчас так же подойти и поцеловать её.

"Выказывать все эти нежности перед вождями и лучшими командирами? Ну уж нет! Я так не смогу. Проклятье, почему верзиле просто наплевать на это?"

Поединщик тряхнул головой, отгоняя прочь ненужные мысли и обратился к пришедшим с фронта:

- Мы ждали вас позже. В чём дело?

- Пора поднажать, пока им не прислали ещё людей, - ответил Цикада, - Вчера бойцы Рорха вернулись. Говорят, кантоны едва держатся. Ни дров, ни еды.

Глава 2: плоды победы

- Поднатяни поводья чуток, - велел Люк Жаку, - Офицер обязан уметь ездить верхом.

Рука бывшего сержанта оказалась чересчур тверда, и лошадь под ним раздражённо фыркнула, слегка тряхнув крупом и мордой.

- Э, животина проклятая, - испугался тот, ловя равновесие, - Угробить меня вздумала?

- Спокойнее, кавалер, - Люк подъехал ближе и взялся за поводья жаковой лошади, - Ослабь хватку-то, задушишь её, неровён час.

Генерал погладил кобылу и подождал пару мгновений, пока она не прекратит нервничать.

- Смотри, - он указал свободной рукой на вторую, сжимающую поводья, - Хочешь остановить - чуть на себя. Остальное время держи их здесь, слишком низко не опускай. Повторяй за мной.

Люк цокнул языком и слегка поддал пятками, его лошадь пошла вперёд.

Бывший сержант повторил, и его кобыла пошла рядом.

- Ничего себе, идёт!

- Пойдёт! Куда она денется?

- Спасибо, вашбродие, возитесь тут со мной, словно с дитём малым, будто у генерала и забот других нет.

- Если это не военный совет или не бой, можешь обращаться ко мне по имени, - серьёзно, почти что в приказном тоне, сказал ему Люк.

- Но графиня говорила, что благородные именуют друг друга по фамилии, титулу или званию...

- Да, однако, добрым друзьям достаточно и имени.

- Оно по старинке как-то привычнее, вашбродие...

- Нет, кавалер, - решительно возразил ему генерал, - Посмотри вокруг. Видишь, сколько народу на нас глазеет?

Бывший сержант, конечно, видел прибывших отовсюду благородных соседей, отчего с самого начала немало смущался.

- Столько господ на вашу свадьбу пожаловало, - Жак немного пригнулся в седле, - Неужель и я посреди них, за одним столом, сидеть буду?

- Будешь, - сурово, будто посылая Жака в очередное наступление, ответил генерал, - Притом, место твоё рядом с нами, в числе самых ближних друзей. Все наши благородные соседи, Жак, наверняка считают тебя выскочкой, вчерашним казарменным быдлом. Оно, может, недалеко от правды, но и король не просто так жаловал тебе земли. И каждый тут должен знать, что ты мой добрый друг и желанный гость в моём доме. Даже по имени ко мне можешь обращаться, и никто за это косо на тебя не посмотрит. Глядишь, и пакостей поменьше тебе учинять будут. Как тебя взвод принял? Ротный что говорит?

- Не ждал я такого. Думал, артачиться будут ребята, а они, наоборот, говорят, с таким командиром всем нос утрём, лучший взвод у нас будет. Не зря вы при всём полку награждение проводили. И ротный как будто доволен мною.

- Сложно тебе?

- Ежели до приказов всяких, да закорючек дело доходит, помощи у господина де Зарно просить приходится. А в остальном и не сильно отличается от сержантской. Службу я крепко знаю, вашими стараниями.

Лошади всё так же неспеша шли по траве, а генерал, тем временем, продолжал, оглядываясь на людей вокруг:

- Война к концу идёт, кавалер, да рано нам отдыхать. После того, как гадов, с Терлеком этим подвизавшихся, по лесам да кустам выловим, много чего ещё сделать предстоит. И ты мне здесь, на земле этой, нужен. Я генерал, мне тут долго пребывать не дадут. Значит, ты будешь за всем смотреть, да следить, чтобы приказы мои как следует исполняли. А приказов тех будет много.

- Ты чего, деревяшка проклятая?! - раздался за их спинами голос Марио.

Люк обернулся и увидел, что его денщик пытается вытащить застрявший протез из ямы в земле, куда он угодил едва ли не до колена.

- Повторяй, - велел он Жаку, ведя поводья вправо, на разворот.

Когда они подъехали к денщику, тот уже выбрался, слегка перепачкавшись сырой землёй, встал навытяжку, и его взгляд сам собой притянулся к бывшему сослуживцу, восседающему на коне в костюме для верховой езды:

- Сержант?

- Для тебя господин кавалер де Собберн, запомни, - тут же внёс ясность Люк, - Или господин лейтенант. Уяснил?

- Виноват, господин генерал, оно по привычке как-то...

- По привычке между собой общайтесь, когда не видит никто, а на людях изволь соблюдать этикет. Твой друг самим королём из простых людей вознесён, а ты своим неподобающим обращением можешь другим плохой пример показать. Ему это сейчас не надобно. И мне не надобно. Понятно тебе?

- Больше не повторится, вашбродие! Госпожа де Сарвуазье ждёт вас в личных покоях, говорит, есть важный вопрос.

- Молодого чего заместо себя не прислал? С твоим обрубком только по полям и бегать.

- Да я, того, сам всех молодых и отправил, кого куда. Вот и самому пришлось топать.

- Хорошо. Жак, жди в комнате для гостей. А ты, ротозей, предложи господину кавалеру бокал вина, как положено в гостеприимных домах.

- Вина будет господин кавалер? - буркнул Марио.

- Пива бы доброго.

- Ладно, сами разберётесь. Не забывай, Жак де Собберн, кто ты теперь. И дождись, у нас будет серьёзный разговор.

Люк доехал до привязи и спешился, протиснулся меж двух телег, занявших почти все ворота, ведущие во внутренний двор, на котором суетились слуги. Все гости уже прибыли и разбрелись по имению, мелькая тут и там пёстрыми, воздушными нарядами.

Они пригласили всех соседей, кого смогли отыскать после бунта, и сейчас, среди внезапно возникшего в его имении лоска и роскошества, Люк чувствовал себя быком, непонятно как очутившимся в курятнике. Костюм, с таким тщанием выбранный его невестой, не помогал. Да даже на приёмах у короля де Куберте чувствовал себя уместнее.

Он прошёл под свод большой приёмной залы собственного замка и стал подниматься на второй этаж по скругленной широкой лестнице. Господин в бирюзовом костюме поклонился ему, другие, поодаль, тоже обратили внимание и стали шептаться. К ним подошёл его племянник, и вся компания принялась подобострастно улыбаться ему. Племянник, как всегда, уверенный, что-то им сказал, и на хозяина дома уже никто не обращал внимания.

Слуги сновали повсюду, украшая замок, таща что-то или просто прибираясь. Они в испуге спешили улизнуть с его пути, чувствуя нервозность господина. Он действительно нервничал. Гораздо больше, нежели в последней крупной битве при яриках, где они наголову разбили хамов. После того войско его дралось только в мелких стычках, и самое трудное теперь - выловить оставшихся бунтарей по закоулкам Кантании.

Его невеста красовалась у зеркала в своих покоях. Платье, которое она считала повседневным, сидело на ней идеально.

- Мой господин не поможет мне застегнуть колье?

Он подчинился, и драгоценность дополнила общий облик.

- Вы выглядите великолепно.

- Спасибо, господин генерал, - в шутливом тоне ответила она, - Если рассудить здраво, это довольно просто, когда я не стеснена в средствах и возможностях. Впрочем, худшую мою версию вы видели, когда мы вместе скитались по лесам.

- У вас не бывает худшей версии, - без тени сомнения ответил он.

- Спасибо. К торжеству почти всё готово. Тебе нравится?

- Никогда не видел здесь столько народу, разве что ещё мальчишкой. Тяжело разобраться без управляющего?

- Твоя кухарка, Магда, очень помогла мне. Думаю, ей на кухне больше делать нечего, тем более, старого управляющего не вернёшь.

- Она баба сметливая, но тот ещё вёл расчёты.

- Ничего, для расчётов найдём ей в помощь человека. К тому же, мне всё равно нужно их проверять.

- Но ты уедешь в Сарвуазье.

- Да, нужно будет помочь сыну наладить дела. Но я вернусь к тебе, как только всё сделаю.

- Как ведут себя местные?

- Многие рады возвращению хозяина. Свобода свободой, но никому нет до неё дела, когда приходится голодать. А с хорошим хозяином возвращается и порядок.

В дверь постучали.

- Войдите, - ответила Орнелла.

На пороге показалась дама лет тридцати пяти. Грузнее его невесты и платье попроще, но определённо знатная.

- Добрый день, госпожа Лирна, - приветствовала её графиня, - Это мой жених, знаменитый граф де Куберте, генерал армии его величества. А это третья дочь барона де Вариньи.

Люк поклонился и приблизился к гостье:

- У нас к вам будет одна просьба. Внизу, в комнате для гостей, ожидает мой боевой товарищ и прославленный герой, коему сам король жаловал Собберн. Не будете ли вы так любезны показать ему его владения? Вы ведь соседи, если я правильно понимаю?

- В таком случае, мне понадобится лошадь и костюм для верховой езды. Они в имении.

- Ни к чему эти хлопоты, - ответил Люк, помня, как скверно Жак сидит в седле, - Воспользуйтесь моей каретой. Пойдёмте, я представлю вас.

Жак сидел внизу, в одиночестве, поодаль от остальных господ. Прямой, как палка, он поставил перед собой бокал с вином, и, видимо, старательно изображал благородного рыцаря, боясь лишний раз проявить эмоцию, будь то раздражение, восхищение или что-либо другое.

- Кавалер Жак де Собберн, - окликнул он бывшего сержанта.

Тот принялся неловко вставать из-за стола и чуть не уронил бокал:

- Слушаю, вашбродие!

Люк поморщился.

"Ну какое вашбродие? Пять минут назад ему талдычил. И замечание уже не сделать. Только перед дамой его опозорю".

Генерал отвёл в сторону новоиспечённого кавалера:

- Разыщи моего кучера здешнего. Пусть везёт тебя с мадам де Вариньи по твоим новым владениям. Взвод свой взял?

- Точно как вы наказывали. Недалече у дороги стоит, хворост ваш палит.

- Пусть палит, не замерзать же им. Так вот, всех их с собой на прогулку берёшь. Осмотри свою землю, да помни, отчего старые хозяева умерли.

- Отчего, вашбродие?

- Повесили их. Сильно лютовали хамы на твоей земле. Сдаётся мне, недовольных у тебя много, кто по норам прячется. Так что ухо востро. И с дамой поуважительнее.

- А... Как бишь её звать?

- Здрасьте приехали. Лирна де Вариньи. Запомнил? Ну пошли.

Они обернулись к даме, а та, к их удивлению, разговаривала с его племянником, хотя ни по возрасту, ни по происхождению та ему никак не подходила. Обычно племянник одаривал всех дам толикой галантности, но подолгу вёл беседы не с каждой.

- Дядя, разреши, я поеду с кавалером и леди де Вариньи?

- Эспада при тебе? Езжай.

Пожалуй, это торжество оказалось единственным за последнее время, где от молодого графа не требовалось ничего узнавать, ни с кем устанавливать доверительные отношения, никому тайно не угрожать и прочее в таком же духе, и лишь потому генерал отпускал его со спокойной душой.

...

Карета подпрыгнула на ухабе, и Жерар снова поправил эспаду на поясе. Он сидел спиной вперёд, глядя на бывшего сержанта, до сего момента не произнесшего ни слова, и на его спутницу, как можно дальше отстранившуюся от него на заднем сидении. Сержант своим видом напоминал мелкопоместного дворянина, но слишком уж он стеснялся, и граф не мог сказать, какие бури бушуют у него в душе. Да ещё одноручный топор на поясе вместо эспады сильно портил весь облик. Надо было что-то делать.

- Госпожа де Вариньи, а вы слышали историю, как мы вместе с достопочтенным кавалером Жаком выбирались из Лемэса в первый день бунта?

Женщина посмотрела на него, как на спасительную соломинку, и он продолжил:

- Мы прорывались к восточному каналу. Бунтовщиков перерезали без счета. Клянусь, Жака забрызгало кровью с головы до ног, пока он доблестно их рубил, защищая графиню де Сарвуазье.

- Вы тоже изрядно перепачкались, господин граф, - улыбнулся бывший сержант.

- Верно, было дело. Когда мы добрались до воды, со всех сторон подходило такое количество врагов, что нипочём не устоять. Тогда мы решили спасаться через катакомбы. Кроме того, что там сыро и грязно, туда нужно ещё как-то пролезть через решётку. Её сорвал один необычайной силы горец, по счастливой случайности оказавшийся с нами. Размером он был примерно с эту карету, да и весом не сильно меньше. И вот, вы представляете, этот великан вырвал железную решётку и, как был в доспехах, вместе с ней пошёл ко дну. И тут бы ему и утонуть, но наш герой зацепил его крюком своей алебарды за затылок и выудил, как рыбу.

- А эта гора ещё ворочалась, - добавил Жак, не прекращая улыбаться.

Обстановка явно разрядилась, но дама всё так же с опаской поглядывала на своего соседа.

- Госпожа, не подскажете, где пролегает граница Собберна с Куберте?

- Слева от нашей дороги, господин граф, по пересохшему ручью.

- Кавалер, предлагаю прогуляться на тот холм, с него граница должна быть лучше видна.

Жака не пришлось упрашивать дважды. Они вылезли из кареты и пошли по сырой весенней траве в сторону холма, оставив даму в одиночестве. Граф вспомнил, как этот долговязый ветеран однажды усадил на задницу нового сержанта, сказавшего плохое слово об одном молодом лейтенанте, слишком редко появлявшемся в полку.

- Как она тебе? - граф показал головой назад, откуда они пришли.

- Превосходная карета, господин граф.

- Я про даму, кавалер.

- Дак... Не знаю. Знатная особа, сразу видать. Чего ещё тут скажешь?

- Ты не теряйся, разговори её. Тебе нужны новые знакомства из твоего круга.

- Непривычно оно всё как-то, господин. Будто чужую кожу напялил... И холопам своим показаться боязно. Как себя вести с ними? Только недавно у них безвластие творилось, а теперь снова господина поставили, да ещё какого. Будут за спиной всякое болтать.

- А солдаты твои болтали за спиной у тебя невесть чего?

- Не замечал я, господин. Так то солдаты, там знают меня.

- И здесь узнают. Ты управляйся с людьми, как умеешь, по-сержантски, а если чего не знаешь, спрашивай у меня или матушки моей, не молчи. Она людей тебе пришлёт, прислушивайся к ним, если сам не уверен.

- Слушаю, вашбродие.

- Отставить вашбродие, - Жерар обвёл рукой открывшийся с холма простор, - Граница твоя как тебе?

Ветеран на пару мгновений задумался, потом показал на лес вдали:

- Если бунтари эти прятаться вздумают, то, вернее всего, в тех деревьях. Вон, туда и река идёт, и следы в подлеске отыскать труднее, чем на сырой землице. А овраг этот точно сгодится, коли придётся здесь встать накрепко и врага держать. Поубиваются все, пока через грязищу переползут.

- Не забывай, кавалер Жак, это - пашни. И они твои. Знаешь, сколько денег с такого поля выручает владетель?

- Откуда?

- Вот и поедем, поговорим с местным людом.

На пути к поместью Собберн госпожа де Вариньи держалась холодно, подчёркнуто игнорируя Жака и сухо отвечая на вопросы графа. Взвод солдат, следовавший за каретой, прилично запыхался, и приходилось то и дело осаживать дядиного кучера. Деревни, попадавшиеся им на пути, казались не сильно отмеченными прошедшей войной, но кое-где виднелись обгоревшие остовы хат. Сам же господский дом претерпел многое. Двухэтажный деревянный терем двадцать на двадцать шагов, сложенный из толстых брёвен, раньше он, наверное, казался уютным и опрятным. Теперь, после того как ему разбили окна, выломали половину ставен и дверей, и зачем-то растерзали коновязь слева от крыльца, настроение он наводил унылое. И в тон ему вокруг возились десятка полтора человек с унылыми физиономиями.

Однако, по мере приближения кареты и солдат, все отрывались от насущных дел и стекались подле большого деревянного крыльца.

Жерар легко спрыгнул из кареты, за ним уже не так грациозно вышел Жак. Леди де Вариньи выходить не пожелала, лишь смотрела в окно на побитое имение. Лицо её ничего кроме раздражения при этом не выражало.

Молодой граф пожал плечами и обратился к толпе:

- Приветствую вас, добрые люди! Отныне у земли Собберн появился новый хозяин. За выдающиеся ратные подвиги, волею Его Величества, короля Вильяма Третьего, она пожалована прославленному кавалеру Жаку. Документ, подтверждающий сие право, находится у недавно вернувшегося в свои владения графа де Куберте, наверняка хорошо вам известного, а также в канцелярии королевского Министерства. Учтите, что сий доблестный кавалер всегда ревностно выполнял свой долг перед Отечеством, особенно в части подавления бунта. И, поскольку он человек военный, и в солдатах не стеснён, продолжит это делать всё так же ревностно. Потому, если вы знаете, где в Собберне скрываются бунтари, или знаете тех, кто участвовал в расправе над бывшими владетелями этих земель, лучше говорите сейчас. Это зачтётся вам в будущем.

- Кого не убили, те сбежали, добрый господин, - отвечал худой мужик в простой льняной одежде и с редкими седыми волосами, - Аж пятки сверкали у них, так драпали.

- Тебя как зовут, добрый человек?

- Гербертом, господин. Плотник я здешний. Был.

- Плотник? Это славно. Кавалер, предлагаю вам осмотреть имение и раздать первые распоряжения. Мы с леди де Вариньи будем ждать в карете. Герберт, покажи дом новому господину.

Жак двинулся вперёд, но граф поймал его за руку и шепнул на ухо:

- Представь, что ты снова сержант, а это твой взвод.

Жак медленно кивнул, но, сделав ещё шаг, остановился и обернулся к солдатам:

- Вторая десятка, со мной!

Уже по-хозяйски, уверенной походкой, он направился ко входу.

- Окна заделать, коновязь новую поставить, - выговаривал он Герберту.

- Стёкол нет, господин.

- Ставни сделайте пока, чтобы дом не сырел. Потом уж разберёмся. Двери тоже пока поставьте, какие сможете. Что у нас тут есть из запасов, чем живете? Чего покупаете, чего у вас покупают?

Они скрылись в доме, а граф решил вернуться в карету. В конце концов, бывший сержант поборол стеснение и справлялся в новой ипостаси.

В карете его встретило кислое лицо леди де Вариньи:

- Не пойду я, граф, за него. За вас бы пошла, а за него не пойду. Неотесанный он совсем, да ещё и шагу ступить не может без вашей указки. Не ровня он мне.

- Так и я вам не ровня, - разозлился де Сарвуазье, - Я моложе вас лет на пятнадцать и выше на пару ступеней, не говоря уже о том, что моё нижнее бельё не обсуждает пол-округи. Что заставляет вас подумать, будто я вообще посмотрю в вашу сторону? А кавалер Жак, между прочим, возвышен самим королём. Королём, коего вы и не видели никогда, и вряд ли удостоитесь чести говорить с ним. Но что-то заставляет вас думать, будто вы выше его. Сейчас мы отвезем вас домой, а на свадьбе я скажу, что вам нездоровится. Но Трое вас упаси обидеть моего друга хоть чем-нибудь. Поверьте, тогда я устрою весёлую жизнь и вам, и вашей семье. Вы ведь понимаете, что родственники будущего маршала Кантании способны не только красиво говорить?

Она побелела и зажалась в угол.

- Вы меня поняли? - резко, без малейшего почтения спросил граф.

- Да.

- Хорошо.

Морально растоптав нахалку, он безучастно уставился в окно и стал ждать.

"А ведь могла бы неплохо устроиться. Научить бывшего сержанта, как быть хорошим мужем. Он же чистый лист".

Минут через пять вернулся Жак:

- Не могу поверить, что всё это теперь моё.

Он уселся на место, совершенно не замечая состояния де Вариньи, и, лишь спустя несколько мгновений, с удивлением уставился на графа.

- Мадам, с вами всё хорошо? - уже учтиво спросил Жерар.

- Голова разболелась. У меня это бывает. Прошу, отвезите меня домой.

- Разумеется, - граф выглянул в окно и крикнул кучеру, - В Вариньи.

Ехали они около часа. Граф не утруждал себя поддержанием светской беседы, и, только когда их спутницу высадили, обратился к ветерану:

- Сидишь, как на иголках. Забудь ты об этой дуре, пусть дальше нос воротит, без неё обойдёмся. Имение твоё как тебе?

- Хозяйствовать могут, господин граф. Единственно, крепкая рука им нужна, навроде сержанта, в точности, как вы сказали...

- Ну вот видишь?

- Да, с людями проще оказалось, чем оно думалось. Лишь бы нечисть всякая их не баламутила.

- Для того взвод твой, да ещё пара, на землях де Куберте лагерем стоит, а по границам целых четыре полка. Выловим. Теперь уже понятно, недолго им осталось.

- А помните, господин, как начиналось всё? - обращение бывшего сержанта ещё отдавало робостью, но уже меньше, чем раньше, - Когда мы в карете по Лемэсу мчались, а вокруг бунт полыхал, думал, конец света. Думал, разорвут нас с вами, когда они карету остановили...

- А потом появился дядя Люк со своими новыми знакомыми, волею случая проезжавшими через Кантанию. Если бы не они...

Весь путь до имения Куберте они вспоминали былые подвиги. Ветеран всё больше свыкался с новой своей ролью, с тем, что он может вот так запросто беседовать с графом, ехать в одной карете, как важная персона. Но то, что они услышали по приезде в дядин замок, стало сюрпризом даже для Жерара.

- Будешь моим коннетаблем, - напутствовал бывшего сержанта дядя Люк, - Пока война не кончилась, совмещай. Как добьём хамов, будешь тут хозяйничать, в помощь тебе счетовода из Сарвуазье дадим, графиня знает уже, кого. Коменданту гарнизона я тебя потом представлю. Пока у тебя целый взвод под рукой, его люди без надобности.

- Надо же, как рано вы ставите на должность нашего кавалера, - изумился Жерар, - Он едва успел дом свой новый посмотреть.

- Нечего ему в праздности пребывать, - сурово отвечал дядя, - Иные господа много бездельничают, пьют беспробудно, или ещё что. А потом бунты начинаются, когда в имении у них жрать нечего.

В комнату вошла графиня де Сарвуазье. Все, кроме дяди, поклонились ей, как того требовал этикет.

- Мама, представляешь, дядя только что сделал Жака своим коннетаблем!

- Тебя это изумляет? Сейчас лучшего кандидата просто нет. Господин де Собберн искренне предан графу, к тому же, он человек военный. Житейский опыт ему поможет, да и мы подскажем там, где это необходимо.

- Не вижу смысла спорить, раз вы уже всё решили, - пожал он плечами, - Кстати, госпожи де Вариньи на свадьбе не будет.

- Не страшно, - махнула она рукой, - На её место найдутся другие.

Молодой граф поразился её уверенности. Сам он не мог представить, какая из благородных дам пожелает выйти за обычного солдафона, пусть и бывшего. На балах всегда принято кичиться древностью рода, чистой родословной и прочими вещами, подчёркивающими высокое происхождение, а тут... Все примут его за выскочку. Непонятно, на что рассчитывала мама.

В комнату вошёл слуга генерала, и, из-за того, что дверь стояла открытая, он не придумал ничего лучше, кроме как постучать по дверному косяку.

- Говори, - без лишних церемоний велел дядя.

- Вот, господин граф, кузнеца привёл. Он знает, кто вашего управляющего вешал.

В дверях мялся невысокий жилистый человек с узловатыми кистями рук. Морщинистое лицо, мозоли, грубая рабочая одежда и клочкастая, кое-как стриженная борода, казалось, совершенно чужды этому замку, наполненному знатными людьми со всей округи и строгими, опрятными слугами.

- Почто своего сдаёшь, кузнец? - дядя задавал этот вопрос всякому, кто решался рассказать им про скрывающихся бунтарей.

- Боязно мне, господин граф, - отвечал тот, переминаясь с ноги на ногу, - Коли кто другой вам скажет, про то, что знаю я, так вы меня и вздёрнете. А бежать мне некуда. Тут, на земле, я сгожусь, а в чужом краю - кому я там?

Наивный ответ не удовлетворил дядю Люка, он продолжал допытываться:

- Неужто хороший кузнец нигде не сгодится?

- Везде кузнецы свои, господин граф, - в очередной раз поклонился он, - Где родился, там и сгодился, я так думаю.

- Бунтовал со всеми-то?

- Не участвовал он, господин граф, - вступился слуга, - Доподлинно знаю.

- Помолчи, не тебя спрашиваю.

- Почто нам бунтовать было? - склонил голову кузнец, - Ели мы сытно, мне - так вообще грех жаловаться. Управляющий ваш хозяйство в целости держал, и вы нас не секли почём зря, как некоторые... Подати никто не выжимал непосильные. Все знают, что не мот вы. Живи себе, да радуйся. А те недовольные, кто сюда мстителей привели, так спустить бы с них три шкуры. Чуть с голоду не издохли все. Коли вы бы себе земли не вернули, так и голодали бы до сих пор, а то и померли бы уже.

Конечно, у генерала армии Его Величества возможностей куда больше, нежели у обычного дворянина. Потому, как только они отбили у восставших графство Куберте, дядя поспешил первым делом накормить местный люд. И это выгодно отличало Куберте от многих других земель, где из-за народного распределения всего и вся до сих пор царил голод.

- Где они? - только и спросил генерал.

- В Чуйках.

Де Куберте кивнул:

- Кавалер, готовь взвод, - затем он обернулся к слуге, - А ты разыщи мне Марио. Скажи, пусть готовит мой доспех. Успеем обернуться до вечера.

- Я понимаю, что церемония назначена только на завтра, - вздохнула мама, - Но кто будет развлекать гостей всё это время?

- Уверен, вы справитесь с этим гораздо лучше меня, госпожа, - поклонился дядя.

- Знаменитый генерал удирает, сверкая пятками, - покачала головой графиня.

- Безопасность земель Его Величества превыше всего, - парировал дядя, уже подступая к двери.

- Без тебя их, конечно, не поймают.

- Хочу посмотреть на свои земли, пока меня не вызвал король, министр, или ещё кто-нибудь. Ты же знаешь, это может случиться в любой момент.

- И ещё ты не любишь шумные церемонии. Знаю. Поезжай, но постарайся быть к вечеру.

...

Чуйки оказались большим селом на сто с лишним хат. Мстители заперлись на окраине, заняв три дома. И они давно уже сбежали бы прочь, но ранения двух третей отряда не давали.

Де Куберте ехал на лошади, желая как следует осмотреть собственные земли, а не урывками из окна кареты. Бедная кобыла временами странно хрипела, хоть и казалась породистой и полной сил. Да, не везёт ему с лошадьми. Зато местный люд кланялся до земли. Старики признавали в нём своего владетеля, а один из них указал на ту самую окраину.

- Там они, господин граф, баламуты проклятые! Хвала Троим, порядок в земли наши пришёл.

Похоже, в деревне каждый уже знал, зачем пожаловал Люк. Интересно, сколько бунтовщиков успели сбежать?

Кавалер Жак, может, и был неотесан по меркам знати, но холопам не дал и шанса. Даром, что он прошагал всё то расстояние, какое Люк проехал верхом, однако сразу по прибытии люди его охватили хаты с четырёх сторон, умело закрывшись средними мантелетами, так ещё и восемь человек резерва в лёгких доспехах, готовые ловить тех, кто прорвется, маячили позади. И всё это солдаты сделали без малейшего понукания Люка со стороны. Как-то раз он сказал своему лейтенанту, Леонардо: "Если точно знаешь, что делать, не смей допустить, чтобы твой командир забивал этим голову". Похоже, те слова услышал не только Леонардо.

Шесть вялых выстрелов из арбалетов вонзились в щиты, но лишь один пробил толстые доски и застрял, не справившись с простым солдатским наручем.

Племянник, облачившись в полные латы, стоял рядом с генералом, не думая лезть на рожон. Да, война поменяла его сильнее всех. Сначала он был благородный болван, затем - болван героический, позже из болвана он превратился в хитреца, но только в Эйсаре окончательно понял, когда следует доставать клинок.

И здесь они драться не планировали.

- Выходи по одному, не то дома подпалю! - командирским голосом приказал де Куберте.

Голос, за годы службы сильно огрубевший, подействовал не только на людей внутри, но и на стоящих поодаль крестьян - они испуганно ëжились, горбились и переглядывались.

Никто не выходил.

- Готовьте фашины!

Жак подошёл к резерву, отделил троих и отправил их к местным, но принести растопку не успели: из домов стали выходить бунтовщики. Многие хромали, другие держались за кое-как перевязанные руки, или шатались от слабости, помогая друг другу держаться на ногах. Под пристальным взглядом кавалера их сгоняли в кучу перед генералом. Всего девятнадцать человек, все раненные.

"Наверняка были и здоровые. Нужно узнать, сколько и куда они подевались".

- Лейтенанты, ко мне, - племянник с Жаком приблизились и приготовились слушать, - Вот как мы поступим: держите этих здесь, под присмотром солдат, да настрого запретите им общаться меж собой. Сами сядем в доме, будем вызывать по одному и расспрашивать. Граф, вам поручаю записывать, чего скажет каждый. Село большое, бумага наверняка найдётся. Уже после решим, кого из них пытать.

Разговорились четверо. Рассказали им, сколько хамов сбежали, как жили они последние месяцы и откуда пришли. Но знали они не много, зато выдали двоих командиров. Остальные же, фанатики, говорить не желали. Ненадолго.

Допросы, как ни крути, часть войны. А Граф де Куберте давно поднаторел в военном деле и жалеть хамских командиров не стал. Когда к ним завели первого, сразу приказал пытать его. Негодяя привязали к большой доске и буднично, без злобы, жалости или радости, прислонили каленую кочергу к его руке. Крик вонзился в уши и затек в голову, заставляя череп зазвенеть. С первыми криками всегда так. Потом привыкаешь. Солдаты - это были ветераны из взвода Жака, на десяток лет моложе его самого - тоже вздрогнули, но продолжали. Будто это и не они находятся в комнате, будто они не людей пытают, а носят воду, или приводят палатки в порядок. Бунтарь кричал и стонал, и, лишь спустя минуту, произнёс первые слова:

- Да чего же вы хотите, сволочи?

- Ты мог заговорить добром, - ответил ему де Куберте, - Где ты был, когда я тебя спрашивал? За главного кто у вас?

Человек медлил с ответом, и Люк сделал знак солдату. Снова зашипела кочерга, снова по комнате разнёсся дурной сладковатый запах, снова его племянник сморщился и отвернулся в сторону. Впрочем, Люк едва ли мог винить его за это, хотя сам сидел спокойно.

- Терлек сварит вас всех заживо, - хрипя, отвечал привязанный, - Или поимеет вашими же членами, а потом сварит! А не он, так Ирьяказ!

- Империя тоже здесь замешана? Говори, что ты об этом знаешь?

- Вас всех давно пора убить, вот что!

Генерал снова сделал знак солдату. Солдат прислонил железо к щеке пойманного человека на несколько секунд и отнял. Пленник обмяк. Казалось, у него больше нет сил. Де Куберте хотел повторить вопрос, но тут привязанный дёрнул головой и проглотил раскалённую кочергу. Пару мгновений от него исходило только шипение и мычание, а потом солдат вырвал инструмент из пасти у холопа и отшагнул назад.

- Кончай ворон считать, олух безмозглый! - выругал он солдата.

- Виноват, господин генерал, боязливо согнулся тот, - Не думал я, что он такое учудит...

Признаться, Люк и сам не предполагал, что у этого человека хватит мужества на подобное.

Привязанный хрипел, голова его свисала набок, а изо рта лилось. И не поймёшь, в сознании он или нет. Этот больше ничего не скажет, даже если захочет. И по уму, надо бы его бросить в каземате и подождать, пока рана заживёт, да вновь допросить. Но генерал не хотел растягивать мучения этого холопа. По правде, такое мужество он зауважал, пусть это и был его враг.

- Отвести во двор и прикончить. Потом ведите следующего.

И генерал и племянник погрузились в тягостное молчание, пока ждали второго командира. От осознания, что придётся опять вытворять всё это заново, никто восторга не испытывал. Люк помнил несколько человек на своём веку, кому нравились подобные занятия, но в основном делать такое своими руками солдаты не хотели. Но этот пленник решил облегчить всем жизнь.

Лысый человек с грязными бакенбардами и толстыми могучими руками поглядел на них с едва уловимой надеждой:

- Не привязывайте, добром всё скажу.

- И отчего такая любезность? - вкрадчиво спросил генерал.

- Пытать доводилось. Знаю, что почём. Об одном попрошу - лёгкой смерти. Не так и много мне известно, но всё ваше будет.

"Лёгкой смерти просит. Значит, понимает, что не жилец. Может, и не врёт".

- Погодите, - остановил он солдат, - Пусть напротив садится.

Ветераны подвели пленного к столу, подвинули деревянную лавку и грубо усадили. Тот чуть не грохнулся назад из-за связанных рук.

- Я слушаю.

- Говорите, чего вам знать надобно.

- Кто ты и откуда?

- Из деревни под Бризи, звать Карлом, а работал я там мясником.

- Далеко же тебя занесло, - вмешался Жерар, - Знаешь, что сталось с твоими хозяевами?

- Их повесили. Каждого в свою очередь, а перед этим всласть поиздевались. И я издевался пуще всех. Знаю, за это положена виселица, но учтите, мне всё равно. Пусть виселица, или ещё там что - а старый де Бризи заслуживал всего этого. Он никогда меня не любил, а после того, как его драгоценный сыночек пропал, так и заклевал, падаль такая. Пусть их обоих на том свете черти сношают! Сына моего выпорол за косой взгляд, тот заразу подхватил, чуть не помер, да так и остался слаб, хоть и старалась наша знахарка. И меня, и семью мою - всем он крови попил, разорил вконец поборами своими да штрафами. Только прознал я про бунт - сразу и пристал к лесным братьям, да рассказал им, как де Бризи взять можно. Сперва боязно было мне творить над благородными всякое, да пристные Терлека говорили, не будет ничего без крови. Вот и решил я, что, раз новый мир куëм, назад нет пути, тогда вожжи то и отпустил совсем.

- Кого из господ замучил?

- Много их, не упомню и половины. Да и надо оно вам, господин генерал?

- Откель знаешь, что я генерал?

- Слухи ползут.

- Про Терлека и дела его с Империей рассказывай.

Пленник замолчал и уставился на доску стола. Люк уже порывался окликнуть его, но тот всё же заговорил:

- Не така важна я птица, с имперскими разговоры не разговаривал, да знаю, что оттуда много чего нам приходило. Копья, доспехи, жрачка... Может, и ещё чего.

- Часто?

- Кажный месяц-два. Всё одно, не хватало нам. То есть, воинам-то ещё хватало, а вот обнаковенным людям не всем. Многих голод побил. Урожай-то вовремя не все собрали. Вот вам, значится, и революция, вот вам и народовластие. Спроси меня сейчас - что лучше - самому сытому быть, но при господах, или голодному, да без господ? Лучше, получается, при господах. Да верил я шибко Терлеку. Верил, что будет всё по-нашему, а оно вон как обернулось.

- Разжалобить меня пытаешься? - брови генерала сошлись, а усы хищно встопорщились.

- Кого? - весело ответил тот, - Самого генерала де Куберте? Да то и Троице не под силу. Неспроста вы нас бьёте, как собак плешивых. А нам уроком будет - не берись за дело, коли ни бельмеса в нём не смыслишь! Жаль только, народу без счета погубили. И всё зазря!

- Ладно, некогда мне тут с вами, - отмахнулся Люк, - Свадьба на носу. Вот что, Карл. Сейчас вас всех повесят. Без мучений, как тебе и обещано. И ещё многих ваших смутьянов мы поперевешаем. Но пусть будет тебе утешение в смерти - не совсем зазря вы помрёте. Думает и король, и министры его, как впредь таких господ, вроде твоего покойного, осаживать вовремя. Однако, господа эти не есть причина для того, что хамы учудили. Потому висеть вам, пока вороны не склюют. Господин коннетабль, приведите приговор в исполнение. Мы с графом ждём вас на свадьбе.

...

Граф де Сарвуазье ел неторопливо. Потягивая вино, он обводил глазами старомодный грубый каменный зал в замке его дяди. Матушка успела немного оживить это место драпировками, цветами и новой мебелью, и появившийся уют пришёлся Жерару по нраву. Но больше всего ему нравилось настроение гостей. Высоких чинов, или знатных родов, кроме генерала и камер-фрейлины, здесь не присутствовало. Несколько баронов, да окрестные дворяне из тех, кому посчастливилось уцелеть. И лица их сияли - относительное благополучие графства, безопасность, обеспеченная присутствием трёх полков поблизости и свадьба, одобренная самим королём, делали перемены к лучшему осязаемыми. Молодой граф и сам умиротворенно улыбался, особенно после недавнего путешествия из западного герцогства сюда, на юго-восток.

Больше других в память ему врезались земли барона де Пинеса и его хорошего друга, наверное, давно почившего - Франческо де Виса. И не из-за близкого знакомства с хозяевами они запомнились ему, а из-за разрухи, нищеты и запустения, царивших там.

Остатки сожжённых домов и людей, редкие бродяги, побирающиеся у солдат, необработанные вовремя поля, павшая скотина, уже не пригодная в пищу. О чем думали эти люди? Что собирались есть?

Особенно остро застрял в его памяти скелет ребёнка неподалёку от одной дороги. Других трупов рядом не было, никто его не похоронил, никто не пытался, никому нет дела... Что же происходило вокруг, если никому уже нет дела до ребёнка? Безысходностью веяло от той земли. И приказ де Нерети закопать скелет не сильно развеял эту безнадегу.

Да, такое творилось не везде, и иные уделы почти не тронула разруха, но разве легче от того? Молодой граф задавался вопросом, можно ли было избежать этого? И сам не мог придумать, как.

Запели дудки, арфы и волынки. Граф и графиня поднялись для танца, показывая пример гостям. Кавалер Жак, как и было оговорено вечером, пригласил на танец свою новую спутницу - вторую дочь местного барона, бывшего в добрых отношениях с генералом де Куберте. Дама отказывать не стала, но поднялась из-за стола медленно. Была она рыхловата, грузна и уже немолода, но для бывшего солдата, разменявшего пятый десяток, чем не вариант?

Чтобы в зале не танцевали всего две пары и кавалер не так сильно чувствовал стеснение, молодой граф пригласил на танец одну из дам, но, пока они проплывали в медленных церемонных па, успевал поглядывать за старым солдатом. Тот старался. Вчерашнего вечернего урока, преподанного служанкой под чутким руководством его матушки, может, и было мало, но Жак делал всё, что в его силах. А вот его спутница ничем особенно не помогала.

Когда отыграли трубы, Жерар, как бы невзначай, подошёл к паре:

- Господа, как вам отдыхается у моего дяди?

- Вполне хорошо, - ответ был столь же нейтральный, сколь и тон дамы.

- Завтра хотите ехать к дорогому кавалеру в имение?

- Если кавалер изволит пригласить.

Граф посмотрел на Жака, чем вызвал у него секундное замешательство.

- Да, да, конечно же, я приглашаю, - опомнился ветеран.

- Славно. Жаль, не смогу составить вам компанию, есть дела. Но карета моего дяди в вашем распоряжении.

Конечно, пир этот был далёк от пышных довоенных празднеств, но матушка твёрдо заявила, что выгребать последние запасы только для того, чтобы пустить пыль в глаза - сущая глупость, потому она так не поступит. И всё же, пока свадьба шла на удивление хорошо.

Идиллия закончилась на следующий день, когда, теперь уже графиня де Куберте, его мама расспрашивала новую даму Жака про имение Собберн. Жерар застал этот разговор случайно, желая поприветствовать графиню, прежде чем отправиться на прогулку.

- И что же, вам всё понравилось? - вопрошала матушка.

- Вполне.

- А имение, в каком оно состоянии?

- Имение как имение, - пожимала плечами баронетка, - Несколько комнат, конюшня, поля какие-никакие.

- Сколько же комнат?

- Восемь или десять, я уж запамятовала.

Тогда графиня улыбнулась ей:

- Ступайте, душа моя.

Дама вышла из комнаты, а матушка посмотрела ей вслед и нахмурилась:

- Жак, и тот знает, сколько у него комнат и где что следует починить. Не такая хозяйка ему нужна. Скажи, пусть предложения ей не делает. Ещё поищем.

Граф отыскал кавалера в расположении взвода. Жак придирчиво осматривал каждую мелочь, солдаты стояли навытяжку, а сержанты ходили за командиром следом, внимая каждому слову.

- Кавалер! - махнул он рукой ветерану.

- Продолжать! - тут же последовала команда сержантам.

Старый солдат подошёл к молодому графу и чуть склонился вперёд, внимательно вслушиваясь. В нём уже не чувствовалось прошлого раболепия, скорее почтение знатного к ещё более знатному товарищу, но, по мнению графа, почтения всё же могло быть поменьше.

- Твоей сегодняшней спутнице предложения не делай.

- Уф, - Жак выпрямился, будто сбросил тяжёлый мешок с плеч, - Хорошо то как, господин граф, а то я всё маюсь, маюсь, как представлю, что предстоит мне с ней женихаться, а отчего маюсь, и сам не знаю. Вроде и ладно всё она отвечает, а меня словно блоха под хвост кусает.

- В другой раз не молчи, если маешься. Нам твоё мнение тоже важно. Однако, король препоручил нашему семейству заботу о тебе, а главная твоя задача - создать достойную фамилию, чтобы подвиги твои напрасно не сгинули с тобой, а поместье расцвело. И правильная супруга тебе сильно пригодится.

- Что это там, господин граф? - кавалер приставил ладонь ко лбу и глядел на дорогу, идущую с холма за треть версты от них.

Когда всадник подъехал ближе, граф сразу узнал в нём королевского герольда Патрика. Лопоухий и нескладный на вид, он производил впечатление некоторой неотёсанности, до тех пор, пока не открывал рот.

- Приветствую вас, граф! - сказочно это было одновременно уважительным и восторженным тоном, таким, что тот, кому адресованы слова, преисполнялся и самоуважения и уважения к Патрику, таким талантом обладал этот герольд. Да, король и его министр умели находить подходящих людей буквально для всего...

- Какими судьбами в наше захолустье?

- Жерар, ваше захолустье ничуть не захолустнее того, где родился я. Король велел передать, что торжество по случаю присвоения вашему глубокоуважаемому дяде звания маршала, состоится на неделю раньше. Он особенно отмечал, что вам тоже следует там быть.

- Раньше на целую неделю? Тогда нам нужно выехать уже завтра, и то, поспеем ли? Генерал де Куберте в замке. Вряд ли он обрадуется, но король есть король. И ещё, Патрик, если у генерала не найдётся для вас комнаты, Жак с радостью примет вас на ночлег у себя, отсюда всего восемь вёрст.

Герольд с улыбкой посмотрел на Жака и наклонился в седле, чтобы подать ему руку:

- Прославленный кавалер, возвышенный лично его величеством! Почту за честь!

- Это я почту за честь, господин герольд, - протянул руку в ответ ветеран.

- Уже научились манерам?

- С такими учителями грех не научиться.

- Воистину так!

Герольд выпрямился, отдал салют и ускакал прочь, а граф тихо заговорил с Жаком:

- Ты хорошо ответил ему, но теперь позаботься, чтобы его как следует встретили. В герольды не берут кого попало. Его семья имеет родство с самим герцогом де Кармю.

- Господин граф?

- Да?

- Может, я и не понимаю чего, а вот теперь я для всех герой, хоть и неотёсанный, что старое полено, но и всё же. А остальные там - вроде Марио, Белоглазки, иль того же Тиля - они неужто короля не защищали? На Мостовом Холме, у Бории, в Печальном, да мало ли ещё где? Им ничего за это не положено совсем?

Жерар не знал, чем ответить. Едва ли старый солдат был не прав, но этот мир таков, какой он есть.

- Король всех не одарит, кавалер. Соберите людей, мы нашли ещё одно гнездо хамов, и генерал велел разобраться с ними.

...

Комната в замке короля сильно напоминала другую, в замке де Кармю. Точно такая же тяжёлая дверь, шнурок на стене и тишина. И те же самые люди внутри.

Дворец починили и украсили. Первый королевский бал после изгнания холопов из столицы привлёк множество знатных господ из тех, кто пережил восстание, и бал этот уже почти не отличался от старой доброй мирной жизни до восстания. Дядя Люк достойно держался на церемонии и принял все почести. Он уже не так волновался, как в Кармю, когда ему вручали генеральский чин. И на балу уже не нервничал, как раньше, а смотрел уверенно на всех придворных, будь то министр, важный гость или высокородный лизоблюд. Жерар был рад за дядю.

Но церемония отгремела, сильные мира сего принялись за повседневные дела, и Жерар оказался в очередной тихой комнате. Опять.

- Терлека так и не нашли? - без предисловий обратился де Крюа к дяде Люку.

Тот нахмурился:

- Говорят, на юг подался, к Мешмулле под подол. Пока королевство на ноги не встанет, нечего и думать его оттуда выковыривать.

- Это правда, - согласился король, - Ещё одна война нам никак не нужна. Если не найдём способ сделать это тайно, придётся пока забыть о нём. Тем паче, в королевстве и без него полно доброжелателей. Знаете, кто приедет сюда с герцогом Джакомо де Руйтером?

Король почему-то смотрел на Жерара, и молодой граф чувствовал неприятное беспокойство.

- Еретик? - спросил новый маршал Кантании.

- В яблочко, господин маршал. Вам-то несложно догадаться, да? Сколько раз вы воевали с ними?

- Трижды.

- Слышали уже, чего творилось на северо-востоке во время восстания?

- Де Руйтер попросил помощи у соседей, и сейчас там пять полков еретиков. Якобы, охраняют всех от хамов, - дядя нахмурил лоб, припоминая остальное, - И ещё пять размещены по границе, так, что мигом окажутся возле крупных городов, стоит отдать приказ.

- Интересно, - улыбнулся де Крюа, - Вы знаете больше моего.

- Разведка утром доложила. Но вот чего они хотят, эти еретики, я не знаю.

- Говорят про мир. Филлелех, их посол, довольно молод. Сын маршала, в последний раз командовавшего на войне против нас. Нужно, чтобы он умер. И герцог вместе с ним. Не важно, что он будет предлагать. Держать свои войска на нашем востоке сейчас - это пощёчина Кантании. Такое нельзя спускать, даже если начнётся война. К тому же, они сейчас ослаблены волнениями на собственных южных границах. Нельзя дать им почувствовать нашу слабость. Вы, граф де Сарвуазье, займётесь послом. О герцоге позаботятся другие.

- Вся Руйтерская знать прибудет сюда с минуты на минуту, - начал де Крюа, - Вотритесь в доверие к послу, граф. Вы это умеете. Дальше смотрите по ситуации, вам все карты в руки. Будет нужно любое содействие, обращайтесь. Несчастный случай, дуэль, ссора - нам подойдёт всё, что угодно, лишь бы не выглядело прямым приказом короля.

Кавалькаду из восточного герцогства принимали с достоинством. Сначала приехал глашатай, и после у входа во дворец построили лакеев, трубадуров, почётный караул со всеми подобающими флагами, даже из высшей знати каждый занимал отведённое ему место.

Карет в колонне оказалось восемь. Охрану Жерар посчитать не удосужился. Самая большая карета, с тремя парами лошадей, остановилась у дворца первой. Де Руйтер оказался крепким на вид мужчиной, похожим на короля Вильяма. Такие же короткие волосы и правильное лицо, а костюм не слишком вычурный, и, в отличие от одеяния короля, бордового цвета. Рядом с ним шёл почти юноша в чёрном одеянии с красными оборками на рукавах и такими же вставками на поясе. Цвета еретиков. Юноша улыбался и, когда его представили королю, склонился в почтительном приветствии, как того требовал этикет.

- Джакомо, представьте нас.

- Его величество король Кантании Вильям Третий! - показал тот на короля, - Филлелех Ретенбруе, посол Этинерии. Прибыл с визитом для установления мира между соседними государствами.

- Разве мы воюем в данный момент? - с удивлением отвечал король.

- Нэт, ваше величество, - со странным говором сказал юнец, - Этинерия желает сохранить мир на долгие века, если это возможно.

- Отрадно слышать, - кивнул король, - О том, какие жертвы нам всем придётся для этого принести, обсудим позже, - Вкрадчиво добавил он, - Пройдемте к столу. Мой камергер укажет вам ваши места.

Короля, его министра, маршала и герцога де Руйтера посадили за отдельным столом. Жерара и посла тоже усадили к ним, а не за огромные общие столы. В былое время граф бы разволновался от столь высокой чести, но сегодня он понимал - этого требует дело, и, если бы не оно, сидел бы граф де Сарвуазье там же, где и всегда - подле барона де Пинеса. И, признаться, сейчас он был бы рад оказаться именно там.

- Ваше величество, позвольте узнать, кто же ещё сидит с нами за одним столом? - осведомился чужестранец.

- Мой первый министр граф де Крюа, прославленный герой граф де Сарвуазье и маршал Кантании, граф де Куберте, - представил их монарх.

- Де Куберте? - Посол пожевал губы, вспоминая, - Не вы ли стояли с полком на холме подле разбитого моста? Вы там командовали?

- Не с первых дней, - ответил Жерар вместо дяди, - Только когда вы убили полковника своими метательными машинами. Но да. Это он отправил вас домой.

Графу казалось, он давно научился владеть собой, но сейчас толика ненависти прорвалась наружу.

- Мой отец отзывался о вас, как о самом достойном враге, когда-либо встреченном на поле боя. В одном ряду с командиром Приярского гарнизона.

- Это тоже он, - буркнул Жерар.

Король недовольно посмотрел на графа, а посол удивил всех, когда встал из-за стола и поклонился дяде Люку.

- Он не мог предложить Вам почётную сдачу тогда, в гарнизоне, - продолжал молодой посол, - В той войне командовал другой человек.

Дядя ничего на это не ответил, лишь глянул на него из-под нахмуренных бровей.

Вино загодя разлили по бокалам, а сейчас умелые лакеи расставили перед каждым кушанья. Тогда король кивнул, и все подняли бокалы:

- За возвращение в столицу и новых союзников, - провозгласил он тост.

Когда все пригубили вино и вкусили пищу, де Крюа завёл разговор:

- Так чего вы ищете в Кантании?

- Мира, - излишне пылко ответил Филлелех, - Мой отец всю жизнь отдал войне, и, сколько себя помню, каждый раз повторял, что война - это ненормально, неправильно.

- Почему же он тогда воевал? - спросил Жерар.

- Из долга. Поверьте, я тоже задавал ему этот вопрос. Как-то он сказал, что самое трудное должно ложиться на плечи самых лучших. Предвосхищая ваш следующий вопрос, я спросил, отчего он не делает ничего для того, чтобы избежать войны? И, знаете, он сказал, что всех войн не избежать, и что его задача - воевать. Воевать так, чтобы врагам не хотелось повторить. А в мирное время - всегда быть наготове. Предотвращать же - дело послов, монархов и их министров.

- И тогда вы сделались послом?

- Нет, господин де Сарвуазье, для столь судьбоносного решения мне понадобилось пройти войну. Болван, согласен. Но лучше поздно, чем никогда. И ещё на меня повлияли мемуары отца.

- Хотите сделать мир лучше?

- Хочу. Притом, для обоих наших стран.

Граф кинул взгляд на остальных за столом. Сплошь суровые лица. А дядя и вовсе усы топорщит. Не верят ни единому слову.

- Как отрадно, - скривил губы первый министр, - И как быстро вы готовы отвести войска из наших восточных земель?

- Его светлости де Руйтеру стоит только пожелать, - легко ответил посол.

Взгляды переметнулись к герцогу.

- Пока несколько... Хм, рановато, - смущённо отвечал тот, - Только регулярные войска Этинерии сдерживают бесчинства хамов.

- Отправлю несколько полков им на замену, - вмешался дядя, - Хватит у вас еды прокормить их, ваше сиятельство? Или опять с собой тащить?

Разговор ушёл в сторону запасов, экономики и других подобных вещей. Потом посол заинтересовался Эйсарской войной, но никто не хотел сильно раскрывать своё участие в ней. А после разговор перешёл на торговлю.

Позже, когда гости гуляли в Королевском саду, Жерар снова разговорился с послом, в этот раз не под пристальным вниманием короля и остальных:

- И где вам доводилось воевать?

- Когда вы, господин де Сарвуазье, сражались на Мостовом Холме, я уже вовсю драпал от главной вашей армии. Война оказалась совсем иной, чем я предполагал.

- Чего же вы ожидали, Филлелех?

- Нам говорили, мы несем свет дикарям и освобождение угнетённым! Как же я удивился, когда наша армия опустошила все деревни на своём пути. А несогласных убили. Разве это - свет и освобождение, Жерар? А наши благородные офицеры? Вернее, те, кому положено быть благородными. На иных клейма ставить негде.

"А ведь в точку. Сколько таких среди наших? Казнокрады, трусы и прочие приспособленцы".

- Ваши отцы там, за столом - видели, как смотрят на меня? - продолжал посол, - Знают не хуже нашего, чего стоит война, но и не помышляют о мире. Мои точь-в-точь такие же, клянусь вам.

- Так на что вы тогда надеетесь, господин посол?

- На мир и дружбу. На себя, вас и остальных, кто сегодня молод, но завтра может изменить этот мир. И, главное, хочет его изменить. Может быть, не в ближайшие пять или десять лет, но, рано или поздно, мы станем теми, кто вершит судьбы своего народа.

Жерар улыбнулся этой проникновенной и наивной речи:

- Ни король, ни министр не спешат вам доверять. С чего это делать мне?

- Мои король и министр точно так же не доверяют никому из вас. Множество раз я разговаривал об этом с ними и со своим отцом. Больше того, они понимают, что вы видите в них только врагов, и, даже если хотели бы сами, в свою очередь, не могут довериться вам. Очевидно, ход мыслей ваших правителей имеет ту же траекторию. И как разорвать этот порочный круг?

- Едва ли у вас это получится.

- Вы так уверены? Никто ведь не пытался. Многие хотят этого. Жерар, я сейчас не о простых людях. Понятно, что им достаётся больше всего, но что они решают? Я о таких, вроде нас с вами. Принц потерял брата на войне, мой отец - многих друзей и сына впридачу. Де Руйтер тоже хочет мира. И среди моих знакомых полно таких, кому война с Кантанией каждые десять лет - как кость в горле. Всякий, кто видел войну своими глазами, не хочет её вновь. Конечно, если он не сошёл с ума. Ну, скажите мне, что я не прав.

- Речи ваши убедительны. И есть соблазн довериться им. Но тогда мы сильно рискуем.

- А мы разве нет?

- Вы придумали это, - усмехнулся Жерар, - Вы ведёте бой, если можно так выразиться. И что в конце - выгода для обеих сторон, или крах одной из них, известно только вам.

- Признаться, подобную риторику я предвидел, - посол остановился и сорвал лепесток с куста, - Потому и пошёл на риск первым, - он протянул лепесток Жерару, - Я вручаю себя вам, подобно этому обрывку. Сейчас я всецело в вашей власти. Знаете, в каком бешенстве был мой отец? Как тяжело было убедить его, что не только он один может рисковать жизнью ради страны? Знаете, чего мне стоило уговорить короля пообещать отвести войска, если наши переговоры вдруг окажутся успешными?

- И каков критерий успешности?

- Судя по их истерикам, если я вернусь домой живым, это уже успех.

"И здесь они попали в яблочко, потому как ты не вернёшься".

- Идёмте, посмотрим на факиров, - без особого интереса предложил посол, - Говорят, они сущее чудо. А мы изголодались по чудесам в последнее время.

Знать собралась вокруг небольшой деревянной сцены в саду, где разряженные мужчины и женщины показывали представление с огнём.

Жерар разыскал министра и отвёл поговорить наедине.

- Похоже, наш этинерийский друг молод и наивен, - начал Жерар, осматриваясь в поисках не в меру любопытных, - Приехать сюда - его личная инициатива. И он понимает, чем рискует.

- Не думали, что он просто пудрит вам мозги?

- Это легко проверить. Нужно лишь отпустить его с миром.

- Нет. Король непреклонен. Их вторжение на наши земли - это оскорбление. Посол должен умереть, как и де Руйтер. Нельзя такое спускать. Но и открыто делать нежелательно. Найдите пару надёжных людей. Сегодня ночью я покажу вам, как войти в его комнату. Пусть исчезнет без следа, а, пока они разбираются, ваш дядя подготовит против них войско. Невовремя, конечно. Но война никогда не приходит вовремя...

- И всё же, я бы оставил мальчишку в покое.

- Забудьте, граф. Ни к чему бесить короля.

- Чем же мы рискуем?

Де Крюа нахмурился. Жерар впервые видел его тихий, но от этого не менее пугающий, гнев.

Министр ответил стальным голосом:

- Конкретно вы - расположением его величества. Ступайте, граф, ступайте.

Де Сарвуазье ушёл прочь от сцены и от толпы. Ловко лавируя между людьми и не столкнувшись ни с кем, он оказался один в пустом саду. И, несмотря на внешнее спокойствие, внутри у него всё бурлило. Когда-то король и министр казались ему дальновидными людьми. Где-то вероломными, хитрыми и порой непредсказуемыми, но не теми, кто ищет сам себе проблем на голову. А тут... Такое единодушие в желании засунуть голову в петлю. Из одной войны сразу в другую. Неужели нельзя хотя бы попытаться?

Остаток вечера граф провёл, скитаясь по саду в одиночестве. А ночью, немного за полночь, в его дверь тихо постучали.

Он давно ждал этого момента, и сразу открыл. Первый министр с тусклым фонарём в руке и в чёрном одеянии едва не сливался со стенами.

- Берите людей и ступайте за мной, - проговорил он бесцветным голосом.

Граф так же тихо постучал в соседнюю каморку. Там его ждали двое штабных солдат с мешками - Боров и ещё один ветеран Печального гарнизона.

- Пора.

Все четверо двинулись по коридору, но, не успели они пройти и двадцати шагов, как министр завёл их в просторную комнату для гостей, по стечению обстоятельств пустующую в данный момент.

Потайная дверь оказалась очень узкой. Пряталась она между шкафом и шторой, и открывалась ключом через совершенно незаметную промеж камней щель. Боров протиснулся туда не с первого раза, но, поджав живот, кое-как влез. Внутри оказалось узко, пока они не спустились вниз, к большому подземному коридору.

- Прямо - к реке, - указал министр, - Большое ответвление направо - к городским стокам. Я бы пошёл к реке. Течение сейчас что надо, и берега в окрестностях крутые. Учтите, и там и там не спуститься без верёвки.

"Самое то, чтобы труп унесло куда подальше. Сжечь одежду, и никто никогда не узнаёт в трупе этинерийского посла".

- А наша комната вот здесь, третья лестница справа, - продолжал де Крюа, - Вот ключ. Замок справа, отсюда его легче нащупать, чем из комнаты... И да хранят вас Трое.

- Не поприсутствуете?

- Чем же я помогу первому клинку Кантании? - улыбка министра в свете фонаря показалась Жерару лукавой и демонической, - К тому же, от этой сырости меня того и гляди скрутит артрит.

Старый Лис стал удаляться в темноте, а Боров достал из мешка припрятанный там фонарь и развернулся к указанной лестнице.

Жерар забрал у него фонарь и шепнул:

- Ждите тут, я позову, если понадобится.

Наверняка он наделал шуму, пока открывал дверь. Потом в глаза ударил свет, но граф не успел ещё отвыкнуть от него.

В дальнем конце прямоугольной комнаты шагов двадцати в длину, в которой уже успели восстановить былую роскошь королевского дворца, стоял Филлелех. Он с интересом взирал на Жерара. В своём черно-красном костюме, положивший руку на эфес, он явно не ложился ещё в кровать.

- Надо же, сколь высоко ваш Вильям ценит своих убийц... Наш Вильгельм даже имён их не знает.

- Уверен, мой тоже знает не всех, - парировал Жерар.

- Значит, вы лучший?

- Может быть.

- И что? Убьете того, кто прибыл к вам с миром? Интересно, для моего короля я - лишь повод развязать войну, или он всё же не исключал успех?

- Откуда мне знать?

- И действительно. Мне стоит защищаться?

Жерар пожал плечами:

- Попробуйте.

И их клиники почти одновременно выпрыгнули из ножен.

Граф прикинулся олухом, и, пока находился вне досягаемости удара, сделал пару разлапистых шагов навстречу. Но посол не купился - он сбросил изящную тумбочку Жерару под ноги, шагнул назад и пнул стул навстречу. Граф видел, что враг отметил проворство, с каким он обошёл оба предмета. Но тут в лицо ему полетела ваза, а следом - клинок Филлелеха. Иностранец неплохо фехтовал, но Жерара так просто не возьмёшь.

- Почему же вы явились сюда без охраны? - спросил он посла.

- Если ваш король желает меня убить, то мне и целый полк не поможет, - посол сделал пару шагов влево, - Подкараулят на дороге, а потом скажут, что это были хамы, - теперь у него стало больше пространства для манёвра, - К тому же, это был жест доверия с моей стороны. К сожалению, он не оправдал себя.

Иностранец сделал ложный выпад с переводом в верхнюю часть бедра, но граф отбил перевод и атаковал в опережающий темп, попав в правое плечо и разорвав дорогой камзол. Противник отскочил, опасаясь следующего удара. Они дрались вокруг небольшого круглого стола посреди комнаты. Почти что фехтовальный зал.

В де Сарвуазье полетел цветок в горшке. Он ушёл в сторону, вытянувшись струной, а цветок пронёсся мимо, едва задев листьями по бедру. Посол готовил атаку, но граф ударил по его клинку на опережение и добавил укол с переходом на режущий удар сразу же после блока оппонента, параллельно земле. Тут враг не успел взять защиту, и лезвие резануло уже по другому плечу. Порез вышел глубокий. Филлелех отшатнулся, а кровь выступила наружу почти сразу. По тому, как промокает камзол, Жерар понимал, что осталось недолго.

- И что, так и будем вечно воевать? - ощерился посол, - Каждый будет кивать на другого и говорить, дескать, это они виноваты? Мало вам войны, а, граф де Сарвуазье?

Жерар сделал пару скупых, быстрых уколов, тесня противника в угол:

- Война давно плещет из меня через край, но не мне решать. И не вам.

- Плохо, что не нам. Давайте, чего вы медлите? - посол опустил клинок вниз, - Пропасть, всё напрасно...

Граф ударил снова, но Филлелех каким-то чудом выпрыгнул из угла в сторону.

Нужно бы и продолжить атаку, но что-то удержало руку лучшего бретера Лемэса.

"А и правда - бретер в самом худшем смысле. Второй раз убиваю в заранее спланированном, но, якобы, честном бою".

Бретер...

Посол, тем временем, отступил дальше, прячась за столом.

Когда граф стал обходить кругом, Филлелех опрокинул стол набок и ринулся в отчаянную атаку. Жерар парировал вялый то ли выпад, то ли удар, и мягко отступил от следующего, напрасно разрезавшего воздух.

- В мужестве вам не откажешь. А вот в скорости...

- И всё же, вы ждёте. Могли прикончить меня раза три.

- Четыре, - де Сарвуазье слегка ударил посла по клинку, и, без труда угадав ответный рипост, выбил оружие из ослабевшей руки врага. Дорогая эспада отлетела куда-то в сторону, а Филлелех выпрямился, развёл руки в стороны и поднял подбородок высоко.

Жерар прислонил остриё к его горлу. Посол шумно сглотнул.

"Боится, но ведёт себя достойно".

Пауза слишком затянулась.

- Чего вы ждёте? Думаете, я буду умолять вас на коленях?

Граф медлил. Скольких он уже заколол? Но вот так, подло, ни в чем не повинного - лишь единожды.

"Они точно меня убьют".

Граф убрал эспаду в ножны:

- Какой же вы наивный дурень, Филлелех. Садитесь и покажите вашу руку.

Посол, шатаясь, уселся на стул возле стены:

- Я уже готовился встретиться с дедом.

- Встретитесь, если не перевязать вас, - Жерар вышел из комнаты в спальню и снял покрывало, вернулся обратно в гостиную и отрезал кусок для повязки.

Филлелех смотрел на пол осоловелым взглядом:

- Испачкал такую красоту...

"Это хорошо. Министр подумает, что я действительно убил его".

Он туго перевязал посла. Кровь поутихла, Жерару казалось, что иностранец должен выжить.

- Идёмте, - он помог Филлелеху подняться и пошёл к тайной двери.

- Клянусь, рано или поздно вы доживете до момента, когда не пожалеете об этом решении, - с трудом проговорил иностранец.

- Если меня не обезглавят через неделю, - угрюмо ответил де Сарвуазье.

- Что вы собираетесь делать?

- Доверьтесь мне.

- Ну что вы, зачем? У меня же миллион вариантов...

- Острите? Вы, наверное, знатный весельчак, если обстановка соответствует.

- Важно быть им, даже когда дела плохи. Это помогает.

Жерар забрал с собой покрывало, чтобы никто не догадался о том, как он его использовал, и они спустились в тоннель.

Боров, со вторым фонарём, подошёл, ожидая распоряжений.

- Следуйте за мной и помогите этому человеку.

Он не спеша двинулся по тоннелю, освещая себе путь фонарём. Это подземелье было огромным, но не казалось таким же зловещим, как заброшенные шахты, через которые они бежали в день бунта. Наверное, этому способствовала вонь и движение воздуха, отчего ближе чувствовался открытый мир.

Граф свернул в сторону выгребного канала и очень скоро наткнулся на странную дверь. Открывалась она только со стороны дворца, намертво преграждая путь тем, кто мог бы проникнуть снаружи. За дверью туннель сужался, и, хоть воздух гулял здесь вовсю, в последний раз тут ходили очень давно. Паутина под потолком, пол с многолетним налётом мокрой слизи, сырость. Боров даже поморщился от отвращения, хоть и бывалый солдат. Но другого пути не было.

Они брели долго. Раненый ковылял молча, стараясь не быть обузой. Им пришлось пройти, наверное, больше тысячи шагов, прежде чем они дошли до окна высотой по пояс, с решёткой на нём.

- Вот те на, в тупик угодили, - удивился Боров, - И сзади дверка не открывается... Это нам теперь тут помирать медленно? Господин, приколите уж меня сразу.

Графа охватила паника. Вряд ли кто-то мечтает о медленной мучительной смерти в подземелье... Министр неспроста говорил идти к реке. Но, возможно, они смогут выломать решётку, или проковырять камни и расшатать их. Он собрался с духом и решил подать пример мужества своим спутникам.

- Рано ты себя хоронишь, - граф подошёл ближе и осветил железные прутья. С минуту он внимательно смотрел на решётку, а потом заметил то, что не видно издалека, - Видишь, здесь засов? Снаружи не откроешь, зато изнутри - пожалуйста.

Граф попробовал повернуть рукоять, но она заросла известняком. Не удивительно, при здешней вони и сырости.

- Нож есть у кого?

- Да, господин, - Боров достал из-за пояса простой кусок стали и принялся ковырять засов.

Граф посветил на посла. Бледный, но на ногах стоит уверенно.

Боров, тем временем, со скрежетом вытянул ручку засова и уже отдирал прилипшую к стене решётку. Граф терпеливо ждал. Когда солдат потянул прутья на себя, раздался такой скрежет от петель, что де Сарвуазье испугался выдать себя тем, кто может обитать в каналах.

Потом граф сам аккуратно вылез наружу и посветил фонарём. Пришлось, иначе ничего не видно. Это оказался один из широких каналов. Внизу, насколько хватало глаз, простирались одни нечистоты и ни единой живой души. Похоже, они оказались слишком далеко от выхода наружу.

- Привяжите верёвку к решётке, я спускаюсь.

Боров сноровисто затянул узел и кинул верёвку вниз. Граф приладил фонарь к поясу и уже хотел было начать спускаться.

- Перчатки, господин граф. Соскользнете в таких то. Помню, мой ротный однажды так шмякнулся...

Жерар попробовал верёвку: и действительно, соскользнет. Пришлось снять перчатки.

- Спасибо, сержант.

- Рад служить, вашбродие.

Граф давно перестал бояться грязи, но оказаться в жидком дерьме по щиколотку там, где должна быть дорожка, всё же досадно.

- Боров, спустите сначала гостя.

Они подняли верёвку, обвязали раненого и вдвоём осторожно опустили в канал.

Боров уже собирался слезать, но граф остановил его:

- Погоди! А нам верёвку никак не забрать?

- Как же не забрать, вашбродие? Сейчас скумекаем.

Они поговорили о чём-то со вторым солдатом, и, после того как один спустился, второй развязал узел и продел верёвку в решётку так, что оба конца её погрузились в вонючую жижу. Потом Боров взял один конец, а по другой половине верёвки спустился второй солдат, предварительно закрыв решётку, и, уже внизу, стал наматывать её на локоть, пока она не смоталась полностью.

Хоть решетка и открывалась только с одной стороны, Граф не хотел оставлять знаки тем, кто мог здесь бродить, потому обрадовался.

- Хвалю за смекалку. С меня награда. Напомни, как выйдем отсюда.

- Рад служить, вашбродие!

Все четверо направились дальше. Жижа хлюпала под ногами. Он боялся оступиться и угодить на глубину, поэтому прощупывал дорогу, пока они не вышли к той части каналов, где дорожки ещё не затопило. Дальше дело пошло бодрее, и через полчаса им начали попадаться не только водяные крысы, но и люди.

Пока это были самые грязные и забитые здешние обитатели. Те, кого прогнали с сухих, тёплых и не таких вонючих мест. Но вскоре бездомные сменились ворами и отпетыми головорезами. Особенно явно он заметил это, когда они прошли из каналов в катакомбы через пролом в стене. Всё время де Сарвуазье не убирал руки с рукояти эспады, готовый в любой момент пустить её в ход. И, похоже, этот момент наступил, когда их окружили со всех сторон шагах в пятидесяти от выхода.

- Кого это к нам сточным дерьмом принесло? - вышел вперёд самый здоровый из них, - И как вы хотите купить свои жизни, чужаки?

Граф, хоть и понимал, что не совладать ему с такой толпой, всё же выхватил эспаду:

- Подойди и узнаешь!

Толпа расхохоталась.

- А щенок то зубастый, - прокричал кто-то.

- Один хрен, ему рыб кормить, - добавил другой.

"Если это бунтовщики, мне точно конец".

- Здесь не ваше логово, благородные, - поучал самый здоровый, - Здесь наша вотчина. Даже народные мстители не выкурили нас отсюда!

- Погодите, господа! - заплетающимся языком крикнул Посол, - Вы ведь хотите убить нас, а всё добро забрать себе? И трупы наши пустить по реке, верно?

Снова раздался хохот. Главарь медленно повернул голову к послу и широко улыбнулся:

- Верно!

Снова смех со всех сторон.

- И вы, без сомнения, можете это сделать. Вот только наш предводитель - прославленный воин. И он непременно заколет некоторых из вас. Не лучше ли вам обогатиться, не проливая собственной крови?

- И как ты предлагаешь это сделать, а, ходячий труп?

- Мы отдадим вам всё ценное по доброй воле, но вы взамен пропустите нас наверх. Все живы, вы получили золото и то, что можно продать, не пролив и капли крови, а мы - свободу и жизни.

- И приведете сюда толпу стражников?

- Поверь, не приведём, - ответил за посла граф де Сарвуазье, - Не нужно никому знать, что я был здесь.

- Убить их, и концы в воду! - снова крикнули из толпы.

- Кто первый? - уверенно, без колебаний ответил Жерар, переводя остриё клинка по очереди на каждого из толпы.

- Вижу, ты не из трусливых, - ответил главарь.

- Уверяю вас, - поддакивал посол.

- Я видел его на центральной площади, на фехтовальном турнире, - вспомнил один из разбойников, - Он побеждал всех подряд.

- Драка в подземелье - это тебе не турнир, дурень, - Ответил громила.

- Верно, - тут же подхватил Жерар, - В драках обычно убивают.

- Ха-ха, - главарь снова посмотрел на Жерара, - Твой полутруп дело говорит. Выворачивай карманы, мы согласны.

Граф живо избавился от пары монет в карманах, посол и солдаты сделали то же самое, но разбойникам показалось мало.

- Эспаду сюда. Вместе с ножнами.

- Тогда дайте слово, что не тронете нас, - вмешался Филлелех, - Слово главаря.

- Да Вулкан и не главный у нас. Главный Щербатый, - вслух размышлял один из бандитов.

Посол повернулся в его сторону:

- Но господина Щербатого здесь нет. Поэтому слово главаря потребно от господина Вулкана, - он снова посмотрел на громилу, - Думаю, спорить здесь не о чем.

- Слово главаря, - сказал громила, - Только и ты свои ножны давай сюда.

- Как пожелаете, - посол отцепил дорогие ножны от пояса и с изяществом передал их бандиту, - Прям картина сдачи Брэдды!

Все вокруг рассмеялись, хотя вряд ли кто из них видел знаменитое полотно.

- Отдайте им вашу эспаду, граф...

Жерар нехотя подчинился.

- Граф, - пробормотал главарь, - А назовите ка мне ваши имена.

- Зачем?

- То на случай, если вы всё же приведёте сюда стражу.

- Граф де Вис, Франческо де Вис, - проскрежетал зубами де Сарвуазье.

- Врёт он? - повернулся главарь к Борову.

- Нет, - поспешно ответил тот, - Как есть славного рода де Висов.

- А второй?

- Второй де Анья, - тут же нашёлся ветеран, припомнив вымышленное имя Жерара.

- И чегой-то вы тут забыли?

- Дак, дуэль-то у них была, господин главарь. Сами от стражи скрывалиса, потому и бродим тут. Заплутали малость...

- Это не одни мы законы нарушаем, а, ребята? - их главный, казался очень сильно довольным собой после такого разговора, - Ладно, пусть проходят.

Когда они уже уходили, Жерар краем глаза увидел, как посол благодарно кивнул грабителю.

"Похоже, иногда словом можно добиться гораздо большего, нежели мечом. Может быть, почти всегда. Тогда почему же люди всё ещё воюют?"

- Боров, напомни мне про вторую награду, - распорядился Жерар, когда они вышли из катакомб.

- Но как нам быть дальше? - спросил посол, всё сильнее покачиваясь от слабости.

- Потерпите немного, здесь недалеко.

Граф повëл их проулками до улицы Лудильщиков, где квартировал его фронтовой товарищ, де Зарно. Он пустил Борова вперёд, чтобы тот предупреждал о патрулях, и так, прячась, они дошли до дома, едва оправившегося от недавнего бунта, что, однако, не мешало падким на наживу торговцам уже сдавать его в аренду.

Комната де Зарно находилась на втором этаже. Исшарпанное, но, хотя бы, не грязное жильё, по мнению Жерара, было немногим лучше палатки. Но молодой офицер Приярского полка, привыкший к аскетичной обстановке, не желал излишне тратиться на комнату.

Повезло. Де Зарно открыл после того, как граф постучался во второй раз. Сонный, он непонимающе уставился на Жерара.

- Друг мой, у нас срочный вопрос. Можно, мы войдем?

- У меня беспорядок...

Граф понизил голос до шёпота:

- Прошу, впустите нас. Нам опасно маячить в парадной.

Молодой офицер распахнул дверь, и Жерар жестами заставил остальных поторопиться.

В маленькой коморке стояла кровать со скомканным одеялом, на стуле рядом с ней - остатки ужина в глиняной тарелке, а у кровати - початая бутылка вина.

- Отдыхал, - словно в оправдание, пожал плечами де Зарно, - Так чем могу?

- Вы ведь в отпуске, господин де Зарно, не так ли?

- Да, целый месяц дал полковник. Наконец-то появилось, на кого оставить роту, вот и отпустили сразу так надолго.

- Деньги у вас есть?

- Граф де Сарвуазье хочет одолжить у меня денег? - распахнул глаза де Зарно.

- Нет, но они вам понадобятся для дела, о котором я вас попрошу.

- Так что за дело?

- Это мой друг, кавалер де Анья, - указал он на посла, - Его ранили, и ему нужно убраться из города как можно скорее. Сможете доставить его в западные земли, не привлекая лишнего внимания? Учтите, действовать нужно немедленно. У меня даже нет времени зайти домой и дать вам достаточную сумму на путь туда и обратно. И, как назло, сам я не могу отправиться с ним. Выручите?

- Конечно, - снова пожал плечами де Зарно, - Мы ведь с вами одной ложкой щи хлебали. Кавалер не побрезгует моей гражданской одеждой? Иначе будет сложно не привлекать внимания с таким кровавым пятном на плече...

- Это верно, - ответил посол, - И нет, не побрезгует.

- Тогда, господин де Анья, - подытожил Жерар, - вверяю вашу судьбу своему боевому товарищу. А сам вынужден откланяться.

- Надеюсь, мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах.

- И я. Прощайте. А вы, де Зарно, отыщите меня по возвращении. Непременно отыщите, слышите? Ни одно хорошее дело не должно остаться безнаказанным!

- Звучит угрожающе, но так уж и быть.

- Боров, за мной! - граф поспешно вышел, на ходу думая о том, как хорошо иметь таких друзей. Тот же де Зарно доверился, ни о чем не спрашивая. И, граф был уверен, сделает дело как следует. Да, помимо казнокрадов, лгунов и интриганов в армии, да и не только в ней, есть ещё много вот таких людей - всегда готовых прийти на помощь и надёжных, как чекан. И люди такие чаще всего остаются незаметными и не оценёнными большим начальством. Но на них всё держится.

Они уже почти дошли до улицы Алентэр, когда Боров отвлёк его от собственных мыслей:

- Господин, вы велели про награду напомнить.

- Каждому по фунту и тебе ещё два сверху, за смекалку. Но учтите, о сегодняшнем никому ни полслова.

...

Граф выходил от короля, благодаря Троих, что не пришлось на его голову снова какого-нибудь задания вроде вчерашнего. В Королевском саду, видимо, ожидая своей очереди, прогуливался министр финансов Его Величества, барон де Пинес. Конечно, Жерар поприветствовал его взмахом руки. Он был единственным человеком, кроме самого графа, кто удостаивался чести столь часто беседовать с королём в узком кругу первых лиц государства.

- Как ваши дела, де Пинес? Что происходит с финансами нашего замечательного королевства?

- Есть улучшения, но до благополучия ещё далеко.

- Расскажите, в конце концов, мы оба - слуги государства. Мне интересно, как идут дела на чужом поприще. И вы, хотя бы, можете об этом рассказать, в отличие от меня.

- Верно, - усмехнулся финансист, - Мы уже засеяли поля на большей части страны, но многого не хватает. Дерево, руда, ткани - много чего нужно, но торговые цепочки разорваны, и, когда их выкуют снова, известно лишь Троим. Я стараюсь, но работы на годы.

- Вы сказали, руда?

- Верно, руда. Оружие, гвозди, обода для колёс и много чего ещё. Хамы растащили железо. Пока соберём, пока перекуем... И торговых цепочек многих нет, опять же.

Жерару неожиданно пришла в голову идея:

- Скажите, барон, а вы сможете посчитать, сколько руды мы готовы купить, если нам предложат брать сколько захотим?

- Да я бы взял, сколько ни дадут. Излишки всегда с радостью выкупят кузнецы.

- Вот как? Спасибо.

Камергер уже спешил к финансисту, чтобы пригласить его к королю, но Жерар набрался наглости и пошёл следом. В конце концов, если он не будет вершить свою судьбу сам, её всегда будут вершить за него.

- Зачем вы вернулись, граф? - удивился Вильям.

- Барон де Пинес говорит, нам не хватает руды.

- Ну, не хватает.

- Отправьте меня к горцам, уверен, я смогу заключить с ними соглашение на любое количество. Если, конечно, Марк и Тром ещё живы. Мне лишь нужно знать, сколько мы готовы купить и по какой цене.

- А ведь в этом есть смысл, ваше величество! - подхватил идею де Крюа, - Назначим графа полномочным послом, и, как знать, может, получим изрядные выгоды. Нечего таким связям лежать без дела.

- Я хотел оставить графа при дворе, - вслух размышлял король.

- Мне горцы точно не откажут, ваше величество. А любому другому скорее всего да.

- Барыш может быть очень, очень хорош, - настаивал де Крюа, - На балах наш молодой талант столько пользы не принесёт, даже учитывая всё, что он так или иначе делает для короны, - на последних словах голос его стал вкрадчивый и хитрый, а Жерар в очередной раз испытал отвращение от того, что крылось за этими словами.

- Ну хорошо, - кивнул король, - Идея, несомненно, здравая. Готовьте бумаги. Что-то ещё, де Сарвуазье?

- Нет, Ваше Высочество!

Через три дня он уже стоял на пороге дома в Лемэсе и никак не мог проститься с мамой.

- Я знаю, отчего ты бежишь, сын. Но вдруг тебя опять занесёт на войну? Вести о победе горцев нам не приходили.

- Остаётся только надеяться на лучшее, - он наклонился и шепнул ей на ухо напоследок, - Уж лучше война, чем моя сегодняшняя служба.

- Всё, иди уже, - она отвернулась прочь, еле сдерживая слезы.

И тогда к нему подошёл дядя:

- Отойдем, - и он отволок Жерара на несколько шагов в сторону, - Ты чего учудил в Королевском дворце? Боров всё рассказал.

Молодой граф посмотрел на дядю прямо, без страха, принимая этот разговор как вызов.

- Понимаешь, что с тобой будет, если король узнает?

Жерар кивнул.

- И всё же, ты сделал это. Считаешь, так надо?

Снова кивок.

- Ладно. Не знаю, прав ты или нет, но знаю одно - мы давно смотрим на Этинерию, как на врагов. И нам, старым пням, уже не дано взглянуть на неё по-другому. А король с де Крюа непреклонны и неколебимы в этом мнении ещё сильнее меня, хоть я и воевал с ними. В этот раз тебе повезло - никто ни о чём не узнает, если твой посол сам не выдаст себя, но в другой раз может быть иначе. Передавай привет Трому и Марку.

Глава 3: да начнутся мирные дела

Глаза этого человека никогда не останавливались - постоянно шарили вокруг. Голова тоже вертелась, замирая лишь для того, чтобы дать зубам вцепиться в руку. Всё время в одно и то же место, уже раскусаное до крови.

"Ещё один сбрендивший", - подумал Тром, опасаясь подходить ближе.

Одежда на бедолаге давно превратилась в лохмотья, кишащие вшами и блохами, волосы торчали клоками, а взор его глаз обнажал всю глубину безумия.

- Ты кто? - крикнул ему Ежи.

- Съесть тебя, а? - вместо ответа спросил умалишённый, - Ты вкусный! Будет вкусно, я знаю...

Оборванец странно изогнул шею и посмотрел себе за спину, а потом кинулся на них.

Поединщик не успел подумать, прежде чем выхватил меч и рубанул наискосок. На землю свалился уже труп с разрубленной до середины шеей.

- Вот пропасть! И допросить не успели.

- Чего его допрашивать? - махнул рукой Ежи, - Ты милость ему подарил.

- Хороша милость, - ответил Тром, - Как по твоему, лучше сразу умереть, или сначала помучиться, как он?

- Ну и вопросы у тебя, вождь. Идём, здесь больше никого нет, одни мертвецы.

Это был последний человек из полка, который горцы окружили два месяца назад. Их командиры не догадались сдаться, а Тром не предлагал. Пожалуй, он ещё не видел военной участи печальнее этой. Многие умирали от голода, другие травились. Иные сходили с ума, и каждый по-своему. Выли, молились, ели собственное дерьмо или мертвецов, глодали кости и медленно умирали один за другим.

Больше всего Трома удивляло, что никто не захотел им помочь, не сделал попытки прорваться или поговорить с вождями о мире. Просто оставили целый полк умирать. Значит, силы у них на исходе.

- Передай Цикаде и остальным, пусть готовят ратников в поход. Сожмём петлю вокруг последних двух полков и выбьем их отсюда, - велел он Ежи.

- А ты?

- А я дойду до избы боли. Что-то колено ноет.

- Знаю я, какое колено у тебя ноет, вождь, - улыбнулся Ежи.

- Ты о чем?

- Хватит уже тебе прятаться с ней по углам. Чего ты боишься?

- Сам не знаю.

- Не прячься, никто тебя не осудит. А если и осудит, я ему живо пинка дам. Или Реко с Цикадой.

- Я и сам за себя могу постоять. Или думаешь, ослаб твой вождь?

- Кто так думал, ихние кости давно в земле черви обглодали, вот чего я думаю. Просто ты какой то сам не свой, когда об Исгерд слово заходит.

- Ладно, потом поговорим, - отмахнулся вождь, - Собирай людей.

- Добро.

Тром пошёл прочь от этого лежбища костей и полуразложившихся трупов. В гору, к заставе и дальше, туда, куда стекались особенно сильно раненные воины со всего фронта. Вход в избу предваряла толпа калек. У этих самые тяжкие дни остались позади. Они грелись на солнышке, иногда почёсывая обрубки.

- Вождь! - окликнул его один из них, опирающийся на костыль.

Этот несчастный и ещё пятеро около него пришли в движение. Безногие, безрукие, они спешили перехватить Трома на тропе, напоминая собой жуткую истерзанную многоножку.

- Погоди, Тром! - ещё раз окликнул его предводитель, - Помнишь, мы бились плечо к плечу там, на грязной кочке, пока ждали Цикаду? Мы с твоим сотником, Ежи, отправились в избу после того боя. Он говорил мне, ты не из гордецов и слушаешь даже пастухов, если они дело говорят. Найдётся у тебя время для пятерых добрых ратников, пусть и бывших?

Он не мог припомнить этого бойца. Сам на той грязной кочке чуть душу предкам не отдал, но какая разница, где тот потерял ногу - в той битве, или в какой другой?

- Говори.

Калека на секунду замялся.

- Чего молчишь, Обух? - другой калека, без одной руки, пихнул его в плечо.

- Думаешь, так просто с вождём говорить? - зашипел в ответ одноногий.

- Ты слово, точно баба дитя рожаешь, Обух, - сказал ему Тром, заставив ухмыльнулся остальных, - Говори, не съем.

- Нам, вождь, знать надобно, для чего твоя баба боли жизни нам сохранила. Куда мы теперь, безрукие да безногие? На что сгодимся?

"Мало мне забот, с этими теперь решай... Но прав он. Прочь их не погонишь, надо, чтоб при деле каком-то состояли... ".

Но ничего не приходило в голову путного. На что годен калека? Куда их девать? Ни одной мысли.

- Вот что, Обух. Разыщите древнего и у него спросите, может, он чего придумает, потом мне скажешь. Знаешь его?

- В балахоне сером ходит всё время? Вроде и важный, а вроде и неприметный совсем?

- В точку. Мы с ним после потолкуем.

- Добро, вождь!

Он кивнул им на прощание и отправился внутрь избы. Исгерд, как всегда, трудилась в светлице: наскоро зашивала ткани внутри ноги, пока две другие бабы боли там же держали что-то железными щипцами.

Тром почувствовал себя здесь лишним. Зачем он пришёл? Исгерд до вечера уже от стола этого не отойдёт, как обычно...

Прошло ещё пару минут, и она выпрямилась, с шумом выдохнув:

- Зашивайте, как и всегда. Руки помою перед следующим.

Она повернулась к выходу и увидела его, попыталась остаться спокойной, но не удержалась и улыбнулась украдкой.

- Помощь надобна тебе какая?

- Неужто, дел у вождя мало? - опять улыбнулась она.

- Где остановилась?

- Вторая изба слева отсюда, - негромко ответила она, - А ты, Тром, в воинском доме ночуешь?

- Коли хочешь уважение у бойцов сыскать, разделяй с ними тяжести в походе.

- Ты уж на два века вперёд наразделял, о себе бы подумал... Ладно, пустое. Трактира, как в Золотом Устье, здесь тоже нет. Значит, не встретиться нам сегодня.

- В лесу встретится можем, коли желание есть.

- Не продрогнем?

- С тобой разве продрогнешь?

Она улыбнулась ему снова. Тепло и немного лукаво.

- Где Марк?

- В тереме со ставнями-щитами, десятника местного. Полёг он в бою три месяца как. В середине деревни. С семьёй он там. На обед приглашали.

Она никогда, ни разу после той первой ночи не упрекала его за что-либо, ничего не просила и, казалось, взаправду радовалась, когда они вместе. Но, хоть она старалась не показывать, видел он и лёгкое сожаление в её глазах, стоило ей посмотреть на Марту, их дом и ребёнка, или когда разговор заходил о семье. Хочет того же? Наверняка. Марк бабу свою балует, все так хотят.

- Идём вместе. Заодно и битву грядущую с ним обсужу.

- Раненых у меня много. Мне вон, хлеба с мясом вприкуску, да водой запить, и за дело опять.

- И не справятся они без тебя? Мы за месяц последний почти без потерь обходимся, а у тебя всё работы невпроворот. Идём.

- Две минуты мне дай, посмотрю, кто на очереди, да товаркам своим скажу.

- Быстрее давай, голодный я.

- Не один ты, вождь, - Исгерд радостно упорхнула, довольная, что сама себе дала поблажку.

Когда речь шла об излечении увечных, она становилась такой же одержимой, как Тром в битвах. И, обыкновенно, врачевала до тех пор, пока совсем не валилась с ног, или пока не оставалось раненых. Даже древний отдыхал больше.

Изба, занятая Марком, оказалась совсем рядом. Да и не мудрено - деревню эту переплюнуть можно.

Тром громко постучал в основательную дверь, и громила открыл ему. Позади, прямо у ног здоровяка, ползал младенец. Он цеплялся за лодыжки, пищал и пытался встать.

- Вдвоём пришли? Молодцы, - его друг поднял младенца на руки, - Ну что, Тиль, пустим этого бородатого дядю с его тётей в дом? Пустим, а как же. Они хорошие. Марта, на четверых накрывай, если отца твоего не будет.

- На стройке он, - жена его друга предстала перед ними, как и обыкновенно, в одном из сотен своих низинных платьев. Исгерд кольнула её взглядом, но потом широко улыбнулась и изобразила низинное приветствие.

- Идите, руки во дворе обмойте, я тарелки вам поставлю сейчас.

Когда они уселись, малыш Тиль не пожелал слезать с отца, и тот так и продолжил сюсюкать с ним за столом, а жена его изящно, в точности как низинные дамы на приёме у герцога, взяла вилку и зачерпнула немного каши.

Тром, напротив, бесцеремонно черпанул ложкой и, не прекращая жевать, заговорил:

- Идём вместе вышибать их отсель. Ты, Марк, пять сотен в бой поведёшь. Завтра выступаем.

- Поведу, коли надо.

- Квёлый ты, как капуста квашеная. Стряслось чего?

- Воевать надоело. А у меня второй ребятёнок на очереди.

В этот миг Марта приосанилась и улыбнулась, а Исгерд будто укололи в задницу.

- Мне тоже надоело, - спокойно отвечал вождь, - А закончить надо.

- Твоя правда, - кивнул Марк, - Да отчего тебе именно я потребен? Мало у тебя хороших воевод? Самые трудные дни я не бегал, всё плечом к плечу с тобой. Теперь уж чего там осталось?

- Вот и додавим гниду вместе.

- Хорошо, вождь, - Марк всё не отвлекался от младенца, сидящего у него на коленях, а тот приник к нему, будто грелся, - Сколько их там?

- Два полка неполных. В низовьях засели, смерти ждут. Никто на помощь им не идёт, голодают они. Худые страшно.

- Полно, - прервал его Марк, - Завтра давай. Чего нового у вас?

- Исгерд, наверное, тоже деток нянчить хочет, - подхватила Марта, - У нас второй на подходе, считай, двоим жизнь уже дам, а вы когда?

- Скольким Исгерд жизнь подарила, нам, Марта, и втроём не сосчитать, - Тром ответил грубовато, но слова сами просились наружу.

- Успею ещё, - поддержала его лекарша, - Война идёт.

- Сегодня война, завтра потоп, через год неурожай. Всегда что-то происходит. Так и жить никогда не начнёшь.

- Зато ты давно начала, - не стушевалась Исгерд, - Пока остальные вокруг мрут. Хороша жизнь?

Тром мягко накрыл её руку своей, но голос его был твёрд:

- Помолчи, девка, потом поговорим.

Та послушалась. Но недолго они просидели за столом. Баба боли съела три ложки и встала:

- Кусок в горло не лезет. Работать пойду.

Вождь глянул ей вслед и решил не оставлять одну:

- И мне есть не хочется. Давай, Марк, до завтра.

Марта отвернулась от гостей, а громила встал, с пониманием кивнул и пожал руку вождю:

- Ступай, завтра поговорим.

Тром догнал Исгерд уже на улице. Она посмотрела на него взглядом, полным гнева, но горец лишь улыбнулся:

- Показывай, где твой хлеб с мясом? В животе урчит.

Уже очень скоро они сидели за избой боли, рядом с уличной кухней, и Исгерд снова улыбалась ему. Ветер иногда разбрасывал их волосы, а капли с крыши порой долетали в лица, но им было лучше, чем в тереме Марка.

- Ты, вождь, из-за меня ушёл?

- А из-за кого?

- Поссорила я тебя с твоим другом. Плохо это. Но мне, всё одно, приятно...

- Никого ты не поссорила, глупая девка. Рассказывай, почему с Мартой цапаетесь? Раньше не разлей вода были.

- Спор у нас с нею давний. Она говорит, дескать, для себя стараться нужно, да для семьи своей. А мне непонятно. Если кто может многим вокруг себя помочь, неужели не должен делать этого?

- Думал я, нравится тебе их уклад. А оно вон как. Для семьи-то да, низинники эти стараются, но Род, вон, и не только лишь для семьи. А он, как-никак, зачал её. Не знаю, где правда. Тебе-то самой чего хочется? Детей, или лечить?

- И то, и то. Детей хочется, а лечить я хорошо могу. Если перестать, так это и не я буду...

У избы появилась знакомая фигура в сером, сопровождаемая двумя бойцами Великой сотни.

- А вот мы сейчас у нашего мудреца спросим. Эй, владыка монет! - замахал ему Тром, - Рассуди нас.

- Ужин на природе? - древний подмигнул Исгерд, - Прекрасный выбор. Что великий вождь Тром желает знать?

- Детей она хочет, - указал Тром на девчонку, - И лечить хочет.

- Так в чем проблема?

- Боится, не получится и то, и то.

- Отчего же не получится? Совмещать нужно. Всё успевать. У вас нянек полно. Успеешь и лечить, Исгерд. А от кого детей-то хочешь?

"Этот древний хрыч точно издевается!"

Тром сурово глянул на легата:

- А ты головой-то подумай!

- Да шучу я, шучу. Не казнишь меня за шутку, вождь?

- Проваливай, куда шёл, хитрая башка.

- Хорошо. Завтра сюда обоз придёт с новыми доспехами и стрелами, нужно тебе посмотреть. Знаю, что в поход собрался. Он с утра будет, засветло. Глянешь?

- Гляну, ступай.

- Хорошо, хорошо, - развёл руками легат, - Больше не мешаю.

Легат ушёл, а Тром посмотрел на девчонку:

- Слышала? Дай пару месяцев, всё успеем. И детей, и хату отдельную нам с тобой, и остальное всё, как ты пожелаешь.

...

Возы пылили по всей дороге. Широкая. Не то, что в северных землях. Удобно. Пока воевали близ Северной Рудни, умаялись таскать поклажу на себе и на ослах. Но, как ни тяжело ходить по крутым горам, Тром признавал, что должен поблагодарить их. Именно те непроходимые места позволили им продержаться, не пасть под первым суровым натиском болотников.

Огромный караван медленно поднимался к перевалу. Пошёл дождь, и Трому стало труднее различать, что впереди. Но вот, проехав ещё несколько сот шагов на своей новой лошади, он увидел Реко, машущего щитом.

Вождь заставил коня идти быстрее и окликнул Марка по пути:

- Поехали, чего ждёшь?

Очень скоро Тром достиг вершины перевала. Всё это время Реко смотрел на него и лыбился, как дурень, но поединщик не стал злорадствовать. С тех пор, как вернулся, он впервые видел своего десятника таким счастливым.

- Сегодня разбили две группы, вождь. Бегут они. Щупают нас, чтобы понять, где могут выйти маленькими отрядами.

- Вы контроборону поставили?

- Всё как договаривались, Тром. Никто извне не суется к нам. Видно, на исходе их силëнки.

- Контроборону не убирать.

Реко посмотрел вождю через плечо. Тром оглянулся и увидел, как Марк поднимается к ним пешком, ведя лошадь под уздцы.

- Ты чего?

- Хрипит животина уже. Тяжёл я для неё.

- Реко говорит, бегут болотники. Продраться пытаются сквозь нас. Обоз ждать не будем, с ним Род разберётся. Возьмём по сотне бойцов и пойдём нашим на подмогу, в перехват. Да отбери тех, кто бегает побыстрее. Может, наверх отойти придётся.

Здоровяк лишь кивнул и, гремя доспехом, побежал вниз.

Тром отыскал в караване Конопатого, которого приметил ещё на подъёме. Холодный блеск глаз, тёмное от горного солнца лицо, рассеченное шрамами, да и держался парнишка иначе, будто исчезло в нём былое юношеское рвение, а осталась лишь дремлющая сила в глубине.

- Эй, десятник, беги сюда! - окликнул его Тром.

Тот не спеша потрусил, придерживая щит и лук, выпрямился перед ним:

- Вождь?

- У тебя много молодых в отряде? Собери всех, кто на ногах быстр, да если знаешь, у соседних отрядов тоже. Сто бойцов мне надобно, идём болотников травить.

Ратников собрали быстро. Трому пришлось отвадить лишь пятерых. Те твердили, что хромота им не помеха, но вождь остался непреклонен: когда станет помехой, будет поздно.

И вот они уже шли в лесу, неподалёку от первого лагеря кантонов. Конопатый, давно сделавшийся опытным и ловким, шёл со своей десяткой спереди и искал хорошее место для перехвата.

Тром присмотрел большой бугор, тянущийся шагов на тридцать и заросший буреломом. Следы с одной стороны говорили, что болотники часто ходят этой тропой. Здесь наверняка будет удобно. Нужно во что бы то ни стало найти место для дозорных и отправить связных Марку, дабы поддержал, коли возникнет нужда, или помог прикрыть отход, если враг ринется всей силой. Ещё он старался спрятать людей за бугром, не наследив лишнего, и загодя присмотреть, откуда им выбегать, чтобы быстро окружить и разбить врага.

Конопатого он поставил наблюдать. Договорились, какие давать сигналы, если их мало, какие - если много, и стали ждать.

Через четверть часа прибежал связной от Марка. На удивление, им оказался Цикада.

- Громила там, что, белены объелся? - приветствовал его Тром, - Говорил ему быстроногих взять, а он труху седую приволок.

- Давай, вождь, как-нибудь проверим с тобой, кто быстрее забежит на гору. Но не злись слишком сильно, если я окажусь первым.

- Ладно, сколько ему до нас, если чего случится?

- Пару минут, да ещё построиться.

- Значит, все три, с сотней-то человек.

Цикада кивнул.

Дважды пропел коростель. Тром отсчитал до пяти. Коростель пропел ещё дважды.

Значит, идёт мелкий отряд, вполне по зубам его сотне.

Десятники одергивали зазевавшихся бойцов, заставляя их изготовиться к бою. Через минуту коростель пропел ещё раз. Тром махнул топором, и горцы ринулись двумя цепочками через бурелом.

Он поспешил встретить врага лицом к лицу и чуть не поплатился: в него выстрелили из арбалета, но бегущий сзади боец поравнялся с ним, и стрела проткнула ему наплечник.

А потом началось. Болотники попытались построиться в квадрат, но одна десятка уже теснила их слева. Тром с десяткой Конопатого ударил по фронту, зарубив одного и вырвав за вражеское копьё второго, строй распался, и вождь принялся рубить направо и налево, сминая всех подряд. То же самое происходило с другой стороны квадрата и с обоих флангов. Болотников оказалось человек тридцать. Он едва успел остановить разбушевавшихся горцев, когда последние трое оставшихся в живых побросали оружие.

- И куда это мы идём, - спросил он, угрожающе помахивая топором, - Ну?

- В разведку боем, - отвечал самый старый из них, чем-то напоминающий Рода, но совсем худой и кривой.

- Ваши единым строем на приступ не пойдут, так? Малыми отрядами будут выходить?

Солдат солдат стоял спокойно и не произнёс ни звука. Но Тром понял, что попал в яблочко.

- Вот что, болотная ты тварь. Иди обратно, да передай своим полковникам - все козьи тропы мы перерезали, и деваться им некуда. Хотят жить - пусть сдаются.

- Нас ведёт генерал.

- Тем паче.

- С кем я говорю?

- Тром Быстрый, Первый вождь Гор.

Солдат немного подумал и, обессиленный, равнодушно ответил:

- Если они пожелают сдаться, пришлют парламентёров с белым флагом в руках. Не убивайте их сразу.

После этих слов болотник развернулся и пошёл обратно, никоим образом не выказывая страха и не торопясь, словно ему уже всё равно, если кто-то из горных бойцов убьёт его со злости.

Но Трому мало было этого отряда. Он отправил троих раненых за перевал, к Исгерд, а сам пролез поближе к лагерю врага вместе с Конопатым и Цикадой.

"Будто и не солдаты вовсе, - думал поединщик, глядя на лагерь, - будто своровали у кого доспех с оружием, а теперь и не знают, куда девать. Это от бессилия всё, от измотанности".

- Что думаете?

- Слабые они, - словно волк ощерился Конопатый, - Вдарить со всех сторон и прости-прощай, болотное войско.

- Цвейг?

- Слабые-то слабые, - отвечал седой сотник, - А два полка не шутка. У них четыре тыщи почти, да нас поболе чуток. Сеча будет. И лагерь у них худо-бедно укреплён. Мы их размажем, конечно, но я бы голодом морил. Или сена набрал, вкруг разложил, да поджёг. Пусть от дыма подыхают.

- Долго сено-то собирать. Это сколько надо окрест мотаться?

- Сколько бы ни было. Дозоры поставить, да заставы на перевалах не снимать, и никуда они не денутся. Нам людьми разбрасываться никак нельзя. Это для них тыща-другая - капля в море, а у нас всё войско пять тыщ.

- Мотай на ус, молодой, - шепнул Тром Конопатому, - Вот потому я этого сотника и поставил войском командовать. А не Грисвольда, который зазря мне людей погубит. Идём отсюда.

Когда все вернулись на перевал и выставили дозоры, поединщик уже хотел отправить Цикаду собирать сено, но бегущий навстречу часовой из десятки Конопатого расстроил эти планы.

- Идут, вождь. Враги.

- Вели ратникам строиться, встретим ублюдков.

- Там мало совсем, Тром. Меньше десятка. Тряпкой белой машут.

- Проломентёры... Давай ко мне Цикаду, Реко, Марка и Игги. Здесь он?

- Сейчас кликну, вождь. Все тута, все недалече. С отрядом этим что делать?

- Не трогать. Пусть идут до самого нашего лагеря.

Тром спустился с мощной насыпи, перекрывающей самую высокую точку перевала, и встал на тропе.

Его соратники подошли все вместе и встали с ним рядом, когда показался отряд болотников из пяти человек. Один нёс знамя с белым полотном, другой алебарду, а ещё трое, немолодого уже возраста, в дорогих доспехах, шли следом.

Человек в середине, в самых роскошных доспехах, казался изможденным. И был гораздо старше остальных.

Когда они подошли, Тром, не обращая внимания на других, посмотрел самому старому в глаза и вопросительно вздёрнул голову. Его подбородок оставался гордо задранным вверх, пока старый не ответил на этот немой вопрос:

- Генерал Единой армии Болотных кантонов, Генрих Гëссе. Кто примет у меня сдачу?

- Тром Быстрый, Первый вождь гор. Мы готовы дать вам пройти, если вы сложите оружие. Но больше никогда не возвращайтесь.

- Иные условия?

- Просто выметайтесь.

- И вас война измотала, - заключил командир болотников, - Раньше говорили, горцам битвы за радость. Дерётесь вы лихо, но любой устаёт от такого рано или поздно.

- Пытаешься нас разжалобить, да? - едва не набросился на него Реко, - На кой чёрт вы припёрлись сюда, а? Столько народу сгубили...

- Солдаты идут туда, куда им приказывают.

- И ты? - спросил вождь.

- Тром, да? - прищурился генерал, - Знавал я одного Трома. На юге, за морем. Много крови нам попил. И друг его, Марк, тоже недалеко отстал.

- Да, много, - оскалился он, - И потом мы вернулись сюда, чтобы выпить ещё больше.

- Вот как? Не каждому выпадает увидеть своё проклятие во плоти...

- Ты не ответил.

- Я не решаю, где и за что сражаться нашей армии. Я лишь решаю, как.

- Ты командуешь четырьмя тысячами человек и не решаешь? - прищурился горец.

- Двенадцатью. Но это не важно. Совет курфюрстов решает, где и с кем.

- Паршивые ублюдки. И никто из вас не пытается прекратить это. Почему? Что мы вам сделали?

- Мы присягаем курфюрстам на верность, вот почему.

- И бьете незнакомых вам людей, которые пальцем вас не трогали? В бездну такую присягу.

Старый генерал усмехнулся. Горько, безысходно.

- И что, никому из вас ни разу не приходилось убивать в чужой стране тех, кого вы видите впервые?

- Кусок вонючего дерьма! - прорычал Реко, - Представь себе, нет.

В этот миг Марк поглядел себе под ноги, а Тром вспомнил, что они творили в Лемэсе.

- Восторга от того, что делал, я не испытывал, - генерал оглядел всю компанию горцев, - Хотя вряд ли это вас утешит. По собственной воле ни я, ни самый последний солдат кантонов сюда бы не пришли.

- Значит, сборище каких-то старых козлов где-то далеко решило, что мы враги, и вы пришли убивать нас? - не понял Цикада.

- Именно так. Завтра они решат наоборот, и мы перестанем.

- А они сами-то пробовали вот так? - вопросил седой горец, - Пройти сотню лиг, год за годом забирать чужие жизни? Отдавать свои?

- Некоторые из них, - ответил Гёссе, - Давно.

Цикада нахмурился так, что даже бацинет на голове немного сдвинулся:

- Вот ты говоришь, они решили, и вы пришли убивать, да? Так ответь мне, отчего же ты сейчас не убиваешь? Клянусь, я и остальные с удовольствием проткнули бы тебя насквозь, и, если бы ты хотя бы попытался! Мы бы обрадовались. Очень.

- И что вас держит?

- Вот он, - Цикада указал на Трома, - Я ещё не понимаю, зачем он запретил мне резать вас, но я ему верю. А ты мне так и не ответил. Что, пока другие гибли за тебя в битвах, вы продолжали, но, стоило смерти подобраться ближе, и ты струсил?

- Это уже не имеет никакого смысла, - покачал головой генерал, - Война закончена, мы проиграли. Мои люди не виноваты, дайте им уйти. Если вам так нужен козёл отпущения, я могу остаться и принять казнь. Скажете всем, что войну развязал именно я.

- А как же приказ? - осклабился Реко, - Разве те, далеко, кто решает, приказывали вам остановиться?

- Нет, - покачал головой генерал, - Но пусть хоть одно решение в этой войне будет только моим.

- Мы привяжем тебя в Золотом Устье, - злорадно заулыбался однорукий воин, - На поляне для поединков. Пусть каждый, кто пожелает, подходит и отрывает от тебя по кусочку. Клянусь, твоя смерть будет долгой.

- Нет, - Тром сурово оглядел всех своих людей, - Он уйдёт со всеми.

Горцы насупились, Цикада в сердцах плюнул на траву, Игги оскалился, и лишь один Марк одобрительно кивнул другу.

- Пусть выходят по тридцать человек каждый час и сдают оружие здесь. Мы укажем вам, куда идти дальше. И учтите, - Тром пригрозил Гёссе пальцем, - Мы вас видим.

Генерал поклонился напоследок:

- Я прослежу, чтобы каждый мой человек запомнил, кому он обязан жизнью.

- И пусть расскажут другим, что их ждёт, если вздумают воевать с нами снова. Только учти: в следующий раз мы будем готовы.

- Непременно.

Так закончилась война с кантонами. Тром пробыл на перевале ещё два дня, пока сдавшиеся полки покидали его страну. И после, стоило вернуться в Золотое Устье, дела закружили его с головой. Приезжие купцы просили внимания, желая получить лучшие места на строящемся рынке, древний каждый день обсуждал с ним, сколько руды продавать здесь, а сколько везти за море на кораблях. Бесчисленные стройки тоже отнимали время. Если общинные дома, склады и дороги он не смотрел, отдавая всё на откуп древнему и Роду, то любую военную мелочь - бастион, крепость, опорный пункт высоко в горах - старался смотреть сам. Цикада и Марк помогали, а другим вождям он поручил заняться войском в каждой деревне, по всей стране. Дабы точно знали, где сколько осталось бойцов, закалённых войной, сколько можно набрать из подрастающих мальчишек, чего у них со снаряжением, кто их готовит и как.

Ещё все вместе они придумывали новые законы, решали, сколько дани с кого собирать, думали, как уравнять в правах воинов и остальных людей... И все это каждый день, по кругу, снова и снова. У Трома голова лопалась. Но он так хотел сделать свою родину самой лучшей страной на свете...

Исгерд переселилась в его дом. Вместе с ней поселилось тепло, и, когда он приходил домой, тепло это быстро размаривало его. Иногда он брал её и сразу засыпал. И опять вертелся волчком на следующий день.

Как-то раз, проходя мимо круга воинов, вождь увидел, как двое дерутся в учебном поединке, и чуть не расплакался, словно ребёнок. Как ни крути, он любил драться, но вспомнил, что не выходил в круг уже целых десять дней.

С той минуты Тром старался драться хотя бы раз в день, сколько бы дел на него ни свалились. Обычно это происходило уже ночью, при свете факелов. И сил на Исгерд у него уже не оставалось...

В один из таких дней, который пролетел мимо него подобно ласточке, охотящейся на мошек, он дрался с Марком. Свет факелов мерцал яркими всполохами на отполированном до блеска шлеме здоровяка. Тром, кажется, понял, как противостоять изматывающей манере друга. Те же быстрые наскоки, но гораздо больше терпения, чтобы ударить в правильный момент и иногда подхватить повторной атакой. С таким Тромом Марк испытывал больше проблем. Однако, вождь не мог сказать, кто из них победит в настоящем поединке, да и проверять не хотел. Когда они хорошенько вспотели, но ещё не выдохлись окончательно, Марк сделал шаг назад и поднял меч вверх. Они договорились оставить силы на следующий день, и сейчас здоровяк вспомнил об этом.

- Снова забыл вовремя остановиться? - сказал старый друг, снимая шлем, - В этом ты весь.

- Могли ещё немного подвигаться...

- Ночь на дворе. Идём, я просил Камала растопить для нас баню возле воинского дома.

- Камала? Это парень, что хозяйничает в бане, да? Древний здорово придумал её построить.

- Помню, в старые времена ты не запоминал имён холуёв... Ты хороший вождь, Тром. Самый мудрый из всех, о ком я слышал. И разные люди идут за тобой, не только воины. Но ты слишком много на себя взвалил. Найди помощников, пока ноша не переломила тебе хребет.

- У меня есть ты, Цикада, Ежи и остальные. Да и древний вон сколько делает.

- Нас мало, а в страну прибывают новые люди. Если будешь делать всё сам, разорвешься надвое.

- Я не пытаюсь всё сделать сам, лишь посмотреть, правильно ли всё идёт.

- Тебя слишком мало, а дел слишком много. И нужно это решать, пока Исгерд не завяла окончательно.

- Причём тут Исгерд?

- Не делай вид, что тебе всё равно. Сию минуту мы с тобой уже ничего не придумаем, но завтра соберём Рода, Александра и, может, Цикаду с Игги. Подумаем вместе. Это не дело, дружище.

Вождь не стал растягивать помывку в бане. Ему хотелось быстрее добраться до дома, улечься и закрыть глаза. Но дома его встретил накрытый Исгерд стол.

- Долго ждала?

- С час. Погоди, я подам горячее.

- Не надо, - он взял кружку со стола, выпил половину за раз, сжевал кусок хлеба с сыром, - Оставь. Спать хочу, мочи нет. Завтра новый день, с утра поедим.

Она подошла к нему и обняла за плечи:

- Умотался совсем?

Он улыбнулся, мол, и не такое видали:

- Нравится тебе у меня?

- Нравится.

- Едва видим друг друга...

- Всё одно, нравится, хоть и видимся мало. Оно и понятно - ты самый великий вождь, некогда тебе.

- А Комад?

- Комад... Ты давно уже сделал больше него, и продолжаешь делать.

- Марк говорит, я взял слишком большую ношу.

- А кому ещё её брать? Он ведь не захотел, а другие не сдюжат.

- Почему? У нас есть достойные люди. Цикада, Игги, Ежи.

- Их не поддержат так, как тебя, - она чуть наклонила голову и заглянула ему прямо в глаза, - И ещё тебя сильнее боятся.

- Да? И зачем нам это?

- Чтобы всякие бараны вроде Грисвольда или Шебутного Хьялмара не вздумали дурить и всё портить.

- Ха! Да этих и Реко с Марком запугают. Реко, вон, пуще моего уже боятся!

- Нет, вождь, ты незаменим, - она наклонилась и поцеловала его в губы.

"Как хорошо, что Марк вовремя остановил бой".

...

Маунтинвуд, поначалу столь похожий на его родную землю, постепенно перешёл в каменистую равнину. Потом камни стали уступать место траве, а трава - деревьям, и вскоре кроме лесов, полей, да редких деревень, ничего и не осталось вокруг. Так они попали в Вудвинд, где древний, по одному ему известной причине, предпочёл обойти подальше местную столицу. Окрестные тропы вывели их к восточной границе и дальше, в Холвинд, сразу же встретивший их отменной дорогой и добротными домами. Даже в деревнях им попадались большие двух-трёхэтажные дома из тёсаных камней.

Тром обрадовался, узнав, что почти все соседние страны покупают эти камни у Маунтинвуда. Значит, и они, горцы, могут так же.

- Прям как в старые добрые времена, правда, легат? - спросил он Александра, сидя рядом с ним на козлах телеги.

- Только сейчас ты вождь, а мы все у тебя на посылках.

- Верно! Всё шиворот-навыворот обернулось! Интересная всё же штука жизнь. Поначалу я проклинал то путешествие, а теперь думаю, без него ничего уже и не осталось бы... Занятный край, - сказал Тром, оглядываясь вокруг, - Даже деревеньки у них ладные, дома - один к одному, а дорога какая! Интересно глянуть на их города.

Александр улыбнулся в ответ:

- Не просто так я потащил тебя сюда. Король у них дальновидный и прогрессивный человек, а страна славится своими ткачами, кузнецами и строителями. Кроме того, рынок Лемэса - не образец для подражания. Посмотри лучше здешний.

- И долго нам ещё?

- Пару поворотов.

Легат не обманул - дорога дважды вильнула и влилась в огромный, широкий тракт, по которому в обе стороны проезжали фургоны и всадники, шли, бежали, торопились люди, трактиры приглашающе распахивали путникам двери. Жизнь кипела.

Они ещё не въехали в город, а Трому уже казалось, что тут, на тракте, народу больше, чем в Лемэсе.

- А сам город большой?

- Поменьше столицы Кантании, - ответил древний, - Но, поверь, он тебя впечатлит.

Городские стены терялись среди россыпи каменных домов, от прохожих становилось всё теснее, и, когда они с легатом оставили людей с повозками у местного трактира, а сами добрались до торговой площади, горец не мог ступить и шагу, чтобы не задеть кого-нибудь.

- Да как вы здесь ходите? - спросил он легата, в очередной раз толкнув прохожего плечом.

- Такой же навык, как и любой другой. Просто нужно терпение и время.

- Мы идём к королю?

- Сначала заглянем в одно место.

Так, продираясь сквозь орущие и торгующиеся толпы, древний привёл Трома к странному зданию с толстыми стенами, массивной дверью и крошечными окнами.

- Напоминает нашу крепость на западе.

- Ты недалек от истины, Тром. Та крепость стережёт границы, а эта - деньги.

Древний трижды постучал в окованную дверь, и в ней открылось окошко, в которое он тут же сунул свёрнутый пергамент.

С минуту они ждали, потом лязгнул засов, и дверь тяжело распахнулась.

- Он со мной, - сказал легат охраннику, заходя внутрь.

Если снаружи дом напоминал крепость, то внутри - дворец герцога де Кармю. Прочная, основательная и удобная мебель, украшенная в меру, светильники на стенах и потолке, много шкафов и полок. И слуга в роскошных одеждах, в подобострастном поклоне приветствовавший Александра.

- К вашим услугам, господин легат.

- Привет, Себастьян. Пойдём в твой кабинет, там нам будет удобнее.

Слуга пропустил древнего вперёд, но с сомнением посмотрел на Трома.

- Он тоже с нами, Себастьян. Не бойся. Трома следует бояться только его врагам.

- О, нет, ни в коем случае. Друг господина легата - мой друг.

Легат, по всему видать, не первый раз сюда заходил. Он повёл их низкими коридорами к ещё одной толстой двери в комнату без окон. Когда слуга затворил за ними дверь, стало совсем тихо, будто они спустились глубоко под землю. Древний уселся на один из двух стульев, стоящих у стола. Тром, лязгая лёгким доспехом, опустился рядом.

Слуга же сел за стол с другой стороны:

- Итак, господин легат, какие будут распоряжения?

- Подготовь миллион золотом.

- Миллион? - глаза слуги округлились, - Но куда его везти и как быть с охраной?

- Никак, я сам заберу.

- О... И... вы не боитесь...

- Не боюсь. Тром и его люди позаботятся о безопасности. Поверь, не хуже любого, кого ты можешь предложить на эту роль.

Слуга посмотрел на Трома, а вождь уставился в ответ, не понимая его беспокойства.

- О, не сомневаюсь, господин легат. Но мне понадобится несколько дней...

- У тебя неделя. Теперь о главном.

- Главнее миллиона? - осёкся слуга.

- Да. Меня интересуют секреты местной знати. Особенно ближайшее окружение короля.

- Против короля никто ничего не замышляет, господин легат. Это совершенно точно. Все молятся о его долгой жизни. Он выгоден всем.

- Мне бы твою уверенность. Записи ведёте?

- А как же? - поспешно ответил Себастьян, - После того, что вы сделали с моим предшественником, едва ли кто осмелится их не вести.

- Рад, что урок пошёл на пользу. Принеси мне всё, что удалось услышать во дворце за последние полгода. Вечером жду вместе с частью денег, какую сможешь достать сейчас. Мы остановимся на постоялом дворе "Паслён и мёд".

-Всенепременно, господин легат.

- Хорошо. Идём, Тром. Нам нужно приодеться.

- Мне не холодно. Разве ты замёрз, древний?

- О, нет. Ты должен соответствовать своему статусу.

- Чего?

- Идём за мной, потом объясню.

...

- Разве эта тряпка сделает меня больше вождём, чем я есть? - Тром расстегнул завязку и уставился на древнего пытливым взглядом.

Александр знал - он всегда так делает, когда желает разобраться в вопросе досконально.

- Это не тряпка, вождь. Это мантия. Горностаевая, между прочим. Такие носят короли, герцоги, курфюрсты и князья. Нам очень повезло, что господин управляющий разыскал её для нас.

Глава Фортерских портных присел в реверансе, а легат кивнул ему.

- Только спину зазря греет, да болтается сзади, как хвост. И так разодели меня, что Забияку.

- Мы старались не использовать слишком ярких цветов. Хватит ныть, Тром. Так надо.

Провокация подействовала. Горец сомкнул брови и проворчал:

- Кто тут ноет? Надо, так надо! Лишь бы запашок моего потного члена не распугал всех ваших королей, а то у меня в этом наряде вся промежность преет.

- Трооом... Не вздумай говорить подобное на приёме.

Управляющий прыснул в кулак, а легат решил, что пора заканчивать:

- Идём, нам ещё к цирюльнику.

- Это же брадобрей? Сроду бороды не брил.

- Так нужно.

- Нужно? - опять ворчал бородач, - Хорошо, идём.

"Этот приём явно будет особенным", - думал легат, попутно перебирая, что ещё им нужно сделать.

Уже вечером, при свете лампы, древнему удалось погрузиться в чтение заметок от местной ячейки. Но ничего нужного никак не попадалось.

" Тааак... Волифа, местного повара, скоро схватят за взятки. Не то, слишком мелко. Катиль избила фрейлину за слишком частые взгляды в сторону короля. Так ей и надо, но снова мимо. Огюст, главный градостроитель, убеждал казначея, что второй сын короля не лучше первого, а будущее королевства под угрозой... Дальше... Камергер тайно встречался с лакеем для... Фу, гадость! Дальше... Старшая фрейлина отчитала подчинённую за то, что та влюбилась в капитана королевской гвардии. Да что такое? Не то, всё не то... Дальше... Опять бесполезно... Дальше ".

Александр потратил два часа на поиски компромата, от которого могла быть польза. Пока его бывшие хозяева не очухались, нужно использовать старые возможности по полной. Рано или поздно лавочку прикроют, и тогда он уже не сможет действовать от имени древних. Александр улыбнулся. Долго же он хранил верность этим мразям. И только с предательством будто пелена с глаз упала. Странно. Он служил им сотни лет, но сейчас не испытывал ни малейших угрызений совести. Похоже, он выбрал правильный путь.

Легат ещё раз внимательно вдумался в только что прочитанное. Смыслы, последствия, схемы и возможная их трактовка сменялись в голове друг за другом. Кажется, он что-то нащупал.

"Так-так... Второй сын не лучше первого. Градостроитель и казначей".

Теперь легат знал, на что давить. Значит, пришло время отоспаться перед завтрашним серьёзным делом.

...

Темнота вокруг. Лишь звезды тускло светят в глаза, да синий силуэт его планеты мелькает сбоку, на грани видимости, будто сам он в потоке, но не может никуда перенестись...

Он чувствует зов. Бессловесный, но напористый, всепоглощающий. Зов заполняет собой всё сознание целиком, сметая любые другие мысли. Легат пытается собрать создание в кучу и понять, что с ним происходит, но так и висит в этой тёмной бесконечности, ожидая чего-то. Или кого-то...

...

Легат проснулся спокойным. Открыл глаза, посмотрел вокруг. Понял, что чувствует себя отлично, несмотря на ночной сон. Прислушался. В соседней комнате шевеление. Наверное, Тром делает зарядку.

Затем он услышал стук и голос коридорного:

- Господин Тром, ванная ждёт вас внизу.

- Вы вовремя, - радостно рычит горец, - Я только что закончил.

"Так и есть, занимался".

Сам древний предпочёл обливаться водой после завтрака.

Приём у короля Нойера назначили на двенадцать, и оставалась куча времени, чтобы подготовить горца к важному визиту.

Пока легат с помощью коридорного подгонял новый наряд вождя, Тром не переставал хмуриться.

- Неужели это столь важно? - наконец, выдал он, - Все эти рубахи, тесные штаны и дурацкий плащ?

- Ответь мне, Тром, важно ли застегнуть все замки на латной рукавице? Или достаточно обойтись двумя?

- Как двумя? Сорвёт топором. Не с первого удара, так со второго...

- А забрало защелкнуть следует?

- Ерунду не городи. Будто сам не знаешь.

Легат на секунду отстранился и оглядел горца с ног до головы. Общими усилиями им удалось придать вождю действительно величественный облик. Подстриженная борода и дорогой костюм в чёрно-коричневых тонах настолько изменили его, что теперь он действительно походил на короля.

- То-то же. Вот считай, что эта одежда - мелочь вроде застёжки на рукавице. Просто вместо мечей мы сегодня состязаемся словами. И мелочь эта может принести нам победу.

- И что для нас победа сегодня?

- Польза, Тром. Как можно больше пользы для твоей страны. И, запомни. Польза для нас вовсе не означает вред для Холвинда. Мы не враги.

- Хм... Хорошо, я постараюсь не забыть.

- Карета ждёт? - обратился древний к коридорному.

- С самого утра, господин легат.

Когда они сели и поехали ко дворцу, Александр вспомнил свой прошлый визит к Нойеру. И зачем он тогда искал лошадь? Всего-то надо было спросить карету у главного портного. Пожалуй, для прошлого визита эта карета подходила как нельзя лучше - роскошная, но не слишком, чтобы не выбиваться из общего ряда. Но на сегодня, когда встречается равный с равным - недостаточно. Опять недолёт.

И легат оказался прав - когда они с Тромом вдвоём вывалились наружу, слуги не сразу поняли, что приехал вождь Горной Страны.

Пришлось внести ясность:

- Первый и Верховный вождь Горной Страны, владетель Золотого Устья, предводитель армии гор и первый меч среди Великой Сотни, Тром Быстрый! - громогласно возвестил легат.

Теперь уже все взоры оказались направлены на них. Легат к этому не привык - обычно он держался в тени.

Бородач же, напротив, очень часто привлекал к себе всеобщее внимание, и, не смущаясь, следовал ко входу. Даже втихую веселился по дороге:

- Ну ты и нагородил... Владетель, Верховный... Меня сейчас разорвёт от гордости.

- Прозвище у тебя то ещё.

- Чего не так?

- Быстрый. Великий воин, главный вождь, и просто Быстрый... Неужели нельзя было придумать что-то повеличественнее?

- С младу так зовут, - пожал здоровяк плечами, проходя мимо двух лакеев в дверях, склонившихся перед важным гостем.

Когда они вошли во дворец, местный глашатай представил его ещё раз. Вся местная толпа и половина охраны смотрели на них, а Тром наклонился и спросил:

- И кто из них король Нойер?

- Вон тот, в белом костюме с золотой вязью и золотым поясом.

- Ага.

Тром подошёл к Нойеру широкими шагами, заставляя остальных расступиться и протянул ему свою медвежью лапу:

- Я Тром. А ты - Нойер, да? Местный король. Ты выглядишь старше Вильяма...

Легат в отчаянии закрыл рукой лицо, а среди придворных пошёл робкий шёпот. Ошибка. Он должен был проговорить с Тромом, как себя вести, к кому как обращаться, как есть, как садиться за стол и как ходить. Поленился. Думал, горец уже бывал на подобных балах и, если и ошибётся, то не столь грубо... Но, видимо, вождь решил построить беседу по-своему и обратился к королю на "ты". К самому могущественному королю северных земель...

Напряжение росло. Легату казалось, сейчас оно материализуется в грозовую тучу посреди зала.

Но на помощь неожиданно пришёл сам Нойер, просто и без затей пожав горцу руку:

- Я помню Вильяма ещё мальчишкой, Тром. Было забавно, когда он запихнул омлет камергеру в карман.

- Я как-то запихнул сырое яйцо десятнику в ботинок. Задница болела знатно... Значит, можно говорить тебе "ты"? В этом ты уже лучше Вильяма.

Легат всё ещё закрывал лицо рукой, думая, чем обернётся наглость Трома, но Нойер проявил невиданную гибкость:

- Идём за мной, Тром, покажу тебе тут всё.

Дальше их беседа, да и вся встреча, покатили по этому простому руслу, в которое въехали с самого начала. Нойера, похоже, не смущало ничего в поведении вождя, а вот его придворные чурались почти полного отсутствия этикета, и не могли просто так отбросить все условности. Подобострастно и слишком официально обращаясь к своему королю, они заставляли Трома подсознательно воспринимать их холуями, потому горный вождь и могучий король Холвинда общались практически только друг с другом.

Вскоре все расселись за столы. Легату отвели место среди министров Холвинда, а Тром сел близ короля, но очень скоро нарушил здешний порядок:

- Эй, легат, иди к нам!

С одной стороны, владыки вот так вот запросто своих советников не зовут. Так не принято. Но, признаться, легату самому нравилась эта внешняя простота вождя.

Похоже, и Нойер не сильно переживал на этот счёт:

- Легат служит при вас кем-то вроде десницы? Так пусть садится подле равного себе.

Слуги расторопно организовали ещё одно место, а Тром решился завести разговор на тему, в которой хорошо разбирается.

- Вы строите оборону подобно Кантании? У вас совсем мало солдат в городе. Все в гарнизонах?

- Всё верно, Тром. Гарнизоны и ещё две дивизии полевых. Они всегда на учениях, или в войне, как наёмники. У меня нет большого желания участвовать в чужих войнах, но это единственный способ не ослаблять войска, если нет своих.

- Истинно, - горец сделал слишком большой глоток вина, запачкав бороду, - Хотя бы воеводы должны понюхать крови. Твои владения мне понравились, Нойер.

- И ты решил их завоевать?

- Ахахаха,нет! Сначала у себя порядок навести нужно, к тому же, между нами Маунтинвуд и Вудвинд. Чтобы их захватить, нам одних воинов лет двести рожать надо. Не, - бородач махнул рукой, словно речь шла о сущей безделице, - Не пойдём.

Некоторые из министров, похоже, шутку не оценили. Легат видел их лица - словно им воткнули шило в задницы.

Зато Нойер не прекращал улыбаться:

- Рад слышать, что мои земли в безопасности.

- Многое из того, что видел, я желаю повторить. Что скажешь? Поможешь мне?

- У тебя есть легат. Поверь, он более сведущ в любых вопросах государственности, чем любой из нас.

- Мой легат скоро разорвётся на тысячи маленьких легатёнков. Он умудряется везде сунуть нос, но этого мало. Отправь со мною людей, кто может дать дельный совет, они заодно посмотрят, на что можно положить глаз у нас в горах. Ведь ты точно так же, как и я, ищешь выгоды для себя.

Нойер кивнул:

- Мы и так знаем, на что положить глаз. Но на месте всегда видно лучше.

- И то верно.

- Ваша война закончена, это я знаю. Но насколько прочно ты закрепился у власти? Я слышал, у вас вождями становятся в поединках. Не сомневаюсь в твоём умении сражаться, но всегда найдётся кто-нибудь лучше.

- Тут ты прав, - кивнул Тром, отчего король сильно удивился. Видимо, он ожидал, что горец будет спорить, - Однако, я не думаю, что таких отыщется прямо много, да и любой, кто мог бы бросить мне вызов, понимает, что долго не протянет.

- Отчего так?

- Его сразу же вызовет Марк или Реко. Первый лучше меня, а второй уже вряд ли хуже.

- Надо же, как интересно...

- Тром сидит на горном троне надёжнее любого другого вождя, - уверенно сказал легат, - Если хотите заключать соглашения с их страной, это следует делать именно с ним. Горцы победили в войне благодаря его возвращению. Никакой другой вождь такой поддержки у них не получал. И, учтите, Трома любят не только воины, но и обычный народ. А это нонсенс в их стране.

- Звучит неплохо...

- Но слова ничего не значат, если не подкрепить их делом, да? - Тром бросил на тарелку очередную обглоданную кость и вытер руки услужливо поданым полотенцем, - Знаешь, выставь против меня лучшего своего бойца. В учебном поединке. Сам увидишь, долог будет мой век или нет.

- Кажется, мы оба пришли к выводу, что лучший всегда найдётся, - с удивлением ответил монарх.

- Угу. Хочу, чтобы ты понял, как сложно его найти. Да и интересно мне, из чего сделаны твои воины. Если они столь же хороши, как и ваши дома, клянусь, мне придётся туго.

Через пару часов горец уже кружил на лужайке перед дворцом и орал королю: "Запрети ему поддаваться, Нойер! Мне не нужна лёгкая прогулка!"

- Давно уже запретил, - тихо вздохнул король, - После первой же сшибки.

Лучший фехтовальщик Холвинда успешно защищался, но сил ему явно не хватало. Сейчас Тром снова достанет его. Так и случилось. Да, найти для него достойного соперника, действительно, задача не из простых...

- Удивительно, - шептал Нойер легату, - Он столь хорош в бою, но и в остальном отнюдь не дурак, хоть и простоват с виду. Редкое сочетание...

- Счастливая случайность. Или череда бед и несчастий, приведших его в эту точку. С какой стороны посмотреть... Как ваш сын?

- Подрастает.

Александр понизил голос:

- Поговаривают, он такой же, как и первый.

- Кто?

- Люди... Достаточно близкие к трону.

- Имена?

- Пока это обычные сплетни, нет нужды никого наказывать. Но вы знаете, во что могут превратиться сплетни, если давать им повод. Троны часто шатаются из-за будущих опасений. Многие готовы предать сегодня, чтобы обеспечить себе завтра. Ваша ситуация далека от подобной, но вы сами знаете, как быстро всё иногда меняется.

- Мой сын слаб здоровьем, но не умом. Уже через два года после его рождения это стало очевидно.

- Люди пугаются безвластия, отсюда и сплетни. Вы что-то предпринимали для поправки здоровья?

- Королева Катиль бережёт его, как только может.

- Позвольте, я взгляну. Возможно, мы многое поймем.

Нойер отвечал тихо. Со стороны никто бы и не подумал, что он не в восторге:

- Возможно, простой осмотр не стоит очередного военного похода? Я ничего не забыл.

- В этот раз никаких походов, даю слово. И ничего взамен. Просто дружеская помощь. Не как легата, но как человека.

- И почему я вам верю? - с сомнением спросил король, - У вас же всегда девять тузов в колоде...

- Возможно, потому, что вам хочется. Не знаю. Даже древние не знают всё.

Когда Катиль привела его в покои сына и поглядела на своего отпрыска, древний заметил в её взгляде смесь обожания и жалости.

Малыш, довольно бледный и слегка худой для своего возраста, играл на тёплом ковре. Погремушки и дорогие куклы не покидали территорию ковра, за чем внимательно следили две няньки.

Александр снял ботинки и подполз к ребёнку. Взял плюшевого рыцаря, изобразил что-то вроде марша. Малыш с интересом поглядел на куклу. Нормальная реакция. Древний продолжил. Изобразил козу, пободался. Когда малыш не удержал равновесие, Катиль испуганно вскрикнула. Похоже, теперь ясно, откуда недомогание. Легат принялся снимать с малыша одежды для осмотра, не забывая развлекать его. Принц смеялся и вырывался, но древний оказался непреклонен.

- Ему холодно, - Катиль бросилась на ковёр, пытаясь укрыть малыша твидовым покрывалом.

- Не волнуйтесь, - остановил её легат, - Пусть тело подышит, я заодно осмотрю его. Никто не собирается его морозить.

- Но...

Легату пришлось проявить твёрдость:

- Послушайте, я однажды уже спас его, и не позволю, чтобы моя работа пошла насмарку.

Королева замолчала.

- Эта бледность... Мальчик как будто здоров, но... Сколько раз в день он гуляет?

- Мы... Не выходим. Во дворце ему лучше.

- Может быть, и лучше. Но даже самые роскошные комнаты не заменят свежего воздуха. Гуляйте хотя бы дважды в день, по часу. Можно и дольше, если позволяет погода. В конце концов, ваш прекрасный сад не должен пустовать. Это преступление против эстетики. Что он ест?

- Две няни кормят его грудью.

- Оставьте одну. Ту, которую он сам выберет. Что ещё? Принцу уже два года. Наверняка он пробовал не только молоко.

- Однажды он потянулся к мясу, когда сидел у меня на руках.

- Дайте угадаю... Вы ему не позволили?

- Там острые кости...

- Так следите, чтобы не подавился, - уже едва не отчитывал королеву легат, - Вы сами долго протянете на одном молоке?

- Но...

Но Александр уже и сам разозлился, глядя на всю эту глупость. Его было уже не остановить:

- Принц играет с другими детьми?

- Вы же понимаете, что единственный принц во дворце - это его старший брат.

- А вы понимаете, что самый верный соратник Трома - тот, кто играл с ним с детства? Скажите мне, откуда они появятся у принца, если он живёт под колпаком?

- Следите за словами, - побагровел король.

Легат ещё в прошлый раз заметил, что тот особенно щепетилен, когда разговаривают с его супругой.

- Я прошу прощения, - поклонился древний, - Но, если я буду говорить исключительно обходительными фразами, толку от моей помощи будет ноль.

Король гневно посмотрел на слуг:

- Ни слова об этом!

Слуги стояли молча, а легат решил, что пора разрядить обстановку:

- Принц выглядит вполне здоровым. Просто дайте ему развиваться, как любому здоровому ребёнку. Завтра я представлю вам подробные рекомендации, а пока - срочно на прогулку!

...

Через пять дней Тром и легат уже прощались с Нойером в Королевском саду. Принц, сияя здоровым цветом лица, играл с растениями неподалёку.

- Такое улучшение за каких то четыре дня, - задумчиво ворчал Нойнер, - Я действительно у вас в долгу. Всё вспоминаю прошлый раз...

- Мы, кажется, уже обсуждали это.

- И всё же, я хочу знать.

- Пока всё спокойно, мы можем просто приносить обоюдную выгоду.

- А если станет неспокойно?

Легат еле заметно махнул рукой:

- Поможете, чем сможете.

- С чего такая щедрость?

- Решил перейти на светлую сторону.

Король скривился, будто почувствовал притворство в его словах. Впрочем, Александр едва ли мог винить его за это.

Тром, уже облачённый в свой походный лёгкий доспех вместо костюма, быстрой походкой подошёл к ним:

- Мы едем, или топчемся?

Легат не сдержался и закатил глаза, лицезрев столь изысканные манеры.

А горец в спешке протянул руку королю:

- Нойер, всё, рад был познакомиться. Не пропадай.

Король улыбнулся в ответ:

- Иди уже, а то мои придворные не вытерпят и начнут промывать твои кости прям при тебе.

Суровые горные бойцы уже ждали их за воротами, подле кареты главного портного. Золото, конечно, не уместилось на телегах. Большую часть сгрузили на речные корабли. Впрочем, этого следовало ожидать, как-никак, целый миллион. Легат не скупился на сопровождение из проверенных наёмников, но, всё же, был рад, что Тром взял с собой сорок человек.

- Куда торопишься? - спросил он у вождя, стоило им отъехать от дворца.

- Домой хочу. Скучно мне здесь, хоть Нойер и мужик что надо. У нас там конь не валялся. Крепости, дома, рынок твой, корабли - кто проверять будет всё это?

- Найдутся люди. Соскучился он. Знаю я, по кому ты соскучился.

- Да, - внезапно злобно ответил Тром, - Дальше что?

- Да нет, ничего.

- К тебе калеки приходили? Просили дело им найти?

- Приходили.

- Нашёл?

- Устроим. Кого детей учить, кого железо править, кого ещё куда. Дай время, много их по стране.

- Сам знаю, - буркнул бородач, отворачиваясь к окну, - мимо проплывали улицы столицы Холвинда, - У нас когда так же будет?

- У нас лучше будет, Тром.

Бородач продолжал хмуриться, но уголок его рта выдавал, что он уже сменил гнев на милость:

- Смотри у меня!

...

По дороге назад они остановились в Вудвинде и Маунтинвуде. Местные владыки прознали, кто едет через их земли, и поспешили воспользоваться шансом завязать знакомство. Молодой князь оказался прозорливее папаши. Он ни словом не обмолвился о прошлых делах древнего в Вудвинде, обсуждая лишь будущее. И незатейливость Трома пришла здесь ко двору, потому встреча прошла гораздо удачнее, чем можно было ожидать. Король Маунтинвуда также встретил их неплохо, ведь в этом краю горцы уже торговали некоторое время, и местный владыка знал, какие барыши сулит дружба.

Но горец всё сильнее рвался домой, а дороги оставалось ещё на десять дней.

...

- Сколько людей вы возьмете с собой, господин граф? - спросил капитан грузового барка.

- Пока выйду один, - ответил Жерар, - По ним прокатилась война, может, им и разместить нас негде. Позже я пришлю вам список, капитан.

- Но как же охрана?

- Поверьте, правильное слово защитит меня в этой стране гораздо лучше, чем сотня вооружённых людей. Взять с собой кучу гвардейцев - не лучший способ показать дружеские намерения.

Глаза капитана расширились до размера спелых слив. Краткое мгновение он смотрел на графа, а потом тряхнул головой:

- Зачем же тогда доспех?

- В костюме, при камзоле и брюках, местные посмотрят на меня, как на диковинную птицу. Пёструю, но бестолковую. Горцы не будут ничего обсуждать всерьёз с тем, кто не умеет пользоваться мечом и не носит брони.

- Удивительно, - в очередной раз пробормотал капитан.

Когда они только взошли на борт, этот человек воспринимал графа, как молодого амбициозного выскочку. Из богатой семьи где-то там, за горами, но бесполезного и недалёкого, как и все юнцы. Вот только Жерар дал себе зарок учиться дипломатии. Учиться словами добиваться желаемого, оставив эспаду на самый крайний случай. И одним из первых, на ком учился молодой граф, стал капитан. После их откровенного разговора тот часто удивлялся рассудительности в столь молодом возрасте.

Де Сарвуазье двинулся ко сходням, на ходу оправляя юбку лёгкого доспеха. Он решил пока не сбрасывать плащ, хорошо прикрывавший спину от солнца, и в который раз порадовался, что не зря потратил кучу времени на подбор доспеха. Лёгкий и прочный, насколько это возможно, он был пронизан стальным пластинами или кольцами внутри, почти не стеснял движений и, к особой радости графа, придавал боевой, но элегантный вид, а с плащом за спиной граф выглядел ещё величественнее. Именно то, что нужно на сегодня.

- Воин, - обратился он к одному из дежуривших на пристани, - Знаешь, где мне найти Трома или Марка?

- Марк недалече, в городе поищи, там покажут. А Трома нет.

- Как нет? - насторожился граф, - Пал в бою?

- Уехал к низинникам. Вернётся, небось, дней через несколько... А ты кто им будешь, боец?

- Брат по оружию. Вместе в Эйсаре кантоны били.

- Добро. Вон там клеть, два раза за верёвку дёрни, её и поднимут, а там увидишь.

Граф направился в указанную сторону мимо покачивающихся мачт и стучащих молотков. Здесь стояло полно кораблей, но, похоже, горцам было мало. Пристань разрасталась сразу в три стороны. Суровые, часто искалеченные лица смотрели на него. Сразу становилось ясно, что каждого здесь коснулась война, но, вместо того, чтобы отдыхать и ждать следующей, эти люди трудились и развивались. Жерар ожидал увидеть дикарей с деревней вместо столицы, но уже по одному виду порта он понял, что ошибся.

Скрипнула клеть, закрутились механизмы, поднимая графа и ещё пятерых на отвесную скалу.

Рядом скрипела такая же клеть, и ещё две опускались вниз. Пятый и шестой механизмы строили дальше.

- Из оружия только ножи, - приветствовал его ещё один воин наверху, - Сдавай меч.

Де Сарвуазье ожидал этого, и подчинился:

- Я вернусь за ним, когда найду Марка. Не убирай далеко.

- Ни у кого таких не видел, - ответил горец, рассматривая ножны.

- Достань, погляди, пока есть время. Он особенный.

- Добро, - улыбнулся тот, - Наконец хоть один ратник в гости доплыл, а то торгаши одни, с ними и говорить не о чем.

Граф зашагал в сторону города. Вслед за людьми и повозками, идущими от порта, навстречу таким же людям и повозкам. Хорошая, ровная каменная дорога с добротной отсыпкой казалась в четыре раза шире, чем нужно, а вдалеке строили ещё одну такую же, идущую от города к порту. Чья-то дальновидная голова ожидала десятикратно больше людей, чем сейчас.

Дорожный камень почти не пылил. Граф легко обгонял идущих одного за другим, и через несколько минут оказался в городе. Везде вокруг кипела стройка. Там рынок, тут дом, здесь сарай, крепость на горе - строились все. Никогда и нигде прежде он не видел столь бурного развития. Даже когда его матушка бралась за дело, это не выглядело так всеобъемлюще.

Когда граф дошёл до заселённых домов, он остановил идущего упругой походкой седого воина в ладно сидящих доспехах:

- Не знаешь, где мне найти Марка?

Тыкать всем и каждому графу не очень нравилось, но, раз уж решил стать дипломатом, нужно выбирать самый действенный способ общения.

Седой прищурился, провёл по Жерару взглядом сверху вниз и обратно, а потом выдал:

- Ты, часом, не Забияка? Граф де Сарвуазье?

Граф сильно удивился:

- Да, но откуда...

- Мои друзья про тебя рассказывали. Идём, Марк у восточного бастиона.

И снова путь через стройку. В этот раз доспех графа немного запылился, но вряд ли кому то есть до этого дело.

Марк, едва завидев его сверху, вскинул брови, широко улыбнулся и прокричал строителям:

- Мне пора идти. Продолжайте, но осторожнее с левым краем. Следите, чтобы он не осыпался.

Великан ловко спрыгнул с высокой оборонительной стены и подошёл к графу. Сграбастал того в объятия, отчего кольчужные кольца на громадном торсе зашуршали.

- Не могу поверить, что ты здесь. У вас же война.

- Мы победили, как и вы. Теперь время строить, за этим и приехал.

- Строить? Здесь? Что?

- Дружбу.

- Разве она рушилась?

- Не между нами, Марк. Между нашими странами.

- Вот как? Тогда давай начнём с ужина, по закону гостеприимства.

Дом Марка казался одним из самых больших в округе, и всё же, он больше подходил мелкому помещику, чем одному из самых влиятельных людей страны.

"Да, горцам ещё строить и строить".

На первом этаже, в самой большой комнате, которую с натяжкой можно назвать залом, их посадили за стол. Марк, Цикада, тот самый седой воин, что узнал его по рассказам, Марта и ещё одна девушка, Исгерд.

- Вижу, у тебя всё хорошо, Марта, - говорил он, потягивая вино, специально припасëнное хозяйкой к такому случаю и отдавая уважение вкусной баранине на кости, - В Кантании ты не могла и мечтать о таком, правда? Как я за тебя рад... Марк, бесспорно, достойный человек. А вы, Исгерд, чем занимаетесь?

Граф сам не заметил, как перешёл к светскому обращению. Горянка же сидела за столом ровно, стараясь не помять нового платья, явно привезённого морем. Оно не казалось столь же роскошным, как платья светских дам на балах, но было во сто крат элегантнее того, что большинство женщин здесь носили.

- Я лечу людей, - скромно улыбнулась она, чуть склонив голову набок. Светлые волосы она собрала в хвост, а лицо её, правильное и совсем молодое, тем не менее, позволяло угадать в ней внутреннюю силу, стержень. Она не стремилась выставить это напоказ, но граф едва ли не на себе почувствовал, через что пришлось пройти этой молодой женщине.

- Знаете, у меня есть друг, который тоже лечит людей. Та ещё работёнка. Битва заканчивается, а он ещё по двое суток торчит в лазарете, глаз не сомкнет. Сколько жизней спас - не сосчитать.

- Ты про легата? - спросил Марк, - Уж он её хвалит, так хвалит. А Исгерд у нас, бывает, и дольше в Избе боли врачует, чем он сам.

- Легат? - не понял Жерар, - Хвалит?

- Ещё как. Он теперь с нами. Вместе с Тромом уехал.

- Значит, вы столь же полезны обществу, сколь и красивы, госпожа Исгерд, - граф улыбнулся и чуть склонил голову в сторону горянки.

Та не отвела взгляда, улыбнувшись в ответ:

- Спасибо. Мне ещё никто об этом не говорил.

Краем глаза Жерар видел, что Марту будто укололи. Зависть. Бывшая служанка вознеслась столь высоко, и всё ей мало. Женщины...

- Исгерд, а вы можете показать мне округу? - желая ещё позлить Марту, спросил он.

Горянка, бросив едва уловимый взгляд в сторону подруги, снова улыбнулась:

- Отчего же нет? Завтра, как солнце зенит пройдёт, и покажу. Работы мало сейчас, с утра всех зашью, легата нет, учить никто не учит. Поедим и пойдём. Только руки умою, да фартук на платье поменяю...

Марта так старалась сохранять спокойствие, что этим лишь сильнее выдавала нервозность.

"Да между вами кошка пробежала... Интересно".

- Помилуй меня Трое... Это же господин граф!

Жерар обернулся на голос и увидел в дверях старого своего слугу.

- Род? Ты ли это? И ни слова же никто не сказал. Я думал, ты в Эйсаре остался, трактиром хозяйствовать. Ты ведь мечтал, я знаю.

- Ну его, этот трактир, вашбродие! К чему одному там прозябать? Серебро, оно, конечно, хорошо, но серебро ради серебра - скучно это, я так скажу.

- Рассказывай давай, как ты здесь устроился? Чем живёшь?

- Внука нянчу, да у Трома служу.

- Да, денщиков, тебе подобных, нигде не сыскать. Правильно Тром тебя взял.

- Так я, это, не денщиком. Второй советник главного вождя. Первый, значится, легат у него.

Тут уже Жерар уставился на старика, не донеся до рта бокал.

Пауза длилась несколько секунд, пока её не прервал Марк:

- Да-да, Забияка. Он у нас в Совете. И советы даёт преотличные! Лучшие полки болотников благодаря ему укокошили. Кто такого искушённого бойца не слушает, тот, считай, против самого себя воюет.

- Это точно! - Цикада поднял кружку с пивом, - За тебя, Род!

- За старину Рода! - кивнул Марк.

Жерар лишь развёл руками и с радостью присоединился к общему тосту. При нём возвеличили сержанта Жака, а теперь оказалось, ещё и старого его денщика. И он не женщина, чтобы упиваться завистью по этому поводу.

- Скажите, ваше благородие, как там поживает господин генерал? Как дела у вашей многоуважаемой матушки?

- Дядя уже маршал, Род. И недавно они сыграли свадьбу. Время неспокойное, однако, свадьба пришлась ко двору.

Граф рассказал про последние дела в Кантании, и, когда закончил, уже начало темнеть.

- Пора бы мне до дому, - возвестил Цикада.

- Тогда и нам всем, наверное, пора, - поддержал Жерар.

- Дорогу к постоялому двору помнишь?

- Не заблужусь, он ведь рядом с колодцем, справа от главного тракта...

Только когда они вышли на улицу, граф понял, как холодны бывают летние ночи в горах. Буквально чувствуя спиной взгляд Марты, что вышла вместе с мужем провожать их на порог, он снял свой дорогой плащ и накинул на плечи Исгерд.

- Так лучше, правда? - ответил граф на её непонимающий взгляд.

Но уже через пару шагов она обернулась, и лицо её осветилось улыбкой.

Жерар, не отставая, шёл следом:

- Я провожу вас. Понимаю, у вас не принято ухаживать за дамой, но мне пока сложно привыкнуть к этому вашему обычаю.

- Хорошо, - весело ответила она, - Я вовсе и не против.

Дальше они шли молча. Граф удивился, когда увидел, в каком доме живёт эта девушка. Он думал, двухэтажные дома здесь только у лучших воинов, но, видимо, последние изменения принесли некоторые привилегии и женщинам. Во всяком случае, полезным для здешнего общества.

- Доброй ночи.

- Доброй ночи, - Исгерд присела в книксене, неуместном в этой далёкой стране, делавшем их прогулку ещё более нереальной.

Пока он возвращался на постоялый двор, разные мысли роились в голове. Ему ещё предстояло говорить с Тромом, но что, если он откажет? Что, если у них не привечают иностранных послов? Или вождь не захочет продавать руду на особых условиях? Тогда и предмета торга нет, и незачем следить за исполнением, и придётся вернуться обратно. Жаль, если так. Улыбка Исгерд выгодно отличается искренностью в сравнении с пресными складываниями губ светских дам на балах...

...

- Эх, сейчас бы в баньку горячую! - мечтал Тром, избавившись от первых просителей, встретивших его на дороге.

Древний указал на ещё одну группу людей, спешащих навстречу:

- Сначала нам нужно продраться через эту толпу.

- Здравствуй, вождь! - орал один из тех, кто не так давно пробивал канал у реки высоко в горах, - Нам не хватает дерева на крепость, а сотник Хьялмар говорит, берите хоть с собственных домов, раз взять негде.

- Ишь ты, какой умный! - на ходу отвечал Тром, - Вот с его дома с первого и возьмите.

- Казнит нас сотник за такое.

- Вы его ко мне отправьте. Скажите, я велел.

Каменщик поклонился, а вождь поспешил уйти поскорее, так ему хотелось смыть уже с себя дорожную пыль.

Общая баня, придуманная древним, разрослась ещё сильнее, пока они гостили в Холвинде. Тром в десятый, наверное, раз, подумал, какая это отличная идея - иметь под рукой всегда растопленную баню с горячей водой. За одно это он уже не жалел, что взял древнего в советники.

- С Хьялмаром это ты умно придумал, - похвалил легат, - В следующий раз он подумает, прежде чем принять решение. Растёшь,вождь. Идём, пока не повалил народ.

- Правда, что ты хочешь приладить штуку с горячей водой к каждому дому?

- Да, и первым будет твой. Сразу после детского.

- Повезло же мелким сорванцам родиться позже меня. Раньше нам и мечтать о таком не следовало.

- Перемены для того и нужны, Тром, чтобы то, о чем раньше и не мечтал, становилось явью.

- Как скажешь, мудрец, как скажешь.

Он плескался с четверть часа, пока холуй бегал за свежим исподним и рубахой и, каково было его удивление, когда, выйдя из бани, он обнаружил идущим навстречу самого что ни на есть живого и настоящего Забияку.

Тот шагал вниз по выложенной камнем дороге, в отличном лёгком доспехе, вспотевший, со свертком чистой одежды подмышкой.

- Эй, чужак! Клянусь, если ты обратишься ко мне на "вы", как это принято у вас внизу, я разрублю тебя пополам!

- И не подумаю, Тром!

Они заключили друг друга в объятия, и вождь, отстранившись, спросил:

- Каким ветром тебя сюда занесло?

- Не так быстро, вождь. Сначала я помоюсь, а потом предлагаю встретиться у Марка дома. Марта готовит великолепное рагу.

- Ого, кто это тут у нас? - поклонился древний, - Что бы ни привело вас к нам, господин граф, в любом случае, рад видеть.

- Уже пять дней вас жду. Не терпится обсудить дела, но, коли уж я столько терпел, вытерплю ещё полчаса. До встречи у Марка.

Только сейчас, омывшись и надев чистое, Тром понял, как устал с дороги и как хочет есть. Он с радостью улёгся бы спать, а потом закатил бы пир в кабаке, как в былые времена, но вряд ли всем и каждому следует знать, о чем они будут говорить с Забиякой. Вместе с легатом они медленно побрели в сторону дома Марка, глядя на постигшие город перемены.

Громила обрадовался им, а его женщина уже накрыла на стол. Видно, они и так кого-то поджидали.

- Эй, кулëма! - крикнула Марта куда-то во двор, стоило им появиться на пороге, - Неси ещё два стула и две тарелки! Да ложки не забудь!

- Тром, Александр, проходите, - хозяйствовал рядом старик Род, - Все вас уже заждались. Рассказывайте, как съездили.

- Нойер оказался неплохой малый, - Тром подмигнул Роду, - Вовсе не такой унылый, как большинство стариков...

- Ого! Тром, когда ты научился шутить? - притворно удивился старик.

- Я полтора месяца с этим занудой, - указал Тром на легата, - Нужно же как-то развлекаться.

- Самое ужасное, что этими же шутками он пытался развеселить северных монархов, - как бы между делом уточнил легат.

- И как?

- Одному из них понравилось. Не скрою, это меня пугает...

Тром не дождался Забияку. Он уже вовсю уплетал рагу, когда тот вошёл в дом. Жерар же съел всего пару ложек, а после уставился на Трома.

Весь стол погрузился в неловкое молчание.

- Что? - не выдержал горец.

- Так и будешь жевать?

- Быка бы съел!

- Не сомневаюсь, но тогда наш разговор отложится ещё на пару дней, а я и так жду целую неделю.

Вождь отложил ложку, отставил тарелку в сторону, хлебнул пива и кивнул Жерару.

- Хочу быть послом от Кантании здесь, у вас. Окажешь мне такую честь?

- Прям хочешь? Мы ж дикари неотёсанные. Кто тут перед тобой расшаркиваться будет?

- Очевидно, никто...

- Вильям тебя погнал? - бесцеремонно уточнил вождь.

- Нет. Сам так решил, больше там не могу.

- Отчего же? - развёл руками древний, - Один из первых людей в свите короля, пользующийся всеобщим доверием и увенчанный славой, и вдруг бежит от собственной судьбы...

Жерар лишь нахмурился в ответ:

- Не всё то золото, что блестит.

Александр просто смотрел на него. Долго, внимательно. А затем произнёс:

- Я бы оставил его, если он не принесёт нам зла.

- Клянусь, я здесь не за этим, - серьёзно ответил Забияка, - Но мне нужно каким то образом оправдать здесь своё присутствие. Быть полезным Кантании.

- Всегда можно заключить договор на взаимовыгодных условиях, - слегка улыбнулся древний, - Мы тоже ищем союзников.

- Вы сейчас о горцах, или о древних, господин легат? - уточнил Жерар.

Легат своих тайн раскрывать не пожелал:

- А с чего вы взяли, что я не могу говорить обо всех одновременно?

Трому никогда не нравились недомолвки, но они с легатом договорились хранить тайну о его предательстве столько, сколько возможно. Потому горец решил промолчать, просто отправив в рот очередную ложку рагу.

- Замечательно, - подытожил Жерар, - Моё королевство может интересовать золото, уголь, каким топят кузни, некоторые минералы, редко встречающиеся у нас, и, конечно, железная руда. А что в Кантании может понадобиться вам?

Древний начал припоминать вслух:

- Пшено, животные, особые сорта репы и моркови со свёклой, салат.

- У нас есть салат, - нахмурился Тром, - И остальное сгниет, пока доплывёт...

- Мне нужны образцы для скрещивания и семена, Тром. Их смогут привезти, если обложить льдом.

- Ты хочешь заставить свёклу сношаться с морковью? Я бы посмотрел, как у тебя это получится.

Марк с Родом не удержались от смеха. Эти двое вообще всё больше походили друг на друга, если не считать, что один из них громила.

Даже легат улыбнулся:

- Что-то вроде того. Я покажу, когда дойдёт до дела. Ещё нам не помешают ткани, специи и станки. И, конечно, ваше знаменитое вино.

- Это радует, - кивнул Забияка, - Хотя бы есть предмет торга.

- Марта, у тебя есть бумага?

Род встал из-за стола вместо дочери:

- Сейчас принесу.

Больше часа они торговались. Обсуждали, что кому и за сколько везти. Как ни устал Тром, он всё же старался вникнуть и в это. Теперь бывший поединщик хорошо понимал, какую выгоду могут принести подобные договоры между целыми странами. Вскоре в Кантанию пойдёт руда, золото и уголь, а обратно куча всякой всячины, которую тут будут покупать и продавать. Множество людей будет богатеть и платить налоги в казну гор. Его казну. Остальные вожди давно уже ничего не решали.

В последний раз, когда Грисвольд попытался забрать себе десятую часть, Тром живо разъяснил ему, почему не стоит брать сразу столько и куда пойдут деньги. И его послушали. А Игги вообще сказал, что никогда ещё казна не была так сильно набита, притом что всем бойцам деньга идёт. Потому нечего всё портить. И это было правдой. У них получалось. И Трому это нравилось. Потому он и шёл вперёд, невзирая на усталость, вечное желание поспать и море лиц, сменяющих друг друга в попытке выпросить у него что-нибудь.

- А где Исгерд? - спросил Забияка после того, как они прекратили говорить о торговле.

- На стройке троих придавило под вечер, - ответил всезнающий Род, - Едва ли она вернётся домой до утра.

- И кроме неё, конечно, совсем некому их вылечить, - фыркнула Марта.

- Дочь, - старик сдвинул брови, - Мы уже говорили об этом.

- Как скажешь, папа.

Тром задумался. Отчего это Жерар так интересуется Исгерд? Что произошло, пока он ездил за горы? Надо было бы спросить, только вождь слишком устал от бесконечных разговоров и решил оставить это на завтра.

А новый день закружил его с новой силой. Он не видел, во сколько пришла Исгерд, и оставил её отсыпаться. Сам же пошёл смотреть порт, рудные хранилища, рынок и западную крепость, дабы понять, как скоро они смогут дать то, что обещали Холвинду, Вудвинду, Кантании и Маунтинвуду. Везде у них уже были помощники - первые люди на участке, назначенные Марком, Александром или самим Тромом, потому узнавал он всё быстро.

Тром опомнился уже в полдень, когда увидел Жерара вместе с Исгерд недалеко от избы боли. Они говорили о чем то и улыбались друг другу. Отчего-то Тром не захотел к ним подходить. Раз хоть у кого-то есть время просто наслаждаться погожим летним днём, то и пусть наслаждаются. А ему нужно бежать.

После полудня в гавань зашёл корабль капитана. Он уже дважды плавал на своём новом линкоре в Эйсар и обратно, но до сих пор сиял от счастья, стоило ему посмотреть на эту огромную груду дерева, раскачивающуюся на волнах. Руда в Эйсаре расходилась быстро, и капитан привозил обратно полные трюмы нужных вещей, людей и золота. Так было и в тот раз.

- Знаешь, Тром, - говорил капитан, снова стоя в доках и глядя на этот огромный плавучий сарай, - Я всегда пытался вырваться из замкнутого круга. Сначала из деревни, потом с той посудины, на которой работал юнгой, позже мечтал стать капитаном. И я им стал, но никогда, даже в самых смелых своих мечтах не думал, что стану одним из главных людей торгового флота целой страны. Каждый вечер, перед тем, как уснуть, благодарю Свена за то, что заметил вас тогда.

- Как тебе твой новый корабль?

- Превосходно!

- Нашему флоту ничего не нужно?

- Разве что ещё больше кораблей и верфи для ремонта, но я знаю, их уже строят. Мне кое-что нужно, Тром.

- Говори.

- Хочу перевезти сюда семью. Но это крюк на семь лишних дней. Потеряем время, а, значит, потеряем золото.

- И пусть. Не будь рабом жёлтого металла. И вот ещё что: если по пути ты найдешь пару толковых кузнецов, каменщиков, плотников или ещё кого, вези их сюда, коли им того захочется. Ты уже пожил в горах, знаешь, какие здесь люди, так расскажи им.

- Посмотрю по дороге.

- Да, может, ты знаешь ещё земли, где за нашу руду хорошо заплатят?

- За вашу везде хорошо заплатят.

- Подумай. Может, где-то заплатят лучше? Может, найдётся иная выгода?

- Очень далеко на западе есть одна такая страна. Мне нужны карты, чтобы показать.

- Завтра до обеда я буду в большом доме в центре.

- Дом Узвара?

- Точно. Приходи, там есть карта. Теперь пойдём, посмотрим, что ты привёз.

Когда они ходили по трюмам, к ним присоединился легат. Первый привоз эйсарских овец и кур, да ещё трёх лошадей-тяжеловозов. Легат был в восторге, но они не знали, кому поручить отсмотр в будущем, а самих на всё не хватало. Как всегда, нужен был тот, кто разбирается, хорошо соображает и справится, а, если что не так, не забоится сказать вождю. И где взять такого человека? Кажется, Ежи в своей деревне знал всех, до последнего свинопаса. Может, он кого подыщет?

Когда они с легатом, наконец, оказались на твёрдой земле, Тром улыбнулся, видя, сколько телег ползут в город и обратно, но древний решил испортить настроение:

- Исгерд проводит много времени с Жераром. До дела у них не дошло, да и встречается она с ним больше чтобы Марту позлить, и всё же.

- И какого лешего мне с этим делать, раздери тебя медведь?

- Укрепи союз браком, - улыбнулся мудрец.

- Чего?

- Объяви Исгерд почётной дамой, или кем-то ещё, да выдай за Жерара. Он знатный, имеет вес при дворе, к тому же, наша девочка сможет нам помочь, если будет смотреть и слушать, что там у них творится подле трона.

- Иди ты в козью трещину, - разозлился Тром, зашагав по дороге ещё быстрее.

Александр едва поспевал за ним:

- Да пошутил я, дурень ты бородатый!

- Весело тебе? А мне вот, представь, даже бабу пощипать некогда.

- Тебе нужно отдохнуть, вождь. Не то загонишь себя в могилу раньше времени.

- Воин умирает от доброго клинка под рёбра, или от секиры в темени, но не от разговоров. Запомни это.

- Я постараюсь, - только и проворчал древний.

Он оказался прав. Прошло ещё две недели, пока огромные корабли Забияки нагружали всяческим добром. Дни слились в единую мешанину размытых пёстрых красок. Только поднялся и уже спешишь на одну встречу, потом на следующую, потом долго говоришь в доме Узвара с соратниками, после ещё куда-то идешь, а там и спать пора. День и ночь сменяют друг друга в бешеной скачке, лица кружат одно за другим, приближая старость и смерть. В какой-то момент он перестал управлять всей этой круговертью, но она стала управлять им.

Тром опомнился через десять дней после того, как корабли Кантании покинули порт. Он даже не успел попрощаться с братом по оружию и понял одно - так дальше не может продолжаться. На очередной сходке соратников вождь поставил вопрос ребром:

- На нас валится слишком много всего. Мы запутываемся в этом, как беличий король в собственных хвостах, и, чем больше дёргаемся, тем сильнее нас затягивает. Так больше нельзя.

- Согласен с Тромом, - кивнул легат, - У меня есть мысли по этому поводу.

- Говори.

- В первую очередь, нам необходимо перестать бегать везде самим, а использовать для этого доверенных людей. Ты, Тром, как бы быстро ни бежал, не сможешь за день оббегать столько же, сколько ещё десять человек. Согласен?

- Ты говоришь верно, но как проверить, что всё сделано надлежащим образом, если не смотреть самому?

- Давать правильные указания и отправлять правильных людей.

- Не представляю себе, как это, - покачал головой Тром, - Но ничего лучше мне на ум не приходит. Есть у тебя кто на примете?

- О да, Тром. Завтра я покажу тебе.

На следующий день Александр привёл его в то самое место, где, кажется, целую вечность назад он зарезал Комада.

"Клянусь, сейчас ты бы пригодился нам, вождь, - думал Тром с сожалением, - Клянусь, сейчас от моего желания убить тебя не осталось бы и следа".

На поляне толпились воины. Бывшие воины. Кто-то без руки, кто-то без обоих, иные хромают, другие слишком кривятся на один бок. Калеки.

- И зачем? - удивился Тром.

- Помнишь, ты велел мне найти для них дело? Это - твои доверенные люди, вождь. По славной Горской традиции, каждый воин умеет читать и писать. Значит, они смогут прочесть наши приказы и отправить нам обратно письмо о том, какие трудности у возникают на местах во время их выполнения. Я лично проверил каждого. Глупцов среди них нет, а подкупить их вряд ли получится, потому как преданность тебе, особенно после нашего предложения, сильнее денег.

- Горцы никогда не были падки до монет.

- Не суди по себе, Тром. Вспомни Узвара, или Грисвольда.

Тром скорчил гримасу:

- Всегда найдётся паршивая овца в стаде.

- Их больше, чем ты думаешь. И нужно следить, дабы такая овца не испортила всё задуманное, начав грести себе в карман больше, чем нужно.

- Вдруг среди этих тоже есть паршивая овца?

- Нет, - покачал головой легат, - Или я плохо разбираюсь в людях.

- Это они тебе сказали?

- Их поступки, вождь. По поступкам можно судить о людях вернее всего, но, думаю, ты и сам давно знаешь это.

- Добро, - он обернулся к воинам-калекам, - Вы уже решили, кто из вас куда пойдёт?

- Я на север.

- Западная граница и то, что рядом.

- В город кожи.

- На перевалы возле ущелья грифов, я хорошо знаю те места.

Древний достал из кожаной сумки перо и бумагу, отошёл и сел на одну из колодок для зрителей:

- Идите сюда, я запишу каждого.

Горцы подходили по одному, и каждый, проходя мимо Трома, тихо говорил "Спасибо, вождь".

Никогда прежде поединщик не был так уверен в правильности сделанного выбора.

- Эй, Тром, посмотри, какая толпа! - крикнул легат, - Нам нужно построить дом для приёмов, пусть все сами к нам ходят, а?

- Пусть. Но едва ли мы сможем решать все дела, прячась за стенами.

- Твоя правда, вождь.

Через неделю они вдвоём, да ещё Цикада и Род, стояли на огромной покатой горе и смотрели на болотистую, заросшую буреломом долину. За спиной шумела река, а каменщики то и дело ругались, орудуя мотыгами.

- Добрая будет ловушка, - улыбался Тром, - Пусть только сунется кто! И что, много ты таких понатыкал?

- Всего две, - разочарованно отвечал легат, - В других местах так не затопишь. Но обвалов мы заготовили вдоволь.

- И скоро припрутся твои родичи?

- Думаю, года полтора у нас точно есть, а там поглядим.

- И это подействует на них?

- Подействует. Даже древние не сильнее стихии.

- Говоришь, у них огромные катапульты, бьющие на целую лигу? - спросил Цикада.

- Да.

- И машины, дышащие огнём на сто шагов?

- На двести.

- И сколько угодно наёмников?

- Да.

- И как их тогда победить?

За древнего ответил Род:

- Заставить потратить все камни для катапульт и огонь для машин, отрезать, окружить, не давать подвозить припасы, а потом перебить, когда ослабнут.

Цикада ухмыльнулся:

- Твоими бы устами, да мёд пить, старик.

- Ну, во-первых, кто бы говорил, - ответил Род, - А во-вторых, в чем я не прав?

Вождь нахмурился:

- Если у нас люди кончатся раньше, чем у них камни и огонь?

- Не кончатся, - твёрдо ответил легат, - Несомненно, многие погибнут, но, если мы отрежем их, надолго снарядов им не хватит. Да и у нас есть пару тузов в рукаве.

- Чего? - не понял Тром.

- Пара хитростей, приближающих нашу победу.

- Так бы и сказал.

- Не важно. Больше всего я боюсь экономической блокады.

Тром разозлился:

- Опять тарабарщина какая-то! Ты можешь яснее говорить?

- Мы многое получаем от соседей, - спокойно отвечал древний, - Если они запрут нас в собственных границах...

- Болотники тоже пытались, но мы нашли обходные пути.

- Ты нашёл, Тром, - поправил его Цикада, - Не разделяй твою личную славу на всех. Мне кажется, этот шаг и позволил нам победить.

- Нашёл один раз, найду и ещё. Не зря же мы ездили по соседям?

- Твоими бы устами, да мёд пить, вождь, - снова повторил Цикада.

- И до мёда доберёмся, старый друг, успеем ещё.

...

- Как дела в избе боли? - спрашивал Тром у Исгерд, спускаясь в долину, к своему дому.

- Так хорошо, что боюсь сглазить. Я и не верила раньше, что так может быть.

- Надо чего?

- Тот воин, без ноги, Обух кажется, к которому ты двоих сотников приставил, справляется очень хорошо. Сам ты бы просто не успел столько сделать.

- Значит, всё работает правильно. Заморский граф по нраву тебе?

Исгерд кольнула его взглядом и отвернулась:

- Он хороший, и с ним интересно. У нас воины так себя не ведут. Я знаю, не принято. Но от этого он кажется лучше других. И он тебя очень уважает, Тром.

- Надо же! Помню, в первую нашу встречу он хотел меня поколотить. Или того хуже...

- Да, он мне рассказал. Говорит, был глупцом, а ты повёл себя очень сдержанно и человечно, особенно если учесть, что ты сражаешься лучше него.

- Ну, он тоже не медовый пряник.

- Удивительно, - брови Исгерд слегка дёрнулись вверх, - Тот, молодой Тром, никогда бы так не сказал.

- Молодой Тром стеснялся говорить умные вещи и говорил только то, что понравится таким же нехитрым рубакам, как и он сам. Впрочем, молодой Забияка едва ли сильно отличался в этом от Трома, если не считать его бесчисленные наряды. Кстати, он не говорил, что заставило его приехать к нам?

- Говорил, ему приходилось делать разные вещи, которые он делать не хотел. И в итоге он сам выбрал свою судьбу.

- И приехал в нашу деревню?

- Деревню?

- Ты просто не видела их город. Он едва ли не половину нашей страны займёт.

- Знаешь, мне кажется, он действительно хотел оттуда сбежать.

- Наверное.

Тром отпер дверь и удивился: дома весь день никого не было, а стол накрыт.

- Я попросила одну тётку помочь, - пояснила Исгерд, - Спасла её сына, сейчас он смотрит за крепостью на севере.

- Вот как?

Тром в молодости особенно не задумывался, где его мать, любит ли она его, смотрит ли, как он растёт. Драки, битвы, место в сотне - вот что его заботило. Остальное - тени и пыль. Но, оказывается, от материнской любви тоже может быть польза. И не только сыну.

Исгерд выглянула во двор, и вскоре в дом вошла женщина, почти уже старуха. Она несла дымящийся котелок.

- Вот, вождь, ешь на здоровье! Да хранят тебя предки!

- Спасибо.

- В комнате, у печи, горячая вода.

Тром выудил из кошеля монету. Он уже и не помнил, когда в последний раз сам платил за что-то.

- Возьми за труды.

- Спасибо. И спасибо за сына.

- Он был воином?

- Да, с Цикадой вместе воевал, пока ты не освободил их.

- Там Цвейг всё придумал, мы лишь немного помогли в нужный момент.

- Но до этого сами отвоевали целую долину, и без этого ничего бы не вышло. Сын мне всё рассказал.

Тром отведал ложку вкусной мясной похлёбки, закусил и запил пивом.

- Я уже и не помню, кто моя мать. Твой сын - он всегда был тебе рад?

- Это лучше спросить у него. Знаю одно - никогда он не гнал меня прочь.

Тром закрыл глаза и ощутил тройную тяжесть собственных век.

- Ступай.

- Крепкого тебе сна. Исгерд, я уберу всё с утра.

Вождь быстро поел, облился водой и побрёл в опочивальню. Он хотел дождаться Исгерд, но сам не заметил, как уснул. Девка же будить его не стала, а, когда запели петухи, Тром проснулся и не стал будить её - не до того сейчас, нужно обоз со стрелами встречать, да узнать у купца, как дела у соседей. И остальных дел столько - до зимы не переделать!

Глава 4: чтоб не воевать

- Легааат... - долгий, протяжный зов необъятного существа, прячущегося в бескрайней тьме, - Легааат, - Звезды медленно кружатся против часовой стрелки, - Легааат...

Александр не мог произнести ни слова, мог лишь думать, но ему казалось, существо поняло его. Казалось, существо хочет ответить на все вопросы разом, но вместо этого твердит одно слово, будто он должен уловить в мельчайших оттенках голоса все ответы, какие только могут быть...

- Легааат!

...

Древний проснулся свежим, как только что сорванный огурец. Местная кухарка, Хильда, уже готовила завтрак, а два его телохранителя - Кабан и Лось - поджидали за столом.

- Тром приказал нам уходить в горы, - вместо приветствия сказал Кабан, по привычке слегка двигая круглыми плечами, - Он доверяет тебе, и больше в нас нет нужды.

"Ждал целый год... Где остался тот прежний, легкомысленный Тром? Сгинул в трущобах Лемэса, не иначе".

- И как вы? - древний улыбнулся и прищурил глаза, - Рады?

- Бес его разберёт, - отвечал Кабан, - С тобою весело. И интересно бывает, не скрою. Зато в горах нам дадут по три десятки.

- Да хорош тебе, - перебил его Лось, - Таскаться за этим занудой, выслушивать его сказочные бредни, сидеть без дела, пока он учит баб врачевать. Ты боец, или кто, а, Кабан?

- Не ожидал, - удивился Александр.

- Да шучу я, трухлявый ты пень! Пора нам молодым опыт передавать. А тебе удачи в делах. Тром не зря тебя привёл, клянусь мечом!

- Что же, пусть удача идёт и с вами об руку. Не знаю, что ещё сказать.

- А больше ничего и не надо, древний, - махнул рукой Кабан, - Ты здесь уже не чужак, и я рад был пройти этот путь с тобой.

Телохранители ушли, кухарка пошла мыть посуду, а легату сделалось пусто на душе. Как-никак, эти двое почти не отходили от него целый год.

Впрочем, эта пустота быстро заполнилась, когда он наспех проглотил завтрак и пришёл к новому дому вождей. Трёхэтажный дворец с большим залом для Трома, несколькими залами поменьше и множеством комнат с самым разным назначением, раскинулся на северо-западе долины, как раз возле поля для поединков. Древний хотел сделать его красивым, но Тром настоял построить быстро и надёжно, потому получился просто громадный каменный замок с четырьмя башнями по углам. Впрочем, своей простотой и размерами он даже где-то заставлял себя уважать. Он, подобно самому Трому, не притворялся, не играл роль, а просто был. Как гора - не сдвинешь, не уберешь в сторону, не перешагнешь...

На входе и дальше, по коридору, его приветствовали бойцы, кивая или отдавая салют, когда он проходил мимо. Крепыш Реко вышел из дверей в главный зал, явно торопясь убраться оттуда.

- О, наш песок бесконечности? Привет. На круг сегодня придёшь?

- Дел сейчас не много, буду непременно.

- Добро. Ты неплохо дрался в прошлый раз, хочу с тобой сразиться.

Древний, действительно, поднаторел в поединках за последний год. Как же удобно не стареть. Но с Реко он вряд ли мог соперничать.

- Не боишься, что песок бесконечности будет лететь тебе в глаза каждый раз, как ты меня бьешь? - подхватил шутку Александр.

- Как от Цикады? Ничего, я привык.

- Вождь у себя?

- Они в комнате.

Легат не стал спрашивать, кто именно, а зря. Когда он вошёл в зал, крики уже доносились из малого кабинета.

- Выйдешь за него, глупая девка! - басил Тром, - И не перечь вождю! Он, вон, граф заморский, большой человек там, у себя, а бегает за тобой, как ягнёнок на привязи! И ты его не чураешься, значит, быть посему!

- И что с того, что бегает? Да и мало ли, кого я не чураюсь? Ты, вождь, разве Реко чураешься? Или бабки моей? Или кухарок? Так и я почему его должна чураться?

- Другое это.

- Ничего не другое, ты ведь сам не хочешь с ним меня отправлять, я вижу.

- А вот и хочу. Не нужна ты мне больше, девка. Разлюбил я тебя, и всё тут. А потому делай, как велено. Хоть родине пользу принесешь!

За дверью воцарилось долгое молчание. Потом его прервал раскатистый бас вождя:

- Поняла меня? Ступай, в дорогу соберись. Жерар скоро будет здесь.

Дверь резко распахнулась. Исгерд вылетела наружу. Вся в слезах, с красными глазами, она стрелой пролетела мимо легата, распахнула створчатую дверь и быстро исчезла за ней.

Легат сильно удивился, и, влекомый любопытством, зашёл в комнату к вождю.

- Привет, Тром. Ты чего ей наговорил?

- Сколько нам осталось до войны? - спросил он вместо ответа.

- Месяца три-четыре. Они уже собирают войско. Говорят, даже заключили пакт с Мешмуллой.

- Хочу отправить её прочь отсюда.

- Сберечь?

- Да, демоны тебя разбери! Как представлю, что с ней может статься, так все другие мысли исчезают. Нельзя ей тут, нельзя.

- О! Да ты ей, никак, наврал?

- Знаешь, не так просто оказалось выговорить всё это с каменным лицом.

- Ты же пожалеешь...

- Главное - чтобы она не пожалела. А она не пожалеет. Скоро начнётся война, мне опять будет не до неё. Да и война эта, чувствую, окажется не проще последней.

- Давно ты решил?

- Пару месяцев назад. Никак не мог ей сказать. Зачем пришёл?

Легат нахмурился, вспоминая, зачем пришёл:

- Северную западню не успевают построить вовремя. Нужна помощь дружин. Цикада говорит, у Верта есть свободные, но он не слушает простого сотника, а хочет слышать приказ лично от вождя.

- Ответь мне, почему я до сих пор не отрубил ему голову?

Может, вопрос и был риторический, но древний, всё же, решил ответить:

- Он не враг, у него просто иное мнение, а за это не карают. Или ты просто разлюбил убивать.

- Хм... Идём-ка со мной.

Из дворца они отправились на западный склон долины. Легат уже знал - там, за редколесьем, на ровном плато перед крутым подъемом на вершину, обычно проводит время третий вождь Верт.

Первым их встретил запах лагеря - дым от костров вперемешку с жареным мясом и потом. Затем им стали попадаться холуи. Кто-то копал выгребную яму, другие убирались вокруг, третьи суетились по кухне.

Воины сдержанно приветствовали их. Пару лиц легат помнил, но большинство вряд ли часто дрались с ним бок о бок.

Верт, точно так же, как когда-то давно любил делать Тром, сидел на бревне возле круга и смотрел, как бьются два воина. Когда они уже почти подошли, третий вождь звонко ударил проходящей мимо бабе по заднице своей жилистой широкой ладонью.

- Эй, Верт, - окликнул его Тром, - Всё развлекаешься?

- С каких пор учебные бои стали для тебя лишь развлечением, Первый? - вопросил тот, оборачивая к ним угловатое, с острым подбородком лицо, обрамлённые короткими чёрными волосами и украшенное длинным вертикальным шрамом на левой щеке.

- Разве они не доставляют тебе удовольствия, Третий?

- В последнее время - нет!

- Отчего же?

- Ты заставил нас чувствовать себя ненужными!

- Кого это - нас?

- Воинов, Тром. Ты решаешь всё сам, пока Игги ходит по деревням, а Грисвольд напивается в кабаках и воинских домах.

- Игги готовится к войне. Грисвольд пьёт, а ты?

- Какой, к чертям, войне? Мы раздолбали войско в десять раз больше нашего, кто теперь к нам сунется?

- Сунутся, поверь. Почему не даёшь дружины в помощь Цикаде?

- В жопу Цикаду!

- Может, в жопу тебя, а? В войне с болотниками от него было гораздо больше толку!

- Так и отвяжись!

- Кончай ныть, ты, как-никак, вождь. Понимаю, ты привык к старым порядкам, да иногда приходится напрячь не только мускулы, но и голову, чтобы тебя не смыло в небытие волной нового времени. Давай-ка, соберись, и сделай что-нибудь полезное. Просто бухать и драться на поляне, между делом хватая баб за зад - явно недостаточно для того, что грядёт.

- А ты у нас умный, всё знаешь, да? Твой колдун заглянул в свой хрустальный зад?

- Птичка нашептала, только и всего, - ответил за себя древний.

- Какого хрена Цикада и остальные сотники делают на совете? А этот старик Род? Мне не нравится, потому я и не хожу на них.

Лицо Трома скривилось:

- Столько слов, но всё около дела, всё чтобы поныть, как баба. Неужто не понял ещё, что люди нам нужны способные? Разные люди. Совет скоро увеличится, а ты, коли будешь в стороне, так и сгинешь.

- Баба, говоришь? Может, выйдем в круг и выясним, кто из нас баба?

- Убьёшь меня, и что дальше?

Верт пожал плечами.

- А дальше тебя загонят в горы, помаринуют голодом пару лет и прирежут, если раньше сам не сдохнешь, понял? Нихрена ты не победишь без меня и Марка. А Марк уйдёт прочь, если ты станешь первым. Чем истерить, лучше бы взглянул правде в глаза.

- Нужна мне такая правда...

- Так что, не дашь бойцов? - Тром развернулся и пошёл прочь, - Тогда сидите тут и лелейте своё прошлое, проклятые слабаки! В настоящем вам не место.

Легату пришлось догонять Трома бегом:

- "Не смыло в небытие волной нового времени". А неплохо сказано, Тром! Клянусь мечом!

- Не слышал, чтобы ты клялся хоть чем нибудь, а тут сразу мечом...

- С кем поведёшься, от того и наберёшься. Жаль, на него не подействовало.

Спустя минуту, когда они уже отошли от лагеря, их догнал воин лет сорока. С серебряными висками и бородой, покрытой пятнами седины. Он припадал на левую ногу, но бежал довольно бодро.

- Погоди, вождь!

- Кто таков?

- Кассий, десятник я вертов.

- Не помню я тебя. Со всеми воевал, али в Рудне сидел?

- Сначала воевал, потом попали под раздачу вместе с Ялло, десятником твоим. Долго исцеляли меня. Только после того, как ты Цвейга освободил, я снова в строй встал. Но там уж легче стало, не в пример первому году.

- Надобно чего?

- Прав ты, вождь, во всём прав.

- Сам знаю, - ответил Тром, ни сколько не рисуясь, а будто немного с разочарованием.

- И Верт знает. Вспылил он. Не хочет перед дружинами слабость показать, вот и артачится почем зря. Завтра, чуть свет, сам к тебе придёт, ты уж не гневись, прими его, по людски поговорите.

- Добро. Как ты там сказал, древний? Лучше поздно, чем никогда?

- Именно так, Тром, именно так, - легат сощурился, заметив внизу, на склоне, бегущего мальчишку, - Смотри-ка, вестовой из доков. Подозреваю, наш друг из Кантании прибыл как раз вовремя.

...

Де Сарвуазье поднимался в клети, глядя на раскинувшиеся внизу доки. Он уже и не помнил, в который раз. И снова думал о них с Исгерд.

Сначала граф просто развлекался. Да, среди горцев полно сильных бойцов, с которыми интересно сражаться, но светская жизнь здесь почти отсутствует. Только и разговоров, что о великих воинах, битвах, да кто кому в поединке голову отрубит.

Из тех, с кем Жерар успел познакомиться, только ближнее окружение Трома выгодно выделялось. А Марта, которую он знал с раннего детства, пыталась привить здешнему народу хоть немного светскости. Из-за этого, да ещё чтобы немного подзадорить Марту, он и стал ухаживать за Исгерд.

И был сильно удивлён. Простая на первый взгляд девушка обнаружила в себе невиданную глубину. Она пережила войну, неистово сражаясь за каждую жизнь денно и нощно, оказалась очень сведущей не только в медицине, но и во всём, что касается организации процесса лечения. Это удивляло. И ещё ей было очень интересно всё, о чем рассказывал Жерар. Она не делала вид, что слушает, подобно большинству светских дам, но действительно слушала. И ещё очень многие местные уважали её, несмотря на возраст. Признаться, от этого его влекло к ней ещё сильнее.

Уже потом граф узнал, что она - женщина Трома. Но она никак не отстранялась, да и Тром молчал. Ещё позже, разговорившись с Цикадой и древним, Жерар узнал, что тут воины не ценят постоянную связь, а привыкли брать женщин, каких хотят. Разве что женщина в данный момент занята кем-то выше по рангу. Но спорить или драться из-за женщины, а тем более - убивать друг друга, считалось здесь чем-то в высшей степени постыдным и глупым. Что сказать? Чудные люди эти горцы.

Проблема была в том, что горянка занимала его мысли всё больше и больше. Даже в разлуке. Даже тогда, когда он имел очередную фрейлину на каком-нибудь званом ужине. Так сильно, что вскоре Жерар забыл даже Адель. Но ситуация никак не могла разрешиться. Лучшая лекарша гор и приезжий посол, посещающий горы лишь по делу. Как можно что-то построить при таких условиях?

Так всё и шло, пока Тром не настоял на разговоре. Наедине. Жерар опасался, несмотря на все здешние традиции, и жалел, что сам не поговорил раньше, но вождь почти всегда где-то пропадал. Вдруг это их отношение - лишь вершина айсберга? А наедине, пока никто не видит, могут и убить? Ладно это был бы обыкновенный воин, но Тром... Опасно.

Помнится, тогда горец усадил его за стол в маленькой комнате и угощал кантанийским вином. Не веря в то, что его могут отравить, граф сделал глоток, а потом едва не поперхнулся от слов Трома.

- Возьмёшь Исгерд в жены?

Граф ничего не сказал, лишь удивлённо посмотрел в ответ.

- Вы хорошо ладите, а нам нужно укреплять союз между странами.

Граф молчал.

- Чего уставился? Это ведь ваша идея - переженить всех подряд, чтобы потом не воевать между собой. Упрочить отношения, как говорит наш древний друг.

- Разве Исгерд - не твоя женщина?

- Разве ты не таскаешься за ней везде, где только можно? Хочешь сказать, вы всё это время только разговариваете?

- Можешь не верить, но это так.

- Ну вы, низинники, и болваны, конечно! Так что? Забираешь девку?

Граф не знал, что и говорить.

- Она знает?

- Я её уговорю, - без тени сомнения отвечал вождь.

- Она хочет?

- Захочет, будь уверен.

- Мне не нужна жена, живущая со мной лишь по принуждению, из чувства долга. У нас в семье так не принято.

- Поверь, ты будешь доволен.

- Отчего ты так уверен?

- Я знаю её. И знаю тебя. Поверь, всё выйдет, как по маслу.

Самые смелые мечты Жерара становились явью. Он снова не находил слов.

- К тому же, мы дадим тебе приданое, - не унимался Тром.

- Когда я её увезу, уже не передумаешь.

- Пусть.

- Не буду кривить душой, Тром, я с радостью женюсь на ней, но вот будет ли она счастлива, сказать не берусь.

- Добро, - кивнул горец, словно её счастье был для него двадцатый вопрос, - Когда ты вернёшься в следующий раз, она поедет с тобой и вы споете там свадьбу, как и положено у низинников.

- Сыграем свадьбу.

- Хотите, играйте. Только забери.

Так закончился их разговор тогда. Теперь же, прибывая в порт Золотого Устья, он гадал, не розыгрыш ли это?

Его гадания развеялись, когда он увидел цветочную арку на поле возле нового замка Трома и стоящую в ней Исгерд. В красивом платье по последней моде северных королевств и с венком на голове, она всё же ничуть не напоминала других невест. Те смотрели кротко перед собой, а Исгерд гордо, подняв голову, прямо ему в глаза. Открыто, даже с неким вызовом.

Вокруг суетилась Марта и другие молодые девушки, но Жерар их почти не видел. Как и близких соратников Трома, стоявших поодаль. Он пересёк поляну и взял её руки в свои, но спохватился, вспомнив о припрятанном в кармане кольце:

- Так это всё-таки правда? - он достал кольцо и положил на свою ладонь, демонстрируя ей, - Вы станете моей женой?

- Одно условие, - она по-хозяйски взяла кольцо и надела его на указательный палец, - Перестань мне говорить "вы". Никак не могу к этому привыкнуть.

- Эй, ротозеи! - прокричал Реко, - Забыли, когда Марта велела хлопать?

Этого человека боялись почти так же сильно, как и Трома, потому били в ладоши изо всех сил, и так же быстро перестали, когда Реко поднял руку.

- Они вообще всё не так сделали, - шепнул Жерар Исгерд на ухо, - Это должно быть весело. Ничего, в Кантании ты увидишь настоящую свадьбу.

К поляне спешил Тром в компании легата, Марка и Цвейга. Он нёс какую-то бумагу в руке. Длинный свиток.

- Ну что, убедился теперь? - вместо приветствия крикнул вождь, - Вот твоё приданое, - он потряс свитком, - Уже грузят на корабль. На, посмотри.

Жерар развернул свиток и пробежался по строкам:

- Так много?

- Много - не мало. Хочу, чтобы ты остался доволен.

Жерар улыбнулся: вот широкая душа. Иные люди за всю жизнь так и не меняются в своей основе.

- Столь радостное событие необходимо отметить, - торжественно произнёс легат, - Сегодня нас ждёт пир, поединки и представления заморских артистов. И никакой работы!

На последних словах древний строго поглядел на Трома.

- Ладно, ладно, я же обещал, - развёл руками тот, - Все дела - на завтра.

Жерар понял, что не ошибся и столы, выстроенные полукругом неподалёку, ждут именно их.

Когда все расселись, и слуги начали таскать еду, пришли дети в смешных кожаных шлемах и с деревянными мечами. Вёл их старик Реймс - седой десятник, очень уважающий Трома. С десяток парнишек провели поединки, пятерым в итоге предстояло пойти по воинской тропе, но один из победителей подбежал к их столу, и, будто опасаясь, что его вот-вот схватят, стал тараторить:

- Великий Тром, великий Тром, я не желаю быть воином. Позволь мне быть тем, кем я хочу.

Двое подручных Реймса, мальчишки лет пятнадцати, хотели было увести его, но Тром вскинул руку:

- И кем ты желаешь быть, если не воином?

- Балинец, кузнец из Холвинда, делает всякие здоровские вещи, я хочу, как он.

- Уверен, что у тебя выйдет?

- Да, он сам говорит, что у меня рука для молота создана.

- Вот как? Но и бьешься ты неплохо, я видел.

- Воинов у нас полно, вождь, - негромко сказал легат, - А вот кузнецов искусных мало. Пусть парнишка учится, позже я сам постараюсь дать ему знания.

- Уговорили, - пробасил вождь в ответ, посмотрев на мальчика, - Но учти, будешь приходить на круг хотя бы четыре раза в неделю, в конце дня. Остальное время, когда другие учатся воевать, можешь учиться кузнечному делу.

- И зачем? - спросил Жерар, - Пусть ковал бы свои кирасы.

- Он неплохой боец, к тому же, если он сам будет сражаться, лучше поймёт, как делать доспехи.

- Да, Тром, такими темпами я скоро стану тебе не нужен, - вслух размышлял легат.

- Тебя никто не отпускал, старый пердун.

Древний ответил, поклонившись с как можно большей учтивостью:

- Спасибо на добром слове.

Исгерд прыснула со смеху, а Марк, сидящий ещё дальше, сотрясался от хохота, расплескивая пиво из кружки.

- Ты для чего шутов из Холвинда пригласил? - спросил вождь древнего, - Сам вон неплохо управляешься.

- Кстати, самое время их позвать, - легат обернулся куда-то и сделал знак рукой.

На поляну выбежали четыре человека в шуточных доспехах. Трое из них походили на солдат армии болотников, а один явно изображал горца.

Они принялись разыгрывать представление, будто окружают горца, потрясая пиками и щитами, а горец ловко уходил от них, иногда успевая лупить в ответ. Вот один схлестнулся с шуточным горцем, а двое других озирались вокруг, будто не видят врага.

Горец, казалось, побежал прочь от нападавшего, но тут откуда ни возьмись, выбежали несколько человек и закидали преследующего его болотника не настоящими камнями. Тот смешно завопил "Ааа, камни, камни!", замельтешил руками и изобразил, будто его раздавило насмерть. Гости покатились со смеху, а храбрый горец уже набросился на второго. Второй изобразил преследование, потом будто потерялся, снова озираясь вокруг, а шуточный горец взял оранжевую тряпку с земли и подкрался к болотнику сзади. Потом набросил тряпку на голову врагу.

- Я горю, горю! - завопил тот.

Тряпка изображала пламя.

Народ вокруг ухохатывался. Сюжет был простоват, но Жерар понял, что артисты обыгрывают главные битвы прошедшей войны. И, надо было отдать должное, несмотря на простой сюжет, кривлялись они смешно. Для здешней неискушенной публики это представление подходило как нельзя лучше. Конечно, артисты показали ещё западню с водой, где "болотник" очень смешно "захлебнулся" от вылитого на него ведра, сцену с голодом и холодом, и финальную, со сдачей, конечно, выставив генерала полным идиотом.

Почти все горцы смеялись до упаду. Смеялся и Тром до поры до времени. Но у многих сквозь смех проступало что-то ещё. Наверное, воспоминания о том, как всё было на самом деле, и какой ценой досталась им эта победа.

А граф глядел на Исгерд. Неужели уже совсем скоро он увезёт её отсюда на корабле?

...

Трому нравилось вспомнить о тех редких радостных моментах, когда они с Исгерд оставались наедине. Пожалуй, теперь, когда никто не отвлекает от подготовки к грядущей войне, должно быть проще. Да, вечером его никто не ждёт, но ведь и раньше никто не ждал, и ничего, жили как-то. К тому же, его воспоминания всегда с ним, а, пока война не завершится, достаточно и их.

Прямо сейчас, глядя на то, как холуи строят большой вал на боковой дороге, отходящей от западного тракта, вождь вспоминал о последнем мгновении, когда видел её на палубе огромного корабля уплывающей в Эйсар вместе с Забиякой. Тогда он стоял на скале над мутной водой, где они с Марком когда-то проплыли, держась за корягу. Рядом стоял древний.

Они долго молчали, пока древний, наконец, не произнёс:

- Эх... Дурак ты, вождь. Дурак...

- Через год посмотрим.

И с того момента Трома снова закрутил водоворот дел. Хоть легат и взял с него слово, что Тром дважды в неделю будет ложиться до заката и начинать дела только после обеда, сдержать это слово удавалось не всегда. Вот и сейчас нужно ещё подняться на соседнюю гору и понять, правильно ли у вершины складывают камни, не обвалятся ли они от малейшего движения, не засыпают ли оборонительный вал, и смогут ли их скинуть лавиной вниз, когда придёт время. Наверное, когда он туда поднимется, уже стемнеет.

"Да и пусть его, - успокаивал себя вождь, - Возьму скатку, да заночую вместе с холуями, прямо там. В первый раз что-ль?"

Вот так в последнее время и проходили почти все его дни с тех пор, как он отправился по стране проверять бесчисленные ловушки, которые они с легатом и остальными понатыкали везде, где только можно за прошедший год.

Он сделал Реко знак рукой, и однорукий сотник принялся подгонять пятерых бойцов, с кем они с Тромом путешествовали по стране. Раньше он непременно взял бы с собой все свои дружины. Для веса. Теперь же им точно найдётся дело поважнее, чем просто бесцельно ходить за вождём. Пятерых ратников с разведчиком во главе достаточно.

Пока они поднимались, с них не спускал глаз один из людей, что строили западню наверху. Неподвижный, с диском красного закатного солнца позади, он походил на пугало. Тром его узнал.

- Здравствуй, Рунвид!

- Здравствуй, вождь. Столько камней мы перетаскали, людей без счета под собой погребут. Доволен ты?

- Доволен буду, когда погребут. Показывай, сколько человек надобно, чтобы обвал устроить?

- Двое. Вон те три камня свороти, и не остановишь.

- Хорошо.

Поединщик ходил вокруг, долго осматривал засаду. Рунвид шёл следом, отвечая на редкие вопросы, а остальные холуи готовились ко сну на покатом пятачке неподалёку. В конце концов, Тром кивнул и присоединился к людям, уже севшим у костра и хлебавшим ложками прямо из котла.

Тром достал свою из скатки и присоединился к ужину:

- Добрая похлёбка.

Люди молчали. Иные смотрели с удивлением, как сам вождь ест из общего котла, но Трому не хотелось ждать, пока ему приготовят отдельно.

Затем и молчание ему надоело:

- Помню, мы как-то разбились о скалы, когда плавали с Марком. Пока шли до города, недели две, ели одну рыбу, без соли, трав или чего ещё. Да иголки еловые жевали. Эх, нам бы тогда вот такой вот котелок. Одно слово - пир!

- Я тоже однажды волков испугался, да в лесу заплутал, - подхватил один парень с кайлом за поясом, - Три дни грибы одни жрал, чуть к предкам раньше времени не отправился... Истинно вождь говорит, у нас сегодня пир, как есть.

- И мы с братом в пургу попали однажды, - продолжил другой, постарше, - Сутки целые в сугробе сидели, не то насмерть бы проняло от ветра. Тоже ничего с собой не взяли, кроме лепёшки. Истинно, кто голод видал, для того каша эта страсть как хороша.

- Дело вы сделали важное, - Тром оглядел их всех, - Потому спрашиваю вас, кто чего вождю сказать хочет?

Люди не решались, лишь переглядывались друг с другом.

- Не молчите. Когда ещё поговорить сможете со мной? У меня, вон, в Устье на десять дней очередь завсегда.

- Опять война будет, вождь?

- Откуда знаешь?

- Иначе зачем мы тут горбатимся?

- Верно ты рассудил, будет. Но вы про себя говорите. Может, хотите чего?

- Можешь ты, вождь, сделать, чтобы не было войны? - неожиданно спросил Рунвид.

- Попытаться я, конечно, могу, - отвечал он, - Да навряд ли враг станет меня слушать, пока не потреплем мы его как следует. Так что не надейтесь.

Тром хотел ещё порасспросить этих людей, узнать, как им перемены, чего думают про всё это, но Рунвид указал рукой вниз по склону.

Там карабкался к ним старый его друг, Марк, точно так же, как и Тром, в компании пятерых воинов, казавшихся издалека детьми на фоне этого громилы. Увидев вождя, он помахал огромной ручищей, и, кажется, немного ускорил шаг.

Ему хватило нескольких мгновений, чтобы отдышаться после подъема:

- Искал тебя, сказали, ты тут, - улыбался Марк.

- Отчего такой радостный?

- По горам находился я, как и за всю жизнь не ходил.

- Ты чего тут городишь? Всю жизнь, почитай, в горах и живёшь.

- Горы горам рознь, ты попробуй по-над вершинами, через тропки тайные.

- Ходил я ими, сам же знаешь.

- Знаю. А до сего момента ни я, ни ты не ведали, сколько их у нас. Теперь же мне известно.

- И сколько?

- По две-три, чуть не у каждой горы. Но их знать надо, не то зимой не пройти. Тяжко будет с нами воевать тем, кто их не знает.

- Дак их только мы и знаем теперь.

- Твоя правда, вождь. Значит, любому с нами воевать будет тяжко. Скучаешь по Исгерд, а?

- Некогда, - отрезал Тром.

- Знаешь, где-то ты верно сделал, что её отправил. Бабам на войне иногда хуже мужиков приходится. Я свою, вон, тоже хотел. Не поехала. Завидует она Исгерд.

- Цельный вождь за ней бегает, что та собачонка, а она, знай себе, другим завидует. Змеиные отродья эти бабы, вот что.

- Гав-гав, - согласно ответил на это Марк, отчего Реко, стоящий неподалёку, так и покатился со смеху, а за ним и оба вождя.

"Лучше насмеяться вдоволь сейчас, пока война не пришла, - подумал вождь, - Там, на войне, смех тоже будет, но это уже совсем, совсем другой смех".

...

Старый лис Род чувствовал себя великолепно, хоть и немного непривычно в этих новых лёгких доспехах, таких удобных и красивых. Даже самые богатые наёмники в таверне Деккерса не могли похвастать таким доспехом.

Они с Ежи потратили кучу времени на то, чтобы найти в Эйсаре подходящие наряды и явиться в них ко двору, ведь нужна приличная одежда, но такая, чтобы не затеряться среди пёстрой толпы придворных и достойно представить горцев. Они долго думали, ходили по лавкам портных, глядели, как одеваются здешние богачи, вспоминали знатных людей Холвинда, пока не поняли, что подходящий пример всегда находился прямо под носом. Граф де Сарвуазье придумал изящное решение, которое подходило и в случае его визита к горцам, и в случае визита горцев ко двору Кантании.

- И что же, Лис, ты теперь большой человек, да? - улыбнулся глава наёмников, - Целый отряд, вон, тебя охраняет.

- Так это не меня, - махнул он рукой, - Это его светлость графа.

- Мне-то не гони. У графа своя охрана, а два десятка горцев - это твои.

- Да нет, Ежи у нас, вон, сотник, его и берегут.

- Чего ты, старый, прибедняешься? - встрял в разговор долговязый горец, - Второй советник самого Трома. Если кого они и должны охранять, то тебя в первую очередь.

Род задумчиво поглядел на дно кружки:

- Может, оно и так, Ежи, но напомни-ка мне попозже поговорить с тобой про твой дюже длинный язык.

- Оооо! - заулыбался Деккерс, - Да я узнал то, чего мне знать не положено. Мы что, враги? Или просто осторожность?

Род не стал отвечать:

- Слышал, вы ходили в поход в Кантанию?

- Только появился в городе и уже всё знает. Хороший из тебя будет дипломат.

- Будет, коли завтра не помру, - усмехнулся в ответ Род.

- Что за девка с вами?

- Сам ты девка, сапог драный, - довольно бесцеремонно ответил ему господин граф, - Это будущая жена моя, графиня Исгерд де Сарвуазье, уяснил?

Извечная улыбка Рамона стала ещё шире:

- Уяснил, и приношу свои глубочайшие извинения, пока вы, граф, меня не проткнули.

Молодой господин граф удовлетворённо кивнул, и Род выдохнул, понимая, что конфликт исчерпан.

Наёмник, тем временем, продолжал:

- И в честь такого события позвольте, дорогой граф, сделать вам подарок.

- Хватит выкать уже, Рамон. Да и не надо мне ничего.

- И все-таки, я настаиваю. Вы с генералом немало сделали для меня. Я этого не забыл.

- Он уже маршал. Мы лишь сказали пару слов Далту.

- И получили мою пожизненную благодарность! Вам я вряд ли смогу предложить что-то интересное, а вот вашей даме - пожалуй, да. Завтра сюда приезжают летийские портные. Для одной дамы из ближнего круга короля. Пусть они и к вашей Исгерд зайдут, подберут ей что-нибудь. Я уверен, такой подарок она оценит.

- Думаешь, они успеют сшить платье за один день? - сомневался Род.

- Пусть снимают мерки и шьют, сколько надо, а потом догоняют вас.

- Летийские портные? Они и так берут втридорога.

- Ничего, - Деккерс махнул рукой, - Жерар тоже не каждый день женится. Вы не против, граф?

- Об этих портных легенды ходят. Хорошо выглядеть при дворе ей точно не повредит.

- Я рад, - наёмник повернулся к Ежи, - Не расскажете, как вы додавили болотников столь малым числом?

- Дело было так, - начал соломенный сотник, - Когда Тром и Марк пропали, нас загнали в северные горы. Туда, где даже туры ломают копыта...

...

- Эгемон, не спеши, - осадил кучера господин граф, - Не то приедем быстрее глашатаев, и кто тогда будет нас встречать?

Вчера они прибыли в пригород Лемэса и остановились в самом приличном трактире, какой смогли найти. Летийские портные догнали их днём раньше и представили три наряда для невесты. Не зря они расспрашивали Исгерд обо всём, пока снимали мерки. Эти кудесники смогли создать три одеяния, выглядящие достаточно дорого для королевского двора, но подчёркивающие простоту и свободу гор. Зелёное платье, льющееся ленивыми волнами до самого низа вопреки всеобщей моде на пышные юбки, наряд для верховой езды с подчеркивающей талию курткой, совсем недавно вошедший в Летийскую моду, и ещё одно платье в бежевых тонах, с красивым узором на юбке и на плечах. Как им удалось сделать одежду такой простой и одновременно дорогой на вид, Род не понимал. Никогда прежде, сколько бы местных лавок он не посещал, такого ему видеть не приходилось.

Теперь же, отмывшись, побрившись, постригшись, они ехали на свадьбу Жерара и Исгерд в новой графской карете. Род видел, что молодка волнуется. Трое свидетели, он и сам волновался, но, всё же, нагнулся к ней:

- Исгерд, ты выглядишь великолепно. У них челюсти отвалятся от одного твоего вида, вот посмотришь.

- Я не знаю, что говорить, - шептала она испуганно.

- Тогда спрашивай у них сама обо всём, чего ни придумаешь.

Он сел обратно, а горянка с недоверием смотрела на него. Старый слуга улыбнулся и кивнул ей.

Мимо окна проплывали улицы Лемэса. Лавка мясника на улице ткачей сгорела дотла, а вот перчаточник лишь обновил ставни. Казначейский дом разрушили и ещё не успели отстроить заново, а в "Бойком месте" чинят крышу. Словно по городу прошёл ураган, только старый слуга знал, что люди подчас бывают страшнее любого урагана...

Улица Алентэр тоже изменилась. Сгорел особняк де Бижона, у де Лузов не осталось ни дверей, ни окон. Ничего, отстроят заново.

Он бы с радостью заехал к де Сарвуазье, где так долго был слугой, но путь их лежал прямиком во дворец короля. Первый горец отдаёт свою приближенную за одного из самых видных придворных Кантании, дабы укрепить союз. Король настоял на праздновании во дворце.

Старик немного волновался, ведь его посадят так близко к самому королю. Все будут обсуждать его - ещё бы, обыкновенный слуга, безродный простолюдин взобрался столь высоко! С кем его можно сравнить в Кантании? С одним из министров. Это даже выше полковника, подумать только! Но волновался он лишь слегка, ведь старых его друзей никто не пустит на этот бал, а мнение родовитых незнакомцев не слишком-то его волновало. Разве только его бывшего командира, да матери господина графа. Да и вряд ли королевский бал может оказаться страшнее, нежели стоять в первом ряду фаланги, ожидая, когда на вас накинется полчище врагов. Или чем убегать, гадая, кому воткнется стрела в спину - тебе, или твоему товаришу? Или... Да мало ли, сколько ещё страху он натерпелся за долгие годы походов?

Их карету встречали под фанфары. Он столько слышал об этом, но ни разу не видел... По десять человек в праздничных мундирах выстроились с обеих сторон дороги, одинаково подняли трубы и приветствовали их громкой мелодией, похожей на строевую команду, но дольше, протяжнее... Красиво.

- Сам король вышел нас встречать, - присвистнул граф, - Это знак высшего расположения. Я видел такое только дважды - когда приезжал де Кармю и когда дядю повысили до маршала. Выходи первым, Род.

Лакей услужливо, как когда-то сам Род, распахнул дверь кареты, и, как только старик встал на землю, глашатай объявил:

- Господин Род, второй советник великого вождя Трома!

Все те, кто раньше и не думал даже замечать его - графья, бароны, маркизы, баронеты, министры, полковники, генералы, фрейлины, адъютанты - все ему кланялись теперь. Даже король ответил учтивым кивком на его поклон. Лишь двое стояли неподвижно - человек в синем мундире с погонами маршала и долговязый, немного неуклюжий господин лет сорока пяти в костюме дворянина. Эти двое смотрели на него, как на моржа посреди пустыни.

- Ближний соратник и полководец великого вождя Трома, сотник Ежи! - объявил тем временем глашатай.

Ежи смотрелся величественно в новых доспехах. Род надеялся, что выглядит немногим хуже.

- Его светлость граф Жерар де Сарвуазье и Госпожа Исгерд Неспящая, его невеста и лучший военный врач горцев.

Толпа зааплодировала, но тут чья-то железная рука ухватила Рода и вытолкала за спины встречающих.

Это оказался маршал де Куберте со своим странным спутником.

- Ну ты даёшь, старый хитрюга! - хлопнул его по плечу бывший командир, - Всю жизнь в денщиках, да сержантах, и вот - на тебе!

- Поздравляю со званием маршала, вашбродие! - по старой привычке ответил Род.

- Это я тебя поздравляю, да ещё как! Ваши чудесные возвышения мы отдельно отметим позже. Пойду, посмотрю на эту чужестранку, а ты пока поздоровайся с другом.

Спутник маршала всё так же стоял рядом и не произносил ни слова. Наверное, какой-то его старинный приятель, или сосед. Род повернулся к нему и поклонился.

- Чтоб меня черти драли, - произнёс высокий дворянин.

И только тут старик узнал в нём сержанта Жака. Искусно подстриженные и собранные волосы на голове, чисто выбритое лицо, богатый бело-желтый камзол, шоссы, чулки и ботинки тончайшей кожи столь сильно изменили облик его друга, что Род с полминуты просто стоял и хватал ртом воздух, и лишь потом произнёс:

- Но, чëрт возьми, как?

- А ты?

- Марк стал одним из вождей, а Тром так и вообще первым. Ты ведь помнишь, они иногда спрашивали моего совета ещё в лесах Кантании. Так я и подкинул им пару годных идей уже в горной войне. Молодой граф разве не рассказывал?

- Знаешь, он - тот ещё хитрец. Ни полслова. Король Вильям, да будет долгим его правление, жаловал мне дворянский титул.

- Титул? И чем же ты его так сильно поразил? Своим пердежом после тушёной капусты на обед?

- Отставить казарменный юмор, - притворно серьёзным тоном сказал вернувшийся де Куберте, - Вы оба знатные люди, нечего обсуждать пердёж на приёме у короля. В деревне нашей окажетесь, тогда хоть состязайтесь, пока никто не видит.

- Деревне?

- Эт господин маршал про свои земли, - пояснил Жак, - Мне король рядом с ним надел жаловал, я у него коннетаблем теперь.

- Его Величество король Вильям Третий приглашает гостей за стол! - прокричал глашатай.

Горстка лакеев у входа в обеденный зал знала каждого гостя в лицо. Когда очередная пара или компания приближалась, кто-то один шептал главному лакею на ухо имена и места, а тот уже указывал гостям, куда сесть. Рода посадили очень близко к трону, за отдельный стол, отчего его неожиданно пробрал мандраж. Вдруг он пëрнет, а король услышит? Или рыгнет, или скажет невпопад ерунду? А если у него развяжутся штаны, и, когда придётся вставать, они упадут? Сущая чепуха, но эта и ещё сотня подобных мыслей взаправду пугали его.

Старый слуга давно уже понял, что король - просто человек, которому очень сильно повезло с родословной при рождении, и кровь у него такая же, а всё же, столько людей работают, живут, умирают по одному его слову. Не по себе.

Когда к их столу подошёл Вильям Третий, все встали: молодожёны, маршал, первый и второй министры, герцоги де Крюа и де Арманьяк, Ежи и, наконец, он, Род - все терпеливо ждали, когда монарх усядется на трон, и только после этого опустились на места. Уже вслед за ними сели остальные три стола.

- Где графиня, ваше благородие? - прошептал он маршалу.

- Его величество поручил ей организацию сего мероприятия, потому вряд ли она появится раньше, чем принесут первые блюда.

Род кивнул и встретился взглядом с Жаком, сидящим далеко в конце длинного стола справа. В ответ на его немой вопрос Род пожал плечами.

- Это ваш близкий друг? - неожиданно для всех спросил король.

Род немного опешил, но пинок маршала вывел его из задумчивости.

- Да, ваше величество. С молодости в одном полку.

Вильям указал в ту сторону рукой и обратился к лакею:

- Кавалера Жака де Собберна за мой стол.

- Это его первый королевский приём, ваше величество, - предостерёг его де Куберте, - Может сотворить сущую нелепицу.

- Ничего, пусть идёт на выручку своему товарищу, а то его, не дай Трое, сейчас кондрашка хватит. Где служили, господин Род? В каких битвах бывали?

Старый слуга не сразу понял, что король обращается на "вы" именно к нему, но в этот раз он ответил раньше, чем маршал пнул его:

- В пятом восточном полку, Ваше величество, потом в Приярском гарнизоне, а после уж в Третьем гвардейском дослуживал.

- С нашим доблестным маршалом? И много битв видали?

- От Малых Бродов почти все видал, ваше величество. С господином маршалом последняя при Шеленде, дальше уж с горцами только, не пришлось мне хамов погонять.

- Зато как нам помог, - улыбался Ежи, кусая баранье ребро, - Столько жизней сберёг. Без него, может, и войну не выиграли бы. Тром знает, у кого иной раз не стыдно совета испросить.

Род смотрел, как, ведомый лакеем, к их столу приближается Жак. Сержант едва дышал от волнения.

- Говорят, ваш край бурно развивается, - продолжил тем временем беседу король, - Новые рынки, артели, дороги. Новые люди, в конце концов. Как это принимают воины, вроде вас?

- Многие артачатся, - отвечал Ежи, - Сильные воины издревле у нас в чести, они центр, они всё внимание на себе собирают. Теперь же внимание перешло и к тем, кто иным делом славен. Строители, доспешники, там, мореходы. Вот и негодуют воины.

- И как считаете, правильно негодуют?

- Я? - не понял сотник.

Король кивнул.

- Если иной боец раздувается, слово бычий пузырь, его, может, подсдуть не помешает. Тром, вон, великий из великих, а чванства в нём менее, чем в ином десятнике нашем. Мне, вот, радостно глядеть, какие дома Тром понастроил. Доки, дороги, кузницы да рынки - это всё изобилие нам несёт. Никогда у нас не бывало столько всего! Да взять хоть пиво, жрачку хоть взять. Раньше одно и то же, а теперь и то тебе, и это. Заморские привозят, наши у них учатся. Чего плохо-то? Чем не хорошо?

Жака посадили с Родом рядом. Старые солдаты переглянулись между собой, не понимая, как им дальше себя вести, и продолжили молчать.

- Как воды в рот набрали, - поглядел на них де Крюа, - Учитесь у горца, он, вон, за словом в карман не лезет, не стесняется.

- И с чего бы? - ответил на это Ежи, - Вот тут, напротив меня, Забияка сидит, соратник Тромов, с кем не одну битву они прошли. А там - Старик, коего мой вождь через раз в пример ставит при разговоре о том, как воевать надобно и как воину правильно стареть надлежит. Остальные же - друзья их старшие. Значит, и мои тоже. Ну а, коли я что не так делаю, вы ж молчать не будете?

Маршал встопорщил усы:

- Значит, старею я правильно, да? Ох уж этот Тром. Из-за моря, и то достал!

- А как поживает Марк, его большой товарищ? - осведомился король.

- Дочь мою в жëны взял, - ответил Род, постепенно привыкая говорить с самим королём, - Второго наследника ждут уже.

- Кажется, среди них с Тромом он был главный, но теперь всё изменилось? Кем сейчас является Марк?

- Четвёртый вождь, - отвечал Ежи.

- Говорят, в горах право быть вождём добывают в поединке. Это правда?

- Правда.

- А кого убил Марк?

- Этот ни с кем не дрался.

- И как же так вышло?

- Да очень просто, - ответил соломенный сотник, - Марк когда вернулся, Тром уже Узвара того-этого, и, значит, вождём первым стал. А, как Марк появился, вождь и колено перед ним преклонил, признавая лучшего. Но остальные взбунтовались, как так, без поединка. Потом уже, когда Тром рассказал им всё, порешили, что Марку четвёртым быть надлежит. Он же Трома победил, когда тот четвёртый был. Ну и вот. А драться с ним никто не захотел, как услышали, что он самого Трома одолел.

- Однако, - ухмыльнулся король, - Я думал, придворные интриги - только наша прерогатива.

- Рога? - Ежи тряхнул копной волос, - Чего?

- Неважно, - ответил де Крюа за короля, - Почему госпожа Исгерд всё время молчит? Вам нравится пир?

- Очень красиво, - сказала молодая целительница, - У вас здесь всего так много... Я видела сегодня людей, под городом, живущих в шалашах. Их там больше, чем здесь. Неужели нельзя сделать тут всё не таким пёстрым, но взамен построить им дома, хотя бы общинные?

- Они могут заработать на эти дома, - отрезал де Крюа.

- Разве они бы уже не построили их, если бы могли заработать?

- И как у вас решают подобные проблемы? - пожал плечами министр.

- Деревенский десятник идёт к вождю, или к сотнику, он даёт денег на дом.

- Вам не кажется, светлейшая госпожа, - вмешался уже король, - Если постоянно поступать подобным образом, многие просто разленятся и не захотят работать.

- А десятники на что? Сотники, вожди? Пусть заставляют лодырей.

- Но ведь это... Рабство. Просто в другой форме.

- Рабство?

- Это когда вы заставляете человека делать что-то, чего он делать не желает. И так всю его жизнь.

- Вдруг он ничего не желает? - вступился за землячку Ежи, - Тогда и заставить не грешно, клянусь Мечом!

- Господин министр, ваше мнение? - обратился король к молодому человеку в тёмных одеждах подле де Крюа.

- В словах нашего друга есть соль, Ваше Величество. Иных, правда, стоило бы заставить заняться чем-нибудь. Кого-то , может, и плетьми. Но нужно всегда давать человеку заниматься тем, чем он хочет, если это полезно для общества. И платить за труд. А, раз у него получается хорошо, то и платить надлежит щедро. Это подстегнет остальных стараться лучше.

- Получается, мы отсталые, а горцы - светоч мировой государственности?

- Не совсем так, ваше величество. Они, всё же, принуждают народ к определённому типу профессий. Как мечом, так и общественным устройством. Но людей нужно развивать разносторонне. Именно потому нам не стоит брать пример с наших друзей. Господа горцы, не сочтите за оскорбление. Это просто мнение скромного счетовода, не более. Право, у нас и у самих достаточно проблем.

- Тьфу! - ругнулся Ежи, - Ялтернативы, тыпи, госудрасвиности... Нихрена не понял. Где у вас тут сральня?

- После стены, по правую руку, - бесстрастно ответил ему де Крюа.

Маршал закрыл лицо рукой, финансист в замешательстве смотрел себе в тарелку, король же улыбался.

Внезапно в разговор вступила Исгерд:

- До недавнего времени мы поступали именно так, как сказал этот молодой мудрец. Однако, Тром всё изменил. Когда мы уезжали, один мальчик победил в поединке за право стать воином, но пожелал быть кузнецом. Тром не возражал. Многие смотрят, сколько заморских мастеров к нам приехало, и как они живут. Многие горцы берут с них пример. Мой вождь говорил мне, для этого они и нагнали к нам этих мастеров.

- В таком случае, я вынужден отказаться от своих слов, - пожал плечами финансист, - Если всё так, как вы говорите, через десять-пятнадцать лет вы обгоните очень многих по силе и богатству.

- Даже вас? - с улыбкой поддела его Исгерд.

- Едва ли мы собираемся сидеть сложа руки и ждать, когда это произойдёт, - поддел её в ответ де Крюа.

...

Лето было в разгаре. Жерар упражнялся с тяжёлой эспадой на поляне у фамильного дома. Знакомый зной. Точно как перед той дуэлью с де Бризи. Только теперь он спокоен. Душа его радовалась от того, что он нашёл способ не быть слепым орудием в руках короля. Или, хотя бы, быть им не всегда. Исгерд приехала в свой новый дом, и матушка хотела научить её - показать, как управлять имением, пока граф находится далеко. Наверное, они сейчас в кладовых. Обсуждают запасы.

Граф решил их проведать, сполоснул лицо дождевой водой из бочки, что стояла у лавки рядом с пристройкой, и не спеша двинулся к дому, но навстречу ему выскочила Исгерд. Не останавливаясь, она промчалась мимо.

- В чем дело? - окликнул её граф.

Но молодая жена ничего не ответила и скрылась за углом.

- Она совсем дикая, - сказала матушка, выйдя на крыльцо, - Сказала ей, что настоящая леди не ходит простоволосая, так она обиделась.

- Ей трудно, - ответил Жерар, - Здесь всё иначе.

- Сын, я понимаю, но ей надлежит знать каждую мелочь, если она хочет быть графиней, а не просто красивой куклой в золотой клетке. Мы все должны приносить пользу своему дому, тогда и фамилия наша будет процветать. Поговори с ней. Скажи, что ей понадобится терпение. И что я ей не враг.

- Хорошо, дай мне минуту.

Он завернул за угол и стал искать жену. Она оказалась неподалёку, в конюшне. Когда он вошёл внутрь, Исгерд гладила Ромашку. Он подошёл ближе.

- Ты обиделась на замечание?

- Нет, - ответила она, - Твоя мать, конечно же, права. Просто я чувствую себя здесь, прям как эта лошадь - столь же уродливая и недостойная быть среди остальных красавиц.

- Это Ромашка, - Жерар пригладил ей гриву, - И скорее остальные лошади недостойны стоять с ней в одной конюшне. Она несколько раз спасала мне жизнь. Ей не повезло сильно заболеть при рождении, поэтому она так выглядит. Но она выносливее и быстрее многих других. К тому же, слушается отлично. Нет, я её не отдам никому.

- Но ты никогда не ездишь на ней. Конюх выводит её погулять, и всё. Она, наверное, думает, что ты её бросил.

- Графу не пристало ездить на плешивой лошади.

- Она не заразна. Знаешь, если ты не хочешь сам, отдай её мне. Ты обещал научить меня ездить верхом.

- Но ты графиня...

- Ну и пусть. Идём же.

Граф видел, как эта идея увлекла Исгерд. Казалось, она даже забыла о ссоре. Он решил позже поговорить с ней о матери.

- Хорошо. На тебе ведь костюм для верховой езды? Отлично, - Жерар взял седло, висящее рядом, и водрузил его на спину Ромашке, - Смотри, седло нужно подтягивать так, чтобы под ремешок пролезали два пальца.

- Моих три.

- Да, - кивнул Жерар, - Твоих три.

Он увидел, как преобразилась его супруга, стоило ей только увлечься новым делом. Точно так же она преображалась, когда давала наказ воину, как лечить раны, или когда спасала очередную жизнь. Эту черту он полюбил в ней особенно сильно.

...

С тех пор, как он научил Исгерд ездить верхом, та постоянно таскала с собой Ромашку везде, где только можно. Сначала графа коробило, когда она выезжала в гости на этом страшилище, но, похоже, соседи привыкли, списав всё на причуды иностранки. И вот, через какой-то месяц, он уже нисколько не стеснялся её, возвращаясь домой от коменданта местного гарнизона.

Полуденный летний зной уступил место вечерней прохладе, а комары и мухи здесь, в поле, почти не докучали своей назойливостью.

Молодая жена держалась в седле очень уверенно, неотразимая в своём бежевом костюме для верховой езды. Приталенный и с опускающимися на пару ладоней ниже, чем у мужского кроя, полами куртки, костюм этот странным образом подчёркивал в ней и женственность, и самостоятельность.

К дороге вышла группа крестьян. Они кланялись Жерару, как почётному хозяину этой земли, вернувшему в их дома мир и достаток. Люди эти никогда не хотели новой власти, и во время бунта многие из них скрывались в лесах, ведомые старым беззубым конюхом. Два дня назад он уже спрашивал у этой деревни, как идут дела, потому ответил на их поклоны лёгким кивком и собирался уже проехать дальше.

- Странно они кланяются, - шепнула молодая госпожа де Сарвуазье.

- Здесь нашу фамилию очень чтут, я уже говорил тебе, дорогая.

- Не в этом дело. Они что-то скрывают.

- Бунтовщиков здесь точно быть не может. Последних мы вычистили месяц назад, да и гарнизон совсем рядом.

Но своенравная горянка осадила лошадь:

- У вас всё хорошо?

- Хорошо, госпожа, - отвечал ей мужик лет сорока, - Молимся за вас еженощно.

- И ничего не надо вам? - продолжала она допрос, подозрительно сощурившись.

Толпа продолжала молчать, но Жерар заметил прошедшую по людям волну неловкости, будто силой заставляют себя держать языки за зубами.

- Ничего, госпожа, ничего, - кланялся мужик.

- И ничего не случалось у вас с тех пор, как мы тут день тому назад проехали?

Молчание стало совсем уж неловким. Толпа переминалась с ноги на ногу, и граф уже хотел было сам расспросить их, но тут мужик всё же подал голос.

- Элю, дочь мясника, корова лягнула. Мы, госпожа, за коновалом к соседям послали уже, к ночи тута будет, чем-нить подмогнëт...

Молодая жена не раздумывала ни мгновения, и, ловко спрыгнув с лошади, строго велела мужику:

- Показывай немедля, нечего ночи дожидаться!

Конечно, граф не пустил её туда в одиночку. На самом деле, в такие моменты он жалел, что по старой привычке мирного времени охраны с собой не взял. Да, бунтарей вокруг вроде бы и нет, земля своя, но кто его знает... Он без доспеха, с одной эспадой. Накинутся вдесятером с топорами да копьями, и хоть ты трижды лучший фехтовальщик мира, а долго не продержишься. На всякий случай Жерар стал присматривать лучшие места для обороны в этой землянке, пока они не вошли в комнату к дочери мясника. Она лежала на грубой деревянной кровати, отвернув голову к стене, а нога её представляла собой сплошное кровавое месиво, кое-как обвязанное тряпками.

- Дурни, вытечет же вся! - разозлилась Исгерд, снимая с пояса кожаный ремень, с таким тщанием подобранный хозяином лучшей одежной лавки в Лемэсе.

В следующий миг ремень уже обвил ляжку девочки, и та закричала, дико вытаращив глаза. Граф наслушался подобного, но этот резкий звук вырвал его из спокойного состояния благополучия хозяина на собственной земле в совершенно иное состояние - нерва и надрыва, где ежесекундно нужно куда-то бежать, где каждый миг кто-то умирает, где ты занят только одним - как убить врага и не умереть самому.

- Иглу несите, живо! - орала его леди, - И воду горячую, и нитки воловьи! И свечи из дома все сюда несите.

Графу пришлось успокаивать себя самого, как наездник порой успокаивает скакуна, испугавшегося непонятно чего. Наконец, былые видения отступили, и он облегчённо выдохнул. Но не выдохнула Исгерд. Лишь только ей принесли нити, она с неимоверной скоростью стала сшивать что-то в тканях. К тому времени нога девочки уже лежала ровно, а кости не торчали так ужасно.

- Здесь нет макового молока, - изумился Жерар, - Почему она не кричит? Как терпит?

- Она без сознания, - ответила жена, завязывая окровавленной рукой очередной узел, - Может, уже умерла от боли. Но мы ещё поборемся. Почему здесь нет бабы боли?

- У нас лекари, - отстранённо ответил граф, - Или коновалы.

- Не важно, раз их всё равно нет! Это твоя земля, или нет?

- Моя.

- Завтра мы заедем в каждую деревню, - говорила она, не переставая делать привычную работу, - Теперь лекарь будет в любой из них, раз я здесь хозяйка.

- Померла моя Эля? - грустно вопросил мясник.

- Воды холодной принеси, живо! - бросила Исгерд вместо ответа.

Смочив рукав куртки в воде, она слабой струйкой полила на лоб девочке, и та еле слышно застонала.

Затем горянка долго укладывала раненую ногу, потом посмотрела девочке в глаза, оттянула веки вниз, пощупала у изгиба локтя:

- Ещё четверть часа, и было бы поздно. А так - жить будет, если рана не загниëт. Мойте её подогретым вином, или уксусом. Если есть только вода, то кипяченной, но уже остывшей. И кормите поначалу бульоном, да поите водой. Уразумели?

- Да, благородная госпожа, - отвечал давешний мужик.

Исгерд строго посмотрела на мясника, в покаянии опустившего голову и стоявшего рядом.

- Да, да, госпожа, понятно всё.

- Я вернусь очень скоро, - со сталью в голосе отвечала она, выходя прочь из этого ветхого жилища, - Чтобы проверить, как вы исполняете мой наказ.

Люди лишь молчали и кланялись ей вослед.

Возвратились они в сумерках. Матушка ждала их на веранде, потягивая свой любимый глинтвейн. Сначала она ничего не заметила, но, стоило им ступить под свет ночных ламп у входной двери, тут же подскочила.

- Мария, срочно зови на помощь! - закричала она служанке.

- Мама, это не наша кровь, - успокоил её граф, - Исгерд спасла ребёнка, только и всего.

Орнелла непонимающе раскинула руки:

- Какого ребёнка?

Из-за двери вылетела новая служанка, Мария:

- Кому нужна помощь, госпожа?

- Разве что моему костюму, - ответила за неё Исгерд.

- Его уже ничего не спасёт, - покачала головой мама, - Значит, все живы и здоровы? Ну, кроме костюма.

- Да. Но промедли они ещё хотя бы несколько минут, и всё было бы зря! Завтра же начнём готовить лекарей в каждую деревню. Это ж надо, а? За бабой боли к соседям посылать!

- Но завтра приезжает мой муж, маршал де Куберте.

- Старик? - Исгерд внезапно посмотрела на маму с надеждой, - Ничего, он воин, меня уж поймёт.

- Я и забыла, как дети порой любят спорить. Давайте обсудим это в гостиной.

Исгерд так и просидела в грязном до конца своего повествования, а матушка не посмела прерывать её, и только после сказала:

- Это удивительно. Мне казалось, рассказы того горца и моего старого слуги о вас сильно преувеличены. Думала, они просто хотят представить невесту в выгодном свете.

- Мама, это всё правда. Видела бы ты её избу боли...

- Я уже поняла, что ошибалась, - резко ответила Орнелла, - Нет нужды снова и снова макать меня носом в собственное невежество.

После этих слов Исгерд посмотрела на неё с явно большим уважением.

- Что-ж, я рада, - продолжала мама, - Моя невестка, хоть и не знает наших манер, зато не живёт в лени и праздности, подобно многим знатным дамам. Я давно это заметила, Теперь же убеждена, что это лучшая партия для моего сына. Вот что, Исгерд. Я предлагаю тебе мир. Давай прислушиваться друг к другу и больше не ссориться по пустякам. И ты права - лекарь в каждой деревне нам не помешает. Но не тратьте на это весь день. Нельзя объять необъятное.

...

Люк отправил лакея прочь взмахом руки и сам налил вина гостям. Род лишь слегка пригубил, а Жак сделал большой глоток по привычке и поморщился.

- Никак не привыкнешь к вину, кавалер?

- Да никак чего-то, ваше благородие, - отвечал ветеран.

- И послу не по душе, - скривился маршал, - Эй, ротозей, пиво есть у нас?

- Не знаю, господин граф, - растерянно отвечал местный лакей.

В комнату внезапно просунулась голова Марио:

- Принести, господин маршал?

- Тащи.

На секунду за столом воцарилось неловкое молчание, но Люк решил, что негоже:

- Благородным господам положено поддерживать светскую беседу за общим столом.

Бывшие его солдаты подобрались, будто услышали приказ. Впрочем, это действительно очень на него походило. Только они не знали, как его выполнить.

- Эй, Род, ты всегда был умён. Давай, расскажи уже чего-нибудь! - подтолкнул Люк старого слугу.

- Сколько себя помню, вы сами не слишком искушены в вопросе светских бесед, господин маршал.

- Не в бровь, а в глаз. Но, неужто, нам совсем не о чем поговорить? Как тебе в новой ипостаси?

- Честно, никогда я и подумать не мог, что буду вот так сидеть в этом прекрасном имении за столом для самых благородных господ. Но где же ваша супруга? Я хотел спросить, кого она метит на моё старое место.

- Поднялась чуть свет, часа два наряжалась, а потом укатила куда-то в карете. Неугомонная.

- И графини молодой тоже не видать, - пожал плечами Жак.

- Та ещё раньше поднялась, оделась быстрее всякого солдата, оседлала свою плешивую лошадь и улетела прочь. Племянник следом, не знаю, догнал ли. Перевязки у неё, понимаешь. Больницу хочет строить. Не девица - ураган.

- В горах уважают её сильно. Многие добрые воины за неё там вступятся.

- Значит, я Трому спасибо должен сказать за такую родственницу?

- Выходит, так.

- Передашь от меня, - маршал повернулся к Жаку, - У тебя, кавалер, с новой невестой твоей, общение как, заладилось?

- Я её, господин, на хозяйстве в имении оставил, как мне ваша супруга наказала. Погостить как вроде бы. Но рад я дюже, чтоб не соврать. И собою хороша, и меня не чурается, и ребятенок её за мной везде увязывается, стоит мне домой приехать. Да и в доме самом уютно стало, как она там поселилась. Думаю я, лучше и желать нечего, хоть завтра бы её и сосватал.

- Сосватать её - дело не хитрое. Но знаешь ты, отчего она до такого возраста незамужняя?

- Знаю, как не знать? Чадо ей заделал господин один, да приказал лихом не поминать. А другой, значит, из местных самый высокородный, травить её вздумал. Её не то что замуж - в глаза ей никто не смотрит из соседей.

- И ты чего по этому случаю скажешь?

- А, дураки они все, вот чего, - махнул рукой бывший сержант, - И дела мне до них нет никакого. Чай, я не граф потомственный в десятом колене, чтобы невестами разбрасываться.

- Хорошо. Значит, играем свадьбу. Одно учти - ты в кавалеры самим королём возведён. К тому же, мой коннетабль. Порочить свою супругу никому не позволяй. Пусть чего хотят думают, а языки свои попридержат. И мы с де Сарвуазье всегда на твоей стороне будем тут. Я и раньше дома не последний человек был, а теперь, как маршал стал, втройне веса прибавил. Если вдруг какой наглец будет вам жизнь портить, ты горячку не пори. Дуэли там всякие, смертоубийства - то на войне оставь. Ко мне иди, вместе будем решать. Любого проучим, да так, чтобы самим потом локти не кусать. И пусть все знают, что ты - мой человек.

В комнату вошёл Марио с тремя кружками:

- Пиво, ваши благородия!

- Ты, чего же, и мне принёс? - удивился Люк.

- И правда, господин маршал, вы же пива сроду не пили. Но вы не серчайте, гости ваши и третью кружку за милую душу выдуют, будьте покойны.

- Эть, прохвост! Доспех мой лёгкий вычищен? Желаю завтра к коменданту местному быть.

- Должон быть, вашбродие! Пойду, проверю.

Одноногий денщик уковылял прочь и затворил дверь.

Маршал глянул ему вослед:

- Ох и завидует он вам, небось, господа хорошие.

- Отчего же завидует? - не согласился Род, - У меня в отделении чёрного глаза отродясь не водилось. Говорили мы уже. Рад он за нас, и за себя тоже рад. Он калека, но не на паперти и не в подворотне век свой доживает, а с пользой. При самом маршале! И вам благодарен за то шибко.

- Ты правда при Троме второй советник? Расскажи хоть, чего там насоветовал ему?

- Сейчас, когда война закончилась, всё больше запасами ведаю. Склады, погреба по всей стране, новое, что из-за моря везется. Много уже при Троме отстроили. Эх, нам бы мирных годков, да побольше. Хоть я и из солдат, а одно ясно - не могут люди вечно войной жить.

- И отчего ж тогда твои горцы так чтят воинов? Отчего половина их мальчишек в дружины идёт?

- Так известно отчего, господин маршал.

- Тогда не томи, поделись мудростью-то?

- Чтоб не воевать.

Глава 5: они пришли

Они пришли через три дня после того, как гонец легата из северных земель принёс весть, что на них движется странное войско с железными машинами. Но вождь уже знал, что это за машины. Он давно поджидал эту армию. На сей раз враг ударил с востока. Первая пробная атака, как говорил Старик, авангардом. Были ещё попытки подкупить воинов и холуёв на тропах высоко в горах, но в этот раз у врага ничего не получилось. Всех хитрецов схватили и допросили. Правда, знали они немного, потому Тром спешил сейчас на допрос нового пленника, захваченного в бою на заставе.

- Кобыла твоя уж сдохнет скоро, вождь, - пенял ему Цикада, - Хоть в гору попридержи её.

- Сам пойду.

Тром слез с измученной животины и стал быстро взбираться вверх на своих двоих, не выпуская удила из рук.

Тогда Цикада тоже спешился и догнал Трома:

- Думаешь, Реко со своими уже на месте?

- Наверняка. У него в запасе был целый день.

- Думаешь, после него нам что-нибудь останется?

- Ты же слышал гонца? Двадцать тысяч уже в Маунтинвуде, и ещё неизвестно, сколько придёт следом. Я приказал ему драться только с обозными. Если это не замедлит их продвижение, то хотя бы сыграет на будущее. Пятнадцать к одному - вот те условия, на которых мы можем принимать бой. В иных случаях - маневрируй и ищи, откуда нанести удар.

- Уверен, что он тебя послушает?

- Вдолбил ему в башку. Послушает. Иначе топор у него в жопе четыре раза проверну, клянусь мечом!

Когда-то давно Тром воспринимал родину, как должное. Теперь же, застроив её бесконечными заставами и крепостями, он понимал, как им всем повезло. Взять хоть вот эту небольшую крепость, к которой они подходят: путь к ней через ущелье, в котором и не построишься толком. Да, оно немного раздаётся перед крепостной стеной, так, что можно выстроить восьмерых в ряд. А стена высотою с пятерых, да земля под ней сплошь кривая. Может, у этих козлов и есть волшебное оружие, но его по этому ущелью сперва надо дотащить. И, пока они будут этим заниматься, врагов под стенами падёт немеряно. Тут не то, что пятнадцать - тридцать к одному. И почти везде так. Повезло им, сильно повезло.

На заставе их встретил чубатый сотник. Он ударил кулаком в грудь в знак приветствия и чуть склонил голову:

- Тот, кого ты ищешь, в сарае под стеной, вождь.

- Много вам рассказал?

- Ни слова. Реко велел не пытать его без тебя. Говорил, до смерти запытаем, ты с нас шкуру живьём снимешь.

- Правильно говорил.

- А правду ли говорят, о великий Тром, что второй твой колдун любому умеет язык развязать тёмным колдунством своим?

- Ты про Лиса? Старик который?

- Про него, вождь.

- Правду. Но знай - то колдунство я сам давно постиг, потому всякий, кто смеет мне врать, умирает в страшных муках от кровавого поноса.

Сотник ошалело глядел на Трома.

- Из ушей, - добавил Цикада.

Поединщику стоило великого труда не заржать конём прямо здесь. Еле сдерживая улыбки, они дошли до сарая, где отправили сотника с двумя часовыми прочь, а уж потом вдоволь ухохотались прямо на глазах напуганного пленника.

- Ну что, добром расскажешь? - обратился к нему Цикада, не переставая улыбаться.

Похоже, пленник испугался этого смеха, потому усиленно закивал, хватаясь за спасительную соломинку.

- Кто таков? - перешёл к делу Тром.

- Раст, наёмник Красных Плащей.

- Древние вас наняли?

- Они.

- Много их с вами в походе?

- Десятка четыре... Но то люди говорят, я сам не видел.

- Кто их ведёт, кто вас?

- Нас, как и прежде, Ядовитый Хильбер, у древних командует то ли Валиан, то ли Балиан, мне лишь единожды слышать пришлось, а кто у бедуинов - того не помню. Там имечко - не выговоришь.

- И бедуины с вами идут?

- Да, имперцы. Половина их. Чванливые твари.

- Так почто воюешь с ними бок о бок?

- Наемничья доля такая. Кто платит, за того и воюем. Не землю же пахать, в конце концов?

- Дурень, - беззлобно ответил вождь, - Поубивают вас тут всех.

- Капитаны говорят, вы только болотников отсюда выперли, у вас сейчас и войска мало, и остального, что для войны надобно.

- На вас хватит, не боись. А не Георг ли древних ведёт? Может, перепутал ты?

- Нет. Про такого слыхом не слыхивал.

- Точно? Не брешешь?

- На кой мне врать, горец? Я наёмник. Своих земель не защищаю - раз схватили, так шкуру свою буду спасать, и неважно, скольких я при этом сдам. Они меня, как видишь, вызволять не торопятся.

- Молись своим богам, бестолочь. Если какой другой пленник мне иное поведает, лёгкой смерти не жди... Идём, Цикада, проверим укрепления.

Они взобрались на стену и посмотрели в ущелье - только трупы внизу, новых отрядов не видать. Вождь старался выловить взглядом каждый камень, каждую мелочь, но не нашёл, к чему придраться. Всё готово к осаде, и люди тоже. В конце концов, он ещё немного походил, посмотрел для очистки совести и сказал:

- Возвращаемся, - а затем повернулся к чубатому Сотнику, - Завтра пришлю тебе ещё пять десятков. Держитесь тут.

...

Они встретились в деревне "Каменное копыто", как и договаривались. Сама деревня была не ахти, зато воинский дом - что надо. Как в любой иной. И за это Тром свою родину тоже любил.

Бабы с котелками носились возле дома, стараясь побыстрее накрыть на стол, дабы не прогневать вождей. Оно и понятно - едва ли кто из первой пятёрки бывал здесь последние полвека, а тут сразу трое, с кучей сотников впридачу.

Десятник с обрезанными наполовину пальцами на правой руке отдал Трому воинское приветствие. Вождь коротко кивнул в ответ и зашёл в воинский дом.

За длинным столом сидели его ближние соратники - Игги, Марк, Ежи, Род, Александр, его наёмник Байл, Фармир, Гарун, да теперь ещё Тром с Цикадой. По хорошему, вождь хотел видеть здесь ещё Верта, Грисвольда и Рорха, но некогда их собирать по всей стране.

- Выяснил чего, вождь? - без предисловий спросил Ежи.

Тром посмотрел на легата:

- Про Георга не слыхать. Наёмников, Красных Плащей, Хильбер ведёт. И имперцы за ними следуют.

- Хильбера я знаю, - сказал Байл, - Давно уже его погнали из Пурпурного отряда. Над людьми издеваться любит. И воином стал оттого, что на войне можно всякое творить, чего в мирной жизни не сделаешь. Люди у него разные - иные отребье, иные ему под стать. Мясник ваш воевал с ними несколько месяцев.

Древний нахмурился:

- Людей Мешмуллы ведёт Абубакар. Говорят, его самая любимая пытка - сажать людей на бамбук. Мои бывшие хозяева будто специально ублюдков подбирают. Один к одному. Интересно, где Георг? Как бы не вылез в самый неподходящий момент.

- Пошлем весть нашим союзникам, - размышлял Тром, радуясь, что успел отправить Исгерд в Кантанию, - Пока нас ещё не осадили с моря.

- Отправь гонца, - кивнул древний, - Имперцы могут напасть и с запада. Нужно предупредить тамошние гарнизоны.

- Цикада, Марк, вы знаете запад лучше всех. Отправляйтесь налегке.

- Сегодня же, вождь, - ответил седой сотник.

Громила лишь согласно кивнул.

- Значит, я остаюсь здесь и жду Реко, Ежи идёт к юго-восточной заставе, Игги в Золотое Устье. Остальные пусть собирают резервы.

Его воеводы рвались в бой, лишь один древний сидел смурной и задумчивый.

- Да ты, никак, приуныл, Александр? - хлопнул Тром его по плечу.

- Ох и втянул я вас... Слишком быстро они начали. Я думал, у нас будет ещё пара лет... Из одной войны, да в другую...

- Не переживай, они ведь всё равно пришли бы, рано или поздно. Зато с тобой у нас больше шансов. К тому же, теперь мы готовы. Ни пяди просто так не уступим.

- Ладно, ничего уже не поделаешь. Я буду проверять избы боли в приграничных деревнях, пока не вернётся Реко, а там подумаем, как поступить с их машинами.

...

Вождь спешил к избе боли у деревни Озёрной. Отсюда Верт со своими дружинами попытался атаковать врага через горные пещеры, те самые, открытые Тромом, по которым давно ходили караваны. Это оказалось ошибкой.

Когда вождь вошёл в избу, он сперва почувствовал отвратительную сладковатую вонь. Запах не просто побитых бойцов, но почти уже трупов. Люди, сплошь перевязанные, лежали на полу. Одни стонали. Другие, у кого глаза не закрывала повязка, смотрели в потолок или стену перед собой. Наверное, их напоили маковым молоком. Из-под повязок сочилась сукровица и иногда выглядывала обожженная кожа. Один боец с перемотанной головой лежал ближе всех к Трому. Ему замотали почти всё лицо, лишь один глаз и рот зияли наружу.

Поединщик всмотрелся в этот жуткий глаз, но так и не смог понять - то ли этот человек испугался, то ли ненавидит его и весь мир впридачу, но всё же рискнул спросить:

- Верт живой?

Глаз дёрнулся в сторону двери в светлицу. Там лежали трое. Верт оказался накрыт белым полотном до самой шеи, а лицо его обожгло лишь немного. Когда он посмотрел на Трома, по взгляду сразу стало ясно, что хотя бы недолгий разговор он выдержит.

- Не похоже на разведку боем.

- Провели нас, как щенков! - едва слышно выдохнул Верт, - Если бы я только знал про эти огнедышащие трубы...

- Разве тебя не предупреждали?

- Они держали выход. Когда мы попытались откинуть их, это вышло слишком легко. Я не удивился, глядя на отребье, которое они выставили против нас. Мы решили развить успех и занять всё плато перед пещерой, а потом они расступились, и проклятая труба сожгла нас. И это со ста шагов, Тром! Как воевать против такого?

- Не лезть без разведки.

- Сам знаю. Но что будет, когда они притащат эту дрянь к нашим крепостям?

- Поглядим, - оскалился Тром, - У древнего есть ответы.

- Надеюсь. Грисвольд сбежал, паскуда.

- Как это, сбежал?

- Прихватив с собой кучу золота. Сел на корабль с пятью бойцами и уплыл в Эйсар.

- Действительно, паскуда. Всю казну увёл?

- Он взял бы всё, если бы мог утащить. Большая часть осталась.

- Хм... По меньшей мере, мы избавились от бесполезного вождя.

- Твоя правда. Рад, что принял твою сторону. Лучше умереть от огня, защищая родину, чем бежать, поджав хвост, неизвестно куда.

- Лучше правильно вести разведку и бить врага, - резко возразил ему Тром, - А не помирать почем зря.

- И ведь не поспоришь...

- Ладно, поправляйся. Мне нужно проверить местные укрепления. Мы их ещё погоним, вот увидишь.

- Стой!

- Чего?

- Откинь простынь.

- Чего?!

- Хочу, чтобы ты видел, с кем мы воюем.

Тром послушался. Под простынью оказалось сплошное месиво крови, жёлтой слизи и палёной кожи.

- Мне не долго осталось. Спаси остальных от этого дерьма, вождь.

- Вот же срань господня!

- И ведь не поспоришь.

- Как ты только ещё говоришь?

- Ведро макового молока. Скоро усну и не проснусь. Не каждому дана лёгкая смерть...

- Такую я бы лёгкой не назвал.

- Ступай. Я умру, с тобой или без тебя. Спасай живых, время дорого.

...

- Теперь и сталь отобрали, - проворчал конопатый, отстегивая от пояса топор, - И зачем мы только притопали сюда?

- Ты не видишь, как идёт война, - ответил ему Тром, - Потому и не понимаешь, зачем.

- Чего ж я не видел, вождь? - возмутился молодой десятник, - И стычки, и сражения, и крепостей, изжаренных древним волшебством, уже две штуки видал. А уж болотников сколько перевидел-перебил.

- Карту земли нашей ты не видел, вот чего. И не к тебе каждый день по десятку гонцов заходит, чтобы рассказать, как оно там, у них, воюется. Почитай, про каждое ущелье мне известно.

- Да как можно на картах воевать, а, вождь? Особливо с твоим умением черепа раскалывать?

- Да вот так. На них большому воеводе и надо воевать, дабы вовремя верные приказания сотникам отправлять.

- Дак, пока те гонцы скачут - туда, да сюда - мало ли, как бои-то сложатся? Может, и некому уже приказ посылать.

- Вот это и самое трудное, - отвечал ему вождь, обходя двоих купцов, разговаривающих посреди дороги, - Нужно сообразить, чтоб приказы твои к месту пришлись. Видал последнюю крепость?

- Где чёрных костей полно под такими же стенами? Они нас как картошку жарят, гады проклятые! После них только ветер пепел разносит.

- То их кости, не наши. Реко вовремя предупредил, что пронесли они через ущелье машины свои, мы закрылись, да убежали, а дальше обвал устроили. Они теперь надолго застрянут.

- Лучше бы и мы их били вместе с Реко. Чего нам этот город чужой?

- Они отрезали нас, парень. И порт перекрыли, и все другие дороги. Голодом хотят нас заморить. А я пришёл сюда, чтобы им этого не дать. Думаешь, пошёл бы я с тобой зазря по всем этим вершинам? Там же снег и летом не тает. Ты вспомни те два дозора врага, кои мы встретили на пути.

- Которые даже лезть за нами в эту высь не стали? Наверное, подумали, невелика птица.

- Тем хуже для них. Жаль, древнего с нами нет.

Легата он оставил дома - тот совсем вымотался от бесконечной работы, и Тром решил, что путь через горы ему не по зубам. Он и сам бы остался, но боялся, что любой другой не сможет уговорить Нойера помочь им.

Как ни торопились они, как ни бежали, но прибыли ко двору лишь через три недели. Оружие у Трома и у всей десятки Конопатого забрали, потому у дворцовых ворот, подле часовых с алебардами, они оказались в одних доспехах, и Тром чувствовал себя неуютно без знакомой тяжести на поясе.

- Ратник, - обратился он к одному из часовых, - Я Тром Быстрый, отведи меня к Нойеру, да поскорее.

- Сначала через помощника камергера записаться надобно, - тоном десятника, получающего юнца, отвечал солдат, - Он составит списки, а потом, если решат всё же пропускать, назначат день и час. Вон там, напротив, через дорогу, кабинет его.

- Меня ещё могут и не пропустить?

- Конечно. Не всякому дозволено к самому королю на приём попасть.

- Так не пойдёт. Зови старшего, или иди, сам доложи.

- Мужик, ты, видно, не здешний. Я ж объяснил уже. Будешь много возбухать, схватим тебя, да в тюрьму городскую бросим, там борзота эта живо с тебя сойдёт.

Горец насупил брови, а Конопатый по правую руку от него подобрался, готовый ринуться в бой.

- Я Тром, первый вождь горной страны, и твой король в прошлый раз принимал меня у себя во дворце, и гостил я у него не один день, понятно тебе?

Часовой окинул презрительным взглядом затертый лёгкий доспех Трома:

- Тогда я вождь лесной страны, и сам нашего короля принимал у себя, а главный министр нам омлет готовил по утрам.

- Шутки со мной шутить вздумал? - Тром подлетел к солдату и рванул за древко алебарды, стряхивая его на пол.

Второй часовой дёрнулся было, но получил окованной пятой древка в грудь и растянулся на мостовой, где его тут же скрутил Конопатый с ещё одним бойцом.

Из караулки повалили солдаты. Восемь человек с алебардами, двое только что проснувшиеся, с таким же сонным офицером во главе.

Конопатый уже подхватил алебарду второго часового и встал рядом с Тромом, а остальные горцы вытащили ножи и стали обходить стражу кругом. И правильно - так им будет труднее удерживать строй.

Множество прохожих - и знатные, и слуги - глазели на потасовку издалека.

- Сложите оружие, пока не поздно, - начал офицер, - Даже если одолеете нас, вас найдут. А за убийство стражника вам светит виселица.

Тром ничуть не испугался:

- Пропустите меня к королю, пока не поздно. Кто вождя горцев к Нойеру не пускает, того я сам четвертую. Всегда так делаю.

- Уже не могу, - помотал головой офицер, - Вы нарушили закон и будете отвечать.

- Парень, у меня война идёт. Мне не до шуток.

- Мне тоже, - офицер встал в середину кругового строя, - Группа, к самому говорливому приставным, в порядке построения, вперёд!

"Вытянуть одного на себя, да приколотить, а после ребята их строй растащат, тут я их всех и положу этой алебардой", - прикидывал Тром, - "Вот только как бы половчее зацепить..."

- С дороги! - закричал коренастый рыцарь, протискиваясь через толпу, - Что здесь происходит?

Тром узнал его. Этот боец проиграл ему в прошлый раз, когда они дрались на приёме у короля. Рыцарь окинул взглядом битву, сразу же всё понял и подошёл к офицеру, смотревшему уже не так уверенно.

- Пропустить.

- Всех?

- Всех.

- Не нужно всех, - Тром расслабился и поставил алебарду к стене караулки, - Конопатый со мной, остальные в кабак, там ждите. Гроши у вас есть.

- Вы чего смотрите? - крикнул рыцарь на стражников, - Шагом марш в караульную!

Тром не удержался, остановился перед входом и дал офицеру хороший подзатыльник:

- Башкой думай в следующий раз!

- Я исполнял то, что было мне приказано! - вскинулся тот.

Тут уже рыцарь подступил к нему вплотную:

- Плохо исполнял, лейтенант! Я знаю, чей ты сын, но это не даёт тебе право на безмозглые решения. Ты мог отправить посыльного к старшему камергеру, или сходить сам! Погоны не жмут?

В этот раз офицер не сказал ни слова, только сжался и молча ждал, когда закончится словестная порка.

- И запомни, щенок, - нахмурился рыцарь, - Я только что спас твою шкуру, потому как Нойер отправил бы тебя на рудники, если бы ты объявил Трома в розыск. И папаша твой ещё радовался бы, что легко отделался. Идём, вождь.

- Спасибо, - поблагодарил Тром, когда они уже прошли половину пути от ворот до дворца.

- Ненавижу. Вот такая мелюзга чаще всего и мнит себя невесть чем. И, главное, головой думать не желают! Чего ему, поговорить с тобой недосуг было? Пуп земли... Слышал, у вас война. За помощью пришёл?

- За ней.

- Плохо дело, раз ты оставил родной край в такое время. И вид у тебя тот ещё - дезертир, или разбойник, ни дать ни взять. Лесами пробирался?

- Да. Думаешь, он поможет?

- Министры будут его отговаривать. Постарайся говорить с ним наедине.

- Учту.

Рыцарь махнул лакею:

- Где Его Величество?

- В королевском саду, господин полковник!

- Идём.

Рыцарь повёл их в обход правого крыла дворца, на аллею с карликовыми яблонями и сиренью, перегородками из кустов и такой ровной, короткой травой, какой нипочём не увидишь в лесу.

Нойер стоял к ним спиной, глядя, как его отпрыск играет на лужайке с другими детьми. Рядом садовник стриг куст, тоже изредка поглядывая на детей.

- Истоптали мы тебе всю лужайку, Вэнс, - обратился к нему король, - Сколько лет ты её выращивал?

- Да и хорошо, Ваше Величество! Зато делу послужит! Вон, как славно дети играют!

- Ваше Величество? - откликнул его рыцарь.

- Да, Ланселот?

- К вам гость.

Король обернулся и не смог скрыть удивления:

- Тром? Ты неважно выглядишь.

- Прошагай пешком с моё, едва ли омолодишься... Как сын?

- Не нарадуюсь! Уже говорит, да ещё как! Филипп! Иди сюда!

Бойкий светловолосый мальчонка подбежал к Нойеру и с интересом посмотрел на возвышающегося рядом Трома:

- Папа, кто это?

- Запомни его. Это Тром, он друг.

- Он такой огромный!

- Да, и сильный. Самый сильный из всех, кого я знаю.

- Даже сильнее сэра Ланселота?

- Сильнее.

- И сэра Хвена?

- Думаю, да.

Тром улыбнулся:

- Ты можешь стать ещё сильнее. Ланселот научит тебя.

- Но ведь ты сильнее его, - почесал голову мальчик.

- Не страшно, ты можешь превзойти всех нас. Как и я в своё время стал сильнее собственного учителя.

Глаза ребёнка напоминали два маленьких блюдца, он смотрел на горца неотрывно:

- Расскажи!

- В другой раз, парень! Сейчас мне нужно поговорить с твоим отцом.

- Всегда так, - всплеснул руками мальчик, - Эти взрослые разговоры... Но я найду тебя перед ужином.

- Мне начинать бояться?

Мальчуган лишь махнул рукой и убежал в сад, а Тром обнаружил, что садовник и Ланселот слегка ошарашенно смотрят на него, а Нойер улыбается.

- Чего?!

- Парнем наследного принца ещё никто не называл, - ответил король, - Возможно, это даже на пользу. Идём за мной, Тром.

Они отправились в ближнее крыло дворца. Не как в прошлый раз, шумной толпой, а всего лишь втроём. Стражники у дверей и в саду подтягивались, увидав короля, и украдкой глазели на Трома. Он надеялся, что прихлебатели древних и имперцев, которые, по словам легата, уж точно обитают в Холвинде, узнают о его визите хотя бы не сразу.

Нойер отвёл Трома в свой просторный кабинет и приказал выйти всем, кроме Ланселота. Потом все трое одновременно опустились на массивные стулья.

- Итак, ты пришёл за помощью?

- Да, - кивнул горец, - Нас осадили со всех сторон, даже с воды. Многие приехали к нам поднимать страну, а теперь им нечего есть.

- И как же я помогу тебе, если вы в осаде? Нас просто не пустят.

- Мы сделаем коридор, нужно только договориться, где.

- Знаешь, Тром, есть одна проблема. Имперцы запретили всякому торговать с вами. Если нарушить их запрет, они могут напасть. Это не вежливый отказ тебе, но я всё же не хочу ввязываться в войну.

- Они смогут воевать на два фронта?

- Эти смогут.

- И что, нет никаких способов?

- Ты знаешь, что болотные кантоны не пустили их? Остановили на границах и пригрозили войной. Это крупное государство, и имперцы не пожелали с ними связываться сейчас. Так вот, единственный путь к тебе - через них, с северо-запада.

- Для тебя это крюк, - скорчил гримасу Тром, - Долгий и опасный. Твои купцы не захотят ездить таким кружным путём.

- Купцов я уговорю, - махнул рукой Нойер.

- Особенно после того, как леса на севере Маунтинвуда очистили от разбойников, - добавил Ланселот.

- Но всегда есть "но", да, Нойер?

- Вроде неотесанный, а соображает, - улыбнулся король своему рыцарю, - Да, Тром. Шпионы имперцев или древних узнают, кому я вожу грузы, и тогда у Холвинда начнутся неприятности.

- Говоришь, леса на севере у наших соседей очистили от разбойников? - поглядел вождь на Ланса, - Так они могут появиться там снова в любой момент...

- Хитро, - заулыбался король, - На это я, пожалуй, согласен, осталось обговорить детали. Но дадут ли кантоны твоим людям ходить через их земли? Я понимаю, вы разбили их в пух и прах, но, как говорят, дома и стены помогают... Вдруг они упрутся?

- Не проверишь - не узнаешь, - отрезал Тром, - Если даже и не пропустят, это только моя проблема. Давай делать, что задумали.

...

- Холвинд - ладно, - вслух думал конопатый, - Но какая блоха тебя укусила пойти к поганым болотникам, а, вождь?

- Припасы наши у них, отбирать будем. Ты в оба гляди, молодой. Они, хоть имперских ублюдков на землю свою не пустили, а граница близко.

- Отбирать? У кантонов? С шестью десятками? - Конопатый растерянно пожал плечами.

Вождь злился. Они макнули этих нелюдей лицом в коровье говно и указали на их место, а теперь эти сволочи заставили его ехать к ним. Но на ловушку ничуть не похоже. Они просили прислать любое ответственное лицо, чтобы обсудить порядок прохождения обозов через их земли. Вождь решил, что его лицо достаточно ответственное.

Тром не желал ехать один, но время таяло, Марк застрял у восточного тоннеля, Цикада дрался на севере, Ежи держал Северо-восток, Реко дёргал врага за усы, Род занимался снабжением, Игги застрял в Золотом Устье, дабы не подпустить врага с воды, а легат... Тром зашёл в избу боли у Озёрной и спросил, поедет ли тот с ним, но Александр посмотрел сквозь него и прошептал: "Нужно просто удалить часть кишков тому парню с разрезанным животом, и всё, и он будет жить!"

При этом древний улыбался, как будто чего-то нашёл, и продолжал бормотать себе под нос, словно Тром и рядом не стоял. Тром понял, что идти предстоит одному.

Конопатый всё дулся, а вождь пребывал в своих мыслях.

Но тут парнишка из тыльного дозора догнал их с Конопатым, и, запыхавшись, произнёс:

- Погоня за нами, вождь! Наемники.

- Много их?

- Два десятка.

- Справимся.

- На лошадях.

- Дерьмо! Почти что дошли.

- Может, успеем добежать до гор? - спросил Конопатый.

- Пол лиги почти. Если тыльник их заметил, значит, нагонят. Побежим - только сильнее устанем.

Молодой десятник огляделся вокруг и задал единственно верный вопрос:

- Какой холм, вождь?

- Не знаю...

- Вон тот, самый высокий, лучше всего подойдёт для обороны.

- Ты прав.

- Десятки, стройся на том холме! Поживее! Занимаем круговую оборону, щиты и копья!

- Нет!

Конопатый уставился на вождя, как на упавшую луну. Пришлось объяснить.

- Они окружат нас и станут ждать подмоги, а потом перережут большим числом. Я бы так и сделал.

- Что-ж нам, дать проехаться по себе в чистом поле?

- Не получат они такой радости. Бежим за мной!

Он выбрал покатый холм шагов через пятьсот. Словно они пытались оторваться, но поняли, что не смогут, и выбрали лучшее из худшего. С трёх сторон этот холм казался неудобным для конной атаки, а одна сторона была почти пологой, с густо поросшей травой. То, что нужно.

- След в след идём!

Вождь сделал проход в траве, а затем свернул резко вправо, прошёл пару шагов и остановил Конопатого:

- Копай вот тут. По колено. Лучше - по пояс. Длина - два шага, ширина - полшага. И траву не мни.

- Чем копать-то, вождь?

- Мечом. Мечом копай, Конопатый! Мечами копать, слышите?

Он отошёл ещё немного и заставил рыть яму следующего бойца. Потом ещё одного, и ещё, пока они не растянулись по всей пологой стороне холма.

"Лишь бы успели. Лишь бы враг не прознал, чего они тут возятся".

Тром отошёл, вгляделся в даль: пока никого не видать. То и немудрено - земля здесь неровная, скачут в какой-нибудь ложбине.

- Быстрее роем! - прикрикнул вождь, - Успеем - победим, не успеем - подохнем тут зазря!

У одного из воинов, постарше, со звенящим звуком переломился пополам меч. Тот мгновение смотрел на него, будто прощался со старым другом, а потом принялся выгребать землю руками, изредка помогая себе обломком.

Когда головной дозор наёмников показался на склоне далёкого холма, шагов за тысячу от них, воины Трома уже почти закончили. Он ещё немного подождал и решил, что лучше уже не будет.

- Хватит! Все сюда, ко мне, по моим следам! Беркут, ты куда пошёл? Сказал же, по моим следам!

- Дык, а где они, вождь?

- Ты на товарищей то глянь!

- На третий день зоркий Беркут увидал, что в сарае нет стены, - проговорил его ровесник.

Ответом ему был смех половины дружины. Нервный и обрывистый, каким всегда бывает смех перед тяжёлым боем.

Тром спешно строил их, думая, где лучше поставить копейщиков.

- Щас треснем этим скотоложцам по жопе, - храбрился Конопатый, - Где они там уже?

- Лучники! - обратился он к восьмерым, кто прихватил с собой луки, - Стреляем без команды, бьём по лошадям!

- Да, вождь! - ответил самый старший из них, с уродливым шрамом через губу и длинными сальными волосами, торчащими из-под шлема - доброго бацинета с открывающимся вверх забралом.

- Пики сзади, щиты спереди, - решил он, наконец, - Если они замешкают хоть немного - сразу атакуем! Лучникам внимательнее, в своих не попадите.

Конные воины уже хорошо различались вдали. Они пытались сохранять некое подобие строя, но в сравнении с кавалерией Кантании напоминали стадо. Правда, стоит отдать им должное - ряды выровнялись, как только они приблизились к холму.

- Ну когда уже? - шептал стоявший рядом старик Реймс.

- Ты как юнец, - ответил ему Тром, - Всё рвешься в бой?

- Нет. Просто хочу, чтобы это поскорее закончилось...

Тром согласно кивнул. Боёв за всю жизнь ему хватило, но, видно, не ему выбирать, а потому он крепче сжал меч со щитом и приготовился встретить свою судьбу в очередной раз.

Кавалькада приближалась. Вот они услышали стук копыт, становящийся громче с каждым шагом, стали различать забрала на шлемах врагов, их доспехи - некрашеные бригантины, фрагменты стальных рукавов и наколенников. Не самый лучший доспех, но всё же лучше лёгкой защиты горцев. Может, зря он не пожелал брать с собой ни лат, ни лошадей, ни телег? Понадеялся быстро проскочить. И почти проскочил.

Конники приближались, Трому казалось, он почувствовал дрожь земли. Зрелище на несколько мгновений заворожило его, но вот всадники опустили копья, чтобы проколоть насквозь, не снижая этой чудовищной скорости. Проколоть их, горцев.

- Стоим! - крикнул он своим.

Прошипела первая стрела, за ней ещё две. Одна лошадь захромала, выбилась из строя, припадая на переднюю ногу. Всадник понукал её, но бестолку. "Шшша, шшша, шшша, шшша" - свистели стрелы. Ещё один всадник отстал от своих, другой свалился на землю, когда его конь резко упал вперёд головой.

- Хайя! - орал один из наёмников, с совершенно неуместными кружевами вокруг горжета.

Враги пришпорили коней и погнали ещё быстрее, но тут один, с левого края, кубарем полетел с лошади, а бедная животина перевернулась копытами вверх, взметнув тучу земли. За ней - сразу же ещё две.

Всадники почувствовали неладное, и пятеро поворотили коней, повернувшись боком к горцам на несколько мгновений. Двоим тут же прилетели стрелы, ещё одна угодила убегающей лошади в круп.

Ещё две лошади попали в ловушки. Они бешено ржали и корчились от боли, не в силах больше подняться из-за переломанных ног. И ещё один повернул назад. Но шестеро проскочили ямы. Эти оказались смелыми - они никуда не сворачивали и собирались протаранить ряды дружины Трома. Он сместился вправо, чтобы лучше видеть всю картину, увидел, как Беркут в первом ряду отвернулся и зажмурился, прячась за щит. И тут они сшиблись.

Три всадника вылетели из седла, а их лошади, насаженные на копья, завалились среди горцев огромной бесформенной массой, давя собой людей и обагряя их кровью.

Ещё трое прорвались. Один гарцевал среди пеших бойцов, бросив копьё и отбиваясь мечом. Конопатый подрубил заднюю ногу его лошади, и Тром понял, что долго всадник не протянет.

Двое других проскакали сквозь ряды горцев, сея смерть копьями. Один поразил четверых, оставив за собой кровавую дорожку. Второй убил лишь одного. Вслед им полетели стрелы, прикончив коня под удачливым. Другой, не сбавляя хода, ускакал вниз, лишь оглянувшись пару раз напоследок.

Тот, под которым убили коня, встал на ноги и вытащил топор, взял в левую руку треугольный щит и приготовился принять свою смерть, отбиваясь сразу от пятерых.

Тром обошёл его сзади и прикончил топором с первого же удара:

- Некогда. Конопатый, сколько у нас раненых?

Молчание было ему ответом.

- Конопатый?

- Он сам раненый, - проскрипел старик Реймс, - Пойдём, вождь, тебе нужно посмотреть.

С десяток бойцов столпился там, где стоял их первый ряд, со щитами. Конопатый снял верхнюю часть доспеха, другой боец перевязывал ему бок, но все смотрели не на него.

На траве лежал молодой боец. Весь в крови, он глядел на каждого по-очереди и хлопал глазами. Паника и отчаяние сквозили в его взгляде, но он не произносил ни слова: вместо челюсти и половины гортани у него было кровавое месиво. Шлем с него сорвало, но вождь, наконец, узнал в бойце Беркута.

- Что будем делать, вождь? - спросил Реймс.

Тром присел ниже и ещё раз оглядел Беркута. Сколько ужасных ран он повидал за свою жизнь, но такое видел впервые. Кровь лилась, при вдохах внутри у изуродованного парня что-то булькало. И как его перевяжешь? Нет...

Тогда он отвёл Реймса в сторону:

- Помоги ему.

- Чего?

- Просто закончи это. Давай!

Реймс отошёл, вытащил из-за пояса нож, присел над бойцом, но тут же встал и вернулся обратно:

- Не могу! Пропасть мне на этом самом месте - не могу! Всего полгода назад взял его к себе. Всё радовался, что войны не будет... Думал, пообобьется...

- Пошёл ты, Реймс.

Тром забрал у него нож, присел на корточки перед Беркутом и ещё раз посмотрел на ужасную рану.

Беркут моргнул один раз, потом ещё дважды.

"Был бы здесь древний, может, тогда... "

- Извини, - вождь всадил нож туда, где должен быть подбородок. Лезвие вошло до самого темени.

Беркут дёрнулся и затих, а на Трома внезапно накатило. Ему казалось, будто он зря прожил последние два года, будто ничегошеньки не поменялось, раз приходится поступать вот так. Казалось, эти войны будут длиться до скончания времён, а он так и будет слоняться от одной битвы к другой. И, даже когда где-то побелеют его кости, ничего не изменится.

- Не смог отпустить, так хоть прикопай, - бросил он Реймсу, - Конопатый, ты там жив?

- Царапина, вождь.

- Посмотри, кого из раненых нужно тащить, свяжите носилки и в путь.

- Как скажешь, вождь.

...

Пограничный отряд болотников встретил их в предгорьях, недалеко от того места, где, по рассказам гонца, они остановили караван, с, якобы, награбленным в лесах Маунтинвуда. Никто не стал их окружать, лишь один офицер выехал вперёд и приветственно поднял руку вверх.

- Вы - горцы, не так ли? Мы давно вас ждём. Приказано сопроводить вас до города. Кто из вас старший?

- Это я, Тром.

- Тот самый? Первый вождь?

- Да.

Офицер спешился и поклонился:

- Великая честь для всех нас.

- А ты знаешь, скольких из вас я отправил к предкам?

- Думаю, Тром, ты и сам давно сбился со счёта...

- Ты чертовски прав, воин. Так почему же?

- Увидишь, когда придёт время, - он улыбнулся, отчего уродливый шрам на щеке пошёл волнами, - Следуйте за мной, Гëссе не потерпит промедления.

Путь до Горячего Ручья, самого ближнего приграничного города, занял полтора дня и пять привалов. Каждый раз, когда они останавливались, офицер подходил и спрашивал, не нужно ли им чего? Тром попросил только свежие повязки для раненых. Вместе с Конопатым раненых было четверо, двое тяжёлые. Болотники предлагали свою помощь и в переноске, но Тром наотрез отказался: нечего расхолаживать отряд.

"Один убит, четверо на какое-то время не в строю...А ведь их могло быть гораздо, гораздо больше. Если бы не Старик с той историей про кавалерию..."

Горячий Ручей оказался торговым речным портом с двумя гарнизонами. Тром прикидывал, как лучше его взять, если придёт нужда, когда заметил, что народ вокруг как-то странно смотрит на него. Люди, спешащие по делам, останавливались и глазели, пока он не проходил мимо, другие высовывались из окон, третьи плелись следом, особенно вездесущие городские мальчишки.

Но самое странное началось, когда они пересекли маленький каменный мост. За ним, по обе стороны дороги, стояли люди с цветами.

- Это чего? - жевал усы старик Реймс.

- Раздери меня медведь, если я знаю, - озирался вокруг Тром.

- На воинов не похожи, - хмурился Конопатый, обводя взглядом безоружную толпу.

- Как ты догадался, о великий мудрец? - улыбнулся вождь.

Реймс рассмеялся, а Конопатый нахмурился ещё сильнее и посмотрел на землю.

И тут люди стали кидать цветы им под ноги. "Тром! Тром милосердный!" - кричали они. Девушки махали платками, мужчины воздевали руки вверх, дети просто глазели, пробираясь следом через толпу.

Вождь догнал офицера кантонов:

- Может, объяснишь?

- Первый канцлер пожелал сделать это сам, - покачал тот головой.

Тогда горец решил спросить про другое:

- Откуда шрам?

- Получил прямо перед сдачей Краенна, дня за три. Пытались прорваться к защитникам, но нас встретил один из полков Кантании. Редьярский, вроде бы. Отошли ни с чем. Одно хорошо - к осаде Бории я опоздал, пока лечился, не то кости бы мои давно под теми стенами пожелтели.

- Да, костей там осталось немало...

- Ты и там успел побывать?

- Угу. Плечо там едва не оставил.

- Мы счастливчики, да? - улыбнулся офицер, - Другим повезло меньше.

- Пару лет назад и подумать не мог, что хоть в чём-то соглашусь с офицером болотников.

Офицер снова улыбнулся и кивнул:

- Мы прибыли.

Город напоминал столицу Холвинда - похожие каменные дома и брусчатка, но больше пространства. После моста, у которого их встречала толпа, дома всё увеличивались, теперь же они дошли до огромного дворца. Он не напоминал ни дворец Холвинда с его четырьмя крыльями, ни роскошную россыпь башен герцога де Кармю. Большой, основательный и угловатый, без лишних изысков, сильнее всего он походил на тот, что выстроили Тром с легатом для работы.

У огромных двустворчатых дверей их встречал оркестр.

- Тру-туу, тру-туу, тру-туу-ту-ту-ту-ту! - резко прогремели трубы.

Двери тут же раскрылись, и из них вышел человек в дорогих одеждах, с подушкой на вытянутых руках, а следом - тот самый старик-генерал, которого Тром отпустил вместе с двумя полками солдат. Только одет он был в этот раз совсем по-другому. Строгий чёрный костюм с закрытым горлом, вышитый золотой нитью, да полоса алой ткани через грудь наискосок - вот и всё.

Старик поднял руку, и вся толпа стихла в мгновение ока:

- Я, Первый канцлер объединенного народа Болотных Кантонов, от лица всех его жителей, приветствую в Капитолии Горячего Ручья великого вождя горного народа, Трома Быстрого. Благодарю его за то, что он принял наше приглашение, и прошу принять из моих рук титул почётного гражданина Болотных Кантонов, в награду за небывалое, невероятное милосердие, проявленное по отношению к разбитому врагу, - он взял светлую шёлковую ленту с подушки и подошёл к поединщику, - Примет ли великий вождь Тром этот дар?

Толпа замолчала. Люди прекратили дышать, терпеливо ожидая, что он ответит.

- Как славно,что не топор в затылок, - ответил горец, забирая ленту из рук генерала, - Но, если честно, лучше бы накормил с дороги.

- Ура! - разнесло ветром первый радостный голос.

- Ура! За мир! - подхватили другие.

- Да здравствуют великий Тром и великий канцлер!

Закричала, загомонила, заулюлюкала толпа. Кто-то выпустил вверх белую птицу, сразу же улетевшую подальше от всего этого шума.

Генерал вновь поднял руку вверх:

- Ответственным лицам приступить к подготовке торжественного приёма! Господа горцы, офицер Людвиг проводит вас к комнатам для омовения. Там вас ждёт чистая одежда и ваши друзья, что сопровождали обоз. Господин Тром, вас попрошу следовать за мной.

Вождь с сомнением посмотрел на свой отряд, думая, не погорячился ли, приняв это приглашение.

Тогда канцлер подошёл к нему совсем близко:

- Уверяю, вам ничего не угрожает. Если бы мы хотели расправиться с вами, нам ничего не мешало сделать это часом раньше, ещё в пригороде.

- Хорошо. Конопатый, Реймс, со мной. Остальные пока свободны.

Канцлер повёл их вокруг капитолия, сопровождаемый свитой из пятнадцати человек и шестью гвардейцами. Доспехи их оказались точь-в-точь, как на тех, кто не так давно пытался разбить крепость у Золотого Устья. Это больше всего нервировало вождя, и Конопатый рядом, казалось, вот-вот обнажит меч.

Тогда Тром положил руку ему на плечо:

- Хватит коситься на всех подряд. Посмотри на старого Реймса, он идёт, как ни в чем не бывало.

- А чего мне? - беззаботно ответил десятник, - Двум смертям не бывать, одной не миновать. Я многое успел. Даже если умирать прямо сейчас, вот в этот самый момент - не страшно.

- Чудесно, - скривился Конопатый.

Они пришли к большому, едва ли не больше капитолия, трактиру, где их уже встречал управляющий.

Лёгкий поклон, и он указал им, куда следовать. По влажному воздуху вождь понял, что это купальни. Что-ж, очень кстати.

Внутри их ждала огромная каменная яма с водой. Кажется, в Эйсаре её называли бассейном. У стен стояли маленькие столы с яствами и деревянные стулья.

- Можете раздеваться, господа. За вашими доспехами и одеждой присмотрят, - сказал канцлер.

Тром подошёл ближе и тихо, чтобы свита не слышала, проговорил:

- Мне сейчас не до ваших этих низинных церемоний. У нас война, мы ждём караван, который ты не выпускаешь.

- Погоди, чуть позже мы обсудим это. И не только это. Генрих Гëссе добра не забывает, запомни. Уверяю, ты не останешься внакладе.

- Хммм, ладно, поглядим, - проворчал горец и плюхнулся в горячую воду.

Конопатый с Реймсом пошли следом.

- Тёплая, что твоя моча, - возмущался молодой.

- Самое то для моих костей, - радостно отвечал старый.

Трому и самому нравилось отдыхать здесь после столь долгого пути. Он положил локти на угол бассейна и лёг на воду, постарался расслабиться и ни о чем не думать... Как там Цикада? Удержал север, или отступил, обрушив очередную ловушку? А легат? Кажется, он просил буйволовой нити. Её как раз везут из Холвинда. Горец глянул на десятников - когда ещё им придётся так поплавать?

К нему подплыл Реймс. Старик еле держался на воде. Видно, тот ещё пловец.

- Недурно бы и у нас такую штуку завести, а, вождь?

- Шоб ты изварился в ней совсем, седая голова? - промелькнул рядом Конопатый.

- При бойцах твоих не стану говорить, а тут скажу. Дурень ты молодой, вот что.

- Эт почему ещё?

- Дурак потому что, и всё тут, - беззлобно ответил Реймс.

- Хватит, - прервал перепалку Тром, - Выходить пора.

Свежие полотенца ждали их в комнате для переодевания. А ещё там стоял холуй и висело много одежды. Холуй окинул Трома внимательным взглядом с ног до головы и указал на наряды, висящие справа:

- Какие-то из этих вам наверняка подойдут, господин Тром.

- Где мой старый поддоспешник и кольчуга? Они привычные, хоть и вонючие.

- Поддоспешник постирали, а кольчугу и остальное вычистят и промаслят. Поверьте, эти одеяния тоже весьма неплохи. Я немного подумал и взял на себя смелость не предлагать излишне тесных или детальных костюмов, чтобы вам было привычнее и удобнее.

- Спасибо. Напомни мне не наряжать тебя в латы, когда ты явишься к нам в гости.

- Отлично, - просиял улыбкой лакей, - Позвольте вам помочь, - он снял с вешалки короткие трусы и тонкую белую рубаху почти без рукавов, - Сначала это исподнее.

Пока Тром одевался, лакей не сводил с него глаз, морщась всякий раз, когда взгляд его падал на особенно уродливые шрамы:

- Столько шрамов... В скольки битвах вы побывали?

- Как думаешь, вспомню я, если даже мой самый молодой десятник уже не считает собственные?

- Отчего получилась вот эта рана? - указал лакей на левую ногу вождя.

- Поединок. Он едва не отрубил мне ногу, но я его заколол.

- А челюсть?

- Топором по забралу.

- Ни у кого не видел столько... Вот, возьмите этот костюм. Он с подкладкой из летийского шёлка, вам наверняка придётся впору.

Когда горец надел то, что Забияка называл колетом, ему показалось, будто Исгерд снова обнимает его.

- Нравится?

- Да, - ответил он, слегка замешкавшись, - Пожалуй, останусь в этом.

- Это подарок. После торжества я заверну его в дорогу. Штаны, я вижу, тоже впору. Остались чулки и сапоги.

- Почему вы нас так встречаете? - спрашивал вождь, натягивая сапоги и глядя, как рядом его десятники облачаются в низинные одежды.

- Наш канцлер. Если бы он не остался жив, мы бы до сих пор воевали с половиной мира.

- Раньше вы не волновались из-за этого.

- Раньше никто не давал нам такого права. Пойдёмте, канцлер ждёт.

Тром подтянул левый сапог и выпрямился. Реймс напоминал купца в своих новых бежево-коричневых одеждах, а Конопатый облачился в бело-голубой костюм и походил на Забияку, вот только дикий взгляд и копна растрепанных рыжих волос подходили ко всему этому лоску, как медведю седло.

Вождь ожидал званый ужин, вроде того, на каком они с Марком были у герцога де Кармю, и сильно удивился, когда насчитал в приёмном зале канцлера всего двенадцать человек, пятеро из которых оказались гвардейцами. Семеро же, включая самого Гëссе, каждый возрастом не меньше четырёх десятков, сидели за овальным столом и при приближении горцев одновременно встали со своих мест. Генерал представил всех, но горец тут же забыл половину - слишком похожи друг на друга были их имена. Тром понял, что это - знак уважения, и кивал каждому, принимая его.

- Прошу, господа, - указал канцлер на три места по правую руку от себя, - Не пренебрегайте нашим гостеприимством.

- Не пренебрежем, - ответил вождь, пересекая зал уверенным шагом и садясь рядом с Гессе, - Но мы резали друг другу глотки ещё вчера, а теперь вы кидаете цветы нам под ноги. Мне сложно понять такое.

Большинство лиц обратились к канцлеру, ожидая его ответа.

Гëссе понимающие покивал:

- Скажи, горец, ты не устал воевать?

- Многие так думали, - ухмыльнулся он, - Больше они ничего не подумают.

Один человек за столом усмехнулся, другой гулко расхохотался, напомнив Трому хохот Грегора.

- Это верно, но ты устал, я вижу. Сколько тебе? Тридцать пять? Сорок?

- Тридцать один.

- Всего-то? Да, шрамы никого не делают моложе. Готов поспорить, тебя уже тошнит от войны. Есть сумасшедшие, кто не может жить без неё, но ты не из таких. Мне семьдесят лет. Всё, что я помню - это бесконечные битвы, а в промежутках - подготовка к новой войне. Редкий мир и горы трофейного золота, которые я даже не могу потратить, - генерал отхлебнул из бокала, - С меня довольно.

- Совсем недавно ты говорил, это решать курфюрстам.

- Знаешь, так и было. А потом мы повесили всех, кто решает не так, как нам нравится.

- Вы - это кто?

- Все, кого достала война и кто может хоть что-то сделать с этим. Оказалось, нас немало.

- Вы теперь сами курфюрсты?

- Нет, мы - выбранное правительство во главе с канцлером.

- И в чем отличие? - искренне удивился Тром.

Кто-то напрягся, кто-то другой отвёл взгляд. Все ждали, чем ответит генерал.

- Мы против войны.

- Сегодня против, завтра - за. Наверное, курфюрсты тоже не всегда хотели воевать. Вы их поменяли, но что ещё изменилось?

- Изменится. Уже меняется. Хотя бы эта встреча. Часто ты видел, чтобы бывший враг признавал свои ошибки?

- Обычно они молчат, - пожал плечами Тром.

- Ты совсем никого не оставляешь в живых?

- Знаешь, у меня были пару врагов, только они сейчас мои друзья.

- Вот, - воздел палец вверх канцлер, - Вот это настоящее созидание! Я хочу добиться того же. А помогает в этом честность и открытость намерений. И добрая воля. Если только мне удастся воспитать эти привычки в народе. Пусть не во всех, но в большей его части. Тогда...

- Тогда меньшая, хитрая часть, обманет всех простачков и сама станет курфюрстами, - ответил ему Тром точь-в-точь словами легата, произнесенными когда-то давно в одной беседе.

- Можешь злорадствовать сколько угодно, но я знаю, ты хочешь того же самого для своей страны. Может, добиваешься этого другими способами, но конечная цель одна. И поэтому нам есть, о чем поговорить.

- И, пока мы тут с тобой разговариваем, Кто-нибудь ушлый думает: вот изведу этих простаков, и заживу...

- Так держи их навиду. Используй их алчность всем во благо.

- Как? - всплеснул руками Тром.

- Никто не говорил, что будет легко.

- И ещё никто не говорил про мой обоз.

- Успокойся, ты сам видел приграничье. Чтобы спокойно там ходить, не помешает перебросить в те края пару полков.

- Мы не можем ждать.

- И не нужно. Завтра отправитесь в сопровождении. Один день ничего не решит. Я знаю, что тебя отгородили от соседей, потому твои люди возят припасы кружным путём, через единственное государство, неподвластное древним. Курфюрсты, может, и алчные засранцы, но в одном были правы - древних нужно гнать взашей. А теперь о главном: ты не хочешь торговать с кантонами?

- После всего, что вы учинили... Как-то не тянет.

- Выбор у тебя невелик, да и мне, признаться, нужен под боком мирный сосед, а не тот, кто точит на нас зуб. Ну ты же видишь - власть сменилась, и теперь у нас здесь всё действительно иначе, нежели раньше. Давай придумаем что-нибудь. Отправлю к тебе гуманитарный обоз в знак примерения, и начнём наши отношения с чистого листа. Нам нужно ваше, вам - наше. Мы воевали, я всё понимаю, но и ты пойми - трудные времена требуют трудных решений.

Реймс, сидящий неподалёку, хмурился всё сильнее. Трому и самому не нравилась идея дружить с тем, кто совсем недавно жёг твои села, насиловал твоих женщин, морил голодом детей, но, вместе с тем, он понимал, что при долгой осаде эта граница с кантонами - единственная пуповина, что будет питать их долгими голодными зимами. И великая глупость - обречь свой народ на голод из-за гордости и старых счётов.

- Откуда мне знать, что ты поступишь честно?

- Ниоткуда, Тром. Просто поверь, что воевать я больше не желаю. И ещё, ответь на один вопрос - неужели ты что-то потеряешь от этой сделки?

Тром представил лица вождей и сотников, когда они узнают, с кем он хочет торговать. Представил брань Реко и ругань Игги, злобу обычных ратников, которых побеждённый такой высокой ценой враг заставил идти на попятный.

"Интересно, что скажет легат?"

Столько времени они провели в разговорах, столькому этот трехсотлетний хитрец его научил, пора бы и наперёд знать...

"Главное - подача, вот что он скажет".

Вождь сурово и беспощадно посмотрел на Генриха Гëссе, и, надеясь, что старый генерал всё поймёт, со сталью в голосе произнёс:

- Ты прав, канцлер, я явился сюда как раз для того, чтобы торговать. Но не разевай слишком широко свой роток! Торговля эта будет проходить на наших условиях, понятно тебе?

Канцлер изобразил разочарование и чуть склонил голову, пожав плечами:

- В конце концов, это вы нас победили. Осталось только их обсудить.

...

- Не разевай, говорит, канцлер, свой поганый роток! - веселился Реймс, стоя на том самом месте, где когда-то умер Комад, - Не то шиш тебе по лбу и дрыном в зад, а не торговля!

- Чего, так прямо и сказал? - вылупился на него один парень из отряда Ежи.

- Прямо так, прямо в ихнем долбаном замке, где солдат как комаров на болоте, прямо перед самыми главными ейными ублюдками!

Парень почесал голову:

- Железные яйца у нашего вождя...

- Что есть, то есть, - добавил стоящий рядом Конопатый.

Другие воины, коих много собралось вокруг, согласно кивали.

Тром пошёл прочь от них, в сторону доков. Древний догнал его через пару десятков шагов.

- Твой визит к Гëссе обрастает всё новыми подробностями. Ты правда ругался на него?

- Правда.

- И что?

- Его люди наверняка хотели схватить меня, но он всё понял.

- И что же?

- Всё должно выглядеть так, будто мы их заставили торговать с нами, не то горцы взбеленятся.

- О, мудрейший из мудрейших!

- Хватит.

- Нет, Тром, ты правда молодец! И я поверить не могу, что тот Тром, которого я повстречал в первый раз, и ты - один и тот же человек.

- Расскажи лучше, как идёт война? Мы справляемся?

- На северо-западе, по границе с Маунтинвудом, резня. У них гаубица, разбили две наших крепости без потерь, но дальше идти не могут.

- Почему?

- У Цикады спросили, или у Ежи. Может, мы завалили им путь, а, может, удачно встали в их тылу. Я не слишком хорошо знаю, так, постольку поскольку. А вот за буйволовую нить благодарю. И за те припарки из Холвинда. Много жизней спасут.

Они уже почти вышли из города, когда высокий жилистый воин подбежал к ним:

- Вождь, тебя Марк зовёт! Говорит, важнейший вопрос!

Воин, на вид лет тридцати, походка уверенная, но нашивок десятника нет. В бацинете и простой кольчуге, без панциря. Он повёл их среди каменных домов сотников, но не туда, где жил Марк, а к другому, на отшибе.

- Ты где дрался, человече? Не помню тебя.

- У Северной Рудни, вождь, и у Золотого Устья. Ну и дальше тоже.

- У западной долины?

- Да, у неё, - воин открыл дверь в один из домов, - Здесь он, вождь.

Тром вошёл следом, а воин указал на одну из комнат. Но, стоило сделать шаг, он почувствовал резкое движение, и сам дёрнулся в сторону. Вовремя: лезвие кинжала разминулось с его печенкой всего на пару ладоней. Тут же из другой комнаты выскочило ещё трое, но один упал назад, когда легат указал на него своей волшебной трубкой, издавшей свистящий звук.

Следующий удар Тром увёл рукой в сторону, слегка порезав ладонь. Лезвие кинжала сверкнуло и во второй руке нападавшего, но Тром резко толкнул его в грудь, когда тот пытался ударить. Хорошо, что он сильнее и больше этого убийцы - высокий отлетел назад, мешая двум остальным, но всё же успел чиркнуть вождя по рёбрам. Как здорово, что он по привычке надел лёгкий доспех, а не шëлковый костюм, подаренный канцлером. Древний всё это время шипел своей трубкой на двух оставшихся.

Горец достал меч, и, понимая, что в тесной комнате не размахнешься, сделал выпад, целясь высокому в открытое лицо. Тот уклонился вниз, но встретился с сапогом Трома. Удар пришёлся в плечо и шлем. Нога ушиблась, но расчёт оказался верный - убийца пошатнулся, раскрылся, и меч Трома вошёл ему в живот, протыкая кольчугу и лёгкий летний поддоспешник.

Легат опустошил трубку и тоже вынул меч.

- На помощь! - кричал он, одновременно ударяя по мечу другого убийцы, - Враг, здесь враг! Вождь в опасности!

Тот же насел на него, вытеснив из дома на улицу, а третий оказался не таким прытким - он ринулся на Трома, но прихрамывал на правую ногу и побаивался, прячась за круглым щитом. Тром загородился от него насаженным на собственный меч высоким убийцей. Уже умирающий, высокий пытался заколоть Трома кинжалами, и, если бы не доспех... Вождь сбросил его с меча, как кусок мяса с вертела, прямо под ноги хромающему, потом дважды ударил накрест, заставляя того пятиться и прикидывая, как лучше его заколоть - в живот, под железный панцирь, или в довольно широкую щель между горжетом и шлемом.

В дом влетел горец, неистово молотя мечом и щитом того, кто мигом раньше сражался с легатом. Он оттеснил убийцу к стене, за ним в дверь ворвались ещё один воин и холуй с деревянными вилами.

Хромой отвлёкся на мгновение, Тром ударил его ногой в щит и свалил на пол. Не мешкая ни секунды, проколол открывшуюся под кольчужной юбкой ляжку. С внутренней стороны, там, где её не защищали простые поножи. Убийца попытался отползти, но его прикончил уже легат. Как раз в щель между шлемом и горжетом. Оставшегося молотили трое. Пастух пригвоздил его вилами к стене, а два бойца успели нанести тяжёлые раны - кровь струилась сбоку справа и под левым коленом.

- Остановитесь! - выкрикнул легат, когда истерзанный выронил оружие, - Нужно допросить его!

Воины повалили его на землю и скрутили руки за спиной.

Тром подошёл к самому первому и присел на корточки.

Он ещё не умер, но уже едва шевелил головой, и сил его хватило лишь на шёпот:

- Как ты догадался?

- "Важнейший вопрос". Марк никогда не говорил так.

- Аааа.... Удар милосердия?

- Ни к чему. Ты почти мёртвый.

- По крайней мере, она...

Тром так и не узнал, что там по крайней мере - взгляд убийцы потух. Другого уже уволокли к Роду, на долгую беседу при свечах.

Легат с укором посмотрел на Трома:

- Не я ли тебе говорил одному не ходить?

- Мы отбились.

- Если бы не моя помпа и эти два воина... Сам-то понимаешь, чем могло закончиться? Идём в избу боли, живо!

Тром посмотрел на руку:

- Да тут царапина, сейчас пройдёт.

- А тут? - легат указал на его бок, откуда текла тонкая струйка крови, прямо из дыры. Новый лёгкий доспех не смог спасти от удара кинжалом.

Тром так растерялся, что даже выругался невпопад:

- Вот говно собаки!

- За три с половиной века не припомню такого ругательства. Поспешим.

- Добро, - он вышел из дома и бодро зашагал обратно в гору, к арене и избе боли, - Не хочу охрану. Это ж ни поссать, ни пëрнуть спокойно. Всё время с кем-то.

- Привыкнешь. Зато никто уже не сможет запросто застать тебя врасплох. Представь, если бы их было, скажем, восемь.

- Да я не понимаю, откуда эти-то взялись! И, раз смогли пройти, почему ударили только вчетвером?

- Может, добрались не все, - раздумывал древний.

- Наверное.

- Кого возьмёшь в охрану?

- Не знаю.

- Решай сейчас, дальше дела закрутят...

- Ты бы кого поставил?

- Конопатый и его десятка, а Реймс - им на смену. Ты уже побывал с ними у болотников, принял не один бой...

- Конопатый - человек Реко. Ему нужны такие. Опытные, но не старые и не хромые, чтобы атаковать и быстро откатываться.

- Реко мы людей найдём. Возьми ещё тех, кто помогал нам сегодня. Они бросились в бой за тебя, не раздумывая. Такая верность дорогого стоит.

На середине пути вождь задышал тяжелее, и пришлось прекратить разговоры.

Ещё шагов через пятьдесят древний внимательно посмотрел на него:

- Тебя шатает, Тром! Обопрись на меня.

- Ещё чего? - горец оттолкнул легата, - Сам доберусь как-нибудь.

Они шли спокойным шагом, но Трому казалось, будто он взбегает на гору в доспехах, и под конец пути потребовалась вся его воля, чтобы не показать слабость. Но вот, наконец, он сел на край койки, и Александр помог ему снять кольчугу.

Затем они внимательно осмотрели рану.

- Немного выше, и, возможно, пневмоторакс.

- Чего?

- Лëгкое насквозь. Ты бы не смог дышать.

- Ааа.

- Марьяна! - позвал легат.

На зов явилась баба лет сорока.

- Промой как следует и перевяжи. И два дня покоя вождю. Потом посмотрим. Знаешь, где дом вождя?

- Как не знать, господин легат?

- Вот и отлично, а я пойду к Роду. Посмотрим, чего нам расскажет новый гость.

- Какого ещё покоя? - возмутился Тром, - Война идёт.

- Рана глубокая. От тебя будет мало толку, если ты подохнешь по пути от одной заставы к другой.

- Но...

- Не спорь. Ты не лекарь. Помни, кто выходил твою больную ногу.

- Исгерд.

- Едва ли она могла справиться без меня.

- Ладно. Пришли ко мне тех троих. И Конопатого.

- А вот это правильно! Выздоравливай, Тром.

Легат ушёл на допрос.

Вождь хотел прилечь, раз уж всё равно ждать, но бок пронзила резкая боль. Если он проваляется здесь больше двух дней, он воскресит того ублюдка и убьёт его снова. Медленно.

Не прошло и четверти часа, а Тром уже изнывал от бездействия. Ладно бы, мир, но война... Столько всего нужно сделать. Он хотел посмотреть осаду порта и уйти к северному фронту, попутно проверив самую большую избу боли в стране. Теперь проверит только эту, столичную. Да и то не всю.

У входа в комнату топтались бабы. Тром сначала не понял, а потом осмотрелся, и действительно - светлица. Здесь обычно шьют, кромсают и вытаскивают стрелы из раненых, поэтому здесь всего три койки. И сейчас две свободные. И он в комнате совершенно один. А бабы всё не заходят.

- Чего вы там топчетесь? - окрик вышел слабым, а голос - будто Тром обиделся на них.

Тогда к нему подбежала самая старая:

- Великий вождь, можно мы положим на соседнюю койку раненого? Ему нужно вставить кость и зашить порез.

- Проклятие! Конечно, да! Для чего, думаешь, эта изба? Только помогите мне встать и отведите в общую.

- Но там полно раненых бойцов.

- И что? Раньше я часто бывал среди них, так почему сейчас не могу? Личной бабы боли у меня нет, так что веди.

Ему помогли подняться и чуть не волоком оттащили в общую комнату, так он ослаб. Тром увидел множество бойцов с самыми разными ранами. Одно хорошо - лежанок пока хватало. В прошлой войне с болотниками они не могли этим похвастаться.

Воины зашевелились, стоило ему войти. По комнате пошёл восхищённый шепоток. Та самая, кто бинтовала ему рану, Марьяна, наклонилась и испуганно зашептала:

- Рана глубокая, может болеть, но макового молока лучше не давать, иначе не почувствуешь, как разбередишь её. Придётся терпеть.

- Значит, потерплю. Ступай, мне не впервой.

Потом он оглядел собратьев по несчастью:

- Чего притихли?

- Кто тебя так, вождь? - робко спросил один из тех, кто лежал поближе.

- Супостаты не могут одолеть нас на поле боя, потому прислали умельцев убивать исподтишка. Тока эти говномесы сами теперь мёртвые. Тебя как звать, ратник?

- Кам Перевëртыш, вождь. Из дружины Рорха буду.

- Солоно Рорху пришлось с болотниками. Сейчас лучше, аль хуже? Что скажешь?

- Лучше, вождь, лучше. И бьём мы их везде, а, коли не бьём, так отходим на готовые укрепления, и с едой порядок, и гонцы справляются. Только машины бесовские их и спасают, вот я чего скажу.

- Остальные добавят чего?

- Оно всё так, вождь, - прохрипел другой ратник, - Идут они медленно, спотыкаются, теряют много, одно плохо - стали и у них горные разведчики появляться.

- Да пëс с тобой, Изюбрь, - отвечал ему третий голос, - Много там тех разведчиков? Кровавый Реко их всех поперевешает...

- Может, оно и так, да ведь раньше их совсем и не было. Привыкает враг к горам нашим, привыкает.

- Глянем, как он осенью то привыкнет, - отвечал ему Кам, - Когда Суховей в рожу ему подует как следует.

По раненым прошёл согласный ропот, но Тром задумался, как оно на самом деле, и хотел уже расспросить их получше, но в комнату вошли трое сегодняшних его спасителей. Два воина встали напротив и приветствовали обыкновенно вождя, а рабочий человек растерянно стоял за их спинами.

Тром решил начать с воинов:

- Сегодня вы первые пришли мне на помощь. Что скажете?

- Как не прийти? - начал один, с таким длинным носом, что Трому было непонятно, как закрывается забрало на его бацинете, - С тобой мы болотников теснить начали, с этими без тебя справимся ли? А потому - сам погибай, но вождя выручай!

- Ты кто таков? - посмотрел он на второго ратника с искалеченным, бесформенным носом.

- Заас Криворылый я, вождь.

- Тебе слово.

- Нюхач и так уж сказал всё, зачем воздух зазря перемалывать?

- Добро. Подайте сюда этого, убивца с вилами.

Воины пропустили вперёд холуя. Тром видел, как тот растерялся, сгорбил плечи. Даже по залысинам на голове пошли морщины, а губы на скуластом, со впалыми глазами, лице, вытянулись в одну линию.

- Отчего молчишь? Ты не из бойцов. Почему спасать пошёл?

- Дак я, это, вождь, и сам не знаю.

- Как так?

- Да не раздумывал я, великий Тром. Как услышал, что господин Александр зовёт, так сразу и побежал...

- Вдруг бы убили тебя?

- Могли...

- Отчего же тогда не остановился?

- Господин Александр с господином Родом новый коровник у нас повелели сделать. И дома ставят. Мне, вот, на очереди ещё годок подождать, и вместо землянки будет у меня дом, как у десятника! Не желал бы я, чтобы вместо тебя какой другой вождь пришёл, а не то дом мой тю-тю... Потому, если хоть чем помочь мог, то не зря я бежал. Но это я сейчас понял, а тогда и не думал особенно...

- Того чертяку ты к стенке знатно пригвоздил! Отряд при мне теперь завсегда будет охранный. И ты в него вхож. И эти двое тоже, - показал вождь на Криворылого и Нюхача, - До послезавтра найди себе двоих рабочих людей, дабы были с тобой при отряде. И обязательно одного, кто готовит хорошо. В походах то ценность большая. Ступайте, послезавтра жду.

...

За две недели рана затянулась. И тогда он отправился в поход.

Пока ещё Тром не пожалел, что покинул низины и пошёл в тыл к врагу через горы. Наверное, он пожалеет об этом потом, когда вернётся в Золотое Устье и увидит, что важную крепость построили, как попало, или что рынок растёт не туда, или что какой-то болван раздолбал дорогу, а другие болваны и не чешутся её чинить. Но сейчас... Сейчас голова его соображала так, как, казалось, никогда прежде. Избавившись от тысячи мелочей, ежедневно сыплющихся на него, Тром мог охватить умом весь простор идущей в его родном крае войны.

- Эй, носатый, ты чего там тащишь? - окликнул Реко его нового бойца, Нюхача.

- Дак я этому, пастуху помогаю, - отвечал Нухач, таща котелок с водой на костёр, - Мы с ним навроде побратимов, кто бы что ни говорил.

Сначала Нюхач и Косорылый чурались рабочего человека, и тогда Трому пришлось рассказать им про путешествие на корабле, и почему люди труда подчас важнее воинов. Вождю показалось, они ничего не поняли... Но нет, погляди ж ты.

Реко устроился рядом с Тромом на поваленном бревне:

- Готов?

Тром посмотрел по сторонам, на густой еловый лес и вершину горы неподалёку:

- Не набредут на лагерь наш?

- Не страшно, - махнул рукой Реко, - Большой отряд они в горы лишь единожды посылали, и никто назад не пришёл. Теперь боятся больше десятка отправлять.

- Ладно, идём, чего ждать?

Реко свистнул через пальцы, и на его зов тут же прибежали десятка три бойцов.

- Выступаем, - объявил его сотник, - Ты, Конопатый, впереди пойдёшь с Комаром и Нассыхом, а то не ровен час, отучишься в разведке ходить.

Конопатый кивнул, люди потянулись на тропу вместе с Тромом и Реко.

- Зря я у тебя Конопатого забрал?

- Пусть. Не у меня, так у другого кого... Спаянную десятку терять - сам понимаешь. Но, раз для дела надо...

Опасным человеком стал Реко. Холодная ярость, дремлющая в глубине, опыт бесчисленных стычек и крупных битв, и боль потери уже не делала его безумцем, но заставляла сражаться до конца. Люди слушались его, шли за ним. Как когда-то доверяли им с Марком роты Приярского полка. Только они всегда были с кем-то. Забияка, Жак, древний. Старик, наконец. Но вокруг Реко будто клубилась аура одиночества.

Трому вдруг стало его жаль:

- Нужно выпить, когда вернёмся. Посидеть хорошенько, как раньше.

- Война закончится, тогда уж загудим! И выпьем, и по бабам пройдёмся, а до того - невпопад оно как-то, вождь.

- А, коли война эта всю нашу жизнь длиться будет, и ещё дольше, что-ж нам тогда, и не гулять вовсе? Так всё время только и воевать?

- Выходит, так, вождь, - равнодушно пожал плечами Реко. Словно всё, кроме войны - сущая безделица.

Трома это немного взбесило, но виду он не подал, а Реко отвлёкся на командование отрядом. К нему то и дело подбегали люди из головного дозора, говорили что-то и убегали вновь. Тром не вникал в то, где они идут и есть ли враг поблизости - Реко знал это куда лучше него.

Они поднялись по лесистому склону шагов на восемьсот, когда из кустов высунулся Конопатый и знаками попросил идти тихо. Потом они завернули направо по его указке, огибая самую вершину и шли, пока не наткнулись на крутой овраг, по дну которого бежал горный ручей. Враг устроил маленький лагерь у ручья, ниже по течению. Реко с Конопатым остановили основные силы и стали пробираться ближе, чтобы решить, как действовать. Тром зачем-то увязался за ними, даже и не подумав, что будет, если его опять ранят в этом лёгком доспехе. Просто голова была занята другим, а из воинов никто не решился его остановить. Пока эти двое пробирались вперёд, чутье Трома забило тревогу. Он незаметно подполз к краю оврага и выглянул наружу. Часовой сидел в кустах, но не особенно прятался. Тогда вождь вернулся к своим и жестами объяснил, кого и где нужно прикончить. И вовремя - спустись они чуть ниже, и этот парень заметил бы.

Они возвратились выше по течению, где был шанс подобраться к одиночке незаметно.

Конопатый хотел спорить, кто отправится убивать часового, но Реко пополз сам. Ждать пришлось довольно долго, но в конце концов однорукий вернулся так же тихо, как и ушёл, весь перемазанный в крови. Затем он велел Конопатому занять место часового и ждать, не придёт ли кто ему на смену, и лишь после этого повёл Трома вниз, смотреть их лагерь.

Им пришлось залечь на самое дно, когда двое солдат решили отлить прямо в овраг неподалёку.

- Хорошо, что мы тут, подальше от фронта, - говорил один, помоложе.

- Твоя правда, - ответил другой, - Навоевался я уже. Помню, последний раз нас их гнать заставили по горам, так эти черти в тяжёлых латах убегали быстрее, чем мы в кольчугах догоняем. А потом ударили с трёх сторон, мы едва ноги унесли. Пусть трижды платят против того, что сейчас, а, всё одно, мало... Эт тебе не крестьян фуражить.

- Думаешь, тут они нас не тронут?

- Их же мало, дурья башка. Если они сюда придут, кто тогда там, у них, драться будет?

- Сам ты дурья башка. Идём, пока нас командир за грязный котелок не отчехвостил.

За эти полминуты Тром продрог до костей. Колено и плечо опять заболели, и он порадовался всём богам, когда смог вылезти из кривого узкого русла проклятого ручья.

Лагерь оказался неудобный, на камнях, с сильным уклоном вниз. Стояло в нём человек пятнадцать, не очень опасных с виду. Выбежать на них разом из этого оврага, и дело с концом. Так и решили.

Когда они вернулись к своим, Реко шёпотом рассказал бойцам план.

И дальше, когда подошли близко и с криками ударили, наёмники, казалось, не поняли сначала вообще ничего. Один так и стоял с котелком, пока его не зарубили. Каждый горец бился лучше этого сброда, так ещё и двое на одного. Битва быстро превратилась в убой скота.

Реко держался чуть позади, стараясь охватить взглядом битву. Прошло то время, когда он кидался на врага в первых рядах, одержимый жаждой крови.

Прямо напротив Трома повалили двух наёмников и затыкали их мечами, а подальше защищался совсем молодой солдат. Тром подумал, кто его учил так неуклюже ставить блок, когда Реко проколол ему лицо. Да, древние нанимали кого попало, стараясь взять числом.

- Идём, плато недалеко, там никого нет, - сказал близнец ещё прежде, чем его люди закончили складывать трупы.

Нюхач и Косорылый не отставали от вождя ни на шаг, получив нагоняй за то, что отпустили его в разведку часом раньше, но молчали, как воды в рот набрав. Зря Тром на них ругался. Своей головой нужно думать.

- Хватит дуться, вы оба, - ободрил он телохранителей, - Моя вина, признаю.

- Чего уж там? - ответил Нюхач, - Пустое.

Больше за весь путь никто не произнёс ни слова.

А потом Трому открылся вид на всю долину с огромной высоты. С минуту он просто глядел, поражённый великолепием природы, не в силах заставить себя думать о войне.

Долина представляла собой почти плоский овал, окружённый горами, тысячи три шагов в длину, и две - в ширину. Две реки, сливающиеся в одну, делили её на три части. Часть, простирающаяся ближе всего к ним, справа казалась сильно заболоченной. Если убрать это болото, от неё оставалась треть. К каждому острову вели узкие деревянные мосты. На каждом острове - враг. В деревянных крестьянских домах, или в палатках,они заполонили собой почти всё свободное пространство. Лишь одно из трёх русел рек казалось проходимым, но даже отсюда Тром видел, что вода там бурлит.

- Если хорошенько ударим тут и по границе с нами, одновременно, тогда им придётся несладко, - сказал однорукий, - Резервы сюда быстро не подтянешь, а те, что подойдут - все перемелем, если встанем правильно, - Реко на миг задумался, - Лишь бы хватило людей...

- Это земля Маунтинвуда,- почесал подбородок Тром, - Древние могут думать, будто это нас удержит... Неплохо. Они завязли, пора наносить удар. Но сначала прикинем, как дела у остальных. Возвращаемся.

...

Обратно вождь спешил как мог. Он хотел ударить до прихода осенних дождей, а для этого нужно собрать людей, найти для них припасы, подумать, как удержать собственные границы малым числом... Дел много. Пока возвращался, он обратил внимание, как мало в деревнях раненых. Зато все - и стар и млад - трудились для победы. Дети делали стрелы, или другую несложную работу, взрослые заготавливали еду, кожи, сталь для починки доспехов... Всё то могущество, нарощенное благодаря советам Александра и их общим стараниям, теперь устремилось к одной цели. Только его народу стало немного легче жить, как снова нагрянули испытания, и опять зажили они тяжело. Одно хорошо - им не приходило в голову сбежать. Пока.

"Интересно, сколько эти древние могут воевать? Александр говорил, они самые богатые и могущественные на земле. Что, если деньги их не закончатся целых десять лет? А вдруг все пятьдесят?"

Тром считал, для того, чтобы выжить и победить в этой войне, им нужно сплотиться, как никогда, вот только не все оказались такого же мнения.

- Тром, тебя ждут на кругу, - объявил ему Цикада, стоило им с Реко войти в Золотое Устье.

- Только поединка мне сейчас не хватало, - прорычал он в ответ.

- Тебе ещё не бросили вызов лично, - сказал Реко, - Идём-ка, поглядим на этого смельчака. Парни! - обернулся он к своим людям, - А ну не отставать!

На поляне их ждал Рорх Палёный со своими соратниками.

Тром вышел и встал напротив, но ни Реко, ни Нюхач с Косорылым, ни даже Пастух Ган не отошли от него ни на шаг. И Конопатый со своей десяткой стояли позади.

- Вызываю тебя на поединок, Тром! - вместо приветствия крикнул Рорх, - Все слышали?

- Зачем?

- Хочу быть вождём!

- И убить всё, что мы строили с тех пор, как Тром вернулся из-за гор? - ответил ему Реко, - Лучше я сам прирежу тебя прямо сейчас!

- Так наш великий вождь прячется за спиной калеки? - громко проговорил Рорх, обводя толпу взглядом.

- Этот калека сейчас выпустит тебе кишки, - прошипел Реко.

- Я не с тобой разговариваю! - вскинулся Рорх, - Поди прочь!

- Мы не отступим, - твёрдо сказал Косорылый.

- Есть закон гор, и хватит его попирать, не то поплатитесь головой! - проревел Рорх.

- Мы за тромов закон, - неожиданно ответил ему уже Пастух Ган, - Закон гор никому не нравился.

- Ты там вообще заткнись, холуй.

- Вот поэтому он никому и не нравился.

- Пастух прав, - сказал Тром, - И война началась из-за закона гор.

- И ты стал первым из-за него, - не сдавался воин.

- Тогда по-другому не получалось.

- И сейчас, видно, не получится.

- Получится, - ощерился Реко, закрывая забрало, отчего его голос стал глухим, - Я просто прикончу его и всякого другого, кто попытается сделать то же самое.

- Ладно, придётся укокошить двоих, - ответил Рорх, - Но ты, коротышка, дерись честно. Снимай доспехи.

- И ты уже забыл, кто тебя спас? - спросил откуда ни возьмись появившийся Цикада, - Так ты хочешь ему отплатить?

- Я хочу быть вождём! - взревел Рорх, - Мне надоело держать тот проклятый туннель! Надоело быть на задворках!

- Тебя никто не послушает, - Реко снова поднял забрало, - К старому возврата нет.

Они ссорились, к досаде Трома. Не хватало ему ещё этих размолвок перед большим сражением. К тому же, Рорх и правда был хороший воевода - шутка ли, столько продержаться, отрезанным от своих. Да и позже он не раз доказывал делом своё умение. Но Тром иной раз так выматывался, забывая обо всём на свете. Где уж ему помнить о хорошем сотнике, который не напоминает о себе постоянными неудачами, а просто молча делает дело?

- Да что с вами со всеми такое? - в конце концов, бросил свой меч оземь Рорх.

Тром вышел вперёд, протиснувшись между Нюхачом и Косорылым, подошёл к Реко и Рорху, глядящим в упор друг на друга, и спокойно, громко произнёс:

- Не понимаю, зачем пятому непременно становиться первым, особенно сейчас. Нас и так мало.

- Пятому? - не понял Реко.

- Пятому? - удивился Цвейг.

- Пятому? - недоверчиво переспросил Рорх.

- Ты сам посчитай, - Тром принялся загибать пальцы, - Был восьмым, когда я Узвара победил. Седьмой убит около затопленной долины. Верта пожгли, Грисвольд сбежал, трус проклятый!

Рорх ненадолго задумался.

- Вдруг он вернётся?

- Тогда пусть и сражается с тобой, но он не вернётся, поверь.

- Вот так, без поединка?

- Кто-нибудь хочет оспорить право Рорха быть пятым? - выкрикнул вождь во весь голос, снова обведя толпу взглядом.

Молчание стало ему ответом.

- Вот видишь, никто не хочет. Идём, нам нужно подумать, как провести большую атаку, которую ты возглавишь. И, ради предков, Рорх, не занимайся больше ерундой.

...

Рорх показал себя хорошо, командуя пятью сотнями человек. Едва ли не лучше Цикады. Он не лез вперёд, дожидаясь остальных воевод, его бойцы быстро занимали важные места и стояли до конца, если того требовало дело. И ещё он сдружился с Реко, по долгу планируя с ним дерзкую атаку на чужой земле. Враг оказался не готов к атаке и перебит подчистую. Гонец, немолодой, жилистый десятник, сказал, что никогда не видел такого истребления. Не скрылся никто.

И сейчас, когда Тром вёл людей в атаку вместе с Ежи и Марком, он видел чёрный дым от погребальных костров. И это за целых две лиги от той долины, через два дня после сражения.

Втроём они хотели ударить по врагу, отрезанному атакой Рорха, Цикады и Реко, разгромить его, разломать адские машины и взять пленных из древних.

- Скоро начнётся, - прорычал Тром идущему рядом Марку.

- Начнётся, но ты не думал, что потом?

- В смысле?

- Вот мы сейчас атакуем, а дальше что?

- Ну... Разгромим огнемётные машины и гаубицу. Александр же объяснял.

- Огнемётные машины, конечно, страшны, но их всего две, и не так просто лазать с ними по горам. Они помогают древним, но не то чтобы очень, а гаубица и того меньше. Помнишь, как они сами себе завалили ей проход? Люди - вот главная проблема.

- У нас есть крепости, есть воины, полно оружия, которое мы теперь делаем сами, пусть и не так хорошо, как низинники. И у нас есть торговый путь через кантоны.

- А у них есть сто торговых путей. Это может длиться вечно, Тром.

- Давай поговорим об этом, когда победим, - отмахнулся вождь.

- Тогда не лезь в самое пекло.

- Спасибо, что сказал, а то я как раз собирался, проворчал он, - Мне же так не хватает ещё пары шрамов.

- Кажется, среди них уже можно разглядеть крупицу мудрости, - улыбнулся громила, - Ладно, за дело.

Горцы стали спускаться вниз от опаленной огнемётами крепости. Тром думал, хорошо бы враг повернул обратно, отбивать долину Рорха. Тогда они ударят ему прямо в тыл. И действительно, часть войска ушла с плато возле крепости в ту долину. Но не все. Тыльный дозор состоял из трëх сотен человек. И огнемёты остались на месте.

План состоял в том, чтобы как можно быстрее добежать до врага и сцепиться врукопашную, избегая огня. Ежи первый двинул своих людей. Как только он понял, что их заметили, тут же дал команду перейти на бег. Наёмники древних встретили их плотным строем человек в сорок, и тем бойцам, кто добежал до них первый, пришлось жарко. Тром видел, как ранило или убило троих. Но потом добежали остальные, и случилась обычная военная толкотня с лязгом и криками. Похоже, они добились своего. Сейчас в бой вступят заранее отобранные копейщики и молотобойцы, и сомнут врага. Тром хорошо помнил, как здорово они с Марком управились длинными молотами на стенах Бории. И теперь они успешно передали этот опыт другим горцам.

Далеко позади строя врага, шагов за сто пятьдесят, медленно разворачивались в их сторону адские машины. Они чём-то напоминали гигантских чёрных цапель с трубками вместо крыльев, и, словно разбуженные ото сна, лениво поворачивались в сторону лягушки, посмевшей квакнуть так некстати.

"Нужно теснить строй до самых машин, вместо того, чтобы убивать его. Ничего, это мы с Ежи обсуждали, он помнит".

Но Тром чувствовал какой то подвох...

Вот дрогнули фланги у строя врага, туда сей же миг устремились люди Соломенного Сотника, пробивая путь десяткам Марка и Трома. Проёмы росли, всё больше горцев охватывало плато по краям, неистово тесня наёмников. Тром особенно настаивал, что бить их нужно быстро, и до чего же люди старались сейчас выполнить его приказ как следует. Никто себя не щадил.

Но что-то было не так...

Бой продолжался, но внезапно вскинулись гигантские цапли, направляя клювы в середину - туда, где самые первые люди Ежи сцепились с врагом. На кончиках клювов забрезжили языки пламени, изгибаясь и устремляясь к небу. А потом они ударили струями огня, не разбирая ни чужих, ни своих. Люди потонули в них, воздух мгновенно наполнился криками и запахом гари, струи огня поползли в разные стороны, выжигая всё по флангам... А ведь они почти прорвались!

Тром взирал на развернувшееся безумие, и со страхом считал, сколько же людей они потеряли. Неужели отступить сейчас, ничего не добившись? Удастся ли после этого организовать ещё одну такую атаку? Он посмотрел на самый первый выжженный участок. Там догорали трупы, а за ними стояла армия наёмников, и Тром сразу увидел в ней признаки бунта. Так и есть - людей заставляют идти вперёд, а они, конечно, не хотят умирать в пламени тех, кого защищают. Если и есть шанс, то вот он.

- Вперёд! Бегом! - заорал он своим бойцам, устремившись к разрыву.

Кажется, его догнал Марк. Кажется, остальные побежали следом. Вот он, спотыкаясь, промчался по горе обожженных трупов, чувствуя жар и гремя доспехом, вот он увидел испуганный взгляд солдата в первой шеренге наёмников, и заметил краем глаза, что одна из машин перестала изрыгать пламя.

А потом он врезался в строй, принимая удары на тяжёлый доспех и раздавая их в ответ. Строй пошатнулся снова - это Марк влетел рядом. Строй искривился, несколько человек упало - это их догнали остальные горцы. Началась давка. Вождь бросил щит и меч, и достал стилет - здесь всё равно не размахнуться. Он схватил того, испуганного, за горло: в латной рукавице, поверх горжета - этот парень мог легко вырваться, будь они один на один, но ему мешала толпа, сжавшая их обоих. Тром высвободил правую руку и всадил лезвие стилета врагу в горло. Голова солдата наклонилась, и Тром уже не видел испуганного взгляда через забрало, но стилет застрял, и солдат, падая, увлекал его за собой. Тром едва не вывернул руку, но высвободил-таки лезвие, собираясь снова пустить его в ход. Справа надавила толпа. Всей своей массой, намертво прижимая правую руку к телу. Тогда он схватил ещё одного солдата левой, за забрало, и принялся гнуть снизу вверх. Наёмник заорал, товарищ слева попытался ему помочь, повиснув на руке Трома, но Конопатый всадил ему стилет в бок, найдя щель ниже нагрудника. Их тыкали копьями из второго и третьего ряда, но доспехи горцев были хороши, а напор так силён, что строй наёмников постоянно смещался назад, и колоть как следует не получалось.

- Поднажми! - орал рядом его лучший друг, громила Марк, глядя куда-то вверх и в сторону.

Тром посмотрел туда же, и увидел, как гигантская цапля медленно движет своим клювом в их сторону, пожирая пламенем и своих, и чужих. Он обнял очередного солдата двумя руками, сграбастав его шею в смертельные тиски, рванул, сдавливая изо всех сил и выгибая, потом ещё раз. Враг обмяк, толпа пошатнулась, Тром прокорябал себе по шлему своим собственным стилетом и поймал следующего наёмника. Кто-то тыкал его в бок, безуспешно пытаясь найти щель между кирасой и латной юбкой, другой человек попытался ударить в смотровую щель, но прединщик подставил лоб в первый раз и отвел лезвие рукой во второй. Тром сломал ещё одного человека и хотел разобраться с хитрецом, что целил в смотровую щель, но толпа увлекла его куда-то в бок, а потом, за несколько мгновений до того, как чёрная цапля повернула к ним свой клюв, строй наёмников дрогнул и рассыпался. Горцы выдавили их назад, спотыкаясь о трупы, заставляя иных бросать копья и бежать прочь, Тром взял стилет в левую руку и подобрал палаш, валяющийся среди груды тел. Указав на пылающую огнём цаплю, он ринулся вперёд, дыша как гружёный мул, идущий в гору.

В них заплевали волшебные трубки древних. Несколько горцев упали, Тром ощутил удар в левое, уже разболевшееся, плечо, но трубок было немного, и горцы вмиг добрались до небольшого отряда древних, словно голых без защиты разбежавшихся наёмников.

- Живьём! - пробасил приказ Марк, вовремя вспомнив, о чем они с Тромом говорили перед битвой.

Тром едва успел остановить занесенную уже руку, и вместо этого брезгливо треснул древнего в забрало латным кулаком. Сталь звякнула о сталь, и тот упал наземь, поднимая руки кверху.

- Не убивайте, прошу! Я знаю секрет нашего долголетия!

- Я сам его прекрасно знаю! - рявкнул Тром, оглядываясь на вторую цаплю.

Люди, вперемешку из тех, кто уцелел из отряда Ежи, Марка и Трома, уже захватили её. И оттуда к ним спешил старик Реймс. Он откинул забрало и держал кусок ткани у челюсти, закрывая кровоточащую рану. Прихрамывая и задыхаясь, он всё же доковылял до вождя и указал туда, откуда пришёл, потом жестом показал, что кто-то хочет говорить с ним. Тром удивился, почему десятник не послал бойца, но решил посмотреть.

Возле второй огнеметной машины, на коленях, в ряд стояло восемь древних. Доспехи, полузакрытые шлемы и серые балахоны могли выглядеть величественно, но всё портил страх их владельцев.

- Дайте мне поговорить с Тромом, или с вашим древним, - вертелся один. Он повторял эти слова снова и снова, а голос его дрожал от страха.

- Я обещаю показать им твою голову, - злобно ответил один из горцев, - Ты же колдун, и без тела сможешь с ними поговорить. Сможешь ведь, а?

Бойцы расступились, стоило им заметить Трома. Вождь подошёл к говорливому пленнику и уставился на него сверху вниз. Пленник посмотрел ему прямо в глаза. Усы его, напомнившие Трому усы Старика, слегка дрожали, но глаз он не отводил.

Потом пленный шумно сглотнул и, уже тише, произнёс:

- Дайте мне поговорить с Тромом, вашим вождём.

- Говори.

Пленный оглядел притихшую толпу и понял, что перед ним не простой боец:

- Это я остановил огнемёт во время вашей атаки. Я знаю Александра. Мы вместе задумали это, но меня не выпускают из Цитадели. Не выпускали, до сего дня...

- Хорошо, - кивнул Тром, - Ты будешь жить, если говоришь правду. Всех их препроводить к легату! Пусть сам решает, кому из них жить, а кому - умирать.

- Столько наших пожгли эти сволочуги! - запричитал один боец, - А мы ещё цацкайся с ними...

- Делай, как я говорю, - рыкнул вождь, - Они могут что-то знать.

Боец задумался, а вождь пошёл обратно, туда, где Марк смотрел, как сгоняют в кучу сдавшихся наёмников, то и дело подбадривая их древками копий.

- Ты видел Ежи? - спросили они одновременно друг у друга, и оба покачали головой.

- Ежи!

- Ежи!

Они пошли кругом, высматривая Соломенного Сотника среди раненных.

- Видел Ежи?

-Нет.

- Видели Ежи?

Но люди лишь мотали головами в ответ.

Они уже обошли всех раненых, постепенно приближаясь к выжженным местам и одновременно не желая этого. Тром подошёл к горе почерневших трупов и крикнул снова:

- Ежи!

Прислушался. В ответ ни звука.

Молодой воин, весь в саже и крови, с обвисшей вниз рукой, спешил к ним от другой такой же кучи.

- Вождь, я знаю, где он.

Тром почувствовал одновременно и надежду, и страх:

- Веди.

Воин подвёл его к сожженным телам, и, зажав нос здоровой рукой, принялся продираться через мёртвых. Запах ударил Трому в нос, пришлось зажать его латной рукавицей. Он пошёл за воином. Вскоре тот остановился у трёх трупов, сваленных один на другой. Подойдя ближе, вождь едва узнал в них двух горцев и наёмника, так сильно закоптились доспехи.

Воин указал на среднего мертвеца и пошёл обратно, а Тром спихнул верхнего, в очередной раз подивившись, какие же тяжёлые становятся люди, когда умирают, и перевернул того, на кого указал провожатый. Марк присел рядом и открыл забрало мертвеца шире. Половину лица его покрывал чудовищный ожог, чёрную кожу кое-где пересекали красные трещины, а с другой половины будто содрали корку, и оскал зубов будто насмехался над ними, убивая всякую надежду. Лишь кончик соломенной пряди, вырвавшийся из-под шлема, напоминал прежнего Ежи. У Трома внутри что-то сжалось, а Марк снял мертвецу шлем.

- Это он, Тром.

- Идём, нам нужно позаботиться о живых, - ответил поединщик, будто прячась за эти слова.

"Неужели вот так - раз, и всё? Сколько он сделал, сколько пережил, и такой конец", - раздумывал Тром, когда его нашёл молодой воин.

- Вождь, тот древний говорит, лучше сжечь трупы, пока они не разнесли заразу...

- Он прав.

- Он предлагает использовать для этого те машины...

Тром прикинул, сколько им понадобится времени, чтобы найти дрова, сложить их и разжечь как следует. И всё это время раненые и обожжённые, кому требуется помощь, кого ещё можно спасти, будут ждать.

- Пусть, только не отходите от него. Прирежете, если выкинет что-нибудь.

Стаскивать трупы заставили наёмников и воинов помоложе. Остальные готовили к переходу носилки для раненых. Сначала молодые заартачились, но Тром дал подзатыльник самому ярому, велев поторопиться и пусть, де, ещё радуется, что им помогают пленные, а не то пришлось бы самим горбатиться.

Когда сложили огромную гору, Тром подошёл к тому древнему, уже стоящему у палок, торчащих из огнемёта.

- Никогда не видел столько трупов, - сказал усатый, - Пусть вон те, слева, отойдут подальше, - указал он на сбившихся в кучу наёмников.

Тому всё ещё мерещилось почерневшее лицо его друга.

- Лучше пусть горят.

- Что тебе в их смерти?

- Отмщение, - оскалился он, - Не я к ним с мечом пришёл.

- И ты думаешь, они выбрали это по своей воле?

- По чьей же?

- Ты сам по своей воле орудовал в Лемэсе?

Вождь устыдился, но быстро нашёлся с ответом:

- Если бы я проиграл там, меня ждала бы участь, едва ли лучшая, чем у этих бедолаг. И я был готов принять это. Я был готов вырваться, или умереть.

- Что-ж, хорошо, раз так, я их сожгу...

Древний покрутил колесо с рычагом, и машина медленно направила клюв на пленных наёмников.

- Стой, - Тром положил руку ему на плечо, - Как тебя звать?

- Одер.

- Пожалуй, я найду дело этим людям, - Тром повернулся к Косорылому, неотступно следовавшему за ним, словно тень, - Отгони их оттуда.

Телохранитель колебался.

- Да не дрейфь, я в тяжёлом доспехе, и вокруг наши люди.

- Не дрейфь? - переспросил он.

- Не бойся. Так иногда говорит Капитан, когда мы рассекали волны.

Тром сам удивился, к чему вдруг вспомнил ту далёкую дорогу, но воспоминания эти засели в нём тревожным предчувствием неизвестного будущего.

...

В большом зале главного дворца сидели все его воеводы и вожди. Игги не сводил искалеченного глаза с Одера, нового древнего, то и дело недоверчиво хмуря брови.

- Когда мы начнём его допрашивать? - вопросил Рорх, еще пьяный от крови последней битвы.

Александр поднялся с места:

- Это будет не допрос, но добровольный рассказ. Знайте, что Одер помогал мне порвать с моими бывшими хозяевами. И я принял это решение во многом благодаря ему.

- И потом твои хозяева пришли к нам, - не скрывая досады, прошипел Реко.

Но Цикада опустил руку ему на плечо:

- Мы уже обсуждали это. Они пришли бы всё равно, через век, или два, застав нас неготовыми и не ведающими ничего об их проделках. Мы решили не оставлять это нашим детям, потому нечего сейчас на него шипеть.

Реко отвернулся и пробормотал себе под нос:

- Знаю, просто Ежи, мать его за ногу...

- Не ты ли поносил его, как неумеху, когда победил в кругу перед всеми? - сощурился Тром.

- Мало тебе его смерти, решил ещё мне старое припомнить? - вспыхнул однорукий близнец.

- Соберись, воин, - спокойно ответил на это Тром, - Нечего истерить, словно баба на сносях. Александр, ты больше всех про врага нашего знаешь, стало быть, тебе и разговор вести. А мы послушаем.

Легат поклонился вождю и повернулся к пленнику:

- Скольких из нас они взяли в поход?

- Я не знаю точного числа, но не меньше трёхсот. Всех, кто в достаточной мере контролирует себя, и без кого Цитадель может какое-то время обойтись. Михаил, Фрида, две трети часовых со стены... Они даже старика Жупена хотели забрать. А уж сколько больных умерло по дороге...

- Фрида?

- Она погибла, друг. Попыталась сбежать к вам, и легат Балиан отправил за ней погоню. Горцы заметили их, и устроили оползень на одной из горных троп. Выжил лишь один наёмник. Как же она тобой гордилась, особенно, когда видела бесполезность наших машин против укреплений, которые ты построил.

- Я, и этот народ, что доверился мне. Кто из легатов ведёт их?

- Их... Ты уже не говоришь "нас". Впрочем, тут ты прав. Так вот, их ведут Балиан, Гидеон и Нихалем.

- Где Георг?

- Не знаю. Его давно не видно. К тому же, он, как и ты, никогда не задерживался в Цитадели ни одной лишней минуты.

- Этот паук может перевернуть ход войны, выскочив откуда-нибудь в самый неудобный момент.

- Может, но, клянусь, мне об этом ничего не известно.

- Почему вы так мало используете орудия?

- "Они", друг, "Они". Мне тоже нужно привыкать, и обратно я больше никогда не вернусь, даже если у меня закончится амброзия, клянусь.

- Так почему?

- Они не рассчитывали на такое сопротивление. Думали, вы сдадитесь сами, стоит орудиям показать себя в деле. Теперь экономят снаряды. А вести их из Цитадели очень долго. И вряд ли они смогут произвести много без меня. Зато людей у них полно.

- Георг бы не сделал такой ошибки. Где он, черт возьми?

- Михаил говорил, видел его убегающим через главные ворота месяца за четыре до того, как мы выступили. Он так спешил, будто за ним гналась чума. Это всё, что я слышал.

- Михаил?

- Принял казнь от руки Гидеона. Высказал ему в лицо всё, что думает.

- Почему ты не удержал его?

- Меня не было рядом. Ты сам знаешь - он может быть спокойным, а в следующий миг уже...

- Знаю... Бесполезная смерть.

- Он испортил огнемёт перед смертью. Последние две недели я делал вид, что чиню его.

Тром видел, как древний нахмурился, обдумывая что-то, но тут всеобщую тишину нарушил голос Рода.

- Триста человек - это что, много для вас?

- Ты даже не представляешь, насколько, - ответил ему легат, - Здоровых, кто может приносить пользу, всего около четырёх сотен, и двадцать легатов.

- Мы воюем с вырожденцами и не можем победить, - грустно сказал Цикада.

- У них все деньги мира, - ответил ему Род, - Если этой змее не отсечь голову, хвост она всегда себе отрастит.

- Вздор, - ответил Рорх, - Ещё год-другой такой войны, и за них никто не пойдёт воевать. Нужно только бить их покрепче, как вчера.

- Дураки всегда найдутся, - возразил Марк, - Мир огромен, и алчность часто заставляет людей верить во всякий вздор.

"И ещё вчера мы потеряли почти три сотни человек, не считая раненых, половина из которых, скорее всего, сражаться больше не сможет никогда".

Тут Реко поднялся со стула:

- Я видел внешний мир, и согласен с Марком. Там слишком много людей, готовых на всё ради золота. Если древние действительно владеют неисчерпаемыми богатствами, к нам будут приходить новые и новые наёмники.

- И их не остановят истории тех, кто уже побывал здесь? - сомневался Гарун.

- Не все из тех, кто придёт, услышат эти истории, - покачал головой легат, - А иных они только раззадорят.

Сотник в гневе ударил по столу:

- Тупые низинные твари! И как нам отвадить их отсюда?!

- Да никак, - вскричал начинающий свирепеть Рорх, - Раз вы говорите, у них полно солдат, и они всегда могут взять новых, а на равнинах нам их не победить! Значит, они будут нападать вечно, когда захотят, пока мы все не передохнем или не падаем им в ноги.

- Ещё чего? - оскалился Реко.

- Сдаваться немыслимо, - Цвейг успокаивающе положил руку ему на плечо, - Но какой выход, друг?

- Да хоть помереть достойной смертью, - сказал Фармир, - Пусть все знают, что мы дрались до конца, но не сдались.

- И то верно! - кивал Рорх.

А Тром смотрел на них и думал, сколько из них останется в живых через год? А через пять лет? Через десять? Он глянул на молчаливого Рода, а тот сидел безучастный, будто давно уже для себя всё понял.

- Хватит пустых разговоров! - Тром даже жахнул кулаком по столу, чтобы воцарилось молчание, - Ты, Одер, говоришь, в крепости вашей только с пятьдесят человек осталось здоровых? И как они защищены?

- Железной стеной, огнемётами и помпами, подобными тем, что есть у меня и Александра.

- Мы должны попасть туда хитростью. Если подберемся ближе, у нас будет шанс. Обезглавим змея.

- И кто пойдёт? - спросил Цикада.

- Я был в низинах дольше всех. Отберу себе десяток пять, возьму легата и подло перережу их, как они хотели прирезать меня. Вместе мы доберемся.

- Если ты умрёшь, то всё напрасно.

- Если мы их не убьём, я тоже умру, просто позже... Идти должен тот, у кого больше всего шансов преуспеть. Ждать нам некогда. Пока они ослаблены, нужно бить. А вы останетесь тут и не дадите им скучать. Александр, подумай о том, что взять в дорогу.

- Хорошо, - ответил легат, - Признаться, я тоже не вижу иного выхода.

- Знаешь, дружище, - пробасил Марк, - Я ведь пробыл в низинах дольше твоего. Нет, одного я тебя не отпущу.

- А жена? - ухмыльнулся Тром.

- Мы это уже проходили, - ответил здоровяк.

Тром почему то знал, что ответ будет именно такой.