Время оптом. Том 1. Троемирие

Глава 1 Диспетчер

Данная история записана автором с чужих слов, и он ни в коей мере не может ручаться за её достоверность.

Более того, имена и незначительные обстоятельства биографий всех персонажей были им умышленно изменены, дабы избежать неуместных аналогий с ныне здравствующими людьми.

Если же, несмотря на все усилия автора, эти ассоциации возникли, просим считать их случайными и не имеющими отношения к реальности.

Сентябрь 2012 года

Лишний Человек брёл по улицам не большого и не маленького города. Ступал внешне спокойно, не быстро и не медленно, не останавливаясь и не присаживаясь на попадавшиеся скамейки. В прошлой жизни, которая закончилась сегодня, он любил прогулки, любил вечером натоптать себе крепкий сон, а то и решение рабочих вопросов или бытовых проблем. Но сейчас уже не осталось никаких чувств, только мерное движение без цели и без смысла. Неизвестно зачем и неизвестно куда. Он уже прошёл почти весь город, выбрался на измождённую, давно неработающую автостанцию, конечную остановку городских маршрутов, и начал углубляться в близлежащий лес.

Где-то у экс-терминала, разжалованного в остановку, за ним увязалась собака небольших размеров. Белый гладкошерстный двортерьер с редкими светло коричневыми пятнами, похожий на польского мультяшного Рекса из детства Лишнего.

Пёсик бежал совсем рядом, практически касаясь ног путника. Сначала шествующий думал, что, не получив желаемой подачки, псина быстро отстанет. Но нет. Собакевич ничего не выпрашивал, не заглядывал несчастными глазами в лицо, просто деловито трюхал рядом, как с хозяином. Так продолжалось довольно долго. Лесная дорога, сначала широкая, по которой проехал бы даже автомобиль, постепенно низвелась до тропинки, изредка пересекаясь со своими сёстрами, сходясь и расходясь снова. Лишний выбирал любую, не задумываясь над маршрутом. Пёс не отставал.

Впрочем, как позже выяснилось, не он один. Несмотря на осеннее время, погода стояла ясная, и в лесу изредка попадались люди. Навстречу прошли папа с сыном лет десяти, пробежала пожилая физкультурница в шароварных трениках и свитере. Немного поодаль появился и пропал старичок с бородкой, в сапогах, потёртом пиджаке и застиранной рубахе, застёгнутой на все пуговицы.

«Лесник», – почему-то решил Лишний, не имея на это никаких оснований.

Разум отделился от плоти, и тело самостоятельно включило «круиз-контроль» экономного движения без устали. Если бы кто-то снял его на пока неизобретённую камеру, фиксирующую энергетические потоки, и включил на ней режим замедленного воспроизведения, он смог бы разложить его движения на составляющие.

Первая фаза: правая нога отталкивается пальцами от земли и выносится вперёд, быстро опустошаясь и становясь расслабленно-невесомой. Левая нога немного подгибается, готовая распружиниться. Вторая фаза: пятка правой ноги осторожно становится на землю, как на неустойчивую болотную кочку. Потом перекатом вес переносится на всю ступню, с одновременным наполнением. Третья фаза: лёгкий толчок левой ногой, отпружинивая от земли и в свою очередь, переливая всё содержимое в правую.

Дыхание полностью синхронизировано с движением и не чувствуется. Руки выполняют функцию балансировки и удержания равновесия.

Идущего сзади Лишний заметил не сразу. Тот маячил метрах в пятидесяти. Не отставал и не сближался, выбирая те же тропинки, что и Лишний.

«Маньяк», — предположил путник. Без страха, а даже с каким-то облегчением.

Ещё через полчаса Лишний решил остановиться и стал в упор смотреть на навязчивого попутчика. Тот подождал какое-то время, но потом двинулся к преследуемому. Бомжевато одетый мужик пожилого возраста. Видавшие виды ботинки с треснутым каблуком, грязные штаны с потёртыми коленями. Спортивная куртка с фасолеобразной дырочкой поверх кармана. Облезлый школьный рюкзак за плечами, много лет назад заброшенный его первым несовершеннолетним владельцем. Довершала картину выцветшая когда-то тёмно-зелёная кепка с полустёртым логотипом давно не существующей фирмы. Ткань на передней кромке козырька треснула, и оттуда выглядывал пластик основания. Как будто утка слегка высунула белый язык.

Вместе с тем Лишний не уловил и намёка на специфический резкий запах, да и щетина на интеллигентном лице имела максимум трёхдневный вид. Выглядел он скорее как профессор филологии, которого попросили сыграть роль парижского клошара в любительской постановке.

Едва уловимый аромат от него, впрочем, исходил. По-своему приятный дух вяленого сена и яблочных огрызков.

– Красиво идёте, – незнакомцу надо было что-то сказать.

– Вы разбираетесь в походках? – Лишнему надо было что-то ответить.

– Представьте себе, да, – улыбнулся установившемуся контакту неожиданный собеседник, – даже знаю человека, который вам ставил эти движения. Ну, или того, кто муштровал вашего сэнсэя.

– Это было очень давно, – утопил в себе всплывшие воспоминания Лишний.

Они помолчали. Где-то недалеко от них громко хрустнула, падая с высоты, сухая ветка.

– Простите великодушно, если мы с Тобиком напугали вас, – возобновил разговор незнакомец, – он всегда идёт за теми, кому нужна помощь.

– Вы думаете, мне что-то нужно?

– Тобик ещё ни разу не ошибался. Но в вашем случае внутренний крик настолько сильный, что даже я не сумел не пойти за вами.

– Да, всё правильно, – равнодушно согласился Лишний.

Незнакомец помолчал, видимо, на тот случай, если Лишний захочет дать пояснения. Тот никаких намерений к развитию темы не выказал, а потому «бомж-маньяк» продолжил:

– Давайте сделаем так. Сразу за этим лесом метеостанция и дальше идёт дачный посёлок. У нас с Тобиком там небольшой дом. Удобств минимум, но поговорить мы сможем.

– Мне всё равно. Ночевать мне негде.

– Вот и славно, – почему-то обрадовался «растрёпа».

Манера говорить и держаться незнакомца невольно располагали к себе. Так бывает у тех, кто обладает неким высокоценным тайным знанием. Ну, или искренне в это верит. А потому Лишний пошёл бы за ним и в лучшие времена, даже из чистого любопытства.

Недостроенный дом между лесом и посёлком действительно не содержал в себе никаких излишеств. Низкое крыльцо без ступенек, коробка, сложенная из силикатных блоков. Крыша, окна без занавесок, земляной пол, на котором стояли ужасающего вида диван с двумя кирпичами вместо одной из ножек, несколько походных складных стульев и детский стол с чашками и тарелками из разных сервизов. Просматривались ещё какие-то вещи, сваленные кучей в углу. Дом состоял из одной единственной комнаты и тамбура или сеней. Тамбур отделялся от комнаты массивной железной дверью, точно такой же, как с улицы.

– Вы пока располагайтесь, а я покормлю Тобика. Свет здесь есть, а вот вода и туалет снаружи, – провожатый скинул рюкзак, достал пачку с собачьим кормом и вышел, прикрыв за собой дверь.

Лишний опустился на диван, предварительно сняв с плеча небольшую сумку со смартфоном, документами, банковской картой и прочими вещами. Усталости не чувствовал, голода тоже.

Хозяин вернулся быстро. Сел на один из складных туристических стульчиков напротив Лишнего, поправил куртку и, сделав максимально заинтересованное лицо, предложил:

– Ну а теперь рассказывайте.

Лишний немного пораздумывал и решил быть лаконичным:

– Если совсем коротко, то семья, которую я создал и ради которой жил, сегодня объявила мне, что теперь они будут обходиться без меня. Предприятие, в котором я работал последние полтора десятка лет вчера окончательно перестало существовать. И теперь у меня нет ни цели, ни смысла жить дальше. Как самолёт в воздухе, который отказались принимать все ближайшие аэродромы. Вроде и летит, и все системы исправны, но лишённый цели обречён на гибель.

Сравнение с самолётом отчего-то очень сильно развеселило хозяина. Он нервно засмеялся, отвернулся и даже начал утирать несуществующие слёзы рукавом.

– Прошу меня простить, – наконец, оторжавшись, выдавил из себя он, – но теперь я точно уверен, что наша встреча – дело предрешённое. Вот уж поистине, миром правят знаки и символы.

Перехватив недоумённый взгляд гостя, он пояснил:

– Дело в том, что много лет меня называют Диспетчером. И, образно говоря, моя работа в том и состоит, чтобы открывать самолётам вроде вас скрытые полосы для приземления. В том числе и на секретных аэродромах.

Они задумчиво замолчали, вслушиваясь, как на другом конце посёлка постукивал молотком какой-то неугомонный дачник.

– Полагаю, что я в силах вам помочь, – наконец выдал Диспетчер самым серьёзным тоном, – но для начала давайте подкрепимся.

Он извлёк из рюкзака большой термос и прямоугольную лепёшку размером примерно с четверть буханки хлеба, бережно завёрнутую в чистую хлопковую тряпицу.

– Это взвар по моему собственному рецепту, – анонсировал хозяин дачи. – Девять трав настаивались целый день.

– Вы понимаете в травах? – спросил Лишний из вежливости.

Хозяин обрадовался вопросу, как прилежный ученик радуется вызову к доске.

– Да, немного. Есть состав из тридцати компонентов, но нам пока хватит и этого. Сейчас нарежу хлеб. Вы не волнуйтесь, его приготовил человек, которому страшно нравится это делать, – сообщил он таким тоном, будто приготовленное с недостаточным позитивно-эмоциональным сопровождением становилось несъедобным.

– Вы меня извините, но тут вам одному мало, – попробовал возражать Лишний.

– Не переживайте. Есть один секрет, который позволит нам с вами насытиться малым.

С этими словами он достал сзади из-за пояса складной нож. Блеснуло, поймав красное закатное солнце, перо остро отточенного лезвия. Хозяин сначала разрезал лепёшку вдоль на две части, а потом принялся аккуратными точными движениями нарезать хлеб тонкими гибкими прозрачными пластинами.

– Чем больше будет кусков, тем сытнее. Мы так когда-то спасались в стройотрядах, – пояснил Лишнему хозяин.

Расфрагментировав лепёшку, он протёр краем тряпки из-под неё две чашки и начал разливать дымящийся напиток.

Никогда в своей жизни Лишний не пробовал такого удивительного чая. Набрав в рот очередной глоток и насладившись одним букетом, тут же изнутри появлялся второй. Как две шкатулки, вставленные одна в другую.

– Очень вкусно, – искренне похвалил Лишний.

– Если захотите, потом запишу вам рецепт. В нём нет ничего сложного.

Покончив с ужином, Диспетчер собрал термос и убрал его в свой рюкзак. Крошки со стола и тарелок просто смахнул на землю.

Он встал, подошёл к своей куче хлама в углу и бережно извлёк из неё что-то прямоугольное, завёрнутое в мятый логотипированный пакет из супермаркета.

– Книга старая. Обложка самодельная. Так что будьте аккуратнее. Теперь слушайте внимательно. Я вам покажу, какие именно страницы вам нужно будет выучить наизусть. Их немного. Как раз на сегодняшний вечер. Переночуете здесь и завтра тщательно ещё несколько раз проштудируйте, пока не будете уверены, что всё запомнили. После чего встаньте в сенях и трижды повторите это про себя. Не прерывайтесь и не останавливайтесь. Если отвлечётесь или задумаетесь о постороннем – начинайте заново. Первый раз можно просто механически, вслух, второй раз, вникая в смысл слов, а на третий постарайтесь раскрыть своё сердце и положить это понимание себе во внутрь. Если всё сделаете правильно, то поймаете нужный резонанс. После этого выходите наружу и идите. С вашей прошлой подготовкой всё должно получиться.

– Куда идти? – не понял Лишний.

– Сами всё увидите, – воздержался от пояснений Диспетчер, – если, конечно, вы не сочтёте это… глупым.

– Послушайте, – спокойно посмотрел в глаза Диспетчеру гость, – я видел, как наш с вами общий знакомый вызывал и прекращал дождь. Видел, как в мороз вокруг стоящей женщины растаял весь снег. Поверьте, я в курсе, какую силу может нести текст, если его правильно… прочитать.

Последнее слово он с трудом подобрал и тем не менее, остался им недоволен.

Диспетчер с явным удовлетворением, что Лишний воспринял его слова, продолжил инструктаж:

– Книгу положите обратно в пакет и оставьте на столе. До того, как уйдёте, можете выходить наружу. Туалет в конце участка, но лучше недалеко отойти в лес и облюбовать себе местечко там. Дверь на ключ можно не запирать. Просто прикройте. Я ещё немного побуду, а потом оставлю вас на ночь. Вот, пожалуй, и всё. Занимайтесь.

– Ещё один вопрос, – спохватился Лишний, – это же всё… не бесплатно?

– Совершенно бесплатно, – не сильно удивившись ответил хозяин помещения и, снимая с языка собеседника следующую фразу, добавил, – и душу свою бессмертную тоже оставьте себе.

– Тогда какой вам интерес? – смутился гость.

– Потом всё поймёте, – улыбнулся Диспетчер, – в любом случае, если вас что-то не устроит, сможете, как говорит мой внук, «соскочить с темы» в самый удобный вам момент, не утруждая себя объяснением причин. Преследовать вас никто не будет.

С этими словами он достал из-за дивана ржавую металлическую лампу, поставил на стол и включил. Сам же собрал свои хлипкие стулья и отгрёб в другой угол комнаты.

Диспетчер отмерил не так много текста: в институте, да и по работе Лишнему приходилось запоминать гораздо большие объёмы, а потому всё шло достаточно бодро. Кощунственными в этом случае мнемотехниками решил не пользоваться. Добивался результата многократными повторениями.

Лишний был не единственным гостем в этот вечер. Визитёры без стука, но осторожно открывали дверь и сразу проходили в «хозяйский» угол. Там о чём-то тихо и вполголоса разговаривали. Из деликатности Лишний не позволял себе к ним прислушиваться. Только автоматом отсчитал про себя троих мужчин и одну женщину. Все неопределённого возраста. Да и в полумраке комнаты через световой барьер лампы тяжело продраться взглядом. С Лишним никто из них не здоровался и не прощался. Также тихо исчез и хозяин. Сидящий за столом настолько глубоко погрузился в своё занятие, что не заметил, как остался совершенно один.

Засыпал плохо. Диван оказался продавлен в нескольких местах, к тому же одна из пружин слишком близко подходила к диванной обивке и неприятно впивалась в бок. Приходилось выбирать не очень удобное положение. Памятуя о времени года, он догадался не раздеваться и закутаться в некое подобие одеяла или толстого двуспального пледа, которое вместе с подушкой лежало на его пыльном ложе. Впрочем, тишина, темнота и прохлада взяли своё, и выспаться ему всё же удалось.

Снов не снилось. Проснулся, скукожившись от холода. За окном уже рассвело.

Он ещё немного полежал, насыщаясь остатками сна, затем поднялся и вышел во двор, где встретил Тобика. Следуя совету хозяина, быстро углубился в лес, попутно разминаясь и разгоняя кровь в слегка окоченевшем теле. Тобик и здесь не отступал от Лишнего, только во время самого процесса отбежал на пару шагов и присел, деликатно отвернувшись.

Лишний, ссутулившись, быстрым шагом-полупробежкой вернулся в дом, где хотя бы не хозяйничал утренний, пробирающий до внутренних органов ветерок.

Снова приступил к чтению. Как и думал, он уже достаточно хорошо всё запомнил. Тем не менее, ещё несколько раз повторил всё для полного закрепления.

По всем внутренним раскладам пришло время пускаться в путь, но Лишний, немного мандражируя и оттягивая важное дело, решил ещё раз выйти на крыльцо и отовариться порцией свежего воздуха.

Но не успел он сделать первый глоток, как его прервал Тобик. Он почему-то громко залаял, но не агрессивно, а скорее испуганно-уговаривающе, не переставая интенсивно вилять хвостом, словно пытался уберечь Лишнего от каких-то необдуманных действий. На крыльцо он при этом не поднимался, а бегал полукругом, не решаясь пересечь некий невидимый барьер.

Чтобы не нервировать добрейшего пса, встряхиваясь с холдрыги, Лишний вернулся в дом. Ещё раз всё повторил. Мысленно проиграл свои последующие действия, накинул на плечо сумку и снова вошёл в тамбур.

Первый раз читал тексты не торопясь, монотонным голосом. На второй раз также удалось удержать внимание и не сбиться. Но вот в последний, вспомнив своё положение, он даже не проговаривал слова, а прожил их, причём как-то очень быстро, буквально за несколько секунд или того меньше. Из глаз просочились слёзы. Почему-то сразу стало очень тепло, словно скелет стал большим нагревательным элементом.

Закончив, он решительно потянул на себя дверь. Как будто раскрыл обложку книги.

Пока стоял в тамбуре, на улицу опустился густой туман. Лишний вышел. Осмотрелся. Показалось, что в одной стороне марево как будто более разрежено. Туда и направился.

Глава 2 Изолятор

Только пройдя несколько шагов в тумане, Лишний сообразил, что полностью исчезли внешние звуки и пропали осенние запахи. Внутреннее тепло в теле, правда, осталось. И поверхность, по которой он дефилировал, оказалась слишком ровной. Своим фирменным шагом он едва ли умудрился споткнуться и упасть даже в плотном тумане. Но он ничего не чувствовал: ни кочек, ни выбоин, ни травы, ни уклонов. Такое ощущение, что скользил по гладкой стеклянной поверхности, выставленной по уровню. Возникла мысль наклониться и пощупать, но решил не делать ненужных движений, дабы не возмущать воздух и не потерять свою паровую «тропинку». Сделав двадцать-тридцать шагов, он различил контуры кустов и деревьев, которые при дальнейшем движении становились всё отчётливее.

Из тумана Лишний вышел в каком-то лесном массиве. Впрочем, судя по накатившему приглушённому шуму, находился он недалеко от города, а потому смело выдвинулся из кустов буквально через полсотни метров наткнувшись на замощенный тротуар. Местность никак не могла быть дачным посёлком, в направлении которого он двигался от двери, что вполне укладывалось в ожидания Лишнего. После всего случившегося накануне, столь тривиальный исход, по его мнению, стал бы вопиющей пошлостью.

«Судя по всему, какой-то хорошо ухоженный парк», – сделал вывод из увиденного Лишний.

Безлюдная в этот момент дорожка шла под небольшим уклоном.

«Вверх или вниз?», – замешкался вышедший из тумана и после двухсекундного колебания решил не искать лёгких путей.

«Заодно сверху и осмотрюсь», – придумал он шаткое обоснование своим действиям.

Лесопарк закончился буквально спустя пару километров. По дороге ему даже встретились две мамаши с колясками и один обогнавший пришельца целеустремлённый бегун.

Выйдя из парка, Лишний оказался на совершенно незнакомой ему улице. Он никуда не торопился, а потому помаршировал в сторону высотных зданий.

Надо сказать, что улица выглядела слегка непривычно. На ней наличествовала проезжая часть, тротуар и даже осветительные столбы с камерами. Вот только проводами они по воздуху не соединялись. Автомобили проезжали редко и работали почти бесшумно.

«Электрички», – понял Лишний.

Основная масса авто передвигалась по воздуху и садилась как на крыши зданий, так и на наземные парковки. Были опознаны и совсем небольшие летающие объекты, судя по всему, роботы-доставщики. Пешеходы, к слову, не обращали на Лишнего никакого внимания, в отличие от самого пришельца. Первое, что он отметил – довольно лёгкая одежда на них для прохладного осеннего утра.

«Похоже на будущее», – предположил, не сильно удивившись, знатный ценитель однотипных романов о переходе тела или сознания во времени.

Вытащил смартфон. Тот ожидаемо не обнаружил сетей, но время показывал.

Здания на улице, отмеряемой его шагами, напоминали смятые коробки из стекла и металла. Причём сминание произошло, что называется, «в едином стиле». Как будто невидимый великан пробежался, зацепив своей лапой фасады домов по касательной.

«Интересная архитектурная задумка», – одобрил наш герой, – «выглядит очень даже стильно».

Несмотря на то, что позавтракать не удалось, желудок пока вёл себя смирно, отложив голодный бунт до прояснения ситуации. Банковскую карту и небольшую сумму наличными Лишний решил не использовать, ввиду их предполагаемой бесполезности.

Требовалось принять какое-то решение. Бесцельно бродить в чужом времени, потихоньку упиваясь жалостью к себе, в свете новых обстоятельств становилось всё более глупым и недальновидным.

«Надо искать полицию и сдаваться», – подытожил результат прогулки Лишний, присев на длинную и извилистую уличную скамейку, – «вот только как это сделать?».

Найти способ явки с повинной ему, впрочем, не дали. Буквально через две-три минуты подлетел патрульный дрон каплевидной формы с номером на борту и завис напротив лица Лишнего.

– Предъявите номер, – приятным женским голосом потребовал аппарат по-русски. Родная речь Лишнего сильно успокоила. Попадавшиеся ему до этого редкие прохожие не издавали членораздельных звуков.

Он поднялся, полез в висящую на плече сумку и, достав документ, показал в объектив свой паспорт. В развёрнутом виде.

По всей видимости, парящего визави это не устроило.

– Предъявите номер, – повторил бездушный страж порядка.

Лишний послушно продемонстрировал СНИЛС, потом медицинский полис и водительские права. С тем же эффектом.

– Предъявите номер, – в который раз повторяла машина.

– Номера нет, – признался нарушитель.

– Оставайтесь на месте, – коротко проинструктировал пришельца робот.

Лишний присел. Аппарат завис над ним, как нимб. Это привлекало внимание прохожих. Они останавливались, смотрели на него, что-то бубня себе под нос. Интересно, что смартфона никто не извлёк и снимать его не стал, из чего Лишний сделал вывод, что народ в этом времени более культурный. Тем не менее, он чувствовал неловкость. Появилась мысль достать своё устройство и, уткнувшись в него, сделать вид, что ему всё равно, но он благоразумно решил не нервировать своего мини-конвоира, ибо не имел понятия, какие программы действий тому прописаны в этих случаях. Так и сидел, послушно обхватывая скамейку в районе своих бёдер.

Аэромобили продолжали проплывать по небу. Один из них пошёл на снижение и приземлился прямо перед ним. «Милиция» значилось на его серо-синем борту. Из воздушного авто вышли двое молодых людей в свинцового цвета форме и, не спеша, отправились к Лишнему.

Подошедшие отрекомендовались старшим сержантом и сержантом, назвали фамилии и подразделение УВД. Пригласили поехать с ними до выяснения.

Лишний не спорил. Сел на предложенное ему заднее место и прилип носом к окну. Милиционеры расположились лицом к нему.

Аппарат вертикально взмыл в воздух и по заданному маршруту полетел над городом. Вид сверху давал ограниченный обзор: крыши домов, заставленные аэромобилями, улицы с редкими наземными авто, велосипедисты, пешеходы, памятники, фонтаны, скверы. Обычный компактный город.

Лишний принялся разглядывать воздушные средства передвижения. Находящиеся на одной высоте авто просматривались лучше, и он обратил внимание на разнообразие форм и расцветок. Попадались грузовики, автобусы и даже составы из нескольких фур.

Сопровождающие смотрели на него индифферентно, но внимательно. Готовые среагировать на любое резкое движение.

Приземлились на крышу какого-то здания, судя по всему, на самой окраине города, после чего на лифте спустились на пятый этаж. Нумерация этажей шла снизу-вверх, что не преминул отметить про себя Лишний. Его завели в кабинет с белыми стенами и белой же мебелью. Монументальный стул, на который его усадили, предусматривал фиксацию задержанного, но стражи порядка пренебрегли этой возможностью. К молчаливой благодарности Лишнего.

Напротив, за столом он обнаружил плотного человека лет тридцати с наметившейся лысиной и помятым после ночного дежурства лицом.

– Старший лейтенант Вернигора, – представился допрашивающий, усиленно скрывая недовольство явлением нашего героя под конец своей смены, – фамилия, имя, отчество, дата и место рождения?

Лишний назвал. Никаких записей старлей не делал, но зачем-то откинулся на стуле и забарабанил пальцами правой руки по столу.

– Вас нет в базе, – через некоторое время объявил он, – предъявите номер.

«Где-то я уже сегодня это слышал», – вспомнил Лишний, но намерения спорить не выказал. С готовностью вытряхнул все имеющиеся в сумке документы и разложил на столе перед допрашивающим. Даже смартфон включил в выкладку. На всякий случай.

– Прибыл через портал из прошлого, – гордо пояснил гость.

Вернигора посмотрел на него со слабо плеснувшейся в глазах рыбкой интереса на тихой глади пофигизма:

– И какое у вас число?

Лишний ответил. Старлей хмыкнул.

– У нас такое же, – безжалостно отмёл он версию о путешествиях во времени.

– Значит, параллельный мир, – задумчиво констатировал Лишний, глядя в потолок с видом бывалого миропроходца, прикидывающего координаты очередной реальности. В тентуре.

Дознаватель тщательно, но без интереса разглядывал документы. Он фокусировался на каждой странице, время от времени барабаня пальцами правой руки по столу.

«Неврастения у него что ли», – мысленно поставил дилетантский диагноз Лишний.

Наконец старлей поднял глаза, глядя в лицо гостю кабинета.

– Вы задержаны до выяснения всех обстоятельств, – официальным тоном произнёс он, – за нарушение паспортного режима и неподчинение законным требованиям сотрудников милиции.

«Ну вот и хорошо», – избавился от неопредённости новоиспечённый узник.

– У вас есть родственники или другие люди, с которыми мы могли бы связаться? – поинтересовался Вернигора, судя по голосу, не сильно надеясь на позитивный ответ.

– В этом мире нет, – честно ответил Лишний, прекрасно осознавая, что подумают о нём местные стражи порядка.

К месту временного содержания его конвоировали давешние сержанты. Спустились на первый этаж, шли по каким-то галереям и сдали персоналу следственного изолятора.

Там его заставили полностью раздеться, принять душ и выдали комплект казённой одежды. Всё вышеописанное Лишний проделал с явным удовольствием, тем паче, что не мылся он уже второй день.

Камера воодушевила своей чистотой, освещённостью и относительным комфортом. Небольшая комната три на четыре метра. Совмещённый санузел с душевой, отделённый перегородками от основного помещения. Порадовало наличие туалетной бумаги и мыльно-рыльных принадлежностей. Кровать, стол, стул, тумбочка. Потолки высокие, примерно четыре метра. Под ним располагалось длинное горизонтальное узкое окно, заглянуть в которое не представлялось возможным.

Прямо в стене, под потолком виднелись электронные часы.

Одна из дверей вела в коридор, другая – во двор для прогулок. Правда, она открывалась в определённые часы, о чём возвещал специальный индикатор над дверью (окрашивался в зелёный цвет с надписью «открыто») и голосовое сообщение («вам разрешена прогулка»).

Довольно просторный пеналообразный двор для прогулок на четыре камеры. Прорезиненный пол. Вместо потолка – решётка. Каждый раз Лишний оказывался во дворе один. Судя по всему, время пребывания на свежем воздухе распределяли так, чтобы задержанные не могли пересекаться друг с другом. Об окончании прогулок и необходимости проследовать в камеру возвещал всё тот же записанный женский голос.

Одежду ему выдали достаточно удобную, по размерам. Ввиду осеннего времени ему полагались бушлат, футболка, штаны на лямках, вязанная шапка и тёплые ботинки. На каждом предмете, за исключением нижнего белья и носков, нанесён номер, выполненный из светоотражающих материалов.

Кормили три раза в день. Робот-раздатчик просовывал в специальную нишу поднос. Каждое блюдо в отдельной упаковке. Послушно, следуя наглядной инструкции, использованную одноразовую посуду узник рассортировывал (бумага/пластик/пищевые отходы) и выбрасывал в соответствующие урны в стене, отделяющей камеру от коридора.

В целом меню ему скорее понравилось. Первый обед состоял из горохового супа, пюре с сосисками, компота в бумажном стакане с крышкой. Всё горячее и довольно вкусное. Полагался также хлеб с маслом, сахар и даже сгущённое молоко.

В первый день ему провели комплексный медицинский осмотр. Завели в роботизированную вертикальную камеру, попросили постоять, посветили в зрачки.

Довольно молодой, худенький доктор небольшого роста, в обычной докторской робе светло-салатового цвета с небольшим декольте быстро собрал стандартный анамнез.

Гораздо дольше его интервьюировала психиатр – миловидная женщина средних лет с короткой стрижкой.

– Любите романы про попаданцев? – по-свойски подмигнула она ему, задав перед этим стандартные вопросы.

– Некоторые очень даже нравятся, – не стал отнекиваться Лишний, – хотя и понимаю, что их авторы эксплуатируют подсознательное желание читателя переписать свою жизнь набело. Да и то, что большая их часть строится по одной схеме «поскользнулся-упал-очнулся-попал» немного подбешивает.

– И какие же ваши любимые произведения? – участливо поинтересовалась мозгоправ.

– Посмотрите в смартфоне. В скачанной базе и в истории браузера, – нашёлся подопытный.

– И всё-таки? – не унималась жизнерадостная докторша.

Лишний перечислил. Она покачала головой, судя по всему, не обнаружив совпадений со своим внутренним хит-парадом.

Выслушивала она его с видимым интересом. Впрочем, если бы Лишний начал рассказывать об особенностях выращивания абрикосов на Венере, она отозвалась бы не меньшим сочувствием. Наверняка, даже просветила бы его в нюансах агротехники косточковых в условиях повышенной кислотности и экстремальных температур.

Наконец у него взяли анализы крови и препроводили обратно в камеру.

Ни на какие допросы его не вызывали, и появилось время обдумать своё незавидное положение. Чем, собственно, Лишний и занялся.

«Итак параллельный мир», – размышлял он, – «через туман я прошёл без изменения самочувствия и, в отличие от Терминатора, в своей одежде и даже с ручной кладью. Тело и возраст остались прежними, что подтвердил осмотр конечностей и лица в зеркале над раковиной. Таким образом, вариант с переносом сознания тоже можно исключить».

Он ещё раз осмотрел себя, пощупал, сходил в санузел и продолжил мысленный отчёт:

«Общество явно технически более развитое, чем наше. На административных зданиях замечены флаги СССР. Это пока всё».

Чтобы продолжить изучение нового мира, требовалось больше информации. На стене виднелась кнопка «Связь с администрацией», которой задержанный пока не пользовался.

«Видимо пришло её время», – решил нелегитимный бродяга к вечеру второго дня.

Он открыл специальное окошечко и нажал на вызов.

– Слушаю вас, – раздался мужской голос из динамика.

– Добрый вечер. Я хотел бы попросить книги? – максимально вежливо обратился Лишний.

На том конце замолчали, но кнопка продолжала гореть, что указывало на то, что сеанс связи ещё не окончен. Через пару минут динамик ожил:

– Не положено. Есть ещё просьбы или жалобы?

– Никак нет.

Кнопка погасла. Лишний стоял перед стеной с весьма озадаченным видом.

«Нет ну нормально?» – возмутился про себя он. – «Я же не бандит какой-нибудь, а честный попаданец. На улице не безобразничал, все команды выполнил, в камере веду себя примерно, а мне отказывают в такой малости».

Он лёг на кровать. Долго глядел в потолок.

В таком режиме прошло ещё три дня. На допросы его не вызывали. Медперсонал, как и другие сотрудники изолятора, на контакт также не выходили, что Лишний нашёл излишне жестоким.

– Даже Эдмону Дантесу еду приносил живой тюремщик, не говоря уже про общение с аббатом Фариа, – пожаловался он вслух.

От полной скуки и недочтива Лишний уже готовился бегать по стенам, чтобы хоть как-то себя развлечь. Он досконально изучил свою камеру, включая штампы на постельном белье, пытался заглядывать и угукать в свой многоканальный мусоропровод. Всё безрезультатно. Обычные физические нагрузки в виде отжиманий и приседаний перестали отвлекать. Отупляющее безделье сбивало на кривую дорожку разрушительного самокопания, но эти мысли он чуть ли не физически вытряхивал из головы и давил на полу своими грубыми ботинками.

Он хотел начать изучение мира хотя бы с учебника истории, но повторная попытка воспользоваться волшебной кнопкой окончилась также, как и первая. С той лишь разницей, что ему предложили пасьянсные карты. Отказался. Последние несколько лет он стал неосознанно бояться техник чистого таймкиллинга, не предполагавших внутреннего развития. Уж лучше просто думать.

Звукоизоляция в камере также находилась на отличном уровне. Он не только не видел, но и не слышал, что происходило в прогулочном дворике или коридоре. Тишина также поддавливала на психику. Приходилось раскрашивать её звуками своего голоса, рассуждая о своём скучном попаданстве. О том, что его могут принять за психа, он волноваться давно прекратил. Куда уж больше.

Лишний вышагивал взад и вперёд по камере, по периметру прогулочного двора, пытаясь найти выход. Но ничего в голову не приходило.

Утром шестого дня попробовал воспроизвести тексты из книги, которую ему дал незнакомец на даче. В торце его камеры, обращённой к внутреннему двору, он заметил чуть сгущающийся туман. Проморгавшись, он убедился, что это не галлюцинация. Более того, он обнаружил, что может управлять этим процессом. Делать его более густым или рассеивать по своему желанию. Зайти внутрь облачности пока не отважился.

В подобных упражнениях он провёл ещё два дня. Ночь прошла отвратительно. Постоянно просыпался, потел, вскакивал и снова ложился. Ещё до того, как в камере включили свет, лежал с открытыми глазами в состоянии, когда страшно хочется спать, но понимаешь, что уже не уснуть.

Едва дождавшись побудки светом, он схватил тюремный бушлат, одел ботинки, сунул шапку в карман и решительно ринулся в молокообразную субстанцию.

Вынырнул он в сенях всё той же дачи. Читавший книгу Диспетчер нисколько не удивился материализовавшемуся гостю.

Хозяин тщательно прощупал его взглядом с головы до ног, после чего задал извечный русский сложносочинённый вопрос:

– Ну?

Глава 3 Обком

Лишний отдышался. Вкратце поведал хозяину о своих немногочисленных приключениях. Даже дал тому пощупать свою вязаную шапку с вышитым номером, как будто она служила вещественным доказательством его живописанию. В сущности, она им и являлась.

Диспетчер погрузился в раздумья.

– Посмотри на это с другой стороны, – он пристально вперился в глаза Лишнему, впервые переходя на «ты». – Теперь у тебя есть выбор. Можешь остаться здесь. Паспорт и карточку тебе наверняка восстановят. Устроишься на работу. Снимешь комнату. Будешь спокойно доживать. Потом уйдёшь на пенсию. Тихо состаришься. Тебя даже похоронят за государственный счёт, если на твою могилу ни у кого не будет желания прийти. Не ты первый, не ты последний.

Закончив с обрисовыванием мрачных перспектив, он обратился к светлой стороне:

– Чтобы попасть в другой мир, нужно получить некий предельный опыт с сильнейшим эмоциональным переживанием. Например, быть на грани жизни и смерти. Суметь войти в режим резонанса даже с моей помощью мало кому удаётся, уж мне поверь. А уж так быстро повторить его самостоятельно… Можешь считать мои слова полным бредом, но я абсолютно убеждён в том, что там, откуда ты только что вернулся, ты имеешь все шансы стать самым востребованным человеком. Со всеми, как говорится, вытекающими… То, к чему ты так стремился и что потерял. А желания сердца, как известно, всегда исполняются.

Обиженный невниманием потустороннего мира гость проявил эмоции слегка взмахнув руками:

– Вы шутите? Я видел немного, но даже этого достаточно, чтобы понять – они гораздо развитее нас. Что я смогу им дать? Какое такое уникальное знание? Разве что песни какие-то напеть, но я так думаю у них и своих хватает.

Диспетчер слегка прояснел лицом, видимо, прикинул, какую музыку предложил бы Лишний. Даже брови его двинулись несколько раз, словно взяли несколько беззвучных нот:

– Песни, конечно же, дело хорошее. Но попробуй мыслить шире и не разводить сопли от первой негостеприимной встречи. Ты столкнулся с отлаженной системой. А любая стабильность себя защищает. Ну так и подумай, каким образом ты сможешь в неё встроиться. Я бы тебе подсказал, но с этой задачей ты и сам легко справишься.

Он завершил очередную часть их беседы недолгой паузой, а потом резко сменил тон:

– Больше я тебя не задерживаю. Если вернёшься назад к своим новым портным, – он перекинул Лишнему его тюремную шапку-вещдок, – приходи в любое время. Если останешься в этом мире, дорогу сюда забудь.

Лишний встал, подал руку хозяину, которую тот, слегка привстав, пожал.

Уже уходя в тамбур, гость обернулся:

– Можно один вопрос, не относящийся к нашей теме? Почему вы так одеваетесь?

Диспетчер явно не ожидал подобного интереса. Но всё же не оставил визитёра без ответа.

– Пожилые бедные люди воспринимаются как часть уличного пейзажа и становятся невидимы для окружающих, – ухмыльнулся он. – Большинство людей не любит смотреть на инвалидов, стариков и оборванцев. Их подсознательный страх стать такими же позволяет нам спокойно проскальзывать между взглядами, не задерживаясь в чужой памяти.

– В то же самое время вы всё слышите и всё подмечаете, – закончил Лишний и вышел из дома.

***

Прогалина в тумане раздвоилась перед самой высадкой: парк или камера? Разумеется, он выбрал парк. Вышел из тех же кустов. На этот раз решил сменить маршрут и спуститься по дорожке вниз.

Оказался в другом районе города. Ближе к центру, судя по наличию хорошо отреставрированных исторических зданий.

Народу поначалу наблюдалось больше, чем десять дней назад. Поначалу. Увидев Лишнего в арестантском одеянии, почти все прохожие резко поменяли свои планы и по странному стечению обстоятельств начали движение в противоположную от него сторону. А ещё спустя минуту заработала сирена, и металлический голос возвестил: «Внимание! В квадрате М32 находится сбежавший заключённый. Просьба немедленно покинуть территорию».

Наш герой, впрочем, воспринимал движения вокруг себя на удивление равнодушно. Он никого здесь не знал, а ходить по улицам, смотреть на небо и на деревья, как ни крути, гораздо приятнее, чем оставаться в бетонном мешке. Тем более что погода вполне этому благоприятствовала.

Осень уже приняла вахту у лета, слегка посканадалив дождями и ветрами в первые декады, видимо, за какую-то недостачу. Но сейчас инвентаризация была закончена, стороны пришли к согласию, и Жаркий сезон поставил свою отходную под бдительным присмотром Прохладного.

На этот раз миропроходец продолжал свой променад под осенним мягким солнцем намного меньше времени. Хотя и успел проголодаться. Удивительно, но, разобравшись с вариантами развития событий, организм не сигнализировал страхом об опасности и чувство голода не отменял.

Беглый снова присел на скамейку в ожидании своего беспилотного друга. Однако тот так и не появился. Вместо него на ближнюю стоянку опустился серый аэромобиль с блестящими хромированными вставками.

Из него вышло два стройных парня, на вид тридцати пяти – сорока лет. В костюмах, при галстуках и в серых вязаных шапках.

Двигались они синхронно, друг за другом, расставившись, как на покосе. Не дойдя до Лишнего пару метров, первый из них остановился, обозначил лёгкий поклон, приложив руку к сердцу, после чего протянул её для рукопожатия слегка вверх ладонью.

– Здравствуйте, имя, отчество, – обратился он к человеку с номерами на одежде, придавая своему голосу максимальное количество теплоты и раскаяния. – Тысяча извинений, мы сразу не распознали кто вы.

– И кто я? – пожимая руку ответил вставший на ноги Лишний. Его и вправду заинтересовал этот вопрос.

– Человек из параллельного мира, – нашёлся собеседник, а потом представился, – Найдёнов Гавриил Семёнович, начальник идеологического управления, а это мой помощник.

– Очень приятно, – поручкался беглец из-под стражи и с молчаливым ассистентом.

Выглядели они как типичные, в меру инициативные карьеристы, живущие вне времени и пространства. Вот кого можно спокойно перемещать «невидимой рукой» в мир любой исторической эпохи, и они бы притёрлись к новым обстоятельствам быстро и с максимальным комфортом.

– Позвольте пригласить вас к нам в обком, – уважительно, с едва заметными нотками торжественности выдал Гаврила.

– Почему бы и нет, – не стал ломаться пришелец.

В этот раз машина не стала взмывать в воздух, а покатила по дороге, тем более что место назначения располагалось в десяти минутах неспешной езды.

Электромобиль докатил их на автопилоте и припарковался на отведённое место перед помпезным зданием обкома, судя по стилю постройки, сданным в середине XX века.

Прошли через боковой вход, где на лестнице их встретила миловидная женщина лет тридцати с небольшим, в закрытом деловом платье чёрно-белых цветов. Мелированная блондинка с распущенными волосами, без видимых следов пластики. Выглядела она моложаво, но не молодо, ухожено, но не свежо.

– Фаина Васильевна, – отрекомендовалась барышня, – заместитель начальника управления культуры.

Такой странной процессией они пошли по коридорам закрытой части здания. Изредка попадавшиеся им сотрудники быстро переводили свои удивлённые взгляды в стены, и пришелец хорошо их понимал. Со стороны он здесь выглядел столь же несуразно, как панк-рокер в полной боевой раскраске и облачении, послушно помогающий своей бабушке копать картошку на огороде. Не из-за тюремной одежды, а вообще.

Фаина провела Лишнего и Гаврилу (его помощник потерялся по дороге) в небольшой зал, который она назвала комнатой отдыха, предназначенной для переговоров с небольшими делегациями. В этот раз помещение пустовало, так что вся троица уселась на очень удобных стульях вокруг круглого стола.

– Вы не против пообедать прямо здесь? – спросила Фаина, взявшая на себя роль хозяйки.

Никто не возразил, и Лишний с Гаврилой углубились в изучение меню.

Ели молча. Ни та, ни другая сторона не форсировала события. Единственно Лишний отметил про себя, что кормёжка в обкоме если и отличалась в лучшую сторону от питания в следственном изоляторе, то ненамного. Это касалось одинаковых блюд. Красной и чёрной икры в заключении, разумеется, не подавали.

Лишний всё это время так и щеголял в казённой одежде. Разве что бушлат снял. Но хозяев это нисколько не смущало, и он тоже перестал комплексовать.

На чаепитие вся компания переместилась на диваны за низкий столик.

– Какие наши дальнейшие действия, – осведомился Лишний, пребывая после сытного обеда в благостном расположении духа.

– Человек, который будет вами заниматься, срочно летит из Сибири. Будет здесь через четыре-пять часов. Нам с Фаиной приказано вас развлекать всё это время, – соткровенничал Гаврила.

– Я не против, если развлечения будут интереснее, чем до этого, – не удержавшись, подколол местных Лишний.

– Ещё раз примите наши извинения. Если честно, мы изначально не придали вашему появлению должного значения. В последние годы развелось много разных психов: кто-то представляется инопланетянином, кто-то реинкарнацией ацтекского правителя. Обычно пробиваем человека по картотеке, выясняем подлинные данные и передаём психиатрам, уведомив родственников. Но с вами получилось сложнее: ни сведений в базе, ни документов, ни родственников. Проверка затянулась. Вы вели себя тихо, вот никто и не спешил. Ну, а после того, как вы сегодня утром продемонстрировали на камеру свои… э-э-э… способности, руководство райотдела милиции немедленно доложило о ЧП, и были приняты меры.

– А как же мои документы, деньги?.. – попробовал возразить Лишний.

– Увы, не произвели должного впечатления. Примитивная защита, – поморщился Гаврила, – можно изготовить в любой хорошей типографии.

– Ну а смартфон? Вы же поняли, что операционная система отличается?

– Да, отличается, но сделать такую под силу любому студенту-программисту, – окончательно дискредитировал уровень развития мира Лишнего главный идеолог области.

Гость замолчал, обдумывая услышанное.

«Про книги можно и не спрашивать», – догадался он, – «никто их даже не стал смотреть».

Его сотрапезники тоже разговор не форсировали.

– Ну, хорошо. Тогда чем мы займёмся? Может, расскажете о своём мире или просто дадите мне школьный учебник истории, а я тут в уголочке посижу, почитаю? – выступил с рацпредложением пришелец.

Найдёнов смутился:

– Я уже устал извиняться, – искренне расстроившись пояснил он, – но тот, кто сейчас на максимально возможной скорости летит на встречу с вами, категорически запретил давать много информации о нашем мире. Не хочет, чтобы одно наслаивалось на другое. Вы должны предстать перед ним максимально чистым. Вот так.

Сказав последнюю фразу, он развёл руками и немного опустил голову. Причём его собеседник не почувствовал никакого позёрства. Чиновник действительно не считал это правильным, но вынужденно подчинился.

– Дела, – глубокомысленно резюмировал гость с ударением на последний слог, – но раз уж мы оказались в этом купе, а разговаривать и читать нам не рекомендуется, тогда, может быть, сыграем.

– Сыграем? – Фаина удивлённо склонила свою головку набок.

– Ну да. В карты, например, или в шахматы, – предложил беглый зек.

– Н-наверное, можно. Сейчас я всё организую, – заместительница по культуре вскочила с дивана и исчезла в соседнем помещении.

Шахматы, нарды и шашки принесли через десять минут, а уже во время первых настольных баталий подоспели набор для игры в го, несколько колод карт и даже набор для игры в маджонг, в которую Лишний играть не умел.

Шахматы и го произвели странное впечатление. Лишний сыграл несколько партий и с Гаврилой, и с Фаиной. Проиграл все. Разгромно. Но дело даже не в этом. Он не заметил эмоциональной вовлечённости у своих противников. Они механически ставили камень или фигуру, причём никакой работы мысли в лицах не отражалось. Ни удивления от явно неудачных ходов Лишнего, ни радости от явно удачных своих. Когда он попытался применять специальные термины, в глазах поначалу выглядывало непонимание, но через пару секунд они совершенно точно на них реагировали.

«Наушник у него в ухе, что ли?» – заподозрил Калика, глядя на Гаврилу, который несколькими эффективными ходами уничтожал потенциальную территорию Лишнего на доске для го.

Быстро потеряв интерес к таким поединкам, Лишний предложил сыграть в «Чапаева».

И вот тут попаданец взял безоговорочный реванш. Даже в детстве мало кто мог сравниться с ним в этой откровенно тупой игре. А уж во все последующие годы многие виды деятельности, которыми занимался Лишний, предполагали некую тренированность пальцев.

Чего никак нельзя сказать о его сегодняшних визави. На протяжении всего противостояния Лишнего не покидало полное ощущение, что у Фаины и Гаврилы эти маленькие части тела, расположенные на концах верхних конечностей, пришиты каждому от десяти разных тел.

Он им и подсказывал, как лучше нанести удар, и давал фору в виде нескольких первых ходов подряд, но пальцы отказывались им подчиняться.

«Да, с мелкой моторикой в этом мире явные проблемы», – отметил про себя Лишний.

После того, как очередные восемь шашек быстро и точно улетели с доски, он поднял взгляд на Фаину и пришёл в полное замешательство. Девушка кусала губы и из последних сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

«Блин, да ведь я же для них представитель низшей цивилизации. Проиграть такому очень обидно. А ещё хуже – показать свою слабость и расплакаться», – запоздало раскаялся гость. – «Такой Чапай нам не нужен».

Немедленно свернув лавочку, предложил перейти на «дурака». Игра, конечно, в основном на удачу и выигрыш распределяется примерно поровну, но тоже очень уж примитивная. Единственный плюс состоял в том, что в карты можно резаться всем вместе. Их потому и считают более близкой игрой к политике, в отличие от тет-а-тетных шахмат, которые больше подходят военным.

– Может, в пинг-понг? – взяла на себя инициативу Фаина, поймав настроение заскучавших соседей.

– А там никого сейчас нет? – усомнился Гаврила.

– Я попрошу, чтобы не беспокоили, – уверила фальш-блонди.

Она провела мужчин в большую комнату (им пришлось спуститься в цокольный этаж) где стояли не только два стола для настольного тенниса, но также аэрохоккей, стол для армрестлинга и прочий спортивный инвентарь. Отлучилась ненадолго, предоставив Лишнему и Гавриле первую партию сыграть друг с другом.

Гаврила снял пиджак и галстук, расстегнул рубашку, и они начали перестукиваться мячом. Класс игры хоть и был невысоким, но вполне сопоставимым. Разве что Гаврила смотрелся лучше за счёт молодости, но против него играла не очень удобная одежда.

Фаина вернулась, переодевшись в кроссовки, чёрные шорты и чёрно-белый спортивный топ.

«Теперь я знаю, какие у тебя любимые цвета», – одобрительно отметил Лишний.

Играли на выбывание. Собственно, выбывали только Лишний с Гаврилой. Фаина разделывалась с каждым из них, легко кидая своё гибкое тело в разные углы пространства вокруг стола.

По окончании каждой партии она зачем-то становилась вполоборота к проигравшему, ставила левую руку на пояс, а правой беззвучно «выстреливала» в оппонента ракеткой, как из пистолета. Выглядело эффектно, как будто контрольный выстрел в поверженного противника. Лишнему особенно нравилось, когда она в заключительной части ритуала целовала в ребро свой снаряд.

Он ничего не имел против такого невинного озорства, даже подыгрывал девушке, изображая ранение. А вот Гаврила всё больше наливался гендерной обидой. Он уже давно скинул свои лакированные туфли и избавился от рубашки, под которой у него оказалось что-то вроде термобелья, но перебить раскрасневшуюся и слегка повизгивающую от удовольствия бестию оказался не в силах, что явно не шло на пользу его самолюбию.

Единственный шанс у сменявших друг друга представителей сильной половины человечества состоял в том, чтобы взять девушку измором.

Однако вычерпать запас прочности теннисистки-любительницы им так и не удалось.

Дверь в мини-спортзал бесшумно отворилась, и на пороге нарисовалось новое действующее лицо, которое, неспешно обозрев творящуюся вакханалию, спросило:

– Отрываетесь?

Глава 4 Никифор

По тому, как моментально наэлектризовалась обстановка, Лишний понял, что вошедший плотный светло-русый человек среднего возраста – большой начальник.

Гаврила в термобелье, в брюках и босой моментально подобрался и изобразил нечто вроде гражданского варианта стойки «смирно». Фаина подбежала к нему и стала рядом, практически плечом к плечу. Выглядело несколько несуразно, но достаточно церемонно, с соблюдением всех норм негласной субординации.

– Благодарю вас, товарищи, вы будете поощрены, – вошедший пожал им обоим руки. Обкомовцы отмерли.

Затем он быстро направился к Лишнему и протянул свою руку ладонью вверх.

– Здравствуйте, меня зовут Никифор Константинович, директор НИИ аэрогеологии. Можно просто Никифор.

– Здравствуйте, – бывший зек ответил на рукопожатие, – вы и есть тот самый человек, которого мы ждём?

– Видимо, да. Если вы не возражаете, то мы сейчас пройдём в гостиницу неподалёку, там поужинаем и обстоятельно поговорим.

Лишний накинул тюремный бушлат и направился к двери. Гаврила проводил их до выхода из обкома, после чего быстро попрощался, зафиксировав полную утрату взаимного интереса, как доверительно общавшиеся пассажиры мгновенно становятся чужими в момент прибытия к месту назначения.

Уже начало темнеть. Попаданец с Никифором в сопровождении нескольких классически костюмированных молодых людей, излучающих флюиды надёжности, пересекли центральную площадь и зашли со служебного входа (а с какого же ещё?) в большую гостиницу. Там поднялись на верхний этаж и оказались в просторном помещении. Возле них мгновенно проявился молодой человек и отчитался, обращаясь к Никифору:

– Мы закончили. Весь номер просветили. Можете спокойно беседовать.

Они прошли в столовую комнату к накрытому на две персоны столу. Лишний, уловив запахи, сразу же отметил про себя, насколько с этими физическими нагрузками он снова успел проголодаться.

– Это номер люкс на пять комнат, – пояснил Никифор, – здесь мы заночуем, а наутро я приглашаю вас к нам в институт.

– Он в этом городе? – поинтересовался пришелец, присев за стол.

– О нет! Совсем не здесь. Несколько часов придётся потратить на перелёт. Но вы не волнуйтесь. Будет очень удобный аэромобиль премиального класса. Можем привлечь хорошего экскурсовода, он вам расскажет о тех местах, над которыми мы будем пролетать.

– А как же запрет на предоставление информации пришельцам из параллельных миров? – язвительно спросил Лишний, решительно разделавшись с морковью по-корейски и подвигая к себе картофельное пюре с котлетами в виде правильных прямоугольных брусочков.

– Ах, вы об этом. Прошу прощения. Мой заместитель перестраховался. Нет никаких запретов. Более того, пока я к вам летел, состоялось заседание Политбюро и в числе прочего, принято решение предоставить вам полный доступ к государственной тайне. Разумеется, в рамках нашего дела.

От лёгкости, с которой местное руководство в который уже раз бросилось из крайности в крайность, Лишний даже немного поперхнулся. Никифор приподнялся и слегка постучал ему по спине.

– Из-за меня собиралось целое Политбюро ЦК КПСС? – как человек, рождённый в Союзе, междумирец понимал, насколько это всё серьёзно.

– Я имею прямой выход на Председателя Совмина, объяснил ему ситуацию и попросил принять ряд важных решений по вам. Он согласился с моими доводами и в течение часа все подключились.

– Вы тоже были на связи?

– Конечно, – ответил Никифор, – да вы сами всё увидите. Я дам вам полную стенограмму и видеозапись.

– С чего вдруг такое доверие? – подозрительно осведомился попаданец, вспоминая неласковую встречу в первый свой приход.

– Охотно поясню, – отозвался собеседник. – Видите ли, ваша способность имеет для нас исключительную практическую ценность, а поскольку ни контролировать вас, ни ограничить вашу свободу мы не можем, то остаётся единственный вариант. МАКСИМАЛЬНО С ВАМИ ПОДРУЖИТЬСЯ. А чтобы у вас не было в этом сомнений, с этого момента я гарантирую вам, что ни один ваш вопрос не останется без честного и полного ответа.

– То есть не будет никаких арестов и попыток меня обмануть? – уточнил Лишний.

– Абсолютно верно, – подтвердил высокопоставленный чиновник. – Да и чем нам поможет ваш арест?

«Луи, мне кажется, что это — начало прекрасной дружбы», – процитировал про себя пришелец. А потом усмехнулся внезапно возникшей мысли:

– Скажите, Никифор, вы уже придумали мне кодовое имя?

Тот нисколько не удивился.

– Конечно. Ещё до сегодняшнего вылета из института, – подтвердил ответственный товарищ и залпом махнул ярко жёлтый компот, – если вы не возражаете, мы назвали вас Калика.

Попаданец замолчал, осмысливая свой оперативный псевдоним. Через пару минут отвис:

– А почему именно так?

– Трудно сказать. Как-то сразу на ум пришло. Калики дали воды Илье Муромцу, после чего он обрёл свою силу. Возможно, и вы сделаете что-то похожее с нами. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Впрочем, если вам не нравится, то можно и поменять.

– Не надо. Меня устраивает, – успокоил своего крёстного свежепоименованный.

«Новое прозвище, видимо, будет означать полную перезагрузку личности. Возможно даже произойдут изменения в характере», – спрогнозировал Калика. – «Недаром монахи берут себе новое имя».

Директор НИИ ему в целом понравился. Как многие руководители, пришедшие из науки, держался ровно и уважительно, зная себе цену, но не показывая этого. Несмотря на явную заинтересованность в своём собеседнике, никакого елея не лил и тем более не заискивал. Избегал как хамства, так и излишнего панибратства. В целом общаться с ним оказалось легко и приятно, как говорить правду незнакомым людям или скатываться, не газуя, с горки на третьей передаче.

– Можете в двух словах объяснить в чём именно будет состоять наше сотрудничество? – спросил Калика после того, как они вышли из-за стола и устроились на диванах напротив друг друга перед небольшим журнальным столиком.

Никифор задумался, словно примериваясь, с какой стороны подступить к теме, как примеривается опытный лесоруб, перед огромной корабельной сосной.

– Хорошо. Если будет что-то непонятно, сразу перебивайте меня и задавайте уточняющие вопросы, какими бы бредовыми они вам не казались. Когда вы услышали слово «аэрогеология» вы наверняка решили, что речь идёт об азоте, кислороде и углекислом газе? А ещё, даю стопроцентную гарантию, внутренне удивились. Что в этом может быть секретного?

Он отмерил ещё одну паузу, дождался поощрительного кивка от собеседника и запустил неожиданную тему:

– Вы никогда не задумывались, почему человек стареет?

Это был риторический вопрос, а потому директор продолжил:

– Считается, что наш организм – не более чем совокупность клеток, которые постоянно обновляются. Какие-то органы делают это быстрее, какие-то медленнее. В среднем за семь лет происходит полная замена. Примерно до двадцати пяти лет обновление идёт, что называется, «с запасом», и мы растём, формируемся. После этого у кого-то раньше, а у кого-то позже преодолевается критический порог и вот уже мы обновляемся «с недостачей».

– Когда-то мы все были одной клеткой. Но уже в ней заложена программа, стремящаяся к реализации, – перехватил разговор Калика, – основная наша задача, как биологической особи – произвести и вырастить потомство. На это и отводится время. Потом ты уже просто мешаешь и должен постепенно угаснуть. Это закон природы, применимый ко всем живым организмам. Исключений нет.

– Вообще-то есть. Но в целом вы правы.

– Так в чём же подвох? – поторопил собеседника Калика.

– То, что вы рассказали – это план, замысел, программа реализации, которую нужно исполнить. Вопрос в том, кто будет это исполнять?

– Ну, сами клетки исполняют… – неуверенно предположил Калика.

– Сами клетки, – хмыкнул учёный. – Не совсем так. Вот посмотрите на военных. Есть штаб, который разрабатывает планы, есть офицерский состав, которому эти планы доводятся и на которых оперативное управление. А есть рядовые солдаты. Без них любые планы – полная бессмыслица.

– Вы хотите сказать, что, перехватив управление солдатами, можно скорректировать программу, или вовсе заменить её своей. Своего рода бунт против природы, – Калика сделал характерное рубящее движение ладонью от локтя, что-то вроде усечённого жеста Ильича на броневике, а потом закончил, – главное найти доступ к солдатам и заставить их себе подчиниться.

Никифор поднялся, прошёл в столовую и вернулся с двумя стаканами и тремя бутылками минеральной воды.

– В целом верно, хотя выражение «бунт против природы» мне не нравится, – продолжил он мысль Калики, разливая минералку по чистым стаканам, – вот только найти доступ к солдатам оказалось не так просто. Но один наш учёный предположил, в какой области начать исследования. А когда мы подтянули технические возможности, то добились успеха.

– Интересно. И что же вы нашли?

– Живую материю, которая действует согласовано с волей в каждом живом организме. Китайцы называли её «ци» или «ки», наши предки обозначали «цы». Можете обнаружить в славянской азбуке.

– Насколько я помню ци – это энергия, – в памяти гостя всплыл образ сэнсэя.

– Любой энергии нужен носитель, - изрёк учёный, как будто вычертил на доске несложную формулу. Разе что слово «батенька» не добавил.

– Вы так её и назвали? «Цы»? – предположил Калика.

– Нет. Разработку засекретили и не хотели давать наводку врагам. Взяли термин, никак не связанный с нашей темой. Кстати, эту идею подсмотрели у американских физиков-ядерщиков. В своё время наша разведка сломала голову, что они подразумевали под термином «сарай» или «barn». Вот и мы назвали эту сущность «итиль». Так когда-то называлась Волга, а ещё столица древней Хазарии.

– Как я понял, для того чтобы её разглядеть, потребовался мощный микроскоп?

– Каждая отдельная частица по размеру гораздо меньше кварка, но в микроскоп их не разглядишь. И химический анализ вам ничем не поможет. Нужно совершенно другое оборудование.

– И вы научились извлекать и концентрировать итиль из воздуха, потому и аэрогеология, – догадался Калика.

– Давая концентрированный итиль людям среднего возраста или пожилым, мы можем вернуть человеку двадцать-двадцать пять лет активной жизни, – заключил Никифор.

У Калики пересохло в горле, и он воспользовался любезно наполненной собеседником ёмкостью.

– Звучит как сказка о молодильных яблоках, – на всякий случай усомнился он.

– Мир полон волшебства и магии, если не изучать естественные науки, – несмотря на всю свою серьёзность, у Никифора тоже проскальзывал своеобразный юмор.

– И что он прям видимо молодеет? – допытывался Калика.

– Не сразу. Примерно за год обновляется кожа, а там и внутренние органы. Но через двадцать или больше лет все возвращается в то же состояние, что и до реабилитации. Но даже такой срок – это очень много.

– Если знать, на что их потратить, – вставил Калика.

– Тоже верно. Впрочем, у нас это дело добровольное. Если не знаешь, куда израсходовать новое время, лучше не бери. Вот только все думают, что знают. Спрос, как вы догадываетесь, выше предложения.

– Ну, вы же не всем предоставляете эту вашу реабилитацию, – предположил очевидное Калика.

– Не всем, – согласился Никифор, – например, рецидивистам с непогашенной судимостью не предоставляем. Ещё есть те, кто сами отказываются, но таких мало.

Калика снова взял стакан и начал потихоньку опустошать его, используя это время на усвоение полученной информации. Никифор уже несколько раз себе подливал. Видимо, откровенность давалась ему не просто.

– Ну хорошо. А я тут тогда каким боком? – задал он прямой вопрос.

Никифор минуту смотрел на стол, потом поднял глаза на Калику:

– Итиль заканчивается в нашей атмосфере. Восстановление идёт, но не такими темпами, как нам нужно. А потому, скажу без экивоков: нам нужны другие миры, а значит, нам нужны вы.

Вот теперь Калика действительно осознал, что, сам того не подозревая, превратился в элемент большой игры. И на него уже сделана некая ставка.

– Механизма восстановления вы не знаете? – осторожно спросил гость. Теперь требовалось взвешивать каждое слово и начать с очевидных вопросов. Как шахматист в цейтноте, делающий ходы, на которые нельзя не ответить, выгадывая тем самым немного времени на раздумья.

Никифор погрустнел и виновато развёл руками:

– Даже близко не подошли к решению.

– А что другие страны?

– Саму технологию получения нам удержать в секрете не удалось, – Никифор поморщился, видно тема не вызывала у него приятных ассоциаций, – США и Китай тоже могут в ограниченных объёмах его получать. Но тут дело в другом. Только у нас есть комбинация всех необходимых ресурсов. Хочу подчеркнуть, собственных ресурсов. А также возможность их защитить военным путём. Речь идёт примерно о списке в полсотни наименований. Американцам и китайцам приходится добирать недостающее по всему миру, договариваясь, а где-то и силой экспроприируя у других государств. Плюс у нас был приоритет и фора в пару десятилетий. В той же Африке нам удалось договориться с некоторыми правительствами и даже поставить свои военные базы.

– Ну да, кто первый встал, того и тапки, – съехидничал попаданец.

– Зря иронизируете, – спокойно возразил Никифор, – в отличие от американцев у нас совершенно другой подход. Если они покупают с потрохами местных царьков и их окружение, то мы строим школы, электростанции, дороги, готовим молодёжь в наших вузах. Ну и про элиты тоже не забываем. Без этого никуда.

– А что Европа? – на всякий попаданский осведомился Калика.

– С одной стороны, если брать чистую экономику, никому не интересная, лишённая ресурсов окраина нашего большого материка. Уже много лет идёт постепенная миграция автохтонного населения в Соединённые Штаты, Австралию и Новую Зеландию и перенос туда всех мало-мальски живых производств. Сама же Европа постепенно заселяется африканцами, арабами, пакистанцами и индусами. С другой – старые элиты ещё остаются и контролируют часть финансового и страхового бизнеса, весь спорт, католичество, тайные общества, очень мощную разведывательную сеть, часть колоний. Ну и так по мелочи. Сбрасывать их со счётов ни в коем случае нельзя.

– Простите, если не в тему, – Калика поднялся, продвинулся к обеденному столу, взял тарелку с десертом и вернулся к Никифору, – как вы так быстро всё со мной решили?

– Ну, это как раз просто, – терпеливо ответствовал учёный, – наш институт входит в перечень организаций, которые имеют доступ к информации о любых аномальных явлениях в режиме реального времени. Мой заместитель получал видео вашего исчезновения из камеры и информацию о вашем повторном появлении примерно через пятнадцать-двадцать минут после каждого события. Мы сразу же поняли, как с вами можно работать и перехватили инициативу. Дальше вы знаете.

Отличная шумоизоляция в номере, почти как в межмировом тумане, позволяла пришельцу быстрее осмысливать сказанное директором. Наконец Калика решил выразить напрямую то, что вертелось у него на языке:

– Заранее прошу прощения. Может, я неправильно вас понял. Но то, что вы предлагаете – самое настоящее воровство!

Никифор вскочил с дивана и первый раз за весь вечер показал собеседнику эмоции («Признак устанавливающегося доверия», – машинально отметил про себя попаданец):

– Никакого воровства! Мы заплатим! Всё, что хотите: золото, драгоценные камни, информацию о неизвестных вам месторождениях, сложные в получении изотопы, да и вообще любые технологии, – перечисляя предлагаемые на обмен ништяки, он быстро успокоился, сел и, отдышавшись, продолжил, – в любом случае, даже с вашей помощью к вам в мир мы тайно не проберёмся и итиль не выкачаем. Это очень громоздкое и энергозатратное производство. Так что все вопросы будем решать только на основе переговоров с вашим правительством.

Представив каким образом, а главное, с какими формулировками он будет выходить на своё правительство, Калика, сдержанно выражаясь, не воспылал энтузиазмом. В то же время уверенный тон Никифора и его полномочия не могли не внушать некоторый осторожный оптимизм. Даже по этому поводу.

– В общем и целом я согласен поработать над этим вопросом, – решил аккуратно вписаться в предложенную авантюру Калика.

«Лучше упасть и разбиться, чем повиснуть и обгадиться. А сложность? Сложность будем устранять путём декомпозиции», – мысленно поддержал себя надежда нового мира. – «Сначала посмотрим на институт».

Глава 5 НИИ

После того, как Никифор утоптал в соседний номер на том же этаже, в люксе Калики остались два молчаливых помощника, похожих друг на друга.

«Пусть побудут. Они вас не стеснят и выполнят любую вашу просьбу», – полупопросил-полураспорядился главный аэрогеолог. Калика не возражал. За недолгое время отвыкший от общения, с парнями он ощущал себя спокойнее.

Один из них принёс ему одежду. Очень удобный классический костюм, рубашку, лёгкое пальто с шарфом, вязаную шапку по местной моде и термобельё. Последнее – с электрическим подогревом. Миниатюрный блок питания и терморегулятор располагались на запястье. Этот же прибор служил часами, шагомером, рацией и чем-то ещё. О том, что всё окажется впору, можно нисколько не беспокоиться – ещё в СИЗО Калику тщательно отсканировали.

– А мои вещи? И документы? – поинтересовался он у одного из двух молодцов.

– Отвезли в НИИ на исследование. Всё вернут на месте, – ответил тот.

Второй протянул Калике что-то вроде планшета. Показал, как пользоваться, хотя мог бы этого не делать – интерфейс предельно понятный.

Попаданец отложил знакомство с этим миром на следующий день, отмок под душем и, улёгшись в огромную кровать, в меру своего понимания начал перебирать варианты дальнейшего сотрудничества двух миров. Все альтернативы получались довольно бредовыми и малореализуемыми, но, по крайней мере, первые шаги начали вырисовываться.

***

Проснулся он по тюремному расписанию. Умылся, побрился, заказал завтрак помощнику прямо в номер.

Тот учесал исполнять. Вид у обоих показался попаданцу слегка уставшим, но вполне бодрым. Похоже, что всю ночь бдили в гостиной, сменяясь время от времени.

После завтрака Калика взял планшет, закинул его в специальную сумку и в сопровождении помощника спустился вниз прогуляться по площади и подышать осенним воздухом, а заодно опробовать местный одёжный девайс. Терморегулятор выставил на автомат, и это оказалось правильным решением – при полной свободе движений чужемирец не потел и не мёрз.

Ввиду рабочего времени народ на центральной площади массово не отирался, и размяться перед дорогой никто не мешал. Даже если бы в воздухе не сновали аэромобили, он бы ни на секунду не забыл, что обретается в ином мире. Как-то всё казалось другим. Даже воздух, не говоря уже о запахах и шуме. Помощник занял позицию справа и двигался молча. Ещё и походку Калики пытался воспроизвести, что пришельца слегка позабавило.

Через какое-то время секьюрити сообщил, что к вылету всё готово и их ждут. Калика развернулся, и они направились обратно к стоянке возле гостиницы.

Поданное средство передвижения видом и размером походило на высокий микроавтобус и отливало серебристым блеском. Калика поздоровался с Никифором, и вся компания начала загружаться в аэровэн.

От экскурсионных пояснений гость из параллельного мира отказался, углубившись в изучение местной истории. Никифор тоже занялся своими делами, что-то читая на своей большой панели, с кем-то связываясь и набивая какой-то текст.

Аналогом Википедии здесь выступала «Большая советская энциклопедия», из которой Калика и составил себе примерный исторический маршрут.

Как выяснилось, пути мира Калики и мира Никифора разошлись в двадцатых годах двадцатого же века или даже чуть раньше. Не было покушения Каплан. У Сталина не получилось победить объединившихся Ленина и Троцкого во внутрипартийном противостоянии, но масштабная индустриализация и вторая мировая война всё же произошли. Интересно, что Ленин прожил гораздо дольше, а Троцкий стал его преемником. Начиная с конца сороковых годов долгое время у руля страны находился небезызвестный Маленков.

Проведённые им реформы напоминали двусистемность Дэн Сяопина. А точнее, китайцы даже в мире Калики не особо скрывали, что позаимствовали часть своей программы у товарища Георгия. С одной стороны, с самого начала оказалась разрешена, а потом и всячески поощрялась частная инициатива (артели работали даже в сфере микроэлектроники), с другой – крупные индустриальные проекты продолжали реализовываться. Причём приоритет отдавался наукоёмким отраслям, под которые подстраивались все остальные. Никакой азартной торговли сырьём, в которую скатился поздний СССР (не говоря уже об РФ), здесь не было и в помине. На каждую пятилетку ставились весьма амбициозные задачи, укреплявшие мировое экономическое лидерство. Инертная мысль о планировании «от достигнутого» местным высшим руководителям, похоже, так и не пришла.

Идеологическая основа, кстати, сохранялась. Красные флаги, портреты Маркса-Энгельса-Ленина наблюдались повсеместно. КПСС и ВЛКСМ вполне себе здравствовали. Вместе с тем церкви тоже никто не притеснял. Фото Маленкова со свечой на службе в храме были датированы 1960-ми годами.

СССР не развалился, а выступал крупнейшей научной, индустриальной, финансовой и военной державой. США и Китай не сильно, но уступали. Отдельным пунктом шли успехи отечественной медицины, которые позволяли передовикам производства продлять свою активную молодость на двадцать-двадцать пять лет, что сглаживало довольно низкую рождаемость. Причём реабилитация носила вполне себе массовый характер – ежегодно процедуру проходило порядка восьми миллионов человек. Интересно, что официально НИИ аэрогеологии занимался исследованием парниковых газов и потеплением климата, а итиль и вовсе нигде не упоминался. Похоже, Никифор реально раскрыл стратегически важную информацию.

Попаданец поискал Хрущёва и выяснил, что тот занял один из незначительных постов в Молдавской ССР, но и там долго не продержался. Закончил свои дни пенсионером на родной Украине. Политика, проводимая Маленковым, требовала руководителей другого типа. Ни Брежнев с Андроповым, ни Черненко с Горбачёвым к власти так и не пришли. Нынешний председатель носил фамилию Труфанов, и она Калике ничего не говорила.

***

В целом в этом мире, также как и в мире Калики, основная экономическая активность быстро и неотвратимо смещалась в Азию. Отличие состояло в том, что СССР не цеплялся за хиреющую Европу, а волевым решением руководства всей своей мощью попёр на Восток. Вслед за отечественными промышленными предприятиями, которые размещались вблизи сибирских ресурсов, туда же перетекало население. В Сибири и восточной части Казахстана (здесь KZ входил в состав РСФСР) уже распустились бутоны двух дюжин мегаполисов. Столицей и крупнейшим городом СССР с 1980-х годов значилась Пермь. На самом краю Европы, но ещё и не в Азию. Как и вся русская цивилизация.

НИИ аэрогеологии располагался к востоку от порта Игарка на Енисее. В здание Калика с Никифором спустились на лифте с крыши и, пройдя несколько постов с охраной, направились в малый зал приёмов. Как раз официантки заканчивали накрывать стол.

«И то верно», – одобрил Калика, за время полёта он проголодался.

За обедом Никифор поинтересовался, какие первые шаги, по мнению Калики, следует предпринять, в новом совместном проекте.

«Ого! Вчера утром я ещё в вашей тюрьме сидел, а сегодня у нас уже совместный проект государственной важности», – припух Калика. Вслух же произнёс:

– Для начала нужно проверить уровень итиля в нашей атмосфере. Стоит ли овчинка выделки. А потому первостепенный вопрос к вам, есть ли соответствующий портативный прибор и возможность научиться им пользоваться?

Никифору такой ход мысли очень понравился. Конечно же, такой прибор у них имелся. Как пояснил учёный, точность немного уступает стационарным образцам и воздушным зондам, но примерное количество он вполне себе определит. А к обучению можно приступить вот прямо после обеда.

– Скажите, а где лучше проводить замеры: в городах, лесах или ещё где-то?

– Совершенно без разницы, – тут же ответил Никифор, – уровень везде плюс-минус одинаковый. Мы добываем повсеместно. Даже в океанах, на передвижных судовых платформах пробовали. Но отказались. Слишком высокие затраты на военное патрулирование в нейтральных водах.

– Заклятые западные друзья, – с пониманием отнёсся Калика к местным проблемам.

– Совершенно верно. Сейчас они ведут себя смирно, но это не значит, что они не попробуют сделать пакость. Технологически мы опережаем их, и проникновение в наши секреты – влажная фантазия их спецслужб.

– Вас не пытались подкупить или выкрасть?

Никифор замялся, но всё же ответил:

– Подкупить пытались. И даже убить. В самом начале. Но у них нет ничего для меня интересного. В либеральную демократию не верю. Свою страну люблю такой, какая есть. Материально обеспечен, влиянием тоже. Я сейчас де-факто девятый-десятый человек в государстве. Никто там не предложит мне и близко ничего подобного. Да если бы и предложили, зачем менять шило на мыло, заслуживая, как говорил Карамзин, ненависть соотечественников и презрение потомства?

***

Едва они закончили трапезу и попили чай, как в кабинет без доклада прошёл специалист по портативным приборам.

Калика ещё раз подивился, как у них здесь всё синхронно.

Специалистом оказалась девушка на вид двадцати с небольшим. Среднего роста, стройная, с копной непроходимо густых вьющихся волос, возвышающихся сантиметров на пять выше ото лба и уходящих сзади в район поясницы. У Калики помимо воли зашевелились пальцы на правой руке, так захотелось окунуться в эти косматые дебри. Пухлые щёчки придавали ей полудетское выражение лица, в то время как оценивающе-авантюрный взгляд зелёных глаз говорил о весьма богатом опыте их обладательницы.

– Младший научный сотрудник Милодара Ният, – официально обратился к ней Никифор, – с этого момента поступаете в группу товарища Калики. Выполняете все его распоряжения, касающиеся работы.

– Вас поняла, – в тон ему ответила специалистка и многозначительно улыбнулась попаданцу.

По просьбе Калики рассказ про параллельные миры, имеющей все необходимые допуски Милодаре для солидности озвучил Никифор. В присутствии тех самых «помощников», ответственных кураторов из КГБ. Последние, надо отдать им должное, вели себя скромно, никаких прав не качали, легко подрывались на просьбы «подай-принеси-сделай кофе». В остальное же время стремились максимально слиться с интерьером. Что не помешало им без приглашения последовать за Каликой и Милодарой в её владения.

Очень просторное помещение без окон, примерно с четыре школьных спортзала по горизонтали и в два раза выше, выложенное белой керамической плиткой, что характерно, практические пустое. У стены сиротливо стояло несколько белых столов и стульев. Одна из стен была испещрена дверьми в подсобные помещения. Заглянув в одну из них, девушка и один из КГБ-шников, которого она подозвала кивком головы извлекли затребованный Каликой прибор.

Но перед тем, как начать объяснять принцип его действия, они сели за стол, и Милодара порасспросила Калику об их мире: на каком уровне развития они стоят, и, убедившись, что на более низком, сменила тон на слегка высокомерный.

В ответ Калика усомнился в своих способностях освоить настолько сложное оборудование и сообщил девице, что в следующую «ходку» обязательно возьмёт её с собой. С прибором.

Это произвело на красавицу должное впечатление. Она быстро и уважительно затараторила, что ничего сложного в аппарате нет, и там совершенно понятный интуитивный интерфейс, и изучить его пара пустяков.

Так оно, в общем-то, и оказалось. Единственно, измеритель итиля оказался достаточно громоздким. Примерно, как фотоаппарат конца XIX века. Причём тоже на треноге.

***

Комендант НИИ Альберт Илларионович Немчинов, невысокий лысоватый мужчина худосочного телосложения, произвёл на Калику двоякое впечатление. С одной стороны, немного раздражала некоторая вертлявость коменданта и привычка похохатывать после каждой фразы. С другой – коллеги и подчинённые Ларионыча (так его звали все, кроме интеллигентного Никифора), даже за глаза относились к управзданием с неподдельной благожелательностью. Как выяснилось, Ларионыч обладал редким талантом предугадывать желания окружающих и быть максимально предупредительным. Такие люди даже в общественном туалете не нажимают ручку слива, не убедившись, что в соседних кабинках не ведётся делового разговора по телефону.

– Вот, – презентовал он Калике новый метафон (тут их так называли), – настроен специально под вас. Вот тут значок-с. Это прямая связь со мной. Нажимаете, и я сразу вам отвечу, где бы не находился. А если что-то серьёзное, то и подскочу в течение десяти минут. Так что увидите в своей квартире пыль или ещё какую конфузию - сразу же сигнализируйте. Примем меры-с. Приборчик синхронизирован с панелями на стенах, освещением, бытовой техникой. Может работать как пульт. Ну а если разобьёте или потеряете, тоже не страшно. В миг новый сладим.

Разговор происходил в новом служебном жилье, предназначенном для Калики, которое Ларионыч, взяв на себя роль опытного экскурсовода, обозревал попаданцу.

Квартира планировкой напоминала пятикомнатный «люкс» в гостинице, в которой Калика ночевал накануне. Минималистичный дизайн, функциональность и технологичность. Еда заказывалась прямо с панели на столе, и она уже в горячем виде появлялась из раскрытых створок столешницы откуда-то снизу. В дополнение к роботам-уборщикам через панель на стене или метафон имелась возможность сразу вызвать горничную или уборщицу.

В целом квартира порадовала. Относительно небольшая, но всё есть. Гостиная, столовая, кабинет, спальня и небольшой кинотеатр. Можно фильмы смотреть, можно книги читать, пользоваться Всемирной сетью, набивать тексты и редактировать презентации. Одна из стен одновременно выполняет функцию экрана, который можно уменьшать или увеличивать. Для прогулок – прилегающая территория или крыша. Вся общественная жизнь проходила внутри здания: бассейн, мини-футбол, теннис, театр, клубы по интересам и прочие удовольствия. Снаружи – только пикники, турпоходы, лыжи и другие зимние виды спорта. Как пояснили КГБ-кураторы, Калике с его пропуском можно везде и за счёт заведения.

«Да, это уже тюрьма с улучшенными условиями», – удовлетворённо оценил сервис попаданец. У сопровождающего Ларионыча спросил:

– Ну а в другие города можно будет на экскурсию?

– Сделаем, – ответил тот, полностью повторив интонацию Крамарова из несуществующего в этой реальности фильма Гайдая.

В общем, Ларионыч дело своё знал и Калику всё устроило.

– Ещё один вопрос, – неожиданно посерьёзнел комендант, – вы компаньонку сейчас выберете или немного попозже.

– Компаньонку? – не сразу догнал Калика.

Ларионыч подробно и доходчиво объяснил ситуацию. Как выяснилось, после реабилитации в сорок-пятьдесят лет у лиц обоих полов резко меняется гормональный фон и повышается половое влечение. Именно поэтому её стараются проводить в первую очередь женатым передовикам и одновременно со второй половиной. Если, конечно же, они примерно одного возраста.

Сложнее с холостыми иностранцами или бобылями-соотечественниками. Сначала от этого отмахнулись, но после многочисленных случаев приставания к медсёстрам (некоторые были очень не прочь, но не все) решили возглавить проблему и ввели штат «компаньонок». Барышни, находившиеся на зарплате в НИИ, готовы были скрашивать досуг вип-пациентам в течение нескольких месяцев. Дело пошло настолько хорошо, что теперь без них уже никто не представлял себе работу института.

– Вот вам и предлагаем воспользоваться. Отсутствие медицинских проблем гарантировано-с. Их и замуж потом часто берут, – зачем-то ввернул дополнительный довод комендант.

Калику чуть не дёрнуло отказаться, но потом он решил не строить из себя «облико морале» в чужом, но уже не чуждом мире.

– Хорошо. Давайте завтра посмотрим анкеты. Только у меня условия. Во-первых, интересуют девушки от двадцати до сорока лет. Во-вторых, срок ротации – не больше двух месяцев…

Ларионыч попробовал возразить, но, посмотрев на Калику, сделал «руки в гору»:

– Понял, понял. Не хотите привязываться. Будет два месяца. Всё равно, если кто понравится, продляйте хоть на пятилетку.

– В-третьих, имена в анкетах не ставить и при общении мне не говорить. Пусть называют себя по месяцу рождения.

Ларионыч слегонца офонарел, но потом пожал плечами, дескать, «ладно, месяц, так месяц». Всё же уточнил:

– Ну а если прозвища у избранниц совпадут?

– Тогда добавим порядковый номер, как у королев: Декабрь Вторая или Июнь Третья, – уточнил пришелец.

Комендант хмыкнул, но пообещал на следующий день прислать перечень анкет с фото в соответствии с требованиями:

– Сами понимаете, нужно имена поменять и согласие девушек спросить. У нас с этим строго.

Когда прощались, Калика всё-таки высказал то, что вертелось на языке:

– И что, все компаньонки ещё и осведомительницы КГБ?

– Если я вам скажу, что нет, вы же мне не поверите? – выскользнул из-под прямого ответа Ларионыч.

Глава 6 База

Октябрь 2012 года. Мир Калики

– Ну и что вы намерены делать? – выслушав рассказ о событиях последних двух суток, Диспетчер налил Калике вкусного кипятку.

Удивительно, но даже самые пресные угощения, которыми потчевал хозяин домика своего гостя, придавали тому бодрости и проясняли мозги. Он даже немного стеснялся употреблять их сразу, как в больнице однопалатники стараются выпивать лекарства, отвернувшись от собратьев по несчастью, словно делают что-то не совсем благопристойное.

– Ну, выкачивать итиль из нашей атмосферы я бы точно не хотел. Вполне возможно, и у нас кто-то стоит на пороге этого открытия. Получается, мы за цацки обворуем будущие поколения.

После этих слов Калика представил домик Диспетчера (вид сверху), постепенно увеличил масштаб, нажимая на минус на внутренней виртуальной карте, и слегка опешил от несоответствия обстановки занюханного дачного посёлка с глобальностью обсуждаемых вопросов.

– Может быть, да, а может быть и нет, – Диспетчер, подумав, снял кепку и пригладил редкие волосы. – Самопроизвольное восстановление, вы сами говорили, идёт. А золото и технологии нужны всем. Причём здесь и сейчас.

Слова Диспетчера отзывались в сердце Калики, как Лунная соната в ушах меломана. Искушение примерить на себя венец прогрессора было сильным, даже осязаемым. Оно замедляло руку с ложкой во время еды, заставляло останавливаться посреди коридоров НИИ, не давало уснуть, наваливаясь давно разлюбленной и сильно подурневшей женщиной, пытаясь слюняво облобызать.

– И всё же нет, – в очередной раз сбросил он искусительный морок. – Да и слишком опасно всё рассказывать властям. Своему миру обязательно нужно будет помочь, но точно не так.

Диспетчер помолчал, что-то прикидывая про себя.

– Ну, хорошо. Есть один вариант.

***

На этот раз с дачи Калика шествовал не через лес, а вдоль него, по асфальту, как все нормальные люди. Рядом бежал верный Тобик. Пёсель проводил гостя до остановки, проконтролировал посадку в автобус и, напустив на себя самый серьёзный вид, потрусил назад к хозяину.

Сразу после встречи с Диспетчером Калика проверил свой смартфон – нет, никто не звонил. Всем здесь было абсолютно наплевать на него, но ему не наплевать на них.

В Москву приехал утренним поездом и сразу же от вокзала сел на электричку, которая шла в соседний областной центр. Хороший город, несколько раз он уже посещал его в качестве командированного.

Пока ехал, углубился в чтение онлайн-романа. Через час с небольшим больно ударился мозгом о современный англицизм в устах исторического персонажа. Поморщился. Убрал смартфон в карман. До прибытия к пункту назначения просто смотрел в окно, проигрывая немудрёный план действий на остаток дня.

Выйдя из здания вокзала, не спеша побродил по улицам. Дождь не капал, термобельё подруливало температурный оптимум, поклажи никакой. Ходи и радуйся.

Продефилировал мимо салона красоты с перманентно курящими у входа парикмахершами, заглянул в магазин электроники. Приобрёл пару недорогих, но надёжных кнопочных телефонов, оформил сим-карты.

После обеда заскочил в пункт обмена валюты. Собственно, на этом намеченную программу он исчерпал.

Теперь осталось перекусить в кафе, дождаться сумерек, пойти в заранее присмотренное укромное место и оттуда через туман двинуть в НИИ.

***

Октябрь 2012 года. Мир Никифора

На экскурсию в центр реабилитации его препроводили молчаливые товарищи, с которыми он ночевал в обкомовской гостинице. Медицинский блок для диагностики заболеваний и собственно блок реабилитации официально числились под какой-то государственной корпорацией. Таких центров по стране открылось несколько десятков. Официально ведомство Никифора не имело к ним отношения, занимая относительно скромную часть здания.

В самом реабилитационном зале стояли ряды блестящих белых коконов, похожих на бобслейные болиды, поставленные на прямоугольные платформы. Как в клипе Леди Гаги ”Bad romance”, только массивней. В них, собственно, и проходило основное действо.

– Часть раствора сначала даётся внутривенно, а потом в этом боксе пациенты получают ингаляцию, – пояснил сопровождающий их доктор. – В это же время идёт контроль всех функций организма.

– И всё?

– Ну нет. Потом следует период наблюдения в нашем центре. Для руководителей созданы все условия для работы: отдельные кабинеты с возможностью проведения видеоконференций. Обычным работягам с жёнами на время реабилитации предоставляется длительный отпуск. Тут идёт активное общение в секциях и клубах по интересам. Некоторые знакомятся и потом дружат семьями многие годы.

– А почему вы их держите здесь столько времени, – не совсем врубился Калика.

– У некоторых пациентов есть побочные явления, – с готовностью отозвался эскулап. – Есть те, кто может просто не выдержать процедуры. Это большая редкость и всегда ЧП, но, тем не менее… Ну а самое главное, это стресс, перепад гормонов. Нормально работать в таких условиях способны далеко не все. А потому пусть порезвятся. Под нашим присмотром. Да и материал для исследований лишним не будет.

– Ну хорошо. Молодость вы возвращаете, а что с заболеваниями? – осведомился попаданец.

Врач тяжело выдохнул. Даже щёки надул, чтобы пролонгировать экспирацию.

– Наследственные и врождённые патологии остаются. С ними можно работать, но не итилем. И ампутированная конечность снова не вырастет. Что касается приобретённых болячек, то такой мощный энергетический удар позволяет быстро вымыть из организма очень много разной дряни. Да и эффективность обычных методов резко возрастает. В том числе и поэтому минимум три месяца мы держим их здесь.

Они прошлись вдоль рядов «болидов». Калика даже погладил один, как хорошего породистого скакуна.

– Тут вот ещё один момент, – сопровождающий решил присовокупить ещё немного инфы, – если не заботиться о новом теле, то эффективность реабилитации упадёт до нуля и никаких двадцати лет не будет.

– В смысле?

– В прямом. Если человек возвращается к вредным привычкам, испытывает постоянный стресс на нелюбимой работе, пропитывается кортизолом в семье, ведёт малоподвижный образ жизни, то никакая реабилитация не спасает. В том числе и поэтому мы не отпускаем их сразу в свободное плавание. Чтобы дров не наломали, и ценный ресурс не пропал впустую.

***

Вечером прикреплённый к ним врач-гид предложил сходить на танцпол, по его утверждению, «сердце реабилитационного центра».

«Почему бы и нет», – решил Калика.

Сердце билось в ритме диско. Огромный тёплый зал, набитый людьми сорок пять плюс обоих полов, самозабвенно трясущих своими телесами. Плазменные стены, оглушительная музыка, стройные девушки, выплясывающие в люльках гоу-гоу.

Впрочем, последние вряд ли добавляли заряда в и без того до предела заведённую публику. Миропроходца накрыло полное ощущение большой подростковой дискотеки, которая не прекращается вот уже тридцать лет. Разве что в молодости Калики всё смотрелось гораздо приличнее, чем здесь.

Симпатичные и не очень, полные и худощавые женщины старались выплеснуть вкачанную в них энергию в предельно пошлых танцах, поглаживая себя и товарок. Мужчины не отставали, без стеснения лапая своих (а может и оказавшихся рядом чужих) жён. Те довольно хохотали, задирая короткие или длинные юбки с разрезом.

«Да зрелище не для слабонервных», – передёрнуло Калику.

– И что, это считается нормальным? – спросил он у давешнего доктора, приодевшегося в гражданское: яркую пёструю рубаху и джинсы с гламурными прорехами.

– Всё, что происходит на танцполе, остаётся на танцполе. Съёмка категорически запрещена, – изрёк тот. Потом посмотрел на творящееся блудодейство как бы глазами своего экскурсанта и добавил. – Ну да, тормоза слетают от забытых ощущений и предвкушения будущего. Так что лучше пусть всё будет под относительным присмотром. Да и дальше обжиманий и лёгкого стриптиза дело не пойдёт. По крайней мере, в этом зале. Эксцессы с мордобоем, кстати, весьма редки. Да и охрана бдит.

Посчитав свои обязанности экскурсовода на этом исполненными, медикус попрощался и радостно ввинтился в танцпол, где тут же на нём повисла моложавая шатенка. Калика с неразлучными комитетчиками протиснулись к барной стойке. Посидели пару часов, употребляя коньяк и закусывая канапе с лимонным вкусом. Допив, ещё немного поглядели со своих полутрезвых вершин на тестостероново-эстрогенное буйство и через запасной выход покинули пространство контролируемого непотребства.

***

Примерно через два дня после вылазки Калики в свой мир, ответственные товарищи, которых, кстати, звали Ким и Зиновий, вкатили в телепортационный зал тележку с большой картонной коробкой, судя по всему, из-под стиральной машины.

– Это что? – не понял Калика.

– Ваш заказ. Выдернули из запасников Госбанка, – пояснил Ким, – в полном соответствии с теми образцами, которые вы предоставили.

Вся коробка оказалась заботливо набита пачками долларов.

Изначально Ким и Зиновий предлагали изготовить российские купюры на местном Госзнаке.

– Защита по нашим меркам несложная. Сделаем в лучшем виде. Ни один прибор не отличит, – уверяли комитетчики.

Но Калика пошёл в жёсткий отказ. Не то, чтобы он не доверял мастерам местного монетного двора, просто ему не хотелось начинать проект с явного нарушения закона. Ибо, как ни крути, фальшивомонетчество порождало чувство дискомфорта.

Вот тогда и возникла компромиссная идея с долларами. Настоящими. Пусть и не из этого мира. Оставалось взять образец, дабы не спалиться с не соответствующими духу времени банкнотами.

– Куда мне столько? – возмутился очередным отсутствием чувства меры Калика. – Я же просил сотню тысяч максимум.

– Они всё равно уже не используются. Введены более совершенные варианты, – виновато пояснили Зиновий с Кимом. – Нам и дали с запасом.

Калика запустил руку в коробку, погрузив её до запястья. Ощутил едва уловимое медитативное веяние приятной магии.

– Ладно, сгрузите в том углу, – разрешил миропроходец.

***

Октябрь 2012 года. Мир Калики

Квартиру в своём мире в том же областном центре, где покупал телефоны, Калика снял у семейной пары. Сами хозяева переехали в дом, а трёшку в спальном районе решили сдавать. Почти никакой мебели в помещении, отчего оно воспринималось ощутимо меньше. Даже на кухне сиротливо притулились небольшой подвесной шкаф, ободранный стол и две табуретки, со следами неумелого ремонта.

Пока Калика с хозяевами смотрели квартиру, Ким и Зиновий курсировали по пунктам обмена и сбывали валюту небольшими суммами. На всякий случай паспортами по предоставленному попаданцем образцу их снабдило вышестоящее начальство, а телефонами для связи – Калика.

Перевод ответственных товарищей из мира в мир прошёл штатно. Требовалось только крепче держать конвоируемого за руку и поближе к себе. Ребята волновались, конечно же, но вели себя стойко – сказывалась соответствующая психологическая подготовка.

Договор с хозяевами жилья заверили у нотариуса. За аренду миропроходец расплатился за два года вперёд, к вящей радости владельцев. Хозяйке ещё подарил золотую цепочку с брошкой, а хозяину – посеребренный портсигар.

– Мне нужно будет сделать ремонт, – пояснил Калика.

– Только за ваш счёт. Несущие стены не трогать, – сразу же нашёлся хозяин.

Бригада в составе двух человек принялись за дело уже на следующий день. Рабочие оббили стены, полы и потолки звуконепроницаемыми материалами, поменяли двери, окна и сантехнику. В общем, привели квартиру в товарный вид, который презентовали довольным хозяевам. Надувная кровать и компьютерный стол выступили единственной новой мебелью.

Те материалы, которых не нашлось в его мире, и еду для самоделкиных перетаскивал через туман Калика. На пятый день ремонтный десант, подготовивший временный телепортационный пункт к работе, отбыл с отчётом к густоволосой кураторше.

Калика сразу же оценил преимущества своего нового дома. Что ни говори, перемещаться между мирами удобнее из защищённого помещения, без необходимости скакать по лесопаркам, прячась между кустами и клёнами. И аппарат имени Милодары теперь есть куда принести, как и эвакуировать в случае надобности.

***

С итильметром, как его неофициально называли в НИИ, пришлось немного повозиться. По инструкции взятие образцов требовалось проводить непрерывно в течение двенадцати часов, что порождало определённые трудности.

Чтобы не отсвечивать рядом с домом Калика арендовал «Ниву», на которую они с Зиновием погрузили аппарат и глубокой ночью покатили в сторону от Москвы. К сожалению, Зиновий водить машины без автопилота не умел, и Калике пришлось играть неинтересную ему роль ночного водителя.

Съехали с трассы и по грунтовке между лесом и полем осторожно пробирались до тех пор, пока позволяла дорога. Несмотря на довольно холодный осенний день, погода уже несколько дней стояла сухая. В конечной точке грунтового отростка собрали свой аппарат, установили на краю леса и привели его в рабочее состояние. Вернулись в машину и принялись, не торопясь гонять чаи, вдыхая непередаваемый осенний лесной запах, поглядывая на итильметр и травя бесконечные мужские разговоры за жизнь.

За все двенадцать с лишним часов их никто особенно не побеспокоил. Несколько раз в зоне видимости оказывались грибники, но только двое самых любопытных подошли достаточно близко к итильметру с явным намерением поближе рассмотреть диковинный аппарат. В обоих случаях Зиновий брал «матюгальник» и поставленным голосом возвещал о том, что «Росгидромет проводит исследования, просим отойти от оборудования». Мера возымела стопроцентный эффект. В обоих случаях люди шарахались и спешно ретировались. Даже удостоверения никто не спросил, хотя и они на всякий случай имелись. В том числе и псевдофсбшные, на тот случай, если бы нарвались на настоящих работников Росгидромета.

***

Октябрь 2012 года

Новый портал, который Диспетчер открыл Калике требовалось протоптать как можно скорее. Если он не использовался, то со временем затягивался туманом и становился едва различимым просветом. Потом и вовсе пропадал.

Так, между мирами Калики и Никифора в скором времени осталось два наработанных прохода: между телепортационным пунктом в НИИ и базой на квартире, а также между НИИ и дачей Диспетчера.

А потому, как только обнаружился новый коридор, Калике пришлось срочно выдвигаться в новый мир.

Высадился в густой лесополосе, вышел на достаточно оживлённую загородную трассу, отряхнулся, посмотрел вверх в поисках летающих авто. Чисто. Но наземных хватало. В одной стороне на холме виднелась многоэтажная застройка довольно крупного города. Туда наш герой и отправился по ходу движения. Тем паче, что хоть и донельзя разбитый тротуар, всё же присутствовал.

Уже наступило раннее утро, и город потихоньку включался в работу. Как поезд постепенно отталкивается от перрона и неспешно набирает свой собственный ритм, так и у любого города каждодневно устанавливался свой неповторимый шумовой темп, в который вносил свою лепту каждый из его жителей.

Маршировать по дороге пришлось примерно сорок минут. Благо, что обувь удобная и ходить пешком Калике не привыкать. Оживлённая трасса давала надежду обнаружить на въезде в город торговые центры или рынки. Так и произошло.

Ювелирная комиссионка нашлась через десять минут блужданий в крупном молле. Молча выложил перед приёмщицей простенький золотой медальон.

«Вот сейчас она спросит документы и весь план коту под хвост», – забеспокоился он.

Не спросила. Взвесила. Посмотрела пробу. Пофигистично назвала цену в червонцах, которая попаданцу ничего не говорила. Пришлось соглашаться, не выражая ни радости, ни расстройства.

– Вам наличными? – бросила женщина ему воображаемый мяч.

– Так точно, – ответил Калика, энергично отбив его головой.

Получив нужную сумму, перемещенец почувствовал некоторую уверенность: всё ещё без документов, но уже с какими-то деньгами. Вот теперь можно и получше осмотреться.

Он никуда особенно не спешил. Возвращаться на место высадки он не видел смысла – пробить новый путь на базу в съёмной квартире не составляло труда из любой локации нового мира.

Решил побродить по городу.

Надо отметить, что если все миры жили по одному и тому же времени, то география забросов сильно отличалась. Оба города, в которые высадил Калику Диспетчер, находились в сотнях километров друг от друга. Никакой системы в этом не прослеживалось.

Калика осторожно шуршал листвой по улицам, изучая окружающую обстановку и стараясь не привлекать к себе внимания.

«Так, уровень эволюции примерно соответствует нашему, даже с небольшим отставанием, судя по кнопочным телефонам», – отмечал он про себя, – «одежда примерно такая же, автотранспорт похож, хотя и есть необычные модели. Очень много храмов. Многие крестятся. Двуперстием».

Последнее замечание Калику слегка озадачило. Но эту мысль он не успел обработать. Его взгляд зацепился за вычурную вывеску в цветах парадной формы президента банановой республики. Большой и достаточно современный книжный магазин явил ему тривиальную картину с разножанровыми тетрисами стеллажей и электронной кассой, считывающей штрих-коды.

«Берите учебник истории и несколько самых свежих книг по информатике», – вспомнил он наставления ответственных лиц из НИИ. Нашёл искомое, отстоял в небольшой очереди из трёх-четырёх человек. Расплатился и уложил покупки в выданную на кассе холщовую сумку.

На улице, проходя мимо пункта приёма макулатуры, резко остановился вследствие внезапно осенившей его идеи. Приобрёл у сильно удивившегося старичка-приёмщика в берете подшивку местных газет.

Идти стало тяжелее. Руки оттягивала вторсырьевая кладь, недвусмысленно намекая на необходимость выбираться из этого города. Начал обшаривать взглядом окрестности и, наконец, увидел то, что хотел. Высотное административное здание, а самое главное – строительный подъёмник и рабочих, сосредоточенно красящих стену.

«Отлично», – возликовал попаданец, – «значит, доступ на крышу сейчас открыт».

Уверенно просочился мимо вахтёра («Я к малярам на крышу»), поднялся на самый верх и через технический этаж вышел на поверхность. Подошёл к бригадиру и поинтересовался графиком их работы, прозрачно намекнув на заинтересованность своего «руководителя» в услугах по покраске фасадов. Получив необходимую информацию, спустился на технический этаж и, подхватив свои бумажные трофеи, растворился в тумане.

***

Вернулись они с Кимом примерно через час после окончания рабочего времени маляров. Миропроходцы убедились, что рабочие не забыли запереть дверь на чердак, а значит, технический этаж вместе с крышей оказались в распоряжении непрошеных гостей на всю ночь.

Установили на крыше итильметр, а сами спустились вниз обустраиваться на ночлег. Точнее обустраиваться при помощи надувного матраса и спального мешка начал Калика. Отдохнувший днём Ким собирался бодрствовать до самой зари, периодически проверяя ценное оборудование.

Глава 7 Епархия

Октябрь-ноябрь 2012 года. Мир Никифора

Тридцативосьмилетняя Июль выступила первой «компаньонкой» Калики. Он специально заказал в первую ротацию красивую женщину бальзаковского возраста.

Её затяжной прыжок из медсестёр в спецконтингент НИИ оказался весьма показательным. Своего бывшего мужа она не любила, но он считался очень перспективным специалистом по кибернетике, и родители не оставили ей выбора. Примерно через три года после её вторых родов супругу предложили переехать в Игарку-12, как официально звалось здание-город, в котором размещалось НИИ аэрогеологии.

Место медсестры в закрытой клинике она получила по «семейной квоте». Здесь практиковалось трудоустройство жён ценных специалистов взаимозачётом между организациями. Это правило вызывало много споров и претензий. Руководители всеми силами стремились отбрыкаться от таких сотрудников, что ничуть не мешало им же завлекать профессионалов высокого уровня подобными возможностями.

Работа бок о бок с врачами мирового уровня произвели на отвыкшую от общения с людьми новенькую медсестру ошеломляющее впечатление. Плюс нравы в коллективе закрытой клиники отличались излишней свободой и раскованностью по принципу «все со всеми». Надо ли говорить, что почти сразу в животе у барышни запорхали бабочки. Держалась она недолго.

Муж у неё слыл (да, в общем-то, и был) человеком доверчивым и о причинах каждодневных «головных болей» у жены с последующим уклонением от исполнения супружеского долга, догадался не сразу. Но, как говорится, сколько верёвочке не виться…

После развода дети остались с мужем. С работы нерадивую супругу тоже попросили. Действие «семейной квоты» прекратилось одновременно с аннулированием брака, а квалификация новоиспечённой разведёнки не позволила претендовать на место по общему конкурсу. Последним ударом стало то, что никто из врачей-любовников за неё не вступился. О них она рассказывала Калике лишь в контексте того, какому психологическому насилию и профессиональной обструкции они должны подвергнуться. К счастью, до членовредительства она в своих фантазиях не дошла.

После ухода из клиники и возник вариант с компаньонками, в которых она обреталась третий год.

С Каликой они отлично поладили. Тем более что в первый месяц ему приходилось энергозатратно мотаться между мирами, и любовные утехи отошли на задний план. В последних особой страсти Июль не демонстрировала, хотя и не отказывала, квалифицировано принимая позы под любые изыски. Редкие постельные спарринги проходили с задором тренировок бегунов на длинные дистанции. Технично, но эмоционально бессодержательно.

Гораздо больше ему нравились вечерние чаепития с откровениями. Что ни говори, ничем не прикрытый женский беззастенчивый цинизм – штука по-своему притягательная. О том, с кем, как, когда и в каком составе она предавалась амурным забавам за спиной у мужа, Июль рассказывала безо всякого смущения и раскаяния, со всеми подробностями, как будто речь шла о походах по магазинам и выборе нарядов.

Да и работать компаньонкой в целом ей нравилось.

– Самый высокий спрос на молоденьких. Таких, как я, держат «для ассортимента», – резала правду-матку бесстыжая медработница, восседая за столом в короткой приталенной больничной униформе (ну а в чём же ещё) и доливая сливки в кофе. – А потому времени свободного много. К тому же салоны красоты, фитнес, допобразование – всё идёт за счёт НИИ. И с детьми постоянно вижусь. Только что не ночуем в одной квартире.

– Ну а дальше какие планы? – поинтересовался Калика.

– Посмотрим. Рейтинг в моей возрастной категории у меня хороший. Дотяну до реабилитации, а там уже все пути открыты. Могу и в институт поступить или снова замуж выйти. К тому же о компаньонках никто особо не распространяется. Официально мы все на разных должностях, так что биография чистая.

Дни отмеренного пришельцем срока их отношений быстро отмелькались. Расставание вышло предельно незаметным, без взаимного сожаления. Июль ничего не привнесла новосёлу в его жилище и исчезла бесследно, ничего не забрав с собой.

***

Первое слово для доклада на совещании у Никифора предоставили Милодаре. В этот раз девушка оделась в строгий брючный костюм. Даже густые и непослушные волосы она заколола в некое подобие хвоста, что в, общем-то, её только портило. Лучше бы оставила как есть.

Говорила она чётким лекторским голосом, время от времени обращаясь к анимированной презентации на видеопанели за своей спиной.

Изначально она изложила условия проведения двух съёмок показаний: в мире Калики (в её интерпретации – «мир X») и в новом мире, обнаруженном Каликой, который она поименовала как «мир Y». Показала фотографии леса, в котором сидели в засаде «метеорологи» и многоэтажки, на которой ловили воздушные потоки «астрономы». Наконец, приступила к выводной части, по просьбе Калики сделав графическое сравнение:

– После обработки данных мира X можно сказать, что наличие итиля в нём примерно на пятнадцать процентов ниже, чем на момент начала массового отбора у нас.

– А что с миром Y? – поинтересовался Никифор, с лёгкой руки Милодары принимая её индексацию.

– Вот тут всё гораздо интереснее... – когда ей задавали вопрос, она поворачивалась вполоборота к говорящему и неизменно ставила левую руку на талию. В этот раз она сделала выразительную паузу и только потом чётко произнесла, синхронно открывая следующий слайд на презентации, – СОДЕРЖАНИЕ ИТИЛЯ В МИРЕ Y В ЧЕТЫРНАДЦАТЬ РАЗ ПРЕВЫШАЕТ СОДЕРЖАНИЕ В МИРЕ X.

Вздох удивления вырвался у всех участников совета. Даже Ким с Зиновием не удержались от глупых улыбок. Впрочем, судя по озвученной информации, они имели полное право на лёгкий обалдёж.

– Тут нет ошибки? – для солидности спросил Калика.

– Исключено, – подтвердила аэрогеолог, – информация непрерывно фиксировалась, никаких сбоев в технике не обнаружено. Прибор учёта обеспечивал автоматическую подстройку под входящий поток воздуха. Содержание итиля оставалось равномерным, без скачков на протяжении всего периода съёмки. Кроме того, в течение минувшей ночи мы провели замеры этим же итильметром в нашем мире. Всё точно. Прибор полностью исправен, а значит, мир Y – настоящий кладезь искомого продукта.

Видимое воодушевление охватило присутствующих. Включая Никифора, у которого на лице явно читалось гусарское намерение разлить всем шампанского. Но всё-таки он решил продолжить совещание:

– Что вы скажете, Андрей Иванович?

На подачу отозвался седовласый учёный с аккуратной бородкой без усов, руководитель группы историков. В отличие от Милодары, он профилонил с презентацией, так что его речь предлагалось воспринимать только на слух.

– Мы имели мало времени на изучение переданных материалов. Это особенно касается газетной подшивки, – по-учёному подстелил он себе соломки. – Тем не менее, некоторые предварительные выводы сделать можно. Пути нашего мира и мира Y разошлись примерно в конце XVI века. У них не было ни Смуты, ни Романовых у власти, ни Раскола, ни Революции, ни СССР. Свою страну они называют Русь. Монархия сохранилась, хотя есть парламент. Правительство назначается царём. Да, и ещё важное дополнение: у них сейчас ноябрь 7521 года. Новый год начался в сентябре.

– То есть правят Рюриковичи? – уточнил Калика, будто это имело какое-то значение.

– Совершенно верно, – ответил историк. – Язык немного отличается, но понять его можно без проблем. А потому вы правильно поступили, что свели к минимуму общение с местным контингентом.

– И всё-таки, как вы можете объяснить столь высокую концентрацию итиля? Есть какие-то предположения? – поинтересовался Никифор.

– Точного ответа я вам дать, разумеется, не в состоянии. Материалов пока мало, и те мы изучили недостаточно тщательно. Но одно известно точно. Этот мир не так давно пережил крупную войну. Причём воевало сразу очень много государств.

– Третья мировая?

– Если угодно, то да. Только воевали не страны, а цивилизации. Большая часть сражений проходила в Европе между православной и западной цивилизациями. Мусульмане негласно поддерживали православных, японцы – западников. Латиноамериканцы, индуисты и африканцы держались нейтралитета. Синцы активно осуществляли военные поставки обеим сторонам конфликта. Разумеется, и с той, и с другой стороны хватало предателей, даже в виде целых народов.

– И давно у них всё закончилось? – Калика тоже просмотрел материалы, но дал историку возможность блеснуть владением ценной инфой.

– Три года назад. Последний царь Руси Давид Второй как раз погиб на войне во время осмотра позиций. Наследник ещё не достиг совершеннолетия. А потому сейчас правит его жена – царица-регент Ульяна Мстиславовна. У неё есть брат, некий Ростислав, но формально он не имеет никаких прав, а потому ориентироваться надо на неё.

– Насколько я понимаю, либералы-космополиты проиграли? – на лице Никифора едва заметно мелькнуло выражение лёгкой гадливости, как у только что прихлопнувшего жирную зелёную муху. Впрочем, Калика мог и ошибиться.

– Получается, что так. Не все со мной согласны, но я считаю, что они в принципе обречены. И у нас тоже. Но, как мы знаем из истории, переходить от одной формации к другой люди способны только через войну. В данном случае всё прошло даже цивилизованно, если так уместно выразиться. Оружие массового поражения не применялось ни одной из сторон.

– Так вы думаете, эти обстоятельства каким-то образом связаны с концентрацией итиля? – вернул коллегу к главному вопросу Никифор. Это было немного лишним. Несмотря на лёгкие отступления, желания размазывать кашу по белому столу не проявил ни один из приглашённых.

– Я не в силах этого утверждать со всей определённостью. Это даже не гипотеза, а просто фиксация двух фактов, возможно, никак между собой не связанных. Как говорится post hoc non est propter hoc, – ввернул историк умняк по латыни, и добавил, – в любом случае нужно самым тщательным образом изучить этот мир. Возможно, так мы выйдем на качественную теорию естественного образования итиля.

Никифор начальственно помолчал, всё ещё пребывая в благолепии от милодариной цифири. Все смотрели на него, вполне разделяя настроение шефа. Через минуту он продолжил:

– А что вы скажете про итиль? Они не догадываются?

– Уверен, что нет, – успокоил шефа Андрей Иванович. – В той подшивке, что добыта уважаемым Каликой есть несколько некрологов выдающихся деятелей, в том числе членов правящей фамилии и их окольничих. Возраст кончины никак не свидетельствует об открытии итиля.

Никифор перевёл взгляд на другого, молчавшего до этого, участника совещания:

– А что нам скажут киберспециалисты?

Поднялся молодой парень лет двадцати пяти по имени Ермолай, похожий на слегка остепенившегося Трубадура из мультфильма «Бременские музыканты»:

– Несомненно, ничего выдающегося по нашему направлению в мире Y нет. Даже немного отстают от мира X, – вынес вердикт главный айтишник, не забыв пробросить извиняющийся взгляд на Калику. Так смотрит Пушкин с портрета в школьном классе, наблюдая за потугами потомков, вынужденных учить его рифмованные подкаты к понравившимся барышням.

– То есть в наших технологиях они потенциально могут быть заинтересованы? – гнул свою линию Никифор.

– Безоговорочно так. Они дали бы им серьёзные преимущества. В том числе и в смежных областях. Например, в военном деле.

Никифор снова воспарил в исполненных важности размышлениях и только спустя пару минут вернулся из астрала.

– Ну что ж. Теперь остаётся убедить элиты мира Y пойти на сотрудничество, – подвёл предсказуемую черту Никифор, – на сегодня это приоритетная задача. Жду предложений от всех присутствующих, но особенно от вас, товарищ Калика.

***

Ноябрь 2012 года. Царская Россия

И снова лесополоса возле трассы в мире Y. Калика высадился один. Ким и Зиновий предлагали своё сопровождение, но главный миропроходец категорически отказался.

– Если будут неприятности, то себя я вытащу из любой тюрьмы, а вот вас уже сильно вряд ли. Так что риска меньше, – выложил он убойный аргумент.

Вообще, с этими товарищами из КГБ у него установились достаточно доверительные отношения. С ними он проводил гораздо больше времени, чем с любыми другими представителями мира Никифора. Кроме того, они на постоянной основе курсировали с ним в тумане, а это, как ни крути, говорило об известной храбрости. Да и мужские разговоры «за жизнь» во время бдений с итильметром обнаружили в кэгэбешниках людей с определёнными понятиями о воинской чести, что Калика счёл весьма неожиданным. Сидя на крыше под звёздами, он спросил товарища о том, почему даже в ситуации, когда тебя гарантированно не поймать за руку, следует поступать по совести.

Ким, подумав, ответил:

– Понимаешь, мы ведь здесь работаем на грани, а значит для нас крайне важна удача. Вот чтобы она от тебя не отвернулась и нужно поступать по чести. Даже если ты сам единственный тому свидетель.

Выйдя на трассу, Калика решил не повторять свой пеший маршрут (пасмурно, грязно, да и рюкзак тяжёлый), а просто поднял руку, надеясь, что этот способ сработает.

Остановилась белое авто. За рулём сидел хмурый долговязый парень.

– День добрый. До епархии довезёте? – поинтересовался пришелец.

– Сколько дашь? – неприязненно буркнул водила.

«Откуда мне знать, какие здесь тарифы», – подумал Калика.

– Слушай, я не местный и цен не ведаю, – совершенно честно поделился миропроходец. – Сам скажи, сколько тебя устроит.

Парень назвал. Немного кстати.

– Вот, сдачи не надо, – положил ему под рычаг коробки передач красненькую бумажку Калика, усаживаясь на пассажирское сиденье.

Доехали минут за двадцать. На стандартные слова благодарности рулевой никак не отреагировал, угрюмо пялясь перед собой. Даже головы не повернул.

В епархии Калика вёл себя уважительно и даже, насколько мог, благостно. Тем паче, что в подготовке делегата поучаствовал старообрядческий священник, приглашённый ведомством Никифора.

Напросился на приём к архиепископу, мотивируя тем, что готов сделать большой вклад и чаял бы с ним пообщаться. Послушник, выполняющий роль секретаря, сначала отнёсся к нему настороженно, а потом Калика узрел поднос, на котором стояли чашки с остатками пастырского чаепития. Уверенно придвинулся к столу, внаглую убрал с подноса посуду и выложил на него из рюкзака несколько слитков золота. Ну и камушков разных: бриллиантов, рубинов, изумрудов, сапфиров. Крупных и помельче. С огранкой.

Послушник никак не сэмоционировал на подгон, дескать, у нас такое каждый день по несколько раз. Молча взял потяжелевшее блюдо и степенно скрылся за массивной дверью, услужливо открытой гостем. Секретарь вернулся минут через пятнадцать и попросил подождать, предложив Калике присесть, и даже напоил травяным настоем с пирожками, которые повара епархии начинили картофелем и грибами.

«Диспетчер бы одобрил», – отчего-то решил Калика. – «Пироги горячие и вкусные, делали с любовью».

Ждать пришлось больше часа. Наконец его пригласили зайти. Владыка стоял посреди кабинета и ждал вошедшего. После приветственного ритуала и благословения архиепископ предложил присесть.

– Богатый вклад ты сделал. Благодарствую. Что хочешь, сын мой? – раскатистым басом-профундо нараспев воспросил владыка.

Калика начал рассказывать. Постарался коротко, выделяя самую суть. О том, что прибыл из другого, более развитого мира, о предложении поставить небольшой завод по откачиванию воздуха и о цене, которую готовы заплатить: золотом, камнями, техникой и оружием, которого нет у врагов Руси.

– Интересно глаголешь, но почему ты ко мне обратился? – от архиерейского баса у посетителя по ощущениям завибрировали внутренности.

– Портал вывел на ваш город. Вот и решили по линии духовенства достучаться до царицы. Меня без документов к ней не пустят, – не стал ничего скрывать пришелец, для пущей аргументации разведя руками. – Вот здесь вся информация.

С последними словами полез в свой почти опустевший рюкзак и выложил перед архиереем планшет.

Его высокопреосвященство размышлял долго. Потом, ни слова ни говоря, он встал (когда гость приподнялся в ответ иерарх жестом оставил его в сидячем положении) и вышел из кабинета. Калика остался один обозревать помещение. С достаточно скромной обстановкой, надо отметить.

Примерно через тридцать-сорок минут дверь отворилась и в неё ввалились четверо в штатском. Обступили.

– Проедемте с нами. Только без глупостей, – громко и грубо скомандовал один из них, предъявив какое-то удостоверение.

Калика медленно выпрямился, поднимая руки и ладонями наружу демонстрируя миролюбивые намерения. Потом шагнул назад и упёрся в стену. Потом ещё шаг за стену. В туман.

– Стоять! – прокричал один из служивых и, буквально выстрелив собой в Калику, повалил его на пол за мгновение до того, как портал закрылся.

Глава 8 Почётный гость

Мысль воспользоваться выданным электрошокером ему даже не успела прийти. Впрочем, он в любом случае не успел бы дотянуться до кармана куртки, ибо в считанные мгновенья был скручен, перевёрнут лицом в землю и закован в наручники.

Сопротивляться профессионалу благоразумно не отважился. Слегка продышался и успокоился.

– Ну и что дальше? – поинтересовался у сидящего верхом на нём.

– Ты задержан, – уверенно ответил «наездник».

– Это понятно. Ну и куда ты меня сопроводишь. Мы, если ты заметил, в портале между мирами и двигаться можем только назад, в мой мир.

Последнее замечание Калика выпалил наудачу. На самом деле он никогда не возвращался из портала сразу назад и точно этого не знал. Впрочем, его пленитель молчал, быстро погружаясь в состояние растерянности.

– А ещё портал может схлопнуться в любой момент, и мы с тобой вообще растворимся, –продолжил нагнетать арестант ничем не обоснованную информацию.

– Помолчи, дай поразмыслить, – оборвал его представитель спецслужб.

– Конечно, поразмысли. Главное, не торопись. Подумаешь, мы сейчас распадёмся на элементарные частицы, – Калика сам не заметил, как начал действительно заводиться. – К вам же пришли с добром без оружия и с подарками, которые вы, между прочим, взяли. И сейчас я тоже, прошу заметить, тебе не сопротивляюсь, потому что признаю за тобой право меня убить. А вы? Вот так вот, с гостями. Под дых и в наручники. Да мне стыдно, что мы с вами единоверцы и на одном языке говорим!

– Нам выдали приказ о задержании… – начал оправдываться правоохранитель.

– Ну, ты посмотри вокруг, задержатель, оцени обстановку, препроводи меня к своему начальству, доложи об исполнении, – не унимался миропроходец.

Они помолчали пару минут, не меняя позы.

– Зовут-то тебя как? – уже спокойнее подал лежащий свой охрипший голос.

– Сярога, – неофициально ответил находящийся сверху.

– Ты что, белорус? – попаданец ещё раньше уловил характерный акцент, но в пылу обличения не связал его с популярным лидером соседней страны.

– Литвин.

– Ну и какие у тебя планы, Сярога? Озвучь, пожалуйста. Мне как бы небезынтересно, – продолжал выделываться скованный.

– Ничего не вижу, как будто в молоко окунули, – признал служивый главную причину отсутствия осмысленный решений.

– Потому что ты в моём портале. Здесь только я способен видеть дороги.

Последнее являлось чистой правдой. Ещё Ким с Зиновием при переходе жаловались Калике на полную потерю ориентации в тумане и на то, что не видят никаких проталин.

Следовало бы дожимать охранителя, но Калика решил полежать ещё в тишине. Пусть он сам придёт к нужным выводам.

В образовавшуюся паузу полезли какие-то совсем неуместные сейчас мысли. О том, из чего сделана поверхность портала. Несмотря на то, что она почти впечатывалась в его лицо, материала он так и не смог определить. Что-то ровное и слегка шершавое.

А наверху в это время заканчивалась внутриличностная борьба между долгом и здравым смыслом.

– Ну, ты это, вставай, что ли, – неуверенно предложил Сярога, слезая с Калики, но крепко удерживая руку на его плече. Дезориентация действительно давила на мозги посильнее любой клаустрофобии.

Калика поднялся, зачем-то морщась, как опытный футболист-симулянт, и сделал маленький шаг в направлении квартиры своего мира.

– Держись крепче за меня, лучше двумя руками, иначе останешься здесь, – приказным тоном бросил через плечо подневольный чичероне.

Они синхронно протопали ещё несколько шагов.

– Стой! – подал голос конвоир, – давай наручники сниму.

– Не отпускай меня! – вдруг резко повысил голос проводник и уже спокойно добавил. – После перехода снимешь.

***

Увидев, что Калика выступает в роли пленника, Зиновий на рефлексах бросился на Сярогу и сбил того с ног. Какое-то время представители силовых ведомств боролись друг с другом, но окрики Калики, который так и стоял над ними в наручниках, вразумили обе стороны.

Они встали, отряхнулись. Сярога крутил головой, осматривая незамысловатую обстановку квартиры, уже начавшей терять очарование свежего ремонта.

– Ты вроде как мосты наводить отправился. Зачем «языка»-то привёл? – нервно хохотнул Зиновий, беззастенчиво обыскивая взглядом вновь прибывшего, готовый среагировать на любое резкое движение.

– Возникла нештатная ситуация. При отступлении он проник в портал и попытался меня задержать, – наябедничал Калика казёнными формулировками.

– Да. Дела. Ну и что нам с ним теперь делать? – поинтересовался Зиновий, после того как хмурый Сярога наконец-то вернул Калике полную подвижность локтевых суставов.

– Теперь он наш гость. Надо срочно переправить его в НИИ, – констатировал очевидное Калика, и ободряюще улыбнулся, обращаясь уже к «языку». – Не боись, Серый, отдохнёшь, на экскурсии съездишь, а потом отправим тебя домой с полным уважением.

***

Только когда Ким увёл начавшего приходить в себя гостя из мира царицы, Калику, наконец, отпустил адреналин, и он присел прямо на пол в телепортационном зале.

– Всё в порядке? – поинтересовалась подошедшая сзади Милодара, положив руку ему на плечо и заглядывая в зрачки.

– Немного потряхивает. Как подумаю, что бы сталось, если бы он в панике убежал от меня в тумане или уволок куда-то, – поделился с ней запоздалыми страхами Калика.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – философски ответила аэрогеолог, торопливо выпрямилась и поцокала каблуками вслед за агентами спецслужб.

Оставленный всеми миропроходец какое-то время тупо смотрел на её худенькие и очень красивые лодыжки.

***

Декабрь 2012 года. Мир Никифора

Капитан Тайного Приказа Сергей Бакшеев сидел в одних плавках в шезлонге возле бассейна и подводил итоги прошедших трёх недель, которые стали самыми яркими и насыщенными в его жизни. Он, конечно же, повоевал, но воевали многие, а вот совершить прыжок в альтернативную реальность (даже в две) удалось только ему.

Предвкушение триумфального возвращения оживляло внутри музыку самых торжественных военных маршей. Даже несмотря на не совсем героическое начало его миссии.

После второго перемещения в следующий мир, его подхватили под руки и привели к какому-то большому начальнику.

– Прошу прощения за неудобства, – весьма дружелюбно обратился к пленнику важняк. – Мы вам не враги. Можете ходить совершенно свободно и смотреть всё, что хотите. Считайте себя почётным гостем. Все допуски и пропуски вам уже оформили.

Пистолет, правда, забрали.

Сначала они вместе с Каликой и сопровождающими (Милодарой с Андреем Ивановичем) перелетели в Пермь, где их принял начальник Генштаба. Лично. По такому случаю Милодара даже нарядилась в стиле «милитари», благо термобельё на батареях позволяло местному ВПК даже для зимнего времени моделировать вполне сексуальные варианты, не стесняющие движений.

Гостей ознакомили с новейшими образцами военной техники и даже дали ими поуправлять. Особенно Сярогу впечатлил неуязвимый яйцеобразный пехотный панцирь с магнитным полем, в котором боец, сидя в удобном кресле, мог передвигаться по воздуху и даже проникать в помещения.

Не всё он сумел воспринять, особенно после посещения главного штаба кибервойск, но местные военные пообещали сделать большую презентацию, куда довнесли видеозаписи всех его экскурсий.

Собственно, планшет с петабайтами новой информации сейчас лежал в его гостиничном номере. В рюкзаке, набитом другими аутентичными артефактами.

– Добрый вечер. Как настроение? – к нему прошлёпал тот самый парламентёр, при попытке задержания которого он случайно и переместился в чужой мир.

– Нормальное. Завтра утром домой, – ответил на рукопожатие Сярога.

– Высадимся на крыше здания. Там же получишь телефон, рацию и табельное. Позвонишь своим. Все гаджеты тебе зарядили.

– Хорошо, – искренне поблагодарил капитан.

Калика соскользнул в бассейн и спокойно поплыл к противоположному борту. Следом с шумом и брызгами бомбанулся Сярога.

***

– Получается, вы так с ней и не заговорили? – спросил Андрей Иванович.

– И что бы я ей сказал? – ответил Калика. – Мама, я твой сын из другого мира?

Историк помассировал указательным пальцем переносицу. Потом изрёк рассудительно:

– Наши миры разошлись в первой половине двадцатых. Ваши родители родились, но не успели встретиться. По крайней мере здесь они живы, и вы можете за них порадоваться.

– Это меня успокаивает, – закрыл гештальт собеседник.

В первые два месяца Калика толком не успел изучить мир Никифора. Из НИИ он никуда не отлучался. Даже телевидение и местный Интернет его особо не интересовали. Посмотрел как-то хоккей, но всё, что запомнил – это светящаяся шайба, которая оставляла полуметровый след, словно комета. Причём он так и не понял: был ли это телевизионный эффект для зрителей или специально устроенный девайс. Наблюдать за игрой оказалось намного удобнее, чем в его мире, но погружение в спортивные подробности он отложил на потом. Голова была забита совершенно другим.

И вот после обратного пленения Сяроги, он взял себе тайм-аут, чтобы наверстать упущенное. Андрей Иванович и неизменные комитетчики ЗиК (как он иногда мысленно их называл) набились в сопровождающие.

Военная часть экскурсии для него закончилась в Перми. После чего они разделились с Сярогой, и Калика со своей группой поддержки принялся изучать гражданскую инфраструктуру.

Но перед этим он решил выяснить судьбу своих родителей. К его немалому удивлению, оба они вполне здравствовали, но встретиться в нужное время в нужном месте им не удалось. Поступили они в разные вузы, оба завели свои семьи, не подозревая, что всё могло сложиться совершенно по-другому. Судя по свежим фото, выглядели они ничуть не старше его. Свою маму он даже рассмотрел в нескольких шагах от себя, но подойти и заговорить так и не отважился. Да и не хотелось давать Никифору лишний крюк, за который он мог бы плотнее отбуксировать попаданца к своим интересам.

Эта недовстреча выступила лишь небольшим элементом в стремительном калейдоскопе экскурсов. Ибо за эти недели они успели облететь полстраны.

***

Ларионыч не обманул. Калика действительно имел право поехать в любой город и зайти практически в любое учреждение. Маршрут они ни с кем не согласовывали, объект выбирался спонтанно, так что показуха и очковтирательство оказались сведены к минимуму. Что вояжеру и было нужно.

Во время первого полёта с Никифором гость этой реальности был слишком погружён в изучение данных о новом мире и не особо интересовался окрестными пейзажами.

Сейчас же он прильнул к окну, надеясь обнаружить отличия. И они не замедлили проявиться.

– Нет полей, – ошарашено произнёс пролетающий, не увидев привычного нагромождения разнокалиберных прямоугольников прямо под собой.

– Что, простите? – откликнулся Андрей Иванович – Ах да. Вы об этом. Ну да, нет. Уже лет тридцать как.

– Что же вы едите? – не понял Калика. Из того, что он знал, немного изучив местный строй, мысль об импорте продовольствия можно было смело отбрасывать.

– В моём детстве то же, что и вы. Сейчас у нас синтетическая пища. Дёшево, вкусно и управляемо.

– Управляемо… – тупо повторил Калика.

– Давайте я вам расскажу всё по порядку, – начал излагать обстоятельный историк. – Прорыв в исследованиях синтетических продуктов питания у нас случился в начале семидесятых годов прошлого века. Тогда мы получили образцы, неотличимые по вкусу от натуральных. Поначалу самые простые по форме продукты: сгущёнка, лапша, масло. Сейчас уже нет проблем синтезировать рыбу, яблоки или арбуз…

– Что, прям в виде рыбы или арбуза? – с трудом подключал воображение чужемирец.

– В виде кубиков, той же плотности, цвета и влажности. К тому же без косточек. Да вы и сами эти блюда уже много раз вкушали, – поддел миропроходца Андрей Иванович.

– Ну, определённая необычность просматривалась, но я не предполагал, что всё так серьёзно, – обескуражился Калика, непроизвольно сглотнув. Всё-таки, принять сообщение, что ты ел не совсем то, что думал, оказалось не так легко. Комок к горлу не замедлил подступить. – Но как вам удалось убедить народ?

– Не сразу. Как и всё новое. Да и ликвидировать целую отрасль было довольно боязно. Но большая группа из разных ведомств по заказу Госплана провели расчёты, всё перепроверили, показали сколько средств будет сэкономлено, сколько рабочих рук высвободится на развитие более приоритетных отраслей. И, постепенно, в течение двадцати лет, мы эту программу реализовали. А людей убеждать? Да, пришлось. И даже новую пищевку на начальном этапе субсидировать, чтобы обеспечить явную ценовую разницу. Но когда, с одной стороны, у тебя в магазине продукты, неотличимые по вкусу и химсоставу стоят многократно дешевле, а с другой – по телевидению постоянно показывают неприглядную сторону традиционного агро: с бойнями, нитратами, пестицидами и генной инженерией, рано или поздно появляются многочисленные адепты нового питания. Да и удобно это, чего греха таить. Можно есть одни и те же продукты и решать свои задачи: хочешь – худей, хочешь – наращивай мускулатуру или на велосипеде катайся, зарядившись энергией.

– Вы хотите сказать, что я возьму кусок яблока и получу калории, как в шоколадном батончике, а могу наесться сала и не поправиться? – догнал Калика.

– Конечно. Да мы с вами зайдём в любой гастроном и сами увидите. Одни и те же продукты с одним и тем же вкусом разделены по калориям: лёгкий, средний, тяжёлый уровень. Можно прямо в магазине заказать нужную дневную норму и собрать заказ из любимых позиций. Так все делают. И сохраняются они наверняка дольше, чем в вашем мире.

– И что традиционного сельского хозяйства совсем не осталось? – гость продолжил препарировать структурные сдвиги местной экономики.

– Только в демонстрационных хозяйствах. Держим для истории и биоразнообразия.

– Ну а если кто-то захочет настоящей животной пищи?

– Таких уже нет. На него посмотрят, как на каннибала. Терзать плоть живого существа с глазами, – историка передёрнуло, а Калика даже испытал что-то вроде стыда за свой обычный рацион.

Потом гость мира усмехнулся, вспомнив реакцию Кима, когда он, движимый лучшими чувствами, предложил тому отведать шаурму во время их прогулок по городу. Тогда не придал этому значения, но сейчас резкий, почти истеричный отказ КГБ-шника употреблять пищу из мира Калики предстал в новом свете.

– И что теперь на месте полей? – вновь вгляделся в иллюминатор Калика.

– Честно говоря, мы пока не нашли решения. Если есть какие-то природные красоты, уникальный биосферный состав или другие достопримечательности, стараемся окультуривать прилегающую зону. Но таких территорий относительно немного. Всё остальное пока зарастает лесом и заполняется дикой фауной. Думаем.

***

Декабрь 2012 года. Мир Калики

– Скажите, а почему вы никогда не ходите в магазин за продуктами? – с такого малотактичного вопроса вступила в разговор с Каликой соседка по этажу, типичная городская старушка лет семидесяти.

«Потому что лень, и обедать мы можем не только в этом мире», – мысленно ответил Калика, попутно лихорадочно обдумывая удобоваримую формулировку.

– Мы на днях ночью вернулись с командировки. Завезли большую партию круп и тушёнки, – это уже вслух.

Старушка многозначительно кивнула, но развивать тему продуктов дальше не захотела. Её больше интересовало, кто они такие и почему три мужика без семей живут на одной площади.

– Мы все из разных городов. Сняли квартиру. Работаем на «удалёнке» одной командой. Иногда ездим в командировки, – озвучил не очень продуманную версию Калика.

В завязавшемся разговоре он больше старался выяснить то, что соседи думают об их троице. И результаты его не порадовали. Сам будучи интровертом, не сильно обращая внимание на живущих за стенами, он перенёс своё отношение на окружающих.

А вот пожилые соседки ими заинтересовались. И очень заинтересовались. Буквально с момента своего вселения они сразу же попали под пристальное внимание дружного сообщества старушек многоквартирного дома. Каждый их выход во двор строго фиксировался, и кости им перемывали со всей возможной тщательностью. А потому малейшее отклонение от общепринятых стандартов, вроде отсутствия походов в магазин, вызывало жгучий интерес «бабкома».

До настоящего момента Калика не так часто выходил на улицу. Квартиру оплатили, обедали и ужинали, как правило, в НИИ. Если дежурили на базе, то пищу приносили с собой. Комитетчики взяли на себя немудрёную готовку.

Если не считать разового выезда для оценки уровня итиля, редкие походы наружу требовались только для утренней зарядки, обмена валют и оплаты коммунальных. Вот в такой выход после отправки Сяроги домой и подстерегла Калику бдительная соседка.

Вечером втроём обсудили ситуацию.

– Это наша вина. Недооценили значение данного фактора, – решил не отнекиваться Ким. – К тому же квартирная хозяйка наверняка наказала кому-то из соседок приглядывать за квартирой и сообщать, если что не так.

– Так мы вроде не буяним. Живём тихо и аккуратно, – не до конца понял серьёзность проблемы Калика.

– Это да. Но лучше, как можно меньше выделяться, – заметил Зиновий. – А потому я бы рекомендовал показательно ходить в магазин и в другие места.

– И что нам грозит, если мы этого делать не будем? – осведомился Калика.

– Да, в общем-то всё. Вплоть до раскрытия нашей базы. Договор у нас официальный. В квартире мы временно прописались. Вроде всё честь по чести. Но! – он назидательно поднял палец вверх. – В случае какого-либо громкого криминального происшествия в окрестностях участковым спустят разнарядку о «взятии на карандаш» всех подозрительных личностей. А участковому, если он не дурак, проще всего навести справки через «бабком». Ну, а дальше простой вопрос, который поставит нас в тупик: о месте работы и откуда берутся деньги.

– Может, тогда сменить локацию? Переехать в деревню? – предложил Калика.

– Не вариант, – вежливо осадил его Зиновий, – в деревнях и коттеджных посёлках кольцо внимания соседей гораздо более плотное. Так что легендируемся максимально полно. Без пренебрежения к мелочам. Тем паче, что послезавтра нам снова уходить на экскурсию.

Произнесено было таким тоном, как будто планировалось нечто, никак не зависящее от воли Калики. Так говорил персонаж Евгения Леонова в фильме «Осенний марафон», которому несколько раз «не хватило».

В данном же случае в словах Зиновия сквозила исполнительная надёжность человека, не привыкшего ставить под сомнения распоряжения начальства, если его точкой зрения прямо не интересуются.

«За таких ребят надо держаться до последнего», – сделал вывод междумирец.

Глава 9 Экскурсии

Декабрь 2012 года. Мир Никифора

– Вы понимаете, товарищ Калика, что, попросив зайти в самую обычную школу, вы ставите меня в сложное положение.

– А что здесь сложного? – искренне не въехал попаданец в глубину мысли Андрея Ивановича.

– Если говорить о начальных, то ничего. Всё то же, что и в вашем мире: учитель и класс учеников. Разве что тестируем на предмет математики. Детей с математическим складом ума отбираем в один класс, потенциальных гуманитариев – в другой. Успеваемость по другим предметам не учитываем. А так всё то же: чтение, природоведение, моделирование, рисование… Впрочем, мы как раз в одну такую заходим. Сами всё увидите.

И они зашли. На первый взгляд обычное здание с вывеской «Начальная школа №7 города Краснодара». Большой вестибюль с интерактивными информационными панелями, коридоры, классы. Даже запах школы, реанимирующий воспоминания детства.

– Пройдёмте в кабинет директора, оттуда можно будет подключиться к любому классу, – решительно направил их делегацию историк.

Директор начальной школы, довольно молодой, с виду, парень лет тридцати, судя по всему, не ожидал гостей. Но несколько коротких фраз от вошедших первыми Кима и Зиновия настроили его на максимально конструктивное сотрудничество.

– Вот, смотрите, первый класс, – вывел он на большой экран изображение с внутренней камеры, – сейчас идёт урок русского языка.

Дети сидели за партами, на которых вместо столешниц наблюдалась интерактивная панель. Они старательно нажимали на свои виртуальные клавиатуры, составляя слова и предложения.

– А что, ручек и тетрадей нет? – удивился Калика.

– А зачем? – вопросом на вопрос ответил Андрей Иванович. – В жизни им вряд ли придётся упражняться в каллиграфии, а потому навык скоропечатания сначала стал приоритетным, а потом и вовсе вытеснил чистописание.

– Я так понимаю, и к доске никого не вызывают? – выдвинул предположение пришелец.

– В этом нет необходимости, – вступил в разговор, мгновенно уловивший дремучесть Калики директор школы. – Ошибки автоматически будут зафиксированы программой, а учитель при необходимости выведет на общий экран работу любого ученика и разберёт её вместе с классом.

– Хорошо хоть от учителя вы не отказались, – пробубнил экскурсант.

– Подобные предложения поступали от некоторых горячих голов, – услышал его историк. – Но заниматься по видеоурокам или с виртуальным преподавателем подходит очень небольшому числу детей. У всех разные скорости усвоения материала. Необходимость в коррекции и живом пояснении никуда не денется. Так что учитель у нас был, есть и будет.

– А можно посмотреть на урок рисования? – осведомился Калика

– Конечно, – ответил директор, переключая экран. – Четвёртый класс.

Похожее помещение, только дети покрупнее, которые старательно корпели над своими столешницами. Кто-то пользовался палочкой-стилусом, но большинство рисовали прямо пальцами. Интересно, что картинка в классе автоматически переключалась с разных камер.

«Искусственный интеллект выступает в роли примитивного режиссёра», – догадался гость.

– Урок по «золотому сечению», – приглядевшись, пояснил директор. – Дети учатся правильно строить композицию.

«Золотое сечение, да», - вспомнил своё детство главный гость.

– Что-то не так? – посмотрел на удивившегося Калику Андрей Иванович.

– Всё нормально. Просто привык к краскам и бумаге.

– Ну, когда-то всем была привычна наскальная живопись, а ещё ранее водили палкой по земле, – философски заметил историк. – Сейчас они рисуют не так как мы в детстве. С другой стороны, зачем грязь разводить?

– Лучшие работы можно будет зафиксировать и распечатать или просто отослать родителям, – вновь вклинился директор.

***

Обедали в той же школе. В столовой, где питались дети. Правда, в секторе для учителей. Обеденный перерыв уже закончился, и они остались вчетвером.

– А почему начальные школы выделены в отдельные… организации? – поинтересовался Калика.

– О, это долгая история, – вдруг расплылся в улыбке Андрей Иванович. Чувствовалось, что тема ему хорошо знакома, и он не прочь о ней обстоятельно поговорить. – Я внимательно изучил материалы из вашего мира и хочу сказать, что примерно до 60-х годов система просвещения у нас развивалась примерно одинаково: ликвидация массовой безграмотности, культ всеобщего образования. Пика эта система у вас достигла в 50-х годах, у нас немного позже. Но суть не в этом. Когда образование развивалось в эпоху дефицита информации, то наилучшим инструментом обучения явилась тренировка памяти. Хорошо учился тот, кто мог запомнить текст и вовремя воспроизвести его.

– Ну, это не для всех предметов справедливо, – возразил Калика. – Математику и иностранный одной зубрёжкой не взять. Да и сочинения по литературе, опять же…

– Я же сказал основным, но не единственным инструментом, – с лёгкой укоризной пресёк возражения историк. – Но главная мета именно в этом. Когда первичные источники информации труднодоступны, то основная надежда возлагается на знания и умения конкретной личности. И вся система образования была нацелена на воспитание такого человека.

– И что же изменилось?

– Да, примерно всё. А именно, если раньше информация была в дефиците, то в какой-то момент её стало в избытке. Ну, скажите, на кой ляд заучивать историю Великой французской революции, если полную картину по ней можно получить одним касанием? Или зачем так глубоко погружаться в химию, если можно скачать пошаговую инструкцию и синтезировать нужное вещество в гараже?

– Ну да, мотивация пропадает… – сглубокомыслил Калика.

– Не то слово. Учебный процесс в какой-то момент превратился в тупое списывание со смартфонов текстов, сгенерированных нейросетями.

– И что же вы предприняли? – проблема Калику заинтересовала, тем более что в его мире как раз в это время пробивались первые ростки схожих трудностей.

– Ну, сначала пытались решить всё репрессивным путём. Следили за детьми, ставили камеры, отбирали смартфоны, даже штрафовали родителей.

– Что-то мне подсказывает, что ничего не помогло, - уловил чужемирец направление мысли рассказчика.

– Да, вы правы, – засмеялся Андрей Иванович, – не помогло. Попытка искусственно отгородить детей от технического прогресса никогда и нигде не приносила успеха. А значит, потребовалось кардинально менять сам подход к обучению, как раз с учётом информационной избыточности.

Историк замолчал, чтобы освежить горло стаканом псевдо-вишнёвого компота.

– Заинтриговали, – не выдержал попаданец. – В чём же состояла реформа?

– Ну как вы сами видели, начальная и средняя школы сейчас полностью разделены.

– Это трудно не заметить, – поддакнул Калика, – но ведь не это главное.

– На этом этапе мы не просто разделяем математиков и гуманитариев, но и определяем дальнейшие склонности ребёнка. Если ему повезло жить в крупном городе, то он отправляется в среднюю школу с тем или иным уклоном: информатика, техника или психология. Базовый минимум у всех одинаковый, но каким-то направлениям уделяется большее внимание. Дети из более мелких населённых пунктов при углубленном изучении отдельных предметов подключаются удалённо.

– Пока вы не открыли ничего для меня нового, – констатировал гость.

– Подождите. Мы уже подбираемся к сути. В какой-то момент стало очевидно, что принцип «знал-сдал-забыл» нас уже категорически не устраивает. Мы просто плодим запоминателей текстов. Не людей, которые в состоянии решать производственные задачи. А потому мы перешли на систему практических заданий. Мы теперь не заставляем учить и отвечать параграфы. Мы даём практические задания, в которых нужно эти знания применять. Задания выдаются индивидуально, на группу из пяти человек, на класс и так далее. Если работает коллектив, то оценивается конечный результат всей команды.

– Например?

– Например, можем дать задание спроектировать завод: сделать экономические расчёты, подобрать технологию, оборудование, написать программы для роботов, прорисовать здание, коммуникации, инфраструктуру, каналы обеспечения сырьём, получить разрешения, отбиться от судебных исков и так далее. При этом пользуйся компьютером, учебником, консультируйся с учителем, смотри дополнительные видеоуроки, подключай экспертов – никаких ограничений. Главное – суметь дать результат и защитить его. Разумеется, задания подбираются в соответствии с возрастом: от простого к сложному.

– Интересно, и что дети на самом деле выдают что-то стоящее? – не совсем поверил экскурсант.

– Я вам больше скажу. Многие проекты настолько сильные, что идут в реальную работу, и ребята, помимо оценок, получают живые деньги.

Калика побарабанил пальцами по столу. На кухне в это время звякнули тарелками.

– Уверен, что и гениальные идеи у ваших незашоренных подопечных тоже возникают, – предположил попаданец.

– Не так часто, как нам хотелось бы, но да, бывает и такое, – подтвердил служитель Клио. – Только идеи сами по себе мало что стоят. Рано или поздно до них всё равно додумаются. Вот превратить озарение в конкурентоспособный продукт – действительно достойная задача. И здесь не обойтись без командной работы. В том числе и по охране своих идей от конкурирующих групп.

– Промышленный шпионаж? В школе?! – изумился Калика.

– Конечно. И разведка, и службы безопасности. Всё как положено. Мы же их к реальной жизни готовим, – разлыбился Зиновий. И на его лице проступил целый концерт ностальгических намёков на бурное юношество. – Применимы любые методы, кроме уголовных. Мало что-то изобрести, сумей отстоять своё изобретение. Ну, или украсть и не попасться. Как спартанский мальчик с лисёнком.

– Между прочим, большая редкость, – перехватил Ким. – Сейчас все стараются работать честно.

«И зря», – явственно читалась в последовавшей за этим многозначительной паузе профдеформированного комитетчика.

– Хорошо, – недоверчиво протянул Калика, – такой подход применим к физике, химии, информатике, математике, может быть биологии. Но ведь есть другие предметы. Например, русский язык и литература, та же история.

Андрей Иванович вернулся к объяснениям:

– По литературе всё просто. Сначала проверяется начитка произведений через викторину. А потом даётся задание составить текст. Это может быть официальное заявление, отчёт о проделанной работе, письмо другу, небольшой рассказ. От сочинений мы ушли. Литературных критиков нам столько не нужно. Да и произведения подбираем в соответствии с возрастом, а не с заслугами писателей.

– А что с историей? – не унимался Калика.

– О! Перед вами один из авторов программы, – на Андрея Ивановича снизошёл вид гурмана, которому, наконец, принесли мишленовское блюдо. – Моделирование, конечно. Как виртуальное, так и полная реконструкция. Попаданцы во времени – одна из наших любимых матриц.

– Вот только денег это вряд ли приносит? – подковырнул гуманитария соотечественник из другой реальности.

– Почему? Есть гранты. А за хорошо проработанный сюжет, если на него напишут книгу или снимут фильм, тоже заплатят. Фильмы тоже делают дети посредством искусственного интеллекта. Зачастую с давно умершими актёрами. Я вот недавно посмотрел Кайдановского в роли полководца Дмитрия Хворостинина, незаслуженно выпущенного из-под внимания Большого кино. В принципе, от направления оплата не сильно зависит. Больше от качества выполненной работы. То же самое и с другими предметами. Той же астрономией. Школьники уже кучу космических объектов пооткрывали.

– Интересно. Есть над чем подумать, – подытожил гость.

– Забыл уточнить, что команды, как правило, формируют сами дети, – довнёс свою лепту Зиновий. – И конкурентная среда породила ещё один побочный положительный эффект. Стало гораздо меньше подростковой травли. Учится намного интересней и не остаётся времени на глупости.

– У конкуренции есть одна неприглядная сторона, – сухо заметил на весь этот елей Калика, – она безжалостна к проигравшим. Не слишком рационально сразу и навсегда отбраковывать тех, кто чуть хуже другого, чуть позже созрел, неправильно сориентировался, ну или кому банально не повезло.

– Вот тут и раскрываются преимущества социализма, – Андрей Иванович тоже посерьёзнел. – Ни от кого нельзя отказываться. Работа школы оценивается не только (и не столько) по успехам призовых команд, но и по тому, всем ли детям нашлось призвание, всем ли удалось раскрыться наилучшим образом. А потому разрабатываются всё новые программы для всех этапов формирования личности. И самое главное, они практически апробируются. Поверьте, шансов проявить себя мы каждому даём с избытком. И если подросток себя не показывает – разбираемся в причинах и помогаем ему справится с трудностями. В том числе и с внутренними демонами.

– Своих не бросаем, – просветлел лицом гость из другого мира.

– Вот именно, - поставил точку Ким.

***

После школы решили немного прогуляться, благо день был относительно тёплым и светлым.

Неторопливо вышагивали по тротуару.

– Он что у вас подсвечивается? – обратил гость внимание на необычную плитку под ногами.

– Да, конечно, – отреагировал Андрей Иванович и, перехватив удивлённый взгляд Зиновия, пояснил, – я уже бывал в этом городе. Знаю.

Но внимание безопасника уже сместилось. Прямо по курсу обнаружилась небольшая толпа, человек двадцать, стоя спинами к подошедшим. Судя по всему, что-то происходило впереди них.

Ким приложил правую руку к уху (видимо там у него был микронаушник), а потом сплюнул и злобно произнёс нецензурный синоним к слову «удивительно».

– Пьяные менты буянят. – пожал плечами более спокойный Зиновий. – Первосрочники.

Калика подошёл, выглянул из-за спин. Никто из сопровождающих его не остановил и не попытался отговорить. Действительно человек семь обоих полов в форме гуртовались на краю проезжей части. Калика отчётливо разглядел двоих. Один плотного телосложения стоял к нему спиной и размахивал руками, словно пытаясь регулировать дорожное движение немногочисленных авто. Форменная куртка отсутствовала, рубаха не по уставу задралась и обнажила нижнее бельё и белую поясницу с родимым пятном. Вторая девушка стояла и обхватывала тонкий фонарный столб двумя руками, широко расставив локти на манер самурайского меча. Пьяная вдребезги, но не потерявшая некоторой воинственной интеллигентности. Что отметил про себя попаданец – редкое сочетание натуральных рыжих волос и золотисто-смуглой кожи.

Прошло около минуты, и спустившие с неба ребята в чёрной форме быстро запаковали развесёлую компанию в аэрозаки и взмыли в воздух. Никто не сопротивлялся. Даже «девушка-самурай» дала себя «обезоружить».

Минут десять наш герой со своими сопровождающими молча вышагивали дальше по освободившемуся тротуару. Потом Андрей Иванович решил нарушить молчание.

– С пьянством действительно проблема, особенно среди тех, кто ещё не проходил реабилитацию, – не стал он лакировать действительность. – Причём, как ни странно, больше всего в партийных органах, комсомоле и силовых структурах.

– Не во всех, – горячо вступился за честь родного ведомства Ким.

– И что с этими будет? – задумчиво поинтересовался Калика.

– Вряд ли что-то серьёзное, – подключился Зиновий. – Судя по отсутствию табельного оружия, они были не при исполнении. Да и не могли быть. Там строжайший объективный контроль. То, что в форме, конечно, залёт, но не такой, чтобы очень строго наказывать.

– Слишком массовое явление, – вставил Андрей Иванович, – для того, чтобы карать за неподобающее поведение в свободное время. Но проблема существует. Это да.

– Обратная сторона стабильности? – понимающе дополнил Калика.

– Видимо, так. Но вам лучше пообщаться с социологами. Это немного не мой профиль, – съехал с неприятной темы историк.

Они ещё шагали какое-то время. Настроение испортилось. После воодушевляющей школы увидеть такое было очень неприятно. Всем четверым.

– Та девушка. Рыжая. Можно выяснить, кто она? – разрядил молчание Калика.

– Что? Запала в душу? – участливо поинтересовался Зиновий, но тут же посерьёзнел. – Категорически не советую. Вот прямо заклинаю. Не стоит.

– Просто дайте мне её досье, – настоял попаданец.

Зиновий утвердительно кивнул.

***

Туалеты в административной части НИИ аэрогеологии ничем не отличались от любых других таких же в учреждениях мира Калики: небольшой зал, выложенный плиткой, ряд кабинок, умывальники, электрополотенца…

Чего забежавший на короткий пит-стоп Калика не ожидал в нём увидеть, так это стоящую посередине помещения девушку.

Первая постыдная мысль – ошибся, но стройный ряд писсуаров веско сигнализировал, что всё правильно.

– Не хочу показаться сексистом, но в это помещение дамам вход запрещён, – попытался он её выпроводить, дабы без свидетелей предаться скромным мужским радостям.

– Я ждала вас, – ответила Милодара, – мне надо поговорить наедине.

– Ну ладно, – Калика понял, что девушка несколько не в себе и решил не спорить, – только быстро, вдруг кто-то войдёт.

Она набрала в лёгкие воздуха и выдала трелью без пауз:

– Никифор Константинович хочет отправить меня в мир Y. Надолго.

– Зачем?

– Выявить источник самовоспроизводства итиля, – она слегка спародировала манеру говорить своего директора, закатив глаза, – проводить измерения, улавливать колебания, раскрывать корреляционную зависимость…

– Так ведь мы ещё ни о чём не договорились, мы даже на царицу пока не вышли, – не понял проводник.

– Это независимое направление. Нужно делать в любом случае. Будет завод или нет. Не в мире Y, так в мире X.

Калика на всякий случай прислушался к кабинкам, но вроде никаких характерных звуков не улавливалось. Похоже, они беседовали наедине.

– Так в чём проблема? Это вроде как твои прямые обязанности, – не осознал суть трагедии Калика, – семьи у тебя нет, отбудешь свою вахту, потом сменишься. Начнёшь с моего мира. Паспорт тебе сделают. Денег дадут. Охрану обеспечат. Будем на связи. Если что случится непредвиденное – постараюсь вытащить.

Тут уже красавица не выдержала и разрыдалась:

– Я бою-у-усь.

– Ну так откажись, – растерялся Калика. Внезапные женские слёзы на него по-другому не действовали.

– Уберут из института. Мне и так уже поставили на вид, что основные полевые исследования проводили не специалисты. «Зачем тебе допуск давали, чтобы презентации лепить?», – несмотря на слёзы и сопли, она потихоньку совершенствовала навыки имитатора.

– Ну а от меня ты что хочешь? – ему уже несколько надоело нанизывать варианты решения чужих вопросов на искусственно вызванное чувство жалости.

– Оставьте меня своим помощником в институте. Попросите директора, он вас послушает. Я всё равно этот источник не найду. Мы тут уже десятки лет с этой темой бьёмся. Чего только не пробовали. Всё без толку. А вам наверняка пригодится свой человек здесь. Пусть сейчас не так много заданий, но потом наверняка будет больше.

– Ну ладно, – пожал плечами Калика, – может ты и права. Что-то ещё?

Она слегка поджала губки и чуть потише призналась:

– Мне Серёжа очень нравится.

После столь резкого разворота на другую тему Калике потребовалось несколько мгновений, чтобы вернуть снесённый задний мост на траекторию своей мыслительной трассы.

– Какой ещё Серёжа? Сярога? Из мира царицы? Наш гость, которого ты сопровождала в Генштаб и по полигонам?

– Он воин. Герой сражений. У него ранения, – искренне восхитилась Милодара.

«Ну да. Самый настоящий герой», – запоздало осознал Калика

– Между вами что-то было? – осведомился он.

Аэрогеолог подтверждающе шмыгнула носом.

«Ну даёт опричник! Какую жемчужину затрофеил», – искренне впечатлился миропроходец, а потом самокритично выругался. – «Не то, что некоторые. Только на инертной поляне спецконтингента и в силах пастись».

– И ты хочешь, чтобы он впредь бывал здесь как можно чаще? – Калика наконец-то понял, ради чего она затеяла весь этот сортирный разговор.

***

Январь 2013 года. Царская Россия

Через две недели после того, как они с Сярогой пожали друг другу руки на крыше, Калика снова наведался в мир Y.

Несмотря на противный снегопад, помоционировал по городу, завернул на центральную ярмарку, прогулялся по торговым рядам. Его внимание привлек один теремок, на котором развевался белый флаг с изображением белки.

Быстро развернувшись, он пошагал в сторону здания Тайного Приказа – царица подала знак, что готова к переговорам.

Пока скрипел по снегу, вспоминал последнее совещание перед возвращением Сяроги.

– Почему белка? – спросил Калика Андрея Ивановича, когда тот развернул этот флаг.

– Видите ли, навеяно «Словом о полку Игореве», орёл – хозяин неба, волк – хозяин земли, а белка или мысь, она как бы бежит или течёт по деревьям между мирами, связывая их. Хороший образ для предстоящей дипломатической миссии. Если, конечно, многоуважаемый Сергей не против, – историк слегка поклонился в сторону распропагандированного представителя царских спецслужб.

– Я не против, – поспешно утвердил Сярога, передаваемый ему прапор.

Глава 10 БК

Сярога, к которому охрана здания препроводила Калику (пришлось предъявить копию флага с белкой), обрадовался миропроходцу так, словно всю предшествующую жизнь ждал только этой встречи.

Перехватив гостя на лестнице, он тут же, приобняв, потащил его на начальственный этаж, доверительно сообщая на ходу подробности своего возвращения.

Парень оказался предусмотрительным и ещё в мире Никифора запасся фото- и видеодоками своего пребывания в гостях у более развитой цивилизации. Даже какие-то материальные свидетельства прихватил. А потому к его словам отнеслись предельно серьёзно, учуяв весьма конкретные перспективы для всех заинтересованных лиц.

Когда они без приглашения и без стука ввалились в начальственный кабинет, сидевший там генерал моментально закончил все свои дела и организовал посиделки на троих. Перед трапезой, стоя принёс официальные извинения за прошлую попытку задержания. Сярога тоже покаянно опустил голову и кивками как бы подтверждал слова старшего по званию в паузах между фразами. Когда с формальным самобичеванием было покончено, на столе воплотились самовар, баранки, мёд, ватрушки и прочая снедь.

– Мы сейчас быстро перекусим и сразу же выезжаем, – обозначил генерал ближайшие перспективы. – Сюда из Москвы перегнали один из царских самолётов, я предупредил – его уже готовят к вылету. Он доставит нас в столицу, где мы с Сергеем передадим вас в целости и сохранности людям, которые предметно обсудят предстоящие переговоры.

Калика пожал плечами: чтобы организовать прямой портал из дворца в свой мир попадать в Москву ему всё равно пришлось бы, так почему бы не сделать это на правительственном борту, да ещё и в приятной компании.

Обстановка внутри аэровоздушного судна была удобной и богатой: мягкие кресла, столы возле иллюминаторов, предупредительные девушки-стюардессы. Сярога сразу после подъёма по трапу начал внимательно обшаривать взглядом обстановку. Он, как и Калика, впервые видел это всё изнутри. Капитан царских спецслужб поколобродил по салону, заглянул в туалет, использовав его по малому назначению, вернулся и с довольным видом уселся напротив Калики.

– Всё чисто, – попутно оправдал он своё любопытство перед начальством.

Начальство покачало головой, но ничего не ответило.

Калика вынул из-за пазухи конверт, пахнущий духами и подписанный неровными каракулями:

– На, держи. Герой глобалистских фронтов. И учитывай, что писать шариковой ручкой ей было не просто. Так что будь снисходителен.

Сярога посерьёзнел, вскрыл конверт, извлёк письмо.

И немедленно прочитал.

Его взгляд в процессе скольжения по тексту стал каким-то трогательно-романтичным, с примесью совершенно ему не свойственной гордой заботливости. Такое выражение бывает у любящего внука, когда он видит, как его бабушка бесстрашно осваивает ультрасовременные девайсы.

***

Весь полёт до Москвы Калика проговорил с Сярогой. Генерал сел немного в стороне и работал со своими документами, словно не хотел задевать связывающую его попутчиков нитку доверия, которая протягивается только между людьми, вместе пережившими уникальный опыт.

По словам безопасника, как только руководство убедилось в том, что все сказанное Сярогой – правда, колёса бюрократической машины завертелись споро и весело. С момента появления капитана на крыше и до вызова в столицу к самой царице прошло всего два дня.

Молниеподобная скорость, с которой решались все намеченные ещё в мире Никифора вопросы, Сярогу немного ошарашила, но Калика его успокоил:

– Людям хочется верить в сказку. Точнее, сначала срабатывает защитная реакция недоверия или даже агрессивного отрицания. Но стоит предъявить первые доказательства, и тебе предоставят всё и сразу. В моём мире в одно время прославился шарлатан от науки по фамилии Лысенко. Так он десятилетиями водил за нос далеко не глупых руководителей государства, обещая им самые немыслимые биологические чудеса.

– Ну, мы-то не обманщики, – нахмурился Сярога.

– Нет, конечно, – хмыкнул Калика. – Ты же сам полетал на антигравах, да и целый мешок артефактов приволок.

Как оказалось, всё то время, что они не виделись, для Сяроги слилось в один большой допрос. Сменявшие друг друга высокопоставленные начальники заставили своего невольного делегата вспомнить практически каждую секунду пребывания в двух мирах, причём в мельчайших деталях.

К слову, и летевший с ними генерал оказался не губернским начальством, а высокопоставленным московским аналитиком.

– Короче, если бы не наша договорённость, что буду ждать тебя в своём городе, сидел бы сейчас в столице и отвечал на вопросы в режиме двадцать четыре на семь. А так хотя бы поспать домой иногда отпускали, – подытожил информативную часть Сярога.

Через полчаса, которые они использовали для обильного воздухоплавательского обеда, Сярога поинтересовался:

– Слушай, а ты из летящего самолёта сможешь на свою базу вернуться?

Калика прыснул, не удержавшись:

– Вот вы, военные, как дети, честное слово. Мне такое даже в голову не пришло, – однако сам, заинтересовавшись подобной перспективой, всё же ответил. – Не знаю. Если будем падать, то, наверное, смогу.

– Тогда я с тобой рядом, если что, – самым серьёзным тоном сообщил охранитель. – И это, можешь попросить наших, чтобы меня насовсем оставили при тебе.

– Зачем? – изобразил колебания гость мира.

– Ну так интересно же. Если я это дело начал, то должен и дальше участвовать.

Калика усмехнулся: – «Большой вопрос, кто и что начал», – но вслух возражать не сподобился.

Встречала их делегация из десятка человек в строгих костюмах и безукоризненно официальных пальто. Подали правительственные автомобили с проблесковым сопровождением. Разве что красную дорожку не раскатали и почётный караул не выставили.

Отвезли в загородную царскую резиденцию, потеряв по пути генерала. Сярога для верности пристроился на заднем сидении вместе с Каликой. Никто не возражал.

Москва не имела ничего общего с той, что осталась в родном мире Калики, и он даже не понял, в каком именно районе они оказались. Да ему, провинциалу, было и не важно.

На пороге одного из зданий на дворцовой территории их принял худощавый человек двухметрового роста с прямой спиной и гордо вскинутым подбородком, представившийся управляющим делами двора. С ним два молодых помощника. Все трое в классических костюмах с галстуками. Они провели попаданца со служивым в большой и богато обставленный кабинет. Все расселись вокруг массивного круглого стола.

– Мы посмотрели ваши пожелания, переданные капитаном Бакшеевым, – управделами перевёл взгляд с Калики на безопасника, – и находим их вполне разумными. Комнату для прямых перемещений из вашего мира мы вам уже подготовили. Переданные материалы изучаем, и как только будем готовы, назначим дату переговоров. Но первый блок наших вопросов мы уже сформировали.

Чиновник подвинул Калике кожаную папку ярко красного цвета с двуглавым орлом. Калика накрыл её ладонями, но решил пока не открывать.

– Когда встреча с царицей? – поставил вопрос ребром почётный гость монарших пенат.

– В течение месяца обязательно встретитесь. Она очень заинтересовалась вашей персоной. Но сами понимаете, её жизнь идёт строго по протоколу и выкроить Её Величество может только личное время. Да и присутствовать на встрече смогут только те, кому она полностью доверяет. О дате и времени сообщим примерно за неделю.

– Буду ждать вашего сигнала, - смиренно согласился Калика.

– Есть ещё одна просьба. Если не возражаете, Сергей отправится с вами, посмотрит, поспрашивает, поснимает. Насколько я понимаю ваша сторона сама предлагала нечто подобное. Да и сам он все уши нам прозвенел о том, как хочет ещё раз попасть к вашим военным, – сдал с потрохами своего одномирца управделами.

– Не вижу этому никаких препятствий, – сильно напрягши лицевые мышцы, как мог серьёзно дал добро Калика.

– Тогда сейчас вас проводят в покои. Без вашего дозволения никто заходить в них не будет, даже в ваше отсутствие. Если будете заглядывать к нам раз в два-три дня, то мы успеем накопить информацию и обработать ваши вопросы. Но вообще ждём в любое время. В смежной комнате в рабочие часы будет дежурить наш специалист, – управделами жестом показал на своих помощников, – и круглосуточно охрана из гвардейских офицеров. После перемещения сразу обращайтесь к ним. Всё решат.

Выделенные палаты состояли из одной, но очень большой комнаты квадратов на восемьдесят с четырёхметровыми потолками. Обставлена массивной мебелью: кровать, кресла, рабочий стол, обеденный стол, шкафы. Персидский ковёр под ногами.

– Если что-то понадобится, там покушать, убраться или кого-то вызвать для консультаций, то открываете дверь и сообщаете мне, моему коллеге или дежурному офицеру, – проинструктировал Калику сопровождающий. – Документами будем обмениваться также лично.

После того, как дверь за чиновником закрылась, Сярога довольно потёр руки и, пританцовывая от нетерпения, посмотрел на Калику:

– Ну что, погнали?

***

Январь 2013 года. Мир Никифора

Из всей своей маленькой команды в НИИ аэрогеологии больше всех Калика любил общаться с Ермолаем.

Эффектная красавица Милодара притягивала взгляд, но беседовать с ней по нерабочим вопросам даже до появления Сяроги не тянуло от слова совсем. Её резкие перепады настроения уж очень напоминали неудачный брак Калики и воскрешали призраки серьёзных женских психологических проблем, которые в той жизни встали в полный рост.

Надёжные, правильные мужики Зиновий и Ким, как ни крути, выступали ещё и соглядатаями. А когда ты знаешь, что всё, что у тебя проскочит в приятельской беседе ляжет на правильный стол в ежедневном отчёте, поневоле потратишь некоторые усилия на сепарацию исходящей изо рта словесной массы.

И только Ермолай с его открытым и немного наивным мировоззрением никак междумирца не напрягал. Особенно в расслабленно остановке боулинга, в который они повадились вместе ходить по вечерам.

– Так вы интересуетесь биокомпьютерами. Бесспорно, я вам сейчас о них доложу, – у киберспециалиста была странная манера вставлять в разговоре пафосные наречия, – тем более, что ваш интерес я нахожу странным.

– Странно, что я этим интересуюсь? – Калика выполнил свой удар и плюхнулся в кресло, смахивая одновременно стакан с имитацией томатного сока и вставляя трубку в уголок рта.

– Нет, странно, что только сейчас. Ведь почти у всех, с кем вы общаетесь в НИИ эти БК установлены.

– И у тебя? – начал внимательно осматривать Ермолая Калика.

– Несомненно, и у меня, – перехватив взгляд собеседника, засмеялся Ермолай.

Для наглядности он правой ладонью похлопал себя пониже затылка.

– В шейный позвонок аккуратно вводится чип-симбионт в танталовой оболочке, который потом врастает в костную ткань и подключается одновременно к нервной системе реципиента и к нашей сети «Квант».

– И что это даёт?

– Ну, например, для того, чтобы работать, мне не обязателен компьютер. Точнее, конечно же, нужен, но сидеть за ним мне нет необходимости. Я могу вывести изображение прямо на сетчатку, а звук – во внутреннее ухо. Чтобы нажимать на виртуальные кнопки или печатать, мне достаточно активировать изображение клавиатуры, которое синхронизировано с моими пальцами. Вы, наверное, замечали, как кто-то во время беседы барабанит по столу. Вот это как раз оно.

Калика вспомнил дежурного милиционера, который «принимал» его с первым визитом в этот мир.

– А кино?

– Безоговорочно закрываем глаза и формируем себе любой размер экрана.

– А что с запахами и вкусами? – не удержался Калика от озвучки возникшей идеи.

– В кино запахи есть, а вкусы… Только если они заложены в программу.

– И кому такой праздник ставят, – поинтересовался попаданец после того, как Ермолай выбил очередной «страйк».

– О! Это целая история. Начиналась она как военная технология. Ставили разведчикам, дипломатам, спецназовцам. Потом постепенно начали расширять контингент. На сегодня вживляют офицерам силовых структур, партийным руководителям, ценным сотрудникам госпредприятий, ну и так далее. Частникам – точно нет. Возрастной ценз – не моложе двадцати пяти лет.

– Если увольняешься из органов – то изымают?

– Нет. Просто деактивируют. Становится обычной костяшкой.

– Ну а сам ты можешь отключить? –затрепетал живым вопросом попаданец.

– Могу, – подтвердил Ермолай, – и временно, и постоянно. Только не хочется. Привыкаешь и уже не мыслишь себе жизни без него… Товарищ Калика что с вами?

– Да так, ничего. Вспомнил, как играл в шахматы в обкоме.

Калика пересказал историю преддверия знакомства с Никифором. Ермолая это развеселило:

– Ну да. Это, бесспорно, оно самое. Я бы тоже на вашем месте купился. Причём в го, скорее всего, они играли впервые в жизни. Но это ещё что. Вот спецслужбы через искусственный интеллект целыми подразделениями управляют с привязкой к местности и моментальной обработкой информации с сетчаток и портативных камер. Или штурм здания с террористами проводят по тем же принципам. Даже могут взять на себя частичное управление бойцом. Вот где интересно.

– И всё-таки как-то непривычно. Получается, кто-то будет смотреть на мир твоими глазами.

– Ну, мы немного поковырялись в ваших устройствах, – с наивной простотой сдал своё начальство айтишник, – и могу ответственно заявить, что и в вашем мире контроль через смартфон с компьютером почти полный. А у нас, скажем, для милиции это ещё и инструмент контроля. При исполнении им отключать запрещено. Если концентрация алкоголя в крови будет выше нормы, то оружие заблокируют, а самого нарушителя эвакуируют.

– А были случаи, когда человек сам отказывался? – поинтересовался попаданец.

– Наверное, – слегка сбавил скорость работы мысли Ермолай, – но я скажу вам так. Все мы стояли перед этим выбором. НО КОГДА НА ОДНОЙ ЧАШЕ ВЕСОВ РАДИКАЛЬНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО ПЕРЕД ДРУГИМИ, А НА ДРУГОЙ – МНИМАЯ СВОБОДА ОТ ТОТАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ, ВЫБОР ПОЧТИ ВСЕГДА ИДЁТ В ПОЛЬЗУ ПЕРВОГО.

Он помолчал, а потом зачем-то усугубил:

– Опять же, если занимаетесь любовью, можно просто отключить. Так что я бы на вашем месте подумал.

– Пока нет желания ложится на операционный стол, – честно признался Калика.

***

Декабрь 2012 года – январь 2013 года. Мир Никифора

Февраль стала второй компаньонкой Калики как раз в период незапланированного визита Сяроги и последующей бурной подготовки к переговорам с царицей.

На этот раз в квартире вечером обнаружилась совсем молоденькая двадцатилетняя девушка. Не яркая красавица, но довольно миловидная, невысокая шатенка со стройной фигурой. Даже маленькая грудь (ноль семь десятых, как определил Калика), компенсировалась пластичностью и пропорциональным сложением. В мире Калики она могла бы неплохо зарабатывать, извиваясь у шеста.

В институт на бухгалтера Февраль с трудом поступила, польстившись на низкий конкурс. Вот только уже на втором курсе их специальность сократили, а студентам предложили вновь открытые смежные направления, в основном в сфере информатики. Обычная практика в мире Никифора. Потребность в профессиях здесь постоянно меняли в соответствии со структурными изменениями экономики.

У Февраль склонности ни к чему предложенному не обнаружилось, и единственным вариантом для неё оказалось взять денежную компенсацию, пройти дополнительное тестирование и готовится к перепоступлению в другой вуз на следующий год. Дальняя родственница, связанная с НИИ, предложила ей на этот период поучаствовать в программе компаньонок.

Уже через неделю Калика пожалел о своём выборе. Нет, конечно, девушка старалась. Но разница в возрасте всё ближе подходила к пропасти. И совсем не количеством лет, а качеством разрыва. Все более или менее общие темы для разговоров оказались досуха исчерпаны в первые три дня, и на новые не тянуло, как на кабачки, которым все радуются в начале лета, а потом не знают куда девать.

Ночная близость была застенчивой и донельзя скучной. Разве что спортивное тело, прогибаясь назад, порождало приятно-непроизвольное желание охватывать его руками, скользя по гладким бокам.

Он даже хотел досрочно прервать её ангажемент, но сначала девушка посмотрела на него взглядом советского аспиранта, которому на пороге судьбоносного научного открытия объявили о поездке на уборку картошки. А затем решила для надёжности добить разжалобливание рыданием в четыре потока.

Вынув носовой платок, компаньон заставил её шумно высморкаться, а потом провёл небольшое дознание. Как оказалось, это очень плохо скажется на рейтинге девушки.

Рейтинг компаньонок оказался отдельной интересной темой, которую Февраль с несвойственной ей эмоциональностью подробно растолковала.

Ключевыми показателями выступали возраст девушки и количество ангажементов. Восемнадцатилетняя компаньонка, ни разу не получавшая ангажемент, получала максимально возможное количество баллов. Дальше они только снижались. Весь вопрос состоял в скорости падения. Меньше всего очков снимали за законченный ангажемент с максимальной оценкой. За время без ангажемента уже штрафовали сильнее. Наконец, за досрочное расторжение по инициативе клиента наказывали больше всего.

Рейтинг составлялся как общий для всех, так и в каждой возрастной категории. Высокие баллы давали козырные шансы на удачное замужество. Февраль являлась одной из фавориток в общем зачёте и мечтала о богатом и влиятельном супруге.

В качестве последних более других котировались высокопоставленные отечественные учёные или перспективные специалисты. Богатые иностранцы, которые гораздо чаще предлагали компаньонкам руку и сердце, тоже считались среди них престижным вариантом.

Поразмыслив и сопоставив свою занятость, Калика решил не портить девушке биографию и подождать до конца её срока. Тем более, что подготовка к переговорам становилась всё интенсивнее, и времени на суррогатную личную жизнь оставалось всё меньше.

Глава 11 Переговоры

Январь 2013 года. Мир Никифора

– Никогда не вёл таких странных переговоров. Видимо, у потомков они войдут в учебники по дипломатическому искусству, – высокий и массивный Серафим Геннадьевич утёр пот со лба. – Самое сложное, что мы почти ничего о них не знаем.

– Не преуменьшайте ваши способности, многоуважаемый посол. Наш институт подготовил достаточно качественный обзор по этому миру, и некие начальные сведения у вас имеются, – ответствовал историк Андрей Иванович, второй член триумвирата делегатов (третьим выступал Калика). – К тому же с вашим опытом работы на самых сложных направлениях, лучшей кандидатуры на роль ключевого переговорщика у нас всё равно нет.

И действительно, Серафим имел столь представительный внешний вид, что казалось, вздумай он проехаться на высокой скорости через населённый пункт в мире Калики, камеры ГИБДД стыдливо отвернулись бы, не решаясь зафиксировать превышение.

– Нам подготовили довольно скромную встречу, – вступил в разговор Калика, – переговоры будут проходить втайне. Участвуют царица, некоторые члены Избранной Рады, патриарх, дьяки, то бишь министры и главы знатных боярских родов. Их язык немного отличается от нашего, как и манера говорить. По просьбе Никифора я забросил трёх славистов. Если какие-то слова будут непонятны, то лучше переспросить. Стенографисты и ваши помощники тоже будут там. Настоятельная просьба: отключить помехи для видеосъёмки в ваших биокомпьютерах. От хлеба при встрече ни в коем случае нельзя отказываться. На торжественном обеде также сидеть и не кушать будет невежливо. Так что уж пересильте себя. Кстати, хлеб у них отменный.

– Я потомственный дипломат, – с достоинством ответил Серафим, смотря на Калику сверху-вниз. – Если нужно я буду есть сырых змей и живых насекомых.

– На молебне крестимся двуперстием, – подхватил Калика, безуспешно попытавшийся вообразить Серафима с тараканом во рту, – про остальные три пальца тоже не забываем. Молитвы немного отличаются, но пропевать их вслух не надо. В принципе, они всё знают и будут снисходительны. Про биокомпьютеры они не в курсе. Так что учитывайте этот момент и лишний раз их не пугайте. Лучше всё записывать на бумаге. Хотя бы делать вид.

– Теперь самый важный вопрос, – Калика Серафиму явно не нравился, но дипломат всё-таки удостоил его вопросом, – что мы им предложим?

– По просьбе Никифора я уже передал царице первые подарки. Милодара скомпоновала большой массив данных о технологических достижениях вашего мира. Даже некоторые образцы передали. Заинтересовало военно-космическое оборудование, системы связи, экспериментальные антигравы с магнитным полем, достижения в области спутников, гражданские аэромобили, автономные подразделения дронов-солдат, управляемых искусственным интеллектом, термоядерный синтез. Синтетическая еда и базы на Луне не произвели должного впечатления.

– Мы готовы передать им технологии, даже те, которые и у нас пока в серию не пошли, – поддержал Андрей Иванович. – Забросим специалистов, и они организуют производство. Уровень развития у них вполне приемлемый. Начали потихоньку космические станции строить. Народонаселения гораздо больше, чем у нас, и рождаемость высокая. Должны справиться.

– Неплохо. Тем более что мы просим просто отфильтровать часть воздуха. А они даже не знают, чем обладают.

– Я вас понимаю, но в данном случае лучше играть честно, – призвал Калика. – Вам ведь тоже нужно поставить завод, чтобы перегонять итиль. Работать будем десять лет, после чего уйдём в другой мир. Им оставим уровень итиля гораздо выше того, который у вас был на момент начала массового отбора. Это даже гуманно. Переизбыток, возможно, чреват излишней пассионарностью, а революции им сейчас наверняка не нужны.

– Вы бы поаккуратнее с антисоветчиной, – засмеялся Серафим, – но в целом мне задача понятна.

Он ещё погонял свои нейроны. Почмокал губами, словно пережёвывая свои аргументы. Вытер пот со лба.

– Плохо, что решать всё будет женщина. С мужиками проще договариваться. Товарищ Калика, расскажите, что она за человек. Не бойтесь сообщать всё, что приходит на ум. Любое ваше впечатление. Здесь важна каждая мелочь.

– Сейчас ей тридцать с небольшим. Фото есть в моём отчёте. Одевается в строгие платья из парчовой ткани. Никаких декольте, открытых рук и мини-юбок. Всегда в головном уборе или в диадеме. Волосы длинные, но не распущенные. Достаточно умна. Для её обучения выписывали лучших профессоров как в царстве, так и из-за рубежа. Гордится своими успехами в точных науках. Когда просматривали фильмы о достижениях вашего мира, задавала предметные вопросы. Не на все я сумел ответить, но от меня этого и не требовалось.

– А что её брат?

– Их род из крещённых Чингизидов. Брата зовут Ростислав Мстиславович. Воевода. Гражданскими делами интересуется слабо, но в войну себя проявил. Окончил военную академию. Прошёл все ступени, не пропустив ни одной. Реально воевал, в том числе и в штурмовых подразделениях. Есть два ранения. Авторитет в армии очень высокий. По нему я тоже оформил отдельный блок в отчёте.

– И чем сейчас занимается?

– Командует небольшой элитной армией. Что-то вроде лейб-гвардии. Он один из тех, кто заинтересован в военных технологиях, если вы об этом. Правда, на переговорах его не будет. Не тот статус. Царицу больше впечатляют гражданские проекты.

– Когда запланирован приём? – задавая простые вопросы, Серафим напоминал старателя, который терпеливо промывает породу, надеясь узреть заветный блеск на дне лотка.

– Ориентировочно, через два месяца. В общем и целом, мы занимаемся каждый день. С разрешения управляющего делами царицы я выхожу «в люди». Смотрю, подмечаю, что может им быть ещё интересно. С той же целью их представитель экскурсирует по вашему миру, высматривает неочевидные бытовые улучшения, которые будут включены в программу обмена.

– Да уж, Сергей с Милодарой просто светятся энтузиазмом, – заочно поощрил парочку Андрей Иванович. – Каждый день что-то полезное находят.

– Хорошо. Очень хорошо, – слегка воодушевился Серафим. – Пока вы со своей командой будете бороздить просторы Троемирия, я подробнее изучу все ваши отчёты. Каждый вечер будем на связи. Постараемся отшлифовать все нюансы.

***

Февраль 2013 года. Мир Никифора

О том, что его жизнь резко изменилась, Калика начал смутно догадываться за несколько минут до того, как увидел её.

Весь день он мотался по трём мирам. Измучился и решил заночевать в НИИ-квартире. Да и на компаньонку новую хотелось посмотреть, чего греха таить. Как раз за день до этого намечалась «пересменка».

Калика зашёл в квартиру и… не узнал своё обиталище. Нет, ничего не пропало и не появилось лишнего. И почти все вещи оставались на своих местах. Почти. Вот только весь дом обволокло изнутри невидимой плёнкой уюта, который может создать только женщина, да и то не всякая. Чуть чище полы, стены и мебель, совсем небольшие незаметные перестановки и вот уже квартира становится настоящим ДОМОМ, а не временной территорией совместного проживания. Такой же невидимый дух витал в бывшей семье Калики в первые годы её существования.

– Привет, – вышла из кухни девушка и приблизилась к остолбеневшему Калике, – я Сентябрь.

Она подошла к нему спереди, взяла его за руки, а точнее вложила свои ладошки в его. Слегка отстранилась, чтобы он мог получше её рассмотреть.

Ну что можно сказать? На вид двадцать пять лет. Фигура типа «песочные часы» раньше ему не очень нравилась, но в сочетании с небольшим ростом смотрелась очень достойно. Не худенькая, со всеми выпуклостями, но без отвислостей.

Одетая в короткий розовый шёлковый халатик. На аккуратненькой светло-русой головке с волосами до плеч восседал ободок с ушами-домиками.

На девушку с кошачьими ушками он обратил внимание почти сразу, ещё разглядывая «Доску почёта» компаньонок на своём планшете. Ну и машинально ткнул в неё, уже не помня, какой по счёту. Третьей, как оказалось.

– Привет, Сентябрь, – всё, что обнаружил в своём словарном запасе Калика.

– Пойдём, покормлю, – увлекла она его на кухню.

Несмотря на усталость проговорили они весь вечер и полночи. Девушка оказалась умной и эрудированной, с подвешенным языком и чувством юмора, да ещё и без причитающейся к этому набору лёгкой придури.

Время от времени она поднималась, подливала Калике чаю. А затем подошла к нему сзади, обняла за шею и начала целовать в то самое место, где у Ермолая и других местных ценспецов размещался БК.

Потом перешли к поцелуям губы в губы.

И это не был деловито-паскудный поцелуй Июль, когда её язык бесцеремонно входил в гости, обшаривая все закоулки (руками она в это время срывала с Калики одежду).

И не контакт с губами Февраль, когда уже язык Калики проваливался, как в колодец, ощущая лишь робко-поощрительные движения снизу его коллеги и не менее осторожные поглаживания волос на своём затылке.

Поцелуй Сентябрь как бы сплетал венок и награждал им победителя, а её руки ложились на плечи, посвящая в рыцаря.

Через две недели Калика вызвал Ларионыча и продлил ангажемент Сентябрь на полгода. Пришлось выдержать авгурову ухмылку главзавхоза. Тот мгновенно уловил напряг собеседника и быстро смёл неправильное выражение с лица:

– В общем, вы можете и сами это сделать. Вот смотрите. Нажимаете здесь «Продлить» и указываете новый срок. Так что приятного времяпрепровождения-с.

«Ну хорошо, что не совет да любовь», – подумал постоялец.

***

Март 2013 года. Царская Россия

Официально в этот день состоялось закрытое совещание Избранной Рады. Информацию о том, что на него прибудут гости из другого мира, полностью засекретили. Протокол, правда, вели. Обе стороны. По окончании переговоров скрепляли подписями, оттисками отпечатков пальцев и печатями.

Калика не находил в этом особого смысла, но служба протокола царицы была неумолима.

Проводник с двумя ключевыми переговорщиками материализовался в выделенном помещении. После чего они уже прошли в основной зал и предстали пред светлые очи царицы и её ближайшего окружения.

Хлеб-соль, надо отметить, никто не предложил. Да и в целом, кроме минеральной воды, чая, бутербродов и каких-то пирожных на стол почти ничего не выставили. Несмотря на всю браваду, за всё время переговоров никто из никифоровых посланников к ним так и не притронулся. Кроме Калики, разумеется.

После дежурных приветствий и представлений членов делегаций слово взял Серафим:

– Ваше Величество, Ваше Святейшество, уважаемые члены Избранной Рады, хотим подчеркнуть, что у нас в этом деле множество общих интересов и нет никаких противоречий. Мы все из одной страны, мы одной веры, одной крови, у нас один язык. И враги у нас тоже общие. Нам нечего делить. Если мы совместными усилиями реализуем задуманное, то все станем сильнее. А потому мы со своей стороны не видим никаких препятствий, чтобы не договориться.

– Мы видели ваше предложение по золоту, – вмешался председатель правительства, немолодой человек с устало-одухотворённым лицом Пифагора, которому ученики принесли четырёхсотое доказательство его теоремы. – Оно очень обильное. Всё добытое золото на планете за всю историю можно уместить в кубе двадцать три на двадцать три метра. Вы же готовы отдать нам четверть этого объёма. Откуда такая щедрость?

– В нашем мире оно не имеет такой ценности, как в вашем. Что-то оставят себе электронщики и ювелиры, но как средство накопления оно потеряло своё значение. Мы даже можем собрать вам токамак. И пожалуйста, синтезируйте сами столько, сколько вам нужно.

– Что же играет у вас роль «золотого стандарта», – поинтересовался дьяк приказа Большой Казны.

– Время и только время, – охотно ответил Серафим. – Наш рубль привязан к итилю, то есть к тем дополнительным годам, которые мы можем вложить в экономику. Не совсем напрямую. Я сейчас не готов вам сказать, каким образом это делается. Там достаточно сложные расчёты, но исходная база именно такова. В своё время и у нас существовал «золотой стандарт», потом американский доллар. В мире нашего уважаемого Калики он до сих пор является главной резервной валютой, хотя и не обеспечен ничем, кроме роли США в качестве мирового гегемона. А потому, если вы привязываетесь к золоту, мы его вам дадим. Думаю, определим график получения итиля и уже отталкиваясь от него, сделаем расписание передачи. Тоже самое касается других ценностей. На мой взгляд, это самое простое.

– Извините, но это похоже на передачу бус индейцам, – встрял председатель академии наук. Невысокий, худой, желчный старикан с гривой седых волос и паркинсонообразно трясущейся головой. Слово «извините» он выговаривал, ломая интонацию, со смесью брезгливости и наслаждения, словно несколькими твистовыми движениями (по одному на каждый слог) раздавливал большого таракана.

– Ни в коем случае! – искренне возмутился дипломат. – У индейцев отобрали их землю, а их самих истребили или загнали в резервации. Мы же просим у вас только итиль, которого в избытке. Причём вы даже не знали, что он у вас есть. После завершения проекта его будет больше, чем у нас на момент открытия. Так что всё честно. Это не говоря о том, что вы получите вовсе не бесполезные бусы, а реальные деньги и технологии, которых больше ни у кого в вашем мире нет.

– Так что с технологиями? Как будет организована передача? – спросил Главный Воевода. Спокойный вояка с пробором посередине головы.

– Мы ознакомили ваших людей с перечнем того, чем можем поделиться. Определяйтесь с приоритетами, назначайте ответственных, решайте вопросы с безопасностью и вперёд. Сначала передадим вам полное описание, потом возьмём ваших инженеров на обучение, а когда дело дойдёт до организации производств, пришлём своих кураторов. Дело не быстрое, но и программа сотрудничества у нас многолетняя.

– Получение итиля, я так понимаю, в этот перечень не входит? – вернулся в обсуждение главный академик.

– Извините, но нет, - возвратил ему его любимое слово Серафим. Правда, дипломат произнёс его тоном, каким начальство объявляет подчинённым о внеплановой премии.

– Каким же образом вы планируете осуществлять его, хм, добычу? – продолжил учёный.

– Всё очень просто. Место для будущего комбината вы подбираете сами. Мы в это не вмешиваемся. Единственно, смотрите, чтобы логистически было удобно доставлять реактивы: автотрасса и железная дорога. А их будет очень много: серная кислота, соляная кислота, кремний, бор, йод, сурьма. Полный список у вас имеется. Строим комплекс зданий по нашему проекту. Стройматериалы и рабочие – ваши. Почти всё оборудование тоже ваше, по нашим чертежам: реакторы, трубы, насосы и прочая. Сталь нужного качества вы тоже сможете изготовить. Сотрудники комбината, включая директора тоже ваши.

– Что же там будет вашим? – не выдержал глава правительства.

– В главном корпусе комбината вы выстроите ещё одно здание – своего рода корпус в корпусе. Там будет происходить финальное извлечение итиля. Все проходы для людей в него будут заделаны. Останутся только технологические отверстия для трубопроводов подачи промежуточных продуктов и вывода отходов. Также будет предусмотрен небольшой конвейер с окошком двадцать на двадцать сантиметров для доставки упакованной синтетической пищи, которую будут также изготавливать ваши специалисты по нашей технологии на отдельной фабрике комбината. Ну и вентиляция с системой фильтров, само собой.

– И что же. Ваши сотрудники будут там замурованы? – не выдержал Главный Воевода.

– В каком-то смысле да, – развел рукам Серафим. – Здесь мы целиком полагаемся на нашего проводника, товарища Калику. Он будет отвечать за ротацию сотрудников. На работе вашего персонала это никак не скажется.

– А вывоз готовой продукции? – поинтересовался главный академик, добавив в голос побольше кислотности.

– То же самое. Концентрированный итиль очень компактен, и никаких проблем с его выводом в наш мир через проводника не предвидится.

В какой-то момент все замолчали, изучая документы. Тишину нарушила царица:

– Столько много компонентов. Наверняка, многие из них ложные.

– Вполне возможно, – охотно подтвердил дипломат, с самой обаятельной улыбкой на которую был способен, – я не допущен к технологическим вопросам, а потому знаю примерно столько же, сколько и вы. Мы установим итильметры для ваших специалистов, и вы сможете отслеживать его наличие в атмосфере. Понимаю, что здесь вопрос доверия, но это лучше, чем ничего. В любом случае, вы всегда сможете перекрыть доступ к исходным ресурсам и без вас мы ничего не получим, даже со всеми нашими секретами.

– Разумно. Ну что ж. Есть ли принципиальные возражения у присутствующих? – обратилась она к членам своей делегации.

Возражений ни у кого не было. Возможно, у главного академика и были непринципиальные, но он предпочёл их не артикулировать, демонстративно набулькивая себе минералки в стакан.

– Дело доброе, – выразил всеобщее мнение патриарх.

***

Март 2013 года. Мир Никифора

Эйфория от успешных переговоров у Калики длилась чуть более суток. Проснувшись в темноте, он продолжительное время полировал ночным взором в потолок, потом осторожно, чтобы не разбудить Сентябрь, перевернулся, приподнялся на локтях и ещё долго лежал на животе в позе сёрфингиста, отплывающего на доске от берега.

«И что дальше?» – задребезжала противная мысль.

Вопрос в голове прозвучал настолько громко, что даже разбудил подругу.

– Почему не спишь? – сонно пробормотала девушка, придвигаясь поближе и приобнимая Калику правой рукой и, заодно, вплетая свою ногу в нижние конечности попаданца.

– Думаю, как быть с работой. Я должен буду заключить контракт на десять лет.

– И что тебе не подходит? Оплата? – зевнула она.

– Оплата как раз более чем устроит. Видимо, – уверил её Калика. – И времени отнимать будет немного. Просто работа предельно примитивная. Скучная. Как тосты на корпоративе убыточной организации. Я бы так сказал.

– Ну, если будет много свободного времени и денег, есть тыща-мильон способов усложнить себе жизнь, – Сентябрь, судя по голосу, всё ещё находилась на границе сна с явью. – Я помогу. Если что.

Прозвучало немного двусмысленно, но, как ни странно, успокаивающе.

«Действительно, я теперь ничем, кроме своей фантазии и не ограничен», – примирился проводник с новыми условиями, – «а значит можно и впрямь начинать что-то серьёзное».

И он, законтачив голову с подушкой, безмятежно уплыл в царство грёз.

Глава 12 Матч

Март 2013 года. Мир Никифора

Давно отложенный поход на футбол Калика решил приурочить к окончанию успешных переговоров. Компанию ему составили Сентябрь, а также Сярога с Милодарой, которым было всё равно куда, лишь бы вместе.

– А почему именно футбол, – всё же для порядка поморщила носик Милодара.

– Сложная игра с большой аудиторией и множеством вовлечённых лиц, – пояснил ей Калика. – Своего рода наглядная модель общества. Для тех, кто умеет считывать знаки и символы.

Милодара примолкла. Оказаться отнесённой к категории не умеющих видеть скрытое, ей явно не хотелось.

«В капле отражается море», - вспомнила она фразу из детства, которую любил повторять один из друзей отца.

Никифор намеревался выделить им руководителя Союзной Федерации, но Калика совсем не горел желанием пребывать в компании чванливого начальника (по крайней мере так он себе его представлял) и попросил в сопровождающие просто толкового парня, знающего всех и вся.

– Спиридон, – представился темноволосый мужчина невысокого роста, лет тридцати пяти, в толстовке с шевронами футбольной федерации.

Он поздоровался за руку со всеми четырьмя гостями (включая девушек), а затем предложил:

– Мы можем пойти на правительственную трибуну или на обычные места.

– На обычные, естественно, – решил за всех Калика.

– Хорошо, сейчас оплатим и пройдём. Сегодня хорошая игра: «Томь – Спартак».

Расселись на свои места. Спиридон инструктировал новоявленных болельщиков:

– Смотрите, изначально нужно настроить звуковую волну. Тут есть несколько вариантов. Первый – это комментарий. Причём комментатора можно выбрать из списка. В нём те, кто взял аккредитацию и прибыл на стадион. Из дома нельзя. Такие правила. Чем больше народа его выберет, тем больше денег он получит. Считается посекундно. Можно переключаться, послушать нескольких и определить своего «суженого».

– Но комментарий больше для пенсионеров, – ввязалась подкованная Сентябрь. – Есть более интересный вариант. Молодёжь предпочитает слушать непосредственно тренеров и игроков на поле. Но только одну команду. Чтобы не путаться. Можно переключаться.

– Интересная опция, – оживился Сярога.

– Не говорите. В своё время, благодаря ей мы и вышли на передовые позиции, – подхватил Спиридон.

– То есть?

– Был такой замечательный человек. Николай Сергеевич Зайцев, тренер из тех, кто никогда не был футболистом. Так вот, он выступил с ключевой идеей, что наша проблема в том, что мы всё время пытаемся заимствовать западные наработки: «тотальный футбол» и прочие интересности. Проблема в том, что при таком подходе ты всегда на шаг, а то и на два-три остаёшься позади. Пока ты скопируешь, оно уже устареет. При этом ты даже не доберёшься до грандов. Тебя прибьёт дерзкий середняк, который отлично тебя просчитывает и не боится пробовать рискованные новинки. Вот Зайцев и разработал целую систему, как нам работать на опережение. И одним из первых нововведений явилось использование ушных мониторов и микрофонов, благодаря чему тренер в режиме реального времени руководит своей командой, а игроки координируют свои действия на поле. Потом пустили это в трансляции. Успех превзошёл все ожидания.

– А как же ФИФА? – принялся искать подводные камни Калика.

– А что ФИФА? Мы же поначалу использовали это только во внутреннем чемпионате. ФИФА в то время считалась крайне неповоротливой, забюрократизированной структурой. На такие кардинальные меры они не решились. В этом и состоял наш шанс. И сейчас мониторинговый футбол один из немногих видов спорта, который управляется неевропейцами.

– Ну а еврокубки? Как же игроки перестраивались?

– К тому времени мы отказались от еврокубков. И это тоже часть плана Николая Сергеевича. Смотрите, с одной стороны, это, конечно, зрелищно, сопоставить свои силы с клубами из других стран и всё такое. Но и минусы тоже есть. Те клубы, которые выступали в Европе, проводили больше матчей и получали больше денег, чем все остальные…

– Ну да. У нас до сих пор так, – подтвердил Калика.

– То есть во внутреннем первенстве они поставлены в заведомо неравные условия! Николай Сергеевич подключил серьёзные институты, создали математические модели и выяснили, что это привело бы нас к тому, что в чемпионате оформилась бы каста из двух-четырёх клубов, которые из года в год разыгрывали бы первое место. Самое интересное, что в Европе так и произошло. В Германии и Франции уже много лет побеждает одна и та же команда. В Испании и Италии их по две. В Англии побольше, но до нас им очень далеко.

– И сколько же у вас?

– Все двадцать! За последние десять лет у нас было восемь разных чемпионов.

– Ничего себе! Но мысль мне понятна. Получается, построение сильного конкурентного чемпионата и успехи в еврокубках – две взаимоисключающие задачи. Чистая математика. Теория игр, – тавтологично допёр Калика.

– Вот-вот. Мы с маниакальным упорством уравнивали силы команд. А с международными клубными турнирами этого никак не сделать.

– Ну и как вы их усредняли? – положил свой кирпич в стену обсуждения Сярога.

– Да много способов. У нас ещё есть полчаса до начала матча, а потому расскажу поподробнее. В первую очередь, раньше клубы содержали республики и заводы, ну или другие организации. Те же профсоюзы, – Спиридон показал рукой на логотип «Спартака» на табло.

Калика понимающе кивнул. У него было предостаточно знакомых среди «мясных».

– Николай Сергеевич вышел на высшее руководство страны и доказал, что самый лучший способ – если весь чемпионат будет в одних руках, развиваться как единый большой проект за счёт союзного бюджета.

– Смело.

– В первую очередь отдельно выделили и централизовали детский футбол, отменили все возрастные турниры. Эффективность детского тренера определяется не тем, как его команда выступит на каком-то «Кожаном мяче», а сколько профессиональных игроков он подготовит и сколько они сыграют в высшей и первой лигах. Посекундно.

– В детские тренеры у нас не особо хотят идти, – вспомнил Калика.

– Наоборот! У них очень высокая зарплата и допуск даже выше, чем у взрослых. Любой наш детский тренер может пойти тренировать взрослую команду, но далеко не каждого взрослого тренера допустят к детям. Даже если ты многократный чемпион Союза, нет лицензии – до свиданья.

– Если команды не участвуют, то это должно быть как-то разбито по губерниям? – поддержал беседу представитель царской России.

– По республикам и экономическим районам. Но все подчиняются единому центру.

– Ну а когда ребёнок вырастает?

– Может оказаться в любой команде. Мы позаимствовали систему драфтов у североамериканских коллег. Вот смотрите на состав: в «Спартаке» два грузина, литовец, казах. Плюс три китайца, но это другая тема. Вообще, ярмарка талантов у нас самое настоящее шоу. Но мы отвлеклись. Ещё есть потолок зарплат.

– Тоже американская тема.

– Да. Но на самом деле вполне себе рабочий инструмент. Мы перечисляем общую сумму на заработную плату, а уже сам клуб её распределяет по игрокам в соответствии с заключёнными контрактами. Мы вмешиваемся, если только возникнут споры. Ну и следим, чтобы контракт заключался в соответствии с достижениями игрока. Без явных перекосов в ту или иную сторону. А то бывает, что нематериальные стимулы перевешивают.

– А переходы из команды в команду?

– Только обмены. Или отказ от игрока.

– А сколько вообще клубов? – даже Милодара, которая пошла на стадион только ради Сяроги, подключилась к обсуждению.

– Профессиональных – сорок. Двадцать в высшей лиге и двадцать в первой. Они связаны между собой парами. Клуб может отправить игрока в первую лигу и взять ему на замену другого в любое время по ходу сезона. Ну и любительские. Эти вообще не поддаются подсчёту.

– А что будет, если два связанных клуба окажутся в высшей лиге? – смоделировал ситуацию Сярога.

– Такого не может быть. У нас давно уже нет переходов между лигами.

– Тоже «зайцевская» реформа? – догадался Сярога.

– Да, – засмеялся Спиридон. – На самом деле включение города в лигу – очень серьёзное мероприятие. Оценивается количество жителей, их вовлечённость в эту тему, возможность строительства стадиона и его модернизации и многие другие вещи. Отдавать это всё в спортивную борьбу на поле довольно глупо. Футбол – спорт крупных агломераций, с этим ничего не поделаешь. А потому, как говаривал Зайцев, «Исключаем спортивный принцип при попадании в лигу, но максимизируем его в самой лиге». В противном случае было бы всё наоборот.

– То есть по итогам у вас только чемпион. Никто не вылетает, – не до конца поверил Калика.

– Никто, – подтвердил Спиридон, – неудачники ещё и самую лучшую молодёжь на драфте возьмут.

– Я заметил, что стадион крытый, – начал очередной вопрос Сярога, – у вас система «осень-весна»?

– Так точно, – ответствовал Спиридон

– Зачем она вам без еврокубков? Летом же играть лучше.

– Во-первых, на сильной жаре играть ничуть не лучше, а во-вторых, еврокубки тут не при чём. Лето у нас короткое, а потому людям есть чем заняться. В другие времена года свободного времени больше, вот люди и приходят на футбол. Или смотрят трансляции. У нас все стадионы крытые, всю зиму играем без перерыва.

– А сейчас какая игра? Чемпионат или кубок? – Милодара поддержала интерес своего возлюбленного заинтересованным вопросом.

– Чемпионат. Кубок будем играть в апреле, после того, как определится чемпион.

– То есть одним большим турниром?

– Да. Раньше играли вперемежку с чемпионатом. Но после ухода из еврокубков логично было вынести его в отдельный турнир. Вообще, престиж кубка и чемпионата у нас до сих пор вызывает жаркие споры. Сторонники чемпионата говорят о том, что кубок можно и случайно выиграть, а в чемпе все играют со всеми, и тот, кто сумел пройти всю дистанцию с наименьшими потерями – точно лучший. Адепты кубка заявляют, что в чемпионате много «проходных» матчей, а в кубке все резервы мобилизуются и мотивация в каждой игре запредельная.

– И кто участвует в кубке? – осведомился Сярога.

– Двенадцать лучших клубов по итогам чемпионата и восемь зарубежных клубов из Китая, Саудовской Аравии, Ирана, Мексики и других стран. Каждый раз разный состав. Они свои календари синхронизировали под нас. Вообще, для них это большая честь сыграть в нашем турнире, но мы просим, чтобы присылали каждый раз разные клубы. Сейчас намного удобнее, чем играть кубок по много месяцев, всё время держа в уме кто там ещё остался. Ну а потом, в мае уже чемпионат мира.

– Неужели каждый год?

– Да! – довольно улыбнулась Сентябрь. – И он у нас очень необычный. Мы приглашаем все страны, никаких отборов и никаких групповых турниров. Сто с лишним команд – и сразу игра на выбывание.

– Как же вам ФИФА это разрешило? – не поверил Калика.

– Так никто и не спрашивал! – фыркнул Спиридон. – Мы изначально заявляли, что проводим чемпионат мира по футболу в мониторах, и это как бы отдельный вид спорта. Никто всерьёз нас не воспринимал. Но мы сначала собирали те страны, которые не попадают на официальный чемпионат мира, а потом подтянулись все остальные. Причём схема проста до предела. Право на формирование сборной разыгрывали на аукционе. Выкупали федерации, поддерживаемые спонсорами, и формировали сборные. ФИФА спохватились, когда наши рейтинги превысили их.

– Кстати, о спонсорах, – дополнила Сентябрь. – У нас на чемпионате не просто олимпийская система. Спонсоры также формируют свои команды и могут набирать в них игроков проигравших сборных. Таким образом, параллельно идут два турнира по системе плей-офф. Победители второго турнира по ходу несколько раз обновляют состав.

– Ерунда какая-то, – не сдержался Сярога.

– Тоже так думали, – подтвердил Спиридон. – Изначально мы вообще экспериментировали, чтобы выделиться. Но, к нашему удивлению, финал утешительного турнира собирает почти такую же аудиторию, как и основной. Многим даже интереснее следить не столько за игрой, сколько за формированием новых команд. Тем более, что это подаётся в виде реалити-шоу. Его смотрят многие домохозяйки, которые раньше и не интересовались нашим видом. Плюс это хорошо для талантливых игроков маленьких сборных. Ну и спонсоров, естественно.

– Как же проводить чемпионат в таком формате? Какая страна это выдержит?

– СССР, Китай, Арабский мир, Бразилия, Мексика, Аргентина, Южная Африка. Нет проблем. В этом году в Мексике. Мы же всем помогаем, делимся опытом.

– Вы обещали про китайцев в «Спартаке» рассказать, – напомнил Калика Спиридону.

– Ах да. У нас лимит на иностранцев – не более десяти в заявке на сезон. Какие-то клубы привлекают талантов-самородков из разных стран, а какие-то заключают договора напрямую с федерациями и берут самых лучших оптом в нашу центральную детскую академию. Причём платят за обучение иностранные федерации. Они же получают потом обстрелянных в нашей лиге игроков. Обучение в академии идёт на русском без перевода. Помимо футбола учат психологии, навыкам общения, как тратить заработанные средства… Смотрите, команды выходят на разминку.

– Почему они так странно выглядят? – удивился Калика.

И действительно. Футболисты скорее напоминали конькобежцев. В плотно облегающих костюмах с капюшонами и в чёрных очках. Они двигались от середины поля к лицевой линии и обратно, подпрыгивая, поднимая колени, приседая и делая множество замысловатых движений. Друг на друга не смотрели и при этом не сталкивались.

– Двигаются по маршруту, который им показывает биокомп, он же регулирует скорость. Очки, чтобы не отвлекаться. Весь костюм напичкан внешними датчиками в дополнение к БК. У каждого своя индивидуальная программа разминки, выстроенная под особенности организма и под его задачу на поле, – пояснял Спиридон.

По окончании разминки на саму игру спортсмены уже вышли в привычном «футбольном» одеянии. Мониторов и микрофонов видно не было. Всё во внутреннем компьютере.

Калика сразу же настроился на «спартаковскую» волну. По ходу переключался на «сибирскую» благо, что переговоры велись на русском, и снова возвращался на красно-белую. И действительно, слушать тренеров и самих игроков оказалось гораздо интереснее, чем комментарий. Хотя, возможно, работал эффект новизны. Плюс отлично подсоблял большой экран и трансляция на место каждого зрителя. Тактические задумки тренеров подкреплялись графикой и рассматривалась с разных углов зрения.

В перерыве Спиридон поинтересовался:

– Какие у вас впечатления?

– Смешанные. Я так и не понял, кто нападающий, кто полузащитник, а кто стоит в защите, – ответил Калика.

– Никто нигде не стоит. А все амплуа у нас стёрлись. Остался только вратарь и полевой игрок. Последние в течение игры уходят в атаку и возвращаются в оборону.

– Ясно. Конечно, скорость атаки на порядок выше, чем у нас, – задумчиво подключился к обсуждению тактически грамотный Сярога. – Игрок начинает разбегаться со своей половины поля, в то время как на его ворота идёт соперник. С одной стороны рискованно, но если мяч отберут, то он уже на скорости и немедленно получает на ход. И так же в обратную сторону. При своей атаке несколько игроков двигаются на свою половину спиной к воротам соперника. То есть при потере они тоже на ходу и препятствуют атаке. Игра так становится более динамичной. Но вот как они выдерживают такой темп?

– Так в том-то и дело, что они имеют возможность распределять нагрузку между собой, – пояснил Спиридон, – плюс они чередуют взрыв активности с расслаблением. Так получается примерно поровну. На самом деле, чисто физические нагрузки изменились не радикально. При подготовке детей мы не столько делаем упор на физику, хотя и на неё тоже, сколько на пространственное восприятие, умение видеть поле и себя на поле. Развиваются не столько мускулы, сколько нейронные связи в мозгу. Это, помимо всего прочего, позволяет точно дозировать нагрузку, знать, когда нужно взорваться, а когда расслабиться. Да и тренеры, аналитики, физиотерапевты всегда на связи. Есть и телеметрия, и постоянный голосовой контакт.

– Это я уже слышал, хотя и не всё понял. Какие-то у них постоянно кодовые фразы идут.

– Запрещено ругаться матом. В остальном можно шифроваться, как кто хочет. Главное – не перемудрить.

Сярога задумался, а потом изрёк:

– Интересно. Я так привык, что футболист действует по ситуации на поле: перехватили мяч – побежал в вперёд. Здесь получается, нужно бежать в атаку ещё до того, как мяч отобран, причём точно в ту зону и в то время, где окажется снаряд. Какой-то запредельный уровень предвидения и командного взаимодействия. С другой стороны, если, стоя на светофоре, не стоять у самого края проезжей части, а немного позади и начать движение за три-четыре секунды до того, как загорится зелёный, то ты всегда перейдёшь улицу первым.

– Точно, – засмеялся Спиридон, – работать нужно на опережение, с учётом будущих действий соперника и своих собственных. ИГРАТЬ ПО ТЕКУЩЕЙ СИТУАЦИИ ДЛЯ НАС – ЭТО ПРИЗНАК ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ НЕПРИГОДНОСТИ. Это относится не только к спортсменам, но и всем нам: тренерам, аналитикам, журналистам, управленцам.

– И ещё вопрос. Как вам удаётся снимать со стольких точек? – не унимался Сярога.

– Присмотритесь внимательно. Помимо стационарных камер над полем огромное количество микродронов. Мы эту игру полностью оцифруем и загоним в кубофутбол.

– Что, что?

– Это такие мини спортзалы с бегущим в разных направлениях травяным покрытием. Любой желающий может зайти, погрузиться в виртуальную реальность и под присмотром искусственного интеллекта попробовать самому поучаствовать в профессиональной игре и изменить её результат. Ну или посмотреть на неё глазами одного из игроков.

– Обалдеть, – только и нашёл, что сказать Калика. Ещё в обкоме он обратил внимание, что местные ребята гораздо более азартны, чем в его мире, а потому он был готов к следующему пояснению Спиридона.

– При этом по выручке продажи кубофутбола в десятки раз превышают реализацию телеправ, не говоря уже о продаже билетов. Эти вообще достаточно дешёвые. Если посмотрите вокруг, то процентов 40 зрителей на трибунах – это туристы, причём большей частью китайские. Приехали проведать своих, да и Томск посмотреть. Синергия, можно сказать.

– Ну и последний вопрос. Если нет еврокубков и вылета, у многих клубов к концу сезона может не быть турнирной мотивации…

– Не скажите. От набранных очков зависят турнирная сетка в кубке, бонусы, будущие контракты. Причём не только твои, но и твоих детских тренеров. Вообще, коучи у нас люди творческие, они постоянно пробуют тактические новинки. А потому, если кто-то из футболистов намеренно или из лени не будет играть с достаточной самоотдачей, телеметрия всё покажет. Такой хитрец будет отправлен в первую лигу. Это в лучшем случае. А потом попробуй, вернись. С такой репутацией всё будет очень грустно. Хочу сказать, что в последние пятнадцать лет ни одного случая намеренного саботажа не зафиксировано. Случались ссоры с тренером, непонимание его задумок, эмоциональное выгорание. Но это, в общем, нормально.

Глава 13 Торговля

Март 2013 года. Мир Никифора

– У нас сегодня большой и не очень приятный разговор, – Никифор поудобнее устроился в кресле напротив Калики и испытывающе посмотрел в сознание своему собеседнику.

– Он был неизбежен. Успех должен быть разделен с максимальной точностью, – в тон ему ответил гость из другого мира.

– Вы не желали делить шкуру неубитого медведя. Теперь у нас огромный, почти убитый медведь и давайте не будем уходить отсюда пока его не взвесим и не отмерим.

– С тем, как вы всё обставили уходить совсем и не хочется.

И действительно, Никифор подобрал на редкость живописное место. База отдыха в зимнем, почти сказочном лесу, горячие блюда, чай. И два джентльмена в удобных креслах на застеклённой веранде.

«Я бы ещё предпочёл, чтобы плов приготовили из настоящего мяса и риса», – перфекционистки поворчал про себя Калика, – «но нефтеедов не переубедить».

– До сих пор мы с вами были полностью честны и открыты, – начал Никифор, когда им принесли поесть, и подавальщики удалились на приличное расстояние, – и собираемся продолжать в том же духе. Как мы с вами сейчас договоримся, так оно и будет исполняться. Никаких документов, никаких подписей. Только вы и я.

– Согласен. Самые главные договора в истории так и заключались. Письменные документы можно оставить капиталистам, у которых всё построено на взаимном обмане.

Несмотря на мороз и северные широты, календарная весна всё-таки чувствовалась. Даже характерный запах набухших почек, как показалось попаданцу, уже вот-вот выльется в обеднённый воздух этого мира.

– Давайте я раскрою наши планы. Сейчас в СССР проживает более трёхсот пятидесяти миллионов человек. Мы – третья по численности страна в мире. Тем не менее, темпы нашего экономического роста значительно выше темпов воспроизводства населения. Чем выше уровень жизни, тем сложнее мотивировать людей заводить детей. Безработицы у нас почти нет, но есть дефицит квалифицированной рабочей силы. Есть миграционный приток, но у нас жёсткое требование – русский язык, который не всем даётся. Как видите, массовое продление сроков жизни позволит сильно сгладить демографический кризис.

– Нам бы ваши проблемы, – не сдержался Калика.

– О своих проблемах вы ещё расскажете…

– Просто не совсем понимаю, как вы с нынешним уровнем технологий и искусственным интеллектом обеспечиваете всех работой, – не унимался гость.

– Начнём с того, что у нас почти автаркия. Мы производим сами даже то, что дешевле купить в Китае или Вьетнаме. На шестичасовой рабочий день мы перешли восемнадцать лет назад. Сейчас бурно обсуждается переход на пятичасовой. Очень хорошую занятость даёт госслужба: бесплатная медицина, всеобщее высшее образование, бесплатный доступ к информации в сети обеспечивает народ виртуальной работой.

– Можете себе позволить, – позавидовал Калика.

– Так вот, итиль возвращает человека на двадцать-тридцать лет назад. Допустим, нам нужно включить в программу сто пятьдесят миллионов человек…

– А как же остальные двести?

– Вычеркиваем детей, молодёжь, преступников, алкоголиков, тунеядцев и прочие асоциальные элементы. Кроме того, мы с вами это обсуждали, есть те, кто сами отказываются. По религиозным убеждениям или по каким-либо другим.

– Разумно, – поддержал Калика.

– Итак, за двадцать лет нам надо пропустить через программу сто пятьдесят миллионов человек, или семь с половиной миллионов в год. Программа сотрудничества с обнаруженным вами миром рассчитана на десять-двенадцать лет. Потом нужно искать ещё один богатый итилем мир. Но то, как вы быстро обнаружили этот, вселяет нам сдержанный оптимизм.

– Будем надеяться, – отозвался Калика.

– Вот наши потребности. Теперь я хочу выслушать ваши предложения.

– Предложения по оплате работы проводника. Я так понимаю.

Никифор кивнул. Надо сказать, переговоры не являлись его сильной стороной, но и привлекать профессионала типа Серафима, он посчитал неуважением к своему партнёру.

– Я должен буду водить ваших людей в мир царицы вместе с грузом и забирать их обратно. Каждый день на протяжении нескольких лет.

– Может даже десятков лет, – уточнил Никифор.

– До сих пор взаимодействие с вами можно было сравнить с интересным приключением. Сейчас же наступает монотонная и неинтересная работа носильщика, которая быстро наскучит. Нужна хорошая мотивация, чтобы её выполнять.

Как ни пытался Калика вообразить себя библейским Моисеем, но чувство удовлетворения от предстоящей работы напрочь отказывалось вызываться даже на этапе планирования.

– В нашем мире вы сможете стать богатейшим человеком, лауреатом государственной и ленинской премий, героем соцтруда, орденоносцем… – начал расписывать картину маслом директор.

– Я понимаю и полностью верю, – не повёлся на втюхиваемые презенты вербуемый. – Но ваш мир мне всё-таки чужой. А потому подобные моральные стимулы для меня ничего не значат. Даже если я получу звёздочку героя, мне некому её будет показать. Да и насчёт денег. Крупный счёт в банке – это просто цифры. Допустим, я буду владеть предприятиями, но ведь мне надо будет ими управлять, что автоматически «съест» прорву времени. Вы и сами в этом не заинтересованы. И это не говоря уже о том, что и деньги, и имущество всегда можно отобрать. Тот, кто может это сделать, и является его подлинным хозяином.

– Ну так создайте семью в нашем мире. Начните всё с чистого листа. Обретите новый смысл! – последнюю фразу разволновавшийся Никифор практически выкрикнул.

– И они автоматически станут вашими заложниками, – спокойно парировал Калика, – не они сами, так их родные и близкие.

Никифор насупился:

– Трудно общаться с человеком, которому ничего не нужно и который всего боится.

– Сложная ситуация, – согласился Калика.

Довольно долго партнёры молча наедались, любовались природой и разговаривали о пустяках. Наконец Никифор поинтересовался:

– Ну а сами вы что думаете?

– Прыгать из мира в мир у меня получается только через свой родной, – не задумываясь выдал миропроходец, ожидавший когда оппонент «созреет». – Значит, какая-то плотная связь с ним у меня всё же имеется. Более того, есть возможность его изменить. Копить нули на расчётном счёте мне неинтересно – потребности у меня довольно скромные. Снимать целиком гостиницы, строить суперяхты, прожигать жизнь на фешенебельных курортах тоже считаю глупым. Но вот сыграть по-крупному, усилить свою цивилизацию – пожалуй, это хорошая мотивация.

– Если вы говорите о технологиях…

– Я говорю об итиле.

Никифор бессильно рухнул в раздумья. Произошло то, чего он так боялся. Откупиться деньгами или даже собрать и отдать ему все их ноу-хау ему было бы гораздо проще. Но и отказывать Калике он не считал себя вправе. Слишком слабая переговорная позиция. Слишком много поставлено на карту. А самое главное – вся их империя теперь зависит от прихоти человека, которого он толком не знает.

– Вы отдаёте себе отчёт, какую бомбу притащите в свой дом? Право слово, взять инновациями и золотом гораздо безопаснее, – попытался воззвать к голосу разума Никифор.

– Только этим инструментом я смогу улучшить свой мир. Никакие изобретения не дадут таких возможностей, – продолжал лезть в жерло вулкана попаданец. – Да и отвергнуть возможность изменить свою родную реальность противоречит самому духу попаданчества. Если другие миропроходцы меня когда-нибудь пригласят на свою мешпуху по обмену опытом, я просто буду иметь жалкий вид.

– Далеко не всё, к чему есть возможности, следует делать, – оценил шутку Никифор, приподняв уголки губ, – даже если вы уверены в полном отсутствии последствий.

– Совершенно согласен, – не стал спорить с очевидным Калика.

– Тем не менее, – продолжил обстоятельный Никифор, – нужно ли вам улучшение вашего мира? Есть ли у вас перед ним ответственность?

– Давайте я вам расскажу про свой мир. Мы уже это обсуждали. Моя страна значительно меньше вашей. Из пятнадцати республик осталась только одна. Все остальные – независимые государства, причём некоторые открыто нам враждебные. Если вы давеча толковали про медленный рост населения, то у нас устойчивый спад. Если вы говорите про то, что вам не хватает людей, то у нас многие ощущают себя совершенно ненужными. Есть официальная и скрытая безработица. Но дело даже не в этом. Если вы создаёте наукограды для себя и своих детей, то у нас всё помельче. Самая востребованная профессия – не инженер, не конструктор и не учёный, а продажник. Большую часть жизненной энергии мы тратим на то, чтобы убедить друг друга купить, в общем-то, никому ненужные товары, произведённые в Китае, за деньги, напечатанные в США. Отсюда и технологическое отставание. Развивается только потребительский сектор.

Калика выпалил всё это на одном дыхании. Никифор не проявил видимых эмоций, но поинтересовался:

– А что же ваши руководители?

– Есть такие. Называются олигархи. Во время развала СССР они скупили все активы за бесценок, особенно в добывающей отрасли, и активно распродают наши ископаемые ресурсы. Самый наш ходовой товар.

Калика уже не сдерживался в откровенном описании своей реальности, находя в этом каке-то мазохистское удовольствие. Хотя краем сознания и допускал, что Никифору это может быть очень неприятно. Как самому попаданцу всегда было не по себе, когда его приятели пытались обсуждать с ним недостатки своих жён.

– Ну а средства, которые вы получаете? Их куда вкладываете? – попытался расширить немудрённую бизнес-схему директор.

– Не мы, а они. Эти средства они выводят в те же западные страны. Россию они открыто презирают, совершенно этого не стесняясь. Будущее своих детей планируют только за границей. Этот же образ мысли насаживается через кино, телевидение и Интернет тем же самым успешным продажникам. Главная формула: «добейся здесь успеха и уезжай с деньгами». Вот так.

Никифор сделал несколько движений пальцами. К ним мягко подкатил на автопилоте футуристический стол-самовар. Дёрнувшегося гостя директор осадил взмахом руки. Лично наполнил кружку дымящимся напитком и отправил к гостю по расчерченным на столе транспортным путям. Калика заворожённо наблюдал, как кружка плавно подъезжает ему под удобную руку. Так студенты во время скучной лекции не могут отвести взгляд от окна, в котором плескается воздушный змей.

«Первобытная реакция на движение», – дотумкал он.

– Ну а что ваше правительство? – вспомнил Никифор.

– Есть среди них порядочные, нормальные люди. Я вижу, что они постепенно меняют ситуацию в лучшую сторону. Но сколько их я затрудняюсь сказать.

Никифор выдержал паузу. Именно так он себе всё и представлял. И всё же высокопоставленный руководитель не оставлял надежду переубедить своего гостя.

– Вы интересуетесь политикой? – деликатно спросил он.

– На уровне обыденного здравого смысла. Наблюдатель с задних рядов, но не участник, – ответил Калика.

– Если вы решитесь реализовать задуманное, то станете не просто участником. Вы будете одновременно охотником, жертвой, ружьём и пулей. Но это ещё не всё. Чтобы сдвинуть с места целый мир…

– Только русскую цивилизацию, – поправил Калика, – на весь мир я не претендую.

– В данном случае это одно и то же. Но вы меня перебили… – укорил Никифор.

– Прошу прощения, – повинился междумирец.

– Так вот, чтобы что-то изменить, вам придётся опираться на многих людей. Каждого из них, повторяю, КАЖДОГО без исключений, будут пытаться переубедить, купить, запугать, замучить, перепрошить или убить. Это не кино и не литература. Вы не сможете довериться никому. Любой, кто будет рядом с вами, будь то ваш близкий родственник, друг детства, ваш заместитель, ваша секретарша или ваш охранник, однажды кинет нож вам в затылок. Или они будут медленно, изо дня в день, подъедать корни вашего дерева. Вы ничего не поймёте пока не станет слишком поздно.

– Говорите так, как будто пережили что-то подобное, – нервно засмеялся Калика.

Попаданец посмотрел в глаза Никифору и, увидев открывшуюся на миг глубину, с ужасом понял, что да, пережил. И такое, о чём не расскажешь. Впрочем, директор НИИ быстро взял себя в руки.

– Вы бы видели ту истерику, которая поднялась здесь после того, как возможность реабилитации стала достоянием широкой общественности. Как толпы людей сходили с ума, запирались в домах культуры и грозили поджечь себя, как криминал захватывал школы и больницы, как впавшие в маразм западные капиталисты готовы были развязать ядерную войну, если мы не поделимся технологией получения итиля…

– Ну, вы же справились, – не очень громко, но всё ещё уверенно подытожил Калика.

– Справились, – подтвердил директор, – но какой ценой! А самое главное, за нами стояла вся мощь сверхдержавы. ВЫ ЖЕ БУДЕТЕ СОВЕРШЕННО ОДИН. Против государства, иностранных разведок, криминала, ваших пресловутых олигархов, политиков, военных, правоохранителей, сектантов, психов и обычных людей, которые захотят вернуться в молодость. Понимаете?!

Калика понимал.

– И если вы рассчитываете на благодарность, как вы говорите, цивилизации, то можете сразу расстаться с этими иллюзиями, – дожимал Никифор, – облагодетельствованные вами тут же об этом забудут, а те, кого вы не успеете охватить, люто возненавидят.

Калика не рассчитывал.

– Не стоит так уж драматизировать, – подождав, пока Никифор выплеснет на него весь свой пыл, оппонировал прожектёр. – Во-первых, в отличие от вас, у меня есть опция отхода. Да, с риском, но, тем не менее. Во-вторых, я надеюсь, что буду не один. За мной также станет вся мощь сверхдержавы. Вашей сверхдержавы. Тем паче, что для неё это будет микропустяк на фоне той прибыли, которую я ей принесу. В-третьих, я смогу учесть ваши ошибки и многих из них избежать. Так что шансы поймать баланс между всеми группами влияния у меня есть. И, смею надеяться, весьма неплохие.

Никифор закрыл глаза и сидел так довольно долго. Минут десять или пятнадцать. Калика стоически ждал, пока его визави поймёт, что переубеждать попаданца столь же бессмысленно, как считать круги в луже во время дождя.

– Дайте мне слово, – наконец прервал самопогружение высокопоставленный учёный, – что покинете свой проект при возникновении серьёзной опасности для вас и тех людей, которых мы вам предоставим.

– Даю слово не потерять голову, не цепляться за потраченные усилия и при первых признаках краха проекта эвакуировать весь ваш персонал, включая себя самого.

И снова длительная тишина. Калика не торопил. Слишком важные вопросы они сейчас перетирали. Наконец Никифор вышел из лёгкого анабиоза:

– Давайте сделаем так. Выслушайте моё предложение человека со стороны и сами решайте, принимать его или нет.

– Хорошо.

– Насколько я понял с ваших слов, много итиля вам не нужно. Вы просто не готовы к такому количеству. У вас нет стратегии развития, и что ещё важнее, нет идеологических основ. Если, как вы говорите, люди заняты не пойми чем, не уверены в завтрашнем дне, в любой момент могут потерять работу или уже её потеряли, то лишнее время только прибавит им страданий.

– Совершенно верно. Я бы точно его себе не взял. Даже если бы предложили бесплатно, – вставил Калика.

– В то же время есть небольшая прослойка людей, которая готова будет за дополнительные четверть века своей активной жизни отдать любые деньги, тем более, если эта возможность будет ограниченна и находиться в одних руках.

– Я понимаю, куда вы клоните. Продавать время самым богатым людям мира, а полученные средства вкладывать в решение цивилизационных вопросов.

– Да, но только вкладывать по уму! – снова показал эмоции Никифор. – Время продавать не за доллары, а за рубли. Можете даже брать не деньгами, а построенными объектами, при условии, что большая часть, а лучше сто процентов будет из ваших компонентов. Начните с малого: постройте школу, больницу, завод или научный центр. Наберите команду из самых достойных, патриотичных и мотивированных людей. Жёстко пресекайте коррупцию внутри своей группы. Разумеется, самым лучшим отдавайте время бесплатно.

Калика надолго замолчал, глядя на дятла, который облюбовал одно из близлежащих деревьев и начал выводить свои ударные соло. Наконец он выдохнул:

– Да, пожалуй, это интересно. Я бы ввязался в эту авантюру.

Никифор обрадовался:

– Давайте сделаем так. Это наша первая большая программа. Итиль распределим следующим образом: девяносто девять процентов нам и один процент вам. Если будете проводить реабилитацию по сто пятьдесят человек в день, то у вас останется чуть меньше половины итиля, который вы можете накапливать. Это ваш страховой запас, который вы используете в то время, когда будете искать новый мир, чтобы ваши проекты не останавливались. Итиль мы вам выдадим в виде водорастворимых гранул. Если у вас будут успехи, то при нахождении нового мира проценты пересмотрим в большую для вас сторону. Ну как?

Калика раздумывал недолго, слегка раскачиваясь в кресле, словно старик на лодке в море открывшихся возможностей.

– Мне почти подходит.

– Почти?

– Ещё я попрошу у вас системного администратора и других специалистов ко мне в мир. Плюс консультации по вопросам развития вашего общества от ваших лучших экспертов и немного итиля взаймы на раскрутку.

– Отлично. Мы полностью согласны. Системный администратор у вас уже есть. Ермолай остаётся в вашей команде и готов идти за вами в любой из миров. Помощников ему тоже выделим. Наметим план и обговорим все детали. Сделаем всё, чтобы сделать вам убежище, которое спасёт от… бомбы.

Калика внутренне ликовал. С одной стороны, он получил гораздо больше того, на что изначально рассчитывал. С другой – торги не оставили дурного послевкусия, какое бывает после победы в результате грубой ошибки соперника.

– А жизнь-то налаживается, – вспомнил забытый анекдот счастливый лоцман реальностей.

***

Остаток вечера и весь следующий день до глубокой ночи обсуждали программу, с которой выступил Калика. Предложенный попаданцем вариант Никифора не устроил чуть более чем полностью. На каждый пункт он выдвигал десяток возражений, но, к его чести, тут же предлагал свои решения с учётом выявленных в ходе его многолетнего опыта подводных камней, о которых Калика даже и не подозревал.

Учёный так распалился, что полез уже в вопросы, которые его изначально якобы не интересовали. Миропроходца это крайне обрадовало.

«Ну вот, а то «меня интересует только ваша безопасность», – самодовольно передразнил он своего статусного друга.

Вымотанные, но вдохновлённые, они расползлись по своим номерам

– Уж чего-чего, а скука теперь вам точно не грозит, – на прощание окинув взглядом получившийся концепт, напутствовал гостя Никифор.

– Благодарю за помощь в усложнении моего бренного существования, – с искренним восхищением проделанной директором работой ответил Калика.

– Обращайтесь, – успешно подавив зевоту, ответствовал биг-босс.

Глава 14 Резидентура

Март 2013 года. Мир Никифора

– Возьми меня с собой на ту сторону, – Сентябрь легонько ткнула Калику двумя пальцами под рёбра.

– Та-ак! – опешил попаданец. – И откуда ты знаешь?

– Х-ррр, в вашу тайну уже посвящено довольно много людей этого НИИ. Да и сам ты не особо скрывал, на том же футболе. Но я узнала раньше. Прости. Я и в компаньонки, если честно, пошла только для того, чтобы попасться тебе на глаза. Создала запоминающийся образ. И вот, – в подтверждение своих слов Сентябрь провела тыльной стороной ладони вдоль тела от макушки до бедра.

С неизменными ушками, в короткой чёрной кружевной ночнушке и чулках она смотрелась превосходно.

– Я думаю, бесполезно спрашивать, как именно ты это выяснила?

– Не обессудь, дорогой, но я не хочу подставлять этого человека. Ты же не безопасник, и это не твоя головная боль.

– А если бы тебя забрал кто-то другой?

– Отказалась бы. Здесь так можно. Ну, просела бы в рейтинге и ладно. Ну а когда ты меня выбрал под третьим номером, никто меня уже ангажировать не мог. Только пришлось подождать немного.

– Ну а зачем тебе на ту сторону? Ты хотя бы можешь ответить? – Калика начал немного раздражаться.

– Конечно. Во-первых, я учёный, – обескуражила его девушка, – а во-вторых, давно интересуюсь этой темой, хотя и работаю по совершенно другому профилю.

Калика надолго замолчал, разглядывая свою временную попутчицу жизни. Внезапно появилось чувство, будто он впервые её рассмотрел. Она молча давала ему собраться с мыслями. Взгляд при этом не отводила.

– Не пойму, зачем тогда весь этот маскарад. Просто попросилась бы в программу. Официально.

– Сейчас объясню, – охотно ответила Сентябрь. – До твоего появления тема параллельных миров считалась в нашей науке глубоко маргинальной. Если бы год назад я заявилась с этим вопросом, никто бы со мной не стал разговаривать. В лучшем случае отмахнулись, в худшем – направили бы дурную бабу, начитавшуюся фантастики, на принудительный приём к психиатру.

– Ну хорошо. А после того, как я к вам попал?

– Ваш проект засекретили. Возобладала точка зрения, что нужно извлечь из ситуации максимум практической пользы. Насколько я знаю, при НИИ создана научная группа по изучению твоего феномена. Девушка, которая приставлена к тебе от института, проводит какие-то измерения. Твоих охранников регулярно опрашивают, но, – она прервалась, наставив ему в грудь указательный пальчик, – пока нет хорошей теории, занятие это слегка абсурдное, хотя и не бесполезное. Наверное.

На каждое слово она инстинктивно тыкала в него ногтем. Из этих точек можно было бы сложить какое-нибудь созвездие. Кассиопею, например.

– Ну так поступила бы в эту группу.

– В ней почти все академики и профессора. Кто бы стал слушать простую аспирантку с минимумом публикаций, да ещё и из другой области? Ну и откуда я узнала о твоём появлении сразу бы поинтересовались. Доказывай потом, что я не шпионка.

– А ты правда не?.. – прищурился Калика.

– Поверь, были бы малейшие подозрения, то в компаньонки меня ни за что бы не взяли. Проверяют быстро, но предельно тщательно.

Они ещё немного помолчали. Сентябрь слегка закусила нижнюю губку.

– А у тебя теория есть? – осведомился междумирец.

– Тоже нет, – неохотно призналась девушка. – Ясно, что миры разделяются на определённых исторических развилках, но как это физически происходит, совершенно непонятно. Ну а коридоры из мира в мир вообще никакому логическому объяснению не поддаются. Вот я и хочу… чему ты улыбаешься?

– Нет, ничего, – засмеялся Калика. – Просто странный разговор для девушки, которая сидит без трусишек на коленях у мужчины.

– Я серьёзно, – притворно надула губки аспирантка, но в глазах засверкали шкодливые искорки. – Ну так что, возьмёшь меня с собой?

– Я не против. Тем паче, что мне это тоже интересно. В той жизни со своими женщинами я успел побывать и подкаблучником, и доминатором, и начальником, и другом. Но вот подопытным кроликом ещё не приходилось.

– Любая эмпирия нас обогащает. Я вот тоже становиться проституткой как-то не планировала.

– Ну да, – подхватил Калика, целуя Сентябрь, – есть обычные проститутки, есть политические, а ты – научная!

Все эти разговоры его почему-то завели. Он подхватил на руки сразу же прижавшуюся к нему девушку и понёс в спальню.

***

– Вот только как мы объясним твоё включение в научную группу и твою осведомлённость о проекте, – возобновил он разговор, немного отдышавшись и поглаживая по голой спине лежащую на животе Сентябрь.

– Вот это вообще проще простого, – фыркнула, приподнимаясь на локтях, компаньонка. – Скажем, что ты мне рассказал. Они на тебя тут дышать боятся и любой каприз сразу же выполнят.

«Действительно, туплю. Кровь, что ли, отлила от головы», – подумал Калика, мысленно отметив её многозначительное «они».

Вслух же предложил:

– Может, ты хочешь, чтобы я называл тебя настоящим именем? Теперь, когда твой функционал расширяется…

– Ну уж нет! – засмеялась девушка, показав язычок и согнув одну ножку в колене. – У меня теперь не просто новое имя, которое, кстати, мне очень нравится. С ним я преобразилась в совсем другого человека. Я отстригла волосы, сменила их цвет, начала нормально краситься. Про одежду уже не говорю. С той мышкой в белом халате, забившейся в укромный угол своей лаборатории, я больше ничего общего иметь не хочу.

– Ну да, ушки опять же, – понимающе хмыкнул Калика.

– Конечно. Твоя личная кисуня, – она сначала по-кошачьи потянулась назад, а потом положила голову ему на грудь и немного помурчала. Он инстинктивно начал поглаживать её по волосам.

***

Март-ноябрь 2013 года

После эпохального разговора с Никифором в межмировом пространстве развернулась бурная деятельность. Ежедневно Калике приходилось перебрасывать людей и грузы между всеми частями Троемирия.

Экспансию начали с мира царицы. Первым делом перевели к ней консультантов из СССР, которые со всем возможным старанием начали дрючить местных строителей в полном соответствии с прихваченными архитектурными планами и технической документацией.

В обратном направлении специалисты от Руси отправились переваривать советские военные и гражданские хайтеки. Собственно, синхронизацией графиков и объяснялась столь долгая подготовка к переговорам. Само решение у царицы приняли, как позже выяснилось, ещё на допросах Сяроги. Прелиминарии с Серафимом нужны были, чтобы поставить эффектную точку в этой работе.

Никифор не собирался сразу раскрывать все карты. А потому передача ноу-хау растягивалась на десять с лишним лет. За это время советские специалисты намеревались поставить завод и выдуть из атмосферы строго оговоренное количество итиля.

Как только планы между переговорными группами окончательно утряслись, никаких выходных для проводника уже не предусматривалось. Ночевать ему приходилось во всех трёх мирах, там, где его заставала усталость.

Самого же Калику больше всего волновал его собственный мир. И здесь всё складывалось очень непросто.

Казалось бы, возьми несколько человек поддержки и раскидай их по съёмным квартирам. Но на деле даже это простое действо растянулось на несколько месяцев.

Покумекав с Ермолаем, они пришли к выводу, что для круглосуточного мониторинга органов власти и силовых структур нужно разместить IT-специалистов во всех одиннадцати часовых поясах современной России.По три семейные бездетные пары в каждом. Итого шестьдесят семь персон вместе с Ермолаем. И это только айтишная команда. С учётом вспомогательных подразделений штатное расписание скрытой миссии уже насчитывало около ста человек и дальше обещало только расти.

Ермолай, собственно, и выступил первым постоянным колонистом в мире Калики. Поселили его на основной квартире-базе, предварительно проведя по двору и показав соседям нового жильца.

Проблема синтетической пищи для компьютерного гения пока решалась Каликой. Примерно раз в три дня он забрасывал ему продовольственный паёк. О том, чтобы ходить в магазин и приобретать ненужные местные продукты, они тоже не забывали. Что-то съедал сам междумирец, но времени на готовку катастрофически не хватало, а выбрасывать вполне нормальную еду оказалось выше его сил. А потому он прихватывал пакет с продовольствием в ежедневные командировки в мир царицы, где вручал его дежурным гвардейцам. Те, конечно, удивлялись, но нарушить чёткий приказ, исполнять все распоряжения проводника, не противоречащие присяге, никто не решился, и они послушно принимали продуктовые наборы.

Как бы то ни было, вопрос создания прочной кормовой базы для будущих колонистов требовал системного решения до их массового десантирования. Возить продукты на себе для такой оравы никто не собирался, а вкушать растительную и тем более животную пищу все советские как один отказывались. В ультимативной форме.

Как ни крути, но требовалось организовать производство на месте и наладить доставку по всей России. Причём, в отличие от мира царицы, действовать приходилось скрытно, не вызывая ненужного внимания со стороны компетентных органов.

Проблему решили через грант, который получил провинциальный НИИ органической химии на создание экспериментальной лаборатории. Деньги пропустили через цепочку международных посредников.

Изначально по максимально подробным чертежам заказали оборудование, которое сваяли несколько заводов химического и пищевого оборудования. Это заняло около трёх месяцев. До этого Калике с присланным металлургом пришлось взять несколько образцов стали, дабы соотнести маркировку.

Подбор персонала на ключевые инженерные должности «по условиям гранта» также осуществила небольшая рекрутинговая компания с офисом в Сингапуре, проведя интервью по скайпу на китайском языке.

Знание китайского для ключевых технологов лаборатории являлось категоричным условием грантодателя. Так Калика хотя бы частично уходил от неизбежных в таких случаях настойчивых просьб руководства НИИ пристроить в тёплое место своих протеже.

Разумеется, китайским языком не владел никто и из переброшенных соискателей. Тем не менее, письменный и устный экзамен все сдали блестяще, причём в присутствии всего руководства НИИ.

Формально работники экспериментальной лаборатории подчинялась директору НИИ, но на практике они автономно устроились в отдельном здании и аккуратно слали отчёты грантодателю, ставя руководство института в копию.

Последнее относилось к независимости группы с плотоядным пониманием. Тем паче, что грант подлежал ежегодному продлению, и немалая часть средств падала на счета дирекции, которая могла вертеть ими по своему усмотрению.

Рассылку продуктов «добровольцам» изначально намеревались решить через экспериментальную лабораторию. Но в таком случае власти теоретически имели возможность заполучить полный список всей резидентуры, что представляло серьёзную угрозу, даже несмотря на то, что информация могла быть хакерски удалена из почтовой базы данных.

А потому с подачи «тайнос агентос» из СССР лаборатория заключила договора на испытание продуктов со вновь созданными фирмами в разных частях страны, которые занимались подбором «испытателей» и отслеживанием «результатов» использования продуктов. Это позволило разбить сеть доставки на несколько групп получателей, не концентрируя информацию в одном месте. Подобный подход приводил к увеличению штатной численности экспедиционного корпуса, но руководитель миссии решил, что лучше перебдеть. Лишний раз рисковать людьми Никифора Калика не мог себе позволить.

Для отвода глаз даже набрали самых настоящих добровольцев из местных. От таких тоже не было отбоя. Тем более что продукты действительно оказались не только бесплатными, но также вкусными и безопасными, что подтвердили последующие многочисленные бюрократические проверки.

Только после того, как продовольственная программа заработала на полную мощность, приступили к заброске всей резидентуры.

Схему отработали и обкатали достаточно быстро, но процесс растянулся. Калика с Кимом или Зиновием вылетали в очередной город в новом часовом поясе. Там заезжали в заранее снятую квартиру с посуточной оплатой. В неё Калика, подобно заправскому иллюзионисту, (благо никто этого не оценил) вытаскивал очередную семейную пару добровольцев и вместе с ними на такси ехали смотреть постоянное съёмное жильё.

Калика играл роль риэлтора, Ким или Зиновий оставались снаружи, дабы не создавать толпу. Если жильё устраивало, то в тот же день в новосозданную ячейку колонистов Калика с Кимом-Зиновием, кряхтя, затаскивали тяжеленный квантовый сервер (хорошо хоть квантовые ноутбуки семейные проносили с собой) и первый запас продуктов, который позволял продержаться до того, как их поставят на довольствие и включат в рассылку.

От приобретения недвижимости сознательно отказались. Состав миссии предполагалось время от времени обновлять, и стремления возиться с документами на собственность никто не обнаружил.

Главная трудность состояла в том, что многих потенциальных колонистов в портал тупо не пропускало. Если хотя бы у одного из них пребывал двойник в мире Калики, то пройти не удавалось. Калика лицезрел свой туман, но как только делал первый шаг, дымка рассеивалась и проводник упирался лбом в стену в самом буквальном смысле этого слова. Так отбраковывалось больше половины кандидатов.

К счастью, Никифор не поскупился на материальные и моральные преференции для агентов скрытой сети, и поток смельчаков-добровольцев не убывал.

Собственно, монотонная работа по физическому облёту и объезду городов в своей реальности и отнимала в эти месяцы большую часть времени проводника. В мирах Никифора и царицы конспирацию соблюдать не требовалось, а потому переброска людей и грузов осуществлялась в считанные минуты.

Позитивный аспект состоял в том, что Калика выполнил свою давнюю мечту и второй раз за год объехал почти всю страну от Калининграда до Петропавловска-Камчатского. На этот раз в своём собственном мире.

Надо отметить, что по истечении полугода каждая чета получала право на «дембель», но из первого набора только четыре пары воспользовались этой опцией. Что руководство миссии даже расстроило. Несмотря на разницу в технологиях, прогресс в обоих мирах не останавливался, и десанту из мира Никифора требовалось усиление в виде более продвинутых специалистов. Во избежание раскрытия, имеющийся технологический разрыв надо было держать все эти годы. Хотя бы путём ротации.

Один Ермолай выразил готовность оставаться с Каликой столько, сколько потребуется. Десять, так десять лет. Двадцать, так двадцать. Подобное проявление верности сильно удивило проводника. Но и отказываться от такого дара он не захотел.

С Ермолаем вышла отдельная история. Появление во дворе высокого голубоглазого красавца вызвало бурную реакцию у некоторых незамужних девушек. Ему даже пришлось терпеливо снести пару внеплановых визитов девиц на выданье с пирогами и мамами. Дело ощутимо запахло конкуренцией с выдранными волосами, но Калика быстро привёл главе айтишной части миссии самую смелую компаньонку, которую тот гордо засветил перед «бабкомом».

Паспорта для колонистов, неотличимые от подлинных, и другие документы отштамповали в мире Никифора, а уже в базы данных заносили себя сами вахтовики. Благо любая сеть в мире Калики советским оборудованием и софтом взламывалась как замок от подъезда.

Конечно, тщательной проверки, с подъёмом бумажных документов вплоть до классных журналов из архивов и опросами свидетелей они бы не выдержали, но на большинство обычных житейских ситуаций хватало с лихвой. Тем более, что жили «программисты на удалёнке» максимально тихо, в социальных сетях не регистрировались и даже детей не заводили, дабы резко не расширять круг общения.

И только после того, как группа Ермолая начала брать под наблюдение основные государственные электронные системы, пришло время приступать к вербовке персонала из местных.

Первым делом требовался директор.

От автора

Уважаемые читатели! В следующей главе в наше повествование ворвётся персонаж, который впоследствии станет одним из главных. Просим поддержать произведение лайком. Ей будет приятно.

Глава 15 Василиса

Май 2013 года. Мир Калики

– Вот, смотрите, – директор кадрового агентства, полная дама лет пятидесяти, развернула перед Каликой и Кимом презентацию, – на всякий случай мы просмотрели все имеющиеся резюме и опубликовали вакансию на всех трёх главных специализированных сайтах.

– Почему «на всякий случай»? – переспросил Ким.

– Потому что серьёзные руководители так работу не ищут.

– А как тогда? – не унимался КГБ-шник.

– Либо по знакомству, либо через авторитетные кадровые агентства типа нас. Есть ещё, правда, кадровый резерв, но это больше к госструктурам. Процесс поиска работы для людей такого калибра может занимать до двух лет. И это нормально. Тот, кого мы вам предлагаем, уже год сидит без работы.

– Причина увольнения? – подал голос Калика.

– В излишней принципиальности. Но лучше начать сначала, – она вывела на большой экран презентацию, на которой проявился широколицый улыбающийся мужчина с короткой стрижкой, – Леонид Светлов. Сорок четыре года. Лидерские качества проявил ещё в школе. Серебряная медаль. В институте был избран старостой курса. Закончил с красным дипломом. На работу устроился сменным инженером. Внес несколько важных рационализаторских предложений. За десять лет стал сначала начальником цеха, а потом и директором завода. Будучи первым лицом предприятия, активно привлекал к работе научные организации и консалтинговые фирмы. Сам постоянно учился. Всю важную документацию пропускал через себя, нередко засиживаясь на работе до глубокой ночи. Показатели выручки, рентабельности и производительности труда постоянно росли. Честен. Вскрыл несколько коррупционных схем с откатами и довёл дело до официальных обвинений. Получил высокий авторитет среди сотрудников. Настолько, что отстаивал их интересы перед новыми собственниками, не стесняясь идти на открытый конфликт.

– Завод ещё советской постройки? – уточнил Калика.

– Совершенно верно. Приватизирован в девяностых. Но давайте я продолжу. Однажды отношения между ним и владельцами накалились до такой степени, что он написал заявление об уходе. Но…

Рекрутёрша сделала драматическую паузу, явно любуясь собой. Очки в роговой оправе блеснули в свете проектора. На экран, где в это время отображались графики динамичного роста показателей, она показывала дорогой ручкой с золотым пером, которую почему-то держала между указательным и средним пальцами. Как сигару.

– … в знак солидарности с ним аналогичные заявления написал весь менеджмент предприятия: заместители директора, начальники цехов, руководители отделов, бухгалтерия и так далее. Собственники пошли на все его условия.

– И тем не менее, ему пришлось уйти, – констатировал Ким.

– Да. Он пытался повторно провернуть тот же трюк. Но во второй раз его мало кто поддержал. Собственно, только жена и пара друзей детства. Хозяева провели работу среди руководства, а своя рубашка, как говорится, ближе к телу.

– Что с семейным положением? – продолжил воспрошать безопасник.

– Женат вторым браком. Жена моложе на двенадцать лет. Дочь от первого брака и два сына от второго. Жена работала бухгалтером на том же заводе. Ушла вместе с ним. Сейчас устроилась в крупную сеть по оптовой торговле газовыми котлами. По сути, единственный добытчик в семье. Вот фото с социальных сетей его супруги.

Картинка на экране сменилась кадрами семейной идиллии. Леонид с сыновьями. Леонид на море. Леонид жарит шашлыки во дворе своего дома.

– Ещё один штрих, – директриса закончила с презентацией, включила свет и присела напротив пары заказчиков. – Детей отдал в частную школу, где стараются учить по советским программам. Насколько это вообще возможно. По крайней мере, они это декларируют.

Калика и Ким переглянулись, поблагодарили персональщицу и вышли на свежий воздух.

– Что скажешь? – обратился Ким к Калике. – Двадцать третий предложенный нам вариант. Ваши кадровые агентства работают на совесть.

«Ещё бы они по-другому работали, с учётом двойного тарифа и полной предоплаты», – подумал Калика. Вслух же произнёс:

– Надо будет встретиться. Предыдущих мы отвергли, так как возникли сомнения в порядочности. Здесь, похоже, всё есть: принципиальность, честность, эффективность, даже некоторая креативность. Немного смущает конфликтность, но мы всё создаём с нуля и психологического дискомфорта при общении с «нуворишами» я думаю у него не будет.

***

На собеседование Калика прибыл один. Показывать иномирцев потенциальному руководителю он не собирался. Равно как сообщать ему об итиле и параллельных мирах.

В кафе Леонид явился вовремя. Несмотря на конец мая и довольно жаркую погоду, он оделся в тёмно-синий деловой костюм и голубую рубашку. Плотное телосложение, умный и цепкий взгляд.

Соискатель много и интересно рассказывал о своей предыдущей работе, честно признавал свои ошибки, не поливал грязью своих бывших работодателей, да и в целом располагал к себе.

– Так вы говорите, у вас благотворительный фонд? – Леонид наконец перебрался к сути их встречи.

– Не совсем. Скорее коммерческое предприятие с крупными расходами на благотворительность. Но назовём его «Фонд». Доходную часть мы будем формировать не с добровольных взносов, а с продажи определённых услуг.

– А эти… услуги… они точно будут пользоваться спросом? – начал сомневаться директор.

– Потенциально на миллиарды долларов. Но нам в первое время не нужно создавать ажиотаж. Точнее, нужно, но строго ограниченный. В этом и состоит сложность задачи.

Калика извлёк из барсетки пачку фотографий и передал их собеседнику. Каждая из них была разделена на две части. На обеих был зафиксирован человек до реабилитации и после. Фотодоками эффективности продукта его снабдила Милодара.

– И как это происходит? – спросил Леонид.

– В детали вникните позже. Если мы придём к согласию. Достаточно сказать, что мы уже договорились на объёмный грант из Малайзии на раскрутку проекта, в котором учтена и ваша зарплата на ближайшие полгода, – Калика взял одну из фотографий и на обороте написал сумму, – если вы согласны, то оформляйте организацию на своё имя и в течение недели получите первый транш.

– Насчёт работы сразу да. Готов попробовать. Насколько я понимаю, вам нужно привлечь к этой теме определённые круги, но не выпускать её в широкое информационное пространство.

– Всё правильно. Нужно вызвать интерес самых богатых и влиятельных людей мира. Причём только их и никого больше.

Леонид впервые за всё время разговора отпил остывший кофе.

– Интересная задача. Впрочем, одна идея у меня уже есть.

***

Май 2013 года. Мир Никифора

– Вот она, – Никифор указал Калике на девушку, которая носилась по полю с клюшкой, технично принимая мяч и разгоняя атаки своей команды.

На матч по хоккею на траве они отправились по предложению Никифора, где он намеревался о чём-то очень серьёзно поговорить.

Проводник-миропроходец наблюдал подобное зрелище давно и по телевизору. На его неискушённый взгляд, картинка ничем не отличалась от его мира. Стройные девушки в спортивных майках, коротких юбках и с клюшками, которые с самым серьёзным видом гоняли жёлтый мяч, пытаясь забить в противоположные ворота.

Калика попытался внимательно рассмотреть ладно сбитую фигуру и точные движения указанной ему девушки, что не укрылось от Никифора. Сразу обращала на себя внимание цветная татуировка в виде букета причудливых цветов, которая пробивалась через кожу, как через землю в районе правой лопатки, вилась по всему правом плечу, попутно захватывая пространство в области ключицы.

– Первый раз я обращаюсь к вам с личной просьбой, – изрёк директор НИИ, возвращаясь из буфета с двумя полимерными пирожными и бутылками лимонада.

– Вы столько для меня сделали, что я не в силах вам отказать, – ответил Калика.

Матч не вызвал большого наплыва зрителей, и они спокойно, хотя и вполголоса, сумели обсудить весьма деликатную тему.

Щекотливой она, впрочем, была только для Никифора. Калика скорее ощущал неловкость от смущения всегда уверенного в себе директора.

– Это бывшая супруга первооткрывателя итиля. Формально ей сейчас восемьдесят три года. В сорок восемь на ней испытали итиль.

– Жестоко, – вставил Калика. – Могло и не повезти.

– У гениев свои причуды. Великие художники тоже писали своих вторых половин в голом виде, а потом выставляли на всеобщее обозрение.

Калика снова посмотрел на поле. Издали девушки походили на котят, которым бросили бумажку на верёвочке.

– И какой у неё сейчас цикл?

– Третий год четвёртого цикла. Биологически ей сейчас двадцать два. Не так давно сошли прыщи.

– А муж?

– Первый муж умер, категорически отказавшись от процедуры омоложения.

– И вы хотите, чтобы я забрал у детей маму? – Калике было не очень приятно задавать такие вопросы. Чувствовал себя ревизором, поймавшим начинающего бухгалтера на мелких ошибках.

– Во-первых, они уже взрослые и у них своя жизнь. Во-вторых, всё делается на добровольных началах.

– И всё-таки что-то здесь не так.

Никифор взял небольшую техническую паузу, чтобы дальше продолжить бурение неприятной ему темы.

– После того, как вы с ней познакомитесь, вы поймёте, почему мы законодательно ограничили омоложение одним циклом. Исключение составляет только группа добровольцев, которых исследует наш институт. Она – один и первых участников этой программы.

– И в чём состоит подвох?

– В росте нейронных связей в мозгу, а соответственно росте интеллекта и обратно пропорциональном росте потребности в эмоциях у женщин. И всё это на усиленном гормональном фоне, – на одном дыхании выпалил директор.

– То есть, если я правильно понял, потребность в эмоциях у неё настолько высока, что удовлетворить её не в состоянии всё ваше общество, – мысль Никифора, как белка, перепрыгнула в голову Калики.

Начальник облегчённо вздохнул. Всегда приятно, когда собеседник умеет правильно оприходовать твои косноязычные объяснения.

– Именно поэтому я и прошу вас устроить ей небольшую командировку в ваш мир.

– Насколько небольшую? – уточнил Калика, необоснованно чувствуя себя хозяином своей реальности.

– Как получится, – развел руками Никифор, и по его виду явственно читалось: «Чем дольше, тем лучше».

– Бросаете её мне, как горячую картофелину? – засмеялся Калика.

Никифор густо покраснел. Калика не желал дальше смущать друга.

– Я уже давно сказал вам, что согласен. Это даже интересно.

– Вы не переживайте. В плане выживаемости она нам всем несколько аэробусных остановок форы даст. Язык за зубами тоже держать умеет. Плюс Ермолай со своей командой подстрахует, если что.

– А что с двойником? – вспомнил Калика.

– Ермолай проверил. Умерла от старости пару лет назад.

Они ещё какое-то время посидели молча. Потом Никифор просительно посмотрел в глаза Калики:

– Избавь нас от неё. Хотя бы на время, – в первый и единственный раз за всё время он обратился к проводнику на «ты».

Матч закончился, и девушка приветственно помахала Никифору.

– Я сейчас в душ, встретимся в кафе наверху, – связалась она с ним по БК.

***

– Так это и есть знаменитый Калика – как камеру на штативе поставила она на нашего героя внимательный взгляд светло-серых глаз.

Вблизи внешность «вечной девушки» не содержала ничего необычного. Светло-русые, даже блеклые волосы, кожа чуть светлее обычного. Спортивная фигура. Спокойные, правильные черты лица. Красивая, но какая-то обыденная. Ни дать, ни взять «серая мышка». Если не знать о насыщенной биографии, то взгляд бы ни за что не зацепился.

– Собственной персоной, – подтвердил гость из России либерально-демократического выбора.

– Когда отправляемся? – она поставила локти на стол и подпёрла голову двумя кулаками.

Калике даже стало не по себе. Но «вечная девушка» не обращала внимания на условности. Её взгляд сканировал всё изнутри, словно два микродрона, которые забрались вовнутрь его тела.

– Можно прямо сейчас. Аутентичные нашей эпохе вещи вам уже собрали, – они оба посмотрели на Никифора, который чуть поспешно передал спортивную сумку. Она улыбнулась ему. Тепло. Так улыбаются только общим воспоминаниям.

– У меня будет одно условие, – выложил Калика.

– Условие? – сделала быстрое движение бровями собеседница и метнула взгляд на директора. Тот развел руками и покачал головой, дескать, это ваши вопросы, сами договаривайтесь.

– Да, и довольно жёсткое. Никакого прогрессорства в точных и технических науках. Хотите нести культуру в массы – пожалуйста. Медицина – нет вопросов. Философия и прочие гуманитарные области знаний – только вперёд. Математика, инженерия, информатика, технические новшества для вас под строжайшим запретом. Информацию о неизвестных месторождениях полезных ископаемых и кладах тоже раскрывать нельзя. В случае нарушения – немедленная эвакуация.

– Принято, – торопливо согласилась первая межмировая туристка.

***

Май 2013 года. Мир Калики

Первой точкой назначения выступила квартира, в которой теперь прочно обосновался Ермолай. Прежде всего, «вечная девушка» вытряхнула содержимое сумки. Повертела в руках паспорт и другие документы.

Калика и Ермолай со своей компаньонкой стоя наблюдали за бесцеремонно присевшей на пол гостьей.

– Нет, это не вписывается в мои планы. Никаких документов, – изрекла она.

– Как же вы легализуетесь? – осведомился Калика.

– Скоро всё узнаете. Подберите мне любой относительно крупный город и место. Пустое ранним утром, но многолюдное в час пик. И чтобы никаких рядом камер и окон.

Город и место Ермолай нашёл подальше от себя. Калика ночью забросил на арендованной машине «вечную девушку» в нужный сектор. На условленную точку пробирались пешком в темноте. Все свои вещи она оставила на квартире. Даже сумочку с косметичкой не взяла.

– Теперь уезжай. Дальше я сама, – скомандовала искательница острых ощущений.

***

Видеорепортаж местного телевидения из рубрики «Криминальная хроника» Калике переслал Ермолай.

«Сегодня утром в районе городского рынка под пешеходной эстакадой была без сознания обнаружена молодая женщина с травмой головы. Орудие преступления – фрагмент тротуарной плитки, завёрнутый в кусок грязной ткани, лежал неподалёку. Бригада скорой помощи, вызванная работниками рынка, увезла пострадавшую в областную клиническую больницу. Там девушка пришла в сознание, однако помочь сотрудникам правоохранительных органов ничем не смогла. У потерпевшей врачи диагностировали амнезию. Полиция просит всех, у кого пропали родственники, обратиться по телефону городского отделения полиции».

Далее диктор зачитала словесный портрет, не забыв про особую примету в виде татуировки и продиктовала телефон.

– Парадоксально странный способ легитимации, – отметил Ермолай, попивая синтетический кофе на вечерних посиделках, – долго будут мурыжить. Сейчас разошлют фото по отделениям. И только после того, как никто не востребует человека, будут пытаться его куда-то пристроить. Да и шрам останется.

– Она никуда не торопится, – пожал плечами Калика. – Удар наверняка наносила по касательной, без особого вреда для здоровья. Врачам выдаст самый точный анамнез. Выдержки и ума у неё хватит, чтобы пройти все проверки.

– Будем надеяться, – философски заметил компьютерный гений.

– А что с БК. Мы не завалим всю систему? – забеспокоился абориген этого мира.

– За это не переживайте, все детали немагнитны, позвонок покрыт защитным слоем. Можно без проблем проходить и рентген, и МРТ. Если барышня сама не проболтается, технически будет сложно нас вычислить.

***

Май-декабрь 2013 года. Мир Калики

Она не проболталась. Царапина на голове быстро зажила, и «вечная девушка» развернула бурную деятельность.

После того, как все попытки идентификации провалились, она обратилась к руководству больницы с просьбой о временном принятии её на должность санитарки. Учитывая сложную жизненную ситуацию, руководство пошло ей навстречу, позволив мыть полы и выносить утки. Тем более, что случай «амнезии» уже заинтересовал не только местный медицинский университет.

Человек может многое скрывать от других, но только не свои навыки. Постепенно она начала подменять медсестёр и даже неофициально консультировать докторов. Для врача с многолетним опытом и автора нескольких десятков монографий это оказалось несложным делом, которое только добавило ей популярности среди дипломированных целителей.

Впрочем, не только среди них. История миловидной девушки с необычной татуировкой, потерявшей память, но при этом обладающей недюжинными медицинскими познаниями, привлекла и столичных журналистов.

А после выступления на популярном телевизионном ток-шоу Василиса (так она себя с некоторых пор называла) приобрела огромную известность.

Версий о её происхождении выдвигалось множество: от инопланетного вторжения до нелегальной миграции из сопредельных государств. Прибытие из параллельных миров тоже звучало, но, к счастью для Калики, оно утонуло в многообразии других предположений. Тем более, что начали появляться «родственники», «одноклассники» и «друзья детства» Василисы. Только мастеров, честно признавшихся в авторстве её татуировки, насчитывалось полтора десятка в разных концах бывшего Союза.

Несмотря на то, что все эти версии достаточно быстро и квалифицированно опровергались, подобная разноголосица немного успокаивала Ермолая с Каликой.

Вирусная популярность и влиятельные любовники позволили Василисе обзавестись всеми необходимыми документами и начать вести стримы в Интернете на многомиллионную аудиторию.

Контраст между внешней оболочкой и внутренним содержанием вообще привлекает людей, а здесь он был ещё и приправлен ореолом загадочности.

На своих стримах она консультировала по здоровью и жизненным проблемам, обыгрывала международных мастеров в шахматы (причём как потом подтвердил Ермолай, не всегда при помощи БК), вела курсы по выживанию из тайги и гор, куда она уходила с командой здоровых мужиков, прыгала с парашютом, участвовала в спасательных миссиях. В общем, набирала всевозможных эмоций, за которыми, собственно, и отправилась в эту реальность.

Её узнавали на улицах, про неё снимали документальные фильмы и писали книги.

Она попыталась зарегистрировать авторские права на песни из своего мира, но тут её ждало жёсткое разочарование. Как оказалось, почти всё, что ей нравилось уже существовало в реальности Калики. Авторы были другие, и тексты немного (или сильно) отличались, но музыка та же самая. Так что закон Бойля-Марриотта о том, что авторы ничего не придумывают, а лишь считывают сигналы с ноосферы получил ещё одно подтверждение.

Василису это, впрочем, не остановило. После песенного облома она переключилась на лайф-коучинг, при помощи которого наконец-то дорвалась до массовых публичных выступлений.

Правда, и они ей быстро надоели. На последнем тренинге, после объявления об окончании этого этапа карьеры «вечной девушки» одна из поклонниц – расчувствовавшаяся сорокапятилетняя полная тётка из Питера, вылезла на сцену и отвесила спикерше звонкую пощёчину. У Василисы хватило ума её не останавливать.

Тем более, что в приютившей туристку реальности началось движение цивилизационных тектонических плит. И она не могла не ринуться в самую гущу событий.

Глава 16 Царская трапеза

Май 2013 года. Мир Калики

В то самое время, когда Василиса симулировала потерю памяти, Леонид регистрировал на себя ООО «Фонд «Долголетие».

Деньги на походы по налоговым, банкам и другим учреждениям вручил ему Калика. Наличными. Он вообще избегал оставлять собственные цифровые следы, тем более перед людьми, которых планировалось со временем опубличить. Имя он также назвал не своё, благо поддельными документами высшего качества его тоже снабдили.

Впрочем, после появления Ермолая и его команды большая надобность в полуфальшивых долларах отпала, и вся сетка агентов-пришельцев с первого дня начала самозабвенно майнить криптовалюту. С неё и планировалось сформировать «малайский грант», на который Леониду и его подчинённым предстояло жить до того, как пойдут первые деньги за реабилитацию.

Принять на работу четверых своих друзей и секретаршу Леонид попросил на первой же встрече, после того как представил план мероприятий и даже расписал задачи по исполнителям. Со сроками и детальными расчётами трат. В общем и целом, Калику это устроило – финансы имелись, да и подход Леонида не мелочиться, а сразу и с запасом говорить, какие ресурсы ему нужны и на какую оплату он рассчитывает, вполне импонировал.

– Главное, дайте результат, в виде заграничных толстосумов, и, не поднимая лишнего шума, – напутствовал нового директора Калика. – Письменный отчёт жду от вас раз в неделю.

– Всё же не понимаю, зачем нам так шифроваться? – покачал головой Леонид. – Если всё так, как вы говорите, то в скором времени от клиентов мы тут буквально отстреливаться будем.

– Вот поэтому и надо начинать постепенно. С некой малочисленной закрытой группы. Людям нравится обладать неким тайным знанием. За это они готовы будут и переплатить. В любом случае, сделайте так, как я сказал, – Калика решил свернуть дискуссию и продавить решение волевым путём.

Леониду это явно не понравилось, но он промолчал, помялся, достаточно долго не решаясь что-то сказать. Потом насмелился:

– Ещё один вопрос. У меня сейчас мама болеет, и, если меня спросят, почему мы не опробовали столь революционную методику на своих близких, мне нечего будет возразить, – как человек привыкший приказывать, а не просить он говорил с трудом, его взгляд часто сбивался в сторону, и он усилием воли возвращал его назад.

Калика задумался. Потом одобрил:

– Хорошо. Резон в ваших словах есть. Проведём реабилитацию.

***

Май-август 2013 года. Царская Россия

После достижения договорённости о реабилитации мамы Леонида Калика с чистой совестью перепоручил его команде двигаться по согласованному плану. Сам же вплотную занялся миром царицы, тем более что ситуация там требовала интенсивного включения проводника-междумирца.

Место под завод выбрали на Южном Урале. К лету там уже провели геодезическую съёмку, расчистили площадку, и началось бодрое круглосуточное строительство.

Завод по производству синтетических продуктов в быстровозводимом ангаре поставили гораздо раньше, чем в мире Калики, и он уже активно снабжал местных колонистов вожделенными пищевыми суррогатами.

Всю проектную документацию Калика перетащил в мир царицы в электронном виде ещё в первые дни, и дальше всё ограничивалось четырьмя-пятью ходками в день (в обе стороны) и несколькими сотнями килограмм багажа.

Что за груз он конвоировал Калика не интересовался. Тем более что в его задачу входил лишь провод носильщиков – здоровенных парней двухметрового роста с широченными плечами.

В летние месяцы интенсивность резко возросла. Царица и её двор нуждались в больших объёмах золота и информации. Хорошо ещё, что до монтажа критического оборудования дело пока не дошло. Впрочем, Никифор пообещал, что ключевых устройств будет не так много. Всё громоздкое и тяжёлое изготовят царские заводы.

Если говорить о машинах, то возникла проблема с воздушными компрессорами. Самые мощные царские модели не обеспечивали нужный поток воздуха. Решили ставить то, что есть, и размещать заказы на монструозные конструкции. Благо, на их изготовление подрядчики не брали больше года.

Как понял проводник из разговоров советских инженеров, они также передали геологам Руси детальную карту разведанных месторождений и даже всю документацию по организации обогатительных фабрик при них, чтобы не испытывать недостатка в критичных металлах и полупроводниках.

Другой обязанностью Калики являлось присутствие раз в месяц на ужине с царицей. Трапезничали в малом кругу: царица, её брат, патриарх и ещё несколько приближённых, которые постоянно менялись.

Самым трудным для Калики было говорить царице «ты». Привычное ему вежливое обращение во множественном числе воспринималось почти как оскорбление.

– Ты пойми, сын мой, – вразумлял попаданца патриарх после очередной оговорки не по форме, – ты в молитве обращения на «вы» где-то слышал? А родителям тоже «выкаешь»? А царица, она же нам матушка на земле, а потому больше не сбивайся. Мы тебе и так многое прощаем, потому что в вашем мире принято по-другому.

Калика и сам, глядя на огромные кулачищи патриарха, душеполезно давал себе зарок больше не плошать.

Вообще, царица с явным интересом расспрашивала его сразу обо всём: о государственном устройстве, законах, семейном праве, музыке, моде, семье.

– Так что ты думаешь, монархия отжила своё? – как-то осведомилась коронованная особа. Судя по всему, вопрос её волновал. Прозападная республиканская оппозиция хотя и насчитывала относительно немного «штыков», но компенсировала кадровый дефицит активностью в прессе, действуя по принципу «мал клоп, да вонюч». Кроме того, большая часть европейских стран, как и в мире Калики, давно перешла на республиканскую форму правления или компромиссный вариант с декоративными королями, которые призваны были играть роль оживших персонажей сказок.

– Думаю, что свои плюсы-минусы есть и там, и там. Лично я считаю монархию самой подходящей из имеющихся формой правления. Не идеальной, но лучшей из того, что есть. Существование в республиках «глубинных государств» как раз и говорит о том, что она является естественной. Республиканцы же вынуждены приспосабливаться и вводить дополнительные компенсирующие механизмы. В моём мире, в том же Китае правят единолично и по многу лет, хотя они вроде как республика. Да, в Европе проводят выборы для отвода глаз, но эти, с позволения сказать, избранники ничего не решают. Даже интеллектуальный уровень показывают «ниже среднего». Такое ощущение, что их нарочно так подбирают. В последнее время очень много женщин и бездетных политиков на первых ролях.

– У нас до Большой Войны было примерно то же самое, – задумчиво ответила царица, – сейчас все возвращаются к традиционным приоритетам.

– Уверен, что самые богатые люди мира от них и не уходили. Наверняка у всех крепкие семьи и по многу детей. По крайней мере, у нас так. А возвращаясь к монархии, хочу сказать, что только в её рамках можно реализовывать стратегические проекты, которые выходят за рамки одного поколения. Временщики стараются работать на короткие дистанции, но с большим информационным шумом.

– А что скажешь на самый главный аргумент республиканцев в том, что к власти придёт скипетроносец, совершенно не способный к управлению? – лукаво улыбнулась царица.

– Как показывает опыт моей страны, и в республике приходят к власти абсолютно неподходящие для этого люди и даже откровенные предатели, – Калика поморщился, вспомнив восьмидесятые и девяностые годы. – В вашем же случае можно быть уверенным, что правителем будет человек, которого с пелёнок готовили к этой роли и который постарается оставить страну своим детям в самом лучшем состоянии. А способности? Да, они разные. И воля у кого-то сильнее, у кого-то слабее. Но умение окружить себя талантливыми людьми оно – ведь вполне воспитывается.

– Ну а вы не планируете переходить? – поддела царица.

– Строго говоря, мы от неё и не уходили. Как шутят мои друзья, какой строй в России не устанавливай, всегда получается единоличное правление. Разве что по наследству не передаётся. Кто-то это связывает с Ордой, дескать, ханам проще было иметь дело с одним крупным самодержцем, чем с множеством мелких. Я же думаю, что когда ты живёшь в зоне рискованного земледелия, со всех сторон окружённый врагами, единоначалие и является естественной формой правления. Перманентное антикризисное управление, если угодно. В краткосрочной перспективе могут возникать локальные вечевые демократии на базе успешной торговли, но вот защищать они себя, как показала наша общая история, уже не в состоянии.

– Ну а как быть с наследованием? – её величество подалась перёд и самолично, не уронив царского достоинства, переставила ближе к Калике блюдо со свежими ягодами.

– Сложный вопрос, – признался гость царского двора, отправляя в рот сладкий плод. – Кто-то говорит: давайте пригласим Романовых. Другие им возражают, что Романовы себя дискредитировали дальше некуда, да и нет у них общепризнанного наследника, дескать, давайте проведём новый Земский собор. Только, как и кто его будет собирать непонятно. Оба пути тупиковые и новый помазанник появится совершенно по-другому.

– Ну и как же? – спросила заинтригованная царица. Историю мира Калики она уже неплохо изучила по доставленным ей учебникам, и кто такие Романовы, прекрасно понимала.

– Рюриковичи выступили правителями государства, которое они создали. По естественному праву. После Смуты и польской оккупации монархом, по идее должен был стать тот, кто спас страну. Дмитрий Пожарский. Но выбор пал на Михаила Романова, который был вообще не при делах. Может поэтому его потомки так плохо кончили. Сталин тоже мог бы претендовать после войны, но не стал. Идеология не позволила. Да и дети подкачали. И новая династия должна появиться после войны, несущей экзистенциальную угрозу. Вроде той, что была у вас. Вот тот лидер нации, который пересоберёт державу по итогам этой войны и будет иметь моральное право на монархию.

– Если решится им воспользоваться, – задумчиво обронила царица. Воспоминания о войне немного омрачили её породистое лицо.

– Конечно. Я надеюсь, что так и будет. Хотя бы потому, что с нашими закатными соседями мы по-разному понимаем слово государство. У них оно восходит к слову «статус» то есть некое неподвижное состояние, бездушная юридическая форма, которую можно наполнить чем угодно. У нас же от слова «государь» и тут двойных толкований быть не может. И государство без государя или хотя бы местоблюстителя, как у нас, это уже не страна, а территория.

За столом все притихли. Даже жевать перестали, с любопытством уставившись на иномирца.

– Хитро вывернул, – засмеялся Ростислав, брат царицы, переглянувшись со своей женой, высокой блондинкой, с непроницаемой мимикой.

***

Июнь 2013 года. Мир Калики

Маму Леонида звали Серафима Васильевна, и вела она свою родословную из казачьего сословия. Некогда высокая статная женщина с густыми бровями и большими карими глазами к моменту знакомства с Каликой уже мало напоминала себя на фотографиях тридцатипятилетней давности.

Сейчас это была очень полная бесформенная женщина, которая ходила медленно и с одышкой.

В тридцатидвухлетнем возрасте, после смерти супруга она приняла от него должность председателя колхоза, на которой трудилась больше тридцати лет.

Её отец и дед Леонида дорос до заслуженного тренера СССР по боксу. Свою единственную дочь он привёл в зал и начал тренировать задолго до того, как девушки начали дубасить друг друга на официальных соревнованиях. Там же, в зале, познакомилась она со своим будущим мужем и без колебаний уехала с ним в депрессивный колхоз, куда его распределили главным зоотехником и где он погиб, спасая коров при пожаре.

Обладая сильным, независимым характером, она не только в одиночку вырастила и воспитала троих детей, но и вывела свой колхоз на передовые позиции в районе. Даже в неспокойные девяностые ей удалось найти инвестора в виде крупного промышленного предприятия, закупить новую импортную технику, перестроить и нафаршировать современным оборудованием животноводческие фермы, открыть в областном центре свой торговый дом с ярким брендом. В общем, оставить хозяйство на плаву.

Она бы и сейчас им рулила, но здоровье у неё действительно серьёзно просело. Тем не менее, дома она продолжала деспотично управлять всеми процессами, и её дети, в том числе и Леонид, исполняли её распоряжения беспрекословно.

– Вот, мама, это мой работодатель Станислав Николаев. Тот, о котором я тебе рассказывал. Автор уникальной методики оздоровления, – Леонид представил Калику фальшивым именем. – Я попросил его помочь.

– Проходи, Станислав Николаев, – немного хрипло, но громко ответила сидящая в массивном кресле женщина, – не знаю, чем можно помочь такой старой развалине. Чувствую, моё время приходит.

– Не говорите так, – торопливо поправила её Светлана, жена Леонида. – Никто не знает, сколько нам отмеряно.

Вообще, в большом и просторном доме, помимо Леонида с супругой, находились ещё две незамужние дочери Серафимы Васильевны. Похожие друг на друга девицы от тридцати до сорока, с фигурами, по которым угадывалась напряжённая борьба со сдобной выпечкой. Передвигались они совершенно бесшумно и вдоль стен. Как будто плотная аура бывшей председательши заполняла почти всё центральное пространство дома. Их Калике буквально пришлось отскабливать взглядом от обстановки, настолько незаметным они становились в присутствии своего матриарха.

Другое дело – её сын. Он совершенно не растворялся в воздухе, представая как минимум равновеликой фигурой.

– Леонид, наберите чистую питьевую воду, примерно поллитра, и покажите мне небольшое помещение с максимальной звукоизоляцией, лучше какой-нибудь чулан, – отдал распоряжения Калика. – Теперь, девушки. Примерно через час отведите Серафиму Васильевну в спальню, уложите на кровать и разденьте. Да. Полностью. Не волнуйтесь, я к ней подходить не буду. Вы всё сделаете сами.

Калика проследовал за Леонидом в бойлерную – небольшое помещение примерно три на три метра, без окон, где помимо котла располагалась стиральная машина, гладильная доска и прочая утварь. Следом супруга Леонида внесла поллитровую стеклянную банку с водой.

– Светлана, поставьте воду вот сюда, на стиральную машину, – командовал Калика. – Теперь принесите мне стул и покиньте помещение. Плотно закройте дверь. Мне надо настроится, а потому к двери не приближайтесь ближе, чем на пять метров, а лучше вообще в течение ближайшего часа не издавайте не звука. Процесс ментально сложный, и ничто не должно меня отвлекать. Всё понятно? Отлично.

Леонид с женой вышли, исполнительно закрыв за собой дверь. Судя по шагам, ушли вглубь дома. Через минуту Калика приоткрыл дверь. Никто под ней не стоял. Он придвинулся к банке, вытащил из кармана маленький пакетик и вытряхнул в банку дробинку величиной со спичечную головку. Вода несильно забурлила, но через пять секунд всё стихло. Он придирчиво осмотрел банку – жидкость так и осталась прозрачной.

Потом он сел на стул, достал смартфон, загрузил книгу и углубился в чтение. Примерно через час с небольшим он открыл дверь и позвал домашних Леонида. Прибежали все.

– Возьмите банку. Половину перелейте в стакан и дайте выпить. Потом возьмите вату и постарайтесь обтереть всё тело, руки, лицо – ничего не пропускаем. Пока влага не впитается, на живот не переворачивать. На простыню ничего не должно попасть. Так вы израсходуете примерно половину оставшейся воды. Потом переверните на живот. Обтирайте так же со спины. Никуда торопиться не надо. Лучше пусть высохнет, чем попадёт на бельё. Вату не меняйте. Постарайтесь всё высушить досуха. Всё ясно?

– Да! – хором ответили все три девушки, глядя на него снизу-вверх максимально благодарным взглядом.

«Это, конечно, не «болиды» у Никифора, но должно сработать», – подумал миропроходец, – «тем паче, что итиля я вбросил с запасом».

Как ни уговаривал Леонид, оставаться в доме Калика не хотел и попросил своего директора отвезти себя на съёмную квартиру.

– Зарядка воды отнимает много сил, – приврал гость, – мне нужно восстановление по специальной методике, которая проводится в полном одиночестве.

– Хорошо. Когда мама помолодеет ждём вас у себя на праздничный ужин, – нехотя отстал Леонид.

Глава 17 Затруднения учёной

Июль 2013 года. Мир Никифора

Искусственный остров у берегов Сочи. Тёплый летний вечер, низкие облака, уходящие в морской горизонт, и Сентябрь с Каликой, прогуливающиеся за руки по набережной возле Дома отдыха, принадлежащего НИИ аэрологии.

– Ну что тебе сказать? Не особо они рвутся исследовать физику параллельных миров. Формально создают кипучую деятельность, пишут какие-то отчёты, но по факту – пшик. Слишком сытые и довольные, – докладывала Сентябрь.

В этот раз она нарядилась в новый образ: светло-оранжевый платок, повязанный на манер комиссарши, короткий розовый сарафан на тоненьких бретельках и лёгкие перфорированные кроссовки цвета томатного сока со сметаной.

Вот уже пару месяцев, как она покинула дружный коллектив компаньонок в связи с включением в группу по изучению параллельных миров. Причём не на самую последнюю должность. Что-то вроде исследователя с полномочиями модератора группы. Как и предполагала Сентябрь, никаких трудностей с этим не возникло. Одного обращения к Никифору оказалось достаточно, и все вопросы моменталом разрешились.

– Наберите молодых с горящими сердцами, – выступил в роли «капитана очевидность» Калика.

– Да сделали уже, – поморщилась девушка, – но они все тоже эмпирики. Только фиксацией-компиляцией и умеют заниматься. Даже на ту сторону ни разу не смотались. Подойти к тебе боятся.

К её чести, «на ту сторону» Сентябрь переходила с десяток раз. В проходе между мирами старательно водила в разные стороны камерой на вытянутой руке, устанавливала приборы в квартире Ермолая и по нескольку дней дежурила в ней, снимая показания. Даже Калику пару раз обвешивала какими-то датчиками. Про многочисленные уточняющие вопросы о том, как происходит момент открытия портала, которыми она донимала своего проводника, и говорить нечего. Они даже стоп-слово придумали, по которому Сентябрь требовалось открыть клапан и стравить дознавательный напор.

– Не суди их строго. Скорее всего, есть указание начальства лишний раз меня не дёргать. А такого аргумента, как твоя красивая грудь, у них нет.

– Надо же, ты наконец вспомнил про мои сиськи, – довольно усмехнулась Сентябрь, слегка прижимаясь левым предметом обсуждения к его плечу.

Она была права лишь отчасти. Если романтическая составляющая между ними действительно постепенно сходила на нет, то дружба и потребность во взаимном общении только укреплялись. Несмотря на то, что отношения установились самые доверительные и взаимоподдерживающие, огненной страсти между ними так и не вспыхнуло. С переходом Сентябрь в научную группу ей по штату выделили новую служебную квартиру (свободные компаньонки жили в общежитии), в которую она немедленно перебралась. Правда, иногда оставалась ночевать у Калики, но всё реже и реже. Да и близость становилась какой-то… сильно дружеской и деловитой, в перерывах между обсуждениями рабочих вопросов, а то и прямо во время них. Впрочем, в этом тоже имелась своя задушевная прелесть, и брать себе другую компаньонку попаданцу пока не хотелось.

– Видишь ли, не вижу я ни в ком из них потенциала родить смелую прорывную гипотезу, которая объяснила бы твоё существование и твои способности, – вынырнула из небольшого раздумья Сентябрь, – а без этого вся наша работа всего лишь блуждание в тёмном лабиринте. Хорошо ещё, если без Минотавра. Вроде бы и фактаж весь налицо, а за что ухватиться, чтобы размотать этот клубок, никто не представляет.

– «Без теории нам смерть», как говаривал товарищ Сталин. Тогда попробуй сама сформулировать. Учёный ты или кто, – подковырнул подружку Калика.

– Не получается, – искренне вздохнула она, – да и не нам, бабам, такие задачи решать. Много ты знаешь женщин-авторов прорывных открытий, которые требовали недюжинного творческого подхода? Даже великих композиторов и то нет.

– Ну да. Если дамы такие же умные, то зачем нужны «женские шахматы»? Впрочем, одну композиторшу я знаю. Александра Пахмутова, – Калика зачем-то вставил исключение, подтверждающее правило.

Сентябрь слегка присвистнула.

– Ого. Не подозревала, что она у вас тоже есть. Но, как ты сам понимаешь, эта аномалия ни о чём не говорит. А в науке наша задача – вас вдохновлять и в хорошем смысле обслуживать, беря на себя монотонную и неинтересную работу. А уже ваша – мыслить нестандартно, замыкать на себе потоки ментальных вселенных. Вот только где такого уникума найти?

– Не знаю. Честно. Я, как ты выяснила, тоже не такой.

– Да, с тобой всё ясно, – ещё продолжительнее вздохнула аспирантка.

Её многозначительное молчание кричало о желании выяснить, каким образом он прорвался в чужой мир в первый раз.

Сентябрь понимала, что он недоговаривает, но давила в меру и не строила из себя обиженку, если её грубо прерывали. Время от времени тактично возвращалась к этому вопросу под другим углом, но в очередной раз ей приходилось выслушивать, что, дескать, «ни с того ни с сего само получилось».

В любом случае, сдавать Диспетчера с Тобиком кому бы то ни было он не собирался, а вот самому Диспетчеру про её изыскания поведал.

– Значит, хотят докопаться до сути научным путём? – надолго подзавис тот, а потом неожиданно изрёк: – долго и трудно будут идти, но, вполне возможно, доберутся.

Стоит сказать, что Никифор тему научной группы, в которой трудилась Сентябрь, в разговорах с Каликой вообще ни разу не поднимал.

– Ну что ты хочешь, – пояснила Сентябрь, – они сами не уверены в том, нужно ли им это. Сейчас у них какой-никакой, но контроль над ситуацией. А представь, если это перейдёт в разряд доступной технологии и народ начнёт туда-сюда массово шастать?

– А засекретить, не?

– Какое открытие за всю историю засекретили? Ядерную бомбу. Да и то весьма условно. Всё тайное становится явным. Вопрос лишь в цене, – афоризмировала Сентябрь и резко сменила тему: – давай по мороженке?

Они вышли к небольшой открытой веранде летнего кафе. Присели напротив друг друга, оформили заказ. Сентябрь забросила ногу на ногу и откинулась в кресле назад. Калика засмотрелся на девушку к явному её удовольствию.

***

Сентябрь 2013 года. Царская Россия

Если не считать короткого отпуска в Сочи с Сентябрь, который последовал за плановым медицинским обследованием в НИИ аэрологии, всё лето и раннюю осень первого года своего попаданства в Троемирие, дни Калики стали похожи один на другой: НИИ – квартира Ермолая – стройплощадка. Монотонная физическая деятельность, которая почти ничем не отличалась от работы тех грузчиков-амбалов, которых он целыми днями переводил с одной стороны на другую. Впрочем, Калика даже самому себе не позволял жаловаться – он был настроен честно отрабатывать свой итиль.

Только нечастые вечера в компании Сентябрь и регулярные посиделки с окружением Её Величества скрашивали это однообразие.

Если поначалу в присутствии царицы и её высших сановников Калика ещё конфузился, то постепенно неловкость в общении ушла. Говорить ей «ты» тоже привык. Но наибольшее изумление вызывал чрезвычайно широкий кругозор Ульяны Мстиславовны. Казалось бы, нет такой темы разговора, которую она бы не могла поддержать дельным вопросом или обстоятельным комментарием. Будь то политика, наука или искусство.

Надо отметить, что в «ульяновской Руси», как её мысленно окрестил Калика, в искусстве развивались все те же направления, что и в его мире. Существовали и попса, и хэви-метал, и супрематизм, и вполне современные танцы. Удивительно, но сама царица оказалась самой настоящей фанаткой рэпа. Не пропускала ни одного значимого «поединка» как они тут именовались. Очень жалела, что по статусу не могла присутствовать на них лично, но дворцовый этикет предусматривал её появление только на протокольных концертах. Один раз она даже Калику пыталась приобщить, поставив на видео что-то, с её точки зрения, совершенно выдающееся. Но тому оказался непонятен контекст вопросов, по которым пикировались парни, и его взгляд быстро остекленел.

Планы Калики по переустройству своего мира Ульяну Мстиславовну живо заинтересовали. Примерно раз в месяц она требовала с него устный отчёт о проделанной работе: как решался вопрос с харчами для колонистов, как их расселяли, почему не все в состоянии попасть из мира в мир, на что обращали внимание при подборе директора.

Могла даже запросто позвонить какому-нибудь сановнику и посоветоваться с ним.

В целом, с учётом её должности и опыта придворных, их предложения получались весьма дельными. План Леонида она в целом одобрила, но попросила держать её в курсе.

«Похоже, для неё это всё больше приобретает характер реалити-шоу», – подумал Калика, но с удивлением обнаружил, что и сам рад с кем-то поделиться вот таким отстранённым видением своей ситуации. Да и как ни крути, глупо отказываться от уместного совета столь авторитетного ареопага.

***

Сентябрь 2013 года. Мир Калики

Первую годовщину своего попаданства Калика отметил недельным отпуском и автомобильным туром с ночёвкой в палатках. Компанию ему составили Леонид и два приглашённых спортсмена. Посетить решили несколько знаковых исторических мест в районе Золотого Кольца.

Служебный автомобиль на средства гранта приобрёл Леонид, но за рулём отмечались посменно все участники поездки. Останавливались либо в кемпингах, либо выбирали удобное место в стороне от трассы, благо их джип позволял пренебрегать асфальтированными дорогами. В разумных пределах.

Стояла настоящая пушкинская золотая осень, располагая к некому промежуточному подведению итогов и давая время исправить несоответствия.

Первый из атлетов являлся бойцом MMA, экс-чемпионом известного промоушена. В конце весны он уступил свой титул молодому проспекту. По условиям контракта он имел право на реванш, который планировался через два месяца. По окончании этой поездки он убывал в спортивный зал набирать форму к предстоящему поединку.

Второй спортсмен – хоккеист НХЛ, финалист Кубка Стенли. Игрок второго звена нападения в своей команде. До индивидуальных наград не добирался ни разу, но на пике своей карьеры несколько раз оказывался близко к «Арт Россу». Билеты на самолёт он также уже заказал, и после путешествия его ждал тренировочный лагерь клуба.

Обоим приглашённым путешественникам было в районе сорока лет и ближайший спортивный сезон должен стать определяющим в их карьере. После него, если не произойдёт ничего экстраординарного, им придётся заканчивать с большим спортом.

Тем не менее это самое нереальное событие произошло. В начале лета, когда Хоккеист после вылета своей команды в серии плей-офф вернулся в отпуск в Россию, к нему через общих знакомых напросился на встречу Леонид, который предложил совершенно бесплатно продлить активную карьеру ещё на десять-пятнадцать лет.

– Первой мыслью было послать его подальше, но парень меня убедил. Да и человеку, который за него просил, я многим обязан, – рассказывал, посмеиваясь, Хоккеист вечером после бани на одной из баз отдыха, которая встретилась им по дороге. – Показал фотографии и даже скайп со своей мамой организовал. Вот я и решил, что ничего не теряю.

– А были те, кто отказался? – нейтральным голосом спросил Боец.

– Так-то мы предложили двум десяткам спортсменов, но согласились только пятеро. Вы, ещё одна фигуристка за тридцать, пловец и спортивный гимнаст, – проинформировал Леонид.

– Ничего себе, вот так просто даже не попробовать? – удивился Хоккеист, как изумился бы средний российский обыватель, упав лицом в новогоднее оливье, не обнаружив в нём зелёного горошка.

– Кто-то принял нас за шарлатанов, кто-то за происки конкурентов, которые хотят напоить их запрещёнными веществами. На стопроцентный результат мы в любом случае не рассчитывали, – пожал плечами Леонид.

Характерное движение Леонида заставило что-то вспомнить Бойца:

– А мы раньше с вами не виделись? Вы сами случайно не спортсмен?

– Случайно, нет, – хохотнул Леонид, – а намеренно кандидат в мастера по тяжёлой атлетике. До недавнего времени выступал в международных любительских турнирах по пауэрлифтингу. Под псевдонимом.

– Точно! – обрадовался Боец. – Гидромолот!

Калике понравилось, что, несмотря на известность, парни оказались простыми и компанейскими. Не отлынивали от непрестижной работы: ставили палатки, собирали мусор, возились с нехитрой мужской готовкой, мыли посуду в холодном ручье. Так что, если не знать, что тот же Хоккеист давно долларовый миллионер, можно было бы принять его за преподавателя вуза или менеджера среднего звена на выезде.

– Ну и как самочувствие? – с одной стороны, участие Калики свелось к фальшивой зарядке воды тайным подмешиванием итиля, с другой – ему действительно было интересно, как будто он Парацельс и ожидал, что его гомункулы вот-вот оживут.

– Самочувствие отличное, – расплылся в улыбке более словоохотливый Хоккеист, – тело начало молодеть, старые травмы перестают беспокоить, скорость вернулась. Жена даже говорит, что проходят видимые следы мужской зрелости. Ну и вообще, горы хочется сворачивать. И не только на льду.

– Это гормоны, – понимающе хмыкнул Калика, – все приобретённые навыки и спортивный интеллект сохранятся, что должно дать мощный выхлоп. Этот сезон должен наделать переполох в вашей лиге. Главное – действуйте аккуратно. Помните, что тело будет постепенно восстанавливаться к показателям пятнадцатилетней давности. Ненужная эйфория может быть причиной глупых травм.

– Будь спокоен, док. Всё будет под контролем, – рассмеялся Хоккеист, – как ты говоришь, интеллект никуда не делся. Знаем, где что можно и что не нужно.

– Теперь по вашим действиям за пределами спортплощадок… – начал Леонид.

– Также всё понимаем. На вопросы о резко возросших результатах отвечаем уклончиво. Дескать, ездили в Россию и там попробовали уникальную методику восстановления. В чём она состоит, сказать не можем, – посерьёзнел Хоккеист.

– Только если к вам лично обратится человек из того списка, что мы вам сбросили, дадите мои контакты, – Леонид пальцами изобразил визитку. – Если подойдёт помощник или секретарь, говорите, что готовы всё объяснить только при личной встрече. При разговоре тет-а-тет ничего не скрывайте. Вываливайте всё, что знаете.

– Почему такая скрытность? – подал голос Боец.

– Все ваши виды спорта локальные, но вокруг них так или иначе крутятся богатые меценаты, – пояснил Леонид. – Лучше, когда о некой тайне будет известно в очень узком кругу избранных. Тогда и денег можно будет брать больше. Плюс дар нашего дока – товар штучный. Зачем нам лишний шум и преждевременный наплыв желающих, которым нельзя отказать?

– Но тогда есть риск, что до нужных людей информация попросту не дойдёт, – возразил Боец.

– Не волнуйтесь. У всех богатеев есть свои аналитические службы. Думаю, хотя бы один мультимиллионер сумеет сопоставить пять фактов и прийти к однозначному выводу. А там и другие подтянутся. Ваша задача – показывать результаты и не допускать утечки информации раньше времени. Если всё пойдёт, как мы запланировали, то вы тоже в обиде не останетесь. Через год проведём реабилитацию ваших жён и родителей.

– Было бы неплохо, – разулыбался Хоккеист, делая характерное стегающее движение, – а то жена немного в непонятках по моей возросшей активности. Уже допрашивала меня с пристрастием.

***

Октябрь-декабрь 2013 года

Говорят, самое трудное – это ждать и догонять. По своему опыту Калика понимал, что хуже всего – это как раз ничего не ждать и никуда не торопиться. А в ожидании, этой фактически надежде на максималках, есть своя радость. А уж отвлечь мысли всегда можно перевозками, а точнее переходками или… переводками людей и грузов.

До новогодних праздников он в любом случае никаких радостных известий для себя не прогнозировал. Даже немного их страшился, ибо размеренному ритму, в котором он пребывал последние несколько месяцев, немедленно наступил бы конец. Да и монотонная деятельность, когда каждый твой день расписан и похож один на другой, наводила иллюзию умиротворения.

Он подписался на все спортивные сайты, следил за расписанием матчей Хоккеиста, дату ближайшего поединка Бойца и календарь турниров Фигуристки. Новости узнавал утром, когда приходили вести из-за океана: в НХЛ каждая команда играла примерно через день.

Ночевать он в эти месяцы обычно оставался в мире Никифора. Это упрощало сопровождение с утра нового «конвоя». Изредка по вечерам заходила Сентябрь, информировала о продвижении своих проектов и делилась планами. Калика искренне радовался за девушку. Попасть в НИИ аэрологии на исследовательскую должность, да ещё и получить служебную квартиру, являлось недостижимой мечтой для многих ребят с научными степенями и «лохмами» научных публикаций. То, что она ухватилась обеими ручками за свой шанс, вызывало у попаданца полное понимание.

Далеко не всегда она оставалась с ночёвкой. Хотя и эту сторону своих отношений они решили пока не обнулять. Договорились прекратить сразу, как у кого-то из них появится намёк на новые отношения.

«Когда появится женщина, которая внушит мне доверие», – шутила Сентябрь.

Фильм «Покровские ворота» она посмотрела в гостях у Ермолая и пришла в полный восторг. Теперь часто от неё можно было услышать цитаты из этого киношедевра мира Калики. Её любимой было: «Высокие, высокие отношения». Так она иллюстрировала их привычку обсуждать научно-производственных вопросы прямо во время прелюбодеяний.

Вообще Сентябрь относилась к тому типу девушек, с которыми комфортно дискутировать по самым неудобным вопросам, в том числе и об их связи. Благодаря такой откровенности они быстро разобрались, что не являются «героями романов» друг для друга, что позволило сделать расставание плавным и без ущерба для дружеских и деловых коммуникаций.

Впрочем, поиски «второй половинки» пока отошли на второй план. Из-за океана начали поступать первые сигналы. Причём совсем не оттуда, откуда их ждали в первую очередь.

Глава 18 Одиссей

Октябрь-декабрь 2013 года. Мир Калики

Первым под свет софитов и вспышки фотокамер вышел гимнаст. Уже в октябре у него начался чемпионат мира. Не победил, но выступил достойно, залетев на пьедестал в абсолюте. Особого фурора его выступление не произвело, хотя среди фанов гимнастики пару недель все поудивлялись высоким результатам в возрасте, когда пора уже задуматься о том, чтобы учить подтягиваться детишек.

В конце октября провёл свой реванш мастер MMA. Всё прошло так, как и задумывал Леонид. Посвежевший опытный гладиатор легко и фотогенично отметелил зарвавшегося юнца, превзойдя его по всем компонентам и доведя дело до эстетичной победы техническим нокаутом. Это ожидаемо вызвало немалый ажиотаж, всё-таки молодое дарование, попавшееся под наитиленного русского, считалось восходящей звездой всего промоушена, но никто из списка Форбс к Бойцу не подошёл.

Хоккеист начал сезон предельно бодро, «настреляв» за первые двадцать матчей тридцать очков, и уверенно возглавил бомбардирский список. Но дело даже не в статистике. Он считался ярким представителем интеллектуального хоккея по прозвищу «Художник» играющим провокационно и технично, заставляя вратарей и защитников чувствовать себя поленьями на льду, раз за разом покупаясь на его виртуозные трюки.

Первые матчи в новом сезоне заставили говорить журналистов о том, что в качестве игры Ледовый воин превзошёл самого себя в лучшие годы. Вот только, несмотря на яркие заголовки спортивных изданий, аналитики списали всё на неожиданный ренессанс возрастного игрока, что на короткой дистанции в его виде спорта не такая уж и аномалия.

– Не переживайте, богатые люди очень консервативны, – успокаивал Калику Леонид. – Если до Нового Года никто не откликнется, то запустим в социальные сети фотки, которые мы нащёлкали на реабилитации. Те самые, где они стоят все впятером в обнимку на фоне озера. Если уж совсем всё будет туго, проплатим статью в популярном издании. Типа журналистское расследование «Что случилось с русскими звёздами спорта?».

Но пробивать глухую стену не пришлось. Ситуацию перевернула фигуристка. На первом же этапе серии Гран-при она выдала сложнейший по техническому исполнению прокат с четырьмя приземлёнными квадами. Но дело было даже не в этом. Похоже, всю свою нерастраченную на тренировках омоложенную сексуальность она решила щедро выплеснуть на беззащитный канадский лёд. Самое интересное, что её платье не выглядело особо откровенным. Присутствовали здесь наряды и покороче, и пооткрытее. Но вот подача номера… Отдавала таким вдохновенным и непритворным паскудством, что ролик с её произвольной программой, залитый на популярный видеохостинг в первые же дни, притянул к экранам миллионы глаз по всему глобусу.

Ну и недоумевающие комментарии в прессе: дескать, где достать такой допинг, который позволяет почти списанной в тираж фигуристке в кратчайшие сроки разучивать новые четверные прыжки и набирать бьющий через край артистизм. Загадочное лицо она на интервью также делать не забывала, да и пресловутое групповое фото со своими товарищами по реабилитации в своём профиле таки запостила. Причём без согласования с Леонидом. На чистом кураже.

Так что из списка «двадцать тысяч самых богатых людей мира» к ней обратились сразу шесть человек. Пятеро прислали на разведку своих доверенных лиц, но вот шестой прибыл для приватной беседы лично. Причём, самый богатый из них.

***

Ноябрь 2013 года. Мир Калики

– Одиссей Александров? – ухоженная женщина в возрасте «тридцать-сорок-пятьдесят?» слегка подцепила ноготком бейджик менеджера автосалона.

– К вашим услугам. Необычное имя мне дал отец, большой поклонник греческой мифологии, – парень говорил уверенно и безэмоционально, чувствовалось, что внимание на его необычном имени акцентируют примерно в тысячный раз за последний месяц. – Вас интересует конкретная модель или вам помочь с выбором?

– Скажите, а какое авто вы выбрали для себя, если бы были неограниченны в средствах? – пытливо взглянул в глаза продавцу мужчина, судя по всему, муж дамочки, вторгшейся наманикюренными пальцами в личное пространство продажника.

– Наверное, вот эту, – Одиссей изобразил пятисекундную задумчивость, хотя этот вопрос ему задавали не так уж редко и заготовленный ответ у него, естественно, имелся.

– Ну что ж, давайте оформим тест-драйв, и вы нам подробно о ней расскажете, – плотоядно промурлыкала мадам, глядя снизу-вверх на двухметрового менеджера.

Пара действительно смотрелась шикарно, но не кричаще. Дорогое пальто у мужчины, дизайнерская шубка у женщины. Украшений немного, но намётанный взгляд персонала безошибочно установил их подлинность и дороговизну. А, самое главное, создавалось впечатление, что ношение дорогих вещей у этой четы является делом многолетней привычки. Как будто экипировка от-кутюр стала такой же частью их самих как волосы или борода.

За руль, как ни странно, села женщина, хотя Одиссей изначально подумал на мужчину. Выехала в осеннюю хмарь уверенно, внимательно слушая наставления менеджера, попутно задавая типичные «вопросы блондинки» и послушно экзаменуя возможности автомобиля. Примерно через пару километров от автосалона она мастерски завернула в карман на обочине, заглушила двигатель и отключила авторегистратор.

– Вот что, Одиссей, мы здесь не ради машины, а ради тебя, – гламурная манера богатенькой тёти моментально испарилась из её голоса. Сейчас её тон скорее напоминал инструктора по оказанию первой неотложной помощи.

– Твою биографию мы изучили, – подхватил мужчина с заднего сиденья, – двадцать восемь лет, закончил математический факультет МГУ, поступил в аспирантуру, но семье потребовались деньги и пошёл работать. Типичная ситуация.

– Что вы от меня хотите? – спросил Одиссей предательски осипшим голосом.

– На самом деле ничего плохого, – женщина сидела вполоборота к нему, и он рассмотрел идеально уложенную причёску и безупречно подобранную в тон кожи помаду. – Например, можем сейчас дать тебе твою полугодовую зарплату.

– Вот пересчитай, – мужчина деловито передал ему свёрток, – в долларах.

Одиссей машинально взял деньги, положил в нишу между сиденьями. Пересчитывать он посчитал неприличным.

– Никаких государственных секретов не знаю, убивать не умею, – на всякий случай признался он.

– Нам и не нужно, – засмеялась женщина, – мы просто хотим взять у тебя материалы для теста ДНК. С твоего разрешения, разумеется. Не спрашивай, зачем. Если результаты будут положительными, то с тобой обязательно свяжутся.

– Согласись, не так уж и плохо. За подстриженные ногти и плевок в трубочку, – хлопнул по его сиденью мужчина.

– И всё? – подозрительно насупился Одиссей. Его ещё не отпустил облом от неудачного тест-драйва.

– Всё, – в один голос подтвердили пассажиры.

– Хорошо. Что я должен делать? – решил не перечить своим странным попутчикам автодилер. Ему уже страшно хотелось поскорее избавиться от них.

– Да, собственно, ничего, – облегчённо выдохнула женщина. Она вытащила из сумочки пару медицинских перчаток в упаковке, флакон с антисептиком, набор ватных палочек и маникюрные ножницы, – давай сюда левую руку.

Забор материала занял не более десяти минут. Гости автосалона использовали небольшие портативные устройства.

– Обработка образцов закончена, – приятным женским голосом возвестил анализатор, – совпадение составило девяносто девять и девятьсот девяносто девять тысячных процента.

Барышня радостно взвизгнула, ничуть не конфузясь оторопевшего менеджера.

– Ну вот, а ты боялся, – слегка оклеветал Одиссея мужчина. – Поздравляю!

– С чем? – не поддался хорошему настроению тестировщиков Одиссей.

– Этого мы, брат, тебе сказать не можем, – весело заинтриговал мужик с бородой, – но жди гостей. Мы свою работу сделали и сейчас уходим. А ты садись за руль. И деньги спрятать не забудь.

***

Декабрь 2013 года. Мир Калики

– Вы хотите сказать, что всё прошло предельно гладко? – Калика уютно устроился в кресле напротив Леонида в «каминной» комнате особняка своего директора.

– На удивление да. Наша фигуристочка прямо на встрече с Подопечным связалась со мной. Мы согласовали дату его прилёта в Москву. В условленное время я с сёстрами прошёл в его номер в «Президент-отеле». Две бутылки из-под Нарзана, которые вы мне дали, девчонки пронесли в своих сумочках. Младшая занялась им, старшая – его женой. Кроме нас пятерых в номере никого не было.

– Как же вы общались без переводчика? – хмыкнул Калика.

– Через текстовые сообщения с автоматическим переводом. Я, по-моему, ни слова так и не произнёс. Только смартфоны друг другу показывали. Да ещё… Он хотел вату себе оставить. Я не разрешил. Тогда они с женой попросили её съесть.

– Съесть? – засмеялся Калика.

– Да. Именно. Даже языки показали, дескать, всё проглотили. Моя старшая чуть не лопнула, подавляя хохот. Но быстро взяли себя в руки и ушли. В целом справились очень быстро. На всё про всё ушло немногим более двух часов.

– Слежки не видели?

– Мои ребята контролировали. Вроде ничего такого не заметили, – успокоил своего неформального начальника Леонид.

«Не только ты один контролировал», – отрефлектировал гость. – «Собственно то, что обошлось без ажиотажа, и есть наш главный успех, а не сам факт продажи».

– Что с деньгами?

– Должны будут поступить в течение трёх месяцев, – гордо отчитался директор. – Несколькими платежами. Второй транш получили сегодня. Всё, как мы и договаривались.

– Хорошо. Теперь по расходам. Я вам перекинул список приоритетов и примерный расчёт. Начинайте потихоньку заниматься благотворительностью. Как раз за четыре месяца на счетах должна остаться только сумма на зарплату, налоги и накладные расходы.

Леонид просмотрел файлы и хмыкнул:

– Одиссей?

– Да, это настоящее имя. Там полное досье на него и на других потенциальных лидеров групп.

– Почему вы хотите, чтобы мы собрали под этих людей команды и полностью обеспечили им финансирование? Никто из тех, кого я успел сейчас просмотреть, ничего выдающегося не добился. Вы меня извините, но такое ощущение, что кто-то просто надёргал профили случайных людей из социальных сетей.

Калика глубоко вдохнул, но, немного помедлив, ответил максимально доброжелательно:

– Я понимаю ваш скепсис, но поверьте, логика в этом есть.

– Пусть даже у них всё получится, что это даст? – не унимался Леонид. – Не так давно российский математик доказал гипотезу Пуанкаре, решил сложнейшую задачу мирового уровня. И что? Как это повлияло на жизнь среднестатистического жителя? Разве что у пары десятков человек возник приступ кратковременной патриотической гордости. Неужели нельзя этим деньгам найти более достойное применение?

В ответ гость молча посмотрел на него взглядом, каким старый учитель физики смотрит на ученика, принесшего ему проект вечного двигателя.

– Мы с вами, кажется, чётко договорились, что вы направляете финансирование по моему представлению, – сухо напомнил Калика директору его место. – Придёт время, и вы всё поймёте.

Леонид глубоко вздохнул. Мысленно досчитал до десяти. Калика услышал.

– Хорошо, сделаем так, как вы скажете, – решил не обострять Леонид, спрыгивая с неприятной ему темы. – Мы теперь долго не увидимся?

– Скорее всего, да. Вы, так или иначе, в ближайшее время попадаете под пристальный интерес людей с горячим сердцем и аналитическим складом ума, а потому я пока побуду во мраке. Канал получения «живой воды» мы отладим.

– У неё есть какой-то срок годности? – поинтересовался официальный директор фонда.

– В течение года свойств не теряет. Это я вам могу точно сказать.

Они ещё посидели молча. Послушали, как деловито потрескивают дрова в претенциозном камине с аляповатым барельефом. Затем Леонид предложил:

– Вы останетесь у нас на ночёвку?

– О нет. Я сегодня же уезжаю, – быстро ответил миропроходец.

На самом деле остаться хотелось. По дому разливалось тепло, приправленное дровяным запахом фруктовых деревьев, и выползать на ветреный мороз не было никакого желания. Но Калика пересилил себя.

– Тогда давайте хотя бы поужинаем, – понизил градус гостеприимства Леонид, – мама с сёстрами целый день готовили. Очень расстроятся, если вы уедете, ничего не попробовав.

– Ну, хорошо, – сдался Калика. – Только если без алкоголя.

– Мы все спортсмены, и выпивки у нас отродясь на таких мероприятиях не водится, – уверил его директор фонда.

***

Они спустились на первый этаж, и Калика втянулся в ванную, помыть руки.

Дом, где жило всё семейство Леонида, с виду не смотрелся как очень большой, но оказался вполне добротным, в два этажа из керамического кирпича.

«Три на четыре, если считать в кондиционерах», – пошутил хозяин.

Высокий забор, решётки на окнах. В просторной ванной комнате, что интересно, унитаз и сама ванна находились на специальных постаментах со ступенями. Калика весьма удивился подобному дизайнерскому решению, но спрашивать ни о чём не стал. У всех свои причуды.

Обед действительно получился обильным, без особых изысков, но с претензией на русскую идентичность: винегрет, оливье, солянка, гуляш, красная икра, маринованные огурцы, блины и вот это всё.

Серафима Васильевна восседала во главе стола. От прежней развалины не осталось и следа. Сейчас это была энергичная резко похудевшая дама в самом соку, примерно сорока пяти лет с виду. Казалось, она едва сдерживается, чтобы не объявить танцы, личным примером увлекая собравшихся.

Нормализованная бой-баба выступала настоящей душой компании, постоянно шутила, подбадривала отстающих по насыщению и в целом, что называется, «вела стол».

Впрочем, как ни старалась хозяйка вечера, полностью преодолеть неловкость у Калики не получалось. Он вообще не очень любил впервые оказываться на посиделках в давно сложившейся компании или, тем паче, в чужой семье. Чувствовал себя так, как будто оказался с голым торсом, в одних гавайских шортах в здании правительства среди пиджаков и галстуков.

– Как здоровье? – поинтересовался Калика. Он, в общем-то, успел оценить как. Но этого вопроса от него ждали. Да и почему не сделать приятное женщине вербальным закрепом очевидного?

– Просто волшебно, – расплескала лучи самодовольства мать семейства, – почти ничего не болит.

– И какие у вас планы, когда восстановление полностью завершится? Вернётесь в колхоз? – продолжил Калика обязательную опросную программу.

– Ну уж нет. Хватит, – засмеялась матрона, – пусть другие в этом ковыряются. А то я за этими мордами и пожить не успела.

Всё застолье одобрительно осклабилось.

Рядом с Каликой сидела младшая сестра Леонида. Ухаживала за ним, наливая и накладывая в соответствии с указаниями главы семейства. Прижималась бедром, видимо также повинуясь воле атаманши. Судя по тому, как неловко она это делала, весь её опыт в этом вопросе сводился к дёрганной самоподготовке.

– Что-то всё немного пересолёное. Не нальёте мне чего-нибудь, – попросил Калика, подбадривая потуги своей соседки.

– Нацеди нашего фирменного клюквенного морса, – услышала их Серафима Васильевна.

– Сейчас принесу, – послушно пролепетала младшая, уструячив на кухню.

Морс с несколькими плавающими ягодами она доставила в высоком стакане. Калика собирался выпить, пригубил, но передумал и поставил стакан на место.

– Что-то я объелся. Вы не против, если я отойду на минуту, – попросил подвинуться младшую Калика.

– Объявляется технический перерыв. Можно пойти попудрить носики, – возвестила матриарх, увидев каликовы телодвижения.

Все повскакивали со своих мест, образовав небольшой затор на выходе из гостиной. Калика так торопился выскользнуть из комнаты (да и из дома), что совершенно пропустил момент удара по затылку. Картинка потеряла резкость, гость утратил равновесие, но его бережно подхватили чьи-то хозяйственные руки.

«Вот такой он, гидромолот», - успела проскочить последняя мысль в гаснущем сознании.

Глава 19 Плен

Калика проснулся от тошноты и головной боли. Ноги ему не связали, что позволяло дойти до туалета. Он, впрочем, не добрался. Упал на колени и вырвал в ближайшее ведро с водой.

– Ты что делаешь? – раздался недовольный женский голос из динамика под потолком.

– Заряжаю вам воду, – громко ответил пленник.

Облегчившись, он вернулся на кровать. Сел. Осмотрелся. Достаточно чистый подвал. Окон нет, но много ламп дневного света. Туалет и душ без дверей. Камеры под потолком во всех углах. Динамики там же. Длины цепи хватало, чтобы свободно перемещаться по комнате, ходить в туалет и душ.

Готовились. Цепь, надёжно привинченная к стене, с кольцом на замке в мягком ременном чехле вокруг шеи Калики также указывали на продуманную предварительную работу. Весь пол, стол и даже табурет его надсмотрщики инфантильно уставили вёдрами и канистрами с водой.

– Да уж. Сходил на ужин, – это произнеслось вслух.

Лёг. Закрыл глаза. Начал напряжённо анализировать, выстраивать логику действий в свете изменившихся обстоятельств. Голова болела, и думать поначалу получалось только короткими фразами.

Мысль о предательстве молнией пронзила мозг Калики в тот момент, когда он взял стакан с морсом и слегка его пригубил. Необычный вкус. Все смотрели на него. Слишком напряжённые для званого ужина. Внутренняя система оповещения взвыла сиреной. Он собирался спокойно отставить пойло, типа передумал, чтобы не вызывать подозрений, и тихо уйти. Неважно куда. Увы, не хватило выдержки или актёрских навыков. Раскусили. Да и с самого начала не собирались они его выпускать. Давно всё решили. И он слишком понадеялся на свои междумирские коридоры. Теперь сидит на цепи. Неужели догадались? Хорошо, что итиля с собой не взял. Судя по расставленной воде, до сих пор верят в «зарядку».

Калика оглядел себя. Его успели переодеть. Сшили что-то среднее между спецодеждой и пижамой? Надо же. Явный хендмейд. И с размерами угадали. Кто же у них такая мастерица? Вряд ли мать семейства. Да и какая разница?

На руке след от укола. Значит, на нокаут не понадеялись, ввели в организм какого-то умиротворяющего зелья.

Наблюдение ведут через камеры, сменяя друг друга. Интересно, лампы горят круглосуточно?

Духоты в подвале, как ни странно, не ощущалось, и по тепловому режиму было очень даже комфортно. Шумоизоляция здесь оказалась также на высоте. Никаких звуков ни с улицы, ни из дома Калика не улавливал.

Про переходы в другие миры они не знают. Ибо неоткуда. На цепь посадили, потому что почти все женщины. Не надеются на свою силу. Их слабость сыграла за них.

Своих друзей Леонид, судя по всему, привлекать не отважился. Решили обойтись семейным подрядом.

На столе ютился какой-то завтрак. Но есть ему совершенно не хотелось. Попил воды. Успокоился. В голове понемногу прояснялось. Теперь по законам жанра ему должны всё объяснить.

***

Она явилась примерно через час. Сначала цепь с шумом втянулась в стенное отверстие, пока не осталось около метра. Только чтобы сидеть или лежать на кровати. Калика подёргал. Судя по всему, её надёжно зафиксировали.

Затем дверь отворилась, и в комнату неторопливым ледоколом врубилась мать семейства.

За столом он особо её не рассматривал. Ну да, ультимативно помолодела, где-то похорошела. Намастрячила себе причёску а-ля «дискотека 80-х» с огромным стоячим начёсом. Вроде бы ей в эти годы уже далеко за тридцать стукнуло, и не совсем по возрасту. А так – вполне себе сорокапятилетняя женщина в самом соку. Одета в тёмно-синий брючный костюм и вообще в хорошем настроении.

Подошла на безопасное от пленника расстояние. Долго стояла, явно наслаждаясь своим положением.

Вот этого торжества мелкого начальника Калика никогда не понимал. Это даже не «синдром вахтера», а именно наслаждение чужим унижением. Не важно, почему к ним пришёл человек. Они будут по часу мариновать его в приёмной, а потом делать фальшиво-занятой вид, не замечая вошедшего и не слыша его приветствия.

Главная киднепперша довольно долго стояла, предвкушая от скованного стальной цепью какой-то реакции: вопросов, просьб, проклятий. Не дождалась. Тот просто молча смотрел на неё. Села на стул, отставив с него на пол трёхлитровую банку с водой.

– Что пришла? – всё-таки не выдержал Калика, пусть болезная порадуется, – сказать спасибо за исцеление?

– Если ты этого так хочешь, могу сказать тебе «спасибо», – брезгливо скривилась Серафима таким тоном, как будто бросила подачку вонючему бомжу, – только людская благодарность длится ровно одну секунду. Если тебе говорят, что по гроб жизни тебе обязаны, то просто имеют на тебя планы.

– Услуга, которая уже оказана ничего не стоит, – нарочито задумчиво потёр подбородок Калика, выдав тупую банальность.

– Вот-вот, – обрадовалась гадина, – а мы, не отрицай, были с тобой честны. Мой сын всю работу сделал, фонд раскрутил.

– И на первом же платеже сломался. Весь такой правильный и пафосный, – подколол Калика. Он понимал, что людям сильно не нравится, когда плохо отзываются об их родителях и детях.

– Благородство не приносит денег, – не повела ухом экс-председательша. – А ты – тот шанс, который нельзя упускать, невзирая ни на какие принципы…

– … и договорённости, – продолжил Калика.

– Какие договорённости? – натянуто засмеялась Серафима. – Ну, поищи в карманах, может найдёшь контракт с печатью и подписью? Нет у тебя ничего. И тебя тоже уже нет. И фонд этот вовсе не твой.

Она победоносно посмотрела на своего узника, явно гордясь своим «остроумием».

– Только торговать чем вы будете? – воззвал к голосу разума Калика, – фонд и контакты – это прекрасно, но кто воду вам зарядит?

– Ай. Посидишь неделю без еды, сам нас упрашивать будешь, чтобы мы дали тебе такую возможность, – отмахнулась, как от чего-то несущественного, мать семейства, – у нас-то достаточно денег, чтобы безбедно жить много лет, а вот сколько ты протянешь без нашей милости?

– Ну, все люди разные. Негра можно сделать рабом. А вот индейца нет. Сколько не пытались. Он просто ложился и умирал.

Если она и задумалась, то виду не подала. Всё же попыталась продвинуть какой-то суррогат взаимодействия на добровольных началах:

– Мы вообще-то тоже не звери. Есть будешь от пуза. Душ принимай, когда захочешь. Потом и телевизор принесём. Хочешь, пришлю одну из своих дочерей. Или сразу обеих. Может, даже родят от тебя.

Она подалась вперёд и тяжело, возбуждённо задышала, ничуть не стесняясь нахлынувшего приступа женобесия. Впрочем, контроль над собой она не утратила, осталась на безопасном расстоянии.

Пленник слегка растерялся от абсурдности происходящего. Даже решил, что она театральничает перед ним. Но нет. Зачем?

Злость, конечно же, давала о себе знать.

– Сына своего трахни, – не удержался от совета Калика.

– Так уже, – хихикнула Серафима, а потом посерьёзнела, – слушай, я всю жизнь мужиками-колхозниками командую. Ты всерьёз думаешь смутить меня этой недопахабщиной?

И снова узник решил промолчать и не связываться.

– Ладно, набирайся сил. Что-то ещё хочешь? – воспросила начинающая рабовладелица.

Образы, которые вспыхнули в голове у Калики в ответ на этот вопрос, оказались столь яркими, что если бы их подсмотрели средневековые инквизиторы, то немедленно записались бы к нему на курсы повышения квалификации.

– Для того, чтобы вода превратилась в то, что надо, я должен приложить волевые усилия и только на конкретный объём. А это всё можете забрать. А то протухнет. Меня ещё тут утром стошнило. Немного пованивает. Еда, кстати, у вас преотвратная. Не умеете готовить, так хотя бы не брались.

На самом деле, предельно невкусное исполнение кушаний он отметил ещё во время званного обеда.

«Диспетчер бы категорически не одобрил», - подумалось тогда. Но, не придал значения. Посчитал банальной неумелостью. Зря. Как выяснилось.

– Если хочешь, будем заказывать тебе еду из ресторана, – приняла его слова на свой счёт матрона.

Она поднялась и пошла на выход.

– Невестку свою присылай, – неожиданно для самого себя бросил ей в спину Калика.

Тварь на секунду замерла.

– Много чести тебе, – ответила, не оборачиваясь.

Потенциальный невольник хмыкнул про себя.

«Такие как она и её сынуля всегда оставляют за собой последнее слово», – вспомнил он, – «прямо пунктик у них почему-то такой. Какое-то тайное знание, передаваемое из поколения в поколение».

***

Большую часть этого дня Калика лежал и напряжённо предавался раздумьям.

Весь его план, который он с таким тщанием выстраивал, разлетелся вдребезги. Как тяжёлая стеклянная банка из прохудившегося пакета.

То, о чём предупреждал его Никифор почти сразу заявилось с пугающей неотвратимостью. Слишком мощный элемент игры он вводил в свой мир. Фактор, который переворачивает всё с ног на голову и заставляет даже людей с крепкой моралью действовать иррационально и непредсказуемо.

Только сейчас Калика в полной мере осознал, какую страшную игру он затеял. А ведь это только начало.

А вот Леонид, с его опытом управления и общения с власть придержащими, быстро срисовал все открывающиеся перспективы. И с уготованной ему ролью стрелочника, послушно перечисляющим деньги на причуды ненормального экстрасенса, смириться не сумел.

Вот и решил испытать удачу. Поставить всё на кон.

«По крайней мере, у них дружная семья», – пошутил про себя невольник, – «пойти на тяжкое преступление дано не каждому, и наверняка не все из них так просто переступили эту черту. Правда и куш очень уж большой. Гораздо больший, чем просто деньги и просто власть. За такой джекпот многие посчитали бы возможным пойти ва-банк».

– Ну а ты бы рискнул? – вслух спросил сам себя Калика. Его, конечно, слушали, но он это проигнорировал.

Он прокручивал в голове ситуацию и так, и эдак, и ставя себя на место Леонида. Благо время и желание разобраться в своих ошибках у него теперь появилось.

«Как инициатор точно нет», – наконец, предельно честно ответил себе выведенный из строя миропроходец, – «даже если бы кто-то из близких родственников заявил подобное желание, сделал бы всё возможное, чтобы его отговорить, и точно не стал бы участвовать».

– А помешать? – странный у него получался самодиалог. Внутренний голос говорил вслух, в то время как сам за себя он отвечал мысленно.

«Вот тут сложнее», – признался он, – «родственники есть родственники».

Разыгравшееся воображение пленника начало подкидывать ситуации. Вот его сын привозит труп в багажнике своего авто и просит спрятать. Ну и что делать?

Усилием воли Калика мысленно вернул себя к Леониду и его семейным.

«И ведь по деньгам я его не обижал. Получал он даже больше, чем будучи директором завода. И друзей на работу пристроил. И перспективы отрывались весьма неслабые. Со своими ограничениями, конечно, но уж точно не меньшие, чем на предыдущем месте работы. Что же заставило вполне себе честного, умного и вменяемого человека пойти на вот это всё? Несогласие с использованием полученных средств? Давление своих баб?».

– Гордыня, – подал себя внутренний голос, – не воспринял он тебя всерьёз в своей системе координат. Принял за ничтожество, по недоразумению получившее бесценный дар. Посчитал себя сильнее и лучше знающим, как им распорядиться. Ну и бабы, да. Сыграли роль пушинки, качнувшей весы в нужную сторону.

«Ну насчёт ничтожества он не ошибся, – самокритично подумал узник, оглядывая свою робу-пижаму и обстановку вокруг. – С их точки зрения, я даже благодарить их должен, за обеды из ресторана и женщин».

– Они так совесть свою успокаивают, – пояснило подсознание, – если выберешься, то обязательно на это будут указывать. Как вор и коррупционер на мелкие благотворительные проекты.

***

Светланка, жена Леонида, притащилась уже под вечер. Надушенная и накрашенная. В коротеньком платьице, которое ей не шло, с голыми плечами и вырезом на животе. В пупке блестел кусок серебристого металла с прозрачным камнем. В руках жена и мать несла бутылку коньяка и две коробки пиццы.

– Камеры отключены, – объявила она с порога.

– Что так долго? Детей укладывала? – выразил недовольство заключённый.

– Детей ещё вчера отправили к моей маме, она ничего не знает.

– Понятно, а ты почему согласилась на всё это. Это же чистая уголовщина, – попытался воззвать к совести Калика.

– Меня никто и не спрашивал. Всё решили Лёня со свекрухой. Вот пицца. Не бойтесь, не отравленная.

– Пока не хочу. Лучше скажи, почему вы все так её боитесь?

Светлана села на то же место, что и свекровь до этого. Одну ногу подтянула и упёрлась в неё подбородком. Прямо на уровне глаз Калики открылся жёлтый клюв трусиков. Смотреть на это не хотелось, и он перевёл себя из лежачего положения в сидячее.

– Мы в этом селе жили очень давно. Я даже прадеда своего ещё немного помню. Когда я закончила университет, то пыталась устроится в городе, но нигде не принимали без опыта или брали на очень маленькие деньги. А потом мама заболела, и пришлось вернуться. На удивление, в колхозе вакансии по моей специальности были и оплата достойная. Но, как оказалось, не всё так просто. За первые полгода состав специалистов в хозяйстве полностью сменился три раза. Хотя село у нас большое, я оказалась единственной, кто жил рядом с работой. Остальные приезжали кто откуда. Причём местные ездили на работу в город и соседние сёла, но только не в свой колхоз.

– И почему же? – спросил Калика, хотя примерно знал ответ.

– Стиль работы свекрови. Каждодневные совещания до поздней ночи по всякой ерунде. Очень любила вызывать подчинённых «на ковёр» за малейшую провинность и подолгу распекать. Начинала всегда тихо и задушевно о том, что мы тут все семья, как мы все ценим чувство локтя. А потом всё шло по нарастающей, и под конец истошные крики можно было услышать ещё с улицы. Такой конторы я в жизни никогда не видела. Все худые, бледные ходили как тени. Девушки реально падали в обморок. До конца испытательного срока редко кто добирался. Разумеется, тем, кто увольнялся до его истечения, никто ничего не платил. Над поставщиками вообще издевались по-всякому. На приём к «королеве» неделями не могли попасть, хотя она почти всегда сидела на месте.

– Что же ты не уехала?

– Некуда мне ехать. Привязана к родителям. А потом вышла замуж за Леонида. По залёту, – уточнила она.

– И что, никто никуда не пожаловался? Вроде как у вас инвестор богатый.

– Так с инвестором она себя вела по-другому. Слащаво вылизывала всё, что только можно. Такая лапочка. Охотно отзывалась на самую тупую инициативу. А как говорит Леонид демонстрация исполнительности на начальство всегда действует гипнотически. Потом мужа назначили директором головного предприятия. Надо ли говорить, что было дальше?

– Но уйти-то ей пришлось, – констатировал пленник.

– Да. По состоянию здоровья. Увольнение Лёни сильно её подкосило. А сейчас на пост директора хозяйства заступил её бывший подчинённый, который беззаветно её ненавидит. Охране дан приказ ни под каким видом не пускать её на территорию. Да и нас всех тоже. Но после того, как вы появились, она и сама туда не пойдёт. Сейчас планы простираются далеко за пределы этого села.

– Ну а ты на что готова ради исполнения этих планов?

Она опустила ногу и решительно выпятила грудь.

– Мне приказали исполнять любые желания.

Калика придирчиво осмотрел посетительницу. С учётом всех обстоятельств соблазна в ней было столько же, сколько в заплесневевшей краюхе хлеба.

– Хорошо. Тогда пой, – спонтанно попросил он.

Светлана оторопела.

– Чего?!!

– Ты же вроде как петь любишь, – он вспомнил её многочисленные фото в социальных сетях Леонида, где на посиделках она всегда запечатлевалась со счастливым взглядом и открытым ртом буквой «о». – Вот и пой.

– А что именно?

– Что знаешь. Насчёт музыки я всеяден. Начинай.

– И всё?

– На сегодня да.

Запела она сразу, с высокой ноты, за мгновенье до того, как Калика закончил фразу, словно боясь передумать. Начала с «Как взять себя в руки».

Глава 20 Разбор залётов

Светка пела, хотя и громко, но всё время сбиваясь и забывая слова. Потом разошлась и с третьего романса, стряхнув с себя остатки неловкости, даже начала получать удовольствие от процесса.

Голосила она, кстати, очень неплохо поставленным голосом и даже мимо нот не промахивалась. Может, занималась вокалом в музыкальной школе, а может, просто ей самой нравилось практиковаться.

Во время очередного «номера» Калика вдруг прервал исполнительницу, подняв вверх скрещённые Андреевским крестом руки.

– Слышишь? – спросил он у надсмотрщицы, заговорщически понизив голос.

– Что? – честно прислушалась Светка, доверчиво подавшись вперёд.

– Хорошая защита от звуков, – похвалил их Калика, – я мог бы кричать сколько угодно, но меня бы не услышали, даже находясь в метре от двери. То есть и об этом ты позаботилась?

– Да, я…

– Можешь мне не рассказывать. Свекровь твоя – та ещё тварь, и всё, что ты про неё рассказывала – чистая правда. Но не сумела бы она всё это продумать и подготовиться. Знаю я такой тип людей. Мало мозгов, но много латентных комплексов. Вот и пытаются самоутвердиться за счёт заведомо более слабых и зависимых. Муж твой тоже, конечно, негодяй, но вряд ли настолько, чтобы с такой дотошностью всё продумать. Даже тюремную робу мне новую сшили. Ведь у Леонида совершенно другая комплекция…

– Есть ещё его сёстры, – Светка посмотрела колюче, её губы подрагивали.

– Ну нет, они вообще не лидеры. В ваших обсуждениях наверняка участвовали, но идею подала ты, и ты же всех убедила, что так будет лучше. И чем зарплата не устраивала?

Светка резко выпрямилась, упёрлась спиной в спинку стула.

– Подумали, что можем взять больше. Ты выглядел простачком. Трудно находится рядом с таким источником и не попытаться взять его под контроль.

Они помолчали. Калика снова прислушался. Нет. Ничего не слышно.

– Муж-то знает, что ты сюда пришла?

– Ты думаешь, когда на кону такие ставки, супружеская верность имеет какое-то значение? – она сузила глаза. – Знает, конечно, и смотрит за нами. Никто никаких камер не отключал.

В ту же минуту дверь распахнулась, и в подвал ворвались бойцы в классической экипировке спецназа типа «космонавт».

Визжащую Светку быстро спеленали и потащили за дверь.

К Калике передислоцировался один из «спецназовцев», внимательно просканировал пленника на цепи и, стянув с головы шлем, зашёлся в хохоте.

***

– Ну, ты как вообще нормально? – Сярога уже оторжался и сейчас счастливо уминал оставленную Светланой пиццу, – блин, гнали к тебе на всех парах, даже поесть не успели. Будешь?

Калика отрицательно махнул рукой. Он разминал шею и заодно рассматривал снятое кольцо.

– Сложный замок. У кого был ключ?

– У директора твоего, – охотно ответил Сярога. – Он как раз в одних трусах смотрел в экран и пускал слюни, когда мы ворвались.

Немного погодя один из «спецназовцев» с рыжими волосами, рассыпанными по плечам, и улыбкой на хитрой мордашке золотисто-смуглого цвета, принёс Калике одежду.

– Карповцева! – рявкнул Сярога. – Тебе кто разрешил шлем снимать?

– Так ведь душно в доме, таищ капитан, – фыркнула экс-милиционерша.

– Ладно. Там детей и родителей Светланы должны привезти. Иди, встречай, – отдал распоряжение командир.

– Есть.

Карповцева развернулась и, покачивая афедроном, уплыла за дверь. В бронике, берцах и мужских брюках это выглядело настолько же нелепо, как если бы поп-дива надела школьное платьице с фартуком и для пущей убедительности засунула палец в рот.

Бывший узник с видимым удовольствием начал переодеваться.

– Что думаешь? – он взглядом показал на дверь.

– О Карповцевой? – переспросил капитан. – Плохо думаю. Девка, конечно, красивая, но не годится она тебе в телохранители. Пытались её натаскивать, но база слабая, прогресс ничтожный, явные проблемы с дисциплиной. В общем, перспективы никакой. Только ребят морально разлагает.

– Жаль, – сухо констатировал Калика.

– Не, идея охранницы под видом гёрлфренды, в общем, неплохая, – продолжал Сярога, – но лучше отобрать действительно качественный материал из местных. С упором на подготовку и боевой потенциал, а не симпотную мордаху. Два в одном ты вряд ли получишь. Да и проблем с документами не будет.

– Ладно, убедил, – расслабился Калика.

– Ты не думай. Найдём мы тебе телохранителей в ближний круг. А эту аморально неустойчивую, – Сярога махнул головой в сторону выхода, – лучше верни туда, где взял.

– Что, прямо сейчас? – удивился освобождённый.

– Ну а чё? – подтвердил капитан, – пять минут делов, зато сколько проблем сразу снимется.

«Которые ты нам же и создал», – подразумевалось в его красноречивой паузе.

***

Телепортировав Карповцеву в НИИ, Калика вернулся обратно в подвал.

– Теперь ты понимаешь, насколько крутая штука БК? – закончив с пиццей, Сярога погладил себя по затылку. – А ты ещё ставить не хотел.

– Хорошо, что есть друг из иного мира, который может личным примером вдохновить на его внедрение, – засмеялся Калика.

– Всё бы тебе шутить, а мне реально нравится. Ходишь по улицам, как Терминатор. А в плане освобождения заложников вообще нереальная вещь. Да и ты всё это время не скучал. Хочешь – книги читай, хочешь кино смотри, пока охрана подтянется. А твои пленители ни сном, ни духом.

– Они тоже меня пытались развлекать. По-своему. Какие-то ещё трудности возникли?

– Вообще никаких. Я хоть посмотрел в деле на их крутые штуки: дроны-взломщики замков. А как собак дистанционно отключили – вообще песня. – Сярога закрыл глаза и с придыхательным восторгом торговца уточнил, – Бесшумный подлёт. Инъекция. М-м.

– Рад, что ты нашёл общий язык с никифоровыми ребятами.

– Профессионалы всегда поймут друг друга. Ладно. Пошли посмотрим, – Сярога тоже поднялся, и они покинули подвал, всё ещё заставленный ёмкостями с водой.

***

Вся пятёрка Светловых сидела рядком на скамейке вдоль стены. Руки в наручниках за спиной. Женщины представляли собой жалкое зрелище. С зарёванными лицами, потёкшей краской они сейчас сидели и тихо подскуливали. Даже мамаша, хамка по натуре, столкнувшись с ещё более сильным психологическим давлением, моментально сдулась и сейчас казалась самой незаметной в ряду негодяев и негодниц.

«Скованные одной цепью» – почему-то в голове Калики возник слышанный ещё в детстве мотив.

– Ну что, уважаемые граждане уголовнички, – потирая руки и подражая недавно полюбившемуся ему герою известного в этом мире сериала, громко возвестил Сярога, – и что нам с вами делать?

– Все деньги и контакты у меня. Готов работать под вашим контролем. Направлю средства в те адреса, которые вы обозначили, – в отличие от мамы и жены, Леонид не утратил ни самообладания, ни способности соображать. И, конечно же, он понял, что ворвавшийся к нему «спецназ» никакого отношения к официальным силовым органам не имеет, – а наше исчезновение вызовет массу вопросов. Копать будут предельно тщательно.

Сярога остановился и посмотрел на него со смесью разочарования и брезгливости, словно внезапно увидел громадный синяк на бедре стриптизёрши. С внутренней стороны.

– Дурачок, – вынес он свой ниспровергающий вердикт, – деньги мы выпотрошим без твоего участия, контору прикроем и о ней забудут. Контакты перенаправим, невелика наука. А работать? Ты же в деревне вырос. Что делают с собакой, которая покусала своего хозяина?

Леонид опустил глаза в пол.

– Детей пожалейте, – тихо попытался надавить на жалость.

***

Декабрь 2013 года. Мир Никифора

В малом зале заседаний НИИ аэрогеологии находились трое: Калика, Сярога и Харитон Николаевич, отрекомендовавшийся экспертом по подбору специального персонала. Последний оказался мужчиной средних лет с коротко стриженной головой, крючковатым носом и тонкой шеей. И хотя он облачился в гражданский костюм, как любой служивый, привыкший к военной форме, смотрелся он в нём как черепаха в панцире.

– Давайте разберём вашу ситуацию, – начал многоопытный Харитон. – В чём вы сами видите свои ошибки с Леонидом? Начнём с малого. Возможно, в процессе общения вы подметили некоторые детали, которые вас насторожили или неприятно удивили. Не настолько крупные, чтобы отказаться от сотрудничества, но достаточные, чтобы запомнить и сейчас нам поведать.

Калика разархивировал свои воспоминания:

– Ну да, такие, пожалуй, были. Во время поездки со спортсменами.

Он попытался слепить в голове понятную для собеседников формулировку. Сярога подался вперёд:

– Не томи.

– Не то, чтобы прям серьёзно. Но вот когда мы устраивались на стоянку, кто-то ставит палатку, кто-то готовит поесть, а Леонид в это время садился и начинал жрать то, что уже было готово или куплено: какие-то пирожки, колбасу, ещё что-то. Как-то это выглядело неприятно. Ну и посуду никогда не мыл. Ребята без проблем. Холодно, неприятно, в ручье, но делали. А он под любым предлогом от этого отлынивал. Выбирал себе непыльную работёнку и делал вид, что сильно занят. Все видели, ухмылялись про себя, но никто ничего не говорил. Ну и вот эта почти патологическая привычка всегда оставлять за собой последнее слово. Почему-то подобный тип людей очень тщательно за этим следит.

– Да уж, – сглубокомыслил Сярога, – хочешь узнать человека, сходи с ним в поход.

– Зря иронизируете, – отозвался Харитон, – любой выход из зоны комфорта, даже в таком облегчённом варианте, заставляет человека проявлять те качества, которые он желал бы скрыть. И если он, что называется, «с гнильцой», то вы рано или поздно почувствуете запашок. Ну и на будущее: если кто-то делает то, что вы считаете для себя неприемлемым, пусть даже и в мелочах, немедленно избавляйтесь от таких людей. Лучше, наоборот, окружать себя личностями, нравственные принципы которых выше ваших.

– У меня в детстве был случай, – поддержал иномирца Сярога тоном учёного, убеждённого, что всем вокруг страшно интересна тема его научных изысканий. – Мой приятель залез ко мне в школьный рюкзак. Ничего не взял, просто пошарился. Да и не было у меня там ничего ценного, но вот он для себя посчитал это нормальным. И хотя мы вроде как прощать должны, но после этого случая я прекратил с ним общаться. Просто поставил себя на его место и понял, что никогда бы себя так не повёл.

– Прощать обязательно нужно, – подтвердил Харитон. – Ресентимент отупляет и подрывает здоровье. Но вот работать с теми, кто настолько болезненно эгоистичны, я бы категорически не рекомендовал. Для них существует только их желания и их планы. Если они не совпадают с вашими, то такие люди представляют серьёзную угрозу, в том числе и физическую, как вы только что изволили испытать на себе.

– Я, если честно, немного в этом плане приуныл, – признался Калика. – Итиль – настолько мощный источник власти и денег, что сломаться может абсолютно любой человек, независимо от предыдущего опыта.

– Может, – беспощадно подтвердил Харитон. – С Леонидом вам в какой-то степени повезло. Он раскрылся почти сразу, что на самом деле позволило избежать вам очень многих проблем. Но вы как-то очень наивно отнеслись к подбору директора, а самое главное – к дальнейшей работе с ним. Позволили сформировать команду полностью из преданных лично ему людей. Слишком рано посчитали своим человеком и едва себя не погубили. А ведь за вами ещё сотня сотрудников из другого мира, которые вам доверились и за которых вы несёте полную ответственность.

– Двух миров, я попрошу, – встрял представитель монархической России.

– Так что вы предлагаете? – Калика с надеждой посмотрел на Харитона.

– Может, применить нашу с Милодарой придумку с выявлением потенциальных гениев? – предложил Сярога.

– Не совсем понял, о чём вы? – заинтересовался Харитон.

– Ну, допустим, в вашем мире есть выдающийся математик, который в свои тридцать или сколько там ему, уже лауреат многих премий и доказатель каких-то там математических гипотез. А в мире Калики условия для него не сложились, и он торгует зеленью на рынке.

– Автомобилями, – машинально поправил Калика.

– Не суть. Ну и вот мы тут с одной из ваших сотрудниц запустили сверку между тремя мирами, и уже есть результаты. Причём во все стороны. У вас тоже нашёлся кое-кто с неиспользованным потенциалом с подачи наших двух миров. Плюс, даже если человек состарился, но ещё физически жив, мы можем вернуть ему молодость и перезапустить карьеру в правильном ключе.

Харитон мысленно препарировал предложение.

– Я понял, о чём вы говорите. Этот метод хорош для учёных, деятелей культуры, дипломатов и вообще для тех, кто не обнаружил своё настоящее призвание. Но для той позиции, о которой мы говорим, может быть не столь эффективен. Да и мне, как эксперту высокого уровня, он не очень импонирует, – скромно признался Харитон. – В нём нет профессионального вызова. Это как делать ставку на лошадь после финиша. Хотя в вашей ситуации он вполне может выстрелить. Нужно взять на вооружение.

Сярога приосанился. Он вообще очень любил участвовать в каких-то судьбоносных мероприятиях.

– В прошлый раз вы поставили во главу угла опыт управления и профессиональные знания, – продолжил Харитон. – Дело, конечно же, нужное, но это лишь часть картины. Многие вопросы вы выпустили из вида. С подбором по морально-волевым качествам и стрессоустойчивости я вам помогу. Последнее очень важно. Теперь новый директор сразу же попадёт под тяжёлый пресс давления государственных и прочих органов. Ему нужно будет противостоять многим соблазнам, а потому бросать его на произвол судьбы вы не имеете права.

– Предлагаете «выйти из тени»? – насупился Калика.

– Далеко не сразу и не полностью. Но без прямого контакта с властями вы тоже не обойдётесь. Долго прятаться так и так не сможете. Ермолай вас, конечно же, прикроет, но будьте готовы к тому, что вас всё равно выследят. Рано или поздно.

– Надеюсь, что это будет всё-таки очень нескоро.

– Мы тоже на это надеемся. Но я не договорил.

Калика даже прикрыл рот рукой. Сам страшно не любил, когда его перебивали.

– Вам нужно будет отработать схему взаимодействия и контроля с директором. С учётом мер безопасности, разумеется. Больше никаких посиделок на его территории. Ну и ряд других мероприятий. Более подробно обсудим после перехода в ваш мир.

Он помолчал и потом добавил, ухватив глаза Калики максимально цепким взглядом:

– И ПРИМИТЕ ТОТ ФАКТ, ЧТО УЖЕ СЕЙЧАС В РАЗЛИЧНЫХ ГРУППАХ ВЛИЯНИЯ НАЧНЁТСЯ РАБОТА НАД ТЕМ, ЧТОБЫ ВНЕДРИТЬ «КРОТА» В ВАШЕ БЛИЖАЙШЕЕ ОКРУЖЕНИЕ.

– Вы имеете в виду спецслужбы?

– Не только. В мире не так уж мало влиятельных организаций и просто крупных финансовых групп, которые располагают не меньшими возможностями. По крайней мере, в этом вопросе.

– Это будет профессиональный разведчик? – уточнила потенциальная жертва шпионажа.

– Вовсе необязательно. Скорее всего, обычный человек. Может даже девушка, – расширил Харитон круг поиска до бесконечности.

***

Идею использовать «полезных двойников» действительно подала Милодара. Движимая, с одной стороны, животным ужасом перед транзитом из мира в мир, а с другой – стремлением принести пользу своему новому шефу, густоволосая помощница выдала внезапный креатив.

И хотя директор с попаданцем больше не настаивали, от телепорта в реальность Калики её это не уберегло.

На сей раз твёрдую настойчивость проявил Сярога.

– Ты пойми, косматик, у тебя классный мир. Много разных полезных прибамбасов, но мне здесь нет места. Я и так у вас дремучим дикарём себя чувствую, – убеждал свою подругу капитан Тайного Приказа, сидя верхом на скамейке в тренажёрном зале. – А вот у Калики сейчас начнётся серьёзный замут. А там, где вся движуха, там должен быть Сергей Бакшеев.

– Да я не отказываюсь, замутник ты мой, – грустно улыбалась Милодара, прижимаясь щекой к спине возлюбленного и сцепив руки на его животе. – Умом я понимаю, что мне там будет лучше. И с тобой рядом, и интересной работы больше, и источник итиля сам себя не отыщет.

– Так в чём же дело? – пронедоумевал Сярога.

– Не знаю. Стоит мне только подумать о переходе, как начинается дикая паника. Меня начинает колотить, сердце заходится, воздуха не хватает. Хуже всего, что это происходит помимо воли, я не в силах это взять под ментальный контроль.

– Может, врачам покажешься? – предложил бойфренд. – Наверняка у вас продвинулись в лечении подобных проблем.

– Вряд ли у этой фобии даже название есть, – отвергла медицинскую помощь Милодара, но, подумав, добавила: – лучше с Сентябрь поговорить. Она несколько раз туда ходила. Может, чего дельного и подскажет.

– Поговорим, конечно, – согласился Сярога. – Не тот это вопрос, что нельзя решить.

***

Сентябрь, солидаризируясь с Сярогой, также не усмотрела непреодолимых сложностей.

– Глаза завязывать пробовали? – деловито осведомилась она у Калики с его новоиспечённым начальником скрытой охраны.

– Да. Даже тренировки проводили. Водили за руку в телепортационном зале, пытались незаметно её переместить, – пояснил Сярога. – Так-то всё нормально. Но она как чувствует, когда туман сгущается, начинает вопить, вырываться и убегать.

– Тогда вкатите ей снотворного и перенесите мешком, – варварски бахнула модератор исследовательской группы.

– А что будет, когда она проснётся в чужом мире? – попытался просчитать последствия осторожный Калика. – С ума не сойдёт?

– Скорее всего, или примирится с неизбежным, или вырубайте ещё раз и возвращайте назад, – негуманно пожала плечами Сентябрь. – Но, думаю, всё будет нормально. Если судить по мне, то чужой мир не вызывал никаких проблем с адаптацией, а вот сам переход заставил слегка помандражировать.

На том и порешили. Согласие на переход в другой мир и отказ от претензий (оказывается у всей команды Калики из мира Никифора такие брали) Милодара в цифровом виде подписала недрогнувшей рукой. Отключение сознания провели во время плановой диспансеризации.

В Россию постсоциалистического уклада переходили втроём. В принципе, Калика мог бы справиться с транспортировкой бесчувственного тела и один (весила его помощница, как котёнок), но мужественный Тарзан никому не доверил свою Джейн.

Первое, что рассмотрела Милодара, открыв глаза в другой реальности, была заботливая физиомордия её избранника.

Глава 21 Филипп

Обдуваемый промозглым зимним ветром, Калика своим пружиняще-шарнирным шагом перекатывался по февральскому речному льду. Рядом пихтарил Зиновий. Периодически поскальзываясь и балансируя руками, он, тем не менее, удерживал равновесие.

«Никогда не понимал экстаза любителей зимней рыбалки», – бурчал про себя Калика, – «если бы не термобельё, я бы уже задницу себе отморозил».

Впрочем, ругался он больше для порядка. Когда подгрёб к палатке, был уже предельно собран и внимателен. Забрал у Зиновия складной стульчик и громко спросил:

– Можно войти?

Дождавшись утвердительного ответа, Калика расстегнул полог и просочился внутрь, оставив Зиновия «охранять периметр».

– Филипп Владимирович Кожевников, я полагаю? – отчего-то он приплёл фразу, вычитанную в детстве, о потерянном путешественнике.

– Он самый, – весело ответил любитель подлёдного лова, – с кем имею честь?

– Вряд ли вы обо мне слышали, – вторженец разложил стул и поместил в него свою пятую точку, – а потому лучше называйте меня Калика. Я вам сейчас всё расскажу, и вы поймёте, что у меня есть причины скрывать своё настоящее имя.

– Да уж, сделайте милость, человек с кличкой, похожей на уголовную. А то получается, вы про меня что-то знаете, а я про вас нет.

– Ну, во-первых, никакого отношения к уголовному миру я не имею. В местах не столь отдалённых никогда не бывал. Как, впрочем, и в столь отдалённых.

– Это радует, – вставил позитивный Филипп.

– Так уж получилось, что я получил серьёзный дар… – начал Калика.

И рассказал всё, что планировал рассказать, начиная от приёма на работу Леонида, исцеления его мамаши, про спортсменов, первую коммерческую продажу времени, попытку захвата в плен. Разве что о деталях освобождения умолчал, ограничившись расплывчатым «сработала секретная система оповещения», ну а про итиль, разумеется, во время разговора он даже не решился подумать.

– И что случилось с вашим директором? – Филипп явно проникся рассказом, но на его полунасмешливом тоне это отразилось не сильно.

– Спросите у него сами, когда он будет передавать вам дела, – невозмутимо ответил Калика.

Рыбак улыбнулся:

– Слушать вас, конечно, весьма занимательно, но вы уверены, что вы меня ни с кем не перепутали? Вы в курсе моей биографии?

Калика пожал плечами:

– Давайте сверим. Филипп Владимирович Кожевников закончил школу и институт. В учёбе не блистал, но и не отставал. Сочинил альтернативный гимн факультета с обильным использованием матерной терминологии…

– Матюгов было всего три, остальные вполне литературные, вроде «насрать» и «жопа», – не без гордости уточнил Филипп.

– У вас случились романы с двумя преподавательницами. Один из них закончился её увольнением…

– Прошу заметить, что я никогда не связывался с замужними и не имел больше одних отношений в единицу времени. А преподша уволилась сама. Уехала в Москву, где очень недурственно устроилась. Я лет десять назад её встретил. Одна её сумочка стоила больше моей годовой зарплаты в тот момент.

– При этом во время учёбы в вузе вы не закурили и на студенческих посиделках алкоголь почти не употребляли, – продолжил Калика, игнорируя реплики Филиппа. – То есть тяга к саморазрушению или мортальность вам не свойственна.

– Да уж, – развёл руками Филипп, – каюсь, витален.

– Вы устроились на работу в крупную компанию, но через пять лет вас уволили. Как говорят мои источники, по вашей вине компания потеряла крупный госзаказ, что вылилось в серьёзное недополучение прибыли и даже штрафные санкции.

– Было дело, – посерьёзнел Филипп, – контрагент, которого я продвигал под свою ответственность, решил нас «кинуть». На сто процентов моя вина.

– Дальнейшая ваша карьера особыми успехами не отмечена. Относительные победы сменялись серьёзными провалами. Сейчас вы трудитесь главным инженером в небольшой компании. Работа значительно ниже вашего опыта и ваших интеллектуальных возможностей. Но, судя по всему, вы сейчас больше цените личный комфорт, чем возможность заработать. В личной жизни у вас тоже не всё гладко. С женой вы развелись, оставив ей совместную жилплощадь.

Филипп в это время вытащил из проруби очередную рыбку. Небольших размеров, под каким-то обыденным названием, которое Калика даже не пытался вспомнить. Его собеседник сбросил серебристую на лёд и спросил:

– Я вижу, вы хорошо подготовились, но чем моя скромная персона заслужила внимание столь серьёзных ребят. Если вы не шарлатан и всё так, как говорите, то за место директора вашего хрономагазина должны сражаться CEO крупных компаний с образованием не ниже Оксфорда-Гарварда. Зачем ехать в глухомань и пытаться завербовать человека, мягко говоря, невыдающегося? Даже по нашим провинциальным меркам.

Калика посмотрел на всё ещё трепыхающуюся рыбку, а потом перевёл взгляд на своего визави:

– Этот вопрос мне бы задал любой нормальный инвестор или рекрутёр. Но, как видите, именно «правильный» подход с упором на профессиональные качества чуть не столкнул всё наше дело в пропасть. Мне не нужен «успешный» руководитель с крутым образованием. МНЕ НУЖЕН РОМАНТИК. Игрок, если хотите. Мечтатель, который не стремится к бытовому комфорту и завистливым взглядам окружающих. Человек, которому важен процесс и который готов рисковать, но не ради себя любимого. Именно такие и двигали историю. А вовсе не правильные ребята с правильным подходом к жизни. Только романтик ради истины может установить, что Земля вращается вокруг Солнца, в то время как отличник точно знал, что всё наоборот. Авантюрист-недоучка, плывший по ошибочному маршруту в Индию, открыл Америку, в то время как опытный мореплаватель точно знал, что там ничего нет.

Калика вынул из кармана пуховика небольшой термос. Открутил крышку, глотнул горячего, передал Филиппу. Тот принял и тоже приложился.

– Не буду скрывать, мне импонирует, что во всех проектах, которые вы затевали, вы в первую очередь думали о той пользе, которую они могли принести, а потом уже о личной выгоде. Мне такие люди нравятся, потому что я сам такой. А то, что кто-то пользовался вашей доверчивостью, да и сами вы не всегда оказывались на коне – это уже дело второе. Наш продукт имеет такой потенциал, что можно закрыть глаза на недостаток опыта и каких-то компетенций, которые важны при жёсткой конкуренции.

– Ну и какие условия? – слегка смущаясь от каликовой тирады, осведомился Филипп.

– По зарплате, жилью и прочей ерунде мы вас не обидим. Но и риск будет высокий. Искушать вас будут самым изощрённым образом. Вот только помните, что вы этим искусителям нужны ровно до того момента, пока вы со мной.

Филипп слегка поморщился на растолковываемые прописные истины, как детсадовец на манную кашу. С комочками.

– Поверьте, я это понимаю лучше, чем кто-либо. В своё время интересовался судьбой переметнувшихся на закатную сторону. Все они, после того как их выжимали досуха, влачили жалкое существование, ненавидимые на Родине и, что характерно, брезгливо презираемые новыми хозяевами. А потому за это точно можно не беспокоиться.

Калика ещё раз пытливо посмотрел на свою потенциальную правую руку:

– Что точно обещаю, скучно не будет. Ну так что? Готовы выйти на большую сцену?

***

Март 2014 года. Царская Россия

Открытие завода по производству итиля прошло в штатном режиме и в намеченные сроки. На церемонии не присутствовали ни сама монархиня, ни кто-либо из приближённых к ней сановников. Только какой-то высокопоставленный офицер Тайного Приказа, третьестепенный человек от правительства, Калика с Сярогой. Вот и все гости. Все остальные – сотрудники самого предприятия во главе с директором. Освятили цеха, отстояли молебен, потом небольшой митинг. Каждый из важняков толкнул небольшую речь. Всё как обычно. Разве что ленточку здесь не перерезали и шампанским в стены не кидались.

После официозной церемонии их пригласили на свадьбу. Это тоже оказалось местной традицией и большой честью для жениха и невесты, нашедших друг друга на стройке. Само празднество мало отличалось от подобных мероприятий во всех мирах: застолье, тосты, здравицы в честь царицы и её наследника, конкурсы, номера артистов, танцы-шманцы, шутки-прибаутки.

Исключением явилась организованная в три этапа драка между фракциями жениха и невесты.

Две команды расположились друг напротив друга.

Начали со словесных баталий. Участвовали только девушки и женщины. Приличное одетые в вечерние платья и с красивыми причёсками, они по очереди выходили на центр свободного пространства и в стихотворной форме всячески пытались, скажем так, вывести из душевного равновесия противоборствующую сторону. Рэп (или частушки) состоял почти сплошняком из забористого мата и в самых фантастических красках описывал извращённые сексуальные действия по отношению к жениху и невесте. Не были обойдены вниманием свидетели, родители, кумовья и прочие друзья-родственники.

Затем настал черёд живописного творчества. Парни с татуировками на теле демонстрировали на оголённых по пояс телах свои художества. При этом они маркерами дополнили свои надписи и рисунки, что меняло первоначальный смысл и делало получившуюся пахабную экспозицию очень обидной для противоположной стороны.

Наконец, самые крепкие любители забавы «стенка на стенку», построившись двумя трапециями, обращённым к противнику меньшим основанием, пошли друг на друга, подбадриваемые ритмичными выкриками своих заряжающих. После непродолжительной толкотни сторона невесты рассеялась, к вящему удовольствию Сяроги, вставшему за «жениховскую» партию.

Его даже и не помяли особо, только рубашку порвали.

***

Сам же секретный завод теперь стоял в лесном уральском массиве. Протянули коммуникации, в том числе железнодорожную ветку. Периметр обнесли высоким забором с колючей проволокой поверху.

В остальном ничего интересного. Большой ангар центрального корпуса и несколько коробок вспомогательных цехов. Оборудование изготавливали и монтировали параллельно со стройкой.

Более интересным оказалось внутреннее здание финального получения итиля. Его соорудили в виде большой бетонной вытянутой полусферы без дверей и окон. Только трубопроводы разных диаметров для подачи сырья. Самые большие – для накачки и отвода сжиженного воздуха, самый маленький – для продуктов питания.

Перед тем как сферу окончательно замуровали, внутрь вошёл Калика и в уже почти готовом (даже с мебелью) здании некоторое время чувствовал себя князем Судиславом, которого враги поместили в поруб. Правда, у князей помещение было поменьше и без удобств.

Спустя несколько минут после окончания работ ему пришлось, подобно Давиду Копперфилду, появится на своей дворцовой базе и сообщить, управляющему и гвардейцам, что всё в порядке. Царица попросила. Волновалась за миропроходца.

Ну а далее потянулись похожие друг на друга зимние дни доставки секретных частей оборудования в овальную полусферу, которую местные окрестили «божьей коровкой». Специалистов в неё перевели примерно за месяц до открытия. Они заселились в готовые комнаты и начали потихоньку копошиться в проводах и электронных схемах. Со своими коллегами снаружи, «замурованные заживо» находились на постоянной связи.

Благо, телефонная связь и БК работали без перебоев.

***

Март 2014 года. Мир Калики

В первые весенние дни, примерно в то самое время, когда на вновь открытом заводе возносились тосты перед портретом царицы, Филипп принимал дела у несостоявшегося похитителя-рабовладельца.

Собственно, приём-передача ограничились официальным заявлением Леонида, записанном на видео, о том, что теперь всеми проектами, которые вёл Фонд «Долголетие» теперь займётся Фонд «Долгоденствие» во главе с директором Филиппом Кожевниковым, по совместительству его единственным владельцем. Руководители пожали друг другу руки, поулыбались в объективы и на этом закончили ломать комедию. Все текстовые, фото- и видеоматериалы Ермолай разместил на сайте бывшего доверенного лица Калики с перенаправлением на сайт нынешнего.

Спортсменов тоже предупредили. Собственно, Леонид лично засел за телефон и всех обзвонил.

Оформлять куплю-продажу старого Фонда не стали. Решили, что проще открыть новую организацию. Семью Леонида ещё раньше вычли из реальности Калики и добавили в мир царицы. Изначально намеревались к Никифору, но сработал запрет на Серафиму. У неё оказался живой двойник. К счастью, монархическая Россия гостеприимно приняла всех, и вероломное семейство не пришлось разделять. Там им нарезали довольно обширный земельный надел в дальневосточной части русского царства, и бывшие рабовладельцы тихо занялись общественно-полезным выращиванием лекарственных растений.

В день знакомства Калика с Филиппом засели в машине последнего и проговорили до раннего утра следующего дня. Зиновий находился во взятой напрокат «Ниве» и вёл наружное наблюдение.

Обсуждали планы на ближайшие три года, в течение которых общаться они будут только дистанционно. За это время планировалось завершить строительство здания фонда, под новые технологии часть из которых ещё не применялись в этом мире. Благо, у Калики оказался припасён полностью готовый проект с привязкой к местности и адаптированный под требования местного законодательства. Даже с детальной сметой по текущему курсу. Всё, что оставалось Филиппу – «легализовать» его через солидный проектный институт.

– И помните, в деньгах я вас не ограничиваю. Главное выдержать предусмотренные проектом жёсткие сроки. А потому сгоняйте на объект всё, что найдёте, как можно больше своих, но можете привлекать иностранцев из дружественных или нейтральных стран, – инструктировал Калика своего новоиспечённого директора. – Не забывайте и про надзор: несколько компаний по каждому направлению.

Рассматривали презентацию и чертежи «кокона» – устройства по реабилитации. Филипп недоумевал:

– Зачем такая сложная система с мелкодисперсным распылением на кожу, если основная часть будет просто впрыскиваться и ингалироваться?

– Видите ли, – пояснял Калика, – беря такие деньги, мы должны предоставить клиентам нечто сильно технологическое. Иначе они получат недостаточно удовольствия. А потому антураж не менее важен, чем, собственно, сам результат. А потому отнеситесь к этим вопросам со всей серьёзностью.

***

Март 2014 года. Мир Калики

После того, как к делу подбора кадров подключился Харитон со всем своим опытом спецслужб, дела пошли веселее.

Ознакомившись с ближайшими задачами Фонда, они вместе с Каликой и специалистами специнститута КГБ сверстали штатное расписание. А уже под каждую должность Харитон формировал требования, которые для удобства индексировал: «Профессионал», «Эксперт», «Педант», «Робот», «Фанатик», «Коллективист», «Державник», «Творец», «Вольнолюб», «Делец», «Командир» и другие не менее звучные определения.

Кандидаты, по которым собрали максимум информации, дистанционно тестировались, после чего Харитон проводил с ними интервью онлайн и выносил окончательное решение. От очных встреч отказались, дабы не подвергать приглашённого специалиста неоправданному риску.

Все четверо непотов Леонида также изъявили желание продолжить работу в новой организации, и один даже подошёл по всем формальным признакам. Но у Харитона идея отформатировать рабочие отношения с членом бывшей команды не вызвала ни сочувствия, ни принятия, и вопрос был закрыт.

Филиппу в данной работе отводилась предельно пассивная роль: ему просто направляли рекомендательное письмо по оговоренным каналам и тому оставалось только дождаться приезда нового специалиста.

К слову, просто так уволить Филипп тоже никого не мог. Этим занимался новый отдел, который собирал необходимую информацию, в том числе жалобы начальников на подчинённых и подчинённых на начальников.

Разве что новым руководителям творческих групп дали сильно ограниченное право голоса в принятии людей под своё начало.

Как бы то ни было, но строительство центральной базы в глухой тайге постепенно начинало обретать форму и даже не отставало от достаточно жёсткого графика.

С поступлением средств тоже пока никаких проблем не предвиделось. Магнатское «сарафанное радио» работало бесперебойно, и туристы, страстно желающие расстаться с весомой частью своего состояния и сделать добровольный вклад в Фонд «Долгоденствие» ринулись через внешние кордоны.

Глава 22 Бесы

Июль 2014 года. Мир Калики

Калика вёл машину по грунтовке между полупустыми сёлами. «Буханка», отфыркиваясь и побздыкивая, всё же уверенно пережёвывала среднерусские ямы и колдобины.

Лидия, сидевшая на пассажирском сидении и одетая в спортивный костюм, добросовестно пялилась в горизонт, что-то высматривая своим двухединичным зрением.

Его сегодняшнюю напарницу отрекомендовал коллега Харитона, инструктор по подбору охраны высокопоставленных персон:

– Вообще-то, вам желательно нанять трёх телохранителей из местных: двух девушек и парня. Так вы сможете изображать две путешествующие пары. Но на начальном этапе достаточно одной девушки. Главное, чтобы подготовка была на уровне.

Степень подготовки соискателей из бывших спортсменок устанавливал мастер рукопашного боя, заведённый через межмировое пространство. Устанавливал. Ровно до того момента, как на ковёр вышла худенькая девушка. Назад мастера пришлось эвакуировать со сломанной конечностью и тремя выбитыми зубами.

– Вы просто не представляете, что это за уникум! – восторженно шепелявил он Калике щербатым ртом, прихрамывая на костылях по дороге из травмпункта к точке эвакуации в свой мир. – Несмотря на худощавое телосложение, плотность мускулатуры у неё как у шимпанзе. Она мне могла вообще ногу оторвать. Так что, если вы по каким-то причинам её не возьмёте, отправляйте к нам. Под любым предлогом.

Отправлять не пришлось. В стрельбе, беге и прочих тестах она также показала отличные результаты, не оставив Калике выбора.

Наконец за поворотом блеснуло лезвие небольшой, но достаточно глубокой речки.

Подъехав к берегу в месте, относительно свободном от камышей, они вышли из Уазика, отмахиваясь от комаров. Калика открыл багажник, в котором в ряд стояли десятилитровые канистры.

«Настоящее произведение искусства», – подумал он, вынимая первую и походя любуясь хитрыми изгибами корпуса.

Главной защитой выступал радиомаяк, вмонтированный в крышку с внутренней стороны, который в случае разгерметизации канистры немедленно отправит сообщение на центральный пульт службы безопасности Фонда и разорвёт оболочку.

Калика передавал канистры Лидии. Та без видимых усилий забрасывала сосуды на середину речки, стараясь класть их на некотором расстоянии друг от друга.

После завершения швырятельной миссии долго стоять и смотреть на воду желания не испытывал никто из парочки. Слишком уж донимали комары. А потому они заскочили в свой неприхотливый транспорт и стартанули далее.

«Послезавтра обещают дождь», – вспомнил Калика, – «если мы и наследили, то он всё смоет. Маяки активируются через три месяца. Филипп автоматически получит координаты и пришлёт усиленную группу охраны с водолазами».

Первые капли проявились на стекле, когда они выбрались на автотрассу.

«Упс», – прозападно удивился Калика, – «летом погода такая непредсказуемая».

***

Одну из резидентских ячеек в каждом часовом поясе оформили как ИП. Это позволяло приобретать лёгкий коммерческий транспорт и для отвода глаз подрабатывать частным извозом. Без особого рвения.

Этим автопарком Калика и пользовался для доставки итиля на свои подводные мелкооптовые склады.

Проснувшись на съёмной квартире, Калика отправлял Лидию по адресу за легковым авто. Сам в это время перебрасывал груз из мира Никифора в мир царицы, благо много времени это не занимало.

Легковушку брали у кого-то из резидентов. Далее переезжали в соседний регион, где их в гараже уже ждала «Буханка», «Газель» или иномарка того же класса. Лидия оставалась у входа, а Калика запирался в гараже, куда и перебрасывал свой драгоценный груз. Прямо в кузов.

Опломбированные канистры с концентрированным раствором итиля ожидали Калику в телепортационном зале. После установки на специальную платформу никто из сотрудников НИИ к ним не приближался.

Набитый «товаром» грузовичок с накладной и путевым листом, оформленным от имени ИП на Калику с Лидией, отправлялся на заброску к согласованному объекту. Конечную траекторию и точку сброса груза определяли Ермолай и его команда, проверявшие маршрут на наличие камер и фотоловушек.

Выполнив метательные нормативы, наши герои переезжали на новую съёмную квартиру. Малотоннажник оставляли в условленном месте, откуда его забирали «ИП-шники». Также поступали и с легковушками.

Иногда из региона в регион переезжали на автобусе. Поездом и самолётом не пользовались никогда. Телефоны с собой тоже не брали.

Таким нехитрым способом Калика в третий раз за последние два года объездил свою родную страну и второй раз в своём мире.

***

Октябрь 2014 года. Мир Калики

В совещательной комнате в здании федеральной спецслужбы, которой было поручено кураторство Фонда «Долгоденствие» в этот день заседала рабочая группа в полном составе.

– Фонд «Долгоденствие» в настоящее время квартирует в Нижнем Новгороде, но, по словам его директора, собирается перебираться в Екатеринбург, оттуда – в другой город, – возвещал Докладчик в хорошем тёмно-сером костюме и бордовом галстуке. – Директор Филипп Кожевников охотно идёт на сотрудничество. Предоставил материалы для исследования, в том числе образец воды и несколько канистр, в которых он получает так называемую «заряженную» воду.

– Отправителя воды не установили? – спросил Председатель совещания, ознакомившись с письменной версией отчёта.

– Никак нет, – озвучил Докладчик. – Координаты закладки Кожевников получает на электронную почту, куда сразу и направляет, как он выражается, «поисковую партию» из водолазов и бывших инкассаторов. Груз они находят по радиомаякам и в бронированном автомобиле доставляют в здание Фонда.

– Габаритная получается закладка. В щель между почтовыми ящиками не спрячешь. Почему же до сих пор не отследили? – выразил недовольство председатель совещания.

– Судя по всему, они уже были сделаны до того, как создали нашу группу. Отправитель просто передаёт координаты в рандомном порядке. Последние две закладки отстояли друг от друга на пять тысяч километров. Едва ли их утопили друг за другом. Сейчас мы стараемся вычислить следующую локацию, поставив себя на место закладчика. Но, сами понимаете, мы живём в самой большой стране мира, и удобных прудов, рек, озёр, болот, затопленных карьеров здесь превеликое множество. Взять их все под контроль не представляется возможным.

– На чём же он перемещается? – поинтересовался Председатель.

– Мы проанализировали железнодрожную базу и авиаперевозчиков и пока не нашли ни одного человека, который находился бы во всех этих регионах в указанный период. Да ещё и с таким багажом. Отсюда делаем вывод, что, скорее всего, он или, что более вероятно, его курьеры пользуются автомобилями. Малотоннажными грузовиками или пикапами. Возможно, с их помощью осуществляют и развоз из центра зарядки. Сейчас проверяем транспортные компании и всех владельцев в указанных районах. Но сами понимаете, сколько их. Не все помнят, что было несколько недель назад, а может и намеренно не говорят.

– Проверили по телефонам?

– Есть несколько человек на примете. Проверяем. Но и тут на успех я бы не рассчитывал. Закладчик человек осторожный и не будет так глупо подставляться.

– А что с анализом образцов? – Председатель перевёл взгляд на эксперта.

– Тут мы тоже пока ничем порадовать не можем, – начал за упокой Эксперт, – вода по химическому составу ничем не отличается от обычной, которую можно купить в любом магазине. Физические свойства тоже соответствуют. За исключение вкуса. Профессиональный дегустатор уверенно говорит нам о том, что вода имеет едва заметный привкус крыжовника. Но что его вызывает, не до конца понятно.

– Канистры?

– Вот тут интереснее. Начнём со сплава. Формула есть в отчёте, но сразу скажу одно: ни одно предприятие в России его не прокатывает и из-за рубежа не ввозит. Сама канистра имеет достаточно сложную конфигурацию и это не то изделие, которое Равшан и Джамшут склепают в гараже. Только на достаточно крупном заводе…

– Дайте угадаю, – перебил Председатель. – Ни один из них не брал подобный заказ.

– Совершенно верно, – подтвердил Эксперт. – То же самое можно сказать и об электронике, которая обеспечивает разрыв оболочки при внеплановой разгерметизации. Никто не делает таких систем, и маркировки на них никакой не нанесено.

– Вы хотите сказать, что кто-то в подземном цеху закупает металлы, закладывает их в печь, выкатывает сплав, штампует канистры, начиняет их передовой электроникой собственного производства. И мы ни сном, ни духом.

– Добавьте сюда потребление энергии, воды, дымоходы, утилизацию отходов, наем квалифицированного персонала, и картина станет более полной, – вернулся в центр внимания основной докладчик. – Нигде за последний год не отмечалось необъяснимых скачков потребления ресурсов и, соответственно, выбросов. Не говоря уже о том, что никто подобного производства не регистрировал. А значит, на территории России изготовить их не могли.

– А ввезти из-за рубежа?

– Официально точно нет. Теоретически Китай в состоянии это сделать. Даже со всей начинкой, хотя мы не знаем, где и как. Но вот чтобы незаметно перебросить столь габаритный груз через границу, где-то спрятать, а потом наполнить содержимым и развезти по всей стране, верится с трудом.

– Тем не менее, на сегодня это наиболее разумное объяснение, – подвёл итог Председатель.

– Наименее бредовое. Я бы так выразился, – поправил Докладчик.

– Тогда перепроверьте все потенциально нелегальные каналы доставки из КНР, включая Монголию, Казахстан, другие страны. Порты, железная дорога, автотрассы, пограничные реки. Ну и по самому Китаю тоже надо поработать.

– Хорошо. Сделаем. Но по Поднебесной я бы не обольщался. Даже если найдём изготовителя, не факт, что получиться выйти на заказчика. Едва ли они контактировали лично.

– Что Кожевников говорит о своём нанимателе? – переключился Председатель.

– Встречались один раз в феврале этого года. Договорились держать связь через электронную почту.

– А предыдущий директор?

– Леонид Светлов. Бесследно исчез со всей семьёй. Дом уже несколько месяцев стоит пустой.

– Он не может быть отправителем?

– Кожевников однозначно заявляет, что это разные люди. Я склонен ему доверять. По его словам, между Светловым и нанимателем имел место межличностный конфликт, что послужило причиной замены директора.

– Словесное описание и фоторобот готовы?

– Кожевников утверждает, что его наниматель по имени Калика был в шапке и тёмных очках. Нижнюю часть лица скрывала густая борода. Даже нос, возможно, он использовал накладной. Голос Кожевников берётся опознать.

– Вот только у нас нет образца.

Вместо ответа Докладчик жестами изобразил бессилие.

– А что другие, контактировавшие с этим… Каликой?

– Два спортсмена и несколько директоров кадровых агентств. Все общались с ним год или полтора назад. Помнят смутно. Спортсмены живут за границей и на сотрудничество идут без особого желания. У рекрутёров Калика был с напарником, который выглядел похоже. Все дают одно и то же описание: головной убор, массивные очки, борода. Фоторобот составили, но под него при желании можно половину здесь присутствующих подвести. Если не всех.

– Что по Светлову и его семье? Никаких следов?

– Нет. Все исчезли. Даже дети и родители его жены. Объявили в розыск, но пока безрезультатно. Сам Светлов появился на короткое время, чтобы передать дела, но тут же снова пропал. Судя по видео, пытки к нему не применялись. Под воздействием спецсредств не находился. Говорил связно. Держался спокойно. Кожевников утверждает, и видеонаблюдение это тоже зафиксировало, что в студию, где состоялась передача дел, Светлов пришёл один, добровольно и ушёл своими ногами. Выполнил всё, что от него требовалось по сценарию. Не возражал и не спорил. Помощи не просил. Ничего никому не передавал.

Тишина, установившаяся за столом, очень походила на ту, что бывает на параде перед первой командой.

– И что это вода и впрямь работает? – переключив регистр с официального на человеческий, спросил Председатель. Присутствующие немного подрасслабились.

– Однозначно утверждать не берусь, но знаю несколько десятков человек, готовых добровольно расстаться с миллионами долларов, чтобы это проверить, – ответствовал главный докладчик.

– Слишком похоже на шарлатанство, – не очень уверенно предположил Председатель.

– Даже если и так, обвинить их в этом мы не можем. Медицинских услуг они не оказывают. Просто дают людям попить чистой водички. Без официальных гарантий. Взносы в Фонд – добровольные пожертвования на благотворительность. Направляются частично на поддержку отечественных учёных, но основная часть – на строительство здания Фонда в Сибири. Кожевников и сам не берёт сверх положенного по штатному и отправителю ни копейки не перечисляет. Такие дела.

– Ну что ж. Самая надёжная ниточка – нелегальный канал поставки готовых канистр или комплектующих из Китая, – резюмировал глава рабочей группы. – Займитесь этим со всем тщанием. Все свободны.

***

Ноябрь 2014 года. Мир Калики

На очередной объект Калика с Лидией выдвинулись на легковой машине. Специально проехали через полицейский блокпост. Их остановили, попросили открыть багажник. Водитель с удовольствием подчинился. Пусто.

– Страховку показать? – почтительно осведомился Калика.

– Не надо. Счастливого пути.

Они свернули с главной дороги и закоулками втолкнулись в низину на отшибе, облепленную однообразной геометрией гаражных кооперативов. Первая половина рабочего дня не предполагала автолюбительской активности.

Гараж с овощехранилищем по периметру снял на полгода один из айтишников, внепланово убывающий в мир Никифора по случаю неосмотрительной беременности своей жены. Таких ребят Калика с Ермолаем старались не отпускать без дембельского аккорда. Тем более, когда возникала необходимость без последствий посветить лицом на фальшивом паспорте.

Впрочем, в этот раз предосторожность оказалась лишней. Хозяин бокса так возрадовался полной предоплате за весь период, что даже не спросил документы. Написал расписку, отдал ключи и мажорно погарцевал в сторону своей девятиэтажки.

Оставив Лидию снаружи, Калика просочился в гараж, спустился в пустой подвал, одел перчатки и приступил к межмировым физическим нагрузкам. С водными закладками, вследствие сезонного похолодания и возросшей бдительности компетентных органов он решил закончить, переключившись на схему с гаражными кооперативами.

Перед уходом, не в силах отказать себе в удовольствии от хорошо сделанной работы, провёл взглядом по ряду канистр, эстетично выстроившихся вдоль стены.

Поднявшись наверх и открыв дверь, он резко остановился и мгновенно отступил вглубь помещения. Что-то подсказывало ему, что это наилучшее решение, когда тебе в печень направлено лезвие охотничьего ножа с наборной рукоятью.

***

Трое прилично одетых людей подошли к гаражу, улыбаясь и внешне демонстрируя самые миролюбивые намерения.

Лидия стояла возле машины. Один из них (рыжий) спросил кого-то, кого она не знала. Охранница отрицательно покачала головой. И в это время Калика начал открывать дверь. Она в гаражах почти всегда открывается наружу.

Рыжий отступил назад, оскалился и выхватил нож. Потом он пошёл в проём за Каликой. Двое других медленно надвигались на Лидию, отжимая в гараж. Видимо, боялись, что сбежит и позовёт на помощь. Она и не думала сбегать. Быстрой тенью метнулась за рыжим. Двое других – за ней.

То мгновение, в течение которого они с Рыжим смотрели друг другу в глаза, чёткой фотопластиной отпечаталась в мозгу Калики во всех деталях и, похоже, на всю оставшуюся жизнь. Обрюзгшее лицо с висящими брылями, слюнявый рот с оттянутой нижней губой, растягивающийся в предвкушающей улыбке мучителя, мешки под глазами, но самое страшное – абсолютно пустые глаза. У них даже единого цвета не было: какие-то светло-карие, жёлтые, зелёные палочки, лучами расходящиеся от зрачка.

Лидия налетела на Рыжего сзади и лёгким грациозным движением свернула ему шею. Вырвала нож и выбросила руку во входящего следом за ней. Третий застыл столбом в проёме. Девушке пришлось его втаскивать внутрь, сбивать с ног, придавливать коленом и выкручивать руку.

Второй лежал с ножом в сердце, вперившись в потолок. Совсем молодой блондин, практически альбинос. Лет восемнадцать, не более.

Третий – наоборот, насыщенный брюнет с очень смуглой кожей и мясистыми губами.

– Я больше так не буду, я больше не буду, – как заводная игрушка повторял он.

– Заткнись! Ты не в детском саду! – Калика легонько двинул ему по пухлой щеке носком ботинка. – Что хотели?

– Денег шкибануть. С бабой твоей позабавиться, – быстро ответил смугляк.

– Он у вас главный? – спросил междумирец, указывая на рыжего.

– Да. Любит пытать. Сам импотент. Бутылкой.

– В живых нас оставлять не планировали? – риторически перебил Калика.

– Это всё он. Мне только деньги. И бабу. Резал только он, – причитал пленный.

Лидия вскинула глаза на Калику. Руки у неё были заняты, но она сумела одним выразительным взглядом провести себе по горлу.

– Нет. Давай свяжем.

Она безэмоционально пожала плечами.

***

Трупы скинули в подвал. К канистрам. Туда же свели насильника, крепко стянув ему руки за спиной, спутав ноги и завязав глаза. Пришвартовали к лестнице.

Пока Лидия сидела в машине, Калика сгонял в телепортационный зал. Экстренно вызвал Никифора и, как мог, лаконично объяснил ему ситуацию. Директор, не потеряв хладнокровия, дал согласие на приём двухсотых и шестисотого, предварительно выгнав всех из помещения. Кроме Кима.

На всё про всё ушло не больше пятнадцати минут. Он вернулся в машину, и тут его начали бить озноб и нервный смех. Лидия, которую, похоже, вместо нервов укомплектовали стальными струнами, понимающе погладила его по плечу.

***

С Кимом они встретились на следующий день во время плановой переброски грузов в «божью коровку».

– Жмуры пойдут на кремацию. С задержанным работаем. Но есть кое-что интересное, – отрапортовал служивый.

– Что же?

– У всех троих имелись при себе документы. Так вот, у главного имя полностью совпадает с твоим. Вот прямо всё. Имя, фамилия, отчество. Даже год рождения тот же самый.

Калика ошарашено глядел на безопасника. Тот дал ему время на осознание нереальности совпадения. Потом продолжил добивать инфой:

– Но и это ещё не всё. Я проверил по нашей базе. Так вот, у нас он тоже есть. Серийный убийца. Нападал с подручными на парочки. Девушек насиловали, потом пытали и убивали. И всё на глазах у мужа или жениха. Потом и их тоже.

– Вы его поймали? – прорезался голос попаданца.

– А как же. Ещё больше пятнадцати лет назад. Подручные, правда, у вас другие. Белый, которого ты вчера притаранил – его сын. У нас он даже не родился. С четырнадцати лет ходит на дела с отцом.

– А третий?

– Прибился к ним от скуки, став случайным свидетелем одного из убийств. Нервы себе решил пощекотать, ну и заработать. Сейчас даёт показания.

– И дальше что с ним? – заинтересовался последствиями Калика.

– Передадим через тебя запрос Ермолаю. Поднимем информацию по вашему МВД. Ещё и следователя тебе придётся перебросить. Сама Маргарита Валентиновна заинтересовалась этим делом. Может даже кто-то из её учеников диссертацию напишет. А потом закрытый суд, скорее всего. Материала должно хватить. Там и того, что он напел, с лихвой на пожизненное.

– А без суда никак? – хлопнул вопросом пришелец. Он ни фига не понял, что за Маргарита им заинтересовалась, но почтительный тон Кима не оставлял сомнений в том, что это большая звезда местного права.

– В смысле, – искренне изумился Ким, – как же можно без суда-то?

– Смертной казни у вас нет? – перевёл тему Калика, немного устыдившись своих сомнений в необходимости судить чужемирца за преступления, совершённые в параллельной реальности.

– Нет. Ещё со времён Феликса Эдмундовича.

– И тот. Что с моим именем. Тоже. Ещё жив? – каждое слово этого вопроса Калике пришлось говорить с усилием.

– Живой! – весело подтвердил Ким. – Если есть желание, можем даже сгонять, посмотреть.

– Есть желание. Очень сильное и срочное. Можно даже завтра.

***

Гонять никуда не пришлось. Пусть и не на следующий день, но авторитета Никифора хватило для того, чтобы осуждённого привезли прямо в НИИ. В тугой смирительной рубашке, перетянутой сверху ещё и ремнями. Стоял молча, хотя рот ему оставили свободным.

– Выглядит намного моложе нашего, – не стесняясь присутствия объекта обсуждения, констатировал Калика, не отрывая взгляд от лица маньяка. – Вы что ему итиль давали?

– Вот ещё, – насупился Ким, – отсутствие стресса, своевременная медпомощь, правильное сбалансированное питание. Вот и лоснится, сволочь.

Безмолвное свидание длилось не больше десяти минут. Потом Калика попросил охранников вернуть осужденного на место.

– Да, это он. Тот же взгляд. Не человек. Бес.

– Ну да, – вяло подтвердил КГБ-шник, – в переносном смысле.

– Да нет. В самом прямом. Людская там только оболочка. Вот только зачем меня с ним свели?

Ким задумался. Оставлять вопросы без ответов не входило в его жизненные правила.

– Возможно, затеянная тобою игра ПРИВЛЕКЛА ВНИМАНИЕ ИНФЕРНАЛЬНЫХ СУЩНОСТЕЙ, – неожиданно разродился член КПСС, – вот они и провели разведку боем.

Калика пристально вгляделся в службиста в поисках остаточных следов сарказма, но Ким не шутил. Совсем.

– Тебе лучше с Никифором на эту тему поговорить, – негромким, но при этом оглушительно серьёзным голосом продолжил чекист (Калика никогда прежде не замечал за ним таких тонов). – Ходят шепотки между нашими, что и он с чем-то подобным сталкивался. Давно.

Они ещё постояли в пустом помещении, которое сразу показалось очень тесным. Калике страшно захотелось подняться на крышу. Такие мысли можно переварить только с космосом. Ким проследовал за ним.

– Мы просмотрели видео с твоего БК, – сменил тему боец плаща и кинжала, когда они раздышались на осеннем ветру. – Бакшеева обязательно отблагодари. Отлично Лидию натаскал. Если бы ты его не послушал и оставил свою Карповцеву, оба бы прижмурились. Ну и девочку, само собой. И почему у нас такой не уродилось? Даже обидно.

Глава 23 Юстине

Февраль 2016 года. Четырнадцать месяцев спустя. Мир Калики

– У вас есть конкретные предпочтения для начала работы? – Инструктор мотивирующе посмотрел на Юстине.

– Конечно. Насколько я знаю, Фонд берёт под крыло некоторые фундаментальные научные направления. Вроде бы с ним согласился сотрудничать молодой математик и под него собирается коллектив…

Инструктор махнул рукой, дескать, понял, не продолжай. Призадумался.

– Сложный случай. Я этого парня вживую ни разу не видел, а в сети о нём информацию подчистили. Даже фото нет. Администратор там действительно нужен. Вот только потенциальный гений решил провести честный конкурс на эту должность с привлечением независимой рекрутинговой конторы. Будет очень сложно внедрить своего человека этим маршрутом.

– А внедрять никого и не надо. Пусть будет конкурс. Так даже интереснее, – Юстине растянула губы в улыбке охотницы.

– Попробуйте. Если не получится, будем дальше думать, куда вас пока пристроить, – не разделил её оптимизма инструктор.

***

Надо сказать, господин математик всё предусмотрел. И рекрутинговых компаний оказалось целых три. На первом этапе шла стандартная проверка на соответствие формальным требованиям: образование, знание языков, опыт работы. Параллельно кандидатов проверяла служба безопасности Фонда.

Затем прошедшие первичный отбор приглашались в офис для тестирования и написания краткого эссе по своему видению работы (без помощи Интернета, используя только пишущую машинку). На третьем этапе шло собеседование. После того, как каждая из комиссий давала своё заключение, сам новоиспечённый директор принимал окончательное решение.

Собеседование Юстине назначили на одиннадцать утра в середине рабочей недели, но она пришла пораньше. В большую комнату, где за овальным столом уже сидело несколько ожидающих. Все девушки.

«Надо же», – немного удивилась Юстине, – «парней мы, значит, в принципе не рассматриваем». Предыдущие этапы организовывались индивидуально, и соискатели между собой не пересекались.

– Чай, кофе? Можно глоточек коньячку для храбрости, – заговорщически подмигнул парень с надписью на бейджике: «Эдуард, менеджер».

– Просто воды без газа. Да и я сама. Не стоит беспокоиться, – Юстине кивнула в сторону замеченного кулера.

Девушки друг на друга старались не смотреть. Волновались. Эдуард сновал между ними, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу, периодически демонстрируя плоскую бутылку коньяка XO, уже на четверть опорожнённую. Кто-то отмахивался от него, кто-то, наоборот, пытался отщипнуть у него поддержки или попросту выяснить, о чём будут спрашивать. Он отвечал, что не знает, но, как умел, пытался их приободрить.

Наконец пришла очередь Юстине.

Два интервьюера размещались за столом напротив стула, на который уселась латышка. Третий, крупный мужчина, пристроился чуть в отдалении сбоку и усиленно делал вид, что ноутбук ему интереснее.

Присутствие заказчика на интервью или просмотр видео собеседования является вполне обычным делом. И если в плане профессиональных и личных качеств он мог доверять специалистам, то для себя составлял мнение на основе интуиции.

Юстине знала, что люди, излучающие нефальшивый оптимизм и заряжающие им окружающих, имели гораздо больше шансов произвести впечатление на первое лицо. «Чуйка» как правило подсказывала работодателю, что стоит в первую очередь обращать внимание на людей с позитивным настроем. Никому не хочется каждодневно видеть работников с вечно унылым лицом, думающих, что все им чего-то должны.

За столом слева от неё сидел парень лет тридцати в дорогом костюме с золотыми запонками и такой же заколкой на галстуке.

«Мажор», – подумала Юстине.

– Юстине, – сказал мажор, – мы изучили ваше эссе и, признаться, находимся под впечатлением. Детальная проработка будущей деятельности, вплоть до планирования бюджета, особенностей системы подчинённости и мотивации в творческом коллективе.

– Я старалась, – не потупило глаза от ложной скромности дитя балтийских берегов.

– Скажите, где вы работали до этого? – вступила сидящая справа ухоженная женщина лет пятидесяти.

«Проституткой в немецком борделе», – ляпнула про себя Юстине, но вслух произнесла более обтекаемый вариант:

– Небольшие предприятия в Германии. Сфера услуг. Развлечения. Гостиничный бизнес.

К счастью, углубляться в тему опрашивающие не пожелали.

– Почему вы решили релоцироваться в Россию? – поинтересовался мажор.

«Почему ты думаешь, что, используя иностранные словечки вместо русских, кажешься умнее?» – вопросом на вопрос продолжила внутренний диалог латышка.

– Здесь больше возможностей и перспектив. На сегодняшний день у меня российский паспорт, все остальные аннулированы. Гражданство мне предоставлено указом Президента РФ за исключительные заслуги, о которых поведать вам не вправе, так как давала подписку о неразглашении, – она изобразила жестами искреннее сожаление по этому поводу, впрочем, не переигрывая.

«Ещё бы мне его не дали, учитывая ценность разведданных, которые я им принесла», – прокомментировала про себя соискательница.

Юстине говорила с лёгким акцентом. В принципе, могла бы обойтись и без него, (когда нужно она себя хорошо контролировала) но иногда не мешало выделиться на фоне других претенденток. Тем более, что женщина-интервьюер дискомфорта по этому поводу явно не испытывала. А уж про пускающего слюни от прикосновения к ложному европейскому лоску «мажора» и говорить нечего.

– Вы не только молниеносно получили гражданство, но и институт закончили экстерном, откуда такие познания в социологии? – нейтральным тоном, но с ноткой участия проявила любопытство женщина-рекрутер.

– Интенсивное самообразование, знание языков и доступ к корпусу актуальных источников, – не покривила душой Юстине, позой и тембром голоса подстраиваясь под женщину, которая ей всё больше и больше нравилась.

Последующие вопросы и ответы заняли немного времени. Собеседование неожиданно прервал третий «скучающий» тип:

– Коллеги, я думаю, не стоит продолжать. Она прекрасно знает, какие методики вы используете, и знает, как произвести на вас впечатление. Думаю, наша капитуляция будет наиболее оптимальным вариантом.

«Скопированные вами методики на Западе уже устарели. Когда же вы станете проактивными и сами создадите что-то под свой менталитет и текущую ситуацию?» – внутренне пожурила своих экзаменаторов иммигрантка.

Главный внимательно посмотрел на Юстине, словно что-то высчитывая в уме:

– Мы дадим вам наивысшую оценку, но если её не хватит для окончательного решения, то будем рады видеть вас в наших рядах.

Юстине искренне рассмеялась, обнажив жемчужинки зубов:

– Спасибо, но нет. Мои дальнейшие планы связаны с наукой.

«И Фондом», – добавила про себя, вспомнив наставления Инструктора.

Тепло попрощавшись с собеседователями Юстине пошла на выход.

«Соберись. Теперь самое трудное», – мысленно скомандовала себе она.

Выйдя из комнаты раньше положенного срока, она помедлила секунду, дождавшись, когда все взгляды обратятся на неё, шумно вдохнула, приложив правую руку к груди, и задержала дыхание, попутно изображая лицом обманутые надежды.

Эдуард подскочил к ней с немедленной поддержкой:

– Всё в порядке. Выдохнула. Всё хорошо.

Она улыбнулась, заглянув в глаза и опершись на его руку (предварительно не забыв слегка пошатнуться).

– Спасибо, Эдуард. Мне пора.

Сопровождаемая злорадными взглядами претенденток на должность она сделала выводы:

«А неплохо придумано, Эдуард, который Одиссей. Изображать из себя рядового клерка и оценивать девиц в более расслабленной обстановке. Даже я чуть было не купилась. Вот только взгляд директора и взгляд обычного специалиста разный, как его не маскируй. Вы на нас смотрите не как на коллег, а как на ресурс».

В отличном настроении она спустилась вниз и вызвала такси.

«Надо не забыть удивиться, когда на работу выйду», – улыбнулась она собственным мыслям уже в машине.

***

– Это наше временное помещение, но здесь мы устроились с максимальным комфортом, – проводил для Юстине экскурсию Одиссей. – Есть не только офисы для работы и обсуждения, но и бытовые, где можно передохнуть и поспать. Вот здесь стирка и глажка. Есть душевые и джакузи. В целом здесь можно даже жить.

– Пока весь институт состоит из нас с тобой? – улыбнулась новоиспечённый администратор.

– Есть ещё закреплённый бухгалтер в Фонде. Но в целом – да. И я очень на тебя надеюсь, – он остановился и начал загибать пальцы, – подбор персонала, планирование работы, материальное обеспечение, организация поездок, проведение конференций, взаимодействие с проверяющими организациями. Это далеко не полный перечень твоих обязанностей.

– Насколько я понимаю, юристы Фонда подготовили мой контракт по твоим пожеланиям? – на «ты» он предложил её перейти в самые первые минуты повторного знакомства.

– Да. Стандартные условия. Единственное, коллектив, скорее всего будет преимущественно мужской, и я внёс пункт о запрете личных отношений. – он пролистал контракт, – А. Вот! Пункт 14.5.

– У тебя что, был негативный опыт, связанный со служебным романом? – вычислила Юстине.

– Да. Был, – смутился Одиссей, – но не будем об этом. После того, как всё подпишешь, отправляйся в бухгалтерию к Катерине, она всё оформит.

***

Екатерина – закреплённый за НИИ, бухгалтер, оказалась очень худой девушкой с симпатичным лицом. Немного, но не критично, её портил чуть более вытянутый подбородок, но за счёт грамотной причёски это удавалось купировать. Когда она изучала документы, её маленький рот собирался в точку.

– Вы уже изучили контракт. Знаете про пункт 14.5? – заботливо поинтересовалась она, оценивающе рассматривая Юстине.

«Ну, да, не такая костлявая, как ты, но пока держу себя в форме», – мысленно ответила Юстине на этот взгляд.

– Главное, чтобы вы про него не забывали, – парировала латышка.

– На меня он не распространяется. Я не сотрудник института, – с чувством превосходства заметила счетовед.

***

Март 2016 года. Мир Калики

– Одиссей, ты не обижайся, но тот план, который ты подготовил, никуда не годится, – Юстине говорила участливо, но с нотками твердосплавного металла в голосе. – Ты что, собираешься утопить свой будущий коллектив в бесконечных конференциях и публикациях? Где амбициозные и измеримые цели?

Директор и администратор сидели за чашкой чая в своём институте. Они по-прежнему квартировали вдвоём в пустом помещении. Старт набору новых сотрудников Фонд давал только после утверждения стратегии развития и пятилетнего плана.

– Я всегда говорил, что наука не самодостаточна и не может сама себе ставить задачи, – насупился новый Лобачевский. – Практические результаты обязательно будут, но не сразу. И мы не можем сейчас сказать, какие.

– Я и не прошу уходить в прикладные задачи. Под это будут созданы смежные группы. Возьми перечень проблем и обязательство их решения. Гипотеза Пуанкаре – это результат, теорема Ферма – тоже результат. Что мешает тебе взять ещё одну или две задачи подобного плана и добиться их выполнения?

Одиссей вскочил во весь свой огромный рост и замахал руками:

– Что ты такое говоришь? Что за обывательское отношение к науке? Это как поставить задачу Ньютону открыть закон всемирного тяготения к своему двадцатипятилетию. Всё должно идти своим чередом, с опорой на предыдущий опыт. Создайте условия, обеспечьте обменом информацией с коллегами по всему миру, а мы дадим нужную теорию. Рано или поздно.

– А если не дадите? – поддела она директора. – Как нашему благодетелю понять, что вы на правильном пути? Проедите все денежки и скажете: «Ну, не шмогла».

– Будут публикации и конференции! Наконец, коллеги нас оценят!

– Коллеги не дадут вам денег и практически неограниченные возможности по созданию новой математической школы, – добила Юстине своего временного начальника, – а потому заканчивай демагогию, выбирай задачу и будем строить план по привлечению нужных кадров. Кстати, учредитель дал добро на вербовку иностранцев. Так что в этом плане можешь себя вообще не сдерживать.

***

Август 2016 года. Мир Калики

– Вы знаете, Юстине, нам надо дружить, – сидевшая напротив Катерина ковыряла диетический салат. – Вы самый близкий человек для Одиссея по деловым вопросам, и я, как его будущая девушка, сможем оказывать поддержку многообещающему учёному. Тем более, что мы с вами не соперницы. Есть ваш контракт…

«Как же тебе нравиться об этом напоминать», – заметила про себя Юстине.

Роман Одиссея с Катериной казался делом времени, и когда администратор научной группы высмотрела их мило прогуливающихся во внутреннем дворе Фонда, то она не сильно удивилась.

Действительно, в последнее время их творческий коллектив захватила возможность решить одну из задач тысячелетия, и все учёные работали по двенадцать-четырнадцать часов. Ночёвки на рабочем месте стали обычным явлением.

Личная жизнь многих неженатых учёных (да и женатых тоже) отошла на второй план. Вот тут-то и подсуетилась ловкая бухгалтерша, сразу же нацелившись на руководителя. Насколько могла судить Юстине, их отношения находились в стадии предварительного интереса, пока даже не переходя в конфетно-букетный период. Впрочем, судя по поведению вверенных её заботам математиков, этот этап, скорее всего, будет пропущен.

– Вы правы Катенька, – Юстине мило улыбнулась. – Одиссею вовсе не нужны женские склоки в его команде. Да и мне это в большой минус, как администратору. Тем более, что действительно делить нам нечего.

***

Когда после обеда Юстине зашла по делам в кабинет Одиссея, то застала его за странным занятием. Он расталкивал ложкой на листе бумаги таблетки супрастина, высыпал в стакан с водой, после чего интенсивно размешивал.

– Знаешь кто ты? – направил он на неё ложку в изобличающем жесте. – Ревнивая стерва!

Посчитав разговор законченным, он взял стакан с мутной жидкостью, пропёр мимо своего администратора и начал спускаться в цокольный этаж, где размещалась душевая и комната отдыха.

Ошалевшая Юстине постояла пару минут, соображая, затем проследовала за ним.

Обнаружила она его возле ванны-джакузи, которая уже почти наполнилась водой. Одиссей с обнажённым торсом, держа стакан на вытянутой руке, медленно выливал содержимое в ванну, как колдун, который добавляет в магическое варево последний ингредиент.

– Видишь, что ты натворила? – все его тело покрывали красные водянистые выпуклые бляшки различных размеров и форм. Он даже повернулся вполоборота, дабы Юстине до конца прониклась глубиной своего морального падения.

– Я-то тут причём? – искренне не поняла она наезда.

– Ты же знала, что я не выношу грецкие орехи! – выдвинул обвинение директор, снимая штаны. – Зачем было говорить Катерине, чтобы она мне их не предлагала, типа, после них я срываюсь с цепи и начинаю приставать к женщинам.

– Ну так не ел бы! – выкрикнула она, вспомнив недавний задушевный девичий разговор.

– Она их растолкла и в выпечке замаскировала, – он уже полностью избавился от одежды и полез в джакузи. – Там ещё кусочки каких-то фруктов были. Я и не почувствовал вкуса. А потом чесаться начал. Спросил. Она мне всё рассказала.

– Я понятия не имела про аллергию. Думала, ты просто их не любишь и откажешься, – искренне покаялась Юстине с сильным акцентом, который выдавал её волнение. Даже несколько раз зачерпнула двумя ладонями пригоршню воды и плеснула на торчащие из воды участки шеи и плеч. Провести рукой не решилась. Она и так его первый раз узрела в таком виде.

Какое-то время они молчали. Он сидя, она стоя перед ним.

– Супрастин надо внутрь принимать, – нарушила она тягостное молчание, лишь бы что-то сказать.

– Уже сделал, – буркнул он. – Правда, у меня с него жуткая сонливость. Сейчас в кровать пойду. Ребят я уже предупредил.

Когда он вылезал, она подала ему полотенце и махровый халат. Проводила до кровати и даже откинула одеяло пригласительным жестом.

Он лёг. Она накрыла и села рядом на стул.

– Я усну, и у меня всё пройдёт, – пояснил он, зевая. – Сидеть рядом не обязательно.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб, правой рукой проведя по его волосам.

– Не надо – язык у него заплетался – у нас контракт…Ай

Юстине бестактно схватила его за нижнюю губу, оттянула и, возмущённо сопя, прошептала в ухо:

– Ещё раз произнесёшь это слово, и я дефабержирую тот колокол, которым ты сегодня передо мной размахивал.

***

В бухгалтерию Фонда Юстине зашла примерно через неделю.

– Вот всё что накопилось за текущий месяц: акты выполненных работ, авансовые отчёты, данные в личные дела новых сотрудников…

Она сидела напротив Екатерины, передавая ей каждый документ с пояснениями. Та молча их принимала, сразу рассортировывая по папкам.

– Да, и вот последний, – она уже поднялась и финальный листок передавала стоя. – Изменение к моему контракту. Если не брать во внимание шапку, дату, подписи и печать, то тут всего одна строчка: «Стороны договорились пункт 14.5 считать недействительным».

Последнюю фразу она произнесла чуть громче и с чуть более сильным акцентом. После чего направилась к двери.

Уже взявшись за ручку, Юстине обернулась:

– Да. Чуть не забыла. Штат у нас уже укомплектован, и в следующем квартале мы принимаем на работу своего постоянного бухгалтера. Зовут её Марья Афанасьевна. Приятная женщина пятидесяти пяти лет. Она к вам зайдёт. Вы уж, будьте добры, подготовьте все дела к передаче.

Глава 24 Лещ

Май 2016 года. Мир Калики

Лещ осторожно просунул свой взгляд через редкие кусты. Поляну на берегу бурно-мутной Катуни, на которой расположились «объекты» выбрали с умыслом быстрого отхода, но именно с очень неудобного места, которое Лещ избрал для своего ночлега её можно рассмотреть лучше всего.

Больше всего в жизни Лещ любил путешествия. Гораздо больше, чем женщин. Женщины об этом догадывались, но надеялись переделать своего мужчину. Почему-то дамы склонны переоценивать эту свою способность. Даже самые умные из них.

Его нынешняя симпатия как раз слыла очень умной. А потому она попыталась подойти к вопросу аналитически, разложив процесс на составные части:

– Скажи, что именно в походе тебе нравится больше всего?

Лещ честно признался, что самый лучший момент любого путешествия – его начало. А точнее, перед самым отъездом, когда предвкушение достигает своего апогея. Момент, когда домашние проблемы уже кажутся неважными и далёкими, а будущие приключения особенно волнующими. Если ты в поезде, то это последние секунды перед тем, как вагон дёрнется, а если в машине, то прямо перед тем, как включается зажигание.

– То есть самый лучшее в любом путешествии случается дома, ещё до его начала? Ну тогда зачем, собственно, куда-то ехать? – резолютировала девушка.

Он терпеливо объяснил, что в этом случае ценность момента пропадает. Предвкушение имеет смысл только тогда, когда последует всё, что к нему прилагается.

Этот разговор состоялся десять дней назад, во время очередных сборов в очередной поход.

Сейчас он вспоминался как нечто, произошедшее очень давно и совсем не с ним.

По крайней мере, те чувства, которые он испытывал сейчас, были во сто крат сильнее даже столь любимой им предпутешественной грани между случившимся и грядущим.

– Если я сейчас просто останусь на месте, то в моей жизни ничего не поменяется, – произнёс он вслух (благо что поблизости никого не наблюдалось), – а если выполню задуманное, возврата к прошлому уже не будет. Можно вообще не дожить до утра.

Мысленно прокручивая свою жизнь, Лещ попытался вспомнить своё состояние в поворотные моменты. Но почти всегда осознание судьбоносности приходило много позже. В этот же раз и эпохальная жизненная развилка, и понимание того, где он находится, полностью совпали.

Всего их группа состояла из шестнадцати туристов и двух гидов. Помимо Леща и четырёх «объектов» в состав входили две семейные пары с пацанами двенадцати и четырнадцати лет, трое молодых людей из северной столицы и чета молодожёнов. Все с опытом походов. Во всяком случае, при переходе ледяных рек вброд у всех оказались пластиковые шлёпанцы. Хотя в турфирме, как всегда, об этом предупредить забыли.

В силу не самого насыщенного любителями пеших переходов времени (стояли последние дни мая) турбазы на их пути стояли почти пустые, и места под палатку выбирались на довольно значительном удалении друг от друга.

«Объекты» между тем начали готовиться к ужину.

– Пускай поедят, – разрешил вполголоса Лещ. – Не будем ставить их в неловкое положение.

Сам Лещ голода не чувствовал, как и других позывов. Опасность сжала все технологические отверстия как на вход, так и на выход. И даже поры на коже как будто зацементировались.

«Объектами» он назначил двух парней и двух девушек. Во время переходов общительный Лещ пытался заговорить с ними всеми. Ему отвечали вполне доброжелательно, но продолжение коммуникации не поддерживали.

Первой привлекла его внимание симпатичная светловолосая девушка Лидия. В её манере двигаться сквозило что-то животное. Такая же ловкость и чудовищная сила при небольшом объёме мускулатуры.

«Наверняка спортсменка высокого уровня», – решил Лещ. Вот только никаких, даже смутных воспоминаний у бывшего спортивного журналиста она не вызывала. А его память на лица и фигуры прочно и заслуженно являлась предметом зависти коллег.

От неё исходило самое сильное чувство опасности. Перехватив как-то безжалостный взгляд этой хищницы, Лещ даже решил, что именно Лидия исполнит вынесенный ему приговор. Причём сделает это, оттолкнувшись руками от земли и набросив на шею репортёру петлю из своих жилистых ног. Глупо, конечно, но от волнения фантазия Леща становилась неуправляемой.

Номинальный лидер группы Михаил нравился ему гораздо больше. Улыбчивый атлет с осанкой, которой позавидовал бы премьер балетной труппы, напротив, никак не выглядел спортсменом. Слишком профессионально он осматривался, сканируя местность вокруг себя.Это был многократно обстрелянный воин, много раз смотревший на мир через прицел и видевший в него падение своих противников.

Глядя на то, как Михаил обращался с ножом и топором, верилось в оживших сказочных героев. И дело даже не в скорости, с какой он это делал, и не во внешней незаметности движений. Сталь и дерево как будто сливались кратком объятии, из которого дерево выходило, принимая нужную форму. Михаил, видимо, чувствовал каждое древесное волокно и умел направлять лезвие между ними. Лещ мог поспорить на свою машину, что ни топор, ни нож он не затачивал уже много лет.

Третий член команды – жгучая брюнетка, которую все почему-то звали Малина, как будто не демонстрировала никаких выдающихся способностей. Тёплая улыбка и лёгкие округлости форм делали её мягкой и даже уютной. Однако умом Лещ понимал, что самого безобидного с виду и стоило опасаться больше всего.

Все её движения были очень экономными, словно она боялась расплескать что-то внутри себя или повредить окружающим. Во время одного из переходов всей тургруппе пришлось в быстром темпе и довольно долго подниматься по крутому склону. Запыхались все. Даже Михаил с Лидией. И только Малина продолжала спокойно дышать, даже не раскрасневшись, оглядывая своих спутников взглядом весёлым и почти сочувственным.

На ночёвках она делила одну палатку с Михаилом. Вторую занимали Евгений с Лидией.

Что касается Евгения, то подойти к нему близко не представлялось возможным. Если Лещ пробовал приблизиться к нему сзади, тут же перед ним оказывалась спина кого-то из оставшейся тройки. Забегание вперёд с последующей задержкой заканчивалось либо вежливым тычком в поясницу (мол, «поторапливайся, чего замедляешься»), либо оттиранием тела Леща с тропы. Выглядело это максимально естественно и Лещу ничего не оставалось, кроме как ждать удобного случая.

Наконец ужин закончился, и даже посуду помыли.

Лещ поднялся и пошёл к поляне. Воздух сразу же сделался плотным, и идти через него было очень трудно. Но и остановиться уже невозможно. Земля сзади как будто обваливалась, и туда улетала вся жизнь Леща со всеми походами, редакциями, книгами и даже женщинами. Но цель притягивала. Невидимая лебёдка медленно наматывала на себя невидимый канат, а заодно и пришвартовывала Леща к костру, возле которого расселись «объекты».

Его засекли. Михаил с Лидией пошли встречать. Спокойно и без суеты. Главный продолжил сидеть на месте. Малина осталась рядом с ним.

Ускоряться нельзя. Лещ принял самый миролюбивый вид. В обтягивающей футболке и в узких тренировочных штанах (благо нет комаров). Толстовку повесил на левую руку. Обе руки держал перед собой согнутыми в локтях на уровне пояса. Пустые ладони хорошо просматривались.

Всё. Михаил молча перегородил дорогу. Лидия зашла за спину. Лещ похолодел. С этой точки Евгений его не услышит. А значит всё без толку.

Визитёр медленно развёл руки и лёгким плавным движением отбросил толстовку в сторону. Прямо в пыль.

– Я пришёл к вам с миром, – голос звучал по чужому, как будто кто-то взял его за челюсти. – У меня при себе ничего нет. Можете проверить.

Никто не спешил ничего проверять. Главного загородили Михаил и Малина. Времени мало. Сейчас его просто вытолкнут, да ещё и двинут на посошок. Благо последний день похода и соблюдать приличия уже нет необходимости.

– Я знаю кто вы такие. Прошу уделить мне немного времени, – пропел он громким тенором бывшего солиста любительского хора. Музыку придумал тут же. Что-то среднее между оперной арией и церковным тропарем.

Губы Михаила дрогнули в едва заметной улыбке. Он чуть расслабился.

– Ты что, пьяный?

Он видел, что это не так. Но Лещ удивил Михаила, и телохранитель давал ему возможность спокойно уйти. Но это уже не имело значения. Наконец-то Главный заинтересовался. Выпрямился и пошёл к ним. С Малиной.

Михаил это понял. Не оборачиваясь. По перемене в лице Леща.

– Я знаю, кто вы такие. И перед тем, как вы меня убьёте я хочу, чтобы вы меня выслушали, – предложил Лещ, дождавшись Главного.

Повисла пауза. Все ждали команды. Но Главный не спешил.

– Если я вас вычислил, это сделают и другие. Выслушав меня, вы, по крайней мере, узнаете, где брешь в вашей защите.

– А с чего вы взяли, что это для нас важно? – наконец-то Главный подал голос. – Ладно, проходите, рассказывайте, что хотели.

Радостное облегчение разлилось по телу незваного гостя, несмотря на деликатный «шмон», который устроил ему полезший обниматься Михаил. Пока всё складывалось удачно. Все намеченные «вехи» он взял.

Опускаясь на походный стул, подставленный Малиной, он уже почти успокоился. Лидия принесла его толстовку.

– Оденьтесь. Прохладно. Будет, – она говорила с трудом, резким, неестественным голосом, как будто со скрипом выворачивала из себя старые заржавевшие болты.

Во время переходов она всегда была в косынке, и только сейчас Лещ разглядел в её ушах маленькие наушники. Ну конечно! Слабослышащая. Говорить её учили в специальном интернате, откуда она и попала в параолимпийскую команду. Вот почему он её не вспомнил. Не слишком жаловали в его редакции спорт для инвалидов, и даже выдающихся чемпионов никто не знал в лицо.

– Мы вас слушаем… э-э-э Слава, – начал Михаил.

– Слава. Владислав Лещ. Это фамилия, а не кличка, – Лещ смотрел только на Главного. Не в глаза (это может вызвать агрессию) и не в землю (признак крайней неуверенности). В область подбородка.

Его визави не представился.

«И правильно. Он такой же Евгений, как я, Всеволод Большое Гнездо», – сделал вывод прибывший.

– Откуда ты, Лэщ? – спросила Малина (в её речи чувствовался лёгкий кавказский акцент).

– Предки из Беларуси. Но родители живут в Красноярске. Сам перебрался в Москву, где устроился репортёром-расследователем в популярную Интернет-газету. Пару лет назад мне дали редакционное задание изучить несколько случаев внезапного омоложения спортсменов. В частности, мастера смешанных единоборств и хоккеиста. Обоим было под сорок, но оба привели своё тело к показателям двадцатилетней давности. Хоккеиста ещё и избавили от хронической болезни. Спортивные обозреватели отметили резко возросшую скорость движений, силу удара и мощнейший спортивный интеллект, который позволял нашим героям распределять силы по дистанции всего матча. Виды спорта не сказать, чтобы очень популярные и потому они получили некий резонанс только в своих кругах. На это, как я понимаю, вы и рассчитывали. Вот только ни один западный журналист не увязал произошедшие перемены с визитами этих парней в Россию за несколько месяцев до этого. Я бы тоже просквозил мимо, если бы мои коллеги не пожаловались за чашкой кофе на невозможность взять интервью у некоего Филиппа Кожевникова, директора благотворительного фонда «Долгоденствие».

Михаил подбросил дров в костёр.

– Я парень отзывчивый, начал поднимать информацию по этому Филиппу и выяснил презанятную деталь. Ни для кого не секрет, что в последнее время в наши инфраструктурные проекты повадились вкладывать деньги богатые инвесторы из-за рубежа. Причём в объекты заведомо неокупаемые: дороги, мосты, больницы и поликлиники общего пользования, школы. Есть и промышленные предприятия. Например, крупный завод строительной техники, предприятие станкостроения, завод медицинского оборудования, предприятие по переработке редкоземельных металлов. Но и здесь инвесторы никак не хотят получать прибыль. После запуска фабрики в течение полугода она передаётся в собственность фонду «Долгоденствие», а потом, по договору менеджменту предприятия. Он же через тендеры является заказчиком проектно-строительной документации.

Он слегка охрип. Внимательная Малина заметила это и подала ему чашку тёплой воды. Он протянул руку с небольшой опаской. Малина улыбнулась, отпила из чашки и вручила её успокоившемуся Лещу.

– Разумеется, такие поступки среди западных бизнесменов совершенно противоестественны. А потому у вашего покорного слуги возник вопрос: не являются ли эти проекты платой за что-то, что для них более ценно. И тут мы возвращаемся к спортсменам и понимаем, что самым важным для этих ребят является время. Возможность вернуться в прошлое своё состояние, купив себе двадцать и более лет жизни. Начал я копать в этом направлении. Инвесторы, как правило, не назывались. Но я взял список самых богатых людей мира и начал последовательно перепроверять по каждому, не происходило ли с ними чего-то необычного в плане непристойно улучшившегося здоровья. К сожалению, люди эти в основном непубличные, но всё же кое-какую скудную фотоинфу удалось нарыть. Некоторые явно посвежели. При этом увязать их новое состояние с визитом в Россию не получалось. Тогда я составил универсальный запрос, перевёл его на все потенциально интересные для меня языки и начал последовательно пробивать их через поисковые системы. И вот тут мне улыбнулась удача.

Его новые знакомые уже сбросили маски равнодушия и слушали с явным интересом.

– На одном тайском ресурсе я в буквальном смысле слова поймал скрытое интервью шалопутного молодого человека, который разболтал своим приятелям, среди которых оказался журналист, историю своего очень богатого двоюродного дедушки. Тут было всё. И как ему удалось выйти на русский благотворительный фонд по большой рекомендации, как договорился об условиях, как он строил дорогу силами местных подрядчиков, а главное, как ему удалось получить за это плату. Даже описание процедуры в общих чертах имелось. Хорошо, что я успел прочитать всё это. Статью удалили через полтора часа после публикации. И вот ещё что. Сразу после этого у меня накрылся жёсткий диск компьютера. Флэш-биос, будь он неладен. И информация почти вся пропала. Я так понимаю, не у меня одного в этот день такое случилось.

Никто Лещу не посочувствовал, а потому он продолжил.

– А теперь представьте мою журналистскую гордость. Я раскопал такую сенсацию, но не получил ни одного доказательства. Вдобавок ко всему, моё расследование отменили. В газете началась реорганизация, и я попал под сокращение. Но остановиться я уже не мог. Тем более, что по всем закупкам фонда я справлялся по несколько раз в день. И вот я узнаю, что «Долгоденствие» объявило тендер на строительство однопутной железной дороги от Игарки вглубь тайги в Красноярском крае. Я знаю эти места и понял, что на такую стройку нужны будут люди, а значит, вот-вот начнется вербовка рабочих-вахтовиков. Я оказался в первых рядах – помогла красноярская прописка. О своём журналистском прошлом я, разумеется, умолчал.

– И что вы хотэли там увидеть? – спросила Малина откуда-то сбоку Леща. Она вообще во время разговора постоянно перемещалась, выполняя мелкие хозяйственные движения.

– И сам не знаю. Поначалу даже пожалел. Народу много. Валим деревья, укладываем рельсы со шпалами. Постоянные проверяющие от фонда. Филипп бывал наездами постоянно. Мужик как мужик. Крепкий, деловой и доброжелательный. Даже с работягами не чванился. На того, кто продаёт время и занимается прочей хиромантией совершенно не походил. Но я был уверен, что главный обязательно приедет и, возможно, я как-то сумею его распознать.

Небольшой порыв ветра обдал Леща жаром от костра. Михаил быстро исправил ситуацию, вмешавшись в процесс горения длинной палкой.

– В тот день я работал на лесоповале. Вот тогда и увидел вас, Михаил и вас, – Лещ на несколько секунд перевёл взгляд в глаза «Евгению». – Надо понимать, что все проверяющие вызывали у меня бешенный интерес. Только я и предположить не мог, что истинные хозяева будут валить лес вместе с нами. Пусть и совсем недолго. Мы работали в разных бригадах, но в тот день я немного заплутал и наткнулся на вас. Думал закричать, но неожиданно одно сухое дерево начало заваливаться прямо на просеку. Вы схватили в охапку Михаила и отскочили в сторону. Прыжок на три метра в высоту, да ещё и с грузом. Это абсолютно нереально. Хорошо ещё, что вы меня не заметили.

– Вряд ли вы сумели точно определить высоту. Кроме того, в моменты смертельной опасности у людей пробуждаются кратковременные сверхспособности, – осторожно высказался молчавший до этого Михаил, – таких случаев весьма немало. Хрупкие женщины поднимали куски стены по полтонны весом, строители часами висели на одной руке, зацепившись за штырь. Поищите в Интернете. Всё найдёте.

– Искал. И нашёл. Уже после окончания вахты. Оставаться на стройке стало бессмысленно, теперь я знал вас в лицо. Каждый вечер перед сном повторял ваши словесные портреты, чтобы не забыть. Просматривал все фото со строек, которые имели отношения к фонду, но нигде вас не находил. Я ведь начал писать о ваших объектах для самых разных изданий. Где что хорошо, но и где какие недостатки. Со мной даже связывались ваши волонтёры-проверяющие. Единственное, куда ещё не доехал – в тот центр, который вы строите. Вам ведь дорога была нужна, чтобы стройматериалы туда возить.

– Ну а здесь вы как оказались, да ещё в одном походе с нами? – Михаил спросил равнодушно, но оборзевший журналист понял, что надо немного сбавить эмоциональный накал повествования.

– Здесь я вообще не чаял вас найти. Я просто люблю походы и сюда приехал отдохнуть от своих поисков. Представьте себе моё изумление. Я даже вас фотографировал тайком, и видео пробовал снимать. Вот только и фото, и видео сильно размыто. Там, где вы, – Лещ выразительно посмотрел на главного. – Михаил, Малина и Лидия по отдельности получились. Итого имеем две аномалии. Причём вторую во вполне умиротворяющей обстановке, так что на смертельную опасность списать не получится. А значит, и третья сверхспособность в виде радикального омоложения других людей вполне возможна. Я в своё время писал о лженауке, об экстрасенсах и о премии Гудини. До сих пор ни один из них не демонстрировал чего-либо выдающегося в рамках строгого научного эксперимента, и миллион долларов лежит невостребованным. Но вы бы могли её забрать. Вот только что-то мне подсказывает, она вам не нужна. Масштабы у вас совсем другие. Всё это, – Лещ обвёл красноречивым взглядом окрестности, – не более чем забава.

Владислав закончил. Устал. Даже голод проснулся. Воздух оказался лёгким и прозрачным, несмотря на наступившую темноту. В свете костра его собеседники начали походить на героев ранних рассказов отвергнутого земляками малоросского писателя с меланхоличной причёской-каре.

Теперь от него ничего не зависело. Остался последний вопрос, на который он давно подготовил ответ.

– Ну и что вы, собственно, от нас хотите?