Время наточить ножи, Кенджи-сан! 5

Глава 1

Первая книга тут: https://author.today/reader/361565/3331497

Телефонный звонок не давал покоя. Когда я был с Наоми в идзикая «Красный фонарь» кто-то позвонил и под предлогом того, что моей жизни угрожает опасность предложил встретиться на окраине города.

Я никуда не поехал. Не видел в этом никакого смысла. Зачем? Что я, собачка какая-то, чтобы на каждый непонятный звонок мчаться на край города? А если это ловушка? В этом океане бизнеса, где плавают весьма зубастые акулы, можно ожидать чего угодно.

Вместо себя я отправил на разведку Волка. Пусть выяснит что это за шутник вздумал со мной поиграть в игры, которые мне не нравятся. И откуда он вообще нашел номер моего телефона?

Я сидел в своём кабинете, глядя на панораму Токио через огромное окно. Свет небоскрёбов отражался в стекле, но я едва замечал это — мысли крутились вокруг того звонка. Он все же не давал мне покоя. Незнакомый голос, холодный и уверенный. Отголоски кланов Абэ или Рен? Едва ли. С ними покончено. Тогда кто? Новые враги?

Телефон на столе завибрировал, выдернув меня из раздумий. Я взглянул на экран — Нобору Морито, мой начальник службы безопасности.

Нажав на кнопку громкой связи, я откинулся в кресле.

— Кенджи-сан, — голос Нобору был как всегда спокойным, но с лёгкой хрипотцой, — мы вернулись из Киютсу. Проверили всё, как вы сказали. И седьмой док, и все остальные.

— И что? — спросил я, хотя уже предчувствовал ответ.

— Ничего. Ни людей, ни следов, ни намёков. Пусто, как и следовало ожидать. Старый склад, ржавые контейнеры, пара бездомных кошек — вот и всё, что мы нашли. Если там кто-то и был, они ушли задолго до нашего приезда.

Я молчал, постукивая пальцами по столу. Нобору продолжил:

— Мы обошли весь район, поговорили с местными. Никто ничего не видел, не слышал. Может, это была просто чья-то шутка, Кенджи-сан. Или проверка.

— Шутка, — повторил я тихо, почти про себя. Но в груди росло чувство, что это не так. Интуиция моя тревожно шкребла под сердцем. — Хотелось бы верить, что именно так. Спасибо, Нобору. Держи людей наготове. И проверь записи с камер в том районе, если они там вообще есть.

— Уже отдал приказ, — ответил он. — Если что-то всплывёт, сразу доложу.

Связь оборвалась, и я остался один в тишине кабинета.

Дверь кабинета тихо скрипнула, и я отвлёкся от своих мыслей. Вошла секретарша — тонкая фигурка в строгой юбке и белой блузке, в руках поднос с чашкой кофе. Она двигалась плавно, почти бесшумно.

— Ваш кофе, господин Кенджи-сан, — голос был тёплым, с лёгким намёком на что-то большее.

Я невольно отметил, как изменилась моя жизнь с тех пор, как я стал президентом «Спрута». Раньше я был просто Кенджи — парень, которого мало кто замечал. А теперь? Стоило мне занять этот кабинет, как внимание противоположного пола будто включилось на полную мощность. Улыбки, случайные касания, взгляды, которые задерживались чуть дольше, чем нужно. Иногда это забавляло, иногда раздражало, но я ещё не решил, как с этим быть.

Девушка поставила чашку на стол, слегка наклонившись, и посмотрела на меня из-под ресниц. Её губы растянулись в мягкой, почти кокетливой улыбке.

— Может, вам ещё что-нибудь нужно?

Я взял чашку, сделал глоток и покачал головой.

— Нет, пока ничего. Спасибо.

Она кивнула, но не спешила уходить, задержавшись у стола на пару секунд дольше, чем требовалось. Я смотрел на неё и вдруг понял — она новенькая. Лицо незнакомое, не из тех, что мелькали тут при отце.

Девушка ещё раз улыбнулась, развернулась и вышла, оставив за собой лёгкий шлейф цветочного парфюма.

Я отставил кофе и усмехнулся про себя. Новенькая, а уже строит глазки. Похоже, «Спрут» не только бизнес, но и магнит для тех, кто видит во мне не просто босса, а что-то ещё. Надо будет привыкнуть — или научиться это игнорировать.

***

Дверь скрипнула, и вошёл Ичиро — начальник отдела стратегии и, чёрт возьми, один из немногих, кому я мог доверять. Не смотря на новую высокую должность он по прежнему был таким, каким я его и встретил первый раз: худощавый, с растрёпанными волосами и вечной ухмылкой, будто знал что-то, чего не знал я.

— Кенджи-сан, ты опять как призрак сидишь, — сказал он, плюхаясь в кресло напротив. — Когда спать начнёшь?

такое простое отношение к Президенту компании было не его инициативой. напротив, он всячески старался соблюсти корпоративный этикет, но я осек его, сказав, что когда мы двое, про все эти поклоны можно забыть. Так проще.

— Когда «Спрут» сам себя вести начнёт, — буркнул я, откидываясь назад. — Ладно, к делу. Что с катерами? Я же просил узнать, как продвигается покупка.

Ичиро почесал затылок, ухмылка слегка потускнела. Я сразу понял — новости не те, на которые я рассчитывал.

— Пока всё застряло, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Лицензию на ловлю не дают. И, похоже, не дадут, пока Масахиро Сато не перестанет вставлять нам палки в колёса.

Я нахмурился. Масахиро Сато — замминистра рыболовства и экологии. Имя знакомое, но я не мог вспомнить, где его слышал. Мой план был прост: купить пару катеров, создать небольшую рыболовную компанию под крылом «Спрута». Своя рыба — свои поставки, меньше затрат, больше контроля. Господин Ямато бы одобрил. Но теперь этот Сато…

— Почему он? — спросил я, постукивая пальцами по столу. — Что ему от нас надо?

Ичиро пожал плечами, но в глазах мелькнула искра — он явно знал больше, чем говорил.

— Кенджи-сан, этот тип — крепкий орешек. Говорят, он сейчас проталкивает какой-то закон о промысловых зонах, и мелкие игроки вроде нас ему только мешают. Лицензии он придерживает, пока свои дела не провернёт. Или пока кто-то не нажмёт на него посильнее.

Я сжал кулаки. Значит, очередной бюрократ, который думает, что может диктовать мне, как вести мой бизнес. «Спрут» не для того отец строил, чтобы я ждал милости от какого-то Сато.

— И что делать будем? — спросил я, глядя на Ичиро. Он всегда находил выход.

Он ухмыльнулся, как в старые времена, когда мы придумывали, как сбежать с уроков.

— Ну, либо ждём, либо… находим на него рычаг. Ты же не сдашься, правда?

Я кивнул. Не сдамся. Но в голове уже крутилась мысль: кто такой этот Сато и как его переиграть?

***

Масахиро Сато шагал по улице Минато, сжимая телефон с такой силой, что костяшки его длинных пальцев побелели. Ветер с залива трепал полы его тёмного пальто, но он не замечал холода — кровь кипела от ярости. В свои пятьдесят два года он привык к бурям, но не к тем, что поднимали такие выскочки. Высокий, худощавый, с сединой, тронувшей виски, он нёс себя с достоинством замминистра рыболовства и экологии Японии. Его лицо, строгое, с резкими чертами, всегда выдавало смесь высокомерия и усталости — след долгих лет борьбы за власть и влияние. Голос в трубке, резкий и настойчивый, пробивался сквозь гул машин, и Масахиро стиснул зубы.

— Кажется, ты не понимаешь, с кем говоришь, — рявкнул он в трубку, ускоряя шаг. — Я не буду слушать лекции от какого-то сопляка! Хочешь ныть — пиши петиции, а не звони мне!

Рядом молча шагал его охранник Такаши — громоздкий, как скала, с цепким взглядом, скользящим по прохожим. Он держался на полшага позади, выискивая угрозы, но уши его ловили каждое слово начальника.

— Это не нытьё, это требование! — голос в трубке стал громче настолько громким, что даже охранник услышал их.

— Угрожаешь мне? — Масахиро остановился, челюсти сжались так, что скулы проступили под кожей. — Да кто ты такой, чтобы мне угрожать? Лучше уймись, пока я не отправил тебя за решётку!

Он сбросил вызов и сунул телефон в карман, чувствуя, как пульс колотится в висках.

Масахиро глубоко вдохнул, пытаясь унять гнев, и поднял взгляд. Перед ним светилась вывеска — «Белый Тигр». Ресторан, о котором гудел весь Токио: дорогой, элитный, с лучшей фугу в городе. Такаши ждал, не проронив ни слова, пока хозяин решал. Желудок Масахиро урчал — утро выдалось долгим, а нервы только разожгли аппетит.

Начальник бросил короткий взгляд на охранника, кивнул.

— Зайдём, — сказал он и направился к стеклянным дверям.

***

После обеда я сидел в кабинете, рассеянно перебирая бумаги на столе. Кофе давно остыл, но я не притронулся к нему — аппетит пропал после утренних размышлений. Дверь открылась без стука, и вошёл Нобору Морито. Его шаги были тяжёлыми, как будто он нёс что-то большее, чем просто новости. В руках у него был планшет, а на лице — привычная маска спокойствия, хотя я заметил, как напряглись его скулы.

— Кенджи-сан, — начал он, положив планшет передо мной, — я принес записи с камер в Киютсу. Нашёл кое-что интересное.

— Есть что-то интересное?

— Есть, инчае бы я сюда не пришел.

Я кивнул, и он включил видео. Чёрно-белое изображение с уличной камеры показывало док номер семь — ржавые контейнеры, тусклый свет фонаря, пустота. Но затем в кадре появилась тёмная фигура. Человек в капюшоне двигался быстро, почти бесшумно, держась в тени. Он остановился за старым ящиком, будто ждал кого-то. Я наклонился ближе к экрану, пытаясь разглядеть человека лучше.

— Посмотрите сюда, — Нобору ткнул пальцем в угол изображения. Камера поймала момент, когда в док въехала машина. — Это подъехали мы.

Фигура напряглась, вытянула шею, наблюдая. А потом, словно разочаровавшись, развернулась и пошла прочь.

— Как только он понял, что это не вы — ушел, — произнес Волк. — Думаю, он ждал именно вас.

— И кто эе этот может быть?

— Ну… — протянул Волк.

— Говори, не нужно подбирать слов мягче.

— По всем повадкам похоже на киллера. Пытался затащить вас одного на незнакомую малолюдную территорию, прячет лицо, увидев других тут же скрылся.

— Не думаю, что это киллер, — отмахнулся я.

— Кенджи-сан, не нужно приниджать собственную значимость. Конкуренты могут пойти на всякое. Я на всякий случай распорядился, чтобы усилил вашу охрану.

— Это ни к чему. Перемотай лучше на начало, хочу еще раз посмотреть.

Мы вновь принялись таращиться в экран планшета.

Лица незнакомца не было видно, капюшон скрывал всё, но в какой-то момент рукав задрался, и я замер.

— Останови! Приблизить сможешь? Вот здесь, на руке.

Мы пригляделись, рассматривая смазанну картинку.

На запястье незнакомца мелькнула татуировка — осьминог, чёткий и знакомый. Символ «Спрута».

Я откинулся в кресле, глядя на застывший кадр. Осьминог.

— Кто-то из наших? — вслух сам себя спросил Волк.

— Нобору, — сказал я тихо, не отрывая глаз от экрана, — проверь всех, кто работал с отцом. Всех, у кого есть такая татуировка.

Он кивнул и направился к двери, но я остановил его:

— И ещё. Узнай, кто мог знать, что я не поеду сам.

Волк замер на пороге, бросил на меня короткий взгляд, а потом вышел. Тишина в кабинете стала гуще, почти осязаемой. Я снова посмотрел на экран, на тёмную фигуру, растворяющуюся в ночи. Кто-то из «Спрута» следил за мной. Кто-то знал мои шаги наперёд. И, возможно, прямо сейчас этот кто-то уже планировал следующий ход.

***

Ресторан был огромен и впечатлил с первого взгляда. Масахиро Сато прошёл за официанткой к столику у окна, откуда открывался вид на мерцающий Токио. Зал «Белого Тигра» дышал роскошью: тёмное дерево, мягкий свет фонарей, лёгкий шорох дорогих тканей.

— Прошу, вот сюда, — сказала официантка, помогая гостю присесть.

Масахиро скинул пальто на спинку стула и сел, бросив Такаши короткий взгляд — тот занял позицию у стены, скрестив руки. Официантка, молодая девушка с приятной улыбкой и аккуратно собранными волосами, склонилась в лёгком поклоне.

— Добро пожаловать в «Белый Тигр», — сказала она, протягивая меню. Её голос был мягким, почти успокаивающим после уличного гнева.

Мураками Кенджи. Масахиро постучал пальцами по столу, хмуря брови. Где-то он его слышал. Не просто шеф-повар, не просто лицо из телевизора. Имя всплыло из глубин памяти, как рыба из мутной воды. Лицензия. Точно. Несколько дней назад на его столе лежала заявка от какой-то компании — «Спрут», кажется? — на ловлю рыбы в прибрежных водах. Мелочь, пара катеров, ничего серьёзного. Он тогда отмахнулся, велел помощнику отложить — не до того было. Законопроект о промысловых зонах занимал всё его время, и такие мелкие игроки только путались под ногами.

Масахиро усмехнулся про себя. Так вот чей это ресторан. Кенджи Мураками, значит. Молодой, амбициозный, хочет свою рыбу ловить. Ну и пусть ждёт. Лицензии раздаются не просто так, а этот парень, судя по всему, ещё не понял, как работает система.

Масахиро откинулся на спинку стула, довольный своей властью. Пусть попробует обойти его — посмотрим, что из этого выйдет.

— Что у вас есть? — спросил он у официантки.

Она начала перечислять, её голос лился плавно, как мелодия: сашими из тунца, угорь в соусе унадзу, суп с крабом. Но Масахиро остановил её, подняв руку.

— Фугу давай, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Уж она-то точно не отравлена, верно?

Официантка рассмеялась, коротко и вежливо, и ушла с заказом. Масахиро смотрел в окно, пока город мерцал за стеклом. Мысли о звонке всё ещё жгли, но он отмахнулся от них — пусть этот выскочка подавится своими угрозами. Здесь, в этом зале, он чувствовал себя королём.

Через пятнадцать минут перед ним поставили блюдо: тонкие, почти прозрачные ломтики фугу, уложенные в форме цветка на белой тарелке. Аромат был тонким, морским, с лёгкой кислинкой соуса. Масахиро взял палочки, подцепил кусок и отправил в рот. Вкус был изысканным — нежный, с едва уловимой остротой. Он кивнул сам себе, довольный, и продолжил есть, не замечая, как Такаши напрягся, глядя на него.

Сначала пришло лёгкое покалывание в губах. Масахиро нахмурился, потёр рот тыльной стороной ладони — наверное, соус. Но потом покалывание поползло дальше, к языку, к горлу. Сердце заколотилось быстрее, в груди сжалось. Он кашлянул, пытаясь отмахнуться от странного чувства, но ноги вдруг онемели. Тарелка выпала из рук, звякнув о стол, и ломтики фугу разлетелись по скатерти.

— Такаши… — прохрипел он, хватаясь за горло. Охранник рванулся к нему, но Масахиро уже сползал со стула, глаза закатились. Зал замер, чей-то крик прорезал тишину.

Масахиро Сато был мертв.

Глава 2

Совещание тянулось целую вечность. Я сидел во главе стола, слушая, как главы отделов зачитывают свои доклады: продажи, поставки, планы по новым ресторанам. Цифры, графики, чьи-то оправдания — всё сливалось в гул, пока я пытался не думать о застопорившейся идее с катерами. Ичиро поймал мой взгляд пару раз, но молчал — он знал, что я не в настроении. Когда всё наконец закончилось, я махнул рукой, отпуская всех, и остался один, глядя на пустой экран проектора. Надо было собраться. «Спрут» не ждёт, пока я разберусь со своими мыслями.

Дверь конференц-зала скрипнула, и я поднял глаза. Нобору Морито — Волк — стоял на пороге. Его лицо было хмурым, как туча перед грозой, и я сразу понял: что-то случилось. Он никогда не выглядел так, если дело не было серьёзным. Я выпрямился в кресле, чувствуя, как напряглись плечи.

— Нобору, что стряслось? — спросил я, стараясь держать голос ровным.

Он подошёл ближе, закрыл дверь за собой и остановился у стола. Его глаза, обычно холодные и цепкие, сейчас были тёмными, будто он сам не хотел верить тому, что собирался сказать.

— В «Белом Тигре» беда, Кенджи-сан, — начал он тихо. — Масахиро Сато умер.

Я замер. Имя ударило, как молния.

— Тот самый? — переспросил я, уже зная ответ. — Который не давал нам лицензию на ловлю?

— Да, — кивнул Волк, и его лицо стало ещё мрачнее.

— Что случилось? Сердце? Приступ? — я пытался найти хоть что-то простое, понятное. Сато был не молод, стресс, работа — всё могло быть.

Нобору покачал головой, и его голос упал почти до шёпота.

— Нет. Отравился рыбой.

Я уставился на него, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Рыба. В моём ресторане. В «Белом Тигре». Масахиро Сато, человек, который держал нас за горло, мёртв. И это не случайность — я видел это в глазах Волка. Что-то тёмное, как морская глубина, начинало подниматься вокруг «Спрута», и я не был уверен, готов ли к тому, что оно принесёт.

Я уставился на Волка, моргая, как будто он сказал что-то на другом языке.

— Это что, шутка такая? — вырвалось у меня, и я даже усмехнулся, ожидая, что он сейчас расслабится и скажет, что разыграл меня.

Но Волк не улыбнулся. Он шагнул ближе, упёрся руками в стол и посмотрел прямо в глаза.

— Не шутка. Он мёртв. Прямо в ресторане. Не успели помочь. Отравился почти мгновенно.

Усмешка сползла с моего лица. Я откинулся в кресле, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Нобору, ты серьёзно? — я повысил голос, вставая. — Отравился? У нас? Это же бред! Наши повара фугу сто раз проверяют, ты сам знаешь!

— Знаю, — он не отвёл взгляд, но голос стал ещё суше. — Но он мёртв, Кенджи-сан. И это факт.

Я прошёлся по кабинету, потирая затылок. Мысли путались.

— И что теперь? — спросил я, остановившись перед ним. — Что говорят?

— Пока мало что, — ответил Волк. — Но у входа в офис уже детектив. Хочет с тобой говорить.

Я выдохнул, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Детектив? Уже? — я посмотрел на него, ища хоть намёк на то, что это всё не так серьёзно.

— Да, — Нобору выпрямился, скрестив руки. — Не дать ему пройти? — добавил Волк, скрестив руки. Его тон был таким, будто он уже прикидывал, как развернуть незваного гостя.

— Почему? — вырвалось у меня, и я даже слегка отшатнулся. — Напротив, пригласи. Мне скрывать нечего.

Нобору не двинулся с места, только посмотрел на меня долгим взглядом, как будто взвешивал, стоит ли говорить дальше. Потом вздохнул, словно смирился.

— Ситуация двоякая, господин Кенджи-сан. Щекотливая, — произнёс он, выделяя каждое слово. — Хочу лишь напомнить, что умерший не давал вам лицензию. А потом вдруг умер. В вашем же ресторане.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Это и в самом деле выглядело паршиво. Слишком паршиво.

— Я всё понимаю, Нобору, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но убивать его так открыто? Это слишком глупо. Если бы я хотел его убрать, то уж точно не в своём ресторане, не рыбой, которую проверяют сто раз. Поэтому нам и нужно донести это до детектива. Прямо сейчас. Впусти его.

Волк кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он развернулся к двери, бросив через плечо:

— Как скажешь, Кенджи-сан. Но будь осторожен. Этот детектив не из тех, кто верит на слово.

Я смотрел, как он выходит, и чувствовал, как тишина в кабинете становится гуще. Детектив. Сато. Рыба. Всё это складывалось в пазл, который я пока не мог разгадать. Но одно я знал точно: «Спруту» только что бросили вызов, и я не собирался отступать.

***

Я всё ещё переваривал слова Волка, когда дверь кабинета открылась снова. Нобору вошёл первым, за ним шагнула девушка — и я невольно замер. Она была молода, лет тридцать, может, чуть больше. Тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, строгий серый костюм подчёркивал стройную фигуру, а в глазах читалась стальная решимость. Я ожидал увидеть кого угодно — пожилого детектива с усталым взглядом, как в фильмах, или сурового мужика с папкой улик, — но не её. В Японии женщине пробиться на такую должность почти нереально. Практически невозможно. А тут… Это говорило о многом: железный характер, острый ум и, скорее всего, упрямство, с которым мне придётся считаться. Я понял сразу — с ней нужно держать ухо востро.

— Господин Кенджи-сан, — сказал Нобору, отступая в сторону. — Это детектив.

Она кивнула ему и шагнула вперёд, протягивая руку. Её движения были точными, без лишней суеты.

— Детектив Акико Танака, отдел расследований, — представилась она. Голос был спокойным, но с лёгкой хрипотцой, как будто она привыкла говорить так, чтобы её слушали. — Мураками Кенджи, верно? Управляющий «Спрута»?

— Да, Президент, — я пожал её руку, стараясь скрыть удивление. — Присаживайтесь.

Она села напротив, положив на стол тонкую папку. Я бросил взгляд на Нобору — он остался у двери, скрестив руки, — и повернулся к ней.

— Слышал, в «Белом Тигре» неприятность, — начал я, стараясь звучать нейтрально. — Что случилось?

Акико открыла папку, но не посмотрела в неё — её взгляд был прикован ко мне, словно она уже искала трещины в моём спокойствии.

— Вы правы. Сегодня днём в вашем ресторане, «Белый Тигр», умер человек. Масахиро Сато, замминистра рыболовства и экологии. Предварительная причина — отравление рыбой фугу, — она сделала паузу, наблюдая за моей реакцией. — Пока неизвестно, было ли это намеренно или несчастный случай. Поэтому я здесь. Нужно задать вам пару вопросов.

Я кивнул, хотя внутри всё сжалось. Отравление. В моём ресторане. И не просто кто-то, а Сато — тот самый, что держал мои планы с катерами на замке. Но я заставил себя дышать ровно.

— Задавайте, — сказал я, откидываясь в кресле. — Я открыт.

Она чуть прищурилась, будто проверяла, насколько я искренен, и начала:

— Расскажите, как вы знали Сато. И бывали ли у вас с ним… разногласия?

Я почувствовал, как Нобору за моей спиной напрягся. Вопрос был простым, но за ним скрывался капкан. Эта Акико Танака явно не собиралась играть по моим правилам.

Я смотрел на Акико Танака, стараясь не выдать, как её вопрос про разногласия с Сато ударил по нервам. Она сидела ровно, как статуя, но глаза её будто сканировали каждую мою морщину.

— Разногласий не было, — сказал я, держа голос твёрдым. — Мы с Сато почти не общались. Официальная переписка, не более того.

Она чуть наклонила голову, и уголок её губ дрогнул — не улыбка, а что-то вроде холодного любопытства.

— А как же лицензия? — уточнила она, листая папку, хотя я был уверен, что она знает всё и без бумажек. — Насколько мне известно, Масахиро Сато не выдавал вашей компании разрешение на рыбную ловлю. Это не создавало… напряжения?

Я сжал подлокотники кресла, но заставил себя ответить спокойно.

— Это не разногласия, — сказал я. — Это рабочие моменты. Бюрократия, задержки — обычное дело. Мы ждали своей очереди, как и все.

Акико не отреагировала, только сделала пометку в блокноте. Потом подняла взгляд, и её следующий вопрос был как удар под дых.

— У вас в «Белом Тигре» строгий контроль качества, верно? — она чуть прищурилась. — Как тогда ядовитая рыба оказалась на тарелке замминистра? Кто-то ведь должен был это пропустить. Или… подложить.

Я почувствовал, как Нобору за моей спиной напрягся — его молчание стало почти осязаемым. Она гнула свою линию, и я понял: в её голове я уже главный подозреваемый.

— Вы проверяли поставщиков? — продолжила она, не давая мне ответить. — Или, может, кто-то из поваров имел доступ к ингредиентам? Скажем, по вашему указанию?

— Это уже обвинения? — не выдержал я, поддавшись вперёд. — Вы правда думаете, что я отдал бы приказ травить человека в своём же ресторане?

Она не моргнула, только слегка наклонила голову, будто взвешивала мои слова.

— Я не обвиняю, Мураками-сан. Я спрашиваю. Но согласитесь, выглядит странно. Человек, который блокировал ваш бизнес, умирает от вашей еды. Совпадение?

Я сжал челюсти, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу. Она была хороша — каждый вопрос как лезвие, и я знал, что она не остановится. Я бросил взгляд на Нобору, который всё ещё стоял у двери, и решил, что хватит играть в защите.

— Нобору, оставь нас, — сказал я, не отводя глаз от Акико.

Волк замешкался на секунду, но кивнул и вышел, тихо прикрыв дверь. Тишина в кабинете стала тяжёлой, как перед бурей. Я повернулся к ней, положив руки на стол.

— Слушайте, Танака-сан, — начал я, стараясь говорить ровно, но твёрдо. — Я выложу всё начистоту. Да, ситуация странная. Сато не давал нам лицензию, и да, это раздражало. Но какой мне смысл убивать его? Да ещё так явно — в моём ресторане, рыбой, которую мы проверяем по десять раз? Это же самоубийство для бизнеса. Если бы я хотел его убрать — а я этого не хотел, — я бы сделал это тихо, а не под прицелом сотни глаз.

Я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза.

— А теперь подумайте: кто-то хотел подставить меня. «Спрут». «Белый Тигр». Это не убийство ради Сато — это удар по мне. И я хочу знать, кто за этим стоит, не меньше вашего.

Акико молчала, её пальцы замерли над блокнотом. Впервые за наш разговор она отвела взгляд, уставившись куда-то в папку. Потом медленно кивнула, и я увидел, как её плечи чуть расслабились.

— Допустим, — сказала она тихо. — Допустим, вы правы. Но если это подстава, Мураками-сан, то кто-то очень хорошо знает ваш бизнес. И ваши слабости.

Она подняла глаза, и я понял: она не отступит, но теперь, возможно, мы играем на одной стороне. Или хотя бы в одной игре.

***

— Если бы я знал чуть больше, — сказал я, понизив голос, — может, и подсказал бы что-то. «Спрут» — мой бизнес, я знаю его изнутри. Там не бывает случайностей. Думаю, в наших общих интересах разгадать эту загадку.

Её губы дрогнули, и на лице мелькнула улыбка — не насмешливая, а скорее удивлённая, с лёгким намёком на интерес.

— Вы предлагаете мне посвятить вас в ход расследования, Мураками-сан? — спросила она, чуть приподняв бровь.

Я покачал головой, стараясь говорить искренне.

— Нет, Танака-сан. Я лишь хочу, чтобы вы понимали: мы с вами на одной стороне. Кто-то подставил «Белый Тигр», и я не меньше вашего хочу найти этого человека. Я постараюсь максимально помочь вам. Всё, что в моих силах.

Она молчала пару секунд, постукивая ручкой по блокноту, потом кивнула, как будто приняла решение.

— Хорошо. Допустим, я верю, что вы хотите помочь. Что конкретно вы предлагаете?

Я выпрямился, чувствуя, что поймал её внимание.

— Давайте начнём с «Белого Тигра». Например, мы бы могли прямо сейчас посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Все, что есть. Зал, кухня, вход — всё, что может дать зацепку.

Акико чуть нахмурилась, но не отмахнулась.

— Мы уже запросили ваши записи, — сказала она, закрывая папку. — Они будут у нас в ближайшее время.

— И когда это «ближайшее время»? — я позволил себе лёгкую усмешку. — Завтра? Послезавтра? Через неделю? Бюрократия любит тянуть. А я могу показать их вам прямо сейчас, в ресторане. Без бумаг, без ожиданий. Вы же хотите разобраться быстрее?

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и я понял, что она взвешивает риски. Потом уголок её губ снова дрогнул — та же полуулыбка, что раньше.

— Вы настойчивы, Мураками-сан, — сказала она, вставая. — Хорошо. Поехали в «Белый Тигр». Но учтите: я буду задавать вопросы. И не только вам.

— Договорились, — ответил я, тоже поднимаясь. — Спрашивайте что угодно. Главное — найдём правду.

Я схватил пальто, бросил взгляд на дверь, где Нобору, наверное, всё ещё ждал, и почувствовал, как в груди зажглась искра. Может, это был шанс — не просто защитить «Спрут», но и понять, кто решил сыграть против меня. Акико Танака шла впереди, и я знал: с ней будет непросто, но, чёрт возьми, я был готов.

***

Мы почти дошли до стеклянных дверей холла, где дежурил охранник, когда они с грохотом распахнулись, и в проёме возник мужчина, от которого веяло яростью, как от раскалённой печи. Он был пожилым, лет шестидесяти, с сединой, которая топорщилась над лысеющей макушкой, как колючки. Лицо его, красное, с глубокими морщинами, напоминало смятый пергамент, а маленькие глазки, утопающие в складках кожи, горели злобой. На нём был мятый коричневый костюм, галстук болтался, будто его завязывали в спешке, а от дыхания несло табаком и застарелой ненавистью.

— Танака! — его голос прогремел, как выстрел, эхом отскакивая от мраморных стен. Охранник у стойки вздрогнул, а я почувствовал, как воздух в холле сгустился. — Какого чёрта ты здесь делаешь, а? Ты что, совсем мозги растеряла?

Акико замерла, будто наткнулась на стену. Её плечи напряглись, пальцы сжали ремешок сумки так, что побелели костяшки, но она не подняла глаз. Я остановился рядом, ощущая, как волна его гнева захлёстывает нас обоих. Его тон, его манера тыкать пальцем в Акико, будто она была девчонкой, а не детективом, вызывали во мне желание дать ему отпор.

Все довольно скоро стало понятно.

— Ты — мой помощник, — он выплюнул это слово, как оскорбление, — посмела без моего приказа лезть к Мураками? Ты хоть понимаешь, что творишь?

Я посмотрел на Акико, и всё стало ясно. Она была не просто женщиной в профессии, где таких почти нет. Она была той, кто рвётся вперёд, кто ненавидит, когда ей указывают место. Инициативная, упрямая, готовая ломать стены, чтобы доказать, что она лучшая. Но сейчас она молчала, опустив голову, и я видел, как её подбородок дрожит — не от страха, а от сдерживаемой ярости. Этот старик, этот надутый индюк, топтал её достоинство, и мне было тошно смотреть на это. Все довольно просто — он начальник, она помощница с очень ограниченным кругом прав, но с буйным деланием работать.

— Я напишу рапорт! — орал он, брызгая слюной. Его палец тыкал в её сторону, как будто он хотел проткнуть её насквозь. — Ты вылетишь из отдела, Танака! Я тебя предупреждал — ещё один шаг без приказа, и тебе конец! Ты никто, поняла? Никто, чтобы лезть в дела такого уровня!

Он повернулся ко мне, и его лицо, всё ещё красное, как перезрелый помидор, попыталось изобразить что-то вроде извинения. Глаза его, однако, остались холодными, а улыбка выглядела так, будто он проглотил лимон.

— Мураками-сан, — сказал он, склонив голову так резко, что я услышал хруст позвонков. — Прошу прощения за эту… выходку. Она не должна была вас беспокоить. Мы разберёмся, обещаю.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает. Его извинения были фальшивыми, как дешёвый виски, и я знал: он не просто злился на Акико — он наслаждался, унижая её передо мной.

Но я перевёл взгляд на девушку. Акико стояла, всё ещё опустив голову, и я заметил, как её пальцы дрожат, сжимая ремешок. Она была на грани, но не сломалась. И я понял, что не могу стоять в стороне.

— Всё нормально, — сказал я, шагнув вперёд и глядя ему в глаза. Мой голос был спокойным, но твёрдым, как сталь. — Танака-сан задала пару вопросов, ничего страшного. Она делала свою работу. Не пишите рапорт. Не нужно.

Он замер, его брови поползли вверх, а рот приоткрылся, обнажая жёлтые от табака зубы. Он явно не ожидал, что я вступлюсь за неё.

Акико медленно подняла голову, и её взгляд — смесь шока и чего-то, что я не мог разобрать, может, благодарности — встретился с моим. Её глаза, тёмные и глубокие, словно скрывали бурю, которая вот-вот вырвется наружу.

— Вы уверены, Мураками-сан? — спросил он, и его голос стал слащавым, но я слышал в нём яд. — Она нарушила протокол. Это серьёзно.

— Уверен, — отрезал я, не отводя взгляда. — Мы все хотим разобраться, что произошло в «Белом Тигре». Танака-сан помогает. Это главное.

Он хмыкнул, и его лицо скривилось, будто он проглотил что-то кислое. Я видел, как он борется с желанием возразить, но что-то — может, моё имя или репутация «Спрута» — заставило его проглотить свои слова.

— Хорошо, — буркнул он наконец, бросив на Акико взгляд, полный презрения. — Но, Танака, ещё один такой фокус — и ты вылетишь. Поняла?

— Да, сенсей, — ответила она тихо, но я услышал в её голосе сталь, скрытую под покорностью. Она не сломалась, и я знал, что этот старик ещё пожалеет о своём тоне.

Он махнул рукой, как будто отгонял муху, и направился к выходу, бросив напоследок, чтобы Акико следовала за ним. Она задержалась на секунду, посмотрела на меня — и в её взгляде было больше, чем она могла сказать. Её глаза, теперь горящие, будто говорили: «Я не забуду». Потом она коротко кивнула и пошла за ним, её шаги были твёрже, чем раньше.

Я последовал за ними.

Глава 3

Акико шла чуть впереди, её шаги были быстрыми, но я заметил, как она то и дело бросает взгляд на своего начальника. Он шагал рядом, всё ещё пыхтя от злости, его мятый костюм болтался, как на вешалке. В холле он казался просто противным, но теперь, на улице, я разглядел его лучше: низкий, коренастый, с жёлтыми от никотина пальцами, которые нервно теребили пачку сигарет в кармане.

— Детектив Кобаяши Хидео, — представился он, глядя куда-то мимо меня. — Надеюсь, Танака не доставила вам слишком много хлопот, Мураками-сан.

Теперь, пока мы шли к машине, он вдруг обернулся ко мне, прищурив свои маленькие глазки.

— А вы зачем с нами, Мураками-сан? — его голос был резким, с подозрительной ноткой. — Это полицейское дело. Вам там делать нечего.

Я поймал взгляд Акико — быстрый, почти панический, словно она умоляла меня не ляпнуть лишнего. Её глаза, тёмные и напряжённые, ясно говорили: «Молчи о видео». Я понял — говорить правду, что мы собирались смотреть записи с камер, нельзя. Кобаяши и так был на взводе, а если узнает, что я лезу в расследование, то вообще взорвётся.

— Хочу разобраться кое с какими делами, — сказал я, стараясь звучать небрежно. — «Белый Тигр» — мой ресторан. Надо проверить, всё ли в порядке после… случившегося.

Кобаяши хмыкнул, явно не купившись до конца. Его губы скривились в кислой гримасе, обнажая жёлтые зубы.

— Дела, значит, — пробормотал он, затягиваясь сигаретой, которую успел прикурить. — Там убийство произошло, Мураками-сан. Не лучшее время для ваших… дел.

— Я не помешаю, — твёрдо ответил я, глядя ему в глаза. — Обещаю, детектив Кобаяши. Мои люди знают, как не путаться под ногами.

Он фыркнул, выпуская клуб дыма, но спорить не стал. Акико молчала, её лицо было непроницаемым, но я чувствовал её облегчение. Мы сели в полицейскую машину — Кобаяши за руль, Акико рядом с ним, я сзади. Дорога до «Белого Тигра» прошла в тишине, нарушаемой только его ворчанием о пробках.

Когда мы вошли в ресторан, знакомый запах моря и специй ударил в нос, но вместо привычного уюта я почувствовал холод. Зал был пуст, столики блестели в тусклом свете, а персонал — официанты, повара — перешёптывался в углу, бросая на нас тревожные взгляды. Вывеска «Белый Тигр» над входом, обычно гордая, теперь казалась тенью самой себя. Кобаяши сразу отмахнулся от меня и Акико, буркнув:

— Пойду поговорю с вашими людьми, Мураками-сан. Танака, не лезь, пока я не вернусь.

Он ушёл в сторону кухни, где уже ждал наш шеф-повар с перепуганным лицом. Мы с Акико остались одни у барной стойки. Она повернулась ко мне, и её глаза, которые ещё недавно были полны напряжения, смягчились. Она глубоко вдохнула, будто сбрасывая груз.

— Спасибо, Мураками-сан, — сказала она тихо, почти шёпотом. — За то, что… заступились. И за то, что не сказали про видео.

Я пожал плечами, но её благодарность грела где-то внутри.

— Не за что, Танака-сан, — ответил я, понизив голос. — Я просто хочу, чтобы мы разобрались в этом. Вместе.

Она кивнула, и на её губах мелькнула тень улыбки — первая, что я видел за весь вечер. Но её взгляд тут же стал серьёзным.

— Нам нужно быть осторожнее, — добавила она. — Кобаяши… он не любит, когда кто-то обходит его. А это дело — оно сложнее, чем кажется.

Я посмотрел в сторону кухни, где Кобаяши уже допрашивал повара, размахивая руками. Сложнее, чем кажется. Это я и без неё знал. Но теперь, стоя рядом с Акико, я чувствовал, что у меня есть союзник. И это было первое, что дало мне надежду за весь этот чёртов день.

***

Мы с Акико стояли у барной стойки «Белого Тигра», и пустота зала давила на плечи. Её голос, тихий, но чёткий, пробивался сквозь гул моих мыслей. Она смотрела куда-то мимо, в сторону столика у окна, где всё произошло, и начала рассказывать.

— Сато зашёл около полудня, — сказала она, сложив руки на груди. — С охранником. Выглядел раздражённым, но ничего необычного. Сел у окна, заказал фугу. Официантка говорит, он шутил про яд — мол, уж тут-то рыба безопасна. Через двадцать минут ему подали блюдо. А потом… — она замолчала, её губы сжались. — Он начал задыхаться. Сполз со стула. Охранник пытался помочь, но было поздно.

Я слушал, чувствуя, как внутри всё холодеет. Фугу. В моём ресторане. Я знал, что наши повара проверяют её по сто раз — это не ошибка. Кто-то сделал это нарочно. Но я не перебивал, давая ей говорить.

Акико бросила взгляд в сторону кухни, где Кобаяши допрашивал шеф-повара, размахивая руками, как дирижёр. Я воспользовался моментом — он был слишком занят, чтобы заметить. Мой охранник, Рёта, стоял у входа, высокий парень с каменным лицом, который всегда знал своё место. Я поймал его взгляд и слегка кивнул, подзывая. Он подошёл быстро, но тихо, чтобы не привлечь внимания.

— Рёта, — сказал я вполголоса, — принеси копию записей с камер. Все, что есть — зал, кухня, вход. Но кухня конечно же в приоритете. Прямо сейчас. И без шума.

Он низко поклонился, его движения были резкими, но почтительными, как будто я был не просто боссом, а кем-то большим.

— Всё сделаю, господин Мураками-сан, — ответил он, и в его голосе звучала абсолютная преданность. — Как прикажете.

Я кивнул, и он ушёл так же бесшумно, как пришёл. Я повернулся к Акико, надеясь, что она не заметила, но её глаза были прикованы ко мне. Она смотрела с лёгким удивлением, будто только что увидела меня по-новому. Я понял: она не ожидала, что люди вроде Рёты будут так меня уважать. Это был «Спрут» — моя семья, мой мир, и я знал, что они пойдут за мной в огонь. Но для неё это было открытием.

— Что делают ваши? — спросил я, чтобы отвлечь её и вернуться к делу. — Детективы, эксперты?

Она моргнула, словно выныривая из мыслей, и продолжила, её голос стал деловым.

— Эксперты забрали образцы рыбы, — сказала она. — Проверяют на токсины. Официантов допрашивают — кто готовил, кто подавал, кто был на кухне. Кобаяши сейчас вытрясает из них всё, что можно. Мы изъяли посуду, остатки еды. Проверяем поставщиков — откуда пришла партия фугу. И… — она замялась, бросив взгляд на меня, — ищем мотив. Кто мог хотеть смерти Сато.

Я кивнул, стараясь не выдать, как её последнее слово резануло. Мотив. Она всё ещё думала, что я мог быть причастен, пусть и не так явно, как раньше. Но её тон был мягче, чем в кабинете, и я решил, что это прогресс.

— А что ты думаешь? — спросил я, понизив голос. — Случайность или…?

Акико посмотрела мне прямо в глаза, и я увидел в них не только детектива, но и человека, который хочет правды.

— Не знаю, — призналась она. — Но случайности в таких делах редки. И ты прав — это слишком громко для простого убийства. Кто-то хотел, чтобы все заметили.

Я почувствовал, как уголок моих губ дёрнулся в улыбке. Она начинала думать, как я. Может, мы и правда были на одной стороне.

Мой взгляд скользнул по залу. Кобаяши всё ещё был на кухне, его голос доносился обрывками, полными злости. Я знал, что времени у нас мало, пока он не вернётся и не начнёт снова размахивать своим рапортом.

— Какой именно повар готовил блюдо? — спросил я, понизив голос, чтобы не привлечь внимания официантов, которые всё ещё перешёптывались в углу.

Акико посмотрела на меня, её тёмные глаза сузились, будто она решала, стоит ли делиться. Потом ответила:

— Хироси Накамура.

Я замер, чувствуя, как кровь стынет. Хироси? Один из лучших наших поваров, мастер фугу с двадцатилетним стажем. Господин Ямато доверял ему, как самому себе. Хироси мог приготовить это блюдо с закрытыми глазами и никогда — никогда — не допустил бы ошибки.

Я покачал головой, не в силах скрыть удивление.

— Хироси Накамура? — переспросил я. — Это невозможно. Он один из лучших. Его блюда — как искусство. Он не мог напортачить.

Акико пожала плечами, но её взгляд был тяжёлым.

— Может, и так. Но сейчас его допрашивает Кобаяши. Поговорить с ним не выйдет — мой начальник не подпустит нас ближе чем на метр.

Я сжал кулаки, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу. Хироси под ударом, а я даже не могу спросить, что произошло. Но стоять и ждать, пока Кобаяши вытрясает из него душу, было не в моих правилах. Мне нужен был другой ход.

— Тогда давай посмотрим само блюдо, — сказал я, повернувшись к ней. — Остатки, посуду, что угодно. Если там что-то не так, я замечу. Я знаю, как должно выглядеть фугу.

Акико нахмурилась, её пальцы замерли на ремешке сумки.

— Думаешь, это не он готовил блюда?

— Пока ничего не могу сказать точно, — пожал я плечами. — Но вот если посмотрю блюдо, то картина будет хоть немного яснее.

— Кобаяши будет в ярости, если узнает, — ответила она тихо. — Это улики. Никто, кроме экспертов, не должен к ним прикасаться.

— А если я просто посмотрю? — настаивал я, понизив голос. — Без рук. Только глазами. Ты же знаешь, я прав — это может дать зацепку.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и я видел, как она борется с собой. Потом её глаза метнулись к углу зала, где стоял человек в белом комбинезоне — эксперт, судя по перчаткам и чемоданчику. Акико чуть заметно кивнула, будто приняла решение.

— Подожди здесь, — сказала она и быстро направилась к нему. Я не слышал, о чём они говорили, но через минуту она вернулась и махнула мне рукой. — Идём. Он согласился, но только смотреть. И быстро.

Мы подошли к столику у окна, где всё произошло. На нём лежала тарелка, накрытая прозрачной плёнкой, — остатки фугу, несколько ломтиков, уже потускневших, но всё ещё уложенных в форме цветка. Рядом стояла миска с соусом, почти нетронутая, и разбитый стакан — следы паники, когда Сато начал задыхаться.

Эксперт, невысокий парень с усталым лицом, стоял рядом, держа блокнот, но не вмешивался. Акико кивнула мне, её взгляд был напряжённым, но доверчивым.

Я наклонился над тарелкой, вглядываясь в ломтики фугу, лежавшие под прозрачной плёнкой. Свет фонарей «Белого Тигра» отражался на их бледной поверхности, и чем дольше я смотрел, тем сильнее хмурился. Что-то было не так. Эти кусочки, уложенные в форме цветка, выглядели почти идеально — но только почти. Мой желудок сжался, будто предчувствуя беду. Я знал фугу лучше, чем кто-либо в этом зале, кроме Хироси.

Акико стояла рядом, её взгляд метался между мной и тарелкой. Она заметила мою реакцию и наклонилась чуть ближе.

— Что такое? — спросила она тихо, чтобы эксперт, всё ещё державший блокнот в углу, не услышал. — Что-то обнаружил?

Я выпрямился, но не отвёл глаз от блюда. Сердце колотилось, но я старался говорить спокойно.

— Разрезы, — сказал я, указывая на ломтики, не касаясь плёнки. — Они не такие, какими должны быть.

Акико нахмурилась, её брови сдвинулись, и она посмотрела на тарелку, будто могла увидеть то же, что и я.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, понизив голос. — Это же фугу. Разве её не так режут?

Я покачал головой, чувствуя, как внутри закипает смесь тревоги и гнева. Это был мой ресторан, моя гордость, и кто-то посмел здесь играть по своим правилам.

— У поваров фугу есть строгие правила, — начал я, стараясь объяснить так, чтобы она поняла. — Это не просто нарезка, это ритуал. Каждый мастер проходит годы обучения, чтобы получить лицензию. Фугу режут под определённым углом — примерно тридцать градусов, чтобы сохранить текстуру и форму. Ломтики должны быть тонкими, почти прозрачными, но ровными, как лист бумаги. Края — гладкие, без зазубрин, потому что нож для фугу острее бритвы и всегда новый. И самое главное — разрез делается одним движением, без рывков, чтобы не повредить волокна. Это как подпись повара. Хироси, наш мастер, делает это безупречно. Я видел его работу тысячу раз.

Я замолчал, снова глядя на тарелку. Акико ждала, её глаза сузились, и я знал, что она ловит каждое слово.

— А тут… — я указал на один из ломтиков, где край был чуть неровным, почти незаметно для чужого глаза. — Разрез другой. Он грубее, чем должен быть. Чувствуется, что тот, кто делал этот разрез, держал нож несколько иначе, чем нужно. Кисть была напряжена. И угол не тот — ближе к сорока пяти градусам. Также края… они не гладкие, есть микроскопические зазубрины. Это не работа Хироси. Это не работа никого из наших.

Акико наклонилась ближе, её дыхание стало тише, будто она боялась спугнуть правду.

— То есть… — начала она, — ты хочешь сказать, что рыбу резал кто-то другой?

— Да, — кивнул я, чувствуя, как холод пробирает до костей. — И это ещё не всё. Этот разрез… он странный. Слишком точный, но не в том смысле. Он похож… — я замялся, подбирая слова, — на хирургический. Будто кто-то использовал скальпель, а не нож для фугу. Это не повар. Это кто-то, кто знает, как разрезать плоть, но не знает наших правил.

Акико выпрямилась, её лицо стало серьёзнее, чем когда-либо. Она посмотрела на меня, и я увидел в её глазах искру — не просто любопытство, а понимание, что мы наткнулись на что-то большое.

— Хирургический, — повторила она тихо, почти шёпотом. — Ты уверен?

Я кивнул, не отводя глаз от тарелки. Уверен. И это значило, что кто-то проник в мой ресторан, подменил блюдо и убил Сато так, чтобы все подумали на нас. Но кто? И почему?

Глава 4

Мы с Акико всё ещё стояли у барной стойки «Белого Тигра», когда дверь в зал тихо скрипнула. Я обернулся и увидел Рёту, моего охранника. Его широкие плечи почти заполняли дверной проём, но двигался он с привычной лёгкостью, будто тень. В руке он сжимал телефон, а взгляд — как всегда цепкий, скользнул по мне, потом по Акико, и замер, ожидая команды.

— Рёта, — я кивнул, стараясь говорить тихо, чтобы не привлечь внимания официантов, всё ещё перешёптывающихся в углу. — Записи?

Он шагнул ближе, протягивая телефон. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил лёгкое напряжение в уголках губ — он знал, что дело серьёзное.

— Всё здесь, господин Мураками-сан, — сказал он, понизив голос. — Кухня, зал, вход. Как вы просили.

Я взял телефон, чувствуя, как пальцы Акико рядом чуть дрогнули — она явно хотела взглянуть первой, но сдержалась. Её глаза, тёмные и внимательные, метнулись к Рёте, потом ко мне. Она всё ещё привыкала к тому, как быстро мои люди выполняют приказы. Я кивнул ей, мол, давай смотреть, и мы склонились над экраном. Рёта отступил на шаг, встав у стойки, будто стена между нами и остальным миром.

Видео было не ахти — зернистое, с тусклым светом, будто камера в кухне повидала лучшие дни. Но кухню «Белого Тигра» я узнал сразу: блестящие стальные столы, ряды ножей на магнитной полосе. В углу кадра виднелся стол, за которым работал повар. Я пригляделся — это был Хироси Накамура, наш мастер фугу. Его фигура, чуть сутулая, двигалась с привычной точностью, но лицо было плохо видно, повернуто боком, скрытое тенью от лампы над головой.

— Это он? — спросила Акико, её голос был почти шёпотом, чтобы не спугнуть момент.

— Да, — ответил я, не отрывая глаз от экрана. — Хироси. Лучший в своём деле.

— Плохо видно, — проворчала Акико.

Я с ней было согласен, лица и в самом деле не видно, но манера и походка точно его.

На записи официантка, тоненькая девушка с собранными в пучок волосами, подошла к Хироси и протянула лист с заказом. Он кивнул, пробежал глазами по бумаге и отложил её в сторону. Потом начал готовить — движения чёткие, как у часовщика, каждый взмах ножа отточен годами. Я знал этот ритм, видел его тысячу раз. Хироси был как машина, когда дело доходило до фугу.

Но вот он вышел из кадра. Я нахмурился, пытаясь понять, куда он пошёл. Через минуту он вернулся, неся свёрток — рыбу, завёрнутую в белую ткань. Положил её на стол, развернул, и я увидел отблеск чешуи. Он начал разделку, его руки двигались быстро, но уверенно, отделяя филе от костей. Я ждал ошибки, какого-то намёка, но всё выглядело безупречно.

— Пока ничего странного, — пробормотала Акико, её плечо почти касалось моего, пока мы оба таращились в экран.

Но тут Хироси остановился. Его рука замерла над рыбой, нож завис в воздухе. Он вдруг потёр голову, будто его что-то отвлекло, и снова вышел из кадра. Рыба, разделанная, но еще не нарезанная, осталась без присмотра. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Это было не похоже на него. Хироси никогда не прерывался во время работы — он говорил, что фугу требует полной сосредоточенности, как медитация.

— Что он делает? — Акико наклонилась ближе, её дыхание стало чуть быстрее.

— Не знаю, — честно ответил я, хотя в груди уже зашевелилось нехорошее предчувствие.

Хироси вернулся через пару минут, снова взялся за нож. Нарезка пошла быстрее, но что-то в его движениях изменилось — они стали резче, будто он торопился. Ломтики фугу ложились на тарелку, но я не мог отделаться от мысли, что что-то не так. Он опять ушёл из кадра, и на этот раз его не было дольше — секунд тридцать, может, больше.

— Почему он так часто уходит? — Акико посмотрела на меня, её брови сдвинулись. — Это нормально?

— Нет, — я покачал головой. — Хироси работает как часы. Он не отвлекается, не бегает туда-сюда. Что-то его выбило.

Когда он вернулся в последний раз, то выглядел спокойнее. Закончил нарезку, аккуратно уложил ломтики в форме цветка — его фирменный стиль — и передал тарелку официантке. Она кивнула и ушла, а Хироси остался стоять, глядя на пустой стол, будто забыл, что делать дальше.

Видео закончилось, и я почувствовал, как тишина между нами стала тяжёлой. Акико выпрямилась, её пальцы постукивали по стойке, выдавая нетерпение.

— Что думаешь? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Я сжал телефон в руке, пытаясь сложить кусочки пазла. Хироси вёл себя странно — эти уходы, эта пауза, когда он тёр голову. Но нарезка была его, я узнал стиль, несмотря на зернистую картинку. Или… не его? Мысли о том, что я заметил на тарелке Сато — неровные края, слишком резкий угол — снова полезли в голову.

— Он нервничал, — сказал я наконец. — Это не похоже на Хироси. Может, кто-то отвлёк его. Или… — я замялся, не решаясь озвучить мысль, — кто-то вмешался, пока он уходил.

Акико кивнула, её взгляд стал острым, как лезвие.

— Если он уходил, то кто-то мог подойти к столу, — сказала она тихо. — Подменить рыбу. Или добавить что-то в блюдо.

Я посмотрел в сторону кухни, где Кобаяши всё ещё допрашивал повара, его голос доносился приглушённым рычанием. Хироси был там, под ударом, и я знал, что он не скажет ничего, пока Кобаяши давит. Но эти уходы… они были ключом. Кто-то знал, что Хироси оставит стол без присмотра. Кто-то был готов.

— Надо проверить, куда он ходил, — сказал я, возвращая телефон Рёте. — И кто был рядом. Есть другие камеры? Может, коридор, склад?

Рёта кивнул, его лицо оставалось каменным.

— Проверим, господин Мураками-сан. Дам знать, как только найду.

Он ушёл, а я повернулся к Акико. Её глаза горели, будто она уже видела следующий шаг.

Я всё ещё переваривал увиденное на записи, когда мой взгляд зацепился за движение в углу зала. Тоненькая фигурка в чёрно-белой униформе «Белого Тигра» скользнула между столиками, убирая пустые бокалы. Это была она — официантка с видео, та, что приносила повару Хироси заказ. Её волосы, аккуратно собранные в пучок, блестели под светом ламп, а лицо выглядело усталым, будто она несла на плечах больше, чем поднос.

— Акико, — я слегка толкнул её локтем, не отводя глаз от девушки. — Это она. Та, что была на кухне.

Акико проследила за моим взглядом, её брови чуть приподнялись. Она кивнула, и я сделал шаг вперёд, подняв руку.

— Эй, — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но твёрдо. — Подойди на минутку.

Официантка замерла, её пальцы сжали поднос, и на секунду мне показалось, что она сейчас развернётся и уйдёт. Но она глубоко вдохнула, расправила плечи и направилась к нам. Её шаги были осторожными, будто она ступала по тонкому льду. Подойдя ближе, она коротко поклонилась, её глаза метались между мной и Акико.

— Господин Мураками-сан, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Чем могу помочь?

Я взглянул на её бейджик — Юми. Имя показалось знакомым, но я не мог вспомнить, где её видел раньше. Может, мелькала в ресторане, а может, просто усталость путала мысли.

— Юми, верно? — начал я, стараясь говорить мягко, чтобы не спугнуть. — Мы только что смотрели записи с кухни. Ты приносила Хироси заказ, так?

Она кивнула, её пальцы ещё сильнее сжали поднос, побелев на костяшках.

— Да, — ответила она. — Это был заказ господина Сато. Он заказал фугу.

— Тебя уже допрашивали, я знаю, — продолжил я, заметив, как она напряглась при упоминании допроса. — Но я хочу спросить ещё раз. Не для протокола, просто… для себя. Ты ведь отпущена пока, верно?

Юми снова кивнула, её взгляд опустился к полу.

— Да, детективы поговорили со мной. Сказали, могу идти, но… — она замялась, будто подбирала слова, — велели быть на связи.

Акико молчала, но я чувствовал, как она внимательно наблюдает за Юми, подмечая каждую мелочь — жест, интонацию, движение глаз. Я решил не тянуть.

— Юми, расскажи про Хироси, — сказал я, понизив голос, чтобы никто из персонала в углу не услышал. — Ты видела, как он готовил. Не было ли чего-то странного? Может, он вёл себя не так, как обычно?

Она подняла глаза, и я заметил в них тень неуверенности. Её губы дрогнули, будто она решала, стоит ли говорить. Потом она глубоко вдохнула и заговорила, её голос был тихим, но ясным.

— Хироси-сан… он в последнее время и правда был какой-то странный, — начала она, глядя куда-то мимо меня. — Не такой, как раньше. Обычно он всегда собранный, знаете? Как машина. Всё на своих местах, всё по правилам. Но последние недели… он был рассеянный. Будто потерянный.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то холодное. Акико слегка наклонилась вперёд, её интерес был почти осязаем.

— Потерянный? — переспросил я. — Что ты имеешь в виду? Он ошибался, отвлекался?

Юми покачала головой, её пальцы теребили край подноса.

— Не то чтобы ошибался… Просто он мог замереть посреди работы, смотреть в одну точку. Иногда забывал, что уже сделал, переспрашивал про заказы. А пару раз… — она замялась, бросив быстрый взгляд на Акико, будто боялась, что её слова используют против неё, — я видела, как он тёр голову, будто у него болит. Или как будто он пытается что-то вспомнить.

Я замер, вспоминая видео. Тот момент, когда Хироси остановился и потёр голову. Это не было случайностью. Что-то его беспокоило — и не только в тот день.

— А сегодня? — спросил я, стараясь держать голос ровным. — Когда ты приносила заказ, он тоже был таким?

Юми кивнула, её глаза потемнели.

— Да. Он взял лист, прочитал, но… как будто не сразу понял, что делать. А когда я вернулась за тарелкой, он выглядел… ну, не знаю, напуганным, что ли. Но я подумала, это из-за спешки. Заказ был срочный, столик важный.

Акико наконец вмешалась, её голос был мягким, но с лёгкой стальной ноткой.

— Юми-сан, ты видела кого-то ещё на кухне? Может, кто-то подходил к Хироси, пока он готовил? Или когда он отходил?

Юми нахмурилась, её взгляд скользнул в сторону, будто она пыталась вспомнить.

— Нет… вроде никого. Кухня была занята, как всегда, но я не заметила, чтобы кто-то лез к его столу. Хотя… — она замолчала, её лицо напряглось. — Когда я уходила с тарелкой, кто-то из помощников прошёл мимо. Не знаю, кто, я не разглядела. Всё было быстро.

Я переглянулся с Акико. Её глаза сузились, и я знал, что она думает о том же: кто-то мог воспользоваться моментом, пока Хироси отлучался. Но слова Юми о его состоянии не давали мне покоя. Рассеянный, потерянный, напуганный. Хироси, которого я знал, был как скала — непробиваемый, уверенный. Что могло его так выбить?

— Спасибо, Юми, — сказал я, заставив себя улыбнуться, чтобы снять её напряжение. — Если вспомнишь что-то ещё, дай знать. Прямо мне.

Она кивнула, её плечи чуть расслабились, но взгляд остался тревожным. Поклонившись, она развернулась и ушла, её шаги растворились в шуме зала. Я повернулся к Акико, чувствуя, как мысли крутятся, как шестерёнки.

— Что скажешь? — спросил я, хотя уже знал, что она копает в том же направлении.

— Думаю, тут все очевидно, — ответила она. — Может, он знал, что что-то не так. Или кто-то давил на него. Эти уходы, его поведение… Это не случайность.

Я кивнул, глядя в сторону кухни, где Кобаяши всё ещё терзал Хироси. Рассеянный. Потерянный. Напуганный. Слова Юми звенели в голове, как предупреждение. Если Хироси сломался, то почему? И кто — или что — довело его до такого?

***

Мы с Акико вышли из «Белого Тигра» на улицу, и холодный токийский ветер ударил в лицо, будто пытаясь вытрясти из головы сумбур. Неон вывесок отражался в лужах, а гул машин заглушал мои мысли. Я засунул руки в карманы пальто, глядя, как Акико поправляет шарф, её лицо было напряжённым, но глаза горели уверенностью.

— Это Хироси, — сказала она, остановившись у края тротуара. Её голос был твёрдым, как будто она уже вынесла приговор. — Его поведение, эти уходы, рассеянность, о которой говорила Юми… Он что-то скрывает. Может, ошибся с рыбой, а может, сделал это нарочно.

Я молчал, глядя на мелькающие фары машин. Слова Акико звучали логично — слишком логично. Хироси вёл себя странно, это факт. Но что-то в её уверенности резало слух. Я знал Хироси, видел, как он режет фугу с закрытыми глазами, как гордится каждым блюдом. Рассеянность? Напуганный взгляд? Это не ошибка повара. Это было что-то глубже, и оно грызло меня изнутри.

— Кенджи-сан, — Акико повернулась ко мне, её брови сдвинулись. — Ты не согласен?

Я покачал головой, пытаясь поймать ускользающую мысль.

— Не то чтобы не согласен, — начал я, подбирая слова. — Просто… его поведение. Оно не похоже на вину. Скорее на… — я замялся, не зная, как объяснить. — На смятение. Будто он сам не понимал, что происходит.

Она прищурилась, её взгляд стал острым, как лезвие.

— Смятение? — переспросила она. — Ты думаешь, его подставили?

— Не знаю, — честно ответил я, но внутри всё кипело. Что-то было не так, и я чувствовал, что ответ где-то рядом, в тех зернистых кадрах, в жестах Хироси, в его потерянном взгляде.

Мы стояли молча, пока я не вытащил телефон из кармана. Видео, которое принёс Рёта, всё ещё было открыто. Я нажал на воспроизведение, и зернистая картинка снова ожила: кухня, стол Хироси, его сутулая фигура. Я прокрутил до момента, где он тёр голову, замер, будто его ударило током. И тут меня осенило.

Моя прошлая жизнь — та, о которой никто в Токио не знал, — всплыла в памяти, как вспышка. Я был хирургом. Чёрт, я часами стоял у операционного стола, видел, как люди ломаются под давлением, как нервы сдают, как разум мутится. Хироси… его движения, его паузы… Это не просто рассеянность. Это было похоже на что-то, что я видел в больницах, в палатах, где пациенты теряли связь с реальностью. Болезнь.

— Ты что-то понял? — спросила Акико, видя мой озадаченный вид.

— Акико, — я повернулся к ней, чувствуя, как пульс ускорился. — Дай я ещё раз посмотрю видео.

Она нахмурилась, но кивнула, шагнув ближе. Я прокрутил запись снова, вглядываясь в каждый жест Хироси. Его рука, дрогнувшая над ножом. Его взгляд, пустой, когда он вернулся после второго ухода. И тот момент, когда он тёр голову, будто пытался прогнать туман. Я знал это состояние. Видел его у пациентов с травмами, с нарушениями, с… отравлением.

— Что ты ищешь? — спросила Акико, её голос был настороженным.

— Не уверен, — пробормотал я, но мысли уже неслись вперёд. — Но кажется, я знаю, что с ним не так.

Я открыл контакты и набрал номер отдела кадров «Спрута». Телефон гудел, пока на том конце не ответил усталый женский голос.

— Отдел кадров, Макико слушает, — сказала она.

— Макико-сан, это Мураками Кенджи, — я говорил быстро, не давая ей вставить слово. — Мне нужна медицинская справка Хироси Накамуры. С последнего осмотра. Всё, что есть — анализы, заключения, жалобы. Пришлите прямо сейчас на мою почту.

— Господин Мураками-сан, — она растерялась, — зачем вам…

— Макико-сан, — перебил я, мой голос стал жёстче. — Это срочно. И это приказ. Отправьте данные в течение десяти минут.

Она пробормотала что-то вроде согласия, и я сбросил вызов. Акико смотрела на меня, её глаза были полны вопросов, но она не торопила. Её молчание было как разрешение — она доверяла мне, хотя бы на этот момент.

— Что ты задумал? — наконец спросила она, скрестив руки.

Я сжал телефон, глядя на замёрзший кадр видео, где Хироси стоял, потирая голову. Но на вопрос так и не ответил.