Время на исходе

Глава 1

ВРЕМЯ НА ИСХОДЕ

1

Время на исходе.

За ним следили – он почувствовал это. Станция метро бурлила народом. Он пробирался в скоплении людей, как меж валунов горной речки: толчок, увильнул, касание, увильнул, толчок. Он спешил – иначе нельзя. Заметить опасность можно лишь в последний момент. Так же, как и найти того, кого он ищет. Времени на подготовку не останется, надо действовать сразу, не задумываясь. Другого шанса не будет.

Ему мешала внутренняя дрожь. Это был страх – только не страх быть пойманным. Он опасался, что не вспомнит лицо того, за кем охотился. Секундное замешательство, но в мозг уже вонзились иголки-мысли, что провал его ждет из-за такой глупости. Он суматошно вытащил зеркальце из кармана куртки, сжимая его, чтобы, не приведи Господи, не выронить после очередного толчка или касания чьей-то руки. Он замер, всмотрелся.

Лицо человека лет под сорок, приятная, но ни чем не примечательная внешность. Короткая стрижка, большой лоб, карие глаза. Маленькая родинка под левым глазом.

Ему полегчало. Он постарался больше ни о чем не думать, крепче ухватился за одну-единственную мысль: уничтожить человека с таким же лицом. Неважно, кто это, зачем все это, неважно. Действовать! Он где-то здесь – ждет, как и было уговорено. И это – единственная возможность остановить катастрофу.

Он застыл, как напоровшись на неодолимую преграду. Тот, кого он искал, стоял спиной к нему в считанных метрах, среди ожидающих прибытия электрички. То, что надо. Нужно лишь затаиться, выждать. Поезд вот-вот появится – его единственное оружие.

Человек оглядывался. Он тоже высматривал его. Пришлось попятиться, отвернуться. Что-то смутило его во внешности жертвы, какая-то мелочь, но понять, что именно, он не успел. Сделав пару шагов назад, он замер, почувствовал чей-то взгляд. Медленно повернул голову. Точно. Мужчина в костюме смотрел на него в упор. Их взгляды встретились, и Костюм пошел ему навстречу. Ускоряя шаг. Преследователи! Как же без них!

Он рванулся прочь, краем глаза уловив еще одного в костюме. Костюм 2 не мешкал, помчался за ним в открытую. Проклятье! Его отгонят от жертвы, он попросту не успеет. Он лавировал между людей, оттягивая неизбежное, надеясь, что шумиха и бегство останется для жертвы незамеченным, что позволит вернуться и довести задуманное до конца.

Костюм бросился за ним. Расстояние сокращалась, как и свободное пространство для отхода. Слева к платформе подошла электричка, распахнулись двери, выплеснув людской поток. Вовремя. Он рванул внутрь ближайшего вагона, расталкивая пассажиров, не обращая внимания на ответные тычки и восклицания, набиравшие обороты. Костюм последовал за ним, и он тоже не церемонился.

Беглец пробирался к следующей двери, но оттуда появился Костюм 2. Он уже протягивал руку в надежде схватить беглеца, и тот толкнул на него девушку, проскользнул дальше. Стыдиться он будет позже, не до того. Он рванулся к следующей двери. Если двери закроются, и он не успеет, его план не удастся. Жертва, не дождавшись его, уедет.

Кто-то из пассажиров ударил его, боль пронзила ребра, но не остановила его. Дверь уже близко. Однако в ней возник Костюм 3. Этот был крупнее, выглядел опасней. Секундное замешательство, и беглец выхватил у ближайшего пассажира ноутбук, запустил им в Костюма 3. Пока тот секунду приходил в себя, беглец шагнул за пассажира, обхватил его, вместе с ним наваливаясь на Костюма 3. Тот отмахнулся, но удар пришелся в живой щит беглеца – в лицо пассажира. Несчастный взвыл. Беглец нанес удар ногой, попал Костюму 3 в колено. Тот согнулся. Беглец пихнул на него пассажира, они оба повалились.

Беглец выскочил на платформу, за спиной сошлись двери. Краем глаза он заметил в вагоне Костюма 2 – угодил в мышеловку. Улыбка растянула губы беглеца, но тут же исчезла – перед ним был Костюм. Успел выскочить из вагона. Беглец резко остановился, рванул в сторону, к противоположной платформе. Костюм выхватил пистолет, дуло длинное – глушитель. Кто-то из находившихся рядом заметил это, кто-то нет. Реакция людей была замедленная. Кто-то останавливался, кто-то рассматривал оружие, не снижая шага, но никто не кричал. Для этого нужно больше времени.

Он упал за мгновение до первого выстрела. Легкий шорох пули, выбившей осколки плитки у его ног. Беглец перекатился, вскочил, прыгнул в сторону, пытаясь, чтобы его закрыли посторонние. Костюм стрелял, не таясь. К нему присоединился Костюм 3. Беглец падал, перекатывался, вскакивал, прыгал в сторону, прятался за прохожих. Люди разбегались, кто-то закричал. Шансы беглеца остаться невредимым уменьшались с каждой секундой. Он уже получил два легких ранения – плечо и бедро, затылок обожгло пулей.

Внезапно беглец увидел свою жертву и замер – он удивился: ему показалось, что он сильно отклонился в сторону. Человек, так похожий на него, оглянулся. Случилось еще кое-что. У Костюма выбили пистолет. Пистолет Костюма 3 заклинило. Из тоннеля вылетела электричка. Она стремилась в их сторону, как рок, как злая Судьба.

Беглец понял, что у него остались секунды.

– Алекс? Ты? – спросил человек, так похожий на него.

Он вскричал, бросился на жертву. Электричка приближалась слева. Все верно: упавший на рельсы уже не выберется. Беглец выставил руки и уже видел, как жертва отлетает от него, но произошло нечто иное.

Человек, так похожий на него, увернулся, как если бы был тенью. Подножка – и нападавший полетел на рельсы.

Мимо прогрохотала замедлявшая ход электричка.

2

Он забрался в этот темный закуток, прикрыл за собой дверку. По правилам он должен находиться в темноте, чтобы ничто не отвлекало его, не мешало ответам на вопросы теста.

Голос снаружи казался механическим. Или так лишь казалось из-за прикрытой дверки?

– Начнем. Первая часть теста. Называйте слова, которые сразу приходят на ум, как только вы услышите слова, которые произношу я. Готовы?

– Да, – собственный голос показался слабым, измученным.

– Только отвечайте быстро. Не задумываясь. Итак: начали. Ветер?

– Скорость.

– Яблоко?

– Тыква.

– Боль?

– Ненависть.

– Снегопад?

– Деньги.

– Дом?

– Дочка.

– Поезд?

– Ветер.

– Отлично. Теперь переходим ко второй части теста. Готовы? Начали. Книга?

– Мудрость.

– Война?

– Стрельба.

– Пещера?

– Дом.

– Красавец?

– Дочка.

– Сыр?

– Мыши.

– Вода?

– Дочка.

– Очень хорошо. Переходим к третьей части теста. Поехали. Гора?

– Дочка.

– Огонь?

– Дочка.

– Мать?

– Дочка.

– Орел?

– Дочка.

– Жизнь?

– Дочка.

– Смерть?

– Дочка.

– Мои поздравления. Вы прошли тест. Теперь у вас есть точка отсчета.

1. ЗАТВОРНИК. ФОТОГРАФИЯ. КОЛЛЕГА

1

Алекс расхохотался. Кирилл поливал фортепьяно пивом, и Алекса уже трясло. Он мог обмочиться, настолько не контролировал себя, лишь эта мысль помогла немного успокоиться. Алекс откинулся на спинку дивана, покосился на свою бутылку пива, но не дотронулся до нее – расхотелось.

Кирилл, довольный выходкой, отдуваясь, как после тяжелой работы, повалился в кресло. Он смотрел на друга, улыбался. В глазах был вопрос: как Алекс оценит увиденное?

– Ну, ты даешь, – Алекс покачал головой.

Улыбка Кирилла стала шире.

– Да что тут такого? Мелочи…

– Конечно, конечно. Не жалко вещь?

– С ней ничего не случится, поверь.

Они замолчали. Пик веселья проходил. Кирилл пошел в туалет, и Алекс, осмотревшись, помрачнел. Странно: они сидят вдвоем давно, и недолгое одиночество, так привычное в его повседневной жизни, показалось чем-то далеким и… пугающим?

Алекс тяжело поднялся. Пора домой. Сегодня – явный перебор. С тем же пивом. Быть может, хорошо вот так поболтать, побеситься, но… Пора домой.

Вернулся Кирилл.

– Уходишь?

Алекс кивнул, отвернувшись – почувствовал странную неловкость.

– Надо нам почаще так сидеть, – Кирилл провел рукой по клавишам, и фортепьяно отозвалось, будто подтверждая его слова: мини-мелодия, одновременно грустная и задорная.

Алекс глянул на Кирилла.

– Надо.

– Мы с тобой, как отшельники: вообще ни с кем не общаемся. Как будто людей боимся.

– Страх тут ни при чем. Просто делом надо заниматься. Всю жизнь не прогуляешь.

Они помолчали. Кирилл хотел сказать что-то еще, немало сказать. Не просто сказать – возразить. Алекс не уходил даже вопреки собственному желанию. Любопытство? Он не знал.

– Ты когда в последний раз вот так сидел, у кого-нибудь? – спросил Кирилл.

Алекс развел руками.

– Не помню. Давненько это было. И что с того?

– Не знаю… – Кирилл опустился на диван, на друга не смотрел. – Я понимаю, иногда на людей тошно смотреть. Мне тоже… по сути, никто не нужен, но… Постоянно видеть кого-то по скайпу только по работе? И все время торчать одному?

Алекс усмехнулся. Усмешка вышла искусственной, натянутой.

– Что на тебя нашло?

Кирилл покачал головой, но промолчал. Алекс присел в кресло напротив.

– Мне хватает болтовни по работе. По скайпу она или не по скайпу – какая к черту разница? Тебе обязательно похлопать кого-то по плечу, чтобы слышать, что он говорит, видеть, доволен он разговором или нет? Мы же не дети, у всех – работа.

– Кроме друзей-товарищей есть другие люди.

– Родители? Нет уж, уволь – мне достаточно видеть их на мониторе. Мать не станет выяснять, какие на мне штаны, не хочу ли я угоститься вон той булочкой с изюмом и так далее. Мне хватило предков в юности.

– А женщины? Рита, например?

– Рита? Причем тут она? Она такой же деловой партнер, как и любой мужик.

– Уверен? Кто-то говорил, что она к тебе неравнодушна, и что ты тоже…

– Кто говорил?

Кирилл отвернулся.

– Забудь.

– Кто говорил? Начал – выкладывай.

– Алекс, я не помню, серьезно. Сам подумай, сколько у меня каждый день болтовни. Что тут упомнишь?

Алекс поколебался, но не стал продолжать. Они попрощались, и он вышел. Странный был осадок. Посидели хорошо, просто замечательно, но болтовня напоследок лишила спокойствия.

Алекс вышел из подъезда длинного дома, осмотрелся. Он жил в соседнем подъезде – идти метров пятнадцать, не больше. Вдалеке, за их районом, готовился ко сну мегаполис. Все меньше движение по проспектам, звуки слабеют. Красноватое зарево освещало половину неба. Как большое уставшее животное, мегаполис затихает. Алекс остановился, глядя вдаль.

Когда он последний раз куда-то выходил? Вспоминалось с трудом. Одним слово – давно. И, похоже, он не жалел об этом. Пока не поговорил с Кириллом.

Что на него нашло? Он помнил, как напрягали его люди, когда по молодости он работал в офисе. Всего лишь лет десять-пятнадцать назад эти муравейники на заводах, в офисах и конторах были обычным явлением. С тех пор цивилизация здорово шагнула вперед. Этот бедлам, к счастью, закончился. Выдохся в течение считанных лет. Зачем куда-то идти, ехать, если ту же работу человек может выполнить дома? Зачем платить аренду работодателю? Зачем толкаться в метро работнику, искать подходящую одежду, брать еду на день, если можно обойтись без этого?

Раньше этого не было только потому, что не было Инета, скайпа и других подобных вещей. Сейчас даже рабочие, которым необходим станок – если таковые еще остались, – приобретают необходимое и устраиваются у себя дома. Многое на себя взяли курьеры, но это мелочь: увидел, передал, снова остался один – не то же самое, что торчать в одном помещении с одним и тем же человеком днями, неделями, месяцами. Удивительно, что так называемая работа на дому не сразу изменила весь привычный мир.

Алекс прошел к своему подъезду, задержался, глядя на горизонт. Съездить куда-нибудь? Не лучшая идея. Что он там не видел, в городе? Болтаться среди народа лишь потому, что Кирилл навел на него непонятную тоску? У него давно все устаканилось, и менять что-то – лишь нарываться на неприятные сюрпризы.

Когда он вошел в квартиру, перед глазами возникло лицо Риты. Есть другие люди, сказал Кирилл. В самом деле – почему? Алекс прошел в гостиную, присел на тахту, медленно осмотрелся.

Все необходимое под рукой. Удобно, что тут говорить. Спальня с нормальной кроватью, ванная. Комната, где стоят тренажеры, беговая дорожка, штанга, тут же – бар, заставленный очень и очень неплохо. Пить в одиночку – Алекс не считал это тупиком или чем-то неприличным. Как раз то, что нужно. Кажется, Кирилл сегодня перебрал. У трезвомыслящего человека, которому есть чем заняться, просто-напросто нет времени на всякую ерунду, на что-то незначительное. Кроме почти каждодневной тренировки Алекс постоянно что-то читает, и сколько еще надо одолеть! Еще есть фильмы, музыка. Или 3D-путешествия по малоизвестным странам, когда едва ли не физически ощущаешь, как поднимаешься в гору, пробираясь сквозь диковинные растения, чувствуешь камешки под ногами, влажную жару. Кроме того, Алекс занялся японским языком – эта часть рынка очень заманчива и перспективна, язык же нелегок. Одного японского хватит, чтобы кроме работы ничем больше не заниматься. Нет уж! Даже редкая вылазка с Кириллом – трата времени, пустая и никчемная.

И все-таки – Рита? В конце концов, люди как-то продолжают свой род. Скайпом здесь не обойдешься. Она… ему нравится? Дело же не в одиночестве?

Алекс прикрыл глаза, опустил голову. Что делать? Нет, больше он с Кириллом вживую сидеть не будет, не до того. Плохая была идея. Что было – то прошло, но лучше быть защищенным, нежели наоборот. В голове почему-то крутились образы предков: прабабушки, прадедушки. Они, в отличие он него, Алекса, не задумывались о подобных проблемах. Не таились, пытаясь обмануть.

Он посмотрел перед собой и увидел – на столике – фото в рамке. Алекс сфокусировал взгляд. Маленький Алекс с дедом. Оба смотрят в объектив. Дед, улыбаясь, треплет его по голове. Когда это было? И где? Странные ассоциации породили перед внутренним взором смутные и необъяснимые образы. Они скапливались, как безмолвные просители перед домом местного повелителя, разгонять их было бессмысленно – они все равно облепят ближайшие подступы.

Он увидел маленьким не себя… девочку рядом с собой взрослым. Она была на него похожа, он обнимал ее, и они, улыбаясь, смотрели в объектив. Что-то было в ней до боли знакомое, знакомое и родное. Дочка?

Но у него не было детей. Похоже, перепил и Алекс, не только Кирилл. Он покачал головой, прошел в ванную, открыл холодную воду. Выждал, пока она станет максимально ледяной, сунул под струю голову. Несколько раз отстранялся, когда начиналась боль от холода, чтобы тут же повторить.

Вытершись полотенцем, он вернулся в гостиную, опустился на диван. Вроде бы полегчало. Голова точно стала свежее. Холодная вода – это нечто. Алекс глянул на стол. Потер глаза, снова посмотрел.

Фотографии нигде не было.

Алекс пригнулся, заглянул под стол. Пусто. Он встал, осмотрелся, обошел стол, подошел к балкону, убедился, что дверь закрыта изнутри. Он проверил входную дверь: заперто, быстро прошел все комнаты. Нигде никого.

Однако фотографии в рамке не было.

2

С минуту Алекс сидел, ни о чем не думая. Из-за усталости и выпивки это получилось неплохо. Когда он снова взглянул на стол, уверенности, что фотография вообще была раньше в его квартире, не осталось.

Что с ним было? Галлюцинация? Если так, галлюцинация какая-то странная. Слишком реальная? Или галлюцинации такими и бывают?

Алекс подошел к ноутбуку, запустил, глянул на время. Поздно, но не слишком. Он нашел в «контактах» мать, быстро написал ей вопрос. Отправил, спросил, на связи ли она. Мать тут же отозвалась. Предложила поговорить голосом. Алекс поморщился, ответил, что не надо, он устал и сейчас ляжет спать. Так что насчет деда? Были у него когда-нибудь совместные с дедом фотографии?

Ответ: «Что ты, дедушка умер еще до твоего рождения. А что случилось? Ты нашел какое-то фото?». Алекс: «Нет, просто спросил. Задумался сегодня о предках, подумал, может, у родителей что-то завалялось?». Мать: «Нет-нет, ты не мог с ним сфотографироваться».

Алекс попрощался, выключил комп. Признаться, уверенность, что он ошибся, была хлипкой. Фотография… была? Где же она? Никто не мог войти в квартиру, чтобы забрать какое-то фото. Почему не что-то более ценное? Какой-то дурдом сегодня. Надо себя чем-то занять. Заснуть бы прямо сейчас, но сон вряд ли придет быстро.

Алекс взял в руки телефон. Прежде чем он осознал, что делает, понял, что ищет номер Риты. Кирилл прав? Алексу нужна – пусть иногда – не только болтовня по скайпу. Номер долго не находился – они чаще говорили в основном по скайпу, и пользоваться телефоном не было смысла.

Однако Алекс медлил, когда осталось лишь нажать кнопку. Что он ей скажет? В такое время, когда о работе все уже забыли? Он представил лицо Риты, вспомнились многочисленные переговоры по скайпу, когда они обсуждали, что делать с тем или иным заказом, либо с тем или иным заказчиком. Стоит признать, с ней – в отличие от многих других коллег – общаться ему было приятнее, веселее.

Она ему нравилась. Нравилась – сомнений не было. Но вживую они ни разу не встречались – поразительно. Зачем? По работе это не нужно, кроме работы их ничего не связывало.

Алекс набрал номер, сбросил. Дыхание участилось. То, что она ему нравится, ни о чем не говорит. Давняя семейная жизнь виделась сейчас, как в тумане. Будто и не с ним это было. Зато до сих пор не забывались ощущения, сопровождавшие его год-полтора после развода. Смятение, внутренняя боль, обида. И некий своеобразный обет, данный самому себе: больше никогда, никогда! Не для него это – постоянно лавировать между своими потребностями и желаниями другого человека, даже просто его присутствием. Кто-то должен кого-то подавлять, а он этого не хотел. Один раз Алекс попробовал, уверенный, что у него-то получится, что у него будет полное и естественное равноправие. Наивный. Подавлять кого-то – то же самое, когда подавляют тебя, только с другим знаком, а энергии тратится столько же.

Наверняка и он вызывает у Риты симпатию. Вряд ли Алекс ошибается. Хотя откуда ему это известно? Быть может, она с любым из коллег общается так же мило, с улыбкой и без внутреннего напряжения?

И все же какой бы она ни была, пять-десять минут удовольствия в день – точнее раз в несколько дней – не стоят того, чтобы все остальное время, и уж точно все свободное, проводить, как при подготовке большого и бесконечного мероприятия, когда расслабление – лишь иллюзия. И чтобы все было на уровне, нужно что-то делать, просчитывать, предугадывать, стараться, беспокоиться и верить, что все это не напрасно. В молодом возрасте ради оргазма Алекс мог претерпеть не такое, но не сейчас. Так или иначе, все сведется к тому же самому: быт, обыденность, мелкие дрязги, обиды и тревоги – и все это постельным приятностям не одолеть.

Алекс услышал гудок – он уже нажал на вызов, приложил телефон к уху. Он поразился, когда это случилось – тело отреагировало быстрее его сознания. Или встретиться с Ритой разок и отвлечься – ничего страшного? В любом случае он лишний раз убедится в правоте собственной позиции.

– Да? – в ее голосе – легкое удивление.

– Привет, Рита.

Она усмехнулась.

– Мы уже здоровались сегодня. Что случилось? Ты почему не по скайпу?

– Решил по телефону.

– Какие-то вопросы по дизайну упаковки? Или по тексту?

– Работа тут ни при чем.

Пауза.

– И?

– Просто позвонил, думал… Ты же в соседнем доме живешь, если не ошибаюсь? – он выдавил смешок, но чувствовал себя невероятно неловко, как если бы пытался обмануть ребенка. – И никогда у меня в гостях не была. Зашла бы, посидели бы, выпили. Вот и с Кириллом недавно встречались, я к нему ходил. Весело получилось.

Рита молчала. Он лишь улавливал ее тихое дыхание. Он наверняка поставил ее в тупик, но уверенности в ее реакции не было. На мониторе он хотя бы видел ее лицо, по телефону он казался себе слепцом во тьме.

– Поздно уже… – сказала она. – Спасибо за приглашение, конечно.

– Да, поздновато, – он сделал вид, что смотрит на часы, хотя она его и не видела. – Дело-то к полуночи приближается. Что это я? Может, тогда завтра?

– Не знаю… Посмотрим. Решим завтра.

– Ладно. Завтра.

Он хотел еще что-нибудь сказал, но слова улетучились. Рита трубку не клала, не прощалась. В ее молчании присутствовало какое-то недоверие. Что он наделал? Не будет ли им теперь неловко смотреть друг на друга, решая вопросы рекламы и клиентов?

– Рита?

– Да?

– Может, ты не хочешь увидеться? Ни завтра, ни послезавтра? К примеру, не любишь куда-то ходить, у тебя есть мужчина или по иной причине.

Она издала неопределенный звук.

– С чего ты вдруг об этом спрашиваешь? Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Бывает же что-то в первый раз. Я уже давно хотел об этом спросить.

– Я уже собиралась ложиться. Устала за сегодня, честно. Голова не варит. Завтра поговорим, ок?

Ему захотелось потребовать у нее обещание встретиться с ним завтра, но он удержался. Он и без того переборщил. Быть может, завтра он проснется с другими мыслями и еще пожалеет, что вообще затеял этот разговор с Ритой.

Они попрощались, Рита положила трубка. Он подошел к окну, выглянул. Город уже спал, как и его квартал.

Алекс обернулся, и на какой-то краткий миг ему почудилось, что он увидит фотографию на столике. Ощущение было каким-то осязаемым. Конечно, на столике ничего не было. Алекс покачал головой.

Ему тоже пора спать.

Глава 2

3

Он смотрел на молодую женщину на мониторе и не мог избавиться от мысли, что она совсем не та, с которой он разговаривал несколько часов назад по работе.

В какой-то момент ему показалось, что он вспомнил сон, приснившийся ему перед пробуждением. Другая женщина? Да, там, во сне, была другая женщина. И она укачивала на руках ребенка – девочку. Почему именно девочку, Алекс объяснить не мог, но думал о ребенке, как о девочке. Кто же была та женщина? Такая знакомая. Похожая на Риту. Но другая.

Дело не в прическе. Рита и без того часто выглядит иначе. Длинные каштановые волосы у нее хорошо вьются. Иногда она оставляет их свободными, как сейчас, чаще затягивает в тугой хвост. Может уложить по-разному, сделать хвостики или вообще спрятать их под тонкую шапочку. Она единственная, кто так часто меняется. Остальные – женщины в том числе – чаще одни и те же.

И все-таки сейчас она была другая. Причина – психологический подтекст происходящего. Сейчас он позвонил ей не для того, чтобы обсудить, как улучшить рекламный текст, которым недоволен клиент. Днем он едва удержался от упоминания о вчерашнем разговоре, и Рита тоже никак не показала, что держит все в голове. У него даже екнуло сердце: был ли вчерашний звонок? Звонок, конечно, был, но надо ли о нем говорить, если не будет продолжения?

Алекс не был уверен, что продолжение будет, он сомневался до самого вечера. Но позвонил. Иначе его предложение и требование о встрече, которое он сам же не выполнил, будет находиться между ними при каждом следующем разговоре, как посторонний человек, контролирующий любое их слово. Неловкость станет мешать подобно камешку, попавшему в обувь и вызывающему непрекращающиеся неприятные ощущения.

Он позвонил и теперь рассматривал Риту, не зная, как вести разговор. Помехой была ее явная закрытость. По ее глазам Алекс догадался, что Рита вряд ли рада его звонку. Она не хотела говорить? Похоже на то.

Но как она выглядела! Непонятно, почему он раньше никогда не предлагал ей того, что хотел предложить сейчас? Он так давно ее знает! Что за ступор не позволял ему смотреть на Риту не только, как на коллегу по работе? Неужели прошлая семейная жизнь наложила такой отпечаток-табу на его мужские желания?

– Еще не поздно, если решим встретиться, – прервал паузу Алекс. – Ты как, закончила на сегодня дела?

Она нахмурилась, качнула головой.

– Я хотела позаниматься на беговой дорожке, но… даже на это сегодня нет времени. Надо добить дизайн для сегодняшнего клиента. Босс просил подготовить все завтра к полудню.

Алекс улыбнулся, рассчитывая, что улыбка не выглядит деревянной. Конечно, он все понимает, ничего страшного.

– Ладно… Тогда завалюсь пораньше. Хоть высплюсь первый раз за месяц.

Проблема была в том, что ему чертовски хотелось встретиться с ней. Он не просто на это настраивался – ожидание потенциального свидания что-то разбередило в нем. Так алкоголик, бросивший пить, вдруг поворачивает назад после предложенной – и уже опрокинутой – рюмки. Он хотел увидеть ее вживую. Можно было удивляться, почему подобного желания не возникло раньше, но факт оставался фактом. И он не ждал подобного отказа: беговая дорожка, дизайн.

– Я бы тоже с удовольствием легла пораньше, но, увы…

– Рита, а завтра? Встретимся? Или… ты на завтра переносишь бег?

Она пожала плечами, глядя куда-то в сторону.

– Не знаю. Дожить надо до завтра.

Он помедлил.

– Извини, задам тебе один откровенный и немного детский вопрос, но мне надо знать. Может, я… тебе, как мужчина не интересен? В этом дело?

Она быстро глянула на него, но взгляд не задержала.

– Причем здесь это? Я просто не знаю, что будет завтра.

Ему хотелось сказать ей что-нибудь обидное, он удержался усилием воли.

– Пока. Удачи, – он отключился, не дожидаясь от нее банального прощания.

Алекс встал, расхаживая вдоль окна. Спокойствие его покинуло. Захотелось выпить. Причем не одному – с компанией. Просто напарник по примитивным посиделкам, большего он не планировал. Без этого не обойтись. Это необходимо хотя бы потому, что так он выкинет из головы Риту. Хотя бы на время. На сегодняшний вечер точно. Завтра можно будет все обдумать и как-нибудь выбраться из неожиданной и странной ситуации. Он не ожидал, что ее возможный отказ окажется для него столь болезненным.

Вызвать кого-нибудь из ребят в офисе? Он перебрал в уме пяток кандидатов. Остановился на Романе. Парень неплохой, толковый, исполнительный. Ему тридцать, не женат и, кажется, ни с кем не живет. Номинально он считался подчиненным Алекса, но все это было именно номинально.

Алекс набрал его номер. Почему-то не хотелось, чтобы парень именно сейчас увидел его лицо.

– Роман? Чем занимаешься?

– Да так, всем понемножку. А что ты хотел? Мы ж на сегодня все закончили?

– Я не по работе. Я по… развлекухе.

– По чем?

– Составь компанию – выпьем. У меня сегодня… особенный день. Так, ничего серьезного, но надо бы отметить. Не пить же в одиночку?

Пауза. В его молчании, казалось, было что-то странное, как если бы он увидел слишком сложное ТЗ – техническое задание – от очередного клиента. Алекс выдавил улыбку, догадываясь, какой его ждет результат.

– Думаешь, как отмазаться? Нехорошо. Я тебя что, каждые выходные по барам таскаю?

– Понимаешь, мне пить вообще нельзя. Желудок не принимает. Я постоянно на диетах.

Улыбка Алекса растаяла. Как мало, в сущности, он знает о тех, с кем работает, не первый год, между прочим.

– Э-э… Ну, раз такое дело, тогда просто посидел бы, за компанию. С минералкой или чаем.

Опять пауза. В его молчании явственно проступало: его не уговорить.

– Извини, не могу. У меня в девять процедуры, потом я…

– Ладно, счастливо, – Алекс отключился, не желая слушать, что там у Романа еще: черт с ним.

Алекс колебался не дольше минуты. Перед глазами стоял Кирилл, но Алекс твердо решил: только не Кирилл. Казалось, именно он разбередил спокойствие Алекса, он и виноват во всем.

Алекс по скайпу набрал Николая – второй кандидат после Романа. Живет в соседнем квартале, правда, женат, но остальные точно отпадают. Николай ответил после продолжительного звонка. Они кивнули другу – днем уже несколько раз «пересекались» по работе, – и Алекс, сразу переводя все в шутливую форму, заявил, что Николай кое-то ему должен. У того округлились глаза.

– Ты про деньги?

Алекс хмыкнул.

– Ты мне еще и денег должен? Расслабься, я приглашаю тебя к себе, чтобы не пить в одиночку. Сегодня я кое-что отмечаю. Ты же не очень далеко живешь? Только не говори, что занят до потери сознания.

Николай оглянулся через плечо. Там, за его спиной, смутно угадывалась неплотно прикрытая дверь.

– Не в обиду. Жена не пустит. Будет скандал до неба, так что…

Алекс отвел взгляд. Только не выдать себя, насколько он зол. Это будет странно, что он так вцепился в потенциального собутыльника. В офисе могут пойти разговоры. Ему это не нужно.

– Ок. Привет жене.

Алекс прошелся по квартире. Зайти к кому-нибудь из соседей? Он даже не знал, кто живет на его площадке, кто сверху, кто снизу. Поразительно, он изредка видел людей только из окна, слышал шаги на лестнице, стук дверей, голоса на соседних этажах, смутные и далекие. Он не знал о соседях ничего: ни состава семьи, ни возраст, ни внешность.

Выходит, пришло время познакомиться хотя бы с теми, кто живет у него на площадке? Похоже на то. Алекс вздохнул, взял бутылку в руки, вышел из квартиры. Перед дверью соседей он остановился: что он скажет? День рождения? Десять лет свадьбы, а жена уехала по работе? Он не знал.

Алекс нажал на звонок, так и не решив, что именно он придумает. Посмотрит по обстоятельствам, смотря, кто ему откроет.

Ему никто не открыл.

Алекс – его переполняла глухая раздражающая злоба – спустился на второй этаж, снова позвонил в дверь. С тем же результатом.

– Вы что, все сговорились? – шепот получился хриплым и болезненным.

4

Алекс медленно спустился вниз, вышел из подъезда. Непроизвольно – он не собирался ничего проверять – посмотрел на окна. Свет. И в соседской квартире напротив, и в той, что втором этаже. Там были люди, но ему никто не открыл. Почему? Ощущение, что его избегают, казалось самым правдоподобным.

Он шагнул назад к двери, помедлил, по домофону набрал номер квартиры, в которую звонил сначала. Гудки длились секунд десять.

– Кто? – раздался женский голос.

От неожиданности Алекс вздрогнул: был уверен, что все закончится, как и со звонком во входную дверь, но до того, как хозяйка отключилась, он проговорил:

– Доброго вечера. Это ваш сосед, из квартиры напротив. Извините, что беспокою. Хотел лично с вами познакомиться. Некрасиво как-то – столько рядом живем, но друг друга не знаем.

Пауза.

– Вы здесь?

– Я очень занята. Мне даже разговаривать некогда.

– Но я…

– Я очень занята.

Она повесила трубку домофона. Без «спокойной ночи», без «извините» или других слов, которые могли бы компенсировать ее гнетущее состояние.

Алексу хотелось заорать в освещенное окно, проклиная ту самую тетку, из-за которой его древо желаний сегодняшнего вечера оказалось подрублено на корню. Он уже набрал номер, но в последнее мгновение нажал «сброс». К черту! И все же он попробовал набрать номер другой квартиры, на втором этаже. Здесь вообще никто не отозвался. Он отступил, поглядывая в освещенное окно. Отключили домофон на ночь? Или в их квартале завелся маньяк, о котором Алекс ничего не знает лишь потому, что не смотрит телевизор, не слушает новости, не читает газет? И почему люди просто отгородились в своих квартирах от внешнего мира? Точь-в-точь, как сам Алекс. В принципе не так уж он и отличался от других людей. Тех, кто сидел дома и никуда не выходил, становилась все больше.

Алекс двинулся прочь от дома. Он не особо планировал направление, просто шел по району, как изредка случалось с ним в последнее время. Он просто гулял, если так это можно было назвать, его прогулки всегда приходились на время близкое к полуночи. Он присел на бордюр фонтана, занимавшего центральную часть небольшой площади, вокруг которой выстроились дома. Скамейки возле фонтана пустовали. Вокруг – никого.

Фонтан тихо шуршал за спиной. Подсветку уже отключили. Обычно после темноты и до полуночи фонтан был цветной. Красные струи сменялись комбинированными зелеными и желтыми, те, в свою очередь, становились розовыми и голубыми. Приятное глазу зрелище. Однако – сколько Алекс помнил – никто не выходил полюбоваться фонтаном. Изредка он мельком видел молодую мамашу с ребенком в коляске, и все.

Алекс перегнулся, опустил руку в воду. Тепловатая, как дома из-под крана. Ему оставалось лишь одно: вернуться домой и выпить в одиночку. Перед внутренним взором возник Кирилл. Алекс покачал головой, прикрыв глаза, как если бы отвечал на реальный вопрос стоящего рядом человека. Только не с Кириллом. Если уж все отвернулись от Алекса, как он отвернулся от всех, значит, так тому и быть.

Он поднялся. Медленно пошел назад. При мысли о спиртном Алекс признался, что его кое-что сильно точит. Он давно отмахивался от своих посиделок с самим собой и бутылкой виски. Он не напивался до беспамятства, всегда принимался на следующий день за работу так, как если бы вчера ничего особенного не происходило. Алкоголь на него никак не влиял, однако некая зависимость – еще смутная, слабая и слишком далекая, чтобы воспринимать ее всерьез – обозначала себя, с каждым разом все увереннее, отчетливее. Ему хотелось одернуть самого себя, но в глубине души он давно прочитал: не алкоголик, но близок к этому, опасно близок.

Алекс оправдывал себя, что ему надо не просто расслабиться, напиться и так далее, скорее, он получал удовольствие от самих напитков. Тот же виски. С ним был вообще парадоксальный случай.

Однажды – кажется, где-то у Хемингуэя – Алекс прочитал слова главного героя, которыми явно говорил автор: что может быть лучше виски? Алекс помнил свои ощущения. Тогда ему было лет двадцать шесть, и он готов был оживить Хемингуэя, вытащить из могилы, чтобы потом отправить его туда обратно собственноручно. У него в голове не помещалось нечто, что утверждало: виски – классная, уникальная вещь. Какая чушь! Тогда это было неоспоримо. Минуло менее пятнадцати лет, и что мы видим? Алекс пробовал многое из спиртного, однако предпочитал виски. И теперь готов был подписаться под утверждением Хемингуэя. Это было нечто. Он говорил прямо противоположное и никогда бы не подумал, что его мнение так изменится. Он готов был топтать человека, сказавшего нечто подобное, но прошло время, и слова постороннего, чужого человека стали точно такими же, что сказал бы он сам.

Алекс встал, пошел к своему дому. Когда он подходил к двери подъезда, послышался звонок телефона. Алекс глянул на экран, поморщился, все же снял трубку.

– Чего тебе?

– Поговорить, – сказал Кирилл. – Это важно.

– Не сейчас.

– Я и не говорю, что сейчас. Завтра. Только обязательно. Я еще кое-что проверю и… Я зайду к тебе сразу после работы.

– Давай по скайпу.

– Нет, Алекс, надо встретиться.

– Мы же только вчера виделись. Чем тебя скайп не устраивает? Пить я все равно не буду.

Пауза.

– Кирилл?

– Я тут кое-что узнал… Кое-что странное. Нам надо увидеться.

– Ты о чем?

– Не по телефону. До завтра.

Алекс смотрел на мобильник в руке. Внутри появился необъяснимый дискомфорт. Что же этот чудак хочет ему сообщить? Что-то в его голосе было необычным. Стоило признать: Кирилл его заинтриговал.

Что ж, завтра Алекс все узнает.

2. УБИЙСТВО. ПАРОЛЬ. СТЕНА

1

Алекс посмотрел на часы: если Кирилл собирался зайти, уже самое время. Он набрал мобильный Кирилла, но после десяти гудков сбросил вызов. Скайп Кирилла тоже молчал. Куда же он делся?

Спустя полчаса Алекс снова набрал Кирилла, не получил ответа и вышел на улицу. Зашел в соседний подъезд, поднялся к нужной квартире. Он не смог бы объяснить, зачем это делает. Кирилла нет – занят, по-видимому, и, когда освободится, перезвонит. Вряд ли он сейчас дома, иначе его скайп был бы включен, как и во время работы. И все же Алекс не смог удержаться, чтобы не проверить, так ли это.

Никто не открыл. Алекс повернулся, затем по инерции коснулся двери рукой. Дверь поддалась – она не была плотно закрыта. Алекс постоял, глядя в образовавшуюся щель.

– Кирилл? – он просунул голову внутрь. – Ты часом не заснул?

В одной из комнат – кажется, спальня – горел свет. Значит, хозяин дома. В самом деле, задремал?

– Ты здесь?

Алекс прошел к спальне, дверь и тут не была полностью закрыта. Он заглянул. И застыл.

Он шарахнулся, подавшись к входной двери, на пороге остановился. В ногах появилась слабость, захотелось сесть прямо на пол. Дыхание, учащенное и тяжелое, казалось, стало громким настолько, что его должны были услышать соседи.

Ему померещилось?

Он знал, что увиденное было реальностью, но странная, неправдоподобная надежда толкнула его назад. Стараясь не дышать, он вновь заглянул в комнату. И прикрыл рот ладонью. Он задержал дыхание, но все равно металлический запах крови, густой и плотный, как жидкость, заполняющая сосуд, проник в него, вызвав тошнотворный спазм. Алекс крепился, крепился, но пришлось сдаться: подался в кухню, но до раковины не добежал – его вывернуло прямо на пол, возле мойки. Легкий перекус, который и ужином назвать было нельзя, оказался извергнут.

Спазмы прекратились, Алекс выпрямился, взял полотенце, вытер рот. Открыл холодную воду, подставил под струю лицо, прополоскал рот, вытерся. Полегчало, и он вынудил себя вернуться, хотя понимал, что ни в чем убеждаться не надо: Кирилл мертв, лежит с перерезанным горлом возле компьютерного стола, зажимая шею руками. Под телом здоровенная лужа, и даже не верится, что в человеке может быть столько крови.

И все-таки даже в теперешнем состоянии, когда мысли метались, как ошалевшие насекомые, которых выкуривают с помощью дыма, Алексу хватило хладнокровия выяснить: есть ли рядом с Кириллом нож? Он не верил в самоубийство, но, если ничего металлического и остро заточенного рядом с телом не окажется, ответ однозначен: Кирилла убили.

Он дышал ртом, когда вошел и приблизился к телу. Взгляд скользил, ни на чем не останавливаясь дольше секунды. Так обезумевшее животное мечется по горящей траве.

Ножа нигде не было. Существовал теоритический вариант, что Кирилл, перерезав себе горло, выбросил нож в окно – прошел, несмотря на боль, пару шагов, открыл окно, избавился от ножа, закрыл окно, вернулся к столу. Единственной проблемой оказалось отсутствие пятен крови между телом и окном.

Алекс достал телефон из кармана, набрал номер полиции. Он хотел выйти из комнаты, но почему-то возникло ощущение, что он поворачивается спиной к другу, когда тот просит помощи. Алекс остался. Спазмы и вид крови – ничто в сравнении с тем, что испытывал, умирая, Кирилл. Можно и потерпеть. Возможно, ему придется описывать то, что он увидел, посему лучше не ходить туда-сюда.

Отозвался низкий мужской голос, представившийся лейтенантом отдела убийств. Алекс назвался, сказал адрес и сообщил, что обнаружил приятеля убитым.

– Вы сейчас на месте убийства? – спросил лейтенант.

– Да. Я вижу его тело. Рядом нет ни ножа, ни лезвия… Это убийство…

– Постойте с выводами. И помолчите. Отвечайте только на вопросы. У этого человека есть компьютер и скайп?

– Да. Он в этой же комнате.

– Хорошо. Включите его, если у вас получится. И покажите мне это камерой. Только не отключайте связь.

Алекс подавил дрожь. Впрочем, это было здравая просьба. Стоило признать, с полицейским, на которого пришелся звонок, Алексу повезло: соображает. Он шагнул к компьютеру, всмотрелся. С телефоном у правого уха нажимать на кнопки почему-то оказалось неудобно, хотя у себя дома Алекс использовал для этого одну руку, никак не обе.

Компьютер ожил, Алекс вошел в скайп.

– Готов, – сказал он в трубку. – Включил.

– Добавьте меня в список контактов, – лейтенант медленно, разборчиво продиктовал свой скайп.

Алекс ввел имя, обождал секунд десять. На мониторе появилось лицо: эспаньолка на подбородке, крупный нос, маленькие, глубоко посаженные глаза. Полицейский не мог быть ему знаком – Алекс его не помнил, однако его внешность показалась настолько ожидаемой, как если бы это уже происходило раньше: Алекс добавлял человека в скайп, смотрел на него, разговаривал. Теперь даже голос казался не таким чужим. Конечно, это было лишь ни к чему не обязывающее дежа вю, сама обстановка и труп могли вызвать любые странные ощущения. Алекс воспринял все это спокойно, не пытаясь вспомнить, откуда он мог знать лейтенанта.

– Теперь приподнимите монитор и слегка наклоните верхнюю часть вперед. Вот так… Теперь ближе поднесите, только угол не меняйте.

Алекс выполнил все, как просил полицейский. Он постарался замереть, но руки быстро налились тяжестью, время вдруг растянулось.

– Держите, держите. Только не трясите. Надеюсь, монитор у него не золотой, обычный. Потерпите.

Алекс терпел. На лбу выступила испарина, одна капля поползла вниз, норовя закатиться в глаз. Алекс зажмурился. Сколько он там будет рассматривать? Фильм что ли смотрит? Что смотреть-то? Если только удовольствие получает, разглядывая чужую кровь. Кайф от того, что не своя собственная?

– Хорошо, поставьте на место.

Алекс с видимым облегчением вернул монитор на место. Вытер лицо, глянул на лейтенанта – тот пристально разглядывал Алекса.

– Назовите, будьте добры, ваше полное имя. Полное количество лет. Место учебы или работы. Свое семейное положение.

Алекс все назвал. Лейтенант записал данные в блокнот, просмотрел их, вновь обратил внимание на Алекса. Заглянул в какой-то свой файл у себя в компьютере.

– Насколько вижу, судимостей у вас нет. С полицией прежде дел не имели?

– Нет.

– Дверь была не заперта?

– Да. Прикрыта, но не заперта.

– По какой причине вы к нему пошли? Насколько могу судить, люди такого типа, как вы и ваш… приятель, сейчас больше разговаривают по скайпу, а не навещают друг друга вживую?

Хороший вопрос, мать твою. Похоже, лейтенант лишь начинает въедаться, ввинчиваться, как клещ в тело жертвы. Что ему сказать? Правду? Или… Похоже, вилять смысла нет, тем более, так легко запутаться, и этот полицейский, чего доброго, обвинит Алекса в самом худшем.

– Кирилл хотел сообщить мне что-то важное. Вчера позвонил и сказал, что зайдет ко мне после работы. Сам. Вживую, как вы говорите.

– И?

– Он не пришел. И я пошел к нему.

– То есть? А позвонить? Вызвать сначала по телефону, если скайп не включен?

– Я звонил. Телефон молчал. Что-то меня подтолкнуло. Обычно он на связи, когда ни вызовешь. А тут вчера у него голос был странный. Я и…

– Странный? Точнее.

– Ну, не знаю… Удивленный и… Может, немного испуганный?

Молчание. Лейтенант обдумывал услышанное. Алекс вспомнил еще деталь.

– Я ему сам предлагал, мол, давай по скайпу поговорим. Тем более что недавно виделись у него. Пиво пили.

– А он?

– Сказал, что надо вживую.

– Хорошо. Спасибо за информацию, Алекс. Оперативно, надо сказать. Сейчас я вызываю по адресу вашего приятеля наряд. Сам туда подъеду. А вам надо возвращаться домой.

– Домой? А… вопросы по… этому делу?

– Все, что надо, на первое время, я у вас узнал. Спасибо. Уходите, только ничего не трогайте. Ваши отпечатки в нашей базе данных имеются, так что пока вас не побеспокоят. Если что-то понадобится, я вам позвоню. Все ясно?

Алекс кивнул.

– Компьютер не выключать?

– Вы правильно поняли. Спасибо.

Алекс повернулся, медленно вышел из комнаты. На пороге обернулся. Лейтенант смотрел на него с монитора. Ждал, когда тот покинет квартиру?

Алекс вышел, и лишь на улице исчезло ощущение, что его подталкивают в спину.

Глава 3

2

Он вошел в подъезд Кирилла, замер на лестнице, прислушался. Алекс все еще сомневался, правильно ли поступает.

Минуло три дня, ничего не изменилось, но на каком-то уровне все стало иным. Алекс не смог бы объяснить, в чем конкретно это выражалось, но было достаточно осознания одного лишь факта, что человека не стало, единственного, с кем Алекс хотя бы изредка встречался вживую.

Кто-то убил его.

Потому что Кирилл хотел что-то рассказать Алексу.

Нельзя сказать, что сомнений в этой версии у Алекса не было, но их становилось меньше, они слабели с каждым днем – по мере того, как он снова и снова прокручивал в памяти последний разговор с Кириллом. Что мог такого важного – и опасного для других – сообщить Кирилл? Даже примерного ответа у Алекса не было, но парня убили не потому, что ограбили квартиру, убили неслучайно. Существовал некий ответ.

Поначалу Алекс рассчитывал на лейтенанта и следствие. Что-то полицейские должны были бы выяснить. Он ждал звонка, но его не было, и вчера Алекс позвонил сам. Лейтенант не был невежливым, но разговор едва ли продлился минуту. Полицейский сказал, что следствие идет, рано пока о чем-то говорить, и что Алексу позвонят, как только в этом возникнет необходимость. Алекс хотел поговорить о том, может ли это дело попасть в разряд «нераскрытых преступлений», хотел спросить, если хоть какие-то зацепки или предварительные версии, но лейтенант рассматривал какие-то бумаги одновременно с разговором, и Алекс не решился быть слишком навязчивым. Пожалуй, день-два можно подождать.

И только проснувшись утром, Алекс – у него было четверть часа, чтобы поваляться в кровати – догадался, что лейтенант не хотел с ним разговаривать, пытаясь быстрее прервать контакт. Он лишь делал вид, что вчитывается во что-то одновременно с беседой по скайпу. И хмурился не потому, что пытался сосредоточиться на всем сразу.

Это показалось Алексу настолько ясным, что он сел в кровати, глядя перед собой в одну точку. Происходящее вокруг этого события – убийства Алекса – выглядело каким-то… странным?

Фальшивым – вот подходящее определение.

Два дня назад Алекс говорил по скайпу с родителями Кирилла. Прежде он их, конечно, не знал, и сейчас счел необходимым выйти с ними на контакт, предложив свою помощь. Говорила в основном мать Кирилла – седая маленькая женщина в возрасте. Отец, хмурый, с большой проплешиной на голове, сидел подле нее, хмурился и почти все время молчал. Женщина постоянно прикрывала лицо платком, и некоторые слова звучали невнятно. Когда Алекс спросил, когда и где состоятся похороны, мать заявила, что похорон не будет. Вернее, не будет в их классическом варианте – с родственниками, близкими, с поминками и застольем. Кирилла просто похоронят, на могилу придут только родители и старшая сестра.

Стыдно признаться: в тот момент Алекс испытал облегчение. Он меньше всего хотел сейчас ехать куда-то, здороваться с незнакомыми людьми, с которыми больше никогда уже не встретится в своей жизни, произносить соболезнования родителям своего друга, смотреть на постные физиономии и украдкой поглядывать на часы. Одно то, что его избавили от этого одним махом, показалось огромным плюсом.

Он уже давно слышал, что даже похороны и свадьбы все чаще переносятся в виртуальное действо, и люди все реже затрудняют себя этими многочисленными скоплениями вживую. Особенно похороны – все-таки веселиться вместе куда ни шло, а вот то, где сплошной регламент и правила, где основа посиделок – горе, легче пропустить.

И все-таки родители Кирилла не показались ему настолько продвинутыми, их горе порождало потребность видеть лица вживую, а не на мониторе, почувствовать чьи-то руки, выпить в память о сыне с кем-то плечом к плечу. Почему же они решили поступить иначе?

Кроме родителей и действий полиции Алекса смутила и реакция коллег по работе. Никто о Кирилле не говорил вообще. Да, они все выходили на связь строго по работе, по графику, у них не было лишней минуты, и все-таки они еще недавно работали вместе с Кириллом, хотя бы дань уважения можно было и отдать. Практически каждый, с кем Алекс заговаривал, быстро сворачивал тему, утверждая, что не успевает по работе. Казалось, домой они уезжают на автобусе, и, если опоздать на него, будет задержка, но каждый из них находился дома и никуда опоздать просто не мог.

С Ритой вышло иначе. Когда Алекс заговорил с ней о Кирилле, она попросила перезвонить ей вечером, после работы. Это выглядело хотя бы по-человечески. Однако вечером Рита сослалась на то, что у нее сильно разболелась голова, а таблетки она принимать не любила. Алекс не знал, что и думать. Все от него как-то ускользали, ставили на пути невидимые, но непроходимые препоны. Он опасался, что и сегодня вечером Рита найдет некий предлог, вполне правдоподобный, чтобы не говорить о том, о чем не хочет говорить. Или не должна.

И Алекс ей не позвонил. Он надеялся, что она позвонит сама, но близилась полночь, а этого не случилось. Пока он ждал, ему и пришла мысль что-то сделать самому. Он не сразу подумал о том, чтобы войти в компьютер Кирилла, поискать что-нибудь в переписке электронной почты, в скайпе, в каких-нибудь личных файлах, если таковые обнаружатся.

Все это сформировалось в сознании, когда он уже собирался выходить из квартиры. Конечно, полицейские забрали компьютер Кирилла или же удалили файлы, в которых могли быть хоть какие-то сведения и зацепки, но выбора уже не было: Алекс настроился сделать хоть что-то. Он просто хотел войти в квартиру друга и осмотреться. Ничего, что лейтенант уже просмотрел электронную почту Кирилла и унес компьютер. Этого следует ожидать.

Алекс остановился перед дверью, в очередной раз замер, прислушался. Соседи Кирилла спали, во всяком случае, никого слышно не было. Алекс достал ключ. Странно, что он вообще о нем вспомнил – Алекс дал ему запасной ключ от своей квартиры более полугода назад. Это был скорее каприз, нежели надобность. Кирилл объяснил это тем, что раньше уже терял ключи, и уж лучше в затруднительной ситуации по возвращении домой заскочить к соседу-приятелю, нежели вызывать соответствующую службу или ломать дверь. Ключ кушать не просил и много места не занимал. Алекс взял дубликат на хранение и забыл об этом.

Он вставил ключ в замочную скважину почти бесшумно. Пришел бы он сюда без ключа? Алекс не мог сказать. Вскрывать чужие замки он не пробовал. Он медленно повернул ключ два раза. Дверь была не заперта.

Алекс вошел внутрь. Встав на пороге спальни, где он нашел тело Кирилла, Алекс одернул руку от выключателя. Снаружи кто-нибудь мог увидеть свет в окне квартиры Кирилла, случайно или нет. Алекс задернул шторы. Если кто-то следит за окнами, он все равно заметит чье-то появление. Но выбора у Алекса не было.

Алекс включил свет, осмотрелся. Компьютер был на месте – не забрали. Там ничего важного нет или лейтенант все почистил и нужное скопировал. Велик шанс, что там вообще уже ничего нет, но Алекс шагнул к компьютеру, включил.

Перед тем, как сесть у монитора, Алекс прошел по квартире, заглянул в шкаф, комод. Вещи Кирилла по-прежнему находились здесь, но ничего, что дало бы Алексу хоть какую-то информацию, не оказалось. Как он и ожидал.

Алекс присел за компьютер. Очень похоже, что никто из файлов Кирилла ничего не удалял. Целая вереница файлов по работе, какие-то игры, музыка, фильмы, книги. Алекс щелкнул «мышкой» по файлу «личная переписка». Файл не открылся, вместо этого на экране возникла короткая надпись: «Введите пароль».

Алекс замер, глядя на два слова посреди экрана. То, что он искал? Или там, за этим паролем, ничего нет? Лейтенант одолел эту преграду или ему это не понадобилось?

Время пошло, он сидел и не двигался. Алекс взглянул на часы. Он в квартире Кирилла больше получаса, и большую часть этого времени просидел перед монитором. Полчаса пролетели фантастически быстро, даже не верилось. Насколько ему казалось, в таких ситуациях время наоборот растягивается неимоверно.

Алекс отвернулся, прикрыл глаза. Требование пароля мешало ему. Надо расслабиться. Что для Кирилла было важным? Какие-то имена? Даты? Места? События? Какое слово могло подойти?

Спустя четверть часа Алекс покачал головой, поднялся со стула. Ему хотелось плакать, настолько было обидно. Как оказалось, он вообще не знал своего друга. Быть может, друг – слишком громко сказано, у Алекса не было друзей, но Кирилл – единственный человек, с кем доводилось общаться. Как бы Алекс не избегал контактов вживую, с Кириллом это изредка случалось, и нельзя сказать, что Алексу это было неприятно, что он этого не хотел. Он прожил половину жизни, был женат и развелся, но к этому моменту у него не было человека, которого он знал, как знают кого-то из близких.

Он даже примерных, черновых вариантов пароля не мог предложить. Даже выстрелы вслепую исключались. Он еще не покинул квартиру лишь потому, что странная слабость сменилась оцепенением: он двигался, как в толще воды. Вот значит, насколько плохо он знает даже того, с кем общался. Такое ощущение, что он – единственный в мире живой человек, а все вокруг – фикции. Это, конечно, не так, но со своим одиночеством он запечатал себя, как настоящий отшельник. Такого затворника надо еще поискать – сам добился того, что людям до него не добраться, и теперь…

Алекс замер. Он уже коснулся пальцами дверной ручки, готовый покинуть квартиру ни с чем, но будто наткнулся на невидимую, но непреодолимую преграду.

Настоящий отшельник? Затворник? Как там говорил Кирилл в их последнюю встречу?

«Мы с тобой, как отшельники – вообще ни с кем не общаемся. Как будто людей боимся». Почему-то это слово, отшельник, вызвало странную реакцию, как если бы Алекс что-то нащупал в полной темноте.

Он медленно обернулся, посмотрел на компьютер. Расстроенный, он его даже не выключил. Посчитал, что это не имеет смысла, хотя все равно должен был выключить. Неужели догадался? Уверенности не было, можно только проверить.

Алекс вернулся, присел, посмотрел в монитор. Медленно ввел слово «Отшельник». Нажал «ввод». Система дала ответ «пароль неверен». Алекс закрыл глаза на пару секунд, медленно качая головой. Он ошибся.

Или использовать слова-синонимы? Алекс ввел запрос. И получил немало вариантов: пустынник, пещерник, анахорет, нелюдим, скитник, затворник. Большинство были редкими словами и вряд ли подходили для использования пароля. Впрочем, Алекс настроился использовать все по порядку – все равно иных вариантов не было. После «отшельника» он почувствовал, что это все равно неверное направление.

Он решил начать с варианта «Затворник».

Система застыла. На экране высветилась надпись: «Пароль верный».

3

Алекс убедился, что не ошибся и доступ к переписке Кирилла получен. Он не ожидал этого. Настраивался на то, что зря пришел в квартиру, все его потуги ни к чему не приведут, и внезапно в последний момент получил доступ.

Он проверил с десяток писем, суматошно, щелкая с одного на другое и обратно. Ничего. Обычная переписка с боссом, родней, коллегами. Непонятно вообще к чему было сохранять эти письма.

Разочарование стало заполнять Алекса, как тьма заполняет углы и впадины после захода солнца. Обидно после той надежды, которую породило преодоление пароля. Странно, зачем Кирилл вообще использовал пароль для всей этой ерунды? Или тут все-таки что-то есть?

Алекс заглянул в раздел «Черновики». Там было единственное письмо с пометкой «послать адресату». Алекс открыл его. И замер.

Кирилл собирался послать это письмо – вернее переслать – Алексу, но… почему-то не переслал. Адресат, от которого Кириллу пришло письмо, называл себя просто: Неизвестный. Его электронный адрес не сказал Алексу ничего. Адрес был незнакомым. Алекс никогда не писал на этот адрес и никогда не получал с него писем.

Однако… незнакомец планировал встретиться с Алексом.

Алекс понял это, как только пробежал первые строчки. Усилием воли он отстранился. Спокойно! Это что-то любопытное, именно то, что он искал. Ради чего и пришел сюда. Нужно вчитаться, не спешить и обдумывать все, что он узнает. Алекс осмотрелся, прислушался. По-прежнему стояла тишина, но желание переслать себе это письмо и уже дочитать дома, без помех, стало мощным, как наваждение. Алекс даже бегло дочитывать не стал. Лучше уйти. Он нашел, что искал, и разумнее не рисковать.

Алекс переслал письмо на свой электронный адрес, убедился, что оно благополучно доставлено, выключил компьютер, удалился из квартиры Кирилла. Его преследовала мысль, что он не все проверил в компьютере друга, но Алекс не позволил страху разрастись и вынудить его вернуться.

Дома он запер дверь, проверил, что никто снаружи не войдет – чего не делал никогда прежде, – глотнул воды и поспешил к компьютеру. Он получил письмо, которое переслал себе от Кирилла, открыл его.

Текст показался достаточно сбивчивым, хотя и понятным. По-видимому, после требования, чтобы Кирилл устроил Неизвестному встречу с Алексом, автор письма отвечал на многочисленные вопросы оппонента. Странно, что у Кирилла своего письма не оказалось. Удалил? Возможно. Теперь о вопросах самого Кирилла можно было догадываться, анализируя ответы Неизвестного.

«Ты думаешь, что хорошо устроился? Но в реальности всех этих людей нет. Ты – вовсе не тот, кем себя представляешь…

Ты сидишь в норе, из которой только я могу помочь тебе выбраться…

Помоги мне поболтать тет-а-тет с Алексом, и я помогу тебе выбраться. Поверь, сам ты ничего не сможешь. Не сможешь просто потому, что ты, как слепой котенок: остается лишь тыкаться, но это ни к чему не приведет…

Не спрашивай, почему я сам не выйду с ним на связь. Он должен увидеть меня впервые лично…

Давай, Кирилл, телись быстрее. Не веришь – сам проверь. И убедишься, что я ничего не выдумал. Такое, брат мой, выдумать просто нереально…»

Алекс откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Кажется, начиналась головная боль. Сердце бухало, как после пробежки или… испуга. Спокойно. Не спеши, подумай. Но спокойствия не получилось. Внутри будто произошел взрыв: все скрутилось в тугой комок – то ли боль, тошнота или пустота. Подобного Алекс еще не испытывал.

Он встал, подошел к окну. Если прислониться к стеклу щекой, виднелся фонтан. Казалось, Алекс слышал тихое шуршание падающей воды. Где-то вдалеке вздыхал город, затихал, но еще не заснул полностью. Еще нет и трех ночи – слишком рано для мегаполиса. Еще не выдохся окончательно.

Что вообще там написано? Откуда это? Такая странная шутка?

Но в реальности всех этих людей нет. Ты – вовсе не тот, кем себя представляешь…

Не веришь – сам проверь. И убедишься, что я ничего не выдумал. Такое, брат мой, выдумать просто нереально…

Что за хрень? Алекс улыбнулся, но, даже не видя себя со стороны, знал, что улыбка вышла вымученной. Если эти слова Неизвестного – глупость или шутка, почему же Кирилла убили? Почему Кирилл настаивал на какой-то встрече? Почему все вокруг ведут себя так странно?

Алекс помедлил, глядя на компьютер, выключать не стал, обулся и покинул квартиру. Он еще не понимал, что хочет предпринять. Заорать, чтобы люди выглянули из своих нор? Отправиться туда, куда не ездил?

Ты сидишь в норе, из которой только я могу помочь тебе выбраться…

Как это? Что это означает?

Алекс осмотрелся. Пошел между соседних домов. Путь лежал через пустырь: подстриженная трава до самого кустарника, за которым тянулся неудобный склон к шоссе. Обычно – если нужно было покинуть район пешком – люди пользовались тротуаром, который выводил к проспекту километра через полтора.

Вот и кустарник. Почти незаметная тропка проходила сквозь заросли. Алекс остановился. Было темно, слабый отсвет не желающего засыпать города давал мало света. Алексу пришлось напрягаться, чтобы видеть дорожку под ногами. Несмотря на усиливавшееся желание послать все к черту и вернуться домой, он пошел дальше. Сейчас он выйдет на дорогу, пройдет еще дальше, убедится, что страх, порожденный чьей-то чудовищной фантазией, не имеет никакой основы, посмеется над собой и вернется, чтобы завалиться спать.

Что-то коснулось его руки, груди, и Алекс отпрянул, застыл. Он протянул руку, коснулся… ветвей? Визуально перед ним было темное пространство, тянувшееся до самого шоссе. Перед ним ничего не было.

Алекс сделал шаг. Ветви кустарника обступили его со всех сторон. Еще шаг. Он вошел в густой кустарник, которого здесь не было. Вернее он здесь был, но раньше, днем, Алекс его тут не видел. Как не видел его и теперь, только чувствовал руками, грудью, ногами.

Сердце заколотилось, спина стала холодной. Алекс пошел дальше. Продрался несколько шагов, сломал пару ветвей. И ударился головой обо что-то твердое. Он глухо вскрикнул, неосознанно схватившись за голову. Медленно вытянул руку. Пальцы коснулись прохладной шершавой преграды. Камень. Стена из камня.

– Это вообще бред... – шепот получился хриплым, чужим. – Не может быть…

Он подался в сторону, вправо. Трещал возмущенный кустарник, шуршала листва. Стена. Алекс подался влево еще дальше. Преграда была на месте. Он подпрыгнул – стена тянулась вверх. Он прошел метров двадцать. Стена не заканчивалась.

Алекс выбрался из кустарника на открытое пространство, качая головой. Он все еще чувствовал себя так, что кто-то, устроивший глупый – пусть и удивительный – фокус, никак не хотел закончить со своим представлением. Пора бы уже, но беспредел не заканчивался. Нет, он не верил и никогда не поверит. Этого не может быть. Бред! Дьявольщина!

Он опустился на траву, глядя перед собой. Попробовать еще раз? Но есть ли смысл? Будь Алекс под воздействием спиртного, он бы рассмеялся, но он был трезвым, и даже вымученного смеха у него не получится. Чудовищная ложь, вот что ему хотелось заорать. Но он не заорал. Что-то будто сдавило горло – оттуда не вырвется ни звука, пока не придет утро.

Он выдернул пучок травы, вырыл немного земли, скатал в ладонях – получился неплотный комок. Алекс запустил комком. Спустя мгновение послышался глухой хлопок – земля разлетелась от удара о стену.

Алекс медленно, неуклюже поднялся. Казалось, из него выпили всю энергию, как выпивают воду из стакана. Спать. Вот что ему сейчас необходимо – заснуть. Все остальное – неважно. Будь оно все проклято. Он поковылял через пустырь назад к своему дому и ни разу не оглянулся.

Во сне он водил девочку – дочка? – по верху невысокой полуразрушенной стены. Она визжала от восторга, требуя все новые и новые круги, он же не мог расслабиться: боялся, чтобы она не оступилась.

Глава 4

4

Он знал, что должен это сделать, иначе просто чокнется. Если не чокнется, по меньшей мере, покоя ему не будет. Жить с этим дальше, ничего не предпринимать и пытаться сделать вид, что ничего не изменилось – все равно, что получить ножом в спину и надеяться, что с куском металла в теле можно делать то, что запланировал до удара.

Время за полночь, но сегодня ему предстояла та еще работенка – лучше начать пораньше. Ощущение, что он раздваивается, было мощным, неодолимым и вызывало боль. Душевно-физическую боль, если таковая возможна для человека. И он не знал чему верить, к чему прислушиваться. Две правды, как две матери, каждая из которых утверждает, что именно она – родная, душили его, разрушая привычную Вселенную, где истина может быть лишь одна.

Утром он напоминал себе парня после перепоя. Во рту – гадость, в голове – тяжесть, хочется лечь и снова закрыть глаза, послать всех и вся к черту и не вставать до следующего утра. Пожалуй, лишь надежда что-то выяснить и заставила его встать. Как оказалось, все может быть еще хуже.

После необходимых утренних переговоров с коллегами и боссом Алекс поставил в скайпе значок «не беспокоить», вызвал такси и вышел из дома. Спустя минуту подъехало такси. Оперативно.

Алекс помедлил, глядя между домов: оттуда он пришел ночью. Таксист, небритый парень не больше тридцати, не выказывал удивления этой задержкой. Просто смотрел перед собой, сидя за баранкой, и ждал. Мало ли почему клиент медлит? Клиент всегда прав – золотые слова не только для таксистов. Ради эксперимента, сам не зная, зачем ему это, Алекс выждал еще минуты три, не меньше. Никаких изменений. Водитель даже не обернулся ни разу. Такое чувство, что он не видел Алекса и ждет, когда клиент выйдет из дома. Что ж…

Алекс забрался в салон, назвал адрес своего босса. Машина плавно тронулась, водитель так и не сказал ни слова. За стеклом своего отделения парень казался каким-то ненастоящим. Алекс затаил дыхание, когда они покидали квартал. Машина выехала на проспект, влилась в поток. Дома остались позади. Машина свернула на первом перекрестке, район Алекса скрылся из вида.

Закружилась голова. Хотелось, чтобы машину остановили – выйти и подышать. Алекс подался к переговорному устройству.

– Извините, можно на минутку остановиться?

– Здесь запрещено. Нет места для остановок. Потерпите, мы скоро будем на месте.

Алекс откинулся на спинку, снова подался вперед.

– Скажите, вы давно работаете? Много приходится ездить по городу?

– Приходится.

Алекс не смог бы объяснить, что он хотел добиться таким вопросом. Давно он не ездил в такси. Он всмотрелся в прохожих, во встречные машины, в здания. Все выглядело реальным, живым и таким… знакомым? Еще бы, он уже ездил этой дорогой пару лет назад, пока не перешел на работу исключительно дома. Если нужно было доставить документы шефу, он пользовался услугами курьера. К чему тратить собственное время на катание на машине? Лучше за это время выпить чашку кофе, послушать музыку, прочитать десяток страниц книги.

Какого же черта за домами некая стена, которую даже не видно? Смысл? Он может спокойно выйти за пределы района или выехать на машине.

Именно в тот момент он решил: поздно вечером он разберется с этой стеной. Чем бы она ни являлась. И что бы ни случилось в течение дня. Здесь и сейчас, в этом такси, его дела тоже не были завершены, и он настроился выжать в теперешней ситуации по максимуму.

Такси свернуло с проспекта в небольшую улочку, миновало один квартал, остановилось у нужного подъезда. Дома и узкие проулки здесь напоминали старый город. Солнце заглядывало сюда только в летний полдень. Алекс открыл дверцу, посмотрел вверх. Квартира шефа была, если он не ошибался, на пятом этаже. Вон его балкон, густой темно-синий цвет, окна – белые. Давно он здесь не был.

– Мне же вас подождать, – водитель говорил утвердительно.

Алекс замешкался, но подтвердил. Он подошел к подъезду, набрал номер нужной квартиры. Звонок длился минуту, не меньше.

– Да? – голос шефа, недовольный, даже злой, заполнил все пространство.

– Это я. Решил проветриться вместо курьера.

– Хорошо. Оставь бумаги в ящике.

Алекс скосил глаза. Справа от двери к стене крепился ящик по типу общего почтового. Сейчас, во времена, когда бумажные документы становились редкостью, не было смысла в почтовых ящиках, как в прошлом. Хватало одного – им все равно практически не пользовались, очень редко, один-два человека, не больше.

– Постойте, – Алексу показалось, что шеф вот-вот даст отбой.

– Что еще?

– Извиняюсь, что без приглашения. Хотелось увидеться вживую, может даже напроситься на чашечку кофе. Раз уж я приехал.

Пауза, возникшая после этих слов, казалось, заполнила пространство не хуже раздраженного голоса. Еще ничего не сказав, своим молчанием шеф более чем дал понять, что думает по поводу предложения Алекса.

– Ты отвлекаешь меня.

– Босс, понимаете, я…

– Сегодня такой напряженный день, – он даже не слушал, что ему пытался сказать Алекс.

Твою мать, у тебя – как и всех нас – каждый день – напряженный.

– Босс! Мне надо поговорить с вами наедине. Есть тема.

– Не сейчас!

– Когда же? Я стою внизу, прямо под дверью.

– У меня работа. Я не могу уделять сотрудникам по личным вопросам даже пару минут в день. Не могу!

– Это не личный вопрос!

– Не важно. Все можно обсудить по скайпу позже.

– Я хотел не по скайпу!

– Не ты устанавливаешь правила.

– Господи, да впустите меня на две минуты, и все!

– Ты меня слышал. У меня работа!

И босс отключился. Неимоверным усилием воли Алекс сдержался. Он хотел заорать, чтобы слышали все соседи. Был вариант позвонить кому-нибудь еще, чтобы дверь в подъезд открыли, а уже с дверью квартиры он разберется. Хотелось позвонить боссу на мобильный и высказать все, что Алекс о нем думает.

Он не сделал ни того, ни другого, ни третьего. Внутри этого взрыва, который зарождался с неимоверной скоростью, как ни странно, возникла необъяснимая пустота. Казалось, кто-то легонько остановил его за плечо, остановил посреди вихря, который не замер, но продолжал бушевать в ином измерении. И Алекс смог проанализировать ситуацию до того, как совершил что-нибудь непоправимое.

Алекс не подозревал у себя подобных способностей. Что-то небывалое. Он увидел, чем закончится каждый из вариантов. Самое главное, он понял, что ни на шаг не приблизится к тому, чтобы понять причину происходящего, не раскроет загадку смерти Кирилла, и это не считая того, что он просто может лишиться работы и устоявшейся жизни: нормальной квартиры, режима дня, достатка. Он разобьется о стену, подобную той, что остановила его ночью, и ни одного плюса в этом минусе не получит.

Алекс медленно отступил, глядя на домофон, как если бы смотрел в глаза босса. Взгляд, как называют его банально, испепеляющий, полный ненависти, мог смутить босса, но домофон оставил равнодушным. Алекс отвернулся, сел в такси.

– Назад. Ко мне домой.

Таксист ничего не прокомментировал, разворачивая машину.

К счастью, в течение дня Алексу не пришлось связываться с боссом, только со своими подчиненными. Он не был уверен, что глядя в лицо босса на мониторе, он вновь остановит себя небывалым хладнокровием. Он был уверен в обратном.

Так или иначе, он ждал вечера, и этот вечер настал. У подъезда Алекс замер. Район спал. Свет горел в считанных квартирах. Лишь одно окно светилось в доме Алекса. Сегодня народ отбился раньше, чем обычно, но это хорошо. Тихо шуршал фонтан. Где-то тянула свою песню цикада, грустную и одинокую. Пахло какими-то цветами. Обычный вечер, не считая того, что Алекс задумал нечто необычное, не представляя даже, чем это может закончиться.

Он направился между домами. Как в прошлый раз. Лучше начать с того же места. Когда он прошел примерное ожидаемое расстояние, и преграды еще не было, появилась надежда, что нет тут никакой стены, и вчера случился некий фокус сознания. Успокоение ленивой волной поползло внутри, захватывая все больше и больше. Он такой болван! Вчера был какой-то глюк. И письма Неизвестного – бред, порожденный сидящими в Сети бездельниками. Иначе и быть не может. Это настолько ясно, что…

Кусты – невидимые, но отнюдь не порожденные сидящими в Сети бездельниками – заставили его отпрянуть. Он тихо выругался. Возникшая надежда хоть и просуществовала лишь десять-пятнадцать секунд, оставила после себя едва ли не физическую боль и опустошение. Проклятье! Все-таки она есть, эта стена.

Алекс выбрал левое направление. Он продвигался медленно. Ему приходилось продираться между преградой и кустарником, это было неудобно. Тьма отчасти помогала: он лишь смутно различал пространство, которое тянулось там, где проходила стена. Если Алекс сосредотачивался на ощущениях шершавой стены, которая тянулась рядом с ним, пытался ее увидеть, возникало неприятное ощущение сродни тому, когда пытаешься рассмотреть предмет, поднесенный к самому носу. Его мутило, и он просто шел, стараясь не мучить себя вопросом, когда же и где стена закончится. При этом он все же следил за тем, что было по левую руку.

Спустя недолгое время он понял, что обогнул свой дом и пару соседних по периметру. Он видел фонтан, тускло поблескивавший в темноте. Скоро подсветку отключат полностью. Алекс повернул под прямым углом в третий раз. Моральное состояние стало гнетущим. Неужели он не ошибся? Неужели он выйдет к тому же месту, откуда ушел?

Алекс остановился, упершись спиной о стену, закрыл глаза. Захотелось выйти из кустарника и пойти домой. Просто уйти и все. Лечь спать и обо всем забыть. В самом деле, что он хочет узнать? Он понимал: это лишь момент слабости, но в любом случае, он не уверен, надо ли ему копать в некую неизвестность. И ради чего он это делает? Усталость и нежелание дальше таскаться среди ночи навалились на него физической массой, он даже сделал шаг-другой, чтобы покинуть невидимый кустарник.

Но остановился. Он вспомнил о Кирилле. Его убили. Неясно, продвигается ли расследование, чем все это закончится? Стыд, как нечто физическое, развернул Алекса обратно, к стене. Он здесь не в последнюю очередь из-за смерти друга. Возможно, единственного друга. Он должен сделать хоть что-то, хотя бы разобраться с этой стеной до конца.

Алекс пошел дальше. Очередной поворот – и сомнения исчезли. На всякий случай он заставил пройти себя до того места, откуда начал. Он вышел из кустарника, тяжело дыша. Лишь сейчас он осознал, насколько вспотел – как после пробежки.

Он жил в месте, которое окружала стена. Без единого прохода. Как же он видит город вдалеке? И как уезжает отсюда на машине? Алекс опустился на землю, упер голову в подтянутые к подбородку колени и закрыл глаза.

3. ПОВЫШЕНИЕ. НЕИЗВЕСТНЫЙ. НАПАДЕНИЕ

1

Алекс поглядывал на тротуар за окном такси: люди, детские коляски, велосипедисты, вывески магазинов, рекламные надписи, мусорные баки. Все, как всегда.

Стоило Алексу закрыть глаза на пару секунд, как перед внутренним взором возникали смутные образы, порождавшие дилемму. Происходящее – то, что он видел – противоречило здравому смыслу, если за здравый смысл взять вчерашний поход вдоль стены.

Или вчера это он каким-то образом противоречил своей обычной реальности?

Этого не могло быть, как не могло быть и вчерашнего, однако происходило и то, и другое, и Алекс не знал, что он будет делать дальше. Пожалуй, пока он должен сосредоточиться на предстоящей встрече с боссом. Вот еще что выглядело странным и противоречило обычной реальности Алекса.

Утром, обсудив с боссом первоочередное задание Алекса и дальнейший план на день – на сегодня фигурировала лишь одна фирма по производству женской одежды, хотя в течение дня все могло измениться, как бывало не раз, – Алекс уже хотел отключиться, когда собеседник спокойно и между делом сказал ему, что хотел увидеть сотрудника у себя лично. Желательно сегодня. Нельзя сказать, что Алекс едва не поперхнулся, но, если бы он что-то ел в этот момент или пил, случилось бы именно это. С трудом Алекс подавил желание расспросить шефа подробней. Кто знает, не вспугнул бы он его. Лучше воспользоваться тем, чего всего лишь день назад Алекс тщетно добивался. Воспользоваться и не спрашивать, почему же босс не пустил Алекса вчера.

Вечером, когда они выезжали с района – где же стена? – Алекс задержал дыхание, глядя перед собой, но машина проехала к проспекту без происшествий. Алекс перевел дух и сосредоточился на пешеходах. Что он хотел в них увидеть? Какую-то зацепку? Алекс не знал.

Вот и дом шефа. Казалось, со вчерашнего визита минуло гораздо больше времени, нежели один день. Выбираясь из такси, Алекс почувствовал уверенность, что сейчас босс, ответив по домофону, попросит его прибыть в другой раз. Внезапная занятость оправдает его, а пару извинений закроют тему. На этой работе с ее суматошным ритмом бывает и не такое.

Босс не попросил прибыть в другой раз, он предложил подняться и дал доступ в подъезд. Когда Алекс вошел в квартиру, босс поднялся из-за компьютера. Насколько Алекс мог судить, хозяин квартиры смотрел какие-то новости. Босс подошел, пожал руку. Высокий и еще достаточно молодой для крупного руководителя, босс выглядел неплохо. Единственное, что его портило – выпиравший из-под рубашки живот, который на фоне крепкого, поджарого тела смотрел чужеродно. Этот «недостаток», впрочем, без проблем скрывали хорошо сшитые костюмы.

Жестом босс предложил садиться. Алекс опустился на светло-коричневый диван, утонув в нем. У босса было чисто. Любопытно, он один живет или кто-то все же есть? Для холостяка, который слишком занят работой, что-то уж сильно вылизано. Или специально готовился к его приходу? Конечно, всегда можно нанять домработницу, но как это сочетается с полным уединением?

– Я тебя вот по какому делу позвал. Хотел, так сказать, лично сообщить.

– О чем?

– О твоем повышении.

Алекс не сразу понял, о чем речь. С проблемами последних дней, порожденными убийством Кирилла, он забыл о многом, не только о работе. И о потенциальном уходе на другую работу начальника отдела продаж тоже.

– Константин-то наш уже готовится перейти на другое место, – босс улыбнулся, медленно прохаживаясь вдоль окна.

Алекс кивнул.

– Думаю, он это заслужил.

– Да, бесспорно, но речь не о нем. Я уверен: ты его заменишь, и работа станет еще более эффективной.

– Это что, уже решено?

– Сегодня с утра я, первым делом, провел маленький такой опрос. Понятно, без твоего участия. И вот – результат, вуаля: ни один из твоих коллег не высказался против.

Алекса это заявление оставило равнодушным. Еще бы. Кто и когда высказывался против чьей-то кандидатуры, которую предлагает босс? Дело даже не в какой-то боязни или неловкости, просто – не имеет особого значения, кто будет руководить. Система давно так налажена, что личность командующего – у которого подчиненные сидят по домам и предоставлены в основном сами себе – ничего не меняет. Так себе показатель. Повысить можно кого угодно.

– Так что… – босс осекся: заметил, наконец, реакцию Алекса. – Ты что это? Еще в раздумьях? Брось. Брось, Алекс. Кто-то же должен меня выручать.

Босс хохотнул, и Алекс не выдержал, настолько реакция этого человека оказалась заразной – тоже улыбнулся. Босс подмигнул ему – прямо давний напарник по личным посиделкам.

– Ладно, слушай. Это только кажется, что работы прибавится. Тебе нужно будет всего лишь проверять с десяток отчетов каждую неделю. Боже, да это лишний час-полтора по пятницам или четвергам, и все. И за это – зарплата повысится на двадцать процентов. Двадцать, Алекс! Нет, он еще думает. Ну, нельзя так, право слово, – он снова хохотнул. – Да я тебя собственными руками задушу, если откажешься.

Алекс не сдержал очередную улыбку. Однако в душе он не улыбался. Арифметика шефа невольно отправила его в давние подсчеты, иногда не к месту всплывавшие у него в голове.

Что дают ему лишние деньги? Если бы у него была мизерная зарплата, любая прибавка была бы необходимой. Но сейчас? К примеру, у него три пары обуви на каждый сезон. Теперь он позволит себе четыре пары? Добавит рубашек, футболок, курток? Быть может, лишний раз позволит себе очень дорогой ликер или виски многолетней выдержки. Вот и все. Детей у него нет – копить ничего не надо. Жилье есть, и он никогда не испытывал потребности иметь сразу несколько квартир или домов – только возни прибавляется, а не практической пользы. Ездить, он никуда не ездит – хватает информации в Сети, фильмов, 3D-путешествий, да и вообще – в молодости он наездился, честно говоря.

– Деньги никогда лишними не бывают, Алекс, – сказал шеф.

Алекс не обратил на него внимания. Шеф подошел к своему бару, открыл, стал возиться, предоставив своего гостя самому себе.

Все эти возможности, которые увеличиваются соответственно доходам – фикция. Ложь, если быть честным и называть вещички своим имечком. Человек может съесть не больше, чем вмещается за один раз в его желудке. Надеть на себя не больше одного костюма. Сесть и поехать лишь в одном автомобиле. Заняться сексом не больше чем, с одной женщиной – здесь, правда, кто-то поспорит, однако в определенный момент времени мужчина может обладать лишь одной женщиной, если даже рядом находится другая. Конечно, существуют припасы, однако те, кто в силах забить кладовые до конца самой длинной предполагаемой жизни, вряд ли останавливаются на каком-то количестве. Такое чувство, что люди набивают свои карманы не на одну реальность, а на их бесконечное количество.

Шеф звякнул стаканами. Алекс посмотрел в его спину и почему-то вспомнил покойного деда. Воспоминание получилось таким свежим, ярким, как если бы разговор был вчерашним. Алекс не помнил, с чего вдруг дед затеял с ним такие разговоры – с мальчиком семи лет. Но это не имело значения, главное – суть сказанного отпечаталось в его сознании надолго.

Кажется, они чем-то занимались, строгали или вытачивали в сарае, и дед успокоил внука, что им повозиться от силы полчаса, после чего – отдых хоть до самой ночи. По словам деда, в прошлом, давным-давно, люди работали гораздо меньше. Им хватало на прокорм, на одежду, на вещи первой необходимости. Они не вкалывали с утра до вечера, в этом просто не было необходимости. Быть может, были авралы в определенные моменты, например, уборка урожая, но в любом случае цейтнот и работа от зари до зари не длилась годами – это был лишь небольшой промежуток времени, за который человек не мог вымотаться. Усталость-то ведь накапливается.

Люди были счастливее. В этом сомнений у деда не было. Что же изменилось? Путь, по которому пошло человечество, вынудил каждого индивидуума подстраиваться под общее движение. В результате: потребности возрастали и возрастали, если даже в этом не было необходимости, вектор к глобализации и навязанная необходимость делать и получать, делать еще больше и снова получать больше, породили бесконечный круговорот, когда человек увеличивает время и объем выполняемой работы. И объем, и количество своих потребностей.

Алекс, казалось, видел даже морщинки на лице деда, курчавые волосы на его предплечьях, закатанные рукава рубашки, слышал запах стружки. Он будто переместился из квартиры босса в сарай деда.

Тогда он не понимал, что именно говорит ему дед, конечно, не понимал. Прошли годы, Алекс повзрослел, получил неплохую и удобную работу. И лишь теперь осознал, что дед был абсолютно прав. Система незаметно подгоняет каждого из них, держа перед носом пряник. Вернее сейчас она держит перед носом сотню пряников, две сотни и стимулирует, добавляя к двум сотням еще две-три штуки. Неважно, что человек не съест столько пряников – если даже найдется, куда их положить, большая часть пропадет и не понадобится, пока до них дойдет очередь. Однако лишний пряник – тоже пряник, и человек ускоряется, выжимает из себя все возможное. Это давно уже стало образом жизни большинства. Давным-давно.

Шеф повернулся, в руках он держал два граненых стакана. Он поставил их на стол, снова отвернулся, выудил бутылку с прозрачной жидкостью. Приподнял ее, рассматривая на свет.

– Чем я тебя сейчас угощу, дорогой мой. У-у-у… Отметить-то надо не абы чем, согласен?

– Мы уже отмечаем?

Шеф даже слегка переменился в лице, прищурился, глядя на сотрудника. Едва слышно колыхнулась жидкость в бутылке.

– Разве нет? Ты еще думаешь? Нет, брат, брось ты это. Ну, бред это: тебе дают, а ты отказываешься. И для чего?

У Алекса две сотни пряников, ему предлагают еще два пряника, взамен – вместо десяти километров он должен пробежать десять с половиной. Шило на мыло. Примерно так воспринимал это Алекс. Он уже думал отказаться, но вспомнил о Кирилле. В конце концов, он пока не поставил подпись, возня с документацией займет неделю, не меньше, пока же он должен выяснить, что только можно. И в первую очередь, с помощью шефа – именно этот человек общался с Кириллом чаще всего. Дальше видно будет. В крайнем случае, черт с ними, с этими десятью с половиной километрами вместо десяти – выдержит, разница невелика.

– Так что? – спросил шефа, и снова жидкость в бутылке колыхнулась.

– Если все за нас решено… Если отмечать не рано…

– Не рано, самое время, – шеф оживился. – Знаешь, что это?

Алекс покачал головой. Шеф поставил бутылку на стол и хлопнул в ладоши.

– Это, друг мой, подарок от тети, она под Гомелем живет. Это всамделишный натурпродукт, – босс хохотнул. – Она у меня спец по этим делам.

– Самогон что ли?

– Точно! Только пойми: виски, шотландский, штатовский или какой там еще, ничем не превосходит беларусскую или украинскую самогонку. Конечно, если люди готовили ее для себя, имея за плечами опыт. Виски и самогон, знаешь ли, родные братья. Причем, еще вопрос, кто из них старше и мудрее. Сейчас оценишь. И, если не согласишься со столь дерзким утверждением, ну… вылей тогда эту самогонку в мою лживую рожу.

Теперь они расхохотались одновременно.

Алексу показалось, что он видит босса совсем с иной стороны. Сейчас, вблизи, а не на мониторе, он показался живее, мягче что ли. Быть может, по скайпу они лишь говорят по делу, теперь же все выглядело естественнее, менее официально, и это сказалось. Алекс даже почувствовал к этому человеку жалость. Босс – такой же винтик системы, его точно так же подталкивают со спины, держа перед носом три сотни пряников и добавляя к ним еще три единицы.

– Что ж… – Алекс подался вперед. – Наливайте. Чего уж там. Но потом не обижайтесь, если что.

Босс поспешно плеснул в стаканы.

– Не обижусь.

Они подняли стаканы, чокнулись и выпили.

Глава 5

2

Все его чувства обострились, и он слышал, как шуршит песок под ступнями верблюда. Пустыня тонула в безмолвии, бесконечном, как само Время. И тянулось во всех направлениях бесконечно. Если можно было как-то физически представить Бесконечность, для нее лучше всего подходила эта пустыня.

Но он был конечным существом, живым, и он хотел жить. Он испытывал страх, потребность в еде и воде. Особенно в воде. За последние минуты – или часы? – эта потребность усилилась и уже сводила его с ума. Он уже не мог ее игнорировать.

Ситуацию ухудшало и то, что потребность в воде, кажется, испытывал верблюд. Насколько он помнил, животное не пило вообще, во всяком случае, в последние дни. Верблюд едва одолел очередной бархан, по спине прошла дрожь, странное – и очень неприятное – кряхтение вырывалось у него из горла. Становилось ясно: ему нужна вода, хотя бы немного.

Воды осталась одна фляга. Он растягивал ее, растягивал, но потребность организма была неумолима. Последний раз он пил, кажется, утром и понимал, что больше часа-двух ему не выжить. Где-то внутри головы, ближе к затылку, зарождалась тупая, разраставшаяся боль. Эта была еще не боль, что-то вроде восхода боли: так тьма ночи перед самым рассветом становится серой, бледнеет, чтобы вскоре уступить иным краскам. Однако сомнений не осталось: скоро к жажде в помощь придет сильнейшая головная боль. Быть может, причина в солнечном ударе, в перегреве. Так или иначе, прежде чем боль убьет его или просто подкосит на долгие часы, он должен спастись. Вопрос был в том, кому дать воды: себе или верблюду?

Если он не попьет, верблюд, скорее всего, привезет к оазису труп. Если же попьет он, животное просто не дойдет, куда нужно, и он вместе с ним. Это был замкнутый круг, но в любом случае воды мало: ее не поделить. Или он, или верблюд.

Он остановил животное гортанным возгласом, похлопал его по горбу, за которым сидел. Верблюд неуклюже опустился на колени – было в его движениях что-то, утверждавшее, что животное может больше не подняться. Он спрыгнул на песок. Звук, с которым его ноги ударились о песок, раскатился гулким эхом. Казалось, пустыня ткнула в него невидимым шершавым пальцем: ты! Она будто поставила печать на его сердце, на его душу. Она его заклеймила.

Он нащупал фляжку на поясе, сделал пару шагов, встал напротив морды зверя. Рука стала чужой: она держала небольшой предмет мертвой хваткой: она не желала отдать его. В этой фляжке сейчас заключалось все. Жизнь и смерть. И продолжение жизни. Отобрать этот предмет у своей же руки будет нелегко, почти нереально.

Верблюд смотрел на него умоляюще, умоляющим был даже терпкий запах зверя, даже его ноздри шевелились умоляюще. Если бы верблюд мог отвинтить крышку, он бы сбил человека с ног и отобрал воду. Однако воду ему человек мог дать лишь по собственной воле.

Они смотрели друг другу в глаза, и он осознал, что верблюд знает его дилемму, не так, как знал бы человек, а по-особенному. Верблюду ничего больше не оставалось, как ждать. И он ждал. Ждал, что решит человек.

Он снял флягу с ремня, медленно поднял ее, взвесил. Как мало воды. Жидкость, которая является одной из главных составляющих жизни, если не главной, но на которую так мало обращают внимания. Которую не замечают. Ни это ли символ самой сути жизни: святое и необходимое сокрыто от примитивного взгляда?

Он скривился, как от боли, и совершил усилие, чтобы его рука принялась отвинчивать крышку. Пока крышка не отделилась от фляги, он все еще не знал, кому предназначена эта вода: зверю или человеку.

Выбор строился на логике. Если попьет он, человек – зверь умрет по дороге и не вывезет его. За ним умрет и человек. Если же попьет зверь, призрачный шанс останется. Единственной препоной оставалась мучительная смерть. Если бы можно было умереть не так болезненно, он бы не сомневался. Однако логика победила: выпьет воду сам и все равно умрет от жажды – только немного позже.

Чтобы не изменить решения, он отбросил крышку, подался к морде верблюда, требуя раскрыть пасть, и влил воду зверю. Верблюд жадно слюнявил флягу, когда в ней уже ничего не осталось. Но эта кроха воды сделала свое дело: животное встрепенулось. Когда человек взобрался на него, верблюд встал на ноги.

Он повалился на горб, не глядя по сторонам, положившись на инстинкт корабля пустыни. Боль уже не была преддверием рассвета, когда на востоке появляется серая полоса. Она уже была поздним утром, когда солнце печет вовсю. До полудня оставалось совсем немного. Лишь убийственная жажда оттянула осознание этого.

Он умирал и знал это. Глаза закрылись, сознание затухало. Но даже при смерти самым болезненным и жутким была жажда. Жажда будет существовать даже после его смерти. Даже когда ничего не останется, ничего и никого. Пить… В этом заключалось все. Пить…

3

Он застонал, попытался открыть глаза. Язык, распухший и шершавый, заполнял не только рот, но и все остальное пространство, вне рта. Проклятый горб животного упирался в лицо, и он с усилием отстранился. Эта попытка породила новый приступ боли где-то в затылке и новый стон, больше похожий на приглушенный вскрик.

Он застыл, сжимая зубы, лицо исказилось, и ему пришлось выждать какое-то время, прежде чем он смог открыть глаза. Вернее разлепить их. Медленно, пропуская свет по крупицам, как если бы он цедил его глазами, как цедят воду.

Вода! Вот что ему было нужно.

И все-таки на какой-то момент удивление было настолько сильным, что он забыл даже про воду.

Он сидел вовсе не на верблюде, пытавшимся пересечь Бесконечность в виде Пустыни. В лицо ему упирался не горб, а подушка. Алекс находился в своей квартире, лежал в постели, не раздетый и в обуви. Внутри все горело, но это была не жажда умирающего в пустыне – это был отходняк после перепоя высшей пробы.

Алекс закрыл глаза, но в самое последнее мгновение заметил фотографию в рамке на столе. Он и дед? Алекс потер глаза – для этого понадобилось неимоверное усилие, – открыл их и увидел на столе… чайник. Не фото, а чайник! Похоже, среди ночи, за неимением ничего лучшего, он прихватил с кухни чайник – больше ни на что не было сил, – чтобы не умереть от жажды. И все-таки умер, но только во сне.

Ему приснилась пустыня и верблюд! Господи! Он еще чувствовал запах зверя, видел его ноздри, осязал шерсть горба. Такой реалистичный кошмар? Не может быть.

Однако перед пустыней в его памяти по-прежнему оставалось счастливое лицо босса. Алекс поехал к нему, босс уговорил его готовиться к новой должности, и они выпили. После – это чудовищное пробуждение, не считая того, что он несколько дней пытался не умереть от жажды в пустыне, передвигаясь на верблюде.

Алекс попытался встать, но боль, как некое неосязаемое, но громоздкое существо, придавила его, вынудила лечь. Кое-как он опустился на колени, дотянувшись до чайника, припал к нему. Воды оказалось немного, но достаточно, чтобы теперь не умереть в реальности. Когда боль слегка отпустила, он добрался-таки до кухни, запил таблетки – целую горсть. Остатки сил ушли на обратный путь. Он подумал, что надо сообщить боссу, что сегодня он – не работник, но признал, что не сможет вообще говорить, при этом еще и сидеть. Не сейчас.

Он лег на диван и не двигался, приняв неудобную позу, но при которой боль стала не такой мощной, притупилась. Он погружался в дрему, всплывал, стонал от боли, опять погружался в жалкое подобие сна. Он то брел по пустыне, то вел за руку дочку, которой выговаривал о том, что нельзя долго находиться на солнце, то он слушал босса, которого сменяло встревоженное лицо Кирилла. На замечание Алекса, что Кирилл умер, приятель согласно кивал и снова что-то поспешно рассказывал. Его лицо сменяла пустыня, босс, пустыня, шорох песка, кряхтенье верблюда и сам Кирилл.

Когда это погружение-всплытие прекратилось, и Алекс стал себя осознавать в собственной квартире после отходняка, время приближалось к вечеру. Он промучился почти день. И по-прежнему был не в силах встать и чем-то заняться. Сколько же он выпил?

Он точно помнил, что еще там, у босса, его мучил один странный вопрос: почему босс впустил его к себе? Что если… Алекс вовсе не находился у босса? Когда к нему пришла эта идея? Кажется, он выпил несколько рюмок, но еще не закусил. Странная расслабленность и впустила подобную мысль. Алекс ее потому и запомнил, что каким-то образом отметил ее: вернувшись домой, надо это обдумать и проанализировать. Каким-то образом попытаться убедиться, что все реально.

Он понимал, что это глупо, но что-то в нем противилось происходящему: не так давно босс не пустил его к себе, несмотря на продолжительные уговоры и на то, что Алекс стоял внизу, у подъезда. И вдруг он сам приглашает его к себе. Но Алекс так отчетливо видел морщины на лице босса, запах спиртного не мог быть иллюзией или сном, пол в некоторых местах поскрипывал под ногами хозяина. Когда они чокались рюмками, стекло звенело и вибрировало, из-за окон изредка доносились звуки проезжавших автомобилей, если они двигались на скорости.

И этот кошмар в пустыне. Откуда она вообще взялась? Почему приснилась именно пустыня? На этом фоне сомнения во встрече с боссом показались смехотворными. Пустыня – вот что нереально. Не могла же встреча с боссом точно так же присниться?

Алекс сел к компьютеру, включил его, вошел в скайп. Позвонил боссу. Тот отозвался сразу, на экране появилась его встревоженная физиономия.

– Привет, привет, – босс всмотрелся в Алекса. –Ты как, непьющий? А то думаю, жив он там или нет.

– Жив. Пока. Что со мной было? Я что-то не помню, как приехал домой.

Босс улыбнулся.

– Еще бы тебе помнить. Ты вырубился. Только что говорил, нормально так, с расстановкой, по делу. И тут вдруг – бац, и готов. Отключился так, что я ниче не смог сделать. Тормошил тебя, в ухо орал. Потом думаю, чего парня-то мучить. Вызову такси, попрошу водителя и соседа вынести тебя, отвезти домой и занести. И пусть себе спит. Ты бы разве иначе поступил?

Алекс даже не знал, что чувствует. Ощущения были противоречивые.

– Спасибо, шеф. Уважили.

– Да брось. В кои-то веки посидели. Разок можно и напиться. Я-то дома был, мне легко.

– Вырубились не вы, а я.

– Ничего, ничего. Тебе полезно. Стресс снять, напряжение. Устал ты, Алекс. Это было видно даже по тому, как ты недавно рвался ко мне домой. Пустяковая вещица, а ты прямо на коня подсел, и все скачешь и скачешь. Так что вовремя ты нырнул во тьму.

Когда босс отключился, Алекс какое-то время сидел и смотрел в замерший монитор. Их пьянка была реальностью, сомнений в этом не осталось.

Чем же тогда являлась стена, которую он прошел по периметру полностью? Стена ведь существовала, Алекс также был в этом уверен.

Как сочетались эти две реальности? И был ли способ это проверить?

4

Алекс перечитал короткое письмо, помедлил, нажал на «отправить». Спустя секунду Неизвестный, кем бы он ни был, уже мог бы прочесть то, что послал ему Алекс.

Нельзя сказать, что Алекс не сомневался, правильно ли поступает. Этот Неизвестный, его письма Кириллу с просьбами о встречи с Алексом – все это могло быть вовсе не тем, чем казалось. Могло ли это быть некой хорошо скрытой ловушкой? Алекс допускал такую мысль. В то же время он признал: больше никаких вариантов не осталось. Из шефа, несмотря даже на случившуюся совместную пьянку, ничего вытянуть не удалось. Компьютер Кирилла отдал все, что мог. Однако Неизвестный мог что-то знать. Надо было действовать, и Алекс выбрал этот вариант за неимением выбора.

«Я узнал о вас от Кирилла. Когда он погиб, я проверил его компьютер и увидел эти письма. Что вы от меня хотели»?

Вопрос был исчерпывающим. Алекс попытался отстраниться и все же постараться найти причину, по которой его хочет видеть совершенно незнакомый человек. Если и была такая причина, лежала она не на поверхности.

Внезапно Алекс застыл. На экране появилось новое письмо. Отправитель – Неизвестный. Он был на связи и тут же ответил на запрос Алекса. Лишь сейчас Алекс осознал, что не верил, что Неизвестный отзовется. С какой стати?

Он отозвался.

«У меня к тебе дело. Для этого надо увидеться вживую».

Вот как. Ни такта, ни предисловий. Алекс быстро написал:

«Что за дело? И чем не устраивает скайп?»

«Поймешь, когда встретимся».

Алекс помедлил. Неизвестный не собирался что-то объяснять? Надавить на него? Что-то подсказывало Алексу, что он ничего не добьется, но он не собирался так просто подчиниться требованию совершенно неизвестного человека.

«Кто ты?»

«Узнаешь при личной встрече»

«Мы разве знакомы?»

«И да, и нет. Это не имеет значения».

«Ты хочешь увидеться. Значит, имеет».

Молчание. Прошла минута, две, три. Неизвестный молчал. Алекс нахмурился, покачал головой, написал вопрос:

«Ты на связи?»

«Больше никаких вопросов. Хочешь что-то узнать, я скажу, где нахожусь, и ты увидишь меня».

«Неужели нельзя рассказать до встречи хотя бы что-то? Хотя бы обрисовать суть?»

«Нельзя».

«Нет, меня так не устраивает, хождение вслепую».

«Тогда ты ничего не узнаешь».

Алекс поколебался и все же написал:

«Что я должен узнать?»

«Ты сам знаешь. Хотя бы про Кирилла. И про себя тоже».

Алекс закрыл глаза, попытавшись на минуту отстраниться. Что-то вроде мини-перерыва, попытка добиться «утро вечера мудренее». Он открыл глаза, перечитал диалог в письмах. Все это, конечно, странно, но почему бы и нет? Чего он боится? Будь у Неизвестного нехороший замысел, он мог сразу заняться Алексом, ни о чем его не предупреждая. Логично.

Или Алекс просто еще не знает причины, из-за которой Неизвестный куда-то его зовет. Что если Неизвестный не может прийти сам? Как это? Есть же у Алекса стена, которой… в принципе нет.

Пауза затянулась, но Неизвестный не спешил отзываться. Или хорошая выдержка, или не так уж это для него важно. Наверное, важно, но в чем подоплека? Почему не писал Алексу сам, хотя бы после смерти Кирилла? Узнать это можно, лишь согласившись на личную встречу.

«Ладно, пиши адрес».

Ответил неизвестный не сразу. Алекс уже решил, что адресат вышел из электронной почты, и они ни о чем не договорятся. Письмо все-таки пришло. Адрес удивил Алекса: соседний дом.

Человек живет под боком! Может, такое близкое расстояние в какой-то степени и есть подоплека того, что Неизвестный игнорирует скайп?

Любопытно, можно ли узнать о человеке перед встречей с ним?

«Когда мне прийти?»

«Сейчас».

Алекс вздрогнул. Так быстро?

«Дай мне хотя бы часа полтора».

«Как знаешь. Опоздаешь – не взыщи».

Алекс еще раз быстро прочитал последние строчки. В сознании забрезжила идея: выяснить еще до встречи, кто скрывается за маской Неизвестного, хотя бы попытаться.

Позвонить полицейскому? И что ему сказать? Лейтенант не выглядел тем, кому легко сказать неправду. Что если таким способом Алекс вспугнет Неизвестного? Или – того хуже – породит для него такие проблемы, что тот уже с Алексом не встретится? Знать бы, кто такой этот Неизвестный.

Алекс помедлил. Придется идти вслепую – выбора нет. Звонить лейтенанту – ошибка. Больше обратиться не к кому. Алекс застыл. Перед глазами встала улыбка шефа. Неужели?

Алекс поддался импульсу – позвонил на скайп босса. Тот звонок отклонил, но тут же отписал:

«У тебя что-то срочно? Рублюсь, а еще работа есть».

Алекс колебался недолго:

«Давайте голосом, так будет короче. Это на пару минут».

Только он послал эту строчку, как от босса пошел звонок.

– Что там у тебя? – уставший голос.

Видеосвязь он не включил, и Алекс не стал этого требовать. Вдруг он там голый сидит, стесняется? Хотя он не видел человека, по голосу он определил выражение его лица: недовольный, хмурится.

– Извините, шеф. Помогите узнать, кто живет по этому адресу. Вдруг этот кто-то из наших бывших работников? У вас есть координаты всех, кто работал.

Алекс послал строчку с адресом.

– Что за адрес? – спросил шеф. – Зачем тебе это?

– Не знаю, как сказать… Я ж вам говорил: мы как-то с Кириллом, как вот с вами, перебрали, и, кажется, куда-то завалились – типа продолжить. Я вот не помню, померещилось ли мне это или, в самом деле, куда-то зашли? И, если зашли, не натворили ли там дел.

Короткая пауза.

– Ладно, завтра посмотрю.

– Э-э, шеф… сегодня, пожалуйста. Не будет ли завтра поздно? Я ночь спокойно спать не смогу.

– Да что там такое было? Сказать можешь?

– Не помню, честно. Это как во сне. Может, приснилось?

– С чего ты взял, что это адрес кого-то из наших бывших коллег?

– Не знаю. Проверьте, у вас же есть данные. К кому еще мы с Кириллом могли пойти? Шеф? Поймите, меня на должность переводят, а я… Надо бы убедиться, что ерунды никакой не натворил, пусть и в пьяном виде.

Про должность – это он хорошо придумал: причина для босса веская.

– А если там живет человек не из наших?

– Тогда ничего страшного. Сам зайду, извинюсь, если что, – Алекс выдавил смешок. – Заодно узнаю, что я там делал, у этого человека.

– Хорошо, – голос босса казался таким же недовольным, как и сначала. – В течение пяти минут вышлю ответ. Если что узнаю.

Он отключил связь. Алекс в ожидании уставился в монитор – на фото босса: круглое лицо с полуулыбкой, открытое и дружелюбное. В реальности босс выглядел не таким открытым. Любопытно, почему фото для скайпа так всегда отличается от реальности? Такое ощущение, что мгновение реальности недоступно ни для фотосъемки, ни для чего бы то ни было – «продукт» на выходе получается всегда немного иным. Мгновение, когда некто живой и недовольный вторжением, оставляет вместо себя что-то искаженное.

Легкий специфический звук: пришло сообщение. Алекс оторвался от выражения глаз босса на фото, открыл сообщение.

«Это не из наших работников. Я по своим каналам узнал того, кто зарегистрирован по этому адресу. Екатерина Ильина. Скайп: kitada».

По своим каналам? Он позвонил лейтенанту? Или – беспокоясь об Алексе, как о своем заместителе на работе – босс не поленился и воспользовался каким-то другим каналом? Все-таки у него возможностей больше, чем у таких, как Алекс.

В связи с тем, что люди с каждым годом старались как можно больше ограничить вмешательство в их частную жизнь, стало практически невозможно узнать в Сети даже имя человека, имея его адрес. Хорошо еще, что до человека по-прежнему можно добраться через запрос по скайпу. Хотя бы что-то.

Но почему женщина? Или вместе с ней живет некий мужчина? Брат, муж?

Алекс набрал в «Поиске контактов» имя «kitada». Выскочило пять вариантов. Разные города, один адрес даже в другой стране – в Канаде, хотя имя у человека русское. Кроме одного. Екатерина Ильина действительно жила в городе Алекса. Она существовала в реальности. Почему же какой-то мужчина приглашал Алекса в ту квартиру, где жила эта женщина?

Что означает «kitada»? Непонятно. И какое это имеет отношение к Алексу, если вообще имеет. На всякий случай он набрал в поисковике это слово. Варианты, которые появились по ссылкам, еще сильнее запутали ситуацию. Как таковое это слово ничего не означало, по крайней мере, на русском языке. Но первая ссылка называлась: «Литовско-русский словарь – kitada». Алекс перешел по ссылке. «Kitada» – некогда; когда-то; давным-давно.

Это ни о чем не говорило. Были еще ссылки с какими-то японцами, их краткая биография и фильмография: Китада Яхо и Masamichi Kitada. Может, это слово что-то означает по-японски? Поисковик ничего не прояснил, а копать глубже Алекс не решился: и времени лишнего нет, и вряд ли это что-то даст. Насколько он помнил, некоторые из знакомых выбирали для имени скайпа какое-то ничего не означающее слово или произвольный набор цифр, бывало и такое.

Он помедлил, затем отправил запрос контактных данных. Появилась надпись: «Пользователь Alex777 хочет внести вас в свой список контактов Skype». Алекс поколебался, надо ли написать какую-то сопроводительную строчку, которую увидит и прочтет Екатерина Ильина или кто там сейчас находился за ее компьютером. И не стал этого делать. Пусть будет какая-то интрига, так больше шансов, что ответ придет хотя бы в течение часа – больше у него нет, если он хочет застать Неизвестного.

Алекс застыл в ожидании. Неизвестный – женщина? Кто знает. Так или иначе, терпеть ему осталось недолго. Будет ответ или нет – он пойдет по нужному адресу вживую.

Пикнуло сообщение. Китада отозвалась:

«Здравствуйте, Алекс! Я хочу внести Вас в свой список контактов в Skype. Екатерина».

И тут же появилась строчка:

«Что вам надо?»

Глава 6

5

Алекс застыл, хотя и не от неожиданности – он ведь на это рассчитывал. Пальцы показались деревянными, когда он стал набирать слова. Дописав, он оценил, что вышло, и покачал головой. Что бы он ни написал, у нее будет время подумать и дать любой – конечно, уклончивый – ответ. Более того, за нее может ответить и мужчина, которого Алекс не увидит.

Нужно действовать иначе. Алекс щелкнул на значок «позвонить». Звонок шел почти минуту, и Алекс ждал либо отклонение звонка, либо надпись: «абонент Екатерина Иванова не отвечает».

Внезапно картинка на мониторе ожила, поменялась, когда абонент все же сняла трубку, и Алекс услышал женский голос:

– Я же спросила, что вам надо?

Алекс растерялся. На него смотрела женщина средних лет, ничем не примечательная. И незнакомая. У нее – там, где она находилась – было темно, черты лица расплывались. Наверное, специально выключила свет у себя в комнате, чтобы ее было плохо видно.

– Извините за наглость… Сейчас все объясню.

– И побыстрее. У меня нет времени.

– Хорошо, хорошо. У нас у всех нет времени. Это болезнь века. Понимаете… Мне написал человек по электронной почте, один знакомый. Вернее, не совсем знакомый.

– Причем тут я?

– Он позвал меня в гости. И почему-то дал ваш адрес. Я узнал, что по этому адресу проживаете вы, решил позвонить сначала по скайпу. У вас случайно не находится какой-нибудь мужчина, который кого-то ждет?

– Какой мужчина? Я живу одна! Это такая шутка, ваш звонок?

– Нет-нет, что вы. Он дал мне ваш адрес. Я потому и пытаюсь проверить, не напутал ли чего.

– Какой адрес?

– Сейчас…

Алекс медленно продиктовал, посмотрел на собеседницу. Он еще не услышал ответ, но по выражению ее лица понял, что все верно.

– Не знаю, что за умник дал вам мой адрес и предложил прийти в гости. Дурацкая шутка. Это я здесь живу.

– Извините, я лишь хотел уточнить.

– Еще вопросы есть?

– В принципе нет.

– Тогда всего хорошего.

Она отключилась. Секунд через двадцать он уже был удален из ее списка контактов. Алекс, не мигая, уставился на надпись: «Этот пользователь пока не дал вам свои данные».

Она не играла, не притворялась. У нее действительно никого нет – она живет одна. Как и подавляющее большинство современных женщин. Ублажать никого не надо, если неохота, стирать и готовить – тоже, поддерживать беседу и делать вид, что интересуют проблемы мужчины-мужа, его работа и желания. Очень удобно. Иногда тоскливо, но все это с лихвой окупается – выигрываешь в одном, проигрываешь в другом. Каким-то образом Алекс почувствовал это в женщине, с которой говорил впервые и совсем недолго.

– Ну, и черт с тобой, – прошептал он.

Разве он не был точно таким же, только мужского пола? К черту!

Что же за тип зовет его по этому адресу? Как такое возможно? В том, что это не шутка, Алекс был уверен: будь иначе, не было бы смысла заходить так далеко – начинать с Кирилла. Это уже не шутка, это некая комбинация, требующая усилий. Шутки творятся с легкостью, без надрыва, иначе в них не будет смысла.

В чем же причина? Она есть, Алекс не сомневался, просто он пока не мог ее обнаружить. Похоже, это была дилемма из того же разряда, что и стена с возможностью уехать на машине гораздо дальше, чем стена допускает.

Алекс решил, что не помешает еще один звонок, прежде чем он пойдет на встречу. Сомнение было серьезным, но Алекс, будто отмахиваясь от чьих-то вопросов, набрал номер.

Не сразу, но Рита сняла трубку.

– Привет. Что-то срочное?

Она пыталась сдержать свое нетерпение, но Алекс все равно это заметил. Наверное, сильно занята.

– Ничего срочного. Просто… иду кое-куда. Хочу, чтобы ты записала адрес и скайп. Лови. На всякий случай.

– Не поняла, – она прочитала пришедшую строку. – Куда ты идешь?

– Сам пока не знаю. Человек, не называясь, требует встречи. Говорит, это важно. Завтра просто удали, если со мной ничего не случится. Если же случиться… сообщи в полицию. Или боссу.

Она смотрела на него, и он не мог понять выражение ее лица. О чем она думает? Быть может, решила, что это такой не очень удачный предлог, чтобы позвонить ей и напустить таинственность? Ему вдруг стало все равно – нахлынуло внезапное безразличие.

– Ладно, прости, что отвлек. Пока.

Он рассчитывал, что она задержит его хотя бы на минуту, ради приличия. Но нет.

– Пока, – она отключилась первая.

Алекс глянул на время, выключил компьютер, переоделся. Взять с собой нож или топорик для рубки мяса? Он непроизвольно усмехнулся и, засмущавшись, как человек, которого заметили за непристойными действиями, отбросил эту затею. Что вообще за мысли? Он вышел. Скоро он все выяснит. Если он вновь столкнется с той недовольной женщиной, значит, Неизвестный действительно – алогичная и бессмысленная шутка.

Пожалуй, лучше бы так и было. Алекс бы успокоился. Быть может, он отыскал бы объяснение и для стены – оно оказалось бы вполне естественным. Иногда, в самом деле, лучше ничего не менять в этой чертовой жизни.

Вот и нужный дом. Алекс посмотрел на окна. Большинство жильцов уже спали. Но не все. Алекс набрал номер на домофоне. Дверь открылась быстро: хозяин не спросил Алекса, кто звонит – никто не подал ни звука. Алекс вошел в подъезд, поднялся без лифта – квартира оказалась на четвертом этаже. Он прислушался к тишине за дверью, постучал.

Никто не отозвался, не открыл. Это его не удивило. В конце концов, человек – Неизвестный? – ждал его и только что впустил в подъезд. Похоже, обычной вежливостью он не страдал. Алекс вошел.

– Есть кто? Это я, Алекс.

Молчание. Тишина казалась ненастоящей, какой-то напускной. Возможно, так лишь казалось, ведь кто-то же тут был – надо было хотя бы открыть дверь подъезда. Алекс нахмурился: раздражение, поначалу слабое и медленное, как прилив, резко усилилось, превратилось в набегающую на берег волну.

– Эй! Позвали в гости, можно хотя бы встретить.

Ничего. Тусклый свет горел в каждой из комнат, но призрачное освещение не позволяло видеть все отчетливо. Алекс прошел переднюю комнату, заглянул в кухню, сделал шаг к спальне, глядя вперед – ему открывалась часть гостиной.

– Послушайте, я не собираюсь…

Какая-то тень подалась к нему, и Алекс шарахнулся, скорее, непроизвольно, нежели реагируя на возможное нападение. Это его спасло. Удар ножа пришелся в плечо – скользнул лезвием, вспоров плоть. Не будь этого движения, когда Алекс отпрянул, нож вошел бы в грудь.

Алекс упал на спину, и человек с рычанием повалился на него. Острие ножа метило в лицо. В последнее мгновение Алекс – он как раз коснулся спиной пола – пождал ноги и выпрямил их: удар пришелся нападавшему в грудь, отбросив его в сторону. Нападавший взмахнул ножом, но с опозданием: острие лишь слегка зацепило штанину правой ноги. Алекс, не вставая, попытался снова ударить лежащего противника ногой. Один из ударов пришелся в руку, и нападавший едва не выронил нож.

Противник привстал на колено. Алекс повернулся на бок, и удар левой ногой, которая оказалась выше правой, напросился сам собой. Удар пришелся по голени нападавшего, чуть ниже колена. Одновременно сам собой вырвался крик Алекса:

– Полиция! На помощь!

Алекс и нападавший вскочили, рука с ножом пошла вверх и резко вниз, но Алекс отпрянул к стене и, воспользовавшись опорой, встретил противника выброшенной правой ногой. Нож прошел в считанных сантиметрах от его лица, стопа же ударила противника в пах.

Нападавший глухо вскрикнул, согнулся. Попятился. Теперь он лишился преимущества, позволив противнику осмотреться и что-то изменить. Алекс вскричал – это были не внятные слова, скорее, вопль психологического воздействия. Алекс отпрянул в спальню, схватил стул, ударом о стену сломал его, подхватил половинку – две ножки со спинкой. Теперь он мог отбиваться.

Противник, который уже дернулся в его сторону, резко отступил и… выбежал из квартиры. Алекс рванулся к дверному проему, но остановился. Неизвестный мог ждать его за дверным косяком – в этом случае, резко выбежав, увернуться от ножа будет сложно, если вообще реально.

– Полиция! На меня напали!

Алекс не хотел этого кричать, но не сдержался. Проявление слабости. Прошло еще несколько минут, и уверенность, что нападавший скрылся, стала полной. Алекс медлил, не желая рисковать. Он еще не пришел в себя после нападения. Ноги дрожали, руки едва удерживали поломанный стул. В голове – горячая пустота. Казалось, мозги временно самоустранились, дав возможность проявить себя обычным рефлексам. Удивительно, как ловко он отбивался, защищаясь от Неизвестного. Неужели это случилось на самом деле?

Прошло несколько минут, не меньше. Не было слышно ни голосов, ни шагов соседей, ничего – сплошная тишина. В это верилось еще меньше, чем в то, что случилось. Или всех этих людей держал в тисках элементарный страх? Так можно еще долго прождать полицию. Вызвал ли ее вообще кто-нибудь?

– Что за… – Алекс достал телефон, поискал нужный номер, набрал.

Как он сразу не подумал про лейтенанта?

– У вас должна быть веская причина для этого звонка. Я уже спал, – по голосу лейтенант казался волне бодрым.

– На меня напали.

– Кто? Где?

– Меня позвали… в соседний дом. Какой-то незнакомец дал номер квартиры. Заинтриговал какой-то историей. И здесь меня чуть не проткнули ножом.

– Кто это был? Вы его рассмотрели?

Алекс покачал головой, как если бы собеседник мог его видеть.

– Нет.

– Какие-то детали помните? Рост, форма головы? Полнота?

– Ничего не помню, к сожалению.

Алекс признал, что даже из нескольких мужчин вряд ли бы выделил нападавшего. Из сотни – тем более. Несмотря на свет в квартире, там было темновато, нападавший постоянно держался спиной к свету, на нем была темная шапочка, натянутая до бровей. И все происходило слишком быстро, чтобы Алекс мог запоминать какие-то детали. Он думал, как уберечься, а не пытался увидеть того, кто в любую секунду мог вспороть ему брюхо.

– Так, – лейтенант обдумывал варианты. – Идите домой. Высылаю по этому адресу патруль.

– Что?

– Вы слышали. Идите домой. Снимите стресс доступными вам способами. Поздравляю, что уцелели.

– Послушайте… – Алекс не знал, что сказать, лейтенант терпеливо ждал. – Я… На меня напали. Я хотел показать, что и как было.

– В этом нет надобности. Вы сделали все, что могли. Главное – мы знаем об этом преступлении. Дальше – наша работа.

– Постойте… Я вам совсем не нужен? Но расследование…

– Понадобитесь – позвоним. Я знаю, где вас найти.

– Позвоните? Так же, как в деле с Кириллом?

– Уважаемый, не перегибайте палку. Вы можете поставить себя в очень серьезное положение.

– Я только что был в очень серьезном положении. Разом меньше, разом больше…

Он замолчал. Не спешил с ответной репликой и лейтенант. Казалось, полицейский сдерживается – с трудом сдерживается, делая все возможное, чтобы не сказать то, что думает.

– Идите домой. Ваше присутствие – помеха полиции, особенно на первоначальном этапе. Давайте, давайте, я тоже не хочу неприятностей.

Алекс осознал, что слишком устал, чтобы спорить, что-то доказывать. Он догадался, что полиция не тот вариант, который нужен ему самому. И Алекс отключил телефон, покинул квартиру.

Он выспится и решит, что делать. Дойти только домой.

4. ОБВИНЕНИЕ. ЖИВАЯ. ЗНАК

1

Алекс подался к монитору. В том, что он сейчас видел, его что-то не устраивало. Несмотря на все заверения лейтенанта. Что-то неуловимое.

Всего пять минут назад он еще верил, что лейтенант чего-то добился, и угроза от Неизвестного – его вычислили и поймали?! – устранена. Все выглядело гладко, логично и правдоподобно. Почти все.

Минул всего день, и лейтенант сам позвонил ему – это случилось днем: Алекс только перекусил бутербродом и стаканом молока. Лейтенант сказал, что ему есть что сообщить, новости хорошие, но на связь по скайпу он выйдет лишь вечером, не ранее восьми. Алекс лишь пробормотал что-то утвердительное – не ожидал он такого быстрого развития событий.

Лейтенант выглядел не таким, как обычно – чувствовалось радостное возбуждение. Он это пытался скрыть, но неумело. Именно эти подавляемые эмоции вызвали у Алекса первоначальное доверие. Новости действительно казались хорошими.

– Мы его поймали, – лейтенант смотрел в глаза Алексу, и казалось, что они находятся в одной комнате. – Случайно, надо признать. Это не было выдающейся операцией, а я вовсе не проявил способности супер детектива. Простая случайность. Но главное – результат, и для вас это означает одно: больше не о чем беспокоиться. Человек, на совести которого не одно убийство, в том числе и вашего друга Кирилла, понесет наказание.

– Кирилла? – Алекс даже привстал, но так было бы неудобно смотреть в монитор, и он сел.

– Да, этот человек уже совершил пять убийств. Он тяжело психически болен, хотя это не спасет его от кары. Четыре убийства он совершил в другом районе, после чего повадился к вам. Кирилл стал его первой жертвой.

– Но… Почему Кирилл?

– Пока выясняем. Действовал он не совсем вслепую, во всяком случае, в выборе жертв.

– То есть?

– Он входил с ними в контакт по электронной почте, игнорируя скайп по вполне понятным причинам. И предлагал встретиться под видом того, что он сообщит им нечто из ряда вон выходящее. Он играл на человеческом любопытстве.

Это стало вторым серьезным фактором, укрепляющим доверие Алекса к словам лейтенанта. Неужели они его действительно поймали?

– Одновременно преступник выманивал владельцев какой-нибудь квартиры, всего лишь на час-полтора, именно в это время назначая встречу по их адресу. Ловкий ход, хотя и сопряженный со сложностями.

– Постойте… Как же Кирилл? Его убили в его же квартире!

– С ним получилось иначе. Мы проверяли почту Кирилла: он попросил, чтобы преступник пришел к нему. И тот согласился. Возможно, ранее никто не настаивал на том, чтобы этот тип сам являлся к нему домой.

Алекс смотрел, как лейтенант достал планшет, что-то открыл в нем, затем поднес к монитору так, чтобы Алекс крупным планом увидел фотографию мужчины.

– Вот он. Посмотрите. Вы заявляли, что не рассмотрели его лица, но, быть может, что-то знакомое мелькнет. Не торопитесь.

Обычное лицо. Не скажешь, что человек добрый или злой, что его что-то терзает или же он наоборот беззаботен и спокоен. Безликое лицо – вот точное определение того, кого Алекс увидел.

Вот тут он осознал, что его что-то не устраивает. Не сразу Алекс объяснил себе, в чем причина. Быть может, именно это несоответствие в случае с Кириллом? Алекс тоже не соглашался на встречу с Неизвестным, но тот так и не предложил, что придет сам. Он просто пошел ва-банк: не хочешь – дело твое. В этом не было железобетонной алогичности, такое могло быть, но… Почему же в ответах Неизвестного что-то не укладывалось в поведении убийцы-психопата? Настойчивость, казавшаяся не вполне здоровой – да, нежелание поведать хоть что-то до встречи – да, отсутствие причин для такого поведения по отношению к Алексу – и это тоже. И все-таки чего-то не хватало, какой-то мелочи, чтобы в это поверить.

Похоже, пауза затянулась – ее прервал лейтенант:

– Алекс? Ничего? Судя по всему, вы его не узнаете?

– Не узнаю…

– Тем не менее, это он. Впрочем, неважно. Он уже во всем признался, полчаса назад мы получили его отпечатки, и последние сомнения исчезли. Когда начнется суд, мы вас известим.

Алекс молчал, и лейтенант попрощался. Какое-то время Алекс просто смотрел в стол, ни о чем не думая. В голове была пустота, спасительная и уместная. Когда он вышел из транса, пальцы сами собой вызвали через клавиатуру электронную почту, а в ней – письма Неизвестного.

«Тогда ты ничего не узнаешь».

«Что я должен узнать?»

«Ты сам знаешь. Хотя бы про Кирилла. И про себя тоже».

Что же ему здесь не нравилось? Почему он… не верил лейтенанту? Алекс вдруг осознал, что набирает письмо на адрес Неизвестного. Если тот не ответит… это еще ни о чем не скажет, но…

«Ты еще хочешь меня увидеть? Чтобы опять попытаться свернуть мне шею?»

Алекс помедлил. И послал короткое письмо. Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула. Если до завтра он ничего не получит, можно будет вновь пересмотреть слова лейтенанта. Быть может, сам Алекс просто гоняется за несуществующей тенью?

Он вздрогнул, едва не закричав, внутри все заледенело: от Неизвестного пришло письмо. Человек, которого, по словам лейтенанта, поймали, ответил! Неловко он щелкнул, открывая письмо-ответ.

«Радуешься? Рановато, ублюдок. Больше промашек не будет. В следующий раз я убью тебя!»

Он что, получил в камере компьютер и теперь издевается, пока можно, над последней потенциальной жертвой? Конечно, это было нереально. Кого бы там не поймала полиция, настоящий Неизвестный по-прежнему был на свободе. И по-прежнему угрожал Алексу, с той лишь разницей, что делал он это теперь в открытую.

Алекс опустил голову, закрыл глаза. Захотелось, чтобы все это было сном. Он лишь сейчас понял, насколько верил лейтенанту и надеялся, что тот не ошибся, не солгал. Что же это такое происходит? Алекс почувствовал внезапную злость, настолько сильную, что это удивило его самого.

«Сволочь! За что ты ко мне прицепился? За что убил Кирилла? Что тебе надо от меня? Хочешь убить меня – давай встретимся лицом к лицу, трусливая мразь!»

Эти строки опустошили его: энергия вдруг ушла, как и возникла. Он просто ждал ответа. Если ответ будет. Ответ пришел.

«Лицом к лицу? Ты хотел сказать, лицом к твоей наглой и мерзкой харе? Когда ты убивал мою дочь, ты тоже встретился с ней лицом к лицу? Признайся, ублюдок!»

Алекс потер глаза, перечитал письмо, прочел в третий раз. Ему показалось, что он засыпает и из-за своего состояния ошибается в прочтении. Он кое-как взял себя в руки, сосредоточился, прочитал письмо в четвертый раз. И понял, что не ошибся с первого. Стало дурно, слабость окатила его, как вода, которую вылили ему на голову из кастрюли. Захотелось вскочить и убежать из комнаты. Еще лучше – из дома, города, вообще из этой реальности.

Какая дочь? Бред… Значит, лейтенант прав: убийца – невменяемый. Может, поймали не того, и настоящий маньяк все еще на свободе? Или они действовали в паре? Иных объяснений нет.

Логичнее было просто отключить связь и позвонить лейтенанту, но пальцы сами собой набрали строку:

«Придумал бы что-то правдоподобней. С дочерью ты переборщил».

Ответ не заставил себя ждать:

«Когда я буду убивать тебя, ты ее вспомнишь. Обязательно вспомнишь. Такую маленькую девочку лет семи. Думаешь, промыли мозги, подарили тебе иллюзию свободы, и теперь ты в шоколаде? Нет, милый мой, рано или поздно, ты все вспомнишь».

«Еще один бред – иллюзия свободы. Как можно для кого-то создать такое? Вот в голове у тебя – точно иллюзия. Но тебя еще могут вылечить. Прежде, чем повесят».

Перечитывая свои строчки, Алекс заметил, насколько неуверенными выглядят его слова.

«Какой же ты придурок! Хочешь сказать, еще не сталкивался с каким-то несоответствием, из-за которого можно усомниться в том, что тебя окружает? Не может быть! Твоя работа, вообще вся твоя жизнь, которую ты сейчас знаешь – полная чушь. Ты уже сам подозреваешь об этом, хотя доказательств этого еще нет. Что ж, твои проблемы, ублюдок. Тебя это не оправдывает. Неведение не избавляет тебя от вины».

Алекс застыл. Он сглотнул и болезненно поморщился. Что-то в этих строках кольнуло его так реально. Праведный гнев? Казалось, такое придумать не под силу, во всяком случае, не ради того, чтобы прессовать человека, вызывая у него страх. Для этого существовали другие способы, более логичные и легкие. И еще перед глазами вдруг встала стена, которую нельзя пройти, но которую с легкостью проезжаешь на автомобиле.

Он суматошно застучал по клавиатуре:

«Послушай, выйди в скайп, поговорим. Чего тебе стоит? Можешь надеть маску или большие черные очки – при встрече я тебя все равно не узнаю».

Он послал, замер в ожидании. Ответ:

«Пошел ты! Я не дам тебе ни единого шанса избежать того, что ты заслужил. Поверь, тебе уже ничто не поможет».

Алекс кусал нижнюю губу, прекратив это, когда во рту уже стало солоно от крови. Как вывести Неизвестного на откровенность? Неужели он не лжет, не запутывает Алекса специально? Как поймать его на несоответствии?

«Докажи мне, что моя жизнь – полная чушь! Наговорить, что угодно, может кто угодно и кому угодно».

Ответ пришел с минутной задержкой:

«Клал я на твои доказательства! Ты – в тюрьме, ублюдок. Там, где тебе самое место. Но я с этим не согласен, и сам сюда пробрался. Чтобы прикончить тебя сейчас, а не двадцать лет спустя, когда ты одряхлеешь, и тебе все станет все равно. И когда ты выйдешь, а правда убьет тебя быстрее моего ножа, сволочь!»

Когда он писал ответ, пальцы не слушались, пришлось постоянно исправлять ошибки. Его трясло.

«Я тебе не верю! Ты просто болен, и все. Ничего ты своими безумными россказнями не добьешься».

«Это ты – болен, раз ни черта до сих пор не заметил. Похоже, администрация переборщила со своими препаратами или что они там используют. Если бы внимательней присмотрелся, давно бы понял, что большинство окружающих тебя людишек – фикция, программы. Есть, конечно, пару живых и реальных, таким, как был тот же Кирилл. Таких же тупых слабоумных ублюдков, которые совершили в реальной жизни то, чего нельзя».

Алекс почувствовал удушье. Он встал, скинув рубашку, открыл окно, подышал. Вернулся к монитору, застучал по клавишам:

«Докажи мне, что я в тюрьме. Не верю!»

Молчание растянулось, и Алекс продублировал письмо, дописав пару строк:

«Докажи мне, что я в тюрьме. Не верю! Что молчишь? Нечего сказать? Почему-то я не удивлен».

И снова нет ответа. Кажется, Неизвестный вышел из связи. Возможно, сидит перед компьютером, ухмыляясь, злорадствуя, но все равно не отвечает». Алекс предпринял последнюю попытку:

«Точно, тебе нечего сказать. Ладно, я пошел наслаждаться жизнью. Которой, по твоему мнению, не существуетJ».

Минуту-другую Алекс еще надеялся, еще верил. Неизвестный не ответил. Почему-то это внесло последний штрих в происходящее: Неизвестный, казалось, говорил правду. Иначе именно он бы оправдывался и требовал доказательств.

Алекс уткнулся лбом в стол, закрыл глаза. Силы покинули его.

Неизвестный раскрыл ему истину.

Глава 7

2

Алекс задремал, но, кажется, на считанные минуты. Путаные картинки менялись плавно, как во сне, превращаясь одна в другую, после чего мысли сосредотачивались на стене вокруг района, на поездке в автомобиле за его пределы, на Кирилле, неподвижно лежащем у себя в квартире. И на строчках от Неизвестного. Затем резко – будто коробочка захлопнулась – приходила дрема, чтобы в дальнейшем вновь уступить место мыслительному процессу.

Как ни странно, несмотря на состояние близкое к прострации, Алекс анализировал все, что необходимо. Быть может, это действовала некая его часть, высвободившаяся в результате своеобразного стресса, который последовал за перепиской с Неизвестным. Так или иначе, Алекс размышлял, хотя и урывками, как если бы приходилось делать паузы для отдыха.

Если поездка на машине – иллюзия, а стена – реальность, кто и каким образом сделал так, что самому Алексу и то, и другое кажется абсолютно реальным? И, самое главное, какую цель преследовал? Как этого можно добиться практически? И что если, иллюзия – стена? Только зачем же создавать подобную иллюзию? С другой стороны, зачем делать иллюзию-поездку в машине? Не легче ли было применить что-то другое. Вопросы, вопросы, и не только ни одного ответа, но даже понятия, в какой стороне эти ответы можно обнаружить. С чего начать?

Быть может, Кирилл узнал что-то стоящее, но ничего не успел передать Алексу. Он явно что-то знал.

Люди. Вот, кто казался гораздо важнее и реальнее стен, домов, машин, заката на горизонте. Неизвестный утверждает, что большинство из них – некая фикция, приложение к иллюзии, которая его окружает, для правдоподобности, но кое-кто из них – реален.

Как был реален Кирилл.

Кто еще?

Перед глазами появились ее глаза, волосы, улыбка. Четкие линии ее лица постепенно расплывались. Лишь спустя несколько минут Алекс осознал, что с ним происходит. Он думал о Рите, представлял ее в деталях и не заметил, как выступили слезы. Сожаление – вот, что их вызвало. Она – еще один штрих иллюзии, что заменяла ему реальность. Сомнений у него почему-то не возникло. Будь она реальной, она бы с ним встретилась. Он столько раз ей предлагал свидание, так и не поучив вразумительного отказа.

Рита – фикция.

Он плохо понимал, что делает и зачем. Вошел в скайп, позвонил Рите. Время было раннее, живой человек еще бы спал – и вряд ли поднял бы трубку, – но ему было все равно: фикция не может испытывать потребность во сне, раздражаясь, что ей позвонили не вовремя.

Трубку сняли. В полумраке на экране возник силуэт, затем где-то там зажгли светильник, и Алекс увидел заспанное лицо Риты. Она жмурилась, пока ее глаза не привыкли к свету.

– Что случилось? Почему так рано?

– Привет, – ему хотелось разрыдаться, он сдержался, но сказать больше ничего не смог.

Не дождавшись ответа, Рита всмотрелась в него.

– Ты чего? Плачешь?

Неуловимым движением руки он смахнул слезы, растянул губы в улыбке.

– С чего ты взяла? Извини, что разбудил. Просто я подумал, что для тебя нет разницы, во сколько мне отвечать.

– Что? – в голосе – искреннее удивление.

Он будто и не слышал ее возгласа.

– Я так надеялся, что у нас все-таки что-то будет, но… Даже твой отказ меня бы так не разочаровал, как то, что есть на самом деле. Только подумать, я кадрил… иллюзию.

– Постой, ты о чем?

Он усмехнулся, стараясь не разрыдаться.

– Признаюсь, больше всего меня шокировало даже не то, что я, по словам этого придурка, в тюрьме, сколько ты. То, что ты – ненастоящая. С тобой, будь ты живой, перенести все это было бы гораздо легче. Но ты, конечно, ни в чем не виновата. Как не может быть в чем-то виноват камень, который попал тебе под ногу, и ты грохнулся на землю. Что ж…

Алекс замолчал. Последние полминуты он даже не смотрел на экран и теперь с удивлением заметил, что взгляд Риты направлен куда-то в сторону, и по ее щеке скатывается слеза. Она не доказывала, что реальна, как должна была бы поступить иллюзорная девушка, она не отключила связь, и ее эмоции казались… реальными?

Он всмотрелся в нее. Не может быть! Нет!

– Ты так сильно расстроена? Можно подумать, что ты – настоящая.

Она повернула голову, их взгляды встретились. Алекс хотел сказать что-то еще, раскрывая ее суть, обвиняя ее, но запнулся. Казалось, кто-то невидимый закрыл ему своей ладонью рот.

– Я – настоящая, Алекс. Настоящая…

Она вдруг разрыдалась. Он не знал, что сказать, нужно ли что-то говорить и просто ждал, когда она успокоится. Он все еще не верил ей до конца, хотя с каждой секундой эта вера крепла, набиралась сил. Прежде она не была такой. Были только разговоры по работе, сухие и быстрые диалоги, не больше. Она ничем не выделялась в сравнении с другими женщинами-коллегами. Она ему просто нравилась больше, но, судя по всему, их создавали именно разными, а не похожими, тем более одинакового визуального уровня. Тот, кто все это сотворил, рассчитал все очень тонко: и вышло так, как в реальной жизни даже что касается внешности представителей противоположного пола.

Она затихла, вытерла платком лицо, шмыгая носом и поглядывая на Алекса. Казалось, она находится в одной с ним комнате. Этому ощущению способствовал, наверное, одинаковый уровень освещенности.

– Что вообще происходит? – прервал он паузу. – Что ты об этом знаешь?

– Кажется, я знаю не больше тебя.

– Все равно расскажи, что знаешь. И откуда? И еще. Почему ты не соглашалась со мной встретиться? Если знала, что мы совсем не там, где нам внушают?

– Я думала, что ты – проекция.

– Да? – он удивился, но спустя пару секунд понял, что она мыслила логично.

– Пойми, отличить проекцию от настоящего человека почти невозможно. Например, Кирилл казался мне проекцией. Даже его убийство могло быть иллюзией.

– Постой, Рита, я же предлагал встречу. Ты могла проверить, живой я или нет.

Она помолчала, прежде чем ответить.

– Я не хотела разочароваться. Кто знает, вдруг иллюзия в этом месте распространяется даже на личные встречи? Мы же не знаем… как они это делают.

Они молча смотрели друг на друга. Поездка на машине тоже выглядела вполне реальной. И разговор с боссом, который прежде от встречи отказывался напрочь.

Алекс на секунду отвел взгляд.

Что если, все равно Рита – проекция, даже если пытается убедить в том, что она – живая? Как ему узнать это при встрече? Конечно, сначала они должны договориться о встрече. Хотя бы это.

– Давай встретимся, Рита. Тогда и договорим.

– Кто к кому приходит?

3

Он не собирался делать ничего подобного. Ни касаться ее, ни тем более ласкать и рассчитывать на что-то еще. Это вышло само собой. И, кажется, именно Рита первой коснулась его руки.

Когда она спросила, на чьей территории состоится встреча – веский вопрос, – они снова замолчали, обдумывая, как поступить. Сошлись на том, что прийти должен мужчина, раз уж таковы были правила прежнего мира, в котором они успели пожить, но который остался миром их родителей и предков.

Алекс выключил компьютер, быстро побрился, надел лучшую рубашку – салатовая, с белой комбинацией – и покинул квартиру. Конечно, он не так представлял себе первое свидание с Ритой. Это даже было не свидание, но что поделать? Сейчас, в связи с происходящим, половые отношения, женщины и тому подобное отходили на второй, не самый важный, план.

По пути, пусть дорога и не была длинной, он размышлял: как убедиться, что Рита окажется реальной? Он помнил босса: его улыбку и смех, поры кожи и пот на лице, помнил вкус самогона, помнил, насколько мягким ему казался диван в сравнении с собственной тахтой – он все это помнил. И при этом все больше убеждался, что босс является иллюзией. Почему, он не мог объяснить. Просто интуиция. При этом он не забывал, какой ему приснился кошмар – пустыня, верблюд и жажда – после того, как он перепил у босса. Сон тоже являлся иллюзией? Порожденной той иллюзией, которая должна казаться реальностью?

Впрочем, Рита интересовала его сильнее босса и всех работников их конторы.

Она встретила его в халате – длинный махровый халат небесного цвета. По скайпу он такого еще не видел. Он уловил запах шампуни. Нежный персиковый аромат, едва уловимый и такой… реальный. Неужели все это – халат, запах, ее лицо – неправда?

Он шагнул за порог, она закрыла дверь, и они оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Тогда она и коснулась его руки. Просто проверила, что его можно потрогать. Он тоже коснулся ее: обхватил пальцами локоть и не отпускал почти минуту. Они так и стояли, глядя друг другу в глаза, сдерживая дыхание, словно их души требовали раскрыться, убедиться, что все происходит в реальности.

Сначала ее губы коснулись его губ, затем – долгий поцелуй, и лишь после этого он осознал, что происходит. Она обвила его руками, он приник к ней всем телом, и сладкая волна возбуждения охватила все внутри. Одновременно они стали раздевать друг друга. Он – более резкими движениями, она – мягкими и плавными.

Дальше все было, как в тумане. Как давно у него такое случалось? В прошлой жизни, не иначе. Он плохо понимал, что делал, одно было ясно: ему хорошо.

Когда все осталось позади, они какое-то время молча лежали с закрытыми глазами: на спине, лишь руки касались друг друга. Рита встала, пошла в ванную. После ванной она одевалась, не глядя на Алекса. Для него же вернулся дискомфорт. Он не знал, что делать дальше. Все вышло быстро и неожиданно, но некогда было сосредотачиваться на их отношениях.

– У меня давно не было мужчины, – прервала Рита долгую-долгую паузу.

– И у меня давно не было. В смысле – женщины.

Они покосились друг на друга и хихикнули.

– Вот теперь, – сказала она. – Мы убедились, что происходящее – не иллюзия, а реальность.

Он не был в этом так убежден.

– Как считаешь, наш босс – реален или нет?

– Нет. Вряд ли. На нем слишком большая нагрузка.

– Но я был у него дома. Выпивал с ним. Слышал его запах, видел поры кожи на лице. Как они этого достигли, кто бы они ни были?

Она пожала плечами, присела рядом с ним.

– Не знаю. Но мы с тобой – настоящие. Я это чувствую.

Он хотел бы с ней согласиться.

– Расскажи, что знаешь. Неизвестный утверждает, что я в тюрьме. Значит, и ты тоже?

Она кивнула.

– Однажды мне пришло письмо от Кирилла. Он попросил удалить письмо и больше с ним об этом не заговаривать. Как будто этого и не было. Как я поняла, он советовал мне не говорить об этом и с другими. Вообще ни с кем.

– Что было в письме?

– Что я на самом деле не там, где мне кажется. Что я… в местах лишения свободы.

– Он не объяснил, за что ты здесь?

Она покачала головой.

– К сожалению. Когда я узнала, я не хотела этому верить, но дальше постепенно почувствовала, что он не обманывал.

– Как ты в этом убедилась?

– Я не убеждалась. Не проверяла – этого нельзя проверить. Просто поняла, по каким-то мелочам: разговоры с коллегами, соседи, которых я слышу, но никогда не вижу. Нежелание кого бы то ни было прийти ко мне или пригласить меня к себе, – она помолчала. – Понимаю, я сама вела такой образ жизни: никого не хочу видеть, никуда не хочу идти, всего хватает в моей квартирке. Но… может, это была составная часть моей иллюзии в тюрьме: сделать так, чтобы я не хотела никого видеть?

– Рита, а что у тебя было… в прошлом?

– Развод. Куча нервов, ругани и нежелания жить вообще. Потом я… нашла эту работу, переехала в этот район и… Вроде бы все устаканилось.

Алекс закрыл глаза, покачал головой. Она заметила его реакцию.

– Что такое?

– Ты… как будто про меня рассказываешь.

– Ты тоже развелся?

– Да. Тоже нашел эту работу, переехал и так далее.

Несколько минут они молчали.

– Ладно, – пробормотал он. – Эмоции – потом. Сейчас о деле. К примеру, так нас легче держать в этой тюрьме: работа по скайпу, нежелание никаких встреч, средний возраст и память о разводе. Хороший набор, чтобы послать все к черту и никуда не ходить. Все, что надо для жизни, принесут заказчики. Кстати, заказчики, похоже, живые и реальные?

– Да. Ты заметил, что они, как роботы? Молчаливые и исполнительные. Это их работа: принести, что нужно, и не задавая вопросов, не отвечая на них, удалиться.

– Значит, отсюда есть выход. Должен быть.

Они посмотрели друг другу в глаза. Рита сказала:

– Я готова расстаться с любым комфортом, лишь бы узнать, за что я здесь.

Это тоже было неоднозначно.

– Рита, Неизвестный утверждает, что там, на свободе, я убил его дочь. Признаться, узнав правду, у нас может возникнуть обратное желание: вернуть все назад. Погрузиться в прежнее неведение. Тебя это не останавливает?

– Нет. Зато я буду знать. Я хочу этого.

Он кивнул.

– Я все-таки надеюсь, что Неизвестный солгал мне. Насчет его дочери. Может, мы и в тюрьме, но там, на воле, я никого не убивал. Хотелось бы верить.

– Это мы узнаем не раньше, чем найдем выход отсюда.

– Согласен. Значит, первое: ищем выход. Меня интересует вот что. В любой тюрьме есть охрана. Где-то находятся охранники, и они реальны.

Она покачала головой.

– Наша тюрьма не совсем обычна. Мы даже не знали, что мы в тюрьме. Есть вариант, что тут не нужна охрана, – короткая пауза. – И что ее тут нет. Главное – устроить все с умом и скрыть выход. Надежно скрыть.

Он встал, возбужденный, прошелся по комнате. Ему было приятно находиться у Риты. Не так одиноко, как в своей квартире? Возможно.

Рита тихо добавила:

– Может быть, за нами тут вообще никто не присматривает, по-настоящему, как в реальных тюрьмах. В противном случае…

Она замолчала, и он сказал:

– Договаривай. Что в противном случае?

– Тогда нас постоянно видят, слышат, что мы говорим. И… любая попытка выбраться… У нас ничего не получится.

Он стоял, сложив руки на груди, рассматривал стены, потолок, мебель. Она права. Если их постоянно кто-то контролирует, их шансы найти выход и выбраться мизерны.

– Ладно… Пойти вперед, в любом направлении, невозможно. Вокруг стена, я прошел ее по периметру, и нигде нет свободного прохода.

– На крышах тоже ничего нет.

Он замер, глядя ей в глаза.

– Ты… проверяла крыши?

Она кивнула.

– Когда пришло письмо от Кирилла, я подумала, вдруг выход наверху? Там ничего нет.

– Ты искала выход? – его это впечатлило.

– Не то чтобы искала… Поддалась импульсу. Но выбросила это из головы. На время, конечно, я-то знала, что скоро опять этим займусь. Но тогда мне нужна была пауза.

Алекс ее вполне понимал. Узнать такое – нужно время, чтобы это переварить.

– Подвалы! Ты же не пробовала спуститься вниз?

– Нет.

– Крыши мы проверили, прямое направление в разные стороны – тоже. Возможно, есть выход под землей.

Она медленно кивнула.

– Только надо проверять осторожно. Вдруг за нами как-то следят?

Он вздохнул.

– Нас даже могут слышать, но… выбора у нас нет. Ни я, ни ты не понимаем, как вообще создали эту иллюзию. Что сделали с нашей памятью. И есть ли в этом какой-то смысл? Или мы, в самом деле, обычные преступники, там, на воле, но по какой-то причине нас пожалели, смягчили наказание, и наше заключение скрашено обманом.

Он заметил, как она вздрогнула. Он сел рядом, обнял ее за плечи.

– Во всем этом есть кое-что очень хорошее.

– Что?

– Наше свидание состоялось. Я этого очень хотел.

– И я.

Он встал, направился к выходу.

– Предлагаю все еще раз обдумать, переварить. Завтра начнем проверять подвалы. Если не появится других вариантов.

Она встала следом.

– Ты так и уйдешь?

Алекс обернулся к ней, улыбнулся. Теперь у него не было по отношению к ней робости. Он подошел к ней и притянул к себе.

4

Курьер, доставивший пиццу, был худым и невысоким. Немного суетливые движения, в глаза заказчику не смотрит, но ничего особенного – все, как обычно.

– Постойте, – сказал Алекс, когда курьер повернулся, чтобы уйти.

Парень застыл. Легкую степень растерянности сменила улыбка, угодливая и натянутая.

– Да?

Алекс помедлил, прежде чем спросить то, ради чего и вызвал курьера. Они с Ритой, конечно, съедят пиццу – пахла она шикарно, но смысл заказа был совсем иным. Им нужен был человек, который выполнит заказ.

Рита сомневалась, правильно ли Алекс поступает. Она не хотела никого вызывать и, тем более, задавать этому человеку вопросы. Она была уверена: это ни к чему не приведет, лишь раскроет их перед теми, перед кем нельзя раскрываться, если только это уже не произошло раньше.

Алекс убедил ее, что попробовать необходимо все варианты. Дни вообще тянулись медленно, не сравнить, что было раньше, когда они еще ничего не искали и жили обычной жизнью. Дни тянулись и ни к чему их не приближали. Алекс не только проверил все подвалы, убедившись в надежных тупиках и крепких стенах. Прошлой ночью он заново обошел стену по периметру их района, на всякий случай. Больше он ничего придумать не мог.

Перед самым прибытием курьера с пиццей, Рита вполголоса – казалось, она размышляла вслух – заговорила о лестнице. Высокой лестнице, которую можно приставить к стене и, кто знает, добраться до верха. Алекс отнесся к этому скептически. Он усомнился, что создатели подобной иллюзии, в которой они жили, прокололись на таком пустяке, как высота стены. И – тоже проблема – лестницы у них не было. Ее, конечно, можно заказать, но она прибудет извне – с таким же курьером, который привезет пиццу. О лестнице узнают, сомнений нет. Они просто выдадут себя: офисным людям, работающим почти исключительно по скайпу, лестницы не нужны.

За неимением иных вариантов, пусть это и не был окончательный приговор, Алекс вознамерился не отпускать курьера, пока не вытянет из него хоть что-то. В реальности все оказалось сложнее. Не брать же его в заложники?

Курьер не дождался окончания паузы. Быть может, решил, что ему показалось? Он повернулся, чтобы уйти.

– Постойте, – Алекс шагнул к нему, понимая, что переборщил с паузой.

– Я спешу. Много заказов.

– Минутку, пожалуйста. От одной минуты ничего не изменится.

Снова угодливая и натянутая улыбка.

– Я вас слушаю.

– Помогите нам. Можно послать через вас весточку одному человеку? Там, за стеной?

Алекс заметил испуганный взгляд Риты. Они не договаривались, что первые же фразы будут столько откровенны. Логичней было бы просто прощупать почву, для начала, особенно сейчас, когда оба заметили, что курьер стремиться уйти как можно быстрее, и не похож на того, кто пойдет на контакт. Однако Алекс не удержался. Он не считал это оплошностью, он лишь решил, что так они окончательно убедятся, что узнать что-то через курьера – не вариант.

– Извините, много заказов, – курьер взялся за дверную ручку.

Алекс поставил ногу к двери, постаравшись, чтобы это движение не выглядело угрожающим.

– Постойте, – он понизил голос. – Вы же приходите оттуда, снаружи? Как нам отыскать этот вход? Можно ли там пройти тем, кто находится и живет здесь?

Курьер затряс головой.

– Извините, я не понимаю. У меня много заказов.

– Не бойтесь, мы никому не скажем, а вам хорошо заплатим. Если поможете выйти отсюда.

В глазах курьера был не только страх, что-то еще. И Алекс понял, что тот ничего не скажет. Или ему нечего было сказать?

– Извините, спешу.

Он потянул за дверную ручку, и Алекс не стал его останавливать, убрал ногу.

Когда парень ушел, Алекс разрезал пиццу, разложил по тарелкам, налил два стакана пива. Он подошел к Рите, уселся рядом, подал ей тарелку и стакан.

– Угощайся. В любом случае мы можем продолжать наслаждаться жизнью, в неволе или нет.

Рита отпила полстакана, откусила приличный кусок, прожевала. Казалось, она перенервничала и старалась быстрее подкрепиться.

– Мне кажется, он не понял, о чем ты его просил.

– Не понял? – у Алекса тоже возникло подобное ощущение, особенно под конец. – Не понял… Может, и так. И что это означает?

– Он приходит сюда, как в любое другое место. Как к любому другому заказчику. Возможно, здесь он проходит какой-то охранный пункт, но… в этом нет ничего необычного. Есть немало кварталов с частной охраной. Просто отметился и – проходи.

Они помолчали, доедая пиццу, допивая пиво.

– Возможно, ты права. В этом есть только один плюс: он нас никому не сдаст.

– Ты все равно не должен был так резко на него наседать. Сначала нужны наводящие вопросы.

Он вздохнул.

– Как видишь, и они бы не помогли.

Она легла, вытянув ноги.

– Что-то меня в сон потянуло. Как выпью что-то алкогольное, так все: как в детском саду в тихий час.

– Ложись, поспи. Места хватит. Можешь не идти домой.

– Я не собираюсь спать у тебя до утра. Надо быть осторожней.

– Хорошо, я тебя разбужу часа через два.

Через минуту он услышал ее тихое дыхание. Не зная, чем заняться и понимая, что кроме поисков выхода, делать он ничего не сможет, Алекс взялся за просмотр файлов Кирилла, которые ему вчера принесла на флэшке Рита. Обычные фото: детство, юность, кое-что из последних лет. И список литературы, которую читал Кирилл, какие-то его выписки – что-то вроде понравившихся цитат, рассказов или частей больших романов. Когда Алекс впервые проник в компьютер Кирилла, его интересовала, в первую очередь, электронная почта, больше ничего внимания не привлекло. Рита поступила дальновиднее: имея доступ к компьютеру Кирилла, она скопировала все без исключения.

Вчера Алекс все это просматривал, но как-то бегло – сказалось ожидание сегодняшнего курьера. Он не верил, что это что-то даст, хотя и не хотел себе в этом признаваться. Он рассчитывал, что нагонит на себя сон, и, когда поймет, что больше не в силах сидеть у компьютера, разбудит Риту, закроет за ней дверь и ляжет спать.

Мог ли он найти какую-то информацию или ниточку, которая поможет ему обнаружить эту информацию в другом месте? Что-то из того, что Кирилл собирался сообщить ему перед смертью?

Мысли о смерти вернули Алекса к Неизвестному. Что это за человек? Где он сейчас и как собирается нанести свой роковой удар? Быть может, нельзя отпускать Риту одну? Алекс оглянулся на спящую женщину. Выглядела она привлекательной и желанной даже в таком состоянии. И, конечно, беззащитной. Не будить? Рассердится утром – сказать, что сам незаметно заснул. Чем не вариант. И тогда Неизвестный не страшен.

Будет видно. Он вздохнул, сосредоточился на мониторе. Побродив по текстам Кирилла, Алекс рассеянно взялся за фотографии. Просматривал их в который раз. Неожиданно его привлекла одна мелочь. Алекс подался вперед. Он смотрел на руку Кирилла.

Он вернулся на ранние фотографии. Деталь, которая привлекла его внимание, отсутствовала. Выстроив фотографии в хронологическом порядке, Алекс прошелся по ним в очередной раз, теперь уже обращая внимание на левое предплечье Кирилла. Проблема была в том, что не на каждом фото можно было рассмотреть этот странный знак: где-то Алекс стоял в верхней одежде, где-то в рубашке с длинным рукавом или свитере. Знак на руке напоминал фантом: вроде бы есть, но вроде бы нет.

Татуировка? Похоже на то. Только появилась она совсем недавно. Или просто на фото ее не везде можно увидеть? Алекс попытался вспомнить, видел ли у Кирилла эту татуировку в день их последней встречи. Уверенности не было, хотя – это он точно помнил – Кирилл был в кофте с закатанными рукавами.

Это что-то означало? Алекс увеличил знак, всмотрелся в него, затем стал искать информацию: что знак означает?

Через полчаса он разбудил Риту.

– Извини, что не даю поспать. Я тут кое-что обнаружил, но не знаю, к чему это все ведет. Хочу, чтобы ты мне помогла. Смотри.

Монитор занимало изображение знака:

水

Глава 8

5. ИЕРОГЛИФ. ФОНТАН. СТАНЦИЯ

1

Алекс отступил от Риты, чтобы не мешать. Пауза затянулась, и он не выдержал:

– Что это тебе напоминает?

Рита покачала головой.

– Кроме русской буквы «Ж» ничего на ум не приходит. Но я понимаю, что это не буква.

– Что же?

– Не знаю, Алекс.

Он присел на краешек стула рядом с ней.

– Подвинься, пожалуйста, – он застучал пальцами по клавиатуре. – Я тоже сразу подумал, что это заглавная буква некоего имени, но решил хорошенько порыть. И вот что я обнаружил. Не верилось, что Кирилл сделал татуировку из одной буквы, пусть даже с этой буквы начиналось имя его бывшей любви.

– Вряд ли мы знали его хорошо.

– Возможно. Но вот что я обнаружил. Этот знак, скорее всего, является японским иероглифом. И означает он – воду.

– Воду?

– Да. В транскрипции звучит примерно, как «мизу». Я, конечно, могу ошибаться… Но мне кажется, я не ошибаюсь.

Они посмотрели друг на друга.

– Давно он сделал это тату? – спросила Рита.

– Не могу сказать. В любом случае, иероглиф появился в последнее время.

– Что все это значит? Считаешь, он хотел нам что-то сказать?

– Очень на то похоже. Тем более он знал, что я занялся японским языком, так что это не случайность.

– Причем тут вода?

– Надо думать. Вода, вода… Как-то это связано с нашими поисками или нет?

Рита внезапно схватила Алекса за кисть руки, сжала, встряхнула ее.

– Его афоризмы и цитаты. Там есть… Кажется, там есть про воду.

Алекс уже закрывал фото и увеличенное изображение иероглифа, чтобы открыть другие файлы.

– Вот, здесь, – остановила его Рита. – Открывай.

Алекс открыл, и они принялись просматривать фразы, читать их про себя. Были разные цитаты, но большинство – про воду.

«Размышления и вода навечно неотделимы друг от друга».

Герман Мелвилл. «Моби Дик».

«Вода и время – два могущественных растворителя: один точит камень, другой подтачивает самолюбие»

Александр Дюма. «Сорок пять».

«Хотя в мире нет предмета, который был бы слабее и нежнее воды, но она может разрушить самый твердый предмет».

Лао-Цзы.

«Нельзя сказать, что вода необходима для жизни: она и есть вода».

Антуан де Сент-Экзюпери.

«Мы, подобно воде, течем по жизни с горы примерно в одном направлении до тех пор, пока не столкнемся с чем-то, кардинально меняющим наше направление».

Артур Голден. «Мемуары гейши».

«Вода – это источник жизни, ведь в утробе матери мы девять месяцев окружены водой. Вода – это символ женской Власти, на которую не посмеет претендовать, которую не решится оспорить даже самый просвещенный и совершенный мужчина».

Пауло Коэльо. «На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала».

Алекс посмотрел на Риту. Там были еще цитаты, из «Мемуаров гейши», других книг и других авторов, но смысл сводился к одному: к воде. Про что-то иное было немного. Рита повернула голову, их взгляды встретились.

– Что-то он хотел этим сказать… – непонятно было, спрашивает она или размышляет вслух.

– Хотел. Этот значок, тату, он не просто так себе сделал. Это случилось недавно. Может, это вовсе не классическая татуировка.

– Хорошо, Алекс. Он обозначил иероглифом воду, чтобы мы могли обратить на это внимание. Мы нашли эти афоризмы. Что теперь? Что дальше? Какая-то игра слов? Что-то в них скрыто, в этих фразах?

Алекс нахмурился, слегка качнул головой.

– Если он не мог или не собирался говорить о чем-то в открытую, а лишь с помощью таких вот вариантов, можно предположить, что это имеет отношение к выходу отсюда. Разве нелогично? Иначе зачем ему это?

– Может, и логично. Но… причем тут вода? Какое вода имеет к этому отношение?

– Это нам и надо понять.

Рита ничего не сказала. Она легла на диван, уставилась в потолок. Спустя четверть часа она призналась, что ей никуда не хочется идти.

– Расхотелось. Я останусь, хорошо?

– Конечно. Я ж тебе сразу это предлагал.

Не успел он ничего сделать, найти простынь или наволочку, как Рита задремала. Он постоял, глядя на нее, прикрыл одеялом. Затем распечатал афоризмы Кирилла, уселся в кресло, вытянув ноги. Изредка он подносил к глазам листки – взглянуть, освежая в памяти слова. Он пытался угадать: эти цитаты – наводка какого типа? Кроссворд? Загадка? Игра слов? Некое логическое направление? Или все проще, и Кирилл указывает на воду, как и предположил сначала Алекс?

Проблема никак не давалась, между тем он все чаще боролся с сонливостью, и борьба эта получалась все менее эффективной. Вскинув голову, он понял, что в который раз задремал и нужно бы уже знать меру. Он встал, подхватив листки. Сейчас он хотя бы разденется, даже не станет чистить зубы.

Алекс заглянул в листок. Верхняя строчка гласила:

«Образцы для подражания:

Бегущий из Марафона в нескольких милях от стен Афин.

Средневековый японский самурай в битве с превосходящим по числу противником.

Жанна Д’Арк в попытке добиться аудиенции от короля Франции.

Ян Гус перед казнью».

Алекс зажмурился, потер глаза. Наверное, перепутал листки. Перед глазами все плыло. Он бросил листки на стол, прошел в ванную, пустил холодную воду. Любопытно, откуда эти листки? Ян Гус? Японский самурай? Про всех остальных – понятно. Про Яна Гуса он вспомнил не сразу. Жизнь: на стыке четырнадцатого и пятнадцатого веков, ректор Пражского университета, идеолог Реформации в Чехии, в некотором роде предшественник Мартина Лютера. Его сожгли на костре, но от своих убеждений так и не отрекся, хотя ему за это обещали помилование.

Образцы для подражания? К чему это?

Через две минуты Алекс слегка прогнал сон и пришел в себя, если так можно сказать. На листке было написано что-то еще, Алекс прочел не все. Он взял листок, всмотрелся.

«Размышления и вода навечно неотделимы друг от друга».

Герман Мелвилл. «Моби Дик».

«Вода и время – два могущественных растворителя: один точит камень, другой подтачивает самолюбие».

Что за черт? Он быстро перебрал пару листков. Это были цитаты, выписанные Кириллом. Где же те строки, насчет образцов для подражания? Алекс несколько раз дотошно просмотрел каждый листок, но тщетно: те же записи, которые он рассматривал на экране компьютера вместе с Ритой.

Алекс отложил бумаги, потер лоб, виски, тяжело вздохнул. Что это? Он по-прежнему отчетливо помнил строчки о самурае, о бегущем из Марафона. Приснилось? Не может быть!

Захотелось разбудить Риту. Он подошел к ней, нагнулся, всматриваясь в лицо. Она спала так сладко, была такой… молоденькой, гораздо моложе, чем в реальности, совсем девчонкой. Он заставил себя отойти. Пусть спит. Чем она ему сейчас поможет? Она просто не поймет, что от нее хотят.

Алекс присел, осмотрелся, медленно, задерживая взгляд на любой мелочи. Пока он был в ванной, никого здесь не было. Как не было и сквозняка, который теоритически мог подхватить листок и… Балконная дверь закрыта, как и окна, есть лишь небольшая щель для проветривания. Оставался лишь один вариант: Рита проснулась, спрятала листки и снова легла, притворившись спящей. Но этот вариант казался абсурдным. Слишком сложно. И зачем ей прятать какие-то строчки?

Алекс откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. Попытался настроиться на ту минуту, когда, очнувшись, приподнял листок и задержал его напротив глаз. По всему выходило, что ему это приснилось. Затуманенное сознание. Возможно, слишком отчетливый сон, даже какие-то строчки запомнил, что неудивительно: когда человек резко просыпается, он в силах пересказать такие подробности сновидения, что поразит самого себя.

И все же он не хотел сдаваться. Он все еще думал, пытался проникнуть куда-то, что не мог даже определить каким-то словом. Открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что ему мешает дыхание Риты – оно отвлекало.

Помедлив, он прошел к балкону, убедился, что старая кресло-качалка на месте, зашел на балкон, прикрыл дверь за собой. Было прохладно, но он здесь же нашел старую куртку с толстой подкладкой, а ноги укрыл старым одеялом. Вскоре ему стало тепло, и странная, противоестественная для ночи бодрость поблекла, стал выдыхаться. Алекс понял, что заснет, пусть поборется еще минут пятнадцать-двадцать, но все равно заснет. Мысли уже путались.

Ему показалось, что он слышит какой-то тихий звук, но это не могла быть Рита, ее дыхание, звук исходил откуда-то снаружи. В какой-то момент Алекс догадался, что именно они с Ритой искали, он даже поразился, насколько все оказалось просто и сложно одновременно. Но оценить свою находку он не смог – провалился в сон.

Казалось, прошла минута-две, и кто-то потряс его за плечо, легко и с нежностью. Он открыл глаза и увидел перед собой лицо Риты. Она пригнулась, заглядывая ему в глаза.

– Привет. Почти утро, но еще можно поспать. Не хочешь переместиться на кровать?

– Можно…

– Я испугалась: просыпаюсь, а тебя нет. Если бы не увидела через застекленную дверь, даже не знаю, что бы делала. Не пугай меня так больше.

– Извини.

– Ты идешь? Я еще хочу спать.

– Иду.

Но он не встал. Она покинула балкон, а он, не мигая, смотрел перед собой. И слышал это едва уловимое шуршание. Именно перед тем, как провалиться в сон, он слышал этот звук.

С этим шорохом струи воды в фонтане падали вниз.

Просто и сложно одновременно.

Алекс тяжело, неловко поднялся, высунулся наружу, чтобы увидеть фонтан. Через минуту он шагнул к балконной двери, заглянул в комнату.

– Рита! Я нашел выход!

2

Этот день они выдержали с трудом. Так или иначе, пробовать они должны были ночью. Часы все тянулись, тянулись, и Алекс откровенно порвал с работой. Босс с претензиями не звонил, и вскоре к Алексу присоединилась Рита. Пришла к нему без предварительного звонка.

Алекс видел по ней: не верит, хотя оба ждали возможности убедиться. Он и сам не верил. В тот момент, когда ей только сообщил – да, но не сейчас. С каждым уходящим часом его идея выглядела все более нелогичной и неправдоподобной. Появился страх: ошибка? Когда стало темнеть, Алексу не помогало собственное напоминание о воде. Мысль, что других вариантов нет, уже не утешала.

На рассвете, когда он вернулся с балкона и заявил, что догадался, где находится – спрятан от их глаз – выход, Рита уже спала, вернее, медленно погружалась в дрему. Слова Алекса вынудили ее проснуться, поднять голову, и с той минуты она не чувствовала сонливости. Как и он сам.

– Этого не может быть, – сказала она неуверенно.

– Подумай сама, – он присел рядом, нащупал под одеялом ее колено, сжал на нем пальцы. – Мы искали воду. Кирилл давал нам указания насчет воды. Где в нашем районе есть вода, если не считать водопроводных кранов, кроме, как в фонтане? Ни речки, ни жалкого прудика.

Она пристально смотрела ему в глаза.

– Как ты собираешься туда пройти? Войдешь в фонтан?

Он помедлил.

– Придется. Если выход где-то в фонтане, мы найдем его. Может, там, внутри этого потока, иллюзия окажется бессильна. Может, ее там просто нет.

Риту это не убедило, и он это видел.

– Попробовать надо, – сказал он.

Она кивнула, но с какой-то безысходностью. Работать он все равно бы не смог, и после ее ухода Алекс пил кофе, расхаживал по квартире и анализировал. Он мог ошибаться и вполне это допускал. Вскоре он признал, что все размышления ни к чему не ведут, он просто должен попробовать и все. Несмотря на усиливающиеся сомнения, он все равно сделает это.

Увидев Риту, он испытал сладкое щемящее чувство: она пришла к нему сама, без предупреждения, как делали люди в прошлом, когда не было мобильных телефонов и других средств связи. Несмотря на стресс и неподходящее для нежности время, он стал к ней приставать, и она откликнулась. Близость у них получилась бурной и острой на ощущения. Они делали паузы и снова ласкали друг друга. О времени они забыли. В эти минуты им ничего не было нужно. Полная гармония души и тела.

После секса стало легче. Возможно, просто близился вечер, и мучительное ожидание подходило к концу. Они засобирались, можно сказать, забыв друг о друге. Время шло, близилась полночь, затем и полночь миновала.

Оба надели черное. Уже возле двери они наконец-то посмотрели друг другу в глаза. Первой заговорила Рита:

– Меня терзает один вопрос.

– Какой?

– Почему Кирилл, зная о воде и выходе, просто не сообщил нам это? В виде незаметного письма, записки, еще какого-нибудь способа? Я понимаю, он не мог оставить это в записях, их мог прочитать кто-то другой, но с тобой же он встречался лично.

– Кто знает. Вдруг он не был уверен, что передать надо именно мне? Вдруг он общался с кем-то еще? Мы же с тобой не знаем, почему мы здесь, есть ли тут еще люди, кому бы он хотел помочь. Слишком много скрыто. Причин может быть множество. Он даже мог опасаться за мою жизнь. Например, его убили, и, кто знает, не грозило ли и мне подобное. Он не был уверен, что я захочу покинуть свою удобную темницу, он оставил это на мое усмотрение. Захочу – начну копать, а нет – так хотя бы не подставлю себя перед теми, кто не хочет, чтобы я отсюда ушел.

– Ладно. Оставим это. Пошли.

Она потянулась рукой к двери, но он не пошевелился, глядя на нее.

– Рита, прошу, останься.

– Почему?

– Неизвестный. Ты забыла о нем? Он может ждать меня где-то там, на выходе.

– Откуда ты знаешь?

– Он знает о тюрьме, о выходе. И он не может приблизиться ко мне на достаточное для убийства расстояние. Я все думал, как он хочет до меня добраться? Я никуда не хожу, людей у нас на районе увидишь редко. Как это можно подкрасться к человеку, чтобы тот ничего не заметил? Обмануть и заманить меня не удалось. То есть удалось, но не повезло в последний момент – сорвалось.

– Тем более нужен тот, кто подстрахует тебя. Я не гигант, не кикбоксер, не телохранитель, но со мной тоже еще надо справиться.

Алекс кивнул, открыл дверь, и они вышли. Ночь была теплой и влажной. Город спал. Или спала иллюзия города, ту, что они видели. В любом случае, не светилось ни одно окно, людей не было, и все подходило для задуманного.

Перед бордюром фонтана они остановились. Алекс осмотрелся. Падающая вода, которая с балкона шуршала едва уловимо, здесь заглушала весь остальной мир. Одинокая цикада старалась за всех своих сородичей. Или это была иллюзорная цикада? Впрочем, цикада была мелкой деталью, необязательной, она вполне могла находиться по другую сторону стены. Насекомое все равно ничего не меняло – оно было лишь одним из мазков общего фона, призванного притупить реальное восприятие человека.

Сейчас вода фонтана была подсвечена красным. Эдакое кровавое пенное варево. Красный сменился зеленым и розовым. Алекс осознал, что медлить нельзя, иначе есть риск, что они не решатся. Он – точно. Вся его уверенность вдруг куда-то ушла. Алекс представил, что надо лезть в холодную и не очень чистую воду, и что при этом велик шанс, что здесь окажется обычный фонтан. Без секрета и потайного выхода.

Он поцеловал Риту, переступил бордюр, оказавшись в воде по колено. Внутри что-то горячее поднялось вверх, но он не обратил на это внимания.

– Ты бы лучше обождала.

Она замотала головой. Он еще раз быстро осмотрелся. Никого.

– Ладно, иди хотя бы на каком-то расстоянии от меня.

Она медленно спустила одну ногу, затем вторую. Алекс был впереди на пять коротких шагов. Он продвигался медленно, осторожно. Он почувствовал легкий уклон дна. Ноги были мокрыми выше колена. Он остановился, пытаясь убедиться в собственных ощущениях. Вода проникала сквозь ткань джинсов, холодила кожу. Он чувствовал сырость, усилившуюся поблизости от падающих брызг. Шагать было нелегко: сопротивление воды.

Неужели иллюзия? Настолько реальная? Как они – кем бы они ни были – этого достигли? Брызги, попадавшие на лицо, только усиливали ощущение правдоподобности. Наверное, это был настоящий фонтан – слишком живой казалась вода.

Его спины коснулись руки Риты. Он вздрогнул.

– Ты чего? – из-за шелеста воды голос Риты был приглушен. – Что-то случилось?

– Нет, все нормально.

Он сделал короткий шаг вперед. Еще пару шагов, и они окажутся перед сплошной ниспадающей стеной воды, которую образовывал распылитель типа «рыбий хвост». После чего упрутся в собственно фонтан, металлический или каменный, неважно.

Вновь рука Риты оказалась у него на спине. Он застыл, позволив себе недолгую паузу. Что-то вроде момента истины. Страх неудачи усилился, хлестнул его, резко, как порыв ветра. Казалось, еще немного, и Алекс повернул бы назад. Глупость все это, вот чем они тут занимаются. Как такое может быть, чтобы выход из тюрьмы находился прямо в центре квартала, на видном месте? Понятно, что здесь живут люди взрослые и солидные, никто в здравом уме не полезет в фонтан, но… слишком это казалось ненадежно и просто.

Мысль еще не ушла, а он, поддавшись порыву, шагнул в сплошную ниспадающую стену воды. Шагнул и застыл.

Он стоял в пустой маленькой комнатке, напоминающей шлюз.

И был совершенно сухим.

Глава 9

3

Потому что минуту назад он не был мокрым – то была иллюзия.

Перехватило дыхание. Алекс обернулся, едва не бросившись назад. Кое-как удержался. Он видел Риту – она находилась всего лишь в двух метрах.

Она всматривалась перед собой, не замечая его. Еще бы. Для нее, по ту сторону этой странной разделительной линии между реальностью и иллюзией, Алекса не существовало, как не существовало этой комнатки и всего остального, что располагалось за ней.

– Рита! Я здесь!

Она его не слышала. Поразительно, но это было именно так. Алекс видел Риту, как за мутным стеклом или в сумерках. Видел достаточно отчетливо, но в то же время мелочи скрадывались, как при нехватке освещения. Сюда его пропустила дверь, реагирующая на движения и откатывающаяся в сторону. Точь-точь перегородка в классическом японском доме, с той лишь разницей, что она прозрачна.

Алекс подался назад, дверь тут же откатилась, и он схватил Риту за руку, втянул к себе. В свой новый мир? Она вскрикнула, попыталась вырваться. Наверное, от неожиданности. Убедившись, что это он, перестала вырываться, но шок вынудил ее замереть. Дверь бесшумно встала на место.

– Успокойся, это я, я, – он не отпускал ее руку.

– Я испугалась… Ты вдруг исчез.

– Куда я мог исчезнуть? Я рядом.

Они замолчали, оглядываясь. К этому они должны сначала привыкнуть. Рита уже заметила, почувствовала, что одежда ее сухая, как и обувь. Даже ее кроссовки были абсолютно сухими. Ошеломление ее оказалось слишком явственным, и Алекс не нуждался в озвученном вопросе.

– Да, никакой воды. Я тоже сухой. Сухой, как днем в пустыне.

– Как? – единственное слово далось ей с трудом.

– Надеюсь, скоро узнаем. Хотя… это выносит мозги, согласен.

Усилием воли он подавил эмоции. Он ждал чего-то подобного, он к этому стремился. И теперь времени терять нельзя.

Время… на исходе.

Где он уже слышал эту фразу? В связи с чем? Впрочем, вспоминать некогда. Он сосредоточился на двери в противоположной части комнаты-шлюза. Им – туда. Что-то непонятное толкало его обратно – туда, где безопасно и тепло, где все ясно и разложено по полкам, где все известно наперед и где страх отсутствует, как будто не существует в реальности. Это напоминало стремление человека – больное, извращенное стремление – вернуться в утробу матери, где он был по-настоящему счастлив, неважно, что вернуться уже нельзя.

Чтобы не отступить, Алексу понадобилось все его мужество. Если, ступив в фонтан, он еще мог рассчитывать, что его мир реален, а цитаты Кирилла, слова Неизвестного, невидимая стена вокруг квартала – все это отголоски непонятной и ненужной игры, не более, сейчас все окончательно изменилось. Он действительно в тюрьме, стены которой вместо камня состоят из иллюзии.

Значит, Неизвестный, возможно, прав? Алекс – убийца? Там, на свободе?

Меньше всего Алекс хотел, чтобы это было именно так, но назад дороги не было – он себе этого не позволит. Все равно покой оставил его, и это никогда не кончится, если он вернется в свою конуру и попытается обо всем забыть. Смерть Кирилла и попытка убийства самого Алекса, надежда и жажда правды Риты – все это останется неотмщенным и неудовлетворенным.

Он подался к двери, взялся за ручку.

– Рита, держись рядом.

Он приоткрыл дверь, услышав за спиной быстрый шорох – Рита нагнала его. Алекс потянул дверь на себя. Сквозь щель он заметил коридор. Коридор упирался в перегородку с тонированным стеклом. Одновременно Алекс услышал голоса и смех. Они казались приглушенными, но очень близкими.

Дальше он действовал интуитивно. Никаких колебаний. Отступать поздно. Он потянул Риту и, оказавшись в коридоре, закрыл за ними дверь. Они двинулись к перегородке. Голоса стали явственней. Что-то подсказало Алексу, что их появление пока не замечено, в противном случае некие люди – охранники? – вели бы себя не так беззаботно. Он подобрался вплотную к перегородке, попытался заглянуть сквозь стекло. Два мутных силуэта – вот все, что ему удалось рассмотреть. Он глянул влево, вправо, потянул Риту вправо – опять чисто интуитивно выбрав направление.

Куда-то же коридор выводил. Они должны выйти.

Внезапно перегородка кончилась – так в первое мгновение подумал Алекс. Он застыл, парализованный. Это оказался узкий проход из коридора в помещение, которое располагалось за тонированным стеклом.

Алекс увидел простую обстановку, двух человек, мониторы на стене, которые показывали разные точки близлежащего пространства: коридоры, комнаты, холл. Один из мониторов заполняли люди: много людей, движущихся быстро и поспешно, стоящих на месте, медленно курсирующих. Все они находились в ограниченном потолком и стенами пространстве, хотя и достаточно широком.

Что это такое? Где эти люди находятся? Метро? Точно. Воспоминания нахлынули на Алекса, как поток, прорвавший плотину, угрожая затопить сознание, заодно вогнать в оцепенение и ступор тело.

Один из охранников протягивал другому сигару, в левой руке он держал коробку. Он расхваливал то, что предлагал – все, что Алекс понял. Эти люди отвлекли друг друга, и в этот момент появились Алекс и Рита. Им просто повезло, скорее всего. И везение не могло быть бесконечным. Они вошли сюда, но еще отсюда не вышли.

Алекс потянул Риту дальше, и проход на наблюдательный пункт остался позади. Впереди коридор сворачивал, и на углу Алекс остановился, прислушался. Рита смотрела назад.

– Они же нас увидят, – прошептала она.

Алекс ничего не сказал, понимая, что она права. Этот коридор наверняка есть на одном из мониторов. Остается лишь одно: надежда на невнимательность охранника. Никто не просматривает каждую минуту каждый монитор в отдельности.

На наблюдательном пункте послышался смех, и, хотя слов было не разобрать, Алекс понял, что один из охранников вот-вот выйдет. Кажется, они сменяли друг друга. Так и есть – беглецы угодили на момент смены дежурств. Они с Ритой поспешили вперед. Миновали пару дверей с обеих сторон, но, даже не заглядывая туда – Алекс интуитивно догадался, что основный выход не там. Он уже видел впереди двойные двери.

Достигнув их, они с Ритой остановились. Если они сейчас выйдут, не обнаружат ли они себя еще перед кем-нибудь? Алекс колебался, Рита прислушивалась к происходящему позади. Показалось ему или он услышал шаги?

Охранник, который шел следом, что-то крикнул своему напарнику, засмеялся, и благодаря этому Алекс догадался, где тот находится. Секунд пять-семь, и он достигнет поворота, окажется в поле зрения.

Алекс потянул Риту назад, к одной из дверей, которую они миновали. Выходить наружу он не рискнул. Что-то подсказало ему, что лучше это сделать следом за охранником, пропустить его вперед. Что если двери, куда он стремился, закрыты? Но поворачивать назад было поздно. Останется лишь напасть на охранника и окончательно выдать себя.

Алекс подался сначала к двери справа, потянул ее на себя. Это оказалось крохотное подсобное помещение, заставленное каким-то инвентарем и другими предметами, рассматривать которые не было время. Поместиться тут мог лишь один человек.

– Давай ты, – он втолкнул Риту, закрыл дверь.

Она не успела возразить, а он бросился к двери напротив. Это был туалет. Он прикрыл дверь, приник к ней с обратной стороны. И услышал шаги. Шаги приблизились, затихли, и Алекс догадался, что охранник остановился, чтобы открыть дверь. Конечно, в туалет.

Алекс подался к ближайшей из двух кабинок. Он успел лишь потому, что дверь в кабинку была открыта. Он прикрыл дверь за собой, услышал, как охранник входит в туалет. Алекса практически парализовало от напряжения. Единственное, что он смог сделать – взобраться на унитаз, чтобы снаружи кабинки не было видно его ног. Он понял, что не готов напасть на охранника. Вопрос был в том, воспользуется ли охранник одним из писсуаров или же ему необходима кабинка. Будь у Алекса выбор, он спрятался бы во второй кабинке, дальней, но он не успел.

Охранник подошел к писсуару. Послышался вздох облегчения, когда в писсуар полилась струя. Такое же физическое облегчение, правда, иной природы, почувствовал и Алекс.

Закончив свои дела, охранник вышел. Алекс поспешил к двери, убедился, что шаги удаляются, приоткрыл дверь, выглянул. Охранник подходил к двойным дверям – к выходу. Еще пару секунд, и охранник распахнул одну из створок и вышел. Алексу показалось, что за дверью мелькнул освещенный из глубины тоннель, но уверенности, что ему не померещилось, не было.

Он бросился к двери, за которой оставил Риту, распахнул ее.

– Пошли.

Он поспешил к выходу. Рита закрыла дверь подсобки, побежала следом. Им нужно покинуть этот коридор, как можно быстрее. Алекс остановился, несмотря на спешку, медленно приоткрыл дверь. Послышался шум приближающейся электрички, приглушенный расстоянием.

Охранник удалялся по узкому проходу: с одной стороны глухая стена, с другой – темное пространство, где тянется пустая железнодорожная колея, возможно, запасной или заброшенный путь. Охранник стал подниматься вверх – по-видимому, достиг какой-то лестницы. Его силуэт уменьшался постепенно: исчезла голова, корпус, затем ноги. Алекс догадался, что лестница вертикальная, а выход наверх, скорее всего, узкий.

– За ним.

Алекс придержал дверь, пропуская Риту, закрыл ее беззвучно, побежал вперед. Он обогнал Риту, первым достиг лестницы. Над головой был люк. Шум метро, бывший минуту назад отчетливым, резко стих. Алекс испытал отчаяние: что если люк закрывают снаружи? Он быстро взобрался к нему, взялся за скобу, надавил вверх. Люк чуть приподнялся. Им снова повезло. Они выберутся и отсюда.

Алекс увидел голову и плечи охранника. Тот остановился справа в узком проходе, возле окошка, за которым находилось помещение работников метрополитена. Напротив тянулся тоннель для поездов. Охранник то ли отмечался, то ли просто решил перекинуться парой-тройкой слов.

– Обожди здесь, – сказал Алекс Рите.

Он выбрался из люка наружу. Почему-то он был уверен, что охранник не оглянется. Охранник поднял руку в знак прощания с собеседником за окошком, пошел дальше.

Алекс прошел еще немного и замер.

Он увидел людей на станции метро. Много людей. Его свобода находилась в полусотне метрах. Он прорвался сюда.

4

Алекс выжидал почти минуту, пока Рита не выдержала, выбралась из люка и подошла к нему.

– Что будем делать? – прошептала она. – Идем дальше?

Он кивнул, как во сне.

Его снова затопили воспоминания. Казалось, он открывал одну страницу за другой, открывал, как страницы фотоальбома, в котором фотографии не были застывшими образами, скорее, смутными изменяющимися картинками. Снова промелькнул образ девочки и женщины, так похожей на Риту. Старика. Еще каких-то людей. Каким-то образом все это было скрыто в его памяти и сознании, будто похоронено недавней иллюзорной жизнью в странном квартале, который, наверное, находился под землей, но воспринимался так, как если бы был обычным кварталом: с небом над головой, зеленью и горизонтом.

Как они этого достигли? Алекс точно знал, что он не спал под воздействием некоего препарата, с помощью которого абсолютно все становилось иллюзией. Он жил в реальности: спал, ел, двигался, разговаривал с людьми и даже занимался любовью с женщинами. Однако каким-то образом в эту реальность вплели иллюзию. Прежде всего, внешний мир и большинство людей, которых он видел лишь на мониторе.

– Алекс? Надо что-то делать.

Казалось, Рита будила его, вытягивала из сна, в который он все погружался и погружался, несмотря на то, что его раз за разом вытягивали. Вместо ответа он взял ее за руку, потянул вперед, к окошку, мимо которого только прошел охранник. Оставалось только рисковать.

Они выходили из полумрака тоннеля на яркий свет, но люди вдалеке вряд ли могли их видеть. Кто станет всматриваться в тоннель, где тьма и ничего не видно? Главной опасностью оставался человек из службы метрополитена за окошком. Возможно, у него был монитор, показывающий подступы, но Алекс рассчитывал, что его отвлек проходивший мимо охранник. Человеческая невнимательность лишь изредка уступает место контролю.

Перед самым окошком Алекс на секунду оглянулся на Риту.

– Пригибайся.

Он встал на четвереньки и быстро одолел нужное расстояние, не упуская из виду людей на платформе, которые в этот момент показались настолько близкими и отчетливыми, что можно было не сомневаться: сейчас заметят. И последствия этого сложно предсказать.

Алекс встал, не решившись глянуть в окошко, сделал пару шагов, лишь потом обернулся к Рите – она уже выпрямлялась, преодолев препятствие таким же образом, как и он. Оба, не сговариваясь, ускорили шаг, сокращая расстояние и уменьшая возможность того, что на них обратят внимание прежде, чем они смешаются с людьми на станции. Никто за спиной их не окликнул – похоже, не заметили.

Когда рядом оказались первые люди, Алекс почувствовал себя, как пьяный. Все казалось покрытым легким туманом, неотчетливым, расплывчатым, и это несмотря на яркий, режущий глаза свет. Он старался никому не смотреть в глаза. Возникло ощущение, что любой, кто встретится с ним взглядом, сразу поймет, в чем дело. Но его тянуло смотреть в глаза, каждому, всем, и внутри у него возникло своеобразное перетягивание каната. Пришлось остановиться и повернуться к Рите вплотную, как если бы он что-то говорил ей, не желая, чтобы слышали посторонние.

Рита посмотрела на него испуганно.

– Что такое? – она огляделась по сторонам, стараясь, чтобы это было незаметно.

– Ничего, ничего… Я просто так…

Она догадалась, что дело не в людях вокруг – никто не обращал на них внимания.

– Тебе плохо?

– Нет, не волнуйся. Сейчас пройдет. Просто… голова закружилась.

– Уверен? – она заглянула ему в глаза. – Алекс, нам бы уйти отсюда. Тут наверняка камеры, и скоро те, кто сидит перед ними, заметят, что мы выходили. Нам бы поскорее уйти из их поля зрения.

– Ты права. Идем.

Он взял ее за руку, по-прежнему глядя в пол, а не на людей вокруг. Теперь его вела она. Уже перед эскалатором он посмотрел перед собой, затем на нее.

– Мы поднимаемся?

– Ехать в электричке опасно. Там тоже камеры, и мы будем в замкнутом пространстве: не выйти, когда захочешь, ничего. Быстрее наверх. Там легче скрыться, если что.

Он кивнул, и они ступили на движущуюся ленту. Оба незаметно посмотрели на соседей выше, затем – ниже. Ничего подозрительного. Выше – парочка лет по двадцать, ниже женщина средних лет с невзрачной внешностью рассматривает рекламу.

– Ты как? – приникла к нему Рита.

– Уже в норме. Это так… с непривычки было. Затворника выпустили, называется.

Она сжала его руку.

– Все только начинается.

– Это уж точно.

Что ждет их наверху? Еще прежде, чем они вышли, память Алекса постепенно отпускала на волю все новые и новые картинки, образы, понятия и впечатления. Их поток усиливался, и, когда Алекс с Ритой вышли из станции метро на улицу, он с облегчением убедился: разница между тем, что он вспомнил и тем, что ждало в реальности, оказалась невелика. То же скопление людей на тротуарах, поток машин, высотные здания, яркие вывески и рекламные щиты, специфическое скопление звуков и запахов, резкие тени. Полная и абсолютная противоположность жизни затворника.

Вырвались!

– Куда нам теперь? – спросил Алекс.

Он чувствовал растерянность, Рита же казалась ему более уверенной. Она придержала его за руку, они остановились, сделали вид, что рассматривают витрину.

– Постой, не спеши. Бежим, бежим… Надо хотя бы осмотреться.

Он почувствовал стыд: это ему полагалось ее успокаивать, никак не наоборот. Надо проанализировать то, что они уже знали, так легче прийти в норму.

– Мы проскочили. Это время надо запомнить. Кажется, была смена охранников.

Рита глянула на часы.

– Запомнила еще там, внизу.

– Хорошо.

Их взгляды встретились. Она спросила:

– Думаешь, нам придется вернуться?

– Не знаю. Увидим. Пока нам ничего неизвестно.

Она кивнула.

– За день можно многое узнать, но вряд ли – все. Возможно, мы будем вынуждены вернуться, чтобы раньше времени себя не выдать. Стоит нам день не появиться, и наше отсутствие засекут. Здесь, на свободе, нужно действовать наверняка.

Он помедлил, прежде чем спросить:

– Ты заметила еще кое-что очень странное?

Она приподняла взгляд, посмотрела на небо. Да, она это заметила. Этого нельзя было не заметить, хотя теоритически в пылу бегства и суматохе, в напряжении происходящего, в старании остаться незамеченным, можно упустить и не такое.

– Здесь – полдень, у нас – ночь. Глухая ночь.

Он кивнул.

– Для чего они это сделали? Разве так легче контролировать… заключенных? Будь сейчас и здесь ночь, мы бы бросились в глаза с большей вероятностью. Днем у нас все равно в фонтан незаметно не войти.

Она покачала головой.

– Не в этом дело. Может быть, это связано с подачей энергии? С перегрузками электричества или чего-то в том же духе? Потому они и разделили по этому принципу?

Ответа не было, но эта деталь оказалась им на руку.

– Ладно, позже разберемся. Что нам делать сейчас? Я рассчитывал, что вспомню каких-то людей, адреса, телефоны. Вспомню, и мы направимся к этим людям, узнаем обо мне хоть что-то. Но… пока в памяти пусто. Даже родители не вспоминаются.

Она потянула его за руку по тротуару, и они зашагали вперед.

– Нам остается только одно: войти в Сеть, попытаться именно таким способом узнать о тебе хоть что-то.

– В Сеть?

– Да. Нам нужно какое-нибудь интернет-кафе, людное, общественное место, на всякий случай.

Он оглянулся, пошарил взглядом в толпе.

– Кстати, как считаешь, за нами вряд ли кто-то следит?

– Надеюсь. В кафе мы войдем в Интернет. Пока иного варианта мне в голову не приходит. Надеюсь, в Сети мы что-нибудь найдем.

Они прошли не больше двух кварталов, миновали только один светофор, и Рита указала на неприметную дверь. Интернет-кафе. Алекс едва не прошел мимо. Сказывалось, наверное, напряжение и неизвестность, ожидающая впереди, как превосходящий числом противник.

Алекс натянул на голову кепку, Рита распушила волосы так, что они частично скрывали лицо. Они вошли внутрь, остановились на пороге. С десяток компьютеров был занят, один оказался свободен. Кивком Алекс указал туда.

– Ты же брал деньги? – спросила Рита. – Лучше оплатить заранее.

– Надеюсь, деньги у нас настоящие, не иллюзорные.

Он хмыкнул, но уверенности не было ни у него, ни у нее.

– Сейчас проверим.

Глава 10

6. ИНТЕРНЕТ. БЕГСТВО. ВСТРЕЧА

1

Он первым почувствовал, что происходит что-то нехорошее. Не было никаких внешних признаков, даже снаружи, на тротуаре, не было лишнего движения, и все-таки Алекс заволновался.

Они с Ритой вошли в Сеть минут десять назад, не больше. Опасения насчет иллюзорных денег не подтвердились, они благополучно сели за компьютер. Оба косились на людей за соседними компьютерами, никто на них не смотрел, не обращал внимания даже вскользь. Они подозревали, что у них будет лимит времени, но даже не догадывались какой. Знай они хотя бы это, распорядились бы этими жалкими минутами по-другому.

Оба, не сговариваясь, попытались узнать больше о дне сегодняшнем. Основные новости в мире. Ситуация в стране, погода, любопытные события, скандалы. Не сразу, но пришлось признать: все то же, что и там, в иллюзорной тюрьме. Отличий практически не было. Алекс даже не смог бы сказать, рад он этому или нет. Это выглядело логично: к чему выдумывать все новое, если не имеет значения, правдивый фон ты используешь для иллюзии или нет? Иллюзия все равно остается иллюзией. Они переглянулись, и Рита набрала фамилию Алекса, ввела его данные. Они стали просматривать появившиеся ссылки.

Они уже к чему-то подбирались, когда Рита пробормотала:

– Кажется, это долгая песня. День только ссылки просматривать.

Он занервничал, осознав, что не все так просто. Никто не ждал его, чтобы объяснить, кем он был раньше, что сделал и чего не сделал. Не только никто не ждал, но и в Сети сама система не спешила раскрыть что-то важное. Нужно было копать, копать, причем с усердием, в поту, так сказать. Он встал, оставив Риту на минуту одну перед монитором.

Возможно, его нервное возбуждение и явилось тем самым локатором, который позволил им что-то уловить. Он замер, разглядывая участок тротуара перед Интернет-кафе. Обычные прохожие, никто не заглядывает в витрину кафе. Ни одной подозрительной машины у обочины. Затем ему послышался удар двери где-то в глубине помещения. Скорее всего, это был какой-то другой звук, но мозг интерпретировал его именно так. В этой многоголосице интернет-кафе могло померещиться и не такое.

– Рита? – он коснулся ее спины.

– Вот, кажется, это о тебе. Возраст и место рождения подходят.

– Рита.

– Что?

– Давай кое о чем договоримся. Прямо сейчас.

Она оторвала взгляд от монитора, удивленно посмотрела на него.

– О чем?

– Если мы вдруг расстанемся, повторяю, если по какой-то причине мы с тобой расстанемся, потеряемся или еще что-то в этом духе, встречаемся у станции метро, где мы вышли на поверхность. Завтра, в полдень. Запомнила? Как ты понимаешь, мы тут мобильниками пользоваться не будем.

– Это важный момент. Но как раз сейчас я…

– Это не все, Рита. Давай-ка отойдем от компьютера… – он оглянулся. – Вон туда, к тем открыткам и конвертам. Просто минут на пять и все. Потом вернемся.

Он потянул ее за руку, и она подчинилась.

– Что происходит?

– Ничего. Надеюсь, что ничего, – он выдавил улыбку. – Просто хочу убедиться, что нас тут никто не ждал.

Они подошли туда, где предлагали разную канцелярскую продукцию. Алекс сделал вид, что выбирает бумагу. Рита оглядывалась.

– Не смотри ты так… Тебя видно с одной из камер, если ты глазеешь в зал.

Рита отвернулась, ничего не сказав. Он чувствовал, как она рвется к компьютеру. Алекс ее понимал, он сам хотел пойти туда и уставиться в монитор. Быть может, они как раз теряли драгоценные минуты, и все из-за того, что он всего лишь перестраховался.

– Пошли, Алекс. Чего мы ждем?

Он повернулся, сдаваясь.

– Ладно.

Дверь позади прилавка распахнулась, выпуская одно за другим трех вооруженных человек. Один из них – второй вбежавший – перемахнул через прилавок и крикнул:

– Полиция! Всем оставаться на своих местах! Никто не выходит!

Алекс убедился, что интуиция его не подвела. Они засветились, и по их души явились вооруженные полицейские. И они с Ритой не покинули кафе. Первый из полицейских перегородил центральный выход. Третий застыл у противоположной стены.

Второй быстро вошел в огороженное пространство для компьютеров. Он вглядывался в лица посетителей, проходил мимо каждого из них, иногда делал шаг назад, снова вглядывался. Люди вели себя по-разному. Одни вставали, заискивающе или испуганно глядя на полицейского, другие продолжали сидеть. Один из посетителей – высокий жилистый парень лет тридцати – покосился на полицейского, презрительно ухмыльнулся и спокойно уставился в монитор, продолжая делать то, что делал до появления полиции. Было слышно, как стучит его клавиатура.

– Кто сделал запрос, запрещенный законом? – прервал затянувшуюся, тяжелую паузу полицейский. – Чистосердечное признание в любом случае смягчает вину. Я жду.

Парень с презрительной ухмылкой обернулся на полицейского.

– Лично мне закон разрешает давать запросы, которые я задал. И я имею полное право находиться здесь без помех.

Второй полицейский просто шагнул к нему и наотмашь ударил по лицу. Парня швырнуло на стол, и он скатился на пол, застыв там, держась за скулу и глядя на полицейского. Правда, теперь презрительной ухмылки не было, ее сменил страх. Приглушенно ахнула одна из девушек-посетительниц.

Полицейский пригнулся, глядя в монитор парня, который лежал у его ног.

– С какого компьютера дали тот запрос?

Непонятно было, к кому он обращается. Третий полицейский у стены быстро извлек какой-то предмет – наладонник? – и уставился в него, опустив оружие в пол.

Алекс прикинул, хватит ли у него времени и пространства, чтобы в прыжке опередить полицейского, который отвлекся. Шансы были невелики. При этом Алекс понимал, что они с Ритой вляпались, и что это дело недолгого времени – их тут все равно найдут. Рита сжала его руку, требовала внимания, но он не смог отвлечься на нее. Минуты у них уходили.

Один из посетителей – парень не старше двадцати с лишним, который стоял с девушкой – сделал шаг вперед и тихо сказал:

– Можно мы уйдем? Я сидел вот за этим компом, я просто учил подругу играть в одну игру. Отпустите, пожалуйста.

– И меня, – раздался другой голос.

– Хватит! – крикнул второй полицейский. – Молчать!

Алекс приложил губы к уху Риты.

– Уходи. Скажи им что-нибудь. Давай же…

Он подтолкнул ее, и Рита сделала шаг вперед.

– Извините, – она заговорила тихо, растерянно, но полицейские ее слышали. – У меня дома ребенок, один. Я вышла купить ему тетрадку. Он любит разукрашивать. Пропустите меня, пожалуйста, иначе у меня будут проблемы.

Звучало убедительно, но не подействовало на Второго – он был непробиваем.

– Всем оставаться на своих местах. Вас это тоже касается, – он посмотрел Рите в глаза. – Потерпите. Это не займет много времени.

Рита не стала настаивать, и Алекс на ее месте поступил точно так же – не хватало еще Рите оказаться на месте парня на полу, что, судя по поведению и настрою полиции, было вполне реальным.

Третий полицейский поднял голову от наладонника, шагнул к компьютеру, за которым пару минут назад сидели Рита и Алекс.

– Здесь, – сказал он.

Второй посмотрел на пустой стул. Алекс окинул взглядом скопление людей. Может, их с Ритой пронесет? Может, их не вспомнят? Не станут же полицейские пытать всех подряд, загоняя иголку под ногти?

– Кто сидел здесь пять минут назад? – Второй посмотрел в сторону растерянных работников Интернет-кафе.

Один из них, долговязый и узкоплечий, вышел из-за стойки. Растерянный, он явно не знал, что сказать.

– Здесь… никого не было.

– Что ты несешь? Думаешь, мы ошиблись? Покрываешь преступников?

Долговязый замотал головой, рискуя ее себе оторвать. На помощь ему пришла одна из помощниц. Невзрачная молодая девушка встала рядом.

– Там сидел какой-то мужчина.

– Продолжай, – Второй прищурился, видимо, оценивая, говорит ли девица правду.

Что делать – вот какая мысль стучала у Алекса в мозгу. Враг нашел их следы и постепенно приближался. Когда их с Ритой заметят, станет поздно. Можно ли что-то сделать прежде, чем это случится?

Помощница Долговязого бегло осмотрела людей, затем стала задерживать взгляд на каждом.

– Продолжай, – теперь в голосе Второго появилась угроза: шутка ли, он обратился к человеку, а тот не отвечает.

– Он где-то здесь, – сказала девушка.

Алекс отвел взгляд, но вынудил себя смотреть ей в глаза: так больше шансов, что она его не вспомнит и не узнает. Она действительно его не узнала. Но дальше везение закончилось – на сцене возник доброхот из посетителей. Круглолицый мужик зрелого возраста. Такому не в Интернет-кафе сидеть, а дома, на диване с газетой или тарелкой лапши.

– Он был с женщиной!

Второй полицейский повернулся к нему.

– Если ты вводишь нас в заблуждение…

– Нет-нет, их было двое.

Доброхот сделал шаг на свободное пространство, рассматривая людей. И вдруг резко вскинул руку, указывая на Алекса.

– Да вот же он. Торчит в этом кафе.

Круглолицый еще не договорил, но Алекс уже действовал.

2

Шансов спастись, наверное, не было, но он знал, что все равно надо пробовать. И действовал Алекс рефлекторно, позже поразившись, насколько экономными и выверенными были все его движения. Как если бы это было ему не впервой.

Но больше себя самого его поразила Рита.

Алекс толкнул на Второго полицейского ближайшего посетителя, сам же обхватил девушку со спины, сжал ее шею согнутый локтем.

– Я пристрелю ее! Не дергаться!

Кто-то негромко ахнул. Большинство затихло, стараясь быть незаметными.

Второй полицейский отпихнул человека, из-за которого едва не выронил оружие. Он вскинул пистолет, но стрелять не решался. Алекс совершал развороты то ко Второму, то к Третьему полицейскому, не выпуская девушку и уткнув ей в спину голую руку. Ее лицо исказилось от ужаса, но вырваться она не пыталась, не мешала тому, кто взял ее в заложницы.

Второй не стрелял не потому, что хотел избежать случайных жертв, он опасался, что возникнет давка, и противнику удастся этим воспользоваться – скрыться. Ситуация все равно была не в пользу горе-террориста, его оплошность становилась лишь вопросом времени. Первый полицейский слегка сместился, и Алекс не мог долго контролировать трех противников, которые находились в разных точках. Третий спрятал наладонник и тоже ждал удобного момента для выстрела. Захоти они его убить, это бы уже произошло, но – судя по всему – он был нужен живой.

Снова вмешался Круглолицый: вытянул шею и, указывая на Риту, крикнул:

– Вот та девка!

Рита заметила его поведение и на несколько секунд раньше догадалась, что произойдет. Она достала из кармана пудру и бросила ее на пол Второму полицейскому под ноги. Странный катящийся предмет, хлопнувший о плитки с эффектным звуком, произвел в рядах посетителей панику. И никто из полицейских уже не смог воспользоваться подсказкой Круглолицего. Рита осталась незамеченной. Она проскользнула ко Второму, изображая на лице страх и непонимание, что она делает и куда бежит. Второго отвлекла пудра. Рита обхватила его со спины, одновременно обхватив его руку с пистолетом, рывком приподняла его и направила в Третьего полицейского. Несмотря на эффект неожиданности, для этого понадобилась сила не свойственная хрупкой женщине.

Третий заметил это движение, увидел пистолет и непроизвольно выстрелил. Пуля попала Второму полицейскому в голову. Выстрелил пистолет Второго: его коллеге, который только что убил его, пуля попала в грудь. Его швырнуло к стене.

В этот момент Алекс – он так и не выпустил «заложницу» – повалил Риту вместе с подстреленным полицейским и лишь тогда выпустил кричавшую женщину. Он не видел Первого полицейского, но знал, что напарник двух полицейских, подстреливших друг друга, откроет стрельбу. Что и произошло. Первый полицейский выстрелил в Риту, но Алекс спас ее. Первый выстрелил снова и снова мимо.

Человек пять, которые рванули к выходу, помешали потенциальному убийце. Кто-то отпихнул его, кто-то просто задержал. Кто-то вынудил его потерять пару секунд, когда полицейский ударил одного из посетителей.

Алекс подхватил пистолет Второго, оттаскивая Риту, пальнул в Первого полицейского. Он промахнулся, но вынудил противника упасть на бок, распластаться на полу. Алекс не стал ничего ждать. Он потянул Риту назад, вглубь Интернет-кафе с надеждой, что запасной выход есть.

Третий полицейский вскинул руку с пистолетом. Возможно, он был в бронежилете и оказался лишь оглушен, либо рана не была смертельной, но шанса Алекс ему не дал. Почти в упор он выстрелил Третьему в лицо. Рита подхватила оружие убитого. Ее реакция поразила бы Алекса, будь у него время, чтобы осознать, с какой скоростью она двигалась, чтобы завладеть оружием.

Пуля – выстрел Первого – зацепила одежду Алекса на плече, когда он вталкивал Риту в подсобное помещение.

– Завтра в полдень, – выдохнул он на бегу. – У метро.

– Если выберемся живыми.

Он ничего не ответил – не было времени, как и смысла в ответах. Нужно было бежать. Пометавшись, они выскочили к черному ходу. Дверь оказалась заперта, и Алекс ударом ноги выбил ее. Неплохо для человека, который мирно поднимал гантели у себя в квартире, не тренируя бойцовских навыков.

Они выскочили в узкий задний двор, по форме напоминающий букву Г. Узкий проход выводил на улицу. Выбежать к тротуару не получилось. Выход перекрывал черный джип с тонированными стеклами, и одно из них поползло вниз. До того, как Алекс заметил дуло, он резко остановился и потянул Риту назад. Над их головами в стену вонзились несколько пуль, лишь затем они услышали грохот выстрелов.

Алекс оглянулся. Кроме черного хода Интернет-кафе, во двор выходило еще две двери, но одна из них была в поле зрения людей в джипе. Алекс потянул Риту ко второй двери.

В шаге от нее он едва не споткнулся, когда Рита открыла стрельбу по Первому полицейскому, возникшему в задней двери Интернет-кафе. Первый выстрелил одновременно с ней, и одна из пуль чиркнула Алекса по бедру. Полицейский отпрянул, но уже через секунду-другую вытянул руку и снова выстрелил.

Алекс распахнул заднюю дверь и придержал Риту, которая отступала спиной и стреляла, не давая Первому выскочить во двор. Алекс захлопнул дверь, и тут же перед лицом пролетела пуля, пробившая обшивку двери. Они побежали по коридору.

Это был трехэтажный торговый центр, фасадом выходивший на параллельную улицу. Они перешли на шаг, несмотря на преследование, чтобы миновать офисы руководства и подсобные помещения, не выдав себя раньше времени. Здесь шансов затеряться было больше, но, как решил Алекс, это лишь оттянуло бы неизменную концовку: их найдут, можно не сомневаться. Если только они не покинут это здание раньше, чем перекроют выходы и с этой стороны.

Они выскочили в общий холл и прошли мимо эскалатора к центральному входу. Широкие стеклянные двери позволили им увидеть несколько полицейских машин, подъехавших к ступеням на большой скорости.

– Поздно, – сказал Алекс. – Блокировали. Только спокойно.

Среди посетителей началось оживление, на входе стали скапливаться те, кто выходил. Возле эскалатора появился Первый полицейский, не скрывавший оружие в руке. Вскрикнула какая-то женщина. Первый показал ей значок, призывая сохранять спокойствие. Он вглядывался в посетителей, будто ощупывал каждого руками.

– Расходимся, – пробормотал Алекс, отстраняясь от Риты.

Он почувствовал ее колебание, но был уверен, что вдвоем их заметят еще быстрее. Алекс старался не смотреть на Первого, хотя это и было опасно: рисковал пропустить его выпад. Не зная еще, что придумать, он поспешил в сторону, где была лестница. На второй этаж? И что там?

Какое-то движение вынудило его обернуться. Еще прежде, чем он услышал окрик Первого, он догадался, что обнаружен. Он выхватил пистолет, но не решился выстрелить: слишком много людей. Первый же не раздумывал. Выстрелил и побежал прямо на Алекса. И он не стеснялся скрываться за посетителями, которые хотя и бросались в стороны, частично закрывали полицейского.

Алекс попятился, пытаясь взять Первого на прицел. Очередной выстрел Первого породил у Алекса уверенность, что полицейский хочет его ранить, не убить.

Первый внезапно схватил мужчину средних лет, оказавшегося на пути, и, прикрываясь им, прицелился в Алекса.

– Брось оружие! – закричал полицейский.

Алекс оказался открыт, а противник заслонился живым щитом. В здание вот-вот должны были ворваться другие полицейские. Ситуация выглядела проигрышной.

Глава 11

3

Грохнул выстрел. Первый полицейский, оседая на пол и теряя сознание, пальнул куда-то вверх. Его временный заложник повалился рядом, сжав голову руками – бежать он не пытался. Алекс не сразу понял, что в дело вмешалась Рита. Она не ушла, как поначалу советовал Алекс, она поспешила следом, и Первый ее не заметил. В результате Рита его ликвидировала и спасла Алекса.

Она подобрала пистолет Первого, бросилась к Алексу. Он заметил, что спецназ уже врывается в холл, и потянул Риту наверх по лестнице. До второго этажа он успел ей сказать:

– Здесь должен быть детский отдел. Найди куклу. Заверни, как ребенка. Ты – женщина с младенцем на руках. Угрожай им истерикой, пусть тебя выпустят.

– А ты?

– Придумаю что-нибудь. Найди куклу! Отдай мне один пистолет.

На втором этаже они разбежались. Он не знал, как быть. Идея с Ритой пришла в голову с легкостью, пока они взбегали по лестнице. В отношении себя все казалось гораздо сложнее. Что делать? Спрятаться в каком-нибудь закутке в надежде, что его все-таки не найдут? Вряд ли такое возможно. Если он не выйдет или не прорвется с боем, значит, он где-то внутри, и его будут искать до конца.

На втором этаже люди еще не знали, что происходит. Лишь некоторые, услышавшие, наверное, выстрелы, выглядели напряженными и куда-то начинали звонить, выглядывать в окна, в коридор.

Одна из девушек в отделе канцтоваров и обоев обратила внимание на ноги Алекса, и тот опустил взгляд. Точно. Кровь выступила и запачкала штаны. Ему надо переодеться, иначе бесполезно на что-то надеяться. Он пересек отдел и углубился в подсобное помещение. Справа через приоткрытую дверь он увидел мужчину, который перед компьютером говорил с кем-то по мобильному.

В голове у Алекса что-то щелкнуло. Для этого оказалось достаточным увидеть человека в костюме. Вот кто ему поможет. Если этот вариант ничего не даст, придумать за такой короткий срок ничего лучше не удастся.

Алекс вошел в кабинет, прикрыл дверь. Мужчина посмотрел на него, но не отреагировал. Во всяком случае, он продолжил разговор и внешне никак не показал, что перед ним вооруженный чужак. Лишь спустя десять секунд, пока Алекс осмотрелся и выглянул из окна, человек в костюме опомнился. Был он лупоглазым и каким-то болезненным на вид.

– Помоги мне, и я тебе ничего не сделаю, – сказал Алекс. – Только без глупостей. Мне терять нечего.

– Что вам надо?

Тон не был вызывающим, и Алекс почувствовал, что все получится.

– Обмен одеждой. Только и всего. Понимаю, у тебя костюм подороже моих тряпок, но… Раздевайся.

– Не трогайте меня!

– Раздевайся быстрее! – он вскинул пистолет, направляя дуло в голову Лупоглазого.

Будто подавая пример на собственном опыте, Алекс последовал своим словам: скинул ветровку, футболку, расстегнул джинсы. Лупоглазый, шокированный происходящим, тупо подчинился. Расстегнул пиджак, рубашку, стянул галстук.

– Штаны не забудь, – Алекс заметил, что лупоглазый остановился.

Снаружи усиливался шум. Алекс не удивился бы, ворвись кто-то из спецназа в кабинет уже сейчас.

– Быстрее, кретин! – Алекс ткнул его в бок пистолетом.

Это ускорило движения Лупоглазого. Оставшись в одних трусах, он весь сжался, кожа покрылась крупными пупырышками. Алекс суетливо натягивал его костюм. Тесновато, но терпимо – могло быть вообще полное несовпадение размеров.

– Одевай мои вещи, придурок! Я же сказал! Быстро!

Пришлось снова ткнуть его дулом пистолета. Кажется, бедняга находился в легкой прострации, так подействовала угроза смерти. Алекс помог ему застегнуть пуговицы. Водрузил ему на голову кепку. Алекс чувствовал, что времени у него не осталось. Даже удивительно, что еще никто не ворвался в кабинет.

– Слушай меня! – Алекс встряхнул Лупоглазого. – Вот пистолет. В нем нет патронов, но ты сделаешь вид, что можешь в меня выстрелить, если я не подчинюсь. Держи.

Алекс достал патроны, спрятал в карман, вручил пистолет Лупоглазому. Тот непроизвольно обхватил рукоять пальцами. Алекс достал и тут же спрятал второй пистолет.

– А этот заряжен. Если не сделаешь то, чего прошу, я убью тебя. Понял?

Лупоглазый слабо кивнул.

– Отлично, – Алекс потянул Лупоглазого в коридор. – Держи пистолет, не опускай руки. Целься в меня, а я буду пятиться. Увидишь полицию, беги и закройся в кабинете.

– Они убьют меня!

Оказалось, Лупоглазый все-таки соображал, мозги не полностью засорило страхом.

– Не убьют. Просто закройся и ложись под стол. Они предложат тебе сдаться. И ты крикнешь, что сдаешься. Швырнешь им пистолет. Не опускай руки! Я убью тебя, если попытаешься выдать меня. Помни.

Они вышли в торговый зал, и Алекс, который пятился от Лупоглазого, сразу же заметил спецназовца. Алекс вскинул руки, падая на пол.

– Беги, – сказал он Лупоглазому, после чего вскричал. – Помогите!

Лупоглазый бросился назад. Спецназовец выстрелил, но промахнулся. Алекс быстро пополз в его сторону на четвереньках. Появились еще двое спецназовцев, и Алексу не пришлось ничего говорить. Они и так все видели. Хотя первоначально Алекс планировал, что Лупоглазого с пистолетом увидит кто-то из персонала и лишь подтвердит его собственные слова, что террорист там-то и там-то, когда он «сбежит» от злодея.

Он поднялся и поспешил на первый этаж. Мимо пробежали еще двое вооруженных полицейских. Алекс с трудом заставил себя не спешить, хотя знал, что времени у него очень мало. Обман вот-вот откроется: спецназовцы обнаружат вместо террориста здешнего работника и все поймут. Правда, существовала вероятность, что они все-таки прикончат его прежде, чем успеют услышать от него хоть слово, но Алекс на это не надеялся.

У выхода столпились люди: тревожные возгласы, нервные разговоры, всхлипы женщин. Человек в штатском успокаивал их. Алекс протиснулся наружу, медленно, стараясь, чтобы на него обратили как можно меньше внимания. Ему показалось, что он протиснется через оцепление, но на пути возник полицейский – он загородил дорогу.

– Оставайтесь на месте! Уходить нельзя.

Алекс готовился к этому, не особо рассчитывая на беспрепятственный уход – ему и так крупно повезло с Лупоглазым. Он нервными неловкими движениями ослабил галстук, расстегнул пуговицы рубашки.

– Вы это… Не могли бы мне ингалятор где-нибудь раздобыть? Или пропустите, я тут недалеко живу. Астма у меня, а ингалятор я выронил, когда убегал из кабинета, – Алекс оглянулся, придав лицу такой вид, как если бы он удерживал в себе рыдания. – Теперь же туда не вернешься. Плохо становится. Через пару минут начну задыхаться.

Полицейский растерялся. Он не должен был никого выпускать – приказ. Но малый его испугал. Не хватало еще, чтобы он прямо тут окочурился лишь потому, что его не пропустили.

Алекс судорожно вздохнул, помассировал шею, его лицо исказилось.

Полицейский сделал шаг в сторону.

– Проходи. Только быстро.

Алекс едва сдержал улыбку – пришлось снова использовать гримасу «боли», которая удачно скрыла его истинные чувства. Он ссутулился, глядя под ноги, поспешил прочь.

Из западни он вырвался, хоть что-то. Теперь возникла иная дилемма: он ничего по-настоящему не узнал, и что теперь делать? Возвращаться назад и совершать другие выходы наружу? Идти ва-банк и копать, не возвращаясь в тюрьму? Ответов не было.

Оставалась надежда, что с Ритой они придут к наиболее приемлемому варианту. Но для начала им надо встретиться и не попасться.

4

Он заметил ее первым. Она прохаживалась перед входом в метро и, как показалось Алексу, слишком выделялась на фоне толпы. Быть может, это эффект того, что он ее знал, а все остальные были незнакомцы. И все же он посчитал, что она могла бы найти позицию и двигаться так, чтобы меньше рисковать.

Алекс постоял в стороне, делая вид, что говорит по телефону, рассматривая тех, кто находился поблизости от Риты. Она расхаживала, поглядывая на часы, он буквально ощущал ее нетерпение, ему было ее жалко, но он ждал, вынуждая себя набраться терпения. Он должен убедиться, что за ней не следят.

Он смотрел на нее лишь короткие мгновения, но этого оказалось достаточно, чтобы поразиться: до чего же она эффектная и приятная внешне. Он знал это и раньше, но одно дело видеть ее по скайпу, даже вживую, и совсем иное – смотреть, когда она находиться среди людей. Этакое сравнение на фоне безликой массы.

Именно в эти минуты, разглядывая ее, Алекс вдруг осознал, что она кажется ему давней-давней знакомой. Гораздо дольше, нежели это могло быть, когда он ее впервые увидел, оказавшись в теперешней фирме. Она казалась ему… родной? Или это объяснялось тем, что он находился во враждебной среде, в непривычной ситуации с толпой прохожих и незнакомцев, а эта молодая женщина была единственной нитью, которая соединяла его с теперешней жизнью затворника? Или это… были чувства? Он не знал наверняка.

Время уходило, и Алекс пошел к Рите. Лишь вблизи он понял, насколько она напряжена. Увидев его, она улыбнулась. Теплая улыбка родного человека после разлуки. Рита быстро вернула себе прежний нейтральный вид. Разумно, ведь вокруг сновали люди, и, кто знает, не было ли здесь кого-то из тех, кто охотился за ними.

– Слава Богу, – сказала она негромко. – Я уже заволновалась. Думаю, где он? Он ведь покинул торговый центр. Что же еще?

– Откуда ты знаешь, что я ушел оттуда?

Она снова улыбнулась.

– Я сама видела.

– Как? Ты стояла там возле выхода и смотрела?

– Я стояла там возле выхода и смотрела, – она не переставала улыбаться.

– Я же просил тебя уходить.

– Я и ушла. Просто остановилась дух перевести, а тут – ты.

– И что? Ты может еще умудрилась идти за мной?

– Нет. Я так устала, ноги подкашивались от напряжения. И ты уходил так быстро, что я поняла: не догоню. Кричать я не рискнула.

– Да-а, с тобой скучно не будет. Как все прошло? Ты нашла куклу?

– Я сделала все в точности, как ты советовал. Доволен?

– Доволен. Так значит, ушла с куклой в руках?

– С ребенком на руках. В детском отделе оказался брошенный мальчик лет четырех. Я его и взяла. Когда вышла, отдала его полицейским.

– Ого. Помимо бегства ты еще и подвиги совершала.

– Да, я такая.

Теперь улыбнулся он. Она прильнула к нему, он крепко-крепко прижал ее к себе. Плевать, что они обратят на себя внимание. Эти мгновения того стоили. Да и парочки на виду у всех обнимаются не так уж редко.

Ему стало хорошо, просто и хорошо. У Риты такая теплая и упругая грудь. Хочется запустить ладонь под ее одежду.

Все еще не разжимая рук, не отстраняясь, Алекс спросил:

– Что будем делать? Мне что-то не хочется возвращаться.

Она слегка отстранилась, пытаясь заглянуть ему в глаза.

– Почему? Мы в тюрьме. И, если нас там не обнаружат, будут искать здесь, вне стен этой тюрьмы. Мы же еще ничего не знаем о себе. Мы не в той ситуации.

Он кивнул.

– Не в той. Но ты не подумала, что с нами будет, если там уже обнаружили, что мы выходили? У них могут быть видеозаписи или какие-то методы, с помощью которых им станет о нас известно.

Она промолчала.

– Здесь мы еще что-то можем сделать. Там же, если нас раскрыли, вряд ли.

– Не знаю, Алекс. Решай ты. Судя по всему, ты – не простой смертный, раз попытка что-то узнать о тебе вызвала такую реакцию. Кто ты? Чтобы узнать это, у нас должен быть запас времени.

Он колебался, но знал: она права.

– Хорошо, возвращаемся.

Перед входом в метро они договорились идти не вместе, друг за другом. Алекс вошел первым. Пистолеты они оставили еще снаружи, припрятав в кустарнике, и теперь Алекс ощущал себя абсолютно беззащитным.

Они оказались на перроне и, опять-таки по договоренности, какое-то время перемещались, изучая людей. Никого, кто подолгу находился на этой платформе, не было, если не считать девушки, уткнувшейся в мобильник и небольшой студенческой компании. Никто из них не представлял опасности и не мог быть неким тайным агентом. Алекс посматривал на часы. Если график смены охранников стабилен и не меняется, пересменка приближалась. Каким-то образом в этой толпе они должны выделить охранника.

Они находились близко от места, где попали в метро из люка. Оба проявляли нетерпение. Может время смены всегда произвольно? Ничего не оставалось, как ждать. Идти мимо конторки служащих было неразумно – их сразу бы заметили. Кто-то должен отвлечь человека внутри.

Алекс собирался окликнуть Риту и предложить ей выйти наверх и остаться на свободе, когда заметил, что она спешит к нему. Он огляделся внимательней. И заметил человека в форме – тот удалялся по узкому проходу. Алекс едва не упустил его. Он поспешил за ним первым. Рита двигалась сзади, оглядываясь: убеждалась, что один или целая группа пассажиров не стоит и не смотрит им в спину.

Алекс приблизился к окошку, оглянулся на Риту, сделал знак рукой: пригнуться. Охранник был очень близко. Стоило ему оглянуться, и он бы заметил их. Сомнений в этом не было. Однако что-то подсказывало Алексу, что охранник не обернется. Он здесь столько раз ходил, и ни разу ничего не случилось. Его подопечные просто не могли взбунтоваться и совершить побег: они не ведали, что являются заключенными. Гораздо опаснее тот, кто сидит за окошком. Все зависит, какое рвение проявит служащий?

Алекс пригнулся, преодолел опасное расстояние, замер, ожидая Риту. Она сделала все, как и Алекс. Он похлопал ее по плечу, помогая встать, и они побежали следом за охранником, который уже опустил за собой люк. Никто их не заметил. Алекс поразился: как все-таки легко проникнуть в тюрьму и особенно скрыться.

Он поднял люк, заглянул и убедился, что охранник уходит, а не сидит и подстерегает беглецов. Они с Ритой спустились вниз, пошли по коридору, достигли широкой двери. Те же предосторожности, и они с Ритой вошли внутрь. И сразу услышали голоса. Охранник разговаривал со своим сменщиком. У них остались считанные минуты. Алекс потянул Риту за собой. Он представил, что их можно запросто увидеть на мониторе, и это вызвало странную слабость в ногах.

Кое-как он поборол собственную неспособность двигаться. Помогла Рита: она его поддержала. Они оказались возле прохода в контрольный пункт. Алекс медленно подался вперед, выглянул. Охранники болтали друг с другом и никуда не смотрели. Точь-в-точь, как в прошлый раз. Алексу и Рите опять повезло. Алекс потянул ее, и они миновали самый опасный участок.

Вот и дверь. Они вошли в помещение, которое можно было назвать своеобразным шлюзом. Вид из него был, как через мутное стекло. Алекс и Рита посмотрели друг на друга и шагнули вперед.

И тут же обнаружили себя мокрыми, стоящими по колено в воде. Рядом с шумом в воду падали струи воды, и квартал вокруг был погружен во тьму и сон. Будто и не было никакого выхода наружу, коридоров, метро и города.

– Невероятно, – прошептала Рита. – Мы снова мокрые.

– Нет, мы не мокрые. Нам так кажется, Рита.

Он осмотрелся. Все вокруг показалось таким родным, что стало даже не по себе. Он так к этому привык? Пение цикады. Шорох падающей воды. Темное небо в светлых точках-звездах. Сполохи мегаполиса на горизонте. И все это – иллюзия? Ему захотелось плакать, но он не хотел, чтобы это видела Рита.

– Пошли домой. Пока нас никто не видит.

7. НОМЕР. СТАРИК. СИСТЕМА

1

Снова ночь. Они идут к фонтану, который вовсе не является фонтаном, но именно благодаря этому месту они могут покинуть свою тюрьму-иллюзию.

День прошел, как обычно, ничем не выделяясь. По негласному договору они отработали день, как и прежде. Ничего особенного и тревожного они не заметили. Ни в лицах Босса и сослуживцев, клиентов, ни в иных событиях. Никаких внешних признаков, что об их побеге кому-то известно.

У бордюра фонтана Алекс остановился, глянул на Риту.

– Мне не по себе. С трудом верится, что нас не засекли. Может, за нами следят, а мы просто не замечаем?

– Не знаю.

– Как вообще они нас выпустили? Мы же можем запросто сбежать.

– Человеческий фактор. Система сама по себе налажена. Один человек не может многое изменить. Те, кто в тюрьме, даже не догадываются, где они находятся. И смысла в серьезной охране нет. Это все постепенно отпадает: стены, колючая проволока, репрессивные меры, начальство.

– Понимаю, но… Нас могут просто изучать, как насекомых в банке, а мы ничего не в силах сделать

Рита ответила не сразу.

– Надо идти. Если нас давно засекли, мы все равно проиграем. Если же нет – давай узнаем все, что надо.

Алекс кивнул, вошел в фонтан. Все было, как вчера: мокрая одежда и потоки воды по телу резко сменились сухим помещением и сухой одеждой. Алекс и Рита снова испытали шок. К этому, наверное, нельзя привыкнуть, по крайней мере, не за два-три раза.

Алекс вошел первым, и они продвинулись к пункту охраны. На этот раз голосов не было. На этот раз пространство заполняла мертвая тишина. Алексу так и хотелось прошептать: «вот и приехали». Тонированное стекло, казалось, скрывает опасные и убийственные секреты. Неужели они с Ритой неправильно рассчитали время? Или у самих охранников что-то пошло не так? Они – живые люди, которые могут заболеть, опоздать, даже угодить под машину.

Алекс опустился на колени, вытянул шею, выглянул. Охранник спал сидя в кресле. Точь-в-точь киллер в старом-старом фильме, которого играл известный французский актер. Никто его не менял. Алекс застыл на пару секунд, не зная, благодарить ли сегодняшний день или наоборот хулить. Но выбора не было: нужно идти, пока есть возможность.

Как только эта мысль созрела, послышались шаги. Кто-то приближался из-за угла. Алекс растерялся, но быстро поборол это состояние. Он потянул Риту прочь – назад, к шлюзу. Больше вариантов не было. Они успели вернуться, и Алекс наблюдал сквозь щель в двери. Человек в униформе вошел в пункт охраны. Пауза, которая уже начала затягиваться, сменилась смешком и негромким смехом. Пришедший пожурил сменщика, но несерьезно, они стали о чем-то негромко болтать. Все, как и в прошлый раз, один к одному. Скрежет стула, шаги, смех, приглушенный разговор.

Алекс с Ритой выдвинулись в прежнем направлении. Они благополучно миновали дверной проем в пункт охраны, повернули в коридор, ведущий на выход, спрятались, как и в прошлый раз: Рита – в подсобном помещении, Алекс – в мужском туалете. Им нужно было подождать охранника, которого меняют, и пройти за ним.

Пауза затягивалась. Кажется, в прошлый раз все произошло гораздо быстрее. Алекс нервничал тем сильнее, что Риту он не видел. И не мог не сказать ей ни слова, не подать знак. Оставалось лишь ждать. Выйти и проверить, в чем дело, наверняка окажется ошибкой. Охранник всего лишь задержался.

Послышались шаги. На этот раз охранник не заходил в туалет, пошел сразу на выход. Алекс распахнул дверь подсобки, потянул на себя Риту. Вдвоем они поспешили наружу через люк и мимо охранника в метро.

Точно так же гладко прошло и в метро. Никто их не окликнул, никто не заметил. Они смешались с толпой, но сегодня они не стали так дотошно, как вчера, выяснять, может ли быть за ними хвост. Ничего подозрительного не происходило, и они поднялись наверх. Улица, полная движения техники и людей, шокировала уже не так, как вчера.

Еще вчера, после возвращения к прежней жизни, они с Ритой поговорили на тему, как действовать в следующий раз. Рита предложила найти подсадное лицо. Она еще не знала в деталях, что можно делать, но сама идея, что в Сеть войдет кто-то другой, не они, принадлежала ей. Сомневаться не приходилось: место, откуда кто-то войдет в Сеть и задаст вопросы по Алексу, очень быстро окажется окруженным спецназом. За этим следили и действовали эффективно. Первоочередной задачей было не просто получить информацию, а скрыться с той точки, где все начнется. Но как это можно добиться практически?

Они забрали припрятанные пистолеты и медленно шли по улице, стараясь выглядеть обычной парой, занятой покупками. Алекс заговорил после продолжительной паузы:

– Нам надо найти кого-то… из криминального мира. Того, кто согласится рискнуть за деньги. Вопрос, хватит ли у нас этих самых денег. И кто знает, не контролируют ли власти даже таких людей, – Алекс покачал головой. – Что-то все это выглядит малоперспективно.

Рита остановилась, и он за ней.

– Что?

Она достала из сумочки бумажку: это была распечатка.

– Помнишь, у Кирилла были номера телефонов? Босса, твой, мой, целый список?

– И что?

– Перед нашей первой попыткой выбраться отсюда я проверила все номера. Сравнила с теми, что были у меня – наших коллег, партнеров и так далее.

– Ближе к делу, Рита.

– С десяток номеров были незнакомыми. Я проверила их. Большинство оказались номера клиентов. Опять по работе. Кроме одного.

Алекс обнял ее за плечи, повел дальше по тротуару.

– Пошли, на нас уже смотрят.

– Я позвонила по тому номеру. Несколько раз. И каждый раз голос говорил, чтобы я проверила набранный мною номер. Типа такого не существует. Представь, всего лишь одни номер, который вроде как не существует.

– Думаешь, этот номер можно набрать здесь, вне тюрьмы?

– Я едва удержалась от того, чтобы вчера не позвонить по этому номеру снова. Дома. Решила, что лучше попробовать сразу здесь.

– Умница, Рита. Умница. Может, Кирилл снова оставил нам маленькую такую зацепку? Может, он кого-то вспомнил или нашел из своей прошлой жизни?

– Давай узнаем, – она потянулась рукой в сумочку.

– Нет, только не с мобильного. Не включай.

– Откуда тогда?

– Автомат на улице. Почему нет?

Через два квартала они нашли такой телефонный аппарат. Старая добрая кабинка. Рита разменяла мелочь, они вдвоем вошли в кабинку.

– Одно не понимаю, – сказал Алекс. – Почему ты мне об этом не сказала?

– Не знаю. Я не думала, что этот номер может что-то значить. Только после первого раза, когда вернулись, я вспомнила о нем. Номер может оказаться просто номером и здесь.

Он снял трубку.

– Кто будет говорить? Может быть, ты? К женщине будет больше доверия.

– Да, лучше я.

Она помедлила, собираясь с духом, набрала цифры. Алекс приник к ней с другой стороны трубки. Послышались длинные гудки. Звонок шел долго, и – Алекс почувствовал это – Рита собиралась уже повесить трубку, когда гудок прервался, и наступила плотная тишина.

Они ждали какого-нибудь «да?», «алло?», «слушаю» или чего-то в таком роде, однако на другом конце молчали.

– Эй, – сказала Рита. – Меня кто-нибудь слышит? Алло?

Пауза. Рита переглянулась с Алексом, и тот уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но осекся – услышал мужской голос по телефону.

– Откуда у тебя этот номер? – в голосе угадывалось раздражение человека, которого оторвали от чего-то серьезного по никчемной причине.

Рита растерялась – от неожиданности.

– Говори же, – шепнул Алекс.

– Я нашла его, – сказала Рита. – У моего… друга. Он его записал, этот номер.

– Друга? – незнакомец на том конце будто пробовал слово на вкус, и вкус этот его не устраивал. – Какого, мать твою, друга?

– Его звали Кирилл, – Рита сказала это быстрее, чем успела подумать, надо ли называть настоящее имя.

По глазам Алекса она поняла, что он тоже не уверен в правильности такого шага. Они оба ждали не такой реакции, чего-то менее агрессивного. С другой стороны у них не было иного варианта. Ничего не объяснять? Вряд ли они могли себе это позволить. Сказать другое имя? Тоже вряд ли.

Молчание на том конце могло означать, что угодно. Возможно, человек вот-вот бросит трубку, а может, он лишь раздумывает, как поступить. Рита в надежде подтолкнуть его к выбору сказала:

– Нам нужна помощь. И мы подумали… что Кирилл заранее оставил нам ваш номер.

– Нам? Ты говоришь, нам? Вас там что, футбольная команда?

Рита против воли усмехнулась.

– Всего лишь двое. Еще один мой друг. И друг Кирилла.

– Подружка, смотрю, ты пользуешься успехом, не так ли?

Рита снова усмехнулась.

– Так вы нам поможете?

– Подружка, у тебя столько мужиков вокруг… Куда уж мне, простому смертному тягаться с таким количеством бойфрендов?

– Кажется, нужен еще один. Вы.

– Ты меня уже возбуждаешь. Смотри, не дай бог у тебя маленькая грудь. Даже не приходи на свидание.

Рита растерялась, посмотрела на Алекса. Тот не понял, в чем дело.

– У меня… действительно небольшая грудь.

– Да ладно тебе. Кому сейчас легко? Записывай или запоминай место, куда вы должны прийти.

Глава 12

2

Небольшой скверик умещался между двумя рядами высотных домов, большую часть которых занимали офисы, магазины, кафешки и ателье. С тротуаров скверик не просматривался, зато из него были видны все подступы. Полдесятка скамеек почти все пустовали. Лишь на дальней скамейке какой-то старик – по виду бездомный – кормил голубей. Птицы ворковали, отлетали, когда человек швырял куски хлеба, спешили опередить своих собратьев, толкались, взбирались друг на друга и ворковали, ворковали.

Тот, кто назначил им встречу, уже ждал. Смуглый, на голове – дреды, в темных очках – лица не рассмотреть. Он напоминал какого-нибудь рэпера прошлых лет, когда этот стиль был особенно популярен, или просто неформала, который нигде и никогда не работал, перебиваясь случайными заработками.

Внешность не соответствовала ни голосу, ни поведению. По взгляду Риты Алекс догадался, что она того же мнения. Впрочем, в его позе чувствовалась сжатая пружина: мгновение – и он прыгнет, вытащив финку или пистолет, двинет неуловимым хуком в челюсть, словом, создаст проблемы любому, кто его чем-то не устроит.

Рита и Алекс остановились в двух шагах от парня, но он не сразу поднял голову: сидел и будто чего-то ждал.

– Мы пришли, – Рита нервничала, голос дрожал.

Парень приподнял голову, окинул их взглядом, кивнул. Рита протянула руку для приветствия. Смуглый посмотрел на руку, и даже сквозь черные очки было заметно любопытство.

– Подружка, ты мне что-то даешь? Проблема в том, что женщины дают ни этим местом.

– Господи, я просто здоровалась, – она убрала руку и покраснела.

Смуглый поднялся, улыбаясь так широко, как если бы хотел проглотить обоих.

– Шучу. Прости. Что, и пошутить нельзя? – и он протянул руку сам.

Рита неуверенно пожала ее, затем пожал руку Алекс.

– Рита и Алекс? – спросил Смуглый.

– Да, – сказала Рита. – А вас как зовут?

– Нас? Ты видишь еще кого-нибудь, кроме меня? Или у тебя двоится в глазах?

– Как тебя зовут?

– Меня, как видишь, не зовут. Сам прихожу, если в башку взбредет. Лады, для вас пусть будет Спец.

– Хорошо. Приятно познакомиться, Спец.

– Тебе уже приятно? Я ж еще ничего не делал, – и он заржал так, что голуби в двадцати метрах вспорхнули тучей.

Против воли Рита заулыбалась. Вообще-то, Смуглый сбросил общее напряжение – все лучше, чем готовиться в любое мгновение дать деру.

– К делу, граждане, – сказал серьезным тоном Смуглый, будто и не смеялся пару секунд назад на весь скверик. – Хватит развлекаться.

Теперь засмеялись Алекс и Рита. Смуглый даже не улыбнулся.

– Что с Кириллом?

Алекс и Рита замолчали.

– Его убили, – сказал Алекс.

– Подробней. Где, когда, как?

Алекс быстро объяснил. Рита добавила, как они нашли номер телефона и решили позвонить. Алекс назвал свое имя и сказал, что именно они пытались узнать в прошлый раз.

– Значит, вам нужна террористическая операция? – пробормотал Смуглый.

– Не совсем. Просто узнать информацию и не попасться.

– Один хрен, с какой стороны пирог не запекай, все равно он – пирог. Когда кодла копов рвет и мечет, чтобы порвать и разметать твою задницу, ты для них – террористическая операция.

– Спец, – сказал Алекс. – Откуда ты знаком с Кириллом?

– Долго объяснять. В прошлой жизни были корешами. И он… просил помочь, если что. Ему или его друзьям, – Спец осклабился. – Больше вам знать необязательно.

Знаком он попросил молчать и оглянулся. Алекс и Рита не поняли, что происходит. Спец явно смотрел на старика, вокруг которого опять собрались голуби.

– Что такое? – прошептала Рита.

И снова – нетерпеливый жест Спеца. Старик медленно встал, отряхнул руки. Плавные, вовсе не старческие движения. Голуби посторонились, пропуская его, заворковали еще сильнее и остались доедать крошки. Старик медленно прошел к Спецу, Рите и Алексу. При этом он не смотрел на них, только по сторонам.

Спец ждал. Исчезла его спесь и какая-то ненормальная живость. Лишь покорность и нетерпение. Прежде чем Старик заговорил, Алекс был уверен, что их с Ритой сдали – неважно, агенту правительства, каким-нибудь бандитам. С них сейчас потребуют деньги, взамен же они ничего не получат. Спец – подсадная утка. Они ошиблись и проиграли.

Алекс нащупал пистолет, готовый выхватить его. Наверное, не так быстро, как герой вестерна, но ждать неприятностей, бездействуя, он не собирался.

– Они «чистые», – сказал Старик.

Спец кивнул, не говоря ни слова. Просто молча высказал мнение: оно совпадало.

Алекс присмотрелся и понял, что Старик – вовсе не старик. Он был в парике, клочковатая борода явно искусственная, как и одежда, которую подобрали специально. Скорее всего, и линзы с другим цветом глаз, и что-то с самим лицом – с кожей. Маскарад или маскировка, что не сильно различается. Старик все слышал, о чем они говорили? С такого расстояния? Похоже, у Спеца в одежде какой-то микрофон, не иначе.

– И они знали Кирилла, – добавил Старик.

Алексу показалось, что именно этот голос он слышал, когда Рита говорила из телефонной будки, но нет, кажется, все-таки собеседником был Спец.

– Проверь их еще, – сказал Старик.

Спец достал какой-то темный и продолговатый приборчик, быстро провел им вдоль одежды Риты, затем – Алекса. Убрал приборчик, посмотрел на Старика.

– Чисто.

– Вы нам поможете? – спросил Алекс, не в силах побороть ощущение, что слова ему не давали, и надо бы помолчать.

Спец покосился на него, и этот взгляд еще больше укрепил ощущение Алекса, но сказанного не вернешь.

– Сколько вы заплатите? – спросил Старик. – Таксу устанавливаете сами.

– Даже не знаю.

Рита быстро сказала:

– Мы взяли с собой все сбережения. Давайте мы заплатим половину.

Старик кивнул.

– Справедливо.

– Что нам делать? – спросил Алекс.

– Пока вы слушали его умные речи, – Старик как бы тронул взглядом Спеца, и тот слегка смутился. – Я тут кое-что продумал.

Пауза. Алекс и Рита, несмотря на нетерпение, молчали. Старик что-то обдумывал. Скорее, он обдумывал, как сказать, а не что.

– Без «подставного кролика» не обойтись, – Старик смотрел в одну точку перед собой.

Алексу показалось, что это было сказано Спецу.

– Простите? – сказал он. – Что это такое?

– Пошлите к машине. По дороге я вам объясню, – и Спецу. – Свяжись с тем, кто готов потерпеть, когда ему начнут «вырывать блох».

Спец кивнул и достал планшет, по краю которого шла какая-то надпись. Алекс попытался прочесть ее, но не смог. Его потянула за рукав Рита.

Старик оглянулся, рассматривая Риту и Алекса с ног до головы.

– Готовы малость приодеться? Для надежности. После вернетесь к своему прежнему имиджу.

3

Кафе располагалось на третьем этаже. Из него открывался хороший обзор на Интернет-кафе на первом этаже в здании напротив, где – как сказал Старик – будет находиться Спец. Смуглый рэпер с дредами уже вошел туда, если верить Старику. Выход на связь с «подставным кроликом», конечно, занял время, но, судя по всему, переодевание Риты и Алекса затянулись подольше.

Алекс пил кофе маленькими глотками, пытаясь рассортировать мысли, настолько суматошными они были, аж голова распухала. Похоже, с Ритой творилось то же самое. Было от чего.

Ни он, ни она не решались откровенно рассматривать Старика – они уже называли его так про себя, а сам он так и не представился, – лишь украдкой, понемногу, как если бы решили убеждаться в том, что видят их глаза, по кусочкам общей мозаики.

Если бы они сами не видели, как из кабинки в магазинчике подержанной одежды вместо Старика вышел совершенно другой человек, быть может, они бы не поверили, что по-прежнему их сопровождает тот же мужчина. Лет тридцать он сбросил, избавившись от какой-то пленки, покрывавшей лицо, исчезли кудри и борода бездомного, плюс одежда – теперь это был молодой мужчина, не старше тридцати, а то и двадцати пяти: светло-серые джинсы со множеством замочков, белые кроссовки, небесно-голубая рубашка навыпуск.

Самая главная деталь его внешности, на которую они должны были обратить внимание в первую очередь, заявила о себе, когда они уже сидели в кафе. По глазам Риты Алекс понял, что она тоже это заметила, причем только что, минуту-две назад. Возможно, причиной были большие солнцезащитные очки со светло-синими стеклами – именно, когда Старик снял их, чтобы глянуть в свой мобильник, Алекс это и увидел.

Старик был похож на Спеца, как брат-близнец. Поразительно. Да, у них были разные прически, одежда, походка и манеры, даже разное выражение лиц, но лица-то были идентичны.

В существовании близнецов не было ничего странного, но что-то в их «похожести» было особенным. Алекс почувствовал это, хотя объяснить на словах не мог. Любопытно, Рита это тоже почувствовала? Если она его спросит, как он объяснит свое… недоверие к такому идентичному – вот самое подходящее слово! – внешнему виду? Даже близнецы отличаются друг от друга, когда стоят рядом, пусть и не по отдельности. Здесь же было абсолютное сходство.

«Изменились» и Алекс с Ритой. Теперь за столиком со Стариком сидела степенная пара среднего возраста: уже не молодые, но еще вполне-вполне себе. Рита: строгая обтягивающая черная юбка ниже колен, белая блузка с черным жакетом. Лицо – в небольших морщинах, на голове – простая прическа, которая подходит, скорее, к пятидесятилетнему возрасту. Алекс: простая рубашка в бело-голубую клетку, черные брюки и туфли, на висках – седина, на лбу – залысины. Со стороны они напоминали моложавых родителей Старика – возможно, встреча сына с родителями: то ли видятся редко, и вот наконец-то выбрались, то ли есть что обсудить, например, предстоящую свадьбу сына. Они напоминали преподавателей университета, которые и работают, и живут вместе.

Как вскользь заметил Старик, их вспомнят – если вообще вспомнят, – как семью, где сын уже сам, возможно, имеет детей. В кафе было немного людей, но Старик с собеседниками ничем особенным не выделялся, и, главное, контингент постоянно сменялся: один придут, другие уйдут.

Когда они выпили по первый чашке кофе, Рита спросила, что означает «подставной кролик». Алекс был уверен, что Старик ничего не объяснит. В крайнем случае, что-то такое расскажет, после чего им с Ритой станет ясно: им ничего не открыли. Однако Старик довольно подробно рассказал об этом приеме.

Власть, которая давно уже стала глобальной, контролировала многие сферы деятельности общества, при этом номинально в стране не было тоталитарного режима, выборы продолжали оставаться демократическими, насколько это возможно в каком бы то ни было обществе. Но никогда – никогда, подчеркнул Старик – никакая власть, пусть даже она введет военное положение, не сможет контролировать людей полностью. Всегда найдутся щели, дыры, отверстия, сквозь которые кто-то будет втягивать воздух и получать то, что вроде как нельзя получать. Некий эквивалент старого доброго черного рынка прежних времен. И Сеть являлась своеобразной ахиллесовой пятой власти. Сеть была фикцией, туда не введешь спецназ, как не введешь его в чей-то образ в голове. Лишь некие точки соприкосновения Сети и реальности – там, где живой человек получал информацию, какое-то физическое место, куда можно ворваться и схватить человека за компьютером. И здесь продолжалась извечная игра в «казаки-разбойники», кто во что горазд.

– Существует негласный список тем, по которым граждане не имеют права добывать информацию в Сети, что-то обсуждать, распространять, – говорил Старик, поглядывая на собеседников и на первый этаж здания напротив. – Список небольшой, но он есть. В правом верхнем углу любого монитора всегда висит маленький такой красный значок, типа миниатюрной решетки. Вы просто не обратили на него внимания, когда вошли в Сеть.

Старик задержал взгляд на Алексе, и тот переглянулся с Ритой. Кто его знает, может, и не заметили?

– Значок как бы никому не мешает, но каждый, если такая потребность возникает, может уточнить, что ему в данный момент запрещено. А, как вы знаете, что не запрещено, то разрешено, – Старик ухмыльнулся, сделал глоток из чашки. – Обычно в списке – разные государственные дела, что-то по экономике не для всех ушей, преступность в высших эшелонах власти. Насчет физических лиц это – редкость. Уж не знаю, что вы там копнули, что эти олухи в бронежилетах готовы были устроить бойню, только бы найти вас.

Алекс и Рита снова переглянулись. Им это не понравилось. Старик продолжал:

– Так или иначе, есть спрос, будет и предложение. Либо предложение породит этот самый спрос, – он в очередной раз ухмыльнулся, изучая вновь прибывших посетителей. – Чтобы не попасться и дать клиенту то, что он заказал, мы и придумали способ «подставной кролик». Власти уже знают суть, но ничего поделать не могут.

– И в чем изюминка? – спросил Алекс.

– Обычно «кролик» – тот, кто нуждается в средствах, как можно быстрее, и ему не до выбора. Такие люди всегда есть в любом обществе. Относительно легкий способ быстро заработать неплохую сумму. Есть и накладка. Полиция может здорово потрепать. Бывает, почки отобьют. Или «случайно» сломают палец-другой. Правда, обычно это что-то «без следов»: например, посадили на высокий стул часов на пять. Или не давали воды больше суток. Не давали спать. Что-то, что трудно потом доказать.

– Не понимаю, – сказала Рита. – Разве полиция не может заставить «кролика» рассказать все? Показать того человека, который его нанял?

– «Кролик» не знает никого из тех, кто его нанимает. Он даже не видит никого. На него выходят так, что «кролик» даже не знает, через кого его нашли. Он получает четкий заказ по какому-нибудь виду связи и должен предоставить счет, на который ему переведут деньги. Он даже решает свои финансовые проблемы прежде, чем отрабатывает. Еще одна мелочь, почему полиция ничего не может сделать: отбирать уже нечего, заработанное пошло в дело.

– Я понял, – сказал Алекс. – Кролик получает в Сети информацию, передает ее, его хватают, но он как бы ни при чем?

– Что-то вроде этого.

– Кролик просто не может никого указать. И он также не пользуется полученной информацией.

– Он ее даже не просматривает. В чем могут убедиться те, кто его задерживают. На это, конечно, пойдет не каждый. Это тяжело – оставляет след на психике, ведь полиция так просто не отцепится. Теперь ты под колпаком, с той лишь разницей, что лишил какую-то финансовую проблему.

– Постойте, – сказала Рита. – Как он передает информацию? Передать кому-нибудь рядом, физически? Но всех людей, кто находится рядом, наверняка проверяют.

– Верно.

– Он ее кому-то пересылает?

– Верно, – Старик улыбнулся, как бы стимулируя Риту продолжить.

– Но… неужели в той точке, куда он пересылает пакет информации, нельзя точно так же перехватить человека? Или тот, второй, успевает сбежать?

– Не успевает. Но это не имеет значения. Есть разные способы обыграть парней в «жилетках». Стараемся каждый раз придумать что-нибудь новенькое. Используй что-то больше раза-двух, и тебя раскроют.

– Сегодня тоже будет что-то новенькое?

– Верно. Есть способы, которые выглядят до нелепости простыми и, тем не менее, они действуют не хуже высоких технологий. Сегодня «подставной кролик» перешлет информацию на компьютер, где никого не будет. Либо будет находиться какой-то бедняга, которому, конечно, не повезет, но он даже не «подставной кролик».

Алекс против воли усмехнулся.

– Ну а информация? Кто и где ее получит?

Старик кивком указал на кафе в здании напротив.

– «Подставной кролик» вот-вот войдет в это Интернет-кафе.

– Что? Но там же сейчас Спец.

– Верно. Клин клином вышибают. Никто не подумает, что настоящий получатель инфы находится рядом с «кроликом». Конечно, больше мы такой способ не используем – слишком рискованно.

– Круто, – сказала Рита. – Хотя все равно рискованно.

– Спец в последние два месяца часто бывал именно в этом месте. Не потому, что знал, что ему предстоит здесь работа. У каждого из нас своя, частная и вполне законная, жизнь. Невинная переписка, сбор информации по официальной работе. Когда его задержат, он окажется чистым едва ли не самым первым. Мы просто используем эту точку для сегодняшнего раза. Понятное дело, Спец и дальше будет посещать это кафе. На всякий случай. Дабы не погореть уже задним числом.

– И что с информацией?

– «Кролик» перешлет информацию в никуда. Хотя здесь всех задержат и будут разбираться, проверка будет не такая, как вчера, в случае с вами. Никто из олухов в «жилетках» не удосужится удалить добытую информацию в электронной почте «кролика». Им будет не до того, да и направление действий уже будет иным. Пока они будут ждать результата из другой точки, куда информация ушла, либо Спец, либо еще один человек, которого он взял для страховки, просто перекинет, по возможности незаметно для камер видеонаблюдения, что уже просчитано, информацию на обычную флэшку. Этот маленький предмет спрячут там же, дабы не погореть на выходе.

– Еще один человек? – спросил Алекс.

Старик усмехнулся, его лицо стало лукавым.

– Подозреваю, он задействовал свою новую пассию. Семейный подряд, так сказать. Я ее не видел, но так даже лучше: меньше знаешь – надежней. Надеюсь, она уже вошла туда, а то я все пялюсь и пялюсь на вход. Любопытство.

В этот момент, после этих слов, Старик снял очки во второй раз. Протер стекла, поморгал, нацепил обратно. Эффект, который уже ослабевал, вдруг стал еще мощнее. Алексу показалось, что ему дали пощечину. Он не понимал, почему его едва ли не возмущала подобная идентичность Спеца и Старика? Не только их идентичность, но и уверенная, добротная система, которая позволяла делать их абсолютно не схожими, если не присматриваться пристально.

Он заметил выражение лица Риты и мог бы поклясться, что у нее похожие ощущения. Кажется, Старик приметил, что с ними не все в порядке, и Алекс сделал вид, что о чем-то задумался.

– Что у вас за мозговой штурм? – обратилсяк нему старик. – Я же все разъяснил, как детям.

Алексу не хотелось говорить правду, но проигнорировать вопрос он тоже не мог.

– Я пытаюсь вспомнить, что за надпись была у Спеца на планшете.

– Так любопытно? Пожалуйста: «Реальность – ничто. Иллюзия – все».

Алекс покачал головой, что-то пробормотал.

– Реальность – ничто. Иллюзия – все? – спросила Рита. – Ничего себе заявочка.

Старик хотел что-то сказать, но его прервали. На улице с визгом шин остановились сразу несколько машин, откуда на ходу уже выскакивали спецназовцы.

Глава 13

4

Алексу не сиделось. Невозможно избавиться от ощущения, что и это здание, как Интернет-кафе напротив, возьмут в кольцо и станут проверять посетителей, а они с Ритой сидят и ждут. Он даже спросил Старика, не должны ли они уйти, пока не поздно, хотя бы на время.

– Кругом камеры: на выходе, на перекрестке, на первом этаже, – ответил Старик. – Мы только засветимся. Лучше оставаться на своем месте. Ждать. Если вы не против. Невиновные же не бегут?

Больше Алекс вопросов не задавал. Нужно успокоиться. Ждать, как сказал Старик. Им с Ритой в любом случае надо дождаться оплаченной информации, ради которой все это и происходит.

Стараясь, чтобы это не было слишком откровенно, он, как и Рита со Стариком, смотрел на здание напротив. Если бы они не видели подъехавших на скорости машин, не слышали визга шин, сейчас ни за чтобы не поняли, что происходит что-то необычное, связанное с группой захвата. Алексу не понадобилось обращаться к Старику за разъяснениями. Он догадался, что – если сравнить вчерашнюю шумиху – в здании не было заложников, вооруженных охотников за информацией, перестрелки. Не было необходимости выяснять, кто сидел за «паленым» компьютером, проверять всех посетителей. Группа захвата сразу взяла «подставного кролика», выяснила, что информацию переслали, и оставалось лишь ждать сведения из другой точки.

Спустя минуту из здания напротив показался спецназовец: спокойные движения, расслабленный. Кажется, он вышел покурить. Наверняка снаружи у группы захвата были наблюдатели и без него: остались в машинах.

Напряженное внимание прервал смешок Старика. Рита и Алекс посмотрели на него в удивлении. Тот хитро прищурился, доставая небольшой планшет.

– Любуйтесь. Вам, как уважаемым клиентам… – он повернул планшет к Алексу и Рите. – Свежие доказательства выполненной работы.

– Что это? – спросила Рита.

Алекс догадался прежде, чем Старик ответил.

– Скрытая съемка внутри Интернет-кафе, – сказал он. – Режим реального времени.

– Верно, Алекс. Соображаешь быстро, приятель. Правда, кино немое, уж не взыщите. Тяга к былым временам, так сказать, когда все только начиналось. Чарли Чаплин, Гриффит и другие.

Съемка действительно напоминала черно-белое кино на заре своего появления. Полумрак помещения – наверное, выключили свет или изначально освещение было таким, например, из-за опущенных жалюзи на центральном окне.

Рита и Алекс увидели ряд компьютеров. Между человеком, у которого была камера, и столами сновали люди. Вот девушка-подросток взяла свою сумочку, полезла в нее. Мужчина в костюме присел за компьютер, оглянулся, как бы выспрашивая разрешения у кого-то, кого в кадре не было. Похоже, такое разрешение он получил: приник к монитору и будто застыл. Двое худосочных подростков присели за соседний комп. Молодая женщина в неприметной одежде что-то искала между столами: по-видимому, выронила какую-то вещицу, когда ворвалась группа захвата.

– Им разрешили вернуться к прерванным занятиям, – сказал Старик.

Алекс вздрогнул, покосившись на Старика. Он переместился за столом и теперь через его плечо тоже заглядывал в планшет. Поначалу Алекс был уверен, что Старик даже не посмотрит на то, что происходит в здании напротив. Старик глянул на него, усмехнулся.

– Мы на это и рассчитывали.

– То есть? – спросила Рита.

– Власти контролируют и защищают то, что считают нужным, но они стараются не слишком наглеть. Иначе недолго лишиться какой бы то ни было поддержки. Если все эти люди ни при чем – лучше разрешить им делать то, за что они уже заплатили. Иначе они могут не прийти сюда в следующий раз. «Кролика» наверняка уже вывели через запасной выход. Нет никакой выгоды давить всех подряд. Некому будет приносить налоги. Завоевания в стиле Чингиз-хана давно не в моде.

В кадре молодая женщина заглянула под очередной стол, где никто не сидел. Можно было заметить, как ее рука на секунду потянулась к системному блоку, затем он встала, закрыв спиной на пару секунд стол и монитор, снова присела и… вытянула флэшку?

– Это она? – вырвалось у Риты.

– Не так громко, моя милая, – сказал Старик, оглянувшись. – Она. Все-таки Спец не решился пошалить сам. Послал в пекло любимую, ха-ха. Но отдадим ему должное, за ним наверняка смотрят пристальнее, потому за дело принялась девочка.

Женщина продолжила поиск и на секунду глянула в экран. Старик усмехнулся.

– Смотрите, девчонка-то хороша. Оделась скромно, признаю, но мордашка – вполне. И грудь немаленькая. Неплохо. Оказывается, у Спеца вкус недурен.

У Алекса возникло ощущение, что рядом стоит Спец, не Старик. Странно. Казалось, манеры говорить у них абсолютно противоположные. Поди ж ты, стоило провести со Стариком время, и он уже говорит, как Спец. Или это так кажется?

– Смотри-ка, не только хороша, но и работать умеет. Спец ее натренировал? Или девочка соображает от природы?

Алекс не понял, к чему относился последний комплимент. Когда женщина вышла из кадра, Старик похлопал его по плечу.

– Все, я даже заметил, где она спрятала флэшку, – он взял планшет. – Осталось ждать недолго.

Старик убрал планшет, сел на прежне место, довольный и самоуверенный.

– Только не проболтайтесь Спецу. О нашем фильме он не знает. Маленький такой контроль своих коллег. Да и клиент уверенней себя чувствует.

Рита странно посмотрела на Старика, уставилась взглядом в стол, и Алекс почувствовал: она сейчас спросит что-то серьезное. И, возможно, опасное для них. Он что-то упустил?

– Почему вы для нас все это делаете? – Рита смотрела на Старика в упор. – Вы были должны Кириллу в прошлой жизни? Если даже так, неужели долги распространяются на его друзей… по ту сторону невидимой клетки?

Алекс замер в ожидании ответа, с которым Старик не спешил.

– Как вам сказать, чтобы не обидеть? – Старик усмехнулся, и стало ясно, что это был лишь оборот речи. – Первое: деньги. Эту причину не обойдешь и не объедешь. Друг не друг, но деньги – первопричина всего. Даже бескорыстных поступков и геройского поведения. Просто в этом случае эквивалент иной.

– Разве мы так хорошо заплатили?

– А разве нет? – Старик пожал плечами. – Я так понимаю: вы хоть и в тюрьме, но в особой тюрьме. Для вас создан стимул: сидеть дома и никуда не выходить. Для этого либо вы копите, не растрачивая заработанное на ерунду, либо покупаете себе дорогие игрушки, которые позволяют находиться дома и не испытывать потребности в поездках и путешествиях.

– Ладно. Вы сказали, деньги – первое. Что второе?

– Да, я должен Кириллу немало. Это была его просьба, когда его вот-вот должны были лишить свободы. Если только он даст о себе знать, помочь ему, как только смогу. Либо помочь тем, кто придет, как его друг.

Старик посмотрел Рите в глаза. Казалось, он ждет новых вопросов. Он усмехнулся, посмотрел на здание напротив.

– Ну, и третье, тоже важное. Мы с радостью напакостим Системе, если за это еще и заплатят, – он не выдержал и расхохотался.

Спец, опять подумал Алекс. И тут поймал себя на мысли: вдруг Старик, который сидит перед ними, и есть Спец? Они со Стариком все равно поменяли образ, и кто знает, не поменялись ли сами? Мысль не казалась неправдоподобной, скорее наоборот.

Алекс присмотрелся к Рите, подавляя желание попросить ее отойти на пару минут в фойе. Ни к чему – все это не так важно. Ему показалось, что Рита ответами старика недовольна. Не полностью точно. Однако больше она вопросов не задавала.

Старик барабанил пальцами по столу, глядя на здание напротив. Разговор иссяк, они все просто ждали, не отводя взглядов от парадного входа Интернет-кафе. Алекс отстраненно отметил, что полицейские машины отбыли. Квартал зажил прежней жизнью, как если бы ничего и не было на этой улице. Умудрись спецназ подъехать без визга шин, можно было вообще ничего не заметить.

Сначала Алекс заметил, как изменил позу Старик, и услышал тихий вздох Риты. Лишь затем он увидел выходившего из двери Спеца. Парень шел с ленцой, поглядывая на мобильник, будто раздумывал, кому позвонить после выполненной работы.

– Уже все? – прошептала Рита.

– Надеюсь, – отозвался Старик. – Спокойней. Сидим, ждем. Если все нормально, он сам сюда поднимется.

Спустя пять минут так и случилось. Спец вошел в кафе, осмотрелся, выбирая столик, пошел к стойке. Старик встал, двинулся к туалетам. Они как бы между прочим оказались рядом, на секунду, не больше, и – как показалось Алексу, но уверен он не был – Спец передал Старику что-то в руку.

Алекс посмотрел на планшет, оставленный Стариком.

Вскоре Старик пришел, бросил купюру на стол и протянул руку Алексу.

– Ну, мне пора. Был рад встрече, – Рите он кивнул.

Алекс почувствовал флэшку в ладони, сжал руку. Старик повернулся, сделал шаг, замер и оглянулся.

– Может быть, еще свидимся. Главное: не разочароваться, когда поймете, что лучше было ничего не знать. Кстати, планшет я не забыл. Это вам подарок.

8. ИНФОРМАЦИЯ. ПОГОНЯ. АДРЕСА

1

Они проводили его взглядом. Он удалялся неспешно, спокойно, в глаза не бросался. Рита и Алекс перевели взгляд на Спеца. Тот выпил заказанный стакан – алкоголь? – и пошел на выход. Ему тут делать нечего.

Они посмотрели друг на друга.

– Флэшка у тебя? – спросила Рита.

Алекс кивнул.

– У меня.

– Пошли в другое место?

Алекс помедлил.

– Лучше останемся.

– Мы же давно здесь сидим.

– Давно. Но все посетители давно сменились.

– А бармен?

– Бармен? Мне кажется, он не обращает на нас особого внимания. Думаешь, здесь нет тех, кто сидит гораздо дольше? Может, нам тут просто очень понравилось?

– Ладно, чем тратить время на ходьбу… Давай смотреть.

Алекс вставил флэшку в планшет, помедлил прежде, чем открыть первые страницы первого документа. Он заметил, что Риту бьет мелкая дрожь. Он сам едва справлялся с каким-то неправдоподобным волнением. Они же еще ничего не узнали.

Алекс бегло просмотрел большую часть страниц и лишь после этого они вдвоем начали вдумчивое чтение. Алекс хотел упомянуть о том, что кто-то должен посматривать по сторонам, пока они будут изучать информацию, наблюдать за людьми, но после первых же прочитанных заголовков он про это забыл. Как и Рита.

«Закрытое заседание кабинета министров: на повестке дня – тюрьмы-иллюзии».

«Решающее слово нового премьер-министра… Тюрьмы-иллюзии будут задействованы».

«Премьер-министр: тюрьмы иллюзии себя оправдывают. Опыт воистину положительный».

«Продолжительные дебаты на тему клонов».

«Страсти накаляются: нужен ли клон пропавшим или заболевшим чиновникам, государственным деятелям, премьер-министру или той личности, деятельность которой важна для общества?».

«Кабинет министров разделился на два лагеря: резкое отрицание и требование задействовать немедленно».

«Премьер-министр накладывает вето на создание и использование клонов».

«Законопроект, предложенный премьер-министром: запрет на производство клонов на бессрочные времена».

«Премьер-министр: за производством клонов стоят серьезные силы, но правительство не поддастся давлению».

Рита сжала руку Алексу, и лишь тогда до него дошло, что она уже дважды что-то у него спрашивала, повышая голос.

– Что?

– Премьер-министр – это ты?

Он тупо уставился в одну точку.

– Кажется, я.

– Боже… – она закрыла глаза.

– Что такое? Думаешь, раз я при должности, не стану общаться с простой девчонкой? Успокойся. Стану. Тем более девчонка-то не простая, а золотая, – он попытался улыбнуться, но даже без зеркала понял, что улыбка вышла никудышная: неуверенная, вымученная. – Ты чего?

– Был при должности, Алекс.

– Что? Не понял?

– Ты был при должности. После чего попал в тюрьму.

Алекс посмотрел в окно, сосредотачиваясь на услышанном факте.

– Да. Ну, мы не все еще просмотрели.

– Что говорил тебе тот тип, которого ты назвал Неизвестный?

– Что я… – Алекс поморщился, прилагая усилие, чтобы договорить. – Что я убил его дочь.

– Но в тюрьму-иллюзию не должны сажать того, кто повинен в тяжком преступлении.

– Рита, я был при должности, ты сама сказала. Людей такого ранга могли упрятать и в более приемлемое место. Давай узнаем, что же я там натворил.

Она кивнула, и они снова погрузились в просмотр файлов.

«Злой рок, постигший премьер-министра».

«Девушка, на которую наехала машина премьер-министра, доставлена в реанимацию ближайшей городской больницы».

«Все данные утверждают, что за рулем в этот злополучный час, к сожалению, находился сам премьер-министр».

«Девушка, получившая серьезные увечья, так и не выжила».

«Совершенно секретно: неумышленное убийство молодой девушки премьер-министром не должно быть предано гласности и стать доступным широкой общественности».

Алекс оторвался от чтения, то же самое сделала Рита. Они посмотрели друг другу в глаза.

– Мать твою… – прошептал Алекс. – Тот кретин не лгал. Я убил… его дочку. Представить невозможно.

– Смотри. Тут еще кое-что.

Он посмотрел на строчки под ее пальцем.

«Ради сохранения стабильности в этот сложный период, который переживает не только наша страна, но и весь мир».

– О чем это? – пробормотал Алекс. – Я не понял.

– По-моему, речь идет о клонах.

– Покажи другие статьи.

«Кабинет министров признает, что выбора нет. Ради сохранения темпов стабилизации премьер-министр просто необходим на прежнем посту, как личность, как фигура, которая является гарантом того, что общество продолжит движение вперед».

«Полтора года, которые премьер-министр вынужден будет находиться в местах лишения свободы, преодолимое препятствие, если использовать клона, который через 18 месяцев передаст полномочия освобожденному лидеру нации».

Алекс накрыл рукой планшет, не желая, чтобы даже Рита читала, не только он.

– Да уж… Теперь я понимаю, что имел ввиду Старик, когда сказал, что «главное: не разочароваться, когда поймете, что лучше было ничего не знать».

Рита накрыла его руку своей ладонью.

– Ты сам знал, что обязательно будет больно. Удивляться нечему.

– Знал, но… Все равно…

– Я так понимаю, что ты, будучи главой правительства, сбил какую-то девушку. Она умерла. Сам ты не мог, да тебе бы не позволили, судя по всему, выбраться из этой истории без последствий. Однако каким-то образом нашли альтернативу: ты понесешь наказание, но для страны все случившееся останется незамеченным. Я правильно размышляю?

Алекс кивнул.

– Да. И мне этот вариант… не нравится. Кто и для чего так постарался? Куда легче было бы меня просто сместить и убрать.

– Если бы не клоны.

– Если бы не производство клонов.

– Да. Звучит зловеще: клоны. Знаешь, для начала я бы хотел узнать, что за человек пострадал из-за меня. Кто она? Я должен найти ее мать. С отцом понятно: он хочет меня убить, но есть другие родственники. Вдруг они вообще ничего не знают.

– В файлах ничего нет. О пострадавшей.

– Но адвокат у меня был. Тот, кто присутствовал на внутреннем суде. Должен был быть. Раз уж они там все делали якобы по правилам. Пусть даже чисто номинальный адвокат. И он должен быть в курсе почти всего, что связано с этим делом.

– Опять шерстить Сеть?

– Необязательно. Нам нужно имя, и этого будет достаточно.

– Как?

– В одном из файлов есть список государственных деятелей. И перечень их основных профессий. Наверняка на тот внутренний суд не пришел человек со стороны, из коллегии адвокатов. Это был кто-то из своих. Тот, кто, скорее всего, продолжает работать, но находится в около правительственных кругах.

– Адвокатов там не один и не два. Будешь проверять их всех подряд наугад?

– Тоже вариант. Сначала мы можем проверить их рабочее время. Вроде как график – кого можно нанять, задействовать, за сколько, на какой срок и так далее. Вряд ли мы так засветимся.

– Так – нет. Но что ты узнаешь?

– Выберу человека и закажу его былые заслуги, так сказать. Посмотрим те недели, когда меня судили. Если человек был где-то задействован, значит, он отпадает. И так мы сузим круг буквально до считанных человек.

Рита задумалась.

– Что? По-моему логично, – сказал Алекс.

Рита вдруг дернулась, как если бы хотела встать, но кто-то невидимый усадил ее назад, положив руки на плечи.

– Что такое? – спросил Алекс.

– Не оборачивайся. Только не оборачивайся. Снова он.

– Кто он?

– Сначала мне показалось, что это обычный посетитель. Но он исчез. И вот опять – заглядывает и смотрит в нашу сторону.

– Рита, спокойно. Теперь скажи: кто он?

– Человек, который пришел не кофе попить. Который следит за нами.

– Уверена?

– Да.

– Что ж… Новость неприятная. Вопрос: кто он?

– Алекс? Что будем делать? Давай я… схожу в дамскую комнату. Попытаюсь рассмотреть его ближе. Ты будь здесь.

Алекс медлил с ответом.

– Давай же, пока не поздно.

– Ладно. Только осторожно. Держи его в поле зрения. Если он еще там.

Рита пошла к фойе. Алекс заставил себя не оглядываться, чтобы не выдать себя, если за ним наблюдают. Он проверил оружие, прикинул, насколько быстро его выхватит. И понял, что времени прошло уже много, но Рита все не возвращалась.

Алекс поднялся. Что-то случилось? Он медленно, расслабленно двинулся к фойе. Рука нащупала рукоять, он сжал пальцы, готовый выхватить оружие.

Фойе казалось пустым. Еще два-три шага, и Алекс вошел бы в фойе из зала.

– Нет, Алекс! – крик Риты донесся одновременно со стуком двери женского туалета.

Рита выскочила, падая на пол, и выстрелила. В ответ громыхнул выстрел, второй. Рита перекатилась, снова выстрелила. Алекс выглянул из зала в фойе, заметил убегавшего типа в темном, и ему все стало ясно. Неизвестный – это был именно он – поджидал его, вжавшись в стену. Еще полминуты, и Алекс напоролся бы на него, когда стало бы поздно, но Рита, которая потому и не выходила долго, следила сквозь щель приоткрытой двери за происходящим. И атаковала Неизвестного секундой раньше, чем тот атаковал бы Алекса. Ее выдержка спасла их обоих.

Алекс вскинул руки с оружием, но выстрелить не успел: Неизвестный скрылся на лестничной площадке. Рита вскочила с пола. Волосы разметались, лицо напряжено, руки дрожат.

– Что нам делать? – вырвалось у нее.

– Уходим.

– Тут только этот выход. Но там этот тип. Вряд ли он ушел.

– Выбора нет. Скоро заявится полиция.

Он вытянул руки с пистолетом перед собой и пошел туда, где только что исчез Неизвестный.

Глава 14

2

Алекс ожидал нападения каждое мгновение. Он слишком спешил, пока спускался по лестнице вниз, и это могло стать роковой ошибкой. Однако он понимал, что перед зданием вот-вот появится спецназ, и тогда им не уйти. Хорошо, что его страховала Рита – она могла не смотреть вперед, держа под прицелом выходы на другие этажи и лестничные пролеты, которые оказывались за спиной.

Удивительно, но они добрались до выхода из здания без проблем, по пути вообще никто не попался. Наверняка люди слышали выстрелы и решили не высовываться.

Здесь Алекс заколебался, остановившись и придерживая Риту.

– Я к машине первым. Ты – за мной. Подожди секунд пять, лучше больше. Он мог затаиться. И пока не выстрелит, мы его не увидим.

– Алекс, я с тобой.

– Не спорь. Я подъеду к тебе. Смотри по сторонам. Он где-то здесь.

Он рванул вперед, пригнувшись. Рита, к счастью, осталась стоять. Прохожие смотрели на него, но ему было плевать. Лишь бы убраться отсюда. На бегу он умудрился смотреть по сторонам. Он был уверен, что Неизвестный не ушел окончательно и где-то поджидает очередной шанс атаковать.

Алекс запрыгнул в машину, завел ее, подвел ее ближе к Рите. И уловил движение возле соседней машины, за которой припарковался, когда Рита подалась к месту пассажира.

– Рита!

Она тоже заметила и упала на асфальт перед самой дверцей. Три выстрела подряд вынесли заднее стекло машины и переднее, вынудив Алекса повалиться на сидение пассажира. Осколками порезало кожу на затылке.

Он собирался открыть ответный огонь, но за него это сделала Рита. Привстав на одно колено, она выстрелила три раза, и Неизвестный отступил за машину. Рита ввалилась в салон.

– Давай!

Он вдавил акселератор раньше, чем она втянула ноги и захлопнула дверцу за собой. Она едва не вывалилась, но тут же привстала на сидении и выстрелила через проем заднего стекла. Неизвестный выстрелил в ответ.

– Поддай газу! – крикнула она.

Алекс и без ее крика увеличивал скорость. Рита, оставаясь в той же позе, смотрела назад. Оба молчали. Спустя пару кварталов Алекс сбавил темп, чтобы не привлекать к себе внимания.

– Кажись, оторвались.

– Он нас нашел! Вычислил. Это он? Тот, что уже хотел тебя убить?

Алекс хотел ответить, но запнулся – он увидел в зеркальце заднего вида черный джип с затемненными стеклами. Джип двигался слишком быстро, настигал их машину. Рассмотреть водителя было нельзя. Это мог быть кто-то другой, вовсе не преследователь, но Алекс не хотел рисковать. Он снова увеличил скорость.

Джип не только не отставал, его водитель тоже поддал газу. И Алекс, и водитель джипа несколько раз с трудом избежали столкновений при обгонах.

– Это он! – крикнул Алекс.

На перекрестке Алекс увеличил скорость до предела и резко свернул вправо. Машину занесло, завыли шины. Он въехал на тротуар, вынудив шарахнуться нескольких пешеходов, сбил мусорный бак, зацепив фонарный столб. Машину тряхнуло, но скорость почти не спала.

Риту встряхнуло, но она удержалась, вцепившись в спинку сидения, правда, выронила пистолет. Она по-прежнему смотрела назад и заметила, когда джип пролетел в прежнем направлении.

– Он не свернул, не свернул! – она подобрала оружие.

Алекс нахмурился. Ему это не понравилось. Они ошиблись? Нет, джип преследовал их, иначе быть не может. Почему же он прекратил преследование?

Сзади появился мотоциклист в шлеме. Лица не рассмотреть. Они даже не заметили, как он ворвался на эту улицу. Он быстро сокращал расстояние.

– Алекс?

Он понял, что она спрашивала, но ответа у него не было. Вместо этого он увеличил скорость до предела, но вскоре пришлось убрать ногу с акселератора: впереди возник перекресток, движение на нем было слишком оживленным.

Мотоциклист оказался в десятке метрах за машиной, когда Рита вскричала:

– У него пистолет!

Алекс крутанул руль, машина дернулась в сторону, и это спасло их. Выстрелы мотоциклиста оказались неточными. Он слегка сбавил скорость, отставая, перегруппировался, вновь приближаясь к машине вплотную. И он не спешил, явно действовал наверняка.

Ему оставалось выждать меньше минуты: машина была почти у перекрестка. Алекс сумел посмотреть в зеркальце заднего вида. И увидел, как плавно противник поднимает оружие, при этом не снижая скорости.

– Алекс! – голос Риты переполнила паника.

Алекс был уверен, что его голос тоже будет искажен, что бы он ни ответил. Мотоциклист – Неизвестный? – был очень близко. Рискнуть и выехать на перекресток на полной скорости? Это было бы самоубийством, сомнений нет.

Рита открыла стрельбу: пять выстрелов подряд. Пальба вынудила мотоциклиста вильнуть в сторону, сбросить скорость, чтобы не врезаться в здание, и он немного отстал. Этого оказалось достаточно, чтобы Алекс достиг перекрестка и, не дожидаясь возможности проехать по правилам, свернул вправо, на тротуар.

Несколько секунд он был уверен, что собьет женщину, лицо которой рассмотрел с невероятной четкостью, так близко она оказалась, но она подалась к зданию, он слегка вильнул влево, и они разминулись.

– Твою мать!

– Она жива! – крикнула Рита. – Пронесло!

Почти квартал Алекс ехал по тротуару, затем все же нашел пробел в сплошном потоке движения, нырнул туда, вызвав несколько протяжных гудков.

Мотоциклист выскочил из переулка. И погрузился в поток, как ложка в подтаявшее масло. Мотоцикл легко лавировал в скоплении машин, и Алекс, как только удалось оглянуться назад, заметил, что преследователь вновь сокращает расстояние. Их опять настигали.

– У меня мало патронов! – крикнула Рита. – Скоро закончатся.

Еще одна крайне неприятная новость. Что-то нужно менять. Обычное бегство им не помогло. Им не уйти. Алекс встретился с Ритой взглядом.

– Держись! Попробую оторваться.

Он вдавил акселератор, обгоняя ближайшую машину. Рита в отчаянии покачала головой.

– Я поняла, что можно сделать! – крикнула она. – Есть вариант.

– Говори!

– Мне надо выйти. Так, чтобы он не заметил. Он промчится мимо, совсем рядом. И я выстрелю в него сзади, в упор. Ты только выбери место, где встать на секунду.

– Рита! Если он заметит?

– Надо, чтобы не заметил. Найди место!

Это оказалось легче сказать, чем сделать. Он старался, выжимая из машины все возможное, при этом избегая столкновений, назревавших каждые две-три секунды, при этом высматривал место, где Рита сможет затаиться, оставшись незамеченной.

Мотоциклист сблизился с ними еще больше. Кто он? Неизвестный? Кто же был водитель джипа? Или это всего лишь совпадение, и какой-то человек спешил так, что не соблюдал никаких правил движения?

Справа от проспекта уходила узкая улочка. Алекс скорее интуитивно сделал выбор – бросил машину вправо, прежде чем увидел в конце переулка скопление припаркованных машин. Скопление, подходящее для того, что задумала Рита.

– Держись!

Рита повалилась на сидение, вскрикнула. Алекс даже не посмотрел на нее – не до того. Он ускользнул от одной машины, но от второй уйти полностью не удалось – их багажник зацепило. Машину развернуло, но Алекс резким движением руля все же выровнял ее, направил в переулок. Мотоциклист сзади замешкался, и они с Ритой выиграли пяток секунд, если не больше.

– Жива? – спросил Алекс.

– Да! Ты – молодец!

– Приготовься. Вон там, в конце.

Она посмотрела в переулок и увидела, что он имел ввиду. К счастью, никто им не мешал в эту минуту: ни движущихся машин, не пешеходов. Алекс постарался, чтобы короткая остановка вышла естественной. Перед тем, как затормозить возле самых машин, он спросил:

– Готова?

– Да!

Одна машина, вторая, микроавтобус, затем – минивэн, еще одна машина. Алекс наметил точку между микроавтобусом и минивэном. Двигатель взревел, когда Алекс резко поддал газу. Завизжали шины, и Алексу показалось, что он не справится с управлением на самом деле, а не просто визуально, для стороннего наблюдателя, как он задумывал.

Он зацепил иномарку-легковушку, встряхнул микроавтобус и остановил машину.

– Рита!

Она вывалилась в узкое пространство между микроавтобусом и минивэном. Алекс вдавил акселератор, вынуждая машину рвануть вперед, как пораненного зверя.

На выезде из переулка, возле перекрестка, он нажал на тормоз, и машина встала, развернувшись поперек дороги. Алекс смог, наконец-то, посмотреть назад. Мотоциклиста не было. Странно: по времени преследователь давно уже должен появиться за спиной. Где он? Авария? Почему-то Алекс не верил, что им так повезло. Этого просто не могло быть, чтобы тот, кто его так долго и настырно искал, банально споткнулся в двух шагах от спины своей жертвы.

Алекс ждал. Ему показалось, что он на секунду заметил голову Риты – она тоже выглянула, чтобы убедиться: никого нет. Они ждали оба. Минута, вторая. Никого.

Алекс вышел из машины. Он пытался почувствовать, исходит ли опасность откуда-нибудь. И ничего не почувствовал. Рита встала в полный рост между микроавтобусом и минивэном, и Алекс увидел ее. Неизвестный не мог рвануть в объезд квартала – сто процентов упустить беглецов. Он так же не мог оставить свой мотоцикл, чтобы пробраться в один из домов и рассчитывать, что беглецы, потеряв преследователя из вида, остановятся, превратившись в удобные мишени. Слишком ненадежно. Только ни этот вариант.

Алекс медленно пошел в направлении Риты. Он не знал, правильно ли поступает, но что-то толкнуло его к ней.

В начале улочки появилась полицейская машина. Ворвалась, визжа шинами, понеслась в их сторону. Алекс среагировал мгновенно, бросившись влево, чтобы его закрыли припаркованные машины. Он понесся к Рите.

– Не выходи! Прячься!

Полицейская машина быстро сокращала расстояние. Судя по звуку, за ней появилась вторая. Рита отступила за минивэн. Алекс повалился за ближайшую машину в последний момент, когда полицейские пронеслись мимо. Чтобы его не заметили в боковое зеркальце или зеркальце заднего обзора, Алекс заполз под машину, поджав ноги.

Полицейские остановились возле брошенной беглецами машины. Вторая машина остановилась рядом. Не менее полдесятка вооруженных людей вышли из машин, хлопая дверцами.

Алекс повернул голову и увидел Риту – она легла на землю. Их взгляды встретились. Они друг друга поняли.

Избавившись от одной проблемы, они получили другую.

3

Новые преследователи их не видели, но убраться из этого переулка не спешили. Ситуация, пока не критическая, могла стать такой в любой момент.

Алекс медленно, но неумолимо, подтягивался в сторону Риты. Полицейские переговаривались, о чем-то спорили, звонили по мобильникам и вызывали коллег по рации, и можно было лишь молить Бога, чтобы никто из них не стал проверять машины, припаркованные вдоль всего переулка. Беглецам просто некуда было бежать. Стоит им выбраться из укрытия, их заметят.

Алекс выбрался из-под машины, замер, отдышавшись.

– Надо уходить, – негромко сказала Рита.

Он кивнул. Неизвестный вынудил их совершить ошибку: они остановились вместо того, чтобы продолжить бегство. Впрочем, кто знает, что ждало их впереди? Судя по звукам, с другой стороны тоже подъехала машина. Как подумал Алекс, полиция полагала, что они сбежали именно в том направлении, но никак не вернулись назад.

Конечно, их маленькая удача могла испариться, когда полиция, не отыскав их впереди, возьмется за прошедший этап. Алекс видел страх в глазах Риты. Он осмотрелся, скользнул взглядом по окнам домов. К сожалению, слишком далеко. Казалось бы, такой узкий тротуар, но до дверей подъезда не дойти: заметят. Лежать, рассчитывая, что полиция рано или поздно уберется?

Алекс приподнялся на локте, оглядел машины этого ряда. И понял, что при удаче и осторожности они могут забраться в салон микроавтобуса. Кажется, Рита догадалась, о чем он думает.

– Нас могут заметить, – прошептала она.

– Могут. Но так больше шансов, что нас не найдут. Внутри надежней.

Она нахмурилась, но возражать не стала. Он оглянулся, прислушиваясь к крикам полицейских, посмотрел на Риту.

– Попробуй приоткрыть боковую дверцу.

Она помедлила, затем подалась к широкой дверце микроавтобуса, замерла, привстала, глядя туда, где находилась полиция.

– Давай же.

Рита медленно потянула дверцу в сторону. Алекс был уверен, что дверца окажется заперта, но им повезло: не оказалась. Рита приоткрыла дверцу ровно настолько, чтобы пробраться внутрь. Перед этим она покосилась на Алекса, как если бы убеждалась, полезет ли он за ней. Алекс подбодрил ее взглядом.

Когда Рита скрылась в салоне, Алекс последовал за ней. Внутри он привстал, убедился, что полицейские возле их брошенной машины ведут себя по-прежнему, и медленно прикрыл дверцу.

– Ну, вот, – прошептал он. – Здесь мы даже любовью можем заняться, и они не заметят.

Рита хихикнула.

– Вряд ли. Микроавтобус будет раскачиваться во время твоих фрикций.

Пришла его очередь хихикать.

– Фрикций? Что это за слово?

– Ни разу не слышал? Это такие движения, когда…

– Ладно-ладно, я знаю. Знаю.

Она перестала улыбаться.

– Они могут проторчать тут до ночи. Нам же надо возвращаться. Или делать что-то другое.

Он снова привстал, издал невнятный звук.

– Они уходят.

– Что? – теперь привстала она.

Он надавил ей на плечо, опустив назад.

– Шучу. Я пошутил.

Ее лицо исказилось.

– Не смешно, Алекс.

– Извини. Это я так, для разрядки, – он подгладил ее по спине, коснулся губами ее щеки. – Ты сказала, надо заняться делом. Планшет у тебя? Только не говори, что ты оставила его в машине или разбила.

– Оставила. В машине.

Он глухо выругался.

– Неправильно, девочка.

Она показала ему язык, промычала.

– Я пошутила, – с этими словами она извлекла планшет. – Дальше что? Зайдем на порно сайт, раз нельзя двигаться вживую?

– Можно. Только сначала зайди на сайт государственных деятелей. Поищем адвокатов. Есть шанс, что нужного человека там нет, но всякое может быть. Мы ведь никуда пока не спешим? Пока гости не уйдут?

Она ничего не сказала. Хмурая и напряженная, она принялась за поиски. Алекс время от времени вставал на колени, чтобы выглянуть наружу, потом смотрел Рите через плечо. Она постепенно продвигалась: выбрала всех, кто теоритически мог когда-то заниматься Алексом и его проблемой, затем начала сужать этот круг.

Осталось всего трое государственных защитников, когда Алекс резко встал, и Рита отложила планшет. Снаружи возникла какая-то суета. Рита приподнялась, ей показалось, что в их сторону направляется парочка полицейских.

– Они идут сюда. Сюда. Нас возьмут, Алекс. Садись за руль. Пока есть шанс.

Алекс готов был последовать ее совету, он даже прикинул, как быстро переберется через сидение и сядет за руль, но, выдержав паузу, не пожалел. Полицейские прошли мимо, исчезли из вида. Все осталось по-прежнему. Они вернулись к планшету и трем адвокатам.

– Что с ними? – спросил Алекс.

Рита ответила не сразу: она какое-то время щелкала по ссылкам, собирая информацию, до которой не добралась при начальном поиске. Она отложила планшет, устало прошептала:

– Это может быть каждый из них.

– Что ж… Придется зайти в гости к каждому из них, если других вариантов нет.

– К каждому?

– Найдешь их адреса?

Рита кивнула, занялась поисками, посмотрела на Алекса.

– Только двое. Третьего никак не найти.

– Странно. Возможно, этот третий – тот, кто нам нужен.

– Необязательно.

– Ладно, запоминай адреса двух других.

Она продиктовала три раза подряд, медленно, делая паузы между названием улицы и номером дома.

– Запомнил, – Алекс кивнул на планшет. – Теперь глянь, где это и как отсюда проехать.

Рита открыла ссылки с картами. Они потратили еще минут пятнадцать, но оба теперь знали маршрут к каждому из адвокатов. Решив эту проблему, они выглянули и убедились, что ничего не изменилось. На выходе оставались полицейские. Наверняка и другой выезд перекрыт.

– Сколько мы так просидим? – спросила Рита. – Нам скоро возвращаться, а мы еще ничего не узнали.

– Рита…

– Что?

– Я не хочу возвращаться. Я буду копать здесь, на свободе.

По ее лицу он понял, что ей это не понравилось.

– Тогда они, охранники и администрация тюрьмы, узнают, что мы сбежали.

– Пусть. Ладно, поговорим об этом позже. Все еще может измениться. Полицейские могут убраться отсюда под вечер. Что им тут делать всю ночь? Рассчитывать, что мы вернемся к этой развалюхе?

Рита пожала плечами. Алекс погладил ее по волосам.

– Все равно господа адвокаты возвращаются домой поздно, сейчас они на работе, а я уверен, что говорить с ними надо у них дома. Согласна?

– Что с третьим? Как мы его найдем, если это он нам нужен?

– Посмотрим. Может, его коллеги подскажут. Главное сейчас – убраться отсюда.

Они надолго замолчали. Даже когда среди полиции возникло движение, и две машины уехали, оставив всего трех человек, Алекс и Рита переглянулись, но промолчали, как если бы опасались вспугнуть удачу. Нужно подождать еще немного.

Рита опустилась на пол салона передохнуть. Алекс оставался в прежней позиции. Вскоре к полицейским подкатила машина коллег, и один из троих сел в салон. Теперь на выезде из переулка осталось всего двое.

Алекс собирался поведать об этом Рите и спросить ее мнения, не стоит ли им рискнуть и проехать, как обычные обыватели на своей машине, но резко осекся. В их сторону двинулся человек, который только что вышел из ближайшего подъезда. Владелец микроавтобуса, в котором укрылись беглецы? Рука Алекса непроизвольно схватила пистолет. Рита приподнялась, тоже доставая оружие.

– Что такое?

Алекс издал вздох облегчения: человек открыл дверцу одной из ближайших машин, сел в салон, завел двигатель.

– Думал, он идет к нам. Пронесло.

– Это сейчас. Но и сюда может явиться хозяин. Об этом мы не подумали.

– Надеюсь, слиняем раньше. Их уже двое, копов на выезде.

Они следили, как уезжал человек на зеленой легковушке. Полицейские остановили его, о чем-то поговорили, проверили водительское удостоверение и пропустили.

– Черт возьми, нас они тоже проверят, – пробормотала Рита. – Так просто не уехать.

Алекс промолчал: он не мог не согласиться с Ритой. Вряд ли хозяин микроавтобуса оставил водительское удостоверение в салоне, но даже в этом случае ничего не менялось: фото хозяина выдаст их.

– Если за машиной кто-нибудь придет? – спросила Рита.

– Посмотрим.

Минуло еще с полчаса, ничего не изменилось. Они ждали, напряженные и застывшие. На этот раз человека, который приближался к микроавтобусу – теперь с другой стороны – заметила Рита. Каким-то чутьем она что-то уловила, оглянулась и глухо вскрикнула. Еще немного, они бы опоздали, и кто знает, чем бы это закончилось. Однако Алекс успел сгруппироваться, и когда хозяин микроавтобуса открыл дверцу со стороны водителя и, поглядывая на полицейских впереди, забрался в салон, в затылок ему уперся ствол пистолета.

– Только не кричи, – сказал Алекс. – И все будет хорошо.