Время Энн

Глава 1

Утреннее солнце билось лучами в окно моей комнаты сквозь плотную ткань штор. Обхватив голову руками, я спрятала глаза от дневного света. Пальцы сжали светлые пряди волос, а теплое одеяло было стянуто ночью и скомкано в ногах. У меня не было сил им укрыться — я слишком сильно хочу спать, но мысли не дают покоя. В голове я уже обдумывала распорядок предстоящего дня.

Зазвенел будильник, и я, не глядя, нажала на назойливую черную кнопку. На прикроватной тумбочке горел экран телефона, на котором высвечивалось сообщение Билла: «Место встречи возле стоянки такси в 8:00. Не забудь расписаться в командировочном. Счастливо». От Сэма не было ни одного звоночка.

«Как мне надоела эта игра в кошки-мышки. Неужели он правда думает, что заинтересует меня еще больше этим поведением? Обычно выжидают всегда женщины в отношениях, но здесь, видимо, другой случай», — подумала я, собрав волосы в небрежный пучок. В ленте новостей тоже не было ничего интересного: подготовка к выборам губернатора и празднества на день города.

Постояв в душе под тонкими струями прохладной воды, я как будто стряхнула с себя все ненужные в голове мысли и настроилась на позитивный день. На часах было уже без четверти восемь. Я откусила вчерашний бутерброд и быстрыми движениями взмахнула по ресницам тушью. Громоздкий портфель был собран еще с вечера. С трудом в нем поместились ноутбук, фотоаппарат и зарядка, остальные вещи лежали в небольшом рюкзаке возле двери. Я спешно натянула на себя узкие черные джинсы, лонгслив и выбежала во двор, накинув на плечи рюкзак. А тяжелый портфель взяла в руки.

— На стоянку, — сказала я водителю и села на заднее сиденье автомобиля, решив, что мой отъезд это даже к лучшему. Смена обстановки — вот, что мне сейчас необходимо.

Город уже давно проснулся: торговые лавки открыли двери для покупателей, булочные издавали запах горячего хлеба, тем самым зазывая посетителей в гости. Вдоль дороги висели афиши с завтрашними мероприятиями в честь дня города: «Участвуй в конкурсе и получи суперприз!» — большими буквами было высвечено на табло.

— Боже, неужели в этом кто-то еще участвует? — закатила я глаза.

На стоянке такси было многолюдно как никогда. Белые автобусы рядами стояли на линии въезда, а люди в походной одежде и с большими рюкзаками спешно садились в них, стреляя друг в друга обыденными шутками. В основном это были мужчины разных возрастов. Вдруг знакомый мне голос выкрикнул мое имя:

— Энн!

Я спешно обернулась и увидела запыхавшегося от беготни Билла. Он неуклюже махал мне рукой, а лишний вес в области живота подпрыгивал в ритм его тела.

— Чертовка, ты прекрасно выглядишь! — осматривая меня с ног до головы, произнес он.

— А ты мог бы выглядеть и лучше, если бы ходил в спортзал и не ел этих пончиков с ванильным кремом, — забирая упаковку, протараторила я. — Билли, у тебя уже одышка!

— Я знаю, конфетка, но эти малыши настолько вкусные, что у меня нет сил удержаться, — потянул к себе упаковку Билл. Добрый приятель Билли был моим фиксером. Он решал организационные моменты, которые касались журналистской работы. В особенности командировок. Тучному голубоглазому Билли было около тридцати. Коротко стриженные русые волосы обрамляли круглый овал лица, а на щеках всегда присутствовал небольшой румянец. Мы с ним хорошо сдружились во Фронт-Ройале на фестивале листьев. С тех пор он работает со мной. А мы любим пошутить друг над другом.

— Ты можешь мне объяснить, где мой автобус? Тут столько народу и все почти в одинаковом, — спросила я.

— Конечно, это же геологи. Они в отличие от тебя позаботились о внешнем виде. Ты вообще понимаешь, что едешь даже не за Стонтон, а за много-много километров в лесную глушь? — протянул он. — Пойдем, я дам тебе теплую одежду и инвентарь, который предоставила нам их компания, — потянул меня за локоть Билл и повел к фургону с названием «The garlic press».

Переодевшись во флисовую голубую кофту и черные спортивные брюки, я направилась к автобусу. Все уже заняли свои места. Не глядя на людей, я бросила приветствие — «Доброе утро» — и решила сесть возле окна с открытой шторкой, чтобы полюбоваться незнакомой местностью и красотами природы. Мы ехали по узкой пыльной дороге, которая змейкой вилась вдоль отвесных скал. Казалось, что вот-вот они упадут прямо на наш автобус. Горы сменялись высокими елями, которые клали зеленые ветви на плечи друг друга. Под ними скромно стояли молодые осинки, словно прижимаясь к их столбам. Природа была разнообразна. Зеленые холмы рассекали узкие речки, которые пропадали за дальними лугами и пастбищами коров. Я сделала пару снимков и с улыбкой рассматривала их, сожалея, что не успела заснять еще несколько кадров.

Открыв рюкзак, я обнаружила в нем спутниковую систему навигации, дополнительную одежду, ланч-бокс и фонарик на батарейках. Не понятно только, зачем он был нужен, подумала я. Мы ехали несколько часов. Я осмотрелась вокруг: народу было мало — всего лишь несколько человек. За высокими спинками сидений не было видно людей. Только лишь макушки голов и пальцы рук, которые обхватывают сиденье, когда мы выезжаем на каменистую дорогу. Закрыв глаза, я незаметно для себя заснула...

***

Я закрываю глаза и пытаюсь заснуть в своей детской комнате с обоями, на которых изображены синие гномики. Окна зашторены. Я совсем одна в доме и привыкла к этому. В голове один лишь шум. Тысячи голосов — женских, мужских, детских — не дают погрузиться в сон. Они такие разные: кто-то хохочет, а кто-то просто разговаривает друг с другом на непринужденные темы. Некоторые ругаются. У каждого голоса свой тембр, характер. Я пытаюсь понять их речь, но улавливаю лишь отдельные фразы. Даже прижатые к ушам детские кулачки не помогают избавиться от этой толпы. Мне вовсе не страшно. Это не в первый раз…

***

Резкий толчок разбудил меня и я, поправляя руками пряди волос, посмотрела в окно. Несколько брезентовых палаток стояли недалеко от реки. Возле небольшого деревянного мостика располагались резиновые лодки. Люди вышли на лай собак и шум двигателя. Я, пропустив всех, выпрыгнула из автобуса, складывая на землю свои вещи.

— А вы, я так понимаю, Энн? Журналист из The Garlic Press, который будет освещать нашу работу по месторождению золота? — протягивая руку, обратился ко мне седовласый мужчина.

— Верно. Добрый день… — начала мяться я.

— Генри Майер, главный геолог рудника «Голдмайерс», — с улыбкой произнес он.

— Очень приятно, доктор.

— Пойдемте, я покажу вам вашу палатку и округу. Давайте я помогу, — взяв портфель из моих рук, сказал Генри.

Направляясь к моему ночлегу, я ожидала увидеть походные болоньевые палатки, но на самом деле это были профессиональные брезентовые жилища, которые отлично справлялись с любыми погодными условиями. Внутри было много пространства для установки печки, спального места и хранения вещей.

Начало темнеть, и возле костра собрались остальные геологи. Не считая меня и Генри, их было около десяти человек. Все они за трапезой, держа в руках алюминиевые миски с горячим пловом, обменивались шутками и устало смеялись друг над другом. Приятный треск дров создавал уютную и дружелюбную атмосферу среди незнакомых мне людей.

Наконец, Генри представил меня, и я смогла разглядеть их лица.

— Энн, вы здесь точно выдержите? Тут же вот такие комары! — сказал один из них, показывая пальцами воображаемого насекомого.

Все засмеялись, а я не стала никого переубеждать. Я привыкла вызывать у людей первое обманчивое впечатление, ведь с виду я была совсем хрупкой девушкой со светлыми волосами и прозрачной кожей. Подставив ладони к костру, я подняла глаза к говорящему.

— Завтра предстоит тяжелый путь. До тех координат можно добраться только на вездеходе, — сказал один из них, поглаживая за ухом коричневого пса.

Вид его был серьезный и сосредоточенный. Огонь хорошо освещал черные волосы, прижатые тонкой шапкой. Серые глаза и щетина придавали брутальности и мужественности. Собака преданно подставляла морду для прикосновений, словно это был ее хозяин.

Утро, как ни странно, было теплым. Спальный мешок согревал меня всю ночь. Я проснулась от мужских голосов, вошканий и стука посуды за палаткой. Я сразу словила себя на мысли, что мне нравится эта атмосфера. Обычно в городе за окном я просыпаюсь от шума машин, плачущих детей, которые не хотят идти в садик, или от громкого хохота женщин и мужчин. Здесь голоса были осознанные и спокойные. Каждый был занят своим делом. По звукам можно было предугадать как кто-то расстегивает палатку и собирает рюкзак. Другие моют посуду после сытного завтрака. Во всем был порядок и сила духа. Совсем рядом с моей палаткой я услышала шорох бумаги. Наверное, это доктор Генри изучает координаты сегодняшнего пути. На часах было пять утра. Обычно я так рано никогда не просыпалась: возможно, я была взволнована предстоящим днем, а может, спала на новом месте, вдали от цивилизации. Я вышла из своего жилища и глотнула свежий воздух, приподнимая грудь, будто это был мой последний глоток в жизни. Я не могла не насладиться свежестью с примесью запаха костра и прохлады земли.

Через час надувные лодки были готовы к отплытию, а вездеход ждал нас на той стороне горной реки. Несколько человек остались на базе — готовить ужин и заниматься другими рабочими делами. Рассевшись по три человека, мы плавно отплыли от берега. Напротив меня, гребя веслами, наклоняясь вперед и назад, сидел вчерашний брюнет с серыми глазами. Наши взгляды на пару секунд остановились друг на друге. По смуглой коже можно было догадаться, что мужчина здесь уже не первый месяц, в отличие от других. Смутившись, я прервала молчание и осмелилась спросить его имя.

— Томас, геологоразведчик, — уверенно произнес он, наклоняясь всем корпусом.

— Томас не просто геолог. Можно сказать, мой ученик. Вместе мы уже давно бороздим эти края. И только сейчас, скорее всего, наклевывается что-то интересное, — рассмеявшись, сказал доктор Генри. Томас ответил ему улыбкой, но лицо было таким же сосредоточенным, что и вчера.

— А это Дэниэл, — показал пальцем Генри на совсем юного парня, который сидел боком позади всех. Огненно-рыжий и веснушчатый, ему и не дашь восемнадцати. Сгорбившись, он задумчиво смотрел на течение реки и натянуто улыбнулся нам.

Я коснулась воды подушечками пальцев. Она была молчаливая и покорная. Дна совсем не было видно — водоросли и глина сделали ее мутной и загадочной.

— Глубины здесь практически нет. На дне лишь булыжники и острые камни, — сказал доктор, увидев мою заинтересованность водоемом. — Но на самом деле она не такая тихая. Вниз по реке будет бурный перекат, поэтому мы заранее наденем жилеты, — продолжал он.

— Генри, почему именно это место заинтересовало вас? Как вы определили, что именно в этих краях есть месторождение? — с искренним любопытством спросила я.

— О, Энн! Это не просто место. За ним я наблюдаю почти всю свою жизнь и просто мечтал, что мне выделят грант на экспедицию. До меня здесь никто не бурил. Но, проведя научные исследования, я доказал, что здесь возможны слитки золота и не только.

«Боже, — подумала я. — Этот человек живет своим делом и не намерен отступать».

Мой взгляд упал на его старческое лицо. Нос был великоват, а большие голубые глаза обрамляли веселые морщинки. Каждый раз, говоря какую-либо шутку или анекдот, он протирал нос белоснежным платком, словно подытоживая все вышесказанное. Меня удивило, каким простым в общении может быть человек, несмотря на все регалии и научные достижения. Доверие и любовь к своей работе — вот, что излучал Генри.

Мы подплыли совсем близко к подножию горы, которая утопала в реке. Скала напоминала стену, на вершине которой был густой лес. Мы были совсем крохотными по сравнению с ней. Я достала фотоаппарат и сделала несколько чарующих снимков, на которые попал Томас. Сама не знаю, случайно ли это получилось…

Другая лодка уже далеко от нас отплыла. Мы остались втроем наедине с тишиной. Не была ни ветерка, ни голосов птиц — только лишь длинная скала и извилистая река. Я достала телефон из кармана куртки.

— Здесь нет связи. Только лишь на берегу. А потом она снова пропадет, когда мы отправимся дальше в лес, — со смешинкой в глазах сказал Томас.

Вдруг мы услышали громкие голоса остальных геологов и надвигающийся шум.

— А теперь надеваем жилеты. Сейчас будет весело, — пробурчал Дэниэл, натягивая оранжевый жилет.

Впереди показался бурный перекат. Покорная и тихая река превратилась в живую и смелую. Бурлящая вода обволакивала камни, торчащие на выступах. Белые брызги доставали до нас еще на дальнем расстоянии. Томас нахмурил брови и крикнул: «Держитесь!» Я крепко обхватила сиденье лодки и зажмурила глаза. Нас мотало несколько минут по подводным камням и колеям. Под стопами я чувствовала, как камни трутся о резиновую подошву судна. Пряди волос намокли от воды. Гребля веслами была бесполезна. Надо было отдаться течению реки и будь что будет. Наконец, нас вынесло в спокойное русло. На берегу нас уже ждала остальная команда, привязав лодку веревкой за массивный камень. Собаки мельтешили возле воды.

Вездеход, словно зеленый жук, ждал нас неподалеку от водоема. Дэниэл ловко прыгнул в кабину, а все остальные, в том числе и я, сели на верхнюю часть, держась за поручни. Теплый ветер от быстрой езды обдувал лицо. Все сидящие подпрыгивали, весело смеясь над собаками, которые бежали за машиной. Серый кобель быстро выдохся. Он делал слишком большой шаг и поэтому затрачивал уйму энергии, свесив язык в бок. А черная сучка, наоборот, была резва. Она бежала трусцой, и лапы ее двигались быстро и часто.

Густой хвойный лес сменился полем с мхом. На горизонте не было даже деревца. Голубое небо с проседью падало во влажную траву. Появилась жуткая мошка, которая пожирала открытые участки тела. Наверное, это из-за болота, на котором мы остановились.

— Мы отправимся в ту сторону, — быстрым движением пальцев показал Генри на северную часть.

— Остальная часть людей южнее. Геодезический приемник покажет нам координаты пути, которые указаны в устройстве. В конечной точке две группы должны встретиться. Вперед! — прокричал доктор, и все бодро взяли свои рюкзаки и отправились в бесконечный горизонт.

***

Это был тяжелый путь. Резиновые сапоги, при каждом шаге, увязали во влажной траве. За плечами был тяжелый рюкзак, который давил на все тело и ослаблял ноги. Мошка, поднимающаяся из-под земли, лезла в глаза, рот, нос — всюду, где пульсировала теплая кровь. Каждые пятьсот метров мы останавливались и собирали глину для пробы в специальные хлопковые мешочки. Золото могло быть где угодно. К середине пути наши рюкзаки становились все тяжелее и тяжелее, так как материала было больше и больше. Видя, как я отмахиваюсь от надоедливых комаров и краснею от жажды, Дэниэл и Томас, словно ждали, когда я начну изнывать и проситься обратно в лагерь.

— Генри, почему вы выбрали в сопровождение на геологоразведку именно The garlic press? Насколько я знаю, желающих было очень много… — решила отвлечься я разговором от нудной и долгой дороги.

— Потому что мне нужен был неиспорченный и искренний репортер, как вы, Энн. А еще, насколько я знаю, у вас выходили прекрасные колонки «Как выжить за три дня в лесу», — кладя в мешок глину, произнес доктор.

— Вы смеетесь?! Это полная ерунда по сравнению с этой экспедицией! Так трудно мне еще не было даже выживать в течение трех дней, — со смехом сказала я и сфотографировала доктора. Все засмеялись мне в ответ. Томас даже свалился на бок от неожиданности.

Я не знаю, сколько времени мы шли, думаю, несколько часов. Мы то поднимались на пригорки, то опускались в низину. Такому новичку, как мне, было трудно идти наравне с опытными мужчинами, которые уже не первый год приезжают в подобные места. От укусов комаров зудели лицо и запястья рук. Я смотрела на свои сапоги и в землю. В какой-то момент, подняв глаза, вдали я увидела какие-то деревянные постройки. Они были на возвышенности.

— Посмотрите! — крикнула я. Вы видите?! Там что-то есть!

***

— Видишь эту тень? — таинственно спросила я у сестры.

— Да.

— Она постоянно меня преследует. Она везде со мной. Даже после моего отъезда из города, она, словно продолжает изучать меня.

Анна смело спрыгнула со стула и помахала руками, пытаясь понять, откуда она начинается. Но тень была неподвижна. Это был силуэт бюста человека: черный, грубый, принципиальный. Он, словно охранник, был везде со мной рядом. Я не знала, как реагировать на него или на нее. Он везде был одинаков. Неважно, день это или ночь. Ему нужна была стена, на которой он разместится и я…

***

Деревянные колышки торчали из-под земли в метре друг от друга. Ветер теребил глиняные колокольчики, которые были подвешены на их основании. Я подошла поближе и с интересом сфотографировала удивительную находку. Словно завороженная, я не могла произнести ни слова. На земле также были раскиданы в определенном порядке белые камушки. Чуть подальше стояли сделанные руками сани, на которых были разложены шкуры животных, крепко подвязанные грубой веревкой. Томас, Дэниэл и доктор Генри так же, как и я, ходили в полном молчании, осматривая диковинное место.

— Этого на наших координатах точно не было. Доктор, что это может быть? — спросил Томас, положа руки на пояс

— Думаю, это кочевники оставили здесь свои вещи до следующей зимы и отправились на юг.

— Что это за народ? Я в первый раз об этом слышу, — спросила я.

— Скорее всего, это Нэйоха. Древнее поселение. Они не принимают законы цивилизации и стараются не попадаться людям на глаза. Я слышал, что они хорошо чтят свои традиции и являются язычниками. Поэтому эти символы и необычные украшения подвешены здесь, — пояснил Генри.

— А как же объяснить это? — удивленно показал Дэниэл на засыпанную землей горку.

— О боже! Это похоже на могилу… — сказала я.

— Видимо, да, — подытожил доктор.

— Вам не кажется, что, скорее всего, это кладбище? — спросил Томас.

— Тогда зачем им на кладбище оставлять свои зимние вещи и средства передвижения? — словно прочитал мои мысли Дэниэл.

— Племен на свете много. Кто знает, какие у них обычаи… — заключил доктор.

— Посмотрите, таких погребений много! — крикнула я, отойдя осматривать окрестности.

Я с жадностью фотографировала это диковинное место и мечтала тут же поделиться этой новостью с Биллом. Но связи не было, поэтому я не тянулась в карман за телефоном. Веревочки, камушки, колокольчики — все было расположено в определенном порядке. Это не был круг или другая геометрическая фигура. Это было что-то намного сложнее. Каждой детали было отведено свое место.

— Только, прошу, не трогайте ничего! — крикнул нам Генри.

— Я обязательно напишу отдельную колонку про это удивительное место и узнаю, что же это за народ такой — Нэйоха, — прошептала я, срывая колокольчик с самого низкого колышка.

— Надо двигаться вперед, иначе стемнеет. Мы еще и полпути не прошли, — сказал Томас, поднимая тяжелый рюкзак с земли.

Удаляясь все дальше и дальше за горизонт, оставшийся путь я молчала, сжимая в ладони удивительную диковинку. Отмахиваясь от надоедливых комаров, я подумала, что, возможно, если бы собаки пошли с нами, то они бы начали раскапывать все эти загадочные сооружения. Но все так и останется под сырой землей…

Наконец мы вышли на большую возвышенность и перед нами открылся живописный вид. Птицы кружили над дикими горами. Резво текли ручьи, сплетаясь с причудливые узоры. Красная точка солнца падала в дальний лес. Начались сумерки. Сверчки весело начали свои разговоры в зеленой траве, а воздух стал прохладнее. По дороге мы съели почти все наши припасы, а воды оставалось совсем немного. В то же время я быстрее хотела смыть с себя зуд от укусов мошки, который проникал под кожу и будто пожирал меня изнутри. «Давно я не ценила так воду», — подумала я.

Вода была ледяная. Это неудивительно, ведь ручьи были горные. Вдоволь напившись, мы решили передохнуть, несмотря на то, что опаздывали на встречу с другой группой геологов. Я легла на землю, сняв тяжелые резиновые сапоги, а руки положила под голову. Я не могла не думать о том удивительном месте с камушками и о людях, которые живут в этих краях, прячась от горожан. Я представляла себе их в разных вариациях, но не могла остановиться ни на одной. Они казались мне чистыми душой и телом, а себе я в какой-то момент стала противна. Ведь по сравнению с ними я была слишком земная…

Я достала колокольчик и принялась его изучать. Что-то он мне напоминал, но я не могла понять, что именно… Конечно, это было подобие того колокольчика, который мы себе представляем. Неровности и трещинки выдавали погрешности ручной работы. Язычка не было — видимо, северные ветра его сорвали. Я повернула голову и увидела, как Томас промывает ситом песок в ручье. Массивная спина в свитере крупной вязки каждый раз покачивалась от однообразных движений. Проводя пальцами по решетке, Томас смахивал крупные частицы и проверял, попалось ли золото. Доктор Генри что-то старательно писал в своей тетради, почесывая укушенное комаром ухо. Дэниэл с любопытством рассматривал горящую от огня ветку и поддерживал костер.

В какой-то момент я начала любоваться ими троими. Это были не просто профессионалы своего дела — они жили работой, вдохновляя всех вокруг. Я словила себя на мысли, что поездка в командировку на месторождение — это самое интересное, что произошло со мной за последние полгода.

— Не может этого быть… — пробурчал Генри, держа в руках геодезический приемник и помятую тетрадь со следам мертвых комаров. — Хм… я же все перепроверял…

— Что-то не так? — спросил, нахмурившись, Томас.

— Следующая точка координаты находится в той пещере на скале, — показал рукой доктор. — Но проб там обычно не берут… Кроме камня там нет ничего, — разочарованно снял очки доктор и потер глаза руками от усталости.

— Я думаю, что туда даже и не взобраться… — пробурчал Дэниэл, глядя в бинокль на скалу.

— Я в первый раз сталкиваюсь с таким… По всем подсчетам, мы должны завернуть в то ущелье и не метра в сторону, — сказал Генри.

— А может, стоит попробовать! — лежа на боку, сказала я.

— Почему бы и нет. Я с Дэниэлом могу осмотреть местность, а вы с Энн подождете нас здесь. Это все равно недалеко. Минут двадцать ходьбы, — оптимистично сказал Томас, положив руки на пояс.

— А как ты взберешься на скалу?! Посмотри, какие выступы! — чуть громче обычного отметил Дэниэл.

Я подумала: «Хм… у тебя еще и голосок есть…» И посмеялась про себя.

— У нас даже нет веревок! — продолжал он.

— У меня есть веревка! — крикнула я, достав из рюкзака снаряжение для альпинизма. — Я всегда ее беру с собой, когда выезжаю на природу. А еще я занималась скалолазанием, — протараторила я, посмотрев на каждого хлопающими глазами.

— Вот и решено! Энн и Томас пойдут на разведку в ту пещеру, а мы с Дэниэлом подождем вас здесь, — подытожил доктор Генри.

В какой-то момент мне показалось, что Дэниэлу даже стало не по себе и он смутился. Ведь вместо него идет на риск хрупкая девушка, а не он. Но я подумала, что так тебе и надо! Ты просто струсил и искал причины не подниматься в пещеру.

***

Я сплю на большой кровати в маленькой комнатке старой квартиры. На улице еще не рассвело, но уже приближается утро. Я открываю глаза и вижу перед собой совсем юную девушку в платье с матросским воротником. Волосы ее были стрижены под каре с челкой. Я до сих пор помню этот взгляд, хотя и она была абсолютно прозрачна. Склонившись надо мной и сцепив руки впереди, она с огромным любопытством изучала моё лицо.

— Кто это? — тихо проговорила я и больше не могла произнести ни слова.

Она отошла от кровати, постепенно растворяясь в воздухе.

— Не уходи… я прошу тебя, — умоляла ее я. Но девушка смотрела на меня и безмолвно исчезала в пространстве.

Я перестала бояться ее в последние несколько минут и пыталась понять, кто это и зачем она здесь. Но так и не нашла ответа. С тех пор мы больше не виделись.

***

Пещера в долине находилась на одной из скал ущелья. Проем был узким, и казалось, что забраться можно было, оперевшись руками и ногами на обе стороны скалы. Мы взяли с собой только самое необходимое: фонарик, GPS, фотоаппарат, веревку, спички и инструменты для отбора природного материала.

— Интересное место… такое ощущение, что вода прорезала скалу пополам, — сказала я Томасу, похлопывая по выступу горной породы.

— Так оно и есть. Ты все верно понимаешь. Именно реки и промывают щель в горах, но настолько узкого проема я еще не встречал, — завязывая веревку на поясе, сказал Томас.

Он казался мне еще более смуглым и мужественным. На широком лбу выступила испарина от духоты вечернего воздуха. Он усиленно пытался накинуть петлю на выступ в скале, чтобы подняться наверх с опорой. Наконец, после третьей попытки веревка зацепилась за камень. Ловкими движениями, упираясь грубыми ботинками в скалу, Томас начал карабкаться наверх. Я же в это время, подняв голову, наблюдала за ним и ждала, когда же он бросит мне веревку. Наконец, показалось его лицо.

— Ты готова?

— Так точно! — бодро ответила я, махнув головой.

— Держи! — крикнул Томас, опуская веревку.

Пытаясь сгруппироваться и подняться наверх, мои ноги соскальзывали из-за мокрой подошвы сапог, ведь у подножия горы протекал небольшой ручей. Каждый раз я падала на прежнее место. В какой-то момент, я почувствовала, как Томас начал сам тянуть за веревку и поднимать меня.

Поднявшись, я увидела небольшую пещеру в виде неправильного круга. Внутри она была темная и совсем не внушала доверия.

Мы переглянулись и включили фонарики.

— Ты думаешь, мы сможем пролезть внутрь? — заглядывая в черную дыру, спросила я у него.

— Сейчас посмотрим, что там… — ответил Томас и пошел первым. Глаза его горели от любопытства.

«Тот еще энтузиаст», — подумала я и отправилась следом за ним.

Свод пещеры был совсем низкий, поэтому мы поползли буквально на карачках. Чувствовалась сырость, а твердые мелкие камни прилипали к нашим ладоням. Спины то и дело терлись об верхнюю часть пещеры. Непроглядная тьма окружала нас со всех сторон. Только лишь фонарики, прикрепленные на лбу, освещали нам путь. В какой-то момент мне стало жутко и началась паническая атака. Казалось, будто я застряну здесь навсегда или камни обрушатся на нас, а мы будем заживо погребены.

— Том! — крикнула я. — Подожди… — уже шепотом проговорила, так как стала чаще дышать, максимально приподнимая грудь. Воздуха стало совсем не хватать.

«Неужели я здесь умру?» — подумала я.

Томас сразу все поняла и, оглядываясь на меня (повернуться ему не позволяло пространство), принялся меня успокаивать:

— Энн, я вижу впереди большую полость. Осталось сделать всего несколько шажков…

— А обратно как мы вылезем отсюда? Вдруг нас завалит камнями, и мы останемся здесь навсегда… — дрожащим голосом произнесла я, положив голову на свои руки, которые пахли сыростью.

— Все будет хорошо, доверься мне. Эта пещера простояла много-много столетий и не обвалилась ни на дюйм, — все еще продолжал говорить Том. — Я говорю тебе это как специалист по горным породам. Уж я-то знаю, — рассмеявшись, сказал он.

Эти слова придали мне уверенности, и я доверилась словам моего путеводителя. Собравшись с мыслями, я продолжила карабкаться вперед. Наконец мы доползли до самого сердца скалы. Свод ее достигал около трех метров, и я облегченно вздохнула. В этой части уже не было так темно. В щели попадали лучи света. Томас тут же начал осматривать породу, проводя пальцами по каменистой стене, пристально вглядываясь в мельчайшие крупицы.

— Посмотри, здесь остались следы от ракушек, — с улыбкой произнес он.

— И о чем это может говорить? — фотографируя панораму, спросила я. Томас укрылся от яркой вспышки рукой и зажмурился.

— Когда-то эта скала была на дне океана. Отпечатки повсюду. Удивительно… — завороженно смотрел он на находку.

Я тоже начала рассматривать следы и не могла поверить, что стою в том месте, где когда-то было дно. Все отпечатки были разной формы. Вдруг мой взгляд упал на углубление, которое было чуть поодаль всех остальных.

— Что-то это мне напоминает… хм, — нахмурилась я и достала из кармана кофты маленький колокольчик, сорванный с колышка. Приложив к отпечатку необычное украшение, форма совпала.

— Ну, конечно. Посмотри, это тот самый колокольчик.

Томас потянулся к карману брюк и вытащил из него подобную вещицу, раскрыв ладонь.

— Что?! Ты тоже утащил с того места глиняную вещицу?! — подпрыгнув, крикнула я так, что эхом раздалось в пещере.

— Смотри, тоже подходит, — с улыбкой приложил колокольчик Томас к стене. Он напомнил мне ребенка, который радостно что-то обнаружил втайне ото всех. Я тут же расплылась в улыбке.

— Может, то древнее поселение… как их там… Нью… ниоха… — не могла вспомнить я и потупила взгляд.

— Нэйоха, — помог мне Томас.

— Да-да. Может, они так и создавали эти штуковины. Брали отпечатки со стены и лепили их из глины…— предположила я, крутя в руках колокольчики.

— Возможно. А может, это просто совпадение и мы это придумываем, — сказал Томас, отходя в сторону к рюкзаку. — Надо собираться. Становится темно. Да и старик Генри, наверное, начал переживать, — доставая мешочек для пробы, сказал он. — Я возьму совсем немного песка. Навряд ли здесь что-то есть… Скорее всего, кто-то ошибся в подсчетах.

Обратный путь был для меня волнительным, ведь необходимо было вновь ползти. В этот раз я решила пойти первой.

***

Благополучно покинув пещеру, я еще никогда так не радовалась открытому пространству. Такое ощущение, что я была погребена заживо и вновь воскресла. Никогда больше туда не вернусь, сказала я себе.

Возвращаясь к Генри и Даниэлю, мы спешили рассказать им о наших приключениях в пещере и о том, что нам удалось взять пробу.

— Странно, что еще даже не стемнело. Мне кажется, мы пробыли там всю вечность, — отметила я.

— Кстати, да, — сказал Томас, оглядываясь вокруг.

— Хм… скорее всего, они куда-то отлучились. Я не вижу их отсюда, — прищурилась я.

Том ничего не ответил. Только лишь стал вглядываться вдаль, пытаясь найти глазами своих коллег.

Подойдя к месту отдыха, не было не только Генри и Даниэля, но и наших вещей.

— Мы точно не спутали место? — огляделась я вокруг себя.

— Нет же. Вот ручей. А здесь, я помню, как просеивал песок… — указывал рукой Томас.

— Но почему тогда нет даже следов от костра? Все в таком виде, будто нас здесь и не было… — продолжила я. — Может, нас не было слишком долго и они решили не ждать нас, а пойти вперед, к конечной координате? — предположила я.

— Генри никогда бы так не сделал. Тем более GPS у меня. Они же не пойдут вслепую, — устало протер ладонями лицо Томас.

— Что за чертовщина! И что теперь делать? У меня даже нет моего рюкзака, — начала жестикулировать я.

— Во-первых, успокоиться, а во-вторых, остаться здесь на ночлег, а завтра отправиться обратно в лагерь. Возможно, они сейчас придут обратно, а нас не будет. Нужно выждать время, — раскладывая вещи на землю, предложил идею Том.

Ночь возле ущелья была холодная. Костер совсем не согревал меня. Всю ночь я не смогла заснуть. В траве кипела ночная жизнь: сверчки настойчиво пели песни, а жуки, тяжело передвигая брюхо, ползли к песку. Укрывшись курткой, я спала на сырой земле, боясь, что на меня может напрыгнуть какое-нибудь насекомое или лягушка. В очередной раз стряхивая рукой волосы от надоедливых насекомых, я не выдержала и села ближе к костру. Желудок болезненно заурчал от голода.

— Здесь даже рыбу не выловить. Это всего лишь ручей… Отличная командировочка получилась, — недовольно прошептала я, бросая ветку в огонь.

Томас спал непробудным сном, чуть похрапывая, закинув руку под голову. Меня не покидала мысль, как Дэниэл и доктор Генри могли нас бросить здесь? Зачем им было забирать наши вещи. Что-то определенно случилось…

***

Большой черный сгусток с бешеной скоростью несся на меня, ослабленную от ночного сна. Он был похож на ту тень, которая преследовала меня ранее… Вот-вот и он вползет в мою грудную клетку и будет там всю ночь… копаться, искать страхи, исследовать мое тело. Он всегда делал это раньше. Физически я ощущала, как гигантская энергия огромным клубком вонзается в меня. Но только сегодня ночью я случайно открыла веки и увидела его воочию.

Я зажмурила глаза и вспомнила простую молитву, предназначенную Богу. Она помогла, и он исчез. С тех пор я с этой молитвой по жизни…

***

— Итак, Энн, продолжим. Значит, вы утверждаете, что на следующий день после ночевки вы отправились с мистером Томасом обратно в лагерь? — затушив сигарету в пепельнице, продублировал мои слова маршал Фрэд Дэвис.

— Именно так оно и есть. Я не знаю, как у нас двоих, уставших и голодных, хватало сил добраться до того места, где нас высадил водитель вездехода… — смущенно говорила я, пытаясь донести правду. На запястьях моих рук были железные наручники. Комнатка была совсем маленькая. Лишь длинный стол отделял меня от недоверчивого следователя, который зачем-то меня допрашивал. — Мы пошли немного по другому пути. Это нас и спасло. Наткнувшись на огромную поляну ягод, нашему счастью не было предела! Она была повсюду. Ягода спасла нас от жажды и немного утолила голод, — продолжила я, положив руки на стол.

— Продолжайте… — заглянул в свой блокнот маршал и ловко начал крутить пальцами шариковую ручку.

— А потом мы вышли к берегу реки, и я позвонила в 911, потому что ни людей, ни лодок там не было. Надо было каким-то образом выбираться оттуда, — сказала я, закончив свой рассказ. — Скажите, где сейчас Томас? Он тоже на допросе? Что произошло, черт возьми?! Кто-нибудь хоть что-то мне расскажет в этом гребаном полицейском участке?! — крикнула я, пытаясь расцепить железные наручники.

— Спокойно, мисс Энн! Иначе я посажу вас в камеру еще на одни сутки! — прикрикнул следователь, сжимая посиневшие губы от несчетного количества выкуренных сигарет. — Спрашиваю еще раз, где вы находились 21 июня 2023?

— Отвечаю тысячу первый раз, я и мистер Томас… — оскалилась я.

— Хватит с меня этих баек! — хлопнув по столу, крикнул Дэвис. — Не могли вы быть столько времени в лесу! Всех, кто находился с вами в лагере, нашли мертвыми. Только вы и мистер Томас скрылись от полиции и пропадали черт знает где… — соскочил со своего стула следователь и вновь зажег сигарету.

— Что?! — побледнев, проговорила я.

— Сегодня закончили. Уводите ее! — похлопал охраннику по двери маршал. Сама не своя, в сопровождении полицейских я шла по холодному коридору с множеством тюремных камер, через решетки которых с любопытством на меня смотрели глаза воров, убийц, насильников и героиновых проституток. В голове крутились слова маршала: « Всех… нашли мертвыми!»

«Как это возможно? Доктор Генри, Дэниэл… — Меня начало шатать. Все вокруг расплывалось как в тумане. Из носа потекла алая кровь. Я вытерла ее рукавом своей толстовки и услышала знакомый голос: «Энн!» Чуть позже я поняла, что это был Томас. — Он тоже в одной из камер. Надо выбираться отсюда во что бы то ни стало», — подумала я и, обхватив колени руками, заплакала навзрыд, прижавшись к обшарпанному углу стены.

Утром я проснулась от грохота дверного замка в камере. Из-за яркого света лампочки, которую включили внезапно, я не могла толком открыть глаза и укрыла лицо капюшоном кофты.

— Энн Браун, на выход! — Я подняла опухшие от слез глаза и увидела черные кожаные ботинки маршала Фреда Дэвиса. — За недостаточным количеством улик вас отпускают с подпиской о невыезде, — отчеканил он привычные слова и бросил на кровать мои личные вещи.

За высокими воротами полицейского участка меня ждал Томас. Черная щетина покрыла нижнюю часть его лица, а серые глаза стали еще ярче. Выглядел он потрепанным и взволнованным. Увидев его, я ускорила шаг и бросилась в его объятия, обвив шею руками. Я не могла произнести ни слова. Уткнувшись в его толстый свитер носом, я почувствовала, что наконец-то не одна. Томас обнял меня в ответ. Мы простояли так несколько минут, ничего не говоря друг другу. Словно были одни в этом мире. Одни против всех…

Раздался телефонный звонок в кармане брюк. Я вздрогнула от мелодии. Она казалась такой тревожной и настойчивой. Это был Билл. Я спешно нажала на зеленую кнопку.

— Энн, крошка! Наконец-то я до тебя дозвонился! — кричал мне в трубку мой фиксер.

— Билли, привет, — устало поприветствовала его я, зная, что сейчас он задаст мне миллион вопросов.

— Где ты была столько времени?! В прессе только о тебе и говорят! — кричал ополоумевший Билл.

— Слушай, друг. Давай встретимся и поговорим позже, как только я приду в себя, — посмотрела я на Томаса, который ловил каждое мое слово. — Передай боссу, что я сдам статью чуть позже. Снимки тоже все в наличии. Они крутые! А еще я увидела место древнего поселения Ни… Хэ… — опять забыла я слово и попросила взглядом Томаса подсказать название.

— Нэйоха, — потирая подбородок, проговорил он

— Нэйоха! — выкрикнула я.

— Какое Нэйоха, Энн! Босс тебя уже давно уволил. Тебя не было черт знает сколько лет! Мы думали, что ты мертва или… — не договорил Билл.

«Или убила всех геологов и сбежала…» — дополнила я его мысль.

— Подожди, что ты сказал?! Лет?! Каких лет?! Меня не было от силы дня два! — сказала я в трубку и посмотрела на Тома.

— Ты в своем уме, Энн?! — продолжал голос в телефоне, но я уже не слушала Билла и выключила мобильник.

— Нас не было несколько лет… — побледнев, проговорила я Тому.

***

Синяя футболка с красочным принтом была ярким пятном в моем сне. Мы гуляли по тротуару, держась за руки, и о чем-то оживленно говорили. Знаю одно, мы были знакомы всего несколько дней. Видели такие парочки? Их замечаешь издалека. Они пытаются понравиться друг другу и не любят длинные паузы в разговоре. Походка девушки напоминает кошку: гибкую, плавную. А мужчина… в его глазах интерес и смущение. Он пытается вспомнить самые лучшие истории из жизни, чтобы поделиться ими с нею. Он, едва прикасаясь, держит руку своей возлюбленной. Аккуратно, нежно. Между ними еще ничего не было: только лишь разговоры ни о чем и взгляды, которые, говорят о многом. Спустя несколько лет я вспомнила этот сон и узнала в нем своего мужа. Каждый раз я задавала себе вопрос: «Тогда все, что происходит, уже предопределено судьбой?» Ответа я так до сих пор и не нашла. Думаю, никто его до сих пор не нашел.

***

Подойдя к двери своего дома, я знала, что меня никто не будет там ждать. Из родственников у меня никого не было. Только лишь дальняя родня, которая жила совсем в другом городе. Родители умерли, когда я была совсем маленькая, поэтому я не знала, что такое материнское тепло и семейный очаг.

«Странно, что дом еще не выставили на продажу и не сменили замок», — подумала я.

Вспомнив, что мои ключи остались в рюкзаке, который забрали Генри и Дэниэл возле ручья, я бросила взгляд на зеленый забор и решила перелезть через него, открыв стеклянную дверь, которая выходит в сад. Возле нее под камнем я всегда прятала связку ключей, о которой никто не знал, кроме меня. Я вдруг вспомнила о Томасе. Поймав первое попавшееся такси, мы с ним решили разбрестись по домам, предварительно обменявшись номерами телефонов.

«Наверное, он тоже не смог попасть к себе в дом, — подумала я. — А может, его ждет семья… хм… Я даже не поинтересовалась. Какая же я наивная дура», — улыбнулась самой себе я.

Подложив крупные камни под ноги, я легко перелезла через ограду.

Мой небольшой сад по-прежнему цвел. Помимо работы, моим любимым занятием было садоводство. Это был мой маленький мир, в котором я проводила все свободное время. Яблони, отбросив белые цветы на землю, смиренно стояли, покачиваясь на ветру. Розовые и белые пионы молчаливо цвели за декоративным забором возле решетчатой веранды. Зеленый газон был давно не стрижен. Я открыла теплицу и обнаружила, что все саженцы цветов давно высохли, а в углу строения появилось осиное гнездо. Такое ощущение, что меня здесь не было целую вечность. Сад был, мягко говоря, запущен. В беседке на скамье и деревянном полу лежали прошлогодние пожухлые листья. А вход перекрывала большая паутина с мертвыми мухами. Даже букет ромашек в вазе, собранный мной, растрепался на ветру и превратился в труху с желтыми точками.

— Боже, неужели это все правда… — села я на ступень веранды. Телефон на беззвучном режиме то и дело вибрировал в кармане моих брюк. Наверное, всем было любопытно, где же я пропадала. Я не хотела никого видеть и слышать. Каждая клеточка моего тела болела после перенесенных событий и ночи в тюремной камере. Сон и теплая ванна — вот, что мне необходимо было в данный момент. Я повернула голову в сторону дома и представила, что творится там.

— Скорее всего, копы уже все перевернули там вверх дном, пытаясь найти улики, — устало привстав со ступени, сказала я вслух. — Улики… конечно! На снимках всегда фиксируется дата и время! — вскрикнула я. Схватив фотоаппарат, я включила кнопку и торопливо начала просматривать снимки…

Глава 2

В отличие от Энн я решил не ехать домой, а сразу же сказал водителю отвезти меня в компанию «Голдмайерс».

«Может, хотя бы из коллег мне кто-то даст вразумительный ответ», — подумал я. Я не хотел верить, что Генри мёртв, ведь он был мне самым близким человеком. Открыв стеклянные двери в офис, я словил на себе посторонние взгляды сотрудников.

— Такое ощущение, что я восстал из мёртвых, — прошептал себе под нос и улыбнулся.

В кресле Генри сидел Джо Льюис — главный геолог компании. Амбициозный, изворотливый, он давно метил на пост начальника. Я сразу его возненавидел. Мне было противно смотреть на его лысеющую голову с редкими чёрными торчащими волосами по бокам. На маленькие карие глаза, в которых постоянно была смешинка. Брови всегда были приподняты, что придавало Джо удивлённый вид. Наверное, поэтому я никогда не мог понять, шутит он или говорит всерьёз. Синяя рубашка всегда была заправлена в чёрные брюки, которые наполовину закрывали коричневые ботинки из крокодиловой кожи. Льюиса никогда не было ни слышно, не видно. Обычно он тихонько сидел за одним из многочисленных столов офиса. Мы с парнями не обращали на него внимания. Я даже и подумать не мог, что именно он займёт место Генри.

Я зашёл в его кабинет без предупреждения. Мне уже нечего было терять. Мой взгляд сразу упал на стол и книжный уголок Генри. Бывало, мы сидели допоздна в офисе, проектируя нашу экспедицию. Позади стола размещалась библиотека с научными книгами, картами, свёрнутыми в рулоны, ватманами и прочими рабочими бумагами. Стол также был завален стопками документов, а рядом стоял компьютер, за которым Генри проводил большую часть своего времени, рисуя карты. В этот раз всё было абсолютно наоборот. Кабинет был вылизан и вычищен до блеска, словно голова Джо. На чёрном столе одиноко стоял ноутбук, пара блокнотов лежала под сцепленными руками Льюиса. Позади него по росту стояли книги, которые достались в наследство от Генри. Те, которые выбивались из ровного ряда колеи, скорее всего, убраны.

— Томас, я тебя ждал! — протягивая руку, с улыбкой произнёс Джо.

— Здравствуй, Джо, — нехотя ответил на приветствие я.

— Как видишь, теперь я занимаю пост Генри… — он не договорил.

— И сколько ты уже сидишь здесь? — нахмурившись, спросил я.

— Четыре с половиной года после случившегося…

— Ты недостоин этого, — ответил я, подумав, сколько лет я находился в этой грёбаной пещере.

— Слушай, Томас. Ты можешь быть недоволен или удивлён. Я понимаю, что вы с Генри были лучшими друзьями… Поверь, я тоже сожалею об этой утрате не меньше, чем ты, — продолжил он, приподнимая и без того высоко посаженные брови.

— Ни о чём ты не сожалеешь, Джо, — потупив взгляд, огрызнулся я. — Мы столько лет отдали этому месторождению. Генри его нашёл! А в итоге все лавры достались тебе! — крикнул в конце я.

— Если бы ты не прятался, как трус, все эти годы… — потирая лоб, произнёс неуверенно он.

— Что?! — выкрикнул я и, схватив за грудки Льюиса, выволок его из-за стола.

— Я напоминаю тебе, что в данный момент ты находишься под следствием, и стоит мне сделать всего один звонок в полицию, у тебя будут проблемы, Томас, — прошипел он сквозь зубы, указывая мне пальцем возле лица.

— А может, это ты всех грохнул, а?! Серая мышь, ты давно метил на это место, верно? — не успокаивался я.

— Ты можешь думать что хочешь, — освободился от моих рук Джо и начал поправлять галстук. — Я попрошу тебя покинуть мой кабинет. Твои вещи уже давно забрали родственники, — покраснев, отчеканил мне Льюис.

— А теперь слушай меня, — наклонившись над ним, ответил я. — Когда я во всём разберусь, твоей ноги здесь не будет!

Меня остановил звонок мобильного телефона, который тревожно загудел у меня в кармане брюк. Это была Энн. Повернувшись к стеклянной двери, я увидел множество обеспокоенных глаз, которые всё это время наблюдали за нами из-за своих столов. Во мне кипела несправедливость всего происходящего. А самое ужасное, что никто и не поверит, если им рассказать правду. Это был тупик, из которого не было выхода. Только одна Энн у меня осталась…

Я взял трубку.

— Томас, надо срочно встретиться. Я открыла снимки в своём фотоаппарате и увидела нечто! — обеспокоенно произнесла она.

— Хорошо. В кафе «Найт» через пару часов. Надо заехать домой. Пойдёт?

— Договорились, — сказала она и бросила трубку.

Летний дождь разбрасывал брызги по асфальту, создавая мелкие пузырьки на лужах. Вечерние фонари освещали мокрые улицы так, что дома, автомобили, цветные вывески, светофоры, люди — всё отражалось яркими красками, словно сквозь пространство. Вечером в Стонтоне было холодно, несмотря на летнюю погоду. Я неторопливо шёл по тротуару, наблюдая за падающим с неба дождём, людьми, которые прятались от дождя под кровлями магазинчиков и кафешек. Всё вдруг оживилось с приходом непогоды. Все засуетились и забегали. Работники летней веранды спешно затаскивали стулья и столы в закрытую часть помещения ресторана, а автобусы рядами стояли в пробке, недовольно подавая сигналы друг другу. Меня вовсе не заботило, что вся одежда промокла от дождя, ведь моя жизнь скатилась в чёрную яму, из которой мне уже не выбраться, потому что ничто не имело большего значения, чем моя работа. Открытие месторождения было для нас всем с Генри. Проект, над которым мы с ним работали, достался Джо Льюису и никчемным людишкам, занимающим важные посты в компании «Голдмайерс». Всё, чего мы добивались все эти годы, ушло ко дну.

Я зашёл в полупустую кафешку и увидел за столиком её. Светлые мокрые пряди волос падали на плечи. Она меня ещё не замечала. Обхватывая обеими руками массивный фотоаппарат, она внимательно вглядывалась в его объектив. На белой коже был лёгкий румянец, а пухлые губы слегка двигались, выражая мысли, которые крутились в голове Энн. На столике стояла сахарница и недопитый кофе со сливками. Она подняла глаза, и взгляд её из сосредоточенного и нахмуренного переменился на живой и радостный. Энн сразу помахала мне рукой. Только подойдя поближе, я рассмотрел усталость её лица и небольшие синяки под глазами.

— Привет! Как ты? — присаживаясь, бросил я ей.

— Привет! Это что-то невероятное… Я решила дома просмотреть снимки, которые успела снять на фотоаппарат, и осталась, мягко говоря, в недоумении, — в быстром темпе говорила Энн, будто боясь упустить важную деталь в разговоре.

Я присел к ней по левую сторону локтя, чтобы можно было удобнее рассматривать фото. От Энн пахло свежестью и ничем больше. Никакого парфюма или запаха косметики, как от других женщин. Только лишь она сама, такая какая есть — настоящая. Мне бросились в глаза пальцы рук: белые, тонкие, я не увидел никаких украшений или яркого лака. Она быстро начала пролистывать фото, которые были сняты в дни экспедиции. Я взглянул на первые снимки, и воспоминания захлестнули меня. Я увидел себя в лодке возле могучей скалы с вёслами, чуть сгорбившегося доктора Генри с ручкой и тетрадью в руках, ребят на общем фото возле вездехода. Я даже не мог подумать, что через пару дней всё изменится, и мы будем сидеть с Энн в кафе абсолютно потерянные и никому не нужные.

— Эти моменты я фотографировала собственноручно, — посмотрев мне в глаза, с улыбкой произнесла Энн. — Дата тоже совпадает — 20 и 21 июня 2023 года.

— И что здесь шокировало тебя? Я тоже помню себя на этих снимках, — в недоумении произнёс я, облокотившись на стол.

— А теперь внимательно посмотри на это… — расплылась в ещё большей улыбке она.

Я, ополоумевший, выхватил из рук Энн фотоаппарат и потерял дар речи. Пытаясь связать хоть пару слов, я смог лишь сделать пару жестов руками. И в конце концов откинулся на сиденье, потирая щетину ладонью. У Энн выступил розовый румянец, а в глазах появилась искринка. И это неудивительно, ведь в этой чёрной коробке хранились фото, которые Энн никогда не снимала, а мы уж тем более не позировали. Мы вглядывалась в снимки и видели всю нашу дружную бригаду геологов в плащёвках под проливным дождём возле палаток в лагере. А на другом фото мы жарим картошку на газовой плитке возле реки. А здесь я глажу своего чёрного пса, который подаёт мне лапу и преданно смотрит в глаза. Позади меня смеются парни, подставляя мне рожки к голове. А вот доктор Генри и Дэниэл сидят в палатке с раскрытыми чертежами в руках.

— Посмотри ещё на это фото… — указала Энн.

— Это мы с тобой и Дэниэлом стоим возле пещеры с верёвкой, а фотографирует нас, скорее всего, доктор Генри. Других с нами в тот момент не было, — уже задумчиво проговорила она.

— Но мы же не фотографировались до и после входа в пещеру… — уверенно сказал я, показывая рукой на фотоаппарат.

— А теперь посмотри на даты и время, — произнесла Энн, дотрагиваясь до губ. — 22, 23, 24 июня! В эти дни мы с тобой уже были в городе, в полицейском участке! Нас в помине не было в лагере! А снимок, где мы с тобой и Дэниэлом довольные стоим возле пещеры, был снят в 20.00 вечера. Хотя из пещеры мы вышли примерно в 19.30 и никого больше не нашли. Да о чём я говорю! В последний раз я делала снимки только в пещере! Ты сам видел! — прокричала отчаянно Энн так, что на неё обернулась компания подростков, которые журчали трубочками, попивая молочный смузи, а их чёлки постоянно падали им на глаза, из-за чего они каждую минуту их стряхивали головой. Я повернулся к Энн всем корпусом, чтобы установить зрительный контакт, и попытаться её успокоить. Взяв её за плечи, я будто хотел утешить её, хотя сам находился в таком же положении. Не успев ничего сказать, она вдруг спокойно произнесла:

— Я не делала этих снимков, и мы с тобой уж точно не были там, Томас. Вопрос, кто это тогда и что за чертовщина происходит с нами? — вопросительно посмотрев, сказала она.

Я не знал, что ответить, и вновь начал просматривать снимки.

— Я уверена, что маршал, конечно же, покопался в моём фотоаппарате. Поэтому он нам и не поверил, ведь фото говорят обратное, — продолжала она.

По стёклам кафе резко забарабанил косой дождь. Ветер с каждой минутой усиливался и подгонял его в сторону севера. За окном ничего не было видно, кроме разноцветных городских огней, которые словно расплылись от влажных акварельных красок. Вдруг Энн резко дёрнула меня за руку, когда я остановился на фотографии, на которой изображены вещи, оставленные древним племенем Нэйоха.

— Томас, тебе не кажется, что всё случившееся связано с предметами Нэйоха? — предположила Энн.

— Что за глупости... Это детские сказки, придуманные Генри, — улыбнулся я, покачав головой.

— Да, конечно. А то, что пока мы были от силы полчаса в пещере, а прошло в итоге несколько лет, это не детские сказки, — передразнила меня она.

— И что ты предполагаешь? Что древние Нэйоха нанесли на нас проклятие и заточили на четыре года в пещере? Чушь собачья, — фыркнул я.

— Всё-таки надо разузнать, что это за народ такой — Нэйоха… — задумчиво пробубнила Энн.

***

Я села в такси на заднее сиденье и, как обычно, принялась смотреть в окно на прохожих, которые гуляли в парке или по тротуару. Моим любимым занятием было искать глазами вывески новых магазинчиков и кафешек. В этом районе я давно не бывала, поэтому всё мне казалось новым и непривычным. Вдруг водитель такси прервал своё молчание:

— Вы ведь тоже их видите? — несмотря на вопросительное предложение, в зеркале заднего вида я увидела его уверенный в положительном ответе взгляд.

— Вы о чём, простите? — вежливо спросила я.

— Тех, кто там… они к вам приходят…

— Я не понимаю, о чём вы…

— Это нормально. Просто вы должны это принять и научиться жить с подобным… Не думайте, вы вовсе не сумасшедшая, — продолжил он, улыбаясь.

Мы подъехали к моему дому, и я торопливо выскочила из машины, захлопнув дверь. В голове крутилась мысль: «Неужели это то, о чём я думаю… и все эти странные видения и голоса – не случайность…»

***

Промокнув до нитки от летнего дождя, я сидела в постели под тёплым одеялом, подложив под спину мягкую подушку. В доме было холодно и неуютно, возможно от того, что меня здесь долго не было. А может, из-за того, что у меня не было настроения, поэтому всё мне казалось недружелюбным и отстранённым. Как я и предполагала, в доме необходимо было делать генеральную уборку, потому что в каждом ящичке вплоть до нижнего белья побывала твёрдая рука шерифа Фреда Дэвиса. Всё мне казалось грязным и испорченным. Следователь был для меня подобием собаки, которая пометила мою территорию…

Я не включала свет в спальне, только лишь ночник на стене пытался создать тёплую атмосферу. Положив ноутбук на колени и заранее заварив большую кружку горячего чая, я забила в поисковике: «Древние жители Нэйоха». Результаты были очень скудными. На белом экране выплывали лишь похожие по тематике запросы: «Следы древнейших обитателей Америки…» или «Африканское происхождение народов долины Нила…», но про самих Нэйоха — ничего.

«Может, в архиве центральной библиотеки мне помогут. Там наверняка есть что-то подобное. Откуда-то же доктор Генри узнал про этот народ», — подумала я.

Мобильный телефон всё так же не давал покоя до самого вечера. Пропущенные вызовы были от близкой подруги Вероники, Билла и других средств массовой информации, которые, по-видимому, решили взять у меня интервью по поводу случившегося убийства геологов и нашего с Томасом триумфального возвращения.

«Очень странно, что телефонные звонки и сообщения начали поступать только в тот период, когда мы вернулись. В течение нескольких лет нашего отсутствия их не было… — отметила я. — Наверное, это как-то связано с мобильной связью, которой не было в пещере… Хм... Возможно, Стэн мне в это время и звонил…» — подумала я и укрылась с головой одеялом с полным убеждением, что первая звонить ему я не буду.

На следующий день я, не медля, решила посетить обитель знаний и, мягко говоря, была в растерянности. Высокие потолки держали стены с витражными окнами во всю высоту, на которых были разноцветные стёкла с графическими узорами. Массивная люстра из хрусталя располагалась в центре читального зала и прекрасно освещала всё пространство, несмотря на то что каждый столик из красного дуба был оборудован современным светильником и компьютером. Длинные и высокие стеллажи с молчаливыми книгами стояли передо мной в шеренгу. Они будто знали, зачем я пришла, и скромно наблюдали за мной в стороне. Я не знала, за что схватиться, и уже думала, что проведу между книжных рядов весь день, а то и два. Внезапно мой взгляд остановился на двух зелёных глазах, которые пристально смотрели на меня между книг со стороны другого ряда.

— Может, вам нужна моя помощь? — с улыбкой произнесла незнакомка. Передо мной стояла причудливая девушка с волосами медного цвета. Она не была похожа на других: косички у лица придавали ей игривости, а маленький вздёрнутый носик обрамляли небольшие веснушки. В оба уха были вставлены небольшие серьги-каффы в виде крыльев и ещё несколько мелких серёжек, которые переливались под хрустальным светом библиотечной люстры. Одета она была в трикотажную кофту зелёного цвета и длинную юбку, которая чуть прикрывала её высокие грубые кожаные ботинки.

— Да, конечно! — обрадовалась я такому предложению. — Мне необходимо узнать о древней цивилизации Нэйоха… В интернете я ничего не нашла. Поэтому библиотека — это моя последняя надежда, — вежливо улыбнулась я.

— Тогда, я думаю, нам стоит пройти в ту часть, — указала она рукой вправо. — В том месте есть отдел редких книг. Там часто можно найти информацию о различных племенах.

Разговорившись, я узнала, что Крис, так её звали, работала в библиотеке уже несколько лет после того, как её собственный книжный магазин обанкротился и ей пришлось продать помещение, чтобы прожить несколько месяцев, пока она не найдёт работу. Несколько часов мы вертели в руках толстые талмуды, пытаясь найти хоть какие-то намёки на существование этого народа. Пока не заглянули в компьютерную систему библиотеки, где с помощью запроса нашли отсканированную газету, датированную 1973 годом. В одной из статей было упомянуто о девушке из племени Нэйоха, которая отреклась от своего рода, влюбившись в городского парня, что останавливался в их краях. Она уехала с ним в город и создала семью. С тех пор о ней никто ничего не слышал.

— Кими… У меня есть её имя и фото их дома близ Стонтона. Вопрос только, где он находится… и живёт ли она там до сих пор, — произнесла я вслух свои мысли.

— Почему вы так интересуетесь этим народом, Энн? — спросила Крис.

Я кинула взгляд на витражное окно — на улице уже совсем стемнело, а в библиотеке оставалось лишь несколько человек.

«Скоро закрытие», — подумала я.

— Крис, вы мне очень помогли. Даже не знаю, как вас отблагодарить…

— Энн, давай на «ты». Я уже поняла, что ты та самая журналистка, которая замешана в деле о массовом убийстве группы геологов, — дотронулась Крис до моей руки в знак расположения. — Но я почему-то верю в то, что ты здесь ни при чём. У меня есть хороший приятель. Он экскурсовод и знает Вирджинию как свои пять пальцев. Я могу спросить у него о расположении этого дома. Возможно, он расскажет что-то интересненькое, если ты, конечно, не против, — с улыбкой произнесла Крис.

— Это восхитительно! Сам Бог тебя сегодня мне послал! — подпрыгнув, обняла я Крис.

***

— Всё-таки плохо, что у нас с тобой нет парней. Правда, Энн? — вздохнув, сказала моя соседка по общежитию и поправила на себе тёплое стёганое одеяло.

— Да… — подтвердила я и повернулась лицом к ней.

— Не хватает тепла, объятий… — продолжала рыжеволосая Алекса.

— Когда-то же они должны появиться. Не всё же нам одним куковать. Спокойной ночи. Завтра первая пара в 8 утра, — зевнула я и закрыла глаза.

Глубокой ночью я ощутила тёплые объятия и проснулась от того, что кто-то обнимает меня со спины. Повернув голову, я увидела лицо своего будущего мужа. Только оно было не его, а тех, кто подсмеивался надо мной. Улыбка не сходила с лица этого существа. По-другому я не могу его назвать, потому что чувствовала каждой клеточкой, что это не человек, а подобие его. Подобие того, кто знает намного больше, чем мы — обычные люди. Как будто они живут среди нас и подслушивают разговоры — наивные, пустые, в чём-то даже глупые, а потом приходят и шутят над нами тогда, когда мы, обессиленные от глубокого сна, не можем сопротивляться. И я не смогла в тот раз… Я всего лишь оглянулась на него и повернула голову обратно, заснув без сил.

***

Длинная извилистая дорога змейкой вела наш автомобиль в лесной массив Вирджинии. После двухдневного похолодания и дождей к утру небо прояснилось. Солнечные лучи падали на ветки деревьев и преломлялись в мохнатых зелёных елях, создавая мозаику света и тени.

Крис благополучно предоставила нам информацию о доме, который мы разыскивали, узнав у своего друга его местоположение. Оказалось, что старый особняк Кими располагался не так близко к городу. Путь занимал около часа. Томас с обычной серьёзностью сидел за рулём, а Крис напросилась поехать с нами, даже не зная, с какой целью мы едем в тот дом. Скорее всего, по мне было видно, что я не расположена рассказывать свою историю. Я сидела на переднем сиденье и поглядывала на профиль Томаса. Видно, что он был напряжён и до конца не верил, что с нашим исчезновением как-то связан народ Нэйоха. Его скулы постоянно двигались из-за сдавливания челюсти, а тёмные брови, чуть нахмуренные, немного выступали вперёд. Крис сидела сзади и подсказывала, куда ехать, держа в руках напечатанную карту пути. Наконец мы свернули на просёлочную дорогу. Было видно, что здесь практически не ездит никакой транспорт, потому что дорога была пешая, а вокруг всё заросло высокой зелёной травой, которая наклонялась на проезжую часть, царапая машину по бокам.

— Здесь мы не проедем. Придётся оставить машину и пройти пешком, — пробурчал Томас, заглушая двигатель.

— Судя по карте, здесь недалеко, — с воодушевлением сказала Крис и пошла впереди нас.

Минут пятнадцать мы шли вдоль пыльной дороги, пока перед нами не предстал тот самый особняк некой Кими — единственной ниточкой надежды, которая могла помочь мне и Томасу разобраться в сложившейся ситуации. Дом представлялся мне совсем не таким. Это был деревянный двухэтажный коттедж с прогнившими досками, которые удерживали всю конструкцию здания. Высокие окна обрамляли ставни с облезлой зелёной краской, а стёкла в них были в некоторых местах заклеены изолентой. Сам дом так сильно просел в землю, что покосившаяся крыша, казалось, вот-вот упадет прямо на нас. Входная дверь была заперта широким засовом. Было ясно, что здесь уже давно никто не живёт. На дворовой территории стояли только две пристройки. Одна из них походила на старый сарай, сколоченный наспех, а другая располагалась на противоположной стороне. Это была крохотная цветочная оранжерея, внутри которой уже ничего не было видно, лишь многолетняя грязь и мёртвые насекомые облепили её стёкла. А возле покосившейся двери одиноко стояла воткнутая в землю небольшая лопатка, которую, скорее всего, оставили хозяева. В небольшом колодце, сооружённом из камней, уже давно не было воды. Ржавое ведро болталось на верёвке от ветра и глухо постукивало.

Я осторожно встала на ступень крыльца веранды, чтобы осмотреться в округе. Засов был приколочен гвоздями к дубовой двери так сильно, что, казалось, если я его потяну, то на меня обрушится весь фасад. Заглянув в окно, я не могла ничего рассмотреть из-за темноты внутри дома и грязных стёкол.

— Вы тоже подумали, о чём и я? — улыбнулась я Томасу и Крис с искринкой в глазах.

— Я в машину, — развернулся Томас.

Я уже было огорчилась, услышав такой ответ, но через секунду он добавил с улыбкой на лице, приподнимая руку:

— За топором!

Мы с Крис переглянулись и одновременно засмеялись.

Спустя несколько минут Томасу удалось открыть засов, не сломав его. Мы осторожно отворили скрипучие двери, и дом, словно старый дед, выдохнул из своих лёгких всю пыль, которая так долго была внутри него. Он будто кряхтел и ворчал, что мы потревожили его долгий сон. Перед нами располагался коридор с большими комнатами по бокам и ведущей наверх лестницей. Внутри дома не было так темно, как казалось с улицы. Лучи дневного света пытались пробиться сквозь щели треснувшего дерева и грязные стёкла окон. Этого было достаточно, чтобы увидеть предметы интерьера. Возле входа располагался деревянный лакированный комод с железными ручками, на котором стоял элегантный подсвечник с уже сгоревшими свечами. Стены покрывали жёлтые в полоску обои, которые уже давно выцвели и отклеивались в углах. Ковровые дорожки с причудливым рисунком на скрипучем полу не были убраны хозяевами и, как губка, собрали в себя всю пыль, которая копилась годами. Крис и Томас разбрелись по другим комнатам. А я не стала спешить на второй этаж и завернула в первую попавшуюся, которая находилась слева от меня. Это оказался рабочий кабинет, в центре которого стоял массивный дубовый стол, а позади него большой стеллаж с книгами, на котором слоями лежала серая пыль, а в углах провисали тонкие кружевные паутины. Бордовые портьеры из гобелена с подхватами украшали комнату и придавали ей старинный лоск. Кресло-качалка стояло неподалёку от небольшого столика, на котором была застелена некогда светлая скатерть с бахромой. Мой взгляд упал на рабочий стол. На нём всё лежало так, как будто хозяин ненадолго отлучился по делам. Толстый закрытый ретро-блокнот и шариковая ручка, кипа исписанных мужским почерком бумаг, художественные книги — всё вокруг молча ждало своего часа.

— Энн! — услышала я голос Крис, приближающийся ко мне.

Она зашла, держа в руках чёрно-белую фотографию в деревянной рамке.

— Посмотри, я нашла снимок. Скорее всего, это хозяева дома, — запыхавшись от быстрой ходьбы, сказала она. — А вот это, возможно, сама Кими, — указала она пальцем на девушку с длинными тёмными волосами, которая сидела на стуле, положив руки на колени. Рядом с ней стоял молодой мужчина. Он ласково приобнимал её за плечи. Его черты лица показались мне знакомы…

— Что за шум? — пришёл к нам Томас.

— Крис нашла фотографию. Скорее всего, на ней Кими, — протянула я ему фото.

Томас взял в руки снимок и побледнел, сказав лишь одно:

— Я не знаю, Кими ли это, но на фотографии однозначно изображён доктор Генри в молодости…

— Генри? Кто это? — с непониманием спросила Крис, смотря на нас.

— Этот снимок он всегда носил с собой в кармане пиджака, — продолжил Томас, проигнорировав вопрос Крис.

В воздухе повисло молчание…

— Я правильно понимаю, что Кими — его жена? — предположила я.

— Вот откуда он знал про постройки племени Нэйоха, на которые мы наткнулись в экспедиции… — дополнил Томас.

— Нужно ещё покопаться здесь. Может, ещё что-нибудь найдём интересненькое. Я займусь этим кабинетом, а вы с Крис идите в другие комнаты, — дала указание я им.

Присев на стул с высокой спинкой, я второпях открыла ящики стола. Папка с бумагами была закрыта резинками в уголках. В ней лежали рабочие документы с отчётом и фотографиями горных пород.

— Это точно доктор Генри… — прошептала под нос себе я.

Ничего не найдя в ящиках, я бросила взгляд на пыльный стол и открыла тот самый блокнот. Записи ежедневных рабочих дел, сводки — ничего особенного в нём не было. Это была обычная записная книжка. Беглым почерком исписанные страницы, словно переносили меня в то время, и, казалось, будто всё в доме оживало и приобретало первоначальный вид.

Вдруг с улицы послышался шум двигателя автомобиля. Я заглянула в щель входной двери и увидела направляющегося уверенной и быстрой походкой к нам шериф Фреда Дэвиса.

— Он всё это время следил за нами. Только и ждёт, чтобы поймать нас на правонарушении, — подумала я.

— Уходим! — крикнула я.

— Что случилось? — спросила, недоумевая, Крис, выглянув из зала. Томас, также заметив маршала, уже бежал к нам из соседней комнаты.

— Скорей на второй этаж. Там есть окно. Оно открывается! — крикнул он нам.

Мы молнией взбежали на лестницу. Впереди себя я увидела длинный коридор, по бокам которого было несколько комнат. Томас указал нам на дверь одной из спален и, открыв окно, уже шёпотом произнёс:

— Вылезайте!

— На крышу?! А как мы спустимся? — со страхом в глазах спросила Крис.

В этот момент я пожалела, что втянула эту девчонку в мои дела, ведь у неё сейчас могут появиться из-за меня большие проблемы.

— Не бойся. Что-нибудь придумаем… переждём. Сейчас главное спрятаться и дождаться его ухода, — потянула я за руку Крис.

Я первая шагнула и убедилась в том, что дом находится в ещё более плачевном состоянии, чем я думала. Сырая от дождей крыша покрылась зелёным мхом и плесенью. Некоторые доски сгнили, а кое-где совсем прогнулись. Я осторожно вылезла из окна, придерживаясь за ставни. Благо она была слегка покатая, поэтому страха высоты я не испытывала. За мной поспешили Крис и Томас, который закрыл за собой окно снаружи. Мы услышали тяжёлые шаги Фреда. Скрип грубой кожи его ботинок был настолько отчётливым, что я прижала уши ладонями и зажмурила глаза. Дэвис не издавал ни звука, потому что знал, что мы будем здесь и прячемся в доме. Шериф, словно полицейский пёс, вынюхивал свою добычу, которая каждый раз ускользала от него. Дверь захлопнулась. Через некоторое время по ту сторону дома завелся двигатель. А я так и сидела, прижав колени к груди. Открыв глаза, я заметила, каким был прекрасным вид с крыши. Дом был достаточно высокий, поэтому создавалось ощущение, что ты паришь над макушками пушистых сосен. Стояла тишина. За последнее время только в данный момент я ощутила себя свободной и отрешённой от всего, что меня окружало.

Глава 3

Здесь совсем не летали птицы. Они будто чувствовали, что больше незачем кружить. Рядом с молодыми зелёными деревьями стояли сухие и старые дубы, которые никто не срубал. Они словно были частью этого места, где ценились так же, как и эти люди под землёй с надгробными плитами. Под свежевыстриженным ярко-зеленым газоном лежали одетые в парадную одежду мёртвые тела… со своими тайнами, привычками, нажитыми болячками и имуществом.

Вот и я стою перед ним. Перед тем, кто не устает удивлять меня и после своей смерти, — доктором Генри. Позади него в разных частях кладбища лежат ещё те, кто умер 25 июня 2023 года. «Кто мог это сделать? Какую выгоду преследовал убийца?» — эти мысли крутились у меня в голове и не давали покоя с момента нахождения в камере. Голова разрывалась от вопросов, на которые я не могла найти ответа. Чем больше я копаюсь в этом деле, тем больше у меня возникает новых предположений… «Неужели Генри был тем самым парнем, в которого влюбилась черноволосая Кими… и они прожили в том безлюдном месте всю жизнь…».

— Энн Джонсон! Какие люди! — услышала я позади себя знакомый мужской голос. Это был Фрэд Дэвис. Он шёл не спеша и чуть вразвалку, опираясь пальцами рук на свой служебный пояс. Эта походка придавала ему уверенности, а ухмылка на лице вовсе не располагала к общению. — Прощаемся с доктором Генри? — продолжал провоцировать меня он.

Я изменилась в лице и продолжила смотреть на могилу и впереди стоящие захоронения.

— Шериф, скажите, сколько людей было убито в тот день? — серьёзно спросила я, покосив на него глаза.

— Четвре человека, — уверенно сказал Фрэд. — Вы и без меня это должны хорошо знать. Вы же журналист, — продолжал улыбаться он.

— А куда делись остальные? Нас, насколько я помню, было намного больше… — сказала я.

— Остальные шесть человек выехали из лагеря за день до происшествия, так как их рабочие дни подошли к концу. Вы же сами знаете, как всё устроено в выездных экспедициях. Одни рабочие сменяются другими… — начал жестикулировать Фред Дэвис. — Поверьте, я бы с удовольствием занялся другими уголовными делами, если бы вы внезапно не появились в городе. О чём вы вообще думали, мисс Энн? Что дело закроют и забудут о вас с мистером Томасом? — не успокаивался он.

— Тогда, может, не надо так открыто следить за нами? А то вас за километр видно, мистер полицейский, — съязвила я и направилась к дороге.

Возле кладбища на парковке меня уже ждал Томас. Опустив стекло автомобиля, он высунул локоть и смотрел в зеркало заднего вида, ожидая меня увидеть.

— Почему ты не пошёл со мной? — сев на соседнее сиденье, спросила я.

— Потому что я не могу отделаться от ощущения, что всё это происходит со мной в реальности. А ещё не вижу смысла стоять у могилы и что-то им шептать, когда покойнику уже по барабану, — закурив сигарету, произнёс он.

— Не помню, чтобы ты курил… — прищурившись, сказала я.

— Я бросал, но в связи с текущими обстоятельствами вновь начал, — словно оправдываясь, произнёс Томас. — Что ты будешь делать? — спросил он, поехав вперёд.

— Не знаю. Буду искать новую работу…

В этот момент я подумала, что мы с ним даже ни разу не разговаривали о простых вещах: о наших хобби, предпочтениях в еде, о том, есть ли у нас вторые половинки. Нам было просто некогда. Он пострадал не меньше моего, ведь Генри был не просто его другом, а наставником.

— А ты? — спросила я, подумав, что невежливо было бы не задать этот вопрос.

— А я… А, кстати, я вчера в доме под матрасом кровати нашёл кое-что интересное, — вспомнил вдруг Томас и достал из кармана толстовки свёрнутую бумажку.

Развернув помятый и уже со временем пожелтевший лист, мы увидели нарисованные синей ручкой длинные линии, на концах которых были написаны четырехзначные цифры. Это был почерк доктора Генри. Я поняла это сразу, потому что вспомнила его манеру письма, просматривая личные бумаги в кабинете.

— 1987, 1992, 2011, — шептала я, хмурясь на даты. — Это однозначно годы… хм… зачем ему это писать…

— Тоже не понимаю… — добавил Томас.

— Вообще, это может быть что угодно! Может, он записывал даты золотоносных экспедиций.

— Возможно, но я же не записываю даты своих удачных статей… — рассмеялась я впервые за долгое время. Томас тоже не удержался и оголил свои белые зубы.

— У тебя красивая улыбка, — дотронулся он локтём до меня.

— Пф-ф… как это банально, — сказала я и покрутила головой. А сама подумала, что улыбка ему идёт ещё больше, и, чуть смутившись от неожиданного комплимента, начала смотреть в окно. Томас продолжал улыбаться, убрав тайную записку в карман толстовки. Вдруг небольшую паузу прервал Томас, поглядывая в стекло заднего вида:

— По-моему, нас преследует чёрный джип.

— Не переживай. Это шериф за нами присматривает. Вдруг мы ещё кого-то убьём, — улыбаясь, сыронизировала я.

— Сегодня он уже маньячил за мной на кладбище.

Тем временем машина сравнялась с нами, выехав на встречную полосу. За затемнёнными стёклами никого не было видно. Только лишь маневры автомобиля говорили о том, что за рулем сидит, скорее всего, психопат.

— Что он творит! Это явно не Фред Дэвис, — взволнованно сказал Томас, поглядывая в сторону черной машины.

Неожиданно неизвестный водитель начал нас прижимать к обочине, стукаясь об бок нашей машины.

— Может, нам лучше остановиться? — предложила я. Но Томас, наоборот, нажал на педаль газа. — Что ты делаешь?! Мы сейчас полетим в кювет!

— Проскочим мимо него, а там уже будет оживлённая трасса! — крикнул он мне.

Я схватилась за ручку и вжалась в сиденье. Впереди себя я видела только серый асфальт дороги с белыми линиями разметки. Проезжавшие по встречной полосе машины сигналили ополоумевшему преследователю и объезжали его стороной. В ответ нам водитель черной машины тоже дал газу и вновь сравнялась с нами, выбирая момент для очередного удара. Видно было, что Томас не ожидал такого поворота. Нас телепало из стороны в сторону. Ещё один мощный толчок боковиной, и нас вынесло за проезжую часть вниз по крутому склону горы. Томас всё ещё не сдавался и пытался рулить, несмотря на то, что нас уже перевернуло.

«Неужели, вот так я умру?» — подумала я.

Передо мной столбы деревьев и пропасть, потому что за разбитым лобовым стеклом не видно, что находится за спуском. Резкий удар и щелчок! Меня больше нет, даже темноты…

***

— Алло, привет! — раскрыв глаза от сна, произнесла я в трубку.

— Привет, Энн! Ещё спишь? — взволнованным голосом произнесла моя подруга Синди.

— Нет, просто валялась в постели. Мне сегодня такой сон снился… в нём была ты.

— Давай, скорее рассказывай, — приободрилась Синди, зная, что нам с ней снятся порой вещие сны друг о друге.

— Будто ты со своим Эдвардом посетила его коммуну. Это было кирпичное здание в два этажа. С крыльцом. А в нём были его чокнутые сектанты. Все такие доброжелательные, добрые, любезные. В платочках. А как они обнимались! Стол длинный накрыли. Чуть ли не в губы тебя целовали, — захохотала я. — Там ещё их главарь был. Такой милашка!

— Энн, ты понимаешь, что сейчас пересказала мой вчерашний день?.. — серьёзно сказала Синди в трубку.

— Да ладно, — махнула я рукой.

— Да. Они меня в дёсны целовали. Больше ни ногой туда. Мне было так противно находиться там!

— Тебе пора прекращать с ним общаться, иначе будешь женой сектанта. Я серьёзно, Синди, — уже взволнованно произнесла я.

— Я верю…

Но я-то точно знала, что прекратить встречаться Эдвардом моей подруге будет очень сложно, ведь она влюблена в него по уши, да ещё и потеряла килограммов десять из-за него.

***

Я чувствую, как моя голова вихляется внизу, словно арбуз на стебле, подвешенный грубой садовой веревкой. Вот-вот, и мозг лопнет от нахлынувшей и застоявшейся крови в шее и ушах. Моё тело обмякло и болтается в воздухе, как маятник. Перед глазами, как вспышка, предстал всего один кадр — Кими и Генри. Они не выглядели так, как на той постановочной фотокарточке. Это были совершенно другие люди — живые, свободные, счастливые. Они обнимали другу друга и улыбались мне.

Я медленно открываю глаза и не могу произнести ни слова. Мне удаётся только хрипеть. Наконец, наступает нарастающая боль в ключице, которая отдаёт в руку и грудь, а запястья ноют от сдавливания железной цепи, которой были обмотаны мои руки и ноги. Попытавшись снять с себя эти кандалы, я лишь больше раскачивалась. Зрение становилось всё чётче, и перед собой я увидела комнату с обшарпанными стенами: некогда голубая краска крошкой отходила от треснувших стен, а гниль настолько съела штукатурку, что покрыла всё вокруг себя серыми и чёрными пятнами. Сбоку стояла ржавая кровать с прогнившим полосатым матрасом. А рядом — встроенная в стену алюминиевая раковина с желтыми от воды подтёками. Кран, кем-то сорванный, валялся на бетонном полу. Комната была залита дневным светом. Повернув голову на бок, я так и не смогла увидеть, в какой местности нахожусь. Несколько минут я просто болталась в воздухе. У меня было два пути: остаться здесь умирать или попытаться выбраться из железных оков. Я сделала глубокий вдох и ощутила сильную боль в грудной клетке. Вскрикнув, я панически начала дёргаться в надежде, что упаду на пол.

«Вначале надо расцепить руки, иначе я не смогу выбраться отсюда», — подумала я и собралась с мыслями.

Пошевелив запястьями рук, я с радостью обнаружила, что цепь была не так сильно обвита — оставался приличный запас. Вдруг я услышала, как кто-то за дверью направляется прямо ко мне. Скорее всего, тот, кто меня похитил, услышал мой крик. Щелчок замочной скважины, поворот ручки, и железная дверь открылась. Я, как опоссум, притворилась мёртвой. Наконец, холодные пальцы раскрыли моё веко, проверив, пришла ли я в сознание.

— Довольно притворяться, Энн, — хлопнув по моим бёдрам, сказал знакомый мне голос. — Я знаю, ты меня слышишь. Тебя ждёт неожиданный сюрприз, — с таинственной ноткой сказал он.

Я с осторожностью открыла глаза и увидела ноги моего похитителя.

— А, точно! У тебя же там всё вверх ногами… — продолжал злословить он. — Вот так лучше видно? — Он присел и подставил своё лицо на уровне моего. Я открыла глаза и крикнула хриплым голосом:

— Дэниэл?! Ублюдок, освободи меня! Что ты задумал?! — начала дёргаться в воздухе я.

— Тихо-тихо, а то Томаса разбудишь, — подставил он палец к моему рту.

— Где Томас?!

— Он в надёжном месте. Не переживай за него. Если ты будешь хорошей девочкой, я переверну тебя, — начал разговаривать он со мной как с ребёнком. Его лицо всё ещё вплотную было приближено к моему. Он в упор смотрел на меня своими бегающими зрачками, изучая каждую мою морщинку, проводя своим пальцем по моей переносице. В знак согласия я покачала головой. Отцепив меня от крючка, на который я была подвешена цепями, я упала на бетонный пол на своё травмированное плечо и закричала от истошной боли.

— Кто ты, чёрт возьми, и что тебе нужно от нас? — проговорила сквозь зубы я и сама не узнала свой голос.

— А ты не такая хрупкая, какой можешь показаться на первый взгляд. Я бы даже сказал, что очень опасная… — невозмутимо говорил Дэниэл с улыбкой на лице. Это был уже не тот юный рыжий мальчик в незатейливом свитере. Передо мной предстал уже взрослый мужчина с искушённым взглядом. Лишь веснушки напоминали о былом Дэни.

— Я не понимаю, о чём ты…

— Надо было тогда прикончить тебя, как старика Генри. — В его глазах неожиданно появилась ярость.

— Это ты убил всех?! Как ты мог так с ним поступить?! Он же доверял тебе!

— Ха-ха-ха! Я убил всех?! И это ты мне задаёшь вопрос? Хватит играть со мной и строить из себя невинную овечку! Если бы вы мне всё не испортили с Томасом, то я бы сейчас не сидел в этой дыре с тобой! — крикнул Дэниэл и со всей силы ударил меня рукой по лицу. От сильного удара я покачнулась, а из носа потекла кровь, оставляя свежие красные пятна на джинсах и футболке.

— Я ещё тогда возле пещеры поняла, что ты трус, — проговорила я сквозь зубы и плюнула ему в лицо.

Дэниэл с отвращением вытер мои слюни с кровью со своих глаз и резко стряхнул руку.

— В наказание ты будешь мучиться здесь очень и очень долго. Тебе отсюда не выбраться, Энн. Ты сгниёшь здесь так же, как этот матрас на кровати, и будешь просить меня о пощаде, — на этот раз прошептал он и, развернувшись, вышел из комнаты, закрыв дверь на ключ.

Я осталась лежать на холодном бетонном полу, свернувшись калачиком.

— Нет времени на сопли. Соберись, Энн! — сказала я себе и вытерла слёзы.

Посмотрев в сторону окна, я увидела решётки и поняла, что план выбраться из этого помещения через окно не пройдёт. Тем более высота была приличная. Цепь, которая связывала мои руки, была мощная, но не такая крепкая, как казалось на первый взгляд. Я, смочив слюной кожу, поёрзала ладонями и спустя какое-то время освободилась от оков. Это оказалось не так уж и сложно. Ноги были связаны толстой верёвкой, поверх которой была намотана та же цепь. Развязав узел, я, прихрамывая и придерживая больную руку, подошла к окну и поняла, что нахожусь в заброшенном многоэтажном здании из красного кирпича. «Скорее всего, это какая-то бывшая больница или тюрьма», — подумала я. Мой взгляд упал на старый кран, который валялся на полу. Я со всей силы начала стучать им об бетонную стену, вызывая Дэниэла к себе:

— Эй, идём и поговорим! — остервенело кричала я несколько минут, разрывая себе глотку.

Наконец, в замочной скважине повернулся ключ. В это время я спряталась за дверь, желая нанести похитителю удар по голове и выскользнуть в коридор.

— Ты всё никак не угомонишься… — не успел договорить Дэниэл и получил от меня тяжёлый удар в затылок.

Я выскользнула за дверь и увидела перед собой длинный тёмный коридор с боковыми дверями. Такое ощущение, что я попала в чёрную воронку, которая постоянно меняла свою форму, по мере того как я двигалась. Она то удлинялась, то раскачивалась, становясь прямоугольной. У меня было всего лишь несколько минут, пока Дэниэл был в отключке.

— Томас! Томас! — начала кричать я.

Несмотря на то, что впереди ничего не было видно, я побежала вперёд и билась в каждую дверь, пока хотя бы одна из них не откроется и я не увижу Тома.

Я была похожа на подстреленную птицу, которую посадили в тёмную коробку, а она пыталась найти хоть какой-то лучик дневного света, чтобы полететь на волю.

Наконец, я выбилась из сил и, оперевшись о стену, села на пол, заплакав навзрыд:

— Томас, прошу тебя… где ты? Мне страшно… Очень страшно… Что происходит с моей жизнью? Когда это всё закончится?

Размывшаяся от слёз тушь для ресниц растеклась по щекам ещё больше и щипала глаза. Вдалеке я услышала голос Дэниэла, который очнулся от удара и направлялся ко мне, держа в руках фонарик:

— Ах ты дрянь! В этот раз я тебя точно урою!

Я решила избрать тихую тактику и буквально на цыпочках направилась вперёд вдоль стенки, чтобы быть незамеченной.

Видимо, я хорошо огрела Дэниэла краном, потому что двигался он медленно, а свет от его фонарика никак не мог поймать меня. Неожиданно я наткнулась на что-то железное, похожее на каталку, и этим самым облегчила ему задачу.

— Ха-ха-ха! Я вижу тебя. Ты отсюда никуда не уйдёшь, — вытирая кровь с виска, торжествующе проговорил он.

Наконец я нащупала распашные двери и чуть не вывалилась за них.

«Это точно больница», — подумала я.

В холле было уже светлее. Медицинский пост располагался сбоку и представлял собой п-образную форму. Напротив стоял обшарпанный и разорванный диван, с которого клочьями выходил жёлтый наполнитель. Белый железный шкаф с распахнутыми дверцами молча стоял у стенки. В ней лежала лишь многолетняя пыль. Выход к лестнице — вот что мне сейчас нужно. Времени совсем нет. Я уже слышу сбивчивое дыхание Дэниэла. Первое, что мне пришло в голову, — спрятаться за пост. Если он меня найдёт, мне не остаться в живых.

— Э-э-эн, я знаю, что ты здесь! — искал глазами меня он, заглядывая в каждый проём. — Бесполезно от меня прятаться. Тебе ничего не остаётся, как гнить в тюрьме до конца своих дней. Скоро будет положен конец расследованию. Лучше умереть сейчас, от моих рук. Это будет намного приятнее.

«Вот-вот, и он заглянет под пост. Я даже не забрала с собой кран, которым стукнула его. Нужно бежать!» — перебирала мысли в голове я.

Собравшись духом, я пулей выбежала в первую попавшуюся дверь. Остервенелый Дэниэл с дубовой битой помчался вслед за мной. Я вбежала на крутую лестницу, которая вела вниз. Оказалось, что мы находились на самом высоком этаже здания. В тот момент я не чувствовала боли в руке и теле. Адреналин зашкаливал, и всё, что было до этого момента, — просто пустяки. В данный момент происходила настоящая гонка. Гонка за право жить. Я не спускалась со ступеней. Я буквально летала над ними, держась за деревянные поручни. Раз этаж, два этаж, три… когда мне остановиться? Я не могу оставить Томаса здесь одного. Четвёртый стал для меня финишем. Я бросилась в открытые двери и помчалась по длинному коридору. В этом крыле было не так темно. Впереди я видела мигающую потолочную лампу, которая хоть как-то освещала коридор и боковые двери с решётками.

«Только не оглядывайся, иначе ты замедлишься, и он тебя поймает», — говорила себе я.

Каждый раз, натыкаясь на ржавые каталки, которые попадались у меня на пути, я отодвигала их и бежала дальше. В какой-то момент я подумала, что я в видеоигре с препятствиями. А за мной бежит чокнутый шизофреник с дубинкой. Истошный крик заставил меня оглянуться. Дэниэл споткнулся и, перевернувшись, ударился, по всей видимости, о носилки головой. Я выиграла время и завернула за угол. Рядом находился, скорее всего, процедурный кабинет, так как все стены были облицованы полуразрушенной голубой плиткой. А к стене вплотную была придвинута серая кушетка, напротив которой висел шкафчик с разбитыми стеклянными дверцами. Внутри лежали опрокинутые и разбросанные лекарственные ампулы. В этой комнате было холоднее всего.

В дверном проёме показались остервенелые глаза Дэниэла. Это были глаза убийцы, который живёт лишь своими звериными инстинктами. Его не волнуют риски. Наказать свою жертву сейчас и во что бы то ни стало — вот его основная задача. Это один из типов мужчин, которых я научилась распознавать, даже не успев заговорить с ними. Я называю их тихими психопатами, которые навязывают свои жизненные установки лишь тем, кто слабее их. Сильных они боятся и заискивают перед ними. Чаще всего они любят манипулировать женщинами и детьми. Теми, кто не даст им отпор. Начиная от неровно повешенного полотенца на крючке в ванне до полного обесценивания и игнорирования.

Дэниэл был ещё и убийцей. Ещё возле пещеры я поняла, что он не так прост, как кажется поначалу.

Обхватив дубинку обеими руками, он налетел на меня с обиженным криком. Это было подобие крику ребенка, которого обидели в песочнице старшие дети, а ему ничего не оставалось, как начать истерить и дубасить своих противников, ведь другого выхода он просто не видел. Прижав меня к шкафу с медикаментами и подставив к моему горлу своё орудие, стеклянные дверцы и полки с грохотом разбились на крупные осколки и попадали на меня, оставляя кровавые следы на лице и голове. Дэниэл принялся меня душить, проводя языком по своим губам, чуть наклонив голову. Его глаза с рыжими ресницами настолько напряглись, что, казалось, они выйдут из орбит, когда он закончит меня убивать. Я попыталась поднять больную руку, но не смогла даже приподнять её на уровне локтя. С левой было легче. Потянувшись к шкафчику, через боль я нащупала большой осколок, который торчал в дверце. Вытащив его из деревянной рамы, я с хрипом воткнула его в глаз Дэниэла. Ему ничего не оставалось делать как опустить дубинку и схватиться за стекло, которое торчало в его глазу, издавая крик и ругательства:

— Тварь!

Сделав глубокий вдох, я покосилась. Перед глазами всё поплыло, и я не могла сделать и шагу. Ещё несколько минут, и Дэниэл задушил бы меня. Из ладони сочилась багровая кровь, а передавленное горло заставляло сильно кашлять. Вновь выиграв время, я, согнувшись, вышла в коридор и направилась к лестнице, снимая с себя футболку и наматывая её на ладонь. Вдалеке ещё долго я слышала удаляющийся от меня крик Дэниэла с проклятиями и угрозами в мой адрес. С облегчением осознав, что это был первый этаж, я вышла на крыльцо улицы и кинула взгляд на выцветшую табличку у входа: «Центр развития человеческого потенциала».

«Ну, конечно. Как же я раньше не догадалась! Заброшенная психбольница Стонтона. Нашёл куда меня привезти», — подумала я, облокотившись на колени, выстраивая дыхание.

Всё ещё не покидала мысль, где может быть Томас. Возможно, Дэниэл специально меня запутал, намекнув, что он здесь и жив.

— Прости, Томас, но будет лучше, если я попрошу помощи, чем буду продолжать искать тебя в тёмном лабиринте с множеством больничных палат.

В окружении больницы был лишь заброшенный сад с некогда стриженной живой изгородью. А в центре расположен небольшой, уже высохший и ржавый фонтан круглой формы, где когда-то по центру били брызги воды. Мне неимоверно хотелось пить, а к телу начала подступать боль, которая словно изнутри ломала мои кости. Надо выбираться отсюда, иначе этот ублюдок вновь до меня доберётся. Я знала, что где-то рядом должна находиться трасса. Но бежать я больше не могла, поэтому решила пойти через кусты, а не по главной дороге, чтобы Дэниэл меня не заметил. Минут пять, и я стояла уже с поднятым вверх пальцем, пытаясь остановить попутку. Дорога была неоживлённая, поэтому машины ездили реже, чем хотелось бы. Наконец, вдалеке я увидела белую фуру, которая с подозрением подъезжала ко мне. Это неудивительно, ведь я была в одном бюстгальтере и джинсах, измазанных в крови. Лицо украшали гематомы и ссадины от избиений Дэниэла и осколков стекла, которые до сих пор остались в волосах.

— Девушка, с вами всё в порядке?! — выбежал мне навстречу обеспокоенный пожилой водитель в красной кепке.

— Мне нужна помощь… — тихо проговорила я, будучи уверенной в своей безопасности. — Вы не могли бы отвезти меня к маршалу Фрэду Дэвису?

— Какому маршалу?! Вам надо в больницу! — убеждал меня мужчина, придерживая за руку.

— Нет. Я прошу… Там Томас… он совсем один. Там остался человек… Он убьет его… — настаивала я, показывая пальцем в сторону психиатрической больницы. В глазах появились мушки, и всё вокруг начало погружаться в темноту и пропасть.

***

— Эбигейл, а когда мой папа за мной приедет? — потянула за фартук я двоюродную тётю.

— Энн, сколько тебе можно повторять! За тобой никто не приедет! — уставшим голосом произнесла она, нарезая сельдерей тонкой соломкой. — Твои родители умерли. Теперь мы твоя семья! — уже раздражённо отчеканила она, постукивая ножом о разделочную доску.

— Но я же видела во сне, как за мной приезжает папа… — потупила взгляд я в окно и с дрожащим подбородком, едва сдерживая слёзы, отправилась в детскую комнату. Моя кровать была ближе всех к входу. Остальные две располагались напротив друг друга у окна. На ней спали мои кузены Руби и Алан.

— А-а-а! Этот топчан здесь ни к селу ни к городу! — стукнулась Руби о ножку моей кроватки, заходя в спальню. — Ещё и тумбу сюда притащили! — продолжала она, указывая рукой на низкий пузатый шкафчик.

Под рабочим столом у кузины был кукольный домик, который она тщательно от меня охраняла. Кукла Вероника была одета в кожаную коричневую куртку с отложным воротником из искусственного меха, который сшила сама Руби. А узкие черные брюки и прозрачные туфельки дополняли весь образ. Вероника была моей мечтой! Но я не смела её трогать. Обычно она сажала куклу на игрушечную кроватку с застеленной постелью и, приходя из школы, первым делом проверяла, всё ли в порядке с ней: в том ли положении она сидит, не тронуты ли вещи и не сдвинута ли розовая мебель. Я могла лишь часами рассматривать всё это великолепие, забравшись под стол.

***

— Вы меня слышите, мисс? — повторяла каждый раз медсестра, с надеждой всматриваясь в моё лицо.

Я пыталась открыть глаза, но веки были настолько тяжёлые, что приходилось делать большое усилие, чтобы вновь их поднять. Тело оставалось обмякшим и обессиленным. Не было желания даже пошевелить пальцем, когда врач просил это сделать, чтобы проверить, слышу ли я его. Мне просто хотелось выспаться. Выспаться от этого кошмара и неопределенности. Провалиться в темноту и отключить каждую клеточку моего тела, каждый нерв, который напоминает мне о произошедшем.

Воспоминания становились всё отчётливее по мере того, как я приходила в себя. От этого мне становилось ещё поганее. Так хотелось быть маленькой девочкой, за спиной которой были бы родители, которые всегда помогли бы в любой проблеме. Но я была уже совсем взрослой и давно научилась решать всё сама.

— Какой сейчас год? — решила спросить я, в надежде, что, возможно, всё это был кошмарный сон.

— Две тысячи двадцать седьмой! — расширив зрачки ответила мне медсестра, наверное, подумав, что я не в своём уме.

«Это не сон… Это безумие продолжается…» — подумала я.

— Томас! — вскрикнула я и попыталась выскочить из постели.

— Спокойно, мисс Энн! — удержала она меня, схватив за плечи, и уложила обратно в кровать, поправляя иглу с капельницей в вене. — Вам необходим отдых. Нельзя делать резких движений. Сейчас я позову доктора и сообщу о том, что вы пришли в себя.

— Пришла в себя и несу ересь. Это ты доложишь доктору про меня, — тихо произнесла я вслед медсестре.

Через некоторое время в палату зашёл доктор с улыбкой на лице. Видимо, он единственный был рад, что я очнулась.

— Мисс Энн, рад, что вы наконец вместе с нами! Я ваш лечащий врач Дарен Морган, — сел возле меня мужчина приятной внешности с проседью в волосах. Движения его были бодры и наполнены рабочей энергией. На белый халат аккуратно был прикреплен бейдж, а в руках он держал шариковую ручку и клипборд с листами, куда записывал пометки. — А вы у нас настоящая звезда! Мы даже не знали, куда вас спрятать от папарацци. Вы устроили настоящую шумиху, — говорил улыбаясь он.

— Доктор, сколько я здесь нахожусь? — спросила спокойным тоном я.

Почему-то мне стало очень спокойно рядом с этим человеком.

— Вас привезли в тяжёлом состоянии. Черепно-мозговая травма, гематомы, перелом ключицы. Странно, как вы ещё оказались возле дороги после этого. В течение трёх дней вы то погружались в бессознание, то бредили и пытались встать с постели, буйствовали и звали на помощь.

— Скажите, привезли ли в больницу мистера Томаса? Мы вместе попали с ним в аварию… — с надеждой посмотрела я на доктора Моргана, улавливая свое отражение в линзах его очков.

— К сожалению, в нашем отделении такого пациента нет. Я бы точно знал. Возможно, он в другом крыле здания. Там у нас реанимация. Вы перенесли сильный стресс. Надо восстановить силы и прийти в себя, — подытожил он и улыбнулся дежурной улыбкой, склонив голову набок в знак дружелюбия.

— Тогда я могу пригласить ко мне полицейского Фрэда Дэвиса? Мне необходимо заявить о том, кто пытался меня убить… — не договорила я.

— Сейчас вам необходим покой. К нам уже приходил шериф. Мы обязательно доложим ему о том, что вы пришли в сознание. А вот как раз и он! — чуть ли не подпрыгнув, с радостью сообщил доктор Морган, увидев в дверях шерифа Дэвиса, когда повернулся ко мне спиной.

Фрэд, как обычно, посмотрел на меня недоверчивым, но любопытным взглядом следователя, усиленно пережевывая жвачку.

— Доброе утро, следователь. Я разрешаю вам повидаться, но только постарайтесь не утомлять мою пациентку. Она ещё слишком слаба для долгих и тяжёлых разговоров, — дал рекомендации доктор Дэвису, принимая рукопожатие.

«Ага, послушал он вас», — подумала я, приготовившись к непониманию со стороны маршала и отстаиванию своей правды.

— Что-нибудь известно о Томасе? — в лоб задала я ему вопрос, даже не поздоровавшись.

Перед ответом Фрэд молчал, словно испытывал меня.

«Неужели он совсем меня не пожалеет? Зачем опять устраивать весь этот цирк?» — подумала я с ненавистью к нему.

— С Томасом всё в порядке. Его направили в отделение реанимации. Мы его нашли прикованным цепями к батарее в одной из палат заброшенной психиатрической больницы. Состояние было плохое. Он не реагировал на нас и был сильно избит. Сейчас ему лучше, и его переведут в ваше отделение, — со спокойным тоном говорил он.

— Теперь вы верите, что не мы убийцы, а Дэниэл! — начала заводиться я.

— Что за Дэниэл? — начал доставать мятый блокнот и ручку маршал.

— Один из геологов, который был с нами в экспедиции. Более того, он был в одном маршруте с доктором Генри, Томасом и со мной.

— Вы уверены, что он был геологом? Возможно, Дэниэл был просто хорошим другом мистера Генри и отправился с ними за компанию?

— Думаю, на этот вопрос вам ответит Томас. Вся эта авария, похищение… Это всё дело рук Дэниэла, — взволнованным голосом произнесла я.

— Интересно…только мистер Дэниэл говорит совсем другое… — приподняв бровь, сказал Дэвис.

«Конечно же, как тут без разыгрывания комедии. Это не был бы шериф Фрэд Дэвис. Он разузнал, кто такой Дэниэл, и решил проверить меня на вшивость. Ему просто было интересно, что же отвечу я», — подумала я, сохраняя молчание.

— Более того, он говорит, что это вы спровоцировали аварию, затащили в заброшенное здание и проткнули ему глаз осколком стекла. Этим самым вы, возможно, избавлялись от нежелательных людей, которые были связаны с историей убийства.

— Я защищалась. А вы не думаете, что здесь небольшая несостыковочка? Почему я и Томас лежим с черепно-мозговой травмой и переломами, а у Дэниэла повреждён только глаз?

— Вообще-то не только глаз, у него тоже есть различные травмы.

— И вы ему верите? Это он убил всех! — уже вскрикнула я, дёрнув руку с капельницей.

— Скажите, спасибо, что он не заявил на вас. А я не могу ничего утверждать. Следствие ведётся. Тем более его не было в ночь убийства геологов. За день он уехал со всеми остальными в город, — сказал шериф, убирая блокнот и ручку в карман пиджака.

— Ну всё. Хватит этих разговоров. Энн нужен отдых, — услышав мой крик, пришёл доктор Морган с прежней улыбкой на лице.

Двери закрылись, и я осталась наедине со своими мыслями и вопросами. Надо начать новую жизнь и прекратить копаться в этой истории. Пусть всё идёт своим ходом.

— Я сдаюсь. Я слабая, — сказала я себе. Пора прекратить общаться со всеми, кто хоть как-то касался этой истории. Даже с Томасом… С ним уже всё хорошо. Он в безопасности, как и я. Всё потихоньку уляжется, и, я уверена, настоящих убийц найдут и накажут. А мне… мне надо продолжать жить… и смириться с тем, что я в 2027, а не в 2023.

Я закрыла глаза, и слезы подкатили к горлу. Возможно, мне стало жаль себя. А может быть, я не хотела прощаться с прошлым, в котором появился Томас…

***

Тяжёлый зелёный рюкзак оттягивал мне плечи на пути к школе. Там был пункт отбытия всей началки в долгожданный поход. В этот раз тётя Эбигейл со всей ответственностью отнеслась к этому событию. На площадке уже собралось много детей. Кто-то копошился в рюкзаке, кто-то баловался, залезая на перила. Учителя были озабочены тем, чтобы всё было подготовлено к отбытию, а дети были на месте.

Прибежав к порогу школы и сбросив со своих плеч тяжёлый груз на землю, я вдруг услышала звон стекла, а на рюкзаке начало проявляться алое пятно, которое с каждой секундой становилось всё больше и больше. Я поняла, что разбилась банка с компотом и всё, что было внутри беспощадно размокло. Из груди вырвались слёзы, которые душили меня. Ко мне подбежала незнакомая мне учительница и, успокаивая меня, принялась доставать разбитое стекло из походной сумки. Я-совсем маленькая девочка, хотела провалиться сквозь землю из-за беспомощности, стыда и невежества. В тот момент я возненавидела тётю Эбигейл, которая из-за своей глупости подставила меня в важный день, положив в рюкзак стеклянную трехлитровую банку и ненужный зонт при ясном небе. В поход я пошла, конечно же, уже с мокрыми бутербродами и испорченным настроением.

Глава 4

В этом году стоял тёплый сентябрь. Жёлтая листва до последнего держалась на ветках деревьев, несмотря на то, что порывистый ветер настойчиво прогонял её на влажную землю. Цветы также бодро сидели в своих каменных клумбах, не желая сбрасывать яркие лепестки лета. Воздух был бодрящий и чистый.

Моя квартира находилась вдоль бульвара, близ которого были расположены различные пекарни с ароматным тёплым хлебом, уютные магазинчики с милыми вещицами и атмосферные полупустые кафешки.

В последнее время я стал завсегдатаем подобных заведений и мог часами смотреть в окно, изучая прохожих. Прошло больше месяца после всего случившегося. Почти столько же я пролежал в больнице, восстанавливаясь от нанесённых травм. Фрэд Дэвис не раз посещал меня в госпитале и приставал с вопросами о том, как я оказался в заброшенном здании психиатрической больницы. Спрашивал про Дэниэла, который был с нами в одной экспедиции. Естественно, после того как машина врезалась в дерево, я потерял сознание и даже не подозревал, что кому-то понадобилось держать меня в заложниках. Энн же упорно не отвечала на звонки, и я решительно намеревался поехать к ней, уже подбирая слова, которые скажу ей при встрече. Даже представить себе не могу, через что она прошла, раз до сих пор не выходит со мной на связь. Вот уже несколько дней я не находил себе места. Без неё мне было совсем паршиво. В каждой прохожей я пытался найти что-то похожее на Энн, но не мог. Мы слишком много пережили за этот короткий промежуток времени. Сегодня же закажу такси и поеду к ней.

И вот я стою с бутылкой красного вина и смотрю на ворота забора, боясь нажать на круглую кнопку звонка. Даже сам не знаю, зачем я купил спиртное. Обычно с таким набором приходят к девушке после ссоры или на романтическое свидание. Мы же с Энн были просто друзьями. Несколько минут, и она поворачивает ключ в замочной скважине. Ещё есть время не опозориться и выбросить бутылку в траву. Вино, как третья рука, которая мешается. Я перекладываю его из руки в руку и, наконец, прячу за спину. Уже поздно. Она стоит передо мной, похожая на святую с иконы. И почему я раньше этого не замечал… Чуть опущенные уголки бровей придавали её лицу доброты, а тонкие черты и бледность кожи делали непохожей на других. Энн увидела меня, и глаза её наполнились радостью и в то же время недоумением и смущением. Она явно не ожидала увидеть меня здесь.

— Томас? Как ты? — кинула она дежурную фразу, удивившись мне.

— То же самое я хотел бы спросить и у тебя… — ответил я, улыбнувшись.

— Скорее проходи! Как ты узнал мой адрес?

— Крис мне всё выдала. Она заезжала за тобой, когда мы решили поехать в дом Генри.

— А, точно. Помню-помню.

— Смотрю, ты уже восстановилась после аварии… — заходя в дом, решил заполнить молчание я.

— Ещё не совсем, но рука уже лучше двигается. Знакомься, это Сэм! — неожиданно для меня указала она на мужчину, сидевшего на небольшом диване в комнате.

В этот момент я почувствовал себя неуверенным подростком, который попал в неловкую ситуацию. Я хотел провалиться сквозь деревянный пол Энн. Ещё и эта бутылка вина в руке обличает все мои намерения.

«Зачем я только пришёл… Она и так не нуждалась во мне», — подумал я, протягивая руку Сэму.

— Привет! Я так понимаю, ты Томас? Энн много рассказывала о тебе, — поприветствовал меня Сэм, обнажив свои белые зубы в улыбке.

«Голубоглазый блондин — вот кого предпочитает Энн — полную противоположность меня. И откуда же ты появился, Сэм?..» Она прервала мои думы.

— Томас — прекрасный геолог. Он в паре с Генри открыл редкое месторождение, — сказала Энн, направляясь прямо ко мне из кухни. — И, несмотря ни на что, я очень рада, что побывала в экспедиции, — посмотрела она мне прямо в глаза и забрала из рук бутылку полусухого вина.

Интересно, она рассказала Сэму о пещере и о настоящей причине всех бед, произошедших с нами за последние несколько месяцев? Думаю, нет. Этот «Кен» никогда бы в это не поверил. Энн совсем не глупа, чтобы выдать ему всю правду.

— А чем занимаешься ты, Сэм? — спросил я, присаживаясь на диван.

В этот момент я успел окинуть взглядом небольшую комнату Энн. Окна были зашторены, а включённый торшер придавал уют и теплоту всему пространству. Рядом с диваном находился небольшой журнальный столик, на котором лежали закрытый ноутбук и блокнот с парой новостных газет.

— Я архитектор в одной из строительных компаний, — присел рядом со мной он, закинув руку на спинку дивана.

— Здорово. И какими проектами вы занимались в Стонтоне? — решил продолжить разговор я, сделав вид, что мне интересно.

— Наша компания работает в основном на Ричмонд. Мы проектируем административные и торговые центры, офисы… в общем, всё, что от нас потребует заказчик.

«В общем, ничего интересного», — подумал я и чуть было не сказал вслух.

Все мои мысли были об Энн. Нам столько надо было друг другу сказать, а я веду никчёмный разговор с непонятным типом, который ошивается у неё и даже близко не знает, через что мы с ней прошли.

— А вот и бокалы с вином! И откуда тебе известно, что я люблю полусухое? — пришла к нам Энн.

На эти слова Сэм усмехнулся. Видно было, что он понял, что я пришёл с вином не просто так.

— Я не знал, что именно ты предпочитаешь, поэтому решил взять на свой вкус.

После нескольких выпитых бокалов и разговоров ни о чём, к моему удивлению, Сэм решил уйти первым. Я был рад этому, потому что хотел остаться с Энн наедине. Также я был счастлив, что они с Сэмом никак не обозначили себя парой. Ни поцелуев, ни объятий — ничего этого не было.

— Так кем же тебе приходится Сэм? — спросил я, осмелев от выпитого вина.

— Раньше мы с ним встречались, а сейчас, спустя несколько лет, он вновь объявился, — ответила она, обнимая спинку дивана рукой.

— И ты его так просто приняла?

— Мне просто стало любопытно, что он мне скажет, не больше, — улыбаясь, сказала она мне, прищурив глаза. — Слушай, ты меня так спрашиваешь, будто ты мой парень… — выступил лёгкий румянец на щеках Энн.

— Вовсе нет. Это твоя жизнь. Просто, будь я на твоём месте, прогнал бы эту скотину раз и навсегда.

— Ты же знаешь меня, я на это неспособна.

— Да, Энн. Ты слишком добра к людям.

— А возможно, я не так сильно себя люблю, раз позволяю так с собой поступать мужчинам, — остановила она свой взгляд на одной точке и о чём-то задумалась. — Том, я совершенно о тебе ничего не знаю. У тебя, наверное, есть девушка…

Тут я подумал, что она впервые назвала меня Томом.

— Три года назад… то есть уже семь лет назад умерла моя жена. С тех пор я ни с кем не встречался и хранил память о ней. Я просто не мог даже подумать… в общем, это был рак… — Перед глазами вновь предстали воспоминания тяжёлых дней, когда я не отходил от кровати Сьюзи. Она была всем для меня. Помню, как мы проводили долгие вечера за разговорами о нашем будущем, о детях, которые будут бегать в нашем загородном поместье. Но ничего из этого не сбылось. Болезнь безжалостно съела её, не оставив взамен ничего, кроме долгих лет страданий и утраты.

— О, боже. Прости, что вынудила тебя об этом рассказать... мои соболезнования, — извиняясь всем видом, произнесла Энн.

— Да ничего. Всё в порядке… Я полностью погрузился в работу. Можно сказать, она меня спасла, а Генри вдохновил меня на новые идеи.

— Поэтому ты не пошёл на кладбище со мной в тот день?

— Я не вижу в этом смысла и не хочу ковырять раны, стоя у могилы. Всё равно она меня больше не слышит, — продолжал я, допивая остатки вина в бокале.

— Почему же... Где-то там они за нами наблюдают, — произнесла Энн неуверенно.

— Всё это сказки для тех, кто утешает себя, потеряв родных и близких.

— Я тоже так думала до пещеры и всего, что с нами произошло. Но теперь понимаю, что это правда.

— Я никогда не верил в такие вещи… До сих пор мне кажется, что всё это какая-то ошибка или чья-то злая шутка! — повысил голос я.

— Это не шутка, Томас. Дэниэл чуть не убил нас. А самое ужасное, что он же и заявил в полицию на нас с тобой! И поверят ему, а не нам, потому что всё против нас, хоть и не хватает улик для ареста, — развела руки Энн.

— Если честно, я даже не был знаком с Дэниэлом. Я думал, что он приятель Генри. Поэтому не задавал лишних вопросов. Я так же, как и ты, видел его в первый раз на той экспедиции. Если он сделал это с тобой, я его убью! — сжал кулаки я и стиснул зубы.

— Если ты это сделаешь, то ещё больше всё усугубишь. Он только и ждёт ответных действий. Он убийца, Томас. Поэтому и хочет выбрать позицию жертвы, а тебя посадить за решётку. Надо только это доказать, — убедительно произнесла Энн, смотря мне прямо в глаза.

— Ты права, надо быть хитрее…

***

Высотное серое здание украшала реклама и прочая дребедень, продаваемая на маркетплейсах. На углу возле револьверной входной двери, обляпанной пальцами прохожих, небрежно висела выцветшая вывеска небольшого новостного печатного издания под названием «Новости штата», в котором я проработала уже две недели. Я не могла и представить себе хуже этого места, поэтому эти две недели показались мне длиной в два года. Это явно не была работа моей мечты: унылая писанина о праздниках города, о семейных конкурсах или лесных пожарах — всё это было пройдено мною ещё в начале карьерного пути. Подняться из научной аналитической журналистки в новостную чушь про домохозяек — было невыносимо. Моя репутация была испорчена напрочь. И мне ничего не оставалось, как устроиться в низкосортное издание, шеф которого и взял меня туда только для того, чтобы поднять рейтинг своей газетёнки за счёт моего нашумевшего имени. Поэтому каждое утро я, прежде чем вновь увидеть эту обшарпанную вывеску, плакала, собираясь на нелюбимое место работы.

«Я скатилась на дно», — произносила себе под нос я, проводя щёткой для туши по ресницам, которая спустя пару минут размазывалась под глазами от слёз.

Пресса поутихла после громкого убийства и нашего с Томасом появления в городе. Дэниэл не стал писать на нас заявление даже после того, как я попыталась ответить ему тем же. Адвокат, который был ко мне приставлен, убедил меня в том, что лучше не усугублять моё и без того шаткое положение. Тем более без доказательств его нападения на нас в том заброшенном здании — это практически невозможно, ведь Томас был без сознания, следовательно, и очевидцев тоже нет. Что касается Тома, то после задушевного разговора о наших бывших мы больше не встречались. Только лишь пару раз созванивались и обменивались дежурными фразами. Мне казалось, что тот вечер был отправной точкой в наших с ним отношениях, но любовь и привязанность к умершей жене оказались сильнее, чем я думала. Да и какие «отношения»... их у нас никогда и не было. Я в очередной раз выдумала себе сказку, в которую чуть не поверила.

Бросив свою сумку на рабочий стол, я ногой включила кнопку компьютера и, свалившись в чёрное кресло, не снимая тёмные очки, обвела глазами всё, что меня окружало: небольшой офис с парой-тройкой столов, за которыми сидят начинающие журналисты или неудачники, такие как я; шкаф с набитыми газетами, которые читают только домохозяйки или пенсионеры, стоял одиноко в углу. В этой комнате не было жизни. «Полная тухлятина», — повторяла я себе, съезжая с кресла в джинсах и бомбере, широко расставив ноги. Я была похожа на трудного подростка, который жаждет чего-то нового, драйвового, но вынужден сидеть взаперти в своей детской.

— Привет! — кто-то бросил мне вслед, проходя мимо. Я ни с кем не здоровалась и не считала это нужным.

— Энн! — крикнул мне кто-то басом, бросив кипу газет на мой стол. Я вздрогнула от сильного стука и подняла глаза. Это был мой шеф-редактор. Коротконогий, пузатый, с залысиной на голове, с неухоженной чёрной бородой и в неопрятной одежде, он всегда пытался заслужить авторитет у подчинённых, ругаясь на плохие заголовки и тексты. Хотя сам ничего лучшего создать не мог.

— Ты вновь пропустила планёрку!

— Что я там не слышала... — не двигаясь, тихим голосом произнесла я, едва шевеля губами.

— Сколько это может продолжаться?! Бесконечные опоздания... и... — не знал как продолжить он и начал размахивать рукой в воздухе, будто она должна помочь ему закончить начатую фразу.

— И? И что? Уволишь? — продолжила я тем же безразличным и спокойным голосом. — Не думаю. Весь материал я тебе отдаю раньше срока в качественном виде. Благодаря моим связям многие новости ты стал узнавать первым. И только потому, что я здесь работаю, твоя газета поднялась на несколько рейтингов выше. Только тебе это всё не поможет, Кевин, потому что нужен перезапуск... и серьёзный, — наконец удостоила я его взглядом, также развалившись на кресле. Слегка смутившись, он не был удивлён моим словам, так как знал, что я абсолютно права, но не хотел признавать этого. И на минуту остолбенев от услышанного, вновь встряхнулся и продолжил напор:

— Да сними ты уже эти очки солнечные! Сегодня же жду материал с фестиваля! Начало в 12.00. Не опаздывай!

— Аха, — пробурчала я.

Небольшая серая Honda везла меня в Маунт-Вернон мимо просторных зелёных пастбищ, вдали которых виднелся уже пожухлый от наступивших холодов лес. Машину я купила совсем недавно, решив, что, возможно, именно на ней мне придётся уехать из родного города в поисках лучшей жизни. Уверенно заруливая за поворот, я совсем не думала о дороге и ехала, скорее, на автомате. В голове крутились слова Сэма, который хотел возобновить отношения и звал меня в Лос-Анджелес в качестве жены. Заключив контракт со строительной компанией, он работает над новым проектом, который приносит ему немалый доход. «Нужна ли я действительно ему? Или продуманный имидж женатого человека на работе... Скорее всего, второе. Меня это уже не волнует. Это лучше, чем гнить в этой дыре без шансов на светлое будущее», — подумала я, бросив взгляд на скомканную бумажку, которая комочком лежала в углу лобового стекла. Развернув её, я увидела знакомые даты, написанные небрежным и быстрым почерком: «1987, 1992, 2011». Перед глазами сразу промелькнула авария: перевернутый склон горы, толстые столбы деревьев и уже треснувшее лобовое стекло. Едкий запах бензина и гари затуманивал всё пространство салона. «Этот день я никогда не забуду», — подумала я и положила загадочную записку к себе в рюкзак. После аварии по моей просьбе Томас отдал мне этот клочок бумаги. Каждый раз, смотря на эти цифры, я пыталась понять, что же имел в виду Генри, но так и не находила ответа.

Наконец трасса начала оживляться людьми и уютными постройками, вдоль которых тянулся низкий деревянный забор. В небе повисла акварельная туча, которая расплылась в серо-синих красках. Её разрезала едва уловимая радуга, утопающая в воздушном волнующем море. Небесный фон прекрасно дополняли макушки с ярко-красной листвой деревьев. Весёлая кантри-музыка стала отчётливей слышна, а бодрый голос ведущего старательно поддерживал дружественную атмосферу среди посетителей. Натянув на голову кепку и повесив на шею фотоаппарат, я направилась прямо в центр празднования сбора урожая. Стога сена аккуратно лежали на ухоженном, но уже пожухлом газоне. Это было излюбленное место детворы, которая старательно пыталась залезть на жёлтую солому, задирая ноги и протягивая руки тем, кто уже находился наверху и прыгал, проваливаясь вниз. В длинный ряд были сложены оранжевые, алые, зелёные тыквы самых разнообразных форм, от продолговатых и длинных до круглых. Их охраняли смешные пугала в ярких рубахах, разноцветных штанах и комбинезонах, на лицах которых старательно были обведены фломастером улыбки, а на соломенных и хлопковых шляпах пришиты причудливые тканевые цветки.

В основном на фестиваль приезжали семейные пары с детьми или вовсе пожилые люди, занимающиеся фермерством. Смех, улыбки, счастливые лица — это всё, что мне нужно на страницах газеты. В какой-то момент я поняла, насколько были счастливы эти люди! Размеренная жизнь, семья, уютный дом на ферме — всё, как я когда-то хотела. Лишь моя цветочная оранжерея спасала меня от одиночества и радовала после тяжёлого рабочего дня. Это своего рода медитация.

Из дома на колёсах доносился ароматный запах выпечки и кофе. Я решила сделать перерыв и насладиться праздником, тем более скоро начнутся конкурсы и выступление местных музыкальных групп. Людей прибывало всё больше и больше, а очереди за едой и местной продукцией росли с каждым часом. У сцены уже столпились поклонники кантри-музыки. В какой-то момент я даже не смогла пробраться к дороге, где лошади везли повозки с людьми. Среди фермеров я неожиданно увидела знакомые черты лица под ковбойской шляпой и солнечными очками. Он таращился прямо на меня. Как в тот день, когда пытался убить. Неужели Дэниэл до сих пор охотится за мной? Нельзя было пустить всё на самотёк. Нужно было догадаться, что он продолжит меня преследовать. Пытаясь скрыться, я потеряла его из виду. Теперь он может быть где угодно. «Здесь должен быть полицейский патруль», — подумала я и, расталкивая прохожих, направилась в сторону дороги. Обведя взглядом парковку, я наконец увидела полицейских в форме, которые разговаривали друг с другом. Когда я побежала к ним, один из них внезапно обернулся и пристально посмотрел на меня. Это был Фред Дэвис. Те же усы и ухмылка... Боже, я схожу с ума!

Зажмурив глаза, я вновь открыла веки, чтобы посмотреть, не показалось ли мне это. Громкая музыка, людская суета. Голова закружилась, и всё вокруг поплыло... Кто-то схватил меня за плечо и спросил: «Всё в порядке, мэм?» Я отдёрнула руку и стремглав пустилась к своей машине. Схватившись обеими руками за руль, я ещё долго смотрела вперёд и поглядывала в стекло заднего вида, понимая, что всё это мне только чудится, и я схожу с ума. Спешно взяв в руки телефон, я набрала номер Сэма.

— Ало! — сказал голос в трубке.

— Я согласна! Выезжаю через пару дней. Встретишь меня в аэропорту? — взволнованно и спешно бросала я фразы одну за другой.

— Конечно! Любимая, рад, что ты, наконец-то, приняла правильное решение, — подбирал слова Сэм.

***

— Этот разговор был похож больше на деловую договоренность, чем на согласие связать себя узами брака с человеком, которого ты любишь... Не так представляла я всё это себе, — говорила я, обхватив ладонями стеклянный стакан с ягодным смузи. После поездки на фестиваль я окончательно решила изменить свою жизнь: уволилась из газеты и купила билет на ближайший рейс до Лос-Анджелеса. Перед отъездом я встретилась с Крис в одной из уютных кафешек города. Обычно летом в этом месте очень много посетителей из-за летней веранды, где под лучами солнца можно встретиться с компанией друзей и за душевными разговорами выпить полусладкого вина под незатейливую музыку. Осенью же здесь практически никого нет и довольно-таки тихо, поэтому мой выбор пал именно на это заведение, ведь предстоял тяжёлый разговор с Крис, после чего я отправлюсь в аэропорт. Я знала, что огорчу её своим отъездом, и решила сообщить ей об этом лично, а не по телефону.

— А как же Томас? — спросила Крис, улавливая мой взгляд.

— А при чём здесь Томас?! Мы с ним никогда не были парой, — нервно рассмеялась я и покачала головой.

— Не надо быть парой, чтобы испытывать друг к другу чувства. Я же вижу, как он смотрит на тебя. Ты спешишь и можешь крупно пожалеть об этом, Энн. Подумай, пока ещё не поздно... — пыталась достучаться до меня Крис.

— Он не отпустил свою бывшую жену. И, если бы хотел, то давно бы сделал первый шаг... Господи, о чём мы говорим, — прервала саму себя я и улыбнулась. — Нам и не до этого было! На нас столько всего свалилось: обвинения, авария... Да я даже не должна сейчас здесь сидеть, потому что живу не в том времени! — обхватила руками я голову и поправила пряди волос.

— Ты бежишь от проблем и даже не пытаешься всё исправить...

— Как, Крис? Как?! Я пыталась. Ты же сама видела! Это реальность, а не сказка. Здесь всё не так просто, — прервала её я. Порой мне кажется, будто я живу не своей жизнью. Я не должна была быть сейчас здесь. Какой-то злой рок распорядился моей судьбой... — Но одно меня точно радует! — прищурила я глаза и таинственно посмотрела на Крис.

— Не интригуй. Говори! — засмеялась она.

— Я счастлива, что в этом времени встретила тебя, моя подруга. Ты всегда была рядом, а главное — поверила мне. Не случись всего этого, мы бы никогда не встретились, — сказала уже с грустью я, и Крис протянула мне руки.

***

Осень окутала туманной дымкой лесную тропу и засыпала её разноцветными листьями, которые, кружась в вальсе, падали с высоких деревьев. Они приятно шуршали под тяжёлыми ботинками путников, создавая ощущение, будто они идут по снежным сугробам. Им нравилась эта местность, потому что они шли в дремучем сказочном лесу, который после следующего склона сменится на дикие мшистые поля до горизонта. Была такая тишина, будто мы во всём мире они были одни, и только лишь ветер, срывая с макушек праздничные наряды, напоминал деревьям, что скоро близятся холода.

Совсем ещё молодой и неопытный мальчишка Льюис часто останавливался и поправлял свои очки в толстой оправе. «Тебе бы в кабинете сидеть да карты рассматривать», — каждый раз думал Генри, когда тот просил его подождать, чтобы отдышаться. В такие моменты он начинал чувствовать себя более значимым и опытным, похлопывая своего напарника по спине ладонью, когда тот опирался руками о колени, чтобы перевести дыхание.

— Лью, крепись. У нас ещё очень много работы, — подбадривал его Генри, раскрывая полевую карту. — Вот в этой точке мы должны сделать разведку горного обнажения, — указал пальцем он.

— Ага, ты ещё не забывай, что мы должны принести оттуда горные образцы, — раскрасневшись и пыхтя, сказал Льюис, снимая с себя, словно камень, зелёный рюкзак.

— Принесё-ё-ём! Нам не впервой. Ты со мной не пропадёшь, — закурил Генри папиросу и взглянул на дальнюю скалу, верхушка которой была плоской, что было нехарактерно для горных пород. Она была похожа на чашу, по стенкам которой рос вековой пушистый лес.

— Посмотри, какая необычная скала, — стукнул локтем он Льюиса, пока тот отмахивался и покашливал от табачного дыма, исходящего от папиросы Генри.

— Не вижу ничего необычного. Гора как гора.

— Эх, студент. Да какой же из тебя будет геолог, если ты красоты не видишь вокруг, — улыбаясь, показывал руками Генри вокруг себя.

— Геологу не надо смотреть на своё рабочее место как на красоту. Во всём должен быть научный подход, — чётко и уверенно сказал Льюис, смотря в землю.

— Как ты можешь называть природу рабочим местом?! Какой ты геолог после этого? — пристыдил его Генри, ещё больше жестикулируя руками.

— А ты представь себе, например, доктора, который будет любоваться пациентом, вместо того чтобы по внешнему виду определять диагноз.

— Ну ты сравнил, конечно. Это совершенно разные вещи, — помотал Генри головой.

— А я считаю, что нет. В каждом камне я вижу прежде всего размер, форму, равномерность, степень кристаллизации, а не живописный вид. А гора, на которую ты так бурно отреагировал, ничего из себя не представляет — обычная форма рельефа.

— Эх, Льюис. Ты надолго не задержишься в этой профессии с таким подходом. Природа любит, когда к ней со всей душой…

— Ты романтик, а я — будущий учёный. Вот и весь расклад, — сказал Льюис, приподняв подбородок вверх.

Генри громко засмеялся в ответ, потормошив тёмно-русые кудри Лью. Несмотря на противоречивость взглядов, Генри ничего не пытался доказывать студенту-практиканту, хотя за плечами у него уже был десятилетний опыт работы в геологии и кандидатская диссертация.

Поднимаясь по склону холма, Генри часто поглядывал на интересную форму горы, которая манила его своей чудаковатостью. Он пытался последовать примеру Льюиса и мысленно разобрать гору на части, представив её в разрезе, но так и не смог сконцентрироваться, потому что она была слишком живописная и больше нуждалась в художнике, нежели в геологе. Лес, по которому шли Льюис и Генри, становился всё более густым. Ельник постепенно сменился на заросли с высокими кустами, которые то и дело били в лицо тонкими ветками всякий раз, когда они проходили мимо.

— Тссс… слышишь, по-моему, там кто-то есть впереди… — дёрнул я за плечо Лью и прижал указательный палец к своим губам.

— Может, зверь? — замер он, так и не обернувшись к Генри.

— Если это большой дикий зверь, то нам лучше дёрнуть. И чем скорее, тем лучше.

— У тебя ружьё есть? — спросил уже взволнованно Лью.

— Нам в конторе не выдают ружья, если ты не знал, — ответил Генри, продолжая держать за плечо своего напарника.

Лью рассмешила эта фраза и его спина вместе с рукой Генри начала бешено дёргаться от хохота, который он пытался сдержать. Генри тоже не удержался и так начал заливаться смехом, что аж слёзы подступили к глазам, а лицо раскраснелось. Наконец, открыв веки, взгляд Льюиса упал на человека, который уставился на них, как на дураков, валяющихся на земле в конвульсиях от смеха. Это был пожилой мужчина невысокого роста. На нём было пончо из шерсти с длинной бахромой, а на голове несуразная шапка, из-под которой выглядывали чёрные волосы до плеч.

Глава 5

Аэропорт был расположен в 19 км к северо-востоку от Стонтона, поэтому мы с Крис добрались довольно быстро. По дороге она то и дело с надеждой спрашивала меня, есть ли хоть малейший процент того, что я передумаю и останусь, но я была как никогда категорична. В ту минуту во мне преобладала уверенность, что это лучшее решение, которое я приняла за последние несколько месяцев.

В аэропорту, словно в отдельном организме, бурлила жизнь, в котором транзитные пассажиры без устали скребли колёсами чемоданов о гранитный пол, заметая длинными плащами скопившуюся городскую пыль. Удивительно, как это место может совмещать в себе разный темп жизни людей: одни бегут на стойку регистрации сломя голову, в надежде успеть на борт самолёта, а другие — уже второй день коротают время, неспешно попивая кофе из пластиковых стаканов и устало смотря на надоедливое электронное табло с рейсами. До моего вылета оставалось ещё два часа, и отмены не предвиделось, хоть и осеннее небо сегодня было хмурым и облачным. За стеклом привычно взлетали и приземлялись свободные гиганты-самолёты. Крис молча стояла и вместе со мной любовалась этим небесным зрелищем. Веснушки на слегка загорелых щеках после тёплого лета стали чуть ярче обычного и придавали её лицу детскую наивность. А носик, и без того вздёрнутый, стал ещё более мультяшным из-за приподнятой вверх головы. Она была подобна ребёнку с широко раскрытыми глазами, в которых отражались летающие машины и необъятное небо, созерцаемое ею. Она привязалась ко мне так, как привязываются только дети или любящие сердца. Сегодня на ней был объёмный вязаный свитер с горловиной, поверх которого был накинут бежевый плащ, а на плече болталась кожаная сумка кросс-боди. Элегантность, смешанная с детскостью, была присуща только ей. Я же любовалась моей подругой со стороны и бесконечно жалела о том, что её теряю, вспоминая, как в первый раз столкнулась с ней в библиотеке и по глупости разрешила поехать с нами в заброшенный дом Генри. Как она сидела у моей больничной кровати и поддерживала после аварии. Это всё подкупало и вызывало грусть от предстоящей разлуки.

В Лос-Анджелес я взяла с собой только самое необходимое из вещей. В рыжем чемодане лежали ноутбук, фотоаппарат и вещи первой необходимости: базовые кофты, брюки и косметика. Возможно, где-то в глубине души я желала вернуться домой и сомневалась в Сэме, ведь когда-то он меня уже предал, исчезнув безо всяких причин. А мое возвращение после долгого отсутствия не заставило его бросить все дела и в этот же день примчаться ко мне.

Приятный женский голос, объявив о том, что надо пройти к стойке регистрации, прервал мои мысли и вернул к реальности, а на электронном табло появился номер рейса. «Я всё правильно делаю», — подумала я, и мы не спеша направились в сторону лестницы, рядом с которой располагалась стойка. Там уже образовалась очередь из пассажиров.

— Энн, — неожиданно дёрнула за рукав меня Крис. — Прости, но я не могла иначе…

Я посмотрела в её глаза. Они излучали переживание и в то же время радость с хитринкой от предвкушения предстоящих событий.

— В чём дело?! — недоумевающе посмотрела я на неё, а потом перевела взгляд в ту сторону, куда с надеждой и виной смотрела Крис.

Метающийся и сбивающий всех на своём пути Томас искал глазами нас. На нём была тёплая куртка, распахнутая от спешки, и мятые чёрные брюки. Вспотевший от беготни, он казался потерянным и болезненным. Это был не тот сильный и спокойный Томас, что сидел у костра в день моего прибытия в лагерь. Потеря близкого человека, работы, авария — всё, что случилось с ним в последние годы, подкосило мужественного и уверенного в себе мужчину. Он бежал за последней ниточкой надежды — за мной. За той, кто был свидетелем его бед. В этот момент хотелось обнять и успокоить его, как ребёнка, который потерялся в этом городе, времени… Хотел бы он вернуться на несколько лет раньше смерти жены? Конечно да. Он был бы счастлив, но сейчас ему нужна именно я, и никто иной.

Крис с улыбкой протянула вверх руку, чтобы Томас увидел нас. Наконец наши взгляды столкнулись, и он, выдохнув, направился к нам. С испариной на лбу и висках, он умоляющим взглядом смотрел на меня. Без слов было понятно, что Том собирается мне сказать. Появилось неловкое жжение в груди от волнения, и я услышала слова:

— Прошу, не уезжай.

Время будто остановилось, но очередь людей к стойке начала двигаться быстрее.

— Что за мыльная комедия? — это всё, что я смогла выдавить из себя.

— Это не кино, Энн. Я не умею красиво говорить, но от себя не убежишь… Лос-Анджелес — не твоё место, — проговорил он не своим голосом, выстраивая дыхание.

— Откуда ты знаешь, где моё место, а где нет? — обиженно произнесла я, нахмурив брови.

Кто-то недовольно произнёс: «Девушка, вы проходите?!» Томас взял мой чемодан и отодвинул меня в сторону, взяв за руку. Я не заметила, как «испарилась» Крис, оставив нас наедине для разговора.

— Нам надо пройти этот путь вместе… — он достал из кармана два глиняных колокольчика и вложил их в мою ладонь.

—Ах вот в чём дело… Вот для чего я тебе нужна. Ты боишься, что без меня не сможешь попасть в другое время… А я думала…

— Это здесь ни при чём. Прежде всего мне нужна именно ты. Кроме тебя у меня никого не осталось. Пойдём вместе со мной в пещеру. Нельзя просто так сдаваться. Ты не любишь Сэма.

— Ты недалеко от него ушёл. Часто ли мы общались или созванивались этот месяц?! И откуда у тебя мой колокольчик?

— Всё это время я пытался следить за Дэниэлом, но безрезультатно. Ничего нового не удалось узнать. Тебя же я не хотел в это втягивать. А колокольчики я нашел в кармане брюк, в которых был в тот день. Когда мы вылазили из пещеры, ты обронила его, а я поднял и положил к себе, забыв про него.

— Что нам это даст? Думаешь, из-за этих магических колокольчиков мы оказались здесь? Ты сам себя слышишь?! — повысила я голос.

— Не знаю. Может, всему виной пещера, но эти безделушки не помешает взять с собой. Я тебя никуда не отпущу, Энн, — сказал Томас настойчиво, смотря мне прямо в глаза.

***

Солнце уже почти опустилось на землю, и небо приобрело розоватый оттенок, когда мы шли за нашим темноволосым незнакомцем по непроходимым мшистым болотам. Если бы не он, то мы давно бы застряли в одной из трясин. Широкая спина и уверенные шаги путника создавали впечатление человека, не раз бродившего в этих лесах. На его фоне мы казались ничтожными сморчками, малыми детьми, которые без твёрдой руки взрослого упали бы на первом попавшемся пригорке или от сухой ветки, встретившейся на пути.

Мы не были его пленниками, и уже тем более он не заставлял нас идти в его дом. Я бы подумал, что это бирюк или неудачник, закрывшейся от всего мира в глубине лесов, но язык и внешность говорили об обратном. Это не американец и уж точно не индеец. На языке жестов я указал ему на пустую бутылку воды, а он рукой позвал нас с собой. Конечно же, Льюис не поддержал меня в решении пойти вместе с отшельником, но ему ничего не оставалось как согласиться, ведь питья совсем не осталось. Уверенности, что он нас не зарежет, тоже не было, но любопытство брало вверх.

Оказалось, что путь был совсем недолог и та гора, казалось поднимавшаяся в небо верхушкой, была не такая уж и высокая. Пологий подъём и сменившаяся болотистая почва на луговое поле с диким бергамотом и уже отцветшим индиго облегчала наш путь. Я ожидал увидеть заброшенную избушку, срубленную из старого дерева, но чем выше поднимался, тем больше передо мной открывался мир тихой деревушки с людьми, которые занимались бытовыми делами, лишь косо посматривая исподлобья. Лишь дети, играющие на улице, смотрели на нас с любопытством и удивлением. Вместо деревянных домов стояли небольшие землянки, заросшие зелёным мхом и молодыми деревьями с тонкими стволами. Если бы не выходящие оттуда люди, то я бы и вовсе не заметил чудаковатые жилища поселенцев, которые, словно грибы, прятались под кронами высоких деревьев. Окинув взглядом окружающую местность, мы с Лью насчитали около одиннадцати подобных построек с различной утварью в округе. Всё выглядело довольно-таки цивилизованным: длинный деревянный стол располагался в тени дубов. Вокруг него хлопотала женщина, которой наш проводник подал знак накрывать на стол. Под навесом молодые девушки готовили ужин и то и дело стреляли глазами в нас, пытаясь разгадать тайну нашего присутствия в этих краях. Плотные хлопковые платья закрывали их ноги почти до щиколоток, а тёмные длинные волосы были заплетены в тугие косы, которые выбивались из-под головного убора. Старательно нарезая картошку, они с любовью клали её в глиняную посуду. Запах свежеприготовленной на костре рыбы был незабываемым, ведь мы не ели весь день и умирали с голоду.

— Ты уверен, что здесь стоит оставаться? Может, просто возьмём воды и уйдём… — проговорил мне в ухо почти шёпотом Лью.

Я же, в свою очередь, был настроен на вкусный ужин и ждал приглашения к столу от нашего путника. В моих глазах сверкали искры любопытства к людям, которые случайно попались нам на пути. Удивительно то, что это были вовсе не индейцы, хотя некоторое сходство во внешности было. Язык, на котором они разговаривали между собой, совершенно не знаком. Совсем маленькое поселение, состоящее, скорее всего, из нескольких семей, обитало в этих глубинных лесах Вирджинии. Свой огород, хозяйство — они не были похожи на дикарей. Скорее, являлись частью природы, продолжением леса и гор, в которых утопало звёздное осеннее небо. В первый раз за столько рабочих «вылазок» я встретил поселенцев и смотрел на них как на пришельцев. Никто к нам не подбегал из детей и не рассматривал, дёргая за рюкзаки и брюки. Каждый занимался своим делом и не смел беспокоить.

Наконец, нас дружелюбным жестом пригласили к столу, где мы ели из глиняной посуды долгожданную картошку с рыбой, отламывая горячий хлеб, мякиш которого обжигал подушечки пальцев. Трапезу с нами разделило несколько мужчин, среди них был наш проводник. У всех была отпущена борода, которая при жевании еды двигалась в такт челюсти. Одежда была однотипная: хлопковые рубашки с брюками и накинутые поверх шерстяные и меховые жилетки или пончо. Разговора не получилось, так как никто друг друга не понимал, что вызывало у всех смех и добродушие. Этот ужин напомнил мне детство, когда за длинным столом мы собирались большой семьёй, а поедание еды было чем-то ритуальным, священным. Цивилизованней этих людей я ещё не встречал, и сам себе я показался растяпой и невеждой. Пройдя по округе, я понял, что, оказывается, не такая уж и высокая эта гора, какой казалась нам с Лью. Дело в том, что с правой стороны, откуда мы любовались на неё, была самая высокая её точка, а по левую сторону она уходила в низину, где протекала небольшая горная речонка. Получается, что небольшая деревушка находилась на покатистой части, поэтому и землянки было легче разместить именно в этом месте. Возле речки стояли нарты с аккуратно сложенными шкурами животных, подвязанные джутовой верёвкой. Скорее всего, это непостоянное место деревенских жителей, и они кочуют из одного места в другое, сплавляясь в зимнее время на загруженных вещами санях по ледяной реке.

— Генри! — крикнул мне Лью, держа в руках дуги от палатки.

— Иду! — махнул я ему рукой и направился к нему, поняв, что малыш Лью не может справиться с установкой палатки в одиночку.

Выбрав место под высоким дубом, мы застегнулись по самую голову в спальный мешок. Впечатлений было очень много, и я, как обычно, засыпал под очередное ворчание Льюиса, которому мешало то пение сверчков, то мошки, которые беспощадно кусали его в нос, не давая заснуть.

— Завтра надо совершить «прыжок пантеры» в сторону юга и собрать образцы, — пробубнил я, зевая и не обращая внимания на Лью, который нервно вошкался, подобно зелёной гусенице из-за плотно прилегающего спальника.

Была необыкновенная тишина. Лишь колокольчики тревожно стучали, подыгрывая в такт осеннему ветру… Но я уже ни на что не обращал внимания. Силы покидали меня, а дрёма погружала в непробудный сон, который нарастал с каждой минутой и овладевал мной до самого утра.

***

После часа езды солнце наконец проснулось и прицеливалось в нас сквозь стёкла автомобиля, ослепляя яркими лучами долгую дорогу. Весь путь мы шутили и съели почти все приготовленные мною бутерброды, в глубине души зная, что на автозаправке, в случае чего, всегда можно зайти в придорожный супермаркет и купить необходимых продуктов. Трасса к «Северной равнине» была неоживлённая, ведь туда, кроме геологов в поисках золота, практически никто не ездил. Никакой инфраструктуры в том направлении нет, разве что избушка бирюка, одиноко стоящая в глубине пышной хвои.

Захудалый магазин с красной пыльной вывеской одиноко стоял у дороги, приглашая транзитных пассажиров к себе в гости. Возле него находилась лишь одна машина, водитель которой уже заправил бак и собирался уезжать. Томас ловко подогнал автомобиль к ближайшей бензоколонке, а я отправилась за парой бутылок газированной воды. Колокольчик на открывшейся двери супермаркета резво зазвенел, оповещая продавца о пришедшем покупателе. Но кассир, не поворачивая головы, лишь недружелюбно поднял глаза в мою сторону. Магазинчик был совсем маленький. Видно, что основным доходом является бензоколонка, а не товары. Холодильник с напитками, скорее всего, купленный с рук, громко дребезжал и явно нуждался в ремонте. Взяв две бутылки «Пепси», я поспешила закрыть дверцу и улыбнулась про себя. Справа стоял стеллаж с различными мелочами: шоколадными батончиками, сухим печеньем, жвачками и леденцами. А слева располагались хозяйственные товары первой необходимости: перчатки, салфетки, клей, батарейки и прочая ерунда. Я направилась к кассе, продавец все так же читал газету, наклонившись над ней.

— Добрый день! — поздоровалась я, подумав про себя, что сделать это должен был в первую очередь продавец.

Подняв голову и сделав вид, будто я оторвала его от важного дела, довольно-таки упитанный парень средних лет в форменном головном уборе под цвет вывески магазина устало взял мои напитки и внимательно посмотрел на меня.

— Картой?

— Да, — ответила я уже нагло.

— Можно задать вопрос? — спросил вдруг он.

— Что?! — спросила громко я и подумала про себя, что этот нахал смеет меня ещё спрашивать о чём-то, даже не поздоровавшись.

Не дождавшись ответа, он, закатывая глаза, спросил:

— Как вас зовут?

— Вам какое дело?! — вспыхнула я, забирая бутылки, которые от резкого движения моих рук стукнулись друг об друга.

— Вы ведь Энн?

— Что?! Откуда вы знаете моё имя!

— Ясно… — закатил он глаза и достал из-под стола конверт, хлопнув им об стол.

— Аллилуйя! — поднял он вверх руки и голову. — Наконец-то! Это вам…

— Вы уверены?! — решив, что это ошибка, спросила его я.

— Если вы Энн, то да. Уверен! Я уже и не надеялся вас увидеть! — недовольно сказал он, чуть повысив голос.

Я осторожно протянула руку к конверту и на обороте увидела надпись, сделанную знакомым изящным почерком: «Для Энн».

Недоумение, страх, любопытство мгновенно перемешались у меня в голове. Дребезжание сломанного холодильника показалось мне ещё более шумным и навязчивым. Время будто остановилось, и всё вокруг показалось нереальным. Я ещё раз убедилась в том, что абсолютно не контролирую ситуацию. Время будто смеётся надо мной, посылая письма от покойников. Нервный дверной колокольчик вновь зазвенел, и в дверях появился Том. Посмотрев пристально на меня и продавца, он, ничего не сказав, подошёл к кассе, чтобы расплатиться за бензин:

— Пять литров, пожалуйста, — доставая бумажник, невозмутимо сказал он, уже поглядывая на конверт в моих руках, который я с жадностью начала раскрывать, чуть ли не разрывая в клочья.

— Кофе, сигареты, жвачки… не желаете? — предложил Тому кассир.

— Нет, спасибо.

— Что здесь произошло в моё отсутствие, Энн?! Что это за письмо?! Чёрт возьми! — с недоверием обратился ко мне Томас, разводя руками.

Я ничего не смогла ответить. Лишь выскочила в дверь глотнуть воздуха и начать читать загадочное письмо. Это был тот, чью записку с цифрами я носила в своем кармане много месяцев. Почерк был до боли знакомым: изящный, но в то же время торопливый, с подогнутым хвостиком у буквы «б». Это был Генри. Но как?! Как это возможно?! Восстал из мёртвых? Ведь совсем недавно я стояла у его могилы, земля которой была ещё совсем свежей…

Я села на деревянные ступени и боялась прочитать послание, хотя минуту назад конверт был безжалостно мной разорван. Оставалось лишь одно движение — раскрыть клетчатый листок. В голове была тысяча вопросов. Почему именно на этой автозаправке, в этом захолустье Генри решил передать мне письмо? Как он узнал, что я здесь буду?

Томас выскочил за мной на улицу, но не стал прерывать меня и лишь молча ждал, когда я объяснюсь после прочтения загадочной записки, улавливая в моей мимике содержимое конверта.

Дорогая Энн!

Если ты читаешь это письмо, то ты на верном пути. Уверен, что у тебя в голове возникает много вопросов и несостыковок от событий, которые свалились на тебя в последнее время. Не пугайся этого — время не любит перемен и уж тем более когда мы пытаемся изменить его по своему усмотрению.

До сих пор я не уверен, что это письмо попадёт к тебе в руки. Пишу от отчаяния не найти тебя вновь. Было бы кощунственным рассказать тебе истинную правду на клочке бумаги, ведь ты должна услышать её лично от меня. По крайней мере, так бы я этого хотел.

Знай, что я всегда любил тебя и боролся за нас до последнего вздоха.

С любовью, Генри.

— Кто вам отдал это письмо?! — нахмурив брови, выпытывал информацию у кассира Томас. После прочтения он, не проронив ни слова, вернулся в супермаркет и буквально насел на бедного парня, которого мне даже стало немного жаль.

— Я же говорю, что пожилой мужчина, — выпучив глаза, произнёс он.

— Хорошо. Когда он передал вам это письмо? Какого числа, месяца…

— Слушайте, это было давно. Даже не смогу сейчас вспомнить. Вообще-то этот конверт мужчина передал моему отцу, а тот дал обещание во что бы то ни стало передать его некой Энн, которая очень похожа на вас, ведь именно такой он вас и описывал, — перевёл он взгляд на меня.

— Не сомневайтесь. Я и есть та самая Энн, — смягчила я тон. — Я просто хочу знать хотя бы приблизительную дату. Прошу вас…Эдвард, — прочитала я его имя на бейджике, прищурив глаза.

— Этот конверт у нас уже давно пылится. Ещё с 2023 года. У нас здесь редко кто останавливается, тем более девушки. Всего одна бензоколонка… Понимаете, тот старик был очень дружелюбен с нами и… нам ничего не стоило помочь ему. Сами знаете, эта дорога никуда не ведёт. Только лишь в массив леса и долину. В последнее время туда только копы ездили — расследовали убийство рабочих, — показал большим пальцем назад парнишка.

— Тем более что он предупредил моего отца о том, что вы зайдёте к нам совсем не скоро, а может, и вовсе не объявитесь, — продолжил он.

Не мешкая, мы сели в автомобиль, желая как можно скорее добраться до злосчастного места, с которого всё и началось. Я вспомнила, как в первый раз добиралась до этих равнин и холмов в предвкушении отличного материала: те же деревья, пейзажи, то же небо. Спустя несколько часов оно нахмурилось и уже не казалось таким приветливым и светлым. Тучи нависли над нами растёкшимися акварельными красками, а солнце пряталось за ними, выдавая себя жёлтыми лучами, обрамлявшими серые ватные подушки, плывшие по небесному пространству. Ветер качал верхушки сосен и гнал предстоящий дождь, бросая лишь едва уловимые брызги капель на стекла нашего автомобиля, которые Томас усиленно стирал щётками стеклоочистителя, каждый раз нажимая на кнопку. Мы ехали наперекор всему. Наперекор ветру, дождю, времени, в котором так много условностей и традиций. Сегодня мы всё нарушим. Я это чувствую. Об этом мне говорит и взгляд Тома, который словно читает мои мысли и соглашается со всем, о чём я думаю, смотря на дорогу, лентой уходящей в горизонт.

Спустя некоторое время дорога становилась всё хуже и хуже. Резиновая лодка подпрыгивала в багажнике всякий раз, как колёса машины натыкались на камни и щебень. Наконец показался лагерь, по периметру которого была натянута полицейская лента. Вход был воспрещён, но не для нас. Мы с Томасом готовы были идти напролом всему, что стояло у нас на пути.

«Генри, что же ты хотел мне сказать…» — подумала я, держась за ручки своего рюкзака на спине.

— Здесь всё так же, как и было. Только травой всё изрядно заросло, — шагая вперёд, сказал Томас, поднимая ленту над головой.

На местах, где стояли когда-то палатки, были проплешины с уже жёлтой и пожухлой травой. Я сразу вспомнила, как доброжелательный Генри проводил мне экскурсию по территории.

— Смотри, даже место костра заросло травой. Похоже, действительно прошло несколько лет после трагедии, — подобно ребёнку указал пальцем Томас на место посиделок.

Видно, что он изголодался по любимой работе и рад был вернуться сюда, несмотря ни на что. В карих глазах появился огонёк и предвкушение предстоящих событий.

— Доставай лодку и поплыли, пока погода совсем не испортилась, — опустила я его на землю этой фразой.

Река действительно волновалась от падающего с неба дождя. Уровень воды значительно повысился. Это можно было понять по виднеющейся скале, которая утопала в чёрных волнах бурных перекатов. Капли дождя отчаянно падали и разбивались о рябь воды, которую уносило промозглым ветром. Дождевики совсем не помогали, и наша одежда частично промокла, ведь мы плыли против течения. Томасу пришлось нелегко грести вёслами. Скорее он был рад, что бурный перекат сегодня не такой опасный из-за прилива воды. Я же, в свою очередь, не боялась ничего. Я была уже не той девчонкой, испуганно державшейся за рукоятки лодки. Сегодня мне было всё равно, где я умру. Я должна была всё исправить и узнать о послании Генри. Все эти загадки и тайны будоражили во мне ещё больше внутреннего огня и любопытства.

— Зато нет комаров и мошки, — отряхиваясь, с улыбкой сказала я Томасу, вышагивая на землю из лодки.

— Это точно, — подметил Томас. — Теперь предстоит самое интересное — добраться до пещеры.

***

Она была продолжением солнца и ветра. Утренние лучи прятались в её волосах, а потом плавно переплывали к кончикам пальцев. Она с любовью смахивала их в воду, где они тонули в ряби уходящей реки. Это был своеобразный танец ветра. Если бы он принял человеческий облик, то только такой. Она двигалась в такт ему, повторяя каждое дуновение, которое касалось её белой кожи. Если же он утихал, то и она замирала и на некоторое время, закрыв глаза, словно уходила в транс, в потусторонний мир. Я не мог оторвать глаз от этого создания и, присев неподалёку, срывал травинки и мял их в пальцах.

— Это было завораживающе, — негромко кинул я ей вслед, когда она проходила мимо меня.

Видно, что всё это время она меня не замечала. Но, не подавая виду, что насторожилась, лишь улыбнулась и прошла мимо. Думаю, она поняла то, что я сказал, хотя и не знала моего языка. Наверное, у меня был слишком восторженный и глупый вид.

Весь следующий день я думал только о ней и уже не торопился уходить из общины, ведь у нас ещё было несколько дней в запасе. Я должен был увидеть её ещё раз и искал встречи с ней.

С тех пор мы ни на миг не расставались. Вначале взглядами, потом улыбками, а позже — объятиями. Кими — так её звали. Ту, которая разрушила мой старый мир на тысячи осколков и собрала его в новый пазл. Пазл любви, счастья и гармонии. Жить без неё было для меня смертью. Об этом же говорили и её глаза. В ней сочеталось несочетаемое. Мягкая, женственная, но в то же время — непосредственная бунтарка, которая готова идти наперекор своим желаниям. Чёрный, как смоль, цвет волос и молочная белая кожа. Всё в ней противоречило, кроме одного — любви ко мне. С момента нашей встречи это чувство было неизменным. Это была та любовь, которой не страшны преграды и злые языки. Кими и я — вот наш мир. Я был счастлив, что Всевышний наградил меня таким даром — даром любви, которая бывает один раз в тысячу лет, а может и вовсе не быть. Именно мы с Кими отняли у людей эту любовь и нагло присвоили её себе, наслаждаясь каждой минутой друг с другом.

***

Косой дождь не прекращал гулять по жухлому мху и кустарникам. Он был подобно ребёнку, весело прыгающему по тропинкам, разбрызгивая после себя лужи. Словно был нашим путником, который посмеивались над нами, над нашей затеей. Вдалеке расстилался белый дымчатый туман, закрывая пеленой горизонт. Спустя несколько часов пути время будто остановилось, дождь наигрался и сбрасывал с неба редкие, но крупные капли. Если бы не навигатор, то мы бы не выбрались из этой местности и утонули в тумане, в вечности, ведь здесь время будто остановилось.

На щеках Энн выступил свежий румянец от бодрящего воздуха и усилий ходьбы. Видно, как трудно ей давался этот путь. Но несмотря ни на что она вновь и вновь шагала вперёд сквозь туман, не видя перед собой ничего, полностью доверившись мне — проводнику из прошлого и будущего.

— Давай попробуем разжечь огонь, — опустился на одно колено я, чтобы достать спички из рюкзака.

— А это возможно в такую погоду?

— Поверь мне — я и в погоду похуже разжигал огонь. Сухой хворост и ветки лапника всегда можно найти. Главное — всегда носить с собой это, — с улыбкой сказал я и вытащил из кармана складной походный ножик, которым каждый раз пользовался во время геологических экспедиций. — А если ты найдёшь грибы-трутовики, будет вообще здорово. Они — отличное топливо для костра.

— С тобой не пропадёшь, — рассмеялась Энн в ответ.

После двух попыток огонь сдался и ярким пламенем запрыгал по веткам и бересте, которую я нашёл под старыми пнями и валунами.

— Вечереет. Даже стало как-то немного жутковато и не по себе, — сказала Энн, оглядываясь вокруг.

Лицо её осветилось от вспыхнувшего пламени, а в глаза запрыгал отражавшийся огонёк.

«Если ничего не получится, как она отреагирует? Вернётся ли к своему жениху?» — эти вопросы весь день кружились у меня в голове. Я постепенно приближался к мысли, что для меня, прежде всего, не было важным вернуться в прошлое. Главное — не разочаровать Энн, ведь именно я выдернул её из новой жизни, которую она хотела начать в другом городе, с другим человеком. Возможно, она была бы счастлива, но я вновь привёл её сюда, в неопределенность и страх. Теперь я за неё в ответе.

— Ты замёрзла?

— Есть немного, — продрогнув, проговорила она, съёжившись.

Я молча обнял её своим телом. Энн же, в свою очередь, вздрогнула от неожиданности, но, спустя несколько секунд, прижалась ко мне и заглянула в глаза.

«Это должно было случиться именно здесь», — подумал я и с жадностью осыпал поцелуями её лицо и губы. Весь вечер мы так и просидели в объятиях друг друга, наслаждаясь запахом и вкусом кожи.

Я же в первый раз почувствовал себя счастливым после смерти Сьюзи, отпустив все предрассудки и вину за любовь к Энн.

***

Мальчишка Лью вернулся домой один уже на следующий день нашей с ним экспедиции. А через несколько недель моего пребывания в общине и безуспешного прошения руки и сердца дочери у отца Кими мы сбежали. Видит Бог, я не хотел вражды, но отказываться от любви всей моей жизни я не мог.

Ведь я осознал, что до Кими моя жизнь была ничтожна и однообразна. Сейчас же, наоборот, я обрёл себя, обрёл счастье и семью, даже супротив тому, что её отец был категорически против нашего союза. Несмотря на то, что мы разговаривали на разных языках, Кими понимала меня намного лучше, чем те, с кем я общался на родном английском. Думаю, у неё было так же.

Всепоглощающая любовь, в которой рождаются не только дети, но жизненные смыслы — вот что я обрёл рядом с этой женщиной. Кими научила меня слушать музыку природы и открыла новый мир Вселенной, где я наконец-то начал жить. Показала мне такие места, о которых никто прежде и не знал. В каждой травинке и капле воды было особое предназначение, понятное лишь тем, кто познал истину жизни и оберегал её с особой нежностью и заботой. Вот что подарила она мне. Я же, в свою очередь, без остатка отдавал ей свою любовь и нежность.

***

Ущелье, подобно опасной змее, ветвилось в долине, усыпанной жёлтой листвой деревьев. Сюда их нагнал ветер, гонимый северным циклоном. Оно было таким же узким и, как магнит, притягивало серый туман, который напоминал горячий пар, исходящий из воды, накопившейся от долгого дождя. После бессонной ночи, проведённой у костра за разговорами, мы с Томом ещё на рассвете отправились туда, откуда когда-то вернулись. Чёрная дыра в пещеру была всё такой же неприступной и зловещей. От неё ещё больше тянуло запахом сырости из-за затянувшихся дождей. На этот раз мы основательно подготовились, взяв с собой страховочные верёвки и якорь. Я была готова к тому, что прежде чем добраться до камеры, нас будут ждать пещерные кораллы и низкий проход, который мы будем преодолевать буквально ползком, собирая известняк и кору. Забравшись на небольшой выступ возле входа, я наклонила голову в чёрную дыру, осознавая, что мне придётся лезть в эту мрачную пустошь. Я всматривалась в непроглядную темноту с особым отвращением и страхом. Неожиданно, буквально врезавшись в меня, оттуда вылетело нечто чёрное и мокрое. Вскрикнув и откинувшись назад, я повисла в воздухе, раскинув руки. Через секунду я поняла, что благодаря поясной страховке и Томасу, который вовремя сумел среагировать и ухватиться за конец верёвки, я осталась жива.

— Всё в порядке? — крикнул он, натягивая верёвку на себя.

Я лишь сгримасничала, выражая испуг и одновременно радость, что легко отделалась.

— Чёртовы летучие мыши! Похоже, одну из них мы разбудили, — наконец, притянул он меня к себе и нежно обнял за талию.

— В какой раз ты спасаешь мне жизнь? Я уже со счёта сбилась… — сбивчиво проговорила я и вцепилась в Тома, как в спасательный круг.

— Ты готова?

— Всегда готова!

***

— Каждый вечер одно и то же! Этот плач сводит меня с ума! — плюхнулась Эбигейл на кровать, закатывая глаза и тщательно смазывая руки ночным кремом, привезённым её мужем в подарок из командировки. На ней была ночная сорочка из хлопка с открытыми рукавами, которые обнажали круглые плечи. Это была самая нелюбимая часть её тела. При дневном свете она всегда носила повседневные платья с рукавами в виде фонариков, чтобы скрыть полноту и дряблость рук. На голове в светлые волосы с рыжими прядями были привычно закручены бигуди.

— Ну что ты молчишь?! — взвизгнув, повернула Эбигейл часть лица в сторону мужа, лежащего на семейной кровати с газетой в руках.

Джейкоб, не отрываясь от чтения городских новостей, лишь спокойно и вдумчиво пробубнил себе в нос:

— А как ты хотела… Ребёнок потерял обоих родителей. Мать умерла. Отец лишился рассудка и исчез… Неудивительно, что она плачет.

Джей знал, что послезавтра он вновь улетит на несколько дней по рабочим вопросам и, наконец, отдохнёт от семейных неурядиц и недовольной жены.

— Неужели нельзя было поместить этого ребёнка в детский дом или отдать другим родственникам?! Почему я должна это разгребать? — продолжила она, уже встав с постели, полностью развернувшись телом к мужу.

— Я его родной брат. Было бы странным, если бы я отдал Энн на воспитание другим людям, — не отрывая взгляда от газеты, спокойным голосом произнёс Джейкоб. Ноги его были скрещены и от этого казались ещё более худыми и длинными.

— Конечно, тебя никогда нет дома, а разгребать всё это мне! Страдают наши дети, в конце концов! — Эбигейл выключила свет, давая понять, что разговор окончен и последнее слово осталось за ней.

Из детской комнаты всё ещё доносились детские звуки сдерживаемого плача и всхлипывание…

Глава 6

Чёрная дыра, наполненная густой тьмой и сыростью, как воронка, засасывала нас всё дальше и дальше — в мир, где не существовало человеческих законов и правил. Это была дикая, древняя, полная тайн пещера. Абсолютно неприглядная и обычная на первый взгляд, но в то же время — неприступная и величественная. Мы же были лишь жуками, ползущими по сырому песку и гравию в поисках каменного зала, который был подобно сердцу, соединяющему все артерии-ручьи пещеры. Стоит ей сделать вдох, и мы так и останемся лежать здесь, под стенами узких меандров, которые тысячи лет слушали звук падающих капель и шуршание крыльев летучих мышей. Холод, мёртвая тишина и покой чувствовались каждой клеточкой кожи. Но сердце билось чаще, когда Томас брал меня за руку и нежно сжимал её, поддерживая меня в пути. В этот момент я чувствовала себя птицей с расправленными крыльями, хотя и была зажата в узких коридорах пещеры. Всё вокруг будто замерло и молчаливо наблюдало за нами. Лишь наше эхо раздавалось и билось о чёрные каменные глыбы. Мы же не нашли здесь ничего особенного и решили выйти спустя некоторое время, надеясь на чудо.

***

Мне не хватало дыхания. Каждый вдох был будто последним. Я изо всех сил пытался набрать в грудную клетку как можно больше воздуха, подобно утопленнику, который цепляется за жизнь, зная, что находится в воде. Только меня душили слёзы, гнев и отчаяние. Я был беспомощен от того, что не в силах ничего изменить. Она скончалась у меня на руках, пытаясь сказать, что была счастлива рядом со мной. Её взгляд был устремлён в небо, а на лице осталась лёгкая печаль. Я крепко прижал её к себе и уткнулся в грудь, не в силах даже издать звук. Горячая кровь сочилась из её живота, а я лишь повторял:

— Это я виноват… виноват…

«Все мы на этой планете абсолютно одиноки. И даже несмотря на то, что у нас есть любящая семья и поддержка в трудную минуту, судьба у каждого своя и все жизненные события строятся только вокруг одного тебя. Только ты в силах принять правильное решение, только ты приходишь в этот мир в одиночестве из чрева матери и только ты испытываешь физическую боль, когда умираешь…» — так говорила мне Кими когда-то. Она была права во всём. Теперь я это точно знаю, ведь теперь я один, но никогда не смирюсь с этим. Я должен её вернуть. И даже знаю как…

***

Из темноты начал сочиться свет. С каждым нашим движением к выходу он набирал силу и уже практически осветил проход. Я взяла руку Томаса и помогла выйти ему из пещеры. Отряхнувшись от песка и не успев оглянуться вокруг, мы услышали недовольные крики, доносящиеся внизу, в ущелье.

— Эй, вы там! Где вы были так долго, чёрт возьми?! Уже стемнело, а нам ещё топать до последней точки!

Я оглянулась на Томаса и увидела его ошарашенный взгляд с полузакрытым ртом. Казалось, будто он сейчас спрыгнет со скалы даже без верёвки и начнёт колошматить того, кто чуть не убил нас в аварии и заброшенной психушке, но я вовремя взяла его за руку и дала понять, что нужно быть похитрее и прикинуться теми, кто ничего не знает о произошедшем.

— Эй, Дэниэл! Держи! — бросила я свой фотоаппарат прямо с высоты в его руки.

— Сфоткай нас с Томом на память!

— Вы ничего не хотите сказать в ваше оправдание?! — щёлкнул он кнопкой, прижав фотоаппарат к лицу.

— Это слишком долгая история. Правда, Энн? — сказал Томас и, нахмурив брови, со смешинкой посмотрел на меня.

— Я бы сказала, что это очень и очень долгая история. Мы как-нибудь потом расскажем тебе, — подыграла я Томасу.

— А сколько нас не было? — обратилась я к Дэниэлу, пристёгивая страховочную верёвку к поясу.

— Пару часов точно. Сейчас уже три минуты девятого. Придётся оставаться с ночёвкой. Генри уже хотел сам пойти за вами, но я сжалился над стариком, — пробубнил Дэниэл, поддерживая нас на спуске ущелья. Волосы у его лба стали влажными от выступившего пота и, разделившись, легли сосульками. При каждом шаге он отдёргивал кофту в области живота, тем самым отдуваясь от жары.

«А если Дэниэл вовсе и не хочет причинить нам зла? Возможно, мы были в альтернативной реальности… Может, не стоит его остерегаться?» — подумала я, следуя за его спиной.

— О, ну наконец-то! — раскинув руки для объятий и широко улыбаясь, шёл навстречу к нам Генри.

В старческих глазах его лучилась искринка и детская радость. У меня было лишь одно желание: взять его за плечи и обо всём расспросить. Хотелось показать записку, посланную мне им и, наконец, узнать, что всё это значит. Но было слишком рано. Надо быть мудрее и хитрее. Я и так слишком много совершила ошибок.

— Как там… в пещере? Собрали что-нибудь? — спросил Генри у Томаса и посмотрел ему прямо в глаза.

— Да ничего особенного…. — стушевался Томас. — Видимо, произошла ошибка… — положил он руки на пояс и опустил взгляд в землю, создавая серьёзный вид.

«Да… не умеешь ты врать, Том, как я вижу», — тут же подумала я и улыбнулась.

— А мы здесь вовсю разложились: запаслись хворостом, картошки напекли, даже грибы отыскали! — с гордостью показал нам большой маслёнок старик Генри, поднимая его над головой.

— Ага, я промок весь, пока ходил за вами… — пробубнил Дэниэл, снимая резиновые сапоги возле костра.

— Да, пока вы совершали большой прыжок пантеры, мы тут кашеварили.

— Здорово! — оптимистично протянула я. — Где тут ваша картошка? Я проголодалась, — потирая ладошками рук, искала глазами я котёл с едой.

Усевшись в позе лотоса и вкушая ароматную еду, я словила себя на мысли, что давно не была так счастлива и свободна, как сейчас. Мы оживлённо болтали о работе, геологии, смеялись над анекдотами Генри. Это было не интервью, которое я планировала, а непринуждённая беседа. Словно старые друзья собрались после долгой разлуки. В душе я осознавала, что слишком сильно истосковалась по серьёзной журналистике, по чему-то стоящему, ведь я была лишена всего этого в том времени, куда я совершенно случайно попала. Рядом сидел Томас и влюблённо смотрел на меня. Даже Дэниэл казался мне простым и общительным парнем. В какой-то момент я обо всём забыла и подумала, что лучше всё оставить как есть. У меня вновь есть любимая работа, да и у Томаса уже всё в порядке. Так зачем же ворошить прошлое? Что было, то было.

***

— Я всё изменю, слышишь? Мы вновь будем счастливы. Ты, я и наша малышка. Я знаю, что ты запретила мне это делать, но мы не сможем жить без тебя… — рыдая, карабкался Генри в пещере, ковыряя гравий ногтями, под которыми ещё осталась кровь умершей жены. Наконец он нашёл выход и, обессилевший, упал на камни спиной. Взгляд его был устремлён в голубое небо — такое смиренное и молчаливое… В это мгновение он ощущал, что оно исполнило его самое заветное желание…

***

Колышки всё так же смиренно стояли во влажной земле, не смея даже покоситься от сильных ветров и дождей, которые время от времени игрались с глиняными колокольчиками. Я достала из кармана то, что когда-то нагло забрала. Раскрыв ладонь, я посмотрела на самодельный колокольчик и подвесила его туда, откуда взяла. Томас всё это время смотрел на меня и, подойдя поближе, повторил то же самое. Мы переглянулись и обменялись мыслями, что этот поступок будет правильным. До сих пор не знаю, связаны ли эти атрибуты с перемещением во времени, но однозначно знаю, что сила у этого места необычайная.

Вдалеке от меня Генри упал на колени, сбросив тяжёлый рюкзак с пробами, и лбом прикоснулся к одному из деревянных колышков. Глаза его были закрыты, а губы, что-то нашёптывая, едва двигались. Было видно, что мысли унесли его в далёкие воспоминания, а может, он читал молитву одному из богов, которым поклонялись люди, создавшие эти диковинные атрибуты. Дэниэл одиноко бродил по местности и пытался понять, что же представляют собой вещи на санях, затянутые толстыми верёвками, но не посмел их разрезать. Это был наш обратный путь в лагерь. Вдалеке показался вездеход с парнями, которые ждали нас на его крыше, свесив ноги. Позади них небрежно были брошены полные рюкзаки проб с глиной. Я же, в свою очередь, была счастлива увидеть геологов вновь. Усталые шутки, не переставая, слетали с губ мужчин. После каждой произнесённой фразы они обменивались сигаретным дымом, который столбом стоял в холодном воздухе. Водитель вездехода, улыбчивый весельчак, словно специально ехал по непроходимым местам, будто бросая вызов самому себе. С каждым разом, как только тот прибавлял скорость, мы прыгали на сидушке и смотрели в грязное стекло его кабины, стращая за быструю езду. Генри сидел рядом с водителем и с большим энтузиазмом рассказывал, по-видимому, весёлую историю, от которой тот, в свою очередь, громко смеялся и бодро переключал скорости, не обращая внимания на собак, которые преданно бежали за диковинной машиной, высунув набок языки. Томас сидел напротив меня и, жестикулируя, переговаривался с одним из геологов. Как же я рада видеть вновь его таким… Я сразу поняла, что этот человек относится к той категории людей, которые не представляют жизни без любимого дела. В глазах снова зажёгся огонёк. Из потерянного и закрытого от всего мира он превратился в уверенного брутального мужчину, c которым я познакомилась у костра в первый день приезда в лагерь. Надеюсь, он будет тем парнем в синей футболке, с кем я прогуливалась по тротуару в своём сне. Если же это не так, то пропасть мне на этом месте.

Обратный путь занял несколько часов. Течение реки несло нас в наш лагерь, поэтому и гребля казалась легче обычного. На берегу реки нас уже ждали несколько человек — вновь прибывшие геологи, которые должны были сменить тех, кто плыл с нами в соседней лодке. Вот уже несколько месяцев они продолжали работать над месторождением и с нетерпением ждали, когда приедут их коллеги. Мужчины с загорелой и обветренной кожей лица пристально вглядывались в тех, кто стоял у берега. Было видно, что им не терпелось поехать домой, но в то же время они уже почувствовали себя степными волками, что дикой стаей обжились в новом месте. А теперь весь налаженный быт придётся отдать бритым щенкам, приехавшим из города с крутой техникой, которая за считаные часы пробурит большие дырки в земле и бесцеремонно достанет золото, обесценивая многолетний труд, за которым прятались долгие годы проектной деятельности, работы с картами, чертежами и обиванием порогов высокопоставленных людей для получения долгожданного гранта на реализацию проекта.

— Странно, что смена приехала на несколько дней раньше… И техники не видно... — задумчиво сказал Генри.

— Может, сроки перепутали… — озвучил мысли вслух Томас.

— Что-то вы рановато, ребята, — вылезая из лодки, обратился к новым работникам Генри, вытирая нос платком. Этим жестом он словно брал паузу для осмысливания ситуации. Вторая лодка так же причалила к берегу, из которой дружно начали выходить ребята, выгружая вещи. Собаки, спотыкаясь, выпрыгнули из судна в воду и, отряхнувшись на суше, побежали в соседнюю палатку за едой. Новоиспечённые подопечные Генри выглядели отдохнувшими и полными сил ребятами. Один из них был выше остальных на голову. Он стоял в центре, а руки спрятал в карманы новой спецовки. Выступавшие надбровные дуги делали его взгляд ещё более серьёзным и хмурым, а нижнюю половину лица занимала бритая голубая щетина, которая вот-вот даст новые отростки волос. В нём чувствовались уверенность и непреклонность. Нехотя он протянул руку Генри, даже не улыбнувшись в ответ. Было заметно, что доктора это немного смутило, и он вновь протёр свой нос платком, но не показал вида. Тот же, в свою очередь, продолжал стоять с широко расставленными ногами в сапогах, которые блестели от новизны и ещё не видели здешней грязи. Чуть поодаль, каждый раз харкаясь в воду после очередной затяжки сигареты, стоял мужчина лет тридцати. Он был ниже на голову своего коллеги, а худощавое тело выдавало в нём нервозность. Глаза его бегали от количества прибывшего народа, и он не знал, на ком сосредоточить свой взгляд, пока к нему не подходили геологи для рукопожатия. Третий парень улыбался нам в ответ. Пепельные волосы торчали из-под его жёлтой шапки, а в левое ухо был воткнут наушник, откуда слышался ритмичный бит. Наверное, поэтому он говорил громко и весело, смотря нам прямо в глаза.

— Вас только трое? — спросил Генри.

— Четверо. Ещё один помощник. Он на кухне готовит всем ужин, — не вынимая рук из карманов, произнёс самый высокий из них.

— Замечательно. Тогда пойдёмте пообедаем, а там как раз и поговорим о делах.

Полевая кухня находилась в единственной деревянной постройке на участке и вмещала в себя достаточно много народа. Длинный деревянный стол, накрытый клеёнчатой скатертью, стоял по центру, а по бокам располагались узкие скамейки. В дальнем углу размещалась плита, работающая от газового баллона, самодельная столешница с различной кухонной утварью: кастрюлями, кружками, тарелками и прочими поварскими принадлежностями. А напротив, на полу, стояли привезённые из города мешки с крупами, банки с консервами и коробки с сезонными овощами и фруктами. Запах свежей ухи заполнил всё пространство вокруг и ещё больше дразнил аппетит всех пришедших на ужин. Геологи ловко загремели алюминиевыми ложками, желая как можно скорее наесться после тяжёлого дня. Все были настолько голодны, что даже не поднимали головы для разговоров. Я села рядом с Томасом и тоже принялась за еду. Окинув взглядом всех вокруг, я была безмерно рада снова всех видеть и надеялась, что завтра уеду домой, сделав ещё несколько ключевых снимков.

— Ну так и что, доктор Генри? Какие успехи? — всё не терпелось разведать обстановку самому высокому. Звали его, как позже выяснилось, Родос. Он, по его словам, был начальником участка и занимался всей документацией.

— Новости очень хорошие. У нас уже есть несколько килограммов «намытого» золота. Сейчас техники-геологи его подготавливают к отправке в город на следующей неделе, но ещё больше золота залегает неглубоко, возле водоёмов. И хотя мы ещё только отбираем пробы, по своему опыту я уже знаю, что оно точно там есть. Надо бы ещё подключить гидрогеологов и пройтись промывочными лотками.

— Координаты уже намечены на картах?

— Я больше скажу. Они были намечены ещё в январе и с успехом подтвердили свою точность, поэтому компанию «Голдмайерс» точно ждёт успех.

— Для этого вы позвали журналистов? — кивнул он в мою сторону.

— И это тоже… Кстати, познакомьтесь. Это Энн — прекрасный журналист и собеседник.

— Очень приятно. Энн. Издание The Garlic Press, — привстала я за столом, чтобы протянуть руку незнакомцу.

— Родос, — безучастно пробубнил он и вновь посмотрел на Генри, чтобы продолжить деловой разговор.

В этот момент я почувствовала себя неуклюжим ребёнком, на которого обратил внимание угрюмый взрослый.

Генри пребывал всё в таком же хорошем расположении духа и, встав из-за стола, поднял кружку с тёплым чаем и неожиданно для всех произнёс тост с поздравлением:

— В этот замечательный день хочу поздравить нашего именинника Эда с днём рождения!

В ответ на торжественные слова прокатился восторженный гул мужских голосов со свистом и стуком ложек о тарелки.

— А ты думал, мы забыли? — обратился доктор к вездеходчику Эду.

У того, в свою очередь, заблестели глаза от смущения и радости.

— Старик Генри ничего не забывает! — выкрикнул один из геологов, похлопав по плечу именинника.

— 21 год! Ещё совсем мальчишка… Мы желаем тебе всего самого лучшего и премию после смены, — подмигнул он Эду и достал из коробки покупной торт, который заказал из города заранее и припрятал от всех.

— Да! И не гонять по бездорожью! — крикнул Томас и в шутку пригрозил пальцем. Раздалась новая волна смеха. Мой взгляд упал на приезжих геологов. Родос натянуто улыбался. Видно, что он чувствовал себя не в своей тарелке и хотел серьёзного разговора с Генри. Двое других геологов, напротив, были не против отпраздновать и повеселиться в компании коллег.

Повар, худощавый высокий брюнет средних лет, начал суетиться и доставать дополнительную посуду, чтобы положить кусочки торта.

— Давайте я вам помогу, — засуетилась я и принялась разрезать торт.

Побежав за ножом, я наткнулась на клетку, которая стояла под кухонной столешницей. Два диких метающихся зелёных глаза смотрели на меня с опаской. Я тут же вскрикнула и отпрыгнула назад. В воздухе повисла тишина. Как в стоп-кадре, все присутствующие замерли и оглянулись на меня с беспокойством. Подойдя поближе, я приблизила к себе клетку из темноты и увидела рыжего лисёнка в тугом ошейнике, прикованного цепью к своей камере. Он едва помещался в ней и смотрел на меня исподлобья из-за того, что не мог поднять голову.

— А-а-а… Не бойтесь, мисс Энн. Это мой лисёнок, — добродушно улыбаясь, подбежал ко мне повар, вытирая руки о фартук.

— И вы считаете это нормальным?! — крикнула я ему, показывая руками на клетку. — Сейчас же освободите невинное животное!

— Эй, Энн! Спокойно! Ты же не хочешь испортить всем праздник?! — крикнул Дэниэл из-за стола.

— А ты вообще закрой свой рот! Тебя никто не спрашивал! — окончательно вскипела я, вспомнив преследования этого психопата. Теперь я точно поняла, что абсолютно ничего не забыла и не простила ему. Нужен был лишь повод, чтобы начать ссору с Дэниэлом.

— А ведь он прав. Этот хищник — собственность повара. Он решает, что с ним делать. Может держать его на цепи хоть всю жизнь или распотрошить на мелкие части, — поддержал Дэниэла Родос и спокойным шагом направился ко мне, сложив руки перед собой.

— Это действительно живодёрство, — вышел из-за стола Томас. — Отпустите лисёнка, и мы никому не расскажем, что вы занимаетесь контрабандой.

— То есть ты сейчас нас назвал контрабандистами?! — начал горячиться Родос и вплотную подошёл к Томасу, смотря ему прямо в глаза. Так делают мужчины перед дракой, чтобы ещё больше раззадорить обидчика.

Томас продолжал непоколебимо стоять и ни на шаг не отступил, держа высоко голову и так же смотря сопернику в глаза.

— Слушай, я не намерен драться, но то, что сейчас происходит, — это полная дичь, — спокойно продолжал Томас. — И мне абсолютно не нравится твой запах изо рта, поэтому не надо подходить ко мне так близко, как будто ты хочешь меня поцеловать, — Том резко толкнул в грудь рукой Родоса, усиливая голос в конце фразы.

— Сейчас же остановитесь! — подбежал Генри к ним. — Драк мне здесь не хватало! Чтобы завтра же этого лисёнка здесь не было! У нас здесь серьёзная геологическая экспедиция, и проблемы нам не нужны! — отчеканил Генри и вышел из кухни.

Раздалось хлопанье.

— Браво, Энн. Праздник испорчен благодаря тебе! — с ухмылкой сказал Дэниэл, хлопая в ладоши.

— Да ладно вам. Продолжим веселиться! — крикнул именинник и поднял кружку перед собой, чтобы чокнуться с другими.

Вновь комната оживилась, и все переключились на Эда, который достал из-под стола виски, вызвав у присутствующих ликование и свист.

Рыжий лис от шума и криков толпы заметался и спрятался в самый тёмный угол своей камеры, звеня тяжёлой цепью. Родос молча сел за стол, не расцепляя рук перед собой.

Выйдя из дома, я глотнула свежего бодрящего воздуха. Томас взял меня за руку и молча повёл к берегу реки. Неподалёку горел костёр, который развёл доктор Генри. Стоя на коленях, он подкидывал сухие поленья и старательно копошился палкой в углях, будто хотел успокоить себя после случившегося инцидента. Какое-то время мы молча наблюдали за ним. Я нарушила молчание первой и перевела взгляд на Тома.

— Нас увидят… — прошептала я и посмотрела на наши сцепленные руки.

— Всё равно, — улыбнулся мне Томас и ещё крепче сжал своей ладонью мою.

— Прости, что закатила…. — начала говорить было я, но Том закрутил головой и прикрыл свои глаза, дав понять, что не стоит оправдываться.

Над рекой повис серый туман. Он дымкой ложился на тёплую воду, чтобы вновь уйти за горизонт на рассвете. Где-то вдалеке послышался раскат грома, и жёлтая молния язычком сверкнула на хмуром небе.

— Хороший сегодня вечер, даже несмотря на то, что скоро пойдёт дождь… Сколько закатов, рассветов было встречено мной, но и беспощадно упущено, — заговорил вдруг Генри. — У тебя доброе сердце, Энн. Но мир бывает порой жесток… Надо ценить то, что у нас есть, и не торопить время… Оно само разберётся и расставит всё на свои места.

«Зачем он заговорил об этом…» — подумала я и села у костра. Как мне хотелось обо всём его расспросить и показать письмо, полученное мной от продавца магазина у трассы. Но в глазах Томаса уже читался ответ, что слишком рано это делать и нас просто не поймут, посчитав за умалишённых.

— Ещё совсем молодым, но уже женатым, я защитил докторскую. А за каких-то двенадцать лет возродил никому не нужную компанию, которой управляли люди, не имеющие ни малейшего представления, что такое золото… Позже ко мне присоединился Томас, моя правая рука, мой верный помощник, — Генри посмотрел на него и улыбнулся. Томас не отрывал взгляд от костра, вспоминая радости и горести, пройденные вместе с Генри рука об руку. — И только теперь, в эту минуту, я понимаю, что давало мне неимоверных сил и терпения… Это моя семья. Только ради них я шёл напролом! Мы были вместе так мало… Но это не напрасно. Наверное, так и должно было случиться… — после обрывочных фраз Генри остановил свой взгляд на одном из угольков, который то угасал, то краснел от огня, изредка касаемый языком пламени.

— Генри, расскажите о своей семь… — начала было я, но из кухни повалили геологи, со свистом и ликованием вынося из дверного проёма Эда, чтобы двадцать один раз подкинуть его в воздухе.

Дождь стал незаметно накрапывать, но парней это нисколько не остановило. Напротив, все начали смеяться и поднимать головы к небу, чтобы ловить тёплые капли ртом.

— Энн, сфоткай нас, пока сильно не зарядило! — крикнул мне кто-то из ребят.

— Конечно! — крикнула я. — Не вопрос!

Он всегда со мной, — показала я на фотоаппарат, который привычно болтался у меня на шее, и улыбнулась.

— Давайте здесь, возле палатки! — крикнули парни и за считаные минуты компактно выстроились в ряд.

Кто-то успел накинуть на себя дождевик, а некоторые так и остались в спецовках, убежав первыми в свои брезентовые жилища, накидывая капюшоны на головы.

Оглянувшись вокруг, я поняла, что приехавшие геологи решили остаться в стороне, не желая фотографироваться со всеми. В темноте я увидела лишь их спины и твёрдую походку.

— Эй, не хотите сфотографироваться? — крикнула я им вслед, но никто из них не обернулся.

— Мы хотим, — игриво крикнул мне Томас, сидя у костра с собакой, которая, высунув язык и виляя пушистым хвостом, смотрела на меня, поддерживая своего друга.

Я не сдержала улыбку и нажала на кнопку спуска фотоаппарата.

— А где доктор Генри? — спросила я и одновременно просматривала снятые снимки.

— Они с Дэниэлом. Обсуждают рабочие моменты, — сказал Томас, почёсывая ухо пса.

— Ясно. Загляну-ка я к ним и сделаю пару снимков в рабочей атмосфере, — сказала задумчиво я и отправилась в палатку.

Голоса, доносившиеся из палатки, стали слышаться отчётливее, и я на время приостановилась, чтобы не нарушать оживлённый разговор, подсматривая в щёлку полога.

— Я предлагаю оставить до следующего выезда. Народу много. В чём мы повезём? А вдруг будет внештатная ситуация… — голос Дэниэла был динамичным и располагающим к себе. Чувствовалось, как он пытался донести до Генри свои мысли.

— А что случится? Мы всегда так работали, ха-ха, — засмеялся Генри в конце своей фразы.

— Я знаю, но сейчас «Голдмайерс» уже довольно известная компания… да и журналисты в курсе наших успехов. Предлагаю повременить всё-таки. На всякий пожарный, — добавил Дэниэл, похлопав по плечу доктора.

— Хорошо. В любом случае я отправлю золото с Томом. Но я надеюсь, завтра ты разберёшься, почему приехало так мало людей, да ещё и раньше срока, — с просьбой обратился Генри к Дэниэлу, встав со стола.

— Конечно. Связи же нет… — на этой фразе я закашляла, спрашивая разрешения войти.

— Да-да, Энн. Входи, — громко обратился ко мне Генри, всматриваясь в сторону входа палатки.

Зайдя, я увидела, как Дэниэл расслабленно сидел на краю деревянного стола, а Генри потянулся за термосом, чтобы налить себе кипяток в кружку.

— Фото на память? — улыбнувшись, предложила я и, разложив чертежи на столе, сфотографировала Генри и Дэниэла.

— Снимки будут замечательные! Если вы не возражаете, я останусь здесь ещё на пару дней? Мне бы у вас завтра точные цифры взять для материала… — умоляющим взглядом посмотрела я на доктора.

— Конечно, Энн. Оставайся хоть на всю вахту. Завтра ребята будут удалять крупные примеси из полученного золота. Можешь и сама попробовать. Это кропотливый труд, но запомнится на всю жизнь, — говорил Генри, обмакивая пакетик чёрного чая в горячей воде.

Выходя из палатки, я поняла, что всё это время меня мучил один и тот же вопрос, и если я не задам его прямо сейчас в лоб, то точно не засну сегодня ночью.

— Можно ещё один вопросик? — обернулась я, задумчиво приложив палец к губам.

— Как давно вы знакомы с Дэниэлом?

На этот вопрос Дэниэл рассмеялся в голос, сцепив руки на коленях.

— А в чём, собственно, интерес, мисс Энн? — спросил меня Дэниэл, смутившись. На щеках его проступил еле заметный румянец.

— А я чем-то вас обидела? — ответила я вопросом на вопрос.

— Нет-нет, Энн. Это не секрет, конечно. Дэн приехал к нам в штат совсем недавно. Около месяца назад, если я не ошибаюсь, да? — посмотрел Генри на Дэниэла, прищурив глаза. — Со многими он ещё не успел сдружиться. Конечно, в силу своего юного возраста он ещё не совсем освоил такую науку, как геология, но справляется с рабочими задачами прекрасно! Его работоспособности и обучаемости только позавидовать другим геологам, — улыбнулись они друг другу.

— Это я и хотела услышать, — решила быть хитрее я, чтобы не вызвать подозрений. — Спокойной ночи!

«Кто же ты, Дэниэл?» — подумала я, решив, что обязательно докопаюсь до истины.

***

Казалось, что дорога была бесконечна и уходила под купол голубого неба. Сегодня оно было как никогда ясным, а солнце жёлтой точкой слепило глаза и беспощадно обжигало всё вокруг. Я волочил свою больную ногу по раскалённому асфальту и оставлял тонкую линию грязи от ботинка, набранную из трясины, в которую попал и чудом выбрался, схватившись за ветку березняка. Некогда голубая рубашка уже обсохла на мне, но зелёные размытые пятна от болотной воды проявились неровными кругами на тонкой хлопковой ткани. Только сейчас я понимаю, что повёл себя как испуганный мальчишка, который побоялся остаться один в этом мире. Я чувствовал себя инфантильным подростком, не желающим принимать реальные жизненные ситуации и уж тем более решать их. Мне, как ребёнку, тут же и сейчас нужна была моя Кими, ради которой я побежал в пещеру. Я не мог признать то, что её больше никогда не будет рядом со мной. Я плёлся по пустой трассе в надежде, что увижу её вновь. И неважно, какой сейчас год. Лучше так, чем остаться без неё и страдать до конца своих дней. В глазах появились мушки, и я каждый раз протирал пальцами свои веки, пытаясь восстановить зрение. Раз мушка, два мушка и вот уже целое пятно застилает картинку дороги, по которой я должен идти вперёд. Во рту больше не осталось влажности, как бы я ни старался проводить языком по треснувшим губам и присасывать щёки, чтобы из них вновь выделились новые слюни. Я чувствую, что надо лечь. «Вот здесь, с краю, чтобы никому не мешать… Надо отдохнуть и вновь продолжить свой путь домой… Как прекрасно засыпать… Боже, как я устал…» — упал я у обочины, закрыв глаза от головокружения и чёрных пятен.

— Мужчина! Вы меня слышите?! — хлестала меня по щекам взволнованная незнакомка с взъерошенными кудрявыми волосами.

Спустя минуту я понял, что нахожусь в минивэне со смотрящими на меня напротив двумя детьми и, видимо, их мамашей, которая пыталась привести меня в чувства.

— Очнулся? — услышал я мужской голос.

Это был водитель. Скорее всего, муж взволнованной из-за меня женщины.

— Скорее пейте! У вас обезвоживание… — она поднесла бутылку воды к моим губам. Я с жадностью прильнул к горлышку и пил до тех пор, пока не осталось ни одной капли. Никогда ещё я так не наслаждался водой, как в тот день.

— Всё-всё, хватит. Много тоже нельзя! — будто заботливая мамочка отняла она соску у малыша.

— Куда вы меня везёте? — приподнялся я на локоть и схватился за больную ногу.

— Вам надо в больницу. Вы в плохом состоянии… и… — не успела договорить женщина, как её прервала дочка лет десяти.

— Мам, а мы в какую больницу поедем? — спросила девочка с двумя косичками у лица.

Глаза её были широко распахнуты от приключения, которое сегодня с ними произошло, ведь не каждый же день на дороге можно найти человека. Рядом с ней сидел мальчик лет шести и держал в руках мягкого динозавра, которого он тормошил за уши, не отводя от меня взгляд.

Мне стало немного стыдно, что я перепугал детей свои видом и решил как можно скорее выйти из машины.

— Слушайте, я понимаю, что вы хотите мне помочь, но, поверьте, сейчас мне намного лучше и не надо меня отвозить в больницу. Лучше помогите мне добраться до дома, — по-хорошему сказал я, понимая, что врачи мне начнут задавать миллион вопросов и посчитают психически больным, который отправился в лесную пещеру, чтобы переместиться во времени.

— Давайте мы сами решим, что нам делать… — отчеканил водитель за рулём, не поворачивая головы ко мне.

После этих слов я решил, что разговоры бесполезны, и молча посмотрел в окно. Благо, я знал эти края как свои пять пальцев и с лёгкостью понял, в каком направлении мы едем.

— Сейчас же остановите здесь! — крикнул я требовательно и настойчиво, чтобы у главы семьи не осталось и доли сомнения решить по-своему.

— Да пожалуйста! — ответил он мне тем же, на что дети и жена расширили свои глаза от удивления и дёрнулись от резкого торможения автомобиля.

— Хоть бы спасибо сказал. Чокнутый какой-то! — кинула мне вслед мамаша и захлопнула дверь минивэна.

Спрыгнув с машины, я почувствовал ноющую боль в правой ноге и, пошевелив ею, с облегчением понял, что это не перелом, а, скорее всего, растяжение связок из-за того, что пытался выбраться из трясины, делая большие усилия конечностями.

Дело шло ко второй половине дня, и я, оглянувшись вокруг, ещё раз прикинул, в какую сторону мне следует идти. Свернув с трассы к лесной тропе, я был рад, что очнулся вовремя и успел остановить автомобиль, иначе пришлось бы мне идти обратно. С каждым шагом нога начинала ныть всё больше и больше, и я вновь поволок её по земле, поднимая дорожную пыль, которая оседала на моих ботинках и брюках. Наконец я увидел знакомые высокие деревья, макушки которых плавно покачивались от лёгкого ветра. Это был наш с Кими сосновый бор. Перед глазами вновь всплыла картинка, как мы, прогуливаясь, разговаривали о простых вещах: о том, какой умной и хорошей дочерью будет наша девочка, как мы все вместе отправимся в путешествие на море или в какой цвет покрасим гостиную в новом доме. Но вновь ноющая отвратительная боль подступила к горлу. Эта боль потери Кими. Она, как змея, душила меня и на время отпускала, когда я надеялся, что доберусь до дома и увижу моих девочек на крыльце.

«Только бы ты была там… только бы там… прошу…» — повторял я себе, смотря вдаль, где, наконец, показалась крыша особняка.

Я подходил всё ближе и ближе к дому, и мои шаги становились всё неуверенней. Издалека я увидел то, что отняло у меня дар речи. Некогда цветущий и ухоженный сад, в котором Кими проводила всё своё свободное время, превратился в заросший травой двор. Плющ зелёной паутиной окутал окна и часть дома, забравшись и обхватив своими длинными прутьями поросшую мхом крышу. Дверь была заколочена. А на веранде кучкой лежали пожухлые прошлогодние листья, которые замело сюда ветром. Скамейка, на которой мы часто сидели с Кими, покосилась, а зелёная краска на ней совсем выцвела. В окне, ближе к входной двери, было выбито стекло. Видимо, сюда пытались забраться какие-нибудь бедолаги или воры, но крепко прибитые доски не позволили им войти в дом.

Я упал на крыльцо и больше не мог шевелиться. Моё тело онемело от безысходности и чувства вины перед моей малышкой, которую я оставил совсем одну в этом жестоком мире. Где она? С кем она? Только сейчас я понял, что поступил как последний трус, не подумав о той, кто нуждался во мне больше всего — моей дочурке, моей маленькой девочке. Я крикнул от боли и, наконец, то, что держалось у меня в горле, словно сухой кашель, вырвалось наружу. Это были горькие слёзы, но уже не по Кими, а по моему ребёнку, которого я оставил на произвол судьбы.

Даже боюсь представить, сколько лет прошло с тех пор, как я вернулся.

***

Утренний свет пытался пробиться сквозь брезентовую ткань моей палатки и я, открыв один глаз, спустя несколько минут поняла, что нахожусь в лагере. Железная печка уже вовсю раскалилась от огня внутри и нагрела моё жилище.

— А! Уже проснулась? — зашёл ко мне Томас с охапкой дров, чтобы добавить в топку.

— Теперь понятно, кто затопил печку, — улыбнувшись и потягиваясь, пробубнила я ему сонным голосом.

— Можешь ещё поваляться. Вчерашняя смена уже уехала. Делать пока нечего… — подсел он к моим ногам.

— Уже десять?! — потянулась я за телефоном и посмотрела время.

— Ну, и что…

— Я так рада, что мы рискнули и всё изменили, — прошептала я Томасу и обхватила его голову руками, чтобы поцеловать.

— Что за чёрт?! — послышался крик с улицы. — Кто это сделал?!

— Что происходит? — спросила я и начала одеваться, чтобы выйти на улицу.

Томас вышел раньше меня разведать ситуацию.

— Эй! Иди сюда! — услышала я голос, приближающийся к моей палатке всё ближе и ближе.

— Что происходит?! — вышла я и увидела Родоса.

Конечно же, это был его голос — твёрдый и громкий, словно каждая фраза разбивалась о воздух. Лицо его приобрело бордовый оттенок, а глаза, спрятанные под тяжёлыми чёрными бровями, налились кровью.

— Где она?! — крикнул он Томасу, который шёл прямиком к нему.

— Что случилось?! — с той же интонацией спросил у него Томас, настраиваясь на неминуемый конфликт.

— Это я хочу спросить, какого хрена она выпустила лиса из клетки?! — жестикулируя в мою сторону, кричал Родос, смотря на меня вдалеке.

— Вчера вечером я ушла спать и на кухню не заходила! — грубым тоном ответила я ему. — А что? Возможно, он сам сбежал. Это и к лучшему. Нечего над бедным животным издеваться! — добавила я в конце фразы и отправилась обратно в палатку.

— Он вообще-то был в ошейнике, и через несколько недель, когда вырастет, умрёт от удушья! Когда ты раскрывала клетку, ты об этом не подумала, дрянь! — крикнул мне Родос.

— Как ты её назвал?! — крикнул Томас и, не дождавшись ответа, с разбегу ударил его кулаком по лицу.

Родос стёр пальцами кровь из носа и зыркнул взглядом на Тома, желая нанести ему ещё больший удар. Замахнувшись кулаком, Томас резко увёл голову в сторону и, пригнувшись, нанёс второй удар в брюшину. Родос согнулся от боли, хватаясь за живот, и с остервенелым звериным криком налетел на Тома. Обхватив его шею локтем, он, ещё больше краснея и корчась в лице, начал душить его. Ему не стоило труда это делать, так как он был порядком выше Тома. Из кухни на шум выбежали две собаки и, семеня вокруг обидчиков, начали рычать и визгливо лаять, не решаясь вмешиваться в драку. За ними вышли два приезжих геолога вместе с поваром, в руках у которого была пустая клетка.

Я кинулась в драку и, запрыгнув на спину Родоса, со всей силы укусила его за мочку уха, чтобы он расслабил руку и Томас смог вырваться.

Вдалеке был слышен обеспокоенный голос доктора Генри, который, скорее всего, бежал разнимать дерущихся.

Внезапно кто-то резко ударил меня по голове чем-то очень тяжёлым. Да так, что у меня потемнело в глазах, а сознание помутилось. Было ощущение, что всё происходило во сне, и я вот-вот открою веки и проснусь от кошмара.

— Связывай девчонку, а то слишком борзая! — услышала я голос позади.

—Что вы творите?! — кричал доктор Генри, приближаясь к нам.

В это время Родос отчаянно продолжал душить Томаса, а белобрысый напарник уже приготовил верёвку, чтобы связать мои ноги и руки. Несмотря на то что Тому дышать было уже совсем нечем, он нашёл в себе силы правой рукой оглушить Родоса ударом в ухо, на что тот вскрикнул от боли и ослабил руку на шее, чем и воспользовался Том. Повернувшись лицом к противнику, он резким ударом заехал кулаком ему в глаз, но, услышав курок пистолета, подставленный к затылку, замер на месте и поднял руки:

— А теперь отошёл в сторону и вытянул руки назад или я пристрелю тебя и твою подружку вместе со стариком, — спокойным и холодным тоном произнёс один из них.

— Эндрю, держи, — крикнул ему блондин и кинул верёвку, чтобы тот связал руки Томасу.

В это время Родос уже схватил Генри за шкирку и поднёс ножик к горлу, чтобы тот не совершал лишних телодвижений.

— Не смейте трогать Энн и доктора! — твёрдо отчеканил Томас, произнося каждое слово по отдельности.

— А теперь все вперёд! — отрезал Родос и толкнул Томаса в сторону палатки.

— Я думал, мы их на кухне будем держать? — вопрошающе сказал Эндрю Родосу, смотря на него снизу вверх. Так звали одного из них, самого худощавого и нервного.

— Пусть посидят в палатке без еды питья. Полезно будет, — произнёс обиженно Родос, вытирая рукавом кровь из носа.

— Слушайте, если вы всё это затеяли из-за лисёнка, то это глупо. Я и пальцем к нему не прикоснулась, — сказала я, выстраивая дыхание.

— О, надо же! Как мы заговорили! Несколько минут назад ты была более строптивой и не подбирала слова, ха-ха, — засмеялся Родос, посмотрев на Эндрю и Джейкоба, которые так же засмеялись в ответ.

— Если это из-за меня, то оставьте в покое доктора Генри и Томаса — они здесь абсолютно ни при чём, — продолжала я, пытаясь заключить мир.

В воздухе щёлкнул курок предохранителя револьвера. Я вздрогнула и резко обернулась назад. Родос направил оружие в затылок Томасу и, улыбаясь, шёпотом произнёс:

— Ещё одно слово и твоему дружку — конец. Ты же не хочешь всю оставшуюся жизнь чувствовать себя виноватой в смерти своего любовничка?

Я изменилась в лице и побледнела. Молча повернувшись вперёд, я продолжила идти в палатку. В голове был рой мыслей о том, кто эти люди и что задумали…

Генри шёл вперёд, опустив голову. Прихрамывая и спотыкаясь о неровности земли, он знал, что с этими людьми не договориться и лучше выждать время.

— Если будешь выкидывать фокусы, то имей в виду, ты предупреждена, — вежливо сказал Джейкоб, привязывая меня к деревянной ножке кровати. Это был тот самый малый с наушниками в ушах и незатейливой шапке. Его голос — мягкий и детский, не сочетался с поступками, совершаемыми им в данную минуту.

Родос всё еще продолжал стоять над нами, держа пушку в руке.

— Кто вы? Что вам надо? Так геологи не поступают… — твёрдо сказал Генри в тот момент, когда Томаса привязывали к железной печке, находящейся в противоположном от меня углу.

— А с чего ты решили, что мы геологи? — ответил Родос, скрестив ноги и облокотясь о каркас палатки. Глаз преступника отёк и покраснел от удара, нанесённого Томасом, а нос был вымазан в засохшей крови, частично стёртой рукавом.

— Я сразу понял, что здесь что-то неладное, когда вы приехали раньше назначенного времени, — продолжил он, смотря ему прямо в глаза. — Через два дня приедут настоящие работники. Вы же понимаете это?

— Через два дня мы уже будем в другой стране с твоим золотом и координатами месторождения, — ответил с издёвкой Эндрю и улыбнулся своим напарникам. Он держал связанные руки Генри сзади. Глаза его так же бесновались, а во рту туда-сюда прыгала мятная жвачка, которую он каждый раз вытягивал наружу языком.

— Ах вот оно что! Как же я раньше не догадался?! — выкрикнул Генри. — Вы просто самые обыкновенные воры!

— Заткнись, старикашка! — крикнул Родос и со всей силы стукнул доктора в лицо револьвером.

— Не смейте! — крикнул со всей силы Томас и покраснел в лице.

Генри не издал ни звука. Только лишь от боли опустил лицо. Щека его побагровела от удара.

— Мы с тобой отдельно поговорим о золоте, — добавил Родос. — На выход его! — приказал он Эндрю и Джейкобу.

— Куда вы его ведёте?! — кинула я им вслед.

— Не твоё дело, — кинул мне Родос и толкнул из палатки Генри.

***

Дверь в комнату была приоткрыта. Яркая полоса света линией освещала тёмный коридор, половицы которого уже давно сгнили и скрипели от каждого моего шага. Несколько минут я смотрел в щель, перед тем как войти туда, где был ещё вчера счастлив. Наконец я толкнул дверь в детскую, не двигаясь с места. Железная кроватка одиноко стояла напротив окна. Аккуратно застеленный розовый плед уже совсем выцвел и покрылся толстым слоем пыли. Игрушки небрежно лежали на полу вдоль стены. Каждая из них была мне как родная. Кукла Сандра, собака по кличке Динозик, свинка Хрюня. Все они уже давно отсырели и, не двигаясь, смотрели на меня, будто упрекая за то, что я натворил. Я устало сел на кровать и закрыл лицо руками, чтобы скрыть слёзы от немых свидетелей. «Ничего бы этого не было, если бы не её отец. Зачем он всё разрушил, зачем…» — повторил я шёпотом в пустоту и записал в блокнот роковые цифры: 1987, 1992, 2011…

***

— А теперь, докторишка, ты откроешь этот сейф, или из твоих друзей кто-то пострадает, — кинул Родос под ноги Генри железный ящик, в котором лежал золотой песок.

— Если ты готов убить людей ради металла, то я готов тебе сказать код, но что будет дальше? Ты подумал об этом? Как вы все собрались уехать в другую страну? Через два дня приедут сотрудники… тем более, все видели ваши лица… — сказал Генри исподлобья, сплюнув кровь, которая сочилась из разбитой губы.

— Ха-ха! Глупый и наивный человечишка… думаешь, мы об этом не подумали заранее? Мы у чёрта на куличках! Связи здесь тоже нет — хоть обзвонись, а дороги такие хреновые, что отобьешь себе всё, пока сюда доедешь, — загибал Родос пальцы. — Палёные паспорта уже у нас в кармане. Осталось только достать из этой колымаги денежки, — говорил, улыбаясь, Родос, сидя на корточках и жестикулируя пушкой.

Генри молчал в ответ.

— Джейкоб, иди и прикончи девчонку, а то доктор слишком долго разговаривает с нами…

— Ок, — кивнул Джейкоб и направился к выходу.

— Стой! Я скажу, скажу. Жизнь людей дороже золота.

Родос подал знак, чтобы Джейкоб возвратился обратно, и посмотрел Генри прямо в глаза:

— Я жду.

— В смысле?! Род, был уговор, что мы их всех всё равно прикончим! — развёл руки Джейкоб.

— Эндрю, закрой его! — разозлился Родос и, подняв голову от пришедшей мысли, сказал:

—Я знаю, как мы поступим. Веди сюда девку!

— Не смейте трогать её! Я скажу! Всё скажу! — кричал Генри охрипшим голосом.

— Поздно! Доигрался, старик, — спокойным тоном сказал Эндрю и вышел на улицу.

Стояла полная тишина в ожидании кошмара. Где-то кричали птицы. Наконец послышался шум. Это был голос Томаса, который, скорее всего, пытался остановить их. Стало понятно, что это не просто воры, а насильники и убийцы.

— Как ты узнал о нас? Кто тебе… — не успев договорить, Генри повернулся к Энн. Эндрю привёл её в палатку, схватив за хвост волос с такой силой, что голова была приподнята вверх. Демонстративно он начал просовывать руку с ножиком под футболку, постепенно приближаясь к груди.

Глаза его горели как никогда. Это были глаза насильника, который был счастлив осознавать, что жертва — его добыча.

— А-а-а! — крикнула Энн, и красное пятно крови расплылось в области ребра на белой ткани.

— 879211… — сбивчиво проговорил Генри, смотря на Энн.

— Давно бы так… — сказал Родос и начал подбирать код от сейфа

— Что? — спросила Энн Генри, выравнивая голос от нанесённой боли под грудиной.

— Ещё раз, пожалуйста, я не запомнил, — вдумчиво переспросил Родос доктора.

— Восемьдесят седьмой — это день рождения моей дочери Энн Майерс, — голос Генри будто стал чужим и изменился до неузнаваемости. Всё это время он смотрел в наполненные слезами глаза Энн и чётко повторял каждую цифру.

— Девяносто второй год — в этом году, Энн, собственный дед убил твою мать из-за того, что она убежала со мной и не следовала традициям их народа — древнего народа Нэйоха!

— Две тысячи одиннадцатый — это время, когда я хотел вернуть свою семью, но понял, что окончательно её потерял. Я хотел рассказать раньше, но не успел… Я должен был умереть в этот год, ведь ты меня предупреждала. А я так хотел всё изменить и быть рядом...

Энн побледнела и не отрывала глаз от Генри, всматриваясь в морщинки и черты лица, в которых находила себя. Её губы зашевелились, но она не в силах была издать и звука.

— Вот эта драма развернулась, ха-ха! — в один голос рассмеялась Родос, открыв сейф с золотом и деньгами компании «Голдмайерс». Джейкоб и Эндрю поддержали Родоса и рассмеялись в ответ. Только лишь Генри и Энн смотрели друг на друга, как вкопанные.

— Берите всё! Только не трогайте мою малышку. Я не хочу потерять её ещё раз…

На этих словах Родос выстрелил в голову Генри. Алая кровь брызнула в лицо Энн. Она лишь услышала чуть различимый хрип: «Прости, дочь, что не был рядом…»

Неистовый крик вырвался из её груди. Она не узнала своего голоса, и уж тем более ей было плевать, что сейчас её тоже могут убить. Она оттолкнула преступника и кинулась к Генри, просунув в связанные руки окровавленную голову своего отца, которого ждала всю жизнь.

— Сегодня настал конец…, — прошептала она, смотря в одну точку, покачиваясь с телом Генри в один такт.

— Что она там бубнит? — бросил Эндрю и прикурил сигарету, сделав несколько коротких затяжек.

— Ты даже не дал поговорить мне с отцом…— спокойно сказала она Родосу, смотря прямо ему в глаза. — Ты хоть знаешь, как долго я об этом мечтала, сукин сын…

У убийцы не вздрогнула ни одна мышца лица. Он ответил ей молчанием, крепко обняв злополучный сейф.

Резко изменившись в лице, она зыркнула на Родоса и остервенело кинулась на него, подобно дикой кошке. Ей было уже абсолютно всё равно, что они с ней сделают. В какой-то момент она поняла, что они уже лишили её самого ценного. Тот, не ожидая такой реакции, стукнул Энн по голове револьвером, а Джейкоб и Эндрю схватили её и уволокли в палатку, где сидел связанный Томас.

Глава 7

В детской было совсем тихо. Деревянные половицы скрипели под ногами Генри всякий раз, когда он, проходя из одного угла комнаты в другой, ритмично укачивал на руках совсем ещё маленькую Энн. Плотные жёлтые шторы наглухо были задёрнуты, раздуваясь лишь от игры с молодым ветром, который без спроса гулял по комнате, запрыгивая в дом через открытую форточку. Кими спала в другой комнате, предоставив возможность Генри укладывать малышку. Каждый раз он наклонялся к Энн, чтобы вдохнуть детский запах её кожи и покрыть поцелуями складочки на ножках и ручках. Это был долгожданный ребёнок, ведь Кими не могла забеременеть так долго, что в какой-то момент они уже отчаялись.

«Клеточка моя… моё продолжение…» — повторял Генри, смотря на крошку, в которой видел себя и жену.

Глаза Энн уже закрывались от дрёмы, которая вот-вот должна была принести яркие детские сны, но внезапно малышка посмотрела на стену позади Генри и произнесла: «Тётя!», указывая пальцем на обои с тонкими полосками.

— О боже! Где? — с леденящим ужасом оглянулся Генри, но ничего не увидел, кроме темноты.

— Она ребёнок рода Нэйоха и будет видеть разные вещи… — сказала Кими, заходя в комнату, чтобы помочь Генри. — Не бойся этого. Это дар, который будет с ней на протяжении всей жизни… — продолжила она и поцеловала малышку в лоб.

Генри лишь улыбнулся Кими и потянул её к себе за талию, чтобы вместе любоваться дочерью.

***

Какое-то время я лежала без сознания, свернувшись калачиком. Но дикая боль в голове и руках каждый раз стучала молоточком, словно подавая сигнал о том, что надо просыпаться, что здесь реальная жизнь. Твоя жизнь, которая ещё не закончилась. И от этого становилось не по себе. С каждой минутой дрожь в теле усиливалась, и через какое-то время я начинала дёргаться в конвульсиях от холода и озноба. Где-то вдалеке слышался едва различимый голос. Он был таким родным, но в то же время требовательным и навязчивым, что хотелось закрыть уши, чтобы он мне больше не надоедал, а позволил ещё хоть немного поспать. Я пыталась различить слова, но безуспешно. Он приближался всё ближе и ближе, и вот, наконец, услышала фразу: «Энн! Энн! Сейчас же проснись!», но никак не могла понять, что она означает и что от меня хотят.

— Ммм… — издала я звук и старалась открыть веки, которые никак не поддавались мне.

— Я хочу спать. Мне холодно. Отстаньте от меня все… — произнесла я, пытаясь опустить вниз связанные руки над головой.

Я остро ощущала, что всё это время я была мертва, но, к сожалению, возродилась, ведь мне вновь придётся бороться за свою жизнь.

— Энн! Энн! Ты слышишь меня? Проснись, прошу…

Конечно же, это был голос Томаса. Он так и сидел, связанный и избитый подонками, нагло ворвавшимися в прииск. Глаз его практически закрылся от сильного отёка, а кожа в области удара приобрела багрово-синий оттенок. В нижней части лица уже высохшая кровь была размазана, а губа разбита напрочь. Видимо, он пытался спастись, но Родос и его «псы» решили избить Томаса сильнее. Теперь ему связали не только руки, но и ноги, поэтому шанс на спасение оставался только у меня, ведь я могла зубами ослабить верёвку, которая душила мои запястья рук в отличие от абсолютно свободных ног. Скорее всего, бандиты подумали, что я не очнусь от сильнейшего удара в голову в ближайшие несколько часов, поэтому не стали заморачиваться.

— Энн! Я прошу тебя! Проснись, пока ещё не поздно… — говорил он, смотря на меня с надеждой на спасение.

—Томас… — прошептала я с трудом и содрогнулась от дикого холода.

— Энн, ты должна прийти в себя. Скорее всего, Генри убили! И если мы сейчас не выберемся отсюда, прикончат и нас.

После слов Томаса я, наконец, вспомнила, что произошло. И, не шевелясь, начала тихо плакать, скрючившись в позе эмбриона, даже не пытаясь освободиться.

—Энн! Его убили?! Мне не показалось?! — повысив голос, спрашивал Томас.

Я же лежала спиной к нему, а сама тряслась от сдерживаемого крика, который хотел вылезти наружу. Я только лишь помотала головой в знак согласия и произнесла:

— Это он привёл нас в пещеру. Он искал меня все эти годы и боялся, что я не поверю… Всё более чем логично. Он же и позвал меня в экспедицию… — сказала я хриплым голосом Тому.

— О чём ты говоришь? — с недоумением спросил Томас.

— Генри Майерс — мой отец, а Кими — это… это моя мама.

— Что за ерунду ты несёшь?

— Это не ерунда, Том. Генри мне во всём признался. Как долго я ждала встречи со своим отцом… Но даже не представляла, что именно такой она будет. А самое интересное, что эти убийцы даже не дали мне с ним попрощаться и поговорить… А-а-а-а-а! — крикнула я, пытаясь разорвать верёвку, стягивающую мои запястья.

— Стоп, стоп, Энн. Это делу не поможет! У тебя свободны ноги, а это большой плюс. Привстань и попытайся зубами ослабить верёвку. Может, получится…

Я с большим трудом начала подтягиваться к деревянной ножке топчана, чтобы руки были на уровне груди, но с каждым движением боль словно разливалась горячим напитком и обволакивала весь затылок и височную зону. Оглянувшись в щель, которая вела на улицу, я поняла, что уже был полдень, и я пролежала без сознания значительно долго.

Послышался шорох, и неожиданно показался чёрный нос пса, который прибежал в палатку ради любопытства.

— Купер! Купер! Ко мне! — громким шёпотом произнёс Томас, увидев своего четвероногого друга у входа.

Собака, виляя хвостом и прижав уши, начала ластиться к Томасу, который всячески пытался уговорить её разгрызть верёвку на руках.

— Бесполезное животное… — заключила я и начала изо всех сил подтягиваться к ножке кровати, чтобы привстать и начать рвать зубами верёвку.

— Молодец, Энн, — поддерживал меня Томас, уже отмахиваясь от лизания Купера.

—Ничего не выходит!

— Напрягай мышцы рук, а потом расслабляй. Так ты растянешь узел…

— Я пытаюсь, но у меня уже руки посинели… — сказала я, стараясь освободиться.

— Посмотри, нет ли рядом с тобой каких-нибудь острых предметов… — не терял надежды Томас.

Я оглянулась, но ничего, кроме чёрных резиновых сапог, под кроватью не было. «Ну конечно! Как же мы раньше не догадались!» — подумала я.

— Томас, попробуй снять свои ботинки. Шаркай ступнями по земле.

— Я быстрей сотру верёвку об железную печку, чем буду стягивать обувь. Тем более, я уже на полпути.

— Значит, старайся делать и то, и то, — говорила я, не глядя на него, пыхтя над тугим узлом. — Боже, как же здесь холодно… — бурчала я себе под нос.

После долгих попыток, наконец, Том стянул обувь и смог освободить ноги.

— Кажется, у меня получается… ха-ха! — радуясь, словно ребёнок, говорила я.

— Давай, Энн! Ещё чуть-чуть, — поддерживал меня Томас, корчась в лице от усилий.

Вдалеке раздался хохот бандитов, которые включили музыку на всю катушку. Скорее всего, они находились в кухне и праздновали победу над нами.

— Скоты! Они ещё смеются… — произнёс Том с ненавистью в голосе.

— Всё! Том! Мы свободны! — крикнула я, забыв, что меня могут услышать.

— Тихо, Энн! Скорее развязывай меня!

Я подбежала к Тому и дотронулась до его лица. Оно было обезображено ударами кулаков, а тёмные волосы взъерошенно торчали в разные стороны. Я дотронулась губами до его лба в знак сожаления о случившемся и освободила его от оков.

— Ммм… ещё бы несколько трений, и ты бы разорвал верёвку, — решила подшутить я, увидев, что узел и наполовину не был стёрт о железную печь. — Шучу, мы бы здесь до утра просидели. Бежим!

— Подожди. Не так быстро. Нужен определённый план. Их много, а ещё у них оружие, — остановил меня Том, схватив за плечи. — Надо дойти до машины и посмотреть, есть ли там ключи. А тебе нельзя здесь оставаться — они могут прийти в любую минуту. Спрячешься за палатку, которая стоит напротив нашей, и подождёшь меня там.

Томас вышел первым и окинул взглядом местность. На улице уже вечерело, но это было нам на руку, потому что только так можно укрыться от убийц. В деревянном домике кухни горел свет и играл Pink Mist. Возле берега реки стоял дымящийся мангал с нанизанным на шампуры мясом, издававшим приятный аромат. Только сейчас я ощутила боль под грудиной от ножа, которым меня полоснул Эндрю. Передняя часть футболки была в засохшей крови. Алые пятна на одежде, руках и волосах были не только моей кровью, но и кровью моего отца. Они будто напоминали мне о том, что сейчас не время сдаваться. Нужно мстить и хорошенько разозлиться на уродов, которые испортили мне жизнь.

Вечерняя изморось пробирала до костей, но я послушно бежала за Томасом, который вёл меня в укрытие. Купер назойливо болтался под ногами, мешая нам оставаться в тени.

— Ты вся продрогла, — сказал Томас, снимая с себя толстовку, чтобы отдать мне.

Я молча натянула на себя его одежду и каждый раз оглядывалась, нет ли рядом кого-то. В это время Томас уже семенил к стоянке внедорожников, дёргая за пыльные дверцы автомобилей и заглядывая внутрь салона. Судя по всему, ключей в машине преступников не было. Конечно же, они продумали всё до мелочей, а Дэниэл — серый кардинал, пешка в этой игре. Сегодня я ни за что не сдамся. Я не позволю им делать со мной всё, что они захотят. Это моя жизнь, моя судьба и моё время мстить. Не дожидаясь Тома, я крепко сжала кулаки и отправилась в сторону кухни, из которой ритмично доносились звуки музыки, мужские голоса и хохот. Окно было расположено невысоко, поэтому мне пришлось нагибаться, чтобы меня никто не заметил. Сердце бешено билось от зашкаливания адреналина в груди, хоть и настроена я была решительно. Самым трудным было посмотреть в окно, ведь я абсолютно не знала, как расположены их лица. Я посмотрела на Томаса и увидела его бешеные глаза. По нему было видно, что он взбесился от того, что я самовольно приняла решение пойти в логово этих зверей. Я тут же дала ему знак оставаться на месте, пока не узнаю, что происходит внутри дома. Наконец, я сделала глубокий вздох и заглянула сквозь пыльные стёкла окна. На длинном столе, освещаемом жёлтым светом лампочки, были разбросаны пустые бутылки из-под виски, которые выпили убийцы. А рядом с Родосом лежала россыпь золота и пачка долларовых купюр с документами. Он, как и обычно, был угрюм и серьёзен, но в данный момент взгляд его был отрешённый и таинственный. «Хм… не удивлюсь, если он их всех кинет и прикончит», — подумала я. Он твёрдо сидел на скрипящей табуретке у основания стола и устало курил дешёвую сигару, выдувая колечки табачного дыма. В отличие от него, шатаясь, тянулся за бутылкой Эндрю, наливая себе очередную стопку. Рядом сидел Джейкоб и, улыбаясь, смотрел на своего напарника, изредка поправляя непослушные белокурые кудри волос. Музыка продолжала играть, поэтому псевдогеологи говорили чуть громче обычного, чтобы услышать друг друга.

— Сейчас займусь девчонкой. Не хочу, чтобы пропадал лакомый кусочек, — взял бутылку спиртного Эндрю и направился к двери.

— Веди её сюда! Пусть всех обслужит! Она нам должна! — крикнул Джейкоб Дэниэлу.

— Сегодня надо добить влюбленную парочку, иначе они нас сдадут, — не отрывая взгляд, устремлённый в одну точку на столе, задумчиво произнёс Родос.

— А как же Дэниэл? — спросил Джэйкоб по-детски.

— А Дэн своё уже получил. Главный конкурент истреблён, координаты месторождения у него в руках и, следовательно, фирма, возможно, тоже. А песок и бабло — наша доля. Поэтому не думаю, что мы ему что-то должны.

— Пойдём сначала выпьем, Эндрю, а потом поимеем девчонку и прикончим её дружка вместе с ней.

— Господи, папа, какой ты был наивный… Как ты мог верить Дэниэлу… Это же самый настоящий волк в овечьей шкуре, — прошептала я, смотря на их торжествующие лица.

«А где же повар?» — спросила себя я и, поняв, что до сих пор не знаю его имени, начала осматривать углы комнаты, думая, что он сидит где-то сбоку.

— Я здесь! — услышала позади себя я его голос и ощутила на своей голове полиэтиленовый пакет, который он плотно сжимал вокруг шеи. От неожиданности и паники я облокотилась о стену и старалась набрать воздух в лёгкие, понимая, что сейчас задохнусь. Но тут же смекнула, что надо рвать пакет во что бы то ни стало. Я пыталась продырявить полиэтилен в области своего рта, но повар начал всячески мешать этому и уложил меня на землю, подставив подножку. Его движения были точными, словно механизм робота. Я вспомнила его доброжелательный вид и подумала о том, что он совсем не представлял из себя человека, способного на убийство, разве что прислуживать Родосу... Коленом ноги он упёрся в мою спину. В одной руке, словно вожжи, он натянул пакет с такой силой, что полностью облепил им моё лицо, а в другой — держал мою левую руку, чтобы у меня не было возможности защищаться. Дыхание становилось всё жёстче и тяжелее. Ещё несколько секунд, и я отключусь. Одновременно до меня доносилось пыхтение и рычание насильника, когда он прилагал усилия, чтобы покончить со мной, но всё оборвал резкий толчок. Наконец, я сделала глубокий вдох и сняла с головы чёрный пакет. Перед мной стоял Томас, держа в руке палку. А рядом, схватившись за голову, лежал худощавый и длинноногий повар. Чуть приоткрыв глаза, он пытался встать, но никак не мог отойти от удара. Томас смотрел на меня со всей строгостью и решительностью.

— Зачем ты убежала от меня? Я же сказал оставаться на месте! Этот повар мог тебя убить, — подал он мне руку.

— Не убил же, благодаря тебе.

Томас покачал головой и поправил мои растрёпанные волосы в знак перемирия.

— А-а-а-а! — вдруг крикнул Томас и схватился за щиколотку от дикой боли.

— Меня зовут Брэд! Долбаный ублюдок! — крикнул повар, держа в руках окровавленный ножик, которым полоснул по ноге Томаса.

Брэд был сосредоточен и встал в оборонительную стойку, держа перочинный нож, который целился прямо в нас. Несмотря на глубокий порез, Томас попытался скрутить руку Брэда, но тот, пользуясь своим превосходством над раненым Томасом, пырнул его в бок.

— Нет! Томас! — крикнула я, пытаясь оттолкнуть повара, но тот нанёс мне тяжёлый удар прямо в глаз.

— Энн! Беги! — бросил мне Томас и лёг на землю, придерживая тёплую кровь, сочившуюся между пальцев рук.

Брэд наносил мне удар за ударом, и я уже не чувствовала своего лица. Напротив, оно онемело, и только лишь мутная плёнка застелила глаза, где я видела остервенелое лицо насильника. Наконец, покончив со мной, он принялся за Томаса и, схватив его за волосы, потащил к берегу, чтобы утопить в ледяной воде, где быстрое течение унесло бы его в неизвестность. Том всячески пытался сопротивляться Брэду и держал его руки, чтобы тот окончательно не выдрал ему волосы. Тело Тома послушно тащилось по зелёной траве, а кровавое пятно на футболке становилось всё больше и больше. Добравшись до реки, повар перевернул Тома и, взявшись за волосы на затылке, методичными движениями начал топить, окуная его лицо в воду. С лаем прибежали собаки. Одна из них со всей силы начала тянуть за чёрную штанину Брэда. Не знаю, холодная ли вода подействовала на Тома или сила духа, проснувшаяся перед запахом смерти, но он сумел встать и начал бороться с преступником, давая ему отпор и, наконец, затащил его в воду. Течение буквально сбивало их с ног, а скользкие камни на дне не давали шанса обрести равновесие. Томас всячески старался выбить из рук Брэда ножик, но тот, несмотря на худощавое телосложение, оказался весьма крепким и сильным противником. Подбежав к берегу реки, я не знала, как помочь Томасу. Оставалось лишь ждать поражения врага. Собаки не смели зайти в воду и лишь скулили у берега, смотря на битву двух мужчин. Томас кричал от боли, хватаясь за шею и лицо Брэда. Тот же лишь рычал и скалился, не желая отступать. Их всё дальше и дальше отбрасывало от лагеря, и они уже наполовину были в воде. Думаю, это и помогло Томасу одержать победу, ведь Брэд также обессилел и уже не смог противостоять течению реки. Внезапно Томас толкнул его ногой в грудь, и бурный перекат молниеносно унёс его в водоворот. Словно манекена, его била о камни безжалостная стихия воды. Только лишь рука и искривленное от ужаса и боли лицо выглядывали из-под тёмных вод, где вскоре за поворотом его и вовсе не стало видно. Томас ещё несколько минут стоял в холодной воде, ощущая, как она словно скручивала его ноги и тысячами осколков вонзалась в его кожу, вызывая судороги и боль. Он смотрел на меня, не шевелясь. Руки были опущены вдоль туловища, а на лице был отпечаток смирения и спокойствия. Это испугало меня, и я бросилась в воду за ним.

— Томас, только держись, — шептала я ему, просунув голову под мышку и обхватив его за туловище. — Тебя надо куда-то спрятать, иначе они тебя точно добьют.

Том с трудом передвигался, но всё же старался идти сам, волоча за собой раненую ногу. Я осмотрела территорию и увидела пышный кустарник, за которым и собиралась его спрятать.

— О, боже. Как мне тебе помочь? Ты потерял много крови… — спросила от безнадёжности я, укладывая его на землю.

— Беги, Энн, иначе они тебя убьют. Оставь меня здесь… — проговорил с трудом Томас.

— Даже не думай об этом… я не смогу одна… — слёзы подкатили к горлу, и я начала плакать, осознавая, что сегодня, возможно, всё закончится плохо для нас обоих. Но в то же время это «возможно», словно огонёк внутри меня, давало крошечный шанс и надежду на то, что только я сама смогу решить, умирать мне или нет.

— Где аптечка? — стряхнула я слёзы и решительно посмотрела на бледного Томаса.

— У Генри… Это самая дальняя палатка. Они тебя увидят, поэтому даже не думай туда идти.

— Они пьют, а это нам на руку.

— Скоро они пойдут нас проверять и когда поймут, что нас нет, начнут обыскивать лагерь. И поверь, под этот куст точно заглянут, — периодически морщился Томас, пытаясь заглушить боль в животе.

Динамичная музыка стала громче. Дверь кухни открылась, и оттуда вышел Эндрю, на ходу расстёгивая ширинку джинсов. Я тут же пригнулась, чтобы не быть замеченной. Томас обнял меня за спину и прижал к себе.

— Молись, чтобы он зашёл обратно в дом, — шёпотом произнёс он.

Я лишь промолчала и устало положила голову на его шею.

— Я не могу тебя потерять. Только не сегодня. Ты же знаешь, чем закончилось всё, когда мы вышли из пещеры в двадцать седьмом? — прошептала я.

— Знаю. Они все были мертвы…

— Кроме нас, — закончила я фразу за него. — Судьбу не изменить… даже если ты обманул время. Всё будет так, как должно быть, — приподняла я голову и посмотрела в глаза Тома.

Эндрю, сделав свои дела, подбежал к мангалу и, увидев, что сосиски уже давно подгорели, с шампурами вернулся в дом шатающейся походкой.

— Думаю, нам сегодня помог мангал, — сказала я, смотря в сторону дома.

— Ты о чём? — спросил Томас.

— Если бы не подгорелое мясо, то был бы нам конец. Время идёт. Надо действовать.

— Я тебя никуда не отпущу, — схватил меня за руку Том.

— У меня есть идея! — вырвалась я из цепких рук Томаса и направилась в сторону кухни.

— Стой! — крикнул он мне, но я, не оглядываясь, шла вперёд.

Дверь в кухню была приоткрыта, и я, с особой осторожностью шмыгнула вовнутрь, спрятавшись за ящиками с продуктами. Громкая музыка и пьянство псевдогеологов сыграло мне на руку. Не знаю, что мной двигало в тот момент: инстинкт выживания или осознание того, что сегодня они все умрут, придавали мне силы и уверенности. Я чувствовала себя властительницей судеб. Во мне не было ни жалости, ни гуманности.

— Сегодня вы все умрёте… — открыла я кран газового баллона, стоящего возле плиты и ящиков, за которыми скрывалась. — Это я точно знаю… — прошептала я и тихо ушла, плотно закрыв входную дверь.

***

В доме было тихо и безжизненно. Как никогда. За окнами уже давно зарос сад и спирея длинными сиреневыми ветками лежала на пыльных стёклах, которые смотрели в лес. Некоторые окна были разбиты и местами заколочены деревянными досками. Я резко распахнул плотные портьеры и увидел в отражении лицо пожилого мужчины: потухший взгляд с опущенными уголками глаз и нависшим веками, чуть великоватый нос и морщинки, предательски расположенные на лбу. Это был я — доктор Генри. Один на один с собой. Лицом к лицу. Я молниеносно взглянул на свои руки и с ужасом понял, что это не искажённое изображение разбитого стекла. Это я — старик. Вот что оно со мной сделало — время… Вот твоё наказание — потерять всё и в полном одиночестве умереть в чужом мире. Кими была права: время не обманешь. Я не мог больше здесь оставаться.

***

Усевшись на корточки под окном кухни, я разрыдалась в тихой истерике. Каждая мышца моего лица искорёживалась от удерживания лавины в виде обид, боли, сожаления и жалости к себе. И даже здесь я не могла позволить себе крикнуть во весь голос в небо о том, как мне плохо. С самого рождения я всегда должна была быть сильной, терпеливой и покладистой. Но больше этого не будет. Я никому не позволю решать за меня. В тысячах километров от дома, в лесной глуши, избитая и раненая преступниками, которые убили мою единственную отраду и надежду в жизни — моего отца, я сижу здесь, словно одна на всей планете, и пальцами цепляюсь в зелёную траву, выдирая её с корнями. Я боюсь… всем сердцем боюсь посмотреть внутрь окна. Боюсь увидеть их мёртвые тела, лежащие на полу и стульях, ведь уже минут пятнадцать я не слышу их голоса… Только лишь повторяю слова песни, которая играет в доме. Мои безжизненные губы со следами крови и грязи устало повторяют припев: «Ты дрейфуешь сквозь неприятности, пока ты напеваешь свою мелодию…Когда всё идет наперекосяк, ты становишься динамо-машиной…»

Дэниэл был прав, когда хотел меня убить, ведь настоящей убийцей оказалась именно я. Та, которая изображала перед Фредом святошу из Стонтона. Настоящее чудовище — это сама Энн Майерс! Даже Томас оказался намного лучше меня. От этой мысли я начала истерично хохотать сквозь слёзы, закрывая ладонями лицо от безудержного смеха. Собаки непонимающе смотрели на меня, крутя мордами и виляя хвостами. Смех резко оборвался, и с моего лица, словно маска, слетела улыбка, которая сменилась на озадаченность и тревогу.

— Боже, а вдруг Томас умер… аптечка, — вспомнила я и бросилась в палатку за препаратами.

Я со всех ног побежала к месту назначения и у самого входа резко остановилась, словно меня чем-то огрели по голове.

— Генри… папа… — произнесла я, раскрыв полог.

Большие голубые старческие глаза смотрели в пустоту среди кровавой пелены, растёкшейся по лицу, уху и волосам, плавно перетекающей на пол. Казалось, что Генри вот-вот встанет и протянет мне свои руки с широкой улыбкой на лице. Скажет, что всё это розыгрыш, но бледно-синие губы и обмякшее тело говорили об обратном. Он лежал в той же позе, что и сделал последний вздох у меня на руках.

Смотря на него широко распахнутыми глазами, я ощущала себя опустошённой и обманутой. Словно ребёнок, которого разыграли во имя какого-либо необходимого дела. Я будто потеряла себя, потому что была лишена родительской любви и поддержки с самого детства. И сейчас, когда мы только что нашлись, он вновь меня покинул…

— Зачем ты бросил меня совсем одну? Чего добился? Неужели не думал о том, каково будет мне? Не понимал, что можешь не попасть в то время, когда мы были счастливы вместе? Ответь! — крикнула я в слезах ему, держа Генри за грудки и теребя его окровавленную кофту.

Закрыв рукою глаза мертвеца, я накрыла его белой простынёй, которую стащила с кровати, и кинулась к Томасу с аптечкой, взятой с полки. Благо она стояла на видном месте.

Вдали я увидела, как Томас, корчась от боли, пытается встать через силу и держится за живот. Он делает несколько шагов, но боль настолько сильная, что он вновь падает на колени и пытается найти меня глазами в темноте.

— Сейчас же ложись на землю! — крикнула я ему, на ходу раскрывая аптечку.

— Где ты была так долго?! Я уже думал, что потерял тебя, — сказал Томас, смотря на меня. Под светом луны я посмотрела на него и увидела во взгляде детскую беспомощность, но в то же время бесконечный трепет и заботу обо мне. Я вдруг поняла, что наши судьбы с ним во многом схожи, и это ещё больше сблизило нас.

— Ты потерял слишком много крови, но, поверь, я не позволю тебе умереть здесь, — с нежностью и спокойствием произнесла я, подумав про себя: «Сегодня я хозяйка судьбы, и будет только так, как я того захочу».

— Как ты умудрилась забрать аптечку? Они выходили? — спрашивал меня Томас.

— Их больше нет… — сказала я, брызгая на рану перекисью водорода.

— А-а-а! Что значит «нет»? — крикнул от острой боли Томас.

— Они, скорее всего, мертвы… — продолжала я обрабатывать рану.

— В смысле?! — всё ещё недоумевал он.

— Том, убийцей оказалась я. Я убила их в тот день… точнее, сейчас… — потупила я взгляд.

— Как ты могла убить одна здоровых мужиков? Я не понимаю, Энн, — скривившись в улыбке, спросил меня Томас.

— Они отравились газом. Точнее, я их отравила, открыв газовый баллон…

Том промолчал, взяв меня за руку.

— Что будем делать? — спросил он после паузы.

— Думаю, не надо спешить. Вначале надо всё обдумать. Ты же не хочешь вновь пережить то, что было с нами? — начала перевязывать я рану Томаса бинтом, раскручивая валик.

Глава 8

«Дрынь-дрынь-дрынь!»— чашки звонка весело запрыгали по будильнику, жаждуя от своего хозяина хорошего подзатыльника. Но бывалого детектива ничуть не смущало громкое дзиньканье старомодного устройства — по долгу службе он привык просыпаться рано и тут же открыл глаза, увидев перед собой увесистую люстру с хрустальными завитушками, купленную девять лет назад в магазине электротоваров на Ричмонд авеню. Не поворачивая головы в сторону рыжей тумбы, он привычным движением нажал на назойливый будильник и услышал шкворчание на кухне. Фред с лёгкостью мог по звукам определить, какое действо совершает жена в определенный момент, приготавливая завтрак для всей семьи. Например, ритмичное звяканье посуды говорило о том, что она достаёт тарелки из посудомойки, аккуратно раскладывая их на свои места; треск кофемолки означал, что скоро будет готов чёрный кофе с молоком и сахаром, как любит сама Меган. А после хлопка выпрыгивающих тостов тёплый аромат свежего хлеба распространялся по всему дому. Жена знала, что мужу, возможно, не удастся заглянуть на общий семейный ужин, поэтому заранее заворачивала в фольгу теплую еду. Чаще всего это была курица с приправами и гарниром или крем-суп в небольшом термосе, который они с семьёй обычно использовали в походных вылазках.

Фред любил свою жену той любовью, когда страсть и накал чувств улеглись за тридцать два года совместной жизни, а привязанность и уважение друг к другу приобрели большую значимость и непоколебимость. За годы супружеской жизни было всякое. Фред позволял себе быть неверным жене и часто прикрывался ночными сменами или срочными вызовами, желая попробовать других женщин, более смелых и чувственных, в отличие от кроткой и хозяйственной Меган. Он и до сих пор не знает, догадывалась ли она о его похождениях. Но, как он предполагал, даже, если бы и догадывалась, то все равно закрыла бы на это глаза и простила его, будто ребёнка, который совершил сиюминутный порыв или оплошность. Разговаривать по душам в их доме было не принято, а уж тем более ругаться на почве ревности. В глазах Мэгги больше считывалось беспокойство за сына, которого обязательно должно ждать тёмное будущее, если он, не дай бог, не поступит в хороший колледж. В течение дня, за мытьём посуды, она неустанно перебирала в голове бытовые ежедневные заботы, которые непременно надо выполнить, так как с детства была чересчур исполнительна и ответственна в отличие от своего мужа Фреда. Отвязный, вспыльчивый и дерзкий — таким соблазнил он её ещё юношей на школьной дискотеке, после которой они уже не расставались. По словам матери Меган, — прямой и властной женщины, «слабых и бесхарактерных в полицию не берут, поэтому лучше довольствоваться крутым нравом мужа, чем жить с тюфяком и тащить бытовой груз на себе». Фред же, в свою очередь, не замечал своих недостатков, впрочем, как и каждый из нас, и считал себя главным во всех отношениях. Высокий и тучный, он поправлял широкий и скрипучий кожаный ремень, расставив широко ноги, и закуривал сигару, от запаха которой все валились с ног.

— Мэг, у меня остались чистые рубашки?— крикнул он жене, проводя рукой по вешалкам в шкафу.

— Одна из рубашек лежит в гостиной! Я гладила её, но так и оставила на спинке стула, — крикнула она из кухни, намазывая на белый хлеб арахисовую пасту для сына.

— Он и сам может сделать себе бутерброд. Хватит с ним сюсюкаться! — нахмурив брови, пренебрежительно отметил Фред, застегивая пуговицы на белоснежной рубашке. — И вообще, где этот наглец? — покрутил он головой вокруг себя в поисках сына.

— Сказал, что уже встаёт. Не будь с ним строг. У него сегодня экзамен по экономике, поэтому не надо его теребить, Фред, — не поднимая глаз на мужа, сказала Меган.

— В его годы я уже жил самостоятельно в общежитии и сам матери помогал с деньгами! — повысил он голос и повернул голову в сторону комнаты сына, чтобы тот услышал недовольство отца.

— Времена были другими….

— Времена одни и те же. Если бы не моя закалка в детстве, то не быть мне шерифом. А сейчас что?! Всё у них на блюдечке. Вот и мотивации нет. Уси-пуси… Растут одни разгильдяи. Успеваем их ловить только…

— Сравнил тоже… — засмеялась Меган, нарезая хрустящий батон.

— Всё у меня есть, — пробубнил сонный Алан, выходя из комнаты, направляясь в уборную. Высокий и худощавый, он совсем не был похож на отца. Разве что разрез глаз, обрамлённый тёмными ресницами, напоминал сурового Фреда, а густые тёмно-русые волосы, взъерошенные от долгого сна, достались от мамы.

— Ох! Чарли звонит. Значит сегодня что-то наклёвывается… — недовольно пробурчал Фред, услышав из семейной спальни мелодию своего мобильника The Animals «The House of the Rising Sun». Это был звонок от Чарли — молодого депьюти, которого приставили сверху, как исполнительного и образцового полицейского. Для Фреда же Чарли был подобен третьей ноге, которая приносила только лишь суету и излишнюю приставучесть, которую он не переносил на дух. Молодой и амбициозный, он бесил Фреда своей любопытностью и желанием заниматься серьёзными расследованиями. Фред Дэвис был подобен одинокому волку, бродившему вне стаи, но зато живущему по своим установленным законам и сводам. Только лишь пару лет назад он свыкся со своим заместителем и решил скинуть на него часть своей мелкой и неинтересной работы, занимаясь только особо важными случаями. Чарли же, напротив, расстраивался и, с горящими глазами, искал повод быть бок о бок с легендарным детективом Дэвисом.

— Слушаю! — нервно кинул Фред. Когда дело касалось работы, его голос всегда повышался на несколько тонов. Это придавало ему ещё больше строгости, непреклонности и серьёзности перед сослуживцами.

— Привет, шериф! Тут новенькие подоспели, — послышался оптимистичный Чарли в трубке. Он был рад, что сегодня появилась надежда поехать с Фредом на место преступления, где он будет доставать из пиджака полицейский значок и с деловым видом, приподнимая бровь, разгадывать тайну убийства.

— А подождать, пока я приеду, не мог? — накидывая на себя плащ и жуя бутерброд, промямлим, с набившим ртом, Фред.

— Дело громкое. Массовое убийство на прииске. Надо сразу туда ехать, поэтому звоню, — оправдываясь, ответил Чарли

— А куда ехать-то?!

— Я могу вам показать, если меня возьмёте?

— Ох! Заезжай тогда за мной. Жду!

— Спасибо, шериф!

По пути к «Северной равнине» Фред выкурил уже несколько сигарет, стряхивая пепел в окно автомобиля. Каждый раз он всматривался, нет ли здесь ближайшего поворота, за которым закончится этот длинный путь. А ещё больше его бесила медленная и правильная езда Чарли, нажимающего начищенным ботинком на педаль газа, каждый раз, когда он видит малейшее препятствие на пути.

Фред был убеждён, что в полиции таким щенкам, как Чарли, не место. В этой клоаке надо быть прожжённым «псом», способным на риск и отвагу, иначе не быть тебе успешным полицейским. Поэтому всякий раз он косился прищуренным и посмеивающимся глазом на инфантильного Чарли, прокручивая подобные мысли у себя в голове.

— Да, нажимай же ты на газ! Мы так ещё два часа ехать будем! — надавил он своей ступней на ботинок своего напарника так, что тот чуть не потерял управление.

— Ух! — перевёл дух Чарли, но не смел сказать грубость Фреду. Лишь добавил:

— Не положено…

— Вот поэтому я тебя никогда с собой не беру, потому что с твоим «не положено» мы бы ни одного преступника не поймали.

— На, закури, может расслабишься, наконец… — протянул Фред остаток сигареты Чарли.

— Сигареты - это зло, но не буду продолжать дальше, потому что опять посчитаешь меня занудой и всё в таком духе…

— Ох, и зануда же ты, Чарли! Всё равно все рано или поздно умрём, — развалился Фред в кресле.

Несмотря на летнюю пору, погода стояла холодная и дождливая. На легковом автомобиле Чарли не смог бы проехать по мшистым болотам и дороге, располосованной колёсами вездеходов, фур и автобусов, которые загоняли сюда геологи в начале сезона. Водители джипов зачастую ориентировались по оставленным следам тяжёлой техники, поэтому без труда находили путь.

Детективов уже ожидали два полицейских в униформе. Они знали, что коллеги приедут в ближайшее время, поэтому заранее встали на развилочный путь дороги. Уже больше часа они разговаривали о футболе и выпивке в ближайшие выходные, о рабочих буднях и своих семьях. Увидев как подъезжает шериф, они поспешно вышли ему навстречу, протягивая руки для приветствия.

— Парни, если бы я знал, что место преступления так далеко от города, я бы сюда на вертолёте прилетел. Ну, как минимум, надел бы сапоги резиновые! А в итоге, я чуть не заснул в машине под нудятину этого болвана, — широко улыбаясь, крикнул им Фред, обходя лужи и грязь.

— Понимаем, шериф! — сказал с улыбкой блондинистый полицейский, протягивая руку Фреду. — Мы ещё не приехали

— Да, ладно! Ещё пилить по бездорожью? Какой чёрт придумал убивать людей возле реки?! — взмахнул руками Фред в воздухе.

— Там всё так плохо?

— Бывало и похуже, но дерьма тоже хоть отбавляй.. — сказал второй из них, по привычке, опираясь на свой пояс. — Журналисты уже вынюхали новость и набежали сюда, поэтому мы и ленту оградительную поставили, чтобы не совались лишний раз. Дело ведь непростое. Всё—таки массовое, да, и компания, как никак, известная в нашем городе.

— Поехали разбираться, — скомандовал шериф и, сев на переднее сиденье, громко хлопнул дверью серого джипа.

***

Ещё издалека Фрэд Дэвис увидел как оцепили значительную территорию, на которой трудились люди в штатном. В центре просторного поля, располагающегося у горной реки, стояла практически полностью сгоревшая постройка. От неё осталось только чёрное пятно с поваленными от буйства пожара брусьями, которые совсем ещё недавно

держали на себе крышу дома. Всё ближе и ближе, приближаясь к злосчастному месту, Фред, морщась и прищуривая глаза, начинал различать обугленные тела трупов. Искорёженные и чёрные, они были похожи на недогоревшие доски дерева, что попадали на них во время агонии. Один из них лицом лежал на длинной доске, согнув ноги. Скорее всего, это был стол, за которым он сидел. Тело его, а в большей степени голова, была абсолютно сгоревшей. Неподалёку от него распластался ещё один обезображенный труп: спина его была согнута вперёд, а руки вытянуты перед собой. Рот, полный зубов, был широко раскрыт от дикой предсмертной боли. А перед самым выходом из дома лежало третье тело. Оно было скручено, а череп наклонён назад. «Видимо, бедняга мучился, но так и не смог выйти из дома», — подумал детектив.

— Привет, Сэнди… — пожал руку Фред медэксперту, который во всю уже работал с трупами, собирая необходимый материал для анализов. — Что скажешь?

— Фуух, — выдохнул и устало схватился за пояс тучный Сэнди, покрутив головой. — Работы сегодня много! — тут же засмеялся он, обнажив белые зубы. — Печально то, что мы видим глубокое обгорание трупов. Кожа, мышцы, части конечностей практически полностью обуглились. Особенно в области головы. Это усложняет нам работу. Если бы хоть что-то сохранилось, можно было бы сделать гистологическое исследование кусочков легких и определить, горел ли человек живым или его уже убили до пожара. Но, что есть, то есть… — развёл он руками. — Единственное, что у этого, который смотрит лицом в землю, возможно ещё что-то сохранилось, но тоже навряд ли, — указал Сэнди на труп. Но не точно. Надо смотреть более детально. Определить личности умерших мы всё равно сможем.

— Судя по разбросанным бутылкам, парни не мало выпили и устроили пожар, — пытался быть полезным Чарли и наклонился к одному из стеклянных сосудов.

— Эта форма явно алкогольного напитка, а не газировки… — добавил он, посмотрев на Фреда

— Молодец, Чарли. Так держать!

— Да, но так сгореть из-за непогашенной сигареты… — детектив оглянулся вокруг себя и взгляд его остановился на газовых баллонах: один из них стоял возле скрюченной от огня и некогда белой плиты, а второй — чуть позади, ближе к предполагаемому входу.

— Конечно, там ещё два газовых баллона стоят.

Чарли и Фред подошли поближе и увидели большие трещины в середине баллона, железо которого швом выгнулось наружу.

— Неудивительно, что тот парень самый обугленный лежит, — отметил Чарли.

— Может, и женщина… Проведём экспертизу, — сказал Сэнди.

— А какие тут женщины… Сюда, в основном, мужчины едут…

— Значит баллон взорвался от огня, который развели здесь эти ребятки из-за выпивки и непотушенной сигареты… — задумчиво почесал затылок Фрэд.

— Если бы всё было так просто, — засмеялся Сэнди, что-то записывая в блокнот. Ты, видимо, ещё в палатке не был…

— Какой палатке?! — округлил глаза Дэвис.

— Там ещё один трупик! Говорят, это сам Генри Майерс — основоположник компании «Голден Майерс».

— Да, ладно?! Чарли, мне срочно нужны списки работников, которые находились здесь в эту злосчастную ночь. Позвони Энди. Пусть сейчас же этим займётся.

— Будет сделано, шериф! — отчеканил Чарли. — Только здесь связи нет… — боязливо показал он Фрэду экран своего телефона, который достал из кармана, чтобы позвонить Энди.

— Вот зачем ты со мной попёрся?! — не на шутку рассердился Дэвис. — Ты мне там нужнее, чем здесь! Ты бы уже занялся документами, чем сейчас со мной стоять!

Чарли лишь потупил взгляд и раскраснелся от стыда. Замявшись, он, словно преданный пёс, поплёлся следом за своим строгим хозяином — Фредом, который уже направлялся к палатке.

Раскрыв полог, детектив увидел доктора Генри, не раз мелькавшего в местных научных изданиях, популяризирующих геологическое открытие месторождения золота в Вирджинии. Лицо Генри, умиротворённое и расслабленное, с приоткрытым ртом от совершённого последнего глубокого вздоха, было синюшно-бледным и обезображенным запёкшейся кровью бурого цвета и дырой в виске, из которой от выстрела некогда сочилась ярко-алая кровь, распространяясь вокруг умершего огромной лужей. На полу, чуть поодаль, лежал пистолет, который с разных ракурсов фотографировал Мёрфи — эксперт-криминалист. Молодой парнишка из Нью-Джерси, но уже зарекомендовавший себя как опытный и дотошный к своей работе сотрудник. Он аккуратно и умело обращался с уликами и никого ни на шаг не подпускал к месту преступления, пока сам не заканчивал собирать вещественные доказательства.

— Привет, Мёрфи! — кинул ему Фред из-за спины.

— Здравствуй, шериф! — обернулся для приветствия Мёрфи, и щёлкнул по кнопке массивного фотоаппарата.

— Я почти закончил. Отпечатки с пистолета снимем. Как будет известно, сообщим, сам он себя прикончил или кто-то другой.

— Смотрю сейф лежит открытый. Похоже на ограбление? — увидел Фред металлический сейф, валяющийся на полу с открытой дверцей. Отпечатки тоже надо с него взять.

— Сделаем.

— Думаешь, это ограбление? — задумчиво и, не отрывая глаз от трупа, произнёс Чарли.

— Нужно поговорить с геологами, которые сменили вахту. Может они что-то расскажут.

Весь обратный путь восприимчивый Чарли вслух рассуждал о том, что он увидел сегодня на прииске и тщательно додумывал ход событий совершённого преступления, пытаясь мыслить как преступник. Для Фреда он был, словно назойливая муха, которая, не переставая, жужжала возле его уха. Конечно же, он его не слушал. Он привык разгребать преступления в одиночку, даже, если при этом работал с каким-либо помощником. В голове он перебирал мотивы преступления и соотносил факты. Всё сходилось к одному: доктора ограбили и убили те, кто сами себя невольно и беспощадно сожгли в деревянной кухне, напившись до чёртиков.

***

— Итак, значит на смену вам приехали три никому неизвестных геолога… — задумчиво почесал Фред усы и потыкал ручкой в блокнот.

— Да, именно. Доктор Генри ещё удивился, что они прибыли раньше срока, — старательно отвечал Эдди, до сих пор шокированный происшествием. Он тут же примчался на допрос свидетелей после звонка детектива и до конца не мог поверить в произошедшее.

— Не замечали ли вы что-то странное в их поведении?

— Вроде, нет. Мы вместе отпраздновали мой день рождения и разошлись по палаткам. А! Ещё там был новый повар. Обычно мы сами готовим, а тут… даже приятно стало… — улыбнулся вездеходчик и пожал плечами.

— Ммм… Получается лагерь покинули все работники, кроме доктора Майерса и новых геологов?

— Нет, там ещё, насколько я помню, оставался Томас и журналистка. Кажется, её звали Анна… — вспоминал Эдди, потупив взгляд в сторону угла стола. — А! Энн! Точно. Её звали Энн! — прикрикнул он, жестикулируя указательным пальцем.

— Но, скорее всего, они уехали сразу после нас, потому что Томас говорил, что поедет на машине, чуть позже.

— А Томас — это кто?

— Это заместитель доктора Генри. Так сказать, правая рука.

— Минутку, — сказал Фред и ответил на раздавшийся звонок мобильного телефона. Это был Чарли. Его голос в трубке был беспокойным, но в тоже время торжествующим.

— Фред, нашли труп мужчины у берега реки примерно в километре от лагеря геологов. Видимо, его неплохо унесла горная река, — говорил он так быстро, будто собственноручно отыскал и вытащил из реки утопленника.

— А почему ты решил, что это связано с геологами. Может это какой - нибудь алкоголик заблудился в лесу и утонул… — словно прочитал мысли Чарли Фред и заранее ответил на его предположения.

— У него синяки, ушибы. Скорее всего, дрался перед смертью…

— Слушай, Чарли. Хватит нести чушь! Его телепало по горной реке неизвестно сколько. Конечно, он будет весь в синяках! Но, скорее всего, это тот четвертый из шайки геологов. Наверное, тоже нахрюкался и свалился в воду, — потёр своё лицо Фред и обратился к Эдди.

— Ну, что, мистер Эдди. Вы боитесь трупов? Надо опознать вашего, предположительно, повара.

Это был уже пятый работник, которого опрашивал детектив на следующий день после поездки в «Северную равнину». Все они утверждали одно и тоже, но только никто из них не знал о местонахождении мисс Энн и мистера Томаса. Они, как в воду канули.

***

Рассветный туман с далёкого горизонта медленно и плавно двигался в сторону «Северной равнины». Он ещё не знал, что совсем скоро смешается с чёрным клубистым дымом, исходящим из деревянной кухни, в которой совсем недавно развернулась трагедия, унесшая несколько жизней. Вокруге стояла такая тишина, что, казалось, она начинала звенеть в ушах. Только лишь река продолжала буйствовать, играя с камнями, лежащими много веков на одном и том же месте. От неё несло ветром и холодом с противоположных берегов, где преобладали сплошные равнины, в которых утопало хмурое небо с серыми тучами, растекающимися по всему небосклону. «Стоило ли умереть самой или убить тех, кто рано или поздно лишил бы тебя жизни? Будет ли это грехом?». Эти мысли крутились в голове Энн, когда она, по бездорожью и неровным глинистым колеям, везла умирающего Томаса во внедорожнике бандитов. В этот раз она всё взвесила. Слишком много времени на мысли у неё было тогда, когда она осталась без работы с запятнанной репутацией. Именно так она бы поступила в тот день. Сегодня у неё был шанс исправить рок судьбы, посланный ей временем, и она им воспользовалась.

Наконец, найдя ключ в кармане брюк Родоса, который мёртвым лежал лицом на кухонном столе, она завела мотор внедорожника и, пристегнув ремнём Томаса, нажала на газ в тот момент, когда убедилась, что сзади ярким пламенем полыхает огонь, охвативший весь дом с преступниками. Купер так и остался сидеть на зелёной траве, смотря на уезжающий, всё дальше и дальше от него, автомобиль. Он даже не пытался лаять и догонять Энн и Томаса, будто знал, что всё это не имеет никакого смысла. Рядом металась и скулила сучка Сэнди, принюхиваясь к гари. В страхе она подпрыгивала от звука бьющихся оконных стёкол кухни, осколки которых с треском выбрасывало наружу.

Томас, откинувшись на пассажирском сиденье, был совсем плох: раны на животе, нанесённые убийцей, оказались слишком серьёзными, чтобы не обратиться за помощью. Он то терял сознание, то вновь просыпался от дикой боли, что нарастала у него в подреберье. Он, потерянный и беспомощный, смотрел на Энн с широко раскрытыми глазами и что-то шептал, не в силах произнести громче. Опрокинув бледную, как полотно, голову, Томас карабкался за жизнь, заглатывая как можно больше воздуха из открытого окна, дующего ему в лицо. Энн же, в свою очередь, гнала изо всех сил, несмотря на то, что дорога оставляла желать лучшего.

— Том, Том, прошу… Только держись! — молила со слезами на глазах Энн Томаса, держа свою руку у него на лбу и стирая капли пота, выступающие от ноющей боли.

— Прошу, не умирай. Ты этого не заслужил… — горько зарыдала Энн и со всей силы стукнула руками по рулю, издав надрывной крик, который вскоре сменился тихим всхлипыванием. «Я не могу позволить тебе умереть, не могу…Только не сегодня…», — повторяла она, бросая взгляд то на Томаса, то на красную точку солнца, поднимающуюся с горизонта всё выше и выше. Оно весело прыгало и металось вслед за машиной, распространяя вокруг себя розовый цвет, что ярко бил в глаза Энн сквозь листья деревьев. В тот момент Энн не чувствовала боли и страха. Спасти Томаса было для неё первостепенным. Это желание и адреналин в крови затмевали пульсирующую боль в теле и голове, которая молоточком била по вискам, нарастая с каждым часом. «Если не я, то кто?» — повторяла она себе шёпотом, смотря на длинную дорогу, уходящую за поворот. Пряди светлых распущенных волос местами были вымазаны в крови и земле от борьбы с убийцей, который чуть её не задушил, если бы Томас, который вовремя подоспел. Глаза, опухшие от слёз и криков, потухли, а некогда миловидный голос приобрел грубую хрипотцу и твёрдость.

Неожиданно, что-то запищало и смолкло. Энн трясущимися руками открыла бардачок и обнаружила телефон, который, по всей видимости, принадлежал Родосу.

— Ну, конечно. Вот ты и попался! — нервно нажимая на кнопки мобильника, торжествующе проговорила Энн. — Томас, если есть связь, значит мы скоро приедем. Но в ответ он только лишь слегка кивнул головой, чем, несомненно, порадовал Энн. «Значит слышит, значит всё понимает», — подумала она и прибавила газу.

Спустя несколько часов езды, наконец, где-то вдалеке показался Стонтон. Невысокие здания из красного кирпича привычно стояли на своих местах, молча приветствуя путников. На узких, оживлённых людьми, улочках, по бокам которых располагались уютные кафешки и небольшие магазинчики с милыми сувенирами, булочные, которые заманивали к себе ароматным запахом сдобы, в это раннее утро было нелюдимо и тихо. Город спал. Лишь восходящее солнце, пробираясь сквозь щели каменных построек, бросало на витрины и стены домов первые лучи, освещая самые тёмные уголки улиц.

Это было на руку Энн, потому что в тот момент, когда ей, во чтобы то ни стало, необходимо было спасти жизнь Томаса, она не соблюдала дорожных правил и уже тем более не смотрела по сторонам. Напротив, радовалась тому, что, наконец, очутилась в городе, ведь это означало, что до больницы осталось ехать совсем немного.

Примчавшись к ближайшему отделению скорой помощи, Энн со скрежетом остановила автомобиль и со всей силы крикнула охрипшим голосом прямо у входа в больницу:

— На помощь! Помогите кто-нибудь!

Прохожие обеспокоенно обернулись к Энн, бледной и обессиленной, руки и одежда которой были измазаны в засохшей алой крови. Прогнувшись в спине от усталости и обхватив руками колени, она только сейчас почувствовала сильную боль во всём теле, указывая прибежавшим медсёстрам на дверь автомобиля, в котором сидел Томас без сознания последние полчаса.

***

— Итак, мисс Энн, значит вы утверждаете, что вначале преступники убили доктора Генри Майерса из огнестрельного оружия в голову. А позже, пока вы сидели связанные в другой палатке с мистером… — подглядел в блокнот Фред. — Томасом,…они напились и, скорее всего, по неосторожности обращения с огнём, сгорели заживо на кухне…

— Именно так. Они пили всю ночь, пока мы с Томасом пытались выбраться. Это мог быть непотушенной окурок сигареты или даже мангал, стоявший рядом с кухней. По запаху было ясно, что они жарили мясо. А потом…сами понимаете…взрыв газовых баллонов… Бух! И всё… Наконец, освободившись, я развязала Тома, который с трудом понимал, где он, потому что они ранили его и избили до полусмерти…. Нашла в машине ключи и… сами понимаете, — проговаривая всю эту историю вновь и вновь, Энн была как никогда спокойна и хладнокровна.

— Наконец - то вы нашлись, а то мы уже и не знали, о чём думать, — облегчённо вздохнул Дэвис, поправляя куртку.

— Признаюсь честно, я вас представлял иначе…

— И какой же я была в вашем представлении? — смотря в одну точку, спросила Энн.

— Такое пережить не каждый способен. Вчера я был на месте происшествия и скажу по секрету, что подобные убийства большая редкость в нашем городе. Уж вам ли не знать, как журналисту… — щёлкнул ручкой Фред и убрал её вместе с блокнотом во внутренний карман пиджака.

Допрос по делу об убийстве проходил в холле больницы Стонтона. Энн, сидя на твердом стуле, укутанная в теплый плед, отвечала на вопросы и, не отрывая взгляд, смотрела на одну из кнопок кофейного автомата. В голове была пустота, граничащая с усталостью от происходящих событий. Почему-то именно сейчас, после всего, что произошло, ей было безразлично на мнение детектива, прессы, коллег и даже на себя. Гештальт закрыт, груз сброшен. Сейчас главное - это жизнь Томаса. Голос Фреда был знаком до боли и фоновым шумом проходил мимо неё.

Она с содроганием ждала новостей о Томе и прислушивалась к малейшему скрипу дверей или шороху шагов из другого конца коридора.

— А я вас представляла, детектив, именно таким, — нервно улыбнулась Энн и посмотрев прямо в глаза Фреду, вспомнила, что всё это время под пледом крепко держала в ладони телефон Родоса.

— Давайте не будем растягивать наш разговор и сразу перейдём к делу. Это телефон убийцы, который я нашла в его внедорожнике. Возможно, там есть улики…возьмите, — протянула она мобильник детективу.

Неожиданно мужской голос прервал разговор Энн и Фреда:

— Хм… Извините, что прерываю вас…

Энн, резко обернувшись, поняла, что доктор, которого она ждала с нетерпением сердца, пришёл с новостями о Томе. Вскочив со стула, она пожирала его взглядом, надеясь на самый лучший исход.

— Как он?! — не дождавшись ответа, выкрикнула она.

— Всё прошло благополучно. Жить будет, — улыбаясь, сказал он, снимая чепчик с головы.

Энн вздохнула всей грудью и схватилась обеими руками за шею.

— Мисс Энн, несмотря на то, что обследование показало отсутствие каких-либо серьёзных повреждений в вашем организме, вам тоже необходим отдых, — заботливо провёл он по руке Энн.

— Скажите, когда я могу поговорить с мистером Томом? — спросил вдруг Дэвис.

—Не раньше, чем через два дня. А там посмотрим по самочувствию. Извините, я должен идти к больным, — вежливо произнёс доктор и направился к лифту.

Разговор с журналисткой более менее расставил по местам все вопросы, которые возникали в голове Фреда. Выходя из центрального госпиталя, его поджидал автомобиль, угнанный Энн с места происшествия. Его уже оцепили, а внутри барахтался Чарли, пытаясь найти улики. В стороне стояло несколько полицейских, которые, закуривая сигареты, смотрели на капот машины.

Дэвис весело постучал в запылённое стекло автомобиля и аккуратно открыл дверцу:

— Ну, что? Нашёл что-нибудь? — обратился он к Чарли.

— Ничего такого. Никаких записок или посланий. Эксперты уже здесь поработали, собрали отпечатки с чего только можно, поэтому будем ждать, — устало проговорил Чарли, снимая перчатки.

— Вот оно послание! — рассмеялся Фред, потрясывая мобильником перед напарником. — По словам журналистки, этот телефон принадлежит одному из тех обугленных. Поэтому сегодня же надо отдать его Нилу - пусть вскрывает данные.

— Кстати, вскрытие того утопленника показало наличие в крови алкоголя, поэтому, вполне вероятно, что он напился и ,свалившись в воду, упал и не смог противостоять течению, — приподнимая брови, сказал Чарли.

— Тебе не кажется, что слишком всё ладно получается? Они сидели связанные в палатке, а те сами по себе умерли… — направился к своей машине Фред.

— А почему нет? Люди в пьяном состоянии и не такое творят. Тем более все геологи подтвердили, что они свалились, как снег на голову. Да, и ни разу их не видели в штабе.

— Это точно.

Глава 9

Стоя перед окном здания госпиталя, я заметила, как несколько журналистов ждали меня у выхода, желая сенсации и эксклюзивного материала.

Я надела на себя серое худи, которое оказалось на несколько размеров больше моего, и спрятала голову под широким капюшоном, выскользнув из двери. Под руку меня держал Билл, который тут же, по моему звонку, приехал за мной, одолжив свои вещи. Увидев меня, он был изрядно ошарашен случившимся и даже не посмел спросить меня о произошедшем.

— Можешь ничего не объяснять. Я уже наслышан, — выпучил он голубые глаза и, закрыв рот ладонями, посмотрел на моё лицо:

—Боже, детка. Что они с тобой сделали?! Это же настоящее произведение искусства! Сколько ссадин и синяков! Почему тебя не оставили в больнице?!

— Всё нормально. Это только поверхностные раны. Я отказалась от госпитализации, — сказала я убитым голосом.

Добежав до машины Билла, я поспешно закрыла окно от надоедливого корреспондента, который тревожным голосом бросал мне вслед вопрос за вопросом:

— Мисс Энн, прокомментируйте ситуацию, которая произошла на «Северной равнине»!

— Она всё прокомментирует, когда придёт в себя! — нервно крикнул им вслед Билл, нажимая на педаль газа.

— Может, у меня пока поживёшь… — вытер пот со лба ладонью Билли. Тучный, он с трудом влезал на переднее сиденье. — Уверен, что дома тебе тоже не дадут покоя. Сто процентов, они пасутся возле ворот.

— Отвези меня на Фредерик стрит. Я покажу, куда ехать, — проговорила я, смотря на дворник, лежащий на лобовом стекле.

В глазах снова мелькнула дорога, когда я, не чувствуя боли и страха, везла умирающего Томаса. Эта картинка, словно фотоплёнка, кадр за кадром всплывала перед глазами. Надо было, как в детстве, сильно зажмуриться, чтобы всё вдруг исчезло, но это не помогало.

— Что ты задумала, Энн? Я, конечно, всё понимаю, но тебя не узнаю, — боязливо покосился на меня Билл, включив дворники, чтобы я, наконец, оторвала от них взгляд.

— Прости, но мне надо к подруге.

— Серьёзно?! И я только сейчас узнаю, что у тебя есть лучшая подруга, к которой ты едешь в один из самых трудных моментов в своей жизни?! — Билл говорил громко и с сарказмом, пытаясь показать мне, что ревнует.

— Да, ладно тебе! — не выдержав, улыбнулась я.

— Вот! Теперь я узнаю прежнюю Энн! — улыбнулся он в ответ и неожиданно, изменившись в лице, нажал на клаксон со всей силы, ругаясь на водителя, подрезавшего наш автомобиль. — Эй! Ты куда лезешь?!

— Билл, ты всегда поднимаешь настроение. За это я тебя и люблю, — рассмеялась я.

— За работу не переживай. Тебе, как минимум, дадут больничный. А лучше - компенсацию! — уверенно прочертил он воображаемый круг в воздухе пальцем.

— Я знаю. Мне уже звонила Сильвия… Посижу пока над статьёй дома. Всё равно время идёт.

— Лучше отдохни.

— Надо разобраться кое с чем. Вот этот дом! Останови здесь! — указала я ему на невысокий одноэтажный особняк серо-голубого цвета с небольшой зелёной лужайкой, по бокам которой были высажены молодые осины.

— Целовать не буду. Будет больно… — с серьёзным видом сказал Билл, притормозив.

— Счастливо! Я позвоню, — кинула я ему и хлопнув дверцей автомобиля.

Окинув взглядом дверь Крис, я неуверенно нажала на звонок, который визгливо дал знак своей хозяйке о прибытии гостей. «Что ей сказать? Как себя повести?» — я до сих пор не знала, как она отреагирует на моё появление, но невидимая сила тянула меня к ней.

— Она должна понять и поверить мне… — шептала я себе под нос.

Наконец, дверь открывается и перед мной стоит она - хрупкая, маленькая, с выпученными от неожиданности глазами. Вдруг я подумала про себя, что причёска у Крис была несколько иная. Пряди у лица были окрашены в красный оттенок и удачно сочетались с её природным медным цветом волос, гармонируя с веснушками на лице.

Она с удивлением придерживала пояс длинного чёрно-белого халата - кимоно, который покрывал её ноги почти до пят.

— Здравствуй, Крис, — с содроганием проговорила я.

— Добрый день! Мы знакомы? — неуверенно и вежливо спросила Крис с присущей ей ноткой интеллигентности.

— Я знаю, что вы… ты… можешь считать меня сумасшедшей, которая постучала в твою дверь, но… прошу… впусти меня и давай поговорим, — сделала я брови домиком и посмотрела умоляющим взглядом.

— Слушайте, почему я должна это делать? Вы кто? — в глазах Крис появилось недоверие, но в то же время любопытство раздирало её. И я, зная Крис, чувствовала, что стоит мне немного поднажать, и положительный ответ будет у меня в кармане.

— Я не буду врать и скажу прямо. Меня зовут Энн, и мы будем знакомы в будущем. Ну, то есть, уже, конечно, не в этой реальности, а в другой, которой, скорее всего, не будет, потому что я кое-что изменила, — жестикулировала я с избитым лицом.

— Может, вам нужна помощь? — жалостливо посмотрела на меня Крис с недоумением на лице.

— Слушай, хоть мы и не так долго с тобой дружили, но за то время, проведённое вместе, мы сильно сблизились… — продолжала я. — Вот! — вспомнила я, взмахнув указательным пальцем. — Например, я знаю, что у тебя… у вас… есть собственный книжный магазин, который в будущем придётся продать и устроиться в центральную библиотеку… — сморщила я лицо, осознав, что для Крис — это не самая лучшая новость.

— Весёленькое начало… — подыграла она, открыв дверь нараспашку, и жестом руки пригласила меня в дом.

— То, что я владелица магазина - это не секрет. В наш век узнать об этом не стоит труда, а про всё остальное — плод вашей фантазии, — говорила Крис, направляясь в гостиную. — Воды или виски? — спросила она, посмотрев внимательно на мой синяк под глазом и, не дождавшись ответа, с уверенностью произнесла:

— Думаю, всё-таки виски!

Тут я подумала, что совсем ничего не знаю о Крис. Я настолько была помешана на себе и своих проблемах, что не удосужилась спросить, чем живёт моя подруга? Есть ли у неё то сокровенное, о чём она поведала бы только мне и больше никому. Ничего того, что могло доказать ей мою правоту, не было, поэтому оставалось надеяться на то, что она просто доверится мне.

Окинув взглядом комнату, я отметила, что, Крис больше предпочитала тёплый жёлтый свет ночника, обволакивающий всю комнату, нежели дневные лучи солнца, стремительно и нагло пробивающиеся через щели тёмных наглухо закрытых занавесок. В гостиной с тёмно-зелёными обоями наблюдался творческий беспорядок. Коробки разных размеров, друг на друге, небрежно стояли вдоль стены. Какие - то из них были запечатаны скотчем, а другие - наспех открыты. В них виднелись разноцветные молчаливые книги, которые, скорее всего, были предназначены для книжного магазина Крис. В углу, на деревянной тумбочке с орнаментом, стоял небольшой телевизор. А слева от него размещался шкаф-сервант, полный различных статуэток и амулетов, тарелочек и вазочек, привезённых с разных стран. Под ножками мягкого дивана, на котором небрежно лежали разноцветные тёплые пледы с яркими подушками возле спинок, лежал ретро-ковер с геометрическими рисунками. Пестрота и, на первый взгляд, несочетаемость ярких цветов, вовсе не портили общее впечатление. А, напротив, создавали в комнате богемный стиль, присущий Крис.

— Так, и что там дальше должно со мной произойти? — широко улыбаясь и держа два прозрачных стакана с виски приближалась ко мне Крис. В тот момент она выглядела воздушной и притягательной за счёт своего раздувающегося и струящегося от движения кимоно. Думаю, она не издёвки ради, а больше от любопытства решила со мной словесно поиграть.

— Думаю, если бы ко мне, среди белого дня, явилась женщина в таком виде, то я, возможно, также бы себя повела. Поэтому я тебя понимаю, Крис, — выпила я виски залпом неожиданно для себя.

— Судя по всему, у тебя большие проблемы, — опустила она взгляд на мой пустой стакан, который я сжала в ладонях и протирала кончиками пальцев толстое стекло. — Может, тебе нужна помощь? Я знаю одну организацию по защите женщин от домашнего насилия… — указала она пальцем на моё лицо и потянулась за блокнотом.

— Нет, Крис. Я пойду, — покачала я головой и положила свою руку на её кисть. Вдруг посмотрев на меня, она замолчала.

— Время отдаёт и время забирает… — произнесла я и захлопнула за собой входную дверь.

— Томас, прошу тебя, возвращайся скорее! — слова вырвались из меня наружу, когда я всё ещё стояла на ступенях крыльца дома Крис - теперь уже чужой, колючей и холодной, лишённой памяти и дружбы.

Я глубоко вдохнула грудью и направилась к автобусной остановке, которая в нескольких метрах находилась от дома Крис. Небо хмурилось и дождь медленно начинал накрапывать, усиливаясь с каждой минутой. Спрятавшись под металлической крышей, я вся продрогла от сырости и надвигающегося ливня. Жёлтые такси лихо проезжали мимо меня, игнорируя мою поднятую руку. Автобуса и близко было не видать. «Не стоило мне приезжать к ней», — подумала я. — Конечно, кто поверит в эту сказку… Лучше бы Билли… — произнесла я мысли вслух и повернулась в сторону дома Крис. Моему удивлению не было предела, когда я увидела у двери знакомую фигуру. Кого же он мне напомнил… Невысокого роста, правильно сложенный, я не видела его лица, так как он стоял ко мне спиной. Чёрный бомбер, под которым виднелась водолазка с высоким воротом, и тёмные зауженные брюки с чуть открытой щиколоткой ни о чем не говорили. Но рыжая голова, низко посаженная в неповоротливую спину, подсказывала мне о том, что это был Дэниэл. Крис, увидев его, расплылась в улыбке и, одарив поцелуем в губы, поманила к себе в дом, потянув за руку. Неужели это то, о чём я думаю… Повернув обратно, я, семенящим шагом, направилась к дому. Благо, особняк Крис не был огорожен забором, поэтому я с лёгкостью смогла заглянуть в одно из окон и убедиться в своих домыслах. Добежав до одного из них, я вспомнила, что практически все окна были зашторены, и что- либо увидеть было нереальным. Долго ждать не пришлось. Неожиданно раздались звуки хлопающей двери и поворота ключа в замочной скважине. Выглянув из-за угла, я увидела, как звонкая и весёлая Крис, прячась от дождя под зонтом, бежала по ступеням с Дэниэлом. Он ласково держал её за руку и увиливал от разноцветного навеса своей подруги, которая всячески предлагала ему укрыться от ливня. Запрыгнув в чёрный Форд, Дэниел спешно попрощался с Крис и уехал в неизвестном направлении.

«Всё это время, в 2027 году, Дэниэл был на несколько шагов впереди нас и знал о наших с Томасом планах наперёд, ведь Крис была подсадной уткой в жестокой игре, в которую её втянул Дэниэл…Но, что это дало?! Вообщем-то, у них ничего не вышло. Я беспощадно убила его дружков, зажарив их вместе с деньгами и золотом в обнимку. И с тобой бы, Дэниэл, поступила так же, остался бы ты там в ту ночь. Не быть тебе главой «Голдмайерса»! Тебе это дорого обойдется!», — эти предложения кружились у меня в голове, и в какой-то момент я с ужасом поймала себя на мысли, что после всего, что произошло со мной в последнее время, я превратилась в озлобленную дикую волчицу, которая как может отбивается от стаи чужаков и спасает свою шкуру в дикой мире.

Подождав пока Крис добежит до двери, я остервенело кинулась за ней и, затолкав её во внутрь дома, закрыла за собой дверь.

— Вы совсем ополоумели?! Вон из моего дома! Сейчас же! Иначе я вызову полицию! — кричала она мне, не подавая виду, что до смерти боится меня.

Я молча стояла перед дней до нитки промокшая от ливня. С чёрного капюшона стекали крупные капли дождя и падали на деревянный пол Крис. Моё лицо было каменным и не выражало никаких эмоций. Думаю, это больше всего пугало мою бывшую подругу, потому что она не знала, что происходит в моей голове. Не знала, что именно от меня ждать. Ничего ей не отвечая, я прошла мимо Крис в гостиную, задев её плечом и, посмотрев на опустошенную бутылку виски, резким движением стукнула ею о край стола. Крис уже молча смотрела на меня ополоумевшим взглядом и лишь подпрыгнула от резкого звука бьющегося стекла. Теперь я была опасна, потому что в руке у меня было холодное оружие, которое распороло бы горло той, которая всё это время играла роль преданной подруги. Во мне же, в свою очередь, боролись противоречивые чувства. С одной стороны я была в бешенстве от того, что меня вновь облапошил Дэниэл, а с другой — чувствовала неимоверное спокойствие и жажду мести. Крис поспешно потянулась за телефоном к комоду, стоящему в нескольких шагах от неё. Но я, словно механический робот, направилась прямо к ней и, схватив за волосы, повалила её на пол, подставив к горлу разбитую бутылку из-под выпитого виски.

— А сейчас ты подробно объяснишь, какое отношение ты имеешь ко мне и своему дружку Дэниэлу, иначе я за себя не ручаюсь, — спокойным, но решительным голосом проговорила я, обнажая зубы.

— Я не знаю, о чём вы говорите… Прошу, берите, что угодно… Только не убивайте меня! — кричала Крис дрожащим голосом.

— Ха-ха… Видимо, мне надо задать вопрос по-другому, — засмеялась я и коснулась шеи Крис осколком стекла. — Одно неловкое движение, и куски этой бутылки будут у тебя в горле.

— Хорошо, хорошо. Я знаю, кто ты…

— Ха-ха-ха, наконец-то, память вернулась, - съязвила я, всё ещё не отпуская Крис.

— Ты - Энн!

— Хорошее начало!

— Дэн хотел, чтобы я подружилась с тобой, но сегодня он сказал, что всё отменяется, потому что у него не получилось… План не сработал… — подбирала слова Крис.

— План у них не сработал… Ха-ха-ха-ха! — засмеялась я в голос, содрогаясь в конвульсиях. — План не сработал, говорит, ха-ха-ха! Да ты хоть знаешь, сколько людей умерло?! — сжимая в ладони разбитую бутылку, крикнула я. — Отец мой умер, мерзавка! План у них не сработал!

— Почему ты пришла ко мне и откуда знаешь мой адрес? — робко спросила она, подняв на меня влажные глаза с растёкшейся тушью.

— В той библиотеке ты никогда не работала, верно? Ты следила за мной… А доступ к газетам был у каждого… Какая я дура!

— В какой библиотеке? — с недоумением спросила Крис.

— Но, что в итоге?! Чего вы добились? — убрала я с её горла бутылку и села на пол. Крис, с взлохмаченными волосами, доползла до угла и впилась в стенку, закрывая белоснежное тело кимоно.

— Зачем надо было со мной дружить? Что ты вынюхивала?! Ты докладывала Дэниэлу о каждом нашем шаге, и именно тогда, на трассе, у него была возможность нас прикончить, чтобы последние свидетели были ликвидированы, верно? — жестикулировала я стеклом.

— Я не знаю, о чём ты говоришь…

— Конечно, откуда тебе знать… — посмотрела я задумчиво в зелёную стену. — А теперь внимательно слушай меня! — перевела я строгий взгляд на Крис. — С сегодняшнего дня ты прекращаешь общаться со своим Дэниэлом в обмен на информацию, которую я в любой момент могу передать полиции о твоём соучастии в этом громком преступлении, или ты всю свою молодость просидишь за решёткой. Да, и твой Дэн совсем скоро сядет на долгие годы в тюрьму, поэтому советую не тратить на него своё время.

Крис лишь покивала головой в знак согласия и также, обездвижено, сидела в углу своего дома, поджав под себя белые стройные ноги.

***

— Энн! Моя хорошая, как ты? — услышала я взволнованный голос шеф-редактора Сильвии.

— Привет! Прихожу в себя потихоньку… — ответила я, опустив взгляд на пол.

— Слушай, наши рейтинги возросли в десятки раз после произошедшего, поэтому, даже не знаю, думаю, ты удачно оказалась в этой командировке… Как говорится, в нужное время, в нужный час, — голос Сильвии приободрился и стал игривым. На миг мне показалось, что я крикну ей в трубку: «Заткнись! Как ты можешь так говорить?! Ты хоть знаешь, что со мной произошло?!», но я стерпела так же, как поступают тысячи сотрудников, оберегая свою единственную денежную работу.

— Да… — промямлила я, стиснув зубы.

— Слушай, давай сделаем так! Не давай никаких комментариев этим псам, которые дежурят под твоей дверью. Самое вкусное мы оставим на десерт! Конечно, план материала о том, как добывалось золото в “Северной равнине” канул в лету, и уже никого не будет интересовать, но ты обыграешь его, добавив подробности о произошедшем убийстве! Это будет сенсацией!

— Сильвия, но у нас научно-популярный журнал! Это неформат! — возразила я.

— Сейчас это не имеет значения, Энн. Цифры растут и нам надо их удержать!

— Ты думаешь, так просто…

— Дзын, дзын, дзын! — прозвенел дверной звонок неожиданно и резко.

— Извини, кто-то пришёл. Возможно, следователь. Я перезвоню, — бросила я трубку и направилась к окну, приоткрыв занавеску, чтобы посмотреть, кого занесло ко мне в этот час.

Уже несколько дней я не выходила из дома, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Возле моего двора часто кружили журналисты из различных изданий. Чаще всего это были корреспонденты бульварной прессы и новостных СМИ. Их, несомненно, интересовало убийство главы одной из успешной геологоразведочной компании Стонтона “Голдмайерс”, но я не спешила выходить к ним с подробностями произошедшего, даже несмотря на то, что это были мои коллеги, и я прекрасно понимала, как необходима им эта информация.

На пороге я увидела неизвестного мне человека в чёрном костюме - тройке. Одет он был с иголочки: опрятный, выглаженный, его голову украшала небольшая шляпа, которая дополняла образ интеллигентного, делового пижона. Он вежливо приподнял головной убор в знак приветствия и попросил войти в дом, держа в руках коричневый ретро чемоданчик. Сэмюэль Норрис - таким именем звали нежданного гостя с густыми тёмными бровями и ресницами, обрамляющие старческие небесно-голубые глаза, вокруг которых были разбросаны мелкие морщинки, придавая своему хозяину добрый и располагающий к себе вид.

— Личный представитель доктора Генри Майерса. Другими словами, экзекутор, занимающийся наследственными делами самого наследодателя, — уверенный голос его подпрыгивал всякий раз, как он заканчивал фразу, а ровная спина, словно несгибаемая доска, непоколебимо держала неповоротливую голову. — Могу я войти?

— Да, конечно, — взволнованно произнесла я и широко распахнула дверь, пропуская в свой дом пожилого мужчину, который, словно приехал с прошлого века в наше «грязное», извращённое и испорченное настоящее в своих начищенных до блеска чёрных ботинках.

— Присаживайтесь на кресло. Чай, кофе? — предложила я незнакомцу.

— Спасибо, откажусь. У меня ещё слишком много дел, — улыбнулся мне экзекутор и посмотрел прямо в глаза. Старческие пальцы уверенно нажимали на защёлки чемодана, доставая оттуда документы, на которых чёрным по белому было написано, что всё «моё имущество, какое окажется мне принадлежащим, в чём бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю Энн Браун…».

— Боже…

— Мисс Браун, вы не рады? Позвольте я дочитаю о том, что именно входит в наследство, принадлежащее вам? — деликатно спросил Норрис и, поставленным голосом, от и до прочитал каждый пункт, перечисленный в документе. Из письма стало ясно, что компания «Голдмайерс», старый особняк и квартира на Green Street, теперь принадлежат мне. Была ли я этому рада? Не сказать. Напротив, неясно было, что теперь с этим всем делать, ведь я абсолютно не имела никакого отношения к геологии и тем более ведению бизнеса. Теперь я убедилась, что Генри всё заранее спланировал и много лет ждал встречи со мной.

— Могу я узнать, в каком году составлено завещание? — поинтересовалась я у экзекутора.

— Конечно! В 2015 году, — посмотрел Норрис на Энн доброжелательно, но в то же время удивленно.

— То есть как только основал компанию…. Он знал обо мне двенадцать лет и всё это время боялся, что я ему не поверю… — прошептала я, одной рукой потирая лоб пальцами, а другой, держась за край стола.

— Что? Простите?

— Нет, ничего, — улыбнулась я. — Где расписаться?

Ещё несколько минут после ухода личного представителя Генри, я, держа в руках чёрную папку, собиралась с мыслями и пыталась соотнести даты и события. Оправдывала ли я отца в том, что он столько лет наблюдал за моей жизнью издалека, даже не предприняв ни одной попытки объясниться? Думаю, да. Он изначально знал, что я не поверю ему, и поэтому пригласил меня в экспедицию, чтобы я оказалась в пещере Нэйоха. Генри проверял меня. Проверял, смогу ли я оказаться в другом времени и, желал, что я вернусь к нему той, которая примет за истину всё, чтобы он ни сказал. Это был отчаянный поступок. Так мог поступить только тот, кто однажды потерял всё. Думаю, у Генри были совсем другие планы насчёт меня. В тот день он хотел всё рассказать мне, но не успел. Дэниэл слишком близко к нему подобрался. Думаю, он не раз копался в бумагах Генри и знал, что компания, в случае его смерти, перейдёт ко мне, поэтому пытался избавиться от меня любым способом. Знал ли он, что я его дочь? Навряд ли. Уверена, что отец ни с кем не разговаривал о своей личной жизни.

***

Уже несколько дней я пролежал на нашей с Кими кровати в полном одиночестве не взяв в рот ни крошки хлеба. Мой дом был похож на огромный заброшенный готический замок, утопающий в лесных туманах. Остаться умереть здесь или найти в себе силы начать жить заново? Второй вариант прельщал куда больше, ведь где-то, совсем рядом со мной, ходит моя Энн — уже взрослая женщина с непростой судьбой. Как бы я хотел её увидеть и упасть к ногам своей дочери, попросив прощения за то, что когда-то оказался слишком слаб, лишив её родительской любви и ласки.

Каждую ночь я страстно желал открыть глаза утром и увидеть перед собой оживлённую цветную картинку моей комнаты, где я, с глубоким облегчением, просыпаюсь от страшного кошмара, приснившегося мне. Но этого не происходило. Перед глазами всё также продолжала висеть пыльная люстра, ставшая на долгие годы пристанищем для чёрного паука, сделавшего её своей заложницей.

Устало плетясь к рыжему комоду, я со скрежетом отодвинул его в сторону и нагнулся к полу, проводя пальцами по гладкой крашеной дощечке. Она не была прибита гвоздём, как остальные, и, конечно же, я знал об этом. Знал, что никто и никогда не подозревал о загадочном тайнике, в котором лежали наши накопленные с женой деньги. Мы откладывали их на будущее наших детей, не догадываясь о том, что зелёные доллары пригодятся именно мне спустя много лет. Этого было более, чем достаточно, чтобы жить дальше и начать поиски Энн.

***

Я неустанно ныряла пальцами рук в тёмные жёсткие волосы Томаса и привычным движением массировала кожу головы до самой макушки, всматриваясь в его небесно-голубые глаза. Уже несколько дней он чувствовал себя лучше, а я приходила к нему на больничные свидания, где мы ни о чём не разговаривали, а только лишь любовались друг другом и молчали. Часто я прикладывалась ухом к его сердцу и наслаждаясь ритмичным стуком, радуясь, что он остался живым ни смотря ни на что. А он лишь сильнее прижимал меня к себе. В эти моменты не нужны были слова. Всё было и так понятно.

После тёплых встреч с Томом, я по обыкновению бродила вдоль вечерних улиц Стонтона и не могла надышаться прохладным воздухом города, в котором своим чередом протекала людская жизнь. Неожиданно для себя я осознала, что мне не хватает простых вещей в жизни: посиделок с друзьями, шоппинга и будничного приготовления пищи. Именно эти занятия казались мне чем-то необычными и труднодоступными. Заходя в небольшой супермаркет, который находился в соседстве с моим домом, я решительно настроилась приготовить вкусный ужин за долгое время моего отсутствия. Короткие стеллажи с продуктами близко размещались друг к другу, предлагая покупателям различные баночки с консервами, газировки и хлебные изделия. Потянувшись за длинным багетом, внезапно я услышала безжизненный и механический голос диктора местных новостей, который отчётливо произнёс мою фамилию и имя. Подбежав к кассе, я крикнула сонной продавщице сделать звук телевизора погромче и с любопытством всматривалась в голубой экран, прикреплённый к стене:

«…стали известны жертвы громкого уголовного дела, которых нашли сожжёнными на территории базового лагеря геологоразведочных работ компании «Голдмайерс». Ими оказались трое мужчин средних лет. Один из них по имени Родос Вилсон, 1981 года рождения, уже отбывал наказание в тюрьме за распространение наркотических средств и изнасилование. Другими погибшими оказались Джэйкоб Тёрнер и Эндрю Картер, 1991 и 1993 годов рождения, которые не раз попадались правосудию за мелкое хулиганство и воровство. Также, неподалёку от «Северной равнины», на берегу реки Роанок, было найдено тело мужчины. По словам следователей, пока неизвестно имеет ли он какое-либо отношение к данному уголовному делу…».

— Имеет, ещё как имеет… — чуть слышно прошептала я себе под нос.

— Вы случайно не та журналистка из новостей? — со смешинкой в глазах спросила меня кассирша, указывая пальцем в телевизор.

— Нет, вы ошиблись, — сказала спешно я и протянула ей длинный багет, желая как можно скорее убраться из магазина, пока меня не узнали покупатели. — Рассчитайте, пожалуйста.

— У вас всё? — спросила она, недоверчиво всматриваясь в моё лицо.

— Да, — вырвала я у неё из рук свой пакет с хлебом и вышла прочь из супермаркета.

Внутри себя я ликовала, что Родос со своими дружками оказались ранее судимыми, ведь это меняет многое. Теперь у Фреда не будет сомнений, что они, убив Генри, подожгли себя сами, напившись до чёртиков, а мы с Томом лишь спасались бегством.

Подходя к воротам своего дома, в сумерках я увидела две мужские фигуры, стоявшие неподалёку от чёрного Форда. Один из них торопливо подбежал ко мне, спрятав руки в широкий серый пиджак, другой — шёл сзади.

— Мисс Энн? — спросил он, посмотрев мне в глаза. Это был приятный брюнет с серыми дымчатым глазами, во взгляде которого одновременно соединялись юношеская простота и серьёзность намерений.

— Да, — недоуменно ответила я.

— Детектив Чарли Уокер, — с гордостью показал он полицейский значок. — Можем мы войти к вам в дом и задать несколько вопросов о расследуемом нами уголовном преступлении на прииске?

— Конечно, проходите, — сказала я, открывая ключом двери забора и замечая, что позади плетётся Фред Дэвис. Кивнув мне головой в знак приветствия, он скромно зашёл в мой дом, оглядываясь вокруг.

— А у вас очень даже уютно, мисс Энн, — сказал он, рассматривая книги, молча теснившиеся на полках шкафа за стеклянными дверцами.

— Вас заинтересовали книги, детектив? Могу поделиться, — предложила я, посмотрев на его напарника, который лишь молча стоял с едва заметной улыбкой на губах. Я сразу засекла, что Чарли не смел начать разговор до тех пор, пока Фред не наиграется в загадочного следователя, который с лёгкостью раскусит подозреваемого, поймав на вранье.

— Я к сожалению, или, к счастью, не читающий человек, — перевёл он взгляд на меня и засунул руки в карманы мятого плаща.

— А зря. В книгах, а в вашем случае, - детективах, можно найти интересные сюжеты о расследовании убийств и даже мышлении преступников, — улыбнулась я Фреду, ожидая положительной реакции.

— Знаете, я этим в реальной жизни сыт по горло, поэтому меня не удивить книжными выдумками. В нашем мире всё намного проще, чем кажется. Чудовищем может оказаться каждый из нас. Вопрос только лишь в том, насколько широки рамки вседозволенности. Знает ли он свою сущность на самом деле или обманывает себя, прячась под маской добродетеля до тех пор, пока не найдётся повод сорвать её с себя.

— Разумный человек отличается от чудовища тем, что может сказать себе вовремя: «Стоп!», — отметила я, прищурив глаз.

— Поверьте, в мире намного больше чудовищ, чем хороших людей… — со вздохом подытожил Фред.

Чарли лишь ехидно улыбнулся, облокотившись к стене.

— Так зачем же вы ко мне пожаловали в столь поздний вечер, детективы?

— Вы уже, наверное, слышали, что погибшие в пожаре, действительно, оказались ранее судимыми. И этот факт является подтверждением вашим показаниям о том, что данные люди на вас напали. Но сегодня мы узнали, что всё своё состояние вам оставил доктор Генри. Как вы это прокомментируете?

— Если честно, я сама была в шоке от этой новости… — начала подбирать слова я, не ожидая, что поступок отца окончательно запутает Фреда и поставит меня под подозрение.

— Можем мы взглянуть на документы? — не дожидаясь ответа, спросил Чарли. В его глазах отражался огонь любопытства и недоверия ко мне.

— Конечно… — замешкавшись, вспоминала я о том, куда их могла положить. — Сейчас я за ними схожу, — направилась я к комоду в соседнюю комнату.

Осторожно открыв скрипучий ящик, я на ходу пыталась сообразить, что же мне ответить Дэвису, когда он увидит дату на завещании. Но ничего не приходило в голову. Я слышала лишь перешептывание напарников в гостиной.

— Будь, что будет, — подумала я и направилась к детективу.

— А вот и она! — улыбнулась я Фреду и потрясла папкой над головой в воздухе.

Фред аккуратно взял в руки документы и с большим интересом начал листать страницы, пробегая глазами по строкам. В этот момент у меня была возможность внимательно рассмотреть лицо детектива. Две глубокие полосы морщин на лбу двигались в такт его бровям, то поднимаясь вверх, то практически совсем исчезая. Удивительно, но в этот момент я поняла, что обида и злоба, которые я к нему испытывала ранее, совершенно улетучились, и от этой мысли мне стало намного приятнее и спокойнее. Грубые пальцы рук, с трещинками и едва видимыми голубыми венами, жадно перелистывали страницы. Чарли примостился за плечом Фреда и молча смотрел в документы.

— Как так получается…. Вы были знакомы с Генри Майерсом ещё в 2015 году? — удивлённо спросил он меня.

— Он оказался моим отцом… — выдавила я из себя, решив, что лучше ничего не выдумывать, а сказать правду.

— Что? — широко раскрыл глаза Чарли и уставился на меня.

— Вы не ослышались. Доктор Генри, действительно, мой отец, — потупила я взгляд.

— Получается… Все эти годы вы с ним не общались… — начал предполагать Генри, активно жестикулируя.

— Да… Это длинная семейная история взаимоотношений… — потянулась я к Фреду за папкой.

— Ну, что ж, мисс Энн. Доброго вечера! — откланялись детективы и спешно вышли прочь из дома.

Этой ночью я долго не могла заснуть. Меня не покидали мысли обо всём произошедшем. В какой-то момент посреди ночи я проснулась от звука грома и, приподнявшись с постели, подумала, что всё это был длинный приключенческий сон, который приснился мне в дождливую погоду. В постели лежал открытый ноутбук. Я нажала на кнопку и увидела строчку моей статьи: «Прииск «Северная равнина» вот уже несколько лет…». Выдохнув и потормошив волосы, я поняла, что всё это реальность. Была ли я рада этому. Наверное, да. Ведь Томас реален и завтра мы вновь с ним увидимся. Это согревало меня и придавало неимоверных сил перед трудностями, обрушившимися на мою голову внезапно и беспощадно. За окном всё также играли жёлтые молнии, разбрасываясь в разные стороны. Осторожно приоткрыв занавеску, я увидела перед домом знакомый силуэт мужчины. Он неподвижно стоял перед моим окном и, не отрываясь, смотрел прямо на меня, будто знал, что я покажусь ему. Мне стало так жутко и страшно, что тошнота резко подкатила к горлу и не давала мне сделать и шагу. Словно ребёнок, я с головой укрылась одеялом и ещё несколько минут прислушивалась к каждому шороху в доме, боясь, что кто-то начнёт ломиться в ворота и дёргать за дверную ручку. Начал подкрадываться необычный, но до боли знакомый страх. Он будто царапал своими когтями в середине грудины и пытался пролезть в меня, как тогда, в детстве. Я вспомнила Стражника. Так я его называла, когда он молча приходил ко мне, когда ему вздумается, приобретая на стене очертания человека. Днём он наблюдал за мной, а ночью накидывался на меня с разбегу, нагло влезая в мою плоть. Чаще всего я не могла ему противиться. Только молитва, которую я уже подзабыла, останавливала его и он бесследно исчезал в воздухе. Сегодня я также была слаба.

—Кто за мной наблюдает среди ночи в такую погоду? Неужели Дэниэл? Навряд ли. Он не был похож на того мужчину, — перебирала я в голове.

— Тук, тук, тук! — металлические ворота задребезжали от сильного удара кулаком. Моё сердце ёкнуло и, показалось, будто в какой-то момент даже остановилось. Больше всего на свете в эту ночь я боялась этого стука — требовательного, наглого, напористого. Выскочив из постели, я машинально собрала волосы в небрежный пучок и начала подкрадываться к окну на кухне, из которого более менее можно было разглядеть непрошенного гостя.

— Тук, тук, тук!! — ещё сильней раздалось с улицы. Я вздрогнула и потянулась за ножом, лежащим в выдвижном ящике стола.

— Он так просто не отвяжется. А вдруг это дружки Родоса, которые пришли мстить за своих людей. Что делать?! Вызвать полицию? Но, что я им скажу? На меня никто не нападает… — обдумывала я, крепко сжимая рукоятку ножа. — Надо просто выйти! Собраться и выйти! — уже вслух произнесла я, надевая на себя бежевый плащ.

Буйство погоды не утихало, а ещё больше набирало обороты, запугивая всех вокруге проливным ливнем и ударами молний.

Я неуверенно открыла скрипучую дверь и подбежала к воротам, укрываясь от дождя и встречного ветра. Схватившись за ручку калитки, я на несколько минут замерла, не чувствуя холода и дождя, капли которого разбивались об меня, едва коснувшись. Но вскоре я услышала, едва различимый из-за шума ливня, голос:

— Энн! Энн! Открой дверь! Пожалуйста!

Я решительно настроилась и со всей силы распахнула калитку, увидев перед собой мужчину. В темноте его лицо было едва различимым и только после того, как он сделал несколько шагов вперёд, на освещаемый фонарём участок дороги, мне бросились в лицо знакомые черты, но я тут же отмахнулась от мысли, что пришла мне в голову и крикнула незваному гостю:

— Пойдемте домой! Здесь невозможно разговаривать!

Забежав в холл, я спешно включила длинный торшер и повернулась к незнакомцу, который молча зашёл за мной.

— Доктор Генри?! Папа! Но как это возможно?! — обомлевшая, я бросилась к нему в объятия и больше не могла произнести ни одного слова.

— Энн! Дочка! Ты меня узнала?! — дрожащим голосом спрашивал он меня, крепко сжимая в ответ. — Какая ты стала взрослая! Как ты похожа на свою мать! — начал он рассматривать меня с ног до головы, схватившись за мои плечи.

— Взрослая? Но почему ты так удивляешься мне, будто и вовсе никогда не видел? — нахмурившись, спросила я и ,стряхнув слёзы с глаз, внимательно посмотрела на него, увидев перед собой доктора Генри. Живого и невредимого. Чуть сутуловатый, он смотрел на меня с той же широкой улыбкой и был несказанно рад мне. Лишь паутинки из мелких мимических морщинок обрамляли его по-прежнему большие голубые глаза, в которых читалось искреннее удивление и изумление, а небритая светлая борода в нижней части лица поблескивала от дождевой воды. Весь промокший, Генри будто не чувствовал холода и зябкости. Он лишь достал платок из кармана брюк и привычно вытер им свой нос, спешно засунув его обратно. На нём была клетчатая рубашка с короткими рукавами, которая совсем промокла от непогоды и прилипла к телу. Скорее всего, он не один час бродил под дождём в поисках моего дома.

— Сейчас я принесу что-нибудь сухое. Ты весь промок, — сказала я ему и торопливо направилась в другую комнату на поиски одежды.

Вернувшись в холл, я застала Генри за рассматриванием фотоснимка в рамке, который он снял со стены, чтобы разглядеть поближе.

— Это был мой любимый велосипед. Я каталась на днём денно и нощно, закидывая ноги на руль и съезжая с крутого склона… Наравне с мальчишками! И как я не боялась упасть?! — улыбаясь, вспоминала я то лето. — В тот день дядя Джейкоб купил новый фотоаппарат и снимал всё, что попадется ему на пути, — засмеялась я в конце.

— Я знаю, тебе трудно пришлось одной, но… Я столько упустил… — аккуратно повесил он фотографию на стену.

— Но сейчас это уже неважно. Главное, что мы вновь встретились, — перебила я его. — У меня миллион недопониманий и вопросов, но сейчас тебе надо переодеться и выпить горячего чая. У меня, к сожалению, нет мужской одежды, но, думаю, тёплый махровый халат тебя согреет, а эта вещь… — развернула я перед собой белую мятую футболку и покрутила головой в знак отрицания. — Навряд ли тебе подойдёт, хоть и оверсайз.

Заварив горячий чай с лимоном и мятой, я услышала шаги позади и тут же оглянулась. Генри неуверенным шагом подходил к столу, за которым я сидела, и одновременно рассматривал мой быт. Он был похож на ребёнка, потерявшим свой дом и родителей.

— Это, конечно, не самый лучший вариант, но ничего не остаётся, — сказала я, увидев его в белом халате, который оказался ему совсем мал.

— Почему ты мне поверила? — спросил Генри.

— Не поняла… — недоумённо спросила я его.

— Почему ты сразу поверила, что я твой отец? Ведь я даже ничего тебе не сказал…

— Перед тем как умереть, ты обо всём мне рассказал, — с уверенностью ответила я Генри, смотря прямо в глаза.

— Умереть?! — спросил Генри, выпучив глаза на Энн.

— Да, ты умер несколько недель назад. А сейчас явился ко мне воскрешенным. Будто ничего не произошло. Но я уже ничему не удивляюсь после всего, что случилось со мной в последние месяцы… — нервно сглотнула я крепкого чаю.

— Энн, я не знаю, о чём ты говоришь… Возможно, я покажусь душевнобольным или каким-нибудь чокнутым… — начал говорить доктор.

— Это одно и тоже, — перебила я, согревая ладони о горячую керамическую кружку.

— Неважно… — поморщился он и, взмахнув пальцами рук, словно стряхнул мои слова. — Я пришёл из прошлого. Из 1992 года, — замер Генри, ожидая бурной реакции от меня.

— Но… почему из девяносто второго? Я не понимаю… — сделав паузу, спросила я, уставившись на столешницу.

— Тебя только это смущает. А то, что я из прошлого? Нет? — развёл руками Генри.

— Ты не поверишь, но я сама побывала в будущем.

— Что?! Когда?! Через пещеру?

— Именно. Туда, куда ты меня послал.

— Как это возможно вообще?! — вскрикнул он.

— То есть ты совсем не знаешь об убийстве на прииске? О том, что тебя убили преступники, ради твоей компании и золота?

— У меня есть своя компания? И я умер?! Я стою перед тобой, Энн!

— Да, но ты значительно моложе! Получается, всё это игра времени…

— Зачем вы бросили меня с мамой? Зачем оставили сиротой? — неожиданно для самой вырвались из меня вопросы один за другим. — Ведь они меня никогда не любили. Ни тётя Эбигейл, ни дядя, ни их чёртовы дети! — слёзы наполнили мои глаза и крупными каплями покатились по щекам, падая на рукава. — Всю жизнь я была для них лишь обузой…

— Прости, дочка. Если бы я знал, что не смогу вернуть твою мать, то не стал бы рисковать тобой. Я так хотел всё вернуть, но в итоге потерял и тебя из-за этой проклятой пещеры. А ведь она предупреждала. Предупреждала, что нельзя с ней играть. Что ничего хорошего из этого не выйдет… — обхватил он голову руками и начал тормошить свои волосы.

— Что значат все эти видения, что мучают меня с детства? — спросила я у отца.

— Эти способности передались тебе от рода Нэйоха. В твоих жилах течёт кровь одного из древнейших племён. Ясновидение, необычные явления, знаки… Называй их как хочешь… Скорее всего, ты принимаешь их за галлюцинации, но это не так. Не бойся и не противься им, а, напротив, управляй. Научись развивать свои способности. Это дано не каждому.

— Но, откуда мне знать, как ими управлять?

— Твоя мать говорила, что тебе должно подсказать лишь твоё сердце и больше никто. Это придёт со временем. Вот увидишь, — протянул он ко мне руки и, улыбнувшись, посмотрел мне в глаза.

— Знаешь, в последнее время я стала задумываться о том, что, если мы способны путешествовать во времени, то, возможно, я вижу и слышу людей, которые живут в параллельном времени… Точнее, в его слоях… Или застряли в нём, как мы с тобой… — закусила я губу, вспомнив свои видения.

— Мы не можем этого утверждать. И вообще многого не знаем.

— Я так хочу её увидеть… Расскажи, какой она была? — умоляющим взглядом посмотрела я на отца и сжала пальцы его рук.

— То, что она была необычной, ты уже и так поняла, — улыбнулся он мне и перевёл взгляд в потолок, вспоминая лучшие моменты из нашей жизни.

Держась за руки, мы полночи проговорили о маме, нашем доме и о том, какими счастливыми мы были вместе. Всё это время я и отец изучали друг друга, находили общие черты лица в разрезе глаз и улыбке, в движениях и мимике. В первый раз я почувствовала приятное тепло родственной души. Оно наполняло меня изнутри огнём жизни.

«Теперь я не одна. И никуда его не отпущу», — думала я, когда он с упоением рассказывал о нашей семье, о том, что было стёрто давным-давно из памяти.

— Получается, ты ничего не помнишь о нашей с тобой встрече и бандитах? — спросила я его наверняка.

Генри в ответ лишь покачал головой.

— Ты, то есть тот Генри, с которым я была знакома до твоего прихода, сказал мне, что я знала, когда он умрёт. И он также пришел из 92 года…. Получается, замкнутый круг. Теперь я понимаю, что ошибалась, считая, что все эти годы Генри просто боялся мне всё рассказывать о пещере, думая, что я не поверю ему? Это было бы глупо. Но, чему он противился? А самое главное, зачем он отправил меня в пещеру? — не давали мне покоя мысли.

— Возможно, он знал больше нас с тобой. Или хотел что-то изменить… — предположил отец.

— Он хотел уберечь меня. Это однозначно. Только от чего…

***

Дневной свет бил мне в глаза, пока я не открыла веки. Несколько минут я не понимала, почему сплю на диване в гостиной, а не в своей кровати. Но тут же вспомнила, что мне приснился сон, как будто наяву. Он явился мне, будто призрак в ночи. В голове мелькнула мысль, что это просто мои несбыточные желания вновь увидеть отца, а я лишь спроецировала их на сон. Но вдруг мой взгляд упал на спинку деревянного стула, стоявшего возле стола, на которой аккуратно висела та самая клетчатая рубашка и брюки. Стянув с себя плед, я, крадучись, подошла поближе и взяла в руки чуть влажную одежду.

— Неужели всё это реально? — прошептала я и услышала приближающиеся шаги из ванной комнаты.

— Проснулась? — улыбаясь, сказал Генри, увидев меня с его вещами у меня в руках.

— Я начала путать сны и реальность, — проговорила я, выпучив глаза на отца. — Я так рада видеть тебя! Ты даже не представляешь! — подбежала я к нему для объятий.

— Я тоже, дочка! Я даже успел приготовить завтрак, пока ты спала. Яичница со стручковой фасолью! — подошёл он к плите и начал накладывать мне еду в тарелку.

— Ммм, ты смешал всё то единственное, что лежало у меня в холодильнике? — спешно подсела я к столу, чтобы вкусить интересное блюдо.

— Мало того, что оно простое, к тому же ещё и полезное! — поднял он кухонную лопатку кверху, чтобы обозначить сказанное. — Кушай, а я пока сменю одежду. Думаю, вещи уже высохли, — отправился переодеваться Генри в соседнюю комнату.

— Это божественно! А как хрустит! Истинный белок! — говорила я с набитым едой ртом, словно ребёнок. — Знаешь, я познакомлю тебя с удивительным человеком. Его зовут Томас. Он тоже геолог. И вы были, между прочим, лучшими друзьями!

— Необычно это слышать от тебя, ведь я в твоём времени всего несколько дней… — вышел Генри ко мне, заправляя рубашку в брюки.

— Если честно, мне тоже. Я тебя уже два раза хоронила… Извини, — поперхнулась я, поняв, что сморозила глупость. — Что думаешь дальше делать? Будешь восстанавливать дом?

Генри промолчал, оперевшись руками о столешницу и свесив голову.

— О, нет! Только не говори, что снова бросишь меня? — пыталась я заглянуть в его опущенные глаза.

— Конечно, нет. Но я здесь совсем чужой. Эти новые технологии, бытовая техника и…

— Дело ведь не в бытовой технике, правда? Ты до сих пор хочешь её вернуть? Верно? — так и не услышала я ответа. — Знаешь, я понимаю тебя. Я сама была в таком же состоянии. Всему своё время — не зря же так говорят… Но получится ли у тебя? А вдруг тебя закинет в тот отрезок, когда меня уже не будет? Стоит ли этот риск? Мы можем быть вместе, как и раньше. У тебя есть свой дом. Да, его надо привести в порядок, но это пустяки. Ты обладаешь даже собственной геологической компанией! Пользуйся! Живи! Радуйся! Что ты молчишь?! — крикнула я, с дребезгом бросив вилку на тарелку и побежала за листом бумаги и ручкой.

—Это тысяча девятьсот девяносто второй год — поставила я жирную точку, написав на бумаге «92». — Но вместо того, чтобы оказаться в прошлом, ты случайно попадаешь в будущее — в двадцать третий, — провела я длинную линию и дала название следующей точке: «23». — Тогда как ты оказался в две тысячи одиннадцатом, чёрт побери! — нарисовала я палку посередине вымышленного отрезка и бросила ручку через плечо, плюхнувшись на стул и схватившись за голову руками.

Генри всё также, не двигаясь, молчал и смотрел на мой рисунок. Было видно, что он обдумывает все возможные варианты и только лишь пережидает, чтобы, проверив, озвучить вслух свои мысли.

— Зачем ты передал мне письмо в придорожном супермаркете? Хотя, это же был не ты. То есть ты, но всё равно ничего не помнишь, — махнула я на него рукой.

— Если я знал, что ты предупредишь меня о смерти в 2023 году, то не сегодня ли ночью ты мне об этом сообщила?

— Что ты хочешь сказать этим? — подняла я глаза на него.

— Получается временной круг, события которого уже предопределены заранее. Это и хотела сказать твоя мать. Судьбу не изменить, как ни старайся. Но, всё же, если попасть в прошлое, всегда есть шанс. Я верю в это. И мне не нужны дома и фирмы. Мне нужна моя семья. Ты и Кими. И я ни за что не откажусь от вас. Раз Генри попал в две тысячи одиннадцатый, то моё путешествие во времени только началось!

***

После долгих летних дождей, заставших врасплох Стонтон, пришли солнечные и тёплые деньки. Улицы города оживились, будто после долгого сна. Таким же себя почувствовал и Томас — живым. Даже слишком живым. Он будто все эти годы непробудно спал, день изо дня вспоминая о своей жене. Сегодня, миновав все трудности, он вновь ощутил то забытое чувство, когда во всём теле чувствовалось щекотание, приятное волнение от встречи с Энн, ведь он слишком долго хранил верность той, которой уже давно нет рядом. Желание быть с Энн первое время пугало Тома, ведь ему казалось, будто он предаёт Сьюзи, изменяет ей, но сегодня всё иначе.

— Она та, кого я ждал все эти годы, не разменивая себя на других, — тихо говорил Томас, любуясь золотым колечком с зелёными изумрудами в виде лепестков. Оно было предназначено для Энн. Для той, о ком он, не переставая, думал всё это время. Осознав, что всем сердцем полюбил эту храбрую и непосредственную девушку ещё тогда, у костра, где их смущённые взгляды пересеклись, и внутри каждого из них разгорелся тайный огонёк любви, которому они поначалу противились, но позже сдались, признавшись в чувствах.

В последний раз Томас виделся с Энн в госпитале. Она показалась ему совсем другой - домашней, нежной, умиротворённой. Ей необыкновенно шло быть такой. Словно ребёнок, она подбежала к его кровати и, забыв о ссадинах и синяках Тома, кинулась в его объятия, одаривая нежным поцелуем в губы. Новость Энн о том, что доктор Генри пришёл из прошлого, приятно ошарашила Тома. Он был несказанно рад тому, что наконец-то увидит своего друга и наставника, хоть тот, в свою очередь, ничего о нём не знает.

Также его волновала дальнейшая судьба Генри, ведь для всех он мёртв и лежит сейчас в сырой земле, тогда как Дэниэл спокойно распоряжается его делами. Эти мысли не покидали Тома и, первым же делом, после выписки из госпиталя, он решил узнать, как обстоят дела с наработанным материалом и документацией. Зайдя в холл светлого офиса, он тут же увидел ребят, работавших с ним на руднике. Все они повставали из своих столов и, громко аплодируя, направились к нему навстречу. Томас со смущением и недоумением лишь развёл руками, думая, что парни приветствуют его, узнав о подробностях случившегося, пока один из них не крикнул:

— С выздоровлением, босс!

— Босс? Вы о чём? — с улыбкой осмотрел толпу Томас, пытаясь понять, кому принадлежит эта фраза, пока Джошуа — один из геологов, не вышел вперёд и не продолжил, подавая руку Томасу для пожатия:

— А ты не в курсе?!

Томас не знал, что ответить.

— Если честно, мы тут все в подвешенном состоянии после смерти Генри… Долгое время не знали, что ждёт «Голдмайерс» и стоит ли здесь оставаться, ведь у нас семьи… — проговорил один из них с румянцем на щеках, засунув кончики пальцев в карманы джинсов.

— Мне казалось, что Джо временно исполняет обязанности Генри…

— Хлоп-хлоп-хлоп, — раздалось где-то внутри толпы.

Люди, не мешкаясь, отступили, и Томас увидел Дэниэла, который уверенной походкой, хлопая в ладони, направлялся к нему.

— К счастью, все заботы о компании я взял на себя. Так решило большинство! И, знаешь, я неплохо справлялся, пока не выяснилось, что всё это стало принадлежать тебе! — ткнул пальцем Дэниэл в грудь Томасу с такой силой, что тот покачнулся.

Все вдруг замолчали, ожидая крупной потасовки и драки, но Томас был настолько ошарашен сказанным, что, переведя дух, только лишь переспросил у Дэниэла и всех остальных:

— Слушайте! Кто-нибудь внятно может мне сказать, что тут происходит?!

— Удивительно, что ты об этом не знаешь? Вы ведь были сладкой парочкой всё это время. Наверное, поэтому она всё списала на тебя, — в глазах Дэниэла сверкал огонёк злости и несправедливости.

— Если ты сейчас не заткнёшься, то я, ручаюсь, тебе врежу, — начал кипятиться Томас и подошёл ближе к Дэниэлу, пока один из коллег вовремя его не остановил.

— Разойдитесь! — послышалось со стороны входа.

Все тут же оглянулись позади себя и увидели группу полицейских, во главе которой был детектив Фред Дэвис. Стремительной походкой он направился прямо к нам и подал рукой знак офицерам начинать задержание, указав на него Дэниэла.

— Шериф Фред Дэвис. Управление полиции Стонтона, — спокойным и гнусавым голосом проговорил детектив, привычным жестом раскрывая полицейский значок.

— Копы?! Вы откуда здесь?! — выкрикнул Дэниэл, осматривая людей в униформе, которые пристегнули его руки к наручникам.

— Вы задерживается по подозрению в жестоком убийстве нескольких людей на руднике «Северная равнина». Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права? — прогундосил Дэвис, произнося уже много лет привычный для себя заученный текст.

— Что я сделал?! О чём вы говорите?! Сейчас же отпустите меня! Немедленно! — начал истерить Дэниэл, пытаясь вырваться из наручников.

Ошеломленная толпа сотрудников с состраданием смотрела вслед удаляющимся полицейским, которые с силой выводили взбесившегося Дэниэла из офиса. Фрэд Дэвис лишь оглянулся на Томаса и, не произнося ни слова, кивнул ему головой и направился к выходу. Том тут же подбежал к окну и увидел толпу журналистов, которые с жадностью ждали выхода полицейских с предполагаемым преступником. Операторы, нацелившись громоздкими камерами на входную дверь, замерли, заняв нужные позиции. Через минуту масса людей начала движение, увидев детектива. Нервные корреспонденты окружили Фреда Дэвиса, подставляя пушистые микрофоны к его лицу, в надежде услышать свежие новости.

Внутри у Тома всё ликовало — Дэниэл получил по заслугам! Но в то же время он понимал, что в его отсутствие произошло слишком много событий, о которых он не знает.

Спешно набрав номер Энн, он услышал только лишь гудки и автоответчик.

— Смотрите, наше здание показывают и Дэна! — крикнул один из коллег, включив прямой эфир новостей в своем телефоне.

Он подбежал к нему и выхватил из его рук смартфон, жадно вслушиваясь в каждое слово темноволосой журналистки:

— Стало известно о соучастнике, обвиняемом в убийстве главного геолога компании «Голдмайерс» Генри Майерса. По словам следователя Фреда Дэвиса, улики нашли в изъятом телефоне погибшего в пожаре мужчины на прииске «Северная равнина». Из переписки преступников стало ясно о запланированном покушении на доктора Генри Майерса и похищении добытого золота и денежных средств.

— Всё не зря, Энн… Где ты? Почему не берешь трубку… — пробормотал Томас себе под нос и бросился к Энн и Генри, поймав первое попавшееся такси. В доме Энн не оказалось. В зашторенных окнах стояла темнота. Около получаса Томас стучал в наглухо закрытые ворота, но в голове витала мысль, что есть ещё одно место, где они с Генри могли быть - тот самый семейный старый дом, полный загадок и тайн.

Скоротав свой путь, Томас пошел в обход дороги через сосновый бор и с замиранием сердца ожидал увидеть на пороге особняка Энн. Но чем ближе он приближался, тем больше убеждался в том, что в доме никого нет: двери и окна по-прежнему были наспех заколочены треснувшими досками, по краям которых торчали изогнутые шляпки ржавых гвоздей. Устало свалившись на широкий порог, он обхватил голову руками, чувствуя что-то неладное в исчезновении Энн и Генри. Бесконечная пустота и тупая боль охватили его изнутри. Наконец, его взгляд упал на белый конверт, который аккуратно лежал под входной дверью. Томас, нахмурив брови, с осторожностью открыл его и увидел аккуратный женский почерк, написанный синей пастой на клетчатом листе:

Здравствуй, Томас!

Знаю, в твоей голове сейчас много вопросов. Наверняка, ты ищешь меня и Генри, раз приехал именно в это место. Ты спрашиваешь себя, почему именно в старом доме я оставила письмо, предназначенное тебе. Почему не отправила его на электронную почту и, конечно же, не сказала тебе обо всём лично. Прежде чем ответить, я хочу, чтобы ты посмотрел вокруг себя: на заброшенную веранду, внутри которой так и остались стоять глиняные цветочные горшки моей мамы; на колодец, у подножия которого практически вросло в землю моё детское ведёрко с лопаткой; на выцветшую голубую скамейку с резными ножками. По словам отца, на ней мы часто в обнимку с мамой провожали закат, укрывшись тёплыми пледами. Многое на долгие годы было стёрто с моей памяти. Наверное, для того, чтобы я смогла найти в себе силы жить дальше одной…одной…

Знаю, что, если бы я сказала тебе обо всём лично, то ты никуда бы меня не отпустил. Но я не могу иначе. Шанс прожить свою жизнь с родителями, так как это и должно быть у обычных людей, на данный момент важнее всего для меня. Думаю, что в душе я так и осталась той маленькой девочкой, которая в своё время лишилась тепла материнских рук и надёжного отцовского плеча. Сегодня я ухожу с папой в прошлое, хоть и бесконечно тебя люблю! Скорее всего, ты не видишь меня сейчас, как я, маленькая, бегаю по лужайке возле тебя, также, как и я не вижу, как ты читаешь это письмо. Но я точно знаю одно, что мы обязательно встретимся вновь. И будем идти по тротуару, держась за руки. Всё, как в моем сне. А на тебе будет та самая футболка, выбранная мной в магазине. И не будет никаких убийств и поездок. Будет тихое счастье. Я обязательно тебя найду!

Компанию «Голдмайерс» я оформила на тебя, потому что никто другой не заслуживает её так, как ты. Продолжи дело моего отца, не растрать всё то, что он в него вложил. А Дэниэл, надеюсь, получит по заслугам, также, как и его дружки.

Люблю тебя и буду ждать в следующей жизни!

Твоя Энн!

Томас устало положил письмо в карман и поднял глаза в голубое небо. Он долго смотрел на воздушные облака, подгоняемые ветром. А они, в свою очередь, покорно неслись в бесконечную даль, закрывая собой редкие лучи солнца и растворяясь в зелёных холодных лесах. Вынув из кармана брюк коробочку с кольцом, он, покрутив её в пальцах рук, аккуратно положил на край порога дома и спокойным шагом направился в сторону дороги…

***

Глухой удар стихии раздался где-то снаружи в то время, когда мы были на обратном пути к выходу из пещеры. Мелкие камни и песок внезапно начали сыпаться сверху, поднимая пыль, от которой я начала задыхаться и в панике карабкаться всё быстрее и быстрее к солнечному свету. Внезапно я поняла, что после взрыва я уже не слышала дыхание отца, который, пыхтя, шёл всё это время за мной. Всю дорогу он подбадривал меня песнями и шутками, но сейчас Генри даже не отзывался.

— Пап! Пап! — крикнула я, не услышав в ответ ни звука. — Ты как?! Ответь мне! — уже дрожащим голосом звала его я.

«Я должна вернуться во что бы то ни стало и отыскать его. Но как могло случиться, что мы с ним разминулись, ведь всё это время он был в шаге от меня?! Если бы упали глыбы камней, то, наверняка, я бы это почувствовала!» — с этими мыслями я отправилась на поиски отца, несмотря на тёмную жуть и страх, щемящие мою грудь. «Я просто себе не прощу, если уйду вот так, бросив его здесь умирать…» — ползла я с опаской, ожидая нового удара.

Не знаю, сколько времени я искала отца в этой дьявольской пещере, но одно я точно понимала — никаких каменных завалов не было. Этот узкий тоннель имел лишь два конца: один выходил в большой зал, в котором его не оказалось, а другой - наружу.

— Как могло случиться, что Генри просто исчез, не выходя из пещеры? — со слезами на глазах спрашивала я себя, упав от бессилия на влажные каменные плиты. Исцарапанные и потертые о землю, ладони рук ныли от боли. Я аккуратно положила их на холодные камни, тут же почувствовав облегчение. В запачканной одежде с протёртыми на джинсах коленками, я, прихрамывая, не спеша подошла к той самой стене, где мы с Томом, смеясь и шутя друг с другом, подставляли самодельные колокольчики в силуэтам, отпечатанным в стенах загадочной пещеры. Я тут же улыбнулась и вспомнила Томаса, почувствовав дикую тоску по нему.

— Я навсегда буду здесь заточена, если не выберусь отсюда сейчас же… — одёрнула я себя и обернулась к выходу, с потрясением увидев Генри, растерянного и взволнованного. Он оглянулся в мою сторону, но взгляд его не остановился на мне. Напротив, он будто и вовсе меня не видел. Уставившись на него, я остолбенела от того, как он выглядел. Это был молодой Генри. В расцвете сил. Широкоплечий, с крепкими руками и красивым станом, он, широко раскрыл голубые глаза и боязливо осматривался вокруг себя, будто в первый раз оказался в пещере. Весь взмокший от пота, его лицо было бледным и уставшим.

— Папа, — прошептала я, встав перед ним буквально в десяти шагах, но поняла, что он в упор меня не видит.

Через некоторое время он вошёл в туннель, карабкаясь и чуть слышно повторяя вслух: «Я всё изменю, слышишь? Мы вновь будем счастливы. Ты, я и наша малышка!».