Время драконов 2

Глава 1 Шидо

Книга 2

Глава 1

Шидо

Элизабет с Реем подлетали к Миносу. Минуло три дня с того момента, как небеса над водами Ветренного моря содрогнулись от битвы Дайракса и Хедуса.

Минос был вторым материком, что входил в состав Королевства Вэссекса и Миноса. Разделяло их Ветренное море, с восточной границы Вэссекса. По размеру два материка мало отличались, лишь по форме.

Замок Шидо принадлежал Королевской семье, и служил Хемсвордам резиденцией в Миносе. Но бывали они там крайне редко. В основном замок пустовал, в нём были лишь слуги, что поддерживали порядок, в ожидании господ.

Шидо находился почти в центре Миноса по вертикали, и в пяти милях от Акульей бухты с запада. Вокруг замка, сразу за его крепостными стенами, разросся портовый город Бьюк, который тянулся прямо до побережья.

Шидо был образчиком шедеврального искусства и превосходил своей красотой, роскошью и элегантностью, Мидлтаун в разы. Он возвышался на большом утёсе, и был построен из белоснежных, отшлифованных до блеска, мраморных блоков, и был неимоверно огромен.

Семь его изящных, с резным фасадом, башен, венчали остроконечные золотые шпили, устремляясь высоко в небо. Он вмещал пять сотен комнат, помимо множества залов и кабинетов.

Убранство было под стать его внешнему облику, сверкало и переливалось золотом. Витражи, картины, расписанные живописью высокие сводчатые потолки, поддерживаемые величественными колоннами, кричали о богатстве его владельцев. Резная мебель из красного дерева была инкрустирована позолотой, а все постели, матрасы, одеяла и подушки набиты исключительно гагачьим пухом. Тяжёлые подсвечники из золота, и такие же люстры, шёлковые ковры на белоснежных мраморных полах, дополняли дорогой интерьер.

Дворцовая площадь была вымощена мрамором и украшена витиеватыми фонтанами, а вокруг росли великолепные сады и розарии. Казалось, возжелай кто-то возвести ещё более роскошный замок, то просто бы не смог, это было невозможно.

Элизабет много слышала об этом дворце, самом невероятном, во всём Королевстве, но ни разу не бывала здесь. И он поразил её воображение своим великолепием. Он казался почти пустым, и их голоса эхом разносились по залам и огромным комнатам. Лишь слуги, стараясь во всём угодить хозяевам, сновали по его длинным, широким коридорам.

Рейгар взял её за руку, и повёл в одну из спален. Она была роскошной. Вместительная мраморная купель, оочень, очень большая кровать, под лёгким, прозрачным балдахином, мебель, такая изящная и резная, и полы, устланные шёлком… Казалось, что этот дворец предназначен для самих Богов, и уж никак не для простых смертных.

Но на секунду восторг сменился озабоченностью, и она с тревогой подняла глаза на Рейгара:

— Рей, но нас тут могут найти, и очень скоро.

Он снисходительно улыбнулся, и притягивая её к себе за плечо, пробасил:

— Не волнуйся. У нас есть время. Давай просто отдохнём несколько дней, не думая ни о чём. Я слишком долго ждал. Всё чего я хочу сейчас, просто быть с тобой. Остальное потом. Гореть мне в пекле.

Она доверилась ему, тем более, что их желания совпадали. Она тоже, просто хотела быть с ним. Остальной мир подождёт. И следующие три дня они не покидали покоев, погрузившись в омут всепоглощающей страсти, бесконечной любви, и нежности. Забыв о времени, о заботах, обо всём, они наслаждались каждой минутой, проведенной в объятиях друг друга. Его прикосновения были словно огонь, обжигающий и согревающий одновременно. Ее смех звучал как музыка для его ушей, наполняя комнату радостью и светом.

Но на четвёртый день, к замку стали стягиваться вереницы войск. Увидев из окна длинную колонну конных всадников, что вставали лагерем у крепостных стен замка, она бросила тревожный взгляд на Рейгара:

— Рей, что это? Ты только посмотри!

Он задумчиво улыбнулся, но в его улыбке угадывался скорее привкус лёгкой тревоги и беспокойства, чем веселья.

— Лиз, пришло время всё тебе рассказать — обнимая её за плечи, проронил он.

Он усадил её в кресло, а сам, пододвинув другое, уселся напротив. Он взял её руки в свои большие ладони и начал, с некоторым волнением в голосе:

— Милая, в этом Королевстве для нас с тобой места нет. Куда бы мы не подались, рано или поздно, драконы выдадут наше местопребывания, и нас найдут. Да и я не хочу всю жизнь скрываться и прятаться. Я не хочу бежать от Роба всю жизнь. А значит выход только один. Я поделю это Королевство. Я сделаю Минос независимым, как это было два века назад. И это будет наше Королевство, куда не будет хода Роберту. Только так мы будем жить в безопасности и покое. За этот год я сумел убедить Князей Миноса, и они поддержали меня в итоге. Это их войска стягиваются сейчас к замку. Марды и Сотвэлы будут с нами. У Сотвэлов нет драконов, но драконы Мардов будут биться на нашей стороне. Мы сможем, вот увидишь. Я всё подготовил.

Глаза Элизабет округлялись по мере того, как он продолжал посвящать её в свои планы. Страх и леденящий ужас проникали в каждую клеточку её души. Раздел Королевства?! Но это невозможно! Так нельзя! Она была взращена на историях о том, как её прабабка положила все силы, и даже жизнь одного из своих драконов, чтобы объединить Королевство, сделать его нерушимым. Она создала его! И её с детства учили, что это главное, целостность и сплочение. Лишь в них залог к миру и процветанию. А Рей хочет всё разрушить?! Война?! Нееет... Это слишком… А отец?... Мэдс?… Они подданные Короля, и они не захотят развала Королевства. И случись война, они и их драконы будут биться на стороне Короля… На другой стороне… Нееет... Такого нельзя допустить.

И она быстро выдернула свои руки из его ладоней, обхватила его кисти своими крохотными ручками, и потрясывая, затараторила:

— Рей, ты с ума сошёл? Так нельзя! Ты не можешь разрушать то, что построили наши предки! Миракс первой Королевы лежит в этой земле! Она дорого досталась. Ты даже думать о таком не должен! Асдаль большой, мы сможем найти место, где нас не найдут.

Он глубоко вздохнул. Тень безысходности промелькнула в пронзительных карих глазах. Невольно поморщившись, он с очевидным сожалением возразил: — Лишь на время, Лиз. Лишь на время. Я же говорю, нам придётся всегда жить в страхе, и бежать всю жизнь. Я так не хочу.

Элизабет трясла головой, а в глазах читалась неуёмная тревога и протест: — Рей, Элейн Барт была моей прабабкой. Мы можем улететь в Тендок. Жрецы, Алкхуны Тендока, укроют нас своей магией. Нас никто не найдёт. Сильнее их магии нет ничего в этом мире. Они обязаны Элейн Барт своим существованием. Они не откажут её внучке. Они помогут нам укрыться. Нам не нужна война. Откажись от этого. Отмени всё, пока не поздно.

Рейгар с нескрываемым скептицизмом смотрел в её перепуганные глаза, и он опасался такой бурной реакции и такого неприятия. И он убеждал её: — Лиз, милая, что нас ждёт в Тендоке? Всю жизнь скитаться по их непролазным лесам? Там нет цивилизации. Нет замков и садов. Они живут чуть лучше, чем дикари. Ты не вынесешь там и года. Ты видела их города? Даже наши захолустные деревушки выглядят лучше.

Элейн не унималась: — Мне плевать, Рей. Я вынесу, даже не сомневайся.

Рейгар не сдавался, и пытался её уговорить, но она не отступала. Уверенность и решительность лишь укреплялись в ней. Чем дольше они спорили, тем больше она убеждалась в своей правоте. Она не хотела войны, и уж тем более, становиться её причиной. Этого допустить нельзя.

И их спор становился всё жарче, а тон всё выше. И скоро они уже ругались, крича во весь голос. Рейгар раздражённо гремел: — Лиз, прекрати! Я уже всё решил! Теперь слишком поздно, отступать назад! Колесо закрутилось!

Элизабет возмущённо кричала в ответ: — Так останови своё чёртово колесо! Ты всё начал, ты можешь и прекратить! Мой отец и брат могут погибнуть в этой мясорубке, что ты вознамерился устроить! А они там будут! Ты хочешь, чтобы я встала против них?! Против своей семьи? Никогда, Рей! Ты слышишь?! Никогда!!!

Рейгар негодовал, и вскочив с кресла, мерял комнату шагами, нервно расхаживая взад и вперёд. Он подлетел к ней, и уперевшись руками в подлокотники кресла, навис над ней, и категоричным тоном пробасил ей в лицо: — Будет так, как я сказал. Довольно, Лиз! Мне плевать, что там сделала Элейн Барт! Я разделю Королевство. Точка! Гореть мне в пекле.

Элизабет придвинулась к нему ближе, и не находя больше аргументов, дабы свернуть с пагубной тропы своего возлюбленного, с решимостью в голосе, сощурив глаза, прошипела в лицо: — Нет Рей, не разделишь. Ты лишь угробишь драконов и перебьешь уйму людей. И если ты не остановишься, и не выкинешь из своей головы эту идиотскую идею, я оставлю тебя. Я вернусь в Хэвенрок. Может это тебя отрезвит.

Он отшатнулся от неё, словно получил удар молотом, и впал в ступор. Её слова выбили его их колеи, она словно окатила его холодным душем. Такого поворота он точно не предвидел. Он сделал несколько шагов назад, плюхнулся в кресло, и молча, пристально смотрел в её глаза, пытаясь разглядеть хоть намёк на сомнения или смятение. А в них безошибочно угадывалась лишь уверенность и решимость, что не предполагала многозначности. Она дерзко отвечала на его сверлящий взгляд, без тени смущения и даже с вызовом, пронизывая его насквозь непоколебимым взором.

Он любил её. Любил до дрожи. И терять не хотел. Но идея, что так ей не нравилась, уже давно укоренилась в его сознании, а за этот год, проросла в него своими корнями так глубоко, что он уже не мог от неё отказаться. То, что изначально было призвано лишь для того, чтобы вернуть её, вырвать из лап мерзавца брата, уже давно переросло в нечто большее. Гораздо большее. Он пропитался этой идеей насквозь, она словно стала частью его самого. Она завладела им целиком за этот год. Ему никогда не видать трона своего отца. А так, он будет Королём. А он всегда этого хотел. И пусть его Королевство будет в двое меньше, нежели сейчас, но оно будет. И сейчас был реальный шанс воплотить это в жизнь. Второго — может и не представиться.

Сейчас у него всё готово. Он положил на это слишком много сил и времени. Он убедил принять его сторону Князя Курта Марда, и помочь ему. И хотя Курт и воспротивился поначалу, но Рею удалось его уговорить, в обмен на пересмотр законов, снижение податей, и утверждении расширения полномочий и власти Совета.

Дом Мардов, ещё со времён Короля Роберта второго, убившего своего кузена Кёрса Марда, ради Митры, рассорился с Королевской семьёй, и был в натянутых отношениях по сей день. А потому, Курт рассудил, что независимость от Вэссекса, не такая уж и плохая идея, а кроме того, у него были и другие мысли, как возвеличить свой собственный Дом, руками Рейгара, о коих он, разумеется, умолчал.

У Дома Мардов было семь драконов, два из которых были не многим меньше Королевского Мортака. У Королевской семьи их осталось восемь. Плюс два дракона Гардов. Но минус один, что принадлежит Иссе. Рей знал, что отец не допустит её к битве. У Рейгара вместе с Мардом и Лиз набиралось столько же. Задел отличный. Плюс семь тысяч конных рыцарей, и две тысячи пехотинцев.

Рейгар понимал, сдай он сейчас на попятную, второй раз Марда не подбить на такую авантюру. Тот не станет доверять и содействовать, коль углядит в нём слабость и нерешительность.

Да и Сотвэлы, второй Великий Дом Миноса, поддержали армией в пять тысяч, конницей, и три тысячи пехоты. И собрать войска удалось в тайне. А потому, или сейчас, или никогда. Лучшего момента не будет. И упустить его нельзя. И он не упустит.

А к тому же, послание, о выходе Миноса из состава Королевства, в Мидлтаун уже отправлено. И даже, если бы он и захотел, теперь слишком поздно.

Но как быть с Лиз? Что если она исполнит свою угрозу и покинет его? Что если она не блефует? А если она улетит… Если такое произойдёт, он сможет вернуть её после своей победы. Она любит его, и в этом нет никаких сомнений. Когда всё закончится, он легко сможет вернуть её. А если он проиграет, тогда и возвращать будет некому. Это игра ва-банк, дорога в один конец. Если он проиграет — он покойник.

Возможно, будет даже лучше, если она улетит, тогда он не подвергнет её риску. В Хэвенроке она будет в безопасности, вдали от битв и Роберта. Правда тогда у него будет на одного дракона меньше. Но это не великая цена за её жизнь, и его спокойствие. Так он не будет отвлекаться и переживать за неё, во время сражения.

И после долгой, мучительной паузы и размышлений, он тихо пробурчал:

— Хорошо. До начала битвы, ты полетишь в Хэвенрок. Я вернусь за тобой, когда всё закончится.

Она метнула на него недоумённый взгляд, вперемешку с негодованием, и раздражённо выплеснула:

— Похоже, Рей, ты не понял меня… Я оставлю тебя, и никогда не вернусь, если ты развяжешь войну. Тебе придётся сражаться с моим отцом и братом. И если кто-то из них погибнет, или их драконы — я возненавижу тебя.

Он снова бросился к её креслу и навис над ней. Почти с мольбой в басовитом голосе, он прохрипел:

— Я не могу всё отменить. Послание в Мидлтаун уже отправлено. Они скоро узнают, что Минос потребовал независимости и готов отстаивать её на поле боя. Я же тебе сказал, колесо запущено. Лиз... Гореть мне в пекле.

Она обречённо опустила веки. Её руки дрожали, а в голове происходило сражение, не менее яростное, чем должно было вот-вот разверзнуться на земле и в небе. Её неприятие войны, отчаянно боролось с её сумасшедшей любовью, что она не могла изжить из своего сердца. А страх за жизнь отца и брата, да и за Рея, сводил её с ума, подступая тошнотворным комом к горлу. Она не знала, что делать, но понимала, что уже не может этому помешать. Он упёрт как бык, он всё решил и не отступит. Но всё же она предприняла ещё попытку.

Она положила свои ладони на его щетинистые щёки и произнесла:

— Рей, милый, плевать, откажись от этого. Отправь ещё послание, и скажи, что передумал. Мы улетим, никто нас не найдёт. Если тебе нужна я — так я тут. Просто улетим и будем вместе, не важно где. Молю тебя.

Он опустился перед ней на корточки и обняв за колени, обречённо прошептал: — Я не могу. Гореть мне в пекле. Не могу.

А в следующий миг, их ушей достиг драконий рёв, вырывающийся из многочисленных глоток. Рейгар поднялся на ноги, и быстро подошёл к окну. В небе кружили драконы. Мард уже прилетел. Он обернулся на неё, а она закрыла лицо ладонями, и обречённо покачала головой. Но вдруг, словно приняв решение, она опустила руки, и уверенно произнесла, ледяным тоном: — Выбирай Рей: или я, или война. Что тебе важнее, я или Минос? Я или Корона?

И она сверлила его пристальным взором пронизывая насквозь, до самых костей, в ожидании его ответа. Сердце выдавало барабанную дробь, и она затаила дыхание, пытаясь не выдать своего волнения и страха. Она ждала его ответа и одновременно боялась его. Он отвернулся, снова уставившись в окно, каким-то невидящим, опустошённым взглядом. Он ничего не ответил.

Но это и было для неё ответом. Она вздохнула, и поднявшись с кресла отправилась в покои. Ей нужно было решить, что делать. Но как бы уверенно она не отвечала ему, как бы не пыталась убедить его в своём намерении покинуть его, какой непоколебимый вид не напускала бы на себя, доля блефа в том была. Она так любила, что уже не представляла жизни вдали от него. Её сердце замирало при мысли, что его не будет рядом. Ей не хватало воздуха, она не могла дышать без него, она задыхалась. Он проник в каждую клеточку её тела, её души, и его невозможно вырвать, не разорвав при этом её саму на тысячи осколков.

Но так ли сильно он любит её? Он не выбрал её. Он ничего не ответил, но его решение было понятно и без слов. Он не откажется от своих планов, даже если потеряет её. Так значит дело вообще не в ней? Ведь если всё ради неё, он должен был бы отказаться от безумной затеи. Но нет… значит тут что-то ещё. Возможно, корона манит его куда больше, чем она? Возможно, это для него всего важнее? Ради этого он готов устроить бойню, какой ещё не случалось в этом мире. Просто она ослеплена своей любовью, и не замечает его истинных намерений.

И её рассудок отчаянно метался в поисках ответов, но здравомыслие словно покинуло её, страшась того, что грядёт. И она не могла решить, что ей делать. Сердце упорно отвергало доводы рассудка, страшась разбиться вдребезги.

А между тем коридоры и покои Шидо медленно заполнялись людьми. Рыцари, командиры и генералы армии, сверкая начищенными до блеска доспехами, в лучах солнца, стекались ручьями к замку, с севера и с юга, и располагались в его комнатах. Воины вставали лагерем вблизи его стен. Бесконечные вереницы обозов с продовольствием и оружием стягивались к Шидо. А семь драконов княжеского дома Мардов, расположились неподалёку, на ржаном поле, и время от время разверзали окрестности оглушительным рёвом. Всё говорило... нет… отчаянно кричало, о масштабности и грандиозности предстоящей жестокой бойни.

Глава 2. Рей! Рей!

Глава 2

Рей! Рей!

В тот день, когда Роберт бросился в погоню за своей женой, замок взрывался от невероятности произошедшего. Сплетни и пересуды распространялись со скоростью лавины, что обрушилась на замок тяжёлым снежным комом. Постояльцы наперебой смаковали и обсасывали подробности побега принцессы. А домыслы и рассуждения о причинах бегства, неминуемо сводились к принцу Рейгару, что вернулся в замок днём ранее, и исчез так же внезапно, как и появился, в тот же день, что и Элизабет. И выводы напрашивались сами собой. И уже к утру следующего дня, сенсационные новости достигли ушей Короля.

Поняв, что и Роберт пропал, Король прибывал в смятении. Рассуждая, он понимал, что коли Роб до сих пор не объявился, должно быть что-то стряслось. Рэгар призвал Райса Хемсворда и его брата Рона, и отправил на поиски принца. А те быстро выяснили, в каком направлении он отбыл из замка и разделившись, облетали окрестности. К утру следующего дня, Рон, на своём двадцатипятилетнем Турексе, нашёл Роберта.

Дайракс был хорошо заметен с высоту, благодаря своим огромным размерам, и приметив его на острове, Рон опускался. Роберт слонялся без дела неподалёку. Но заметив дракона в небе, понял, что его нашли и спешил к Дайраксу.

Рон соскочил на песок, и Роберт уже шёл ему навстречу. — Что случилось, Роб? — бойко выкрикнул Рон.

Роберт хмуро отмахнулся и пробубнил: — Не важно, Рон. Летим, я голоден, как собака.

Рон быстро приструнил Турекса, который был не намерен брать пассажира, и по началу противился, но всё ж повиновался. Они забрались на его спину, и уже спустя час опускались на драконьей площадке.

Не успел Роберт набить брюхо, как к нему в покои ворвался Король. Он с порога зарычал: — Что произошло, Роб? Где ты был, и почему весь замок судачит о том, что твоя жена сбежала?

Роберт глубоко вдохнул, и отшвырнул на тарелку кусок окорока, что не успел доесть. Король шумно отодвинул стул и сев рядом, сверлил гневным взглядом сына, в ожидании ответа. Роберт, нервно раздувая ноздри, и подрагивая скулами, пробурчал: — Она сбежала. С Реем.

Король прибывал в скверном настроении. Сенсация, что так всколыхнула Мидлтаун, Рэгару не давала покоя. Ведь это означало только одно — он ошибся. А значит пророчество продолжит преследовать род Хемсвордов. С нескрываемым беспокойством и негодованием, он возмутился: — Почему Роб? Почему она с ним сбежала? Она же выбрала тебя.

Роберт пытался изворачиваться, но даже для него самого, его оправдания выглядели смешными и неубедительными. Ему ничего не оставалось, как признаться отцу, что его жена любит Рея.

Король гремел, не скрывая разочарования и гнева: — Ты лгал мне?! Как тебе удалось её заставить согласиться, выйти за тебя замуж?!

— Я бы не смог. Её отец слушать не желал о Рее, и вынудил её выйти за меня — пристыженно признался Роберт.

Король скривил рот в неприкрытом отвращении: — Да что же вы за паразиты! Я же объяснял вам, я же рассказывал о пророчестве! Зачем ты отнял её у брата?! Где они сейчас?!

Но Роберт не знал. А когда поведал отцу об их схватке в небе, и о том, что его дракон залечивает раны на острове, Король пришёл в бешенство, осыпая сына отборными словечками, что не употребляют в приличном обществе. И когда гневная тирада Короля иссякла, полыхая от гнева, он прорычал напоследок: — Всё, Роб. Оставь их. Не вздумай искать и устраивать новых драк. Если Рей вернётся, я отменю твой брак. Оставь её, мать твою. Ты и так натворил дел. Ты идиот! Зачем тебе девка, что не любит тебя? Дурень! Оставь.

И громыхнув дверью, Король покинул покои сына. А спустя ещё четыре дня он призвал Роберта в кабинет. И тот явился. По лицу отца он понял, что тот в ещё более скверном расположении духа, нежели в прошлую их беседу. Король гаркнул: — Подойди. На, прочти, сукин сын.

Он пренебрежительно швырнул на стол послание, что пришло с почтовым голубем. Роберт кинул на отца тревожный взгляд, и подойдя к столу, взял маленький клочок бумаги, свёрнутый в свиток. Он развернул и прочёл. А в нём, Рей и князья Миноса, уведомляли Короля о своей независимости от Вэссекса, и намерении отстаивать её в бою, если потребуется.

— Что? Доволен? Ты видишь, к чему привели твои игры? — прорычал Рэгар. И долбанув кулаком по столу, зловеще прошипел: — Всё ещё не веришь в пророчества? Идиот! Прибить тебя мало.

Роберт медленно опустился на стул, напротив стола Короля и потупив взор в пол, пробубнил: — Что ты намерен делать, отец?.

— Собирай всех драконьих владык. Летим в Минос. Буду разговаривать с Реем. И не вздумай перечить. Ты отдашь ему девку, и не сунешься к ней. Ты понял меня? И может тогда он угомонится. Нам не нужна война.

Роберт отшвырнул клочок бумаги на стол Короля, и поднявшись со стула, вышел из кабинета, не проронив ни слова. Он отдал распоряжение отослать почтовых голубей всем владельцам драконов, а сам вернулся в свои покои.

Роберт завалился на кровать, чувствуя, как ярость и бессилие разрывают его изнутри. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Бунт Миноса, под предводительством его брата, гнев отца, унизительное требование отдать ту, что ему дороже жизни — всё это обрушилось на него разом. Он осознавал, что она не любит его, он всё понимал, но это никак не гасило его страсти. Он не переставал надеяться, что всё может измениться. А после того, что произошло меж ними на Драконьем острове, его надежда лишь укрепилась. Она была как наваждение, как топкая трясина, в которой он увяз. Как тёмная, глубокая бездна, что цепко держала его в своих губительных объятиях, мёртвой хваткой. Как чёрная, прожорливая дыра, что зловеще нашёптывала: "тебе не выбраться.. я не отпущу.." И он не мог вырваться, и не мог себя заставить, отказаться от неё, хотя и осознавал, что со стороны, это должно быть выглядит абсурдно.

Роберт понимал, что единственный способ вернуть Лиз, это пообещать Рею то, чего он жаждет больше, чем её. Роберт знал, что брат всегда грезил о троне. И он был уверен, что Элизабет была лишь толчком, чтобы придать смелости его амбициям. Он надеется стать Королём Миноса. И если предложить ему трон отца, кто знает… Если он (Роберт) откажется от своего наследного титула и передаст его брату, в обмен на свою жену, тот может и не устоять. В этом случае он получит всё Королевство целиком, без боя, а не только Минос. А к тому же за Минос ещё придется сразиться в жестокой схватке, и каков будет итог — не известно. Роберт спрашивал себя, готов ли он ради неё, отказаться от престола? И он знал ответ… Спустя два дня все драконьи владыки прибыли в Мидлтаун. И Мартис Гард в их числе. Роберт поведал тестю, что произошло, а тот был в неописуемой ярости, от дерзости своей дочери.

Но вскоре все они собрались в кабинете Короля. Рэгар поведал о случившемся, но не вникая в детали, лишь в общих чертах. А затем объявил: — Я хочу поговорить с сыном и надеюсь решить всё миром. Я хочу избежать кровопролития. Но я не могу лететь один. Коль Минос требует независимости, значит войска собраны. И драконы Мардов, тоже. Они не упустят момента, растерзать Мортака всем скопом, раз решились на бунт. Потому мне нужен эскорт. Для этого вы здесь.

Следующим утром девять драконов покинули Вэссекс, и летели в Минос. Дайракс Роберта ещё не успел полностью зарастить крыло, но он уже мог держаться на лету, хотя его скорость пока оставляла желать лучшего. Прочие раны зажили и более не беспокоили его.

Спустя три дня драконий кортеж опускался на побережье Миноса, близ Бьюка. В Шидо был послан гонец, с посланием от Короля, в котором он требовал аудиенции с принцем Рейгаром, намереваясь провести мирные переговоры. Рэгар решил прежде уведомить сына, дабы случайно не спровоцировать бойню драконов, внезапным появлением. Спустя два часа посыльный вернулся и передал послание Рэгару, в котором принц Рейгар приглашал Короля в Шидо.

Девять драконов взвились в небо, и вскоре опускались на огромной дворцовой площади замка. Король видел с высоты, какую армию удалось собрать его сыну. Вся она теперь стояла под крепостными стенами замка, и это лишь подтверждало серьёзность его намерений.

Они опустились со спин драконов и проследовали в замок, в его главный зал, куда их проводил слуга.

Когда Рейгар получил послание от гонца, он приказал позвать Марда и Сотвэла, и показал послание. Курт нахмурился: — Принц Рейгар, к чему эти переговоры? Король будет уговаривать тебя свернуть с намеченного пути. Это ясно как день. И коль ты твёрд в своих намерениях, эта встреча ни к чему.

Но Эрт Сотвэл был не согласен: — Пусть скажет, за чем прилетел. Рэгар не любит войн. Может мы избежим бойни. Силы то равны. Он вполне может пойти на уступку.

Рей решил выслушать отца. И все они ожидали его прибытия в главном зале, сидя за очень массивным, большим столом.

Вскоре девять крепких, уверенных мужчин вошли в зал, а Король, с печатью невозмутимости на суровом лице, возглавлял процессию. Подойдя к столу, он облокотился на него кулаками, и пробасил властным тоном, не предполагающим возражений, попутно озирая всех присутствующих испепеляющим взглядом исподлобья: — Я желаю говорить с моими сыновьями. Остальные, покиньте зал.

Курт Мард открыл рот, вознамерившись опротестовать просьбу, но Король не дал ему такой возможности, перебив на полуслове. Регар зычно гаркнул, сопроводив приказ увесистым ударом кулака по массивному столу: — Вон, Курт! Я пока ещё Король. Я буду говорить с Рейгаром. Точка.

Мард осёкся, переглянувшись с Сотвэлом. Рейгар взглянул на Марда и кивнул ему, давая понять, что не стоит спорить. И все покинули зал. Остались лишь Король и его сыновья.

Рэгар опустился, сложив руки на столе. Роберт громко отодвинул стул и сел, прожигая Рея ненавистным взглядом исподлобья.

А тот отвечал взаимностью, в купе с нахальным ехидством. На минуту в зале повисла оглушительная тишина, что казалось, становилась осязаемой. Наконец, Король прервал гнетущее молчание, и пробубнил, кинув на Рея суровый взор: — Что это значит, Рей? Ты с ума сошёл? Всё из-за девки?

Рейгар усмехнулся, и пробасил: — Не важно. Если бы ты прислушался ко мне, этого бы не было. Но теперь уже поздно.

— Позови её — властно произнёс Король.

— Зачем, отец? — удивился Рей, вскидывая бровь в едва уловимой усмешке.

— Коль вся эта возня из-за неё, позови, я сказал — прорычал Рэгар.

Рейгар махнул стражу, что стоял в дверях, и велел позвать Леди Элизабет, и тот быстро удалился исполнять приказ.

Элизабет была в покоях, когда стражник доложил ей о приказе Рейгара. Она уже знала о прибытии Короля и его драконьей свиты, и волновалась, впрочем, и надежды на мирный исход тоже не оставляла. Она так и не решила, что ей делать, и до сих пор прибывала в смятении и замешательстве. Она не могла распрощаться со своей любовью, но и войны не хотела. А Рей готов был разрушить наследие её семьи, что она впитала с молоком матери, и в этой бойне могли сложить свои головы её отец, брат и драконы. Этого она простить не сможет, коль такое случится.

И теперь она шла в зал, питая робкую надежду на мирный исход, хотя волнение поглотило её целиком. Она подошла к дверям и страж распахнул створку. Несмело шагнула в зал, и проследовала к столу. Она кинула смущенный взгляд на Короля, и тот кивнул ей на стул, со словами, что он попытался произнести мягко: — Присядь Элизабет.

Она покорно опустилась на стул, опасливо косясь краем глаза на Роберта. А тот не сводил с неё взора, пропитанного болью и мучительной тоской. В нём не было ни злобы, ни гнева, и она виновато, спешно отвела взор.

Рэгар пробасил: — Рей, я знаю, что Роберт лгал мне, Элизабет не любит его, и теперь мне это ясно. Я совершил ошибку, я был слеп. Но я намерен исправить её. Я отменю их брак. А ты можешь вернуться в Мидлтаун, и коль пожелаешь, женишься на ней. Роберт отступит.

В глазах Элизабет вспыхнул радостный огонёк, и она словно засветилась изнутри. Словно она услышала то, что положит конец всем её страхам и метаниям. Она положила ладонь на руку Рейгару, и радостно затараторила: — Рей! Мы же вер-нём-ся?

Но последние слоги застыли у неё на устах, когда она увидела его леденящий взгляд. Он, ехидно усмехаясь, выдавил: — Слишком поздно, отец.

Она побелела как полотно. Ведь это именно то, чего он желал. Так почему же даже сейчас, когда Король готов отменить этот постылый брак, он не хочет остановить войны? Что он хочет? Значит всё-таки корону? Не её? Сердце замерло, словно его сдавили невидимой, когтистой лапой, желая оборвать его стук.

Король тяжело вздохнул: — Что поздно? Разве не этого ты хотел? Или есть иные причины? Так говори!

Рейгар не успел ответить, Роберт прервал его своим громогласным басом, в упор буравя Рея взглядом, полным презрения и ненависти. — Элизабет выйди. Не для твоих ушей то, о чём мы будем говорить — прорычал он, не сводя прожигающего взора с Рея и не глядя на Лиз.

Она растерянно посмотрела на Короля, а затем на Рея. Рейгар подёрнул уголок рта, словно разрешая уйти, и кивнул: — Выйди Лиз.

Она поднялась, и в смятении спешно засеменив, покинула зал. Как только дверь за ней затворилась, Роберт пробасил: — Чего ты хочешь, Рей? Корону?

Рейгар надменно ухмыльнулся: — Какая тебе разница, чего я хочу.

— Если я отдам её тебе, ты свернёшь своё безумство? Ты откажешься от бойни?

Рейгар забористо загоготал во весь голос, но недоумение и удивление читалось в его взгляде: — И зачем тебе это, Роб?

— Я попрошу кое-что взамен — спокойно произнёс Роберт.

Рейгар стал серьёзным, и ухмылка мигом сошла с его лица. В глазах мелькнула подозрительность. И он тихо процедил: — И что же ты попросишь, Роб?

— Мою жену. — уверенно отчеканил Роберт.

Король долбанул ладонью по столу и заорал: — Хватит Роберт, прекрати! Это безумие!

Кулак Роберта с грохотом впечатался в стол. Его напускное спокойствие в миг сменилось яростью льва. Он гневно проревел, так, что тяжёлые подсвечники на столе, дрогнули: — Замолчи отец! Мы это заварили, так дай нам самим и разгрести! Не встревай!

Король опешил. Ни разу в жизни его сын не позволял себе такого. Но в его глазах читалась решимость и Рэгар буквально ощущал, как в нём кипит гнев. Он, откинувшись на спинку, и сложив руки на груди, скептически рыкнул: — Ну попробуйте.

Роберт медленно перевёл взор исподлобья на Рейгара, и сразу понял, что у того нет ответа. Он терзается меж выбором. Он хочет всё, но сейчас пытается понять, что ему важнее. И видимо, вопрос для него не простой. Но Роберт решил не торопить. Он даст ему время, проникнуться мыслью о власти, что он жаждал всю жизнь. Роберт молча смотрел на Рейгара, что отвёл взгляд в сторону, и уставился в стену. А спустя минуту гнетущего молчания, Роберт добавил, пытаясь склонить чашу весов, его метаний: — Ты получишь всё Королевство, Рей, целиком. Без бойни. Я уступлю тебе свой титул. В противном случае, если война случится, ты можешь и проиграть. Силы практически равны. И ты угробишь кучу драконов, может даже всех.

Рейгар плотно сжав губы, метнул на Роберта взгляд, полный ненависти. Сукин сын ставил его перед выбором, что был тяжелее груза всего неба. Он любит её. Но стать Королём он грезил с детства. И Роб прав, итог битвы не ясен. Если он проиграет — смерть. И тогда ни короны, ни её. А если выиграет, и в этой схватке погибнет её отец или брат, а вероятность очень высока, то она не простит. И он всё равно потеряет её. Так что выбрать? И закрыв глаза, Рей пробасил: — Как я могу быть уверен, что ты не лжешь?

Тут опять встрял Король: — Роберт, это не решит проблему. Это не остановит проклятье.

Роберт буквально взрывался от бешенства и громогласно заорал во всю глотку: — Хватит отец! Остановит, на хрен! Один из нас откажется, и твоему грёбанному пророчеству, не важно кто! Кровопролития не случится! Всё! Баста! Прекрати отец, не будь параноиком! Ты же видишь, что он не остановится, даже если ты отменишь брак, и позволишь ему вернуться. Ему нужно другое. Он хочет престол! Так пусть забирает, на хрен! Я отдам его ему!

И перекинув взгляд на брата, Роберт продолжил, не сбавляя голоса и тона: — Я отрекусь, Рей! Я клянусь! Мне по херу корона. Могу написать отречение прямо тут! А отец заверит! И отдаст тебе грёбанный титул! Что мнёшься? Решай, мать твою!

Рейгар недоверчиво взглянул на отца и тихо выдавил, через силу: — Ты согласен, отец?

Рэгар тяжело вздохнул и задумался. Его мозг пытался переварить слова Роберта. Может и правда, не важно кого она любит, и кто откажется. Главное, чтобы решили миром. Они оба её любят, и один всё равно будет страдать. Может пророчеству этого будет достаточно, коль хоть один отречётся, и будет смиренно нести свою судьбу. А если Роберт так легко отказывается от короны, может она и вовсе не для него. Он слишком размяк. Эта девка лишила его разума. Если Рей согласится, значит в нём больше здравого смысла, нежели в ополоумевшем брате.

И снова сделав глубокий вздох, Король махнул рукой и буркнул: — Коль ты согласишься, я не буду против. Будь так, как вы решите. Лишь бы всё закончилось миром.

Рейгар закрыл глаза, и поставив локти на стол, уронил лицо в ладони. Он сидел молча несколько долгих, мучительных минут. Потом резко встал, подошёл к окну. Скорбно вглядываясь вдаль, буркнул сквозь зубы: — Я согласен.

У Роберта невольно вырвался вздох облегчения. — Закончим всё сейчас. Пусть принесут перо и бумаги. Я отрекусь — поспешил он покончить с формальностями, словно опасаясь, что брат передумает.

Они оформили все бумаги. Рейгар приказал позвать князей Миноса, и объявил тем, в присутствии Короля и Роберта, что он отказывается от своих притязаний, и призывает их свернуть бунт, и покориться воле Короля. И коль они подчинятся, им будет даровано прощение.

Утратив козырь, в виде двух драконов, что были с Реем, и давали шанс на победу, Мард нехотя подчинился, затаив обиду, а следом и Сотвэл. А потом они ушли.

Роберт взглянул на Рея, который выглядел потерянным, как побитый пёс, в его глазах читалась боль и усталость. Роберт вздохнул, и тихо произнёс: — Пусть она придёт. Скажи ей всё. Нечего тянуть.

Рей метнул на брата взгляд, источающий лютую ненависть. Словно делая неимоверное усилие над собой, он приказал позвать Элизабет. И вскоре она пришла. Король снова указал ей на стул, и она робко опустилась. Она растерянно смотрела на каждого из них по очереди, не понимая, что происходит. Все они выглядели очень странно, и никто не хотел смотреть ей в глаза, стыдливо отводя взор. Даже Рей, особенно Рей. И они молчали. Объятая тревожными предчувствиями, тихо произнесла срывающимся голоском: — Что случилось?

Она посмотрела на Рея. Он подошёл, и сел с ней рядом на стул. Он развернул её к себе лицом, взял её кисти в свои ладони. Она уловила дрожь его рук и с мольбой впилась взглядом в его лицо. Но он не смотрел на неё. Его глаза были устремлены в пол, а крылья носа вздрагивали, в так дёргающимся скулам. По её спине пробежал ледяной озноб. Его вид не предвещал хороших новостей. Она почувствовала, как теряет самообладание. Как её сердце проламывает рёбра, а кровь рвёт вены. Наконец он глубоко вдохнул и поднял на неё глаза, до краёв наполненные бесконечной тоской и мукой.

— Тебе придётся вернуться к мужу — прохрипел он тихим, сдавленным голосом.

Слова пронзили рассудок словно удар молнии. Она выдернула свои руки и испуганно затараторила, совершенно ничего не понимая, но слеза уже подкатывала к глазу, а комок к горлу: — Вернуться? Почему? Что происходит, Рей? Почему? Рей! Не молчи!

Он опустил голову вниз, и тихо выдавил сквозь зубы: — Он любит тебя сильнее, чем я.

Рейгар резко встал, и размашисто зашагал прочь из зала.

Она растерянно озиралась вокруг, скользя взором мимо Роберта и Короля, и казалось, не замечает их. Его слова оглушили её. Она качала головой, а слёзы уже вовсю, беззвучно текли по щекам. Ей казалось, что мир рухнул и земля стремительно уносится у неё из-под ног. Она ещё не могла осмыслить произошедшего, но чувство поглотившей её бездны, уже туго окутывало её в плотное ледяное покрывало, словно в погребальный саван. И она прошептала: — Рей.

А потом закричала, что было сил: — Рей!

Роберт подошёл к ней, а она смотрела на него опустошённым взором, широко распахнутыми глазами, в которых застыли солёные капли. И он тихо пробасил: — Нам пора лететь домой.

Она медленно покачала головой, а потом, словно очнувшись от морока, быстро наполнялась гневным отчаянием, разочарованием, вперемешку со страхом. И сморщив брови на лбу, завопила, срывая голос: — Нет! Я никуда не полечу. Иди к чёрту, Роб!

Она сорвалась со стула и бросилась к дверям, но он метнувшись на перехват, поймал её за руку, и словно понимая её боль, те чувства, что обуяли её в этот момент, тихо произнёс:

— Лиз, прошу, успокойся. Ты должна вернуться.

— Отвали от меня, Роб! И я успокоюсь! Я останусь с Реем! — гневно кричала она, вырывая руку.

Роберт нахмурил брови. А Король, что сидел напротив неё с другой стороны стола, тихо, сурово пробурчал: — Нет, девочка. Рейгар отказался от тебя. В обмен на корону. Иди со своим мужем, и уйми свою гордыню.

Его слова резанули её по самому сердцу. Ей не хватало воздуха, и она отчаянно хватало его ртом, стараясь сделать вдох, но не могла. Она задыхалась, а в голове помутнело и перед глазами пошли чёрные круги. Она чувствовала, как ноги становятся ватными и шум… оглушающий шум в ушах… В следующий миг она лишилась чувств. Роберт едва успел подхватить её, прежде чем она упала. Он посмотрел на отца, и пробубнил: — Я возвращаюсь сейчас, отец. Ты летишь со мной, или задержишься здесь?

Король махнул рукой: — Лети. Мы полетим позднее. Нужно проследить, чтобы Марды убрались восвояси.

А потом покачал головой, и не скрывая своего разочарования и недоумения, выдавил: — Роб, ты лишился рассудка… О Боги… да зачем же тебе это? Сын? Она ведь даже не любит тебя. Ты пожалеешь о том, что натворил сегодня…

Роберт пхыкнул: — Сомневаюсь.

Он быстро шагал на выход, унося её бесчувственное тело на руках. Он вышел на дворцовую площадь, и к нему навстречу спешил Мартис, с очень озабоченным лицом. А следом бежал Мэдс.

— Что с ней — тревожился Мартис, впившись недоуменным взглядом в бесчувственное тело дочери.

Роберт чуть подёрнул уголок рта: — Лишилась чувств. Переволновалась. Не переживай Мартис. Мы летим домой.

Мэдс с озабоченностью в голосе, буркнул: — А что Рей?

Роберт усмехнулся, с очевидным удовольствием: — Он больше не будет проблемой. Он получил, чего желал.

Роберт направлялся к своему дракону. Дайракс покорно опустился на брюхо, выставив крыло. Роберт, усевшись в седло, крепко прижал её к себе. И в ту же секунду дракон взметнулся ввысь. С поляны, в миле от замка, Миракс сорвался с земли, и летел за ними.

Спустя минут десять, уже высоко под облаками, она пришла в себя. Она рыдала в голос, визжала, билась в истерике у него на руках, беспомощно тарабаня маленькими кулачками по его груди и осыпая проклятиями. Миракс, летевший рядом, разверзал небеса протяжным, скорбным рёвом. В её голове снова и снова звенели слова Короля: «Рей отказался от тебя, в обмен на корону» Они словно тяжёлые молоты, грузно, с грохотом, опускались на её душу, и беспощадно сминали, раздавливали, разрывали её в клочья. Он отказался… отказался…

Но постепенно боль потери сменялась негодованием и гневом. Его предательство… после всего, что между ними было… предательство… Он унизил и растоптал её… Она сбежала с ним, презрев всё. Презрев позор, которым, покрывала свою семью, осуждение отца и брата, корону, что ей была уготована… А он вышвырнул её, как использованную, ненужную вещь. Она не простит… Он поступил с ней так, как её и предостерегали…. Он чудовище… Она не простит… Никогда…

Она корила и проклинала себя, в бессильной злобе, за свою глупость и доверчивость. А её душа покрывалась толстой коркой льда, что должен был защитить от боли, оградить от всего мира, сковав её навеки. В ней не будет места ни для кого.

Её слёзы высыхали, а встречный ветер, хлеставший в лицо, срывал последние капли, с уголков её распухших, покрасневших глаз. Она отвернулась, и уткнувшись Роберту в грудь, тихо прошептала: — Зачем я тебе, Роб? После всего того, что я сделала? Зачем?

Он подёрнул уголок рта в едва уловимой улыбке: — Всё просто, Лиз. Я люблю тебя.

Они вернулись в Мидлтаун и вошли в свои покои. Элизабет устало посмотрела на Роберта и тихо произнесла: — Роб, найди себе другую комнату. Мне нужно побыть одной, какое-то время.

Он покорно качнул головой: — Хорошо.

И он ушёл. А она заперла дверь, и упала на кровать. Она ощущала лишь полное, бесконечное опустошение. Словно провалилась в бездонную, чёрную пропасть, в которой лишь холод и непроглядная темень. В душе было пусто, как в досуха испитом кубке вина. Ничего… Ни желаний, ни эмоций, ни чувств… Её сердце всё ещё билось, а лёгкие исправно наполнялись воздухом, она дышала, но ей казалось, что была мертва.

Глава 3 Воскрешение

Глава 3

Воскрешение

Следующие три дня она не вставала с постели. Она лишь проваливалась в небытие, закрывая глаза и погружаясь в сон. А когда открывала, то неподвижно лежала, уставившись в потолок невидящим взглядом. Она смотрела сквозь него, куда-то в непроглядный сумрак, в бесконечность пространства. Что она там видела?.. Она не отвечала и не открывала, когда в её дверь стучали слуги, принося еду. Когда приходил Роберт, она лежала так же неподвижно, словно она была не здесь, а где-то в другом месте, и просто не слышала. Когда приходила Исса, ничего не менялось.

А спустя три дня её добровольного затворничества, волнения Роберта нарастали. Она не ела и не пила, и он выломал дверь. Но даже это не вывело её из состояния полной апатии и безразличия к миру. Она не шелохнулась. Всё тот же безучастный взгляд в никуда.

Он подошёл и сел на край кровати. Приподнял её и подтянул к себе. Но её тело было подобно тряпичной кукле. Её руки безвольно свисали, а глаза по-прежнему были устремлены за грань бытия.

Её дракон не переставал выть на башне, подкрепляя обеспокоенность мужа.

Он вызвал лекаря, но тот лишь развёл руками. Роберта накрывала паника. Он боялся, что она решила умереть, и он не знал, как вытянуть её из этого подавленного транса. Её поили насильно, но накормить не смогли. И когда следующие два дня изменений к лучшему не принесли, а её глаза впали и появились тёмные круги, черты лица осунулись, Роберт сходил с ума от отчаяния. Он понимал, что если так продолжится, её просто не станет. Она умрёт. И лекарь подтвердил его опасения.

В бессильном отчаянии он пришёл к ней, и снова присел на край её кровати. Он наклонился и обречённо прошептал ей на ухо: — Лиз, если ты хочешь к нему, я отпущу. Я верну тебя ему. Только прекрати это.

Его слова пронзили её, точно ударом молнии, и заново напитали жизнью. Она встрепенулась, и словно вырвалась из тисков, что сковывали её, всё это время. Её впалые глаза вспыхнули, и она гневно прохрипела, схватив его за рубашку на груди: — Нет. Никогда.

Он растеряно смотрел на неё, и не мог различить эмоции, что выражал её взгляд. Казалось, что в нём было всё сразу, всё, что только возможно. Все они сплелись воедино в её взоре, и распознать каждую в отдельности, он не мог.

Но она вздохнула, глаза чуть стухли, а она сипло прошептала: — Я хочу пить.

Он вскочил и налил ей воды. Осушив кубок, она попыталась встать, но пошатнулась. Он поддержал её за руку, и она устояла на ногах. Опустилась на стул, и выпила ещё воды. А потом попросила Роберта уйти. И он подчинился. В этот день она немного поела, и силы постепенно возвращались к ней.

Её навестила Исса, и они вместе побрели на драконью площадку. По пути принцесса пыталась поговорить с ней, но та лишь отмахнулась: — Ис, чуть позже, прошу. Мы поговорим обо всём, но дай мне время.

Они призвали своих драконов, и вместе с Иссой она несколько часов парила над Ветренным морем. А когда они вернулись, её физическое недомогание прошло. Её дракон, невероятное магическое существо, вернул ей силы. Если бы только подобно тому, как он исцелял тело, он мог врачевать и израненную душу…

А следующим утром пришёл Роберт. И он снова принёс ей ожерелье. Она посмотрела на него, не скрывая недоумения, но уже без колкой иронии и издёвки: — Роберт, ты сумасшедший? Боги… я не понимаю. — тихо прошептала она.

Он присел на корточки около её стула, и чуть подёрнув уголок рта, ответил: — Может попробуем всё сначала?

Она глубоко вздохнув, устало посмотрела в его глаза, что переполнялись надеждой и мольбой, и с очевидным сожалением прошептала: — Ничего нельзя начать сначала, Роб. То, что происходит — остаётся в крови. Навсегда.

— Тогда может просто погуляем? Или слетаем куда-нибудь? — не сдавался принц.

Она искренне не понимала, как он может быть таким спокойным? Как, после всей той боли, что она ему причинила, после всего, что она сделала и наговорил, а после того, как поступила с ним, как растерзала крыло его дракона, он может продолжать любить её? На его месте, она бы давно возненавидела. Но он… может он и правда сумасшедший? Может рассудок покинул его?

Она не знала, как он терзался внутри. И её образ в объятиях брата, не покидал его. И его ревность бурлила в его горячей крови, как вода в котелке на пылающих углях. И он из последних сил пытался потушить это несносный, испепеляющий пожар в душе, что выжигал до бела. Но он понимал, что упрёками делу не помочь. А его страсть не хотела отступать. Она вцепилась в него мёртвой хваткой, и злобно шептала на ухо: «тебе не выбраться, я не отпущу» Он не был сумасшедшим. Он был распят ею. Он был беззаветно влюблён. И эта разрушительная любовь толкала его на безумства, что он творил совершенно осознанно, безропотно подчиняясь своим чувствам, что был не в состоянии отринуть, как не старался, и несмотря ни на что. А её недоступность, её недосягаемость, лишь распаляла его ещё больше, подливая масла в бушующий огонь его страсти.

Она вздохнула и произнесла: — Хорошо. Давай полетим. Куда?

Он улыбнулся: — Куда ты хочешь?

Она пожала плечами: — Всё равно. Он взял её за руку и повёл на драконью площадку. Роберт направил драконов в Орлиные горы, что были к югу от Мидлтауна. И они кружили над ущельями, а потом опустились в одном из них. Он показывал ей пещеры, в которых самки драконов делают свои кладки. И показал пещеру, в которой самка первой Королевы, Миракс, в честь которой был назван её дракон, откладывала яйца, давая начало поколениям следующих драконов. Здесь же самки пробуждали яйца, окатывая их своим долгим, жарким пламенем и что-то глухо клокоча. А потом отдавали своим владыкам.

А она с восхищением и неподдельным интересом рассматривала и трогала кучи оплавленных камней и следы от яиц, что отпечатывались в них. Она знала, что яйцо, из которого явился её Миракс, было в одной из этих кучек. И он рассказывал ей, что драконы выбрали это место не случайно. Попасть в этот каньон можно лишь с неба. Пешим сюда ходу нет. Он надёжно защищён высокими, острыми скалами.

А потом они возвратились в замок. В этот день вернулись и остальные владыки драконов, вместе с Королём и Рейгаром. Конфликт был улажен, и кровопролитной схватки удалось избежать. Но Король не был спокоен. Его терзало горькое послевкусие произошедшего. И он не знал, как на долго воцарился мир. Тревожная неопределённость будущего довлела над ним. А потому, вопреки своему желанию устраниться от дел, решил не спешить покидать престол и передавать его сыну, а посмотреть, что будет дальше.

Этим вечером Элизабет навестили Мартис и Мэдс. Отец не стеснялся в выражениях, высказывая своё негодование и разочарование. Он обрушился на Элизабет подобно вспененной волне, что яростно налетает на отвесные скалы, гонимая бурей, обвиняя её в распутстве и позоре, коим она покрыла всю семью и своего мужа. Мэдс молчал, уставившись в пол, и не проронил ни слова. Как и Элизабет. А потом они ушли, и отец улетел в Хэвенрок. А после их ухода, явился Роберт, и робко высказал желание остаться. — Роб, я не в том настроении, просто уходи — устало возразила она.

А следующим утром он снова принёс украшение, чем вызвал у неё нервный смешок. Но его это даже порадовало. Если к ней возвращается былая колкость, возможно она начала выбираться из своей топкой трясины.

И этим днём он водил её в Исттаун, и они гуляли по его улочкам. А потом вышли на площадь и кукольный театр давал представление. Лиз захотела посмотреть. Но очень быстро об этом пожалела.

Несносные кукольники разыгрывали сценку, в которой она была главной героиней, сценку побега принцессы. Она прикрыла глаза от досады и стыда. Люди хохотали и веселились, аплодируя липким шуткам и похабным, откровенным намёкам. Роберт заметил её смятение, и взяв за руку, быстро увёл.

Дни неспешно текли в Мидлтауне, и постепенно, бушующая, пенная волна сплетен и пересудов, что разрывала стены замка в последнее время, начала спадать, теряя свой напор и актуальность. Все нюансы и подробности были сотни раз обсмакованы, обсосаны, и сверкали белизной, словно оголенные кости истлевшего тела, выжженные палящим солнцем.

Лиз много времени проводила с Иссой, и рассказала ей всё. И одним солнечным утром, та спросила: — И что, Лиз? Что ты теперь чувствуешь к Рею?

Та пожала плечами: — Я не знаю. Разочарование, злость, обиду…и пустоту… наверное…

— А к Робу?

Элизабет задумчиво усмехнулась: — Не знаю. Он должно быть не в себе, коль решил простить меня. Но он больше не бесит меня, как раньше.

Исса весело захохотала: — Может это начало? Лиз?

Элизабет махнула рукой: — Хватит, Ис! Пойдём лучше в сад.

И они отправились в беседку. Когда они шли по дорожке, заметили впереди, вдалеке, Рейгара, что шёл навстречу. Элизабет резко остановилась, и схватила Иссу за рукав: — Пойдём назад.

Исса тоже приметила Рея. Они спешно развернулись и свернули в другую сторону на развилке мощенной тропинки. Они не ускользнули от взгляда Рейгара. Но он не пошёл за ними, хотя и видел, куда они свернули. Он решил, что будет избегать её, и рано или поздно, освободится от её губительного, и в то же время сладкого плена. Теперь выбора нет. Он сам отказался, и сам принял это решение. Он должен выкинуть эту дурь из головы. В замке и за его пределами полным-полно прелестниц, что с радостью упадут в его объятия. И одна из них, непременно вытеснит её образ из его мыслей. Нужно лишь постараться. Теперь он этого хочет, а значит так и будет. Она всего лишь женщина. Одна из многих. Он забудет её, так или иначе.

С Робертом Рейгар тоже старался не пересекаться, благо, что в таком огромном замке это было не сложно. Его ненависть к брату не иссякла, и чувство было взаимным. Возможно, они уже никогда не смогут наладить прежних отношений. Но Рея это не сильно тревожило. Куда больше беспокоил его тот факт, что когда он увидел его в саду рядом с ней, его накрыла нестерпимая ревность, с которой он едва мог совладать, не смотря на все внутренние установки, что он себе давал. Его обожгло, словно драконьим пламенем, его сердце защемило, а дыхание сбилось, и он бежал прочь, чтобы не сорваться, и не натворить глупостей.

Прошло ещё несколько месяцев. И постепенно к Элизабет возвращалась её былая жизнерадостность и задор. Она всё чаще хохотала, заливая хвойный сад звонким смехом, когда они с Иссой промывали косточки героям новых сплетен, что никогда не покидали стен Мидлтауна, не давая скучать его обитателям.

Она почти не думала о Рее, а когда вспоминала, то лишь с чувством обиды. Казалось, даже злость постепенно отступала. Она почти пережила эти нестерпимые муки. Она словно переболела тяжёлой, изнурительной болезнью и теперь восставала, измучанная и исполосованная уродливыми шрамами, что остались на сердце, но теперь готовая к тяготам и радостям жизни.

И, хотя Роберт до сих пор спал в другой комнате, она всё больше времени проводила с ним. И он видел её прежнюю. Не всегда, но всё чаще. К ней вернулась её язвительность и ехидство, но теперь оно уже не было таким колким и обидным. Скорее чуть подтрунивающим, иногда насмешливым.

Этим утром Роберт по обыкновению, пришёл к ней и одел ей на пальчик кольцо, с большим изумрудом, под цвет её глаз. Она покрутила ручкой, и вопреки его ожиданиям, не сняла, и не положила в шкатулку. Она улыбнулась и усмехнулась: — Ну наконец- то… Ошейники мне уже порядком надоели.

Он довольно загоготал, и поцеловал её руку. — Может прогуляемся? Леди Элизабет? — с чарующей улыбкой пробасил Роберт, с характерной хрипотцой.

Она хихикнула: — Я знаю сад вдоль и поперёк. Я знаю каждый, даже самый мелкий камушек, что спрятан в траве в хвойном парке. Может лучше слетаем куда-нибудь?

— Куда ты хочешь? — спросил он, а уголки губ сами поползли вверх.

Она пожала плечами, и задумчиво, мечтательно произнесла: — Жаль нет замка, где-нибудь поблизости от Хэвенрока. Там такие красивые места. Вековые сосны, воздух, насквозь пропитанный их смоляным запахом… И тишина… Такая есть только там. Она не пустая, она наполнена таинственными звуками леса. Я скучаю по дому…

— Мы можем полететь в замок твоих родителей. — парировал он, стараясь угодить.

— Нет. Там отец. — отрезала она.

Ей было страшно и стыдно. Она знала, какую боль причинила и ему, своим поступком. И пока она не могла взглянуть ему в глаза, не сгорев при этом от стыда, в собственном пламени раскаяния.

— А что насчет Пулривера? — предложил он — Вик Кроули сейчас там.

Она задумалась на несколько секунд и кивнула:

— Не знаю. Может быть. Давай возьмём с собой Иссу и Мэдса.

Роберт засмеялся: — Если захотят, почему бы и нет.

Элизабет бежала к своей подруге. Исса с радостью согласилась. Её роман с Мэдсом тёк слишком вяло. Он топтался на месте, хотя по всему было видно, что принцесса нравится её брату. Но Мэдс не спешил расставаться со свободой, а потому не торопился. Он понимал, что Исса принцесса, и тут спрос куда жёстче, он не может просто поразвлекаться с ней и позабыть. С ней или всё, или ничего. И он медлил. Хотя Исса придерживалась иных мнений, и она уже давно распрощалась со своей невинностью, Мэдс не хотел скандала, подобного тому, что отчудила его сестрёнка. А потому, дальше жарких поцелуев, не заходил.

Заручившись согласием Иссы, Лиз отправилась к брату. А тот, по обыкновению, ещё не вылез из постели, вальяжно и лениво потягиваясь, пробасил: — Лиз, какого чёрта тебя принесло в такую рань?

Она, весело стягивая с него одеяло, протараторила: — Боги, Мэдс, ты когда-нибудь помрёшь во сне от пересыпа! Поднимайся, ленивый кабан! Мы летим в Пулривер!

Мэдс, протирая спросонья глаза: — Кто мы? Какой к чертям, Пулривер?

— Пулривер, Вика Кроули. Там сады и пруды с форелью, там замечательно. И тихо. И там Вик! — выпалила она.

Мэдс нехотя сел на кровати и морща брови пробасил: — А кто мы? С кем ты намылилась лететь?

Элизабет невинно закатила глаза: — Ну ты и тупой, братец! Исса и Роб.

Мэдс вскинул брови вверх: — Да? Ну не знаю… — с наигранной неохотой протянул он

Он хитро прищурился, наблюдая за реакцией сестры. А та схватила подушку, и принялась лупить его ею по голове, и нарочито сердито, приговаривала: — Паршивец! Не знает он! Сейчас узнаешь! Ленивый кабанище! Только жрать, да спать можешь! Да вино хлестать вёдрами!

Мэдс забористо заржал и начал собираться. Ему нравилось видеть Лиз прежней. Его душа скорбела вместе с ней, когда он наблюдал её подавленность и отстранённость ото всех и вся. Но она оживала. Медленно, но неуклонно, она возвращалась. И это не могло не радовать его.

Вскоре все они шли на драконью площадку. И взобравшись на спины своих драконов, летели в графство Кроули.

Драконы опустили их за крепостной стеной, а спустя десять минут, они уже вломились в замок, под забористый гогот Мэдса. С Робертом у него были прохладные отношения. Не сказать, что натянутые, но без огонька. Они скорее были нейтральными. Но и с Реем они заметно охладели, после событий в Шидо.

Довольный Вик встречал их с радостным приветствием, широко раскинув руки и растекаясь в довольной улыбке. — Роберт! Как я рад! Ооо. Леди Эливабет!!! Моё пофтение! — добродушно и искренне радовался Вик.

Они отдохнули с дороги, в комнатах, что он выделил им, а к вечеру был накрыт шикарный стол в саду, в большой открытой беседке около фонтана, с цветными, большими рыбами.

Вик, неизменно располагающий к себе всех, веселил и смешил их до боли в животе, и вино лилось рекой, разговоры становились всё громче, а мужской басовитый гогот, всё забористей.

Они живо обсуждали турнир, что должен будет состояться через несколько месяцев, в честь дня рождения Короля Рэгара, с последующими пирами, кои Вик просто обожал.

А когда ночь вошла в свои права, и окутала таинственным мраком сад, Исса кокетливо увела Мэдса на прогулку, как она это назвала. А заметно подвыпивший Вик, чуть смутившись, хлопнул себя по коленям и разочарованно произнёс: — Ну….Пора и мне откланятьфя. Подуфтал я от ваф!

Он бросил лукавый взгляд на Лиз: — Леди Эливабет, вавтра, я покаву вам фвоих фкакунов. Вы любите прогулки верхом?

Лиз утвердительно кивнула: — Конечно Вик. Непременно.

И он ушёл. Оставшись наедине с Лиз, Роберт приобнял её за плечо. Она была пьяна. Она так давно не веселилась и не пила, что в этот вечер махнула лишнего. И Роберт пробасил: — Спать? Или прогуляемся?

— Прогуляемся — промямлила она, расплываясь в томной улыбке.

Он протянул ей руку и вытянув со стула, повёл по тропинкам сада. Ночь была лунной, стрекот сверчков и цикад, шелест листьев, в едва уловимом ночном ветерке, наполнял тишину. Сад дышал ночной прохладой и ароматами цветущих роз. Луна, выглядывая из-за облаков, серебрила листву деревьев, создавая причудливые, скользящие тени на тропинках. Роберт шёл медленно, давая Лиз время прийти в себя. Он чувствовал, как она слегка покачивается, опираясь на его руку.Они молча шли по саду, слушая наполненную тишину. Лиз подняла голову и посмотрела на бескрайнее небо. Миллионы звёзд мерцали в ночной выси, словно рассыпанные бриллианты, по чёрному, мягкому бархату. Она завороженно смотрела на них, тихо, задумчиво промурлыкала: — Моя прабабушка, Элейн Барт, родилась где-то под одной из этих звёзд, где-то в ином мире. Интересно, какой он? Её мир? Говорят, что она очень любила смотреть в ночное небо, пытаясь отыскать свою звезду.

— Ты так много о ней знаешь? — тихо проговорил Роберт.

Ооо… Я знаю о ней всё! — усмехнулась она — в нашей семье её память чтят по сей день. Нам с Мэдсом с детства прививали почтение и уважение к ней и к Мейру Барту.

Роберт лукаво усмехнулся: — А ты знаешь, что прежде, чем полюбить твоего прадеда, она любила моего предка?

Элизабет ехидно пхыкнула: — Ой. ну ещё бы… Но похоже, Хемсворды всегда остаются не у дел.

Роберт загоготал: — Ты неисправима!

Она залилась звонким смехом, а он медленно остановился, и привлёк её к себе за талию. И впервые, она не взбрыкнула. Он смотрел в её глаза, а звёзды тонули в них, и отражались из глубины. Они превращали их в бездонные омуты, что манили в свою губительную пучину, подобно тому, как питон затягивает своим гипнотическим взором зазевавшегося кролика, а тот безропотно идёт на свою погибель. Он наклонился и коснулся её губ, очень робко и нежно, а она опустила веки. И он приник смелее, а потом ещё. и ещё смелее. Её губы ответили, сначала неуверенно, словно опасаясь чего-то. Внутри неё разливалось тепло, уже знакомое и приятное, оно растекалось по венам, согревая каждую клеточку тела.Он углубил поцелуй, и она почувствовала, как её колени подгибаются. Он подхватил её, прижимая к себе еще крепче, словно боясь, что она ускользнет. Ветер ласкал их лица, донося шепот ночи, а звезды, казалось, замерли в небе, с надеждой, робко наблюдая за зарождением нового начала.Его губы переместились на её шею, оставляя нежные поцелуи, от которых по коже побежали мурашки. Она запрокинула голову, позволяя ему делать все, что он пожелает. Он отстранился, глядя на неё с обожанием. В его глазах легко угадывалась целая буря эмоций: страсть, нежность, любовь. Он провел рукой по её щеке, большим пальцем очерчивая контур губ.- Я люблю тебя — прошептал он, и с её губ сорвался тихий вздох.

Слова повисли в воздухе, как хрупкие снежинки, прежде чем растаять, коснувшись тёплой кожи. Она смотрела на него, замечая теперь, глубину его глаз, в которых отражалось все ночное небо. Ей казалось, что время останавливается, замедляет ход, словно давая ей возможность отступить, одуматься, убежать. Но ей не хотелось. Хмель путал мысли, загоняя их в густой непроглядный туман, выпуская наружу желание, словно расчищая ему дорогу. Ее пальцы робко коснулись его щеки. Она чувствовала, как в ее сердце зарождалось что-то новое, пока без чётких контуров, и даже не имеющее очертаний. Она запустила пальцы в его волосы, притянула его к себе и коснулась его губ своими. Это было лишь касание, лёгкое и неуловимое, но дарящее надежду, что ждала в его душе так долго. Это касание было как спасительный глоток воды, для заплутавшего путника в изнуряющей пустыне. Он накрыл её губы поцелуем, с нежностью и страстью, обнимая ее всё крепче, словно боясь, что она исчезнет, ускользнёт. А она ответила, распахивая губы, и притягивая его за волосы уже сильнее. Его руки осмелели, и теперь жадно скользили, исследуя тонкий стан. Они ловили каждый изгиб, и сжимали ягодицу и вновь устремлялись наверх, и уже поглаживали грудь…

Она едва слышно простонала, и он тут же подхватил её на руки и нёс в замок. Её голова была у него на груди, и она слышала, нет … ощущала, как молотит его сердце. Оно так отчаянно стучалось о грудную клетку, что она чувствовала этот бой своей щекой. Чувствовала, как вздымается его грудь, при каждом участившемся вдохе.

Он шёл быстро, открывая двери с ноги. Как только они оказались в комнате он опустил её на кровать и завис над ней. Он на несколько секунд задержался на её взгляде, но он не протестовал, в этот раз. И он со всем жаром накрыл её губы страстным поцелуем, придавив её своим телом. Его дыхание становилось всё тяжелее, и она распалялась под его напором.

Он приподнялся и нетерпеливо разорвал её платье, двумя сильными рывками, до самого низа юбки. Она охнула, а он сразу же утопил её в поцелуе, а затем скользил губами по её шее, груди, животу и опускался ниже…ниже…ещё ниже…

По её телу пробежала дрожь, когда его губы коснулись самых сокровенных мест. Она задыхалась от возбуждения, чувствуя, как волна за волной накатывает на неё желание. Она обвила его голову руками, притягивая его ближе, отдаваясь во власть охватившей её страсти. Он вернулся к её губам, целуя жадно и требовательно. Его руки блуждали по её телу, лаская каждый сантиметр кожи. Её пальцы зарылись в его волосы, удерживая его рядом.Внезапно, он отстранился, глядя ей в глаза. В его взгляде читалась нежность, смешанная со страстью, и обожание… Он быстро скидывал с себя одежду, нетерпеливо разрывая свою рубашку, что никак не снималась.Он опустился, и вошёл в неё плавно, но уверенно, прикрыв веки и испустив хрипатый рык наслаждения. Она застонала от удовольствия, чувствуя, как он туго заполняет её. Вожделение волнами прокатывалось по всему её телу, и возвращаясь вниз, завязывалось в тугой узел в животе. Ноги дрожали, а поясница выгибалась. А её бёдра непроизвольно стремились ему навстречу. Ногти впивались в его спину, оставляя царапины на влажной коже.

Движения становились всё быстрее и интенсивнее, пока не достигли пика наслаждения. Он глухо зарычал от блаженства, сжимая тугие кулаки, а из её груди вырвался сладострастный стон.Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга. Тишина в комнате была оглушительной, нарушаемая лишь учащённым сердцебиением и сбивчивым дыханием.

Когда сердце замедлило свой сумасшедший бег, он приподнялся на локтях и с обожанием смотрел на её лицо. Она улыбнулась, и её рука нежно погладила его спину. Он наклонился к самому уху и тихо шепнул: — Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя?

Она вздохнула: — Знаю. Но не понимаю почему… Он снова приподнялся на локтях, и подёргивая в улыбке уголок рта, прошептал: — Так решило моё сердце.

Она улыбнулась: — Неужели ты смог простить мне всё что я натворила?

Он поцеловал её в губы: — Это было не с нами. Не в этой жизни. Теперь всё будет иначе.

И он без устали, топил её в своей любви и страсти всю эту ночь. А она с готовностью отдавалась в его власть, забыв обо всём. И лишь под утро, их измождённые, истерзанные сладострастием, переплетённые тела, погрузились в негу сна.

Они спустились в зал лишь к обеду следующего дня, где Вик, Исса и Мэдс уже разрывали каменные стены замка, громогласным хохотом.

Исса бросила многозначительный, хитрый взгляд на Лиз, а потом на брата, и насмешливо промяукала: — Ойй… Ну наконец-то… А мы уж думали больше не увидим вас, до самого отлёта.

Элизабет слегка смутилась, а Роберт разразился довольным гоготом, и легонько ущипнув сестру за бок, пробасил: — Не кривляйся, маленькая ехидна.

Роберт отодвинул стул для Лиз, и усадив её за стол, сел рядом с Иссой. Она тихонько пихнула его локтем в бок, и усмехаясь шепнула на ухо: — Дорвался, братец? Мы слыыышали, как ты рычал вчера ночью. Поскромнее надо быть.

Он ухмыльнулся: — Нечего под дверями околачиваться.

Мэдс услышал, и будучи уже опять подпитым, разразился гоготом, и захлёбываясь от смеха, пробасил: — Роб, не ошивались мы под дверями. Под твой львиный рёв, пол замка не могло уснуть.

Элизабет, и вовсе засмущавшись, швырнула в брата скомканной салфеткой и с издёвкой фыркнула: — Смотри рот не разорви, от хохота, Мэдс. А то вино будет проливаться! Смотрю ты уже к обеду успел залиться под самое горлышко.

Мэдс заржал пуще прежнего: — Вот, зараза!

Они провели в Пулривере ещё неделю. Роберт упивался до пьяна своим долгожданным счастьем, и каждую ночь старался и потел, ублажая свою жену.

Элизабет было хорошо с ним, и она чувствовала, некое влечение к нему. Ей нравился его запах и его сильные, уверенные руки. Его страстные, жаркие поцелуи заставляли её кровь кипеть, а сердце пускаться в необузданную скачку. А когда он овладевал ею, она теряла контроль над своим телом. Он был так горяч, и так могуч…

Её влекло к нему, ей хотелось быть с ним, а бурные ночи в его объятиях, были бальзамом для её души.

Но всё же, той умопомрачительной, всепоглощающей любви, как с Рейгаром, она не чувствовала. Она понимала, что уже сдаётся под его напором и чарами, и он сумел внушить ей какое-то притягательное чувство, и желание, и страсть, и может даже робкие зачатки любви, но её сердце не замирало рядом с ним так, как это было с Реем. Он не сводил её с ума.

Возможно потому, что она сама противилась этому. Она боялась той сумасшедшей любви, что лишает воли и рассудка. Она больше не хотела таких драконовых страстей. Она готова была впустить Роберта в прихожую своего сердца. Но внутренние покои, должны оставаться наглухо запертыми, там не должно никого быть. Никогда.

Но, как бы то ни было, они вернулись в Мидлтаун. И теперь Роберт вернулся в свои покои, и проводил ночи в постели своей жены, обволакивая её своей любовью, страстью, и отправляя на небеса блаженства.

Но это Мидлтаун. И очень скоро ушей Рейгара достигла весть о том, где и как теперь Роберт проводит свои ночи.

И нестерпимая, удушающая волна ревности, накрыла его и лишила воздуха. Она, словно бушующий шторм, перемешала огромным трезубцем всё его сознание, подняв со дна на поверхность всё то, что он так отчаянно пытался позабыть, похоронить в глубокой бездне.

Он метался по комнате, как загнанный, раненный зверь в тесной клетке. Он изрубил всю мебель в безудержном приступе гнева, выпуская наружу всю ярость и бессилие.

И он любил её, теперь чужую и далёкую, как увы… не сумел любить, когда она была любящей и близкой. Он понимал, что сам отказался от неё, и винить некого. И у него больше нет права на эту ревность. Но это никак не уменьшало его терзаний и страданий.

Девицы, что бесконечной вереницей текли в его постель, меняясь от ночи к ночи, тоже ничем не помогали. Они не могли изгнать из его сознания тот единственный образ, что потопил его в своих зелёных омутах, и пленил в своих глубинах. Эти мимолетные наслаждения, приходили и уходили одинаково быстро, лишь опустошая душу и очерствляя сердце. И он щедро топил свои мысли в вине, упиваясь вусмерть, ища хоть на время забытия и покоя.

Но впрочем, была одна девица, что наведывалась в покои принца Рейгара заметно чаще других. Дочь вассального барона Дома Холдбергов, Лайнса Уайлда. Звали её Терна Уайлд.

Это была молодая девушка, с пышными, манящими формами. Длинные волнистые, тёмно-русые волосы каскадом струились с её хрупких плеч ниже пояса. Большие карие глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами, пухлые губы и аккуратный, курносый носик, делали её похожей на Элизабет. Разве что она была немного старше.

Она неизменно приковывала восторженные взгляды кавалеров, и с лёгкостью пленяла мужские сердца. И хотя предложений о замужестве её отцу поступало не мало, он не спешил отдавать дочь. Он надеялся, что той удастся покорить принца, и в итоге стать его женой и Королевой.

И Терна старалась во всю. Она была достаточно хитра и проворна, и с усердием распространяла по Мидлтауну слухи о сумасшедшей любви принца Рейгара к собственной персоне, пытаясь обскакать соперниц. А частые приглашения принца в его покои, добавляли ей стараний и оптимизма, и она почти уверовала в успех.

Глава 4 Встреча

Глава 4

Встреча

Между тем, Роберт не забыл тот разговор с Элизабет, когда она сожалела, что у него нет замка близ Хэвенрока, в тех волшебных местах графства Хемсвордов. И он захотел это исправить. Он искал варианты, желая прикупить замок, и сделать подарок своей жене. Но спустя полгода бесплодных попыток, ничего стоящего не нашёл. И решение построить новый, пришло само собой.

Он жаждал угодить ей во всём, особенно сейчас, когда их отношения, казалось, расцветали с каждым днём. Его сердце пело от счастья. А она… Она так и не воспылала к нему той безудержной, всепоглощающей страстью, что когда-то сжигала её дотла в пламени любви к Рею, что лишала разума и воли. Но любила. По-своему. Спокойной, тихой любовью, без бушующих страстей и испепеляющего огня. Она чувствовала к нему тёплую душевную привязанность, и глубокую благодарность за его бесконечное терпение, нежность и доброту к ней. И хотя он и разжигал в ней влечение, вожделение и жажду тела, с ума по-прежнему не сводил.

Когда этим вечером они прогуливались в саду, Роберт проронил: — Я хочу построить для тебя замок. Недалеко от Хэвенрока. Что скажешь?

Элизабет вскинула брови: — Замок? Ты серьёзно?

По мере того, как смысл его слов проникал в её сознание, ею всё больше овладевало волнение. Эта внезапная новость словно всколыхнула её. Конечно! Да! Она хотела бы замок в тех местах. Ей нравилось жить в столице, но время от времени улетать в тишину, в покой и уединение, да просто сменить обстановку, было бы просто замечательно.

И её глаза разгорались как угольки, раздуваемые ветром, и выстреливали радостными искрами. Она запрыгала на месте, обнимая его за шею, притягивая к себе, поцеловала и промурлыкала:

— Роб! Да это же будет здорово! Я хочу!

Роберт довольно загоготал, и пробасил: — Подумай, какой замок ты хочешь. Завтра мы полетим в графство, и будем искать место, которое тебе понравится. И я начну стройку.

Эти мысли завладели всем её воображением. Она радовалась, словно ребёнок, и со всей своей непосредственностью юности, с готовностью демонстрировала. Она закружилась, элегантно придерживая подол юбки маленькой ручкой, а второй тянула Роберта в танец, заливая сад звонким, задорным смехом.

Роберт не любил танцев, считая себя через чур неуклюжим, и он просто притянул её к себе, для поцелуя, а она, в порыве захлестнувшего её радостного волнения, с готовностью повисла на его шее, довольно подставляя губы.

Рейгар этим вечером тоже прогуливался по саду, прибывая в скверном настроении. И он невольно стал свидетелем этой сцены. Он приметил их впереди, на дорожке. Она выглядела такой счастливой… И она была так весела… А её чарующий, звонкий смех звучал как забытая мелодия, что вертелась у него в голове. И она обнимала и целовала Роба… Она льнула к нему всем телом… А потом откинула назад свою прелестную головку, и снова заливисто хохотала, а он держал её за талию, и целовал шею…

То, чего он сам себя лишил, но так желал, теперь с лихвой получал его ненавистный братец. И она, должно быть забыла его… Забыла напрочь… Чёрт… Гореть в пекле.

Рейгар развернулся, и зашагал в другую сторону. В его голову стали закрадываться робкие сомнения, словно ядовитые змеи, заползая в душу с тихим шипением, и обвивая её удушающим кольцом. Прошёл почти год, но он так и не смог отделаться от неё. Он был уверен, что сможет, но она, вопреки всем надеждам и ожиданиям, по-прежнему терзает его. А её образ, сияющей от счастья в объятиях брата, прожигал сознание. И ревность рвала его на части изнутри, снова и снова. Может зря он позарился на эту чёртову корону?

Он помнил её тихие слезы, её испуганный взгляд и шепот, когда оставлял её. Он верил, что поступает правильно, что его любовь — это лишь слабость, которую он должен преодолеть ради своей мечты, что преследовала его с детства. И то был единственный шанс осуществить её.Но теперь, глядя на её беззаботную радость, он ни в чём не был уверен.

А следующим утром Элизабет и Роберт летели в графство Хемсвордов, подыскивать место для замка. Элизабет понравилось местечко недалеко от её родового гнезда, в десяти милях к северу от него. Это была обширная равнина, поросшая низкими травами и обрамлённая хвойным лесом с одной стороны, и Небесными горами — с другой. Вековые, разлапистые сосны вгрызались в каменистую почву своими извилистыми, толстыми корнями, и щедро источали смоляной запах хвои, густо пропитывая им воздух вокруг.

По опушке протекал довольно широкий и глубокий ручей, скорее напоминавший речку, с неспешным журчанием вод, петляющий среди небольших валунов. Берега и дно были усыпаны мелкой галькой, отшлифованной до блеска. Ручей искрился кристальной чистой и прозрачностью. Толстые спины крупных рыб, лениво противостоящих слабому течению, хорошо просматривались сквозь водную толщу.

Элизабет хотела расположить замок прямо у подножия отвесных, высоких, светлых скал. Место было прекрасным, сказочным, словно сошедшим с картинок в книгах. И определившись с выбором, они вернулись в Митдлтаун. По прилёту, Роберт показал ей несколько отчерченных замков, и она остановилась на одном, с оговоркой, что ей нужны башни для драконов, подобно тем, что были в Хэвенроке, с выходом на их каменные крыши, прямо из покоев. Она решила назвать замок Мунстоун, что означало лунный камень.

Вскоре Роберт занялся стройкой. Это потребовало у него довольно много времени, и теперь он часто отлучался из столицы. Иногда Элизабет летала с ним, но чаще, оставалась в Мидлтауне, и коротала дни в компании Иссы, и других подруг, коими уже успела обзавестись.

В этот вечер она снова была с Иссой, в старой беседке. Роберт улетел утром, и должен будет вернуться лишь спустя пять дней. И девушки строили планы, чем заняться в его отсутствие, а заодно, Исса по секрету поведала Лиз, что Мэдс наконец-то решился на нечто большее, нежели страстные поцелуи. А очарованная принцесса, теперь с охотой, самозабвенно описывала все свои восторги, в этой связи. И так незатейливо, весело хохоча и сплетничая, они наслаждались вечерней прохладой и приятной беседой.

Они не заметили, как к беседке подошёл Рейгар. Этим вечером он решил найти её в саду. Он знал, что Роб улетел. Рей понимал, что не стоит этого делать, и отчаянно боролся с искушением увидеть её, но два знатных кубка крепкого вина, добавили ему решительности, и отринули его сомнения. Он не разговаривал с нею год, он всячески избегал её, но это никак не помогло.

И сейчас он стоял у входа в беседку, подперев входной косяк плечом, и по обыкновению нагло улыбаясь, самодовольно пробасил с хрипотцой: — Леееди! Как приятно видеть вас!

Элизабет обернулась в сторону, откуда донёсся голос, и чуть не поперхнулась. Она распахнула глаза от неожиданности, и почувствовала, как сердце пропустило удар.

Исса закатив глаза, фыркнула с нотками упрека в голосе: — Рей! Чего тебе тут надо? Шёл бы ты своей дорогой, братец.

— Моя дорога привела сюда, Ис. Почему бы мне не поболтать со своей сестричкой и невесткой? — пробасил он в ответ, кидая провокационный взгляд на Элизабет.

Он задержал на ней свой взор. Закатив глаза, она вздохнула с демонстративным неудовольствием. Едва уловимая тень раздражения скользнула по лицу. Она отвела взгляд, безразлично закинув в рот маленькую конфетку из вазы.

Рейгар перевёл взор на сестру, и продолжил:

— Разве ты не рада видеть своего брата, Ис?

Исса, конечно, не могла не заметить этого обмена взглядами, этого напряжения, которое, казалось, можно было потрогать руками. Она знала своего брата как облупленного и понимала, что его внезапное появление здесь не было случайностью. Что-то заставило его нарушить негласное перемирие с Робом, и это «что-то» сейчас сидело напротив нее, с невозмутимым видом, поглощая конфеты.

— Ты же знаешь, что Роберту не понравится, что ты здесь околачиваешься, — прошипела Исса.

— И вообще, тебе нечем заняться?

Рейгар лишь усмехнулся в ответ: — Роберт? Да он сейчас где? А мне, знаешь ли, смертельно скучно в одиночестве. Решил вот проведать дорогих родственниц.

Он оторвался от косяка и уверенно сделал шаг вперед, в беседку, и усаживаясь рядом с Ис, задел юбку Элизабет. Она вздрогнула, но не подняла глаз. Она не могла понять отчего, но её сердце учащало ритм. Ей не хотелось, чтобы он был здесь. Он заставлял её нервничать, чувствовать себя неуютно. Казалось, что все чувства, включая обиду и злость уже покинули её, но его близость пробуждала какие-то струны её души, но она не понимала какие.

Она была напротив него, и он, без тени смущения прожигал её пытливым, и в то же время нахальным взглядом.

Он знал, что она чувствует его взор, ощущает его присутствие, как и он чувствовал ее, несмотря на все её попытки игнорировать его. Год — это долгий срок, но он не стер ни одной искры, ни одного воспоминания. И ему отчаянно хотелось найти подтверждение того, что и она помнит.

Исса прервала затянувшееся молчание и неуместную паузу, что повисла в воздухе. Она громко вздохнула, нарушая звенящую тишину, и, стараясь сохранять непринужденность, затараторила: — Ох, Рей, ну что ты как маленький? Скучно ему! Мог бы найти себе занятие поинтереснее, чем надоедать нам. У тебя же полно поклонниц, разве нет? Или они все разбежались, не выдержав твоего сногсшибательного обаяния?

Рейгар, не отрывая взгляда от Элизабет, лениво ответил: — Поклонницы — дело наживное, Ис. А вот интересных собеседниц, как оказалось, не так уж и много.

Элизабет продолжала молчать, стараясь не реагировать на эту словесную перепалку, и отправляла конфеты в рот, одну за одной. Она чувствовала себя как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Ей хотелось убежать, скрыться, лишь бы не чувствовать на себе этот прожигающий взгляд, не ощущать его близость. Но ноги словно приросли к земле, и она не могла сдвинуться с места. Рейгар повернулся к Иссе, на его лице мелькнула лукавая улыбка, и он пробасил с хрипотцой: — Ну ладно, сестрица, не буду вам мешать. Вижу, у вас тут важные женские секреты. Просто зашел поздороваться.

Он поднялся, и, прежде чем уйти, наклонился к Элизабет, прошептав так, чтобы услышала только она: — До скорой встречи, Лиз.

И, оставив после себя шлейф терпкого аромата вина и опасности, Рейгар вышел из беседки, растворившись в надвигающейся темноте. Элизабет выдохнула, наконец-то почувствовав, как напряжение отпускает ее тело. Но внутри все еще бушевал ураган эмоций, которые она не могла ни понять, ни контролировать.

Исса проводила его недовольным взглядом, поджала губы и, повернувшись к Элизабет, возмутилась: — Ну и что это было? Что он себе позволяет?

В ее голосе звучало раздражение, смешанное с беспокойством:

— Не думаю, что Робу это придётся по вкусу. Что он шепнул тебе, Лиз?

Элизабет смущённо оправдывалась: — Просто попрощался.

Исса пытливо сверлила её недоверчивым взглядом, и предостерегающе произнесла, растягивая слова:

— Ос-то-рож-ней Лиз. Он не изменился. Смотри, не наделай глупостей.

У Элизабет вырвался нервный смешок:

— Я тебя умоляю, Ис. Глупостей с меня довольно.

Ночь сгущалась над садом, окутывая все вокруг сумраком и тенями. Легкий ветерок доносил ароматы ночных цветов, смешиваясь с терпким запахом вина, оставленным Рейгаром. Он ушёл, и его запах должен был рассеяться в воздухе, но ей казалось, что она всё ещё чувствует его. Он словно забрался под кожу, и преследовал её.

— Пойдем, Лиз — Исса взяла ее за руку, — Уже поздно.

Элизабет кивнула и, повинуясь ее легкому усилию, поднялась с места. Они медленно побрели по темным аллеям сада, погруженные в свои мысли, оставив позади беседку, наполненную отголосками опасного флирта и неясных ощущений.

Они простились у входа в восточное крыло, и Исса отправилась к Мэдсу. Элизабет медленно поднималась по ступеням в свои покои.

А на пролёте третьего этажа стоял Рейгар, облокотившись плечом о стену, с подёрнутым вверх уголком рта, в едва уловимой усмешке.

— Какая встреча. Лиз. — пробасил он своим бархатным голосом с хрипотцой.

Она отшатнулась и распахнув от неожиданности глаза, растерялась. Но быстро оправилась и отрезала, с колкостью в голосе:

— Слишком много встреч, для одного вечера, принц.

Рейгар оторвался от стены, приблизившись к ней на шаг, и от этого движения Элизабет почувствовала, как сердце заколотилось быстрее. В полумраке лестничного пролета его глаза казались еще темнее, а взгляд пронзительней.

— Разве? Я думал, нам есть о чем поговорить, Лиз. Целый год молчания — это слишком долгий срок.

Элизабет сжала кулаки, стараясь не поддаться панике, насмешливо пхыкнула: — Нам не о чем говорить, Рейгар. Все уже давно сказано. Пропустите, принц, моему мужу это не понравится.

Он усмехнулся, и в этой усмешке легко угадывалось пренебрежение: — О, я в курсе твоего…ммм… увлечения. Но это же всего лишь игра, не так ли, Лиз? Ты ведь не собираешься уверять меня в своей любви, к этому болвану?

— Это не ваше дело — прошипела она, стараясь говорить как можно тверже, но с нотками иронии.

— Все, что касается тебя — мое дело, Лиз. Не забывай этого. И помни, что я всегда рядом.

С этими словами Рейгар снова сократил расстояние между ними, наклонившись к самому ее лицу. Элизабет замерла, не в силах пошевелиться. Она чувствовала его дыхание на своей коже, ощущала этот терпкий запах вина и опасности, исходящий от него. Рейгар провел пальцем по ее щеке, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь, и она отпрянула назад. Он снова приблизился, почти вплотную.

— Сладких снов, Лиз. — прошептал он ей на ухо и, прежде чем она успела что-либо сказать, отступил назад и бесшумно растворился в темноте коридора.

Оставшись одна в полумраке, Элизабет прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Слова Рейгара эхом отдавались в голове и стучали в висках, вызывая волну противоречивых чувств: страх, гнев, и, к ее ужасу, слабое, но отчетливое притяжение. Она ненавидела его за то, что он по-прежнему имел над ней какую-то власть, за то, что мог одним своим появлением разрушить устоявшуюся, размеренную, спокойную жизнь.

Собравшись с силами, Элизабет выпрямилась и направилась к своей комнате. Ей нужно было прийти в себя, успокоиться и подумать. Рейгар не должен был знать, что ее задели его слова и прикосновения. Она не могла позволить ему снова ворваться в ее жизнь и уничтожить во второй раз. Он всё тот же. А россказни Терны Уайлд, что обсуждал весь замок, лишь подтверждение тому. Войдя в комнату, Элизабет заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Она подошла к окну и посмотрела на ночной сад, мерцающий тусклыми огнями факелов внизу. В этом спокойном и умиротворенном пейзаже не было и намека на смуту, бушующую в ее душе. Элизабет знала, что Рейгар не оставит ее в покое. Он был слишком упрям и настойчив, чтобы так просто отказаться от своих затей. Но она тоже не собиралась сдаваться. Она выстрадала свой покой и счастье, и заплатила слишком дорого, чтобы позволить ему все разворошить, как осиное гнездо. Ей нужно было быть сильной, умной и готовой к любым его уловкам. Она не поддастся его лживому обаянию на этот раз.

Глава 5 Союз

Глава 5

Союз

С событий в Шидо прошёл год. И постепенно Король Рэгар унял всои тревоги и обеспокоенность. Казалось, что мир и покой безраздельно властвуют в Королевстве. Всё вернулось на круги свои, и ничто не указывало на пагубные последствия произошедшего. Но всё же они были. Безумная выходка Рейгара не прошла бесследно. Она положила начало цепи событий, что пока никто не мог предвидеть.

Князь Курт Мард слишком глубоко проникся идеей о независимости Миноса, что зародил в нём Рейгар, и теперь никак не мог изгнать её из своих мыслей. Она настойчиво манила его своими перспективами, и не давала покоя.

В Миносе только его Великий дом имел драконов, мощь, что могла поспособствовать ему в достижении цели, от которой он теперь не намерен был отказываться. Да. он подчинился Королю тогда, осознав, что тот имел перевес в силе, в связи с отказом Рея идти до конца. Но для него это не означало окончательного поражения. Он отчаянно искал пути, и робкие очертания постепенно вырисовывались в его мыслях, со временем обретая всё более чёткие контуры.

Второй Великий дом Князей Миноса — Сотвэлы, не имея драконов, не сможет встать против него. И он знал, что они поддержат независимость и охотно признают его Королём Миноса. Ведь Сотвэлам всегда претило, что на их материке безраздельно властвуют чужаки с Вэссекса.

Но вот Вэссекс… Семья Мардов имела пять взрослых драконов. Семья его родного брата, с кем он был в очень близких отношениях, имела ещё двух. Но Курт понимал, что этого недостаточно, чтобы открыто противостоять Королевской семье, что имела шесть исполинов, помимо ещё трёх, что принадлежали Гардам, и двух, что принадлежали второй ветви Хемсвордов. Итого одиннадцать. Победить такую мощь невозможно. В открытом столкновении. Если только не нарушить баланс сил, и не привлечь сторонников.

С Рейгаром не вышло… Этот распутник дал задний ход, заполучив титул. Мартиса Гарда он хорошо знал, и понимал, что тот никогда не предаст Корону. Но есть ещё ветвь Хемсвордов, братья Райс и Рон, что имеют драконов. А у них всегда были натянутые отношения с коронованными родственниками. Но как убедить их? Что пообещать? Чем привлечь? Чем можно соблазнить тех, кто всегда считал себя несправедливо обделёнными? Кто считал, что их род незаконно и коварно лишили власти? Только этой самой властью…

А потому, Корс Мард, старший сын Курта Марда, перебрался в Мидлтаун, к своему отцу, что проживал в замке, так как имел кресло в Совете Короля. И последние полгода Корс, не жалея сил, старался сблизится с Райсом Хемсвордом, и весьма преуспел в этом.

Они неплохо ладили и много времени проводили в компании друг друга, за бокалом вина, на охоте, или же навещая бордели Бассоса, на пару. А попутно, Корс подпитывал роптания Райса на несправедливость, что сотворили его предки, лишив Рэдфорда Хемсворда, и всех его потомков, законных прав на трон. Он охотно выказывал сочувствие и понимание, и живо соглашался с тем, что он и вправду имеет прав на престол куда больше, нежели Короли, что властвуют ныне. Корс укреплял Райса в его мыслях, сеял возмущение и подпитывал зреющий протест в его обиженной, амбициозной душе.

И как-то раз, за бокалом доброго вина, когда в очередной раз зашёл разговор о несправедливости, Корс, понизив голос и оглядевшись, проговорил, заговорчески понижая голос: — Райс, а ты никогда не думал о том, чтобы вернуть то, что по праву принадлежит тебе? Представь, что будет, когда этот распутный кобель Рейгар, взойдёт на престол? Райс от неожиданности едва не поперхнулся вином. Он уставился на Корса, силясь понять, шутит ли тот или говорит всерьез. — Что ты имеешь в виду? Ты же понимаешь, что это невозможно. У Короны слишком много драконов, слишком много силы.

Корс усмехнулся: — Не обязательно идти в открытую. Силу можно уравновесить хитростью и союзом. Мой отец готов поддержать тебя, Райс. Он видит в тебе истинного правителя, достойного трона. Вместе мы сможем собрать достаточно сил, чтобы свергнуть узурпаторов.

Глаза Райса загорелись. В его голове стремительно проносились мысли о власти, о троне, о справедливости, наконец-то восстановленной. Он всегда мечтал об этом, но считал это недостижимым. Теперь же ему предлагали шанс, и шанс этот исходил от человека, которому он доверял. И Райс осторожно спросил: — Что ты хочешь взамен, Корс? Просто так никто не помогает. Чего желает твой отец?

Корс, усмехнулся, и в его глазах блеснула искра:

— Всё очень просто Райс. Ты хочешь корону. И мой отец тоже. Ты получишь трон Вэссекса, а Марды — трон Миноса. Мы разделим Королевство, и никто не останется в накладе. Просто Минос обретёт независимость, как это было два века назад.

Райс мечтательно усмехнулся. Ему было плевать, на раздел Королевства. Если он получит корону — ему плевать. Вэссекс велик, и он вполне мог удовлетвориться и им.

И он, отхлебнув вино из кубка, тихо процедил, с заговорческим видом приподнимая бровь:

— Это дельная мысль, Корс. И тут надобно всё обмозговать. Но я уверен, мы договоримся.

Начало положено. Осталось убедить Рона, брата Райса, и тогда игра началась. Игра, в которой на кону были престолы.

Что до Рона, то тут Райсу проблем не виделось. Его младший брат внушаем, он легко убедит его, учитывая, что они всегда были очень близки. Рон всегда прислушивался к брату, и советовался с ним. Прислушается и в этот раз.

Но всё же нужен был план, который стопроцентно обеспечит победу. Ошибка недопустима, и спешка тут не нужна. А равные силы — это всегда риск. А рисковать Курт не хотел. Он готов был ввязаться в подобную авантюру, но лишь имея совершенно беспроигрышный план. А для этого, число драконов Королевской семьи нужно сократить.

И Курт рассуждал… Король Рэгар уже давно подумывал оставить трон на сына, и отлучится от дел. Хотя Рейгар и помешал его планам, всё же он не станет откладывать это в слишком долгий ящик. Год, может два, и он уйдёт. И переберётся в свой замок, Уайтрок, в графстве Хемсвордов, на покой.

Пока Король в Мидлтауне, его великана Мортака не свалить. Там слишком много драконов, что придут ему на помощь. Но когда Король удалится в Уайтрок, его дракон будет там в полном одиночестве. И тогда, ничто не помешает разделаться с ним. Против семи, или даже девяти, ему не выстоять, как бы велик он не был. И если устранить эту махину, то тогда шансы резко возрастут. А потому следует ждать. Ведь если этот великан будет участвовать в битве, итог будет непредсказуем.

Мартис Гард обладает почти таким же великаном Бруксисом, а значит, он второй на очереди. Учитывая, что он живёт в Хэвенроке, а его дети и их драконы в Мидлтауне, помощи тому будет ждать не от куда.

А устранив двух самых великих драконов, они смогут смело исполнить свой план, сведя риски к минимуму, или даже полностью их устранив. Ведь тогда у них будет значительное преимущество в силе.

И Курт поделился своими мыслями с сыном, а тот с Райсом. И идея пришлась ему по вкусу. И они решили не торопиться, а дождаться подходящего момента, когда Король Рэгар покинет трон и отбудет из замка.

Глава 6 Падший бастион

Глава 6

Падший бастион

Между тем, пока Корс делился планами своего отца с Райсом, Рейгар прогуливался по розовому саду, этим утром. Он пришёл туда не случайно. Он знал, что Роберт должен будет вернуться через два дня, а значит застать Элизабет одну, по его возвращении, будет проблематично. Он и так уже потратил три дня, надеясь вновь увидеть её, но после той встречи в коридоре Мидлтауна, его надеждам не суждено было сбыться. Впрочем… до сегодняшнего дня.

Он заметил её на дорожке, ведущей к драконьей площадке. Но к его разочарованию, она вновь была с Иссой. Его вредная сестра теперь следовала за Лиз неотступно, прекрасно зная своего братца Рея, и опасаясь его намерений. Она искренне хотела уберечь Лиз от опрометчивых шагов, и потому сопровождала подругу повсюду, пока её муж не вернулся.

И этим утром они намеревались взобраться на драконьи спины, дабы те размяли свои крылья, и отдали своих повелительниц во власть прохладных, освежающих, встречных ветров.

Рейгар замер, наблюдая как они удаляются. Он не мог позволить себе упустить этот шанс, пусть даже присутствие Иссы делало его задачу сложнее. Он направился за ними, стараясь выглядеть непринужденно и случайно.Он быстро нагнал их, и прервал их тихое хихиканье, пробасив с хрипотцой:

— Лееди! Я снова вижу вас! Какая приятная встреча!

Девушки обернулись от неожиданности, и по лицу Элизабет скользнула ехидная гримаса: — Весьма сомнительная встреча, принц.

Исса закатила глаза: — Рей, опять ты.

Рейгар улыбнулся, не обращая внимания на колкость Элизабет. Его глаза блестели лукавством, а в голосе звучала лёгкая игривость. — Неужели ты настолько не рада мне, леди Элизабет? Я был уверен, что наша последняя встреча оставила более приятные впечатления. А ты, Исса? — Он подмигнул сестре, пытаясь разрядить обстановку.

Исса фыркнула, но ничего не ответила. Элизабет же оставалась непроницаемой, хотя её сердцебиение участилось. Ей хотелось отделаться от него поскорее, и она произнесла, с налётом иронии в голосе: — Да, принц, настолько.

Рейгар загоготал в голос, сделал шаг вперёд, приблизившись к ней, и с усмешкой пробасил: — Тогда мне придётся это изменить.

Элизабет невольно отшатнулась. Рейгар вселял в нее какое-то колкое беспокойство. Его взгляд, проникающий и насмешливый, словно видел ее насквозь, обнажая все тайные мысли и желания. Исса, почувствовав напряжение, сделала шаг вперед, загораживая Элизабет собой, и твёрдо проговорила, буравя брата раздражённым взглядом: — Рейгар, оставь нас в покое. Мы собирались полетать, и твое общество нам совершенно не требуется.

Рейгар приподнял брови в притворном удивлении: — Да неужели? Что ж, тогда я просто провожу вас до площадки.

Его взгляд снова скользнул к Элизабет, прожигая ее насквозь.Исса взяла подругу за руку, и увлекая её за собой, фыркнула через плечо: — Ты как пиявка, Рей. Настырная и вечно голодная.

Он снова разразился забористым смехом, и последовал за ними. До площадки оставалось с десяток метров и Азикс уже топталась по её мягкой траве, ожидаю свою повелительницу. Миракс кружил в небе, медленно опускаясь. Элизабет чувствовала, как ладонь Иссы судорожно сжимает ее пальцы. Она старалась сохранять внешнее спокойствие, но внутри все кипело от раздражения и волнения. Рейгар, словно хищник, преследовал их, не давая ни на секунду расслабиться. Его присутствие тревожило и вызывало ощущение, будто она попадает в его губительную ловушку.

Они подошли к площадке. Азикс, почувствовав приближение Иссы, радостно заурчала, а Миракс опустился на землю, грациозно сложив крылья. Элизабет облегченно вздохнула, надеясь, что на драконе ей удастся оторваться от назойливого принца. Но Рейгар не собирался сдаваться.Он подошел к Элизабет и, слегка наклонившись, прошептал ей на ухо: — Я уверен, что ты прекрасно знаешь, что я последую за тобой даже в небеса.

Элизабет вздрогнула от его слов и отпрянула, ощущая его горячее дыхание на своей щеке. Она бросила на него испепеляющий взгляд и быстро зашагала к Мираксу, собираясь как можно скорее взлететь. Исса, видя замешательство подруги, нахмурилась, и когда Лиз отошла подальше, и уже не могла её слышать, она обратилась к брату, с тревожным предостережением в голосе: -Рей, прошу тебя, прекрати это. Оставь в покое жену своего брата.

Рейгар лишь пожал плечами, и, с лукавой улыбкой, иронично отшутился: — Как я могу отказать прекрасной леди?

— Ты с ума сошёл, Рей? Роберт прибьёт тебя. Оставь свои идиотские игры. Ты уже отказался. Так что теперь — отстань. — раздражённо прошипела Исса.

И окатив его презрительным взором, она направилась к Азикс. А спустя минуту, девушки взмыли ввысь.

Он облокотился на ближайшее дерево, скрестив руки на груди, и его глаза, словно два уголька, прожигали Элизабет, удаляющуюся на спине своего дракона. Он смыл с лица напускной задор и браваду, и тоскливо глядя ей в след, отчаянно силился понять, чувствует ли она к нему ещё хоть что-нибудь. И ему нужно с ней поговорить, остаться наедине, чтобы понять это. Но эта Исса… всё время путается под ногами.

А если чувствует? Что тогда? У него не было ответа на этот вопрос. Но в одном он был уверен. Она по-прежнему влекла его непреодолимо, и путала все его мысли. Теперь она принадлежала другому, и была недосягаема. А это делало её ещё в сотню раз желаннее, любой той, что он мог заполучить. И это сводило с ума. Он знал, что не должен приближаться к ней. Он пообещал. И он пытался. Но его сердце отказывалось подчиняться, игнорируя разум напрочь.

Но за эти два дня он так и не сумел поговорить с ней. Исса следовала за ней неотступно. А потом вернулся Роберт. И Элизабет с облегчением выдохнула. Теперь Рей не станет маячить на её горизонте, и она вернёт своё спокойствие и душевное равновесие в объятиях мужа. И она вернула. Но спустя месяц Роберт снова должен был лететь в Мунстоун. Рейгар ждал этого с нетерпением. Он посчитал, что в этот раз он должен действовать решительней. Коли Исса вновь станет крутиться под ногами, он будет поджидать Лиз на лестнице восточного крыла замка, в прошлый раз ему удалось застать её там одну. Да… не слишком романтично…, но разве есть другой способ остаться с ней наедине?

И вечером того же дня, как Роберт покинул Мидлтаун, Рейгар прочёсывал сад в поисках Элизабет. И конечно же, стервоза Исса была с ней. Они весело смеялись и жестикулировали, обсуждая явно что-то забавное, и, по-видимому, не совсем приличное, судя по их заговорческому виду и шушуканью.

Он старался держаться так, чтобы оставаться незамеченным, а когда совсем стемнело, он отправился на лестницу. Ему не пришлось долго ждать. Спустя десять минут он услышал, как дверь первого этажа отворилась с протяжным скрипом, и неспешное, тихое цоканье женских каблучков по ступеням, отдавалось лёгким эхом в каменных стенах, длинных лестничных пролётов. Он подпёр стену плечом, скрестив руки на груди, и нацепил свою обольстительную, наглую улыбку на лицо. Как только её силуэт возник в тусклом свете факела, он пробасил хрипловатым голосом: — Я ждал тебя, Лиз.

Она невольно застыла на месте от неожиданности. Смятение вмиг овладело ей, но она постаралась взять себя в руки, и не выдавая своего волнения, ехидно пхыкнула: — Да? И зачем же?

Рейгар оторвался от стены и сделал несколько шагов ей навстречу, со словами: — А как ты думаешь?

Её накрывала волна паники, он подошёл совсем близко, и она ощущала его запах и горячее дыхание на своём лице. Она отшатнулась, и отчаянно пытаясь скрыть смятение, ухмыльнулась, и выдавила: — Мне плевать, принц. Пропустите.

Рейгар преградил ей путь, не сводя взгляда с её глаз. В полумраке лестницы они казались особенно большими и темными, как омуты, в которых он давно потонул. Он чувствовал ее смятение, и это питало его решимость: — Не притворяйся, Лиз. Ты знаешь, зачем я здесь. Ты чувствуешь то же, что и я.

Элизабет отвернулась, пытаясь не выдать своего волнения. Ей нужно было собраться с мыслями и не поддаться его напору. Она не могла себе позволить слабость. В мыслях мелькнуло… Роберт… Роберт.И она насмешливо произнесла: — Ты ошибаешься, Рейгар. Ничего я не чувствую. Я жена другого мужчины.

Рейгар усмехнулся, приподнимая бровь: — Слова… всего лишь слова. Они ничего не значат, когда сердца жаждут другого. Посмотри мне в глаза, Лиз, и скажи, что ты не испытываешь ко мне ни малейшего влечения. Скажи это, если сможешь.

Элизабет не знала, что ей делать. Её тело словно предавало её, реагируя на его близость трепетом и волнением. Она знала, что если посмотрит ему в глаза, то пропадет. Но он ждал, неотступно, уверенный в своей победе. И она, словно мотылек на пламя, медленно подняла взор.

Встретившись с его взглядом, Элизабет почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она видела в его глазах не просто желание, но и какую-то глубокую печаль, словно он тоже был пленником своих чувств. Забыв о Роберте, о долге, о здравом смысле, она тонула в этих чёртовых глазах, которые затягивали её, как болото, позволяя ему увлечь её на глубину. — Я… — начала она, но слова застряли в горле.

Правду говорить она не могла. Рейгар протянул руку и нежно коснулся ее щеки. Его прикосновение отозвалось в ее теле дрожью. — Не нужно слов, Лиз, — прошептал он, — твои глаза говорят все за тебя. Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что ты хочешь. И я тоже этого хочу.

Он медленно наклонился, и Элизабет почувствовала его дыхание на своих губах. Она закрыла глаза, готовая сдаться, позабыть обо всем на свете ради этого мига близости, ради возможности ощутить его губы на своих. И в этот момент, когда их губы почти соприкоснулись, где-то в глубине ее сознания зазвучал голос Роберта, зовущий ее по имени. Голос, полный любви и нежности. Голос, который она не могла теперь предать.

Элизабет резко отпрянула, словно очнувшись от гипнотического сна. Пелена очарования рассеялась, и перед ней вновь возникла реальность, с ее жестокой действительностью и разочарованиями. Она отступила на шаг, и решительно прошептала, пытаясь сдержать ком, подступающий к горлу: — Нет, Рейгар, прекрати. Я не поступлю так с Робертом. И с собой. Ты уже распял однажды мою душу. И одного раза, более чем достаточно. Второй раз, я не куплюсь на твои уловки.

В глазах Рейгара мелькнула тень разочарования, но он быстро взял себя в руки. Он понимал, что требовать от нее большего сейчас бессмысленно. Он видел, что Элизабет борется с собой, разрываясь между желанием, обидой и страхом.

Но она выдала себя. Теперь он уверен, её чувства всё ещё теплятся в душе. Она не забыла его. Нужна лишь искра и слабый ветерок, чтобы вновь разжечь этот пожар в её сердце. И сомнения… Ей нужно дать время, и она начнёт сомневаться во всём, так же, как и он сам. Она должна потерять уверенность в правильности своего выбора. И он должен подтолкнуть её. И он прошептал, наклоняясь к её уху:

— Я был идиотом. Я не могу забыть тебя. Думал, что смогу, но не смог. Я всё так же люблю тебя.

Он развернулся и, не сказав больше ни слова, направился вверх по лестнице, оставляя Элизабет в одиночестве, наедине со своими противоречивыми чувствами. Она стояла неподвижно, словно окаменев, пока отзвуки его шагов не затихли вдали. Подняв голову, она глубоко вздохнула и, тоже направилась вверх, к свету, к Роберту, к своей прежней жизни.

Но она знала, что ничто уже не будет прежним. И эта встреча с Рейгаром вновь разворошила её душу, как напоминание о запретной любви, что она отчаянно гнала прочь, и которая вновь грозилась ворваться, и разрушить её мир, во второй раз. Его слова до сих пор звенели в ушах. Нет. Прочь сомнения… Прочь бесплодные надежды… Прочь… Этого нельзя допустить.

А следующим вечером он вновь ждал её на лестнице. Элизабет шла по коридору, стараясь не думать о вчерашней встрече. Она уговаривала себя, что это был лишь мимолетный порыв, минутная слабость, которая больше не повторится. Но сердце предательски сжималось при одной мысли о Рейгаре. Увидев его фигуру в полумраке лестницы, она едва не развернулась и не убежала, но что-то заставило ее остановиться.

Он медленно подошёл, и подёрнув в улыбке уголок рта, пробасил: — Я ждал тебя.

Элизабет молчала, не зная, что ответить. Она чувствовала, как внутри нее разгорается борьба между разумом и желанием, между волей и сердцем. И в то же время гнев, от собственной слабости и беспомощности перед ним. И она прошипела: — Зачем ты это делаешь, Рейгар?

Он приблизился вплотную и посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде была такая тоска и безысходность, что Элизабет невольно вздрогнула. Он наклонился и прошептал: — Я не могу иначе, Лиз. Я не могу жить без тебя.

Он положил руку ей на талию и слегка притянул к себе, а Элизабет почувствовала, как ее воля начинает слабеть. Его запах дурманил, как старое, крепкое вино. Она знала, что должна оттолкнуть его, сказать ему, чтобы он оставил ее в покое, но слова застревали в горле.

— Прекрати, Рей — беспомощно выдавила она.

Но он уже не слушал. Он протянул руку и нежно коснулся ее лица, а затем медленно наклонился и поцеловал ее. Элизабет попыталась сопротивляться, но его губы были такими теплыми и манящими, а руки такими сильными и властными, что она не смогла устоять. Её бастионы рушились, и с грохотом осыпались на земь.

Она запустила пальцы в его волосы и с силой притягивала к себе, а его поцелуй становился всё жарче, и обжигал до боли. Его руки жадно скользили по её спине, и сильно сжимали. Но в её голове звенело как набат: « Роб… Роб.» И в какой-то момент, она пересилила себя, и резко оттолкнула его. Она не верит ему. Он размотает её жизнь на рваные нитки, а потом снова сбежит. И задыхаясь от желания, и в то же время, страха, она прошипела: — Всё… Убирайся Рей.

Рейгар отшатнулся, словно получив пощечину. Его взгляд был переполнен страстью и мольбой, но Элизабет не позволила себе поддаться жалости. Она видела эту игру раньше, знала ее правила и цену.Она быстро подхватила свою юбку и побежала по лестнице вверх. Она вбежала в комнату, и с грохотом закрыв дверь, прислонилась к створке спиной, пытаясь отдышаться и унять дрожь во всем теле. Она ненавидела себя за слабость, за то, что позволила ему так легко сломить ее сопротивление. Но еще больше она ненавидела Рейгара за то, что он разбудил в ней чувства, которые она так тщательно прятала. Она кулаками затолкала их в самые тёмные уголки своей души. Она держала их там, словно под большим замком, и за каменными дверями, не позволяя даже попытаться вырваться на свет. Но стоило ему объявиться, как все замки слетели, а каменные бастионы рушились, прямо на глазах. В купели была вода, уже совсем остывшая. Но она торопливо скинула платье и быстро погрузилась в холодную воду, пытаясь смыть с себя его прикосновения, его запах. Но они преследовали ее, как дурманящий, навязчивый сон, не давая покоя.

Она знала, что должна держаться от него подальше, иначе он уничтожит ее. И следующим вечером, она не пошла в сад. Она понимала, что он будет ждать её. Он упрям и настырен, и она не станет искушать судьбу.

Рейгар, не дождавшись её следующим вечером, понимал, что она не придёт и в последующие дни. Она будет избегать встречи с ним. Но днём она всё равно будет выходить из своих покоев. И коль она решила прятаться от него по вечерам, он будет поджидать её утром.

Да. опасно. могут увидеть. Но плевать. Вступив на этот путь, он уже не мог остановиться. Теперь он думал только о ней. Он сдерживался целый год, но больше был не в состоянии унять свою страсть. Он задыхался, она нужна ему просто чтобы дышать. Всё было ошибкой. Грёбанный трон был ошибкой. Без него он мог жить. Без неё — нет. Теперь он это осознал.

И когда следующим утром, Элизабет направлялась к Иссе, Рейгар поджидал её на лестничном пролёте. Она застыла на ступенях, и уже хотела развернуться и бежать назад, но он, уловив её намерение, метнулся к ней, и увлёк за руку к себе. Он развернул её, и вжал своим телом в холодную стену, прошептав на ухо: — Лиз, не беги. От себя всё равно не убежать.

Она начала вырываться и гневно прошипела: — Уйди Рей. Ты с ума сошёл?

— Да, сошёл, и уже давно.- шептал он в ответ.

— Прекрати! Люди увидят! — не переставая выкручиваться, тараторила Лиз.

Но он не выпускал её из своих объятий, и прижимаясь лицом к её щеке, шептал: — Мне плевать. Не хочешь, чтобы нас увидели, пообещай прийти вечером в беседку. Мне нужно поговорить с тобой.

— Ты спятил, Рей! Нам не о чем говорить — протестовала она.

Но его объятия, жар его дыхания опалял кожу, а запах лишал воли. Она держалась, из последних сил. Казалось, что только страх быть застигнутыми врасплох, удерживал её от шага в бездну. Она знала, что он безрассуден, но чтобы настолько… А он наседал: — Пожалуйста, Лиз. Всего лишь час. Я умоляю.

Он отстранился, но руки его все еще крепко держали ее, не давая сбежать. В глазах его разливалось отчаяние, которое эхом отдавалось в ее собственном сердце. Она видела его боль, его смятение, и что-то внутри нее надломилось. Слова протеста застряли в горле. Она прикрыла дрожащие веки и прошептала: — Что ты задумал, Рей?

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент они услышали шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Элизабет начала вырываться с удвоенным рвением, но он крепко держал её, и не собирался выпускать. Её окатило волной страха. Если её застанут в таком щекотливом положении, Мидлтаун взорвётся новыми сплетнями, и до Роба дойдут эти пересуды, так или иначе. И она гневно прошипела, выкручиваясь из его цепких рук: — Отпусти, ты безумен, Рей. Нас увидят.

Он с силой прижал её к себе, подавляя её тщетные попытки вырваться и шептал: — Мне по хер, Лиз. Пусть видят. Если ты не хочешь этого, тогда пообещай, что придёшь.

Шаги становились всё громче и отчётливей, и вместе с их приближением, её страх перерастал в панику, и даже ужас. И она выпалила: — Ладно, Рей, только отпусти. Приду. Отпусти.

Он отстранил её и заглянул в перепуганные глаза: — Обещаешь?

— Да, да, отпусти же, Рей. — тараторила она в испуге.

Он разжал свои руки, и улыбнувшись, прошептал: — Я буду ждать.

И тут же развернулся, и поспешил по ступеням вниз. Она, едва переведя дыхание, быстро побежала вверх. Она вернулась в покои и пыталась унять волнение, что начисто выбило её из колеи. Сердце тарабанило без намёка на скорейшее успокоение. Тысячи эмоций сплетались в один тугой комок, перемешивая мысли, точно похлёбку, черпаком в кастрюле.

Она не знала, что делать. Он вырвал у неё обещание. Но должна ли она выполнить его? О чём вообще им говорить? И в этих раздумьях она провела весь день, гуляя с Иссой по саду, а потом, летая на драконах. Искушение и страх боролись в её растревоженном сердце, попеременно беря верх. А когда сумрак окутал сады Мидлтауна плотной пеленой, соблазн был побеждён, сдаваясь на милость благоразумия.

Так ей казалось. Она забралась в постель, желая лишь одного — провалиться во власть сна, и забыться. Но сон не шёл. Она ворочалась, а эти мысли всё терзали её рассудок, и сомнения не оставляли. И беседка манила её непреодолимо. Но она продолжала бороться с собой, призывая весь свой разум и силу воли. Но тщетно. Она ощущала, как эта беседка, словно невидимыми нитями тянет её в свою пропасть, в бездну. Было уже далеко за полночь, когда она уселась на край кровати. Она встала и выглянула в окно. Большинство факелов, выгорев без остатка, уже погасли в саду. Лишь некоторые из них ещё продолжали отбрасывать тусклый свет, собирая вокруг себя мотыльков, что обжигали крылья о скудное, но всё ещё горячее пламя.

Она улыбнулась. Она, подобно этим мотылькам, что добровольно летят на свою погибель. Но уже слишком поздно. Рей наверняка ушёл, не дождавшись её. Она просто сходит туда, и убедившись в этом, вернётся домой, и тогда уснёт со спокойной душой, не терзаясь более сомнениями и искушением.

Она оделась, и неспеша побрела в беседку. Она шла почти в полной темноте. Последние факелы уже погасли, и теперь, только холодный лунный свет проливался на пустые дорожки сада, а деревья отбрасывали причудливые тени на камни брусчатки. Звуки ночи стихали, лишь редкое драконье фырканье и стрекот цикад скрадывали её тишину. Ни ветерка, природа словно замерла, и даже шелест листьев не нарушал безмолвие. Она ступала бесшумно, и вскоре свернула в хвойники, осторожно, в полной темноте, раздвигая руками пушистые ветки. Очертания беседки едва угадывались в отблесках луны, и она вошла внутрь.

Большая сильная рука тут же обвила её за талию, притянув, и она припала на грудь. На его грудь.

Она охнула от неожиданности, а он, прижимая её к себе, прошептал:

— Я уж думал, ты не придёшь.

Поборов волнение, она, пытаясь освободиться из его рук, вымолвила: — Что ты хотел, Рей?

Он усмехнулся, но хватку не ослабил, а лишь ещё сильнее сжимал в своих объятиях, и шептал: — Я хочу вернуть тебя, Лиз. У меня не получается жить без тебя.

Она усмешливо пхыкнула: — Слишком поздно, Рей.

— Ничего не поздно, если ты ещё хоть немного любишь меня. — прохрипел он.

Она снова ухмыльнулась, но её сердце уже молотило как тяжёлый отбойник: — Я же говорю поздно. Я не люблю.

Он с жаром припал к её губам, не давая ей возможности вырваться.

Её тело предательски отозвалось на его прикосновение, и она на мгновение растаяла в его объятиях, но тут же одёрнула себя. Она не позволит ему сломить её снова.

— Отпусти, — прошипела она, отталкивая его. — Всё кончено.

Он не выпускал её из рук: — Нет, Лиз, не кончено. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне то же самое. Я же чувствую это. Она отрезала, стараясь говорить как можно более твердо:

— Нет. Между нами ничего нет и быть не может. У меня другая жизнь.

— Какая жизнь? С кем? С этим придурком Робом? — в голосе Рея прозвучала злость и насмешка.

— Это не твоё дело — фыркнула она, стараясь сохранять спокойствие.

— Моё — раздражённо пробасил он.

Лиз захватывал гнев, и она прошипела: — Ты сам отдал меня ему, так что теперь, отвали, Рей.

— Я отдал, я и заберу — пробасил он, подхватывая её на руки.

Она вскрикнула от неожиданности: — Ты что? Рей? Куда ты меня тащишь? Отпусти! Рей! Не сходи с ума!

Но он молча нёс её на драконью площадку, а Хедус уже опускался, разрезая воздух мощными взмахами крыльев. Она выкручивалась, но тщетно. Её разгневанный крик не действовал на него, и он уже забирался на драконью спину. А спустя мгновение, Хедус увлёк их в тёмные небеса. Следом в воздух поднялся Миракс, разорвав тишину ночи гневным рёвом.

Элизабет захлёбывалась от возмущения и прошипела: — Куда ты потащил меня? Рей?

— На Драконий остров. Там нам никто не помешает.

Не смотря на протестную тираду, что лилась из её уст, спустя час они опустились на поляне около маленького, знакомого домика, и Рей нёс её брыкающееся тело внутрь. Она сыпала гневными упрёками и прикладывала его крепкими словечками, но он молчал. Он с ноги открыл дверь, отнёс её в спальню и опустил на кровать. Она, пятясь назад, отползла к массивному изголовью, поджав под себя ноги, и прошипела: — Рей, мать твою, что ты задумал?

Рей надвигался на нее, и в его глазах плясало нечто такое, чего Лиз не понимала — смесь решимости, отчаяния, страсти и… нежности? Он присел на кровать, и проговорил хриплым голосом: — Я не могу без тебя, Лиз. Я был идиотом, прости.

Ее губы дрогнули, но она сдержалась, не желая показывать ни малейшего признака слабости. Она скрестила руки на груди, вызывающе взглянула на него, и язвительно произнесла: — И что? Ты думаешь мир вращается только вокруг твоих желаний?

Он подёрнул уголок рта в улыбке, глядя на неё исподлобья, с хищным огоньком в глазах, и притянул её к себе за бёдра. Он навалился на неё, прижав к кровати своим весом, и накрыл её губы поцелуем. Она пыталась отвернуться, но он запустил свои пятерни в её волосы и не позволил. Он оторвался от неё и заглянул в её глаза. Её протест сменялся растерянностью, а в его глазах горел огонь страсти. И он прошептал: — Это и твоё желание. Просто не противься ему.

И он снова накрыл её губы страстным поцелуем, не давая времени на ответ. Она чувствовала, как её тело предательски сдаётся, под его напором. Волны мурашек побежали по коже, а в животе разливалось тепло, разносимое сотнями бабочек по всему кровотоку.

Её руки, до этого упиравшиеся в его грудь, медленно скользнули вверх, обвивая его шею. Он углубил поцелуй, исследуя каждый уголок её рта. Он медленно спустился поцелуями к её шее, оставляя лёгкие укусы на нежной коже. Она застонала, запрокинув голову. Его руки переместились к шнуровке платья на груди, но она не поддавалась, и он разорвал его. Ткань упала на кровать, обнажая её плечи и грудь. Он смотрел на неё с обожанием, будто она была самым прекрасным произведением искусства. Он наклонился и нежно поцеловал её в грудь, вызывая новую волну мурашек. Она притянула его ближе, желая почувствовать его всем телом. Он поднялся над ней, опираясь на руки, и посмотрел в её глаза. В них он увидел не только страсть, но и нежность, и блеск, порождённый вожделением. И он понял, что она не просто сдаётся, она хочет этого так же сильно, как и он. Её бастионы пали, рассыпавшись в прах.

Он снова накрыл её губы поцелуем, на этот раз более нежным, более чувственным. Он больше не навязывал свою волю, он просто дарил ей наслаждение.Его руки скользили по ее телу, вспоминая каждый изгиб, каждую линию. Она вздрагивала от каждого его касания, ее дыхание становилось все более прерывистым. Он чувствовал, как ее тело напрягается и расслабляется под его руками, и это разжигало его страсть еще сильнее. Он нетерпеливо снял с нее остатки одежды, любуясь ее обнаженным телом. Она была прекрасна, словно статуя, высеченная из мрамора. Он провел рукой по ее бедру, чувствуя, как ее кожа горит под его прикосновением, и плавно овладел ею, вырвав тихий стон из её груди, и заглушив его своим хрипловатым рыком.

Каждое его движение, каждое касание отзывалось в ней волной наслаждения, заполняя каждую её клеточку. Её тело трепетало в его крепких руках, колени дрожали, а рассудок мутнел. Он словно вырывал её из реальности. Он ощущал её податливость, как она отдает себя ему без остатка, как извивается и млеет от сладострастной истомы под ним. Темп нарастал, их дыхание стало совсем сбивчивым. Она царапала его спину, он сжимал ее бедра. Каждый стон, каждый вздох, каждый шорох только подливал масла в огонь их страсти. Внезапно, волна нестерпимого наслаждения накрыла их обоих, и они сорвались в безудержные стоны блаженства. Они замерли в объятиях друг друга, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бешено колотилось, дыхание выравнивалось. Они лежали, прижавшись друг к другу, наслаждаясь близостью. Когда дыхание окончательно восстановилось, он нежно поцеловал ее в лоб и прошептал: — Всё ещё будешь говорить, что не любишь меня?

Она ещё крепче прижалась к нему, и чувствовала, что она провалилась в эту бездну, по имени Рей, во второй раз. Только он мог вызвать в ней такую страсть, такое бешенное вожделение, и такой бунт тела. Он сводил её с ума. Только он. И она прошептала: — Я тебя ненавижу.

Он усмехнулся: — Теперь ты вернёшься ко мне?

И этими словами он словно вернул её с небес на землю. И её сердце сжалось от боли. Она не может… Она не может, как бы не любила его. Теперь нет. Она не может так поступить с Робертом снова. Теперь она знает, как это невыносимо больно, как это рвёт душу на части, и она не заставит его больше страдать. Он и так слишком многое вынес из-за неё, и слишком от много отказался ради её любви. И она тихо, с горечью прошептала: — Как ты себе это представляешь? Я не могу, Рей. Слишком поздно.

Её слова ударили его, словно обухом по голове. Он отстранил её, сгустил брови, и с тревогой заглянув в глаза, недоумённо прошептал: — Почему? Какой на хрен, поздно? Лиз?

Она обречённо вздохнула: — Я не оставлю Роба.

— Да почему? Лиз? Ты же не любишь его! — с нарастающим негодованием и волнением прохрипел Рей.

— Зато он любит меня. Я не заставлю его страдать. Не после того, как он был добр и терпелив со мной. — промямлила она.

Рея накрывала волна негодования вперемешку с гневом. Он видел её решимость и твёрдость, и сколь бы он не уговаривал она не соглашалась. И ему становилось страшно. Рей встал, и прошелся по комнате, зарываясь руками в волосы. Тишина давила, и звенела в ушах. Он остановился у окна, невидяще уставившись в ночную темноту. Его плечи вздрагивали.Он резко обернулся, в его глазах бушевала буря, и он проревел, с басовитым хрипом: — Добр и терпелив?! Лиз, да ты живешь в золотой клетке! Он тебя задушит на хрен, своей любовью! Ты задохнёшься рядом с ним! Ты жертвуешь собой ради чувства долга, ради благодарности? Это не жизнь! Гореть мне в пекле!

Лиз опустила голову, слова Рея жгли, как каленым железом. Она знала, что в его словах была правда. Но страх причинить Роберту боль был сильнее. И она виновато прошептала: — Может быть, ты и прав. Но я не могу иначе. Он простил мне всё. И не разу не упрекнул.

А потом, в её взгляде мелькнула обида, и она с горечью, и металлическими нотками гнева в голосе, выпалила: — И он не отказался от меня, как ты, Рей. Он был со мной, когда ты вышвырнул меня, как ненужную собаку. Променял на чёртов трон!

Рей подошел к ней, схватил её лицо в ладони, заставив смотреть в глаза. Его хрипатый голос дрожал и звучал как мольба: — Лиз, прости. Я был идиотом. Ты имеешь слишком большую власть надо мной. Я испугался. Я и сейчас боюсь. Но, мать твою, я не могу без тебя. Теперь я знаю, что не смогу тебя забыть. Я пытался, но не хрена не выходит. Лиз, я никогда тебя не оставлю. Я не смогу. Прости.

Его слова словно притупили её гнев, потушили его, и она, прикусывая губы, прошептала: — Рей… Я должна ему. Я не могу.

— Должна? Лиз, ты должна быть счастлива. Слышишь? Счастлива! А счастлива ты будешь только со мной. Счастье не покупается чувством долга. Нельзя жить, расплачиваясь за чужую доброту. Выкинь на хрен, это из головы. Лиз.

Он прижал её к себе, и Лиз снова ощутила этот безумный водоворот чувств, который мог вызвать только Рей. Но в этот раз к страсти примешивалась горечь, невыносимая боль от понимания, что им не быть вместе. Она закрыла глаза, запоминая каждое его прикосновение, каждый вздох.

Но Рейгар был не из тех, кто сдавался. И он пробасил: — Если он сам откажется от тебя, ты вернёшься ко мне?

Она беспомощно вздохнула: — Он не откажется. Ты же знаешь.

Рей не унимался, повышая тон, хрипел: — Если, мать его, откажется, ты вернёшься?

Она вздохнула: — Он не откажется. Оставь это, Рей.

Рей ухмыльнулся: — Он откажется. Я заставлю его, на хрен, отказаться. Гореть мне в пекле.

Элизабет заволновалась. Она переживала, что Рей начнёт устраивать драки, или расскажет об этой ночи. И она встревоженно прошептала: — Что ты задумал, Рей?

— Пока не знаю. Но я придумаю. Лиз.

Он оторвал её от себя, присев перед ней на корточки, и схватив её за плечи, с мольбой смотрел в глаза: — Лиз, умоляю, не позволяй ему к себе прикасаться. Не позволяй. Я не вынесу. Я с ума схожу, когда думаю, что он дотрагивается до тебя. Я придумаю, как вырвать тебя из его лап. Элизабет запустила пальцы в его волосы, и печально улыбнувшись, прошептала, с тревогой в голосе: — Рей, не вздумай устроить очередное безумие.

Он ухмыльнулся: — Не буду. Но я не отступлюсь. Я исправлю то, что натворил.

И он снова увлёк её в постель. Они не спали, утоляя свою страсть, пока солнце не поднялось высоко. И нужно было возвращаться, дабы не вызвать подозрений. Но платье Лиз было разорвано, и Рею пришлось лететь в Бассос, чтобы купить ей новое. И когда он вернулся, и она облачилась в наряд, он обнял её, со словами:

— Когда мы увидимся?

Она покачала головой:

— Я не знаю Рей. Роберт может узнать.

— Неет. Мы можем встречаться днём. Он не заподозрит.

Она улыбнулась:

— Мне пора лететь.

И она поднялась на спину Миракса, и летела в Мидлтаун. Рейгар остался на Драконьем острове. Он завалился на кровать, и гонял мысли по кругу, пытаясь придумать, как заставить Роберта отказаться от Элизабет. И чем больше думал, тем яснее понимал, что ему нечего предложить Роберту. И тот не откажется.

Но он не переставал ломать голову.

Глава 7. Отлёт Короля

Глава 7

Отлёт Короля

А следующим вечером Роберт вернулся из Мунстоуна. Было поздно и сумрак уже сгустился над садами Мидлтауна, укутывая их прохладным покрывалом. Роберт спустился с Дайракса и быстрым шагом спешил в свои покои. Стражи отворили двери, и он вошёл. В комнате было тихо и почти темно, лишь сбивчивое, тусклое пламя догоравшей, одинокой свечи на столике, боролось с окружившей его тьмой. Элизабет уже была в постели. Но она проснулась, когда дверные петли скрипнули, и тихо произнесла: — Роб, это ты?

— Да, Лиз.

И нетерпеливо скинув одежду, он прошмыгнул под одеяло. Он притянул её к себе, и осыпая поцелуями, шептал: — Ты скучала? Лиз?

До этого дня она благосклонно принимала его ласки, и даже желала их. Но теперь. теперь что-то сломалось. Словно кто-то задул пламя свечи, что едва успела разгореться. Эта ночь с Рейгаром снова всколыхнула всю её душу, и вытащила на поверхность все те чувства, что она так старалась позабыть и похоронить в глубинах. Она знала, как он порочен и распутен, и отлично понимала, что он может вновь разорвать её душу в клочья, но сердце отказывалось подчиняться разуму. И теперь она желала лишь его рук, и его губ. Ласки мужа больше не ввергали в трепет её тело, а его поцелуи не учащали ритма сердца. И она, чуть отстраняясь от его губ, прошептала: — Да, Роб, скучала. Но уже поздно, я спала. Давай потом. Я не в настроении.

Роберт, всё ещё не теряя надежды на бурную ночь, притянул её к себе крепче, скользя по гладкой коже твёрдою рукой, и сквозь участившееся дыхание, прошептал на ухо: — Лииз… Милая… я не могу ждать… Лииз.

Его настойчивость начинала раздражать её, и она, уворачиваясь от его губ, довольно резко прошептала: — Роб, перестань. Я же сказала, что хочу спать. Не сегодня.

Роберт остановился, вздохнул, и откатился на спину, пытаясь унять взбунтовавшуюся плоть, удручённо прошептал в ответ: — Хорошо… Спи милая.

Между тем, Король Рэгар, всё чаще подумывал, о передаче трона. За долгие годы правления он порядком устал от суетных дел, но всё ж не был уверен, что Рейгар справится как должно. В его душе теплились сомнения, касательно примирения его сыновей. И хотя за этот год не произошло ничего, что могло бы насторожить Короля, и Рейгар добросовестно следовал договору, опасения всё ещё гнездились в его душе.

И он решил, что оставит на Рея трон, но пока на время. Через месяц должен был состояться турнир, и Регар решил, что покинет столицу до его начала, и проведёт время в тишине и в раздумьях в Уайтроке, а заодно посмотрит, как будет справляться его младший сын с делами Королевства.

Рэгар отправил за Графом Джонатоном Гибсом. Джон имел кресло в Совете Короля и был главным советником Короны. А к тому же, был его другом и верным соратником, кому Рэгар доверял без оглядки. Граф Гибс был пышным мужчиной чуть меньше шестидесяти лет. Он обладал добродушным нравом с нотками задора и озорства, не взирая на преклонный возраст. Посеребрённые пряди всклоченных волос всё ещё боролись за место на его голове, но явно очерченные залысины на лбу, уже не оставляли сомнений, в их дальнейшей судьбе. Курносый, пухлый нос, и прищуренные хитрые глаза, в коих не угасал усмешливый огонёк, в купе с нарочито важным видом, придавали комичности его облику. А напускная серьёзность, что он пытался рядить на своё лицо, заседая в совете, лишь укрепляла этот образ.

И этим утром Граф стоял перед дверями кабинета Короля. Стражи распахнули двери, и Джон, по обыкновению деловито, проследовал на стул, напротив Королевского стола. Он вальяжно откинулся на спинку, закинув ногу на ногу, и облокотившись локтем на стол, произнёс шутливым тоном, приподнимая бровь: — Рэгар, я не вижу кувшина вина на твоём столе! Зачем ты позвал меня, коль не можешь организовать достойную встречу своему другу?

Король Рэгар, высокий и статный мужчина с властным взглядом, откинулся на спинку трона, хохоча во всю глотку. Его смех, подобно грому, раскатился по кабинету, но в нем чувствовалась теплота и дружелюбие. Утерев слезу, выступившую от смеха, он ответил Гибсу: — Джон, ты никогда не изменишься! Всегда с шутками и прибаутками. Но поверь мне, сегодня дело серьезное, и вино здесь неуместно. Хотя, признаюсь, соблазн был велик, дабы хоть немного скрасить мои тревоги./

Гибс мгновенно посерьезнел. Его взгляд, обычно лучистый и озорной, стал пронзительным и внимательным. Он сбросил ногу с ноги и подался вперед, всем своим видом выражая готовность к серьезному разговору.

— Что случилось, Рэгар? — тихо спросил он, отбросив шутки в сторону.

Рэгар вздохнул, и в его глазах мелькнула тень тревоги. Он медленно поднялся со своего кресла и подошел к окну, задумчиво глядя на раскинувшийся перед ним парк. Наконец, не оборачиваясь, он выплеснул: — Ты знаешь Джон, что я уже давно подумывал оставить этот жужжащий улей, и удалиться от дел. И если бы речь шла о Робе, уже, наверное, сделал бы это. Но Рей… Он умён, но сумасбродства в нём с годами не убавляется. А тот случай, с девицей Гард, до сих пор тревожит меня. Сейчас вроде всё тихо, и Рей не давал повода упрекнуть его в невыполнении договорённостей, касательно неё, но… Ты же знаешь… Эти чёртовы сердечные дела… Это ж как стрела, на натянутой до отказа тетиве… Того гляди сорвётся, и улетит в неизвестном направлении, чёрт его знает, куда…

— Ты всё ещё боишься, что Рейгар натворит дел из-за неё? — поинтересовался Джон.

Рэгар, не отрывая задумчивого взгляда от окна, пожал плечами: — Не знаю… не знаю, Джон. Но я решил посмотреть, как он будет справляться в моё отсутствие. Я собираюсь отбыть в Уайтрок на месяц, до начала турнира. Будь при нём неотступно. Пригляди за ним, присмотрись… хватит ли ему прозорливости и рассудка. Готов ли он к тому, чего так желал? Ты подмечаешь то, что ускользает от прочего взора. Я доверяю твоей мудрости.

Джон понимающе покачал головой: — Хорошо Рэгар, я понял. Лети, проветри мозги, я пригляжу за ним. Если что, отправлю почтового голубя в Уайтрок.

Рэгар усмехнулся и подойдя к Гибсу, прихлопнул его по плечу: — Ладно старина. Благодарю тебя. Перед отлётом заскочу к тебе. Разопьём пару кувшинов.

Когда Гибс ушёл, Король отправил слугу за Рейгаром. И тот вскоре явился. Он бесцеремонно плюхнулся на мягкий диван, и откинулся на подушки, со словами: — Как спалось, отец? Зачем позвал?

Рэгар серьёзно смотрел на сына исподлобья, облокотившись локтями на стол, и скрестив пальцы, пробасил: — Рей, я полечу в Уайтрок на месяц. Пришло время тебе озадачиться делами Королевства. Джонатан Гибс поможет тебе. Посвятит в то, с чем ты пока не знаком. Я доверяю ему, а значит и ты можешь. Что скажешь?

Рейгар с громким хрустом откусил знатный кусок от яблока, что взял из вазы на столе, и безразлично пожав плечами, произнёс, с совершенно невозмутимым видом: — Как скажешь, отец. Ты к турниру-то вернёшься?

— Вернусь — пробасил Рэгар, и с нотками предостережения, продолжил: — Смотри Рей, не сотвори глупостей. Пора браться за ум. Хватит волочиться за каждой юбкой. Когда вернусь, надо бы подыскать тебе жену. Подумай пока об этом. Если кто на примете — скажи.

Регар недовольно закатил глаза и пробубнил, громко хрустя очередным откушенным куском: — Нет у меня никого на примете. Да и не надо мне.

Рэгар сгущая брови, осторожно процедил: — В замке говорят, что девица Терна Уайлд вскружила тебе голову. Её отец Лайнс, хоть и не графского сословья, но уважаемый барон. Может её хочешь в жёны?

Рейгар нахмурил брови и раздражённо выдавил, сквозь зубы: — Кого хотел, я не получил. А эта ворона Терна, годится разве, чтоб каркать на весь Мидлтаун.

Взгляд Короля становился всё пасмурней, а в глазах промелькнул гневный огонёк: — Ты сам выбрал, и получил кое-что получше взамен. Так что нечего роптать. Ни одна девка не стоит короны. И коль ты оказался благоразумнее своего брата тогда, так не разочаруй меня теперь.

Рейгар, с вытянутой руки, метко закинул огрызок в мусорную корзину, что стояла метрах в четырёх от него, сбоку королевского стола, и пробасил, вставая: — Хорошо отец. Если это всё, я пойду.

— Иди — кинул Рэгар ему в след, провожая сына неспокойным взглядом.

А спустя день, Рэгар улетел. А Джон Гибс пригласил Рейгара в кабинет Короля и начал потихоньку вводить в курс дел Королевства. Но Рейгар слушал в пол уха, все его мысли были далеко. Размышления, как заставить Роба отказаться от Лиз, постоянно вертелись у него в мозгу, не оставляя места для наук Джона. А тот заметил отрешённость и рассеянность принца и спросил: — Принц, в каких облаках вы витаете?

Рейгар усмехнулся: — Облака тут не при чем, Джон. Просто я сейчас не в настроении заниматься государственными делами, когда на горизонте маячит более сложная задача.

Джон Гибс, одарил принца проницательным взглядом, приподнял бровь, и с иронией произнёс: — Полагаю, задача эта связана с прекрасной дамой? Боюсь, принц, государственные дела не терпят, когда ими пренебрегают ради любовных интриг.

Рейгар отмахнулся от его слов: — Ой, да ладно! Завязывай читать мне нотации, Джон. Просто поверь, что моя «задача» важна не меньше, чем отчеты о поставках грёбанного зерна или переговоры с хитрожопыми торговыми гильдиями.

Он подошел к окну, глядя на оживленный двор замка. Толпы людей спешили по своим делам, не подозревая о страстях, кипящих в сердце принца.

— Ладно, — сказал Рейгар, отвернувшись от окна. — Давай закончим с делами на сегодня, чтобы я мог заняться своими «интригами».

Джон Гибс вздохнул, понимая, что спорить с принцем бесполезно. Он вернулся к бумагам на столе, надеясь, что Рейгар не натворит слишком много глупостей в отсутствие отца.

Но не только Рейгар прибывал в рассеянном состоянии в эти дни. Роберт тоже был несколько озадачен. Прошло три дня с его возвращения, но его жена отказывалась делить с ним ложе, и избегала его ласк, сетуя на неподходящее настроение. Это казалось очень странным её мужу, и в его душу закрадывались мрачные сомнения и подозрения. Когда этим вечером Роберт не нашёл своей жены в покоях, он отправился в сад, надеясь отыскать её там. И он нашёл. Она сидела у фонтана в жасминовом саду, и её взгляд был обращён к луне. Он был словно прикован к небесному светилу, словно смотрел сквозь него, куда-то в пустоту. Она выглядела печальной и задумчивой, будто её мысли были где-то очень далеко.

Она не заметила, как он подошёл. Лишь когда он позвал её по имени, она вздрогнула, и обернулась в смятении. Она натянуто улыбнулась и растерянно произнесла: — Роб? Что ты тут делаешь?

Роберт подёрнул уголок рта в улыбке: — Тебя искал. Тебя это удивляет?

Она вздохнула: — Нет. Конечно нет.

— Лиз, что происходит? Я что-то не то сделал? — с тревогой в глазах пробасил Роб.

Элизабет снова натянула несуразную улыбку на лицо: — С чего ты так решил? Всё хорошо, Роб.

Роберт подсел рядом и обняв её за плечо, мягко произнёс: — Ты избегаешь меня, милая. Я же вижу. Что не так? Скажи.

Она замялась, не находя подходящего ответа, и пожав плечами, промямлила: — Я не знаю… Устала, должно быть. Просто нет настроения.

Роберт не поверил не единому её слову. Устала? Ну нет… это не про неё. И подобные объяснения лишь усиливали его подозрения. Должно быть что-то произошло за эти пять дней его отсутствия. Но что? И лишь один ответ маячил в его голове. И он ему не нравился.

Роберт отстранился, всматриваясь в ее лицо в лунном свете: — Лиз, не обманывай меня. Ты будто не здесь, твои мысли где-то далеко. Говори, что случилось. Если кто-то тебя обидел, я разберусь.

Ее глаза увлажнились, но она отчаянно пыталась сдержать, скрыть подкатывающую слезу, и она отвела взгляд. Роберт почувствовал, как в груди нарастает холод. Неужели его подозрения верны? Неужели она ему изменила? Эта мысль словно ледяной клинок вонзилась в его сердце.

— Никто меня не обидел, Роб. Просто… просто мне нужно время -- беспомощно выдавила она.

Слова выплеснулись наружу, прежде чем он успел их обдумать. А интонации горечи и обиды не успел замаскировать и скрыть: — Время? И для чего же? Чтобы забыть того, с кем ты была, пока меня не было? Причина в нём? Снова Рей?

Элизабет резко повернулась к нему, ее глаза метали молнии. И в них мелькнул испуг: — Прекрати Роб.

Голос Роберта звучал всё требовательней: — Прекрати? Тогда объясни свою внезапную меланхолию.

Она была в смятении и не находилась что ответить. Но она отчётливо чувствовала нарастающее раздражение в его голосе, и это лишь ещё больше усиливало её страхи и растерянность: — Я... я... не знаю. Просто нет настроения.

Он ухмыльнулся, но подозрительность и скептицизм во взгляде и голосе, вряд ли можно было перепутать с чем-то ещё: — Нет настроения? Да неужели… Лиз… ты была с ним?

Его напор и откровенные вопросы, что звучали жёстко, и низкий хрипловатый голос, заставили её поддаться панике. Ей казалось, что он видит её насквозь, и ей не скрыть правды. Он наседал, и не найдя подходящего ответа, чтобы как-то унять его подозрения, она огрызнулась: — Хватит Роб. Не доставай меня.

Его скулы начинали подёргиваться, а взгляд был всё пронзительней, и что-то зловещее проблёскивало в нём, слово бесовские огоньки. Роберт резко поднялся на ноги, отчего Элизабет невольно отшатнулась. Его тень упала на нее, преграждая путь тусклым лучам лунного света, и в этой тени он казался огромным и угрожающим. Ярость бурлила в нем, словно лава, готовая извергнуться. Он сжал кулаки, пытаясь удержать себя в руках, но голос сорвался на рык: — Не доставать?! Мать твою.

Он сделал несколько шагов прочь, словно боясь прикоснуться к ней. Его трясло от одной мысли о том, что ее касался кто-то другой. Боль и обида смешались с ревностью, образуя гремучую смесь. Он замечал, как Рейгар до сих пор смотрит на неё. Этот взгляд… Ооо… он отлично знал его, он не мог его ни с чем спутать. Те несколько раз, что они случайно встречались в саду, не оставляли сомнений в душе Роберта. Рей не забыл её, он не мог скрыть этого, как не пытался.

Элизабет тоже встала, ее лицо исказилось от отчаяния. Она понимала, что молчанием лишь усугубляет ситуацию, но не знала, как теперь успокоить мужа и что сказать. И сейчас она сожалела, что сама завела ситуацию в топкую трясину. Не стоило ей возбуждать в нём эти подозрения. Нужно было наступить себе на горло и не перечить ему. Как же глупа она была. Нужно было уступить, и не доводить его до бешенства, погружая в вязкую пучину сомнений и ревности.

И она, запинаясь, робко промямлила, протягивая к нему руку: — Роб, успокойся… Я… я не знаю, что на меня нашло. Это не то, о чем ты думаешь.

Он резко схватил её за протянутую руку, и с силой дёрнул к себе. Она упала ему на грудь, а он вцепился ей в плечи и прожигая взглядом её перепуганные глаза, прошипел: — Так скажи, что мне думать…

И он проревел, так, что его рык заставил задрожать листья на деревьях поодаль: — Скажи, мать твою, Лиз!

Ее тело вздрогнуло от его крика, но она не отвела взгляда. Она видела в его глазах не только гнев, но и боль, и отчаяние. И это заставило ее сердце сжаться от вины. Она знала, как сильно он ее любит, и как сильно боится потерять. И она, своими глупым упорством, сама подлила масла в огонь его терзаний.

— Я люблю тебя, Роб. Рейгар в прошлом. Прошу, успокойся — прошептала она, отчаянно силясь вложить в эти слова всю искренность, которую была способна изобразить.

Роберт не отпускал ее плечи, его хватка была грубой и болезненной. Он продолжал сверлить ее полыхающим взглядом, в котором плясали бесы, словно пытаясь отыскать намёки лжи. Но он хотел ей верить. Ему так хотелось, чтобы это было правдой. И он цеплялся за её слова, как утопающий за соломинку. Как сладок обман любимой, когда нет сил перестать любить. И гнев в нем постепенно угасал, сменяясь облегчением и надеждой. Он ослабил хватку и, притянув ее к себе, крепко обнял. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. Он уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая ее запах, пытаясь убедиться, что она рядом, что она принадлежит ему. И он глухо и виновато прошептал: — Прости Лиз. Я не должен был так с тобой. Я просто… Я схожу с ума от мысли, что могу тебя потерять.

Но вдруг низкий, басовитый рык вырвал его из плена её запаха.

— Что тут происходит, Роб? — Рейгар стоял прямо у него за спиной, прожигая его исподлобья гневным взором, в котором отражалось адово пламя. Он прогуливался по саду, погружённый в свои размышления, когда услышал разъярённый крик Роба, и поспешил на голос.

Роберт отпустил Элизабет и медленно повернулся. Его взор вспыхнул мгновенно. То, что минуту назад смогла загасить Лиз искусной ложью, вновь овладело им, с ещё большей силой.

Роберт смотрел на Рейгара, и каждая клеточка его тела горела яростью. Он видел перед собой не просто соперника, а того, кто посмел посягнуть на самое дорогое, что у него было — на Элизабет. Того, кто с самого начала крал её любовь. Забыв о недавнем примирении, о её словах любви, он почувствовал, как гнев застилает ему глаза, превращая в слепую, жаждущую крови машину. И Роберт, делая шаг вперёд, прорычал: — Какое тебе дело, что здесь происходит? Она моя жена, и я сам разберусь, без тебя.

Рейгар усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья, и он припечатал: — Она сама вправе решать, с кем ей быть. И, судя по всему, ты её не устраиваешь.

Элизабет в ужасе смотрела на них, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Она попыталась вмешаться, остановить надвигающуюся бурю. И она взмолилась, но её голос потонул в нарастающем напряжении: — О Боги… прекратите…

Роберт сделал выпад в сторону Рейгара, расчехляя ножны, а Рейгар нагло ухмылялся, оголяя меч. Секунда… и завязалась драка. Удары сыпались градом, клинки звенели, осыпая и освещая искрами их искажённые злобой лица, земля дрожала под ногами разъяренных мужчин.

Элизабет застыла в оцепенении, не зная, что делать. Она понимала, что от её следующего шага зависит всё. И ей необходимо принять решение, пока не стало слишком поздно. И она заорала, что было мочи: — Рейгар, прекрати! Оставь моего мужа! Уходи!

Они, словно споткнувшись о её крик, замерли на мгновенье, клинки безмолвно зависли в воздухе, готовые вот-вот обрушиться новыми ударами. И она снова закричала: — Роб, прошу, к чему это?! Пойдём домой! Роб, милый, прошу!

Глаза Роберта всё ещё пылали дьявольским огнём, но он приставил ногу, и делая шаг назад, злобно прошипел: — Убирайся Рей. Проваливай, на хрен.

Рейгар кинул на неё молящий, раздосадованный взгляд, но она, стоя позади Роберта, и зная, что тот не видит, скорбно, с ответной мольбой во взоре, виновато свела брови, и закусывая губы, покачала головой, призывая его остановиться.

Рейгар прикрыл на миг веки, и глубоко вдохнув, сделал шаг назад, неохотно опуская клинок. Он усмехнулся, и злобно сверкнув на Роберта бесовским взглядом, развернулся, и чертыхнувшись, быстро пошёл прочь, на ходу зачехляя меч. Его раздирало изнутри. И он был в отчаянии, так и не найдя решения. Но теперь он ещё яснее понимал, что сама она Роба не оставит. Уж слишком глубоко она забила себе в голову, что должна ему. И он знал, как она будет успокаивать его этой ночью… И комок подступал к горлу.

И она успокаивала, и Роберт, унял свой гнев в её объятиях, но с ревностью распрощаться не смог. Теперь он был почти уверен, что между ними что-то было, в его отсутствие. Он не знал, насколько далеко всё зашло, но что-то точно было. Будь это ни так, Рей не вмешался бы в их ссору.

А потому, следующим утром он направился прямиком к брату. Не найдя его в покоях, он направился в кабинет Короля. Рейгар был там. Он сидел за отцовским столом, подперев лоб руками, в ожидании Джона Гибса. Он молча бросил пренебрежительный взгляд на Роберта, исподлобья. Роберт уверенно вошёл и молча проследовал к стулу напротив, и усевшись, пробасил: — Расскажи мне, Рей, какого чёрта ты вчера вмешался в мои дела? Какого хрена, ты ошиваешься вокруг моей жены?

Рейгар нехотя откинулся на спинку стула и скрестив руки на груди, с ехидством пробасил: — Что? Волнуешься?

Роберт хмыкнул: — Раздражаюсь. Разве мы не решили всё год назад? Каждый получил что хотел.

По лицу Рейгара пробежала злорадная улыбка: — А я передумал. Забирай к чёрту, свой трон. Заниматься этой хернёй, скукота, да и только.

Глаза Роберта вспыхнули, а в голосе звучали стальные нотки: — Поздно, Рей.

— Никогда не поздно — припечатал Рейгар.

— Ты о чём? — прорычал Роберт, начиная накаляться. — Что между тобой и моей женой?

Рейгар ухмыльнулся, иронично вскинув бровь: — Неужели ревнуешь, брат?

В кабинет постучали, и вошёл Джон Гибс, окинув братьев вопросительным взглядом. Рейгар, бросив на Роберта злобный взор, кивнул Джону

.— Нам нужно поговорить, выйди Джон — властно процедил Роберт, не обращая внимания на вошедшего.

— Мы уже говорим, — усмехнулся Рейгар, и переводя взгляд на Джона добавил — И боюсь, тебе не понравится то, что ты услышишь. Джон, будь добр, оставь нас.

Джон, помедлив, вышел, оставив братьев наедине. Рейгар, глядя прямо в глаза Роберту, произнёс: — Она не любит тебя. И никогда не полюбит. Она лишь терпит. И если ты мужик, отпусти её. Если действительно любишь её, не мучай. Любовь не в том чтобы владеть, а в том чтобы желать счастья, даже вдали от себя.. Не заставляй её терпеть рядом, свою рожу.

Скулы Роберта задрожали: — Это она тебе сказала?

— Это то, что видно всем, кроме тебя идиота. Хотя нееет… ты тоже это знаешь… иначе не припёрся бы ко мне сегодня — ухмыльнулся Рей.

Роберт раздувал ноздри, едва сдерживая гнев: — Рей, это лишь твои мечтания. Держись подальше от моей жены. Или я вышибу из тебя эту дурь.

Рейгар придвинулся к столу, и перевешиваясь через столешницу, злобно оскалился, прожигая Роберта испепеляющим взглядом, прошипел: — Вот уж хрен… Забирай свой грёбанный трон, а я заберу её. Гореть мне в пекле.

Роберт вскочил, отбросив стул, сжимая кулаки, но в эту секунду снова раздался стук, и дверь отворилась. Джон Гибс, с тревогой окинул их взглядом, понимая, что ситуация накалена до бела, и тихо, с опаской проговорил: — Сир, принц Рейгар, главы торговых гильдий уже давно ждут аудиенции…

Рейгар вскочил, откинув свой стул ногой и рявкнул:

— Обсуждай это с Робертом, Джон. Я умываю руки. Мне ваш трон, в хер не упёрся. Конец договорам! Гореть мне в пекле.

И с этими словами Рейгар аршинными шагами покинул кабинет. Роберт обречённо рухнул назад на стул. Он понимал, что-то, что последует дальше, ему сильно не понравится. В глубине души он всегда знал, что Рей прав. И это бесило его ещё больше. Он видел, как она смотрела на брата. И он не разу не поймал такого её взора, на себе.

Но он был с ней счастлив. Он был готов довольствоваться и не столь испепеляющими чувствами. Но в том, что он, хоть и не так глубоко как Рей, но всё же проник в её сердце, он был уверен. Если бы Рейгар не путался под ногами, всё могло бы быть иначе. До этого отъезда у них всё шло хорошо, пока этот кобель не наследил.

Роберт вскочил и широкими шагами, решительно покидал кабинет, даже не взглянув на обалдевшего Джона, что растерянно разводил руками и смотрел на него глазами, покидающими свои орбиты.

Стоило Рэгару улететь, как тут же всё пошло прахом. Тихая ненависть братьев снова перерастала в горячую фазу. А это не сулило ничего хорошего.

Роберт спешил в свои покои. Он влетел, открыв дверь с ноги. Элизабет сидела у окна, расчёсывая волосы. Она обернулась, от неожиданного грохота, и вопросительно посмотрела на застывшего мужа. Его глаза пылали отблесками адового огня, но он просто смотрел на неё и молчал, сомкнув губы в линию, стиснув зубы, и туго сжимая кулаки, до обеления костяшек.

— Что с тобой, Роб? — едва смогла вымолвить она, обеспокоенным голосом.

Он не знал, что сказать. Он не знал, что делать. И спустя ещё несколько мучительных, молчаливых секунд, развернулся и быстро зашагал прочь. Стражи, с нескрываемым удивлением, затворили двери, оставив Элизабет в полном замешательстве.

Лиз видела, что он сходит с ума. От его былого спокойствия и терпения, казалось, не осталось и следа. Он был словно обезумевший, загнанный зверь, что отчаянно метался, попав в западню. И в глубине души она догадывалась, что именно она тому причина. И её сердце рвалось на осколки.

Глава 8 Райс и его план

Глава 8

Райс и его план

А уже этим вечером по Мидлтауну, словно чёрные шипящие змеи, расползались слухи о том, что два принца вновь скрестили клинки. И хотя подробностей никто не знал, это не помешало новой сенсации обрастать пикантными версиями о причинах произошедшего. И они лишь множились, перетекая из уст в уста.

Сидя за бокалом доброго вина в своих покоях, Райс обсасывал эту новость с Корсом и Куртом Мардами.

Курт, крутя кубок в руке, задумчиво размышлял вслух: — Вражда двух братьев — это хорошо для нас. Но именно сейчас, она не кстати. Рэгар улетел на месяц, и мы уже могли бы начать исполнение нашего плана, не дожидаясь пока Король разродится и оставит трон. Но теперь… теперь старик Гибс наверняка уже отправил голубя Рэгару, и тот явится через три-четыре дня. Досадно…. Эти придурки рушат мои планы…

Корс, вальяжно распластавшись в кресле, и налегая на вино, предположил: — А ведь наверняка из-за этой девицы, они сцепились вновь. Которая теперь жена Роба. Отец, если они так грызутся из-за неё, может нам воспользоваться этим, как-нибудь? Ведь если они схлестнут двух своих драконов, те, скорее всего, переубивают друг друга. Они почти равны по силе. А минус два дракона в их стане — это большой плюс для нас.

Райс кивал: — Мысль хорошая, но как заставить их?

Курт сгустил брови: — Да… мысль дельная. Но Рей отказался от девки тогда, в Шидо. Может что другое стало причиной их грызни?

Райс довольно растянулся в усмешке и отмахнулся: — Отказаться то отказался, да только не забыл. У меня везде глаза и уши. И мне доложили, что кобелюга Рей раздвинул ей ноги, меньше недели назад. Он возил её на Драконий остров, пока придурок Роберт занимался постройкой их семейного гнёздышка. И, судя по всему, ночка была жаркой. Ведь следующим утром он летал в Бассос. И как думаете, зачем?

Корс расплываясь в улыбке: — И зачем же?

Райс громко загоготал: — Купить ей платьице! Видать повеселился от души с жёнушкой братца!

Корс оживился: — Так может поведать об этом Робу?

Курт качал головой: — Они сцеплялись не раз, но лишь меж собой. Драконов они в драку не пускают. Кроме того раза… когда она сбежала от Роба. Вот такую ситуацию и надобно подстроить.

— И как же её подстроить? — поинтересовался Райс

Корс возразил: — Отец, они сцеплялись в замке. И Король или стража их разнимали. Но если они схлестнутся там, где их некому будет разнять, один из них точно сдохнет. Они как бешенные собаки, никто не отступит, и никто не сдастся. А мож и оба сгинут от ран. Главное, чтоб им не помешали. А без хозяев драконы бесполезны для их стана. Ты же знаешь, другому дракон никогда не подчинится.

Райс плеснул себе вина в кубок и пробасил: — У меня есть идея. Я не плохо лажу с Робом. И я расскажу ему о проделках его жёнушки. Но образумлю. Скажу, что пока он не отделается от брата, она так и будет бегать к нему, да наставлять рога. А рано или поздно, так и вообще сбежит. И подговорю подловить их, с поличным. Он должен будет сделать вид, что улетел по делам, как обычно, а сам будет поджидать моего сигнала в укромном месте. А блудливый кобель Рей момента не упустит. У него всегда в штанах тесно. И скорее всего опять потащит её на Драконий остров. Вот тут-то и прилетит Роб. И уж там, никто не помешает им выпустить кишки друг другу. А вы только представьте, в каком бешенстве будет Роб, если поймает их без штанов! ООооо! Его уж будет не угомонить! Он помешан на этой девице.

Корс с Куртом довольно загоготали. И смахивая слезу, что проступила от приступа смеха, Курт пробасил: — А идея не дурна! И впрямь может получится. И ведь такая смерть ни у кого не вызовет подозрений. Об их ненависти друг к другу не знает разве что дохлый.

Корс кивал, потирая ладони: — Да. План хорош. Ну что ж, тогда пора начинать игру!

Райс подливая себе вина, кинул взгляд на Корса: — Корс, как думаешь, где сейчас Роб? Не хочу откладывать всё в дальний ящик. Надобно разобраться с этим, пока Король не вернулся.

Корс пожал плечами: — Загляни в его покои. Вечер уже. Должно быть со своей шлюшкой.

И допив вино, Райс отправился в покои Роберта. Но к его удивлению, там он нашёл лишь Элизабет. Он почтительно приклонил голову, и проговорил: — Простите принцесса, я ищу вашего мужа. Вы знаете, где он?

Элизабет мило улыбнулась: — Нет, Сэр Райс. Я понятия не имею, где Роберт.

— Прошу прощения, что побеспокоил вас — отчеканил Райс уходя. Стражи затворили дверь, и Райс поплёлся прочь, пытаясь сообразить, где искать Роба. Но спускаясь по лестнице, увидел, как тот поднимается ему навстречу.

Райс растёкся в довольной улыбке: — Привет Роб! А я искал тебя.

Роберт устало улыбнулся: — И зачем же?

— Есть разговор. Не приятный. Но я должен с тобой поговорить. — озадаченно выдавил Райс.

Взгляд Роберта стал суровым, лицо напряжённым, а Райс сразу уловил это. Роберт процедил: — Что за разговор? О чём?

Райс положил руку ему на плечо, и доверительно произнёс: — Пойдём ко мне Роб. Выпьем вина и поговорим. Всё узнаешь.

Роберта сразу пронзило дурное предчувствие, но отказываться он не стал. Он знал, что Райс первый сплетник в Мидлтауне, и знает всё про всех. Такого прохвоста ещё поискать. Интересно послушать, что тот выволочет на свет Богов в этот раз.

И они отправились к Райсу. Удобно расположившись в кресле, и прихлёбывая терпкий напиток, Райс начал, обрядив лицо в скорбный вид: — Роб… я знаю, что у тебя не всё гладко с Реем.

Роберт, закинув ногу на ногу, и откинувшись на спинку, пхыкнул: — Все знают. Что с того…

Райс вздохнул, и заминаясь, пытался сделать вид, что не знает как начать. И он колебался ровно столько, чтобы придать своему рассказу видимость услуги… одолжения. И когда Роберт, теряя терпение, гаркнул: — Да не тяни ты, Райс! Говори уже.

Райс глубоко вдохнул и начал, с напускной печатью скорби на лице: — Роб, твоя жена изменяет тебе.

Глаза Роберта вспыхнули, а рот скривился. Райс потупил взор, а Роб прорычал: — Откуда ты знаешь?

Райс снова вздохнул: — Роб, ты же знаешь, я люблю быть в курсе всего, что происходит в замке. У меня свои источники, но сомневаться в них не приходится. И ты знаешь кто ковыряется у неё между ног.

Роберт прикрыл дрожащие веки, раздувая крылья носа, и выдавил: — Рей?

Райс утвердительно кивнул: — Да Роб. И я знаю где.

— Где- сдавленно пробасил Роберт

— На Драконьем камне. — осторожно ответил Рей.

Роберт набрал побольше воздуха в лёгкие, и осушив залпом кубок, хотел встать, но Райс осёк его: — Подожди Роб. Это не всё, что я хотел сказать.

Роберта трясло, но он снова откинулся на спинку, и прихлебнул прямо из кувшина. А Райс продолжил: — Роб, ты знаешь, как я к тебе отношусь. И я много думал, прежде чем решился тебе это рассказать, но лишь для того, чтобы помочь тебе решить эту проблему. Не буду скрывать, я как и ты, не перевариваю твоего блудливого брата. И я помогу. Ведь если так продолжится, рано или поздно она снова сбежит.

Роберт нервозно пхыкнул: — И как же Райс? Как ты, мать твою, можешь помочь?

Давай подловим его с поличным. — продолжил Райс. Роберт скривился. А Райс не унимался, заговорчески понижая голос: — Ты скажешь, что улетаешь по делам, как обычно. А сам будешь ждать моего сигнала и будешь наготове. А уж я буду точно знать, когда твоя жена окажется в его объятиях, и где. И мы полетим туда, и ты сам выбьешь дурь из своего паскудного брата. А ей будет уроком. Попадись она так, больше не посмеет наставлять рога. Будет шёлковой, и вымаливать прощение будет на коленях. А ноги раздвигать — на всю ширину души.

Роберт был не в силах скрыть своего бешенства, а скулы ходили ходуном. Его мозг живо рисовал отвратные картины, и он едва мог сдержаться, чтобы не рвануть с места прямо сейчас, и не снести Рею голову. Но Райс, вкрадчиво, как змея, продолжал шипеть: — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Тебе хочется покарать их немедленно. Но не стоит этого делать. Они лишь будут всё отрицать, а ты будешь выглядеть ревнивым идиотом. Сделай, как предлагаю я, и им не отвертеться. Это положит конец твоим мучениям с этой девицей. Ты приструнишь её навсегда.

Роберт был не в состоянии думать. Злость и ревность накрыли его с головой, лишая не только воздуха, но и здравого смысла. Внутри всё клокотало и бурлило, словно вулкан, готовый вот-вот взорваться, и залить кипящей лавой всё вокруг. А вино, что он уже хлестал из горла, придавало ему решимости, и туманило, и без того расстроенный рассудок. И он выпалил: — Хорошо. Я сейчас же пойду, и скажу, что улетаю.

Райс был доволен. Ему удалось. Он произнёс: — Хорошо, Роб. В десяти милях от Бассоса к северу, замок моего друга, Мидленд. Лети туда. Я прилечу за тобой сразу, как будут вести. Скажи, что от меня, тебя примут, как Короля.

Роберт, пошатываясь отправился в свои покои. Стража поспешно отворила двери, и он ввалился в комнату. Элизабет читала книгу, у столика с подсвечником, и кинув на него взгляд, сразу поняла, что он мертвецки пьян. Она вздохнула, и встала. Она подошла и пыталась усадить его на кровать, но он отдёрнул руку и процедил: — Я улетаю. Буду как обычно. Через пять дней.

Глаза Лиз округлились, не скрывая недоумения и волнения, она протараторила: — Роб, на ночь глядя? Да ты пьян! Ты вывалишься из седла. К тому же ты только что вернулся. К чему такая спешка?

И она увлекала его за руку к кровати. Но он снова одёрнул руку и пробасил с нотками презрения в голосе: — Можно подумать ты расстроена. Не придётся терпеть мою рожу. Радуйся.

Элизабет отшатнулась, ошарашенная его словами:

— Роб… Ты что несёшь? Вино в голову ударило?

Он злобно ухмыльнулся:

— Ударило. Только не вино. Всё. Развлекайся.

Он развернулся, и болтаясь из стороны в сторону, вышел из комнаты.

Элизабет первый раз видела его настолько пьяным. Он никогда не говорил с ней таким тоном. И она понимала, что что-то не так. Но что ей оставалось. Она легла спать.

Но сон не шёл. И она думала и думала. И решила, что возможно Рей ему что-то наговорил. И возможно, рассказал о той ночи… и поэтому он был таким странным с утра. Да и вечером. И её охватил страх. Словно комок подкатил к горлу и не давал вдохнуть, а сердце сжалось. Она не хотела его мучать. Совсем не хотела. И она решила, что завтра пойдёт в кабинет Короля и поговорит с Реем. И она выяснит, что происходит. И если он и в правду рассказал о той ночи, она сама выцарапает ему глаза.

Глава 9 Портрет

Глава 9

Портрет

Следующим утром Элизабет поднялась рано. Её сон был тревожен и краток. Наскоро причесавшись, заколола локоны височных прядей на затылке, облачилась в платье, и направилась в кабинет Короля. Она подошла к дверям и спросила стражу: — Принц Рейгар в кабинете?

Охранник приветственно кивнул и проговорил: — Нет принцесса. Там никого нет.

Она пожала плечами: — Тогда пропустите меня, и доложите принцу, что я ожидаю его.

Охранник распахнул дверь, и она вошла, а страж бежал в покои принца. Она вошла в кабинет и неспешным шагом прошлась по комнате. Подошла к окну и выглянула наружу. Люди уже вовсю сновали по двору. Слуги, повара и прачки бегали взад и вперёд, стараясь подготовить всё к началу нового дня для своих господ. Она огляделась и опустилась в кресло. Снова окинула взором кабинет и взгляд упал на небольшую дверь. Она подошла и толкнула её, но та не поддалась. Казалось, что её давно не открывали, на ручке полно пыли. Она отряхнула руку и вернулась обратно в кресло. А спустя десять минут в кабинет влетел Рейгар. Он улыбнулся с порога, спешно закрыв дверь, подбежал к ней. Присел на корточки у её колен, и пожирая игривым, пленительным взглядом, пробасил, с довольной улыбкой: — Как ты осмелилась прийти? Лиз?

Она сморщила носик, и стараясь быть очень серьёзной и строгой, надменно произнесла, с нотками колкого упрёка в голосе: — Рей, признавайся, что ты наговорил Робу?

Он вздохнул, и стал чуть серьёзней, но улыбка не сходила с его уст: — Он сам припёрся ко мне. И спрашивал, что между нами.

Её глаза вспыхнули, и она перебила, испуганно затараторив: — И ты рассказал? О той ночи? Рей? Я же просила тебя! Как ты мог?!

— Нет Лиз. Не рассказал. Но я сказал ему, что отказываюсь от трона, и договорам конец. — мягко произнёс он, притягивая её для поцелуя.

Она вывернулась, и отстранив его руку, взволновано тараторила: — Тогда почему он был таким странным вчера с утра? Словно сумасшедший? И почему он улетел на ночь глядя вчера? И он был пьян, Рей! В стельку! Он еле стоял на ногах. И он так говорил со мной, словно знал.

Рей пожал плечами: — Он знает, что ты не любишь его. Видать боится, что ты захочешь вернуться ко мне. А ты хочешь?

Он лукаво улыбнулся, игриво поглаживая её икру через ткань юбки. Волнение не покинуло её, но всё же она чуть успокоилась, поняв, что Роберт не знает о той ночи. И она улыбнулась: — Хочу. Но ты же знаешь, что этого не будет.

Он встал и вытянув её за руку с кресла, прижал к себе: — Лиз, если ты этого хочешь — не мучь не меня, ни себя. Просто забудь, что я натворил. Прости. Если ты скажешь Королю, что хочешь быть со мной, он прижмёт Робу хвост. Он позволит, я уверен. А если нет, сбежим. Куда захочешь.

Он накрыл её губы поцелуем, не дожидаясь ответа. А она таяла от его прикосновений. Как же её влекло к нему. Дрожь мгновенно рассыпалась по коже мелким бисером, и дыхание сбилось. Но она понимала, что тут точно не место, поддаваться соблазнам. В любой момент могли постучать и войти. И она отстранила его от себя, и прошептала: — Рей, мы уже говорили об этом. Я не оставлю его. Он от всего отказался ради меня.

Рейгар усмехнулся: — Так я тоже. Я больше не наследный принц. Просто я не сразу понял, чего я хочу. Но теперь всё, Лиз. Я никогда не оставлю тебя. Ни за что.

Она снисходительно улыбнулась: — Реей… Перестань.

Она кивнула на дверь, что не смогла открыть: — А что за той дверью?

Он обернулся, и пожал плечами: — Не знаю. Какая-то комната, наверное. Ею никто никогда не пользовался. Она всегда там была.

Лиз улыбнулась, а в глазах промелькнуло любопытство: — А ты можешь её открыть? Я хочу посмотреть.

Он поцеловал её и улыбнулся: — Попробую.

Он подошёл и попытался толкнуть, но она почти не поддавалась. Петли должно быть сильно проржавели, от того, что долго никто не пользовался этой дверью. Он навалился со всей силы, и она потихоньку, с противным скрежетом подалась внутрь. Рейгар улыбнулся и жестом предложил войти: — Прошу вас, Леди Элизабет.

Она задорно хохотнула, и кокетливо стрельнув глазом, вошла внутрь. Это была маленькая комнатка. У дальней стены стоял лишь один большой и очень старый диван, и столик, на котором примостилась какая-то рамка, покрытая толстым слоем пыли. Впрочем, всё тут было укрыто толстенной пыльной пеленой. Видимо сюда и правда не заходили несколько десятков лет.

От малейшего движения тела и колыхания юбки, пыль взлетала в воздух, образуя мутные клубы, забивала нос, и становилось неприятно дышать. Элизабет чихнула, и в тот же миг, ещё один слой пыли взметнулся в воздух, окутав комнатку душной завесой. Рейгар поморщился, отмахиваясь, словно разгоняя ладонью рой невидимых, назойливых мух: — Лиз, пошли отсюда, мы задохнёмся в этой пыли.

Она покачала головой, и хотела уже выйти, но рамка на столе привлекла её внимание. Она взяла её, и чуть стряхнув толстенный слой пыльного налёта, вынесла из комнатки, а Рей поспешил закрыть дверь.

Хотя основной слой налёта опал, изображение всё ещё было надёжно скрыто от глаз. Элизабет аккуратно протёрла её, брезгливо отряхивая руку. Проступили очертания мужского лица, но очень смутные, почти не различимые. Элизабет подошла к окну, и уголком шторы, очистила изображение от остатков пыли.

И она замерла. Взор прилип к изображению, не в силах оторваться. Словно застигнутая врасплох, она подняла глаза и растерянно посмотрела на Рея: — Ты знаешь, кто на этом портрете?

Рей пожал плечами: — Нет.

Но он был заинтригован её реакцией и подошёл посмотреть. С очень старого портрета, с поблёкшими красками, и кое-где потрескавшимися, на него смотрел его брат.

Рейгар пхыкнул в недоумении: — Как такое возможно? Этому рисунку лет двести, а то и триста. Он оочень, очень старый.

Глаза Элизабет распахнулись так широко, что казалось, стали вдвое больше. На неё смотрел её муж. Из глубины веков. Но как? В этом портрете не было сходства. Нет. Семейные черты передаются от предков, и она знала это. Она сама была очень похож на свою прабабку. Очень…, но похожа. У неё были и её собственные черты. Это было сходство, очень значительное, но всё же сходство.

Но этот портрет… Тут не было сходства. Нет… Это была копия. Это была совершенная копия её Роберта. Он не был похож. Это был он, Роб. Без единого отличия. Разве что… мужчина на картинке был чуть старше. В остальном… Те же черты лица, и тот же взгляд исподлобья, с тем же выражением. Даже волосы так же небрежно разбросаны по плечам.

Она снова подошла к шторе, и тщательно вытерла другую сторону рамки. И сквозь пыль проступила надпись: «Роберт Хемсворд. 3040 год.» А внизу подпись, мелкими буквами: «Элейн Хемсворд»

Она обескураженно посмотрела на Рея и восторженно прошептала: — Реей! Да это же портрет, что писала сама первая Королева, когда Роберт Хемсворд был убит…. Не может быть… Вот это дааа… Роб его настоящая копия… Разве такое бывает? Рей?

Рейгар был поражён не меньше. Он тоже не предполагал, что такое возможно. Но факт есть факт. Значит возможно… Но его слегка кольнуло холодком, от этого портрета. Он не понимал, почему, но он словно поёжился, увидев брата на двухсотлетнем живописном рисунке.

Элизабет аккуратно поставила его на стол и с трепетом пролепетала: — Рей, ты должен отдать его художникам, а они должны восстановить его. Краска трескается и скоро может осыпаться. Это же реликвия! Ты представляешь, рука самой Королевы касалась этого холста. Он должен быть сохранён.

Рейгар безразлично пожав плечами, кивнул: — Хорошо Лиз.

А затем он притянул её к себе за талию, и дразняще целуя прошептал бархатным голосом, с хрипотцой: — Лиз, может сегодня полетим на Драконий остров? А?

Она едва могла оторваться от его поцелуев, но поборов волну благоговейного трепета, отстранилась и прошептала: — Рей, я боюсь. Мне не спокойно. Нет. Я не могу поступать так с Робом. Я не должна.

Но он уговаривал и ласкал, и уже распалился, а её тело дрожало и млело от его прикосновений и губ. Он лишал рассудка. Рядом с ним всё становилось не важным, не существенным. Его сильные руки цепко держали её в каменных тисках, даже тогда, когда вовсе не касались тела. А когда касались… мир рушился… Она не могла освободиться от его оков, словно была не в состоянии противиться беспощадной власти его пленительной улыбки, его нахальных глаз, его манящих, тёплых губ, его запаха. В душе гнездились тысячи противоречивых чувств. Она помнила его предательство и свою боль. Помнила обиду и гнев. Её гордость и разум беспомощно кричали - НЕТ! Но её сердце упрямо не желало внимать голосу разума. Сейчас, рядом с ним, все доводы рассудка рассыпались в прах, а здравый смысл рассеивался как дым. Она была готова позабыть обо всём, только ради этого единственного момента, ради его близости, его губ. Она готова была простить всё, и ненавидела себя за это, за свою беспомощность и слабость. И она обречённо прошептала: — Может завтра Рей. Перестань. Могут войти.

Наконец он выпустил её, разжав свои пятерни, и она торопливо убежала в свои покои, пообещав ему встретиться завтра вечером в садовой старой беседке.

А Рейгар вернулся за стол и уставился на портрет. Он не мог оторвать взора, хотя и не понимал, почему. Что-то внутри подсказывало ему, что может это знак или решение. Но какое?

Он не был прилежным учеником и небрежно изучал историю своей семьи. Но он знал, что именно этот человек на портрете, положил начало проклятия их рода. И Роберт был абсолютной его копией. От имени до внешности. И хотя он никогда не относился к этому серьёзно, и едва ли верил в проклятия и пророчества, но теперь задумался. Теперь он видел то, чего не должно было быть. То — что невозможно. И недолго думая, Рейгар завернул портрет в кусок шторы, что оторвал у окна, и спешил на драконью площадку. Он вскочил на спину Хедуса и летел в Цитадель. Регар знал лично Великого Прелата Горена, хотя и не близко. Он встречался с ним несколько раз, когда сопровождал отца в Цитадель. И сегодня хотел услышать, что тот может сказать по поводу портрета и проклятья. Такое совершенное сходство не могло быть простым совпадением. За этим должно было что-то стоять. И Рейгар намеревался узнать, что именно. Возможно, мудрый прелат подскажет ему.

Спустя два с половиной часа Рей увидел башни, что отсвечивали золотом в тёмных водах озера Чёрная метка. Он сделал круг и медленно опускался на главной площади перед парадным входом Цитадели. Люди по обыкновению разбежались, завидев кружащего дракона. Нет. Они уже не боялись существ с могучими крыльями, что бывали не редкими гостями, но мешать их приземлению никто не хотел. И площадь быстро опустела. Рейгар соскользнул вниз и направился к воротам быстрым шагом. Послушники встретили его на входе и проводили в кабинет Прелата Горена. Он широко и добродушно улыбнулся: — Что привело тебя, Рейгар Хемсворд? Почему ты один? Где твой отец?

Рейгар ответил столь же благожелательной улыбкой: — Слишком много вопросов, дорогой прелат. Но сегодня я прилетел один. И намерен сам подукачать тебе вопросами.

Прелат добродушно рассмеялся: — Что ж, присаживайся принц. Ну, говори, с чем пожаловал.

Рейгар лукаво посмотрел на Горена и выложил перед ним завёрнутый в штору, портрет, пристально, с интересом наблюдая за его реакцией.

Горен заинтриговано улыбнулся и бережно развернул ткань. Его улыбка медленно сползла с лица. Он аккуратно взял портрет в руки. Лицо вмиг сделалось серьёзным, а брови смыкались на переносице. Озадаченность и тревога легко угадывалась в умудрённом взгляде. Он перевернул рамку и чуть не выронил, из-за неожиданности. Боясь повредить, аккуратно провёл пальцем по надписи, словно стараясь стереть её, или очистить получше, и приблизил к глазам, пытаясь как можно лучше рассмотреть. Потом он перевёл озадаченный взор на Рейгара, и полюбопытствовал: — Где ты взял этот портрет?

Рейгар пожал плечами: — Вероятно там, где его оставили два века назад. В комнатке, что в кабинете моего отца. В кабинете Короля.

Горен прикрыл веки и обречённо заключил: — Значит это не подделка.

— Думаю он подлинный. — согласился Рейгар.

А затем, пытливо вглядываясь в лицо прелата, поинтересовался: — Что тебя так удивило… или даже .напугало? Что ты можешь сказать об этом портрете? Прелат Горен?

Прелат, всё ещё пристально рассматривая живописный рисунок, не поднимая глаз, медленно проговорил: — Это портрет Первого Короля. Короля Дракона. И написала его Первая Королева, Драконья посланница, сразу после его первой смерти.

Потом он поднял взгляд на Рея, в глазах читалась задумчивая настороженность: — Это тот человек, что основал наше Королевство, и тот человек, чьими стараниями ваш род обрёл проклятье. Это падший ангел. А ты прилетел потому, что он слишком похож на твоего брата. Так, Рейгар?

Рейгар пхыкнул: — Нет Прелат. Он не похож. Это и есть мой брат. Абсолютно одно лицо. Без единого различия. Что это значит, прелат? Ведь так не бывает.

Прелат качнул головой: — Если бы портрет не был написан самой Королевой, я бы не придал ему значения. В рукописных портретах часто бывают неточности. Но из книг известно, что она отобразила своего мужа точь-в-точь. Я не знаю, что тебе сказать, Рей. Мы мало знаем о душах, что покидают этот мир. Куда они идут и что делают. Возвращаются ли, или пропадают в забвении. А может возрождаются в иных мирах. Но мне кажется, что вполне возможно, что Первый Король вернулся в теле твоего брата. Такое может быть. Хотя уверенным я в этом быть не могу.

Рейгар сверлил прелата пытливым взором: — А если это Первый Король в моём брате, как это отразится на проклятье нашего рода?

Прелат пожал плечами, задумчиво вздыхая: — Раз он его породил, возможно, он и должен положить ему конец. Или продлить на века. Или уничтожить свой род, вырубив его под корень. Но если это он — мы на развилке. И один неверный шаг сродни бездне.

Регар слушал внимательно, словно от этого зависела его собственная судьба, словно прелат мог подарить ему надежду, решение. — А Элизабет? Что с ней? Она его жена, но она не любит его. А он ни за что не отпустит её. Отец считает, что для проклятья не важно, кто откажется. Главное, чтобы отказался один из нас, и не случилось кровопролития. Это так? — допытывался принц.

Прелат вздохнул: — На этот счёт нет точных указаний. Но думаю, что отказаться должен тот, кто не добьётся её любви. Тот, кого она сама отринет. Но это всё мои догадки и трактовки. Ты знаешь, где можешь получить больше ответов.

В глазах Рейгара застыл немой вопрос. И прелат усмехнулся: — Рееейгар. Ты никогда не был прилежен в учёбе. Что ты знаешь про Пуйё и Акмерию?

Рей пхыкнул: — Не много. Находится у чёрта на рогах. В Тендоке. Населён дикарями, акмерийцами и муксунами, и магами Алкхунами. Их магия сильна. Они вернули к жизни Первого Короля, спустя шесть лет после смерти. И они чтят нашу Первую Королеву.

Прелат кивал: — Всё верно. И они тысячелетиями таят знания, что для нас недоступны. Их познания велики и от нас сокрыты. И они могут дать ответы на многие твои вопросы. Но только если захотят. Если посчитают нужным. Они очень ревностно относятся к своим знаниям и магии, и чужаков не привечают. Они надёжно укрывают их от чужих ушей и глаз, и не болтают языками. Но ты потомок Первой Королевы. Кто знает, может тебе они и приоткроют завесу тайны. Ведь это её драконы помогли вернуть магию Акмерийцев, магию Энгкера. Их огненное пламя очистило земли Тендока от скверны.

Рей кивал: — Понятно. Но Прелат Горен, что будет, если Роб не откажется от Элизабет? Она не любит его, но он не собирается отступать. Но если он действительно воплощение Первого Короля, и он должен положить конец проклятию, разве не логично предположить, что именно он и должен отказаться от своей любви?

Прелат улыбнулся: — А откуда ты знаешь, что она не любит? Если не любит, почему она с ним? Но в твоих рассуждениях есть рациональное зерно, и возможно, ты прав.

Рейгар, с явным облегчением, глубоко вздохнул. А потом, словно терзаясь раскаянием, нахмурил брови и пробубнил: — Она с ним, потому что я был кретином, и отказался от неё. Хитрый сукин сын Роб ловко сыграл на моих детских мечтаниях о троне. А я - идиот, позарился и поддался. Гореть мне в пекле. А потом она вбила себе в голову, что должна ему. Потому что он был добр и терпелив с ней. Вот и мучается. А этот подонок Роб, знает, что она несчастна с ним. Знает... но всё равно дееержит... держит её. Ему плевать, что она страдает рядом с ним. Это не любовь.. это подлость...Эгоизм... Подло играть на её чувстве вины...

Прелат снова улыбнулся:

— Рей, никто не знает женского сердца. Может даже она сама ещё не разобралась. Но тут мне нечего тебе сказать. Тут решить может только она.

Рейгар задумался. Он прогонял в мыслях всё, что поведал ему прелат, и понимал, что ответов у Горена не больше, чем у него самого. Кроме «может быть» и «я не уверен», ничего конкретного Горен не сказал. А может просто не захотел говорить. Все ответы в Тендоке. И то, если Алкхуны захотят поделиться…

Но всё же одно он уяснил. Первый Король возродился в его брате. И хотя Прелат не утверждал этого наверняка, Рейгар был уверен, что это так и есть.

Глава 10. Драконий остров

Глава 10

Драконий остров

Следующим утром Элизабет проснулась рано, как только первые лучи солнца прокрались сквозь щели, неплотно задёрнутых штор, и скользнули по её лицу. Мягкий, тёплый свет робко коснулся пушистых ресниц, и скользнув по щеке, вырвал её из плена сновидений.

Элизабет сладко потянулась, но не спешила покидать кровать. Мысли о Роберте не оставляли её, и продолжали тревожить. Её душа отчаянно рвалась к Рею, рвалась так, что перехватывало дыхание. И она разрывалась, между своим желанием, своей вновь вспыхнувшей, безумной любовью к Рею, и страхом, причинить боль Робу, что любил её столь отчаянно, и так беззаветно.

Соблазн быть счастливой в объятиях любимого, был невыносимо притягателен, и он манил с такой силой, что она едва могла сопротивляться. Необузданная пылкость и накал чувств, бушующих страстей, что так присущи юности и первой, всепоглощающей любви, затмевали всё вокруг. И эти метания лишали её покоя.

Она понимала, что усидеть на двух стульях не получится, и рано или поздно, ей придётся выбрать что-то одно. Или свою любовь, или благодарность, с беспросветной тоской в придачу. И очевидный, на первый взгляд ответ, для неё не был таковым. Слишком хорошо она знала, как сильна и разрушительна боль, причиняемая предательством и потерей любимого. И её сердце судорожно сжималось от мысли, что она может заставить Роба это пережить. Или себя… во второй раз… Ведь с Реем ни в чём нельзя быть уверенной наверняка. И к тому же, уязвлённая гордость мерзко подскрёбывала где-то в глубине души, оставляя горький осадок и сомнения.

Но её размышления прервал стук в дверь. Она спешно вскочила и накидывала лёгкий пеньюар, со словами:

— Кто там?

— Сэр Мэдс Гард, ваша светлость — раздался голос стража из-за дверей.

— Впустите — скомандовала Элизабет.

Мэдс вошёл, оголяя в широкой улыбке коренные зубы, и довольно пробасил:

— Лиииз! Валяешься до сих пор?!

Она невинно закатила глаза и съязвила:

— Бооги! Мэдс! Ты встал так рано?! Что случилось! Твой дракон снёс яйцо? Или небо обрушилось на землю, а я не заметила?

Мэдс забористо загоготал, и прижав её к себе за плечо, проговорил:

— Нет сестрёнка. Небо пока держится. Но вот ты лучше присядь. Боюсь, ты можешь рухнуть.

Элизабет шутливо ударила его ладошкой в грудь:

— Ойй, да говори уже. Видать случилось и правда что-то из разряда ВОН!

Мэдс опять заржал, а потом вздохнул и интригующе взглянув на сестру, пробасил:

— Я женюсь, Лиз.

Лиз попятилась и плюхнулась на кровать, с открытым ртом, совершенно обескураженная. Но спустя несколько секунд пришла в себя и распахнув глаза, радостно затараторила:

— Да иди ты! Мэдс! На Иссе?! Вот мерзавка! Даже не намекнула мне! Тоже мне, подруга…

Мэдс опять загоготал:

— Не перевозбуждайся так, Лиз. Это пока не точно. Она согласна, но ни Король, ни отец ещё не в курсе. Вдруг не одобрят…

Лиз отмахнулась: — Отец точно одобрит. Он давно хотел тебя женить. А вот Король. Тут всё будет зависеть от Иссы. А ты сильно любишь её?

Мэдс, с какой-то лёгкой грустинкой во взгляде, усмехнулся: — Я люблю тебя, Лиз. Только ты моя сестрёнка. А с Иссой мне хорошо. Но я не подвержен драконовым страстям, как ты.

Элизабет снова стукнула его ладошкой, в шутку: — Подхалим…

Он загоготал, а она прыгнула и повисла на шее брата, и усмехнулась, целуя его в щёку: — Я тоже тебя люблю, братец. Хоть ты и противный кабанище.

Они ещё долго болтали о ничего не значащих вещах, а потом Мэдс ушёл. А Элизабет помчалась к Иссе, терзать её расспросами и подробностями. А та, восторженно и с радостью делилась, не скрывая своей сумасшедшей любви к её брату.

И вечер подкрался незаметно. А Элизабет прибывала в трепетном, и в тоже время, тревожном волнении. Она должна была встретится с Реем. А в душе угнездились сомнения. Но соблазн победил. Закрывая глаза, она словно чувствовала его руки на своём теле, и его губы. И даже эти мысли вызывали приятную истому в теле и душе.

И когда сады Мидлтауна опустели, а факелы начинали затухать, один за другим, выгорев дотла, погружая аллеи и дорожки в сумрак ночи, она тихонько спешила в старую, заброшенную беседку. Раздвигая пушистые хвойные ветки, она пробралась внутрь, и снова, сильная рука выхватила её за талию у входа, и она упала на грудь к Рейгару.

— Лиииз… Я скучал — шептал он ей на ухо, целуя в шею

Он отстранил её от себя и пробасил, своим чарующим голосом, не сводя пленительной, нахальной улыбки с лица: — На Драконий остров?

Она, обнимая его за шею, промурлыкала, обволакивая его томным взглядом: — Ты погубишь меня, Рей.

Он ухмыльнулся: — Ты уже меня погубила.

Подхватив её на руки, он нёс её на драконью площадку. Хедус уже топтался, в нетерпеливом ожидании. Рейгар, взобравшись на его спину, усадил Элизабет перед собой, и тот взмыл в тёмные небеса. Миракс поднялся за ними следом.

Спустя час они опускались на знакомой поляне острова. Спустившись на земь, они бегом побежали к дому. Рейгар спешил, увлекая её за руку, и она тоже, подхватив другой рукой пышную юбку, и весело смеясь.

Они вбежали и Рей захлопнул дверь, толкнув её ногой, и сразу заключил Лиз в объятья, покрывая её поцелуями и ласками. Он отстранял её своим телом к спальне, не отрываясь от её губ. И как только они оказались около кровати, он повалил её на неё, и они провалились в сладострастное безумие, что заставляло позабыть обо всём на свете. Они упивались своей любовью, страстью и телами друг друга, мир вокруг них растворился и исчез. Были только они и их неудержимое желание обладать друг другом, отдаваясь без остатка. Лишь тусклый лунный свет, что проникал сквозь распахнутые шторы… Лишь их учащённое дыхание и стоны блаженства… Лишь они двое… Прочее отступило, исчезло, распалось на атомы и растворилось…

***

Райс неспешно потягивал вино из кубка, смакуя терпкий вкус, и коротая время в компании Корса, когда в его комнату постучали.

— Кто там? — спросил Райс

Дверь распахнулась, и запыхавшийся Тэкс, что был верным оруженосцем Райса, с порога, в дверях, сбивчиво затараторил:

— Сэр, они улетели. Направление — Драконий остров.

Лица Райса коснулась зловещая ухмылка:

— Оба дракона полетели?

Тэкс, не в силах восстановить сбившееся от быстрого бега, дыхание, утвердительно кивал:

— Да Сэр… оба.

Райс бодро подскочил с кресла, отставляя кубок на стол, и прихлопнув улыбающегося Корса по спине, выпалил: — Попались. Я за Робом. Час настал. Нельзя терять времени.

— Давай, Райс, гони. Надеюсь, дельце выгорит. И эти псы выпотрошат друг друга — ухмыльнулся Корс.

Райс загоготал, и побежал со всех ног, едва не спотыкаясь в непроглядной ночи, на драконью площадку. Он вскочил на спину Бруцесса, что уже ожидал своего повелителя, и летел за Робертом в Мидленд.

Роберт тоже неспешно цедил вино, проводя время с Рустом, другом Райса в его замке, когда услышал рёв своего дракона. Он глубоко вздохнул, в тревожном ожидании, а спустя несколько минут в зал ворвался Райс: — Роб, пора — выпалил он с порога.

Роберт на секунду прикрыл веки, что мгновенно задрожали. Он боялся этого момента, и отчаянно надеялся, что Райс не прилетит. Он так желал, чтобы тот ошибся. Он до последнего питал эту робкую надежду. Но он прилетел. А значит, его жена сейчас в объятиях его брата. А значит всё, что говорил Райс до этого, тоже правда. И его сердце бешено забилось, ломая кости грудной клетки, в безудержной попытке вырваться наружу. Дух перехватило от волнения и безысходности. Он быстро поднялся, и обречённо буркнул: — Летим, Райс.

В пути, на спине Дайракса, он терзался ревностью и гневом. А его мозг безжалостно лепил мучительные картины и образы, в которых его Элизабет, предстаёт как в кошмарном сне, в чужих объятиях. Он буквально, слышал её стоны, и её шёпот. Он видел её руки на чужой спине, и её извивающееся тело. И его захлёстывали волны тошнотворной, всепоглощающей ненависти. К брату. К жене. Ярость обжигала его изнутри, словно лава, грозясь выплеснуться наружу разрушительным потоком.Ветер свистел в ушах, заглушая его собственные стоны. Он вцепился в поручни седла Дайракса мертвой хваткой, чувствуя, как костяшки пальцев белеют от напряжения. Внизу проплывали леса и реки, города и деревни, а теперь Ветренное море — мир, казавшийся сейчас таким далеким и чужим. Мир, в котором он больше не видел света. Приземлились они поодаль от дома, утопающего в зелени, по другую сторону от поляны, где сидели Хедус и Миракс, на песчаном морском берегу. Но те заметили приближение, и Хедус глухо проревел. Роберт спрыгнул с Дайракса, едва дождавшись, пока тот коснется земли. Ноги дрожали, но он заставил себя идти вперед, к двери, за которой ждало его собственное растерзанное сердце. Райс положил руку ему на плечо, но Роберт отдернул её с отвращением. Он сам откроет эту дверь. Сам увидит своими глазами предательство. Сам вынесет приговор. Он поднял руку и коснувшись ручки, замер, не решаясь открыть эту чёртову дверь. Сердце бешено колотилось, отсчитывая последние секунды его прежней жизни.

***

Рейгар крепко прижимал к себе Лиз, когда первая безудержная волна блаженства взорвала их тела. Они тяжело дышали, не в силах оторваться друг от друга. Но постепенно дыхание выравнивалось, Рейгар приподнялся на локтях, и с обожанием глядя в её глаза, прошептал: — Я люблю тебя. Лиз. Гореть мне в пекле. Так люблю.

Она гладила его расцарапанную, влажную спину, и притягивая к себе, тихо, с нежностью, промурлыкала: — Я тоже, Рей. Я тоже люблю.

Но вдруг Рей напрягся и замер. Хедус разрывал тишину ночного острова, глухим недовольным рёвом. Рейгар тревожно посмотрел на Лиз: — Что-то не так. Он не орёт без дела.

Рейгар быстро вскочил с кровати и одевал штаны. Лиз отползла к изголовью, и прислонилась спиной к подушкам, подобрав под себя ноги. Она встревоженно пробормотала: — Что такое, Рей. Что это может быть?

— Не знаю, но сейчас проверю — отрезал Рей, полушёпотом.

Он застегнул штаны, ремень, и вытащив из ножен меч, тихо ступая посмотрел в окно. Вглядываясь в ночную темноту, едва рассеиваемую тусклым лунным светом, и ничего необычного не увидев, он направился к двери.

До двери оставалось метра три, как внезапно, она заскрипела и медленно поплыла внутрь комнаты. Рейгар застыл, как вкопанный. Перед его взором возник Роберт, выхваченный из темноты лучом лунного света. Он смотрел исподлобья, в глазах полыхало адово пламя. Крылья носа вздрагивали, а скулы нервно подёргивались. Правая рука сжимала рукоятку меча с такой силой, что костяшки пальцев побелели, и Рей заметил это даже в полумраке.

Сердце Рейгара пропустило удар, перед тем как пустится в безудержную скачку. Не выпуская меча из руки, он перебрал рукоять пальцами, и крутанул клинок перед собой, готовясь к неминуемой схватке. В голове ураганом проносились мысли: «как он узнал? откуда?» Но сейчас уже не важно. Может так даже лучше. Страха не было, лишь гнев медленно вскипал, поднимая со дна души ненависть и обиду.

Тишина оглушала, и звенела в ушах. Роберт тоже застыл, увидев обнажённый торс брата, в открывающемся дверном проёме, и его горящие, бесовским огнём, глаза. Спустя несколько, бесконечно долгих секунд замешательства и молчания, Роберт прорычал: — Я снесу твою башку, Рей, в этот раз.

Рейгар нахально ухмыльнулся, и процедил сквозь зубы: — Если б ты мог, уже давно бы снёс, придурок.

В следующее мгновение, Роберт, со звериным рёвом бросился вперёд, и влетев в комнату, скрестил клинок с братом. Лязг металла, и искры взметнулись в воздух.

Рейгар отбил первый удар с легкостью, чувствуя, как сталь противника дрожит под его клинком. Ярость Роберта была слепой, неуправляемой. Она захлестнула его через край, мешая сосредоточению, мешая рассудку, мешая точности и расчёту.

Рейгар, напротив, кружил вокруг него, словно дьявольская тень, отбивая тяжёлые удары крепкой рукой и выжидая момент. В каждом движении чувствовалась выверенность, смертоносная грация и молниеносная реакция. Комната превратилась в поле битвы. Мебель летела в щепки, гобелены были изрезаны, а воздух наполнился запахом стали и пота. Роберт ревел, как раненый зверь, обрушивая на брата град ударов, но Рейгар был неуловим. Он двигался быстро, словно ветер, уклоняясь от атак и нанося короткие, точные выпады. В один момент, Рейгар, перехватив клинок Роберта, резко развернул его, лишив того равновесия. Роберт пошатнулся, и Рейгар, воспользовавшись моментом, нанес удар в плечо. Роберт взвыл от боли, роняя меч на пол. Рейгар приставил свой клинок к горлу поверженного брата, смотря в его глаза, полные ненависти и досады от поражения.

— Это конец, Роб, — прошипел Рейгар, его голос звучал холодно и отстраненно.

Роберт задыхался от ярости, но молчал, понимая, что любое движение может стать последним. В глазах Рейгара мелькнула тень сожаления, но он хладнокровно отбросил ее. Он знал, что не может пощадить Роберта. Лиз ему дороже. Дороже всех в этом грёбанном мире. И он уже хотел взметнуть клинок, для последнего, смертельного, разящего удара, как в уши врезался истошный визг. Он застыл. В пылу схватки они не заметили, как Лиз выскочила из спальни, и остолбенела, наблюдая жестокий бой. Её словно парализовало, и она не могла пошевелиться. От страха, ноги словно приросли к полу, а горло сжали тугие тиски, не давая возможности проронить ни звука.

Но слова Рея: «это конец, Роб» словно вывели её из оцепенения, выдернули из ступора. И она пронзительно завизжала. А в следующий миг бросилась к Рею, и повисла у него на руке, что сжимала рукоять меча, голося в истерике: — Нет, Рей, молю, не нужно! Рей! Нет! Остановитесь!

Роберт метнул на неё остервенелый взгляд. Её прекрасное лицо исказилось от ужаса, а по щекам ручьями текли слёзы. И она… она была обнажена… Её волнистые локоны струились по изгибам груди, стыдливо прикрывая наготу…

И новая волна ярости, щедро приправленная безумной ревностью, захлестнула Роберта с головой, и словно придала сил. Он, воспользовавшись замешательством Рея, оттолкнул его меч рукой от своей шеи, и мгновенно поднял с пола свой клинок. Но он тоже замешкал и стоял не шевелясь, не отрывая взора от жены. А та не переставала причитать, захлёбываясь слезами: — Прошу, прекратите. Рей… Не нужно. Остановись.

Она подняла взор, полный ужаса и вины, на Роба и прошептала: — Роб, не нужно… Прекратите… Молю.

Рейгар колебался, в его душе бушевала внутренняя борьба. Он видел ужас в глазах Лиз, ее мольбу, и в то же время, видел ненависть и ревность, клокочущие в Роберте. Мир схлопнулся до этих трех фигур, застывших в напряженной позе. Клинок в его руке дрогнул. Он не мог причинить Лиз боль, даже косвенно, но и отпустить Роберта, после всего случившегося он не мог.Внезапно, Лиз отпустила его руку и, повернувшись к мужу, сделала шаг вперед. — Роберт, — прошептала она, ее тонкий голосок дрожал, — послушай меня. Прошу, выслушай.

Ее слова, словно хрупкий мост, на мгновение повисли в тишине. Роберт, все еще сжимая меч, смотрел на нее с мукой и недоверием. Рейгар опустил меч. А она пролепетала: — Роб, я могу все объяснить. Но, пожалуйста, опусти меч. Ради всего, что между нами было.

В ее голосе звучала такая искренняя мольба, что Роберт, сломленный и опустошенный, медленно опустил клинок. Он смотрел на Лиз, и в его глазах смешались боль, ревность и отчаяние. Он ждал. Ждал объяснений, сам не понимая для чего.

А она просто стояла и молчала, закусывая губы, и не зная, что тут можно сказать. Солёные ручейки бежали по щекам и капали с подбородка на пол. Её ручонки тряслись, и она нервно, беспомощно теребила пальцы. Тишина отдавала звоном в ушах. Ей нечего было сказать. И её муж видел это.

Роберт кинул взгляд на разрубленный диван, и содрав с него рваный плед, скомкал и бросил ей, со словами, в которых отчётливо слышались пренебрежение и злость: — Прикройся, Лиз, мать твою.

Она неловким движением поймала ткань, и судорожно пыталась обернуться в неё, но руки тряслись и не слушались. Рейгар с силой воткнул меч в деревянный пол, обернул её в плед, и притягивал к себе за талию, шепча на ухо: — Уйди в спальню, милая. Уйди.

Роберт вскипал вновь по нарастающей. Его руки на её теле моментально превратили Роба в разъярённого зверя. И он зарычал: — Убери от неё свои лапы, ублюдок.

И его меч вновь взметнулся и замер в изготовке, готовый вот-вот обрушиться на брата. Но она между ними, и он застыл. Драконы на улице ревели, а Миракс глухо клокотал прямо под дверью, за спиной Роберта, а по его руке и торсу струилась кровь.

Элизабет схватила Рейгара за руку, и мотая головой шептала: — Рей, прошу, остановитесь.

Роберта трясло, и он в ярости завопил: — Иди сюда, Лиз.

Она вскинула взгляд на Рея, полный сожаления, вины и скорби, и хотела развернуться и подчиниться мужу, но Рей прижал её за талию к себе сильнее, не давая отойти, и злобно прорычал: — Она никуда не пойдёт. Всё Роб. Проваливай. Пока я не передумал, и не отправил тебя к праотцам. Гореть мне в пекле. Не выводи.

Он положил вторую руку на рукоять торчащего в полу меча.

— Ты охренел?! Она моя жена! — гремел Роберт.

Элизабет понимала, если она сейчас не уведёт Роберта, драка возобновится. Их не удержать. Она приподнялась на цыпочки и притягивая Рея за шею, прошептала на ухо: — Рей, прости, но я уйду с ним. Прости Рей.

Она выкрутилась из его хватки и испугано семенила к мужу босыми ногами. Рейгар стоял, не смея пошевелиться. Он понимал, почему она так решила. Она видела, что с Роберта кровь течёт, как с поросёнка, лишая его сил. Он слабел. Ещё одна схватка и он покойник… Но без неё он не уйдёт… Чёёёрт… Она не оставит его…

Она подошла к мужу, не смея поднять глаз, а Роберт схватил её за руку, и поволок на улицу. Миракс отступил назад, повинуясь желанию своей владычицы, всё ещё недовольно урча. Роберт тащил её к берегу, а она семенила, пытаясь поспеть за его размашистыми шагами. Подойдя к Дайраксу, Роб подхватил жену на руки и залез в седло. Райс сидел на своём драконе недалеко. И они взмыли ввысь. Миракс последовал за ними.

По дороге Роберт молчал. Его кровь сочилась из раны, но уже не лилась ручьём. Дракон давал ему сил. Его сердце отбивало бешенный ритм, а нервы были на пределе. Но он не проронил ни слова. Они опустились на драконьей площадке Мидлтауна, и Роб на руках отнёс Элизабет в покои.

Была ночь, и их почти никто не видел, за исключением изумлённых стражей на своих постах. Они спешно распахивали двери перед гневным, окровавленным принцем, и полуголой женой на его руках, обмотанной в рваные лохмотья, и тоже перемазанной кровью.

Они вошли в покои, и он опустил её на пол. В комнате догорали свечи, зажжённые слугами с вечера, едва освещая пространство вокруг. Он с нескрываемой досадой, болью и презрением взглянул на неё, а она виновато потупила глаза в пол. Не сказав ни слова, он плюхнулся в кресло, глубоко вздохнув, прикрыл веки, и устало откинулся на спинку.

Она стояла несколько секунд не шевелясь, но потом вздохнула и скинув рваный плед, накинула пеньюар. Она взяла полотенца и воду, что была в кувшине на столе и подошла к нему. Она несмело промямлила: — Роб, сними рубашку, я омою рану.

Он открыл глаза и вскинул на неё взгляд. Он молча встал и скинул липкую от крови рубаху на пол, и снова, тяжело опустился в кресло, сомкнув веки.

Она смыла с его тела кровь, намочив полотенце, и осмотрела рану. Кровь больше не текла, но она была обширной и глубокой. И Лиз пролепетала: — Роб, нужно позвать лекаря. Рана серьёзная.

— Не нужно — буркнул он, не открывая глаз.

Она вздохнула, а потом смыла кровь с себя и сев на край кровати, робко произнесла: — Роб, ложись спать. Не сиди там.

— Спи — рыкнул он, не двинувшись с места.

Элизабет не стала спорить. Она понимала, что слова сейчас бесполезны. Он был в ярости, в боли и, самое главное, в неукротимой ревности. Она знала, что ему нужно время, чтобы переварить случившееся.Она легла в постель, но сон не приходил. В голове крутились обрывки воспоминаний, картины схватки, злобное лицо Рея, полное боли и отчаяния лицо Роберта. Она украдкой смотрела на мужа, сидящего в кресле, и сердце ее разрывалось от жалости и чувства вины.Роберт сидел неподвижно, словно статуя. В полумраке комнаты его лицо казалось каменным изваянием, лишенным всяких эмоций. Но Элизабет знала, что внутри него бушует буря. Он не проронил ни звука, но его молчание было громче любых слов.

Наконец, когда первые лучи солнца робко пробились сквозь щели в шторах, Роберт поднялся и одел чистую рубаху. Не глядя на Элизабет, он направился к двери. Он остановился на пороге и, не поворачиваясь, произнес: — Не выходи из покоев.

И он ушёл.

Когда драконы опустились этой ночью на драконьей площадке, Райс побрёл в свои покои, провожая Роберта разочарованным взглядом. Его затея провалилась, и братья не поубивали друг друга. Он видел, что там происходило из, противоположного двери, окна. Он украдкой наблюдал, и знал, что эта маленькая дрянь всё испортила. Если бы не она, Рей прикончил бы Роберта, и на одного было бы меньше. Но не судьба…

А Роберт, оставив жену в одиночестве со своими мыслями, летал на Дайраксе. Ему нужно было успокоиться. Он не мог изгнать из своей души непреодолимое желание прикончить брата.

Но он понимал, что тот силён, также как и он. И мечом владеет не хуже. А учитывая его серьёзную рану, ввязываться в драку сейчас, означало бы погибнуть. В таком потрёпанном состоянии ему не справиться с братом. И от этого досада и гнев лишь ещё сильнее бурлили в его сердце. И он задыхался в бессильной злобе.

Но что ещё сильнее терзало его, и выворачивало на изнанку, так это осознание того, что она не любит его. Она всё ещё любит мерзавца Рея. Чёрт… Как только у них всё наладилось, и она впустила его в свою душу, явился этот кобель, и всё разрушил. И он не знал, что с этим делать.