Время драконов - 2

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава 1. Юное дарование

— Пришли, — сказал Олеш, заметно волнуясь.

— Куда пришли? Здесь только кусты! — Яси вертела головой, но ничего не видела. К подножию скалы они добрались, когда уже совсем стемнело. Она попробовала посмотреть, как учил Полночный Волк, и носом тоже, и добавила: — А ещё лисья нора. Вон там...

Сделанный дроу тоннель под горами, действительно, был хорошо укрыт от посторонних глаз. Служители храма часто пользовались им, и к его входу уже должна была бы вести заметная тропа, но создатели подземного пути позаботились о сохранении тайны. Все следы надёжно скрывала магия.

Почувствовав пробуждение древних сил, Тис улыбнулась им, как старым знакомым, и ненадолго ускорила действие заклинания, чтобы её спутники могли тоже полюбоваться этими невероятными чарами.

Кайрин заметил магию одновременно с Тис, но ускоренный вариант заклинания его позабавил. Утарион же не нашёл в происходящем ничего занятного. Он нахмурился и прибавил шагу, чтобы поскорее миновать заколдованную поляну. Олеш, наоборот, пришёл в восхищение: опустился на корточки, принялся увлечённо смотреть, как сама собой выравнивается земля, расправляются смятые ногами путников травинки… Поняв, что, если не вмешаться, паренёк ещё долго не сойдёт с места, Утарион схватил Олеша за шиворот и потащил вперёд.

— Следы живущих здесь лесных зверей эта магия тоже прячет? — спросил любопытный полуэльф.

— Нет, — охотно пояснила Тис. — Она направлена лишь на тех, кто собрался пройти по тайной тропе.

— Магия, что считывает намерение? — поразился даже Кай. — Я этого не ощутил…

— А ты и не должен, — спокойно кивнула девушка. — Некоторые виды магии в полной мере поддаются лишь дроу. Впрочем, думаю, подобные особенные чары есть у каждой расы.

Олеш глубоко задумался над её словами и совсем перестал смотреть под ноги. Заметив это, Утарион резко отпустил воротник его куртки. Мальчишка тут же споткнулся и нырнул носом в траву.

— Повнимательнее, — строго сказал ему эльф. — Рядом с местами силы опасно витать в облаках.

Вход на тропу дроу выглядел, как обычный участок горного склона. Руны, открывающие тайную дверь, были спрятаны не только иллюзией, но и густым кустарником. Тис отвела в сторону ветки, легко прикоснулась к надписи рукой — и гора перед ней распахнулась. В скалу уходил пустой и тёмный тоннель. Улыбнувшись пискнувшей от восторга Яси, дроу уверенно шагнула внутрь, и каменный пол под её ногами засветился холодным бледно-синим светом.

— Можно идти, дорога свободна, — тихо сказала она. — По крайней мере, пока.

Долгое время путники шли в молчании. Свечение пола позволяло им не спотыкаться и не наталкиваться на стены, но оно было слишком слабым для того, чтобы рассмотреть подземелье как следует, и угасало сразу же за спиной Кайрина, замыкавшего отряд. Иногда проход расширялся до размеров зала, затем вновь сужался, и двигаться дальше можно было лишь гуськом. Потолки то поднимались ввысь и терялись во тьме, то нависали так низко, что самому высокому из эльфов, Утариону, приходилось пригибаться.

В паре мест в потолке открывались узкие щели, сквозь которые в подземелье проникал свет луны. Подобные трещины прорезали и пол. Большинство из них нетрудно было перешагнуть, но попадались и значительные разломы, через которые неведомые строители перекинули узенькие мостки. Дерево было зачаровано от гниения, и Тис не сомневалась в их прочности. Но когда такое препятствие возникло на пути в первый раз, Утарион догнал принцессу и, не позволяя ей ступить на доски, протянул руку. Тис посмотрела на эльфа в недоумении.

— В чём дело?

— Впереди разлом.

— Я не слепая. И что?

— Доска узкая и шатается. Будет безопаснее перенести тебя и Яси на другую сторону на руках.

— Глупости! — возмутилась дроу. — Я не больна, не ранена и не нуждаюсь в опеке.

— Но ты — женщина…

— Советую держать подобные предрассудки при себе, — резко ответила Тис и, оттолкнув Утариона с дороги, решительно ступила на мостки.

Утарион устремился следом, готовый в любой миг подхватить девушку, если та оступится или пошатнётся. На ходу он рассуждал про себя: «Что с ней не так? Разве принять помощь — унизительно? Ну, очевидно ведь: женщины слабее мужчин, и с равновесием у них хуже. Зато они от природы гораздо внимательнее к мелочам, тоньше различают цвета и запахи, поэтому у них лучше получается наводить порядок. Я ведь не лезу в подготовку постелей и мытьё посуды, с этим прекрасно справляются Тис и Яси…»

Дроу в это время мысленно фыркала и — неожиданно даже для себя самой — строила планы по тому, как изменить отношение Утариона к женщинам в целом и к ней, Тис, в частности: «Пусть считает остальных слабыми и беззащитными, лишь бы мне доверял и не порывался защищать там, где это для воительницы дроу выглядит, как оскорбление…»

Между тем Яси, подойдя к разлому, с притворной опаской потрогала доску ногой, покосилась на Кайрина и сказала тихо:

— Всё-таки этот мостик очень шатается.

Кайрин понимающе усмехнулся и подхватил её на руки. Яси доверчиво обняла мага за шею.

— Но ты же совсем не боишься, — шепнул он девочке на ушко.

— Ага, — тоже шёпотом ответила Яси. — Мне просто хотелось узнать, что такое предрассудки.

— Ну и как, узнала?

— Да. Это здорово. Если у Утариона такие же предрассудки, как у тебя, Тис напрасно вредничает.

Если кому-то долгий путь в темноте и мог показаться скучным, то точно не Олешу. Как видно, он давно мечтал собственными руками потрогать все чудеса тоннеля дроу, но прежде подобного баловства не допускал его наставник, преподобный Тарн. Теперь же отвлекать мальчишку от опасных проказ был вынужден Кайрин. И маг выбрал для этого самый на его взгляд увлекательный способ: принялся на ходу рассказывать, как устроено заклинание, заставляющее светиться пол:

— Само плетение расположено вдоль стен, а источник магии, от которого оно питается, находится глубоко под землёй. Видишь силовые линии у нас под ногами?

— Нет, — огорчился Олеш.

— А я вижу! — сказала Яси. — Иди сюда, Олешка, я и тебе покажу! Если скосить глаза, будто смотришь на кончик носа, то сбоку камень делается прозрачным, и в нём висят всякие красивые завитушки…

Олеш старательно скосил глаза к переносице.

— Ну, видишь? — закричала Яси нетерпеливо.

— Всё равно нет.

— Ничего страшного, — ободряюще кивнул Кайрин. — Подобные умения не ко всем приходят сразу.

Истратив немного личной силы, маг заставил руны и силовые линии между ними засветиться тёплым золотом.

Иногда дроу тоже делилась интересными историями о местах, по которым вела отряд. Когда проходили по одному из залов с высоким потолком, куда не доставал бледный свет от пола, Тис посмотрела вверх, хищно оскалилась и поведала, что там, в самой вышине, сидят зачарованные каменные пауки, которые оживут, если поблизости появятся враги дроу.

— Снова читающая намерения магия? — задумчиво проговорил Кайрин.

— Да, — кивнула Тис, — раньше её использовали часто, но в последнее время мастеров почти не стало.

Утарион воспринял слова Тис крайне серьёзно, и следующий зал проходил в боевой готовности. Тис тихонько потешалась над встревоженным эльфом, но убеждать его, что опасности нет, не стала. Если ему так спокойнее, то пусть. К сожалению, предосторожности оказались не напрасны.

Олешу очень захотелось увидеть волшебных пауков. Ко второму залу это желание сделалось неодолимым. Он довольно скоро сообразил, как увидеть каменное чудо синекожих эльфов: нужно всего лишь осветить потолок пещеры, выстроив руны в столбик, вверх по стене. Их последовательность, показанную Кайрином, Олеш хорошо запомнил, а в качестве источника силы решил использовать чары хозяев этого места, древних дроу. Кайрин не заметил действий паренька, он как раз объяснял Яси правила соединения рун. Утарион тоже отвлёкся, внимательно всматриваясь в темноту.

Яркий свет внезапно вспыхнул над головами путников. И оказалось, что на потолке никаких пауков не видно, да и самого потолка не рассмотреть за сотнями и сотнями летучих мышей! Но затем свет померк, а потревоженные звери злобно накинулись на незваных гостей. Заодно погасло и свечение на полу: Олеш одной вспышкой легкомысленно истратил всю магию, питавшую чары.

Пока Кайрин с Утарионом разгоняли полчище летающих и пищащих созданий, Тис стояла, закрыв рукой лицо, и еле сдерживалась, чтобы не отшлёпать Олеша. «Этот парень хуже младенца! — возмущалась она про себя. — Чуть оставь без присмотра — сразу суёт руки в открытый огонь!» Однако Олеш уже поплатился за легкомыслие. Отчего-то мышки накинулись на него с особенной яростью: растрепали волосы, исцарапали лицо, окатили жидким помётом…

Когда летучих мышей, наконец, удалось выгнать из зала через дыру в потолке, Кайрин слабо засветил навершие посоха. Утарион убедился, что все целы, хмыкнул, осмотрев Олеша, и протянул ему флягу:

— Умойся.

— И больше так не делай, — сказал Кайрин.

— Дурак, — строго добавила Яси.

Дальнейший путь Кайрину пришлось освещать посохом, благо до выхода оставалась не далеко.

За пределами пещеры путников ожидало промозглое и хмурое осеннее утро. Мороза не было, но сырость пробирала до костей. Мокрые листья, устилавшие землю, потускнели, превратившись из золотых в коричневые. С голых веток деревьев ветер стряхивал капли. И единственным признаком того, что это место хоть изредка посещают люди, была узкая, едва заметная тропа.

— Нам вниз, — сказал Утарион, кутаясь в плащ, — в Зимогорье. А тебе — наверх, в Андо Никсэ.

Он кивком указал Олешу на разросшиеся выше по склону дикие заросли. За лесом виднелись крыши замка, но ни над одной из них не поднимался дымок от печи.

Олеш посмотрел Утариону в глаза тоскливо и жалобно, но тот продолжал молча стоять на тропе, словно отгораживая своих попутчиков от юного полуэльфа. Олеш вздохнул и медленно, нехотя сделал несколько шагов к кустам. Но прежде, чем скрыться среди них, оглянулся и кинул на Тис умоляющий взгляд. И его бессловесное послание достигло цели.

— Как это понимать? — возмутилась принцесса. — Мы что, отпускаем ребёнка одного в непролазный лес? Я бы даже сказала, не отпускаем, а выгоняем.

— Этот с позволения сказать ребёнок уже миновал возраст пробуждения, — хладнокровно ответил ей Утарион. — Олвэсандо видит в темноте лучше тебя, знает местные тропы лучше, чем я, и, прячась за спиной Кайрина, играет с опасными чарами. Тебе всё ещё кажется, что нам с ним по пути?

— Я считаю, что отправлять его одного в развалины — трусливо и недостойно эльфов! Кто знает, что там сейчас? Гноллы? Человеческие разбойники? Волколаки?

— Заметь, Олвэсандо не просил нас идти с ним в замок. Речь шла только о помощи в прохождении Тайной тропой.

— А если попросит? — спокойно поинтересовался Кайрин. И незаметно для Утариона подмигнул Олешу. Тот вздрогнул всем телом.

— Я… я прошу…

Утариона эти слова не разжалобили.

— Тогда объясни, зачем.

Олеш стыдливо опустил взгляд себе под ноги и промолвил тихо:

— В замке ведь воевали. Я, в самом деле, не знаю, что найду там. И мне не по себе.

— Значит, просто трусишь, — подвёл итог Утарион.

Олеш кивнул, пряча вспыхнувшие уши под шапку.

Почему-то это признание подействовало лучше любых уговоров.

— Бояться вовсе не стыдно, — сказал Утарион. — Ничего не боится лишь круглый дурак. Я поверю тебе ещё раз и схожу с тобой к замку. Судя по тому, как разросся лес, мы не найдём там ничего, кроме пожарища да старых костей. Но кто знает… — и, сбросив у дороги поклажу, он добавил: — Подождите нас, не думаю, что это надолго.

— Пожалуй, я пройдусь вместе с вами, — сказал Кайрин. — А Тис с Яси пусть пока отдохнут и посторожат вещи.

Заметно повеселев, Олеш кинулся показывать эльфам путь через лес. Глядя, как ловко он находит в зарослях каменные вешки, некогда стоявшие вдоль проезжей дороги, Кайрин невольно хмурился: парень вовсе не выглядел напуганным или неуверенным в себе. Зато Утарион то и дело настороженно оглядывался по сторонам и намеренно оставлял за собой следы в виде сдвинутых листьев и надломленных сучков валежника. «В кои-то веки в подозрительности Утариона проглядывает здравый смысл, — думал маг, добавляя к обычным меткам волшебные маячки. — Наш юный друг не так прост, как кажется. Он ловко играет на чувствах окружающих, но не спешит раскрыть свои истинные цели. Не идём ли мы сейчас в западню?»

Замок Андо Никсэ был давно заброшен. Снаружи его тесно обступали молодые деревья, и чтобы пробраться к воротам, пришлось попетлять. Зато вход был свободен: обломки снятых с петель воротных створ валялись на земле. Чтобы войти, оставалось лишь прорубиться сквозь затянувшую въездной проём стену плюща.

Внутренний двор зарос травой. Её стебли, высохшие и поникшие с наступлением осени, бурым ковром выстилали брусчатку.

— Странно, — сказал Утарион, осмотревшись по сторонам. — Штурм был, привратную башню ломали по всем правилам, да и воротам хорошенько досталось. Но почему дальше никаких разрушений? Похоже, защитники успели сдаться до того, как всерьёз разозлили врага.

— Либо тут побывало на редкость дисциплинированное войско, — заметил Кайрин. — Заглянем в донжон?

Главная постройка крепости хоть и обветшала от времени, не превратилась в развалины. Дверь открылась легко, и, заглянув в караульную, Кайрин отметил для себя, что здесь регулярно бывают люди. Активированное магом слабое сторожевое заклятье не показывало опасности, только предупреждало, что помещение изредка обитаемо. Но об этом и так легко было догадаться. От двери к камину и лестнице, ведущей в жилые покои, тянулись грязные следы, возле кухонной дверцы стояло помятое ведро, лежала вязанка хвороста. Дверь в подвал, где прежде, вероятно, помещалась темница, кто-то заколотил обломками досок поверх полуистлевшего ковра. Сделали это, скорее, для сохранения тепла, чем ради защиты от незваных гостей.

В кухне тоже похозяйничали неизвестные: по углам валялись охапки соломы и старые тулупы, служившие кому-то постелью. Кайрин, поморщившись, убрал обрывок попоны, которым заткнули окно. В кухню проник свежий воздух и тусклый утренний свет.

Стало видно, что потолок и стены вокруг очага покрыты копотью — след торопливой и не слишком бережной топки. Зато мышиные норы и щели в стенах были заткнуты ветошью и заботливо замазаны глиной. Утарион потрогал пепел в очаге, принюхался.

— Здесь пару дней назад ночевали люди.

— И хорошо, — живо ответил ему Кайрин. — Значит, в замке не успела расплодиться опасная нечисть. Предлагаю последовать примеру этих добрых людей: растопим очаг, устроим днёвку и заночуем нынче под крышей.

Утарион обвёл стены и потолок недоверчивым взглядом.

— Сперва посмотрим, что творится наверху. Надо убедиться, что эта халупа не рухнет нам на головы.

Поддерживая беседу, Кайрин в то же время незаметно наблюдал за наследником замка. Олеш вполне осмысленно обводил взглядом стены, явно что-то искал на них, и время от времени, проходя мимо, словно невзначай прикасался к одежде или волосам одного из своих спутников. В такие моменты Кайрин чувствовал едва заметную утечку силы. Магу подобное воровство было всего лишь неприятно, а вот Утариону даже столь незначительная потеря жизненной силы могла причинить вред. Поэтому Кайрин решил на всякий случай обезопасить стража: взял Олеша за руку и повёл осматривать дом, не отпуская от себя.

На втором этаже прежде располагался большой обеденный зал. Столы и лавки постояльцы замковой кухни давно извели на дрова, но стены остались нетронутыми, хотя дорожки грязных следов говорили о том, что вдоль них регулярно ходят. «Хм, как видно, даже людским бродягам не чуждо понимание прекрасного», — подумал маг. Стены покрывала изящная роспись. Краски уже чуть потускнели, и сырость подпортила штукатурку возле окон, но изображённые живописцем деревья, цветы и птицы по-прежнему казались почти живыми.

— Замечательная работа, — сказал Кайрин. — Чувствуется кисть настоящего мастера.

Утариона изображения природы не заинтересовали. Вместо этого он скользнул взглядом по стенам, потолочным балкам, галерее третьего этажа… А потом вдруг замер и в удивлении воскликнул: «Какая красивая!»

Кайрин с любопытством проследил его взгляд. Возле верхнего края лестницы, ведущей к спальным покоям, он увидел изображение женщины в полный рост. Хозяйка замка с улыбкой приветствовала гостей. В её облике не было утончённой грации, присущей эллет. Любой догадался бы, что перед ним представительница расы людей. О том говорили и непослушные лёгкие кудри, и мягкость черт лица, и пышная округлость фигуры… Но всё же женщина была изумительно хороша. Несколько портило впечатление от картины лишь то, что взгляд её был устремлён куда-то чуть в сторону и выше глаз наблюдателя, стоящего у подножия лестницы. Но Кайрин решил, что дама приветствует тех, кто уже поднимается наверх, и потому счёл просчёт художника вполне извинительным.

— Действительно, весьма приятный портрет, — согласился он с Утарионом. — Впрочем, многие утверждают, что последняя хозяйка Андо Никсэ была на редкость хороша собой.

— Художник мог несколько приукрасить внешность графской дочери, — стряхнув с себя наваждение, сухо сказал Утарион.

— Сомневаюсь. Живописцы нашего народа предпочитают в изображении точность. А перед нами, несомненно, работа эльфа, мастера Альмарэля Рандира.

Утарион недоверчиво хмыкнул. Кайрин поспешил возразить его невысказанным сомнениям:

— Это очень легко доказать. Все свои работы Альмарэль подписывает особой краской, которая видна только при свете луны. Чтобы убедиться, что роспись на стенах Андо Никсэ сделана его рукой, нам достаточно дождаться вечера.

Олеш хотел было что-то добавить к словам мага, но передумал и принялся внимательно изучать пустой участок белой стены у входа на лестницу для слуг.

— Ладно, уговорил, — вдруг устало сказал Утарион. — Ты так упорно ищешь повод остаться здесь на ночлег, что у меня нет никаких сил спорить. Я пошёл за Тис и Яси. Надеюсь, кто-нибудь из вас озаботится разведением огня?

lll. Глава 2. Врата Зимы

Пока эльфы вместе с Олешем обследовали замок, Тис с Яси терпеливо ждали их возвращения возле тропы. Яси выбрала кочку посуше, уселась, достала из мешка кошель с нитками и начала штопать чулки.

Тис в задумчивости топталась вокруг. Тревожные мысли не давали принцессе покоя. Наконец, она решилась задать волновавший её вопрос:

— Яси, а ты давно знакома с Утарионом?

— Ой, дольше, чем с кем-либо из эльфов, — легко откликнулась девочка. — На целый день. Это ж он меня нашел в лесу и велел Райлину отвести в Лаореласс. А сам остаток ночи искал Ошию. И потом каждый день приходил к мастеру Элериму, проверял, хорошо ли мне живётся.

— Надо же, какой он… ответственный. А в Лаорелассе тебе случалось встречать полукровок? Как Утарион относился к ним?

— Никогда его об этом не спрашивала. А что?

— Я просто… — замялась дроу. Потом качнула головой и присела рядом с Яси. — Меня очень тревожит его неприязнь к сумеречникам в целом и к Олешу в частности. Подумала, если Утарион так к нему относится, то, наверное, другие полукровки тоже не вызывают у него тёплых чувств.

— Ну, по поводу сумеречников я не знаю, чем они нашему Утариону не угодили. Наверное, тем, что бродят, где хотят. Но мне не показалось, что он как-то особенно плохо относится к Олешу. Так, воспитывает слегка. Тот вон как начудил с магией, сперва дома, потом под горой — а ему даже подзатыльника не дали… Меня бы отец за такое плёткой выдрал. И вообще, мне кажется, что Утарион рад бы относиться к Олешу помягче, да не позволяет себе этого.

— Хм, пожалуй, ты права. Если присмотреться, его поведение кажется наигранным, — Тис покусала губу, не зная, что и думать. — Но зачем он так? Что и кому пытается доказать?

— Думаю, Олеш ему кого-то напоминает, вот он и боится привязаться. Слушай, Тис, а вы с Утарионом случаем не поссорились, пока мы с мастером Кайрином ходили в Яснодар? Ты с тех пор с ним такая строгая… Прям ни разу не взглянула, не нахмурившись.

Тис внимательно посмотрела на девочку. Этот разговор показал Яси весьма рассудительной, в чём-то даже по-житейски мудрой. Совсем не по возрасту. А Тис как раз мучали мысли, которыми ей очень хотелось с кем-нибудь поделиться. Сама она словно бродила по кругу, не находя выхода. Может, Яси — именно тот собеседник, который поможет ей обрести ясность? Но вопрос всё же слишком взрослый. Впрочем, Тис была уверена: Яси прекрасно знает, что собой представляют взрослые взаимоотношения. И потому решила рискнуть.

— Нет, Яси, мы не поссорились. С Утарионом достаточно просто поспорить, найти нестыковки во мнениях. Но спор и ссора — вещи разные. Тут дело не в нём, а… во мне.

Яси отложила чулок и настороженно посмотрела в глаза Тис.

— Он тебе настолько не нравится?

Тис нервно рассмеялась. А Яси продолжила горячо:

— Это зря. Утарион хороший мужчина, сильный и удачливый. И так старается тебе понравиться… Ругаться перестал. Всё только и смотрит, чем бы тебе помочь и угодить. А как тебя заслонять от Олешевых грязных чар бросился? Он ведь погибнуть мог, случись там не грязь, а огонь.

Тис смутилась и громко сглотнула.

— Яси, мне сложно объяснить… Думаю, дело в том, что… Эх, не знаю! Кажется, я злюсь на то, что он мне… всё же нравится… — и пока Яси не открыла рот, Тис поспешила развить свою мысль: — Я ведь принцесса, и дроу к тому же! Ты должна понимать, насколько дроу отличаются от светлых эльфов. Раньше я чётко знала свой путь: найти тебя, спасти мир, вернутся домой героиней, взять в дом хорошего мужа и нарожать наследниц. Но теперь я не уверена, что будет так, даже если… нет, когда мы справимся с нашей миссией. Не может всё просто вернуться на круги своя, словно ничего страшного и не произошло! Уже сейчас нет ни одного не затронутого изменением дроу. Я последняя. Получается, мне нужно искать мужа другой расы. И вот я… ну… задумалась…

— Да какие ж вы разные? Ты — эльф, и он тоже. Ну, подумаешь, что не синий… Вот гляди: мы с Вихрем тоже ни чуточки не похожи, но и он, и я — оба люди. Разве нет?

— Так то оно так, но если вдруг у вас родятся дети, они будут людьми, а наши… полукровками.

— Эльфами они будут. Просто не такими, как ты. А чего это ты вдруг задумалась о детях? Вы вообще хоть раз… А! Значит, вот вы чем заняты были, пока мы с Кайрином по Яснодару бегали! А как же сто лет помолвки?

Тис от такого предположения аж воздухом захлебнулась.

— Нет! Яси! Ты что! — наконец, прокашлявшись, сумела воскликнуть дроу. — Ничего такого не было! Мы просто беседовали! — и добавила, чуть смягчившись: — А о детях я задумалась, потому что каждый день смотрю на тебя.

Но тут послышались лёгкие шаги, и из кустов на тропу вышел предмет их разговора. Утарион был бодр, весел и разрумянился от быстрой ходьбы.

— Собирайтесь, леди, — сказал он с улыбкой. — Нынче мы будем ночевать в настоящем графском замке.

И принялся навьючивать на себя поклажу. Яси, повернувшись к нему спиной, с хитрым видом подмигнула Тис. Та закатила глаза и, когда Утарион отошёл чуть подальше, шепнула девочке:

— Весь наш разговор лучше оставить в тайне. Договорились?

— Конечно, никому ни пол словечка! Но ты давай, аркань оленя, пока он рядом. А то ведь придём в Южные земли — там всяких эльфиек понабежит…

— Как и эльфов, — буркнула Тис и принялась помогать собирать скарб.

Оставшись с Олешем наедине, Кайрин мог больше не держать его за руку. Выпущенный на свободу, мальчишка чуть побродил по залу, а потом, едва Кайрин отвернулся, юркнул на служебную лестницу и взбежал на третий этаж.

Сперва Кайрин не боялся потерять его: магическая метка показывала, где искать беглеца. Но спустя пару мгновений сила чар начала стремительно убывать. Пришлось срочно отправиться следом, пока магия не угасла.

Свою пропажу Кайрин нашёл в замковой часовне. Вскинув руку, за которую недавно держал его маг, Олеш шёл по кругу вдоль стен, метка сияла на его запястье, словно лунно-белый факел. И так же, как топливо факела, с каждым мигом прогорала, уменьшалась питающая метку сила. Но в её свете на стенах проступали эльфийские руны. Запись была непривычной для Кайрина, с принятой в Восточном доме разбивкой на слоги, к тому же узкая дверь ограничивала обзор, да и руны слишком быстро гасли. Но всё же маг успел прочесть: «…спрятано между образами Звёздной Владычицы и Сына Земли…» Надпись вспыхнула в последний раз и погасла. Часовня погрузилась в темноту.

Больше не таясь, Кайрин зашёл внутрь и тихо, неторопливо произнёс:

— Знаешь, Олеш… нет, Олвесандо, друзей не принято обманывать. Раз ты собрался учиться у нас, надо бы начать нам доверять. Понимаю, поведение Утариона выглядит не слишком… дружелюбно, это так. Но скрытничая и воруя силу, ты не делаешь лучше.

Олеш посмотрел на эльфа с опаской и попятился под образа. Между изображением Единого Творца и Небесной Девы было пустое место, странный участок стены, не покрытый росписью. Именно туда Олеш прислонился спиной. Кайрин опрометчиво сделал шаг по направлению к нему. Паренёк зажмурился, выставив перед собой раскрытые руки, и крикнул:

— Не подходи! Я буду защищаться!

В ладонях его вспыхнули яркие сгустки пламени. Кайрин бегом преодолел разделявшее их расстояние, обернул руки Олеша щитом, блокирующим любую магию, и крепко схватил его за запястья. Огонь почти сразу угас, а Олеш напрягся всем телом и втянул голову в плечи. Похоже, ему было не впервой получать тумаки.

— Тише, малыш, — произнёс Кайрин уверенно, но мягко, будто беседовал с перепуганной лошадью. — Никто не собирается причинять тебе вред.

Олеш не решился открыть глаза, но тело его чуть расслабилось, напряжение сменилось мелкой дрожью. Кайрин ослабил хватку и осторожно потянул его от стены:

— Пойдём вниз. Сядем, поговорим…

Олеш чуть слышно всхлипнул.

— Успокойся, — продолжал уговаривать его Кайрин, выводя из часовни, — возьми себя в руки. Ничего страшного пока не произошло. Да, стихийную магию не легко поставить под контроль. Но если ты подойдёшь к обучению ответственно и серьёзно…

— Нет, — прошептал Олеш. — Ничего у меня не получится.

Кайрин едва заметно улыбнулся: мальчишка начал отзываться на его слова, и это уже был добрый знак.

— Разве ты не хочешь учиться?

— Я не могу. Я слишком слабый, чтобы быть воином, как Утарион, и мага из меня тоже не выйдет. Во мне нет источника силы, я умею лишь присваивать чужое. Прости, мастер Кайрин.

— Не понимаю, за что ты извиняешься. За моё ошибочное мнение? Если судить по кругу силы, из которого ты умыл грязью Утариона, потенциал имеется, и отличный. А огненное заклятье, которым ты мне только что грозил, и вовсе тянет на зачёт по основам боевой магии. Жаль только, учили тебя абы как.

— Всё это было чужое. Чтобы вызвать огонь, я сжёг остатки твоей следящей магии. А круг силы — запитал от приворотных чар. Они были в нитке, которую Лишка на гумне вплела в косу неру Утариону. Верно, потом всю ночь прождала его на сеновале… Сам же я ничего не могу. И пойми, я не обманывал! Но… не говорил всей правды. Она никому не нравится, ни людям, ни эльфам. Только преподобный Тарн, да ещё деревяницы не гнали меня прочь… А вы… Мне нужно было от вас немного силы. Совсем немного, и вовсе не для баловства! У меня есть обязательство, обещание, данное матушке, госпоже Одри. Чтобы исполнить его, мне нужна чужая магия или хотя бы способность делиться жизненной силой. Но где я мог всё это найти? В Больших Березняках живёт ведьма, да только она ничего не делает даром. Преподобный Тарн охотно поделился бы со мной, но он слишком стар и слаб, забрав у него хоть искру силы, я мог его убить. А просить о помощи деревяниц — слишком опасно. Я так обрадовался, узнав, что в нашу деревню пришёл настоящий эльфийский маг, и даже не один! Но не знал, как попросить об одолжении, и потому брал у вас искры силы тайком. Боюсь, никто из настоящих эльфов этого не поймёт…

Кайрин вскинул бровь:

— А ты значит, эльф фальшивый? Или выдуманный? Ладно, как к себе относиться, дело твоё. Молод ещё, недостаточно мудр, чтобы принять себя таким, какой есть. И не только ты. Вон Утарион тоже себя мучает. Да и я… Нда, пришёл тут уму-разуму учить, а сам…

Кайрин вздохнул, опустил глаза, затем снова посмотрел Олешу в лицо.

— Если тебе нужна помощь, просто скажи. Я помогу, ни о чём не спрашивая. Уверен, никаких страшных козней ты не замышляешь. Ведь я прав?

Олеш подождал немного, настороженно вслушиваясь, а потом открыл, наконец, глаза, встретился взглядом с Кайрином и сказал:

— Возьми меня с собой в Зимогорье. Вот увидишь, мастер Кайрин, там я вам всем пригожусь.

Кайрин задумался немного, затем кивнул. И в то же время подумал: уж не берёт он ли на себя неподъёмную ответственность? Поэтому добавил:

— Одно условие. Ты будешь учиться у меня основам магии и дальше.

— Я попытаюсь. Не обещаю, что смогу, но… И раз ты не сердишься на меня, думаю, не будет ничего скверного, если я расскажу, в чём дело. Чужая сила понадобилась мне, чтобы увидеть краски, которые прочие эльфы и люди разглядят лишь при свете полной Луны. Именно полной, а не любой.

— Ты так нетерпелив, что не мог дождаться полнолуния? — с улыбкой спросил Кайрин.

Олеш тяжко вздохнул:

— Я уже много раз приходил сюда в полнолуние, но Владычица Звёзд не посылала мне удачи. То Луны не было видно из-за туч, то в замке ночевали чужие люди… А ждать и задерживаться здесь мне было никак нельзя: дорога от Андо Никсэ до моего дома слишком длинная. Не успей я вернуться до утренней службы, сразу возникли бы неприятные вопросы… Не только ко мне, но и к матушке с Вихрем.

Кайрин невольно нахмурился.

— Но почему? Жителям Малых Березняков запрещено ночевать вне дома?

— Последователям Единого запрещено родниться с эльфами. Никто из деревенских, кроме Тарна, не знает, что я — не человек. Но, начав выяснять, где я был ночью и почему опоздал на службу, они легко догадались бы об этом. Люди плохо видят и боятся диких зверей, они не ходят по горным тропам в тёмное время. А ещё — человеческий мальчик не смог бы пробежать за ночь расстояние, которое даже для всадника составляет дневной переход.

— Я понял. И что же написано красками, которые ты так хотел увидеть?

— Письма моего отца. Он оставил их на стенах. А ещё там, на лестнице, нарисовал свой портрет. Это ему улыбается моя мать. В большом зале написано, что в живых остались лишь пятеро из защитников замка. Они охраняли могущественный артефакт, который стоял в часовне, между образами, а рыцари из Зимогорского храма стремились его забрать. К утру защитники крепости ждали штурма и рассчитывали пасть в бою или вырваться из окружения и унести реликвию в земли эльфов Южного дома. Здесь нет костей погибших, нет и следов боя. Может, им это удалось?

Рассказанное Олешем поразило Кайрина. «Так вот, в чём дело! Этот юнец по собственной воле управляет чужими магическими потоками, — подумал он. — И, несомненно, способен усиливать их, пропуская по каналам своего тела! Редкий дар, особо ценный из-за того, что его носитель не ограничен в выборе стихий. Для любого мага иметь такого помощника — большая удача».

Остальное не сразу дошло до эльфа. Но когда дошло, он внимательно осмотрелся по сторонам и согласился с Олешем:

— Да, думаю, шанс на то, что они спаслись, есть, причём неплохой. Следов борьбы ни на лестнице, ни у дверей часовни, ни внутри неё не видно. Между тем, если бы зимогорцы забрали артефакт, последние защитники замка погибли бы именно в часовне. А больше нигде не оставлено никаких посланий?

— Кроме часовни я успел осмотреть только обеденный зал…

— Ну что ж, в этом есть доля моей вины, ведь я старательно держал тебя за руку, — улыбнулся Кайрин. — Теперь, когда всё прояснилось, могу поработать для тебя светильником. Или всё же дождёмся восхода Луны?

— Нет, мастер, лучше прямо сейчас! — нетерпеливо воскликнул Олеш. — Вдруг к ночи небо опять затянется облаками?

Добравшись до замка, Утарион обнаружил кухню пустой и холодной.

— Вот ведь… хм… любители живописи… чтоб их Звёздная Владычица облагодетельствовала! — сказал он энергично. — Яси, выручай: разожги огонь и поставь скорее вариться похлёбку. А я пойду поищу этих заблудших. Надеюсь, с ними ничего не случилось…

Кайрин с Олешем нашлись во внутреннем дворе, под окошком часовни. Взявшись за руки, они стояли у оградки маленького погоста. Это было единственное место в заброшенном замке, на котором росла не только трава, его украшали буйно разросшиеся кусты дикой розы. Могильных холмиков было три: в изголовьях двух лежали гладкие надгробные камни, возле третьего, представлявшего собой общую могилу, в землю были воткнуты пять мечей. Четыре из них съела ржавчина, а пятый уцелел. Кожаная оплётка его рукояти давно истлела, но сталь клинка, вышедшего из эльфийской кузни, даже не потеряла блеск.

— Что нашли? — спросил Утарион.

— Да вот… — грустно пожал плечами Кайрин. — Ты как думаешь, этот эльф был уроженцем Восточного дома?

Утарион подошёл, присмотрелся внимательнее.

— Вряд ли. На клинке клеймо Восточного дома, но защитные чары на лезвие накладывали мастера из кузни Тинкано, а рукоять украшали в мастерских леди Ингвэн. Скорее всего, его владелец был сумеречником.

— Эх, — сказал Кайрин. А про себя добавил: «Вот почему он не стал искать сына. Иначе быстро нашёл бы…»

Олеш вздохнул и опустил нос. Тут Утариона осенило.

— Так это был Альмарэль? О… Не расстраивайся, парень. Может, твою мать успели выпустить отсюда? Так же, как Одри, через подземный ход.

Олеш отрицательно покачал головой. А Кайрин указал на камень в головах одной из могил:

— Она умерла ещё раньше, до штурма. Тут написано: «Катрин Ярн. Помни меня и за Звёздным Порогом». Просто краска особая, её видно лишь при свете полной Луны.

lll. Глава 3. Неожиданные встречи

Уже на подходе к Зимогорью стало видно, что город совсем не похож на тихий, провинциальный Яснодар. Тот оживал лишь в дни ярмарок, а большой Зимогорский храм, посвящённый Матери Единого Творца, притягивал странников круглый год. Поклониться чудотворным реликвиям и поглазеть на образа, якобы упавшие с небес, приходили из Ярна, других курушанских кантонов, соседних равнинных краёв и даже из земель эльфов. А за паломниками тянулись торговцы, лицедеи, ремесленники, праздные бродяги и, конечно, преступники всех мастей.

Начав свою историю скромным посадом у монастырских стен, город постепенно разросся, отстроил торговые ряды и несколько шумных жилых слобод. Но богатство и многолюдье привлекало вооружённых разбойников. Для защиты от них Зимогорье огородилось сперва земляной насыпью с частоколом и сухим рвом. Позже частокол сменила каменная стена, а у ворот появилась стража, собирающая с прибывших пошлину. Те, у кого не находилось монет, ютились за рвом, в грязной и нищей Завратной слободе.

Спутникам Кайрина эта неприятность не грозила: хорошо зная обычаи Ярна, маг сохранил для уплаты входной пошлины часть денег, добытых в Яснодаре. Но желающим попасть в город предстояло терпеливо ждать своей очереди. У ворот собралась изрядная толпа. Стража без торопливости осматривала и телеги с грузом, и поклажу пеших путников. Старший поста записывал всех прибывающих в книгу, получал пошлины, выдавал пропуска…

Казалось, ожиданию не будет конца и края, но вдруг старший страж заметил Олеша и приветливо поманил его к себе. Олеш протиснулся между людей, лошадей и повозок, быстро переговорил о чём-то с начальником стражи и через миг уже сам махал руками, подзывая спутников к посту.

Подойдя ближе, Кайрин услышал слова стража, обращённые к Олешу:

— …твоя родня, говоришь? Это хорошо. А то нер Имирин про тебя уж спрашивал. Волнуется… Зайди к нему на досуге.

Олеша, как храмового служку, пропустили в посад без всяких формальностей, остальным же, получив с них положенную плату, выписали пропуска. И начальника стражи не смутил ни синий цвет кожи Тис, ни раскосые глаза и необычное платье Яси, ни то, что Утарион, словно погонщик скота на пыльной дороге, скрыл лицо за шейным платком.

— Где посоветуете нам остановиться? — спросил Кайрин у стража.

Тот неопределённо махнул рукой:

— Ступайте в эльфийскую слободу. Думаю, посол леди Ингвэн не откажет вам в гостеприимстве. А желаете разместиться попроще, так под сосну идите: там ваши часто останавливаются.

— Кто нынче хозяин под сосной? — спросил Утарион.

— Госпожа Доккинс.

— Сэлия? — голос Утариона заметно смягчился. — Вот приятная новость, хоть что-то в мире неизменно…

Страж взглянул на него с доброжелательным интересом и ответил:

— Милсдарь давно не был в городе. Старая Сэлли померла уж десять лет назад, а заведением управляет её дочь, Мадин. Ну, коль вы у нас не в первый раз, значит, не заблудитесь. Ступайте.

Постоялый двор «Под сосной» находился в эльфийской слободе, в самом конце Конюшенного проезда. Это было аккуратное двухэтажное здание со стенами, покрытыми светлой штукатуркой. В палисаднике за чугунной витой оградой росли три сосны. Окошки блестели цветными витражами, на крыльце лежал чистый половичок, а из кухонной форточки пахло свежими плюшками.

— Точь-в-точь как у Барсуков! — обрадовалась Яси.

Утарион ей ответил:

— Лучше, гораздо лучше.

Но стоило им шагнуть за дверь, из кухни раздался голос хозяйки:

— Простите, уважаемые, закрыто. Совсем нет мест.

Сняв с лица платок, Утарион сказал с шутливой укоризной:

— Не думал, что в этом доме меня однажды будут гнать с порога…

В кухне ахнули, что-то зазвенело об пол, и через миг в прихожий покой выкатилась пухленькая и румяная пожилая особа в белом фартуке и чепце.

— Ах, Лаирэн! — воскликнула она, всплеснув руками. — Радость-то какая! Уж не чаяла снова видеть тебя в наших краях!

— Ну, полно, Мадин, — смущённо улыбнулся Утарион. — И сделай милость, зови меня Утарионом.

— Как скажешь, — легко согласилась хозяйка. — Ты к нам надолго?

— Всего на пару дней. И совсем не хотел беспокоить Имирина. Но раз у тебя нет мест…

Мадин сверкнула озорной улыбкой.

— Чтоб у меня да не нашлось комнатки для принца Лаирэна и его друзей? Ах, прости, милый, не так-то легко привыкнуть к тому, что старый знакомец вдруг сменил имя. А ты и сам хорош: пропал и двадцать лет носа не кажешь! Тут уж слухи пошли, что маги тебя вовсе уморили… Но я, конечно, в такое не верила и, как вижу, была права. Так ты говоришь, сколько вас?

— Я сам, нер Кайрин, нисс Тис и дети.

Мадин с любопытством посмотрела на Тис, потом на Кайрина, задержалась взглядом на его светлых волосах и сказала:

— Приятно познакомиться, уважаемые. Нер Кайрин, так этот сорванец Олешка — твой сынок? А девочка чья? Ах, простите, да что это я глупости болтаю… Вот, возьмите ключи, я поселю вас у себя, на втором этаже. Комната справа от лестницы поуютнее, в ней пусть располагается нисс. Тебе, Лаирэн, отдаю угловую каморку. Нер Кайрин с Олешкой будут жить над кухней. Да смотри мне, пострел, через окно не лазить! — и Мадин с притворной строгостью пригрозила Олешу пальцем. — А девочку устроим в чулане, там тепло и тихо. Только не обессудьте: вид из окошек будет неважный, всё во внутренний двор.

— Не страшно, — поспешил заверить её Утарион. — А как насчёт обеда?

— Не волнуйся, мой хороший, в доме Мадин ещё никто не помер с голоду. У нас, правда, в зале нынче шумно: нер Миралинд празднует помолвку дочери.

— О нет, — вздохнул Утарион жалобно. — Терпеть Миралинда и его шайку дольше пяти мгновений подряд — выше моих сил. Распорядись, пожалуйста, чтобы мне принесли пару пирогов и кружку горячего взвара в комнату. Что касается моих друзей… Хм… Возможно, им будет интересно поглядеть, как развлекается Сумеречный дом.

Взяв ключ, Утарион поднялся по узкой лесенке на второй этаж, а остальных хозяйка радушно пригласила в зал.

Там царило веселье. Жарко пылал огонь в камине, в канделябрах, развешенных по стенам, горело множество свечей. Зал был полон эльфов. Но каких! Гости Мадин оказались совсем не похожи на жителей Лаореласса: разодетые нескромно и ярко, они громко болтали, смеялись, ели мясо руками и пили из хрустальных кубков вино. Распущенные волосы и обнажённые плечи эллет сверкали искрами драгоценных камней. Эльдо, скинув куртки, щеголяли разноцветными шелковыми рубахами и жилетами с золотым и атласным шитьём.

Столы из центра зала гости сдвинули к стене. Разместившись на них, как на помосте, две лютни, флейта и лира выводили задорный мотив, под который на освободившемся пятачке отплясывали четыре пары. Ещё несколько пар эльфов шумно толпились вокруг. Смысл затеянной ими игры состоял в том, что пара, сбившаяся с ритма или допустившая ошибку в фигурах танца, немедленно освобождала площадку, и её место занимала следующая. Так как мелодия была быстра и прихотливо меняла ритм и размер, происходило подобное часто.

В глубине зала собрались любители более спокойных развлечений: закатав повыше манжеты рубашек, здесь боролись на руках. Победитель немедленно получал бокал горячего вина и поцелуй нисс, подруги побежденного. Всё это сопровождалось весьма вольными шутками, смехом и галдежом.

Высмотрев тихий уголок у камина, Кайрин провёл туда Тис с Яси. Они проходили мимо ристалища как раз в разгар поединка. Девушки, блондинка в небесно-голубом и жгучая брюнетка в алом, волновались и азартно болели за своих кавалеров, остальные зрители подзадоривали борцов свистом и хлопками в ладоши. Один из поединщиков выглядел, как любой нормальный светлый эльф: белокожий, стройный, обманчиво хрупкий. Другой же отличался внешностью столь необычной, что невольно притягивал взоры. Парень был солнечно-рыж, весь усыпан золотыми веснушками, и рельеф мышц красиво выделялся на его могучих руках и плечах.

— Ух, какой! — восхищённо воскликнула Яси.

— Все юные девы так говорят, — раздался у неё за спиной знакомый голос. — Особенно человеческие.

Яси обернулась — и тут же, счастливо взвизгнув, бегом понеслась к камину. В том самом укромном углу, куда стремился Кайрин, в кресле-качалке, закинув ноги на каминную решетку, сидел Элерим. Яси с разбегу кинулась обнимать его:

— Мастер Эле! Как здорово!

— Тише, Яси, тише, — Элерим с улыбкой погладил её по волосам. — Я тоже рад тебя видеть. Там, на полу, стояла кружка с грогом. Надеюсь, она ещё цела?

Яси покосилась на липкую лужицу под ногами.

— Ой…

— Ничего, закажу себе новый. Всё равно этот уже остыл.

— Хочешь, я сбегаю на кухню? — охотно предложила Яси.

— Не стоит. Ты ведь сегодня тоже гость. Почему бы не воспользоваться этим сполна? Хилли, милая! — Элерим взмахнул рукой, привлекая внимание девушки, разносившей по залу напитки. — Кувшин горячего вина, пожалуйста! Да скажи хозяйке, пусть не жалеет специй!

Подавальщица поклонилась и поспешила выполнять заказ. А Элерим щедрым жестом указал Кайрину и Тис на свободные стулья:

— Присаживайтесь, располагайтесь поудобнее. Кайрин, ты не хочешь представить мне свою очаровательную даму?

Кайрин вопросительно посмотрел на Тис: можно ли раскрыть её происхождение? Та едва заметно кивнула. Тогда он сказал:

— С удовольствием. Моя спутница — леди Тис Макиир, наследная принцесса королевства дроу.

Глаза Элерима сверкнули любопытством. Сняв ноги с каминной решетки, он выпрямился в кресле и поприветствовал принцессу изящным полупоклоном:

— Восхищён и рад знакомству. Надеюсь, общество лаореласских провожатых не доставляет прекрасной леди неудобств? Утарион имеет хотя бы смутные понятия о придворном этикете, Райлин же…

Тис опустила взор.

— Райлина с нами больше нет, — сказал Кайрин.

— Хм… — Элерим удивлённо приподнял бровь. — Неужто забыл все клятвы и вновь отправился бродить по миру?

— Это не так. Райлин, как настоящий рыцарь, погиб в бою. Не прояви он отвагу и стойкость, возможно, никого из нас уже не было бы в живых.

— Жаль, — вздохнул Элерим. — Он был славный эльдо, хоть и несколько легкомысленный… А что стало с Утарионом? Его с вами тоже нет?

— Ну, это только пока, — поспешила вклиниться в разговор Яси. — Он спать ушёл, сказал, что терпеть всё вот это вот больше пяти мгновений подряд — выше его сил.

— О, узнаю любезность лаореласского стража, — легко усмехнулся старый эльф. — Почему я не удивлён?

— А вот я удивилась, когда увидела тебя. Ты же должен быть в Лаорелассе!

Элерим с довольной улыбкой чуть прикрыл глаза.

— Я весьма ценю дружбу лорда Туилэнаро и охотно гощу у него, но не являюсь его подданным. Когда дела призывают в другие земли, просто надеваю сапоги и отправляюсь в путь. В этом главная прелесть принадлежности к Сумеречному дому. Ты получила ответ на свой вопрос, милая Яси? Теперь ответь и мне: как вы с Кайрином оказались здесь, когда по всем срокам должны были уже ступить под сень Эльдариата?

— Ой, — воскликнула Яси, усаживаясь на подлокотник Элеримова кресла, — у нас было по пути столько разных дел… Мы побывали в плену у гноллов, но выбрались, и самая главная гноллья шаманка теперь моя матушка! Так что я больше не безродная сирота. Правда, здорово? А потом гноллы проводили нас в Курушаны, но там меня приняли за изменённую Хаосом и чуть не сожгли на костре! А Утарион меня спас и убил настоящего изменённого! А мастер Кайрин один победил целую берёзовую рощу! А ещё…

Поперхнувшись от возбуждения, Яси на миг замолчала. Мастер Элерим тут же воспользовался паузой, чтобы наполнить кружку ароматным горячим вином и протянуть её Тис:

— Прошу, прекраснейшая. Весьма сочувствую всему, что пришлось пережить по милости этих охотников за приключениями. Кайрин с Утарионом не слишком докучали леди своей грубостью?

— Совсем наоборот, — заявила Яси, перехватывая кружку. — Кайрин подарил Тис волшебный кулон, а Утарион — тот вообще в неё влюбился!

И Яси сделала из предназначенной дроу посудины большой глоток. Уши Тис сделались фиолетовыми от смущения.

— Прошу простить меня, мастер, — сказала она взволнованно, — я очень рада знакомству с тобой, но теперь хочу узнать поближе и других гостей этого дома. Прежде мне не приходилось общаться с сумеречными эльфами, а они, как я погляжу, весьма занятны.

Элерим едва заметно улыбнулся:

— От души желаю принцессе приятно провести время, — затем, забрав у Яси вино, он добавил: — А что же наша молодёжь скучает у камина? Олеш, Яси, вашем возрасте полезно много двигаться. Не хотите потанцевать? К тому же любезная аданэт, что служит в этом доме, принесла из кухни поднос с пирожными.

Яси обернулась ко входу в зал. На пороге стояла девушка-подавальщица с подносом кремовых роз в руках, и эллет уже обступили её со всех сторон, разбирая угощение. Яси всплеснула руками:

— Ах… Я тоже хочу!

— Так бежим, пока всё не расхватали, — сказал ей Олеш.

Оставшись с Кайрином наедине, Элерим спросил:

— Олеш — твой сын? Напрасно ты это скрываешь, в Зимогорье к смешанным бракам относятся без осуждения. К тому же в мальчике чувствуются интересные магические задатки. Кто его мать?

— Катрин Ярн.

— Ого…

— Мастер Элерим, ты неверно меня понял. Олвэсандо — мой ученик. Его отцом был законный супруг графини Катрин, Альмарэль Рандир. К сожалению, оба они погибли во время штурма замка Андо Никсэ, а их сын случайно оказался у нас с Утарионом на попечении.

Элерим некоторое время в задумчивости изучал содержимое своей кружки, а потом промолвил:

— Хм… Не знал, что Альмарэль был женат на человеческой женщине. Кто бы мог подумать… Олеш здесь всем знаком, в последние годы он часто приходил в Зимогорье со своим воспитателем из Храма. Но о его происхождении мы могли лишь строить догадки. Значит, бродяга Альмарэль погиб? Печально. Вот в такие моменты и начинаешь чувствовать себя по-настоящему старым: когда выясняется, что почти все, кого ты знал в молодости, уже хоть раз да шагнули за Звездный Порог…

— Если хочешь, сходи в замок Андо Никсэ. На его стенах можно увидеть последние творения Альмарэля, — заметил Кайрин. — Ты хорошо знал его?

— В прежние времена мы часто встречались в доме леди Ингвэн. Я был дружен с её супругом, а Альмарэль делал вид, что ухаживает за самой леди. Ну, и заодно расписывал внутренние покои дворца. Мы тогда все ещё были легки на подъём и не обременены заботами…

Впрочем, сделав из кружки мощный глоток, Элерим утешился и сказал уже без грусти:

— Этот мальчик, сын Альмарэля, очень забавный. Значит, его мать была дочерью графа Ярна? А внешне он совсем на неё не похож. Удивительно. Мой сын — вылитая Эмити, глядя на него, я будто вновь вижу свою жену живой, молодой и прекрасной. Именно ради него я нынче пустился в дорогу: этот хитрец вздумал посвататься к дочери Миралинда, а мне сказал об этом лишь тогда, когда уже было поздно возражать. Но я не в обиде: из всех дочерей Миралинда Анх выбрал самую красивую. И это нормально, ведь её мать периана. Дети смешанной крови всегда берут лучшее от родительских рас.

— О, так это твой сын женихом сегодня! Поздравляю, мастер! Света и любви в дом! А у нас даже подарка никакого нет…

— Не страшно. Просто порадуйтесь за молодых. А если вам удастся убедить Утариона спуститься в зал и примириться с Анхом, это будет самым лучшим подарком. Мой сын, признаться, до сих пор переживает из-за давней размолвки с ним.

— Это может быть сложно… Ничего не обещаю, но постараюсь, — чуть помедлив, Кайрин добавил: — Утарион многое пережил за эту дорогу, и, мне кажется, стал чуть терпимее к окружающим.

Элерим вновь как следует приложился к кружке и промолвил с довольным видом:

— Лорд Туилэнаро мудр, не зря он заставил Утариона покинуть Северный лес и вновь побывать среди эльфов своего дома. Любые свежие переживания должны пойти ему на пользу. А уж если слова Яси окажутся правдой, я буду искренне рад. Но такое едва ли возможно. В Лаорелассе Утарион избегал общества юных дев и даже нарочно отпугивал их холодным и резким обращением. Этот чудак полагает, что узнав, чем завершилась его первая помолвка, ни одна нисс не захочет остаться с ним рядом. Он ничего не рассказывал вам в дороге о своей прежней жизни? Зря. Пожалуй, я немного восполню пробел.

lll. Глава 4. Сумеречники

Усевшись в кресле поудобнее, Элерим наполнил вином две кружки, одну подтолкнул Кайрину, к другой хорошенько приложился сам. А после закинул ноги на каминную решётку и заговорил тоном сказочника, готового поведать миру увлекательную историю:

— Ты, верно, слышал о помолвке наследника венценосной леди с дочерью лорда Западного дома? Конечно же слышал, лет двадцать пять назад об этом мог не знать только глухой. Так вот, между этими юными эльфами и не пахло любовью. Но во-первых, им было сложно противиться воле властных родителей, а во-вторых, статус жениха и невесты давал некоторые выгоды. Нириэль, эллет с живым и общительным нравом, благодаря помолвке обрела, наконец, возможность выйти из отцовских лесов и увидеть мир. Лаирэн же, который, скажем прямо, был в ту пору изрядно наивен, приобрёл дельного помощника для переговоров с дроу. А в свободное время они неплохо развлекались в компании других юнцов и надеялись провести вот так лет сто: без хлопот, забот и особых обязательств. Но…

Элерим отхлебнул вина, прикрыл глаза и надолго замер в неподвижности. Устав ждать, Кайрин на всякий случай напомнил о себе, передвинув кружку по столу. Элерим встрепенулся:

— Ах, да! Полагаю, о том, как сын леди явился домой израненным, с потерявшей разум невестой на руках, тоже известно всем. После ряда неудачных попыток целительства леди признала, что не в силах справиться с неведомой хворью, и отправила сына с невестой в Эльдариат. Но на этом история обрывается. Отбыв из Риворондэ, юная пара как в воду канула. Эльфы юга молчат об их судьбе, и строить догадки позволяет разве что сильное охлаждение отношений между Южным и Западным домом. Я же волей случая оказался посвящён их тайну. Мой сын был одним из тех лоботрясов, в компании которых Лаирэн с Нириэлью любили проводить свободное время. Некоторые даже считали, что это — дружба…

Элерим задумчиво уставился на огонь и вновь замолчал. Лицо его приняло выражение горькой грусти.

— У тебя есть повод думать иначе? — осторожно спросил Кайрин.

— Не суть. Важно то, что отношения юных эльфов были слишком хрупки и не выдержали даже первых испытаний. Однажды, когда я гостил в землях лорда Туилэнаро, сын сообщил мне, что Лаирэн с Нириэлью самовольно покинули Эльдариат и направляются в Закатный бор. Конечно, Анх раскрыл мне их тайну из лучших побуждений, он надеялся, что с моей помощью обеспечит друзьям тёплый приём в Северном доме. Лаирэн же воспринял это, как предательство, и перестал отвечать на осанвэ.

Мы с Туилэнаро не сумели перехватить его до входа в лес, и потому поспешили обратиться за помощью к лорду Артано: мне казалось тогда, что путь беглецов лежит к родне Нириэли. Теперь я понимаю: на самом деле они стремились лишь скрыться от магической слежки. Потоки дикой магии в Закатном бору столь сильны и непредсказуемы, что исключают любое направленное волшебство. Надо ли говорить, что наши странники не появились в землях Западного дома? Стражи лорда Артано искали их и не нашли. Лорд примчался к леди Ингвэн за объяснениями, сгоряча наговорил ей много дерзких слов, но дочь ему это не вернуло.

Между тем закончилось лето, прошёл праздник Урожая. А у нас в Лаорелассе вдруг случилось несколько мелких краж. Ничего серьёзного: кусок мыла, моток верёвки, старые сапоги… Леди Сиана, изучив список похищенного, пришла к выводу, что в приграничном лесу кто-то живёт, и этот кто-то сильно нуждается в помощи.

Она опросила стражей, и те рассказали, что, и впрямь, в Закатном бору с весны поселилось некое существо. Сперва его пытались выследить, опасаясь, что это разведчик дроу, но неизвестный оказался на диво ловким и осторожным. При всём старании следопыты находили лишь заброшенные им ночные стоянки. Впрочем, охотились на незнакомца недолго: вреда он никому не причинял, напротив, иногда знаками предупреждал стражей об опасности или указывал им на заблудившихся людей. Стражи в шутку дали своему тайному помощнику прозвище Утарион и начали оставлять ему на таланах хлеб с сыром. Поразмыслив, леди распорядилась добавить к продуктам немного тёплой одежды, и женской, и мужской. Женские вещи так и остались нетронутыми.

Когда пришли морозы, леди начала приносить в лес горячую пищу. Конечно, Утарион старался приходить в условленное место раньше, чем угощение остынет. Однажды леди Сиана замешкалась на талане чуть дольше обычного, и Утарион застал её с горшком горячей похлёбки в руках. Так, волей случая, они встретились и впервые решились заговорить друг с другом.

Не даром древние эльфы называли себя «квенди», народом речи: без общения нам приходится тяжело. С тех пор Лаирэн начал сам искать встреч с леди Сианой, а она уже нарочно задерживалась на талане, чтобы увидеться с ним. От раза к разу их разговоры делались всё более дружескими и доверительными.

Из тех бесед Сиане стало известно, что житель Закатного бора — пропавший сын венценосной леди Южного дома. Также она узнала, что именно заставило Лаирэна с Нириэлью пуститься в бега. Инголмо Анор создал лекарство, на время возвращающее изменённым свет разума, и испытал его на Нириэли, но сделать результат устойчивым не сумел. С каждым разом девушка всё скорее возвращалась в беспамятство, становясь опасной для себя и других. Маги, однако, не теряли надежды улучшить снадобье. Ища к тому способы, они исследовали Лаирэна, душа которого куда меньше пострадала от небесного огня и сумела частично справиться с повреждениями. Однако время шло, и, устав терпеть бесконечные жестокие опыты над собой, которые к тому же не приносили облегчения подруге, Лаирэн решился на побег.

Кайрин слушал слова старого эльфа внимательно, не притрагиваясь к вину.

«Значит, вот почему Утарион при нашей первой встрече повёл себя столь недружелюбно, — сделал он вывод. — Маги моего Ордена мучили его невесту и плохо обошлись с ним самим. Впрочем, я уверен, что происходило это без ведома Инголмо Анора. Наставник никогда не допустил бы подобного».

Между тем Элерим продолжал свой рассказ:

— Путь от Эльдариата до Риворондэ Лаирэн с Нириэлью преодолели с помощью портала, но дальше, к Закатному бору, им пришлось идти пешком. Дорога эта была нелегка: шли они скрытно, ночами, держась земель гноллов и людей. Безопасно передвигаться и принимать пищу девушка могла только в светлые промежутки. С приближением приступа безумия Лаирэн связывал Нириэль и терпеливо ждал срока, когда можно будет вновь дать ей спасительное лекарство.

Закатного бора они достигли, но состояние Нириэли продолжало ухудшаться, и вскоре она умерла. Леди Сиана не решилась спросить, что прервало нить её жизни, Утарион же не пожелал сам рассказать об этом. Так или иначе, к Венцу Лета он остался один и с тех пор вёл странную кочевую жизнь, ночуя в ветвях деревьев.

Леди не раз пыталась убедить Утариона переселиться в Лаореласс. Тот наотрез отказывался, хоть жить в студёном, заснеженном зимнем лесу становилось всё труднее. Голод и ночёвки на морозе изрядно подточили его здоровье. Наконец, движимая искренней жалостью, Сиана рассказала о лесном соседе мужу. Лорд лично сходил в Закатный бор и каким-то чудом уговорил Утариона погостить в Лаорелассе хотя бы до наступления тепла.

Элерим зевнул и сделал из своей кружки ещё один глоток.

— Что же случилось дальше? Ему удалось прижиться в Лаорелассе, стать своим? — спросил Кайрин.

— Не совсем. Сперва он дичился жителей посёлка, но время шло, и однажды гость сам попросил лорда принять его службу. Туилэнаро поручил ему управление охраной западного, а после и северного рубежа своих земель. Надо сказать, Северный дом много выиграл от этого назначения: по границам стало спокойнее. И хоть Утарион бывал порой резок, каждый знал, что к нему можно в любой миг обратиться за помощью. Он спас от верной смерти и привёл в посёлок Райлина, кузнеца Тура с женой, чету Барсуков… Кстати, ведь и Яси появилась в Лаорелассе благодаря Утариону: по лишь ему понятным причинам он изменил в тот вечер маршрут обычного обхода.

Утарион был намерен навсегда остаться среди эльфов Северного дома, но лорд Туилэнаро справедливо рассудил, что ему следует примириться с прошлым и повидать мир прежде, чем решать свою судьбу. А чтобы он не смог отказаться, поручил сопровождать тебя с Яси на пути в Эльдариат.

— Лорд прав, с таким прошлым примириться необходимо, иначе жизни дальше не будет.

Элерим кивнул и добавил:

— Мне очень хотелось бы, чтобы Лаирэн примирился и с Анхом. Увиделся с ним и если не вернул ему своё расположение, то хоть выслушал…

— Думаю, правильно было бы устроить им встречу. Но я, признаться, не знаю, как это организовать… А ты сам, мастер, не желаешь перекинуться с Утарионом парой слов?

Элерим снова зевнул и ответил со вздохом:

— Едва ли Утарион будет этому рад: наши отношения в Лаорелассе оставляли желать лучшего. А вот с Анхом его связывают некоторые добрые воспоминания. Завтра Миралинд отправится в путь, Анх же с Вильварин останутся в городе. Видишь ли, мой оболтус служит в посольстве Южного дома. Удивляюсь, как Имирин его до сих пор не выгнал… Ну да ладно, не важно. Важно то, что завтра «Под сосной» будет гораздо тише. Может, тогда нам удастся застать Утариона в трапезном зале и убедить его пообщаться со старыми знакомыми.

— Отлично, так и сделаем, — обрадовался Кайрин. Узнав печальную историю Утариона, он загорелся желанием помочь своему спутнику и другу. Но, обернувшись к Элериму, чтобы обсудить детали, вдруг обнаружил, что старый эльф крепко спит, обняв пустую кружку.

Время, которое маги провели за беседой у камина, Тис, как и обещала, потратила на знакомство с сумеречниками. Девушки легко приняли её в свой круг. Необычный цвет кожи дроу сразу вызвал у них живой интерес.

— Бедняжка, тебе, наверное, очень сложно подобрать украшения и ткани для нарядов, — воскликнула белокурая Риана, любовно поправив на себе тиару с фальшивыми алмазами.

— Зато волосы можно перекрасить в любой цвет, и не надо высветлять, — возразила Эллери, высокая дева смешанной крови, с явно не от природы фиолетовыми локонами.

— У нас не принято менять цвет волос, — с достоинством улыбнулась ей Тис, — белизна указывает на древность и чистоту рода. А камни в семейных драгоценностях сами подстраивают свой оттенок под тон кожи того, кому принадлежат.

— Мне бы так, — мечтательно промолвила темноокая Вильварин. — Но неужели ты никогда не подводишь глаза сурьмой? Это сразу делает взгляд выразительнее.

— Ну… Иногда можно, — согласилась Тис снисходительно. — По особо торжественным случаям.

Риана тут же достала откуда-то из складок юбки шкатулочки с тенями и пудрой, пару кисточек и карандаш.

— Хочешь, мы тебя подкрасим?

— Благодарю, не стоит. Сегодня особо торжественный случай лишь у невесты.

Вильварин вспыхнула от счастья и расправила алый шёлк на плечах. Но коли всё для наведения красоты было в наличии, лишаться забавы девы сумерек не желали.

— А давайте раскрасим Риану под дроу? — предложила Эллери. — А что? Синих теней вон — целая коробка!

— Лучше тебя! — закричала Риана, бросаясь наутёк.

Эллери подхватила юбки и со смехом помчалась за ней, крича на ходу:

— Не пойдёт, у меня волосы не белые!

Незатейливые девичьи шутки ничуть не обидели Тис. Ей было приятно вспоминать беззаботные дни, когда и её соплеменники были такими же двуногими и двурукими, ещё не превратились в монстров.

Место сбежавших девушек немедленно заняли кавалеры. Незнакомка со столь интересной внешностью привлекала внимание со всех сторон. Тис предложили пирожное и бокал с напитком пиратской крепости. Принцесса отказалась от угощения вежливо, но твёрдо.

— Ах, прелестная нисс, — сказал эльдо в ярко-жёлтой рубашке, встав перед ней на одно колено и пытаясь поймать её за руку, — если окажется, что ты ещё и не танцуешь…

— Танцую. Но лишь с тем, кого выберу сама. И тебе это не грозит.

Наглец, смеясь, вскочил на ноги и тут же кинулся к Вильварин:

— Ну всё, моё сердце разбито. Утешь меня хоть ты!

— А ну брысь, — шутливо шуганул его рыжий и конопатый эльф. — Танцевал бы с сестрицей, пока она была свободна. А теперь — поздно, она танцует только со мной. Правда, солнышко?

Вильварин прижалась к боку рыжего, позволив весьма вольно обнять себя пониже талии.

— Конечно, милый. Послушай, я хочу яблочного эля! И розочку с кремом, только не белую, а розовую!

— Для моей красавицы — всё, что угодно. Но в обществе этих прохвостов я тебя одну не оставлю, — красуясь, парень легко посадил девушку к себе на плечо, а затем улыбнулся Тис: — На этом экипаже свободно ещё одно место. Желает ли нисс прокатиться до праздничного стола?

— Анх очень сильный, он не уронит, — наивно заверила принцессу Вильварин.

— А экипаж хорошо смазан? — спросила Тис хитро.

— В меру: всего лишь полпинты красного.

— Тогда нисс предпочтёт пешую прогулку. Но от эля не откажется.

— О… Я польщён, — Анх, изобразив на лице серьёзность протянул дроу руку.

Сев за стол, Анх оказался несколько ограничен в манёврах, ведь у него на коленях уплетала кремовую розочку Вильварин. Но Тис не осталась без внимания. Хозяин праздника сам наполнил её бокал и немедленно поинтересовался, не желает ли столь прекрасная дева выйти за него замуж. При этом знаменитый менестрель смотрел столь насмешливо и дерзко, что принцесса едва сдержала закипающий гнев. Но вдруг Тис вспомнила бегство Рианы, и ей пришло в голову, что избавиться от бестактных вопросов и предложений довольно легко.

— Боюсь, нер Миралинд, что согласившись, я немедленно останусь вдовой, — сказала она, твёрдо глядя эльфу в глаза. — У дроу если две женщины желают одного мужчину, его просто делят пополам. При помощи меча.

— Отличный способ, мне нравится, — заявила с противоположного края стола жена Миралинда, не по-эльфийски фигуристая нисс в платье с глубоким вырезом.

И все вокруг рассмеялись, а ничуть не смущенный Миралинд воскликнул:

— Но надо же было хоть попытаться!

Выпив эля, Тис неожиданно развеселилась и сама не заметила, как втянулась в оживлённый общий разговор. Теперь, если кто-нибудь рисковал обратиться к ней с нескромным вопросом, она легко отвечала тем же, и это срабатывало: в ответ сыпались лишь шутки да смех.

К тому моменту, когда к ней подошёл Кайрин, Тис во всю спорила с рыжим Анхом:

— Ой, не убедил! Быть полукровкой — совсем только одни плюсы?

— Однозначно. Вот где ты найдёшь эльфа с веснушками? Нет таких! А я — есть, и все девки — мои. Да меня даже осудить за преступление по людским законам не могут, потому что я вроде как эльф. Могут только задержать и передать с рук на руки послу моего дома. А по эльфийским законам — тоже не могут, потому что периан — лицо с ограниченной ответственностью!

— И что, никто из эльфов за это тебя не шпыняет? Да не верю!

— Кто б рискнул, — заявил Анх. — Я тут любого в баранку согну одной левой. А всё почему? В дедушку по маме уродился!

И он с довольным видом согнул руку, демонстрируя бицепс.

Вильварин согласно кивнула и проговорила с полным ртом:

— Анх самый сильный. И самый красивый.

— Поздравляю жениха и невесту! — вклинился Кайрин, поняв, что на коленях Анха может сидеть только его избранница.

— О! — подхватила Тис. — Ярких звёзд на вашем пути!

Восприняв эти слова, как сигнал к действию, Анх слизнул с щеки невесты крем и жадно впился губами в её губы. Вокруг радостно засвистели, застучали ложками о бокалы, принялись отсчитывать мгновения, которые парочка провела, слившись в страстном поцелуе… Тис с Кайрином дружно заалели ушами от царившей в этом доме лёгкости нравов.

Быстро откланявшись, маг увёл дроу в тихий уголок и вкратце поведал ей всё, что услышал от мастера Элерима. Кайрин отлично видел, как развиваются отношения его спутников, и решил, что для Тис будет важно узнать, что за тайны скрывает прошлое Утариона.

Тис выслушала его и поникла. Морок хмельного веселья развеялся без следа.

— Да уж… Я догадывалась, что с Утарионом не всё так просто, как кажется. Те шрамы в душе, которые он постоянно нам демонстрирует, не появляются пустом месте. Спасибо, что рассказал…

lll. Глава 5. Необычные подсказки

В этот вечер Кайрину с Тис не было суждено долго предаваться мрачным мыслям. Вскоре к ним подошла румяная, веселая и довольная собой Яси.

— А что это вы такие грустные? — спросила она удивлённо. — Вам не понравился праздник?

— Нет, Яси, всё хорошо, — ответила Тис. — Просто мы немного устали. День был длинным, пора отдохнуть.

— Раз так, давайте укладываться, — легко согласилась Яси. — Только надо Олеша забрать.

— А что с ним? — встревожился Кайрин.

— Говорит, голова кружится.

— Так! Где он? Он что-нибудь ел здесь? Пил?

— Да вообще, много всякого… Но плохо ему стало уже после того, как он на спор выпил целую кружищу пшеничного вина.

— Надо было его остановить!

— А я не могла, я как раз с каким-то эльфом целовалась… — и, заранее отвечая на невысказанное возмущение Кайрина, Яси добавила: — Да не знаю я, с каким! Мало ли их было за сегодня? И не надо, мастер, вот так укоризненно на меня смотреть. Это просто игра: парни ставят локти на стол, хватаются ладонь в ладонь — и кто чью руку уложит. А девушка проигравшего должна победителя целовать. Олешка говорил, что сильный, а сам… Восемь раз подряд продул!

— Ах, Яси, — сказал Кайрин, изо всех сил скрывая смех и стараясь хотя бы выглядеть строгим. Но на девочку это не произвело ни малейшего впечатления.

— Пойдемте скорее забирать от сумеречников этого эльфа недопечённого, а то как бы его ещё чем не напоили.

— Думаешь, могут? — удивилась Тис.

— Да легко! Они такие… знаете… Вроде, и забавные, но прям как малые дети. Вот хоть мастер Элерим: с виду взрослый, а сам… В Лаорелассе дядька Барсук по просьбе лорда вино ему всегда вдвое разбавлял, а тут-то некому остеречь, вот он и налакался в дым. И заснул прямо в кресле, бедный. Надо у тётушки Мадин попросить одеяло, хоть укрыть его, а то простудится.

— Нер Кайрин, леди Тис? Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, — раздался тихий незнакомый голос. — Вынужден согласиться с этой девой: эльфы сумерек — легкомысленны. И перианы, к сожалению, тяготеют к тому же. Верно ли я понял, что вы родственники и опекуны этого юноши?

Обернувшись, Кайрин увидел невысокого и хрупкого сложением белокурого эльфа в строгом камзоле цветов Южного дома. Он держал за руку бледного до зелени Олеша.

— Моё имя Имирин Лоссэль из Южного дома, — представился незнакомец. — Являясь представителем леди Ингвэн в Зимогорье, я получаю сведения обо всех прибывающих в город эльфах и перианах. Не сочтите это за слежку, так проявляется забота леди о безопасности её народа. На всякий случай: эльф несёт ответственность за действия периана, с которым связан узами служения или родства.

С этими словами Имирин отпустил руку Олеша и мягко подтолкнул мальчика к Кайрину.

— Полукровок у вас как-то ограничивают в правах? — спросила Тис.

— Нет, леди. Но опыт подсказывает, что большинство из них нуждается в воспитании и руководстве.

— Благодарю и прошу прощения за беспокойство, нер Имирин, — вежливо произнёс маг. — Олвэсандо мой ученик. Надеюсь, он не успел совершить ничего предосудительного?

Губы Имирина тронула тень грустной улыбки.

— О, нет. Но должен напомнить, что пшеничное вино в его возрасте вредит здоровью. Кстати, судя по спискам привратной стражи, с вами в город прибыл ещё один эльф. Я был бы рад познакомиться с ним. Приглашаю вас втроём завтра в полдень посетить посольский дом леди Ингвэн. Я обязан сообщать прибывающим в город эльфам некоторые новости, не предназначенные для посторонних ушей.

— Непременно придём.

— Буду ждать встречи. Леди Тис, нер Кайрин, всего наилучшего.

Имирин с достоинством поклонился каждому из эльфов и неспеша пошёл к выходу из залы. Яси, проводив его взглядом прыснула в ладонь:

— Ишь, важный какой…

— Не ты ли недавно осуждала сумеречников за отсутствие воспитания? — шепнул ей Кайрин. — Вот и не уподобляйся.

Пожелав Тис доброй ночи, Кайрин остался с детьми наедине и подумал, что стоит провести с ними небольшую беседу о правильном и достойном поведении. Прежде всего он окинул своих воспитанников суровым взглядом. Молодёжь его стараний не оценила. У Олеша все силы уходили на то, чтобы не сползти под стол, а Яси сияла довольной улыбкой и, похоже, не чувствовала за собой никакой вины.

— Получается, Имирин прав, за перианами надо присматривать, — вздохнул Кайрин. — Меры они ни в чем не знают.

— Это точно! — с жаром поддержала Яси. — Я ему каждый раз говорила: всё, хватит уже! А он: давай ещё, в этот раз точно получится…

— Тебе не понравилось целоваться с эльфами? — провокационно уточнил маг.

— Не знаю, — честно ответила Яси. — Я же не со всеми здесь целовалась. Но если говорить о тех восьмерых, то ничего особенного. Олешка умеет лучше.

Кайрин удивлённо приподнял бровь.

— Вот как? И когда же ты успела это выяснить?

— До игры. Должна же я была откуда-то узнать, как надо.

Кайрин прикрыл лицо ладонью, не в силах облечь свои мысли в слова. «Стоит отдать Яси должное, подход к делу у неё весьма практичный», — подумал маг. А вслух спросил:

— По-твоему, это поведение хорошей девушки?

— Виль целуется со своим Анхом. И Риана с Гвендором тоже. Они ведь хорошие? А Хилли целуется с Робином! Уж она-то точно хорошенькая, об этом все парни говорят.

— Яси, хорошая и хорошенькая — совсем не одно и то же. И целоваться с кем-то одним — нормально. Это выражение привязанности, нежных чувств. Неужели ты ко всем восьми эльфам питала нечто подобное?

— Разве это обязательно? — удивилась Яси. — Если ко всем питать нежные чувства, не будет никакого интереса в игре.

— Игра придумана, чтобы найти того, к кому эти чувства появятся. Попробовать и определиться.

Яси вдруг сделалась очень серьёзной и тихо спросила:

— Мастер Кайрин, а ты уже пробовал? И определился?

Маг изо всех сил попытался сдержать улыбку. От этого его лицо странно перекосилось, и Кайрин поспешил вновь закрыться ладонью.

— Нет, Яси, не пробовал и не хочу. Я определяться буду по-другому. Эта игра — для молодежи, которая не любит сложные способы.

— А как собираешься определяться ты? — спросила Яси ещё тише.

— Знаешь, — смягчившись, ответил маг, — четкого плана действий у меня нет. Я, по сути, просто жду, когда встречу девушку, к которой потянется душа. Впрочем, не только душа. Зов тела тоже порой нужно удовлетворять. Однако тебе, юная аданэт, рано думать об этом. Хотя… Если найдешь родственную душу, не упускай её в любом возрасте.

Яси вздохнула:

— Если просто ждать, девушка может пройти мимо, а ты об этом даже не узнаешь. Нужно действовать. Ну, хотя бы разок сыграть на поцелуи. Давай, я тебя научу, как надо.

Кайрин дёрнулся назад так, что опрокинул стул.

— Спасибо, Яси, — проговорил он, поднимаясь с пола и потирая ушибленный бок. — Ты очень… добрая и дружелюбная, но для меня поцелуи — слишком личное. Понимаешь, о чём я? И вообще, — добавил он, усевшись обратно, — почему ты решила, что мне нужна наука поцелуев? Думаешь, я ей за свой век не обучился?

— Похоже, нет. А мне Олеш объяснил: надо просто сделать вот так, — Яси шустро подошла и очень легко и осторожно прикоснулась сомкнутыми губами к его щеке. — Не расстраивайся, мастер Кайрин, ты обязательно встретишь самую лучшую девушку в мире.

Мага словно обухом по голове ударили. Мнение о Яси у него опять поменялось, но, надо отметить, что в этот раз в лучшую сторону.

— Спасибо, я этого не забуду и обязательно попробую поцеловать ту, что мне понравится. А теперь иди спать, Яси, день был долгий.

«Мне же надо подумать… о жизни…» — завершил он фразу мысленно. А потом посмотрел в сторону, где недавно сидел Олеш. Табурет был пуст. Мастер по поцелуям сладко спал, свернувшись калачиком под столом.

— Ну, вот… Теперь его надо тащить в кровать… — вздохнув, совсем не детским тоном проговорила Яси. — И ведь даже не понял, что вёл себя неподобающе.

Кайрин скосил глаза на Яси, прикидывая, у кого она подхватила это слово. Уж не у Имирина ли?

— Я дотащу его, не волнуйся. А про поведение… Ничего, завтра Олеш поймет свою ошибку, когда голова с утра будет раскалываться. На собственном опыте учатся лучше всего.

— Будь он способен учиться на своих ошибках, не проиграл бы аж восемь раз подряд! — заключила девочка. Она направилась было к выходу из залы, но, сделав шаг, остановилась.

— Мастер Кайрин, Олешка-то тяжёлый, даром что тощий.

— Я справлюсь. Будь спокойна, иди, — кивнул маг и добавил с заговорщической улыбкой: — Но больше никаких поцелуев с эльфами, договорились?

Яси спорить не стала, лишь покачала головой и загадочно улыбнулась.

Поднявшись к себе в комнату, Тис выглянула в окно — и увидела на внутреннем дворе Утариона. Вместо того, чтобы спать, он старательно отрабатывал связки боевых приёмов с копьём. Некоторое время Тис не без удовольствия наблюдала за его уверенными и быстрыми движениями, а потом, дождавшись, чтобы он закончил дорожку, отворила ставень. Эльф обернулся на звук и, увидев его источник, отсалютовал принцессе копьём. Та, словно на турнире, приветственно кивнула в ответ.

— Как тебе сумеречные посиделки? — спросил Утарион.

— Мило, но утомительно. Если честно, под конец я была рада уйти. Ах да! Имирин ждёт нас завтра к себе на приём к середине дня. Тебя тоже.

Оживление на лице Утариона мгновенно сменилось выражением хмурого упрямства.

— Скажите ему, что я нездоров.

— Совестью приболел? — хмыкнула дроу. — Зачем оскорблять ложью сородича, который не сделал тебе ничего дурного?

— Как раз с совестью у меня всё в порядке. Лучше я буду выглядеть лжецом, чем прийду в место, где мне появляться не стоит.

Тис возмущенно фыркнула и захлопнула окно. «В конце концов, пусть сам думает, как поступать, — сказала она собственному отражению в зеркале. — Я ему не мамочка!»

Уложив в постель Олеша, Кайрин тоже подошёл к окну. Он слышал, как Тис захлопнула ставни, видел, как Утарион, помрачнев, принялся с яростью повторять удары и блоки, словно сошёлся в схватке с невидимым врагом… Но мысли мага бродили далеко. Разговор с Яси взволновал его и заставил заново оглянуться на собственную жизнь.

Детство и ранняя юность Кайрина прошли в Эльдариате. В ту пору он был удачлив и уверен в себе: науки давались ему легко; силы стихий охотно раскрывали перед ним свои тайны. Наставники находили юного эльфа талантливым, девы — весьма интересным, ровесники уважали его, хоть и завидовали слегка. Казалось, впереди ровный путь без сомнений и преград.

Но за стенами города магов жизнь оказалась полной превратностей и совсем не простой. Кайрин был вынужден принимать решения, часто необоснованные, совершать ошибки, порой непоправимые, и никто не мог ему обещать, что в конце пути ждёт успех… Собственные неудачи научили молодого мага с большим сочувствием и снисхождением смотреть на спутников, с которыми столкнула его судьба, и оказалось вдруг, что у них ещё есть, чему поучиться.

Казалось бы, какую недоступную эльфу тайну может знать едва вступивший в пору юности человек? Но через наивные слова Яси порой Кайрину открывалась житейская мудрость. Вот и сегодня девочка сказала чистую правду: если просто ждать, самое важное пройдёт мимо незамеченным. Надо действовать, делать шаги навстречу, даже если кажется, что в этом нет смысла. Кайрин уже оказался избранным удивительной девой-драконом, но ничего не предпринял, чтобы познакомиться с ней ближе. Пора исправить это упущение.

С такой мыслью он собрался вернуться к себе и улечься поудобней на кровать, но подумал, что для общения с прекрасной девой-драконом… пошловато получится. И вообще в помещении такой особе может быть тесно.

Тогда маг вышел на улицу, в маленький сад перед домом Мадин. Холодный ветер тут же прохватил его до костей. Поборов желание вернуться к камину, Кайрин поднял взгляд к звёздному небу и шагнул вперёд наугад.

Ноги сами привели его к стройному стволу осины. «Может, это знак? — подумал он. — Не пора ли позвать драконицу? Для начала поздороваться. Терра Пения! Привет. Как дела? Подай знак, что слышишь меня».

Прижав ладонь к изображению дракона на собственной груди, Кайрин сел под деревом. От земли рядом с ним пахнуло теплом, будто кто-то вздохнул. Маг нахмурился, сосредоточился, погладил мёрзлую траву… Под пальцами что-то скользнуло. Инстинктивно Кайрин отдёрнул руку. Для змей было уже слишком холодно, но всё же…

Сквозь слой сухих листьев пробился росток. Ярко-голубые, словно сотканные из лунного света колокольчики гнули тонкий стебель к земле. Цветы вздрагивали, и Кайрин вдруг услышал исходящий от них мелодичный, хрустальный звук.

— Слышишь, похоже, — сделал вывод маг. И задумался. О чём бы спросить? Что больше всего его волновало такого, чтобы драконица могла хотя бы теоретически знать ответ? Идея появилась быстро. Кайрина до сих пор мучила история с деревяницей, а раз именно там он нашёл Терру, то у неё и стоит уточнять детали. — Ты не могла бы мне… кхм, как-нибудь подсказать, зачем ты была нужна деревянице? Как она тебя пленила? И как ей удавалось портить церковные образки? И почему она убила…

Голос мага сорвался, вопрос он не закончил. Покачав головой, осознал, что и так спросил слишком много. Но да, непонятного в березовой истории хватало. Когда всё это происходило, Кайрин философскими вопросами не задавался. Он желал отомстить, и необходимость мести казалась ему правильной. Позже эльф много размышлял и взвешивал так и эдак все аспекты произошедшего, однако скорее запутывался, чем прояснял ситуацию. Многовато нестыковок. Теперешний Кайрин поступил бы иначе, не пошёл бы драться с деревяницей, не стал бы просто-напросто убивать её.

Но что сделано — то сделано. Возможно, ответы Терры хоть немного помогут?

Миг тишины — гулкий толчок из-под земли, ветви дерева будто кто-то встряхнул над головой. Опять тишина — и снова нежный перезвон… Что это, просто стихийный шум? Нет, подобное не могло быть случайностью. Кайрин подобрался, словно собака, взявшая след, и принялся внимательно вслушиваться.

В чередовании подземного пульса, песни колокольчиков и шороха ветвей на ветру угадывался чёткий ритм! Странную мелодию Кайрин не смог бы повторить, но это, несомненно, была музыка. А потом к ней присоединился голос:

— Там… Там…

— Где? Что? — на всякий случай шёпотом переспросил эльф.

— Там!

Рано-рано с утра -

Пора…

Там!

Реки рук нарисуют

Узор.

Там!

Воздух свеж, даже если

Жара.

Там!

Искупается зло и

Позор…

Там!

Ты смотри, только глаз

Не сомкни.

Там

Просьбы, слёзы, и в дар

Огни…

Дивный голос затих, колокольчики смолкли, шум ветвей утратил стройность.

— Ничего не понял, — сказал Кайрин сам себе. — Так, Кай, соберись. Что мы имеем? Смотреть, не смыкать глаз. Когда? Рано-рано с утра. Ну, уже и есть настолько поздно, что почти рано. Вот только куда смотреть? Туда, где прохладно даже в зной. А ещё там искупается зло и позор. Туда идут с просьбами и слезами, а взамен дарят огни… Это то, о чём я думаю? Или нет? Ох, проще задать вопрос кому-нибудь из местных, чем гадать на прошлогодней ромашке!

Поднявшись на ноги, Кайрин поспешил вернуться в дом, сказав напоследок:

— Спасибо, что отозвалась, Терра. Я всеми силами постараюсь понять.

Вечеринка сумеречных эльфов отшумела. Зал был пуст, один лишь Элерим спал в кресле возле камина. Зато в кухоньке ярко горел свет. Там Мадин замешивала тесто для утренней выпечки, а Хилли, склонившись над корытом с мыльной пеной, мыла посуду.

— Милые дамы, дайте мне совет, — сказал им Кайрин. — Куда можно прямо сейчас прийти со слезами и просьбами?

Подняв на эльфа усталые глаза, Мадин ласково сказала ему:

— Сразу видно, что ты, нер Кайрин, нездешний. Наши-то не сомневаются: чтоб найти утешение иль искупить зло, иди в храм. Там в любое время открыто, тепло в стужу, прохладно в жару, и никто не потревожит. Я знаю, ваш народ ведь не меньше людей Небесную Матерь чтит, только кличет её по-своему, Звёздной Владычицей. Сходи, затепли перед чудотворным образом свечу — и проси обо всём, что тревожит сердце. На небесах услышат.

Кайрин кивнул, получив подтверждение своим мыслям, и ответил:

— Благодарю, ты мне очень помогла.

Увидев, что он направляется к двери, Мадин напутствовала его:

— Нер Кайрин! Будь осторожен: это в слободе эльфов тишь да гладь, а в городе людей ночью кого только нет… И не каждая встреча к добру.

lll. Глава 6. Реликвия

Впервые за много дней усталость не принесла Утариону облегчения. Даже намахавшись копьём до седьмого пота, он так и не смог уснуть. Воспоминание о последнем разговоре с Тис жгло его, как уголёк за пазухой. «Может, стоило по-нормальному объяснить ей, в чём дело? — думал он. — Тис поняла бы… Ну да. Только после не то что звать меня к Имирину, из одного котла со мной есть не стала бы. Но может… так правильнее? И уж точно честнее».

Утарион распахнул окно и подставил пылающее лицо ночному морозцу. Легче не стало. Тогда он накинул куртку и капюшон, тихо спустился в прихожую, никем не замеченный вышел за дверь и отправился бродить по ночному городу, выбирая путь наугад.

В Лаорелассе Утарион запрещал себе даже думать о Риворондэ. Он полагал, будет лучше, если никто из родных не узнает его позорную тайну.

В одиночестве, в дремучей чаще, ему удавалось не подпускать к себе огненное безумие, в этом весьма помогала свободная от Хаоса древняя магия деревьев. Покинуть Закатный бор, вновь приблизиться к эльфам Утарион решился не сразу, долго прислушивался к себе, уходил в лес, едва заметив предвестники огненного безумия: жгучую боль в груди, дымку перед глазами, вспышки беспричинного раздражения…

Со временем стало ясно, что прятаться необязательно. Злой огонь в душе не угас, но притих до поры. Будила его лишь близость сил Хаоса, изначальных или порождённых откатами и вихрями стихийной магии. В Лаорелассе избегать всего этого оказалось несложно: волшебных вещей жители почти не держали, а единственным практикующим магом был Элерим.

Чувствительность Утариона к силе Хаоса оказалась даже полезной: заражённых тварей и предметы он отыскивал раньше, чем те успевали причинить поселению эльфов вред. И научился их быстро уничтожать. Правда, после приходилось объясняться с магами, присланными для проверок, но эти встречи Утарион рассматривал, как тренировки. И до поры неплохо справлялся: погрешности в чарах посланцев Ордена по-прежнему злили его и причиняли боль, но уже не грозили безумием. А потом в Лаореласс пришёл Кайрин.

Дело было не в самом юном маге, его чары как раз отличались удивительно тонкой настройкой и почти не порождали опасных вихрей. Но этот эльф будто притягивал к себе Хаос извне! За время путешествия с ним Утарион уже дважды оказывался чудовищно близок к срыву: сперва в гнолльей купальне, где Тис неумело, но щедро лечила магией Ондимбу, а затем на поляне, в берёзовой роще. И оба раза то ли удача, то ли помощь свыше отводила его от опасной черты.

Следовало признать, что эти испытания принесли ему немало пользы. Покидая Нильворечье, Утарион был почти уверен в том, что сумеет сдержать таящееся внутри него зло даже с источником Хаоса в руках. Главное — сохранять внутреннее спокойствие, не позволять беспорядочным вихрям эмоций захлёстывать разум.

Это знание сильно изменило его планы. Изначально Утарион думал, возвращаясь из Эльдариата, лишь мельком, издалека посмотреть на родные края. А теперь — в мыслях благодарил Владычицу Звёзд за нежданный подарок, возможность пройти через земли своего детства. Но увиденное в Ярне встревожило его не на шутку.

Многое осталось неизменным: заросшие лесом склоны Зимней горы, снежные шапки на неприступных вершинах Тоамны, серебристая гладь Нильва в оправе из камышей, а за ней мягкие спины Паучьих гор… Зато город переменился, словно с момента прощания с ним промчалась пара столетий, а не каких-то два десятка лет. Подросли и прижались друг к другу дома. Исчезли рощицы, попрятались за глухими оградами сады. Берега мелкой речки Зимки, где прежде паслись гуси и плескалась детвора, облепили дощатые мостки. Улицы выпрямились и оделись где в деревянные, где в каменные мостовые. А как изменились жители! Утарион искал в толпе знакомые лица — и почти не находил их.

Сэлия умерла… Умом Утарион понимал, что однажды это случится, но душой — не хотел верить. А тот, кто сообщил ему грустную весть, не узнал его, можно было не трудиться натягивать на нос платок. Утарион и сам с трудом признал в грузном седом начальнике поста у ворот — Колина Две Стрелы, бывшего красавца и лучшего лучника городской стражи.

Не меньше огорчили перемены, случившиеся с Мадин. Почему так поникли её плечи, поредели волосы, расплылась некогда стройная талия? Что за странные мягкие складки изменили черты лица? Лишь глаза да голос остались прежними. В первый миг Утарион подумал, что его подруга больна, и лишь после понял: всё это знаки близкой старости, неизлечимого проклятья адан. Ах, как тяжко было беседовать, улыбаться, смотреть Мадин в глаза — и знать, что вечное расставание уже не за горами…

Но больше всего Утариона встревожило другое: город вонял Хаосом. Липкий, мерзкий дух разрушения полз по улицам и площадям, клубился в подворотнях. А источником этой напасти был, как ни странно, храм Единого Творца.

Свободной от эманаций Хаоса осталась лишь часть города, где всегда селились эльфы: дом лорда Тириона, четыре улицы, отделённые от людских слобод высокой деревянной стеной, и сад между ними. Раньше никакой стены не было, улицы эльфов считались центром города, его живым сердцем. Теперь они больше напоминали старое украшение, убранное в сундук. Жизнь обегала их стороной, бурлила в людском посаде, и даже сам город люди начали звать по-своему, Зимогорьем, оставив прежнее название — Риворондэ — эльфийской слободе. И похоже, они не замечали, как без помощи эльфов дух Хаоса понемногу отравляет их.

«Схожу-ка я к храму. Надо выяснить, что тут произошло», — подумал Утарион и широким шагом устремился вперёд. Его ночная прогулка, наконец, обрела смысл.

Возможно, проще было поговорить с местными эльфами и узнать все новости Зимогорья от них. Но пока Утарион не мог на такое решиться. Слишком уж яркие и противоречивые переживания будила в нём мысль о возможной встрече: и досаду, и чувство вины, и стыд перед теми, чьих надежд не оправдал, и страх причинить боль дурными вестями…

К тому же чувство Утариона к Тис, непрошенное, вспыхнувшее так некстати, выбивало из колеи, мешало держать под контролем собственный Хаос. Сколько раз Утарион твердил себе, что не должен светлый эльф любить дроу, что Тис терпеть его не может, что нельзя такому, как он, заводить семью… Всё было напрасно. Голоса, запаха Тис, лёгкого шороха её одежды всякий раз хватало, чтобы все эти доводы улетучились из головы. Нужно было как можно скорее взять себя в руки, уйти из жизни Тис, не думать о ней, никогда больше с ней не встречаться… А хотелось поступать в точности наоборот. Утарион очень надеялся, что какой-нибудь знак высших сил поможет ему избавиться от сомнений, подтолкнёт к правильному решению.

На площади перед храмом ярко горели фонари. Люди, в которых по одежде и поведению легко было признать жителей горных деревень, стояли кучками, тихо переговаривались, грызли орехи. Скорлупу, впрочем, на мостовую не кидали, а прятали по карманам.

Утарион пристроился к одной из таких групп, и какая-то женщина тут же протянула ему горсть орехов. Он хотел было поблагодарить, но не успел. В храмовой башне гулко ударил колокол, врата распахнулись. Под многоголосую молитву невидимых певчих на паперть вышли два мальчика в куртках с длинными рукавами и глубокими капюшонами, вроде той, что носил Олеш. Они установили против врат чугунную треногу.

Песнопение сделалось громче. Многие из стоящих перед храмом принялись вторить ему и раскачиваться, следуя ритму неторопливого речитатива. Утарион тоже едва не поддался наваждению, но быстро понял, что заклинание, повторяемое певчими, дурманит разум, и помотал головой, пытаясь стряхнуть с себя чары.

В человеческих ритуалах эльф не нуждался, он хотел увидеть волшебный портрет Айну Элентари, Владычицы Звёзд. Тот был создан эльфом-живописцем ещё до великого искажения и мог дать ответ на любой вопрос, заданный от чистого сердца.

Глядя за распахнутые врата, Утарион отыскал дивное изображение в глубине храма и сразу почувствовал, что небесная покровительница эльфов смотрит ему в глаза, внимательно и печально. «Как мне быть, Несущая свет? — в мыслях спросил её Утарион. — Должен ли я вмешиваться в жизнь тех, кто верил мне, а оказался оставлен на произвол судьбы? Да и в силах ли я хоть что-то здесь исправить?»

Между тем из храмовых врат неторопливо и торжественно вышел жрец в чёрной мантии. В руках он нёс чашу, содержимое которой горело бездымным багровым огнём. И источало при этом разрушительную магию Хаоса с такой силой, что у Утариона заложило уши, а перед глазами сгустился туман. В груди начало нарастать неприятное жжение. Только ярость на этот раз не разгоралась в душе. Напротив, эльфа охватило какое-то странное безразличие.

А люди по-прежнему ничего не замечали. Под монотонное пение множества голосов жрец установил чашу на треногу, и горцы со свечками по очереди потянулись к нему.

Каждый подходил, снимал капюшон и шапку, вставал на колени. Жрец бестрепетно опускал руку в пламя, извлекал из него печально знакомый Утариону амулет и надевал стоящему перед ним на шею. У некоторых при этом свечи сами собой загорались в руках. С другими ничего не происходило, и тогда жрец зажигал свечу легким прикосновением к фитилю. Человек поднимался на ноги, отходил в сторону, и его место тут же занимал другой.

Утарион наблюдал за происходящим будто сквозь мутное марево и понимал, что, в общем-то, ему плевать на этих безумцев. Их не спасти, они уже всё равно что мертвы. Да и есть ли смысл беспокоиться о них? Это просто глупые аданы, жизнь которых ничего не стоит и сгорает раньше, чем они успеют хоть чему-нибудь научиться. Какая разница, случится это прямо сейчас или днём позже? Ему нужно думать о себе: считать вдохи, терпеть боль, стремиться удерживать сознание ясным. А после, когда всё закончится, уйти. На Север, в Закатный бор, куда угодно. И никогда больше не возвращаться в этот прогнивший город. Всё, что произойдёт здесь, его не касается. Глупо было стремиться сюда.

Он уже почти поверил, что эти холодные, как кожа жабы, мысли — ответ на его вопрос. Но тут к чаше, тяжело опираясь на клюку, подошла женщина, дряхлая, сгорбленная, седая. Она тоже стянула с головы платок и шапку и медленно опустилась на колени. Утарион вздрогнул: из её жидких, растрёпанных косм жалко торчали кончики острых ушей. Жрец отодвинулся от чаши и сказал сурово:

— Нет, Лорна.

— Но преподобный… — прошамкала дряхлая периана. — Веттан… без благословения же… Ну как помрёт?

Жрец нахмурился.

— Нет. Я тебе не раз объяснял, почему нельзя. Уходи.

Старуха побрела прочь, размазывая по щекам слёзы, а жрец, убедившись, что никто больше не подходит, снял с треноги чашу и величественной походкой удалился в храм. Пение стихло, погасли свечи, богомольцев на площади понемногу сменили нищие и гуляки. Лишь Утарион продолжал стоять у закрывшихся храмовых врат.

Чья была дочь периана Лорна, из какой эльфийской семьи? Почему она выглядит, будто прожившая много лет дочь адан? Кто такой Веттан, за которого она просила? Утарион понятия не имел. «Наверняка бедняга притащилась из какой-нибудь дальней деревни, — думал он, глядя в сторону, куда уковыляла старуха. — Может, даже из другого кантона. Шла, надеялась… И ведь опять придёт. А что, если жрец однажды сжалится и даст ей мраков амулет?»

От этой мысли у Утариона по спине помчались мурашки, а к щекам кинулась кровь. «Нет, мне не всё равно! Эта беда может коснуться каждого, кого я знаю и люблю: Имирина, Алькарима с Итой, Мадин, Яси, Кайрина, даже Тис! Жрецы, прибрав к рукам силу Хаоса, стали слишком опасны, не так-то просто будет заставить их прекратить распространять заразу. Но жители гор ищут помощи в храме лишь потому, что не находят её в других местах. А вот это уже можно исправить. Пусть только благие звёзды пошлют мне немного удачи», — подумав так, Утарион подобрал с мостовой оброненную Лорной свечку и толкнул створку ворот. Ему нужно было задать Звёздной Владычице ещё один важный вопрос.

Примерно в это же время Кайрин, попрощавшись с Мадин и Хилли, вышел на улицу и зашагал в направлении храма. Однако вскоре остановился и, вспомнив предупреждение Мадин, накинул на себя маскирующие чары. Теперь эльф был невидим для всех вокруг, кроме, пожалуй, не менее сильных магов. Но много ли таких найдётся в округе? Сомнительно. Да и не шляются они ночами по улицам человеческих городов. Хотя сам Кайрин — вот он, собственной персоной, крадётся по переулку. С другой стороны, это можно было назвать исключением, так что маг чувствовал себя в относительной безопасности. Правда, не долго.

Город людей, как выяснилось, действительно не спал по ночам. Народу на улицах оказалось так много, что Кайрин вскоре понял — надо что-то делать. Ему постоянно приходилось уворачиваться от пешеходов и всадников. И если самому магу помогала избежать столкновений эльфийская ловкость, то окружающим её определённо не доставало. Прохожие так и норовили задеть невидимку или даже сбить его с ног. Посему Кайрин забежал в тёмную подворотню и быстренько сменил невидимость на личину, выбрав внешность самого, на его взгляд, непримечательного человека. Теперь дела пошли лучше, и у эльфа появилась возможность осмотреться, а не тратить всё внимание на лавирование среди толпы.

Толпа эта была весьма пестра и многолюдна: по городу сновали торговцы, нищие, гулящие девки, подозрительные компании с оружием… Но сколько ни ждал, настоящих безобразий Кайрин не увидел. А всё потому, что на каждом углу дежурили патрули: пара храмовых рыцарей и младший жрец. В местах, где они стояли, к стенам домов были приделаны колодки, и редко они пустовали. Почти все каменные ошейники удерживали по нескольку раздетых догола и избитых бедолаг. Пару раз Кайрину пришлось стать свидетелем расправы: по едва заметному знаку жреца рыцарь хватал прохожего, сдирал с него одежду и, замкнув в колодку, охаживал плетью до тех пор, пока жрец не останавливал наказание. «Ситуация похожа на то, что мы видели в деревне гноллов: рыцари изменённые, но подчиняются жрецам-магам», — подумал эльф.

Побродив ещё, он обнаружил везде в городе примерно одинаковую картину с патрулями и сделал вывод, что опасность для рядовых жителей, собственно, заключается именно в них. Рыцари хватали всех, кто совершал хоть сколько-нибудь предосудительное действие. Срезал кошелёк? Напал с оружием? Вёл себя шумно и непотребно? Даже просто нагрубил жрецу! Результат один — тяжёлая колодка на шею и побои. И не отвертеться! С одной стороны, соблюдение закона — практика полезная. С другой, Кайрину показалось, что наказание зачастую несоразмерно проступку. Словно из-за того, что рыцарей держат на коротком поводке, они отрываются на любых нарушителях с дикой жестокостью, а жрец не всегда спешит их остановить.

Уже под утро Кайрин в глубокой задумчивости дошёл, наконец, до храма и, стараясь никого не побеспокоить, заглянул внутрь. В притворе и боковых галереях было тихо и темно. Только у алтаря, перед чудотворными образами горели свечи и лампады из цветного стекла. Осмотревшись внимательно, Кайрин заметил, что не он один явился в храм в столь неурочное время. Перед образом Небесной Матери с горящей свечой в руках стоял подозрительно знакомый ему темноволосый эльф…

Утарион не обратил внимания на зашедшего в храм. Он стоял перед изображением и говорил на языке светлых эльфов так тихо, что человек едва ли смог бы разобрать его речь. Но Кайрин прекрасно слышал слова:

— Владычица Звёзд, разреши мои сомнения. Дева из дома тёмных эльфов завладела моим сердцем. Только к добру ли это? Имею ли я право искать себе счастья после того, как уже совершил непростительное? Дроу часто жестоки и не считают убийство беззащитного грехом. Но Тис… Она другая. Могу ли я открыться ей? Поймёт ли она меня? А если поймёт, не почувствует ли отвращение? Да, я знаю, что дроу такие же эльфы, как мы. Но они живут иначе, имеют странные обычаи, поклоняются своей Паучьей богине… И совсем недавно считали светлых врагами. Нам с Тис так трудно бывает прийти к согласию даже в мелочах! Я готов смириться с этим и постараюсь быть терпеливым. Другое тревожит мою душу: будет ли она счастлива рядом со мной? Тис принцесса, привыкшая к поклонению окружающих, а я всего лишь изгнанник, чужак в собственном доме. Подскажи, Несущая свет, как мне поступить? Возможно ли нам быть вместе или лучше мне сохранить свои чувства в тайне?

В ответ на слова Утариона раздался тихий треск, будто сломалась ореховая скорлупа, и образ озарился мягким сиянием. Небесная Дева вздохнула полной грудью, словно давно об этом мечтала, улыбнулась тепло и… сошла с картины. Утарион, впрочем, как и наблюдавший за происходящим Кайрин, в первый момент не поверил своим глазам. Дева же, ни на мгновение не задержавшись на месте, подошла к замершему перед образом эльфу, уверенным движением коснулась его спины между лопаток и растворилась в воздухе. Утарион вздрогнул, словно от внезапной боли, прижал руку к груди, несколько раз глубоко вздохнул, а потом улыбнулся и прошептал: «Благодарю, Несущая свет…»

Проходя мимо Кайрина к выходу, Утарион задел мага плащом, но, погружённый в собственные переживания, не почувствовал этого. Не заметил он даже присутствия рядом другого живого существа.

Кайрин же, внимательно наблюдавший за происходящим, неожиданно понял, что Дева вовсе не ушла из храма. Перед тем, как она растаяла в воздухе, маг переключил зрение с обычного на магическое и увидел, что волшебная сущность потянулась не прочь от земли, а обратно, и прямо к Утариону! Кайрин собирался было испугаться, но интуиция, которой настоящие маги привыкли доверять, говорила, что опасности для друга здесь нет. Скорее, наверное, даже наоборот. Но что это было? Сама Владычица Звёзд почтила Утариона своей милостью? А если нет, то кто?

Неожиданно метка драконицы обожгла кожу. Кайрину показалось, что Терра пеняет ему за недогадливость. «Неужели? — охнул эльф. — Так это твоя сестра?» Метка ответила приятным теплом. «Значит, третья дочь дракона обрела свободу. И твоя песня привела меня к ней… Правда, спрашивал я о другом, но да ладно, — покивал маг головой. — А Утарион, похоже, витает в иллюзиях. Как интересно…»

Напоследок ещё раз внимательно осмотрев картину, в том числе и магическим зрением, Кайрин тихо скользнул к выходу. На площади бурлила обычная ночная жизнь: вокруг торговца табаком толпились покупатели, компания гуляк распевала куплеты на пороге корчмы, вокруг них в надежде на заработок вились продажные девки и нищие… Только нигде почему-то не было видно патрулей.

Утарион спешил через площадь, лучась счастьем, и это сияние чувствовали все вокруг. Он случайно задел корзинку цветочницы — девушка не рассердилась, лишь шутливо пригрозила пальцем и воткнула Утариону в волосы сломанный им нарцисс. Пьяный, которого Утарион толкнул плечом, не кинулся в драку, а с улыбкой хлопнул эльфа по спине: «Осторожнее, приятель!»

Убедившись, что Утарион благополучно пересёк людное место и свернул к эльфийской слободе, Кайрин решил тоже вернуться в дом Мадин. «В таком состоянии вряд ли Утарион попадёт в беду, — думал маг на ходу, — но совсем упускать его из виду не стоит. Неужели мы с Тис оставляем за собой столь же яркий магический след? Не замечал… Или это происходит не постоянно, а лишь во время общения с драконом?»

Дождавшись, чтобы ночные посетители покинули храм, младший жрец подошёл заменить погасшие свечи и провести обряд очищения после моления чужака: протереть образ водой с освящёнными благовониями. Но, приблизившись, служитель храма вскрикнул от удивления: доска была пуста, изображение Небесной Девы исчезло. Жрец торопливо поднял крышку спрятанного за образом ларца — и похолодел: драгоценная реликвия, хранившаяся внутри, треснула, рассыпавшись на тусклые бурые скорлупки.

Жрец бегом пересёк зал, распахнул дверцу, за которой скрывалась от прихожан храмовая охрана, и крикнул, добавляя к словам магию своего амулета:

— Хватайте эльфа, который только что вышел!

Никто не откликнулся на его призыв. Амулет был мёртв. Бездыханные рыцари лежали на полу караулки.

В час, когда первые лучи солнца коснулись городских крыш, пожилой старший храмовый смотритель постучался в покои верховного жреца. Тот, недовольно поморщившись, отложил священную книгу и вышел из алтаря.

— В чём дело, Урмос?

— Всепреподобный, у нас возникла проблема. Реликвия Врат Зимы разрушена, её сила покинула храм и больше не питает амулеты.

Верховный жрец отринул раздражение и внимательно посмотрел на подчинённого.

— Когда это произошло?

— Нынче, перед рассветом.

— Кто дежурил в храме?

— Младший жрец Тивран, ученик преподобного Глациуса.

— Хм… Я помню его. Серьёзный юноша, не склонный к злоупотреблению эйфориаком. Его допросили?

— Да, и просто, и с пристрастием. Реликвия разрушилась после того, как у неё совершил моление некий эльф. Когда он ушёл, Тивран собирался омыть образ и обнаружил, что лик Матери исчез, яйцо треснуло, а магия амулета угасла.

— Эльфа задержали?

— Нет.

— О нём что-нибудь известно? Имя? Звание? Род занятий?

— Увы, единственное, что Тивран смог сообщить — внешние приметы. Эльф был высок ростом, строен, черноволос и с голубыми глазами.

Верховный поморщился.

— Под это описание подходит половина обитателей эльфийской слободы. Ладно, не будем терять времени. Раз рыцари больше нам не служат, срочно отправь Ригона к начальнику городской стражи: пусть договорится о выделении людей для охраны храма. И передай распоряжение: запретить эльфам покидать город, под любым предлогом. Всех эльфов и полукровок, похожих на того, что описал Тивран, задерживать и доставлять в храм для личного досмотра.

— Посол Имирин припрётся, — неприязненно буркнул Урмос, — шуметь будет.

— Гоните в шею. Эльфийская королева с войском далеко, ничего он нам не сделает.

Сказав так, верховный жрец хотел было вернуться в алтарь, но смотритель окликнул его:

— Прошу прощения, всепреподобный. Что делать с Тивраном?

— Провести обряд очищения огнём и похоронить останки с почестями. Ступай, Урмос.

Осенив склонившегося перед ним подчинённого знаком Единого и отпустив его, верховный жрец вернулся к священной книге. Однако вновь сосредоточиться на тексте не удалось.

«Рыцарей новых наделаем, не страшно. Если удастся быстро изловить остроухого вора, всё ещё можно повернуть вспять, — думал он, невидящим взглядом скользя по странице. — Сила покинула храм, но исчезнуть бесследно не могла, скорее всего, она избрала новым носителем тело эльфа. Мрак разберёт, нарочно он это сделал или случайно оказался рядом во время разрушения артефакта… Неважно. Пока главное, чтобы слухи об этом досадном происшествии не просочились за пределы храма. Надеюсь, Урмос достаточно ленив… Не хотелось бы лишиться ещё и его. Эх, Тивран… У парня были неплохие задатки, мог бы вырасти дельный маг. Но оставлять его в живых опасно, он точно способен связать гибель рыцарей с разрушением Яйца и разболтать эту новость другим. Ни преподобные, ни паства не должны сомневаться в том, что магия служит мне по-прежнему, — верховный зажёг на ладони язычок пламени и с неудовольствием убедился, что для этого приходится прикладывать куда больше усилий, чем раньше, а пламя имеет обычный светло-алый оттенок. — Как только эльф будет пойман, я вырву из него принадлежащее храму по праву, и все маги королевы эльфов не смогут мне в этом помешать».