Время дождя

Глава 1. Кофе.

Шах королю можно отбить одним из следующих способов:

- отойти королем на поле, которое не находится под ударом фигур соперника;

- взять фигуру, которая угрожает королю;

- прикрыть короля, поставив другую свою фигуру под удар на поле, что находится между королем и фигурой, которая его атакует. (Википедия)

***

Кофе закончился. Совсем. На всякий случай я подтащила табуретку и проверила коробку на холодильнике. Остатки пачки я достала оттуда на прошлой неделе, но вдруг? Вдруг там осталось что-нибудь незамеченное. С прошлого месяца. Да пусть хоть с прошлого года, но хоть что-то! Но нет. И это было ужасно. Я не могу нормально проснуться без кофе, и весь день потом тоже идет насмарку. Портить день, который и без того мог оказаться сложным было очень обидно. И, как назло, никаких кофеен по пути к университету я не знала, потому что переехала совсем недавно. Хотя... Кажется, в холле главного корпуса было что-то похожее на кофейный автомат. Если прямо сейчас выбежать и сесть на подходящий автобус, можно успеть выпить кофе до начала лекций. Да, так и сделаем, бегом-бегом! Я обрадованно покидала вещи в рюкзак и заторопилась к остановке.

Не подумайте, я не кофезависимая. Просто это такая привычка. Кто-то, например, курит сигареты с утра, кто-то в ванне лежит (хотя откуда эти люди берут время для ванны с утра, я не понимаю), а я пью кофе. Утренний кофе особенный. Он помогает сделать шаг из сна в реальность. Пусть ты встала, но пока не сделан первый глоток кофе, ты все еще там, в мире снов. А кофе берет тебя за руку, и вы вместе - не прыгаете, нет - медленно проявляетесь в мире, как фотоизображение в проявителе. Вот поэтому еще я не люблю пить утренний кофе на бегу. Мешает процессу проявки.

С автобусом мне повезло, и приехала я с хорошим запасом времени. И память меня не обманула, кофейный автомат в холле действительно стоял. Два незнакомых парня стояли перед ним, тоже покупая кофе. Я мысленно торопила их, уже предвкушая первый волшебный глоток.

Наконец, они отошли, я и рванулась к автомату, сжимая в руке приготовленные монетки. И тут день, который только грозился стать испорченным, им стал. В автомате кофе не было. Закончился. Обидно было так, что я чуть не расплакалась. Разочарованно застонав, я слегка стукнулась об угол автомата головой.

Внезапно я увидела какое-то движение сбоку и выругалась про себя. Эти два типа, которые украли мою порцию кофе – я думала, они ушли. Но нет, они стояли поблизости и смотрели на меня со странным выражением. Щекам стало жарко, я ненавижу попадать в глупые ситуации. Сейчас еще, не дай бог, скажут что-нибудь остроумное. Чувствуя, как уже все лицо начинает гореть, я подхватила сумку и задрав голову, попыталась гордо пройти мимо.

– Девушка, вы так сильно хотели кофе? Простите, мы последний забрали.

Светловолосый парень стоял прямо у меня на пути и улыбался. Очень обаятельной улыбкой. Но я не выспалась, мне не досталось кофе, я попала в глупую ситуацию, и теперь одной улыбкой день было не спасти.

– Приятного вам кофепития, - буркнула я, пытаясь обойти его.

– Возьмите мой. Я его не пил еще, честное слово.

Он шагнул ко мне и протянул свой стаканчик. Это было настолько непохоже на то, что я готовилась услышать, что я растерянно уставилась на парня и машинально взяла протянутый стаканчик. А он еще раз улыбнулся мне, и ушел, потянув спутника за собой.

А кофе, горячий, черный, без сахара, остался со мной.

Неожиданное и милое начало. Я прислонилась к окну, кинув рюкзак на подоконник и отпивая кофе. Пусть и все остальное будет таким же хорошим.

***

Я перевелась сюда в этом году из университета в небольшом провинциальном городке. Все лето потратила на оформление необходимых документов. И как раз начался мой первый семестр в столичном заведении. Факультет истории и экономики. Сама не знаю, как так все получилось, но получилось. Несмотря на то, что родители не одобряли, и все знакомые как один твердили, что ничего у меня не получится. Может, так оно и было бы, если бы они сами же мне и не напоминали. А так – я просто обязана была доказать всем, что смогу. Ну вот, смогла. И теперь я здесь. За много сотен километров от родного городка.[Д1]

В первую неделю лекции заканчивались непривычно рано. Обычно я либо с картой наперевес изучала расположение аудиторий, библиотек и столовых, либо шла бродить по улицам. Общежитие, в которое мне повезло попасть, находилось в десяти минутах езды на автобусе. В хорошую погоду можно было без проблем дойти пешком. Новые места всегда необъяснимо притягательны. Мне нравилось ходить и постепенно узнавать город.

Сегодня же мне нужно было записаться на лекции и семинары. Повезло, что вовремя подсказали, иначе мест могло бы не хватить. Но пару интересных предметов я все-таки пропустила. Придется ловить в следующем семестре. Ноутбук я купила летом в качестве поздравления за удачный перевод, и теперь сидела на портале, разбираясь с планом занятий.

Звякнуло сообщение в мессенджере. Я взяла телефон и скривилась. Бывшая одногруппница спешила поделиться со мной новостью, что мой бывший же бойфренд начал встречаться с кем-то там. Воодушевляющая история, я же так хотела это знать. Прямо жизнь не мила была. Тем более, что расстались мы очень нехорошо. Правда, я считала, что это целиком и полностью его вина. Не надо было встречаться с двумя девушками сразу. Не рассчитал человек, что девушки могут оказаться знакомы, и однажды разговориться. Когда все выплыло, он писал мне, обвинял в том, что я все испортила. Испортила. Я. Укоров совести я не чувствовала, но осадок остался неприятный. Я не ответила и кинула телефон обратно.

– Ну что, как тебе тут? – Маша, моя соседка по комнате, притащила откуда-то торт и водрузила его на стол. – Пошли чай пить.

– Нормально, непривычно пока. Но как-нибудь справлюсь. – Я подтянула стул и взяла чашку. – У нас немного другая система была. А так – нормально.

– Как мальчики?

– Какие?

– В смысле какие? У нас на потоке мальчиков полно, что, ни одного не заметила?

– А-а-а, да я пока не поняла еще, – я рассмеялась. – Правда, вот кофе подарили в первый день.

Я, все еще улыбаясь, пересказала ей историю, изобразив в лицах автомат, себя и парней.

– Круто, – одобрила она, – Хорошее начало. Если я угадала правильно, то это Даниэль. Даниэль – это к счастью. В личной жизни. Наверное.

– Даниэль – это который?

– Блондин.

– А второй? Я, правда, не разглядела…

– Это Максим. Они всегда парой ходят.

– Почему?

– Любовь, наверное, – пожала она плечами. – Да шучу я, – хихикнула, глянув на меня. – Но они и правда ни с кем не встречаются. Ходят, улыбаются всем, особенно Даниэль, но дальше улыбок – никак. У нас на первом курсе среди девчонок аж пари было, кто первый их закадрит. Но все проиграли.

– Пари?

– Ну, типа того.

– И ты участвовала?

– Я дура, что ли? От таких мальчиков одни проблемы.

Наверное, она права. Я вздохнула. Мне не особо везло в отношениях до сих пор. Как-то не складывалось. А даже если и складывалось, то ненадолго. Последняя история была ярким тому примером.

Ну и ладно. Буду учиться, стану умная, компенсирую себе отсутствие большой любви.

***

Физкультуру первой парой я ненавидела. Мало того, что потом приходилось весь день таскать с собой форму, так еще и после физических нагрузок я чувствовала себя разбитой и хотела спать. Хотя должно было быть как раз наоборот. Но мой организм имел свое мнение на этот счет.

Большая часть девушек с нашего потока оказалась в так называемой спецгруппе по состоянию здоровья.Занимались они аэробикой и всяким подобным в красивых зеркальных залах. Основную же группу беспощадно гнали на улицу почти в любую погоду. Не то, чтобы я хотела остеохондроз или внутричерепное давление, но в дни, подобные сегодняшнему, я искренне им завидовала.

Зачет по прыжкам в длину я сдала с третьего раза. И то, мне кажется, преподавателю просто надоело. После, пользуясь тем, что он отвлекся, я уселась у выхода со стадиона, кутаясь в куртку. Осень, как-никак, поздняя, причем.

– Сидишь?

Маша подошла и села рядом на скамейку. Ее нахождение в основной группе, кажется, не расстраивало. – Там тебя препод искал, говорит, у тебя еще зачет по прыжкам через козла.

– Не пойду. Пусть сам прыгает. – тоскливо ответила я. – Ну вот объясни мне, на кой черт мы это делаем, а?

– В здоровом теле – здоровый дух и все такое.

Я скорчила рожу. – Нет, ну правда. Какое значение в моей будущей жизни будет иметь умение прыгать через козла?

– О! – Маша подняла палец вверх. – Ты не понимаешь, умение прыгать через козла – одно из самых важных для любой девушки! Главнейшая составляющая счастья.

– Мне это не дано, – помотала я головой. – Чтобы перепрыгнуть, надо сначала козла распознать. А они маскируются.

– Курсы распознавания козлов? – предложила она.

– Открой – разбогатеешь.

Маша фыркнула в ответ. – Ладно, все двигают обратно в спортзал, я пойду вещи заберу. А зачет все же сдай, а то потом боком выйдет.

– Угу. – я кивнула, глядя на разноцветную толпу, идущую на выход.

– Привет! – Даниэль кивнул мне, опустился на соседнюю скамейку и наклонился, перешнуровывая кроссовок. Максим остановился рядом, ожидая.

– Я в зале боккены видел. Составишь пару?

– Не-а. – Даниэль мотнул головой. – Мы два часа тут круги наматывали, тебе не надоело?

– Не два, а полтора.

– Великая разница, – фыркнул Даниэль.

– Ну, видимо, кому-то великая, – съехидничал Макс. Выглядел он отвратительно бодро, особенно для того, кто по его же словам полтора часа чем-то активно занимался. Похоже, Даниэль думал так же, потому что поднял голову, искоса глянув на Макса, и произнес:

– Тебя надо меньше кормить, в тебе слишком много энергии.

– А тебе надо меньше пить кофе. В здоровом теле – здоровый дух.

Эта фраза звучала сегодня уже дважды с перерывом в несколько минут. Не сдержавшись, я хихикнула. Макс глянул на меня, словно только что увидел. Даниэль улыбнулся мне, и ответил, поднимаясь, Максу, – Что бы ты понимал в удовольствиях этой жизни.

И правда. Удовольствие от кофе я понимала. А от спорта… Я читала про эндорфины и тому подобное, но, видимо, у меня они не вырабатывались. Ни разу в жизни не испытывала вот это вот ощущение «второго дыхания» и радости от физических нагрузок. Нет, вру, испытывала – в момент окончания занятий. Я вздохнула и поднялась за Машей, которая как раз прошла мимо.

– Маш, тебе нравится физкультура?

Она пожала плечами. – Скучновато, но в целом мне нормально. А что вдруг?

– Да так, задумалась о людях, которым такое нравится.

– Это тебя кто впечатлил?

– Почему сразу впечатлил?

– Я видела Даниэля с Максимом рядом.

– А, ну да. То есть, не они, но неважно…

Мысль закончить я не успела.

– Катина!

Я обреченно остановилась. Маша оглянулась и сочувственно похлопала меня по плечу.

– Удачи с козлами!

– К черту!

***

Даниэля я с первого взгляда (ну ладно, со второго) определила в категорию парней, которые "слишком хороши". Поэтому даже и не стоит пытаться привлечь внимание, понравиться. Ну, потому что бессмысленно. Гораздо благоразумнее любоваться издали, как предметом искусства. И нервы целее будут, и глупостей меньше наделаешь.

Девушек вокруг него было много. Видимо, несмотря на неудачи на первом курсе, кто-то все еще не терял надежды. Но, похоже, зря.

Есть такие газы - инертные, они же благородные - вещества с низкой химической активностью. Учебник гласит, что "благородные газы химически неактивны и способны участвовать в химических реакциях лишь при экстремальных условиях."

Вот и тут то же самое. Помню, когда я зачитала определение инертных газов применительно к Даниэлю Машке, мы полчаса хохотали, фантазируя, какие же экстремальные условия понадобятся ему, чтобы, например, жениться. Нападение динозавров или налет инопланетян учли.

***

– Так исторически сложилось, – терпеливо начал он.

Ненавижу это выражение. Я пожала плечами и заявила, – Ну так поменять их!

– Что поменять?

– Традиции!

Может, мне показалось, но в его глазах мелькнуло изумление. Он ничего не ответил. Дискуссию подхватили другие участники. Мне, как достаточно высказавшейся, слова больше не давали. Бог с ним. Я надеялась только, что преподаватель достаточно либерален, чтобы не снижать оценки за иную точку зрения. Мне всего-то зачет нужен. Дернул меня черт за язык! Иногда меня несет, и я становлюсь очень красноречивой. К счастью, или нет, но это случается нечасто.

Но, с другой стороны, вот это вот «исторически сложилось» меня всегда ужасно злило. Особенно когда этим пытались объяснить существующее положение дели и неготовность его менять. Вот почему женщины не могли наследовать титул, распоряжаться имуществом? Зачем обязательно нужно было выходить замуж? Почему в массе своей не принято было допускать женщин до управления чем бы то ни было, от имения до страны? Возмутительно. Вот об этом мы и поспорили с Даниэлем.

Автобусная остановка была пуста. Дождь никак не мог определиться, идти ли ему, или все-таки нет. Нужно будет купить чехол для рисунков. Лекции по средам заканчивались рано, и я как раз успевала на дневные занятия по рисованию. Были и вечерние, но возвращаться потом домой в темноте не хотелось.

Жаль, что не получилось закончить художку. К выпускным классам стало не до этого, и я перестала ходить. Сейчас мне этого не хватало, все-таки поставленная рука если и не чудеса творит, то уж точно сильно облегчает жизнь.

Еще нужно что-нибудь придумать с подработкой. Возможно, официанткой или продавщицей. Я ни на чем не концентрировалась, позволяя мыслям перепрыгивать с одного на другое.

И проект. Нужно выбрать проект. Если честно, я понятия не имела, что мне с ним делать. Сокурсники вовсю искали компании, куда бы их взяли в качестве стажеров, а я никак не могла решить. Вот если бы в качестве проекта сделать серию работ тушью на заданную тему – я бы с удовольствием. Историко-экономическое направление оказалось не совсем моим. Надо было выбирать историю искусств. Или вообще на дизайнера какого-нибудь идти. Ну, может, когда-нибудь успею.

В этой части города дождя не было. Зато был парк, в котором всюду валялись кленовые листья. Я с большим удовольствием походила и попинала их ногами. В углу на скамейках старички играли в шахматы, эмоционально обсуждая каждый сделанный ход.

– Пешка — это же душа шахмат! Ну куда ты их зря тратишь?

Душа шахмат, надо же. Да этот игрок – поэт. Я разулыбалась.

[Д1]Добавить про программу университета. Обучение – 2 года. Вася перевелась не с первого курса, а со второго (или вообще третьего)

Глава 2. Рокировка.

В шахматной игре: одновременный ход королём и ладьёй, при котором ладья придвигается к королю, а король ставится рядом по другую её сторону. «Oxford Languages»

Другой случай, когда описываемый маневр уместен – предотвращение планируемой атаки противника. Ход атаки зависит от текущего расположения фигур на доске, поэтому поменяв рисунок на поле, вы спутаете планы своего противника. (Chess Boom)

Есть правило: расставляйте свои фигуры таким образом, чтобы они защищали друг друга или были под защитой пешки. Это позволит Вам свести к минимуму быстрые проигрыши на вилках, двойных и сквозных атаках. (Chess Boom)

***

Леди Альтан сердито постучала по столу перчаткой. – Возмутительно! У младшего поколения нет никакого уважения к старшим! И эти идеи, которые приходят им в голову!..

– Мне это кажется хорошей идеей.

– Ты так думаешь? Тоже считаешь, что мы должны развивать отношения с людьми, – с легкой гримасой спросила она.

– Я считаю, что Даниэлю будет полезно какое-то время провести вдали от дома. Опыт, который он приобретет, пригодится ему в дальнейшем.

– Ты же понимаешь, что мне нужен живой и здоровый внук?

Рейн промолчал. Этот вопрос не требовал ответа, и он об этом знал. Леди вздохнула и задумалась.

– Я не хочу, чтобы он ехал один. – произнесла она через некоторое время.

– Можете отправить вместе с ним Максима. Его семья вряд ли будет против.

***

– Черный кофе с собой, без сахара, три порции, пожалуйста.

Стоявший за плечом Макс выразительно поднял бровь. – Три?

– Да.

Вторая бровь поднялась еще выразительнее. Дан искоса глянул на него.

– А ты против?

Макс пожал плечами. – Ну, если тебе вдруг, совершенно случайно и внезапно, интересно мое мнение... То зря ты это все.

– Почему?

– А то сам не понимаешь.

Дан упрямо поджал губы, забрал подставку с двумя стаканчиками и молча пошел от кофешопа. Макс пару секунд смотрел ему в спину, со вздохом взял свой стаканчик с прилавка и направился вслед.

– Я много чего понимаю, – произнес наконец Дан. – Но, что теперь, по-твоему, я должен выбирать друзей исключительно из Общего Геральдического справочника? Я никогда не смогу понять людей, если не буду с ними общаться. Так ведь?

– Когда ты так говоришь, то кажется, что ты прав. – Макс покрутил стаканчик в руках. – Но, когда противоположное говорит твоя бабушка, она тоже звучит весьма убедительно.

Дан рассмеялся. – А ты меня слушай, а не ее. Ну или давай, расскажи мне сегодняшнюю порцию про необходимость думать о долге и чести, о том, что обществу не нужны потрясения…

– Это пусть тебе Рейн говорит.

– А он как раз ничего не будет говорить.

– Правильно, потому что он знает, что это бесполезно. – Макс махнул рукой. – Твой кофе, делай с ним, что хочешь.

***

– Привет!

Даниэль опустился на соседнюю парту, держа в руках подставку с двумя стаканчиками кофе.

– Привет, – пахло умопомрачительно и я украдкой вздохнула.

– Хочешь кофе?

– А разве это не Максиму?

Даниэль весело помотал головой, – Макс сам себе умеет кофе покупать. Держи.

И подвинул мне один стаканчик. Неожиданно. Но приятно.

Я знала эту кофейню, кофе там был отличный. Мы как-то с Машей отметили там начало учебного года. Один раз. Часто туда не походишь, цены слегка кусаются. А еще у них классно разрисованные стаканчики к каждому празднику. И не только к праздникам. Милый стаканчик с муми-троллями с нашего прошлого похода туда до сих пор стоял у меня на столе.

Сегодняшний был с тыквами и ведьминскими шляпами. Ну да, скоро же Хэллоуин. Надо и этот стаканчик унести домой, будет коллекция.

Мы сидели и молча пили кофе. Я чувствовала себя слегка неловко, потому что мне казалось, что я что-то должна сказать. Что-нибудь умное и легкое. Этакий small talk. Но у меня как-то не задалось с остроумием, особенно, когда действительно хочется произвести впечатление. Я придумываю шикарные фразы. Но всегда после. Или вместо. В момент общения у меня почему-то не получается блистать. В отличие от, например, от Машки. Язык у нее острый, чувство юмора отменное. А еще наблюдательность. В этом они очень похожи с Максимом. Честно говоря, я бы с удовольствием свела их вместе и послушала бы. А вот и он, кстати. Прошел, мрачно глянув на меня, и плюхнулся на место рядом с Даниэлем. Даниэль посмотрел на меня с извиняющейся улыбкой и повернулся к нему, о чем-то спрашивая.

Я вздохнула с облегчением и разочарованием одновременно. Не надо больше думать, как начать и поддержать беседу. С другой стороны, такой шанс был… Интересно, кстати, с чего бы вдруг этот кофе? Компенсация за позавчерашний семинар? Так это я на него нападала, он как раз пытался быть вежливым. Тогда уж я должна была бы ему кофе покупать. А, пусть будет просто так. Может, у него настроение хорошее было с утра. И окажись рядом другая девушка, предложил бы ей.

Через пару дней мы снова столкнулись с Даниэлем у дверей одной из аудиторий. Как раз закончились занятия нашей группы, и я пыталась продумать, как мне успеть в два магазина, за украшениями для Хэллоуина, и за продуктами для него же. В выходные мы планировали устроить вечеринку в общежитии, я хотела все приготовить заранее.

– Привет! – на его улыбку невозможно не ответить. – Как дела?

Формальность, но все равно приятно. Мы обменялись ничего не значащими фразами про то, про се. Краем глаза я заметила, как некоторые проходящие мимо девушки замедляли шаг, окидывая меня недоуменными взглядами. Да, я знаю, что не так, чтобы популярна среди парней. Тем приятнее было стоять тут с Даниэлем. Я усмехнулась про себя. «Тщеславие – мой любимый грех».

– Ты торопишься куда-то?

– Да нет, не особо…

– В кофейне придумали тыквенный раф. Ты пробовала?

– Нет. Я вообще раф не пробовала, тем более тыквенный.

– Я тоже, – улыбнулся он. – Может, вместе сейчас зайдем? Давай, соглашайся, – заметив мои колебания, озорно продолжил он, – в компании раф вкуснее.

Раф и правда был вкусный. И компания приятной. Максим, присоединившийся чуть позже – язвительный. Это было ожидаемо, впрочем, поэтому не сильно испортило настроение.

Маша, когда мне пришлось объяснять ей, почему у нас все еще нет украшений, скептически нахмурилась. – Не знаю, это твое дело, конечно, но мне кажется, отношения с ним – не самая лучшая идея. Хотя…

– Знаешь, – я гоняла чаинки по кружке, – что-то мне подсказывает, что никаких отношений и не будет.

– Почему?

– Сложно так сразу сказать. У меня такое впечатление осталось. Во-первых, на свидания не ходят с друзьями, так что это вряд ли было свидание. Во-вторых, на свидании не обсуждают формы правления…

– Вы обсуждали формы правления? – Маша недоверчиво уставилась на меня.

– Угу. Преимущества и недостатки охлократии. Слабо тебе такое на свидании? Хорошо, что у меня есть гугл, я даже термин не сразу признала. Опозорилась бы.

Она, подперев рукой подбородок, смотрела на стену. – Ты за украшениями завтра пойдешь? У меня тут идея рождается…

Машина идея вылилась в приглашение Даниэля и Максима на нашу общаговскую вечеринку. Я была против, но она настояла, убедительно аргументировав, что надо ударить жестокой реальностью по не оформившимся пока иллюзиям. Пусть, мол, Даниэль сразу увидит, с кем общаться пытается. В естественной среде, так сказать, пронаблюдает. Звучало это как-то не очень, но подумав, я согласилась. И правда, что я теряю. Подозреваю, Машке и самой было ужасно любопытно, что получится. Я была уверена, что откажутся.

А они пришли.

А потом мы ходили в кино. А потом еще куда-то. Постепенно наши места на общих лекциях тоже стали оказываться рядом. С Даном было интересно. А еще мне льстило, что его интересовало мое мнение. Действительно интересовало, не в качестве жеста вежливости. О чем мы только не говорили. Пожалуй, хорошая дружба лучше романтики, окончательно решила я.

За все в жизни приходится платить. Я обзавелась другом и парой недоброжелателей. Регулярные сплетни, долетавшие так или иначе, поначалу портили настроение. Но удивительно – довольно-таки быстро все улеглось.

Почему другом, а не друзьями? Потому что назвать и Макса другом можно было с большой натяжкой. Мы общались втроем, но у меня было стойкое ощущение, что он воспринимает меня как какое-то неизбежное зло, которое приходится терпеть.

Я в свою очередь тоже никак не могла проникнуться к нему симпатией, потому что постоянные его колкости не оставляли для этого шанса. Я не могу жить в состоянии вечной войны. Знаю, кого-то такие ситуации заводят и держат в тонусе. Мне же было просто некомфортно.

И меня задевало его отношение, что уж скрывать. Я не понимала, чем такое заслужила. С другой стороны, он не обязан меня любить, напоминала я себе. Может, я похожа на его злую тетушку, которую он терпеть не может. Всякое в жизни бывает.

***

Однажды Дан притащил дорожную шахматную доску и расставил фигуры по клеткам. – Макс, смотри, как думаешь, какой следующий ход?

Макс тут же отложил телефон и перегнулся через спинку стула, внимательно изучая расстановку. – Ты черными?

– Ага.

– D6. Еще можно на G6, наверное.

Дан еще немного подумал и переставил пешку на одну клетку вперед. Потом отправил сообщение на телефоне. Через минуту звякнуло ответное смс. Дан прочитал и передвинул белую фигурку.

– Это же получается сицилианская защита?

– Угу.

– Думаешь, купится? – голос его звучал скептически, но в глазах светилось предвкушение.

– Вот и посмотрим. Попробую вариант дракона.

Дан снова передвинул черную фигурку на место белой, убирая ту с поля. Они сосредоточенно следили за ходами, переписываясь со вторым игроком. Дан выстроил пешки в неровную линию.

– Предположения по развитию?

Макс пожал плечами и ткнул пальцев в клетку на доске. – Ну смотри, ему можно пойти f4 с последующим e4-e5, или h3...

Дан внимательно слушал и кивал. Я сидела рядом, понимая примерно столько же, сколько в китайских иероглифах.

– Не угадали. – Дан в очередной раз прочитал смс и переставил фигурки. Фигурок оставалось все меньше и меньше. Оба торжествующе улыбнулись, когда Дан передвинул черную ладью на середину доски. Еще несколько ходов. Похоже, они выигрывают.

– Черт! – внезапно Дан нахмурился, а Макс страдальчески сморщился. На какое-то мгновение лица снова вспыхнули надеждой, но скоро оба помрачнели окончательно.

Наконец через какое-то время Дан со вздохом откинулся на спинку скамьи. – Не вышло. А ведь было так близко.

– И что пошло не так?

Дан переписывался со вторым игроком. – Говорит, на двенадцатом ходу надо было идти пешкой на h5. Надо будет разобрать этот вариант. Сыграем потом с тобой?

Они оглянулись, вспомнив обо мне. – Ты играешь?

– Не-а. – я помотала головой. – Все, что я знаю, что это называется «шахматы».

Даниэль снова расставил фигурки на доске. – Хочешь попробовать? Я объясню…

***

Макс опять вернулся мрачнее тучи. Дан сочувственно глянул, – Из дома звонили?

Макс зло пнул стул и не ответил. Дан вздохнул и закрыл ноутбук. – Слушай, мне жаль.

– Ты-то тут причем? – огрызнулся Макс.

– А то я не догадываюсь, что тебе говорить могут.

Макс продолжал молчать, мрачно смотря в угол.

– Злишься? – помолчав, снова заговорил Дан.

– Злюсь, разумеется. Делаешь что-то ты, а все шишки на меня сыплются.

– От кого на этот раз лекция?

– От мамы, – нехотя произнес Макс. – Не знаю, почему они решили, что я должен за твоим моральным обликом следить.

Он опять пнул ножку стула, сдвигая его с места.

– Я не собираюсь ни с кем заводить роман. Всем не по разу объяснял... – Дан выглядел одновременно сердитым и виноватым.

– Знаешь, романы – штука такая, как блохи. Ты не планируешь, а они заводятся. – съязвил Макс. – И Василиса твоя...

– А что она?

– Ничего. Кроме того, что сегодня мне именно из-за нее мозг выносили.

– Вот как?

– А вот так, разведка работает, партизаны не дремлют. А я тебя предупреждал!

– Слушай, ну она-то совсем тут ни при чем, – Дан начал тоже сердиться.

– А я при чем? Мне в кайф слушать нотации на час-два? Причем по вещам, на которые я, в общем-то, влиять не могу…

– Прости, я как-то не ожидал, на самом деле, что все это вот так будет. – Дан растерянно развел руками. – И не понимаю, чего вдруг все всполошились сейчас. В прошлом году вроде спокойнее было.

– В прошлом году у тебя подруги не было. А в этом – есть. Ты и правда не понимаешь, как со стороны это выглядит? Появилась новая девочка и ты вдруг воспылал к ней чувствами, кофе, кино, тусовки...

– Стой, стой. Это не то, что вы думаете, я все объясню. – Дан шутя выставил вперед ладони. – Нет, если серьезно, ты же видишь разницу. Вася на меня не вешается.

– Это пока, – все еще хмуро заметил Макс.

– Да нет, если бы собиралась, то давно бы уже начала. Ну правда. А вот ты своим языком ее когда-нибудь доведешь.

– Ничего, переживет. Она только с виду нежный цветочек, вот увидишь еще. – Макс потихоньку отходил, успокаиваясь. – И все-таки, заведи себе еще одну подружку, что ли. Чтоб она не так в глаза бросалась. А то натравят на нее кого-нибудь.

Дан тоскливо посмотрел на него. – Можно подумать, такие подружки тут в очередь стоят. Чтобы и поговорить можно было, и чтоб без матримониальных планов. А если они с планами, а я – без, то как-то нечестно, понимаешь?..

– Нахватался идеалов от Рейна?

– А у меня своих идеалов быть не может? – вскинул голову Дан. – Слушай, а может, тебе?..

– Нет уж, – открестился Макс. – Я еще слишком молод и хочу пожить для себя. Тем более, как раз мои подружки никого не интересуют, хоть я гарем заведи…

Глава 3. Летние каникулы.

Я не знаю, кому в голову пришла идея с базой отдыха в этом цивилизацией забытом уголке. Здание базы раньше было, по моему предположению, интернатом. В моем городке стоял такой же, памятник архитектуры, между прочим. Здесь же зданию никто реставрационных почестей оказывать не собирался. Да и некому было особо. Ближайшая деревенька находилась в километрах пяти на другом берегу небольшой речки. Районный центр, из которого мы приехали на маленьком чихающем автобусе, и того дальше. Впрочем, несмотря на возраст, здание было крепким, а постельное белье – чистым. Достаточно для того, чтобы я посчитала поездку удачной.

Из развлечений нас ожидали баня, рыбалка, грибы и ягоды в ближайшем лесу, свежий воздух и комары. Правда, Пашка, наш главный заводила, обещал еще песни под гитару и шашлыки вокруг костра. Подозреваю, что кое-кто рассчитывал еще и на местную дискотеку, но вот в этом я сильно сомневалась. Достаточно было глянуть на хмурые физиономии местных мачо, которых мы успели встретить на коротком промежутке между вокзалами, до того, как погрузились в автобус, чтобы отбить всякое желание дальнейшего контакта.

Вчерашние посиделки закончились рано, поскольку приехали мы под вечер. Пока расселились по комнатам, пока поели, вечер и закончился. Я начала клевать носом раньше всех и ушла спать, пока остальные еще сидели. Зато с утра встала раньше. Это и был мой тайный план. Еще с вечера я заприметила открытую веранду с восточной стороны, на которой и сидела сейчас в обнимку с большой чашкой кофе, щурясь на утреннее солнце и нюхая воздух, который пах березовыми листьями и клевером. То самое ощущение, которого мне так не хватало в большом городе. Солнце выгоняло остатки сессионного напряжения, обещая самый лучший отдых на свете, трава пахла солнцем и беззаботностью.

– Доброе утро!

Я вздрогнула и чуть не выронила пустую чашку. Увлеклась.

Даниэль рассмеялся, – Извини, я не хотел напугать. Хорошо тут, тихо.

– Угу. – я пригрелась на солнце, говорить не хотелось. Даниэль опустился рядом на ступеньку.

– Знаешь, я так давно не был в лесу, даже непривычно, что он здесь, прямо на расстоянии руки. Можно просто взять и пойти в лес… Странно.

Я приоткрыла глаз, – Почему странно? Ты никогда не ходил за грибами? Или за ягодами?

– Нет, как-то не приходилось. А ты?

– Я около леса выросла. Правда, сбор грибов и ягод терпеть не могу. Комары, мухи, паутина, и эти, которые там в них живут.

Дан непонимающе уставился на меня.

– Ну эти, – я махнула рукой, – ну червяки. Бее.

Поскольку Дан все еще выглядел слегка озадаченным, я решила пояснить, что я этих ползающих тварей просто-напросто боюсь до дрожи.

– И как ты в лесу выросла, если боишься? Они же везде.

– Ну вот так, стиснув зубы, героически. – и я показала, как героически я это делала. Дан снова рассмеялся. Видимо, и вправду, здесь хороший воздух. И солнце. Дан смеется чаще, чем обычно в последнее время, с меня спадает напряжении, я прямо чувствую, как это происходит. Даже Макс еще за утро не сказал никому никакой колкости.

– Кстати, а где Макс?

Дан махнул рукой в сторону кухни: – Они там с местным управляющим обсуждают, где купить мясо для шашлыков. Насколько я понял, ближайшее место – деревня за рекой. Если найдут транспорт – поедут, а не найдут – пойдут пешком.

– А, ну да, нам же обещали пир, – протянула я.

– Да, Макс отлично готовит мясо, сама увидишь, – кивнул Дан.

Надо же, Макс и готовит? Я хотела сказать что-нибудь язвительное по этому поводу, пользуясь отсутствием обсуждаемого, поскольку обычно я словесные поединки проигрывала, но стало лень. Воздух виноват, да.

Сидя на крыльце, мы наблюдали деловитые сборы продотряда под командованием Макса и местного управляющего базой, и сторожа по совместительству, крепкого немногословного дядьки лет 50. В сторону деревеньки нужно было идти пешком. Зато на обратный путь дядька обещал раздобыть транспорт, при условии, что добровольцы помогут ему с закупкой остальных важных вещей. Кроме того, обещал отвести к местным за самым лучшим мясом.

В продотряд вошли Пашка и Макс, как самые активные и ответственные. Ответственные, но ленивые остальные остались тюленить на базе. Я вообще планировала прорасти на этом крыльце, но внезапно Дану захотелось погулять, и он потребовал, чтобы я, как выросшая в лесу, составила ему компанию.

Мы дошагали до края леса и пошли вдоль тоненьких пестрых берез. Даниэль сорвал какой-то длинный стебель, и сбивал им пыльцу с травяных метелок. Солнце только-только добралось до верхушек деревьев. До обеда, по моим расчетам, было еще часа четыре. Честно говоря, я бы не расстроилась, если его и без меня приготовили.

– Скажи мне, почему Макс меня не любит?

– Что? – Дан изумленно посмотрел на меня. Я молча пожала плечами.

– Во-первых, мыслительные цепочки в твоем мозгу не могут не удивлять. – начал он иронично. – Во-вторых, почему ты решила, что он тебя не любит?

– И, в-третьих, почему он должен меня любить, – подхватила я.

Дан слегка поморщился, – Не в этом дело. Мне сложно объяснить, но это не с тобой конкретно связано. Просто… Все сложно. Я как-нибудь позже попробую объяснить. Но вообще, он всегда был острым на язык. Ему в детстве часто доставалось за это. Пока он не научился различать, кому и что можно говорить.

– А вы прямо с детства друзья?

– Да, можно так сказать. Его и мои родители работали вместе, наши семьи хорошо знакомы.

Дан сорвал травинку и задумчиво крутил ее в руке. Я затаив дыхание, ждала продолжения. Нечасто Дан рассказывает что-то о себе и о своей семье. Настолько нечасто, что я вообще ничего о них не знаю, кроме того, что кто-то есть.

– В моей семье, как бы это описать, довольно сложные взаимоотношения, детей моего возраста не было. Поэтому, когда появился Макс, и мне разрешили с ним играть, мне показалось, что я открыл дверь в новый мир. Если тебя утешит, – усмехнулся Дан, – мне он тоже говорил гадости поначалу, и подкладывал лягушек в карманы. Зато потом научил стрелять из рогатки. И воровать кексы с кухни.

– Он на тебя плохо влиял!

– Наоборот, это обогатило мой внутренний мир!

– Боюсь представить ваши внутренние миры, – шутливо поежилась я. – Ладно, тебе достались рогатки и кексы, а чем ты отплатил?

– Я уговорил его поступить в университет.

– Он, что, не хотел?

– Хотел, но не в этот.

– А в какой?

– Да неважно уже. Я выставил счет за всех найденных мною лягушек, и у него не осталось шансов.

Дан слегка нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то. Я оглянулась, но не увидела ничего странного. На небо, видимо, набежали облака, и листья деревьев, недавно еще ярко-зеленые, слегка потускнели. Лес оказался гуще, чем мне показалось с крылечка. Если поначалу я видела только веселые тоненькие березки с вкраплениями осин, то сейчас деревья вокруг вытянулись, потемнели, там и тут начали попадаться длинные ели. Внезапно мне стало неуютно.

– Дан, – я дернула его за рукав, – давай обратно.

– Ага, – как-то слегка растерянно согласился он. – Да, пойдем.

Мы развернулись и зашагали в обратном направлении. Через несколько минут, когда веселые березки так и не появились, я начала беспокоиться. Мы не могли заблудиться в пяти минутах ходьбы от базы, так не бывает. Однако что-то было явно не так. Вместо того, чтобы редеть и светлеть, лес становился все гуще и темнее.

– Похоже, мы не в ту сторону идем, – вслух произнесла я. Когда Дан не отреагировал, я схватила его за руку. Вздрогнув, он остановился и удивленно посмотрел на меня. – Мы не туда идем, – повторила я. – Не понимаю, как так, направление же правильное. Мы шли туда, а теперь обратно.

– Раз мы не вышли туда, куда нужно, значит, неправильно. Идем туда. – и он решительно шагнул назад, в ту сторону, откуда мы пришли.

– Подожди, давай посмотрим, может, можно…

– Я знаю, куда идти, не волнуйся.

Его голос прозвучал настолько уверенно, что я предпочла не спорить, и зашагала следом.

Вот только ни через пять минут, ни через десять лес не кончился. Напротив, по моим ощущениям мы забирались все глубже и глубже в чащу. Дан перестал отвечать на вопросы, повторяя только, что он знает, куда идти. Через пару-тройку повторений этот однообразный ответ стал звучать настолько пугающе, что я тоже замолчала. Один раз я попыталась его остановить, но он просто вырвал руку и пошел дальше. Остаться брошенной в одиночестве в этом странном лесу показалось страшнее, так что я догнала его, вцепилась в рукав и постаралась изо всех сил не отставать. Сделать это оказалось не так-то просто, все-таки Дан меня намного выше, и ноги длиннее. На каждый его шаг приходилось два моих. На каком-то особо неудачном бревне я поскользнулась и не удержавшись полетела вниз, потянув за собой Дана. Повезло, что бревно лежало не над оврагом, и лететь оказалось недалеко. А не повезло в том, что мы упали в какой-то колючий куст, похожий на шиповник и расцарапались до крови. Падение, похоже немного привело Дана в чувство, потому что он не только меня не бросил, но и помог выбраться из куста.

– Дан, мы заблудились, ты понимаешь? – я была готова расплакаться.

Дан только вздохнул в ответ и потянул меня вперед. – Пойдем, – сказал он, когда я не сдвинулась с места. – Рано или поздно мы выйдем к жилью. Здесь не такой уж глухой лес, что-нибудь да найдем. Сидеть в кустах точно не лучшее решение.

С этим я была вынуждена согласиться. Мы пошли дальше по еле видной тропинке, даже не тропинке, а намеку на нее. Я читала где-то про такие тропинки, их, кажется, называли охотничьими. Хорошо бы дойти до какого-нибудь места до темноты. Мои часы разрядились, хотя накануне поездки я ставила их на зарядку, должно было хватить на неделю-две, поэтому сложно было сказать, сколько мы уже бродили по этому клятому лесу. Солнца, чтоб по нему сориентироваться тоже не было видно, то ли из-за туч, то ли из-за деревьев. Только бы не начался дождь, перспектива вымокнуть в дополнение ко всему совсем не радовала.

Сначала мне показалось, что Дан просто оступился. Мало ли, ветка под ногу попала, или прелый лист. Но когда он пошатнулся второй раз и, чтобы не упасть, оперся на мое плечо, я поняла, что дождь был бы не самым плохим развитием событий.

Его внезапно побелевшее лицо резко выделялось на фоне темных деревьев, дышал он странно прерывисто и тяжело.При этом он совершенно перестал реагировать на мои вопросы и тормошения. Все, что он мог – это стоять, тяжело навалившись на меня, и переставлять ноги. Если он упадет, я не смогу его вытащить. Я даже не знаю, куда. Паника подобралась опасно близко. Я бы начала кричать и звать на помощь, но вовремя вспомнила про лесных животных. Если кто-то из хищников выйдет к нам, привлеченный шумом… Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать, я покрепче перехватила руки Дана и потащила его по тропинке дальше.

В какой-то момент я перестала понимать, как долго мы идем, и в каком направлении, просто считала шаги – один, еще один, еще, это обязательно закончится, мы придем, а теперь еще один шаг. В наступившей темноте деревья слились в одно большое пятно, и только тропинка перед нами была еще немного видна. Ее мы и держались, я и Дан, механически переставлявший ноги вслед за мной. Руки у него были холодными, а дыхание с тяжелого сменилось на еле слышное. Нам нужно выйти. Нам обязательно нужно выйти. Я не врач, я не знаю, как лечить людей. Я вообще никого лечить не умею.

Внезапно тропинка закончилась. Я стояла на краю небольшой полянки, в центре которой виднелось маленькое строение. Охотничья избушка? Я о таких тоже читала. Если там кто-то есть, они нам сейчас помогут. Облегчение, которое я испытала при виде жилья, придало мне сил, и я рванулась к строению. Но радовалась я рано. Никого там не было, избушка была пустая, и скорее всего давно, как подсказывала трава, разросшаяся вдоль стен. Тем не менее, усадив Дана на землю, я осторожно потянула дверь, и заглянула внутрь. Пусто. Печка, стол, что-то еще, кажется. В сумерках видно не очень хорошо. Вероятно, я слишком устала, а еще я боялась идти по лесу ночью, потому что решение переночевать здесь показалось мне здравым. Я вернулась, чтобы затащить Дана внутрь.

За него я боялась все сильнее и сильнее. И творилось с ним что-то непонятное. Очень быстро, буквально за то время пока я осматривала избушку, из ледяного он стал горячим как печка, на щеках заалели яркие пятна. Когда я потянула его внутрь, он сделал слабую попытку оттолкнуть меня, но сил не хватило. Кое-как я затащила его и уложила на пол. Что же мне с ним делать? Я смертельно устала. Все, что мне хотелось сделать – тоже упасть на пол и не двигаться до утра. Кое-как я заставила себя выйти за дверь, кажется, там было что-то вроде ведра. Если в нем есть вода, то ей можно обтирать тело, чтобы сбить температуру. Это в любом случае будет лучше, чем совсем ничего. Только бы протянуть до утра. А там мы обязательно куда-нибудь дойдем. Или нет, я сделаю костер. Да хоть всю избушку спалю – но нас увидят и найдут.

От внезапно пришедшей в голову идеи я облегченно рассмеялась. Мы оба растерялись и сами начали искать выход, а надо было подождать, пока нас найдут. Точно, костер, и побольше. Уж спички-то в охотничьей избушке точно есть. Я занесла ведро внутрь и закрыла дверь. К счастью, какой-никакой засов на ней имелся, с открытыми дверями в лесу слишком уж неуютно. Хуже только совсем без дверей.

Я стащила с Дана футболку, закатала джинсы и начала обтирать водой. Пусть это будет внезапный грипп, бывает же так, что человек чувствует себя нормально, а потом раз – и ОРВИ. При высокой температуре главное – не дать ей подняться слишком высоко, а там – у Дана организм крепкий, справится. Все остальные варианты я тщательно гнала прочь. Стоит только пустить их в голову, пусть даже самую малость и все, я тоже сорвусь. А мне нельзя, мне надо сбить температуру. Дан лежал молча, и было непонятно, спит он или без сознания.

Так я и сидела, мочила футболку в воде, отжимала, обтирала, и снова – мочила, выжимала, обтирала. Я настолько сосредоточилась на этих действиях, что не сразу обратила внимание на звуки снаружи. А снаружи что-то происходило. Какое-то шуршание вдоль одной стены, потом другой.

Я, чтобы было сразу понятно, жуткая трусиха. Боюсь темноты, высоты, и никогда не смотрю триллеры, и, упаси бог, ужасы. Однажды, по глупости и незнанию я купила билет в кино на «Призрак оперы». Но вместо романтичной истории про любовь я попала на ужастик. Надо запретить давать фильмам одинаковые названия, это было очень жестоко со стороны создателей. Я еле высидела до конца, периодически зажмуриваясь и моля про себя, чтоб время шло побыстрее, чтобы все уже наконец закончилось. Просто встать и уйти тоже было страшно – я должна была знать наверняка, что добро победило зло и жуткого монстра убили навсегда. А потом три ночи не могла спать, потому что этот убитый монстр мне снился. Отпустило меня, когда я ритуально сожгла билет. Хорошо, что не выбросила – пригодился.

Услышав шорохи, я сначала решила не пугаться. Это лес. В лесу водятся всякие животные. В том числе те, которые могут бегать по стенам и царапать дверь. Царапать дверь. И стучать в окно. И по крыше бегать – тоже. Ну, совы, например. Или рыси. Рысь большая, и хорошо лазает. Вот то, что бухнуло сейчас сверху — это просто рысь прыгнула. И когтями царапает стену тоже она. Интересно, как медведи ходят? Вот тот, кто тяжело прошелся вокруг — это же медведь. Медведь, конечно. А рядом с ним ухает филин. Я ни разу не слышала, как филины ухают, но ведь кто в лесу, кроме них, такие звуки издает. Больше некому. В лесу живут животные. А в сверхъестественное я не верю. Фильмы ужасов придумали люди, чтобы нервы себе щекотать. На самом деле этого не существует. Этого не бывает. Это просто нервы, я устала. Это животные. Нечисти не существует. Я сама не заметила, как начала говорить это вслух. Голос дрожал, а в горле пересохло. Я зачерпнула воды из ведра и выпила, забыв про всяких микробов и бактерий. Это просто звери ходят. Они сейчас походят и уйдут.

А потом я услышала самый жуткий звук в своей жизни. За дверью захихикал ребенок. Слова застряли у меня в горле. Я замерла, не в силах пошевелиться. Хихиканье смолкло. Зато раздался стук в дверь. Негромкий такой, ритмичный, тук-тук, тук-тук-тук. Пауза. Снова хихиканье. И снова стук, поближе к окну. Все внутри меня скрутилось в тугой узел, я замерла, стараясь даже не дышать. Тук-тук.

Я не знаю, что бы я сделала, когда бы это заглянуло в окно. Наверное, просто сошла с ума, и все бы закончилось. Но в этот момент Дан дернулся, попытался встать и опрокинул ведро с водой на меня. Холодная вода разрушила то оцепенение, в которое я впала. Я успела подхватить ведро, пока вся вода не выплеснулась, и вцепилась в Дана, который внезапно решил во что бы то ни стало выйти наружу.

Мне повезло, что у него было мало сил, все-таки такая высокая температура так просто не проходит. Я смогла опрокинуть его обратно на пол и навалилась сверху, вцепившись в волосы и заставляя лежать неподвижно.

– Туда нельзя, Дан, ты слышишь, туда нельзя!

Вряд ли он меня слышал, конечно. Время от времени он что-то бормотал, пытался высвободиться, тянулся к двери. Снаружи кто-то сосредоточенно процарапывал крышу и иногда тоненько посвистывал. Несколько раз что-то тяжелое ударялось об стены и дергало дверь. Хихикающая тварь кружила вокруг избушки, тут и там вновь подавая голос и стуча. Каждый раз после ее смешка Дан снова начинал рваться к двери, не доползал и замирал на некоторое время. Я рыдала в голос, цепляясь за него и оттаскивая обратно, кажется, даже пару раз ударила.

Это была самая длинная ночь в моей жизни. Мне казалось, что время застыло, и утро никогда не придет. А мы с Даном так и будем лежать на деревянном полу и слушать, как нечто хочет забраться внутрь.

До третьих петухов. Строчка из песни всплыла откуда-то и уже не исчезла, я повторяла ее как заклинание. Нам надо продержаться до третьих петухов, то есть, до рассвета. Ведь не было же никого в лесу, пока мы шли днем, значит, утром они тоже исчезнут. И тогда мы уйдем.

Я не сразу поверила, что звуки исчезли. В избушке немного посветлело, единственное окно напротив двери вместо черного стало серым. Какое-то время я продолжала напряженно вслушиваться, с ужасом ожидая вновь услышать стук или хихиканье, но было тихо.

Дан снова затих и лежал молча, закрыв глаза. Из плюсов – он был нормальной температуры, из минусов – так и не пришел в себя. Медленно я поднялась, подошла к двери и села, привалившись к стенке. Наверное, это рассвет. Но насколько этот рассвет настоящий? Какие это петухи? Часы так и не работали, поэтому сложно сказать, сколько времени я просидела у двери, прежде чем решилась ее открыть. Тишина. И пустота. Никто не накинулся на меня, едва я ступила за порог. Небо было серо-белым, ни намека на солнце, редкие кривые елки торчали тут и там по поляне.

К черту костер. Все, что я хотела – оказаться как можно дальше отсюда. Даже если Дан не сможет идти, я его на себе утащу. Но ни часа больше я здесь не останусь. Я выволокла парня наружу и взвалила на себя. Дай бог, в пути он немного оклемается и снова начнет хотя бы ноги переставлять. Если нет – дальше я думать не стала. Неважно, как, но я отсюда уйду. От воспоминания о хихиканье снова скрутило живот и горло. Нет. Второй ночи я не переживу, я либо умру от страха, либо сойду с ума.

Направление от избушки я выбрала почти наугад. Вроде бы мы пришли с той стороны, куда выходила дверь избушки, поэтому я пошла примерно по той же прямой. Наверное, мне просто повезло, и я угадала, потому что через некоторое время, совсем недолгое, по сравнению с предыдущим днем, я услышала шум машины. Еще несколько минут сквозь кустарник, и мы выползли к насыпи дороги. Ни одному подарку в своей жизни я не радовалась так, как этой дороге. Я опустила Дана на асфальт на обочине, села сама и расплакалась.

Первая машина шарахнулась от нас через всю ширину дороги. Допускаю, что мы выглядели грязными и оборванными, но не настолько же. Зато со вторым повезло. Водителю было совсем не по пути, как он мне рассказал, пока вез нас в ближайшую больницу в тот самый райцентр, но как не помочь.

– Как вы так-то? Места-то здесь не такие, чтоб плутать. Лесок-то небольшой. Хотя вот если чуть подале, там да, мало ходят.

Мужичок попался разговорчивый, из тех, которым и отвечать не надо, лишь бы слушали. И хорошо, потому что на светский разговор сил у меня не было.

– Да и что там ходить, ни грибов, ни ягод. А охоту у нас уж сколько лет как запретили. Нынешний глава-то не жалует это дело. Вот и запретил. Так если теперь кому надо, в соседний район ездят, там в можно. Я сам-то на охоту не очень, вот грибы – это да. Часто хожу. А чего с пареньком-то? Съел что не то?

– Не знаю, видимо.

Язык поворачивался с трудом, мысли формулировались плохо. В машине было тепло, а кабина давала ощущение безопасности и какого-то привычного техногенного уюта. В мире, где есть железные машины, не может водиться никакой нечисти. С каждой минутой произошедшее казалось все менее и менее реальным. Да, наверное, так все и было – съели чего-то не того. Хотя мы же не ели ничего. А может, забыли просто? Внезапно дверь машины накренилась и ударила меня по голове.

– Приехали. Да ты задремала, что ль? Еще б, по лесу столько плутать. Натерпелись поди.

Мужичок распахнул дверцу и помог мне вылезти из машины. – Вон приемная. Надо врачей-то сюда позвать, как тащить-то его.

Сонное оцепенение отступило. Надо же срочно Дана к врачам. Я кинулась к приемной. Или захотела кинуться, потому что мужичок оказался у двери раньше меня и уже разговаривал с женщиной в белом халате. Видимо, он сказал что-то, что восприняли серьезно, потому что женщина быстро ушла и вернулась с носилками и двумя помощниками. Дана перетащили из машины на носилки и закатили внутрь приемного отделения. Меня же подхватили за руку и усадили рядом. Подошедший врач начал задавать стандартные вопросы. Как зовут, сколько полных лет, где были, что ели и пили. Когда и как все началось. Я начала рассказывать про прогулку, про то, что мы заблудились, хотя не должны были, а лес оказался странным, про то, как мы упали, а потом Дану стало плохо, про температуру и воду… И вдруг поняла, что не могу рассказать о том, что было в избушке. Не физически не могу, а… Он же мне не поверит. Мне никто не поверит. Но я все-таки попробовала.

– Знаете, в той избушке, где мы ночевали, там творилось что-то странное, шум и шорохи, кто-то стучал в стены, ходил вокруг, хотел пролезть внутрь.

Врач поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

– И кто-то… смеялся. – у меня опять перехватило горло.

– Лена, подойди, пожалуйста, – позвал врач в коридор. – Надо дать успокоительное девушке. Стресс…

Мягкая белая Лена ласково взяла меня за руку и повела куда-то. Не верят. Мне никто не поверит. Сейчас мне дадут успокоительное. Если я повторю рассказ, мне дадут успокоительное еще раз. А потом еще, и посильнее. Где я закончу, в психбольнице? И я замолчала.

***

Мерзкое негромкое хихиканье прозвучало прямо у меня над ухом. Я попыталась убежать, но не смогла даже пошевелиться. От ужаса я начала задыхаться и… Кто-то дернул меня за плечо, и я с криком села на кровати.

– Не кричи, тебе просто кошмар приснился, – произнес кто-то рядом. В первые минуты я не могла понять, где я. Какая-то непонятная комната, две койки вдоль стены напротив. Мрачный Макс, сидящий на стуле. Картина никак не складывалась, остатки страшного сна мешали сосредоточиться. А потом вспомнила – в больнице. Мы приехали вчера, я сдала Даниэля врачам.

– Дан! – дернулась я на кровати. – Надо узнать, что с ним. Я вчера не успела…

Кое-как я сползла на пол, путаясь в завязках больничного халата. Когда я успела переодеться, где моя одежда? Не помню. Тело было словно деревянное и болело, казалось, все целиком, от макушки до пяток. Пока я оглядывалась в поисках своей одежды, вчерашняя Лена зашла в палату.

– Ты уже встала? Вот и замечательно. Сейчас измерим давление, температуру…

– Подождите, ме надо узнать, как Дан? С ним все в прядке? Вы знаете? – я безуспешно попробовала просочиться мимо Лены в коридор.

– Узнаешь, узнаешь, – медсестра мягко усадила меня обратно на кровать. – Сначала тебя посмотрим. Никуда твой Дан не денется. Вот и умница, – приговаривала она, сдавливая мою руку манжетой аппарата, — вот и все, все хорошо. Сейчас еще люди с тобой побеседуют, а потом можешь идти.

Только сейчас я заметила еще одного человека, зашедшего в комнату вместе с ней. Молоденький полицейский в форме, серьезный, с папкой и с телефоном в руках. А зачем полиция-то? Или Макс подал заявление на розыск?

Он уселся напротив меня, сменив медсестру и раскрыл папку. – Значит, вы Василиса Катина?

Я удивленно кивнула, а потом поняла, что, наверное, Макс успел рассказать, пока я спала.

– Расскажите, пожалуйста, с самого начала, как вы пошли на прогулку, как заблудились, что вообще произошло.

Я вздохнула, и начала рассказывать. Почти все то, что я уже рассказала врачам. Кроме того, что было в избушке. Мне все равно никто не поверит. Полицейский записал что-то в свою папку, сказал пару слов о том, что он рад, что мы благополучно нашлись, и попрощавшись вышел. Макс сидел молча на своем стуле. Я тоже молчала, события, о которых пришлось вспомнить, снова крутились в моей голове, не располагая к беседам.

Странный рокот за окном отвлек меня от этого неприятного занятия. Вертолет. Неужели кому-то так плохо, что вызвали вертолет? И тут я подскочила и, как была, босиком, кинулась в коридор. Даниэль же! А если это ему плохо? Я выскочила в холл первого этажа как раз в тот момент, когда Дана на каталке везли к выходу. Я успела заметить бледное лицо, закрытые глаза. Ни трубочек, ни маски, ни что еще там показывают в сериалах, не было. Наверное, это хорошо. За каталкой торопливо шагали врач, с которым я разговаривала вчера, и еще один мужчина в темной рубашке, которому врач что-то быстро говорил, показывая рукой вперед, на каталку. К ним я и побежала.

– Что с ним? Скажите, что с Даниэлем?

Я налетела на мужчину в темном и вцепилась в рукав, чтобы не упасть. Просто он оказался ко мне ближе, чем врач. Оба резко остановились, глядя на меня. Врач – с раздражением и удивлением, а второй – со странным недоумением. Так бы я посмотрела на таракана, вздумай он забежать ко мне на кофе. По крайней мере, именно тараканом я себя и почувствовала в это мгновение.

– Я прошу прощения, – Макс некстати вынырнул сзади и перехватил мои руки, оттаскивая от них, – Извините.

Прощения он не у меня просил, это точно. – Вася, пошли со мной, не мешай.

Несмотря на мое сопротивление, он утащил меня к диванчику в холле, не давая дойти до дверей. Через окно я видела, как врач и второй тип дошли до вертолета, куда уже загрузили каталку, тип коротко кивнул врачу и залез в вертолет. Дверь захлопнулась, лопасти винта дернулись и начали вращаться.

Макс крепко держал меня, видимо, опасаясь, что сделаю еще что-то противоправное.

– Отпусти уже, не собираюсь я вертолет ловить, – буркнула я, глядя, как машина поднимается и пропадает в молочно-белом небе. – Кто это? И куда его повезли?

– Дану плохо. Его везут домой, в больницу, к… своим врачам.

– Ох, – плечи у меня опустились. – Я все-таки надеялась, что он пришел в себя хотя бы.

– Нет, насколько я понял…

По Максу видно было, что ему эти сутки тоже нелегко дались, он весь как будто стал ниже ростом, лицо осунулось. Я никогда еще его таким не видела. Ноги у меня замерзли, и я вспомнила, что так и стояла босиком на кафеле.

– Я привез твои вещи, – перехватил мой взгляд Макс. – Отдал медсестрам. Наверное, можно забрать уже.

– Угу, – кивнула я, все еще изучая свои пальцы.

– Или, может, ты хочешь вернуться на базу? Можно машину поймать…

– Нет! – меня передернуло от одной мысли об этом. – Я хочу домой.

– Вот и я так же подумал, – меланхолично кивнул он. – Поехали на вокзал, купим билеты.

Из больницы меня выпустили только во второй половине дня, ближе к вечеру, когда оформили и заполнили все бумажки. На руки мне выдали листочек с эпикризом, где значилось среди прочего, что мне рекомендовано наблюдение у психолога. Видимо, врач впечатлился-таки моим рассказом. А, пусть. Вряд ли это попадет в основную медкарту.

Макс молча подхватил мою сумку и пошел вперед по дорожке к выходу. Я помахала вышедшей проводить нас медсестре, и поплелась за ним.

Билеты на поезд нам достались в плацкарте, возле туалета. И плевать. Даже лучше. Там постоянно кто-то ходит, свет горит. Не так страшно будет ночью. При мысли о ночи у меня опять пробежали мурашки по спине. Ничего, это тоже когда-нибудь пройдет. Должно пройти. Правда, на этот раз у меня не было билета, чтобы его сжечь, но я что-нибудь придумаю. В крайнем случае, можно сжечь одежду, в которой я была в лесу. Царапины от куста на щеке и руках немного припухли и побаливали. Может, и правда, какой-нибудь галлюциноген с колючек, мало ли таких в природе.

Макс купил шаурму и по банке пива. Мы уселись в последнем купе, и смотрели, как сначала маленький перрон, а потом и сам пыльный городок убегали назад, сменяясь сначала огородами и полями, а затем лесом. Вид огромных косматых елок заставил меня поежиться, и я отвернулась.

– Вася, расскажи, что там произошло на самом деле.

Я замерла, не успев сделать глоток. Макс внимательно смотрел на меня и ждал. Я медленно поставила банку на столик.

– Ты все равно не поверишь.

– А ты расскажи.

И тут меня прорвало. Я выложила ему все. Про то, как мы заблудились, не успев отойти и на пять минут от базы, про то, как странно вел себя Дан, про то, как мы свалились в куст, как он вдруг почувствовал себя плохо, и мне пришлось тащить его на себе. И как мы вышли к избушке, и какую ночь мы там провели. Под конец я снова расплакалась, и схватилась за полупустую банку, спрятавшись за ней. Макс выслушал все молча, не перебивая и не уточняя. Вот только лицо у него мрачнело все больше и больше.

– Понимаешь, я… я никогда еще так не боялась. А ведь в этой чертовой избушке мы провели всего одну ночь! Я бы рехнулась, если бы осталась там еще хоть на чуть-чуть!

– Не кричи ты, весь вагон перебудишь, – ответил он негромко, – я тебе верю. Просто не понимаю, как так все получилось. Ну, да ладно, главное – вы выбрались…

Он умолк, вспомнив, видимо, что в нормальном состоянии выбрались не все. Я тоже замолчала. Удивительно, мы с Максом никогда особо не ладили, но сейчас именно он оказался единственным человеком, который не только выслушал меня, но и сказал волшебное «я тебе верю». Похоже, мне было очень важно это услышать, понять, что я еще не сошла с ума. Все-таки все эти волшебные приключения хороши в сказках. В обычной жизни от них едет крыша.

– Слушай, а кто это был, там, в холле? Ну, которого я за руку дернула.

– А, этот, – Макс кашлянул и взглянул на меня с непонятным выражением, то ли восхищаясь, то ли осуждая, — это… начальник службы безопасности… э-э-э… одной очень крупной организации.

– Организации? Начальник? А Дан тут при чем?

– Ну, он отвечает в том числе за безопасность членов семьи Дана.

– Ясно, – протянула я, хотя ничего ясно не было. – А у Дана большая семья?

– О да, очень большая. Иногда даже слишком. – Макс усмехнулся какому-то своему воспоминанию. Лягушек, наверное, вспомнил, которых в карман к Дану прятал.

Говорить больше не хотелось, стук колес убаюкивал, я все еще чувствовала себя вымотанной и слабой. Было страшно снова увидеть кошмар во сне, поэтому я до упора считала мелькающие мимо фонари и не заметила, как все же заснула.