Время червя

Часть 1

Кладбищенское братство

И придёт время Уш. Избранные пройдут тропой Дхора и во чреве земли палач свершит предначертанное. Кровь ангела напоит врата Ургатар и мир погасит чёрное солнце...

Сергей

- Ну, чего, Серый? Готов? – ухмыльнулся Лёха Макар. – Или боишься?

Сергей обречённо посмотрел на кладбищенскую покосившуюся ограду, шмыгнул носом и поёжился. Хорошо, подумал он, что в темноте не было видно его испуганного лица. Очень не хотелось показывать свой страх перед этими наглыми рожами. Хотя, сопровождающая его троица и без того знала, что ему страшно. Иначе не привели бы сюда. Но вида подавать нельзя. Только хуже будет.

Ночное небо было затянуто тучами, так, что сквозь них не было видно ни звёзд, ни луны. Где-то завыла собака, подул прохладный ветерок, и Сергея затрясло, но, явно не от холода. С трудом он отгонял от себя мысль – сбежать.

- Чего делать-то надо? – буркнул Сергей, поглядывая с опаской на мрачный массив кладбища.

- Увидишь сейчас, – зловеще пробормотал Макар, и Лис с Чипой загоготали.

Макар потянул калитку на себя, она противно скрипнула и отпала в сторону, повиснув на одной петле. И вся компания шагнула на территорию утонувшего во мраке кладбища. Сергей шёл, еле передвигая ноги, а Витёк Чипа подталкивал его сзади. Макар с Лисом тихо переговаривались впереди и без труда петляли среди могильных холмов, уже давно заполнивших все дороги и разделения. Сергей слышал, как бабушка говорила, что уже хоронят вторым слоем поверх старых гробов. Не специально, просто, от старых уже и следов не осталось. Копают на меньшую глубину, чтобы не нарваться. И чего толпятся, бурчала бабушка, ведь место под новое кладбище за полем давно выделили. Бабушка ругалась, но всё равно требовала, чтобы её похоронили здесь же, рядом с её родителями.

Кладбище было старое. Лет уже, наверное, двести. Как посёлок образовался, так и начали тут хоронить. Но с течением времени погост попал в кладбищенский треугольник, как прозвали его в посёлке. Разрастаться могилам было некуда, поэтому уплотняли, как могли, перенаселяя и без того заполненное последнее пристанище человека. С двух сторон кладбище ограничили скальный массив старой шахты и посёлок, а с третей - шла линия ЛЭП, под которой почему-то хоронить было нельзя.

- Знаешь, Серый, почему под проводами не хоронят?

Если честно, Сергею было всё равно кого и где хоронят. Ему было страшно, но какая-то ослиная упёртость не давала ему сбежать отсюда.

- Это чтобы мертвецы не ожили. Ты бы слышал, Серый, – с хрипотцой шептал Лис. – Как они стонут под землёй, со стороны высоковольтных столбов?

Сергей с ужасом представил огромные стальные столбы с гудящими проводами, и тихий стон из-под поросших травой могильных холмиков.

- Кто – они? – спросил он, сглатывая тугую слюну.

- Покойники, – холодно сказал Лёха. – Сил только не хватает подняться. И огоньки зелёные по могилкам вспыхивают.

Огоньков Сергей не видел, но воображение рисовало полуистлевшие тела мертвецов, скребущие изнутри гробовые крышки. Проклятое воображение! Чёртовы фильмы ужасов! Зачем только смотрел такую гадость? И чего они его сюда привели? Сергей был уже готов отказаться и бежать отсюда, как вдруг наткнулся носом на костлявую спину Лиса.

- Прибыли, – сказал сзади Чипа.

Впереди что-то белело. Подул ветерок, послышалось шуршание, и Сергей судорожно глотнул.

- Всё, стопэ, Серый. Тут и будешь проходить испытание, – не оборачиваясь, сказал Макар. – Докажешь, что ты пацан, – руку пожму, и любому нос сверну, кто косо на тебя посмотрит. Ну, а нет…

- А чего тут?- тихо спросил Сергей, заглядывая за спину Макара.

Лёха достал из кармана спичечный коробок и, прикрываясь рукой от ветра, зажёг спичку. Тусклый огонёк заметался, распугивая тени и на мгновение осветил это место. Старая могилка с покосившимся крестом, а рядом с ней расстелен большой кусок полиэтиленовой пленки. Спичка погасла.

- Видел?

- Чего это?

- Это, Серый, могила. Свежевыкопанная. Накрыли от дождя, чтобы не залило.

Сергей почувствовал, как покрывается льдом изнутри. Макар зажёг ещё спичку.

- Дырку видишь в плёнке? Сунь туда руку.

- Зачем? – Во рту Сергея пересохло.

- Не бойся, Серёженька. Там пока никого нет. Или, чё? Передумал? – Лис противно захихикал, тыча пальцем Сергея под рёбра.

- Нет, - еле слышно ответил он.

Мальчик на негнущихся ногах подошёл к белому пятну и присел. Он протянул дрожащую руку. Сердце бухало в груди, готовое разорваться. Мальчик оглянулся, ожидая подвоха. А вдруг они толкнут его? Но вся компания стояла в сторонке, подсвечивая ему спичками. Сергей сжал зубы и сунул руку в дыру. Дунул ветер, пленка, прижатая по краям, приподнялась и просела, обдав мальчишку влажным теплом. Могила дышала! Сергей вскрикнул, упал на задницу, и в ужасе отполз под дружный хохот пацанов, но тут же спохватился, пытаясь взять себя в руки.

- Ты чего пищишь, Серый? – ржал Лис.

- Хорош, Лис, – смеясь, толкнул его Макар. – Молодец, Серёга.

- Чего… всё что ли? – хрипло произнёс мальчик.

- Ну, быстро ты хочешь отделаться.

- Обделаться! – вновь заржал Лис.

- Тихо, – осадил его Макар и поднёся зажжённую спичку себе к лицу, обратился к Сергею. – Знаешь, кому эта могила?

Мальчик кивнул. Посёлок не такой большой и новости, особенно о смерти,долетают быстро. Два дня назад померла Манька Кривая. Свихнувшаяся старуха с окраины посёлка. Злобная была до жути. Бурчала, сверкая единственным глазом, и костылём грозила, если кто мимо ограды её проходил. И ещё она, говорят, кошек вешала, каких во дворе у себя ловила. Соседи с ней ругались, а толку-то. Сумасшедшая ведь.

- А это, – Макар зажёг спичку и бросил на могилу рядом с плёнкой. – Мамаша Манькина. Поговаривают, ведьмой была. И тоже вешала … только детей.

Сергей шмыгнул носом и отошёл подальше от могилы.

- Мы сегодня смотрели, как мужики могилу копали. Прикинь, Серый, край гроба торчит. Труха одна. Прикольно. – Лис похлопал по спине мальчика.

Сергей посмотрел на пацанов. В темноте непонятно было, шутят они, или им, правда, это прикольно. То, что они целыми днями ошиваются на кладбище, Сергей знал. В посёлке под пристальным взглядом соседей особо не разгуляешься, да и не в лес же идти. А на кладбище спокойно, и беседки есть от жары и дождя.

- Ты знал, Серый, что ногами на восток хоронят?

- Ну,… слышал.

Сергей с бабушкой, когда на кладбище приходил, видел, что все могилы и старые и новые, разбросанные где попало среди деревьев и кустов, крестами смотрели все в одну сторону.

- Так вот, кладбище старое и мужики, когда копают, бывает, натыкаются на старинные гробы. Я сам пару раз видел. Так вот, бывает, попадаются почти поперёк закопанные. Прикинь. Говорят, покойники беспокойные и гробы расшатывают.

Сергей почувствовал, как кровь отлила от его лица.

- Да хорош, – протянул Лис. – За сто с лишним лет Земля с оси сдвинулась, вот восток и изменился.

- Или пьяные копали, – добавил Чипа.

Перепалка пацанов между собой немного успокоила Сергея. Макар зажёг ещё спичку, достал из кармана складной нож и показал Сергею.

- Так вот, Серый, такое задание для тебя.

Сергей напрягся.

- Я сейчас брошу нож в могилку выкопанную, а ты достанешь. Понял?

Мальчик онемел, сердце оборвалось и ухнуло куда-то вниз. Он, когда руку в могилу совал, чуть штаны не намочил. Куда лезть?

- Сделаешь?

- Я? Туда лезть?…

- Ссышь? Смотри, Серый. Мы посреди ночи из-за тебя сюда припёрлись, – Макар наклонился над могилой, сунул руку в дыру и вытащил уже без ножа.

- Достанешь – я тебе отвечаю, никто тебя больше пальцем не тронет. Ну, а не достанешь…,– голос Макара стал злым. – Короче, лучше тебе без ножа с кладбища не выходить. Понял?

- Понял,- машинально ответил мальчик.

- Ну, вот и хорошо, что понял. Всё, уходим, пацаны.

- А, вы… вы не подождёте? – Сергей растерялся. Как он здесь один?

- Не, Серый, – сам. Всё сам. А мы за забором в беседке тебя подождём. Всё, пошли.

И они стали удаляться. Сначала растворились их фигуры в темноте, затем стихли и голоса. Сергея трясло. Тишина, словно ватой, забила уши. Первой мыслью было - бежать. В другую сторону, через забор и домой. Забиться на кровать и никогда не выходить на улицу. Нет, в школу всё равно же надо будет ходить. Отцу пожаловаться на Макарову компанию. Он заступиться. И что потом? Так всегда за отцом и прятаться. Да эта троица глумиться вечно будет. От одного только презрительного взгляда Макара бежать хочется. Но, в конце концов, Сергей сам сюда пришёл.

Чёрт! Достать этот долбанный нож… Как? Легко сказать. Сердце у Сергея колотилось, как от быстрого бега. Руки тряслись. Бежать! – опять пронеслась предательская мысль.

Мальчик несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

- Мертвецы не ходят и… не кусаются, – шепнул Сергей, а в памяти поплыли кадры из фильмов про зомбаков.

- Да пошёл ты, Макар! – почти взвизгнул мальчик и гребанул в сторону, но на полушаге остановился, резко вернулся и дернул расстеленную плёнку.

Ветер тотчас подхватил шуршащий парус и он, как привидение, пролетев несколько метров, обнял крест, став совсем похожим на стоящую фигуру. Глаза мальчика уже привыкли в темноте и то, что он стал видеть больше крестов, его не радовало. Сергей смотрел на чёрный прямоугольник, не зная, что делать дальше. Вот бы посветить сверху, где этот нож. Спички! У пацанов были спички.

- Макар, – несмело позвал в темноту Сергей. – Чипа,… Лис.

Но ему никто не ответил. Как же, подумал мальчик, отзовутся они. Сейчас сидят где-нибудь за могилками. Ржут над ним. Ну-ну, смейтесь, сволочи.

Сергей шагнул к могиле и присел. В нос ударил запах сырой земли и трухлявого дерева. Мальчик вгляделся в темноту, но дна всё равно не было видно. Как же туда слазить? Глубокая, наверное. Если рядом со старой копали - то метра два. Рядом! У Сергея защемило сердце.

И, преодолевая очередное желание сбежать, мальчик развернулся задом, стал на карачки, и опустил в могилу одну ногу. По спине поползли ледяные мурашки, и мелькнула жуткая мысль, что его сейчас схватят и стащат вниз.

- Да ну её на фиг! - вскрикнул Сергей, хватаясь за траву, готовый вылезти, но…

Земля под коленкой просела, и нога сползла вниз. Сергей ударился грудью об край могилы, выбив воздух вместе с криком. Мальчишка еле держался и с ужасом озирался по сторонам. Ветер тяжело вздохнул, белая фигура раскинула крылья, и Сергей полетел в темноту с зажатыми в руках пучками травы. Он упал на спину и на мгновение перед глазами вспыхнул свет.

Там наверху ночь уже не казалась такой тёмной. Вся темнота скопилась здесь, в могиле. В могиле! Мальчик вскочил, тут же наткнувшись на стенку. Он зашарил руками по осыпающейся земле, но до края не достал. Стоп. Нож! Надо нож найти. Чтобы не зря. Не зря к мертвецам в могилу!

- Бли-ин, - заскулил Сергей. – Зачем я залез сюда?

Макар говорил, гроб из стены торчит… Маньки Кривой мамаша… ведьма. Стенки не касаться! Какой? В темноте они все одинаковые. Нож надо искать! Мальчик перебирал ладонями по земле, скривившись от запаха сырой земли.

Наверху зашуршала плёнка. Сергей вздрогнул. И тут же на голову упали капли ледяного дождя, которые сначала показались горячими. Мелкий дождь припустил, заставляя наверху перешёптываться между собой высохшие пластиковые венки.

Мальчик упал на колени и начал потихоньку прощупывать землю, прислушиваясь к шуршанию. Дождь усилился, и грунт под ладонями становился влажным. Сергей трясся, но продолжал ползать в яме. Казалось, он пролез до конца, но в руки попадались лишь какие-то мелкие палочки.

- Где этот чёртов нож? – заплакал мальчик, вытирая об одежду грязь с рук.

Сзади раздался звук, похожий на тяжёлый стон. Сергей вскрикнул, сердце оборвалось, а воздух застрял в груди. Пласт земли отвалился от стены и глухо рухнул на дно, обдав мелкими брызгами.

Казалось, сердце выталкивает кровь из ушей. Это всего лишь земля. Всего лишь. Сергей застонал. А если нож лежал на том месте? И, осторожно ощупывая землю, мальчик пополз туда, где обвалился пласт.

Рыхлый грунт просыпался сквозь пальцы. Ладони у Сергея тряслись, а зубы отбивали дробь. В руки попало что-то большое, не похожее на ком земли. Кусок полусгнившей доски. Мальчик почувствовал, что сейчас от страха потеряет сознание. Он бросил трухлявую доску, машинально схватив ещё горсть земли. Там было ещё что-то. Кость. Человеческая кость!

Сергей вскочил и с воем бросился на стену. Бежать! Он скулил и подпрыгивал, пытаясь дотянутся до края. Но стенки могилы намокли от дождя, и он соскальзывал вниз. Мальчик царапал ногтями землю и выл. Ему казалось, что тьма сгустилась сзади и уже тянет свои покрытые сырой землёй руки. Наконец он ухватился за какой-то выступ. Подтянулся вверх и перехватился рукой. Сергей расставил ноги, отталкиваясь от других стен могилы. И тут его схватили за ногу.

Мальчик почувствовал во рту привкус крови. От ужаса он прокусил губу. Сергей дёрнулся, но что-то гибкое и упругое крепко держало за лодыжку. Древесный корень, подцепившись за брюки, не хотел отпускать его из могилы. Земля под руками стала осыпаться.

- Мама, – прошептал мальчик и рухнул в темноту.

Лёха Макар

Лёха Макаров не был злым человеком. По крайней мере, себя он таким не считал. И если что он и делал, по мнению других, плохого, то это в отместку этому миру. Весь мир был злой – это точно. Эта затея с испытанием Серёги Макару не особо нравилась. Всё должно было закончиться ещё не начавшись, с утра у порога библиотеки, откуда Серый вышел со стопкой книг. Лёху боялись многие. И, как и все, Серый должен был испугаться, прогнуться, отступить, но…

День, как день. Похожий на вчера и, скорее всего, на дни ближайшей недели. Макар, Лис и Чипа слонялись без дела по улицам, с виду, вымершего посёлка. Лёха был не в восторге от школы. Но сейчас, во время каникул, все разъехались кто куда. И в посёлке стало реально скучно. Макар с друганами прогуливались по улицам, перед тем, как завернуть на кладбище. Может, всё и обошлось бы, но когда они вышли из-за угла, этот растыка Сергей, засмотревшись на свою ношу, столкнулся с ними.

- Опа, смотри, Макар, – усмехнулся Лис, действительно обрадовавшись встрече. Недолюбливал он Серого. – Червячок книжный выполз.

Сергей растерялся и замер, прижимая к себе книги. Вообще Лёхе Макарову даже нравилось, как при виде него цепенеют малолетки. Боятся – значит уважают. Лёха так, правда, думал. И другого, более действенного, способа добиться уважения он пока не знал. Серёга малолеткой не был. Он учился в параллельном восьмом классе, но и взрослым его не назовёшь. Когда его сверстники во всю уже гуляют вечерами на улице, он носится с учебниками и носа из дома не показывает. Но бесило Макара другое. Ведь на вид Серый… точно - как мышь серая. Нескладный, худой, одет прилично, но не модно. Обычный подросток, каких много. Но при редких стычках в школе в глазах Серёги он видел какое-то тупое упрямство. Было же видно, что ему страшно, но он всё равно с дрожью в голосе отстаивал свою правоту.

Чипа довольно засопел, схватился за книжки и дёрнул на себя, но Сергей что-то невразумительное промычал и крепче прижал к себе макулатуру.

- Тебе чего, Серый, школы было мало? – хмуро усмехнулся Макар и сплюнул себе под ноги. – Летом-то тебе зачем книжки?

- Читать, – тихо сказал Сергей.

- Чего? – возмутился Лис. – Тебе для чего каникулы, Серый. Мозг должен отдыхать.

- У меня мозг не отдыхает. – Сергей выпрямился, и Макар заметил, как побелели пальцы, сжимающие книги. Такой, наверное, даже драться бросится за эту бумагу.

- Да? А мой всегда на расслабоне.

- Ну, чего, дай и нам почитать, – уже мягче сказал Макар и протянул руку.

- Не дам. – Сергей посмотрел прямо в глаза. – В библиотеке возьми.

Лис заржал и толкнул Макара в плечо. Лёха сжал кулак и скрипнул зубами. Он чувствовал не злость, а какую-то растерянность. Чтобы не потерять свой вес в глазах друзей, он уже должен был размазать этого упрямого барана, но что-то Макара останавливало. Морду набить просто. Тяжелее заставить бояться. А именно этого Лёха и хотел. Он хотел Серого запугать.

- Слышь, Серый, – Макар скривился. – Ты чего такой… правильный? Зализанный, как с картинки. Наверное, и послушный, на радость мамке?

Сергей дёрнулся и сжал губы.

- Ты пацан, или нет? Не дерёшься, на улицу не ходишь. Вон, книжки умные читаешь, а нас обложить нормально не можешь. Тебя, может, научить? А, Серый?

- Нет. - Сергей засопел и сжал губы. Было видно, как у него покраснели уши. - Чего вам надо от меня!? – процедил сквозь зубы Сергей.

Лис хохотнул, а Макар снова растерялся. От Сергея это прозвучало не как жалкое блеяние, а как вызов. А на вызов надо отвечать.

- Чего надо? Понять, кто ты есть. – Макар наигранно усмехнулся. – Приходи вечером на кладбище. Бить не будем - слово пацана.

- Эй, ты чего, Макар? – удивился Лис, но Лёха отмахнулся.

- Зачем на кладбище? - дрогнул Сергей, и Макар с удовольствием увидел, как тает упрямство в его глазах.

- Там увидишь. Докажешь, что ты пацан и тебя больше никто не тронет. Я тебе отвечаю.

Макар не ждал слёз и мольбы. Он хотел испугать этого придурка с книжками, но страхом насладиться не успел.

- Я приду, – тихо сказал Сергей.

- А? – Макар замер, не находя слов.

- Приду и… вы потом не будете больше приставать? Ты же слово дал.

Лис замер с глупой улыбкой, не понимая, что затеял Лёха. Макар пожал плечами.

- Ну, раз дал, значит - не будем. Смотри, Серый, будем ждать в беседке после десяти. – Лёха легонько ткнул кулаком в плечо Сергея и кивнул приятелям.

- Тебя мамка-то отпустит, – прошипел Лис и ударил Сергея в плечо посильнее.

Чипа ударил молча, отчего Сергей чуть не присел на порог библиотеки.

Лёха был уверен, что Сергей не придёт. Забился теперь под одеяло и мечтает, как вырастет и отомстит Макару. Все они такие – слабаки доморощенные. А Лис, почуяв развлечение, уже придумывал как Серого зашугать. Заставить землю могильную есть и вообще к кресту на ночь привязать. Как ни странно, а способ подсказал молчун Чипа.

- А дед говорит, там Маньке Кривой могилу вырыли, – пробубнил Чипа.

- Точно! В могилу его бросим. – Макар улыбнулся и хлопнул по плечу Чипу. Эта идея показалась ему самому жуткой, что он пожалел, что произнёс это вслух. Но у Лиса радостно загорелись глаза. – Только не придёт этот придурок.

Но Сергей пришёл. И, если честно, Макар поначалу испугался, что Серый пришёл с отцом. И, если ж совсем быть честным, Лёха почувствовал к этому книжному червю что-то похожее на уважение, когда увидел, что он один. Но пугать, так пугать до конца. Иначе эта мелочь перестанет уважать Макара. Бояться и уважать.

***

Дождь барабанил по жестяной крыше кладбищенской беседки. Лис травил анекдоты, Макар с тоской его слушал, а Чипа, повалившись грудью на стол, почти дремал.

- Пошли по домам, – зевая, сказал Чипа.

- Ну, сейчас, дождь хоть немного прекратится.

- Чего, всё ждёшь, что Серый твой нож принесёт? Он же лошара. – Лис зевнул и потянулся.

- Какой нож? – ухмыльнулся Макар – Вот этот?

И достал из кармана свой нож.

- Опа, прикол. Ты это как? – удивился Лис.

- Ловкость рук, – сказал Макар. – Чего я его бросать буду? Думаешь, этот дрищ туда полезет?

- Надо было затолкать.

- Не, Лис. Затолкать любого можно. Вон Чипа двоих нас запросто закинет в могилу. Но мне нужно чтобы Серый не пострадавший был, а стоя у края могилы, понял, какое он говно, на самом деле.

- А ты сомневаешься? Серёженька давно дома сидит, мамкины пирожки трескает, и штаны обделанные стирает, – сказал Лис. - Ты бы сам полез туда?

- Я? – Макар замялся. Так, на спор, на слабо, наверное, полез бы. А по своей воле зачем? – Не знаю,… наверное.

- Да, ладно, гонишь! – загоготал Лис.

Скрипнула калитка и компания замолчала. Чёрная фигура отделилась от тени кладбищенской ограды и направилась к беседке. Она проплюхала по лужам и стала у входа. У Лёхи Макара похолодело внутри, а Лис коротко вскрикнул и шарахнулся в угол беседки. Только Чипа с интересом смотрел на того, кто пришёл. Макар чиркнул спичкой. Серый, облепленный грязью с ног до головы, стоял, покачиваясь с обломком какой-то доски в руках. Его глаза на грязном лице яростно сверкали. Он с хрипом дышал и молчал.

- Серый? – растерянно проговорил очнувшийся Лис. – Ты чего?

Серей шагнул вперёд и с силой шлёпнул гнилой доской по столу. Все вздрогнули.

- Ты охренел? – сказал Лис, стирая с лица грязные брызги.

- Заткнись, – неожиданно прошипел на него Макар и, немного замешкавшись, шагнул к Сергею, и пожал ему руку.

Сергей

Тьма вперемешку с землёй падала пластами, крошилась в грязное месиво. Земля душила, дышала, набивалась в рот и в уши. Могила глотала его, а чёрный прямоугольник неба, прожжённый дырами звёзд, поднимался всё выше. Сергей закричал и проснулся. Он сел на кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце, и всё ещё ощущая во рту затхлый вкус земли. Хорошо, когда сны забываются сразу после пробуждения. А если этот сон прямое продолжения вчерашней ночи?

И, тем не менее, страх уходил. А сердце уже колотилось от осознания того, что он переступил через себя и пошёл на это кладбище. Он боялся, ещё как боялся, но пошёл! И пусть хоть кто-то скажет, что он трус. Сергей сжал кулаки и ойкнул от боли. На левой ладони было несколько ранок с забившейся под кожу землёй. Он на мгновение задумался, вспоминая, как поранился. До дома Сергея довёл Макар со своими дружками. Мама охнула, увидев сына, облепленного грязью. Но Сергей буркнул, что в лужу упал и закрылся в ванной. И всё время он сжимал что-то в руке. Сжимал, пока смывал с себя кладбищенскую землю, пока шёл мимо возмущавшейся мамы в свою комнату, а потом… Сергей заглянул под кровать и достал старую потемневшую брошку с красными камушками похожими на капельки крови. Видимо об них Сергей и поранился. По спине мальчика пробежал холодок. Брошка из могилы! Зачем он её взял? А ведь и не помнил. Даже, как выбрался, будто в тумане виделось. Тут не до сувениров было.

- Сергей, ты встал? - раздался голос мамы. – Иди завтракать.

Мальчик вздрогнул, на мгновение замешкался, думая, куда бы убрать эту брошку, чтобы мама не нашла. И, сунув её в прошлогодний школьный рюкзак со старыми учебниками, наскоро оделся и вышел из комнаты.

Мама была мрачнее тучи. Она всегда входила в этот образ, когда хотела поругать или отчитать Сергея. Мама как-то яростно вытирала посуду и расставляла на полке, будто показывая сыну, как она рассержена. Отец был уже за столом. Он, по принятым у взрослых правилам, должен был поддерживать супругу и тоже выглядел сурово.

- Доброе утро, – поздоровался мальчик и сел за стол.

- Доброе, – тихо сказала мама, а отец кивнул. – Скажи, Серёженька, что это вчера было?

- В лужу упал, я же говорил. – Сергей поковырял вилкой омлет.

О правде не могло идти и речи. Сергея воспитывали, как говорится в ежовых рукавицах. Не то чтобы он был непослушным. Но Сергей ежесекундно ощущал над собой купол тотального контроля. Порой, казалось, родители хотят вылепить из него нечто идеальное. Спину прямей, заправь рубашку, обувь должна быть чистая, не ходи лохматым, сначала уроки, потом отдых. И это был не свод правил, а образ жизни. Вроде бы, что тут такого? Но в этих правилах не было места свободе действий Сергея. Пока он был маленький - ему внушали, что так надо. А в последнее время Сергей всё больше и больше ощущал нехватку этой самой свободы. Что сказала бы мама, узнав, куда он пошёл? На встречу с плохой компанией! На кладбище!! Ещё и в могилу залез!!! Сергей хихикнул.

- Миш, ну ты чего молчишь? – всплеснула руками мама, обращаясь к мужу.

- А чего? – папа растерялся. – Ну, правда, Тань. Ну, упал. С кем не бывает.

- Да какая лужа! Серёжа, ты куда ночью ходил?

Сергей отложил вилку. Есть совсем не хотелось.

- Ма, я воздухом дышал.

- Ну, правда, Серёга, ты чего? – подключился отец, поглядывая на расстроенную жену. – Дождь на дворе – какой воздух? А заболел бы?

- Ты на руки свои глянь, – вздохнула мама.

Сергей, мельком взглянув на свои пальцы с забившейся под ногти грязью, снова сжал кулаки, поморщившись от боли. В памяти промелькнула чёрная пасть могилы и шёпот кладбищенских венков на ветру, и сердце вновь стало колотиться.

- Не буду я по лужам больше ходить, – почти огрызнулся Сергей и встал из-за стола.

- Да разве ж в этом дело? – начала было мама, но встретившись взглядом с сыном, осеклась.

- Ма, я наелся. Можно… я пойду.

- Ну, куда ты опять?

- В библиотеку.

- Ты же вчера там был? – удивился отец.

- Я дяде Вове обещал помочь, - соврал Сергей и, быстро собравшись, выскочил на улицу. Лохматый и в помятой рубашке, только что дверью не хлопнул.

На самом деле он ничего не обещал библиотекарю. Он просто хотел уйти из дома. Что-то новое и неизведанное клокотало в душе Сергея. Он знал это слово, и, казалось, теперь попробовал его на вкус. Свобода! Конечно, он ещё далёк от полной независимости, но как же приятно нарушать правила.

Сергей не знал, кого хотят вырастить из него родители. Он был мал и на редкость послушен. Но как говорит отец – это, наверное, переходный возраст. Точно – переходный. Сергей переходил из состояния идеальной статуи, которую лепили любящие родители, в состояние непонятно чего. Видимо, скульпторы из родителей не очень. В Сергее бушевал подростковый бунт, и статуя трещала по швам. Мама хотела послушного образованного сына. Папа хотел, как мама. И неожиданно Сергей понял, что не хочет делать, как говорят родители. Он хочет делать по-другому. Не знает как, но по-другому. К чёрту правила и советы взрослых. Такое ощущение, что свои неудавшиеся амбиции и мечты они решили воплотить в Сергее. И теперь оглянувшись, Сергей вдруг понял, что у него нет друзей. Одноклассники смотрят на него, как на белую ворону, считая странноватым ботаником. Возможно, это не только вина родителей и Сергей сам в душе одиночка. Но себя винить не хотелось.

Сергей бунтовал. Несмело огрызался, специально не делал уроки. Но учителя, помня какой он хороший и способный мальчик, делали поблажки. Мало ли – ребёнок переутомился. Жизнь шла по накатанной колее, а Сергей хотел вылезти из неё и накатать свою.

Бабушка говорила – не обязательно быть первым, лучше в серединке - так надёжней. Отец твердил - плестись в конце, это последнее дело. Сергей, когда был мал, кивал и соглашался. Пока не начал размышлять. И мамино – “все прыгнут, и ты прыгнешь” в корне разбивало теорию о надёжности середнячков. Первые - это те, за кем идут и на кого смотрят. Они заводилы и прыгают, если что, следом за ними. А прыгают как раз не отстающие, а ведомые середнячки. И кто же тогда последние? Глупцы, не поспевающие за общей массой тех, кто в середине, или те, кому нет дела до бесполезных прыжков? По мнению школьной общественности - и те, и другие, если не изгои, то придурки, уж точно. И по взглядам одноклассников Сергей понимал, что его без его же ведома и, вопреки заветов родителей, отправили на последние ступени социальной школьной лестницы.

И в какой-то момент Сергей обозлился. Почему-то он считал, что все беды людей от недосказанности, страха говорить правду в глаза и трусости в действиях. Он не считал себя последним, но и в общем потоке не желал плыть. И когда, столкнувшись с Лёхой Макаром и его дружками, Сергей понял, что боится. Но если дать волю этому страху, то упадёшь на дно и сам себе этого не простишь. А Лёха внушал страх и… уважение. Коренастый, невысокого роста, взгляд с прищуром из-под рассечённого старым шрамом брови. Он излучал силу, он был одним из тех – из первых. Лис со своими едкими приколами и шуточками и бессмысленный громила Чипа, казалось, лишь обитали в тени Лёхи.

И когда Макар бросил вызов Сергею, а это был вызов, он был уверен, он согласился. Иначе его посчитали бы трусом, а этого он себе бы не простил.

Было страшно, адреналин разрывал сердце, но Сергей рассуждал логически. Ну, не убьют же они его на кладбище. Даже если побьют – он пойдёт. И пошёл. А кто бы пошёл? И в могилу залез. А кто бы полез? Страшно было? Не то слово! И вряд ли кто, включая взрослых, повторил бы это. И в душе Сергея, разбивая в хлам страшные воспоминания прошлой ночи, зарождалось какое-то ликование. Он первый! Он среди первых! И пусть кто-то заикнётся, что он трус!

Идеальная статуя родителей-скульпторов рассыпалась на куски. А на её месте стоял Сергей, сжав до боли кулаки и с вызовом глядя на весь мир. И куда теперь? Где обитают первые? Сергей усмехнулся и повернул в сторону кладбища, где в беседке частенько зависает Макар с друзьями.

Лис

Женька Лис не любил своё имя. Вообще, любое имя, которое может подойти и девчонке и мальчишке он считал фигнёй полной. И твёрдо решил, что поменяет имя, когда повзрослеет и свалит из этого задрипанного посёлка. А что свалит – это точно. Женька много чего не любил. И ещё больше – ненавидел. Он ненавидел свой дом – низкую халупу с расползающейся кирпичной стеной. Казалось, Женька так и ловит презрительные взгляды соседей из-за пластиковых окон двухэтажного коттеджа. Он ненавидел родителей – вечно пьяного отца и затюканную, смирившуюся со всеми бедами мать. Он ненавидел своё отражение – худой, узкоплечий, рыжеватый, прыщавый говнюк, с начинающими пробиваться уродскими усиками. А окружающие, эти тупые твари, смотрят и, скорее всего, обсуждают. Плевал Лис на их мнение. Нет, на самом деле, он боялся этого мнения. Боялся выставить себя дураком, и что над ним будут смеяться. Наверное, Лис даже ненавидел своих друганов. Чипу за его беспросветную простоту, а Макара за его тупую правильность. Не пить, не курить, спортом заниматься. Нашёл спортсмена! Нет, не так. Именно за это Лис их и любил. Они, что ли, дополняли его. Ну,…как бы это бесячее слово – семья.

Лис, Макар и Чипа как обычно сидели в беседке на краю кладбища. Можно было, конечно, погулять, но погода не радовала. Того и гляди дождь опять пойдёт. Лис всё ещё был зол на Макара, что не позволил вчера поглумиться над этим придурком Серёженькой. И ведь пришёл, дебил, не ссыканул. Хотя, по любому, в штаны кирпичей навалил.

- Слышь, Лис? – Макар толкнул его в плечо. – Чего сегодня вялый такой. Не выспался?

- Да пошёл ты. Полночи отмывался, как кусок грязи пришёл. На фига мы его домой попёрли.

- Ты про Серого? – Макар потянулся. – Ты видел, как его трясло? А если бы помер тут где-нибудь под забором. Кто бы отвечал?

- Мы несовершеннолетние, Макар, и безответственные. И кто бы, что доказал? Может он сам пришёл по могилкам полазить. Скажи, Чипа?

Чипа кивнул и глупо улыбнулся.

- Хорош дуться, – буркнул Макар. – Что ни говори, а Серый красавчик. И я обещал ему.

- Обещал он. – Лису неожиданно для себя стало весело. – Видал, как твой Серый могилу разворотил. Мужики целый час выправляли.

Чипа встал со скамейки и, привстав на носочки, посмотрел вглубь кладбища. Там похоронная бригада, переругиваясь, толпилась у вырытой могилы Маньки Кривой.

- Здравствуйте, – вдруг раздался голос, и Лис чуть не вскрикнул от неожиданности.

На пороге беседки стоял Серый, и как-то уж слишком нагло смотрел. Сегодня он был не таким опрятным, как обычно, но и не из грязи слепленным, как прошлой ночью.

- Ну, здорово. – В голосе Макара слышалось любопытство. – Только что про тебя говорили.

Чипа молча пожал руку Сергея, а у Лиса в душе кольнуло что-то похожее на ревность.

- Чего, Серёженька, понравилось вчера? – с натяжкой улыбаясь, сказал Лис. – За добавкой пришёл. Сегодня не получится повторить. Квартирант новый заезжает.

Лис не без удовольствия увидел, как дрогнули губы у Серого. Он шагнул навстречу щуплому ботанику и резко сделал выпад головой, делая вид, что хочет ударить лбом по носу. Но Серый даже не моргнул и посмотрел с какой-то усмешкой. Лис смутился, плюнул ему под ноги и сел на скамейку.

- Не, реально, а ты чего припёрся? – спросил Макар. – Или ты от страха забыл, что уже приходил.

Лис засмеялся.

- Да нет. У меня хорошая память. Скучно. Вот решил прогуляться.

Спокойный и, как казалось Лису, наглый голос Серого взбесил.

- Слышь, ты чего такой борзый? Это Макар обещал тебя не трогать. Я своего слова не давал.

- Хорош, Лис, – встрял Лёха Макар. – Серый, а ты уверен, что сюда шёл? Мы, как бы, неподходящая компания для тебя. Тебе мамка не предупреждала?

Лицо Серого и вправду стало серым.

- Мы наркоманы и плохому тебя научим, – дебильно улыбнувшись, промямлил Лис.

- Правда? – наигранно восхитился Серый. – Я люблю учиться.

Макар прыснул от смеха.

- Сука, - буркнул Лис и отвернулся.

- А ты, Серый, не ссыкло, – довольный Макар махнул на скамейку. – Садись, развлекайся, раз скучно. У нас тут, как на каруселях - весело.

Чипа загоготал и вдруг словно поперхнулся. Со стороны кладбища раздался шум. Старенький УАЗик - буханка подвёз гроб Маньки Кривой. Народу было немного и всё же они с трудом пробирались меж могильных холмов. Серый, вытянув шею, с тревогой смотрел на похоронную процессию, и Лис, уловив этот взгляд, улыбнулся.

- А чего, Серый. Пойдём, посмотрим, как бабульку хоронить будут. Если не боишься, конечно.

Ботаник вздрогнул и добела сжал губы. Он мгновение колебался, а затем кивнул.

- Пошли – спокойно ответил Серый и, кисло улыбнувшись, пошутил: – Мы ж, как никак, соседи по могиле.

- Красавчик, Серый! – Макар хлопнул по плечу ботаника и вышел из беседки. – Догоняйте. Может конфет отсыпят на помин.

- Дед говорит, не надо на похороны к Маньке ходить, – буркнул Чипа, но всё же пошёл следом.

Когда добрели до места похорон, люди уже прощались с усопшей. Мальчишки встали в сторонке, а Лис всё украдкой поглядывал на Серого. Он всё ждал, когда у того кончится напускная смелость и он дёрнет убегать с кладбища. Как ни крути, а вчера он пересрал.

Лис с Макаром и Чипой почти всё свободное время проводили у кладбища и видели много похорон. И, если бы не вчерашний прикол с этим задротом Серым, то и эти бы похороны не вызвали никаких эмоций. Лис заглянул поверх толпящихся у гроба людей. Старушка в гробе казалась совсем не такой, как при жизни. Лису даже показалась, что смерть приукрасила её. Лежит себе – бабулька, как бабулька. А раньше, попробуй мимо её двора пройти – наорёт, да и костылём через забор может огреть. Крыша совсем съехавшая была. Ещё так страшно единственным глазом сверкала.

Родни у Маньки Кривой в посёлке не было. Поэтому хоронили за счёт администрации. А все собравшиеся – это соседи и, можно сказать, Лис усмехнулся – добровольцы. Напустили на себя скорбный вид. Сразу же видно, что рады кончине такой соседки.

После недолгих прощаний гроб накрыли крышкой и застучали молотки. И тут что-то произошло. Серый вскрикнул. Лис довольно обернулся – наконец-то прорвало Серёженьку. Но на того было страшно смотреть. Он побледнел похлеще усопшей Маньки Кривой. Серого трясло и он с силой прижимал к животу левую руку.

- Ты чё, Серый? – тихо спросил Макар, озираясь по сторонам. Но люди, опускавшие гроб в яму, не обратили на Сергея внимания.

- Больно, – прохрипел Серый.

- Чего, кишки прихватило? – Лис вдруг непонятно чего испугался.

Но Серый только мотал головой. Жилы вздулись на его худой шее, а зубы выстукивали дробь.

- Чипа. Цепляй Серого и валим с кладбища, – быстро сориентировался Макар и они быстро побежали к беседке.

Уже на выходе с Могилок, кровь вновь прилила к лицу Серого. Он часто дышал, и было видно, что едва сдерживает слёзы.

- Ты чёго пугаешь? – Макар хлопнул по спине Серого, когда зашли в беседку.

Лису была неприятна от друга эта забота к приблудному задроту, но если честно, то Лис тоже испугался. Непонятно чего, но испугался. И правильно свалили с кладбища. Им лишний шум ни к чему. И так бабки косо поглядывают на их кладбищенское убежище.

- Чёго у тебя? Аппендицит или сожрал чего? – как можно презрительней сказал Лис.

- Нет. Рука. – Серый разжал ладонь и Макар присвистнул.

По всей ладони расползалась чёрная клякса. Извилистые тёмные прожилки оплетали пальцы и лезли на запястье. А посреди кляксы сочились кровью маленькие ранки.

- Чего за херня? - Лис шагнул назад. – Слышь, Макар, может он заразный.

Сергей видно был напуган.

- Я… вчера в могиле… руку поранил.

- Фак, - Макар взъерошил себе волосы. - Чего это… больно?

- Похоже это этот… трупный яд. – Лис тоже испугался не на шутку.

Серый охнули и опят прижал к себе ладонь.

- Дед говорит, не надо к Маньке на похороны ходить. – Чипа отрешённо раскачивался на скамейке.

- Чего делать-то? – Серый испуганно смотрел на Макара.

- Руку рубить, – буркнул Макар и Сергей дёрнулся. – Откуда я знаю, что делать. К врачу побежали.

- Мамке только не говорите, – почти всхлипнул Серый.

У Лиса вдруг холодок пробежал по спине. Вспомнились налитые злобой глаза отца и кислый запах перегара. Не один он родителей боится…

До медпункта добежали быстро, но там, на дверях был замок. И вся компания бросилась к фельдшеру домой, хорошо - жил он рядом. Чипа стучал в окно, даже когда заспанный фельдшер дядя Коля вышел на крыльцо. Когда фельдшер в халате, да ещё со шприцем – он вызывает какой-то детский страх и трепет. А когда, как сейчас – в растянутой майке и шлёпанцах, то только смех. Дядя Коля пригрозил Чипе, зевнул и потянулся.

- Чего надо? У меня выходной.

- У меня… трупный яд. – Серый дрожал и шмыгал носом.

Фельдшер усмехнулся, приложил ладонь ко лбу Серого и опять зевнул.

- Ну-ка зайди, – махнул рукой дядя Коля. – А вы тут ждите.

Как только они скрылись за дверью, Макар подозвал приятелей.

- Короче, слушайте. Если Серый нас влаживать начнёт – отказываемся по полной. Всю ночь на турниках в школе просидели. Понятно?

Лис и Чипа закивали.

- Чипа ты понял?

Чипа закивал с удвоенной силой.

- Может, свалим? – предложил Лис. Дёрнуло же прийти этого дрища на кладбище!

Но тут Серый вышел на порог с перевязанной рукой. Он был растерян и глупо улыбался.

- Ну, чего там? – почти хором спросили Макар и Лис.

- Да ничего… перекисью полил и забинтовал, – пожал плечами Серый.

- А это… чёрное? – Лис поморщился.

- Нету ничего, – ответил Серый. – Так царапины неглубокие.

- Покажь.

- Да нет же ничего, говорю. – Серый вытянул руку, раздвигая бинт. И правда, черноты не было видно.

- Чего, глюк что ли? - Макар посмотрел на Лиса и Чипу. – Вы же видели?

И тут Лиса посетила мысль.

- Слышь, Серый, а может ты за вчерашнее решил нас подколоть? А?

Но Серый, либо сам ничего не понимал, либо артист хороший. Лис поймал взгляд ботана. Нет, ну правда подозрительно выходит. После вчерашнего, так смело к беседке пришёл. По любому, что-то задумал. Пошутил? А мог ведь и нож принести. Вдруг крыша в могиле съехала? Но Макару неожиданно эта идея понравилась.

- Короче, Серый. Если это так, то 1:1. Красава. Я, честно, обосрался.

- Я ничего не делал, – перебил Макара Сергей. – Я не знаю, что это было. Говорю же – ладонь показываю, а там пусто.

- Ну… и ладненько. Вдруг опять появится, ты, по-братски, про нас не говори. Скажи, где-нибудь упал.

- Ладно, - Серый кивнул. – Я, наверное, домой пойду.

Лис не стал отпускать шуток по поводу мокрых труселей. Сам перепугался. Но, перед тем как Серый ушёл, Лис увидел за его спиной еле уловимое движение. Лис моргнул. В глубине двора фельдшера был вход в подвал, со скошенной в самую землю крышей. Дверь повала была откинута в сторону, а там была темнота. Сердце бешено заколотилось. Совсем, как в детстве. Крики отца, перегар, свист ремня и подвал с живою шевелящейся тьмой…

- Лис ты чего замер? – толкнул его Макар в плечо. – Пошли, а то дождь сейчас пойдёт.

Будто услышав Макара, вдали зарокотал гром.

Витя Чипа

Жизнь непростая штука. Витя Чипа это понимал и, мало того, - испытал на своей шкуре. Если бы всё было только хорошо и только плохо, то было бы проще. Это Витя тоже понимал. Но всё перемешано, как в салате у тети Лиды. Тут тебе и сладкие помидоры, и горький лук, а вместе вкусно.

Макар хороший человек и Чипа его как брата старшего любит. Но его многие боятся. А разве хороших боятся? И Лис хороший человек. Смешной и вредный немного. И Серый тоже хороший. Это по глазам видно. Они у него добрые и Серого никто не боится. Но Чипа видел – Серый плохим хочет стать. Зачем ему это надо? Чипа с плохими не водится. Макар с Лисом, как братья – это и так понятно. И чтобы про них не говорили – это не в счёт. А Серый, вроде как, в гости зашёл. Но Макар говорит, что Серый умный. Книжек много прочитал. А дед говорит, что умных держаться надо. Это и так понятно. Они и списывать на уроках дают и много интересного рассказывают.

И, выходит, если подумать, то жизнь проще становится. Вот Манька старая померла. Это хорошо. Она одна была и никому не нужна. И у неё яблоки во дворе вкусные. Никто теперь не заругает, если в сад влезть. Да и не плакал никто на могилке. Значит, не жалко её никому. Иной раз на похоронах так рыдают, что хоть уши затыкай. Значит, любят и зря помер. Это и так понятно.

Многое в жизни, особенно если правильно объяснить, понятно. Вот только про родителей своих Витя так и не понял. Хотя отец пытался что-то рассказать, когда Чипа ещё маленький был. Говорил про корабли, что в разные стороны плывут, про характеры, которые не сходятся и что он, Витя, не виноват. А дед говорит, что родители сами ещё глупые, мозгов у них нет. Вот и разошлись, а его, Витю, на старика бросили. Чипа раньше думал, что они на кораблях уплыли, а потом перестал думать о них. Родители хорошие – это и так понятно. Только корабли у них разные.

А вот сегодня Чипа немного испугался. Страшно стало, хоть деда на помощь зови. Это Серый со своей рукой что-то такое показывал. Сначала у него вроде как паук на руке нарисован был. Вообще, Чипа пауков не боится. Любит даже. Особенно больших. А тут в голове страшно так стало. Будто, кричит кто-то из-под воды, и холодом ледяным из могилы Манькиной потянуло. Хорошо Макар догадался убежать, а то Чипе не нравится, когда вот так кричат. Хочется уши заткнуть. А ведь дед говорил - не надо на похороны Маньки ходить. Дед всегда правильно говорит. А потом Серый – раз, и нет паука на руке. Как фокусник, или как в фильмах.

Скучно летом. Не любил Чипа учится. Это и так понятно. Кто же любит? Но школу любил. Там в столовке пирожки вкусные и отличников много бегает. А дед говорит, что с умными надо рядом держаться. А он с Лисом и Макаром не сильно умные, раз Серого в могилу заставили лезть. Там холодно и костями воняет. А вдруг это не Серый оттуда вылез? А вот тут непонятно.

Часть 1 продолжение

Сергей

Всё утро Сергей проходил, как в тумане. Он никого не замечал и только думал о том, что же это собственно такое было. Ведь все же видели эту гадость на его ладони, да и больно было до жути. Сергей в Википедии посмотрел симптомы отравления этим самым трупным ядом, но там и близко не так. Он всё ждал повторения этой ерунды, но ничего не происходило. Мама, увидев повязку на руке сына, сначала всполошилась, но потом обработала чем-то ранку и успокоилась. Отец усмехнулся и, уже в который раз, поведал, как он на речке ногу об ракушку порезал. Так без всяких бинтов и примочек обошлось. Похромал дня три и прошло. А Сергей был бы и рад похромать, но ведь бред какой-то получается. Он уже и Лиса с Макаром стал подозревать. Вдруг это они руку ему измазали, когда здоровались? А почему же больно тогда было?

За этими переживаниями Сергей забыл про свой внутренний бунт. Бродил, как мокрая курица. Ещё этот сон. Не сон, а так - обрывки какие-то. Будто в руке, где царапины, копошится кто-то и пробирается сквозь мышцы. Не больно, но как-то неприятно. Глупый сон, а неприятный осадок оставил.

Сергей тайком рассмотрел брошку, которую в рюкзак спрятал. Ничего особенного. Тусклая бижутерия, алые стекляшки изогнутыми капельками стремились к центру брошки. А в центре пустовала маленькая выемка от выпавшего камушка. Мальчик хотел было закинуть безделушку, но что-то остановило его. Странно, но мысль, что эта брошка найдена в старой могиле Сергея совсем не пугала.

Послонявшись без дела, Сергей отправился в библиотеку. Последнее время он часто забегал к библиотекарю дяде Вове и даже, наверное, сдружился с ним. Как почти все здания в посёлке, библиотека была одноэтажная. И для местной администрации, вероятно, не имела большого значения. И поэтому под библиотеку выделили старый домик, как будто прилепленный к кирпичной ограде детского садика. Библиотекарь Владимир Петрович своими силами латал крышу, замазывал дыры от отпавшей штукатурки и, как мог, поддерживал жизнь в этом домике. Зачем ему это было надо, в посёлке мало кто понимал. Времена, когда читали бумажные книги, по мнению отца Сергея, прошли. Теперь все глаза портят, сидя у компов и пялясь в телефоны. Но дядя Вова настойчиво хранил своё бумажное сокровище.

Владимир Петрович был молод и поначалу смущался, когда Сергей называл его дядей. Действительно, он больше походил на старшеклассника зубрилу. Не смотря на свой высокий рост, библиотекарь всегда сутулился, вжимая голову в плечи. Со стороны казалось, он боялся, что на него рухнут полки с книгами. Дядя Вова был не то чтобы нелюдим, скорее это люди относились к нему с какой-то осторожностью и жалостью, что ли. Сергей считал его белой вороной, но вороной, которая морально, да и интеллектуально выше многих.

После института Владимир Петрович работал где-то в большом городе, а потом вернулся в этот посёлок. Сергей не спрашивал почему, но бабки шептались, что из-за несчастной любви.

Книг в библиотеке было достаточно. Да и в последнее время многие, за ненадобностью, мешками свозили к порогу дяди Вовы свои личные библиотеки. А тот книги старательно архивировал и расставлял по полкам.

Сергею нравился кисловатый, чуть головокружительный запах старых книг. Нравились истории дяди Вовы. Казалось, он знает всё и прочёл все книги на этих полках. Что ни спроси у него, он находил ответ и показывал книгу, где эти ответы могли быть. Здесь было интересно. Даже, несмотря на то, что Сергей решил в корне изменить сою жизнь. Его внутренняя революция книг не касалась.

В этот день Владимир Петрович выставлял книги из школьной программы, которые задали ученикам прочитать на лето. Сергей помог их растащить по полкам и классам. Библиотекарь что-то рассказывал, но Сергей слушал вполуха, думая больше о своём.

- Что-то ты, Сергей, сегодня невесёлый. Случилось чего?

- Да нет. Надоело просто всё.

- Это от избытка свободного времени. Каникулы нужно распланировать. - Владимир Петрович потряс книгой. – Нужно сочетать потребление знаний и активный отдых. Возможно, тогда дни перестанут быть похожими один на другой.

- А у вас дни не одинаковые?

- Лично у меня?

- Нет, вообще у взрослых. Вот мои родители приходят с работы. Часок, другой и день прошёл. Снова на работу. И так каждый день.

- Да, ты прав, Сергей. Однообразный быт наполняет жизнь серостью. Но ты молод и всё в твоих руках. У тебя нет каких-то особых обязанностей. В силу возраста от тебя не требуют многого. И ты сам можешь наполнить свою жизнь красками и эмоциями.

Сергей поёжился, вспоминая эмоции, пережитые недавно.

- Да, в нашем посёлке разгуляешься. Просто фейерверк красочный, - пробурчал Сергей.

- Зря ты так. – Владимир Петрович улыбнулся. – С таким подходом любое место скучным покажется.

- Ну, а что тут такого есть? Кладбище, шахта и здание администрации. – Сергей сел и посмотрел на стопку книг в своих руках. – Вот видите – приключения, военные истории. В книгах столько всего. А вот в жизни такое бывает?

- А знаешь? Бывает. – Библиотекарь забрал книги у Сергея и поставил на полку. – Вот что ты знаешь о своем посёлке?

- Что-то с шахтёрами связано.

- Да. А представь, что семьдесят лет назад города не было. Был только наш посёлок.

- Это не трудно представить. - Мальчик усмехнулся. – Тем более, с тех времён, наверное, в посёлке ничего не изменилось.

- А вот ещё один факт. Нашему посёлку почти двести лет. И жил он добычей известняка и доподлинно известно, что первые поселенцы не были первыми. Они просто продолжили разрабатывать шахту, которой только представь - тысячи лет.

- А кто же тут жил? – искренне удивился Сергей

Владимир Петрович развёл руками.

- Эти пещерные находки, как оказалось, для общества не имели исторической ценности, и тратить силы и средства на их исследования оказалось нецелесообразным. А так как шахта была не надёжна и выработала свой ресурс, её попросту в пятидесятых годах взорвали. И факт существования здесь каких-то древних поселений похоронен в архивных отчётах, которые никому не нужны.

Из подсобки засвистел закипающий чайник, и библиотекарь пригласил Сергея к столу. И там, за чашкой чая и вазочкой твёрдых от возраста шоколадных конфет, Владимир Петрович продолжил.

- Ты ни разу не находил на улице старые гильзы от патронов?

Сергей кивнул. У него дома в деревянной шкатулке, где хранятся всякие мелкие непонятные сокровища, лежали четыре гильзы и целый патрон. Все эти боеприпасы мальчик нашёл в промоинах паводковых ручьёв, по весне кромсающих улицы посёлка.

- Вот видишь. А в учебниках написано, что боевые действия здесь не велись. Откуда же патроны?

Сергей пожал плечами.

- Я сейчас. – Библиотекарь достал с верхней полки увесистую папку и смахнул с неё пыль. – В студенческие годы я увлёкся историей родного края. И по мемуарам некоторых офицеров из белой эмиграции я узнал, что здесь всё-таки велись серьёзные бои.

- А почему же в учебниках ничего нет? – удивился Сергей.

- Стратегическое значение имела железнодорожная станция. Города как такового ещё не было. И с каждым боем станция переходила то к красным, то к белым, то просто к бандитам. Наверное, поэтому эти события показались незначительными для всеобщей истории.

- Несправедливо.

- А ещё, и это моя гордость. – Владимир Петрович полистал бумаги в папке и положил перед Сергеем. – У нас жил и, судя по всему, умер основатель тайного общества Алая Звезда граф Вяземский Пётр Вениаминович. Спиритист и доктор оккультных наук. Ну… так он себя называл.

Сергей полистал пожелтевшие листы, исписанные мелким почерком библиотекаря, и среди старых газетных вырезок увидел потёртую фотографию. На чёрно-белом снимке, на фоне клубящего дыма, стоял стройный мужчина, сложив руки на груди. Нелепый бант, подколотый у самого горла, придавал человеку напыщенный вид. Видимо, фотограф был мастер своего дела. Освещение, направленное снизу, бросало жутковатые тени на лицо мужчины. Он как бы смотрел сверху вниз, презрительно скривив губы.

- Да, это он - граф Вяземский.

- Жутковатый тип. Глаза у него чёрныё, – заметил Сергей.

- Да, вероятно, фотограф заретушировал, чтобы придать таинственности.

- Фотошоп. И что, он у нас в посёлке жил?

- Ну, некоторое время. Вообще, мы в институте с друзьями заинтересовались его личностью и, по возможности, восстановили биографию графа. Если вкратце – он был заурядной личностью, плут и картёжник. В конце девятнадцатого века людям будоражило умы модное явление - спиритические сеансы. Разговоры с духами умерших, и всё такое. По мне - так шарлатанство чистой воды.

- Ага. Как современные телевизионные экстрасенсы.

- Ну, наверное. И граф Пётр Вениаминович, уже успевший промотать папино наследство, неожиданно обнаружил в себе талант медиума. Ну, а на волне, как вы это сейчас называете, хайпа подтянулись желающие поговорить с усопшими родственниками. Надо признать, граф оказался неплохим артистом и иллюзионистом. Финансовое положение стало выправляться, пока к нему на сеанс не пришёл один из разоблачителей таких мнимых медиумов. Скандал с известной личностью быстро облетел Петербург и люди стали требовать объяснений, ну и деньги обратно. И граф Вяземский сбежал.

- К нам?

- Нет, конечно. Граф настолько вошёл в роль, что сам, вероятно, поверил в свою исключительность. Каким-то образом он примкнул к экспедиции молодых энтузиастов учёных, направляющихся в Африку. Там граф вознамерился почерпнуть магические силы из древних, потерянных артефактов.

- В Африку? – У Сергея даже сердце заколотилось, когда он представил караван, пересекающий на верблюдах пустыню, держащий путь к истёртым ветрами пирамидам. Ну, или брошенным загадочным городам в дебрях джунглей.

- Да. Вот даже вырезка есть из газеты того времени, – Владимир Петрович указал на жёлтый клочок бумаги, запаянный в пакет, но прочитать не дал. – Ураган, бушующий в Сахаре несколько недель, почти с головой засыпал песком Сфинкса в Гизе, но откопал мёртвый, похороненный в пустыне город. И группа энтузиастов решили эту древность исследовать. Вот граф Вяземский и примкнул к этой экспедиции.

- И что они нашли в этом городе? – Сергей оживился.

- Смерть, – тихо сказал библиотекарь. – Экспедиция пропала. Говорили, местные племена что-то между собой не поделили, или просто бандиты ограбили учёных и бросили в пустыне. Официальной версии нет, только слухи из бульварных газет. Кстати, по информации из тех же газет, вскоре ещё один ураган вновь похоронил город с его тайнами. Было это правдой или нет, уже, наверное, и не узнаем. Вполне возможно, что это был такой способ привлечь туристов.

- А как же граф?

- А граф появился спустя два года. Как литературный граф Монтекристо, окутанный таинственностью и, что самое главное, с неплохим состоянием. По его словам, песчаная буря разделила его с другими членами экспедиции и он, проблуждав несколько дней в пустыне, нашёл похороненный город и обрёл некую магическую силу.

- Песками мог повелевать, - пошутил Сергей.

- Да. Опять же, по его словам - не только песками, – серьёзно добавил библиотекарь. – Граф Вяземский говорил, что принёс в себе новую религию для человечества. Вернее не новую, а что-то древнее, добиблейское и когда-то этой религии поклонялись первые люди.

- На солнышке перегрелся?

- По началу графа, как диковинку слушали с открытыми ртами. Но, видимо, эта настойчивая экзотика стала надоедать. И, если медиумов терпели из-за мнимого общения с душами родственников, то новую религию в Петербурге принимать не особо хотели. Графу напрямую намекнули, что если он будет баламутить души горожан, ему будет худо. Тогда и появилось таинственное общество Алой Звезды. Все вопросы по этому обществу – тайна, покрытая мраком. Ходили слухи о полуночных обрядах, жертвоприношениях и даже ритуальных убийствах. Но только слухи. Мне кажется, граф был опытным аферистом и сам распространял эти слухи для привлечения внимания.

- Жертвоприношения? Вяземский в сатанисты подался?

- Я же сказал - по словам Вяземского, он в песках откопал более древнюю религию и считал библейское сотворение мира детским садом. Так вот, пока Алая Звезда набирала, так сказать, яркость, в одном из оккультных тайных обществ спецслужбами того времени был раскрыт заговор, целью которого было покушение на царственную особу. Они вредили на астральном уровне и в довесок изготавливали бомбы для покушения. И начались гонения. Жандармы рассекречивали доморощенных экстрасенсов и ясновидящих, и цепкие руки закона постепенно тянулись к пылающей Алой Звезде. И тут оказалось, что в рядах этого тайного общества состояли высокопоставленные чины и известные особы. Что они забыли в секте этого шарлатана - непонятно? Дело Алой Звезды быстро замяли и, судя по всему, документы уничтожили. А новоявленный пророк, собрав немногочисленных приверженцев, покинул Петербург и отправился, куда глаза глядят, и как-то его занесло в наши края.

- А дальше?

- А дальше началась революция. И последняя запись о графе встречается в местных церковных летописях. Местный батюшка помимо метрик вёл летопись того нелёгкого времени. Так вот, по его записям граф Вяземский жил в старом шахтёрском доме и местные бандиты, напав на посёлок, его, старейшину и ещё несколько человек отвели к песчаному оврагу и, видимо, расстреляли. Тела так и не нашли. А, может, и нашли потом. Церковь спустя год сгорела, одна книга с записями и несколько икон уцелели. Вот такие дела, Сергей. Жизнь непредсказуема. И даже такое далёкое захолустье хранит в себе разные истории. Может не такие увлекательные и логичные, как в книгах, но они есть. Нужно только присмотреться. А для этого нужен огонёк в душе. Не становись заранее брюзжащим стариком.

Сергей ещё долго потом, придя домой, думал о рассказе библиотекаря. Он представлял величественные пейзажи, встающие перед взором путешественников. Захватывающие дух приключения, опасности и миг триумфа, когда совершено открытие и познано неизвестное. Сейчас уже, наверное, открыто и исследовано всё. От океанских глубин, до тайн космоса. Сергею было даже немного жаль авантюриста графа Вяземцева, который, наверное, тоже думал, что всё уже на свете известно. Нашёл он тот город, или выдумал, это уже вряд ли узнаешь. Время стёрло очевидцев и погасило Алую Звезду. Мальчик представил графа в клубах, дыма как на фотографии с надменным взглядом и глупым бантом с… брошкой. Сергей аж сел на кровати вспоминая, что же точно он видел на том чёрно белом снимке. Точно! Была брошка. Похожая на ту, что Сергей в могиле нашёл. Или та же самая? Если верить Владимиру Петровичу, что граф действительно в этом посёлке был. То вполне возможно - это его брошка и есть! Тайны. Интересно-то как!

В плече у Сергея заныло. Он дёрнулся, и ему показалось, что в мышце что-то шевельнулось.

Лёха Макар

Лёха сидел в кресле, тупо уставившись в телевизор. Сюжеты зомбоящика сменялись один за другим. Опять какие-то политические тёрки, проливные дожди кого-то затопили, астрономы в небе разглядели комету, учёные в очередной раз придумали лекарство от рака и бла, бла, бла, бла, бла до бесконечности. Настроение у Макара было дерьмовое. Опять чем-то не угодил матери и она, обидевшись, ушла на кухню мыть посуду. Лёхина младшая сестра Машка сидела рядом на полу и монотонно звала маму.

- Лёшь, ну что ты сидишь? Ты слышишь, Маша зовёт? – Мама пришла и устало села на диван, поправила дочери выпавший из причёски локон.

- Она же тебя зовёт, – буркнул Лёха Макар, не отрывая взгляда от телевизора.

Машка рисовала какую-то пёструю паутину. Лёха всё пытался разглядеть, что же она пытается нарисовать, но воображение подводило. Мама вздохнула, поцеловала Машку в висок.

- Что, Машуль.

- Ма, у меня карандаш зелёный сломался.

Макар, поймав мамин взгляд, наполненный осуждением и ещё, кто его знает чем, показушно медленно встал и взял со стола сломанный карандаш.

- Сейчас заточу.

- Солнышко. Ты же видишь, мама занята на кухне. Можно же с такими мелочами к брату обратиться.

Машка кивнула и Лёха, повертев в точилке карандаш, попробовал пальцем остриё и вернул сестре. Она схватила и в непонятном рисунке тут же появились зелёные линии.

- Лёшь, я же прошу - посмотри за сестрой.

- Да смотрю я. – Лёха снова сел в кресло.

Мама несколько секунд постояла молча, и ушла на кухню. Лёха скрипнул зубами. Мама всегда осуждала его. Может, это Лёхе и казалось. Но вот, что Машку она любила - это точно. Нет, Лёха не ревновал. Он тоже любил сестру. Но не понимал мать. Лёха уже перестал обращать внимание на фразу мамы, которую она говорила, тайком поглаживая волосы Машки, - ты всё, что у меня осталось от отца. Всё!? А я? Да Машка даже ни разу отца не видела.

Машку было жалко. Она болела и, по всей вероятности, неизлечимо. Это не новость и с самого рождения она жила под страхом смерти. Чтобы сделать операцию на сердце, нужны были огромные деньги. А мама с зарплатой медсестры могла позволить - ровно ничего. Машка угасала, а врачи руками только разводили. Лёха не видел сестру другой. Она всегда болела и, наверное, поэтому переживания по этому поводу превратились в обыденность. У Лёхи проскакивали мысли - а вдруг Машки… не станет. Глупая, страшная мысль, но вдруг… что мать тогда скажет? От отца ничего не останется? Будто Лёхи уже давно нет и из той автомобильной аварии он, как и отец не выбрался.

Лёха злился на мать. Нет, конечно, он для неё не пустое место, но от этого легче не становилось. И частенько Лёха выносил эту злость на улицу. И, видимо, накапливалось её доверху, раз на улице его боялись. И, если честно, то улица стала домом для Лёхи. Там он проводил большую часть времени, а в дом вечно страдающей матери приходил поесть и поспать. Чипа и Лис его семья. Братья! Пусть с недостатками. А у кого их нет? Лис - балабол и брехло, но с ним весело. Чипа простой и совсем не тупой, что бы о нём не думали. Он добрый и врать совсем не умеет. Зачем ему? То, что видит - говорит, что надо - спрашивает. Макар вспомнил о Серёге. Непонятный чувак. Другого бы шуганули, так спрятался бы дома. А этот лезет, не отгонишь. С виду вроде дрищ, а ведёт себя борзо. И чего там скрывать - вроде неплохой пацан. Лёхе даже было немного стыдно, что он с братвой заставил Серого тогда в могилу лезть. А с другой стороны, Серый доказал, что красавчик и сам их носом ткнул в тухляк, который ему подложили. Трудности закаляют. Кто знал, что книжный червь покажет стальные зубы.

***

Лёха Макар не спеша шёл мимо компании пацанов, рассевшихся на полуразбитых качелях и лавочках возле детского садика. Один из них, самый здоровый, что-то сказал и остальные заржали. Здоровяка звали Генка Пещерник. Это Лис его так прозвал. Генка, когда был маленький, лазал со своим братом по старым штольням, которые смогли откопать. Брат вырос и уже давно свалил из посёлка, а у Генки видимо привычка осталась. Так и ошивается у заваленной шахты со своей братвой. Генка был постарше Лёхи и характер у него с душком. Пещерник не упускал случая подколоть Лёху. Так, в открытую, переть боялся – у Лёхи тоже кулаки набитые. Ещё неизвестно, кто кому чёлюсть набок свернёт. Так и ведётся между ними как бы негласная вражда.

Лёха был на психе. Ворчание матери достало в конец и он, спрятав втихую зелёный карандаш сестры, сбежал на улицу. Солнце припекало и, выпарив лужи недавних дождей, сделало воздух влажным и спёртым. Настроение было паршивое, разговаривать ни с кем не хотелось, тем более с Генкой. Макар небрежно кивнул, здороваясь, и почти уже прошёл мимо, но Генка его окликнул.

- Э, Макар! Курить есть.

Лёха остановился и плюнул под ноги и сжал кулаки. Знает же чертила пещерная, что он не курит. Ну, тебя Генка за язык не тянули.

- Не боишься от капли никотина копыта откинуть, – усмехнулся Макар.

- Чё? – Толпа притихла. Генка секунду соображал, что ему сказали, а потом взорвался. – Ты чё, оборзел, Макар. Я тебя сейчас урою.

- Ну, рискни. - Макар шагнул навстречу, и компания приподнялась со своих мест. Лёха знал, что по негласным законам улицы никто не тронет его, пока он разбирается с Генкой. Один на один, по-пацански. Но видимо кто-то эти законы не чтил. Генка вскочил с налитыми кровью глазами, а в это время откуда-то сзади Лёхе Макару прилетело чем-то тяжёлым по затылку.

Часть 1 дальше

Витя Чипа

Откуда берутся страшные сны? И вообще сны? Дед говорит, что во сне можно делать то, что по-настоящему не умеешь. Это и так понятно. Чипа часто летал во сне, но летать боялся. Взмахнёшь руками, как крыльями и сразу вверх. Страшно. Надо постараться ухватиться за столб или дерево и потихоньку вниз перебираться. Главное, не дёргаться, а то снова вверх унесёт. Или что-то вкусное ешь, а тут раз и проснулся. И сначала даже вкус помнишь, а потом забываешь. И зачем такие сны? Вот и сегодня Чипе сон снился. Страшный, что аж он проснулся и. А потом сразу забыл, что снилось. Дед говорит, что если постараться, то можно вспомнить даже, как в пелёнках лежал. Но так далеко Чипе не надо. Если честно, он и сон-то не очень хотел вспоминать. Страшный всё-таки. Но оно само как-то думалось. Непонятно.

Чипа шагал по улице, пиная мелкие камушки. Солнце сильно грело и очень хотелось пить. Он дошёл до старого колодца, сделанного как теремок, из круглых брёвен, с деревянной перемычкой и намотанной на неё цепью с ведром. Чипа ухватил за ручку и стал крутить, опуская ведро в колодец. Когда ведро гулко плюхнуло о воду, Чипа заглянул в шахту колодца. Внизу отражался бирюзовый пятачок неба и голова Чипы на его фоне. Будто кто-то смотрит из колодца вверх. И тут Чипу окатило холодным потом. Страшный забытый сон ворвался в память. Ночью ему снился тоннель. Тоннель во тьму. Тоннель с сырыми стенами и удушающей вонью. А в конце тоннеля что-то копошилось, эхом отражаясь от стен. Огромное, скользкое и ужасное. Оно ревело и рвалось наружу.

Чипа дёрнулся и отошёл от колодца. Дед говорит, что сон - это как будто дневные переживания. Что-то Чипа не мог припомнить, где он про тоннель переживал. Может, это чужой сон приснился? Так и не вытянув ведро, Чипа припустил бегом на кладбище к друзьям и, казалось, что далёкий рёв несётся за ним следом.

Пробегая мимо садика, Чипа увидел потасовку. В клубах пыли молодняк Генки Пещерника кого-то окучивал ногами. Дед говорит, толпой на одного это плохо, а вот одному на толпу – тоже ничего хорошего. Это и так понятно. Так только в кино побеждают. Генка Чипе не нравился. Он обзывался и от него куревом воняет. Сквозь пыль мелькнула рубашка Макара, и Чипа остановился с открытым ртом. Это чего, Лёху обижают?

Чипа не любил, когда он злится. И старался не злиться. А как быть, когда обижают? Тем более Макара. Чипа хотел страшно закричать, но получилось какое-то мычание. Одному на толпу плохо, но с оружием можно. Он подбежал к забору, выдрал штакетину и бросился на обидчиков Макара. Те, разгорячённые, не сразу поняли, что к Лёхе спешит подмога.

- Ы-ы- ы, - Завыл Чипа и снёс троих с ног ударом плеча.

- Шухер! Смотри, дурик кладбищенский прискакал, – крикнул кто-то из толпы.

Чипа поднял штакетину и, выпучив глаза, замахнулся. Но Генкина братва, разгорячено дыша, видимо не верила, что Чипа ударит. Но Чипа ударил. Одному он попал по руке. Тот охнул и отбежал. Второму, торчащим из штакетины гвоздём, пробороздил щёку. Чипа махнул ещё раз, но не попал и штакетина, вырвавшись из рук, улетела под ноги Генке.

- Хорош воевать! – крикнул он своим. – А то этот дебил загрызёт кого-нибудь. Главное, Макару рыло начистили.

В Чипу полетели камни. Но он от волнения даже не мог что-нибудь обидное выкрикнуть. Стоял над лежащим Макаром с половинкой кирпича в руке и сопел. Братва Пещерника, возбуждённо переговариваясь, развернулась и медленно двинулась в сторону заброшенных шахт.

Макар застонал и присел. Из носа текла кровь, щека распухла, закрыв собой глаз, а верхняя губа надулась и посинела. Чипа улыбнулся.

- Макар, ты на алкаша Кузьмича похож.

- Пошёл ты. – Макар сплюнул кровь, поморщился и тоже попытался улыбнуться. – Помоги встать. Эти суки все ноги оттоптали.

- Чего это они?

- Не знаю. Войны хотят. – Макар, держась за Чипу, сел на лавочку. – Будет им война.

- Дед говорит - война это плохо.

- Я знаю, Чипа. Только по-другому нельзя.

Женька Лис

- Жека ,ты куда собрался? Чего молчишь, я тебя спрашиваю?

Отец Лиса, растопырив руки, стоял в проёме двери. Как обычно в это время он был пьян. Хотя, чаще к этому времени он уже не стоял на ногах.

- Никуда. Гулять иду, – огрызнулся Лис.

Отец засопел и скрипнул зубами. Его мутный взгляд был направлен куда-то мимо сына.

- Тебе мать говорила уроки сделать. Куда собрался? – рявкнул отец и икнул.

- Какие уроки. Лето уже. – Лис попытался поднырнуть под руку отца, но тот ухватил его за шею.

- Ле-ето, Жека. – Настроение отца поменялось. – А ты дома сидишь. Ик.

Лис попытался вырваться, но хватка отца, не смотря на его состояние, была крепкая.

- Слушай, Жека. - Отец за шею подтянул к себе Лиса и дохнул запахом перегар и блевотины. – Если кто тебя обидит… я за тебя... и за мамку… слышишь, Жека?

- Да слышу я. – Лис всё же вырвался из жёстких, как арматура, пальцев отца.

Он выбежал в коридор, по дороге в сердцах пнул кошку.

- Любого порву, Жека, – неслось вдогонку Лису.

Лис боялся отца. Боялся и ненавидел. Раньше по пьяни отец часто бил его и мать. Потом извинялся и всё повторялось. Мама терпела и успокаивала маленького Женьку. А отец снова находил причины для наказаний, и степень наказания зависела от того, какой стороной солдатского ремня он будет бить. Латунной бляхой со звездой или кожаной полосой. Мать рыдала, прикрывая собой сына. Лис не помнил, что же он такого мог натворить, что отец так злился. Но боль и страх помнил отлично. Даже сейчас, когда отец от водки подрастерял здоровье, а Лис подрос, он замирал от страха, когда пьяный родитель начинал буянить.

Лис однажды спрятал ремень. Ему тогда было лет семь. А отец за это отволок его в подвал и закрыл под замок. Маленький Женька, как и все дети, боялся темноты. Он ждал, что отец остынет и выпустит его, но тот видимо забыл. Женька выл всю ночь, сидя на холодных каменных ступенях, прижимаясь щекой к дощатой двери подвала. Он боялся оглянуться. Ему казалось, тьма шевелилась там, внизу. Гремела банками с закруткой, тихо посмеивалась и что-то шептала. Тьма страшно шептала и звала к себе, в темноту, в пустоту, туда, где живут жуткие безглазые твари. Женька знал, если он оглянется, тьма ухватит его за ноги и утащит вниз. Он готов был бежать к отцу, пусть тот хоть ремень изорвёт об него. А тьма шипела, хихикала и звала, царапая чёрными коготками ступени, и дышала холодом и плесенью в затылок…

Мама, придя с ночной смены, отворила подвал и долго успокаивала замёрзшего Женьку. И первое, что сделал испуганный мальчик – вернул ремень отцу. Тот извинялся, даже всплакнул, но…

И с того времени что-то надломилось в маленьком Женьке. Прежде чем заснуть, он подпирал двери шкафов стульями и ни в коем случае не опускал ноги ночью с кровати. Кто-то во тьме за закрытыми дверями наблюдал за ним через щёлочку и Женька, сильно зажмурившись, ждал, когда уснёт. Он часто писался во сне. Даже сейчас, когда повзрослел. Но никто из друзей об этом, как и о боязни темноты, не знал.

Лис, вырвавшись из дома, побежал к кладбищу. Как ни странно, там с друзьями он даже ночью он чувствовал себя спокойно. Здесь не было подвалов и дверей и страхов, что за ними живут. Нет, склеп один был. Он возвышался тёмным монументом посередине кладбища. Рассказывали, какой-то местный бандит в девяностые годы решил устроить себе семейный склеп, словно какой-нибудь европейский аристократ. Склеп пустовал не долго. Бандита вместе с семьёй расстреляли в машине. И, по наставлению усопшего, его братва гробы закапывать не стала, а закрыла в этом монументе. Говорят, вонь стояла на всё кладбище, даже в посёлке чувствовалось. Местные ругались и грозились закопать гробы, но сорвать большой амбарный замок со склепа так никто и не решился. Со временем проблема ушла естественным образом.

Лис тогда ещё не родился, и эти рассказы вызывали только улыбку. Склеп по кругу зарос деревьями и страха не вызывал. Хотя на секунду промелькнула мысль, как Лис бьётся с той стороны двери старого склепа, гремя амбарным замком. А сзади…

Лис вздрогнул от пробежавшего по спине холодка. До сих пор не верилось, что этот дрищ Серый в могилу лазил. Придурок. О зависти Лис даже не думал. Злился, что сам так бы никогда не смог. Вот морду набить Серому - это он с удовольствием. Но, сука, Макар со своим обещанием…

Сергей

Владимир Петрович с восхищением смотрел на брошку. Сергей с утра пораньше прибежал в библиотеку и принёс библиотекарю свою странную находку. Тот вертел её в руке, сравнивая с фотографией графа.

- Да, действительно, Сергей. Похоже, это та самая брошь. Удивительно, столько лет спустя находить предметы, касающиеся той старой истории.

Сергею было приятно, что его находка обрадовала библиотекаря. Да и избавиться от неё ему не терпелось. Само собой он скрыл, как брошь попала к нему. Сказал, что на улице в грязи нашёл.

- С твоего позволения, я покажу эту вещицу своему студенческому другу. Он очень живо интересовался этим загадочным тайным обществом Алая Звезда. Ты не против?

- Владимир Петрович, делайте, что хотите.

- Вот уж действительно - ирония судьбы. Не расскажи я тебе историю графа Вяземского, ты бы и внимания не обратил на эту безделушку.

Сергей улыбался и кивал. Он и не обратил. Просто в каком-то безумном трансе процеживал сквозь пальцы могильную жидкую грязь в поисках ножа. Странно, всего несколько дней прошло, а это воспоминание не вызывает даже сердцебиение. Сергей словно стал выше этого страха.

Избавившись от брошки, Сергей покружился по пустой улице и, подумав, направился к беседке у кладбища. Ему не терпелось кому-нибудь рассказать про эту находку. А про то ночное приключение знали только четверо. Макара, Лиса и Чипы в беседке не оказалось, но их громкий разговор слышался со стороны кладбища.

Сергей нашёл их почти в центре поселкового захоронения. Лис обрывал полудикую вишню и морщился от кислых ягод. Чипа сидел на лавочке, по-детски засунув под задницу ладони, и смотрел на Макара. А тот уселся верхом на надгробие и прислонился щекой к гранитной плите. Сергей даже растерялся. Как-то странно Макар выражал скорбь у старой могилы.

- Там, что, родственник похоронен?– шепнул Сергей и Чипа кивнул, а Лис заржал.

- Всё Макар, хорош обниматься. Серый пришёл, оставь ему тоже. – Лис плюхнулся на лавочку рядом с Чипой.

- Серый, чего припёрся? Вот, не до тебя сейчас совсем. – Макар отслонился от плиты и сел на краю надгробия.

Под правым глазом у него расплылся лиловый синяк, а всё лицо было, как будто его пчёлы искусали. Сергей присвистнул. Теперь понятно, чего он с могилой обнимался. Холод к набитому лицу прикладывал.

- Где это ты так?

- Тебе чего надо? – Видно было, что Макар злился. – Вали отсюда. Без тебя тошно.

- Слышь, Серый, а ты бы смог человека убить? – Лис, склонив голову на бок, испытующе смотрел на Сергея.

- Не знаю. – Сергей растерялся. – Нет, наверное.

- А ты, Чипа?

Лис толкнул локтём Чипу в бок и тот отрицательно затряс головой.

- Видишь, Макар, убийцы из нас никакие. Ты лучше скажи, зачем попёрся к ним? У Пещерника сопли закипают, когда он тебя видит. Нас не мог подождать?

- Не мог. – Макар облизнул пересохшие губы.

- А делать что дальше будем?

- Не знаю, – тихо сказал Макар.

Из этой тихой перебранки Сергей понял, что, как минимум, ему тут не рады и, что Макар подрался с Генкой Пещерником.

- И чего? Мы это так всё и оставим? – Лис толкнул Чипу. – Чипа, ты чего молчишь?

- Да, – кивнул Чипа.

- Чего - да? Балбес. Слышь, Макар, давай к ночи у дома Генку подловим. Отметелим его толпой, как и они тебя.

Макар осторожно дотрагивался до синяков на лице и морщился. И вдруг Сергей почувствовал себя сильнее, чем они. Не физически, конечно. Это их он боялся? Это они были для него эталоном крутости? Обсуждают план мести, а месть-то мелочная. Ещё бы из-за угла какашками закидали.

- Они поступили подло, – сказал Сергей и все на него посмотрели. – И вы тоже так хотите поступить?

- Серый, это называется ответочка. – Лис махнул кулаком перед самым носом Сергея.

- По-моему, это называется - трусость. – Голос Сергея дрогнул, но он выдержал презрительный взгляд Лиса.

- А, по-моему, тебе пора дёргать отсюда. Макар, ты-то чего скажешь?

Лёха Макар с трудом встал, толкнул Сергея в грудь и оскалился окровавленными зубами.

- Тебе кто слова давал? Это наши разборки. Иди книги читай.

- А я пойду и почитаю. А вы тут кулаками потрясите, и, может, ещё малолетку поймаете и в могилу заставите лезть. Вы же крутые. Тоже мне, - кладбищенское братство! – Сергей в ответ толкнул Макара. – Чтобы вашу силу признавали, её надо показывать.

- Ты чего, задрот, разговорился? Силу тебе показать? Сейчас покажу.

Лис ринулся было к Сергею, но Чипа его остановил.

- Погоди, Лис. – Макар хмуро поглядел на друзей. – Может, Серый и прав. Я тихушничать не собираюсь… короче, я сейчас к Генке иду.

- Тебе мало что ли было? – сказал Лис.

- Наверное, мало. Вы со мной?

- Да их там человек восемь!

Макар промолчал, затем выдрал из старой могильной оградки кусок арматуры.

- Я пойду, – тихо сказал Чипа и стал расшатывать ржавый витой могильный крест.

- Хорош, Чипа, ты чего творишь? – Лис пнул оградку и выломал ещё пару арматур. – На, держи. Макар, что прямо сейчас, по светлому пойдём?

- Генка нас стопудово будет ждать. Но, не сегодня - это точно. Так что сейчас самое время. Шуганём их хорошенько.

- Смелость города берёт, – сказал Сергей и “кладбищенское братство” на него оглянулось.

- Чего? – Макар подбрасывал арматуру и ловко ловил её.

- Это Суворов сказал, – ответил Сергей. – Полководец. Он тоже малым числом одерживал победы над превосходящим противником.

- Тоже, - Макар скривился. - До победы нам…

- А чего, Серый, – Лис противно улыбнулся. – Пойдёшь с нами. Или ссышь?

Сергей задохнулся, не зная, что сказать. Он не боялся. Правда, не боялся. Только вот он никогда в жизни не дрался.

- Не, Лис. – Макар пристально посмотрел на Сергея. – Что он не трус, он доказал. И теперь пусть сам решает. Как ты сказал, Серый – быть сильным или только казаться.

О таких манипуляциях, типа - на слабо, Сергей знал. Мама не раз предупреждала и предостерегала от этого. Но на её беду сын вырос непослушным. Плевал он на все эти подколы. Он бы и сам пошёл. Бунтующая душа, вскормленная книжными приключениями, требовала реальной жизни. Сергей тоже вдарил по оградке, но только ногу отбил. Арматура не отвалилась. Тогда Макар взял из рук Чипы его оружие и отдал Сергею.

- Чипа, у тебя кулаки здоровые. Тебе нельзя железо давать.

Чипа не обиделся, а наоборот, с довольной улыбкой поглядел на свои действительно огромные кулаки.

- Ну, что, кладбищенское братство, – Макар подмигнул заплывшим глазом. – Двинули.

***

К брошенной шахте шли не напрямик через поле, а сделав большой крюк со стороны леса. Лис пытался шутить, но выходило нервно и глупо, хотя Чипа всё равно смеялся. Макар частенько останавливался перевести дух. Видно после утренней стычки ему было плохо. Но, на предложения повернуть назад, только огрызался. Чем ближе подходили к шахтам, тем сильнее волновался Сергей. Ноги тряслись, а рука с арматурой вспотела. Но нет, к своему удовольствию, Сергей не боялся. Его трясло от ожидания драки. Он помахивал железякой, представляя, как бьёт Генку Пещерника. Причём в мыслях Сергея была только победа. Он даже думать не хотел, что им наваляют. Их меньше, но они вооружены. Арматура, конечно, для устрашения. Кто в здравом уме полезет драться на человека с железкой в руках?

Огромные серые каменные глыбы были разбросаны по всему лесу. Некоторые даже были выше больших сосен. На этих глыбах трава росла только в расщелинах. Сергей иногда представлял, что это кости какого-то древнего динозавра торчат из земли, а самое страшное и интересное скрыто из виду. Самая большая скала находилась у кромки леса. В ней, или вернее под ней и был когда-то вход в шахту. Возле самой шахты находился старый шахтёрский посёлок. По сути, это несколько низеньких каменных домиков с давно провалившимися крышами и заросшими бурьяном. И, судя по запаху, компания Пещерника использовала эти развалины вместо туалета. Прятаться было легко. Кто-то из посёлка уже много лет свозил к шахте мусор. Кучи высились, как будто огромные кроты поселились в этих шахтах и выбрасывали наружу всякий хлам, найденный под землёй. Кладбищенское братство перебегало от кучи к куче, пока не добралось до поляны перед шахтой. Макар подал знак молчать и указал в просвет в бурьяне. На входе в шахту, как пристройка к скале стоял ещё один домик. Широкая двустворчатая деревянная дверь, скрепленная ржавыми пластинами, была распахнута настежь. И, скорее всего, не закрывалась, так как одна створка вросла в землю.

Сергей по рассказам знал историю шахты. За многие годы ресурс она свой не исчерпала, но в промышленных масштабах шахту было использовать нерентабельно. Шахта была старая и о технике безопасности для рабочих уже речь не шла. Говорили, что много людей там погибло. Тем более, километрах в пяти отсюда известняк стали добывать открытым способом. Раскопали огромный карьер и белый камень стали возить большими машинами, а не вручную, на тележках, как раньше. И, наверное, в годах 50х прошлого века шахту закрыли. Штольни были взорваны, а пещеру входа некоторое время использовали как склад. Позже, когда склады бросили, подростки как то смогли раскопать вход в шахту. Не сказать, что вокруг было полно любителей побродить по старым шахтёрским катакомбам, но такие были. К счастью никто из диггеров не погиб. И уже лет тридцать, несмотря на жалобы родителей, что их дети ошиваются на этих развалинах, администрация города только отбивается обещаниями. И вот Генка со своим дружками облюбовал вход в штольню. Тут у них, типа, штаб. В чём конфликт Генки и Лёхи, Сергей не понимал. Одни на шахте, другие на кладбище. Но, видимо, время от времени нужно показывать свою силу и влияние. Генка с компанией поступили трусливо, избив толпой Макара. И теперь пришла пора, как говорит Лис, ответочки.

У входа в шахту в ободранном кресле развалился Генка и курил. Ещё трое сидели у костерка, жаря на проволоке сосиски. Лис что-то забурчал, но Макар показал ему кулак. Сергей улыбнулся, пещерников было мало и они точно не ждали нападения. Сердце у Сергея билось где-то у горла, он уже готов был с криком вырваться в бой.

- Ну, что, погнали, – шепнул Макар и толкнул Сергея. – Слышь, Суворов, арматурой по голове не бить.

Сергея только сейчас кольнуло ощущение реальности. Бить! А там такие же мальчишки, как и они.

- Понеслось.

Что дальше было, Сергей помнил как во сне. Сердце будто взорвалось. Он бежал, подняв над собой грозное оружие, и что-то кричал. Рядом, страшно выпучив глаза, выл Чипа. Макар словно и не хромал по дороге сюда. Он первый ворвался на поляну и ударом ноги повалил Генку Пещерника вместе с креслом. Трое у костра только успели привстать, когда Лис на ходу снёс их стряпню и с размаху секанул одного по ноге арматурой. Двое рванулись ко входу в шахту, когда оттуда навстречу выбежали ещё шесть человек.

И, можно сказать, завязался бой. Сергей орал, как безумный и пытался ударить кого-нибудь. Но, видимо, кроме него этого никто не хотел. Противник либо уклонялся, либо убегал. Макар с Генкой боролись в пыли. Лис тоже кого-то бил. Чипу боялись больше, чем Сергея с арматурой. Он как медведь сшибал с ног, попадавших под руку, но не пытался добивать, а гнался за следующим. Сергей пока в этих догонялках проигрывал. Даже когда подходил момент, он замахивался арматурой, но задерживал руку. Странно он рвался в бой, а боли причинять не хотел.

Зацепившись ногой за кусок проволоки, вросшей в землю, Сергей растянулся на земле, но тут же вскочил. Железяки в руке не оказалось. Перед ним стоял прыщавый мальчишка и сжимал кулаки.

- Чё ты?! – визгливо крикнул прыщавый.

- Ничё, а ты чё? – крикнул Сергей и тоже сжал кулаки.

- Ну, чё ты, давай, – прыщавый сделал выпад вперёд, пугая Сергея и тут же убежал к шахте.

Сергей стоял растерянно в клубах пыли поднятой борющимися Генкой и Макаром. Его первая драка закончилась капитуляцией врага и бегством. Слева метнулась тень и Сергей не понял, как оказался на земле. В глазах потемнело, а боль обожгла скулу. Он попытался встать, но тут же получил ногой под дых. Сергей задохнулся и упал лицом в пыль. Второй удар пришёлся по локтю. Сергей взвыл и попытался сгруппироваться, но следующего удара не последовало. Рядом упал рослый пацан, а на него навалился хрипящий Лис. Пацан пытался отодрать оттолкнуть от себя Лиса, но тот в каком-то бешеном исступлении молотил кулаками противника по лицу, и промахиваясь – по земле.

- С-сук-а-а ш-ш ты, – шипел Лис, брызгая кровавой слюной с разбитых губ.

Сергея словно парализовало. Он видел много драк по телевизору, но это не в счёт. Сам он в школьных стычках не участвовал, но присутствовал на этих детских потасовках. Обычно они все сводились к обзываниям, толканиям и нелепой борьбе пока противник не сдастся. А страшные слова до первой крови, как правило, так и оставались словами.

Сейчас же прямо перед ним была настоящая драка. Без соблюдения каких либо правил и намёка на романтику. Бей лежачих! В кровь! Ногами по лицу! Бей! Бей! А-а-а!

Сердце, казалось, пульсирует где-то под ключицей. И, будто заразившись этим безумием драки, Сергей зарычал и вскочил. Рык получился фиговый, но разве это важно? Сергей рвался в бой, но уже по-настоящему. Картина сраженья изменилась. Тот, с кем дрался Лис смог вырваться и, прихрамывая, убежал в сторону свалки. Чипа загнал остальных в пещеру, и они оттуда кидались в него камнями. Генка, рыча, вырвался из рук Макара, лягнул его в живот и тоже бросился к пещере. Сергей, как вратарь, расставив руки, бросился навстречу. На что он рассчитывал не понятно. Генка был почти в два раза крупнее, но Сергей об этом даже не думал. Он махнул растопыренной ладонью и, к его удивлению, Генка отлетел в сторону, кувыркнулся в пыли. Но тут же вскочил и, обогнув Чипу, бросился в пещеру.

- Уходит ! – не своим голосом заорал Сергей и бросился следом.

Что-то произошло. Хлынули непонятные, но в то же время приятные ощущения. Он чувствовал страх. Не свой. Страхом несло из пещеры. И этот страх манил. Он должен... Сергей уже не помнил, зачем они здесь появились, но ему хотелось утолить свою жажду…

- Стой, придурок! – только и услышал он крик позади, когда ворвался сквозь деревянные двери в пещеру. Темнота и страх со всех сторон. Как же легко и свободно. Сергей обернулся. Лис стоял на границе тени у входа в пещеру, будто боясь войти, и испускал волны страха. Сергей засмеялся. И под сводом небольшой пещеры, отражаясь эхом, прокатился какой-то зловещий и совсем не его смех. Резко кольнуло в сердце, и Сергей неожиданно стал видеть в темноте. Генкины друзья прятались за ящиками и топчанами и многие в руках держали камни и обрезки труб. Они сочились вкусным страхом.

Сергей посмотрел на свои руки. Черная паутина их оплела подобно перчаткам. Паутина, дающая силу. Мальчик до хруста сжал кулаки и засмеялся.

Часть 1 ещё дальше

Макар

Лёха ликовал. Уж он не знал, как выглядит со стороны его набитая морда, но точно она была довольная. Мать плакала, ругалась, грозилась в интернат отдать и снова плакала. А Лёха Макар, несмотря на сотрясение мозга, не мог согнать с опухшего лица улыбку. Наконец-то этого козлину Генку на место усадили. Будет сука знать на кого гавкать. Если честно, тогда в Лёхе обида говорила. И уже когда к пещере подошли, он понял, что зря. И не прийти было нельзя и против такой толпы не повоюешь. Эффекта неожиданности надолго не хватило. И уж точно от Серого Лёха такого не ожидал. Красавчик! Хлипкий на вид, а кулаками машет! Батя его что ли приёмам каким обучает. Или, как эти… викинги грибов обожрутся, а потом крушат всё подряд. Чего там Серый сожрал непонятно, но Генка со своей братвой пулей из пещеры выскакивали. Аж не верится.

Три дня уже Лёха тупеет, лёжа на диване у телевизора. Хотя толком и смотреть нечего. Фильмы - муть какая-то доисторическая. Одни и те же новости по десятому кругу показывают. Лёха уже не хуже дикторов мог всё пересказать. Опять какие-то нескончаемые политические тёрки, экономические обвалы, погодные катаклизмы и вот ещё – комета куда-то летит. Короче хреново везде и всем. Кроме Лёхи. Неплохо всё же Генку осадили.

Мать бурчит. Пульт уже пару раз забирала. Хорошо Машка, добрая душа, пульт возвращает. Скучновато. Когда уж башка перестанет ломить? С пацанами хоть тусануть.

- Лёш, - вдруг позвала мама. – Ты как себя чувствуешь? Тут к тебе гость пришёл.

- Гость? – Лёха было вскочил, но опять лёг на диван морщась от головокружения. Кого там принесло? Чипу с Лисом мать и на порог бы не пустила. – Кто там?

- Сергей.

- А… пусть заходит. – Макар растерялся. Уж кого, а Серого он не ждал.

Но вместо Серого в комнату влетела Машка.

- Смотри, что мне гость принёс! – радостно крикнула она и бросила на грудь Лёхи какой-то волосатый шар.

Вдруг показалось, что в больной голове что-то взорвалось. Макар почувствовал, что у него сейчас сердце остановится. Он трясущимися руками держал этот шар, судорожно вдыхая воздух. Страх сдавил горло и душил…

- Ты чего? – обиделась Машка и забрала шар обратно. – Это ёжик.

Лёха сжал трясущиеся кулаки. С чего это вдруг приступ паники? Ведь, правда, игрушка мягкая. Лохматый ёжик со смешными выпученными глазами. Привидится же.

- Привет, Лёха.

В дверях стоял встревоженный Серый.

- Здорово, – голос Лёхи от волнения осип. – Тебя пацаны прислали?

- Не. Я сам. Поговорить надо.

Макар поморщился. Глупое видение ещё стояло перед глазами.

- Тебе страшно? – вдруг спросил Серый.

- С хера ли? – автоматом огрызнулся Макар. – Машка, вали отсюда.

Сестрёнка надула губки и, обняв ёжика, поплелась из комнаты, по пути бросив влюблённый взгляд на Серого.

- Я почувствовал твой страх, – сказал Серый, когда Машка прикрыла дверь. – Я, правда, не пойму, отчего он возник. Но… вот прямо сейчас… через стенку. Такая волна страха…

- Слышь, ты! Почувствовал он. – Лёха растерялся, но тут же вспылил. – Чего припёрся?

- Я … поговорить… по поводу той драки.

Макар засопел, чувствуя, как угасает вспышка злости, как до этого улетучился страх.

- Да всё по красоте было. Генку наказали. Ты молодец, безбашенный.

- Я про другое.

- Короче, Серый. Ты бы про то и другое меньше болтал. Со мной можешь поговорить. С пацанами, там. Но, ты понимаешь, дома лучше не болтать – проблемы и у тебя и у нас будут.

Серый кивнул и опустил взгляд.

- Ты чего попёрся в шахту? Генкины придурки могли и по голове камнем зарядить.

- Да послушай ты!

Лёха удивлённо замолчал. Серый выглядел не как человек, которого хвалят. По всему видно он был растерян и не находил слов.

- Ну, – Макар привстал на локте.

- Я толком не помню, что в пещере было, но я… как бы видел страх Генки с его дружками.

- Чего? Прикалываешься, или тебе точно камень в голову прилетел?

Но серый не улыбался.

- Я…я не знаю. Но чем страшнее им было, тем сильнее я становился. Слышишь, Макар! Я камень сжал, а он на куски рассыпался! Я…

- Тормози, Серый. У меня сейчас самого башка на куски рассыпается. Мало чего в темноте показалось.

- Я видел в темноте! Как днём видел! Макар, ты мне веришь?

- А тебе надо, чтобы кто-нибудь поверил? Во что? Что ты страхи видишь? – Макар не понимал, что хочет от него Серый и начинал злиться. – Сходи в медпункт. Дядя Коля тебе мозги зелёнкой помажет.

- Ну, ведь было же что-то! – в голосе Серого прозвучали плаксивые нотки.

Макар сел на диване, зажмурился, подождал, когда уляжется мельтешение перед глазами. По всему видно, Серого не в шутку что-то беспокоило.

- Серый, ну сам подумай, с чего тебя в пещере глючить начало? Похоже, Генка со своими отморозками клей там нюхал или ещё чего. Ну… и ты хапанул. Короче, не парься. И не болтай. Понял? Я чуть оклемаюсь, тогда соберёмся и поговорим.

Серый кивал. Уж чего там ему приглючило, но, похоже, Макарово объяснение успокоило пацана.

- А теперь, Серый, вали. Реально башка трещит.

- Ладно, пока. – Серый, понурив голову, вышел из комнаты.

Макар повалился на подушку. Вот ещё приручили на свою голову, подумал он. Хотя, кто его приручал? Сам прибился. Любитель острых ощущений. Напугать хотели. Ха! Теперь он страхи чувствует. Может Лис и прав. У Серого в могиле крыша поехала. Страх он через стенку почувствовал. Сука… нашёл что подарить.

В памяти невольно всплыл тот день. День, когда умер отец. Лёха тогда был мелкий совсем. Во второй класс только перешёл. Одинаковые дни пролетают незаметно, не оставляя в памяти и следа. А что-то очень хорошее или плохое, если даже и забываешь, то всё равно иногда вспоминаешь. То сентябрьское утро второклассника Алёши было обычным. До того момента когда на перемене старшие пацаны из пятого класса не позвали его за школьный складской сарай.

- Мелкий, курить будешь? - Сунул под нос Алёше дымящийся бычок пухлый пятиклассник.

- Не, я не курю, – Лёшка Макаров попятился готовый сбежать

- Ну и дурак. Сигареты силы дают. – И пухлый саданул кулаком в плечо стоящего рядом одноклассника. Тот ойкнул и отскочил. – Видал? Хочешь самым сильным в классе быть? Давай.

Сильным Алёша быть хотел. И тем боле самым сильным. Он несмело взял бычок и затянулся. У Алёши перехватило дыхание. Он как будто вдохнул что-то кислое и горькое одновременно. Голова закружилась.

- Ха, придурок, – заржали пятиклассники и помчались в школу.

А Лёша Макаров всё стоял, пытаясь прокашляться и выдохнуть из себя эту гадость. Он вытирал выступившие слёзы, зачем-то всё ещё держа окурок в руке. А когда Алёша поднял взгляд, на него смотрел учитель. Тот видимо пришёл разогнать из-за сарая курящих учеников, а тут попался Лёша.

Домой Лёша Макаров шёл, как на казнь. Родителям, конечно же, позвонили.

- Ты его не ругай сильно, - говорила мама Лёши своему мужу и всё же осуждающе смотрела на сына.

Леша стал было оправдываться, но отец его остановил. Мама была беременна, и при ней он старался не ругаться. Обычно отец сажал Лёху в машину, и они выезжали на трассу и уже там и происходили поучительные разговоры. Так было и в этот раз. Отец Лёши просто рассвирепел. Сначала он долго молчал и Лёша со страхом глядел, как играют желваки у него на скулах, а потом отца прорвало. Сам он не курил, да и не пил совсем. Отец жал на газ и поливал грязью всех любителей плохих привычек, а заодно и сына. Лёша чувствовал себя самым несчастным на свете. Он всхлипывал, но сдерживал слёзы. Отец не терпел нытиков.

- Поклянись, что никогда не будешь курить, - наконец сказал отец и посмотрел долгим суровым взглядом.

- Клянусь! – почти радостно крикнул Алёша.

А потом всё закончилось. Долгого взгляда отца хватило, чтобы не увидеть грузовик, выехавший на встречную полосу. Потом сказали, что водитель грузовика был пьян и просто уснул. Просто. Ничем не связанные случайности привели к беде. Глупая шутка старшеклассников, любящий отец, не желающий расстраивать беременную жену, пьяный водитель, который даже не помнил, как всё произошло. Всё сплелось в оной точке пространства и времени. А в памяти Алёши осталось только одно – он виноват в смерти отца.

Алёша очнулся, сидя на обочине. Их старая легковушка, будто разорванная напополам, дымилась в стороне. Лёше было больно дышать, а перед глазами мелькали разноцветные пятна. Что-то круглое лежало на коленях. Круглое, и мохнатое, как подарок Серого Машке. Лёша закричал, не слыша своего крика, держа в руках голову отца.

Жека Лис

Странная штука привычка. Порой, может даже слишком часто, Лис обижался на Макара, спорил с ним, завидовал. Но, всё равно приходил к кладбищенской беседке - месту их постоянной встречи. Поболтать, время провести. Давно, пару раз наверное, Лис, обидевшись на Макара, тусовался с Генкиной компанией в пещерах. Нормальные пацаны, не хуже других. Но что-то не зашло. Да что там! Темно и.. страшно в этих пещерах. А Генку, как крота, в эти норы тянуло. Уроды пещерные.

И почти каждый вечер Жека Лис шёл к беседке. Ну, что это, если не привычка? Сказать, что ему там нравилось? Не особо. Макар со своим уродским кодексом. Не кури, не пей! Ещё старушек через дорогу переводить - тогда вообще святые станут.Нет, конечно, Лис не выкладывал все свои проблемы на суд друганов. Говорил только то, что не могло подпортить его репутацию отвязного безбашенного чувака. Какие у него могут быть страхи? Пьяный отец и боязнь тёмных подвалов? Ха! Да хрен про это кто узнает! Приколов и издёвок Лис не потерпит.

Но то, что гложет последнее время, Жеке было просто необходимо с кем-нибудь обсудить. Ну, Макар бы, наверное, с полуслова понял. Но он сейчас дома отлёживается. А с Чипы толку никакого. Беспокоил Лиса Серый. Что-то неладное с этим дрищём. Фиг с ним, прибился к уличной компании, которая реально сначала поглумилась над ним. Жека ни за что бы не вернулся. Зажлобил бы, обиделся, но не вернулся. Но не в этом дело. Что Серый страх потерял - это уже понятно. Лезет в драку без тормозов. Но такое ощущение, что Лис этот страх подобрал. Там у шахты Лис что-то увидел. Может, показалось в пылу драки. Чипа говорит, что ничего такого не было. А Лис видел. Видел, как Серый в пещеру бросился, и у него, сука, глаза светились. Глаза! Как у кошки. А Генкиных кентов он как дошколят раскидал. Они с такими рожами перепуганными с пещеры ломились. И самое главное Лису тоже было страшно. Хрен знает отчего, но страшно. Будто тьма подвальная, уцепившись чёрными крючьями когтей, лезла наружу, на свет. Не место ей на свету. Жека понимал, что детские страхи - это глюки, разыгравшееся воображение ребёнка. Но сейчас-то какого хрена? Отчего страшно так? Будто опять он мальчишка и готов ссаться от вида погребных отдушин. И ведь всё началось когда этот чертила появился в их, пусть не дружной, но компании. А, может, правда - глюки? Чипа не видел ничего. Он, как разогнал толпу у шахты, где-то нашёл сосиски и жрать начал. Бегемот ненасытный. Макар тоже, пока пыль отплёвывал, Генкина компания из пещеры разбежалась. А у Серого, когда плелись домой, он не спросил. Сука! Да побоялся спросить! Это бесило. Не должен Лис этого дрища бояться. Что с ним не так? С какого хрена он вообще к ним привязался? Это его, Лиса, друзья. А Серый тут никаким боком не подходит.

Отчего-то Жека Лис себя считал главным в их компании. Не по силе, нет. Тут не поспоришь. В уме и тупости тоже его Макар с Чипой обошли. Но именно Лис когда-то давно собрал их компанию вместе. В классе втором или третьем Лис не пошёл на уроки. Не то, чтобы он хотел прогулять. Просто ему было стыдно за оттопыренное красное ухо, которое надрал подвыпивший отец. В классе бы смеялись, а от злости Лис покраснел бы ещё больше. Шатаясь вокруг школы Жека наткнулся на Чипу. Чипой это его потом прозвали. А тогда Лис его Витюшей обзывал. Ему казалось это обидным, но Вите как-то было всё равно. Для своего возраста он был огромен, почти на голову выше своих одноклассников. И, наверное, на две головы тупее. Витюша просто заблудился и не нашёл свой класс и, чтобы не попасться на глаза директору школы, прятался на спортивной площадке. Поприкалываясь, впрочем, без особого результата над Витюшей Жека Лис плюнул и пошёл дальше. Витюша побрёл следом. Тогда-то они и увидели Лёху Макарова. Он стоял за углом котельной. При виде Женьки и Вити, Леха выпрямился и наскоро вытер слёзы. Он смотрел почти с вызовом, а свежий шрам алым рубцом рассекал правую бровь. Жека знал, что недавно Лёха с отцом попал в аварию. Он бы многое отдал за такой же по-настоящему мужской шрам и, наверное, отдал бы всё за то, чтобы его отец также погиб в аварии.

Слово за слово, так и разговорились. Витюша-то, конечно, больше молчал. Чтобы не маячить во дворе школы, решили на кладбище идти. Там людей нет, и дед у Витюши типа сторожем работал. Так потихоньку и сдружились. А теперь этот персонаж – Серый прибился. Когда же Макар на свет из дома выползет? А то Чипа собеседник никакой, да и опасно вдвоём сейчас тусоваться. Генка, тварь упёртая, вряд ли простил. Может и охоту устроить.

На улице скрипнула калитка. Лис выглянул в окно. Участковый дядя Гена закатил свой старенький велосипед во двор и, отряхнув пыль со штанов, направился в дом. Дядя Гена с отцом Лиса были старые товарищи. Он часто заезжал выпить и поболтать о политике и прочей херне. Участкового встретил опухший с похмелья отец Жеки.

- О, Генас. Ты вовремя. Есть чего, здоровье поправить.

- Николаич, опять гуляешь. На работе не потеряют.

- Нормально. Я в отгулах на неделю. Так есть чего выпить?

Дядя Гена кивнул, похлопав по потёртому портфелю. Собутыльники направились на кухню, а Лис их проводил тоскливым взглядом. Опять сейчас нажрутся и на пару будут жизни учить. Синеболы. Может, Макар и прав. Нечего это пойло глотать.

- Жека, - вдруг позвал отец. – Ну-ка пойди сюда.

- Чего? – вяло отозвался Лис.

- Я кому сказал!

Лис с опаской зашёл на кухню.

- Ну, вот, спрашивай, – махнул рукой отец.

- Так, Женька, посёлок у нас маленький. Так сказать, не скроешься. Ты про драку слышал? – дядя Гена пристально посмотрел на Лиса.

Женька почувствовал, как у него застучало сердце.

- Слышал, – утвердительно кивнул дядя Гена. – Заявлений, так сказать, не поступало. Но родители жалуются. Представляешь, пять пацанов по посёлку споткнулось и упало с разными показателями ущерба для здоровья. Так сказать, массовый падёж. Я не знаю, Женька, участвовал ли ты там.

Лис облегчённо вздохнул.

- Но, твой приятель, Алёксей Макаров сейчас дома с сотрясением мозга. И хорошо бы этот мозг на место встал, и вы дураки поняли, что до добра это, так сказать, не доведёт. Не голову отобьют, так на малолетку загремите. Вы уже не маленькие. Думать надо начинать.

Отец Лиса довольно потянулся. Видно здоровье уже поправил.

- Да остынь, Генас. Вспомни, как мы молодыми были. С городскими на дискотеке цепями велосипедными бились.

- Ты вот, Николаич, оставь. Таких, как мы, единицы остались. Кто сидит, а кто вон на кладбище…

- Всё понял, Генас, – наигранно нахмурился отец Лиса и подмигнул сыну. – Понял, Жека? Узнаю – убью. Генас, это не для протокола.

- Да ну тебя, Николаич. Наливай. – Участковый расстегнул свой портфель и достал папку. – Иди, Женька, посмотри ориентировки. В городе мужики пропали. За неделю несколько человек. Может, кого в посёлке видел. Там копии есть. Возьми, своим пацанам покажи.

- Да бухают где-нибудь в гаражах, – усмехнулся отец Лиса.

Жека Лис вышел в комнату и перелистал папку. Пропавшие, как на подбор, - мордатые хмурые типы. Правильно отец говорит, - пьют где-нибудь. Одна рожа показалась знакомой. Точно! Дурачёк, что газеты на автобусных остановках продаёт. Метра под два ростом, а лицо, как у пацанёнка. Не бреется даже. Сунет под нос газету и мычит что-то по своему, по-дибильному. Не знать, что он безобидный, так можно со страху обосраться. А так мелкота в него камнями кидается. Тоже пропал, значит. Ну и хрен бы с ним. Лис не любил всяких сумасшедших и уродов. Чипа не в счёт. Он дурик правильный, с ним только уметь общаться надо.

На кухне уже в полный голос заговорили отец и участковый. Подвыпивший Дядя Гена уже без стеснения вспоминал, как он по молодости магнитолы с машин воровал.

- Да пошло оно всё, – буркнул Лис и, бросив папку на диван, вышел на улицу.

Часть 1 окончание

Витя Чипа

Любить можно по-разному. Вот пчёлы цветы любят, размышлял Чипа, птицы - в небе летать, отец у Лиса водку любит. Витя Чипа любил клубнику и бабушкины пирожки. Дед говорил, что таких пирожков ни в одном ресторане не делают. В ресторанах Чипа не был и верил деду на слово. Ещё можно телевизор любить. Бабушка всегда его смотрит, когда готовит. Может, поэтому у неё так вкусно получается, из-за любви? И у пчёл мёд вкусный. Любовь это хорошо. Ещё дед говорил, что рано или поздно Витя в девушку влюбится. А как это узнать, когда влюбишься?

Чипа сидел на крыльце в обнимку с тарелкой бабушкиных пирожков и смотрел на соседский двор поверх покосившегося штакетника. Вообще там бабка старая живёт, и смотреть особо нечего. Но недавно к ней родственники издалека приехали. Тётенька с дочкой. Приехали, наверное, отдыхать. Потому как по хозяйству не помогали. Как стоял бурьян во дворе, так и стоит. Тётенька всё больше на шезлонге загорает в больших солнцезащитных очках, хотя как можно загорать в платье. А дочка у неё красивая. Волосы светлые, а глаза, как дед говорит, живые с хитринкой. Чипа чувствовал, что при виде её у него внутри какая-то приятная пустота появляется.

Сегодня соседская дочка пыталась разложить надувной бассейн. Она бросала взгляды на Чипу и боролась с насосом, по видимому сломанным. Наконец она плюнула и подошла к забору.

- Эй, большой человек! – позвала девчонка, и Чипа поперхнулся пирожком. – Приятного аппетита. Ты не поможешь мне с бассейном?

Вите вдруг стало страшно, и он вжал голову в плечи. Но страшно быстро прошло.

- Я… я сейчас. – Чипа вскочил, уронив тарелку. Наскоро собрал пирожки. – Я сейчас.

Искоса оглядываясь на улыбающуюся девчонку, Чипа побежал в сарай за дедовским ножным насосом. Сердце непривычно, но радостно билось. Волосы красивые, думал Чипа, и она…

- Рано или поздно, – бормотал Витя. – Рано или поздно.

- А у тебя имя есть, большой человек? – спросила девчонка, когда Витя вернулся с насосом.

- Чипа, – смущённо проговорил Витя.

- Оригинально, но прикольно. Я - Вика. А, может, Чипа, раз уж ты насос принёс, заодно и бассейн накачаешь?

Чипа радостно закивал.

- Ма, это наш сосед – Чипа. Он классный.

Тётенька приподняла очки, скривилась и, взяв полотенце, ушла в дом.

- Не обращай внимания. Бабуля в очередной раз умирать собралась и под этим предлогом заманила нас с мамой сюда.

Чипа улыбался и притоптывал на насосе.

- Ты не разговорчивый, – Вика прищурилась. - Не обижайся, но у вас здесь дыра.

- А? - не понял Чипа. – В бассейне.

- Да лучше бы в бассейне была. Посёлок ваш – полный мрак. Скучно, пойти не куда. А интернет где? И телефон не ловит. Как вы тут вообще живёте?

Чипа пожал плечами. Телефона у него никогда не было. Как и сотовой связи в посёлке. Дед говорит, это из-за шахт. Какие-то помехи. А если у кого и есть телефон, то им пользуются, когда из посёлка выезжают.

- В городе телефон ловит, – вспомнил Чипа.

- Офигеть, – растерялась Вика. – Чтобы позвонить по сотовому, надо в город ехать. И не говори, Чипа, что вы здесь счастливы. Расскажу в школе, не поверят. Каменный век какой-то. Мамонты не водятся?

- Нет, – Витя на мгновение задумался. – Нет, не водятся.

- Ой, хватит! – вдруг воскликнула Вика, и Чипа отпрыгнул от насоса. - Ты сейчас мой бассейн в воздушный шар превратишь.

Бассейн был маленький. Метра полтора в диаметре и по колено высоты.

- Спасибо за помощь, большой человек Чипа. Не знаю, что бы без тебя делала. Извини, в бассейн не предлагаю. Сам видишь, не твой размер. – Вика коснулась руки Чипы, и тот дёрнулся, как от ожога.

- Я… я пойду.

Чипе стало как-то неудобно и обидно за Вику. Словно это он виноват, что его посёлок – мрак полный, а бассейн такой маленький.

- Иди, конечно, – Вика улыбнулась и, когда уже Чипа дошёл до калитки, она окликнула его. – Послушай, Чипа. А где у вас тут молодёжь тусуется вечерами? Клуб, или типа того, у вас есть?

- Клуб не работает… у кладбища… тусуемся.

- Офигеть, – покачала головой Вика.

Сергей

Плохо, когда нет друзей. Столько всего накопилось, а поговорить не с кем. Мама до сих пор обижена, что Сергей ей ничего не рассказал о драке. Она почему-то уверена, что это его хулиганы били. А Сергей уже с каким-то трепетом вспоминал, как он наливался какой-то невероятной силой. Хотя, сначала он был в ужасе. С родителями об этом не поговоришь. Они не поймут. А если и поверят, то мама, скорее всего, потащит в больницу лечить от этого странного недуга. Нет, к родителям нельзя. Нужно самому хоть немного понять, в чём дело.

Отец с какой-то мальчишеской гордостью за сына, пару раз отзывал Сергея на мужской разговор. Но тот отпирался. Подрались и всё. Хорошо, мама где-то вычитала, что нельзя с подростками быть слишком требовательными. Переходный возраст и всё такое. Можно совсем разругаться. И мама сделала вид, что не полностью, но поддерживает революционные настроения сына. А драки для мальчишек – это норма. И если у Сергея возникнет желание, она всегда готова выслушать.

Но Сергею хотелось рассказать про всё именно своим новым знакомым.Друзьями как-то не получается становиться. Лис Сергея откровенно не терпит. Макар относится, как к малолетке, а Чипа… а что Чипа? Если только ему рассказать. И припомнив, что с ним произошло, обдумав всё это, Сергей пришёл к выводу, что всё началось после его встречи с этим кладбищенским братством.

Сергей рассуждал, про случай в шахте. Да, возможно Макар и прав, и всплеск адреналина мог Сергею прибавить силы. Даже подумывал, а не помутился у него рассудок ещё тогда в могиле? Да нет, глупости. Сейчас же всё нормально. Только, блин, какая-то сверхспособность появилась же! Вместо паука его за руку цапнула брошка, найденная возле старого гроба. И теперь он на всех жути нагоняет. Человек - страшила. Кстати, от ранки почти и следа не осталось.

Кому ещё можно довериться, по мнению Сергея, так это библиотекарю. Но он уехал в командировку дней на десять. Может он бы объяснил, что это за брошка и, что с ней связано.

И всё ещё в душе не исключая вариант поехавшей крыши, Сергей бродил по посёлку, придумывая логику всему происходящему. Как ни крути, мистика какая-то получалась. Интересно, аж дух захватывает. Ведь брошь принадлежала шарлатану окультисту графу Вяземскому. А, может, не шарлатану?

И вдруг Сергей заметил, что от него шарахаются собаки. Просто так, без причины поджимают хвосты, опускают головы и, скалясь, убегают. И соседская злючая псина, которая отчего-то просто ненавидела Сергея и готова была цепь порвать, когда он мимо проходил, теперь молчала, забившись в будку. Какие-то волнующие сомнения зашевелились в душе Сергея. Страх. Неужели, правда, его боятся? Если это не очередной глюк.

И, чтобы проверить свою догадку, Сергей побежал к магазину, где всегда ошивались бродячие псы. У ржавого мусорного контейнера четыре облезлые шавки рвали какой-то пакет. Притаившись за деревом, Сергей пристально смотрел на собак. Они бросили своё занятие и заводили носами. Сергей усмехнулся. Тоже - дурачок. Страх он внушает. Как бы не покусали блохастые.

На всякий случай он ещё раз яростно вгляделся в собак и протянул руку. В фильмах так точно делают. Одна псина чихнула и снова принялась грызть пакет. И тут Сергей разозлился. В первую очередь, конечно, на себя. Как ребёнок малый, фигню всякую выдумывает. И собаки эти ещё. Не могли подыграть? Вдруг Сергею показалось, что в районе сердца у него что-то шевельнулось. И он почувствовал, как у него загорелись уши. Его злость мгновенно перетекла во что-то иное. Сергей чувствовал страх. Нет, не свой. Он создавал страх. Во рту появился металлический привкус. Сергей будто бы вырос над всеми и понимал, что он сильнее всех и мог это внушить другим. Он не знал чего бояться собаки, да этого и не требовалось. Словно во сне Сергей собрал свою силу и мысленно послал в сторону мусорки. Такого эффекта он сам не ожидал. Собаки подпрыгнули, будто от выстрела, и с визгом бросились врассыпную. Мало того, в мусорном контейнере что-то загремело и сквозь дыру наружу серыми тенями метнулось несколько крыс.

Сергей растерянно смотрел на свои руки. Злость утихала, а сердце стало колотиться тише. Не глюки! Правда, не глюки! Он может… фиг его знает как, но может пугать!?

Стаи голубей, и без того трусливые, в страхе разлетались, врезаясь в стены, от взгляда Сергея. Кошки, шипя и выгнув спины, карабкались на деревья. Сергею было весело. Он носился по посёлку этаким ураганчиком страха, пугая бедных животных, попадающихся на пути. И, если первая попытка нагнать страху на собак далась тяжело, то теперь особого труда и не требовалось. Словно организм Сергея уже приспособился. Сергей лишь вспоминал, что он чувствовал тогда, своё превосходство и этот… необычный привкус во рту и его тут же словно горячей волной окатывало. А бедные животные убегали в ужасе.

Сергей ликовал. Ещё совсем недавно он был школьный затюканный чудик. Хотел чего-то большего и сам боялся своих желаний. А теперь он поборол свой страх, и может сам, не зная как, внушать ужас другим. Ну, по крайней мере, животным точно. А как же шахта? Ведь дружки Генки пещерника бежали от него. От Сергеевой суперсилы. Он до сих пор помнил вкус их страха. Выходит, с людьми этот фокус тоже проходит.

По дороге, навалившись на свой велосипед, брёл участковый. Он был явно пьян, часто останавливался и с тоской щурился на солнце. С участковым Сергей знаком лично не был. Да и откуда. Он приходил только к плохишам посёлка, а Сергей их числу не принадлежал. Но, наверное, в знак общепринятой солидарности, он участкового тоже недолюбливал.

Участковый повесил потёртый портфель на руль и сделал попытку оседлать велосипед. Но видимо выпил лишнего. Пару раз, промахнувшись мимо педали, участковый бросил это безнадёжное занятие и повёл велосипед пешком. Сергей огляделся по сторонам. Улица была пуста. Чем не повод испробовать свою способность на людях? Случай в шахте не в счёт. Там было всё неосознанно.

Сергей на мгновение прикрыл глаза. Он волновался. Одно дело собак гонять, а это человек. Руки вспотели. Сердце привычно затрепетало и кольнуло. Жар волной окатил уши, облизал щёки и Сергей, как сказочный дракон, выдохнул поток страха в пьяного представителя власти.

Что увидел участковый? Несущийся на него Камаз, или разъярённого медведя? Он упал, смешно замычал и, схватив портфель, бросился убегать, смешно припадая на ушибленную ногу. Велосипед участковый бросил, а следом за ним по ветру летели какие-то, выпавшие из портфеля, бумаги. А Сергей бежал, смеясь и пугая птиц, прячущихся в листве деревьев. Нет, в себе держать это нельзя. Нужно срочно рассказать Макару и Лису. Друзья они, или нет, но в данный момент ближе их у Сергея никого не было.

***

Ещё издалека Сергей увидел в кладбищенской беседке Лиса и Макара. Офигенно. Значит, Лёха оклемался. Вблизи Макар казался приведением. Бледный, с узкими чёрными полоскам синяков под глазами. С недавнего времени Сергей стал по другому относиться к этой кладбищенской компании. Ну, к Лёхе, по крайней мере, точно. Мама рассказала, что он потерял отца в аварии. И сестра у него серьезно больна. Тут хочешь, не хочешь на жизнь обозлишься. И для себя Сергей оправдал Макарову жестокость. Сестру вот жалко. Сергей ей подарил своего старого плюшевого ёжика,с которым в детстве любил засыпать.

- О, Серый, здорово, – Макар устало улыбнулся.

Лис недовольно поморщился, но руку Сергею пожал.

- Слышь, Серый, Лис говорит, что Генка собирается нас вместе с беседкой сжечь. – Макар сжал крепкий кулак. – Готов ещё раз ему в голову настучать.

- Да без проблем, – не задумываясь, ответил Сергей. С его обретённой способностью он чувствовал себя в силе разогнать в одиночку Генкину братву. И эта уверенность разом ставила его на ступень выше других.

- Ты смотри, Серый как разошёлся, – Макар чуть смутился, словно чувствуя превосходство Сергея. – Раскушал вкус крови.

- Серёженька упырь, – попробовал подколоть Лис, но вышло вяло.

- Ты как-то не очень выглядишь, – обратился Сергей к Макару. – Голова не прошла?

- Да чего там будет? Кость одна.

Разговор не клеился, а рассказать о своем умении Сергею не терпелось.

- А где Чипа?

- Кто его знает. Обещал тут ждать, – ответил Лис. По его лицу было видно, что он хочет что-то сказать или спросить, но не решается.

- Может, к деду пошёл. – Макар зажмурился и потряс головой. – О, отпустило.

- Чего, болит ещё?

- Пройдёт. Я дома быстрей от скуки сдохну. Пошли, что ли, Чипу найдём.

Макар и Лис двинулись в сторону кладбища, а Сергей засеменил следом. Он про себя усмехнулся. Как-то в последнее время судьба крепко его привязала к этим могилам. Сергей не знал, как приподнести свой немалый секретик. Сейчас Чипу найдут и тогда всем троим покажет, на что он способен.

Сергей вытянул шею, пытаясь увидеть могилу Маньки Кривой, но Лис и Чипа вели в другую сторону, ближе к центру кладбища. Кажется, пацаны говорили, что дед у Чипы тут сторожем работает.

- Я всё хотел спросить, почему Чипу Чипой зовут?

Сергею правда было интересно. Чип в его представлении это было что-то из нано технологий, ну или из компьютерной терминологии. Связать Чипу с компьютерами ну никак не выходило.

- А моя кликуха значит вопросов не вызывает, - буркнул Лис и плюнул под ноги.

- Да хорош, Лис, - толкнул его плечом Макар. – Тебя же издалека видно – рыжий и хитрый. А Чипа кликуху от Лиса получил. Он у нас мастер погоняла раздавать.

- Хочешь, Серёженька, я тебя Серулей назову. – Лис едко улыбнулся.

Сергей промолчал. Ну-ну, назови. Сейчас припугну, подумал он, посмотрим кто из нас серуля.

- Чипа в детстве плохо слова сложные и длинные выговаривал. Лис всё подкалывал его – скажи Чиполлино, скажи Чиполлино. А тот пыжился – Чипа… Чипа. Так и приклеилось.

- А теперь выговаривает?

- Чипу дед к каким-то врачам возил. Теперь всё, что хочешь выговорит. Правда, сам если захочет. И знаешь, Серый, в чём прикол. Чипа любое слово, на раз, наоборот сказать может. Даже длинное. Мы с Лисом пока в уме перекладываем, а Чипа не думая выдаёт. Какой-то склад ума у него говорят.

Сергей незаметно улыбнулся. Он думал парни с Чипой из жалости или для устрашения других водятся, а они целый склад ума в нем нашли.

Широкую спину Чипы было видно издалека. Он топтался у могилы и дёргал траву.

- Я же сказал, что у деда, – сказал Макар. – Здорово, Чипа.

Чипа, увидев Макара, обрадовался. Он наклонился к могиле и согнал паука с деревянного креста.

- Вот, дед, Макар выздоровел, – обратился Чипа к фотографии на кресте.

Сергей раскрыл рот от удивления. Он думал, что дед у Чипы жив. По крайней мере, Чипа всегда что-то говорил про советы деда. А тут… могилка была не старая, по дате смерти почти год. Сергей вопросительно посмотрел на Макара, и хотел было спросить, но Лёха показал кулак.

- Дед говорит, плохое лето будет, – сказал Чипа и сел на лавочку.

И тут Сергей не выдержал. У каждого свои проблемы с головой или коммуникабельностью. Но Сергей свою тайну уже держать не в силах.

- Пацаны, послушайте, что я скажу. Это касается меня и…вас. Со мной такая фигня произошла...

- Серый, ты опять? – Макар облизал пересохшие губы.

- Нет, послушайте. Мне кажется,… всё произошло в той могиле. Я не знаю…

- Не знаешь, тогда чего мямлишь? – Лис занервничал.

- Я… я лучше покажу.

Сергей отступил на несколько шагов, а пацаны переглянулись.

- Ты чего, Серый?

Но Сергей не слушал. И снова это чувство власти огнём полыхнуло по лицу. Сергей сочился страхом. Как странно, но с каждым разом вводить себя в это состояние становилось легче. Всего лишь взгляд и эти ничтожные людишки, словно черви, в страхе копошатся у ног. Лис с выпученными глазами выл, отмахиваясь от отчего-то невидимого, а Макар побледнел ещё сильнее, закатил глаза и упал на траву. Эта сила пьянила. Сергей чувствовал, как он с лёгкостью может сделать так, что они от ужаса будут рвать на себе кожу. И лишь на мгновение промелькнула мысль, - он не хочет этого. Но Сергею нравился вкус их страха. Не они ли издевались над ним, заставив лезть в могилу. Он им покажет, что такое настоящий ужас. Он…

Яркая вспышка погасила и злость и страх и свет в глазах Сергея.

Когда он пришёл в себя, над Сергеем стоял Чипа с куском доски в руке. Затылок ломило. Сергей приподнялся и сел. Он лежал на могиле деда Чипы.

- Чипа, глушани его ещё раз, - хрипло проговорил Лис.

- Ну, рассказывай, – обратился Макар к Сергею, сел на траву и обхватил голову руками. – Чего у тебя в могиле произошло?