Время, беги!

Глава 1. Час и день

Большая коробка хлопнулась об пол. Но Лум сделал вид, что этого не заметил – пробежав через холл, где, по счастью, никто сейчас не жужжал дрелью и не стучал молотками, он на ходу сунул голову и руки в свитер и выскочил за дверь.

- Теплее одевайся! – донесся нежный мамин голос.

И как она все успевает заметить? Он осторожно закрыл дверь. Ну и ладно, зато теперь его не будет мучить совесть – раз мама все равно все видела, считай, отпросился. В конце концов, и так весь вечер им отдаст, а если всем хочется каждый год устраивать из Часа Семьи какую-то….

- Лу-у-уми!

Парень тяжело вздохнул, одновременно крепче сжимая в руке коробочку с сюрпризом, но бежать от сестренки не стал. Хотя вполне успел бы, до дома Зи – только лужайку перескочить. И времени в обрез. Лум развернулся.

- Чего?

- Ты уходишь?

- Ну, да, - ухмыльнулся он. Лума немного озадачила серьезность маленькой Кит. Что эта кнопка опять задумала? Он оглядел ее – тугие белые косички, румянец от мороза на щеках, на плечи домашней худи с лисьими ушками уже садились первые снежинки, все будет потом в сиреневых пятнышках. – Не стой, замерзнешь. Вернусь я.

- Сегодня зря, не надо бы уходить, - добавила Кит все так же серьезно, потом моргнула и затянула, совсем по-малышовому: - Лу-у-уми, возьми меня с собой, а? Ну?

Лум закатил глаза, одновременно ежась от холода.

- Кит, ну ты же все знаешь. Ты там со своим правильным временем только зря шороху наведешь. У них «желе», понимаешь же, а тут ты…

- Ну, я бы постаралась…, - продолжала канючить девочка.

- Ой, интересно, как бы ты могла со своим временем справиться! – громко хмыкнул Лум. – Этого никто не может, даже ты, егоза. Все, дуй домой!

Иногда она такая взрослая и серьезная, что аж страшно, а иногда – ни за что не скажешь, что скоро восемь, и этот головастик внесет свои крупинки во время всей семьи. Луму вдруг подумалось, что она, наверное, будет тянуть их всех вперед, всегда ей хочется всего и сразу.

В этот момент Кит пропыхтела:

- Не опоздай еще! А то маме будет туговато!

- Успею без твоих указаний!

Уже перескакивая через лужайку и мчась к заветному дому, Лум услышал, как за спиной громко хлопнула дверь. Ну и ладно.

Он остановился только на секунду, чтобы сунуть коробочку хотя бы одним углом в карман брюк, потом в один прыжок доскочил до дома, одернул свободно сидевший свитер и постучал. Тихий тройной стук в окошко, в аккуратную белую раму – Зи его знала хорошо, а никто другой и не должен был услышать.

Лум тут же шагнул чуть назад. Вдохнул, выдохнул. Справиться со временем – вот это и надо сделать, хотя он сам только что сказал, что это невозможно.

Только бы не вывалить все сразу в лоб, не наговорить лишнего. Осторожнее, с ней надо осторожнее – как со всеми, тут же одернул себя Лум, кто чего-то хочет больше жизни и никак не может получить. Никак не может начать жить по-настоящему.

- А, ты, - дверь подалась быстро, но за порогом оказалась не Зиара, а Хала, ее сводная сестра.

Лум напряженно кивнул и уже начал лихорадочно обдумывать, как проскочить мимо, не разжигая ее любопытства, но девчонка исчезла, качнув куцым хвостиком на затылке и оставив входную дверь открытой.

Только шагнув в дом, Лум понял, насколько продрог. Но тратить время на то, чтобы согреться и привести себя в порядок, он не стал. Быстро вынырнув из свитера, бросил его поверх стойки уныло-желтого хронотипа семейства Вейг – пусть пока просохнет от снега. Дылда-хронотип, давно уже не менявший свой цвет, покачнулся, когда свитер накрыл его рукавами, как крыльями, а Лум помчался наверх.

Сквозь тонкую щелочку было видно, какой в комнате Зи стоял полумрак. Лум постоял в коридоре, не зная, куда девать подарочную коробочку в руке, потом, вздохнув, все-таки вошел. Заметит, как он мнется у двери – точно не убежать ему от ехидного расстрела.

- Привет, Зи, - тихо сказал Лум, остановившись у маленького пушистого коврика перед ее закинутой пледом кроватью.

Зи подняла голову.

- Здорово, не ждала, что ты вырвешься. У тебя же сегодня Час Семьи?

- Ну, это только час, - смущенно хмыкнул он, делая попытку примоститься рядом.

Так всегда выходило – Зи никак не мешала ему, никогда не одергивала и даже не высмеивала прямо. Это и не нужно было – он сам собой деревенел, только поймав ее взгляд из-под черной челки ровного каре. Вот и теперь – она резко подняла бровь, прежде чем сказать:

- Ты мне что-то принес?

Как будто заигрывала с ним, но Лум Квир прекрасно знал, что это было не так. И поэтому он постарался ответить попроще.

- Надеюсь, это «что-то» будет как раз кстати. Оторвись от Мнемо, небось, с утра уже так сидишь, - он попытался по-дружески погладить ее по колену в пижамных штанах и одновременно протянул ей коробочку. Руки неловко скрестились, будто в балете. Черт, с чертежами оно всё проще.

- Что это за… Синхро? Лу-ум?

- Ну, а что такое? Да, достал у друга, - раздражение все-таки прокралось в его голос. Всегда-то она серьезная, нет бы хоть раз взвизгнуть, подпрыгнуть и броситься к…. Нет, тут лучше остановиться.

Зиара так и молчала, только теперь отложила мнемо-ридер, свернув голограмму-веер – теперь гаджет выглядел самой обыкновенной палочкой, пошире карандаша – а точку-контакт отклеивать не стала, так и оставила на виске, и посмотрела на него в упор.

- Слушай. Я… почти уверен, что эта штука должна тебе помочь. То есть, мне все детально объяснили, и как раз сейчас есть время попробовать. Давай?

Зи кивнула, но было видно, что еще не решилась.

- Ерунда какая-то, - пробормотала она, сама себя не слыша.

Аккуратно вынула механизм из коробочки, положила на ладонь и сосредоточенно смотрела на шестерни и ленты – взглядом, глубоко ушедшим в лабиринты мыслей. Ну, конечно, она думала о маме, сейчас отомрет. Осторожнее, напомнил себе Лум. Это у тебя в доме все хорошо, ты же не жил так, как она.

Тонкий голос в голове пропищал, что и она его жизни не пробовала, но Лум быстро затолкал его подальше. Что там у него, дом, учеба, чертежи. Сестра и родители – мать и отец. И хотя с отцом они общались не так чтоб много и задушевно, все-таки… все-таки его не бросали. Да и потом, она же девушка.

- То есть, оно, эта штука… - Зи, наконец, заговорила, и Лум поспешил ее выручить.

- И туда, и сюда, - кивнул он. – В общем, кое-что может. Только с ним надо аккуратно.

Все-таки она удивительно ровно на все это реагировала. Сам бы он, будь на ее месте, уже завалил бы дарителя вопросами: как, это действительно та штучка, которая меняет режим хода времени? То есть прямо против системы? И где ты ее достал? У тебя что, есть связи среди каких-нибудь подпольщиков? Мятежников? Сумасшедших?

Нет, ну, возможно, именно сам Лум бы так себя и не повел, но она – она должна бы. А если бы она задала все эти вопросы – стал бы отвечать, что собрал этот самый синхро в своей собственной комнате, пока никто не видит, и корпел долго, и потому закончил вот только сегодня, и сразу понесся сюда, как последний дурак?

Пока что Зи молчала и ждала инструкций, так что Лум подхватил механизм с ее ладони, переложил на свою и вытянул руку так, чтобы ей все было видно.

- Это, если ставишь полотно прошлого вот как-то так, под определенным углом тут к маховику, да еще надо вот это колесо вывернуть до упора – то в итоге создается такая…. Ну, временная подушка, что ли, и там нужно было только понять – это, понимаешь, сделать так, чтобы вращение совместилось, и тогда, в принципе, выходит вполне безопасно, если…, - Лум глянул на Зи, поняла ли, что оно тут мямлит? Но она смотрела шестеренки все тем же «далеким» взглядом, и Лум вздохнул: - В общем, давай покажу, как работает.

- Поняла, справлюсь, - Зи потянулась к синхро, но Лум тут же резко шлепнул ее по руке. – Обалдел?

- Я же сказал, аккуратнее, - резко ответил он, а потом быстро добавил: - Извини.

Лум и правда не рассчитал сил, тыльная сторона ладони Зи быстро краснела. Что ему теперь делать?

Зи обиженно отпрянула.

- Ладно, валяй, заводи сам. Вот только интересно, и откуда ты столько об этой штуке знаешь? – Зи подчеркнуто покачала головой. – Надо же, как хорошо тебя тот друг проинструктировал.

Лум только фыркнул, не станет он поддаваться на ее провокации. И тут же склонился над синхро, подцепил большим пальцем одну из лент, оплетавших устройство, сиреневую, и потянул совсем немного. Потом прокрутил одну из шестерней и аккуратно отпустил ее.

В самой комнате как будто бы ничего не изменилось – стол, стул и кресло стояли на своих местах, не стало ни светлее, ни темнее. Но сами Лум и Зи увидели перед собой на краткие мгновения поток перехода – будто река самого времени, он развернулся перед глазами, завлек мельканием образов, от каждого из которых екало сердце, потому что они несли в себе что-то из их собственной жизни. Лум не знал, что видит Зи, хоть ему и хотелось бы заглянуть в ее мысли, раз уж никогда до сердца не дотянуться.

Девушке его поток не был интересен. Лум видел, что взгляд ее лихорадочно сосредоточен, губы сведены в нитку, лоб хмурится. Он чуть покачал головой – неужели не понимает, что поток перехода ничего дать не способен. Что она там надеется выловить?

Но вот круговерть исчезла, можно вздохнуть спокойно. Зи тоже подняла глаза, медленно обвела взглядом комнату. Отсчитав еще с полминуты, Лум спокойно вернул маховик на место, а прибор отложил в сторону, пусть пока отдохнет.

- Ну вот, это еще только одна из…., - Лум повернулся к Зи и сразу замолк. Ее привычная бледность уже стала обморочной, синюшной. – Зи, ты чего, а?

Она едва слышно усмехнулась, только чуть-чуть дрогнул уголок красивых губ, будто на большее уже и сил не было.

- Ты ведь пришел в дом-«желе», забыл? – жестко произнесла она.

Такое не забудешь, еще на входе будто по голове кто ударил, подумал Лум, а вслух сказал:

- Не говори это дурацкое слово. Ужас. Слушай, может, тебе что ну…

Зи только махнула на него рукой.

- Все равно все так говорят, какая разница. Ни к чему отбиваться от общества, - в ее голосе снова слышна была ухмылка. – Не переживай, Лум. Пошли-ка лучше чаю попьем. Должна же я предложить гостю чая?

Она встала и, покачиваясь, пошла к двери, а Лум наблюдал за ней из-под нахмуренных бровей. Почему надо быть такой язвой, и зачем обязательно куда-то рваться, когда стоило бы отдохнуть?

Но вслух он опять сказал другое – и откуда только бралось.

- Кажется, кто-то боится одной маленькой бледной девочки по имени Хала.

- Хочешь сказать, не ты один? – шепотом прошипела Зи. – Пойдем уже, путь свободен.

По коридору они действительно крались, будто из-за угла на них могла напасть целая банда с кинжалами, или будто сами проникли в этот дом как разбоники.

На кухне было светло – и пусто. На столешнице сгрудились чашки, полотенце свисало с ручки посудного шкафа, вот-вот свалится. Луму всегда хотелось почесать в затылке при виде такой небрежности, но тут на нее никто даже внимания не обращал, а обижать Зи – последнее, чего ему бы хотелось. И вообще, соберись, напомнил себе парень, ты же должен помочь своей… мда.

- Ну, давай тогда чай, - ляпнул Лум.

И замер, ожидая, что Зи сейчас окатит его фирменным презрением – двойное, пожалуйста – но она только кивнула и засуетилась между чайником и шкафчиками, хотя ее до сих пор ощутимо пошатывало.

Что у них за странный дом такой? В одной комнате Зи была Зи, и вот, бах! – совсем другой человек. Разве так бывает? Лум тихонько покачал головой, глядя, как Зиара ставит на стол две чашки и пачку печенья, а потом аккуратненько садится рядом с ним. Каждый раз готовился, и никогда не мог вовремя сообразить, что бы такого теплого ей сказать.

- Отходишь? – спросить он постарался аккуратно. Может быть, чересчур, потому что Зи, будто только что вернувшись снова в себя, прожгла его взглядом.

- Жалеешь «желешницу»?

- Нет, я просто… Ты чего?

- Ты ведь приходишь сюда пожалеть. И я, вроде как, это принимаю, - и так спокойно она это произносила, что от спокойствия веяло скорее небытием, чем комфортом.

Лум встал, не допив.

- Если с тобой все нормально, то пойдем попробуем обратную – то есть, перемотать к… ну, желе, если хочешь. Я просто спрашивал, потому что не подумал, что тебя так сильно штормить будет. Надо было там…

Сказал лишнего – и назад уже не сдашь. Забавно. Столько возни с чертежами, так долго надо искать подходящие детали, буквально выслеживать ленты – и все ради того, чтобы только чуть-чуть сдвинуть поступь времени вокруг себя. Поменять свой профиль, приписанное твоему дому время, да и то на какие-то мгновения. Но не стереть случайно выскочившей глупости, не прыгнуть вперед, чтобы проверить, все ли ты сделал правильно….

И вот, снова Зи смотрит на него своим ехидным взглядом, подняв черную ровную бровь.

- Пошли.

Обратно по коридорам и по лестнице они мчались так, что, кажется, забыли и думать о том, чтобы не шуметь. И правда, кого им бояться, от чего такого она вечно трясется? В голове у Лума бушевали десятки разных мыслей, вопросов и чувств. Но поглощало все одно – она ему доверилась. Может быть, он сможет ей помочь. Эта мысль стучала и сияла.

Залетев в комнату, Зи тут же закрыла дверь. Повернулась к нему, подошла, встала совсем рядом. Лум быстро нащупал синхро на диване – только бы не упустить секунду – и вытянул его на ладони перед ними.

- Так. Гляди.

Теперь вышло понятнее – вот Лум надавливает на прибор большими пальцами с двух сторон, и петлей складывается уже другая лента, искристо-зеленая. Зи кивнула, и Лум сделал следующий шаг – чуть накренил одну из зубастых шестеренок. Подхватил ленту пальцем, потянул.

Замедлять время оказалось гораздо красивее. Лум удивленно хмыкнул:

- И как я раньше этого не замечал. Чудно.

Но Зи его уже совсем не слушала, она смотрела и смотрела в свой поток – казалось, что так смотреть уже должно быть больно.

В замедленном режиме они пробыли совсем недолго – пока Зи старалась стереть с лица выражение какой-то странной удивленной скорби, Лум вдруг почувствовал, что просто разваливается.

Только и успел, что невнятно предупредить:

- Возвращаю…

И, отпустив шестеренки и ленты, почти услышал, как подгибаются у него колени. Придумал тоже, бледнеть и валяться прямо на полу.

- Всего лишь время же… что за ерунда? – Лум сам не понял, как это произнес.

- Ну да, просто время, - проворчала Зи, подавая ему руку.

Поднимался он очень аккуратно, но и долго ковыряться тоже не мог себе позволить. Его и так уже затапливало стыдом.

- Что-то я не въезжаю, - пробормотал он.

Зи уже стояла у окна. Неужели и здесь то же странное молчание? Но потом, опустив взгляд в пол, будто он тоже был неподъемным, она проговорила:

- Это не «всего лишь время». Это все из-за меня.

Лум только фыркнул.

- Ерунда. Конструкция недоработанная. Фух, слушай, я сейчас отдышусь и…. Ты же расскажешь мне, что к чему? Может, я – ну, может смогу что-то в этой чертовой штуке доделать для твоей цели.

Ну вот, признался уже почти прямо – я хочу помочь тебе вернуть маму. Наверное, теперь должно как-то пойти полегче.

- Почему ты на все мои слова умудряешься говорить, что это ерунда? – голос Зи так звенел обидой и злостью, что Лум поперхнулся возражениями.

Он аккуратно шагнул к дивану и присел. Удивительно, но сейчас он подумал не о Зи и о том, почему ей тяжело, и как же развеять груз на ее душе, а о том, что время идет, и пора бы ему домой.

Зи как будто услышала его спешку – и резко, едко сказала:

- Лум, ты зря сюда пришел. Ты… ты мне помочь не сможешь, потому что просто меня не поймешь. Зря на что-то надеешься.

Тут его просто прожгло, до самых пяток. Лум швырнул ответным огненным взглядом, но быстро отвел глаза. Он не знал, чего ему сейчас хотелось больше – сбежать, накричать, кинуть в нее чем потяжелее?

Потом вспомнил, как сам предупреждал себя, когда еще только шел сюда, улизнув от домашних, бросая на них праздничную беготню – осторожнее. Ты же не хочешь все разрушить – ты хочешь сделать лучше, а не… не это вот все.

Лум глубоко вдохнул. Собирать себя обратно сейчас оказалось очень тяжело. Молчали они долго, а потом Лум сказал прямо и просто:

- Если все-таки расскажешь, что надумала делать, я попробую тебе помочь. Но мне надо все знать, - слова давались нелегко, и поэтому на каждом возникало свое собственное, назойливое ударение.

А еще очень хотелось добавить – а потом ты меня больше не увидишь, потому что все без толку, я уже это понял и сам. Но он не стал.

- Ты прямо как в суде комиссар, к моменту истины меня тянешь.

А может, я как врач, хотелось ему ответить. Вслух Лум сказал:

- Пусть в суде. Но только не судья, а адвокат. Раньше были такие, они… они защищали тех, в кого верили.

- Опять что-то вычитал? – Зи говорила ехидно, снова подняв бровь, но, по крайней мере, для этого ей пришлось повернуться к нему лицом. И Лум только кивнул, зная – она просто не хочет идти ему навстречу, ни в чем. Такая уж она упрямая девушка.

И все еще не сдается.

- Комиссаров никто не любит, - глухо сказала она. – Приходят, вроде бы, и все ломают. А зря, наверное, не любят. Иногда лучше доломать до конца, чем…. – Зи замерла, не закончив фразы. – Комиссары опираются на конкретику, что им покажет время. А твои эти мифические защитники, они на чем выводы строят?

Лум вздохнул. Спор выходил вовсе не о комиссарах времени и адвокатах, но все равно надо было дойти до конца.

- Тогда, конечно, такого времени не было. Прошлое…. Прошлое если уходило, то все, не вернешь – в смысле, и не «если», а «когда», то есть обязательно. И…

- Мы и сейчас в прошлом не живем, даже желешники, если ты не знал, - голос Зи уже просто сочился ядом. – Система перераспределяет время, а не путешествия организует. Можно ближе к делу?

- Я имею в виду, что, кроме памяти, ничего и не было. Вот на нее и надеялись, если вкратце.

- Тогда для чего ты мне о них говоришь, будем пальцем в небо тыкать? Поверь, для этого у меня уже была вся моя жизнь. И я больше…

- Да подожди ты. Похоже, уже и поговорить нормально нельзя… - Лум чувствовал, что нервы у него сдают, еще немного, и он просто хлопнет дверью. – Дослушай сначала. Просто у них был свой подход. И они умели вытаскивать даже самые маленькие, самые смутные обрывки. Ну а мы, - он вдруг очень весело и очень искренне ухмыльнулся, – у нас зато есть вот такие штуки.

И он кивнул на синхро, который снова держал на ладони. Механизм тускло поблескивал, и никак было не угадать, что несколько минут назад он воздействовал на всю толщу времени в этой комнате.

- Ну, выкладывай, какие есть зацепки? С чего-то надо начать.

Лум подталкивал ее, как мог. Да, пора уже было со всех ног бежать домой, на свой Час Семьи – но, если бы было можно, он вовсе пропустил бы это тягомотное торжество. Важнее было то, что этот синхро сегодня с утра чуть ли не сам сложился в его руках, винтик к винтику. Значит, так было надо.

Зи бродила по комнате, будто сама была прошлым – медленно, задумчиво, как-то невесомо. Наконец, когда натикавшие минуты можно было бы приравнять к году, она замерла посередине комнаты – там, где ее застала отчаянная решимость выговорить:

- Понимаешь, ведь у меня ничего и нет.

Лум, уже приготовившийся слушать, думать и запоминать, так и застыл с задумчивым видом, к которому теперь на его лице причудливо прибавилась крайняя степень удивления.

- Как?...

Зи тихо присела рядом. Они не смотрели друг на друга, и от этого, кажется, было немножечко легче. Совсем чуть-чуть, но хотя бы не сжимается горло, и можно дышать.

- Знаешь, мама когда исчезла, я была еще мелкой совсем. Фото, часы наши семейные – это да, но я ничего не помню. Хотя я уж и так, и так, и….

- Ну, ладно – ты, это понятно, - Лум заговорил быстро и нервно, боясь, что Зи разберет истерика. – Сколько там тебе было, четыре?

- Пять.

А сейчас им по шестнадцать – целая пропасть времени прокатилась с тех пор.

- Да уж, как тут вообще можно что-то помнить, - Лум притих, понимая, что возмущается очень уж горячо, нарочито. – Я к чему, за тебя должен же помнить, ну, мистер Вейг….

Зи при упоминании отца только махнула рукой – и замолчала. Лум поднялся и зашагал по комнате.

- Ладно, пусть так, мы сами. Надо, значит… искать зацепки, рыть, копать – как адвокаты. Как… вот, правда, жалко же, что у нас нет таких сил, как у комиссаров, как они там все воспоминания выуживают-то, а!

- Не воспоминания, а время.

- Да все равно! – теперь Лум уже загорелся по-настоящему, раскочегаривать себя внутренними уговорами ему не приходилось. – Все-таки ты права, крутая это все вещь, что со временем у нас придумано.

- Я не это говорила.

Лум обернулся, пораженный – голос у Зи сейчас был острее ножа.

- Почему? – невпопад выдал он.

- Луми, милый, - ядовито выговорила Зи, и было видно, что ее уже просто-напросто трясет, - никогда и ни за что я не стала бы восторгаться системой времени. Почему? Дай подумать. Может, потому, что оно забрало у меня маму – да всю семью, потому что отец и с этой познакомился… В общем, извини, но, сколько бы твои опыты ни давали тебе повод почувствовать себя гением – все эти изобретения я сожгла бы к чертям, чтоб только выгнать отсюда это время, эти хронотипы зеленые, все это….

- И меня выкинуть?

Его теперь тоже колотило. Причем тут какие-то гении? Он просто хотел ей помочь, просто хотел сделать лучше.

- Ты тут причем? Но если так, то и тебя.

Лум еще с минуту, наверное, посидел молча, не двигаясь с места. Потом проговорил:

- Это глупо, Зи. Твоя мама ушла не потому, что было время. Время – это же способ, и она…. Ты не в той стороне ищешь, и мне – я потому говорю, что мне страшно, что из-за этого ты можешь никогда не найти. Пойми это.

Он встал, собираясь уйти.

- Не хочу тебя больше видеть, - сквозь зубы процедила Зи, - пошел отсюда.

Вот и все, что он услышит на прощание, зло подумал Лум.

- Я выйду сам, - вполголоса добавил он.

Дом будто бы тоже обиделся на него за глупости – и замер, не желая замечать нелепого гостя. Лум быстро прошел к двери и выскочил за порог, не ощутив всех шагов по коридорам.

Пересекая лужайку, он чувствовал, как между ним и этим домом натягивается до боли нить. Порвется? Лум оглянулся, хотя знал, что ничего такого не увидит – даже в самом хорошем настроении Зи не стала бы смотреть из окна ему вслед. А сегодня… нет, она сказала то, что думала, и никакая беда с пропавшей матерью тут ни при чем.

Но он все-таки увидел – бледное и узкое лицо в окне повыше, и неотрывный острый взгляд Халы. Лум тут же отвернулся, передергивая плечами.

Чего он не мог видеть, так это как под забытым свитером дрогнула стрелка хронотипа в холле дома Зи.

Глава 2. Полный оборот

Рум хрипло хохотал в самое ухо, периодически еще хлопая Лума по спине.

- Что, правда? Вот это да-а-а!

Лум криво улыбался, держась за бокал с коктейлем как за спасительный буй. Он успел переодеться в модный пиджак из искусственной ребристой кожи, наскоро уложил челку волной с помощью спрея – стильно или нет, это был единственный способ. В общем, подготовился. Только мысли к празднику не почистишь – никак он не мог выкинуть из головы злого, холодного лица Зи, когда она выгоняла его, и теперь негде было взять сил посмеяться шутке, хватало только на ухмылку в пол-лица.

А шутка-то была неплоха – хотя сам Лум выбрал учиться дома, и все задания сдавал через домашнее Мнемо, но буквально вчера выловил от ребят историю о том, как их одноклассник Жоз что-то так настроил в учебном мнемо, Когно (но между собой все звали Когтем), который ставился один на целый класс, и механизм чуть ли не на каждую фразу учителя принимался судорожно выдавать тревожные сигналы. Выключить гаджет никак не удавалось, ребята отсоединили его от стола и вынесли в коридор, надеясь, что так сирена утихнет сама собой, но там Коготь поднял на уши уже пол-школы. Жоза оставили в кабинете вместе с чокнувшимся механизмом, а весь класс мистер Винч отпустил по домам.

- А ведь там всего и надо было, доколупаться до платы и отсоединить…

- Не выйдет, - решительно помотал головой Лум, краем глаза наблюдая, как Рум раздает всем бокальчики с синим коктейлем с подноса официанта, и будто невзначай уклоняясь от своего, - у того там все намертво закупорено. Это после того, как Илзи с Бек чуть не напихали туда орехов.

Надо же, так сегодня тут тепло и весело, даже удивительно, неужели Час Семьи может быть и таким, а не натянуто-скучным?

Лум, зная, что все успел, хоть и впопыхах, старался все-таки развеселиться, но модным коктейлям матери решил не доверять. Да, в этом сезоне все пили «русалкин хвост», а тут, за ради семейного сборища, напиток наверняка хорошо разбавлен, но в голове у Лума до сих пор была полная неразбериха, а спина под рубашкой и блейзером только-только просохла после пробежки по дому вихрем с украшениями в самые последние минуты перед приемом.

Кто вообще придумал эту ерунду с часами, которые надо обязательно завести, и почему нельзя просто попраздновать, не парясь насчет каких-то проверок?

Лум тихонько вздохнул и обвел взглядом зал. С туманно-синего, с щербинками пола был сдернут ковер, и пространство казалось еще шире – а ведь собралось уже десятка три гостей, и пока что всем вполне хватало места. Лум покачал головой – как в этом году все тут утонченно, не знаешь, куда и ступить. Занавески, перегородки, балдахины и абажуры. Зи бы, наверное, оценила, жаль, он не мог ее сюда позвать.

На Час Семьи можно было пригласить только того, кто в эту семью входит – или хотя бы собирается стать ее частью.

Повернувшись к ребятам, он бесцеремонно перебил Никса, который громко рассуждал, кажется, все о том же несчастном Жозе – вышибут его теперь на домашнее или нет (а с его характером это будет драма и хаос), и что будет:

- А Кит кто-нибудь видел? Вот уж кто, наверное, сверкает от макушки до туфелек.

Сам Лум слышал, что наставник Винч чуть к Жозу комиссаров не вызвал – может, мол, хоть в Бюро-Ора научат его дисциплине и уважению – но это ему, конечно, не дал бы сделать директор. Кому нужны лишние вызовы и проверки.

Странно, что ребята, сами занимавшиеся в школе, еще не слышали подробностей. С другой стороны, наверное, они не висят так часто в «обменках» в Мнемо, где все болтают обо всём.

- Эту не поймаешь, - тут же усмехнулась рыжеволосая Ари на вопрос о Кит и, красуясь, чуть откинула голову. - Порхает бабочкой.

Лум привык – говоря о Кит, все сменяли ехидцу на тепло. Ее любил даже Рум, правда, вот от него сахарности не жди. Наверное, потому Лум и завел о ней речь – знал, что теперь можно спокойно отойти, никто не обидится. И он и вправду пошел их искать, а по пути подхватил у ближайшего официанта бокал с синим напитком, просто чтобы не смотреться потеряно.

Отца он увидел в компании дяди Краза и его жены, которую едва можно было узнать в новом образе измученного модой подростка, увидел и не стал отвлекать. Пошел через зал дугой и мысленно громко ругался на себя за то, что все пробегал и даже не знал, какой у Кит сегодня будет наряд. Так быстрее высмотрел бы в толпе.

Мама почему-то наблюдала за всем из угла и казалась, вроде бы, совсем расслабленной – а ведь он, болван, даже не успел ее толком предупредить, что все порученное успел, чтобы она хоть за это не волновалась.

- Мам, как хорошо все закрутилось, а. Ты большая молодец, - мягко сказал он.

Ему и правда приятно было быть именно здесь, у себя дома и рядом с ней, и надоевшая, вроде бы, канитель с обязательным праздником Часа Семьи показалась поводом для гордости. Все красиво, все вместе, всем приятно и весело, а уж что это обязаловка – можно и забыть на пару часов, после того, как все хлопоты уже остались позади.

Но мама почему-то странно дернулась от его слов – резко, всем телом, будто он не хвалил, а оскорбил.

- Ты чего? Ты обижаешься, что ли? – Лум почувствовал, что внутри снова волной растет злость и непонимание. – Я опоздал, конечно, но всё успел, ты же видишь. Все повесил, все эти часы завел, и….

- Тихо.

Лум резко повернул голову к ней, чтобы смотреть не краем глаза, а в лицо – и все сердитые возражения застряли у него в горле, мешая дышать.

Лицо его матери, Эрии Квир, было сейчас твердым, будто вырезанным из камня. Луму захотелось погладить маму по щеке, просто чтобы убедиться, что кожа у нее все еще теплая и мягкая.

Он видел у нее такое лицо всего пару раз, но сразу понял – она не сердится, она чего-то боится, очень боится. Но чего? Чего можно бояться в тепле дома, на семейном празднике?

- А что…

Но переспросить он уже не успел, она цепко схватила его за руку, за запястье, как провинившегося ребенка, и потащила куда-то в коридор. Да что ж такое?

Лум не спорил и не сопротивлялся, он только осторожно освободил запястье и вложил в ее руку уже свою ладонь – иначе все выглядело уж очень тревожно для теплого семейного праздника. Каждый ведь делал вид, что не в проверке дело, и вообще, мол, кто про нее помнит. Если бы это было на самом деле так.

Каждую секунду он ждал, что они остановятся, и мама все объяснит, но они неслись через весь дом и вот уже стояли у двери. Еще секунда, и выскочат отсюда – из празднично украшенных стен, от гостей. Утром он мечтал сбежать и не возвращаться хотя бы до завтра, но сейчас Луму было просто-напросто страшно.

Тут он заметил, что кто-то вышел из зала прямо в холл – сюда, к ним! Замечательно, сейчас все увидят, как сбегают хозяева праздника! Лум вцепился в локоть матери:

- Стой! Стой, пожалуйста! – прошипел он на грани крика, пытаясь остановить ее.

Эрия замерла, как неживая, и только через секунду оглянулась. Увидев Рума, она с самой настоящей мольбой повернулась к сыну:

- Уведи его обратно, прошу! Нам – нам с тобой! – надо спешить!

Лум подошел к кузену, стараясь не выглядеть так, как чувствовал себя – напуганным, тревожным и почти злым. Это праздник, отдых. Да уж, просто праздник какой-то!

- Ты чего тут бродишь? Уже скучно? – окликнул он Рума, будто невзначай заставляя его снова повернуться к залу.

- Да просто мне тут…. Прикольно у вас. Пошляюсь немного.

- Может, тогда меня подождешь? – жутко бодро переспросил Лум, понимая, что дальше сказать ему уже нечего.

Рум будто бы тоже завис в каких-то невидимых сферах, как его собственная мать, и только через секунду вяло отмахнулся от него.

- Ты не поймешь, - проговорил он. И тише добавил: - Это так офигенно, когда все синхронно идет. Когда ничего не надо своим горбом подтягивать.

О чем это кузен, да так трагично? Но тот уже исчез в комнатах, и Лум обернулся к Эрии.

За порогом не задержались ни на секунду – не успел Лум понять, захлопнулась ли за ними дверь, как они уже чуть ли не до соседнего квартала добежали. Нет, к сиреневатым домикам не пошли, остановились на самой границе своего квартала, в окружении привычного белого.

Мама замерла, но даже не дала времени толком отдышаться. Лум начал было что-то говорить, но тут же и замолчал.

- Это... кто дал тебе....?

На ладони Эрии Квир, его матери, лежал самый настоящий синхро. Тот механизм, за который комиссары времени сразу забрали бы, если б только засекли – а она совсем не прячется.

И ведь это было не его синхро, совсем не его. Кто, шторм возьми, отдал или продал его матери эту бомбу? И что это вообще за конструкция?... Лум поднял удивленный взгляд на мать.

- Сынок, можешь не стесняться, я и так знаю, что это. Ты поможешь мне, Луми?

Она протянула синхро на ладони ближе к нему. Луму оставалось только быстро кивнуть и забрать механизм в свои руки, чувствуя, как его начинает колотить не то от холода, не то от самого настоящего страха.

Мама, между прочим, тоже стояла среди разноцветных блесток снега в одном костюме, который так долго подбирала к этому дню. И как она вообще в нем бежала? И почему…?

И правда, надо торопиться.

Он повертел странный синхро в руках – конструкция озадачивала, но и инстинкт изобретателя не дремал, и скоро стало ясно, как с ним обращаться. Но вот…

- Что ты хочешь от этой штуки? Конкретно, мам, быстро.

Эрия и сама не собиралась тянуть время – не зря же вытащила их сюда.

- Мне нужно в прошлое, Луми. Но я не знаю…

- Зато я знаю, не бойся, - быстро ответил он. – Значит, пойдем по бирюзовой. И…

- Подожди, ты не дослушал. Мне некогда тебе толком все объяснять, хотя, конечно, ты должен же знать, что происходит в семье, но… Вот скажи, где бы ты искал то, что – боже, как сказать в трех словах! – то, что уже было, что я видела сама, и вот хочу присмотреться, но – в будущем?

Лум смотрел на мать огромными глазами. Сейчас она совсем не похожа была на саму себя, и это здорово пугало. А утром – или уже тогда было не все в порядке? Он попытался вспомнить, вдуматься, но ничего не смог.

- Луми, не стой так! – вдруг резко окрикнула его мама. – Скажи, куда нам, и крути, ну пожалуйста! Ведь время – время на исходе…

Она что, хотела, чтобы он ей тут что-то посоветовал? Да он ведь ни слова не понял! Прошлое, будущее – не думает же мама, что синхро ее прокатит с ветерком? Лум сразу вспомнил их сегодняшний спор с Зи. Эрия хочет что-то вспомнить и надеется, что «желе» ей поможет? Это вряд ли, но сейчас он будет делать все, что бы она ни сказала.

Лум подхватил ее под локоть, встал рядом потеснее и решительно подцепил лиловую ленту сложного механизма.

Все вокруг потускнело, а поток перехода буквально накрыл его с головой. От стремительных образов сразу зарябило в глазах, не поймешь, что откуда, и сам он будто покрылся рябью. Течение не кончалось, и скоро Лума придавило тошнотой и обморочной мутностью.

Вот это да, неужели такое вообще бывает. А ведь он сам делал синхро! Думал, что знает о них все. М-да…

Поток двигался все быстрее, и яркие окошки, где в каждом вертелось собственное кино, слились в тошнотворно-изменчивый хвост. Лум не удержался и зажмурил глаза.

Знал, что нельзя, что надо еще и за мамой приглядеть, но – не выдержал.

Когда Лум открыл глаза, они уже стояли в какой-то комнате. В руке у него по-прежнему был чужой, громоздкий и странный синхро, а комната казалась нереальной, будто леденцовой, но он не висел в пространстве и не смотрел на все это во сне, а именно что стоял там ногами на полу. Ничего себе. Этот синхро вот так может?...

У самого окна, в мягком свете из-за шторы-экрана, стояла девушка. Лум прикинул – взрослая, лет двадцать. Но больно уж видно, что на работе она новичок – всего боится, всех стесняется. Спасаясь от собственной неловкости, Лум громко фыркнул. Его никто не услышал.

- Вы точно… вы понимаете, что задумали? – переспросила девушка задавленным голосом. Она стояла в углу, у окна, будто ее загнали туда, как кролика.

- Вы так говорите, будто у меня есть выбор, - смертельно устало ответила ей посетительница, которую Лум заметил только теперь. – Но поверьте, у меня его нет. Я все перебрала, ничто другое не спасет.

Девушка, консультант в Бюро-Ора, как уже понял Лум, будто немного отдышалась и теперь хмуро проглядывала что-то в рабочем Мнемо.

- А вы не пробовали задействовать семейное время?

Посетительница хмыкнула так, будто услышала жуткую банальность.

Лум снова прикрыл глаза, пытаясь унять тошноту и скачущие перед глазами в бешеном танце звездочки, но это не помогало. Двое в «леденцовой» комнате всё о чем-то говорили, но сил их слушать не было. Проморгавшись без толку еще пару раз, Лум все-таки постарался прислушаться.

- Нет. Ни малейшей возможности, вот его слова. А я не могу допустить, это же мой ребенок… Восемь лет, это будет как секунда…

Голос женщины дрожал, но чувствовалось, что её уже не переспоришь.

- Неужели вам совсем ее не жалко? – звонко от обиды за незнакомку переспросила девушка, хозяйка кабинета.

Лум сквозь вязкую тошноту все-таки вспомнил, как мать говорила – «то, что происходит в твоей семье». Значит, это все как-то – ну, к ним относится. Эх, надо было прислушаться с самого начала….

Посетительница вся вытянулась, как струна.

- Как у вас язык поворачивается? Вы думаете, я монстр? – и тут же, будто что-то треснуло внутри, выпуская боль и сомнения: - Конечно, мне жалко. Она же тоже моя! Но так они оба останутся живы, пусть… Надеюсь, она вырастет снова такой же….

Лум подумал, что больше всего ему сейчас хочется закрыть глаза и долго-предолго трясти головой. Пусть ему от такого окончательно поплохеет, но зато вся ерунда из головы вытряхнется, и, может, тогда хоть что-то можно будет понять?

Глаза он закрывать не стал – и тут же понял, что зря. Смотреть на девушку стало совершенно невозможно.

Ее лицо вдруг стало таким огромным, что можно было разглядеть не только родинки и реснички, но даже крохотные волоски, которые у всех людей растут над губой. Лум не выдержал и зажмурился – еще немного, и это лицо его просто съест!

Неожиданно он почувствовал, что что-то изменилось – да, это их выкинуло обратно в поток. Но как? Этого Лум не знал. Мама осторожно погладила его по локтю.

- Луми, милый, это еще не все, ладно? Мне надо обязательно приглядеться, может… может, что-то я увижу, чего не запомнила. Чтобы понять, как же сделать, чтоб мы все – остались. Потерпи, сынок.

Почему она именно сейчас решила все растолковать, когда соображать он мог, примерно как сапог или вилка. Всегда так.

Эрия не ждала его ответа – едва он успел прерывисто выдохнуть в знак согласия, как они уже нырнули в другое «окошко» из бурного потока. Вот так просто? Ну почему он никогда даже не слышал, что в эти картинки еще можно нырять, а?...

Теперь они стояли в комнате какого-то дома – до такой степени обыкновенной комнате, что даже не поймешь, где она и чья. Он быстро отвлекся от унылого интерьера – и почувствовал, как у него самым натуральным образом отпадает челюсть.

В комнате на этот раз совершенно точно была его мама, вместе с еще какой-то девушкой – хотя мама стояла рядом, все так же держа его за локоть. Что это такое?

- Слушай, а зачем сразу так? – резко спрашивала девушка, а Лум все еще ошарашено ломал голову, что же тут творится.

- Потому что я не понимаю этого! Не понимаю, не могу понять!

Брови у Лума взлетели вверх. Он никогда не видел, чтобы мама так себя вела. Дома она, хоть и крепко держала все в своих руках, всегда была какой-то – ровной, что ли, одинаковой. А тут – глаза горят, голос прерывается от напряжения, даже волосы, кажется, слегка растрепаны. В общем, что-то невероятное.

Лум сам не заметил, как стал следить за этим спором во все глаза, позабыв про гудящую усталость и тошноту. Происходящее казалось каким-то странным спектаклем, с ломаными и непонятными репликами персонажей, которые вот-вот сорвутся в самую вульгарную истерику.

Через несколько минут – а шли ли тут минуты, или время осталось там, за бортом потока? – Лум понял, что так сильно давит ему на мысли. С этой девушкой мама вела себя так, будто они были – ну, может, и не родней, но очень-очень близко. С чужими так самозабвенно не ругаются.

Вот бы еще понять, о чем же спор.

- Похоже, ты уже все решила, - вдруг устало сказала мама. – И мне осталось только прощения у тебя попросить. Это же не твое решение, а мое.

- С чего так? – девушка была так озадачена, что, похоже, забыла даже возмутиться тем, что у нее только что отняли право собственности на уже сделанный выбор.

- Раз я согласилась пойти в Бюро, а потом еще и к этому, как его, мастеру, значит, я уже тоже, решила. А вернее, сначала тебя на мысль навела, а уж потом…

- Нет уж! Мои это мысли, - упрямо пробурчала незнакомка.

Лум нахмурился – что-то странно знакомое было в этой ее манере поджимать губы.

- Как же мне отпустить тебя, хорошая моя, - мама, кажется, почти плакала. – Как же принять такой подарок…

- Ну, раз подарок…. Все, хватит, - девушка заговорила твердо, решительно. – Я сама решаю, что со своей жизнью делать, и вот это и есть мое решение. Давай сюда, мам.

Незнакомка протянула руку, Эрия вложила что-то странно сверкнувшее ей в ладонь. Потом что-то грохнуло, раздался стон, и будто сама комната завертелась и заходила ходуном…

Лум понял, что крепко приложился затылком – но уже не в комнате, а на улице, о стену соседского дома. Он по-собачьи тряхнул головой, стараясь согнать усталую муть, но та держалась цепко. Спину холодило, голова наливалась грозой.

- Луми, милый, ты в порядке? – смутно услышал он голос склонившейся над ним матери. – Ты живой?

Он снова быстро кивнул, хотя земля от этого покачнулась еще раз. Мать сейчас надо было отпустить, и, видя, что она не уходит, Лум кивнул опять, уже аккуратнее.

- Ты точно до дома дойдешь? – голос у матери от волнения звенел негармонично, резало по ушам. Вдруг она схватила его за локоть, прижалась к лбу щекой: - Спасибо тебе, родной. Мой добрый, храбрый мальчик. И за что мне такие дети прекрасные? Домой, домой. Мне надо спешить.

Эрия исчезла, будто сама была только сном или воспоминанием. Лум еще долго сидел бы в растерянности, если б не пробиравший до самого мозга холод. Он аккуратно встал и, как был лунатиком, побрел к дому.

Подойдя к знакомой лужайке, он привычно перешагнул заборчик, вышел на середину и повернулся лицом к дому Зи. С полминуты он всерьез обдумывал, не постучаться ли к ней, а потом зашагал к родному крыльцу.

Дом сиял освещенными окнами, а на первой ступеньке маячила чья-то фигура. Лум тем же темпом дошел до дома и остановился – локоть к локтю с Румом, только смотрели они в разные стороны.

Тот окинул его спокойным взглядом.

- Эк тебя укатали.

Лум молча повел плечом. Наверное, видок у него и правда тот еще, но что тут скажешь?

Но Рум, кажется, и не ждал ответа. Он медленно потянулся рукой вниз, в карман косого жакета, выудил оттуда, будто разочарованный фокусник, сигарету. Кивнув Луму уже куда-то за плечо, кузен зашагал по дорожке, в соседний квартал.

До Лума донеслось:

- Пойду, взвалю на себя всю тяжесть мира. А то, поди, без меня рассыплется.

Лум не смотрел, как он растворяется в сумерках, будто превращаясь в скопище мельтешащих снежинок. Его взгляд замер на рамке света вокруг входной двери. Добравшись до верхушки крыльца, он тщетно похлопал по брюкам в поисках ключей и медленно опустился на ребристую плитку, потихоньку засыпаемую искринками снега, и замер там, зябко обхватив плечи ладонями.

В доме за его спиной играла утонченная музыка, а потом хором пробили часы. Ничего не изменилось, пока они блуждали по закоулкам улиц и времени, но Лум уже не знал, точно ли это тот самый дом. Он заглянул в семейное прошлое и увидел там не милые или забавные сценки, а странные загадки с душком обмана и предательства.

Глава 3. Время уходит

Когда внизу щелкнула входная дверь, Зи, наконец, сдвинулась с места, с усилием, как будто пришлось разрывать оболочку, наросшую за то время, пока она ждала, замерев в темноте.

Спуститься надо было бы быстро, чтобы не опередила Хала, потому что вот только появится там ее хитрая мордашка – все сразу не пойдет не так. Но торопиться не получалось, ноги преодолевали ступеньки не влет, а одну за другой.

В холл Зи все-таки выскочила вовремя, первой. Шагнула к ним, почти не глядя. Сказала прямо, быстро – прятаться не собиралась:

- Папа, ты мне нужен на разговор. Нара, уж извини. Лично, срочно.

И сразу ушла, но услышала, как Нара тихо говорит:

- Иди, Ют, иди, - как будто без ее разрешения он не пойдет.

В комнате она успела зажечь свет, вернуть на место сувенир-шестеренку, который катала в руках весь вечер, и вынуть из лумовой коробки его подарок. Когда отец вошел, она сидела на диване ровно идержала механизм в вытянутой ладони, будто баюкая над бездной.

- Зиара, ну что это за фокусы. Почему при Наре надо всегда вот так…. как маленькая, а.

Он присел к ней на диван – осторожно, чтобы не помять дорогих брюк, с прямой спиной и все тем же выражением лица – довольством, которое к ней не относилось, и раздражением, которое заслужила как раз она.

Зи отошла к окну. Говорить о том, что она задумала, было тяжело, сколько ни собирайся с силами, слова не шли. Да еще папа решил вспомнить старые упреки.

Зи вздохнула. Все, хватит спотыкаться о секунды.

- Я ее никогда ничего не делала, чтобы ее выжить. Ты должен это понимать. Это вы меня… ладно, сейчас все равно не об этом.

Она быстро махнула рукой, чтобы только он не начал отвечать. И повернулась к нему, все еще держа перед собой синхро.

- Ты знаешь, что это? – протянула руку с механизмом поближе к нему.

- Что-то, что я не очень хочу называть, - почти без раздумий ответил отец.

Но уже видел, уже знаешь – так и хотелось закончить за него.

- Хорошо. Значит, ты отлично знаешь, какой сегодня день.

- Какой еще день? – он казался совершенно искренне озадаченным. – Зи, у тебя неприятности? Кто тебе дал эту штуку? – он помолчал, явно стараясь смягчить голос: - Я могу тебе чем-то помочь, дочка?

Зи устало опустилась на диван. Если бы она могла сейчас как-то озвучить свои чувства, то сказала бы, что очень боялась ему верить. Боялась, что отцу все-таки все равно, что он не может же не знать, о чем разговор, если так легко опознал синхро – боялась так, что слезы наворачивались.

- - Слушай… - надо было сесть ближе или хоть руку протянуть, но она физически не могла заставить себя шевельнуться, - я и хочу, чтобы ты помог. Очень хочу. Ты… - нет, она не могла выговорить это словами. - Ты отправишься со мной?

Ют сам осторожно погладил ее по плечу.

- Куда, Зи?

Лицо вытянулось, плечи вздернуты, голос глухой, как у немого. Конечно, он все понимал, думала Зи, потому его и корежило.

- Да к маме, пап, к маме.

У нее и самой страшно пересохло в горле, и ладони вспотели так, что она боялась выронить синхро, и сжать посильнее боялась, чтобы что-нибудь там не сломать.

- Я же знаю, что она ушла… ушла во время. Ей было – было неуютно, вот она и ушла.

Папина ладонь оторвалась от нее – повернувшись, Зи увидела, что он тяжело уронил голову на руки.

- И ты думаешь, что оттуда ее можно вернуть.

- Конечно, пап!

Он ее слушал! Зи почувствовала, как в нее будто влили жизнь, как остро захотелось двигаться и действовать, и заговорила бурно, не замечая, каким усталым был голос Юта Вейга.

– Это только кажется сложно, но мы можем – с тобой, вдвоем. Я читала, если все вернуть в доме как было, а потом правильно «завести» синхро, то попадешь прямо в поток, а там только найти ключ, понимаешь, мы как раз с тобой и можем это!

Зи сама не поняла, как проскочила самое тяжелое – вот это «вернуть как было» наверняка отцу поперек горла, ведь это означало, по сути, деть куда-то его новую жену вместе с падчерицей. И теперь она готова была развернуть перед отцом всю широту своего плана, в котором присутствовала только одна сложность – где-то взять достаточно доверия друг к другу и сил – когда он сам прервал ее.

- Зи, милая, ты сама прекрасно знаешь, что это – это все только мечты. Прекрасные, я не спорю. Разве я бы спорил? Но невозможные.

Он бросил на дочь жалобный взгляд, но было поздно – она не собиралась его жалеть.

- Ты… не поможешь? Совсем не хочешь ее вернуть? Неужели тебе дороже – эти?

Она махнула рукой в коридор, на весь остальной мир, лежавший за дверью ее комнаты. И пытавшийся отобрать у нее последнюю надежду.

Ют покачал головой, но глаз не поднял.

- Там совсем не в этом дело. Неуютно – тут ты права. Больше даже. Я не знал, не понимал, но у нее совсем не осталось сил. Думал, это все пустяки, а она… она только один выход нашла – уйти насовсем. Это горько, и кажется, что это не все, но…

- Нет! Нет! Это ты так считаешь! Просто хочешь так думать! Предатель! Предатель.

В дверь постучали – сквозь слезы Зи успела удивиться, кто подкрался так тихо, и позлорадствовать про себя, что жаль, не вломились. Может, ей бы было в кого что-то кинуть, или кинулись бы на нее, но все лучше, чем эти слова, слова, висевшие в воздухе тут и там, как ядовитые осы.

- Ют? – голос Нары был ровным и красивым, чем страшно выводил из себя. – У вас там все в порядке? Мы же хотели звонить, ты помнишь, да? Надо поздравить, а уже вечер.

Отец резко вскинул голову и секунду не знал, что ему делать дальше. Потом ответил прямо через дверь, ужасно спокойно:

- Все нормально, Нара, у нас же есть с полчаса? Я выйду.

Та буркнула что-то на прощанье и ушла. Но Зи понимала, что все – теперь все уже упущено, уже рухнуло. Она посмотрела на отца – и не нашла в нем ничего, что могло бы ее переубедить.

Внутри поднялась волна злобы, и Зи не стала с ней бороться.

- Значит, надеешься за полчаса все уладить, - глухо проговорила она.– Устаканишь свою мрачно-депрессивную дочь, которая развела тут «желе», пусть не нудит о прошлом. И пойдешь дальше. Лучше валить от нее, а то еще сам начнешь «желе» источать. В замедленном времени жить не так удобно, и карьеруне построишь – все знают, что твой дом живет прошлым. Все. Так что пусть сидит в своей пещере – и не мешает вам наслаждаться жизнью, или что вы там еще задумали!

- Это просто слова, Зи, просто слова. Беда в том, что и остальное все можно выразить только словами. Пустяки и самое важное – все в одну кучу, да? – хмыкнул он, и Зи вдруг показалось, что это он на ее месте.

Это он – худой и растерянный подросток, а она… Сама себе Зи казалась страшно взрослой. Нет, старой. Дряхлой. Вечно мерзнущей в одиночестве старухой.

- Я же тоже все не мог сообразить. Как я был растерян… и зол, зол! Мне же казалось, все хорошо, семья наша прочно стоит на ногах. Приходишь с работы по вечерам – и вот ради чего все. Тепло, уют. А больше ничего не успевал замечать. И я думал, вот так мы и будем жить, долго-долго, год за годом. Но для нее всё было совсем иначе, невыносимо было, мне потом объяснили в Бюро, что так оно бывает, когда…. – он поднял на нее взгляд и резко замолчал. Потом добавил: - происходит-то одно и то же, а видим мы его совсем по-разному….

Зи не могла понять, зачем он ей сейчас все это говорит. В конце концов, она ему не друг, она – его дочь. Она пришла открыть ему свои надежды, а не слушать. Зи медленно провела пальцем по стеклу, будто активировала сейчас синхро, как Лум научил. И вдруг почувствовала, что время будто расступилось, выпустило ее из силков, из тесной трубы, где она давно застряла.

Ее жизнь, ее время. Она вольна и свободна. Ничто не держит ее – время почти готово подчиняться ей. Зи даже померещился за окном круг циферблата, и она лихорадочно затрясла головой – что за бред?

И только тогда услышала – звон, грохот, крики.

- Да что такое? – выкрикнул отец у нее за спиной.

Оказывается, он все еще был тут, а теперь вот ринулся в коридор, стуча каблуками выходных ботинок.

– Что еще за сумасшествие? Я что, поговорить нормально не имею….

Послышался голос Нары, и Зи ухмыльнулась – да эта что, дежурит тут, что ли.

- Ют, - крикнула мачеха. – Ют, с нашим временем беда!

Зи почувствовала, будто падает вниз, прямо сквозь этажи, на холодный сиреневый снег.

***

Время окружает нас везде и всегда, нет конца его потоку – так учат в школе малышей. Время едино для всех и не может ошибаться.

Бюро справедливо распределяет время. Кому-то замедленное, чтобы он мог вдумчиво делать свою работу, следовать своему призванию. Кому-то – чуть ускоренное, чтобы он все успел и предусмотрел. Кому-то – то, каким оно было создано природой, чтобы не замутнить его взгляд. Только от тебя самого зависит, каким будет время в твоем доме. Живи честно, смотри прямо, и врем поможет тебе.

Это потом узнаешь, что время – жестокая материя, и оно не любит, когда кто-то нарушает его законы. И еще больше – когда кто-то пытается их обойти. Срезать дистанцию. Нарушителей ждет наказание, весьма доходчиво разъясняющее суть и цену проступка. А иногда время просто размолачивает тебя в порошок.

Зи тоже выскочила из комнаты, но на площадке застряла – может, пусть сами разбираются, без нее? Но нет, останется тут – все опять окажется ее виной. А пойдет сама, и, может, одной маленькой поганке все же достанется по заслугам.

Отец застрял прямо в дверях комнаты Халы, и Зи не сразу решилась пройти туда мимо него. Он увидел ее и взглядом пообещал договорить, как только разберется с форс-мажором, но Зи только отмахнулась.

Все равно ничего не будет.

Наконец, она шагнула в комнату и – просто-напросто обалдела. Хала стояла посреди бедлама, вся в осколках, как в сверкающем взрослом наряде, странном на угловатой девочке.

Нара уже металась вокруг дочери. Ну, молодая ведь, красивая женщина – и вот, наседка, только квохтанья недостает. Зи шагнула в комнату, вздрогнув от того, как хрустнули домашние туфли по стеклу. Аккуратно подошла к большим часам – на четыре шага, чуть наискось. Вытянула шею, чтобы смотреть на них анфас. Циферблат и был сейчас будто израненное лицо.

- Зиара, подойди, пожалуйста.

Нара и всегда-то говорила подчеркнуто вежливо, а сегодня вышло совсем церемонно.

- Мне нужна помощь с Халой, - добавила мачеха.

Зи кивнула, но подойти к сводной сестре не спешила. Спорить сейчас было тратой времени и сил. Она прямо физически чувствовала, как в мыслях складывается картинка произошедшего, и не хотела мешать этому. Он странно ее захватывал – будто бы она в нем и не участвовала вовсе.

Наконец, она шагнула к Хале. Та стояла, замершая и бледная. Будто уже умерла от испуга. Странная, напряженная, статуйная мертвая. То есть, натворила что-то такое, что сама осознать не может?

Еще бы, целый дом лишить времени. Как можно до такого додуматься? Своих же подставить. Мамочку свою ненаглядную, за которую эта дура все время так цеплялась, будто кто отберет.

- Какого черта ты творишь? – прошипела Зи на самой границе слышимости.

Зи уже чувствовала, как сильно кружится у нее голова, как будто бы смещается, накладывается сама на себя реальность, так что же будет дальше? Страшно думать.

И главное, ну почему, ну почему именно сегодня? Последний день, когда можно было достучаться до мамы – убежит сейчас прямо из рук благодаря вот ей.

Зи оглядела Халу острым взглядом – и только теперь сообразила, что так напрягло Нару. Да уж, поторопиться стоило бы – из ноги сводной сестры торчала вторая стрелка, та самая, которой не хватало на циферблате взорвавшихся часов.

Зи выдернула ее – не то чтобы совсем яростно, но и не как добрая и заботливая медсестра, которой она, прямо скажем, быть не нанималась.

Хала смолчала, не ойкнула, зато сподобилась ответить:

- Отвали, - просто обалденно развернуто.

Ну, хоть реагирует.

- Ага, я отвалю, а ты нас тут всех передушишь, - тихо прорычала Зи.

И как она вообще умудрилась такое сделать? Сломанное время – это вовсе не шутки. Это очень, очень серьезно.

Зи приложила к ранке смоченный в лекарстве бинт, потом подсушила кожу и принялась накладывать повязку – все механически, четко как учили, не осознавая.

- Ты хоть знаешь, это были часы которые? Чего ты нас всех лишила, подумала?

Не все часы в доме, конечно, были со своей историей, то есть – не все были «в ответе» за семейное время. Но вот эти, большие, с медными завитушками в деревянном корпусе точно хранили в себе частичку семейного времени. От нервов даже сама Зи никак не могла вспомнить, что в них заложено, какой момент, какое воспоминание – и которую из граней из стержня их семьи оно держало.

Сама не могла вспомнить, а спрашивала Халу! Которая и в доме-то – все равно, что без году неделя, горько хмыкнула Зи, накладывая той на ногу бинт слой за слоем.

Да Хала и не собиралась отвечать на вопрос. Зато в тишине Зи слышала, как отец и Нара настороженно переговариваются в коридоре.

Шепот Нары был жестким и острым от волнения, прерывался и порой превращался в писк – кажется, стресс просто с ума ее сводил. Дети испортили им весь вечер.

- Мы должны сообщить комиссарам, понимаешь? Они все равно узнают, только сами, будет хуже!

- Дорогая, это все просто слухи, ну, неужели ты не отличаешь? Не ожидал от тебя такой ерунды, честно….

- Ничего не ерунда! И потом, как ты поймешь, вдруг у нас тут и правда Безвременье? Вот-вот или, - она, видимо, поежилась, - уже?

Зи слышала, как Ют протяжно выдохнул.

- Так, я устал слушать эти кухонные страшилки. Сейчас мы с тобой остынем, а то вон, у тебя уже волосы дыбом – ну ладно, ладно, я шучу! – и нормально со всем разберемся. Часы разбились, неприятно, но простая…

- Ют, ничего простого! Это с «желе» было просто! А тут…

Голоса стали еще тише – видно, ушли за угол. Прячутся.

Зи почувствовала, что это уже невыносимо. Она снова глянула на Халу – зло, в самые глаза.

Все разрушено, все они – уже все равно что умерли. Может, и хорошо, что она не успела вернуть маму. Куда ей было бы возвращаться – в место без времени, месте, где никто ее не ждет? Никто, кроме самой Зи.

Хала ничем не отвечала на эту молчаливую ярость. Только через минуту выдохнула через сомкнутые зубы:

- Что бы ты понимала, а…

Резкий вдох, сам как удар, только внутрь – и Зи вылетела из комнаты, и дальше, в ночную черноту. Прочь от белого лица, с которым будто столкнулась, как со стеной – почти безжизненный, мертвый образ Халы, с одинокой слезой на мраморной щеке.

Куда бежать? К тому, кто хоть что-то о ней знает, кто может понять. У Луму? Сбегая со ступеней крыльца, Зи вспомнила, как видела его – наверное, всего полчаса или час назад – на этой вот лужайке. Стоял тут, в собственный Час Семьи, дурак, нет бы дома быть. Это он принес ей сегодня синхро – вприпрыжку, в зубах, как мальчишка, еле-еле догадался лицо серьезное сделать.

Нет уж.

На раздумья ушло полсекунды, и Зи ринулась совсем в другую сторону.

Глава 4. Комиссары в доме

Небо заливало тошнотной розовой глазурью. Она с трудом смогла поднять руку, чтобы аккуратно постучать в дверь. Не будить же всех звонками на рассвете! Да еще после праздника – удивительно, как хорошо помнились чужие обстоятельства, и как быстро покрылись туманом свои собственные.

Дверь открыли через несколько минут – а она даже не слышала, чтобы с той стороны кто-то подошел. Будто ее заморозило, исчезли и зрение, и слух.

- Э-э-э… вы к нам? – послышалось сонное, недоуменное, невразумительное. – Ой, это же Лум, да?

Зи даже чуть не рассмеялась, потом деревянно кивнула и шагнула в дом. Вот уж, Лумом ее еще не называли. Прямо в пальто, только машинально потопав, чтобы отряхнуть ботинки от снега, она прошла к лестнице и отправилась наверх.

В спальне у Лума было удивительно тепло. Оглядевшись через силу, Зи поняла, что Лум даже не проснулся. Тогда она аккуратно постучала в дверной косяк, потом, ближе – о тумбочку (самое удобнее, что попалось ей под руку).

- Лум, я к тебе, можно?

Именно поэтому Зи не стала снимать верхней одежды – то, что ей открыли дверь, еще ничего не значило, пока не ответит сам Лум.

Он с трудом отлепил голову от подушки, светлые пряди челки свешивались на лицо. Зи нахмурилась – у него-то что стряслось за ночь? По всему видно, измотал его совсем не праздник. У Квиров Час Семьи был всегда спокойным, без сумасбродств. Не как у….

Зи нахмурилась и наклонилась пониже, подныривая к плутавшему по комнате взгляду Лума.

- Зи?... - голос у него явно барахлил со сна.

- Луми, это я, - выдохнула Зи. – Я просто….

Теперь замолчала она. Что ему сказать – что некуда идти? Что отцу плевать на все, что бы она ни предложила? Что в доме теперь вообще неизвестно что творится, и Хала готова всех их свести не то в изолятор (и ладно еще, если тот, который в Бюро), не то в могилу? Что ночью она …

Зи не могла начать говорить это прямо здесь и сейчас. Она тихло осела на пушистый силикон ковра прямо в пальто.

- Я замерзла кошмарно, и никаких уже сил, - честно сказала она.

Лум кивнул.

- Ты отогревайся, сколько надо, а я… я поспать бы, а?

Зи обернулась на давнего друга. В его разбитости и правда было что-то ненормальное, и в этом бы разобраться, но сейчас ей захотелось хорошенько его побить. Вместо этого она сжалась в комок и изо всех сил чихнула, а потом и заплакала. И сделать с этим уже ничего было нельзя.

И только потом, через минуту или две, она заметила, что Лум, тихо стекший с кровати, осторожно гладит ее по плечу, а тот нескладный парнишка, что открыл ей дверь, громким сдавленным шепотом спрашивает:

- Может, ей лучше омлет?

Лум шуганул его на кухню, на что Зи хмыкнула сквозь слезы – в таком состоянии это вполне засчитывалось за смех.

- Зи, ты что, а? Ты давай как-то, - несвязно бормотал Лум.

Ну, а что ему еще говорить? Зи никак не могла на него обижаться, но у нее просто не было сил, чтобы обернуться и объяснить, что он-то все делает хорошо, но ей это уже не поможет.

Потому что – а что могло ей помочь? Зи пришла сюда просто отогреться, и это не надо забывать, напомнила она себе. Она была как пустой стеклянный шар – сквозь него все видно, и внутри нет ничего. Никакого толку, только мешает, всем и самой себе. Так что и отсюда лучше будет смыться, не задерживаясь.

Тот парень вошел тихо, как мышка – Зи бы и не заметила, если б не гипнотизировала пустым взглядом дверь. Вошел и внес тяжелый поднос, просто-таки заваленный едой, а потом мастерски закрыл эту самую дверь левой ногой.

- Я и сам проголодался, - проговорил он, оценив их удивленные взгляды. – Я Тер, кстати.

- Зи, - глухо откликнулась она. - Это кстати. Вся ночь сегодня как…

- Это ясно, - лицо Тера растянула дурацкая усмешка, но он тут же насторожился: - Ой, это я про имя! Ты вовсе не выглядишь голодной, ты очень…

- Тер, да расслабься уже, - тихо засмеялся Лум. – Давайте, и правда, поедим, что ли.

На подносе оказалось очень много вкусного и разного, следы явно удавшегося праздника, и Тер тут же принялся раздавать всем эти деликатесы, приглядывая, что кому нравится, что предложить. Комнату заливал розовым заревом рассвет, и как-то нечаянно выходило, что в этом свете и в ароматах изысканной, но все-таки именно домашней кухни высыхали слезы.

Пустота всё гудела в душе – но хотя бы больше не выливалась так беспрепятственно наружу, не ложилась мертвецкой маской на лицо.

Зи попробовала улыбнуться. Почти получилось – хорошо, что она сама себя не видела, ведь ясно, что ей самой эта улыбка вряд ли понравилась бы.

А Тер, увидев ее улыбку, подал голос:

– Хочешь – хит сезона, вот это жутко-синее? Тут кое-где осталось, я взял – нетронутый, не думай.

Зи мотнула головой, черное каре качнулось, щекоча ее по щекам. Потом пристально посмотрела на бокал с коктейлем. Она как призрак. Зловещий дух, на чужом празднике с черного хода.

- Нет уж, только этого не хватало.

И сказала как-то так, что в комнате снова повисла тишина. Зи нахмурилась. Кажется, даже за обычными словами уже маячила тенью вся ее усталость, все отчаяние.

Вот и Лум посмотрел на нее с тревогой. И, будто подтверждая мысль про тень, спросил:

- Зи, а…. что там произошло у тебя? Ты говорила что-то про – ночь?

И стрельнул глазами в Тера, видимо, решая, не попросить ли того на выход, вежливо или не очень.

Но на это Зи только повела плечом, мол, пусть остается. Кажется, ей было уже все равно – раз виден «хвост», то и все остальное не стоит так уж трудиться скрывать.

- Я же ушла – ушла от своих, понимаешь, - слова найти оказалось ой как непросто, но Зи торопилась с ними, чтобы Лум не успел прицепиться с вопросами. – И что-то меня понесло к Мирру. Ладно, ладно, я знаю, что он тебе не нравится. Теперь я уже и сама поняла, но откуда узнаешь, пока не попробуешь?

Наверное, слишком много вызова было в голосе. А может, она просто еще не набрала наглости на следующую фразу, замолчала на секунду, и вот тут Лум успел встрять:

- Попробуешь?...

И так отчаянно ведь сказал. Зи дернулась: ему-то какое дело?

- А что за Мирр такой? – встрял Тер, как бы нечаянно. – Вы ешьте, ребят, вон десерт яичный, наберитесь сил. Я так понял, мы тут все как-то… потрепались слегка, - с добрым смешком закончил он.

Зи постаралась успокоиться, пока надкусывала пенный рулетик, а заодно по-новому взглянула на этого Тера. Она-то приняла его за младшего, оценила круглые плечи, завитки волос на крупной голове лет на четырнадцать. Но, может, он даже постарше ее и Лума, ему, наверное, уже семнадцать.

- А это селебрити, понимаешь, блогер, - неожиданно язвительно выдал Лум, так что Зи уставилась на него – неужели это действительно он сказал? С таким ядом в голосе?

- Который тебе не очень нравится, - закончил за него Тер.

Снова Зи удивилась – такой спокойный умный парень, зачем он Лума провоцирует? Тот и так будто с ума сошел. Потом хмыкнула про себя – наверное, у них тоже долгая история семейных отношений, а уж они бывают всякие. Еще смотря кем друг другу приходятся – всякая там седьмая вода на киселе вообще ничего не обязана, такта не жди.

- Да потому что дурак и свиристелка – кому он вообще может нравиться? Рожа смазливая, - пыхнул Лум возмущением.

- Только дурочкам, хочешь сказать? – ответила Зи.

- Да я….

- Знаешь, из-за него у многих время быстрее пошло, вот так говорят, - упорствовала девушка. - Но вообще – вообще ты прав.

- Что? – Лум явно не ожидал, что она согласится.

- Ну, что он дурак и вот это все, - ухмыльнулась Зи. – Ты понял это раньше меня. А я вот только сегодня его вблизи увидела, в прямом и переносном смысле. Мы с ним переписывались, и вроде долго. Вот я и подумала, что он мне сможет помочь. Глупо, да. Вега оказался, в общем, обычным нытиком. Позвал гулять, а потом сказал, что замерз, представляете? Нет, вы, мальчики, можете такое представить? Может, на самом деле хотел меня из дома выкурить, кто его теперь знает. А я вот теперь простудилась еще, - добавила она, шмыгнув носом. – Но что он симпатичный – тут не поспоришь. Правда, не тебе об этом заявлять.

- Это еще почему? – набычился Лум.

- Ну, ты и сам не урод. Что же мне теперь, не общаться с тобой.

От этого логичного заявления Лум, видимо, просто впал в ступор – замолчал и вообще замер, весь будто в струнку вытянулся.

Зато Тер, вздохнув, заговорил.

- Ох уж это время. Везде оно, и одни с ним проблемы.

Зи не ответила, не стала тратить силы на такую глупость. Но Теру, кажется, это не было нужно. Он бормотал, прихлебывая чай и глядя за окно:

- Столько требований, а пользы ведь ноль….

- Что, тоже достало «желе»? – нехотя хмыкнула Зи.

Про «желе» она и сама готова была говорить вечно. А может, он вообще из «мечтателей»? У двух неправильных времен были свои прозвища, и только нормальное время в кличках не нуждалось.

- Да нет! – неожиданно горячо ответил ей Тер. – Просто так устроено все по-дурацки, понимаешь? Как так можно было придумать? Я бы хотел сам на время влиять, ну…

- Младших много, что ли? – Зи, хоть и не хотела подогревать его энтузиазма, просто не смогла удержать сарказма.

- Да ну что ты, все не о том, - Тер махнул рукой. Жест вышел неприятный, так что она даже вздрогнула, и он тут же бросился разъяснять, вполголоса, но горячо: - Понимаешь, это неправильно, что ты все время будто… в сумме тебя берут. А чего ты сам стоишь? Вот я хочу – сам по себе, хочу свое время получить.

- Женишься – получишь, - недоуменно ответила Зи.

- Вот опять. При чем тут это, - хмуро пробормотал Тер и замолк.

Зи стало досадно, и почему она его понять никак не может? Но и это чувство не прожило долго, почти сразу погасло. И потом, на что им жаловаться, вон, праздник отгуляли…

Кажется, она не заметила, как произнесла это вслух, потому что Тер снова отреагировал, одновременно тихонько протягивая ей аппетитную вафлю с начинкой.

- И праздники эти, да. Почему нельзя просто собраться в кучку да потусоваться, когда захочется? Нет, надо всем висит это дурацкое ощущение экзамена. И все ведь знаешь, не выйдет нормально его сдать, и все равно идешь, и… Никому же не нравятся, а все должны…

- Никому? Наверное, - эхом согласилась Зи. – Подожди, а почему? Так себе прошло, что ли? – она чуть не оглянулась на Лума, ведь наверняка же слышит, как они говорят о Часе его Семьи, но тут же и заметила, как сжался Тер. – Чего?

- Да я… не об этом празднике. Вообще же.

- Ну, а вчера? – из последних сил настаивала Зи.

Что ей даст этот дурацкий ответ? Все хорошо, или даже нет — какая разница? Самое главное, что рассказывать должен был бы Лум, но он молчал. Зато Тер зашептал в самое ухо:

- Слушай, не спрашивай про Час, ладно? Я просто там не был, а Лум не знает.

- Как это, не был? – Зи опешила и тоже ответила шепотом, и тут же сама на себя рассердилась. – Ты разве не семья, тебя не звали?

- Я семья. Кузен Лума. Я, понимаешь, вообще не знал, что у них тут так, еле-еле на плаву, вот-вот накроют… Знал бы, я бы к ним не сунулся, честное слово. Совсем не хочу, чтоб из-за меня тетю Эрию переделывали. Хотя идти, конечно, все равно было некуда.

Чуть не с каждым его словом Зи хмурилась все больше.

- А разве тут что-то не в порядке?

Тер даже чуть присвистнул – насколько мог тихонько. Сердце у Зи застучало как бешеное. Наверняка, наверняка все из-за того синхро! А ведь она его еще и сюда притащила, вот дура! Дом у них такой правильный, а Лум вздумал помогать ей – теперь всей семье проблемы, ну, не ужас ли.

- Да ты что! – зашептал Тер. – Они же – хотя, я даже не знаю, можно ли тебе рассказывать. С виду у них все шито-крыто, и не угадаешь, в общем, что тетя Эрия торговала временем.

Зи чуть не рассмеялась вслух, громко, с презрением.

- Да что ты городишь! У тебя, наверное, у самого не все дома – то время решил отменить, то вот гадости, небылицы всякие… Зачем я вообще тебя слушаю!

- Тише вы! – вдруг резко одернул их Лум.

- Да ты бы слышал, что он тут говорит! – выкрикнула Зи.

- Я сказал, тихо! – голос у Лума теперь был, как плеть, жесткий, беспощадный. – К кому-то едут.

Зи почувствовала, как резко стало холодно, будто в снег окунули по макушку. Она шагнула к окну. Раннее утро, на улице ни души, спит весь мир – только откуда-то из-за горизонта растет резкий тревожный сигнал.

- Вот оно как бывает, я даже не знала, - пробормотала она.

- Я же просил, потише, - снова сердито проговорил Лум, - пытаюсь расслышать, к кому.

Да. Ведь все всегда слушали, куда движется сигнал. Хотя так близко, кажется, Зи его никогда не слышала. Но в этот раз и не было нужды гадать. Она почувствовала, как медленно течет по щеке слеза – будто само время уже заморозилось.

- Да это к нам, Луми. Бедный папа.

- Что? - Лум обернулся и буквально пронзил ее взглядом. - Зи, что-то действительно произошло?

Действительно? Хм. Как будто без комиссаров это было не «действительно». Но ответила она сразу:

- Да. Кажется, у нас сломалось время. Наверное, даже совсем.

- Правда, жаль мистера Вейга...

Лум явно слушал ее очень внимательно, но не отрывал глаз от окна – от заснеженных сиреневых пространств, несших на их улицу звук тревоги. Как будто одного того взгляда хватило, и пока на реакциях можно сэкономить.

- Еще бы, если б не Нара с ее доченькой, все было бы в порядке. И вообще хорошо было бы, - от души вздохнула Зи.

Она ужасно, ужасно устала. Кажется, даже мысли уже не двигались от изнеможения. А теперь еще комиссары? Никаких сил. Почему папа не позвал их сразу? Может, теперь адский гул не слушал бы весь квартал. Еще чуть-чуть, и он разбудит даже спящих.

- Я… о его собственной дочери.

Зи даже не сразу поняла, что Лум отвечал это ей. И возмутиться не успела. Тот вздрогнул как-то сразу весь, от макушки до пят, и произнес:

- Нет. Это к нам.

Все трое молчали. Зи медленно повернулась в комнату – неужели Тер был прав, и тут все разваливается? В этом гладком и сияющем доме? Нет….

- Зи, будь другом… Я подниму родителей, а ты посмотри наши часы, ладно? Должны все идти!

В голосе Лума была одновременно и сила, и мольба. Зи так опешила, что не успела вовремя переспросить, как же ей это сделать, пока он не исчез за дверью. Дурачок, должен же понимать, что она понятия не имеет, какие часы у них за что отвечают!

Сомневаться было некогда. Зи бросилась из комнаты и вниз по лестнице. Может, по пути что-то придет в голову, или поймает кого. Часы, где могут быть важные для дома часы?

Зи озиралась, дергаясь то туда, то сюда, и дом кружил вокруг нее, поворачиваясь то шторами, то деревянными панелями, то плиткой или окном. Крутанулась еще раз, теперь на чей-то вздох.

- Мистер Квир?

Не надо было его дергать, конечно – раз он тут, все знает и слышит. И – трусливая мысль – сейчас сам со всем разберется. Но стоял Пилн Квир как-то так, будто потерялся – только в поисках выхода почему-то никуда не бежал.

А звон настаивался, набирал силы и выгонял – все и всех, мысли и слова.

- Зи? Ты — здесь? – откликнулся хозяин дома. Он оглядел ее фигуру – в пальто, но без сумки, с приставшими ко лбу волосами и напряженными руками. - Значит, Лум позвал тебя на Час?

Даже перекрикивая жуткий сигнал, он спросил это удивительно дружелюбным тоном. Наверное, это даже больше, чем может человек, когда к нему на порог уже шагают комиссары времени.

- Нет-нет, мистер Квир. Я… Это было бы слишком. Мистер Квир, вы не знаете, где еще могут быть часы?

Зи заметила, что Квир-старший быстро выпустил облегчение в маленьком вздохе – дети еще не успели надавать друг другу весомых обещаний, и хорошо – и снова улыбнулся ей.

- Тебе надо уходить, - почти выкрикнул он, и Зи только кивнула, не удивляясь, откуда он может знать. – Не дело… не стоит тогда на твои плечи взваливать все это.

Он ее спасает? Но она не хотела, чтоб ее спасали, она хотела, уйдя, спасти их! Это она пришла, со своим желе, уже сваливавшимся в безвременье, и еще лумовым синхро! Но Пилн Квир смотрел твердо, и Зи подчинилась, развернулась и зашагала к входной двери.

Хронотип в холле все еще гордо сиял зеленым, и Зи захотелось размахнуться и разбить его. Ведь эти штуки придуманы, чтобы сообщать всем о времени в доме, потому и ставятся всегда на виду. Но зачем нужен этот механизм, если он ни о чем даже не может предупредить?

Наверное, она даже замахнулась – иначе чего Тер так схватил бы ее за плечо?

- А ты тут чего? – зло выдохнула Зи. – Нам с тобой надо уходить. Только мешаем.

И почувствовала, как в уставшую голову скользнула мысль – может, Лум ошибся? И все-таки вовсе не в дом Квиров приехали злополучные комиссары?

Тер деловито открыл дверь и уже шагнул на крыльцо. На все готов, презрительно усмехнулась Зи. А еще с претензиями на независимость.

Она запахнула пальто и шагнула следом – в конце концов, если отряд уже на пороге, давно пора поторопиться. Шагнула – и почувствовала, что буквально летит с крыльца. Подняла озадаченный взгляд, сердито отряхиваясь от снега, и с трудом смогла поверить собственным глазам. На крыльце стоял Лум, и как-то по-боевому командовал Теру, чтоб тот поскорее закрывал дверь. А на руках у него спала Кит, все еще в праздничном платье.

- Ты-то куда? – резко выкрикнула Зи.

Лум сжал губы и отвел взгляд. Все вместе они уже стояли на нижней ступеньке.

- Они там с ума посходили. Пошли скорей. Не то мать с психу нас тут всех или уложит, или сдаст.

- А что с…

- Не знаю, Кит уже так и была. Мать собралась ее в Бюро тащить, я еле отобрал. Отец что-то мямлит — с ума посходили, точно. Пусть как хотят все решают, что у них там, ну не в Бюро же!

Невозможно было понять, что вообще происходит, но и спрашивать явно было бесполезно — от Лума просто разило бешеной решимостью, он и слова выплевывал, как дракон — пламя. Сейчас надо было просто переждать. Тихое место, вот что им было нужно.

- Ладно, пошли.

- А куда идем-то? – опешил Тер.

Зи посмотрела в небо. Всего секунду, а потом выпрямила плечи и повернулась снова к парням.

- К тебе, Тер. Веди, будь другом.

Глава 5. Привал одиночек

- Я понимаю, тебе тяжело. Но мы тут уже сто лет ждем.

Зи старалась, чтобы голос у нее звучал мягко, но и сама слышала, как оно выходило в итоге. Глядя на Лума, девушка тихонько покачала головой – а так хотелось уже куда-то положить эту тяжелую голову.

И она, и Тер замерли здесь, будто по команде в какой-то игре, но сколько же так просидишь? Зи казалось, что уже целый год они заперты на холодной, тоже будто застывшей веранде. Зи примостилась на плетеном стуле, а Тер устроился с ногами на старой стремянке, при этом выглядел так, будто тоже впервые все здесь видит, хотя для него-то дом был родным.

- Лум?

Наконец, тот дрогнул – но так и не отошел от двух сдвинутых кресел, на которых они сообща расположили Кит. Посмотрел на них долгим взглядом.

- Почему с ней может быть так?

Зи почувствовала, что просто не может больше все это выносить. Дурацкую чужую веранду, заставленную ненужным. Тишину, которую, хоть разговаривай, хоть кричи, ничем не раздерешь. И маленькую Кит, которая все никак не желала просыпаться.

- Вот если бы ты хоть что-то рассказал…

Кажется, должно было уже что-то лопнуть, взорваться – например, вон тот светильник с трещиной, или даже окно, или стена. Но все оставалось как есть, и от этого было жутко тошно.

- Как я тебе скажу, если сам не понял, - растерянно заговорил Лум, и было видно, что каждое слово давалось с трудом, - я же говорю, с ума там посходили, мама чуть сама Кит в Бюро не утащила, спасать, говорит, надо, а то вы оба уйдете во время — ну, как такое можно понять?

Лум махнул рукой.

Тер бормотнул что-то и исчез за дверями упакованной на зиму веранды, в комнатах. А Лум аккуратно обошел все свободное место по периметру – и молчал, молчал.

Она оба были вдребезги разбиты этой ночью. Просто Лум еще не хотел осознавать, что он — такая же раненая птица. Но ему придется.

Зи вытащила из кармана пальто синхро и протянула ему. Раз все равно ничего сказать не может, пусть соображает, куда теперь девать эту контрабанду.

- Это у тебя откуда? – встрепенулся он.

- Это же твой подарок, Лум.

Тяжело так произнесла. Подарок, подарочек. Взгляд Лума Квира потемнел еще сильнее.

- Не пригодился, – выговорил он. Спрашивать не было смысла. – Погоди, но а как вообще…

- Говоришь, уйти во время. Моя мама вот как раз ушла. Если и можно было ее вернуть, то теперь поздно. Кончилось все время. Я не смогла отца уговорить – наверное, вообще зря надеялась, что я ему нужна. И теперь маму, наверное, разъединит в песчинки, если этого уже не произошло Никто не знает до конца, так?

Лум кивнул.

- А получается, она все равно будет где-то там, - всхлипнула Зи. - В моем потоке она точно будет, всегда.

Но и слез уже не было. Зи повернулась и села поудобнее, спиной опершись на кресла, где спала или чего-то ждала Кит. На Лума не стала смотреть лишний раз. Ей просто надо было выговорить все до донышка, или хоть попытаться.

- А еще время кончилось у дома… у всего моего дома. От крыши до потолка. И я совсем не могу понять, почему Хала это сделала. Ну то есть, мне она всю жизнь подлянки устраивала, вот сколько знаю ее. Это хоть ясно, с чего ей меня любить, я ей не родня и не стану никогда. Но тут же свои, мама ее. И потом, она же должна была понять, что я все равно уйду, что не буду за ее дела отвечать. Столько всего она придумывала, ты бы знал! Я тебе даже мало что рассказывала. И то… А тут…

- И как ты узнаешь? – перебил ее Лум.

- Что?

- Нет, как ты поймешь, что у них там все хорошо? Или – не хорошо? Ты ушла – и теперь не узнаешь. Решила не знать.

От него дохнуло холодом – не ветерком, а целой волной.

- Ты-то только что из дома бежал!

- Балда. Я вынес Кит. И надо вернуться все равно. Вот потому тут и торчу, ни туда ни сюда, собраться пытаюсь. А…

- Лум, ты что, дурак? – хрипло спросила она.

Он в ответ посмотрел на нее очень серьезно.

- Не знаю. Но в дом пришли комиссары. Понимаешь? Я должен быть со своими, если их заберут.

Зи больше не знала, что говорить. Это Лум такой храбрый, а она – последний предатель, или все как раз наоборот?

- А они, оказывается, уехали! – это на веранду вернулся Тер, сиявший почему-то дурацкой улыбкой. – Вот, записку мне оставили. А….

Он сник, поняв, что его маленькие глупые радости тут не к месту.

- Кто, командоры? – нелепо спросила Зи, хотя было уже ясно, что Тер вовсе не о них.

- Да нет, у меня родители. Записку оставили, да…. Может, это, тогда пойдем в дом?

Зи почувствовала, как все ее лицо перекашивает жуткой ухмылкой.

- А он вообще собрался уходить! Совсем! К комиссарам сдаваться пошел, представь, какой герой?!

Зи прихлопнула рот ладонью – кричала она, конечно, слишком громко. Ладно, дом у Тера пуст, но тут же еще ребенок спит…

Кит лежала, не замечая неудобств на стыке двух кресел. Одна коса свисала почти до полу, руки замерли. По спине у Зи побежал холодок.

- Как это? – озадачился Тер. – Погоди, Лум, а какой в этом смысл?

- Какой еще смысл? – Квир явно готов был серьезно вспылить, но пока еще держался.

- Нет, ну целесообразность. Ты надеешься…

- Послушай, какой смысл, какие концепции? Там моя семья, и там я должен быть! Идите вы все…

- А она – не твоя семья? Ей не нужна сейчас твоя помощь, твое плечо? – Зи присела на корточки у ложа Кит и аккуратно положила свою руку на ее ладонь.

Рука не была, конечно, холодной. Кит была живой, она дышала. Но живые так не замирают. Вокруг витало напряжение, с каждым мгновением все гуще.

– Лум, скажи мне – ты же не думаешь серьезно, что твоя сестренка просто спит? Все это время? И не слышит ничего?

Голос у Зи звенел, напитавшись этим самым напряжением до краев. Разве могла непоседа Кит проспать сирену, не заметить, как старший брат нес ее сюда? Не услышать вот сейчас их ссоры?

Она не почувствовала, как ближе подошел Тер.

- Успокойся, пожалуйста, - он положил руку ей на плечо. – Ему и так не просто.

Зи уже и сама поняла, что перегнула палку, но знала, что извиняться не станет. Невозможно понять, почему он хочет сейчас оставить все и уйти.

- А что мне делать, когда он уйдет? – спросила она возмущенно, но уже куда тише. – Или ты сам сумеешь, ну, всем заняться и все решить?

Если бы они еще знали, что вообще тут можно сделать. Хоть какая-нибудь бы версия.

Лум дернулся и резко, будто мечтая телепортироваться, шагнул к порогу.

- Я вернусь, - буркнул он, прежде чем уйти совсем. – Ты будь с ней, пожалуйста.

Зи так и замерла на месте. От Тера толку не было. Наверное, в семье можно все. Ее опыт домашней жизни за семью не очень-то и считался, откуда б ей знать.

Она развернулась и снова охватила все взглядом. Пыльная веранда, летаргическая девочка и она сама. Полустертый рисунок, скоро следа не останется. Потому что не она решает — не она сюда не пришла, не она сейчас хлопнула дверью, не она...

Нет, нельзя стоять на месте просто потому, что кто-то так сказал!

Зи шагнула подхватить сброшенное на старую скамейку пальто и вдруг поняла, что за запястье ее держат, и довольно крепко.

- Пойдем чаю попьем? В дом? – Тер сказал это твердо, и долгим взглядом будто подчеркнул.

Понял, что она собиралась сейчас уйти. Понял и не кричал на нее за это.

Плохо это или хорошо?

- Лум ведь вернется за Кит. Мне не за чем тут торчать, – Зи еще пыталась спорить, но быстро сдалась и буркнула, отпуская пальто: - Тебе что-то лишь бы поесть.

В кухне оказалось до странного тепло и хорошо. Тер куда-то пропал, а как вернулся, сразу принялся суетиться с едой, а Зи присела на краешек стула, чуть отодвинув его от большого семейного стола, и аккуратно вытянула ноги. Готова бежать в любой момент — ну, не смешно ли. Куда?

- Странно, что так тихо. Будто за тридевять земель, – она не сразу сообразила, как странно прозвучала ее фраза в доме кузена Лума.

Но Тер только улыбнулся, не стал обижаться. Вежливый, зло подумала Зи.

- Просто они уже уехали, не переживай.

Видел ее промах – и, вроде, разрешил ей его. Она же девчонка, распереживалась, ну конечно… Зи чувствовала, как внутри все снова закипает. Но опустила взгляд в чашку и просто помолчала, а потом хмыкнула. Прямо удивительно, оп – и она уже спокойна. Дома бы уже зрела буря.

Зи почувствовала, как сжимается горло. Не получается ли, что бури-то были как раз из-за нее? И будь у ее отца другая дочь, в доме было бы вот так же уютно и тихо? Руки сжались в кулаки. Соберись. Вот здесь и сейчас – тоже ты, но все ведь нормально?

Она подняла глаза. Ничего не поменялось, только Тер смотрел на нее, подняв бровь – ее эмоциональные аттракционы, кажется, прямо на лице были написаны.

- Слушай, - Зи хотела сказать, чтобы не пялился так, но сменила реплику прямо на ходу, - а как это вы так все сделали? Тут вообще-то так приятно.

Ну, что за дурацкое вообще-то? Зи снова была собой недовольна. А потом Тер ответил, да с такой ехидцей, что она поняла — действительно снова где-то ошиблась.

- О-о-о! Учуяла, да? Ну, я тоже не сразу понял. Сначала велся.

Совсем не тот ответ, которого можно было бы ожидать.

- Поясни? - Зи села поудобнее и отломила кусочек пастушьего пирога.

- Ну, приторность. Это сначала кажется, что хорошо и вкусно. А потом, когда наедаешься, понимаешь, что конца не предвидится.

- Слушай, Тер. Ты меня извини, я, наверное, просто спать хочу, и вся эта круговерть прямо соки выпила. Но я ничего не поняла.

- Оно и понятно, ты же тут не жила, - Тер махнул рукой.

Зато вполне жила у себя, хотелось ей ответить. И там мне и вполовину не было так вот удобно. Вот, именно удобно, то самое слово. Но она молча запила пирог ароматным чаем.

- Забавно, кстати. Те, кто придумал время делить на виды, хотели, чтобы хорошо было каждому, будь он улиткой или зайцем. А вышло… вышли решетки, которые даже не ухватить, если решишь сломать.

- Ты это все про время? Чем же оно тебе так насолило? - теперь Зи не выдержала и подняла бровь.

Кого ты потерял, мальчик? Что ты вообще можешь знать о потерях? Ты слишком гладкий, ни одного угла – вот что она подумала.

- Я еще и вокруг смотрю. Вижу, как вам всем достается. Вот ты, - он вздохнул, и Зи сжалась, что он скажет дальше? Но Тер произнес другое: - В общем, мой ущерб просто не так виден. Но он тоже есть, уж поверь.

Зи глянула в окно, на яркую синь неба. Сколько сейчас времени, интересно? Этот день хорошо если где-то на половине, а уж что будет дальше…

Спорить она не собиралась – и так напросилась, хорошо, что приютили. Но вдруг выговорила спокойно:

- Ущерб, говоришь. Наверное, может и такое быть. Но я не очень верю в ущерб от «зеленки». Вам, правильным, вообще не понять, что такое ущерб.

- Вот! – воскликнул Тер. – Вот, видишь! Ты сама и подтверждаешь мои слова.

- В каком это месте? – взвилась Зи, отставив, наконец, чашку. Хватит с нее этого чая и этого гостеприимства.

- Ты же говоришь, что мне не понять, - Тер даже вперед подался от желания высказаться, - вот этим и подтверждаешь. Ты презирать меня собираешься из-за времени.

Он замолчал, прошла целая минута, и Зи подумала, а не пора ли сделать этому дому ручкой. Но услышала еще несколько слов:

- А надо не за это.

Она поиграла пальцами по столу. Интересненькое кино в голове у этого мальчика.

- А за что ? – ехидно спросила она, и тут заметила, как буквально на глазах он весь будто сдулся. Ничего больше не сказал. Зи уже не понимала, раздражал он ее или больше смешил – надо же, этакий экземпляр. Ну и дела.

А потом вспомнила, как сама только что сочла себя виновницей катастрофы в доме. Просто потому, что она – это она. Разве такое может быть? И разве это тоже не сумасшествие?

- Ладно, - вздохнула она, - извини, наверное. А вообще ты прав. Вышло-то у них, благодетелей недоделанных, все-таки не очень.

Тер натужно выдал:

- Ты серьезно?

Вот сейчас ее услышат, выслушают. А она не знала, что и сказать.

- Хотели по-хорошему, наверное. У кого время в душе медленнее, тем, вроде, много и осилить сложно. А кто быстро живет – тем побольше, все равно куча почти разом уйдет.

- А потом правила наросли. Час Семьи, проверки, хронотипы, Бюро. Ну, понятно, система сама работать не будет, - хмуро добавил Тер.

Зи слушала его и думала — интересно, какой был Час Семьи, когда мама была с ними? И неужели она правда могла уйти сама, как считал отец?

- Только почему тогда время забирает, а? - от мыслей все саднило, голос срывался.

- Или дает не то, как в насмешку, - Тер на нее не смотрел. Каждый говорил о своем, и так оно всегда и бывает. Но, сложив печали вместе, они будто немного отогрелись.

- Вот смотри, - Зи решила немного подправить разговор: - Три времени. «Желе», время «мечтателей», «зеленка» - правильно это или странная фантазия? Вот ты бы как сделал, если б мог сам придумать?

Тер сразу оживился, будто растение в мрачной теплице, где вдруг включили свет и дали кислород – или что там любят росточки.

- Вот! Мне вообще кажется, три — это очень мало! И потом, почему вообще одно считается за правильное, а остальные нет? Скажи, не очень-то приятно.

- Ну, наверное, система – дельная штука, по крайней мере, пока работает. Но тогда почему такая хрупкая, - вздохнула Зи над чаем.

- Как знать, - в глазах Тера Зи заметила странные, шальные огоньки. - А если отключить время, что будет? Может, там как раз свобода? И зря все это придумано?

Он вдохновился не на шутку и принялся расписывать:

- Правда, для этого пришлось бы — ну, не знаю, захватить Бюро-Ора. Их же не уговорить, так что все только силой, внезапно. Но зато потом — потом можно было бы свои правила устанавливать! Каждый сам бы занимался своим временем — разве не прекрасно? Взращивал бы его, а потом мог бы делиться — на этом, кстати, и зарабатывать можно было бы.

Зи нахмурилась и собралась возразить ему порешительнее, чтобы не подумал, что она поддерживает его дикие мысли, но ее прервал возглас с веранды:

- С ума сошли? Никому нельзя довериться!

Глава 6. Дом времени

Тер сразу вскочил и кинулся на голос, обратно на веранду, а Зи успела еще запихнуть в рот остатки пирога и запить чаем. Очень уж вкусно, и ничего, что дожует на ходу. И, уж наверное, никто не умрет, пока она переставляет свои усталые ноги.

- … совсем нельзя верить!

- Послушай, - Тер еще пытался урезонить взъерошенного Лума, - я понимаю, тебе тяжеловато, но – ничего тут не могло произойти, все же хорошо…

- Это, по-твоему, хорошо? Просто замечательно! – Лум распалялся все больше и больше.

Зи смутно, будто через целый километр тумана, подумала, что еще никогда его таким не видела – несдержанным, почти яростным. Ураганом. И ей было его жаль, по-честному, от души. Но терпеть такой жуткий ор она не будет.

- Лум. Лум, чтоб тебя! – голос прозвучал жестко, твердо. – Угомонись. Никто не виноват, что к вам приехали комиссары. У меня от твоего визга сейчас голова лопнет.

Лум ошеломленно замолчал. Зи и сама слышала – голос у нее чужой какой-то. Попробовала просто шагнуть ближе, не вышло – Лум шарахнулся назад.

- Пожалуйста, - устало проговорила Зи, - давай просто сядем тут, и ты все расскажешь. Может, мы сможем сделать, как ты… как нужно.

Лум медленно, страшно медленно покачал головой.

- Я уже просил, просил ее не оставлять. Вы ничего не сможете. Я… я сам.

Он опустился на колени рядом со спящей сестренкой, что-то прошептал и, аккуратно просунув ладони Кит под спину, подхватил ее на руки.

- И что дальше? – яростно вскинулась Зи, - будешь скитаться по белу свету?

- Тут не останусь, - процедил Лум сквозь зубы, пробираясь к двери.

Зи вздохнула и потянулась к пуговицам пальто.

- Слушай, это все абсолютная глупость. Родители Тера придут – можно с ними поговорить, - все это было бесполезно, так что она собралась с силами и остановила себя. - Ладно. Дело твое. Только уж я пойду с тобой.

Последние слова вышли сами, даже обдумать не успела. Но и брать назад не стала. В конце концов, что ей делать в доме Тера?

- Зачем это? – все еще раздражался Лум. Правда, теперь и по нему было заметно, что сил нормально поругаться все равно нет, так что стоило бы им всем бросить эту затею.

- Не зачем, а почему. Дурак ты, - снова вздохнула Зи. – Пойдем-то ко мне, вот зачем.

И потому что нет никакого смысла подставлять вот этого курчавого парня – даже если у него в жизни вот вообще все идеально, а не так, как он тут ныл. Зачем ему трудности из-за них? Каждый человек, в конце концов, прекрасно создает себе свои.

- Подождите, я сейчас, - бросил у них за спиной Тер.

- Как раз туда мы и должны пойти, ты права, - выдал Лум. И посмотрел на Зи как-то странно, задумчиво.

Она только плечами пожала. Что им скажешь?

Через пять минут они все вышли дома. Нагнувшись, Тер задвинул крохотный ключ от веранды под ступеньку. Не знаешь – ни за что не догадаешься, что он там лежит.

- Что ты так долго возился? – пробурчала Зи. Чай с пирогом ее не спасли – холод с первой минуты пробирал прямо до костей.

- Надо же мне было чайник выключить, - невозмутимо ответил Тер. – Пошли.

Выстроившись почему-то цепочкой – Зи, Тер и Лум с Кит — они двинулись было вперед, но тут Зи поняла, что просто не знает, куда идти.

- Ребята, - произнесла она охрипшим голосом, - я что-то… Тер, ты не проводишь?

Это было ужасно глупо, но не было никаких сил ощущать стыд. Зи спокойно промолчала, когда, громко фыркнув, вперед вышел Лум. Только вздрогнула – выходило, что теперь их будто бы вела Кит, и голова ее у него на руках была повернута вбок – вперед. Они все шли за девочкой в вечном сне.

Тер нагнал ее.

- Не дрейфь, - серьезно сказал он. – Ты просто устала. Наверное, было от чего.

Зи тихо кивнула и подумала, что неплохо бы их предупредить. Но так и молчала, сжавшись за Лумовой спиной, до самого дома. Только увидев свое крыльцо, прохрипела:

- Лум, ты же помнишь? Я тебе говорила… говорила, что у нас разбилось время.

Она думала, что, наверное, теперь они остановятся. Поругаются, пойдут в другое какое-то место – нет, скорее всего, в итоге просто разбредутся, кто куда. Но они, все трое, просто продолжали шагать, и, кажется, даже быстрее, а мимо них бесшумно падал снег – сиреневый с зеленым, как в прошлую пятницу.

Дверь в дом распахнулась в полной тишине, и от этого стало только страшнее. Холодно и жутко было в душе. Все они замерли на пороге, будто перед еще одной, невидимой дверью, даже Лум, у которого, наверное, уже руки из суставов выворачивались, ведь Кит-то все-таки не младенец.

- Пойдем, ребята, - тихо вздохнула Зи. Ей хотелось добавить: раз уж вы все равно решили сюда идти.

Она же и сделала этот первый шаг. И тогда поняла, что ребята этого и ждали. Ведь она все еще принадлежала к этому дому. Конечно, им было страшно. Потому что они ни разу еще не были в доме, в котором не было времени.

Шагнула внутрь – и не почувствовала ничего особенного. Еще шаг, даже дыхание задержала – ничего. Тишина, и все.

- Заходите. Располагайтесь, - ухмыльнулась Зи. Да уж, гости, тут ждет вас уют и тепло. Как же. – Лум, в холле кушетка есть, сам все знаешь. Выбирайте.

Она прошла к шкафу, сняла пальто. Старалась все делать увереннее, как должна хозяйка в своем доме – но и сама знала, что не выйдет. От одного взгляда на хронотип становилось дурно.

Время предало их, их всех. Ушло и не сомневалось в своем уходе. Она искоса глянула на Тера – дверь он закрыл, но так и терся там, у самого входа, шаркая туда-сюда по полу ботинком, совсем неслышно.

Замереть, чтобы никто не трогал – или бежать неизвестно куда, чтобы попытаться все как-то расшевелить?

Зи хотела было скинуть и обувь, но не стала. Будто на цыпочках, метнулась мысль – как бы им не пришлось снова бежать. Зи вдохнула, резким жестом смахнула слезы со щек.

- Вы не стесняйтесь, ладно? Что надо, то и берите. Душ там….

Махнув рукой, она пошла в холл – там Лум уже устроил маленькую Кит на лежанке и опустился рядом с ней прямо на пол. Зи хотела подойти к нему, расспросить – что произошло, и что теперь он думает делать – как сверху раздался голос Тера.

- Зи! А ты зачем сказала про душ, если у вас ремонт?

Нахмурившись, Зиара прошла мимо Лума и по лестнице, на второй этаж.

- Какой еще ремонт? – хмуро переспросила она. – И чего ты так орешь?

Тер смотрел на нее, не понимая.

- Чего мне врать, там у вас в пленке все.

- Что за ерунда, - пробурчала она, решительно отодвигая нелепого парня со своего пути, - вечно у тебя какие-то….

И замерла, не договорив.

В ванной и вправду все было замотано в пленку. Не для того, чтобы скалывать кафель или без ущерба покрасить потолок — просто и ванна, и умывальник, и краны были совсем еще новенькими. Как тогда, когда их привезли из магазина девять или десять лет назад.

Зи ахнула, рефлекторно прижав ладонь ко рту, да так и замерла.

На белом боку ванны, на пленке красовался цветочек, нарисованный черным маркером, растопырив рот в улыбке, он держался за ручки еще с двумя цветочками. Это она рисовала его тогда, а потом, когда отец, хохоча, пошел звать маму, сокрушалась, что цветных-то маркеров под рукой и не было.

И она бы ни за что не вспомнила об этом, если б не увидела сейчас своими глазами.

Ноги задрожали. Зи попятилась из ванной и зацепилась рантом ботинка за ковер, шмякнулась на пол и замерла. Тер исчез, потом появился, а она все так и сидела, пока не пришел Лум и не потянул ее наверх, помогая встать. Они спустились в просторный холл, осели в гостиной. Молчали долго.

- Вот, значит, как это работает… - проговорил Тер.

Зи только что казалось, что теперь она будет молчать вечно, никогда не сможет вообще ни с кем заговорить, так сильно ее придавило открытие. Но она закричала:

- Что – работает? Беда? Катастрофа? Вы как два идиота малолетних, ходите да глазеете! А это мой дом! И он сошел с ума! И теперь…

Она только махнула рукой. Все тело у нее сжалось в пружину – того гляди, руки-ноги начнут подскакивать сами по себе, как у припадочной. А им все шуточки.

- Был бы твой, ты бы знала.

Зи поперхнулась всем тем, чем уже готова была ответить на любую подковырку. Она уже видела, как подскакивает к нему и бьет по лицу, наотмашь. Но вместо этого только молча осела на пол, свесив голову.

Лум подошел почти сразу.

- Не хотел тебя расстраивать, звездочка, извини.

Зи пожала плечами.

- Ты сказал правду.

- Нет, Зи. Это действительно твой дом, - теперь он упорствовал, стараясь переспорить самого себя, и смотрел тревожно-вопросительно, - твой и твоей семьи. А человек – он и есть своя… его семья. Прости, не знаю, что это вырвалось. Прямо само как-то.

- Лихо ты приравнял, - хмыкнул за его спиной Тер.

- А что не так? – переспросил Лум. И глухой бы услышал, как зазвенел в одну секунду его голос.

- Ну, скажу так, семья у нас здорово переоценена, - настаивал его кузен.

Зи подняла глаза на парней – да что с ними такое? Ведь спорить на такие темы – это как самому себе волосы поджигать. И воняет, и небезопасно.

Но ребята распалялись все больше и больше.

- Сейчас бы такому тухлому революционеру, как ты, что-то об этом решать!

- Нет, лучше совсем сдвинуться на делах своей семейки!

- Лучше на этом, чем на чем другом!

Вообще-то Зи вовсе не собиралась лезть в спор – может, им стоило разок выговориться, чтобы больше об этом не заикаться. Миротворец из нее все равно никакой.

Но скоро поняла, что если их не разнять, они друг друга прямо сейчас лихо переубивают. Уже смотрели друг на друга волками, выплевывая реплики, того гляди, руки в вихры друг дружке запустят. Этим страдают пацаны лет в восемь или десять, но не взрослые же ребята? И Зи снова повысила голос:

- А ну заткнулись разом!

Когда в комнате стало тихо, она произнесла почти нормально, хотя напряжение никуда уже не денешь:

- Нас жрет Безвременье, а вы тут решили выяснить, кто из вас правее? Совсем с ума посходили?

Зи чувствовала, как сильно у нее кружилась голова, как холодели ладони. А этим все нипочем. Пальцы взлетели к вискам, голову хотелось сдавить так, чтобы больше уже не чувствовать вообще ничего. Она зажмурилась.

И мысль сверкнула ярко, выгнав все другие. Зи посмотрела на Лума.

- Эй, ты способен еще соображать? Сам сказал, что нам нужно именно сюда. Не зря, так?

Молчание было громким. Потом Лум, наконец, произнес:

- О Безвременье много говорят, - и так тихо, что приходилось прислушиваться, - те, кому… кому интересно, небезразлично время. Кто хочет…

- У кого хватает смелости и мозгов делать синхро под носом у комиссаров, мы поняли, - оборвала его Зи, и Лум кивнул.

Она понимала, что он изо всех сил старается успокоиться, и прекрасно знала, как это трудно, когда эмоции уже сорвались с цепи и подняли адский вой, но – они ужасно ее сегодня достали.

- Мало кто действительно что-то знает, оно и логично, - продолжил Лум, и Зи почувствовала, как по спине у нее целой армией пробежали мурашки, - и вот, наверное, поэтому всем, как бы, нравится такая версия, что в Безвременье, вроде, есть все сразу. Все времена, все потоки сходятся… Так говорят.

Все молчали, и Лум только развел руками:

- Ну, вот я и подумал…

Зи тихонько договорила:

- Что это может вернуть Кит.

- Разбудить, - поправил Лум.

- Она не спит, - нахмурилась Зи. – Лучше не обманывай себя. Ничего в этом хорошего.

Наверное, где-то в этих дебрях отрицания, принятия и прочих споров с самим собой они и не успели заметить, как их странный разговор подействовал на Тера. Тихоня долго не находил себе места, а потом, наконец, взорвался.

- Послушайте! Вы что, совсем ничего не видите?

- Что? – вскинулась Зи.

- Да ничего! – вскрикнул Тер. – Вы закопались в собственных проблемках, даже уши не торчат! У вас в руках такая мощь, а вы о чем думаете!

- О чем? – переспросил Лум, и любой бы поостерегся продолжать. Ясно, что если всегда вежливый и спокойный человек вдруг становится грозным и угрожающим, шутки кончились. Но Тера было уже не остановить.

- О мелочах! Я тут чуть с ума не сошел, пока вас слушал! Лум, если это подтвердится, это же обалдеть, сколько можно сделать! Все изменить, понимаете?

- Все? - снова тяжело уронил Лум. - Например?

- Надо немедленно пробовать, давайте же! Вы же сами чувствуете, как тесно в этих правилах. Если все и правда так — этот дом, он же идеальная площадка! Еще бы как-то сделать, чтобы никто не занимал, можно такого натворить! Уму не постижимо...

Зи в каком-то странном ужасе слушала, как бухает в груди ее сердце. И ничего не могла сказать от ужаса. То, о чем они говорили за чаем на кухне, теперь стало огромным хватким монстром. Хорошо, если это снова только разговоры, а если ее дом превратят в жуткую лабораторию по изменению времени — куда бежать тогда?

Лум бросил на нее только один взгляд и тут же очень решительно посмотрел на Тера. А потом неожиданно тепло и весело поинтересовался:

- Хочешь моего совета?

- Конечно! – с устрашающей готовностью откликнулся Тер.

- Это хорошо, - голос Лума изменился так, будто тумблер переключили, - потому что вот я очень хочу посоветовать тебе иногда задумываться, что, где и кому ты говоришь.

- Да а что такого? – тут же вскинулся тот, аж кудряшки подскочили. – Только о себе думаете! А сколько народу от этого времени страдает за просто так!

Тут Зи вскипела. Ох, как ей захотелось перечислить все, что она думает о времени – и о тех, кто мнит себя умнее других, тоже. Но она просто не успела вклиниться. Лум быстро ответил на новый выпад кузена.

- Целесообразность, я уже понял, - холоднее прежнего уронил он. – Кругом концептуальность, рентабельность…

- Вовсе не рентабельность, а польза, - обиженно возразил Тер. – Всем будет только лучше. Свобода – она…

- Какая-то общая, безличная польза лично меня сейчас мало волнует. - Лум помолчал, сосредоточено вдохнул и выдохнул. Но, кажется, это не помогло, потому что следом он процедил вполголоса: - Я вообще не пойму, что ты с нами вяжешься. Тебе все равно не понять, как оно… как оно, когда все разваливается на глазах.

Зи стало почти физически больно. Она уже как-то привыкла, что у нее дома гладко не бывает – но у Лума идеальная, образцовая семья. Была. А теперь – пойди разберись, за что хвататься. Если подумать, ему сейчас было даже потяжелее, чем ей самой. И надо было бы его удержать – пока он не начал еще и своими руками рвать нити семейных связей.

- Луми, это не важно, - попыталась она сказать.

Они просто очень устали, буквально измотались, и надо же, как быстро. Им бы всем сейчас отдохнуть — но никто не сможет расслабиться в Безвременье. И вот поэтому они стояли здесь и кричали, пытаясь выяснить то, что в принципе понять невозможно.

-Разойдитесь,ребята, - выдохнула она, и в этот раз её услышали.

Растерянно замолчали, будто только сейчас заметили, что стоят в самом эпицентре дурацкой ссоры.

- Ладно, понял, - буркнул Тер. - Можешь больше не намекать, я сам уйду.

Зи покачала головой – не этого она хотела. Но если по-другому совсем никак…

Только Теру, видимо, не хотелось уходить – или, вернее, уйти просто так значило для него позорно сдаться. Он сделал странный круг по холлу, все громче бурча что-то себе под нос. Наконец, Зи и Лум смогли разобрать:

- … если кто-то придумал, значит, уже идеал. Париться не надо. Совсем не то, что взять бы в свои руки. Нет, когда до счастья тянуться надо, оно никому не нужно…

Бормотание становилось все громче и напряженнее и наконец вылилось во вскрик уже у самой двери:

- Индивидуалисты несчастные! Придурки!

Тер от всей души хлопнул дверью, и Зи едва не расхохоталась вслух.

Их обзывал индивидуалистами человек, который вслух мечтал о собственном, отдельном времени, и ради этого готов был перекроить под себя весь мир!

- Видимо, его совсем нигде не принимают, - хмыкнул Лум.

Зи нахмурилась.

- Ты что-то такое знаешь о…

- Ой, я просто имел в виду, поговорить ему явно не с кем.

Лум снова присел рядом с Кит и все смотрел на ее замершее в странной коме личико, на ровные косички. Смотрел и то ли искал ответ, то ли молча разговаривал с сестренкой. Зи внутренне усмехнулась – а всегда ли ему самому есть с кем поговорить?

Если кто-то ошибся, сел в лужу – мы над ним вместе едко похохочем, но сами-то тоже не всегда лучше.

- Ты точно не собирался обратно домой? – серьезно, ровно спросила она. – Не подумай, что выгоняю, просто… что ты дальше думаешь делать?

В любом сумасшествии нужен план, и теперь ей абсолютно необходимо было узнать, что будет делать Лум. Потому что от этого здорово зависело, что станет делать она сама.

- Я рассчитывал кое-что здесь попробовать. Если разрешишь, - он посмотрел на неё сосредоточено, по-деловому.

- Абсолютно, - кивнула Зи. – Говори, и поехали.

Может быть, хоть я смогу помочь тебе, раз уж мне самой никто не помог, мысленно договорила она.

- У тебя ведь остался мой синхро?

Вроде бы, вот и подошло время действовать, но Лум почему-то мрачнел чуть ли не с каждым словом.

- Целехонек, - грустно усмехнулась Зи. – Так ведь и не завела. Знаешь, оказалось не с кем.

- А ты не жди, что тебя поймут, – вдруг ответил Лум. - Не потому, что все злые, а просто все разные, поэтому и понимать будут по-разному, так, как могут сами.

- Неужели ты думаешь, что все такие безразличные, - спросила она срывающимся голосом, - и только тебе есть до меня дело?

- Нет, - сказал Лум. – Просто они не знают, как тебя понимать. То есть, как именно. – Он нахмурился и хмыкнул, они помолчали – кажется, никто не хотел продолжать тему, и он просто сказал: - Давай синхро сюда. Займемся. Только я не знаю толком, что будет.

Взгляд у него замер, уткнувшись в стену, в глазах плескались сомнения. Лум искал ответа – но кто даст тебе точный рецепт, если ты точно решил рискнуть всем ради одного только призрачного шанса?

- Может, ты поделишься? – подтолкнула его Зи. – И мы вместе что-то сможем понять?

Лум прошелся по ней расфокусированным взглядом, с трудом вытаскивая себя из лабиринтов когда-то прочитанного и передуманного.

- Понимаешь, - медленно заговорил он, - время ведь такое – сложно сказать что-то точно, а тем более про Безвременье. Ты не подумай, я не утверждаю, что у тебя тут именно оно….

- Можешь меня не утешать, шуруй дальше, - твердо сказала Зи.

- Ну, короче, близко к тому, - Лум снова только куце кивнул. – Но даже если и так, то никаких нет инструкций, где именно действовать. В котором «очаге»?

Зи задумчиво покачала головой. Она только примерно понимала, о чем говорит Лум. Видела ванную, целиком пришедшую сюда из прошлого, видела – что еще? Сумка какая-то валялась в коридоре, Зи никак не могла вспомнить, действительно ли видела ее у кого-то из своих когда-то? Могла ли она, например, забыть мамину вещь?

От этой мысли становилось холодно – не отогреться.

А если будущее, если оно даже где-то здесь есть, то как вообще можно его узнать? Что же может быть еще…

- Что подходит лучше всего, - пробормотала она вслух, прошлась до лестницы и вернулась обратно, - что же… Стой, я знаю!

Повинуясь импульсу, Зи крепко схватила Лума за рукав и потащила к выходу.

- Что такое? – вполголоса недоумевал Лум. – Подожди, я еще свой не взял! Куда торопишься….

- Вот тут! – она подрагивающей рукой указала на хронотип.

Лум задумчиво уронил голову на плечо и посмотрел на прибор так, будто видел впервые в жизни.

- А как ты это успела заметить?

Тут пришла очередь Зи изумляться. Оказывается,округ предательского механизма разливалось какое-то сияние. Про него можно только было сказать, что оно до странности ровное.

- Да я и не заметила, - призналась она. – А как это может….

Она оглянулась и поняла, что Лум куда-то ушел. Вернулся он через минуту, неся Кит на руках и держа на ладони еще один механизм – еще более странный, чем тот, что он подарил ей вчера.

Под сияние хронотипа они забрались с трудом, Кит расположили у себя на коленях, и никто не знал, зачем это делать и сработает ли. Столько всего хотелось сказать – но любые разговоры были неуместны, пока они хотя бы не попробуют.

Сидеть на ножке «хроника» было неудобно, и, подумав, Зи подложила ту сумку из коридора. Вдруг все надолго?

Лум вытянул на ладонях два синхро и открыл было рот, чтобы начать объяснять, но Зи перебила его.

- Руководи, я сделаю.

Лум опустил голову.

- Держи меня за… нет, за руку не выйдет, за запястье. И будь рядом.

Зи быстро поняла, что он ушел – рука, за которую она держалась, все так же струной звенела от напряжения, но он больше на нее не смотрел. Не смог бы ее услышать, заговори она сейчас.

Он плыл в потоке и видел другое. Она была с ним - но осталась на берегу, на твердой земле.

- А ты всё-таки очень милый, Луми, - вдруг проговорила она вслух. - Несешься спасать, и даже ведь забыл задуматься - а не опасно ли там тебе самому. Такой... хороший мальчик. Я-то, как ты правильно заметил, увы, не такова.

Она покачала головой.

- Может, как раз таких надо называть безвременными – тех, на кого не влияет ни замедленное время-желе, ни ускоренное, ни вовсе пустота. Тех, кто всегда остается собой. Кто же – кто из нас более настоящий?

Она ещё довольно долго сидела молча, не разжимая пальцев вокруг Лумовой руки и ясно ощущая, как немеют колени под головой Кит.

Как странно вышло, она держит за руку брата – и служит подушкой сестре. Будто бы вдруг кто назначил её хранителем этой семьи. Только Зи сильно сомневалась, что способна хоть что-то сохранить.

Сколько времени прошло, она не ощущала, будто странное сияние хронотипа выключило её из общего, всемирного его потока. И, как ни странно, ей стало удивительно легко и спокойно. Тут, в опустевшем доме с расколотым временем, в компании с почти неживой девочкой и ушедшим по неведомой тропе парнем, она должна была ощущать себя утонувшей, потерявшейся или проклятой. Но дышалось легко, и делать с этим абсолютно ничего не хотелось.

Зи всегда хотела стать нормальной. Не это ли тянуло ещё к земле? Теперь, когда она поняла, что мечты недостижимы — с плеч словно сняли тяжкий груз. И, закинув голову к хронотипу, будто к солнцу, Зи улыбалась.

Рука Лума шевельнулась. Вот он уже смотрел на неё, но ещё не видел. Зи улыбнулась и ему.

- Ну как, что показывали? - подбодрила она его, только удивившись, что голос успел охрипнуть.

Лум перевёл взгляд на ноги Кит у себя на коленях. Тихонько пощекотал сестренку по щиколотке. Он ждал реакции, а Зи просто онемела от того, что даже не думала, что Кит вот сейчас может – должна бы, если путешествие было не напрасным – проснуться. Проснуться, окинуть их взглядом и отколоть что-то такое своё.

Она-то не думала, а Лум переживал с самого начала свою потерю. Сестра не проснулась. Если это не сработало, что же сможет её разбудить?...

Зи вскинула тревожные глаза на Лума, но никак не могла поймать его взгляд.

- Эй, - тихо окликнула она.

Лум повернулся к ней – и она вполне могла бы сказать, что не узнает друга. Смотрел он как-то совсем иначе. Как же? Нет, не понять.

- Что думаешь делать? – спросила она, не отрывая взгляда.

- Я пойду в Бюро, - сразу же, без заминки ответил Лум.

Зи помотала головой. О чем он вообще говорит?

- Ты думаешь, твоих надо там…

- Нет, - обрубил Лум. – Я пойду в Бюро и переверну его вверх дном.

Наверное, целую минуту Зи смотрела на него огромными глазами.

- У них там время. Его они и охраняют, иначе… к чему вообще это все.

Зи ошарашенно покачала головой.

- Это же бессмысленно. С чего ты это взял?

- Ни с чего. Это моя теория, вот и все. Никто не может знать это точно. Если что-то и знают, то в самом Бюро.

Он говорил все это так твердо – совершенно невозможно было бы с ним спорить. Зи помолчала, но вовсе не потому, что была растеряна. Она пережидала.

- Послушай! Кто-кто, а ты должен понимать, что если там что-то разрушить – даже нечаянно – то ведь тогда уже невозможно будет...

- Зи, - снова очень твёрдо сказал Лум, - как-нибудь смирись с тем, что ты не все знаешь. Вот обо мне, похоже - вообще ничего.

- Я твой друг, Луми, - очень тихо сказала Зи.

Что, ну что он там увидел, что его теперь совершенно невозможно понять?

Лум медленно кивнул, но лицо его так и не потеплело.

- А что же с Кит? - решилась всё-таки Зи спросить.

Пусть себе упражняется и окатывает ее презрением, она должна спросить и должна получить ответ.

- Да, ты права, - прежний, понятный Лум на минуточку проглянул в его взгляде, но снова исчез, - только я не могу сейчас домой. Они же…. Они не дадут мне ее найти, - договорил Лум, и в голосе его звучал страх.

Странное дело – он был все тем же ее другом, который вечно что-то чудил с винтиками и пружинками, часто тепло улыбался или ворчал по делу и без дела, и в то же время совсем, совсем другим. Почти страшным. А может быть, она действительно его совсем не знала?

Но сейчас ей вовсе ничего не хотелось выяснять. Зи неожиданно поняла, что знает давно – что бы он ни попросил ее сделать, она это выполнит.

И просто сказала:

- Тогда за нее не беспокойся. Иди.

Лум, кажется, улыбнулся ей – Зи плохо помнила, как он исчез.

Глава 7. Другие времена

Дверь захлопнулась крепко, но без стука. Лум яростно прокричал туда:

- Не удержите!

Ну, конечно, он знал, что надо выбираться. И ясно, что пререкание с запертой дверью никак в этом не поможет. Но сдержаться не смог. Мда. Как-то он не ожидал сразу оказаться за крепко запертой дверью в самой глубине учреждения.

Лум явился в Бюро-Ора, большое и красивое здание, которые называли еще «канцелярией времени», не к началу рабочего дня, а впритык к перерыву, чтобы застать охрану подуставшей, по-человечески мечтавшей хотя бы о кофе с тарталеткой. И, может, у охраны и вправду немного замылился к обеду глаз, но вот рамка на входе в Бюро работала без сбоев. Лум появился на пороге, деловито поздоровался, будто ходил сюда, как минимум, раз в неделю, и шагнул дальше. Тут-то рамка и засияла.

Правда, это было даже красиво – со стороны. Почти невидимая, тонкая рамка посреди холла, там, где ты ее уже и не ждал, засверкала целой паутиной ярких нитей. Лум узнал цвета, которые потянулись к нему – изумрудный и лиловый, цвета прошлого и будущего, медный, цвет шестеренок, и серебристый, цвет нитей и ключей. Глупо, да, но он им даже обрадовался, как родным. Подумал, значит, все идет правильно. Выходит, тут хорошо знают, из чего состоит время, и он сможет выведать, что с ним делать, чтобы…

Может, если бы завыла сирена, было бы даже проще. Но было тихо, только нежно чирикала где-то в глубине этажа фоновая мелодия – а вокруг уже появились люди, Лума уже хватали за руки. Вырвали из ладони синхро – можно подумать, он не спрятал бы, если б только захотел. И потянули, потянули куда-то. Иногда даже в разные стороны – потому что схватились-то за него трое, но самым ретивым оказался один, такой какой-то обыкновенный, не молодой и не старый, который и дотащил его сюда, не успел Лум толком и слова сказать.

- Лучше сразу откройте! – снова заорал Лум, и тут же покачал сам на себя головой. Что за угрозы – вот не откроют, и что?

Да и пусть не открывают — ишь, закатали. Эксперименту не помешает. Да, но если б сюда он пошел только за экспериментом!

У него до сих пор звенело в ушах, как та девушка, в «окне» от тройного синхро, назвала его маму своей мамой. Что это, как, почему? Понять было невозможно, и Луму хотелось стучать головой о стены. Это надо, необходимо было выяснить, просто чтобы жить дальше – а он вот тут, за дверью, в какой-то камере или каморке. Лум зло хлопнул по ней ладонью.

Ну а с экспериментом все так туманно, что даже проще — не зря же он притащил сюда не только тут синхро, что должен был стать для здешних приманкой, но и еще парочку вещей. Так вот, поскольку он все равно не знал даже в теории, что делать, начать пытаться можно было и тут. Этот закуток ничем не хуже любого другого места.

Лум оглянулся, не поднимая головы, чтобы не развеять мысли – в зону видимости вплыл угол какой-то скамьи, больше похожей на больничную кушетку, туда он и решил приземлиться, чтобы разобраться с деталями. Надо было все сделать очень аккуратно – все-таки тройной материн синхро сам он еще не собирал.

- Ну ты бы сказал по-человечески – я бы сам подвинулся, - пробурчал кто-то над самым ухом.

Лум вздрогнул и замер, уже распахнув куртку, из-под которой торчали детали.

Наконец, он поднял глаза и осмотрелся – скакавшее на рысях сердце растушевывало все, что он видел, в дымку. Лица – много разных лиц. В этой комнате с запертой дверью было полно людей.

Дурак! Ну дурак же! Лум торопливо запахнул куртку, хотя было, конечно, уже поздно. Никто не стал задавать вопросов, но он понимал, что это только пока.

- Извините, - еле-еле выговорил он, - я просто не…. Не заметил. Какой же я дурак, - процедил он совсем тихо.

- Ну-у-у так, - присвистнул кто-то, - больно умных тут, надо думать, и не держат.

Эту реплику поддержали жидким хохотком.

- А… Простите, тут — это где? То есть, по какому поводу вы все тут собрались?

Тут уж гогот был самый настоящий.

- Мы здесь на терапии, - вдруг пояснил тихим голосом аккуратно причесанный парень, когда все уже отшумели.

Больше никто ничего не добавил, и Лум постеснялся переспрашивать. Терапия — выходит, больница? Хроно-госпиталь?

- Слушай, это из-за тебя, что ли, столько шуму? – вдруг громко спросил высокий парень у матового окна. Его звонкий голос почти оглушил.

- А вообще-то тебе туда, - тут же буркнул тот обитатель комнаты, чью кушетку Лум нечаянно занял.

Он кивнул и поднялся, но так и не дошёл, замер посередине. Ни одной мысли он не мог додумать до конца.

Хотелось просто схватиться за голову и носиться по этой комнате кругами, все наращивая и наращивая скорость, но Лум, конечно, просто стоял. Хватит уж на сегодня экзерсисов. Да и потом – даже если очень хочется, надо стараться не сойти с ума.

Лум жаждал действия так, что горели пальцы. Кит надо было спасать, и ее старший брат не сомневался, что способен на это из всех них только он. Но как? Собирать синхро при всем народе? Жаль, мама так ничего и не сказала. Наверное, могла бы успеть, если бы захотела.

Так бы он и стоял, но все решила одна маленькая деталь. Та самая, которая выпала из внутреннего кармана его куртки и прозвенела по полу. Эффект получился потрясающий. Всех шарахнуло к стенам. Только высокий у окна не шелохнулся.

- Спрячь-ка все это! – снова громко, но странно ровно выговорил он. – Спрячь, и… насовсем!

- Простите, - процедил Лум. Как же он устал извиняться, сил нет.

Он потянулся к ключу, устроившему весь этот переполох. Куда же он тут что спрячет? В самом деле, ну и глупость. Куда? Взгляд его метался по замкнутой комнате – тут да там кушетки, пара стульев, окна за экранами – вот и все, даже шкафчиков не видно. А высокий смотрел на него все грознее, сейчас снова закричит – и пойди пойми, кто из них и что сделает в ответ.

- Ты бы не мучил Гвоздя, парень, - на ухо ему протянул еще один здешний обитатель – а Лум ведь и не заметил, что к нему кто-то подошел. – Иди сюда, тихонько разберемся. Гвоздь пусть сам по себе успокоится.

Лум, будто на веревочке, отдрейфовал туда, куда его звал этот парень с внешностью вечного мальчишки. Буквально в одну секунду его синхро вытащили из кармана, разобрали на самые мелкие детали – и они будто бы исчезли. Парень протягивал ему две ленты времени, сиреневую и изумрудную:

- А эти лучше к себе возьми, всё-таки твои. Давай, не дрейфь.

- А их... не найдут? Если у меня, как бы это, с собой они будут? - будто отметил Лум.

В этом вопросе было все. Что они тут делают, что здесь вообще бывает, что, что, что? И собеседник это понял. Он все знал – и все объяснит, вот что читалось в его темных и будто бы угловатых глазах.

- Так мы потому и разобрали, ты пойми, - он вдруг подмигнул так заговорщически, как старый друг. – Не ограбить же тебя хотим.

В пелене усталости Лум подумал – интересно, он и правда что-то знает? А вдруг все так плохо, что про них знают все – и особенно здесь?

Он кивнул и тихонько отошёл к своей кушетке. Одну ленту Лум аккуратно повесил на шею, будто странный шарф, под рубашку - оказалось, если чуть ее прижать, она легонько липла к коже, не противно, но так, что точно знаешь – никуда не денется. А вторую, почти того не замечая, скатал в плотную "улитку" и запихнул во внутренний карман, где до того синхро лежал целым. Что бы этот парень ни говорил, Лум чувствовал себя немного ограбленным. Ерунда какая-то, картонная конспирация.

Он так устал, что спокойствие навалилось как сон, как спасение, одеялом, душным, но тёплым.

И перед глазами проносились картины – вот плывет по реке велосипед (и сам он ощутил свои руки и ноги металлическими, твердыми, с облупленной краской), а вот Лум, но не Лум, а девучшка-топотушка, ищет потерянную сандалию с розовой бабочкой то на чердаке старого дома, а то в лесу – пока его вели по коридорам, по вереницам кабинетов, пока задавали вопросы и пристально смотрели в глаза. И он отвечал и вообще делал все, что спрашивали.

Неизвестно, сколько минут, часов или дней это длилось, пока он не поймал себя на том, что слушает чужой, но все-таки вполне реальный разговор, сидя при этом в тесноте на чем-то исключительно жёстком.

- Ну, этот-то, Бука, приходил сегодня? Вызывала?

- Вызывала – скажи, притащила! Он-то бы не вспомнил - им что сегодня, что через неделю, вон, хоть на этого пацанчика посмотри... Я его про часы спрашиваю, про семейное, как такое забыть можно?

- Ну, и? – нетерпеливо перебила первая.

А Лум вспомнил, что его ведь только что расспрашивали о семейных часах – тех самых, на которых держалось время дома.

Дома. От этого слова было тепло. Да, он знал некоторые часы – кое о чем рассказывал отец, еще в детстве, но выходило всегда урывками. Да и не заучивать же наизусть. Или стоило? Он заводил часы перед праздником, вот и все.

Неужели они кому помогли, эти часы? Как же тогда люди оказывались здесь? Луму хотелось схватиться за гудящую голову, туман видений раздирал его на части. Но он сидел не двигаясь, а голоса за стеной все говорили о своем:

- Ну, я его не сегодня вызывала, а вчера, Чиз все равно проверять не будет, а им все равно. Там, наверное, уже ничего не изменится.

- Жалко… - вздохнули в ответ от души.

Второй голос ответил не сразу, и на этот раз с холодком, будто специально добавленным к словам:

- Я, знаешь, отвыкла как-то жалеть. Раз уж попали сюда, чего жалеть. Раньше им надо было работать, время свое подтягивать.

На минуту или две они замолчали, только шаркали туда-сюда подошвами. Потом заметила первая, будто стесняясь:

- А я бы перепроверила все-таки. Да еще новичок вот.

- Ну, как хочешь, - ответила вторая. – Так и будешь с ними возиться.

- Чиз, наверное, Велосипеду личную назначит, с погружением. Тяжко.

Реплика осталась висеть в воздухе, как самое ожидание. Второй голос помолчал и ответил:

- Кого припишет, тот и будет делать. Не надейся.

Послышался вздох.

Так, так. Они говорили – все-таки думалось пока с трудом – о процедурах. Неприятных каких-то. Вот так номер — шел Лум он в Бюро, чтобы увидеть само Время, а угодил в психушку.

И тут его накрыло странной волной. Пол закачался, стены грозили разъехаться. Лум бы схватился за что-нибудь, только б не утащило, да уже не мог. Не было ничего, что могло его удержать.

Он слышал крики. Кто-то был очень зол, но где это, в коридорах? Наконец, Лум понял, чей это голос – на повышенных тонах, захлестываемый яростью, не узнать, но это была она, та, которая изо всех сил не желала сочувствовать не сладившим со временем.

- А ты хоть понимаешь, что жить так невозможно? Ни секунды больше, можешь понять?!

Она кричала ещё что-то, но он этого уже не слышал, как и того, что отвечал ей невидимый собеседник. Он слушал тишину – глубокую и едкую. Не свою собственную – у него другая была бы. Это была тишина того, кто потерял все. И это было уже давно, это тоже как-то было слышно. И будто тенью проскальзывало то, что породило эту тишину. Гром, страх, крики и боль…

Лум похолодел от страха, просто заледенел. Что же это такое? Тут не поможет даже закрыть глаза. Ведь это не то, что видишь глазами. Что это, когда, где, с кем? И почему это приходит к нему?

- Ай!

Он не заметил, как те женщины подошли к нему, как одна из них взяла с металлического подноса странный переливающийся жгут и поднесла его к виску Лума. Не заметил и не успел убежать от жуткого прикосновения с инструментом.

-... Э-эй? Ты тут? Гляди, совсем ушёл парень...

Лента липла к коже и странно жглась. Лум поскреб её пальцами, но ничего не почувствовал. Тогда он перестал пробовать.

Ему вдруг вспомнились тонкие пальцы Зи, как она вцепилась в его запястье. Тонкие пальчики с круглыми ногтями, на четвертом – тонкое колечко. Вот оно, врезается ему в косточку в кисти. Будто все происходит сейчас, только глаза открой. Лум открыл – и увидел все ту же комнату с почти десятком обитателей.

Гвоздь, Бука, Лест и Канна, Малыш и Глазастый. Все их имена он знал, только седьмого никак не мог вспомнить – но как это они познакомились? Не вспомнить, все смешалось. Кабинет, разговор двух женщин, коридоры, вопросы, ворох картинок, блики ламп или проектора на бесконечных процедурах, где они пытались докопаться до истины, до главного, все вытащить наружу, а он пытался не дать им это сделать – все будто снилось, да не сейчас, а неделю назад.

Лум огляделся ещё раз.

Все-то он сделал не так. Зи ждала от него ответа, а он буркнул ей какую-то ерунду – и ушёл. Может, надо было остаться? Или исчезнуть вместе? Лум думал сейчас так, будто мог напрячься – и все переиграть.

Но с этим, наверное, еще ни один синхро не мог ему помочь.

Он резко повернулся в комнату – кто-то его окликнул. Точно, вон, Глазастый машет своей лапищей. Лум выдохнул, пожал плечами и пошел к нему.

- У тебя не нашли? – чуть тягуче, как всегда, прошипел тот.

- Все нормально, - Лум показал Глазастому самый краешек ленты у себя на шее, которую все время оглаживал пальцем. - Но вот в голове у меня из-за этой штуки все так странно — будто разных людей мысли вижу, вот.

- Надо же, - покачал головой тот.

Разве не Глазастый убеждал его с самого начала, что синхро, разъятый на детали, ни за что не найдут? А теперь поражается.

Лум машинально провел рукой по голой стене и тусклой змее какого-то провода на ней. Здесь не было даже Мнемо, ни с кем не посоветуешься. Потому Лум просто стоял и ждал – по Глазастому было видно, что сказал он еще не все.

Наконец, тот снова поднял взгляд. Долго смотрел на Лума и выдал с самым ровным и отсутствующим видом:

– Небось, из-за этого никак и не выпустят. Ведь ты-то явно нормальный.

Лум пожал плечами, будто бы спокойно – но изнутри будто запалили костер. И даже так из оцепенения сложно было выйти.

- Я же хотел покопаться, а торчу теперь тут. Ты говоришь, выпустят, а может, так и останусь тут на совсем.

Он будто заново вспомнил, как пришел сюда чуть ли не бегом, одержимый жаждой борьбы и одной-единственной мыслью – если Время забрало у него сестренку, значит, у него и надо ее забирать, только добраться, понять, докопаться. Хоть все по пылинке перевернуть. И что теперь? Сидит тут, в потолок смотрит. Почему поддался, почему? Противно.

- Чего искать-то хотел? – переспросил Глазастый.

Он снова машинально погладил пальцем ленту. Потом медленно потянул, стараясь вытащить из-под рубашки наружу – пусть там Гвоздь от ее вида хоть на стену лезет, хоть на потолок. Но лента не поддавалась.

- Архив, что ли. Посмотреть историю своей семьи. Такую, которую могли не рассказать, - ответил он торопливо, занятый лентой. И не соврал – это было бы первым шагом.

Лум потянул сильнее. Ишь, крепко вцепилась. Врешь, не проймешь! Он закусил губу, вцепился покрепче и дернул. Комната снова будто пришла в движение, распадаясь на стены и пол, как бумажная.

Лум не мог стоять ни с кем рядом – в голову лезли и снова заставляли его растворяться навязчивые картины, только совсем другие, и он попятился в свой угол. То, что он узнавал из жизни Леста или Малыша, ему совсем не нравилось, и он прижал руки к ушам. Картинки от этого никуда не делись, а обрывки слов Глазастого все равно носились вокруг:

- … можно было там и выяснить. Только и дела, подкараулить да войти с отцовского. А ты сюда полез, надо же!

Лум не отступал – то тянул с напором, то резко дергал. Наконец, он дал себе минутку, чтобы отдышаться – воздух он уже гонял тяжело, со свистом. Глянул на кончик ленты, там, где она еще не пристала к коже – он остался таким же коротким, ничего не изменилось. Да что ж такое!

- ... сейчас и расскажу, ну, на пальцах, здесь тебе Мнемо никто не даст.

Лум уже набрал воздуху и сцепил зубы для нового рывка, когда все изменилось. Ему дважды пришлось обвести взглядом комнату, чтобы понять – это открылась дверь.

- Луми, милый!

На пороге стояла мама. Ребята замолчали, замерли, как замороженные. А Лум улыбался. Вот почему изменилась вся комната, все мысли, весь мир! Лента соскользнула под рубашкой ему на колени с легким шорохом, будто что-то шепча. Не зная, как, Лум успел подхватить ее ладонью.

Глава 8. Прошлое и будущее

Тускло засигналил Мнемо. Лум нахмурился – вроде бы, все задания он сдал, чего ещё? Лениво, нехотя протянул к нему руку прямо из постели, развернул голографический веер одной рукой. В доме было тихо – видно, опять никого, кроме него и Кит.

Страшно раздражало, когда мать с отцом куда-то уходили. Разве они не должны были неотлучно быть при Кит?

Сперва, хотя они отца почти не видели, ясно было, что он на работе да на разбирательствах пропадает, выжатый оттуда приходил – кажется, даже Лум из Бюро не таким вернулся. Мать развила бурную деятельность, то над заказами сидела, то вихрем носилась по магазинам и ярмаркам за материалами, и это было понятно. Да и прибегала домой всегда, как на пожар – торопилась вернуться.

Но теперь все было иначе – и однажды вместо злости Лум почувствовал, что ему просто-напросто спокойнее в пустом доме.

Наконец, он запустил Мнемо, примагнитил к виску крохотную точку уловителя. Зажглась искорка слева – оказалось, кто-то оставил ему письмо. Не вылезая из-под одеяла, Лум открыл его почти машинально.

«Буду надеяться от души, у тебя все в порядке. И что не беспокою тебя письмом – ну, оно не за дверью гость.

У меня вот какая мысль. Что ты считаешь о времени? Ты же пришел сам. Это испугало– мы все друг друга боимся, не тайна. Но самое странное – ты нормальный. И не совсем. Сейчас тебе, наверное, будет неприятно, но я скажу.

Ты как появился, я долго думал, что это, только от тебя такое было. Вроде ты и не говоришь ничего - но тебя будто слышно. Никакой паранойи, но ты ярко присутствовал. …»

Фыркнув, Лум сковырнул пуговку Мнемо с виска.Пришел сам, и это испугало. Кто бы это мог быть? Словабуквально зацепили. Он откинул одеяло, встал с кровати. Ну да, пришел сам – дурак был. Теперь уж выяснил все то, зачем приперся. Их в семье было четверо, больше никого.Кто была та девушка, так и осталось загадкой.

И что об этом думать? Кругом одни психи, и никому нет ни до кого дела – только до своих собственных шариков и роликов.

Лум завернул было к столу, но потом пошаркал к двери. В последнее время мысли плохо держались в его голове, но вот уж о чем не забывал никогда, так это проведать свою маленькую Кит. Даже если уже середина дня, а он только встал. Время для этого подходило любое. Время перестало быть важным.

У него в комнате было светло, а тут стоял полумрак. Будто она и правда спала. Лум не сомневался, что все в доме знали, это обман. Как всегда, от этой мысли он только сжал зубы и шумно выдохнул.

Сестренка не любила, когда он сердился. И Лум проглотил злость и раздражение, разгладил лицо и зашел в комнату, тихо закрыв за собой дверь.

Пока сидел в спальне Кит, на полу у ее кровати, опершись спиной на стену, Лум безнадежно понимал, что воевал сейчас со временем в своей душе. Он пытался игнорировать его, пытался протестовать – но ничто снаружи не могло не только измениться, но и хотя бы заметить его попыток.

Мысль колола и жглась, но из головы не уходила.

Он просто просиживал свою жизнь – с того самого момента, как мама приехала за ним в Бюро-Ора. И что это ему дало? Растянутую пижаму и лохматую голову? Перепутанные слова и нечесаные мысли? Усталость с самого утра. Хмурый вид и бледную кожу. Губы трескались от одной только мысли о том, чтобы с кем-то заговорить.

В комнате совсем стемнело, и он вышел, погладив Кит по руке на прощание.

Переодевшись и кое-как пригладив патлы, Лум тенью спустился вниз, пересек холл – кивнул матери и отцу, проводившим его острым взглядом, пока они ничего не успели сказать – и вышел из дома. Вернулся уже заполночь – в доме было снова темно и тихо.

На столе чего только не было, будто это он сам зарос разнопестрой ерундой – осколками его мыслей. Лум начал расчищать пространство. Больше всего тут было фотографий Кит – и это только напечатанные! Он аккуратно подбирал квадратики и складывал их в стопочку, и даже по тому, как он брал их в руки, можно было сказать, как сильно он тоскует по сестренке.

Учебники подверглись куда более жесткому обращению, несколько разномастных деталей синхро Лум тоже одним не слишком внимательным движением сгреб в коробку.

Теперь хотя бы можно было сесть и подумать.

Отчаяние и вина, вина и отчаяние. Лум не позволил себе охать и ахать. Нужно было что-то делать. Искать выход, менять что-то раз и навсегда.

Дом Зи, пустой и будто мертвый, не то жаловался ему, а не то угрожал, а иногда Луму казалось, что Кит вздыхает за стеной, отчаявшись дождаться, когда же старший брат ее спасет. Но там было тихо. Только бы не насовсем.

Что ты считаешь о времени?

И как странно выражается-то. В конце концов Лум отбросил карандаш, смял листы бумаги. Эта ужасная, безобразно неправильная фраза так и крутилась у него в голове. Кто бы там ни написал это письмо, теперь мешал ему думать, отгонял маячившую разгадку.

Резко вскочив, он вернулся к Мнемо, открыл то письмо, которое так и не дочитал, щелкнул по иконке профиля. Кто это был? Лум долго вглядывался в худое, почти серое лицо, прежде чем его осенила догадка.

Да не может быть! Гвоздь?

Тот, который ему и шагу не давал ступить, не пригвождая тяжелым взглядом, который чуть не за каждое слово о времени растерзать был готов – да никогда не уходил дальше дурацких угроз и пронизывающих вздохов?

И теперь он решил написать ему сам – чтобы что, поговорить о времени?

- Так… поговорим. Ты мне все расскажешь!

Лум развернул письмо, торопливо дочитал, а потом принялся, чертыхаясь и опечатываясь, строчить ответ. Все, что кипело в нем все это время, будто бы торопилось выйти через кончики пальцев.

Как все они, он и эти ребята, оказались там? Как получилось, что он проторчал в Бюро-Ора больше двух недель, совершенно того не осознавая? Что за ерунда творится с людьми, когда они попадают в Безвременье? Лум вспомнил, как они поцапались с Тером в доме Зи, да и потом — ведь это совершенно точно было воздействие! Стыдно признавать, но ведь их будто в детство вернуло, безрассудное и яростное тинейджерство. Что же это за система такая!

Лум замер в ожидании ответа и не заметил, как заснул, не открепив точку Мнемо от виска. Наверное, поэтому снились ему в ту ночь самые странные сны – туманные, лишенные формы и лиц, но пугающе отчетливые в чем-то неназываемом. И голоса. Смутные голоса почти всех, кого он знал, вперемешку и без какого-либо смысла говорившие каждый свое.

Проснувшись, Лум не сразу смог понять, где он. Мнемо молчал, только рамками разных задач просвечивал перед глазами. Лум медленно поднял руку и избавился от связующей точки – «рамки» исчезли, а на виске, надо же, остался саднящий след. И голова теперь гудела, как испорченный кондиционер. Сам себе удружил.

Лум помотал головой, и неожиданно это помогло. Но тревожное чувство никак не хотело униматься. Он поднялся и затих, напрягая слух. И так и не шевельнулся, будто в транс впал, пока с той стороны двери не послышались шаги матери.

- Лум, завтрак давно готов, - сообщила она, - ждем тебя на кухне. – Помолчала, но недолго, с секунду: - Выйди, пожалуйста, хотим с тобой тут обсудить кое-что.

Говорила она, как всегда разговаривала с ним в последнее время, едва забрала из Бюро – так сдержано, что теплота, выделяемая в голос, отдавала заменителями и консервантами. Почти испугано, в общем – и даже обидно уже не было. Растворилось все. Ну да, мать с отцом его побаивались – будто жили рядом с ходячей бомбой. Ну, что делать.

Лум завозился, скидывая несвежую пижаму и приводя себя хоть в какой-то порядок. Лучше их не пугать и не выводить из себя – наблюдения в спокойной обстановке дают куда больше проку. Наконец, он открыл в комнате окно и раздвинул шторы, а потом отправился на кухню.

Там царил легкий хаос, какой бывает, когда наводят порядок. Очевидно, мать и отец уже позавтракали, но для Лума была оставлена целая тарелка оладий. Мама часто пекла что-то на скорую руку, и сегодняшнее блюдо с горячими желтыми кругляшами ничем не отличалось от обычного. Да и вообще все здесь было как всегда.

Кроме них самих. Лум сел за завтрак – спокойно, даже с ленцой. Все равно они небось уже не ожидают пай-мальчика вместо чокнутого затворника.

- Да, Лум, - наконец, будто невзначай, с ужасной натугой проговорил отец, - хотели кое-что… хм. В общем, у Нелсов Час семьи, ты наверняка помнишь, - попытался он соврать – Лум не сомневался, тот и сам ничего не вспомнил бы без мнемо-календаря, а уж про него так думать было бы вовсе странно, - и они нас приглашают. Приглашают, конечно, всех, но ты понимаешь…

Понимаю, подумал Лум. Вы не сможете взять с собой живую-мертвую дочь и вконец одичавшего сына.

- Конечно, пап, - повел плечами Лум. – Ты им просто скажи, что – ну, что мы приболели и потому остались.

Ему было абсолютно плевать на поездку в соседний город к дальним родственникам, тут не пришлось даже лукавить. Он только изо всех сил старался не спускать с них глаз – а впрочем, все уже было ясно.

- Это не подойдет, - тут же вставила Эрия. – Мы им уже сказали, что ты остался на стажировку, а Кит, - она быстро глянула на мужа, и тот кивнул, - Кит просто отказалась куда-то ехать без тебя.

- Тоже ничего, - преувеличено бодро кивнул Лум, залпом закинул в себя еще оладью и встал. – Почти правда, да и какая разница. Можете не переживать, все будет гладко. Привет кузенам Нелсам!

Он долил в свою кружку кофе и вместе с ней ретировался наверх. По лестнице поднимался, даже чуть насвистывая. Еще немного, и его просто разорвет на клочья от злости.

К себе он не пошел, почти у самой двери резко сменил направление и скрылся в комнате Кит. Там, конечно, царил полумрак, как и у него недавно, но воздух свежий. Лум громко хмыкнул. Значит, мать иногда сюда все-таки заходит.

При Кит он старался не шуметь, не давать воли бушующим эмоциям – но тут не удержался и стукнул кулаком по спинке кровати. Руку пронзило болью, но эту ерунду Лум даже не стал отвлекаться.

Мысли искали выхода, и Лум зло прошипел, прекрасно зная, что сестренка его не слышит:

- Может, даже хорошо, что ты спишь, малышка, и не слышишь этого зубодробительного лицемерия. Притворяются, что им эта поездка скучна, обязанность, да? Как же! Только и ждут – куда бы удрать. Тоже мне, парочка! Медовый месяц!

Последние слова он все равно что выплюнул. А потом опустился на пол. Злые слезы душили, невозможно удерживать дальше. Здесь никто его не видел и не слышал, кроме Кит. А она теперь не покажет язык, не обзовет рохлей или дырявым цветочным горшком. Даже интересно, какое сравнение она придумала бы для него сегодня.

- Ты не думай, что мы не нужны никому, - проговорил он, когда смог хоть немного отдышаться, - вот друг другу мы очень даже – необходимы. Кстати, не возражаешь, если я на недельку перетащу чертежи к тебе? И плед прихвачу.

Собрать самое нужное – дело двух минут. Но только необходимым не обойдется. Лум делал все четко и быстро, будто кто-то уже придумал для него план или написал программу, как для Мнемо. И все равно в комнату Кит, груженый коробками с деталями и листками спешно исчирканной бумаги, обвитый лиловыми и бирюзовыми лентами, он вошел только через час с небольшим.

Как бы хотелось сказать хотя бы самому себе – я знаю, что делаю. Но ведь никто этого никогда не знает, вот и все. Так напутано, не разберешь.

Кажется, все они теперь собрались под одной крышей – но лучше от этого не стало. Пусть мать с отцом теперь воркуют себе голубками – даже это не сделает семью целой, как когда-то. Между ними двумя и им с Кит – или им одним?... – будто что-то треснуло. Разошлась земля там, где была милая, заботливо взращенная лужайка.

И, тихо закрывфая за собой дверь и вытряхивая из-под рубашки ворох фотографий, потертых записок и открыток, Лум чувствовал, что мог бы не выходить отсюда еще годы и годы.

Даже если это сделает трещину еще глубже.

Глава 9. Оборот шестерни

…Кит хохотала, как заведенная, уже с полчаса. А Лум, с трудом управляясь трясущимися от сдерживаемого смеха руками, снимал, как сестренка, двумя ногами в одной штанине, пытается исполнить танец, под который дрыгалась с весны вся школа Лума.

У них болели животы и щеки, но даже тогда было почему-то понятно –так выглядит счастье, хотя бы иногда. И они были уверены, что его у них впереди еще много, не вычерпать….

Теперь он знал точно – тогда они были правы. Но только в одном – вот тогда у них оно и было, это счастье.

Лум потряс головой, еще и еще, так что чуть не ударился затылком о ручку кухонного шкафа. Эти воспоминания ничем было не погасить. Он отступал уже дважды (сначала «отклеился» от мнемо, бросив начатый пост на сегодня, потом ушел вот сюда, сунулся под столешницу, как будто надел ее на голову и на мысли), но этого не хватало. Воспоминания, конечно, были ключом к новому синхро – а иногда ему казалось, что вообще ко всему времени, к тому, как оно устроено – но теперь они страшно ему мешали.

Все надо делать точно и четко, а эмоции размывали границы.

Лум наморщил лоб. Хотя он чувствовал себя страшно усталым, и приходилось буквально заставлять руки и ноги шевелиться, Лум заглянул к сестре как мог быстро и, не сказав ни слова, закрыл дверь – а через минуту уже стоял на крыльце, аккуратно закрывая за собой дом на замок. Прости, Кит, думал он, с тобой хорошо жить рядом, хорошо лежать, вместе уставившись в потолок – но думать совершенно невозможно. Я быстро, дам обычный круг вокруг дома. Минут десять, ну, пятнадцать.

Лум на ходу оглянулся и быстро пересек лужайку, на которой уже настырным ежиком торчала весенняя травка. Никого не было, и от этого хотелось дышать глубже. В такой спокойный вечер он, может, быстро найдет выход. И домой вернется спокойно – никто не донесет матери с отцом, что там нынче вытворял опять их чудик, кружа у чужих домов и что-то бормоча. Но у самых стен понял, что сегодня этого не хватит.

- Зи!

Лум рванул к двери, перед тем для чего-то пригнувшись. Неизвестно, что делать с замком, но попасть внутрь было необходимо, и прямо сейчас. Однако дверь оказалась открыта, просто притворена.

В холле было темно и тихо, как бывает только в пустых домах, где никого уже давно нет. Хотя они с Зи не говорили с тех пор, Лум знал, что пустует не только её комната. И если кто здесь сейчас и был, то не она сама.

Стараясь бесшумно ступать по коридорам мертвого дома, Лум вдруг почувствовал себя живым. Живым настолько, что энергия толкалась в мышцы, и он еле сдерживался, чтобы не пронестись по дому, распахивая двери на ходу.

Но торопиться было нельзя. Не спугнуть. Кого? Или что? Что он ожидал увидеть, что шевельнулось за оконной шторой на втором этаже?

И совсем не страшно – не то, что бороться со смутными мыслями без толку и почти без надежды. Голыми руками.

Кстати! Лум оглянулся, ища что-то, что можно было взять в руку. И кого он собирался атаковать, Безвременье? Глупо. Синхро для этого не подойдёт, если только запустить, как камень. Наконец, сжимая в руке светильник, невесть зачем оставленный хозяевами на лестничной площадке, Лум выдохнул и резко толкнул дверь в спальню Зи.

Там и вправду кто-то был. Против света силуэт показался странным, высоким и вытянутым.

- Слушай, уйди из кадра, а? - вдруг прогнусил он.

Тип с модной стрижкой помахал перед ним плоским глазком выносной камеры от Мнемо, прикрепленным на ладони. И руки этого типа Луму не понравились сразу – больно уж уверенно он держался с камерой, будто полжизни вот так и провел.

Еще не отдышавшись толком, он знал, что надо скорее ответить. Особенно если не хочешь, чтобы тип задумался о том имени, что, как боевой клич, выкрикнул Лум внизу.

- А что тут снимать-то? – неожиданно ровно спросил он. И лампу уже пристроил на столик, будто только и пришел, чтобы поставить ее на место. – Дом как дом.

- Пф, вот ты наивняк, - ухмыльнулся тип. – Шляешься тут, а сам не знаешь даже. Дом без времени! Бомба, а не повод. Сеть сразу прямо в разы вырастет. Эксклюзив! А, да откуда тебе понять.

Лум все так же ровно и почти дружелюбно смотрел на чужака, раздумывая, что с ним делать. Охотник за хайпом, ясно. Надо вывести его отсюда так, чтобы больше не сунулся. Ведь пришел, надо же…

Лума осенило – Вега! Да, этому есть, что терять в сети, и просто так он не уйдет.

Интересно, что он там ловил своей камерой? Лум огляделся. Вещи лежали там, где их оставила Зи – и, видно, не очень они ее интересовали, почти ничего с собой не взяла. Время в этой комнате не успело напроказничать – или Лум своим голодным взглядом просто не замечал? На глаза попал рукав от пижамы Зи – в этом домашнем костюмчике он ее и видел тогда, когда принёс синхро. Последний раз, когда все было спокойно.

Он ухмыльнулся.

- Да? По-моему, Безвременье твое – чистый миф. Не поверит никто. Вот где тут его найдешь? Где написано?

Только бы отвлечь, сбить с толку, пусть уйдет, не лезет сюда своим мнемо-носом! Смотрит на фото, на сувениры и книги Зи холодным взглядом завоевателя. Неужели и это все попадет в кадр наглого пижона? Лум почувствовал, как его захлестывает ярость. Но ей не место здесь и сейчас.

- Да не мешай ты мне! Я сейчас все сниму, потом уж пруфы навешу, - распалялся захватчик.

Вега теперь был по-настоящему раздражен, голос острый, жесткий, бьет кнутом. И Лум понял – боится. Пальцем в небо он попал в главный страх этого павлина со вскинутым подбородком – что обсмеют.

- А! Ладно, понял, лепи свой фейк, - делано махнул рукой Лум, чувствуя, как заливает уже виски свинцом. – Кто-то, может, и купится.

- Ты с ума сошел? – взвился тот. – Какой еще фейк? У меня аудитория, ты соображаешь? Сам как полено, не чувствуешь ничего, ну и вали отсюда! Только сбиваешь!

И вдруг разом отдышался от крика и посмотрел на Лума с сомнением.

- А ты-то, ты чего здесь? А? Турист, что ли? Я сам это место открыл….

Тогда Лум сделал следующий шаг:

- Ловлю тут одного хайпожора. Да ладно, не напрягайся, - Лум играл голосом, видя, как Вега вскипает все больше. – Ну да, я тебя узнал.

- Ну и что, автограф тебе дать?

- Не сдался мне твой автограф, - вдруг зло выпалил Лум. – Узнал я тебя, потому что ты тот придурок, что готов любую пургу нести и портить людям жизни за свою дешевую славу в Мнемо. Пошел вон отсюда!

Лум выкинул руку к двери – мол, выход там. Но Вега только делано, картинно рассмеялся – и пошел на противника, выдавливая его к лестнице.

- А ты у нас кто? Мамин идеалист? Тоже мне, борец. Отыскался.

Он делал шаг за шагом, и Лум отступал под его напором.

- Что бы ты ещё знал про то, как чего-то достичь. Собрать их, привлечь и удержать! Сколько всего надо придумать, как извернуться! Небось сидишь, кропаешь постики в своём тухлом углу и думаешь, блогер уже? Типа, можешь тут рот разевать?

Лум на мгновение ошалело застыл — этот-то что про него знает и как? - но потом сообразил, что это только шаблон, повод напасть в ответ. Вега во всех видел наглых и подлых конкурентов, вот и все. Все только для того и существовали, чтобы ставить ему подножки.

- У тебя-то не разбегутся, - уже не так уверено бросил Лум.

- Что бы ты знал, - тоже тише повторил Вега.

- Ну, раз собрал столько, что-то да стоишь, - упорствовал Лум. Он нахмурился, и Вега отвечал ему недоверчивым взглядом - к чему, мол, клонишь, чувак? - Если подумать, это же твои люди. Тебе их и надо уважать, разве нет.

- Теперь-то что я не так сделал?

- Ты, когда узнал про этот дом, что подумал? Ну, скажи честно.

Они стояли уже на лестничной площадке, Лум спиной к ступенькам, Вега лицом к нему, будто просто встретились и решили поболтать о жизни. То есть, так можно было бы сказать, увидев их мельком.

- Я, что, тебе теперь еще исповедь задолжал? – Вега осклабился в улыбке, такую, что за вежливую уже и не примешь. – За этим лучше ко мне на мнемо-канал. Там как раз все…

- Там ты готов открыться? И помочь, да? Готов?

- Ты же сам сказал, что меня знаешь. Так? – было видно, что Вега сбит с толку, но Лум молчал. – Значит, видел – ну, видел, что все не из воздуха. Слушай, отвалил бы ты от меня, что пристал, вообще не пойму.

Лум наклонил голову. Он заставит Вегу уйти, а перед тем крепко пошурудит в глянцевых убеждениях этого зазнайки.

- Выходит, - не торопясь проговорил он, - твое сочувствие – оно идет от разных факторов. Лайков, внимания… Просто так не предоставляется, в общем.

Вега напоказ постукивал пальцами по ровным теплым перилам.

- И когда к тебе придет нормальный живой человек, но просмотров и рейтинга – тут, без Мнемо, на нас этого всего еще не навесили – узнает тебя и попросит совета, например, ты, конечно, ему – поможешь?

Лум было подумал, что Вега уже устал от их перепалки, не будет больше ни задирать собеседника, ни помогать ему. Просто промолчит, пока он не уйдет отсюда сам. Но тот снова ответил, да так ехидно, что фразы уже можно было отжимать и добывать из них интонацию в чистом виде.

- Тебе, что ли, совет? Как-то странно ты за помощью приходишь. Кидаешься на людей.

- Нет, не мне. Но ты посмо…

- А я бы подумал, что тебе и правда помощь нужна. Мозгоправов! – Вега покрутил пальцем у виска. – Зря они тобой не займутся!

- Я говорю, - давил Лум, - вот дом.

- Что?!

- Что, если ты тут не зря, и как раз тебя он и ждал?

- …Совсем псих!

- Да погоди. Ты же знаешь, что дом необычный, - Лум говорил очень спокойно, даже медленно. - Ты и пришел сюда – ну, постарался разузнать про Безвременье, да? Только подстраховаться никак. Не спастись ни от времени, ни от его отсутствия. Ну, это ты так думаешь. А хочешь, я покажу, как тут все работает? Покажу, что этот дом для тебя припас, что о тебе думает? Нет, ну ты погоди, а что, если он долго готовился, если – вот, сейчас, самый подходящий момент!

Они уже стояли в холле – Лум, будто волшебник с дудочкой, привел Вегу сюда с каждым своим словом. И теперь, на самой границе странного стекольного сияния хронотипа, он махнул рукой, в которой уже держал синхро, потянул ленты – и время подчинилось.

Лум уже понял, что дом Зи поразило вовсе не Безвременье. Этот дом не был здоров, но и страшная бездна его еще не поглотила. Но что они знали тогда, когда сидели с ней вот тут, почти обнявшись, одни во всем мире?... Завершив движение и открыв вокруг них двоих роящийся вихрь, Лум и сам удивленно, довольно присвистнул.

Когда приходишь в место нестабильности с абсолютно новой придумкой, которую не тестировал еще даже ты сам, определенно, будет чему поразиться. Но теперь Лум был так доволен, что ему хотелось хохотать в голос.

Он раскинул руки, пытаясь то ли объять свое счастье создателя, то ли вдохнуть его поглубже – неужели же вышло! – но наткнулся на Вегу. Злого и опасного Вегу, потому что теперь он был на раздражен, а действительно напуган.

- … что творишь? Это что еще за глюки?!

Лум схватил его за плечо и пихнул в одно из «окон», которые и здесь были почти такими же, как в уже привычном потоке перехода, только и пульсировали и звали к себе, и резко выдернул, пока ярко вспыхнувшие края «картинки» не схлопнулись над блогером, не втянули его целиком. Секунда – и они снова просто стояли в холле дома Зи, и ничего больше не мерцало и не кружилось вокруг них.

Вега тут же мешком рухнул на пол.

Лум наклонился к нему – сам он стоял твердо, хоть голова и витала где-то в сотне миров разом:

- Я тебе говорил – дом тебя не зря ждал. Дом может показать, может и поглотить. Не лезь сюда. Понял?

Его собеседник дернул головой, руками. Лум подцепил его за рукав тонкого френча и помог подняться - вроде плавно, но так быстро, что почти рывком. Так, слившись, они и дошли до двери. Лум распахнул ее и вытолкнул Вегу на крыльцо – а хотелось, чтобы тот буквально полетал со ступенек.

- Больше сюда не ходи. Не приближайся. Понял?

Вега как-то сумбурно, дергано кивнул.

Лум захлопнул дверь и длинно выдохнул. Забавно вышло, что сам он пока остался тут. Он мог бы пощупать здешнее время, попытаться встать на эту волну.

Но он обещал Кит, что скоро будет дома.

С трудом досчитав про себя хотя бы до пятидесяти, Лум дернул дверь обратно и огляделся. На крыльце никого не было, он вышел и только тогда подумал, что не сможет даже запереть дом. Не получилось бы, что любопытных посетителей будет только больше! Что же делать?

Еще раз оглянувшись кругом, он спустился с крыльца и зашагал к своему дому. Вернуть мысли к изобретательствам теперь было еще труднее, но зато он отстоял дом Зи.

- Стой, гад!

Лум не знал, что прилетело первым – этот окрик или удар сзади в плечо, но почти сразу он оказался на земле. Упал, разбросав руки, и хмуро отметил, что, оказывается, успел снова достать синхро и нес его прямо по улице.

Теперь механизм, вылетев из ладони, откатился к самому краю лужайки, к которой его здорово придавил Вега. Лум, запрокинув голову, так и смотрел на едва поблескивающие шестеренки, а Вега, нависнув сверху, кричал:

- Откуда ты знаешь? Кто тебе рассказал? Тебя точно там не было, я бы запомнил! Кто, кто?!

На этом последнем остром вскрике Веги Лум, будто очнувшись, посмотрел на него – и успел заметить пятнами покрасневшее лицо и занесенный кулак. Кажется, уже в следующий момент он стоял у стены своего дома, придерживаясь за него ладонью, а Вегу, странно держа за спину, куда-то уводил Тер.

Лум снова увидел его, когда, опустившись на колени, пытался отыскать на лужайке между домами свой синхро – и никак не мог его там разглядеть.

- Зубы ищешь?

Кузен смотрел на него из-за лохматой кудрявой челки и странно ухмылялся.

- Нет, эти на месте. Вот, всё, - Лум подобрал синхро, все это время упиравшийся шестеренкой ему в колено, и аккуратно поднялся. – Теперь мне надо домой, спасибо.

- Совсем псих, - тихо смеясь, помотал головой Тер и пошел за ним.

Глава 10. Друг на час

Оказавшись дома, Лум на секунду замер под хронотипом, дернул плечами, а потом, ни на кого не глядя, сразу прошел наверх – и в спальню Кит.

Там, на полу у кровати сестры, его и догнал Тер.

- Выходит, так она и лежит, - тихо кивнул он, остановившись у изножья. – Ничего не меняется?

Лум ничего не ответил кузену, так что тот подошел и произнес:

- Пойдем, приведем тебя в порядок, отщепенец.

Вместе они пришли почему-то вовсе не в ванную, а на кухню. Лум едва заметно улыбнулся, все-то брата тянет к еде – а может, к теплу, уюту и порядку.

- Чего вы там не поделили-то?

Лум слушал, как Тер шуршит чем-то и хлопает ящиками, а сам инстинктивно потянулся к воде.

- Ай!

Его обожгло болью, стакан звякнул об пол и разбился.

- Слушай, что ж ты дикий такой! Стой уже смирно. Замри совсем.

Тер, видимо, нашел все нужное и теперь принялся хлопотать вокруг Лума, что-то глухо недовольно бормоча. А Лум думал – как странно, что их эмоции, его и этого Веги, нашли вот такое воплощение, странную и уродливую ссадину на полрта, опухшую щеку и саднящий локоть.

Ведь это только эмоции, ничего больше – чувства столкнули их лбами так, что теперь на лице нарисованы их следы. Отпечаток эмоций. Почти оттолкнув Тера, Лум вышел в коридор, к зеркалу. Он долго молча, никак не меняя лица, смотрел на себя самого.

Так вот чего ему не хватало.

Он умчался к себе, то есть, к Кит. Лум не дал бы идее ускользнуть, а зафиксировать ее мог только в новом механизме.

Когда он оглянулся, отряхиваясь от транса, то увидел на столе, чуть в сторонке, кружку и тарелку. Тер скрывался в темноте за спиной – Лум знал, что он не уходил.

- Я им сказал, что ты решил наверстать занятия.

Лум недоуменно обернулся.

- Что?

- У тебя мама с папой пришли, а я тут, - просто пожал плечами Тер. - Хотя в следующий раз, конечно, лучше уйти к тебе. Есть еще будешь? Тетя Эрия принесла.

- Вообще-то, я и не отставал, чтоб наверстывать. Все сделано. А они, получается, спрашивали? - вяло удивился Лум, дожевывая бутерброд. Странно, после всех раздумий над эмоциями в их чистом виде на свои будто и сил не осталось.

- Естественно. Я бы тоже спросил.

- Не знаю. Со мной молчат, - Лум уже снова вглядывался в плетение лент, привычных и совсем новых, тонких, и на слова Тера ответил мимоходом.

- Вообще-то, выглядело это так, будто поговорить им как раз очень хотелось.

Лум поймал себя на мысли, что Тер многовато на себя берет. Он помог, конечно. Но как теперь сделать, чтобы он не спрашивал про синхро?... Вопрос не решался ни так, ни этак, и он махнул на эти сложности рукой.

Через пару дней Лум сам с жаром разбирал с кузеном, не стоит ли ленту прошлого укрепить витком «связной нити», пока она не легла на шестерню. Тонкий шнур, который он взял за основу новой ленты вот тут, в комнате Кит, в смешной шкатулочке с узором в бантик, мог ведь и не выдержать, и просто не сработать, и тогда рассыпалось бы и все остальное.

- Ты как-то странно с прошлым, - покачал головой Тер, - с ним аккуратнее надо. Сам ведь знаешь, лента такая, чуть тронешь – испортил. Ты с кем-то это все хоть обсуждал?

Лум посмотрел на него серьезно, покачал головой. Наверное, идея действительно была странной, но почему-то она его не отпускала.

- Там, понимаешь, какая штука – я люблю, чтобы самому все рассчитать. И мне кажется, они… стоило бы попробовать.

Тер хлопнул себя по коленям от удивления.

- Ничего себе, попробовать ему! А если время тебя в ответ на зуб попробует? Давай считай! Прекрасно знаешь, что я не высчитаю, а то сам бы сел.

- А мне вот уже кажется, тебе только сесть, - дружелюбно хмыкнул Лум, - и тут меня переплюнешь.

Он оторвался от стола и внимательно взглянул на кузена.

- А может, попробуешь? Меня от Мнемо всегда немного потряхивает. После всего.

Тер поднял бровь. Его лицо, такое доброе и округлое в покое, вообще удивительно легко менялось от малейших движений и настроений.

- Мой-то Мнемо дома остался, как ты себе представляешь?

- Сейчас к моему тебя подключим, и всего делов. Правда попробуешь, да? А я тут еще с этими лентами посижу тогда, вот это будет хорошо.

Жизнь изобретателя — это бесконечные сомнения и пробы, и чем их будет больше, тем лучше. Только со стороны это все могло показаться скучным, Луму же всегда хотелось, чтобы дни были подлиннее, чтобы уж засесть — так основательно. Часов на пятнадцать-шестнадцать. Но пока такого не выходило, как он мог не радоваться возможности поделить с кем-то не самые зажигательные дела, чтобы еще часок поперебирать детали?

- Ты меня к своему подключишь? - искренне удивился Тер.

- Ну да, а что такого? Давай сразу тогда, а то мысль уйдет. Ну что ты удивляешься, давай быстрее – так, куда я точку засунул? А, да, вот она, сейчас…

Прилепив кузену на висок, точно в крохотной ложбинке, граненую точку Мнемо и настроив доступ, Лум погрузился в свои давние раздумья – как соединить все элементы так, чтобы все работало само, чтобы людям не нужны были никакие посредники и режимы, а к режимам – стражи и наказания.

Разве не в этом вся соль? Разве не потому порвалась связь между человеком и его временем? Этот поток и слишком много дурацких правил… Они решили все упорядочить! Разве на жизнь, на каждый ее день, можно навесить табличку с названием? Времени просто нужна свобода!

Когда Лум поднял голову от стола, за окном уже клубился вечер. Тер отскреб от виска точку Мнемо и обернулся к нему.

- Ну и как? – Лум сгреб детали по коробкам и устало растянулся на полу. – Получилось что?

- Да… - Тер удивленно оглянулся на него, и Лум подумал, что надо будет забраться на кровать хотя бы для виду – в конце концов, тут она свободна, но шевелиться не хотелось. – Вообще-то, интересно… Я там кое-что попробовал. Сам даже не думал, но интересно.

- Так ты и завтра приходи. Мог бы, я бы дал тебе этот Мнемо с собой, вот честное слово. Зачем он только нужен…, - Лум уже не мог сдержать зевоты. – А хотя, конечно, я же там не доделал блог.

- Что?

- Да блог, чего неясного… Ох, мы с тобой вдвоем наворотим дел!... Ты приходи завтра обязательно, посчитаем все… Извини, очень спать хочется.

Лум сам не заметил, как свернулся на полу клубочком. Кажется, так все-таки было уже привычнее, и зачем только Тер вытащил его из комнаты Кит. Почему сестренка должна коротать там дни одна? Сон накатывал на него душной волной, и Лум не собирался сопротивляться. Что один день, что другой, теперь, когда он упустил главный срок и не спас сестру, значения не имело.

- Лум! Да ты можешь серьезно о чем-то?

- Что такое? – Лум поднялся и изо всех сил потряс головой. – Ты что, еще тут?

- Совсем больной, - пробурчал Тер. – Я тебя же спрашиваю уже пять минут! Ну?

- Да что ты хочешь-то? Я сплю. Ты что-то говорил?

- Ну конечно! Что за блог там у тебя, показывай скорей!

- Что, сейчас? Ночь ведь… спать.

Тер то восклицал что-то, то бубнил, оглядываясь на дверь комнаты, и Лум не выдержал и полез перезапускать Мнемо. Наконец, сладив с непослушными спросонья пальцами и разбегавшимися мыслями, он открыл перед братом свою страничку с блогом. Рамки горели красным, но Лум привычно махнул рукой:

- Не знаю, что им надо, вообще-то, вчера тут обновлял, правда, мысли сумбурные, но… в общем, ты читай, только недолго.

Пока Тер молча вчитывался в строчки, Лум пытался расправить и привести в порядок кровать – правда, оказалось, что там надо все хорошенько перетряхнуть – а голова шумела уже не на шутку.

Поэтому, когда кузен подбежал к нему и схватил за плечо, пытаясь будто заново вглядеться в лицо, в глаза, Лум чуть не сверзился с перепугу прямо на пол.

- Это ты? Это ты, что ли?

Лум схватился за кровать, чтобы не упасть.

- Да что я-то?

Тер запустил пальцы себе в волосы и все качал головой.

- Надо же, это ты! Я не знал, честно. Мне надо было давно к тебе прийти – если б я знал, что автор этого всего тут рядом! – он вдруг поднял на Лума сомневающийся взгляд. – Но тогда тебе не драться надо с этим Вегой, дружить с ним!

- Чего? Слушай, давай все завтра…

- Да ты что, у него подписчиков, он бы так тебя раскрутил! Ты вообще видел, что у тебя там творится в Связях? – Тер потащил его снова к столу. – Мнемо – такая мощь! Там армию сколотить можно – смотри, что тебе пишут!

Лум потрясенно вглядывался в пестрящие в незнакомом окне облака сообщений. Кто-то восторгался мыслями, которые выловил в блоге, а кто-то даже написал, что автора посадить мало, но кружочков роилось так много – не охватить.

- Армию? – тихо переспросил он. – Ну и сравнения у тебя. Я бы сказал, что это – не знаю, маленький муравейник.

- Да сравнение как сравнение, - счастливо рассмеялся Тер, - главное, есть где развернуться! Вот это да!

Лум враскачку прошелся по комнате, с трудом укладывая в уставшей голове мысли. Его маленький, вроде бы, анонимный блог так много кто читает – и кузен счел это большим достижением.

- Да, надо тут отмечаться почаще, - задумчиво проговорил он, - но главное-то все равно не это.

- А что же главное? – в голосе Тера снова сквозило отстраненное, почти высокомерное недоумение.

- Понимаешь, я туда просто сбрасывал мысли. Такие, лишние, обочинные. А главное-то вот – надо додумать и испытывать, - он пробежался пальцами по лентам и нитям, плотно втиснутым в коробку под старыми блокнотами. – Тут времени целый океан.

- Времени?

- Я говорю, торопиться некуда тут, - поспешно пояснил Лум. Вдруг еще кузен подумает, что речь о настоящем времени, которое он каким-то образом хранит. Это было совершенно невозможно – но разве угадаешь, кто что прочтет в твоих словах? – Тут даже вредно может спешить. Да и зачем… мы только делаем маленькие шаги, одна загадка за другой. До главной не доберешься никогда, а может, это и не нужно никому.

- Чокнутый! – вскрикнул Тер.

Лум вскинул руки – чего, мол, ты орешь! – и кузен согласно кивнул. Все-таки ночь. Не надо было никого в доме пугать.

- Но ты мне объясни, - продолжил он, глуша напряженный голос, - как ты можешь не спешить?

- Сидя в руинах, глупо лихорадить, - грустно произнес Квир-младший. – Ты не знаешь, Тер, но тут… тут уже спасать нечего.

Тер подлетел к нему разъяренной птицей.

- В руинах он! А у кого-то рушится сейчас!

- Ты…

- Ты можешь сделать, и не делаешь! Вот как это назвать?

Лум в очередной раз за вечер почувствовал себя так, будто его отходили дубиной по голове.

- Подожди, подожди, - он выставил вперед руки, как будто ему действительно нужен был щит, - ты что, ты сейчас про себя говоришь?

Тер только громко фыркнул в ответ.

- Нельзя же все сводить к личным надобностям! Вы с Зи оба такие! У кучи людей сейчас большие проблемы из-за этой системы времени. Да само время свернуто в узел! А ты можешь его распрямить, и всего-то и надо – разобраться в паре вещей, - он кивнул на Мнемо. – Такой мощный инструмент пропадает! Только надо идти в открытую. Без всякой анонимности, она только мешает. Ты покажешь им, как и что делать, и все поймут, что…

- Пойти с этой идеей в Мнемо? Вот так? – страдальчески сморщился Лум.

- Давно пора! Тут ведь раз, два – чуть ли не конструктор можно сделать. Ты вечно все переусложняешь, Лум!

- Нет.

- Что еще за нет?

- В Мнемо люди слишком беззащитны. Я даже так туда никогда ничего серьезного и не выкладывал. Как они проверят? Одно дело, искать и пробовать на себе, а другое…

- Да перестань, что ты всего боишься! Вот именно, что надо пробовать – и тут, и там, и сразу! Погоди-ка, я вот сейчас…

- Стой!

Лум только сейчас сообразил, что так и не забрал у кузена запасную точку своего Мнемо. Он так схватил его за руку, что ногти впились.

- Стой, я не разрешал! Я тебе не Вега!

- Псих! – зашипел Тер, пытаясь отцепить его от себя. – Вега хоть нормально бы побил, а не как девчонка. Да ладно, угомонись. Силком не буду.

Он сам снял точку с виска и швырнул ее на стол.

- Спокойной ночи. Не усните тут всем домом навечно.

Из дома Тер вышел тихо, но Луму казалось, что над ним разверзлись небеса. Он всегда подозревал, что останется один – но почему-то не думал, что это может быть так больно.

Глава 11. Время, назад

Голова Лума гудела, сердце заходилось — но пальцы все равно тянулись к бирюзовой ленте синхро. Только пресловутое «желе» могло дать ему спокойствие, пусть на время.

Мысли о доме Зи, где он так и не был с позорной драки, каждый раз будто тыкали его холодным пальцем в спину. Внутри словно шептал чей-то сладкий ледяной голос: здесь, мальчик, тебе ждать все равно нечего. Ныряй.

Комната подсветилась неясным зеленым, а сам он будто оказался в вихревом коконе потока. Для себя он заводил самый обычный синхро, который когда-то собирал, толком не понимая – и все-таки в последнее время каждый раз поток выглядел по-разному. Не той рекой, на которую когда-то он смотрел с Зи, не тем потопом, в который он нырнул рядом с матерью. Много форм находил поток перехода для него, и всё новые, не повторялись.

Когда переход закончился, и бутонообразный кокон вокруг него опал, Лум поглубже вдохнул атмосферу желе.

«Желе» зря прозвали так уничижительно. Создавшие нашу систему времени явно не стали бы придумывать ничего лишнего. Просто время умеет быть разным. «Желе» есть стабилизатор. И человеку с нормальным ходом времени полезно окунаться в него – как в холодную воду при закалке, систематически и с умом. Без ума-то к времени вообще лучше не лезть»

Систематически – именно так на глаза ему попадалась эта статья. Не каждый день и не раз в неделю, но иногда, будто сама выбирая время, проскакивала снова, то краешком, то цитатой, то отсылкой, и так кстати – или, может, ему уже чудилось? Слишком он забурился в это Мнемо, в эти синхро – да, наверное, не зря мама все твердила и твердила ему, как испортившийся сигнал, все об одном и том же.

Он живет неправильно. Нет, как она сказала? Вот — не живет совсем.

И Лум вдруг очень спокойно сам себе кивнул. Ну, не живет, и что? Может, она и права, но это не значит, что не прав он. Не совпали желания, подумаешь. Нет, все-таки желе успокаивает, как ничто другое, хмыкнул Лум и потянулся к синхро, чтобы вернуть времени обычную скорость. Поток перехода мелькнул, в этот раз схлопнулся вокруг него челюстями, и все исчезло. Лум громко фыркнул. Челюсти! Да они там издеваются!

Мнемо разрывался от сообщений, но задерживаться дома совсем не хотелось. Поэтому он пробежался по ним взглядом, отстучал ответы на парочку самых важных, отскреб точку от виска и помчался вниз. Ребята, только разбирающиеся в прошлом и будущем, пока подождут со своими вопросами. Мнемо так был изобретен, бессмысленно выносить его за те стены, к которым он принадлежит. Домашний — дома, учебный — в школе, и тут люди были свободнее механизмов.

А вот синхро работал где угодно. И, взлетая по лестнице, освеживший на прогулке мысли Лум понял это с потрясающей четкостью. Он шел по улице, держа в руке синхро. Работающий синхро.

- Ах ты ж….

Это видели все прохожие. Видели и попали под влияние. По телу побежали мелкие и острые уколы страха, а в голову ударила противоположная мысль: как жалко, что он их всех не видел! Лиц, движений, чувств!

Это безумие! Но его разрывали вопросы: что почувствовали те, вокруг кого замедлилось время? Он напряг память – не видел, чтобы кто-то кричал, падал, пугался или кидался. Но ведь кто-то все же заметил. Наверняка, не могло ведь быть иначе.

Луму хотелось смеяться. И главное, это произошло само! Само! Чуть ли не впервые с зимы ему захотелось выскочить из комнаты, обежать весь дом, рассказать все отцу и маме, куролесить и хохотать весь день.

Но это все было нельзя.

Он зашел в комнату и даже закрыл шторы – тоже глупость, да. Полбеды, что его не поймут или разозлятся. Важно то, что где-то во вселенной будто включили обратный отсчет – и этот тикающий таймер висел над головой Лума и над всем домом. Такое нельзя не учитывать.

И делать что-то надо быстро, тихо и с толком.

Лум пошарил на столе в поисках точки Мнемо, безуспешно пытаясь дикую смесь радости и паники заменить рассудочной, расчетливой деловитостью. Точка попалась под пальцы только после того, как он уже два раза все прошерстил. Но, войдя в систему, Лум уже больше не отвлекался.

Он набрал два сообщения – они были совершенно разными и очень трудными, но родились так быстро, будто давно уже были готовы внутри него – а потом долго открывал то одно, то другое и кусал губы.

Какой вариант вернее?

Надо все рассчитать, повторял он себе. Нельзя думать, что кто-то поможет просто так. Нельзя, это опасно. Но думать иначе не выходило. Где эта статья, когда она нужна?

Лум нервно шарил перед собой пальцами по окнам Мнемо, рамки кружились все быстрее и быстрее, вот-вот станет дурно, и он просто сверзится со стула. Да где ее искать? Исчезла, что ли? Тот, кто написал ее – хотя писал только про время – так ясно все разложил, что казалось, там на любой вопрос можно найти ответ. Только взгляни. Как подзарядка. И как…

- Луми, ты… это что такое?!

Лум резко обернулся от стола. Мама уж давно к нему не заходила – только стучала да звала. Иногда он откликался. В конце концов, он теперь сидел тут, а не у Кит, и не для нее ли?

Мама прошла прямо к нему, да так решительно, что Лум просто застыл. Что она хочет? Оглянулся. Мнемо все равно ей недоступен, детали… чего она там не видела. Не мама ли где-то достала такой чудной синхро, который он и сам тогда нигде не видал?

Кстати! Вот у нее и надо было это спросить! Лум только и успел, что рот открыть.

- Сын, ты совсем с ума сошел?

Голос Эрии прошивал странным холодом. Это чем же он ее так разозлил?

- Мам, да что …

- Лум! Выключи, я тебя умоляю! Потом все!

Лум раздраженно смахнул с виска точку Мнемо, царапнув кожу. И, может, от этого неприятного ощущения сразу понял, в чем дело – он выпустил из рук синхро. Оставил его включенным. Охнув, потянулся вернуть ленту на место.

- Ох, работал... Синхро работал без пальцев! - он оглянулся на маму и решил пояснить: - Это же надо!

- Лум!

Мамин голос полыхнул вспышкой молнии. Лум вздрогнул всем телом. Такого он не слышал никогда.

- Выключи немедленно, я сказала! Сейчас!

Негодования в ней было столько, что она замолчала. Но Лум тоже не мог терпеть. Остановив синхро, он хотел сказать ей – как она вообще может ему тут указывать? Он-то хотя бы пытается! Но в этот момент сталью звякнула ее фраза:

- Не зли время. "Желе" - оно как трясина.

В ответ он посмотрел на нее спокойно – удивительно, как это выходило, но мысли где-то внутри делали всю работу за него – и сказал:

- Время вообще-то не злится и не радуется. Это субстанция, в которой мы живем. И пользоваться можем. С умом и без фанатизма, само собой.

Ну и что, что эти слова не его, сказано-то точно. Все равно, что его собственные мысли. Почему б ими не защититься? И почему бы ей ему не поверить, хоть раз?

- Я будто где-то это уже слышала.

Лум вскинул на нее взгляд. Спорить не хотелось совершенно.

- Я не специально синхро оставил. Просто… просто мне, ну….

Нет, совершенно невозможно произносить все это вслух. Хоть наизнанку вывернись – не поможет.

- Нам тоже, вообще-то, не очень нравится с папой, что ты сидишь тут, у – у себя, не выходишь, - глухо проговорила мама.

Лум сощурился.

- Не очень нравится, - хмыкнул он.

Дипломатия, значит. И когда этот скользкий, опасливый способ общения прокрался с Часа семьи – прямо вот сюда, стоять тут между ними?

- А мне, может, не очень-то и нравится, что вы хихикаете по углам, как подростки, когда…. В общем, если нас поглотит Безвременье – я не очень удивлюсь. Вы вообще, наверное, не заметите.

Луму хотелось обнять маму, и чтобы они что-то такое друг другу сказали, отчего сразу стало бы легче. Но он только громко фыркнул и отвернулся. Бегать и хлопать дверями не будет – не сегодня уж точно.

Мама молчала целую минуту, и все время Луму казалось, что у него сейчас полопаются сосуды и остановится сердце.

- Однажды ты приходишь домой с разбитым лицом. Я ничего не спрашиваю. Сегодня ты рискуешь изменить время во всем доме и даже не понимаешь, что это абсолютно безумно. Но я не буду… меня это не злит, понимаешь. Мы все ранены, у нас у всех горе. И мы выживаем, и каждый находит… свое средство. Но осторожность терять нельзя. Поэтому надо как-то придумать, как ты сможешь вот, - она замялась на секунду, - в общем, продолжать заниматься изобретениями без вреда для дома. Для времени дома.

Эрия постучала пальцами по столу, будто собираясь с мыслями.

- Луми, в общем, ты пока сам подумай, а потом обсудим вместе с папой. К ужину ждем тебя.

Все это время Лум сидел, будто замороженный. Но теперь, когда она договорила и развернулась на каблуках, чтобы выйти, он покачал головой. Он чувствовал себя старше их на тысячу лет, и его удивляло легкомыслие родителей.

- Папа – он, конечно, придумает, что делать. Ведь он так замечательно все устроил, что к нам даже приходили комиссары! А может, вам проще избавиться от меня? Сослать на полгодика в какой-нибудь интернат, как вон соседи Халу, - глупо было говорить не о Зи, торчавшую сейчас в Восстановительном лагере среди время знает кого, но он просто не мог, - а через полгода я уже и взрослый стану. Не буду больше портить вам время в доме!

Лум повернулся к ней и процедил:

- Вам не впервой от детей избавляться.

Сказал это и пожалел о своих словах. Но какой сегодня ужин, какой семейный совет? К ним вот-вот снова нагрянут комиссары, будет не отвертеться. Лучше ему сразу отъединиться от семьи, вот сейчас – и, действительно, уже ничего не портить.

Эрия всхлипнула и шагнула к двери. Уже оттуда раздался ее голос – не надломленный, только с трещинками от слез:

- Ты сам толком не знаешь, что говоришь. Время играет с тобой. Приди уже в себя, к ужину жду.

Мама вышла, притворив дверь. Лум уронил голову на руки. Зачем ему сейчас вот это ее прощение? Еще одну гирю повесила на шею, а он уже и так не знал, как двинуться. Вот зачем все это придумано во взрослой жизни – семья, друзья, любовь. Чтобы не дергались лишний раз. Были нормальными. Обыкновенными.

Пальцы заскользили по столу, остановившись на ребрах синхро. Замерли.

Так, ужин, значит. И что они там собираются ему сказать? Чтобы не. Не забрасывал учебу, не запирался, не усердствовал с изобретениями… нет, вообще чтобы не трогал. Не странничал. Вычеркни себя и соответствуй. И что на это все можно ответить?

Лум сейчас будто раздвоился. Он знал, что сказал бы, почти слышал свои сердитые слова и звон вилок – и понимал, что не будет спорить. Он согласится.

Когда через полчаса Лум вышел из комнаты, в пальцах стоял странный зуд. За это время он переписал сообщения – все тот же холодный голос выдавал слова потоком, правильные, выверенные, четкие. И сомневаться он больше не будет. Тот, кому сообщение все-таки ушло, не подведет.

Жаль только, Мнемо никак не взять с собой. Мнемо и дом, дом и семья, семья и время – все соединено, звено за звеном.

Может, выпасть из этой цепи – и есть ответ?

И ужасно жаль, что так и не поговорил нормально с мамой, и теперь уже это некогда будет сделать. Ведь всё хотел узнать – что она думала тогда, прямо в Час Семьи, найти с помощью синхро, как все исправить, что предпринять? И сам, увлекшись дурацкими придирками и выяснениями, все упустил.

В кухне, когда он вошел, было светло и тихо. Лум взял хлеб и принялся его аккуратно нарезать, потом занялся маслом. Мама только кивнула, отец прошел к столу за его спиной. Лум медленно разложил бутерброды и вилки и только тогда сел за стол, сам себе молча удивляясь.

- Как… хм-хм… прошел день?

Голос у Лума был совсем хриплый, взгляд не отрывался от тарелки. Он и сам понимал, что хуже быть не может – то есть, это пока до него не дошло, что, в общем, он задал типично «родительский» вопрос. Своим родителям.

Отец посмотрел на супругу, сидевшую за другим концом небольшого прямоугольного стола. Эрия вернула долгий взгляд. Лум почувствовал, как заныла напряженная спина. Как будто они знали, что он задумал, что мог бы сказать, если бы решился. Но знать они не могли. Синхро – это синхро, этот секрет давно уже не скрыть, но что он планировал сейчас – не могли.

- Да все спокойно, сын. На работе уже никто даже не спрашивает, как наше время. И часы теперь – ну, в порядке. В следующем году тебе, глядишь, не придется заводить их на бегу.

Отец постарался улыбнуться и подмигнуть, Лум только резко кивнул, пальцы, как ни старайся, сжались в кулаки. Значит, все хорошо, все гладко, никто не осуждает приличное семейство, и этих двоих вся эта ерунда устраивает.

- И, наверное, это идеальный момент, чтобы, - продолжал отец, но тут Лум вскочил, и он нахмурился: - Что такое?

Потом обернулся к жене.

- Эрия, вы что, так и не поговорили?

Та только успела развести руками. Лум уже забыл, что собирался с ними во всем соглашаться – чтобы только иметь возможность выйти из дому вечером, прихватив все нужное и не поднимая родительской тревоги.

Он метнулся к окну. Наконец, повернулся к ним, весь как струна:

- И что предложите? – Лум бросил еще один странный взгляд за окно, поморщился, помотал головой.

Отец хотел было что-то ответить – что они там явно срежиссировали загодя, для чего и позвали ужинать. Но Эрия подняла руку, и он нехотя, встревожено отложил свою реплику.

- От Зи ничего не слышно? – вдруг произнесла она тихо, грустно.

- Что? – Лум, конечно, все слышал, но так оторопел от вопроса, что хотелось проверить, не в ушах ли у него так причудливо прозвенело.

- Зи, Луми, я про нее. Ты ведь на их дом смотрел, вот я и…. извини.

- Ты бы знала. Да и знаешь. Зачем спросила, зачем?

Решили его ранить побольнее. Или, может, наоборот, извинить – что вы, этот мальчик не сумасшедший, у него просто разбито сердце. Знаете, как это бывает. Его девушка в лагере для потерявших время, ее родители на восстановлении, и ему просто мерещится, знаете, как это бывает… Ах, не знаете?

Никто не знает. Потому что все это уже за гранью, далеко за гранью. Это ненормально. Это невозможно представить. И у него есть шанс починить все, что сломалось в их домах и свалилось в уродливую кучу. Если мешать не будут.

Лум шагнул к столу.

- Спасибо за ужин, я возьму чай с собой, - он отодвинул нетронутую тарелку. – Пап, извини, что не дал высказаться. Ну, вы тут прекрасно все обсудите, без меня решать даже…

- Сядь. Я тебя еще не отпускал.

Лум резко повернулся к отцу. Он ожидал увидеть сердитое, даже злое лицо, какое-то незнакомое, потому что так в их доме никогда не разговаривали. Но увидел внезапно посеревшие щеки и даже будто блеклые глаза.

Да что с ним сегодня творится! И правда миражи перед глазами? Сначала на улице, почти буквально за окном, он видит Халу, которая сейчас за сотню километров отсюда, теперь с отцом такие метаморфозы?

Нет, вглядевшись в лицо Пилна Квира, своего отца, Лум понял, что ему и правда нехорошо. Мама тут же засуетилась, а сам он плеснул в стакан воды для отца и тихо ушел.

Быстро в комнату. Пусть лучше всю жизнь считают его трусом. Пусть все, что угодно, а сейчас ему надо уйти, и поскорее. Вот исправит все – и пусть решают, примут его в этот дом или нет.

Лум проверил Мнемо, черкнул в ответ, чтобы здесь его не искали больше. Взгляд его прошелся по комнате, но не замечал деталей – открытого окна, влажного листа на подоконнике, загнанных под стол ракеток и покрывшихся пылью бутс. Он выловил старую школьную сумку и со звоном скинул в нее все, что уже успел приготовить. Секунду подумав, нацепил шарф и свитер – под руку попался модный и жесткий, но менять было никогда. А потом вышел из комнаты, слетел снова на первый этаж, через холл и с крыльца.

Стрелка хронотипа печально дрогнула ему вслед. Лум исчезал отсюда так быстро, будто отрастил крылья – темные, шуршащие ночными сожалениями паруса. Скоро его не было видно даже из окна.

Он спешил и не заметил, как маленькая бледная тень отлепилась от стены, спрыгнула вниз и помчалась следом. В руке у этой тени белой птицей трепыхался смятый, промоченный дождем лист. Она не шла за ним следом, а быстро затерялась за стенами других домов.

Но Хала знала, где его догнать – она слышала, как он все время повторял что-то про Бюро-Ора. Про время, до которого он обязательно доберется.

Глава 12. В память о

Гвоздь уже ждал в переулке, в паре метров от громадины Бюро-Ора, когда Лум появился там, тяжело дыша. У самого здания, кажется, больше никого не было.

Издалека Гвоздь казался странным и опасным типом, вроде старого сбрендившего колдуна, но это впечатление быстро развеялось. Ну, почти. Все-таки давно Лум его не видел, все переписка да переписка.

Просто больно уж тот был худой да серый, с неловкими повадками человека, не слишком часто тусовавшегося с друзьями – если они у него вообще имелись. Ну, и взгляд диковат, куда уж деваться. Гвоздь был странным и резким, но страшно с ним не было.

- Где все? - Лум нервничал до дрожи.

- Да вон, - так же коротко бросил Гвоздь, махнув в сторону. Лум и оглянуться не успел, как его окружили парни. Почти все из тех, к кем они торчали тут, внутри Бюро, в бесконечной комнате, как он прозвал ее в своих мыслях. Плюс еще незнакомец, хотя – это девчонка. Всего семь. Как этажей в здании Бюро.

- Отлично, - пробормотал Лум. Вся его решимость тут, в темноте и на ветру, вдруг куда-то испарилась, сдулась, даже мышцы заболели, будто все это время он шел в гору с огромным мешком, и вот, теперь стоял на вершине, а вместо гордости чувствовал одно – какой же он дурак.

Он хотел сказать хоть что-нибудь воодушевляющее, но ничего в голову не приходило. И кто-то спросил:

- А как туда зайти?

Секунда – и Лум понял окончательно, что он абсолютный неудачник. Столько читал! Что есть время, как жить, как строить и разрушать… А вот как попасть внутрь, на каком этаже все искать? И что вообще сделать, чтобы вернуть порядок? Хорошо еще, здесь не поджидали их крепкие парни с наручниками. Он окинул всю компанию взглядом – побороться мог разве что Лест, остальные стали бы обыкновенной публикой, зеваками, его и их сгребли бы всех кучкой.

Тем временем ребята о чем-то перешептывались. К двери подошла девчонка, так закутанная в плащ с капюшоном, что только по походке и можно было понять, что это точно не пацан.

Она одним появлением отодвинула их всех в сторонку, пошарила в плаще, вытянула оттуда тонкий жгут, который казался в ее пальцах живым, и присела. Лум ждал, боясь дышать. Время замерло, с ним не надо было бороться.

А если не откроет? Все по домам? Бить в дверь ногами? Это он бы не смог. А что еще?

Спешить было некуда, но минуты тянулись страшно долго. Наконец, замок щелкнул, и она отошла так быстро, будто в воздухе растворилась. Кашлянув, Лум взялся за ручку и, помедлив всего только секунду, вошел в Бюро.

В гулком холле было пусто – на город уже давно опустилась ночь. Полы блестели, стены, покрытые мелкими квадратиками плитки, казалось, чуть подрагивали в странном свете. Это светилась рамка в двух шагах от входа. Ее никак было не обойти, ее лучи пересекали тот коридор, по которому только и можно было пройти.

- Сканер, ну точно, - хмуро пробормотал он. И замолчал, нервно почесывая бровь. Рюкзак с деталями оттягивал ему руку, будто в нем были все камни со дна всех морей.

- Вообще-то, ничего особенного он не передает, - покачал головой Глазастый. – Только имя. Ну, дом, то есть.

Да, это все одно и то же. Имя и дом. Дом и семья. Семья и время. Время и мнемо. Синхро и….

- А вам разве не жалко? – выпалил Лум. – Дом?

Кто-то хмыкнул (наверное, Бука), кто-то всхлипнул – скорее всего, Малыш.

- Друг, - прохрипел Гвоздь. – Ты же не думаешь, что мы тут все к тебе с блаженных облачков спустились. У всех дом еле держится. Или как Канна – он своих год уже не видел.

Длинный бледный Канна кивнул, волосы качнулись прядями, в вечно отсутствующем взгляде ничего не изменилось. Лум подумал – а ведь он совсем о них ничего не знает. Ну, торчали вместе в «вечной» комнате, где-то совсем рядом тут, кстати, и мурашки от этого жуткие – но ведь то, как все было там, и как… в общем, нет, судить по этому нельзя. А что еще? Переписывался-то он только с Гвоздем, это уж он собрал остальных. И Лум даже не задавал вопросов.

- И что, прямо так?... – наконец, попытался он собраться с мыслями.

Пока договаривал, через рамку молнией уже проскочил Лест – удивительно, как такой крупный парень смог легко это сделать. Лум поднял бровь – рамка, кажется, даже отреагировать не успела на такой бросок. Ничего себе!

В следующую минуту через рамку уже перебрались все – загорелась сигналка всего дважды, и Лум не успел отметить, кого из них «сосчитали» - только девчонка задержалась тут, около него. Лицо ее все еще было скрыто капюшоном, и он, неловко попробовав заглянуть ей в глаза и быстро отступившись, проговорил:

- Боишься? Я тоже, вообще-то. Но…

Она повела плечами, и Лум осекся. Вряд ли эта чего боялась – просто ему, нескладехе, решила помочь.

Девчонка медленно пошла ближе к рамке, но замерла в полушаге от нее. Осмотрела все и так и сяк, и с каждым ее движением Лум вздрагивал внутри – вот сейчас сверхчувствительный луч засечет, вот сейчас! Он не отрывал взгляда от ее спины и рук. Но секунды шли, а система молчала.

Не замечала их. Как будто ждала или… заманивала.

От этой мысли он буквально замер, потерял всякий счет пространству и времени. Но потом незнакомка похлопала его по плечу – мол, пойдем.

Рамка и правда погасла. Лум шагнул в холл, осмотрелся – с первого взгляда ничего, конечно, не понять в темноте. Ребята, как ни странно, все еще стояли тут, хоть и рассеялись по залу.

- Давайте осмотрим этаж, вот так и расходимся, кто где сейчас стоит. Я... я возьму тот дальний коридор, прямо. Увидите что интересное – сразу зовите всех. Пойдем!

- Как? Как именно позвать?

- Ну... - на твердый вопрос Малыша Лум не сразу и сообразил, что ответить. – Крикнешь или… можешь меня поискать.

В который раз он пожалел о том, что Мнемо с собой не взять. Ну, что за глупость! Что им, бумажными самолетиками перебрасываться?… В холле повисло молчание. Надо было как-то договориться, но на ум ничего никому не шло.

- В потоке сообщим, - прохрипел Гвоздь, - вы чего. Давайте уже пойдем скорее, время дорого.

- Подожди, - Лум смотрел на Гвоздя во все глаза, - о чем это ты?

- Дружище, не тормози больше обязательного, - пробурчал Гвоздь, уже явно раздраженный. – Все знают, что в потоке можно оставлять пометки, а уж тем, кто ходил столько, сколько ты… Что, серьезно никто не знает? Народ?

Малыш и Лест яростно замотали головами, да и по остальным было понятно – первый раз слышали. Гвоздь, тяжко вздохнув, принялся все объяснять в деталях, потом потренировались – Лесту, виновато разведшему руками, Лум отдал свой старый синхро из рюкзака. Наконец, со всей подготовкой было покончено. Пора было двигаться – если хотите успеть до рассвета, хмуро уточнил Гвоздь. Лум даже рассмеялся. Море времени еще.

Поддернул сумку через плечо и пошел вперед. На лицо сама собой лезла улыбка.

Сначала ему показалось, что коридор он себе взял самый скучный – ну, ведь сам застрял у рамки, ладно еще, девчонка эта выручила, не пришлось перед всеми дурак дураком стоять.

Кабинетики с креслами для посетителей, ответвления. Снова кабинетики. Лум вздрогнул, когда заглянул в первый – закрой глаза, и здесь появятся помолодевшая мама и та девушка, с которой она говорила… говорила об их семейных тайнах, да. О которых он сам не знал пока ничего. Но потом, дверь за дверью, комната за комнатой, всплески чувств смешались, притупились. Поругав себя еще немного, Лум скоро понял, что попал сюда все-таки не зря.

Конечно, это было не то, что они искали. Не пульт управления временем, не здоровенная кнопка, вернувшая бы все на свои места. Но – любопытно.

В комнате за последней дверью скрывалось внушительное, закрученное спиралью стен пространство, где на узких полочках были разложены детали. Не все из них могли сиять в тонких лучах подсветки, но Лум чувствовал себя так, будто смотрит на звезды.

Вот первый хронотип – длинная нога без всякой стрелки. Этот не стоял ни в чьем доме – опытный образец, не проработавший ни дня за стенами лаборатории. Да и был тут один остов – беззащитный. Но именно с него все и началось, пошло все, что было теперь. И Лум, глядя на корпус и бережно выложенные рядом детали, мог думать только одно – тогда это была попытка. Просто попытка. Никто не знал, что будет потом, не мог подумать, что рука помощи станет чуть ли не кандалами.

Он не сразу понял, что зал всем вытянутым закругленным проходом ведет его в сердцевину спирали, и не выйдешь, пока не пройдешь до конца. Хорошая метафора времени – времени, контролируемого искусственно, как он сам зажат этими стенами, зло вспыхнуло в мыслях. Он побежал. Экспонаты мелькали чередой, звали присмотреться, и он не мог ускориться хорошенько. Наконец, перегородки сделали совсем резкий поворот – вот она, середина странного музея. Чего он здесь уже только не видел, и лечебные аппараты, и сомнительные проявители памяти, и все-таки его сумели удивить. В самой сердцевине лежал синхро.

Не самый обыкновенный, но и не тройной. Рука потянулась было к нему, повертеть да рассмотреть, но Лум быстро ее отдернул. Нет. Это точно ловушка. Чтобы они так просто зашли – и никто не подкараулил потом?

Высмотрев за витриной с синхро проход, Лум выскочил в холл, побежал к лестнице – никого не было видно. Утешала только тишина – если б кто попался, он бы услышал. Зря они решили разделиться, уж лучше идти нелепой гурьбой, чем метаться без толку.

Только на втором этаже, уже определив, что тот весь посвящен комнатам вроде той "вечной", где торчал он сам, и врачебным кабинетам, Лум вспомнил, что Гвоздь говорил про сообщения в потоке.

Наверное, ребята уже сто раз проверили, а его синхро все еще лежал в сумке. Выйдя с этажа к лестнице, Лум перетянул сумку вперед и достал оттуда один из механизмов.

Здесь они смотрелись иначе. После гладеньких, отполированных, гд только можно, музейных экспонатов, на лестнице, в ровном свете ламп и благородном бронзовом блеске перил его синхро казались дикими зверушками. Лохматыми и щетинящимися.

Оттянув ленту, Лум быстро завел синхро. Поток перехода забурлил, перекрывая собою все, а успокоился и ушел не сразу, будто специально давая ему возможность осмотреться. Лум сощурил глаза и, чертыхаясь, попытался всмотреться. Никогда бы ему в голову не пришло смотреть на сам поток – а не то, какие в нем мелькают «окошки» с событиями. Щурился он долго – поток ему все-таки претил, плоть от плоти Бюро-Ора и их придумки. Но нет, если он смотрит правильно, никаких отметин тут пока нет. Вырубив механизм, он понесся по лестнице через две ступеньки – надо скорее искать своих.

Третий этаж, близнец второго, он проскочил впопыхах. Не успел выскочить на четвертый, как уже услышал гулкий голос Леста:

- Зачем ты туда полез, а?

Шум, возня и глухие ругательства, а потом громкое ойканье Малыша. Да, ни под что хорошее такой аккомпанемент бы не подошел.

Когда, побрякивая рюкзаком и отдуваясь, Лум вскочил в зальчик, где и застряла вся компания (распахнутую дверь он заметил сразу), то так резко затормозил от удивления, что чуть не свалился на ровном месте.

Посреди зала, уставленного такими странными фигурами, что от них одних можно было онеметь на целую минуту, стоял Гвоздь. Стоял и сдвинуться не мог, потому что множество сияющих жгутов, исходивших из нескольких вертикальных рамок с разным углом, веером раскрывавшимся над ним, крепко его держали.

Вот она, ловушка!

Будто та же рамка, что преграждала им путь на входе, теперь, размножившись, поймала одного из них в свою пасть. А еще это было до странности красиво. Фигура, опутанная этими нитями, смотрелась предметом искусства.

Конечно, об этом Лум подумал, уже когда понял, что жгуты хотя бы не режут Гвоздя на части. Но по лицу парня, всегда серьезному и немного презрительному, а теперь перекошенному от злости и досады, было вполне понятно, что и без угрозы конечностям ему несладко.

- Стой! – Лест остановил его так резко, что Лум чуть не перекувырнулся через выставленную руку. – Так только хуже. Нельзя подходить.

- Ну вытащить же надо? – прошипел Лум.

Тот кивнул. Конечно.

- А как это его…

- Это такая штука, связи распутывает. Вроде настройки привязанностей. Распутать, расставить – вот тут по значкам явно это имеется в виду, - проскрипел Глазастый, указывая издалека в самый угол конструкции. Лум прищурился – да, там пестрели какие-то закорючки, но сам бы он их не разгадал ни за что. Оставалось поверить им всем – Глазастому, Лесту, самому Гвоздю. Понадеяться, что они-то поняли все верно.

- Распутала, как же, просто супер, - ухмыльнувшись, Лум поднял глаза на Леста. – Дай я хоть подойти попробую.

- Не надо, - сдавленным голосом ответил ему сам Гвоздь. - Уж только не ты.

И какая разница, доверяет там ему Гвоздь или нет? Каждый из них сам по себе. Но Лум почувствовал, будто в грудь его воткнули прут, все загорелось внутри. Он постоял, поворачивая это ощущение в душе, пытаясь облепить его равнодушием.

- Ну, а как тогда? – выговорил он. – Кто?

Бука маячил с другой стороны рамок, Малыш, что-то поскуливая, незначаще мялся в дверях. Кто еще оставался? Лум поискал глазами девчонку. Как тень, она снова где-то пряталась. Да и вообще от нее почему-то было все время неуютно, как будто чесалось неизвестно где. Слишком уж четко выходило то, за что она действительно бралась тут пока. Для случайности — слишком.

Он прошел полный широкий круг вокруг этого соцветия рамок и замершего в их объятиях Гвоздя, обходя плоские, почти двухмерные статуи, когда девчонка снова откуда-то появилась. Будто прямо из стен или из воздуха.

- Надо всем вместе, - она развела руки (даже это у нее получалось по-деловому), и Лум понял, что она имела в виду.

- Хороводов мы тут еще не водили, - буркнул Бука.

Но постепенно всем надоело ждать и упрямиться, и они встали в круг. А что делать, когда ничего другого придумать не можешь. Лум взял за руку бурно дрожащего Малыша, вторую хмуро схватил Глазастый. Девчонка пошла вперед, к Гвоздю, и все потянулись за ней – круг, колеблясь, становился уже. И вот они стояли плечом к плечу, руки было некуда девать, и их расцепили. Дальше тесниться толку не было, все снова замерли в недоумении. Бука пыхтел все громче, и Лум вполне мог понять его возмущение.

Гвоздь смотрел на них исподлобья, ни на кого в отдельности, и Лум вдруг подумал, что нить этого взгляда, падай она кому в глаза, была бы потолще тех, что опутали его. И, не думая долго, позволил своей руке лечь Гвоздю на плечо.

Если бы он попробовал его вдруг обнять на улице или еще тогда, в «вечной» комнате, то, наверное, сразу получил бы кулаком жилистой руки в скулу (может, не все прозвища оказываются правдивы, но у Гвоздя оно уж точно было подходящим). И теперь ладонь будто оттолкнула грубая, ершистая энергия этого парня. Но сегодня Лум руки ни за что бы не отдернул.

Потом противодействие – невидимое, неосязаемое, да и неназываемое – будто чем-то приглушилось, а когда Лум поднял взгляд, то увидел, что все повторили его жест. Вспыхнуло, кто-то ахнул, и нити погасли.

Гвоздь постоял секунду, поводил плечами. Потом присел на пол, обхватил плечи руками. Ему нужно было прийти в себя

- Ну, пошли, - прогудел Лест так, как будто дело было самое плевое и скучное, и чего тут еще стоять. И спорить с ним никто не стал.

Глазастый не удержался и хлопнул Гвоздя по плечу с облегчением. Гвоздь зыркнул так, что Малыш, перехвативший краешек этого взгляда, чуть не присел. Но с места Гвоздь не тронулся.

Они молча, покивав, вывались из зала в коридор. Надо было идти дальше.

Поднявшись по лестнице, в этот раз – все вместе, стремительным, хоть и тихим потоком – они напоролись на такие крепкие и основательные двери, что даже назад отхлынули, рискуя посыпаться по ступенькам вниз. Кто-то присвистнул, Лест стукнул в эти ворота, и в обе стороны разошелся низкий гул.

- Так, что-то они тут охраняют, - прищурился Глазастый.

Лум рванул вперед, дернул за одну ручку, за другую – заперто. Конечно, все-таки отгрохать такие двери и не запереть, это было бы уж вовсе странно. Но попали они сюда так легко, и до сих пор ночной воздух не раздирала на шмотья сирена, не бросались на них из-за угла командоры… нет, он просто не знал, чего тут можно ждать.

Он хотел отойти, чтобы освободить место тому, кто эту дверь откроет, но напоролся на Буку и Глазастого, хищным взглядом смотревших на створки. Наконец, все разместились, как нужно, и замерли.

Пока девчонка колдовала над замком, Лум снова не сводил с нее глаз. Он все ждал, что капюшон сдвинется или упадет, но тот сидел, как приклеенный. Замок щелкнул быстро и тихо, как булавочный. Лум пожал плечами, неизвестно кому и на что отвечая, и шагнул на этаж.

Открылась только маленькая дверка в этих огромных воротах, и проходить пришлось по одному, но они быстро снова встали все рядом – как будто после происшедшего с Гвоздем перестали бояться уж хотя бы друг друга, не стремились больше занять каждый свой угол, свой оборонительный пост. И все вместе они оглядели то, что пряталось за толстыми дверями.

- Выходит, и тут времени нет, - прошипел Бука и развернулся, проталкиваясь мимо них снова на лестницу.

Лум вздохнул.

- Ты куда? – гаркнул Глазастый, и Лум не сразу понял, о ком это, подумал – это он Буке.

Но Глазастый дернулся вперед, туда, где змеились бесконечной гофрой проемы с экранами, столиками и поручнями, каждый явно для одного человека. Туда мелкими, мягкими, но решительными шагами двинулся Малыш.

- Я нашел, - тихо сказал он.

Малыш расстегнул куртку, и Лум нахмурился – что все это значит? Но потом тот принялся вытягивать из внутренних карманов снимки, пока не набралась пухленькая пачка в два или три десятка. Он деловито подошел к «станку», встал в лунку со следами, вставил снимок в держатели, закрыл глаза, выдохнул, а потом аккуратно подсоединил все «усики» по очереди – какие к фото, а какие к себе. Что тут будет происходить дальше – никому не обязательно было видеть. Малыш явно знал, что делает, даже если это было в первый раз в жизни.

Лум кивнул Глазастому и остальным. Они вышли на лестницу и заторопились вверх. Задерживаться было нельзя.

Глава 13. Час пик

- Да этого просто не может быть, - Лум исподлобья осмотрел пустую комнату.

Они обошли ее уже несколько раз, Лест даже простучал стены, Канна прикладывал к ним ухо и пытался поскрести. Ничего. Целый этаж абсолютно пустых комнат. Несусветная глупость, которой допустить здесь просто не могли. Уж в чем, а в практичности здешних Лум не сомневался. Но отгадать загадку пустующего, будто забытого этажа это не помогало.

Молча и единогласно компания решила не отправляться наверх, не выяснив все здесь. В конце концов, устав натыкаться друг на друга, они разошлись по разным комнатам.

И Лум вскоре обнаружил, что лежит на полу одной из них и смотрит в потолок, размышляя о том, что эту комнату можно было бы поворачивать так и эдак, и никто бы не заметил – равна во все стороны. А мысли здесь разбегались, как магнитные шарики, прочь друг от друга....

Слишком много в Бюро было непонятного. Запутывающего. Поджидающего. Но ничего действительно странного. Они все шли и шли наверх – и все без толку, все с пустыми руками. Или, может, это он просмотрел? Не увидел, не разглядел, не разгадал что-нибудь скрытое? Для чего-то же все это отстроили? И охраняли. Хотя – как-то странно тут все охраняют.

Чуть только что – командоры сразу появляются, разве что из-под земли не вырастают, а в Бюро-Ора можно творить что угодно? Поверит в это только блаженный.

А он не такой. Или именно надо быть совсем отмороженным, чтобы все получилось?

Тут Лум не выдержал – пора идти дальше и брать все в свои руки, даже если оно будет вырываться и бить в ответ! – и понял, что встать не может. Жутко захотелось кричать – но и это не выходило.

Что за ерунда?!

Такого просто не бывает. Этого не может быть. Необходимо подняться и идти дальше, не может он просто лежать здесь, ему…

Такого не бывает. Ага, как и пустых комнат в самом важном и нужном здании во всем городе. Их не может быть, и вот они. Стоп! Да ведь это же и ответ!

Если ты не можешь чего-то, или у тебя не выходит – может быть, в конце концов, что тебе это не кажется, не привиделось. Ты не можешь на самом деле. А если даже и кажется – это тоже неважно, а вернее, как раз это и важно. Может, самое главное в нас – как раз то, что ничем не докажешь, что ни с чем не согласуется. Наши ощущения, догадки, мысли. Подозрения и мечты.

Чертова комната в здании, непонятном от начала и до конца, обездвижила его. Пусть это дикость и глупость. Ну а как бы он себя повел, если б знал, что такое может быть?

Биться и напирать – хороший способ, но его он уже опробовал. Сдаться – не вариант. Нужно сопротивление, но не такое очевидное. Вот! Конечно. Лум аккуратно вытянул руку вдоль себя – это встать он не мог, а кое-что другое, оказывается, вполне. Так… и смотреть не обязательно. Завести синхро ему легко, как – да даже сравнений не было, проще и приятнее всего на свете.

Отправимся, конечно же, назад, подумал Лум. Поток перехода странно дробился, будто разрезался на квадраты, а самое удивительное было то, что «желе» Лум даже не почувствовал. Неужели настолько привык, что сделал это время своим? Как и предупреждала мама?

Но об этом сейчас думать было некогда. Лум вздернул руку вверх – и зашипел, будто наткнувшись на что-то такое острое, что пыталось разрезать его на части. Будто струна или туго натянутая нить…

И синхро не помог. Лум не просто не знал, что дальше делать – где вообще искать ответ на этот вопрос. Да что же за препятствия такие странные!

- О, вот вы где. Что это ты? Слушай, честно, никогда тебя особо не понимал, но медитировать тут…

Лум открыл глаза и даже несколько раз с усилием моргнул, не в силах поверить, что ему действительно сейчас протягивает широкую ладонь кузен. И как объяснить, что дотянуться не сможет? А как вообще он здесь оказался? Лум закрыл глаза – конечно, Тера тут нет, это видения, картинки из синхро или…

- Э-эй! ты вообще знаешь, что дело к утру?

Тер дернул ладонью – мол, хватайся скорее и пошли, и Лум подумал, мираж это или нет, а лучше решить всё действием. Он снова вскинул руку, и через секунду уже стоял на ногах, а Тер – настоящий Тер! – смущенно хлопал его по плечу.

- Классно, что ты все-таки сюда пошел. Пора раскрутить эту кошку за хвост, да?

Лум с сомнением посмотрел на кузена. Тому явно было неловко – еще бы! – но спрашивать сейчас уже нельзя было ни о чем.

- Надо и ребят тоже вытащить, - пробормотал Лум, тут же понимая, что и голос у него снова есть.

- Некогда, - сморщился Тер. – Быстрее надо… Там, знаешь, вот-вот все на уши встанут, а нас ждут славные дела, да?

Блеск его глаз Квиру совсем не нравился.

- Я же не брошу их так, привязанными, - нахмурился Лум.

Он вспомнил слова Тера про армию и про то, что вообще вся эта система — сплошная ошибка. Непонятно, как он их тут нашел, но за ним явно надо приглядывать, чтобы не наворотил слишком уж «славных» дел.

Ночь ушла, а ничего еще не сделано, да и возможно ли оно вообще? Лум знал одно — другой такой ночи не будет точно.

А может быть, после всех этих приключений для него и вообще не будет ничего. Признают преступником, отберкт свободу и время. Лум вскинул голову. Поздно искать путь назад, и это – только еще одна причина идти до конца.

- Нет, надо их найти, - сказал он еще тверже. Правда, на голос сложно было надеяться, он то и дело подводил.

- Да твои все наверху, - вздохнул Тер. – Я думал, и ты там, потому и не сразу нашел.

- В каком смысле?

Из той комнаты, где он оказался, они с Тером уже вышли, и теперь тащились по коридору, заглядывая в другие двери. И вправду, везде было пусто.

- Ну, в прямом. Там, знаешь, что-то вроде сейфов каких-то, и…

- Хранилища? – выкрикнул Лум.

- Да, - Тер странно посмотрел на него, и все остальное выговаривал уже медленнее, с опаской: - Зал такой, ящички до потолка, голова едет. И к каждому надо, ну, не знаю, что-то вроде…

- Ключ? Какой?

Лум чувствовал, что в ушах у него звенит, а руки трясутся. Невыносимо. Все наперекосяк! Ему скорее хотелось исчезнуть – и не хотелось уходить, пока он не разгадает тайны Бюро-Ора до конца.

- Откуда я знаю, а! Я тебя искал! – вспылил в ответ Тер.

Лум шумно выдохнул. Все, пора заканчивать.

- Ладно, - вслух проговорил он. – Спасибо, что вытащил. Я пойду дальше. Никому не говори, - добавил он, от души надеясь, что все и без того ясно.

- Интересное времечко! Не ерунди, пойдем вместе, - громко фыркнул Тер и нервно оглянулся, - Только быстрее, я тебя прошу, ну!

Лум снова медленно выдохнул. На нервах они далеко не уедут. Потом обернулся на кузена и не выдержал:

- А как ты вообще меня нашел? Откуда знаешь, что я ушел сюда?

Тер снова странно посмотрел на него. Так, будто знал, что нужно ответить, но не выдал бы ни за что. Да что там такое?

-Везде ты теряешься, даже в собственном блоге, - невпопад ответил он.

Лум подумал, что тему тот переводит как-то уж совсем неумело.

- Это-то к чему?

Тер только помотал головой и потянул его дальше, но Лум встал намертво.

- Что недоговариваешь? Ты меня сдал, да? Залез в мой блог и там все вывалил?

Лум говорил все громче, все яростнее. Он не знал, совершенно не знал, что ему делать дальше. Тут оказался один, и это бы еще ладно, но чтобы противостоять своим! Это раскраивало ему голову прямо здесь и сейчас.

- Думаешь на меня повлиять? Переспорить не вышло, хочешь исподтишка тут сделать все сам? Уничтожить время вообще, да?

Тер посмотрел на него так, что Лум угас сразу же. Да и запал этот был не настоящим, это он знал и сам.

- Дурак ты, кузен, - выговорил Тер. – Такой умный, а дурак. Не залезал я в твой блог. Я его читал. Ты даже по сторонам не смотришь, а там столько народу собралось! И они тебя слушают.Мы — слушаем. И...

Из-за дальней двери послышался шорох. Тер вздрогнул всем телом.

- Говорил же, надо быстрее! – совсем другим голосом выкрикнул кузен.

Лум ринулся в ту комнату, откуда раздавались шорохи. И сначала замер на секунду – ему показалось, что и она пуста. Но потом всмотрелся и заметил силуэт у самой стены. Это Лест неуклюже переминался там с ноги на ногу. Лум повернулся к Теру:

- Что ты делал?

Тот непонимающе посмотрел на него.

- Слушай, пока ты не скажешь, мы все равно не сможем дальше пойти.

- Да откуда я знаю! – снова закричал Тер. – Чего ты от меня хочешь!

Лум только хмыкнул.

- Так боишься, надо же. Не ты ли мне говорил про Мнемо, и что туда нужно открыто. Про перемены и всякое.

- А я, когда говорил, сюда идти и не собирался.

Тер даже не стал оглядываться на Леста, хотя ясно было, что его страшно напрягает лишний слушатель. Лум вздохнул: сколько сил они тратят на споры да ссоры. Это ведь и потом можно спокойно доспорить, только надо, чтобы все получилось.

- Но пришел, - примирительно сказал он.

- Пришел.

- Ты просто мне скажи, как Леста вытащить. И правда зря мы тут торчим.

Тер замялся.

- Ну?

- Да я правду тебе говорю, что не знаю! Просто зашел, там ты лежишь, да и все. Руку протянул и…

Лум попробовал просто протянуть руку и к Лесту, почти как тогда к Гвоздю, но тут его что-то ударило – видимо, те самые жесткие, острые невидимые нити, что держали узника каждой комнату. Лесту, к тому же, еще и не повезло стоять. Он не смог ему помочь. И что делать?

- Давай ты попробуй, - махнул он кузену, и тот, как ни странно, подчинился. Вдруг это рука Тера размыкает как-то эти нити? Но через секунду тот уже шипел и тряс рукой.

- У тебя так не было, - пробурчал он.

- Тогда все пропало, - вздохнул Лум, - нужны родственники.

Минуту или две они так и стояли, не зная, что же дальше. Лум посмотрел на Леста, и тот не стал дожидаться вопроса. Просто кивнул, мол, валяйте.

Лум сжал кулаки. Секунду, еще только секунду на сомнения!

– Нам нужно на крышу.

Кузен замер от удивления.

- Ты же сам хотел его вытаскивать. Теперь оставишь?

- Ты можешь помочь или нет? – Лум снова начал закипать.

Тер мрачно, но решительно кивнул.

Седьмой этаж они проскочили, не заглядывая.Каждый из них пришел сюда со своим вопросом — и Гвоздь, и Малыш, и другие. И Лум не горел желанием

убеждаться, как легко ребятаего оставили за бортом, когда нашли собственные ответы. Пусть все честно, но все равно саднит в душе.

Лестница, ведущая на крышу, так же слепила белизной, как и огромный холл на первом этаже. Так все красиво и аккуратно, но кому это нужно здесь? Ясно, что часто здесь ходят, раз так благоустроено.

Бюро-Ора – странное место. Никто в этом не сомневался, и все равно оно его удивило уже десятком разных способов. Самая обычная вещь может поразить легко – от нее-то ничего не ждешь. Например, как смотрят на старый дом. На тех, кого знаешь всю жизнь. Вот они уж иногда удивят, так удивят. То ли дело тому объекту, который славен как раз собственной странностью – попробуй-ка переплюнь репутацию. Но Бюро-Ора, мысленно сардонически хмыкнул Лум, справлялось некисло.

Они уже забрались на самый верх лестницы, и за спиной Тер нетерпеливо переспросил:

- Ну, что видишь?

А Лум молчал. Молчал долго – потому что просто не было никаких сил описать то, что он и вправду тут видел.

Закинув руку за затылок, он сгреб в горсть и хорошенько дернул вихры.

- Ничего, - наконец, громко ответил он. – Ничего!

Лум взобрался на последнюю ступеньку и побрел вперед, теперь уже без цели, просто так.

Как был дурак, так и остался, только начитался всякого, думал, что-то поймет. Но нет, все спрятано надежнее – в Бюро не оказалось того секрета, что он искал. Здесь были самые хитроумные штуки для обращения со временем, но ничего, чтобы его поменять. Лум дико засмеялся, откинув голову и не прекращая механически шагать. Потом ноги у него заплелись, и он грохнулся на крышу всем телом, не успел сгруппироваться и рассадил, впридачу к не зажившей еще губе, себе подбородок.

Растопырив руки и ощупывая все вокруг себя, Лум заорал:

- Тер! Тер, где ты, иди сюда! Те-е-ер!

Скоро ему на спину легла рука кузена.

- Чего орем? Хочешь поднять даже тех комиссаров, кто о нас еще не слышал?

Лум перевернулся на спину, перевалив через сумку, и посмотрел на него таким диким взглядом, что кузен даже отпрянул.

- Тут какие-то ловушки, наверное.

- Что? – по лицу Тера было видно, что он сам не верит, что слышит сейчас такую галиматью от брата.

- Ловушки, - Лум с трудом сглотнул. – Нога попала в одну такую, я упал.

Тер покачал головой.

- Тут ничего нет. Пора спускаться, Лум. Ты был прав.

Теперь уже Лум ничего не мог понять.

- О чем ты?

- Ты был прав, - медленно выговорил Тер, - когда говорил, что действовать надо тихо, пусть на это и уйдет целая бездна времени. Это жаль сознавать, но что поделать, - он протянул руку, как бы говоря еще: вставай, надо идти по домам.

Ну да. Чтобы их взяли там, а не здесь.

Нет уж, нельзя, нельзя сейчас было отсюда уходить, даже если ноги действительно подгибались только от усталости, не от груза ожиданий. Если не было здесь больше ни капканов, ни чудес. Нет, Лум чувствовал, что это еще не все. Это не может быть – все.

- Обойди крышу, очень тебя прошу. Мы должны увидеть все. Просто на всякий случай, обойди, ну.

Тер нахмурился, но все-таки сделал брату одолжение. Вот и хорошо, подумал Лум, никто не будет мешать.

Он сбросил сумку и разложил все то немногое, что там еще оставалось. Медленно завел синхро на «желе» - только оно сейчас хоть немного расслабит узел в душе. Даже не глядя на поток – не до сообщений, даже если они там есть – принялся перебирать то, что еще набрал из дома. И все он признавал бесполезным, бессмысленным, опробованным и недейственным, пока не наткнулся пальцами на ленту.

При одном только прикосновении Лум вздрогнул. Та самая лента, от которой он никак не мог отделаться в «бесконечной» комнате вот тут, но несколькими этажами ниже и сколько-то недель назад. Это она заставляла его видеть куски чужих жизней – переломные моменты, с которыми все равно ничего не сделаешь, раз они уже прожиты.

Такие моменты, наверное, светились бы и пульсировали в их потоках перехода. Если только эти люди когда-нибудь видели поток. Все знают, что такое хронотип или часы, все пробовали на себе или «желе», или «двенадцать кадров» (не свои, так чужие), но никто не видел потока, если не решался перешагнуть закон и взять в руки синхро.

Лум в раздумьях наматывал ленту на палец и отпускал, и она не приставала к руке. А потом он выдохнул, отключил синхро и повесил ленту на шею.

Змейка спаялась с ним намертво, снова как тогда.Сегодня, правда, Тер рядом — сможет он спасти его от этой ленты, как тогда мама? Только зашла в их палату — и сразу помогла ему, правда, сама до сих пор об этом не знала.

Лум оглянулся и закричал. Потом прихлопнул рот рукой, попятился. Дышал он с трудом, пальцы холодели от шока.

Когда на его крик прибежал Тер, они застыли вместе. Там, где кузен только что бежал, высились огромные столбы, сверкающие переливом цветов.

- Вот это… ну и гриб! – выдохнул Тер. – Ну громадина! И скрывалась, главное! Откуда вылезла, а?

Из чего они были сделаны или как, догадаться было и легко, и непросто одновременно.

- Я нашел его, - одними губами выговорил Лум. – Это время.

Они долго стояли в тишине, на рассветном ветру. Отсветы гигантских столбов, колышущиеся волнами, смешивающиеся с красками поднимающегося солнца, делали их похожими на нездешних, эфемерных существ.

- Лум, - наконец, сказал Тер, - а что ты собираешься делать?

Теперь он говорил не задиристо, а несмело. Былой пыл утих перед громадиной их открытия.

- Надо же, ты тоже это видишь. Поразительно. А действовать будем как всегда, - Лум повернулся и подмигнул кузену, - наобум.

Он погладил пальцем ленту, прилепившуюся к шее. Медленно выдохнул и сделал шаг к одному из столбов, обошел его кругом – кое-где пришлось протискиваться, чтобы не задеть его или соседние махины. Потом вытянул руку и коснулся переливчатой пелены, намотанной на этот стержень, будто на бобину. Пальцы прошли насквозь, будто в воду окунулись.

Прохладную воду, прекрасную, с которой не хотелось расставаться, но в остальном – ничего особенного. И ничего не менялось ни внутри него, ни снаружи.

Лум наклонился, рука вошла в слои времени по локоть, и он понял, что может хоть весь туда нырнуть. Ничего не поменяется. Снова что-то не так, снова он не улавливал сути, даже когда разгадки, казалось, ему совали под самый нос.

- Осторожнее там, брат! – тревожно крикнул Тер, но Лум только дернул плечом.

Все это теперь казалось ему даже не игрой, а тщательно выстроенной ширмой – такой, с которой придурок-ботаник вроде него будет возиться долго, так, чтобы хватило и посмеяться, и поймать на чем-нибудь чуть более серьезном, чем работа отмычкой. Потому он и не нашел ответа, что его здесь просто нет. Все это – фантасмагория, имитация. Слишком красиво и загадочно, чтобы быть правдой. Весь лабиринт оказался дорогой в никуда. И ничего не изменить.

Мысль эта была адски тяжелой. Лум почувствовал, что не может – ничего больше не может. Не может даже ничего не мочь. Он был пуст.

Обхватить голову ладонями и рухнуть на пол, вот и все. Только руки из времени вытаскивать не хотелось – совсем, никогда. Он повернул их ладонями вверх, чтобы уложить мысли в кокон ладоней.

- Лум! Не смей! – нечеловечески заорал Тер.

Все равно. Лум наклонился еще.

Что-то в голове взвизгнуло, хрупнуло, голоса на крыше распятерились и странно завыли. Лум закрутило со страшной силой, и нельзя было догадаться, куда он теперь летел.

Глава 14. Стрелки сходятся

Огромная, великолепная звезда – смотреть, смотреть и наконец-то ни о чем больше не думать…. Только свобода полета.

Он падал слишком быстро, едва успел догадаться, что звезда – это люди, их суть. Связанные между собой, они сливались в точки, черточки и целые плоскости-спирали – и вот он уже был среди них, сейчас сравняется размером.

И все-таки падение было отдельной вечностью.

Люди что-то делали, приближались друг к другу и отдалялись, но не слышно было слов, не видно ни стен, ни предметов. Только мерцали и двигались души-огоньки. Их метания были любопытны, но не трогали.

Он падал. Появилось и все сильнее натягивалось напряжение внутри – Лум не сразу понял, что это его тянет к трем из всех этих фигур. Так влечет, что сейчас раздерет на части. Да, он им нужен!

Но ведь он соединен со многими из них. Шевельнись – изменится и вся сеть. Разве это стоит того? Нет! Тянуло и дергало все сильнее, все нетерпеливее, и все сложнее сопротивляться. Кого он обманывает? Вовсе он не боится за чертов баланс. Просто все это бесполезно. Нет никакого толку!

Дерганье не отвязывалось. Ладно! Я скажу тебе все правду! – внутренне ощерился Лум. Я же и не нужен вам по-настоящему. Сделаю все, помогу – и снова могу покрываться пылью, так? отстаньте!

Мог бы, вырвал бы все нити с корнями. И поднялся бы выше, и глядел бы на всю звезду долго, долго… Он сжал зубы и терпел этот напор, пока не иссякло упорство.

Я к вам не пойду, подумал Лум. Больше не могу.

И его в самом деле отпустили. Больше не трогали. Неужели - и так быстро... Теперь свобода была полной. И звезда казалась запредельно, подавляюще огромной. Холодной и бесконечной.

И снова зов, но звучит иначе и куда настойчивее.

- Я же сказал, ни к чему... я вам больше не помощник.

- А я не прошу о помощи, - ответили ему. - Прошу быть.

И Лум разрешил себе откликнуться на зов, кем или чем бы он ни был.

Когда Лум открыл глаза, голос превратился в лицо, в образ, в человека. Кто это? Лум сморгнул слезы – смотреть было трудно, но и оторваться нельзя. Кто же эта девушка, почему смотрит на него с таким вопросом и с нежностью? И правда ли она так сияет — сама как звезда?

Лум потряс головой. Он лежал на крыше, на той же крыше Бюро-Ора, над ним ярко светило солнце, лента синхро свободно обвивала его пальцы, а вокруг – вокруг кого только не было. Тер, Бука, люди в форме комиссаров… и эта странная девушка, сидевшая рядом с ним. Она смотрела на него, сжимала в рукеодин из его синхро и мягко улыбалась. Наверное, тоже из самого Бюро, как и комиссары. Их всехвзяли.

Все время, какое было у него, Лум упустил. Он опустил голову и уставился в небо. Наверное, так чувствовала себя Зи тем утром, когда пришла к нему. А он не помог.

- Я сам во всем виноват. Пойду с вами, только дайте в себя прийти, - твердо проговорил он, не поворачивая к ней головы. – Ребят тоже я привел, отпустите, а. Они просто зря меня послушали. Им я не говорил, но собирался уничтожить время. Во всем городе.

Кругом забормотали, кто-то ахнул, Лум дернул головой – мама? Да, отец держал мать под локоть, а его самого обступили двое или трое комиссаров. Лум быстро отвернулся и для пущей верности вцепился взглядом в девушку из... нет, она не из Бюро. Он видел ее среди маминых воспоминаний, в тот вечер в Час Семьи, но как же это может быть? Нет, она не из Бюро. Но кто?

- Я один, - из последних сил выговорил Лум.

Все плыло, он слышал, будто издалека, как плачет мама. Тихо, без отчаяния, как будто произошло ожидаемое.

- Не один, - девушка почему-то снова улыбнулась. – Совсем не один. Луми….

Он поднял голову.

- Кит? Кит, ты жива? Правда?

Лум снова оглянулся на родителей — они такие же, как вчера, только лица вытянутые от тревог и порозовевшие от радости. Как же тогда получилось, что Кит — такая? Нет, не просто уже не ребенок — она повзрослела, а они нет.

Что же он натворил?

***

Лум послушно замер под хронотипом. Это был второй день, что он помнил — после того, как их спустили с небес на землю, как выразился отец. Теперь он вместе с Кит смеялся над видео, которое она транслировала ему со своего синхро. Они пытались забыть все то, что произошло на крыше Бюро-Ора, и Лум хотел бы разделять это их настроение.

Но как забудешь, что мама теперь под стражей в том самом Бюро, а малышка Кит оказалась не младшей сестрой, а старшей?

Лум посмотрел на часы. Под хронотипом ему торчать еще минут сорок — доктор назначил каждый день там проводить минимум по часу. И к времени прикасаться запретил — вот так и выразился. Потому что пока он плавал в большом времени и наблюдал в бреду за точками и звездами, расшаталось что-то во времени его собственном. Сидеть тут, обедать, чинно гулять. Вот и все. И все это было ужасно неправильно! И вовсе не потому, что скучно — это бы он как-нибудь перетерпел.

Но нельзя же так жить! Выращивать, вытягивать в себе ложное счастье, когда все кругом или разваливается, или еле стоит!

Лум тихо встал. Сумка осталась наверху, и ладно. И Мнемо не поможет. Руки дрожали от слабости, а картинка перед глазами порой съезжала то вправо, то влево, но он постарался закрыть за собой дверь без щелчка.

Шел через лужайку и думал – наверное, замок еще никто так и не наладил. Дом Вейгов пустовал с того самого дня, когда все началось. Ют и Нара все еще на восстановлении, Халу отправили на отдых, Зи пару раз писала ему из лагеря для молодежи с проблемами времени. Значит, он обязан за ним присмотреть.

Кит окликнула его у самой двери.

- Помощь не нужна? – произнесла так, чтобы было ясно – она его понимает, но не одобряет. Лум повернулся к ней и вдруг подумал: как жаль, что это не Зи.

Стыдно.Но он не хотел выбирать. Просто скучал по Зиаре Вейг. Не такой уж это и недостаток, если подумать. Лум помахал сестре, кивнул на дом, к которому шел:

- Ты уверена, что ничего не сделать, Кит?

Кит, эта новая взрослая Кит, грустно покачала головой – почти так же, как та пуговица и непоседа, которая все время канючила, чтобы он взял ее с собой – и как раз сюда.

- Я бы сказала тебе. Я бы точно сказала. Ты же веришь?

- Тебе верю, Кит, - он повторял это имя снова и снова. - Ну а вдруг ты просто не знаешь?

В немом споре с ней он взялся за ручку двери дома Вейгов.

- Я же должен.

- Почему? - она была такой же упертой, как он. А может, и больше.

- Да просто это справедливо. Справедливо, чтобы все было хорошо.

Кит молча покивала, и – удивительно, но это задело его больше, чем если бы она что-то горячо возражала. Мама бы сказала — неужели тебе мало всего, что с нами произошло, зачем ты с головой влезаешь еще и в чужие проблемы? Но мамы с ними не было. А Кит просто молчала и ждала, когда он сам что-то скажет.

- Неужели тебе не хочется что-то поменять? - не выдержал он. - Уж тебе-то? Ты как Тер, тот тоже все речи двигал, а что толку…

Лум пожал плечами и осел на траву. Предупреждения врачей не врали – сил после всех приключений ни на что не хватало.

- Тер нам помог, Луми, - Кит опустилась рядом с ним и села, опершись спиной о чужой дом. – Маме нужен был кто-то родной, близкий, чтобы все сработало. Там на третьем этаже была такая машина, чтобы…

- Чтобы тебя вернуть, - хмуро закончил Лум. А он-то этот «больничный» этаж проскочил.

- Да, - кивнула Кит и положила голову ему на плечо.

Мама, кажется, хоть примерно знала, что делала, Тер рискнул — и все сработало.

– Я был вам нужен, а вместо этого плавал там, во времени. А ведь за этим вот способом и пришел, ну что за петлей все свернулось!

- Ты не виноват, Луми. Не рвись на части.

- А как же жить тогда? Ну как вообще?

- Просто жить, наверное. Пробовать все на вкус и цвет.

Да, просто. А как это – просто? Куда ни оглянись – никто не жил просто так. Вот они, одинаковые домики, а какие в них жизни разные, и в каждой есть маленькие глупости и жуткие, огромные ошибки – как пропасти.

-Скучаешь по ней? - вдруг выдала Кит. Теперь Луму оставалось просто кивнуть. - Да ладно, не красней. Я знаю, что ты в нее влюблен, - добавила она.

Кит все так же сидела, прислонившись к стене, и мамин джемпер из-за этого собирался складками на плечах.

- Ты говоришь, просто жить. Ну а кого выходит? Кажется, мы так не умеем. И, выходит, через пропасти надо мосты перекидывать. Так?

Сестра промолчала. Тогда Лум порывисто встал, распахнул дверь и шагнул в дом Вейгов.

- Да, не всегда влюбленные взгляды пересекаются. Хотя смотрят иногда из одних окон, - услышал он за спиной задумчивый голос Кит.

Огляделся, уже закрыв дверь за собой. Через витражи проходил и ложился крупными мазками свет, и в этих бликах мертвый дом казался живым. Нет, это не только игра света, что-то изменилось. Лум пригляделся к хронотипу Вейгов — то странное свечение, под которым они сидели с Зи и маленькой спящей Кит, и которое он видел тут и в последний раз, исчезло, теперь прибор пульсировал бледными вспышками. Вроде бы, они даже были зеленоватыми. Он прошел к лестнице. Вещи, пыль — все как было. Мог ли дом меняться сам, просто приходить в себя?

Он поставил ногу на первую ступеньку и замер. Прислушался — наверху кто-то был, не показалось. Ну, так он их выгонит отсюда, не впервой.

- Зи? - на всякий случай спросил он. Прямо как в тот раз, когда застал тут мерзкого блогера.

- Почти, - вдруг ответило ему пространство.

Как во сне, Лум поднял голову — на верхней лестничной площадке стояла девочка. Да, конечно, это Хала, до странности широко улыбающаяся и вообще какая-то иная, но Хала. И почему ему показалось, что, дорисуй на этой фигурке плащик-сафари с капюшоном, будет….

- Давай к нам, - приветливо махнула она ему.

- Зи тоже вернулась? - непонимающе переспросил он.

- Пока нет, - посмурнела та. - Но мы готовимся. Поднимайся, поможешь.

Он послушно одолел гулкие пыльные ступени. В голове ничего не хотело укладываться. Дом снова обитаем? Где же все? И как можно готовиться? И — в самую последнюю секунду — кто тогда такие эти мы?

- Кто у тебя там? - прозвенел вдруг из комнаты чей-то голос.

Хала ответить не успела, и Лум не знал, как бы она его назвала. Вслед за голосом явил себя его хозяин.

- Ты? Ты что тут делаешь? Ты зачем его пустила? - взвился Лум.

Потому что прямо на него, вопросительно подняв брови, смотрел Вега. Тот самый скользкий модный тип. Лум снова вспомнил, как Зи пришла тогда, ранним утром, и рассказала им, как ждала от него помощи — и как разочаровалась. Рот сам собой скривился в ухмылке.

- Все будет в порядке, - тут же осадила его Хала.

Лум и сам понимал, как глупо себя ведет. Хала — хозяйка, а он — гость, причем, в отличие от блогера, незваный. Он прошел в комнату — устроились они почему-то не у Халы, а в спальне Зи, и это злило еще больше. Только бы она не узнала об этом — ни сейчас, ни потом.

Хотя Зи не любила вдаваться в подробности насчет семьи (родной и не очень), из разговоров можно было наловить вполне достаточно деталей, чтобы знать твердо — эта девчонка много чего способна придумать, чтобы отравить кому-то жизнь. Началось с самого первого вечера в доме, когда Хала каким-то образом подменила в нарядной коробке тот подарок, который Зи, по традиции, приготовила Наре, своей мачехе — вроде бы, вместо симпатичного шарфа с брошью там оказались ношеные носки. Понятное дело, что дальше было больше.

И что теперь они могут готовить тут? Ничего хорошего.

- Хала, - Лум долго подбирал слова. Сказать надо наверняка, чтобы не ошибиться — Зи еще жить здесь, не так ли. Когда бы и какими бы люди ни возвращались с ора-реабилитации. - Ты точно хорошо подумала? То, что вы тут делаете — не пожалеете, уверена?

Уж только не ему прикидываться взрослым и умудренным, это Лум знал и сам. Сейчас Хала укажет на дверь, вот и все. Будет в своем праве.

- Да брось, - ответила она, кривоулыбнувшись. - Думаешь, я звала бы тебя для чего-тотакого? Заходи, не стой столбом.

Всегда смотрела на него волком, а тут приглашает, да еще «звезду» эту откуда-то притащила — что у нее только в голове творится? Лум согласился, чтобы разобраться. Вега только хмыкнул. Квир не стал на него смотреть лишний раз, зато разглядел все то, что они разложили на полу.

Чего тут только не было. Фото, книги, вещи и безделушки — постепенно в беспорядочной пестроте взгляд выхватывал все больше, и Лум понял, что здесь вещи не только Зи, а всех обитателей дома.

Всех пятерых.

Да, здесь же стоял флакончик любимых духов Линны Вейг, ее ежедневник и часы. В историю их семьи Хала вплетала и маму Зи.

Вега деловито сверился с пачкой мятых листов. Лум скосил глаза — это у него из Мнемо были вытащены какие-то то ли памятки, то ли графики. Издалека они странно, до внутренней дрожи напомнили ему ту звезду, которую он то ли видел, то ли почувствовал тогда, на крыше Бюро-Ора, когда будто бы упал во время, откуда его и вытащила Кит. Только та звезда, конечно, была намного сложнее — им такую не построить и за год, даже если выпотрошить все чердаки всех обитателей города.

Однако, это интересно. Явно не для декора они все это задумали. Неужели с помощью вещей можно что-то исправить? И Мирр, красовавшийся в Мнемо под именем Вега, что-то о таком знает? Тенью пробежали слова Зи: многим он помог справиться со временем. Неужели?

- Вот тут чего-то не хватает, - блогер ткнул в середку их не-совсем-художественной конструкции, между свадебным фото Юта и Нары и детскими поделками Халы.

Лум строго посмотрел на Вегу — ты, мол, ничего не слышал, что я сейчас скажу — и прошептал в сторону Халы:

- Может, пора вернуть тот шарфик с брошкой?

Хала глянула на него с сомнением, а потом кивнула и умчалась к себе. Вернулась с нарядной коробкой и принялась устраивать вещи на полу, в причудливой схеме семейной истории и памяти.

- Я давно хотела все исправить. Да и вообще не начинать бы, только как, - девчонка посмотрела ему в глаза, и Лум поверил ей.

- А что будет, когда все сложится? - он поводил рукой над предметами.

Хала пожала плечами.

- Линна не вернется, конечно. Как и мой папа, - спокойно сказала она, и Лум поймал себя на мысли, что вообще ничего не знает об ее и Нары прошлом. - Но, может, как-то глаже все пойдет.

Она обернулась на Вегу, и тот кивнул, уверенно и расплывчато одновременно.

- Время — штука сложная. Но иногда это помогает. Меня этот дом давно заинтересовал, - он ухмыльнулся, и Лум вспомнил, как наткнулся на него тут, и как они подрались. - Правда, я не знал, что тут все настолько весело. Даже любопытно.

- Значит, тут есть вещи и твоего папы? - уточнил Лум. От слов Веги очень хотелось чем-то отгородиться, а кроме того, в голову пришло кое-что, возможно, важное и срочное.

- Ага. Немножко.

- Так. Не заканчивайте без меня, ладно? Я сейчас.

Хала и Вега только успели кивнуть, а Лум уже спускался с лестницы.

- Что там у вас? - Кит, оказывается, все еще сидела на земле у дома, и повернула голову, когда он показался в дверях.

- Хала вернулась! Колдуют там над семейным временем. Уже и не знаешь, а вдруг что выйдет. После нашей-то истории! - выдал он почти что на бегу.

- А Зи, родители их? Лум, ты куда?

- Про родителей не спросил. Я сейчас!

В доме у них тоже было тихо. Сейчас здесь, можно сказать, жили только они с Кит, но пол больше не уходил из-под ног от сомнений. Их дом был жив и тихонько копил тепло — скоро они снова соберутся здесь вместе, и только так и может быть.

Лум спокойно прошел к себе и без спешки вытянул из шкафа одну из лент для синхро — получилось даже быстрее, чем если бы он спешил. И все сейчас выходило так — ясно, уверенно.

Наверное, это потому, что теперь они все друг о друге знали.

Лум знал, что когда-то, ему было шесть, он чуть не умер, потому что залез в настройки домашнего хронотипа, а потом и вовсе случайно его разобрал. Вот из-за этого, в общем-то, все и началось. Пока он лежал в лихорадке и бреду, Эрия оббегала все правильные и неправильные места, и нигде ей не могли помочь. Пока им с Кит, которой тогда было тринадцать, почти как Хале сейчас, не пришло в голову поменять местами их время.

Кит знала, что все сделала правильно — как она вчера ему сказала с улыбкой, «ничего не поменялось, просто сколько-то лет израсходовала». И по тому, как спокойно и плавно она себя вела, было понятно, хоть это и не укладывалось в голове — она действительно ни о чем не жалеет. Пилн Квир, чуть не лишившийся разума, когда впервые увидел Кит возвращенной в детство, знал, что больше тайн не будет — и сам он не станет длить ничьи ненужные секреты.

А Эрия знала, что ее крепкая семья любит ее, даже если не всегда понимает. И обязательно дождется, когда она вернется из комнат Бюро-Ора.

Лум проскочил пустую лужайку, прошел снова в дом Вейгов и наверх, не останавливаясь. Голова кружилась — да, это давала о себе знать слабость от слишком прямого общения со временем, но еще это было необыкновенное чувство предвкушения. Он думал, уже не будет ничего, а вот они, приключения. Не на ветру одиночества, а здесь, под крышей теплого дома. В комнате он обнаружил не только Халу и Вегу, но и Кит. Та на цыпочках обходила всю сложенную ими картину, смотрела на нее с высоты своего роста и качала головой.

- Ну и штука. Надо тоже такую отчебучить.

И, услышав это вот словечко из лексикона своей маленькой сестренки, Лум улыбнулся ярко, смело, подошел к ним и протянул руку с моточком ленты Веге.

- Если все получится, это надо будет забросить в Мнемо. Потому что, если работает — это и есть ответ.

- Конечно, сработает, - ухмыльнулся Вега. - Так что потом не отлынивай.

- Что? Я не имел в виду…

- Да ладно тебе. Мы тут все блогеры, чего стесняться, - встряла Хала. - Осталось Кит подключить. Эта красотка вас всех обскачет.

Девочки легко засмеялись, Вега натянуто улыбнулся — ему такое соревнование не нравилось даже в шутку — а Лум так и застыл в недоумении.

- Кто — все? И когда это вы тут так спелись?

- Нам для этого много не надо, - легко улыбнулась Кит. - Я просто сама нашла этого маленького смельчака в плаще, когда…

На секунду все замерли.

- Кит, я же просила… - теперь и сама Хала была не рада выплывшей правде. Стояла, опустив голову и глядя в сторону. Тот же волчонок, что и раньше.

- Подожди, так это ты была на крыше? Со мной? - Лум отчаянно пытался сложить одно с другим. - Ты помогла пройти рамку, и двери открывала, и…

Хала неловко повела плечом. Вроде как, кивнула.

- А откуда ты умеешь-то столько всего?

На это Хала отвечать не стала, только рассмеялась тихо. Мол, все тебе скажи. Но Лум все еще не мог поверить в это. И почему она пошла с ним? Что ее тянуло? Вот странно...

- Ничего себе, - присвистнул Вега. - Это я тут в компании героев, кажется, один простачок. Про вас же после того все говорят. Как же, весь город макнули в «желе», потом в «мечтателей» превратили. У меня тетка еле очухалась.

Вега мрачнел на глазах. Быть не-главным героем ему вовсе не нравилось.

- Это, вообще-то, нечаянно вышло, - неловко попытался объяснить Лум, - я просто упал, и пока пытался выплыть, время сбилось.

- За нечаянно, знаешь, чего бывает. Ладно, ты это никому не говори, - снова ухмыльнулся Вега. - А мы с вами, ребята, шикардосный стрим проведем. Да? Будете у меня гвоздем программы. Заметано? Все с облегчением рассмеялись.

- Будем гвоздями, - улыбнулась Кит. - Ребята, вы молодцы, давайте, заканчивайте, а мне бежать надо. С Бюро стримом не отделаешься, у них еще много вопросов.

Лум догнал ее внизу.

- Зайдешь к маме, да? Привет передавай. Меня все равно пока не пустят.

- Конечно, Луми, конечно. А вообще-то там и тебя ждут тоже. В следующий раз вместе пойдем, ты обалдеешь, братишка.

И она упорхнула. Лум удивленно почесал в затылке. Ну, чего он не видел в Бюро-Ора? Но думать об этом долго не стал — наверху его ждали. Отсюда было слышно, как громко спорят Хала и Вега. Надо пойти разобраться, не то еще порвут ленту — сиди потом, плети новую.

И Лум снова, в который раз за день, побежал вверх по лестнице. Перепрыгивая через ступеньки и чуть ли не мурлыча на ходу. Да, странная у них была компания. Но как раз вместе, с такими разными мыслями и опытом, они что-то да могли. С остальным как-нибудь разберутся.

Эпилог

- Лу-у-уми!

- Да-да, сейчас!

Стоило прилепить точку на висок, Мнемо чирикал не переставая. Лум старался не зависать надолго, но в этот раз новости были почти все приятные. Одни только фото Гвоздя чего стоили! Их Час Семьи, множество родственников от года до ста, и Гвоздь — в самой гуще! Лицо, конечно, перекошенное от странной улыбки, но всё-таки видно, старается человек, и все этому рады. Учитывая, что в праздники парень обычно торчал, что называется, в темном углу, а то и вообще все в том же Бюро, на терапии, это был триумф.

- Лум, пошли уже! - прошипела Кит громким шепотом, сунув голову в дверь. - Надеюсь, сегодня ты не будешь прикидываться Великим Бунтарем?

Лум завел глаза к потолку, отсоединился от Мнемо, оставив непрочитанным трехзначное количество сообщений, и быстро вышел из комнаты.

- Да помню я. Нам положено сидеть и бояться, потому что нам и так вернули маму. Как она там, кстати? Или уже приехали?

- Комиссаров бы ты не пропустил, мой рассеянный братец, - Кит на ходу приобняла его за плечи. - Мама нервничает, конечно, но ничего. Держится.

- Да уж. Ну, на обед, я надеюсь, они без сирены приезжают, - усмехнулся Лум.

Сестра легко и задорно рассмеялась. И эту способность в ней он тоже очень ценил — кто еще мог бы, всего месяц назад вернувшись к собственной жизни и всего неделю как собрав из осколков семью, так вот искренне приветствовать все перемены. И комиссаров в доме.

Дверь открывал Пилн Квир — Эрия, в скромном платье, чуть подтянутом декоративной шнуровкой на похудевшей фигуре, ждала в гостиной. По озадаченному и вечно извиняющемуся взгляду не поймешь — боится она комиссара или того, что вдруг нечаянно нарушит правила? Хоть ее и отпустили, ограничения остались, и движения Эрии Квир стали какими-то мелкими, дергаными.

Брон Гард, комиссар Бюро-Ора, оказался приятным человеком, которого, видимо, и самого стесняли обязательные функции, прилагавшиеся к визиту.

- Добрый вечер, Эрия, прекрасно выглядите, - галантно поздоровался он с подопечной, войдя в гостиную. - Позвольте, покончим с формальностями — я ведь вижу, все соблюдаете, но без этого не обойтись.

Она с улыбкой протянула ему руки ладонями кверху, и комиссар провел по ним каким-то приборчиком, который достал из внутреннего кармана кителя. Потом прилепил к виску крохотную точку, будто от Мнемо, и все вздрогнули, потому что именно этого Эрии Квир по условиям освобождения было нельзя. Но в руках служителя Бюро-Ора, конечно, она не подверглась бы ничему противозаконному.

Когда все процедуры были закончены, Пилн усадил побледневшую Эрию за стол, и Кит организовала чай и разрезала пирог, Брон повернулся к Луму.

- Рад с вами познакомиться, молодой человек. О вас и ваших друзьях у нас теперь много говорят. Изобретатель чуть ли не с рождения! Разве удивительно, что вы захотели узнать о времени все и даже больше? Тайны, тайны!

- Я бы все ему рассказал, мы собирались, это правда, - вставил Пилн.

Эрия, слушая их, слабо и тревожно улыбнулась, по ее чашке чая ходила рябь. А Лум физически почувствовал, как вытягивается у него лицо.

- Да, да, - дружелюбно перебил Брон. - Я все жду вас у себя, юноша! И всем говорю, таких не надо пугать — а использовать! В хорошем, разумеется, смысле, - рассмеялся Брон, будто и не замечая закручивавшегося напряжения.

Брон буквально сиял. Лум понимал — на него пришли поглядеть, как на фрика.

- Чем же я смогу вам быть полезен? - резко спросил он.

- О! Пока просто поговорим — о времени, конечно же, это наша общая тема, - широко улыбнулся Брон. - А потом, может быть, вы продемонстрируете свои… хм… находки. Ведь это очень ценно, понимаете! Работать нужно вместе, а не против друг друга, вот что важно.

Комиссар говорил о синхро, об экспериментах Лума, может быть, еще о чем-то, что сложно пока было уловить. Прищурившись, Лум спросил Брона Гарда:

- Так это вы сделали так, что все обошлось? Что меня и ребят отпустили, а маму вернули домой? Иначе бы все было куда хуже, так? И чего вы хотите за это? Говорите!

За столом воцарилась тишина. Отец вдруг громко звякнул ложечкой и блюдце и тут же нервно закашлял, а Кит вооружилась ножичком и принялась чистить апельсины и яблоки из красивой вазы.

Только Лум и Брон сидели неподвижно и смотрели друг на друга. Наконец, комиссар отмер, откинулся на спинку стула и неловко рассмеялся.

- Что вы, Лум, что вы! Разве мне такое дадут! У меня просто нет такого влияния! Я ведь, знаете ли, самый рядовой сотрудник. Нет, дело в самой системе.

- Хотите сказать, нас отпустили просто так? По доброте?

- Лум…, - отец попытался его одернуть, но тот только отмахнулся. Ему необходимо было знать, и пусть после этого хоть снова забирают.

Кажется, теперь вся густота бродивших в доме сомнений и опасений дошла и до Брона Гарда.

- Думаю, я вас понял. А все дело в том, что округ нас ходит очень уж много слухов, - вздохнул комиссар. - Поймите, вас и не стали бы наказывать. Бюро-Ора вообще этим особенно не занимается. Да и вы не смогли бы ничего сделать, ничего нарушить. Это абсолютно исключено. Время хранит само себя и контролирует себя само. Мы работаем с людьми — помогаем им разобраться.

- Выходит, не существует…

- Нет-нет, юный мистер Квир. Нет ни ключей, ни бомб. Ни карт, ни сокровищ, понимаете. У нас самое скучное учреждение с самой рутинной работой, - Гард снова улыбнулся. Улыбка у него выходила странная — как у доброго клоуна, у которого уже четверть века не выходит никого толком посмешить.

Лум уже не мог бороться ни с дрожью, ни с эмоциями.

- Ну, а что же есть тогда? Для чего все эти этажи? - вскрикнул он.

- Есть мы, люди. То, как мы обращаемся со всем, что нам попадает в руки. Со временем, с любовью, с другими людьми. С дарами и долгами. Вот и все, это и есть тайный клад.

Остаток обеда прошел скомкано. Кит пыталась шутить, все пытались смеяться. Прежде, чем комиссар ушел, они успели договориться, когда Лум придет в Бюро-Ора — на первую сессию, как выразился Гард. Потом Лум метнулся в свою комнату, как бумеранг на излете.

Но и оттуда скоро выскочил. Мысли распирали голову. Переоделся, думая прогуляться, но так и остался сидеть на ступеньках крыльца. Идти куда-то было незачем, и, кажется, не только сегодня.

- Привет, - Зиара Вейг тихо опустилась рядом, будто каждый вечер делала именно так.

И Лум подумал, что это самое лучшее видение.

- Ты вернулась? - повернулся он к ней.

- Ага. Цела и невредима, как видишь.

Она смотрела вдаль, на закат, но улыбалась ему, это было ясно. Ведь не зря пришла именно сюда.

- Пойдем в дом? Мама с папой будут рады. Расскажешь, чем занималась в лагере. К нам вот сегодня приходил пообедать комиссар времени, - с нервным смешком поделился он.

- Только посидим с тобой еще немножко, - кивнула Зи.

Он принялся было рассказывать ей про обед и гостя, хоть и думал, что, наверное, комиссарами ее теперь не удивишь. Делиться было важно.

- Я так рад, что ты вернулась. Вообще-то думал, может, совсем больше тебя не увижу, - наконец, добавил Лум.

И понял, что говорить с ней так легко — просто ушли, лопнули те страхи, что, как несколько мутных стекол, стояли между ними и искажали все. Ну, может быть, не совсем все, но с остальными будет легче. Особенно, если с двух сторон — а почему нет? Если уж бывают в жизни настоящие чудеса.

- Я здорово изменилась, Лум, - произнесла Зи и закусила губу.

- А кто бы не поменялся? Значит, познакомимся заново. Кстати, а как тебе сюрприз от Халы? Видела?

- Да-а-а! Еще бы я его не заметила, она заняла им всю комнату. Мою комнату!

Лум весело хмыкнул на это, потом поднялся и повернулся к дому.

- Кто знает, а вдруг сработает. Да?

- А вдруг, - согласилась Зи. - Странно, что она в вашем доме еще этим не занялась.

- Почему это? - озадачился Лум.

- Ох, не бери в голову. Когда-нибудь, наверное, она тебе расскажет. Лет через несколько.

Улыбка у Зи получилась озорной, заговорщической. И все-таки Лум видел, как измотало и ожесточила ее та катастрофа с временем в их доме. Правила, законы — может, система и была хороша для кого-то, но одно то, что, чтобы ужиться с ней, требовалось целое многоэтажное учреждение, говорило о многом.

Вот и бледное в сумерках лицо Зи снова выдавало напряжение. Лум нахмурился — кажется, их ждало что-то еще.

Луми, я ведь пришла предложить одно дело. Там, в лагере, сначала было так тяжело, я потом тебе еще расскажу. А потом стало полегче, и… я иногда думала, честно, что и не стоит сюда возвращаться. Семья рассыпалась, дом умер, и больше… больше ничего меня не держит, так мне казалось, я почти уверена была. В общем — нет, это все не рассказать, сразу главное. Я вернулась, потому что скоро у нас Час Семьи.

- А…, - разочаровано кивнул Лум. - Отпразднуете, и уедешь, значит. Это правильно, что вы решили собраться, да.

Где-то в душе треснула земная кора. Из бездны пахнуло серой.

- Да нет, все не так радужно. Отец и Нара заняты пока восстановлением семейных точек времени, будем только мы с Халой, как ни забавно.

- Тоже неплохо.

- Ну, однажды, может, мы с ней и сможем говорить друг о друге, как о семье. Но не в Хале дело. Я вернулась, когда решила все поменять — пусть только у себя в доме. Мы соберем всех, кто нам помог — разве эти люди не наша семья? И сегодня я пришла, чтобы позвать тебя на наш Час Семьи на следующей неделе, в среду. Кстати, мистера Гарда мы тоже позовем, - подмигнула Зи.

- И Тера тогда зови. Хотя вряд ли он усидит в одном доме с тем, кто собирается сотрудничать с Бюро-Ора, - ухмыльнулся Лум, имея в виду себя.

- Я подумаю.

Они еще постояли рядом.

- Зи, а что будет потом? Ты уедешь? Раз ничего не держит? - пришлось сжать дрожащие пальцы в кулаки, но не спросить он не мог.

- А вот мы и проверим, кто кого и где держит. Приходи!

Зи пересекла лужайку, помахала ему и исчезла за дверью, а Лум все стоял и думал.

Время — это то, что держало их, или то, что сдерживало? Помогало — или лежало пудовым грузом на плечах каждого? Нет, думал Лум, всему порой нужны перемены. Только бы выбрать, какие и сколько. Он поднялся и шагнул к двери.

Среда близко, надо будет подумать о подарке. Пусть новый Час Семьи, придуманный Зиарой Вейг, придется системе по нраву.

Или они станут подбирать перемены по своему собственному вкусу.