Временное Бессмертие

Глава 1: Приговор

— Вы труп, мистер Вэнс. Технически вы еще дышите, но это инерция.

Вэнс не моргнул. Он смотрел на экран томографа, где его внутренности светились в разрешении 4К. Это была карта разбомбленного города. Печень — черная масса, поражение семьдесят процентов. Метастазы на позвоночнике, в легких, в лимфоузлах.

Тотальный распад. И это было его тело.

— Корректнее, Бреннан, — голос Вэнса звучал сухо. — Я плачу тебе не за метафоры.

Доктор Бреннан швырнул цифровое перо на стол. Он был бледен. Его руки дрожали — мелкий, противный тремор, выдающий сильное волнение.

— Это не метафора. Это четвертая стадия с тотальным распадом. Мутация KRAS сожрала вас изнутри. Ваша печень — это просто мешок с токсинами. Вы должны были умереть еще вчера. То, что вы сидите здесь и разговариваете — это... это биологическая аномалия.

Вэнс провел языком по деснам. Сплюнул в салфетку — розоватая слюна с прожилками крови. Организм уже начал отключать системы жизнеобеспечения.

— Сроки?

— Полгода. Максимум. И это будут очень плохие полгода, Ричард. Опухоль агрессивна, но мы поймали её на стадии, когда... когда уже поздно резать, но вы еще стоите на ногах.

Бреннан говорил устало. Он не хотел делать больно, он просто констатировал факт безысходности.

Ричард медленно застегнул рубашку. Боль под ребрами была привычной — тупая, ноющая. Последний месяц он списывал это на стресс и вечные перелеты. Оказалось — рак.

— Обезболивающее? — спросил он.

Бреннан кивнул и протянул рецепт.

— Дексаметазон, — буркнул врач. — Стероид продержит вас на ногах еще час. Потом нужен будет морфин.

Стероид подействовал. Боль отступила, оставив холодную ясность. Вэнс выпрямился.

— Варианты?

— Гроб. Цинк или красное дерево, на ваш выбор. Я просто онколог, а не Лазарь.

— Варианты, сука! — Вэнс шагнул к врачу. Его голос был тихим, но от этого еще более страшным.

Бреннан отступил к стене, прижав планшет к груди.

— Нет вариантов! — взвизгнул Бреннан, пытаясь вырваться. — Нельзя пересадить все! У тебя рак везде! Ты — ходячая опухоль!

Вэнс отшвырнул его. Бреннан ударился спиной о шкаф с инструментами. Звон стали.

Ричард тяжело дышал. Воздух выходил со свистом. В груди хрипело.

Он подошел к зеркалу. Сдернул больничный халат.

Голое тело в отражении выглядело чудовищно. Желтая, пергаментная кожа обтягивала ребра. Живот вздут от асцита. На коже — паутина лопнувших капилляров. Синяки там, где брали кровь. Следы от катетеров.

Это был не он. Это был мертвец, которого забыли похоронить.

Вэнс занес кулак, чтобы разбить зеркало. Увидеть, как это лицо разлетится на осколки.

Он замер. Рука дрожала в воздухе.

— Нет, — выдохнул он.

Он опустил руку и включил ледяную воду. Плеснул в лицо. Вода смешалась со слюной и потом.

— Я не сдохну, — прошипел он.

Боль ударила снова, сгибая его пополам. Тошнота подкатила к горлу. Он склонился над раковиной, его вырвало желчью. Бок горел огнем.

В кармане сброшенного на пол пиджака зажужжал телефон. Настойчиво. Агрессивно. Как сигнал тревоги.

Вэнс поднял его. Дрожащими пальцами вытащил аппарат. Разговаривать ни с кем не хотелось, было острое желание жахнуть смартфон в дребезги о кафель стены.

Экран светился в полумраке. Имя на дисплее заставило его замереть.

Лисандер Холт.

Лисандер. Странно. Когда я видел его последний раз, он был почти мертвецом. Что за...

В кабинете повисла тишина. Гудел кондиционер. За окном выла сирена скорой помощи. Кто-то еще надеялся.

— На сколько максимально я могу оттянуть свой конц? — спросил Вэнс.

Бреннан опустил планшет.

— Без лечения — полгода. С паллиативной поддержкой, морфином и искусственной комой — может быть, год. Но последнюю неделю вы не будете собой. Это будет существование овоща.

Ричард кивнул. Полгода. Шесть месяцев. Четыре тысячи триста двадцать часов.

Он мысленно перебрал свой календарь. Встреча с советом директоров в пятницу. Запуск спутника в следующий вторник. День рождения дочери через 10 месяцев.

Она не получит поздравления…

— Есть экспериментальные протоколы? — спросил Вэнс. — Швейцария? Израиль? Китай? Я слышал, в Шэньчжэне печатают органы биопринтером.

— Это фантастика, Ричард. Они печатают куски ткани, а не функциональную печень. Вам нужна полная замена системы. Пересадка невозможна из-за метастазов. Новая печень тоже будет сожрана за месяц, но вы не доживете до операции. Ваш организм в состоянии кахексии. Вы — биологический банкрот.

Слова ударили больнее, чем диагноз. Банкрот.

Вэнс шагнул к врачу. Бреннан инстинктивно отступил.

— Я могу купить эту больницу, Майкл. Я могу купить весь этот квартал и снести его бульдозерами. Неужели вы говорите мне, что за все деньги мира нельзя купить... время?

— Вы можете купить комфорт, — тихо ответил Бреннан. — Лучший уход. Тишину. Отсутствие боли. Это все, что я могу предложить.

Вэнс почувствовал, как ярость поднимается внутри — горячая, бессмысленная волна. Ярость человека, который привык контролировать всё: рынки, людей, политиков. А теперь его клетки, его собственные биологические подчиненные, устроили бунт и свергли царя.

— Вон, — прошептал он.

— Ричард, я подготовлю документы для хосписа...

— Я сказал — ВОН! — заорал Вэнс. Голос сорвался на визг. Он схватил со стола металлический лоток с инструментами и швырнул его в стену. Лоток ударился о кафель с грохотом. — Убирайся отсюда! Шарлатан!

Бреннан побледнел, но сохранил достоинство.

— Я буду в коридоре, мистер Вэнс. Одевайтесь.

Он вышел.

Ричард остался один. Он стоял посреди стерильного кабинета, тяжело дыша. Легкие свистели. В боку пульсировала боль.

Он посмотрел на свои пальцы. Они дрожали так сильно, что он сжал их в кулаки. Ногти впились в ладони. Нужно срочно взять себя в руки и восстановить контроль над телом, пока он еще хозяин своему разуму!

Это конец. Финишная черта.

Поездка домой выпала из памяти. Провал. Черная монтажная склейка.

Вэнс сидел на заднем сиденье своего "Майбаха". Бронированное стекло, тонировка, кожаный салон с запахом ванили. Вэнс поморщился — сладкий запах вызывал тошноту. Отсеченный от мира звукоизоляцией, он плыл сквозь Манхэттен.

Дождь колотил по стеклу. Нью-Йорк выглядел серым, размытым. Небоскребы уходили верхушками в низкие тучи. Люди на тротуарах бежали под зонтами, прятались под козырьки.

Вэнс смотрел на них с жадностью и ненавистью.

Вон тот толстяк, жующий хот-дог на углу. У него холестерин зашкаливает, одышка, наверняка диабет. Но он проживет еще двадцать лет.

Вон та женщина с коляской. Усталая, в дешевом плаще. Она будет видеть, как растет ее ребенок.

Вэнс отвернулся.

На коленях лежал телефон. Экран был черным. Никто не звонил. Никто не знал. Пока.

Если новость утечет, акции "Вэнс Индастриз" рухнут к открытию биржи. Шортисты как шакалы больную антилопу, разорвут компанию на куски. Конкуренты начнут рейдерские захваты. Его империя, которую он строил тридцать лет, кирпич за кирпичом, труп за трупом, рассыплется в прах еще до того, как его тело остынет.

Нужно привести дела в порядок. Трасты. Завещание. Алиса... Она слишком молода, чтобы управлять холдингом. Ее сожрут. Жена? Хелен заберет свою долю и уедет в Ниццу к своему инструктору по йоге.

Он один. Абсолютно, тотально один.

Машина въехала в подземный гараж "432 Парк-авеню". Бетонные стены, яркий свет ламп. Водитель, Кевин, бывший морпех, открыл дверь.

— Мы дома, сэр. Вам помочь?

Вэнс взглянул на него. Кевин — здоровенный лось, шея как у быка. Здоровьем пышет.

— Нет, — отрезал Вэнс. — И заглуши мотор. Чтобы я тебя не видел до утра.

Лифт поднял его на девяносто шестой этаж. Уши заложило от перепада давления.

Пентхаус встретил тишиной. Огромное пространство, обставленное минималистичной мебелью. Стекло, бетон, редкое дерево. Холодно. Стильно. Мёртво.

Вэнс бросил пиджак на диван. Подошел к бару.

Налил виски. "Маккаллан" 25-летней выдержки. Янтарная жидкость – маленький миг забвения от проблем.

Он поднес стакан к губам. Запах спирта вызвал тошноту. Печень протестовала.

— Плевать, — сказал он вслух.

Выпил залпом. Обожгло горло. Тепло разлилось по желудку, но тут же сменилось спазмом боли. Вэнс согнулся, опираясь о стойку бара.

— Сука... — прошипел он сквозь зубы.

Боль не отступала. Она стала частью его, свинцовым осадком на дне желудка.

Вэнс налил себе виски. Руки дрожали. "Маккаллан" плеснул мимо стакана.

На столе зажужжал телефон. Ричард посмотрел на экран — "Лисандер Холт".

Странно. Лисандер должен быть при смерти. Эмфизема, сердце... Полгода назад он выглядел как ходячий труп. Зачем звонит? Попрощаться?

— Да? — Ричард принял вызов.

— Привет, Ричи. — Голос в трубке звучал бодро. Слишком бодро для умирающего. — Я слышал, ты в городе. Может, пересечемся? Есть разговор. Не телефонный.

Он появился ровно через 42 минуты. Дверь лифта бесшумно открылась. Лисандер вошел в пентхаус, небрежно бросив на столик у входа магнитную карту.

Вэнс застыл с открытым ртом.

Вместо дряхлого старика в инвалидном кресле перед ним стоял пышущий здоровьем мужчина лет сорока. Гладкая кожа, ясный взгляд, пружинистая походка. Это был Лисандер, но... версии 2.0.

— Какого черта... — прошептал Ричард. — Ты же умирал.

Лисандер усмехнулся, прошел к бару и налил себе воды.

— Умирал. Ключевое слово — "в прошлом".

Он повернулся к Вэнсу, и в его глазах Ричард увидел что-то пугающее. Спокойствие человека, который обманул саму смерть.

— Я знаю про твой рак, Ричи. Ты выглядишь точно, как я полгода назад. Плюс наш отдел экономической разведки давно мониторит сервер твоего врача. Они внедрили бэкдор через фишинг. Я видел твои снимки еще вчера. Печень?!

Ричард опустился в кресло, криво усмехнулся. Скрывать уже не было смысла.

— Шпионажа, а не разведки, — проскрипел Вэнс. — Но суть не меняет.

— Да, у меня рак. Четвертая стадия. Бреннан дает полгода.

— Бреннан хороший врач, но он мыслит рамками учебников. — Лисандер сел напротив. — Я пришел не просто так. Мы с тобой старые друзья, хоть и грызли друг другу глотки за тендеры. Я не хочу, чтобы ты сдох.

— Ты нашел донора? Пересадка?

— Нет. Это не медицина, Ричард. И точно не наука. — Лисандер подался вперед. Его глаза заблестели, словно он снова оказался там. — Это... другое. Церемония. Камлание. Магия богов северного народа.

Он замолчал, подбирая слова. Руки сжались в кулаки, костяшки побелели.

— Темнота. Огонь костра. И он — Шаман. Один. Бьет в бубен. Ритм такой, что сердце подстраивается под удары. Он пел, выл, танцевал вокруг меня. Я видел его тени на стенах пещеры. Они плясали, меняли форму, тянулись ко мне. Я чувствовал, как этот звук проникает внутрь. Не через уши, а через кости.

Лисандер говорил быстро, лихорадочно.

— Вибрация бубна вытряхивала из меня болезнь. Я чувствовал, как что-то выходит из груди. Тяжелое, черное. Шаман кричал, бил в кожу, и я кричал вместе с ним. А потом... тишина. И пустота. Чистая пустота внутри.

Вэнс слушал, завороженный. Это звучало как бред, но результат сидел перед ним.

— Шаман? — Вэнс скривился, но неуверенно. — Ты предлагаешь мне танцы с бубном?

— Я предлагаю тебе жизнь! — Лисандер ударил ладонью по столу. — Мне плевать, как это выглядит! Пусть хоть пляшут на углях! Посмотри на меня! Я дышу! Я бегаю по утрам! Я трахаюсь как в двадцать лет!

Он вскочил, прошелся по комнате, демонстрируя пружинистую походку.

— Это работает, Ричи. Это чертовски работает. И мне все равно, чьим именем они это делают.

— Сколько?

— Дорого. Очень дорого. Но деньги — это бумага. А это, — он коснулся груди, — время.

Вэнс молчал. Логика кричала, что это бред, но факт сидел перед ним и пил воду.

— Кто это? Где найти этого Лекаря?

Лисандер достал визитку. Плотный черный пластик, на котором был написан только номер телефона и имя "Ассистент".

— Это визитка его Ассистента. К самому Шаману просто так не попасть, он... специфический. Живет в другом измерении. Ассистент решает вопросы по записи на лечение. Позвони ему. Скажи, что от меня. Он назначит встречу.

— И всё?

— И готовь деньги, Ричард. Кэш, золото, камни. Они не берут переводы. И еще... — Лисандер наклонился вперед. — Не тяни.

— Звони, пока берут трубку. Связь односторонняя. Если они не ответят сейчас — больше на Ассистента не выйти. Других контактов нет.

Он встал, похлопал ошарашенного Вэнса по плечу и направился к выходу.

— Звони, Ричи. Это твой единственный шанс.

Дверь закрылась. Ричард остался один на один с визиткой.

Вэнс стоял неподвижно минуту. Потом две.

Его мозг, привыкший решать сложные логистические задачи, уже работал на полных оборотах, игнорируя боль и страх.

ДЕНЬГИ! ОЧЕНЬ МНОГО ДЕНЕГ! Собрать за двое суток. В физическом виде.

Это вызов. Самый большой вызов в его жизни.

Он подошел к столу. Взял визитку. Черный прямоугольник. На одной стороне — тисненый золотом символ: глаз, вписанный в пирамиду. На другой — номер телефона. Никакого кода страны. Спутниковый?

Он нажал кнопку вызова.

Гудки шли долго.

— Да? — голос на том конце был странным. Глухим, словно пропущенным через модулятор.

— Это Ричард Вэнс. Я от Лисандера.

— Мы ждали, мистер Вэнс.

— Мне нужна помощь.

— Мы знаем. Цена — один миллиард долларов.

Вэнс едва не выронил телефон.

— Сколько?!

— Миллиард. У вас есть ровно 48 часов. Сбор — Париж, аэропорт Ле Бурже, Терминал 3 бизнес-авиации. Я встречу вас лично.

— Кто "я"?

— Можете называть меня Референт. Теперь по условиям. Слушайте внимательно, я не повторяю. Мы не принимаем безнал, криптовалюту или долговые расписки. Только физические активы. И они все должны быть неучтенными IRS.

— Что именно? — Вэнс включил громкую связь, схватил ручку.

— Наличные: только "синие" доллары нового образца, евро, швейцарский франк. Купюры должны быть банковскими, неразрезанными или в вакууме. Никаких мятых, меченых или старых денег. Мы берем только "пресс".

— Дальше.

— Металлы: Золото — слитки LBMA, "четыре девятки". Платина — в слитках или инвестиционных монетах "Платиновый Орел" или "Кленовый Лист". Палладий — только в гранулах промышленной чистоты.

— Камни?

— Бриллианты — только D-F color, IF-VVS1 clarity. От пяти карат. Сертификаты GIA обязательны. Цветные инвестиционные камни: бирманские "голубиная кровь" (Pigeon Blood) рубины, кашмирские сапфиры, колумбийские изумруды "Muzo Green" без пропитки маслом. Александриты — только уральские, с реверсом 100%.

— Искусство?

— Музейный уровень. Импрессионисты, старые голландцы, ранний авангард. Мы принимаем раритеты. "Голубой период" Пикассо, яйца Фаберже (императорская серия), рукописи да Винчи. Провенанс должен быть железобетонным. Никаких "чердачных находок".

— Это безумие... — прошептал Вэнс. — Где я достану Фаберже за двое суток? И главное — что я получу за этот миллиард?

— Мы вылечим Вас полностью от всех болезней и омолодим ровно на один год — голос в трубке был сухим, как пепел.

— Год?! Миллиард за один год?! А какие гарантии?

— Гарантии вы можете получить в банке, мистер Вэнс. У нас вы получите факт. Или не получите ничего. Время пошло.

Связь оборвалась.

Вэнс медленно опустил руку. Миллиард. За 48 часов. Физическими активами.

Он нажал кнопку селектора.

— Маргарет? Код черный. Буди юристов. Мы начинаем распродажу. Всё, что можно превратить в кэш. Сейчас же.

— Мистер Вэнс? Что случилось? — голос секретарши был сонным.

— Слушай внимательно. Бери ручку. Пиши.

Он глубоко вдохнул. Адреналин бил в кровь.

— Объявляй "Код Черный" по холдингу. Поднимай начальника службы безопасности, финансового директора, главу юридического отдела. Всех, кто может двигать деньги быстро и тихо.

— Но, сэр... сейчас ночь...

— Мне плевать! Если кто-то не возьмет трубку — он уволен. Сбор у меня в пентхаусе через час.

Он начал ходить по комнате. Боль в боку не ушла, но он её игнорировал.

— Дальше. Свяжись с Картером. С тем типом, который решал вопросы с алмазами в Антверпене. Найди его, даже если он в аду. Он мне нужен здесь к утру.

— Четыреста двадцать миллионов наличными. Это две с половиной тонны бумаги, — сказал Вэнс.

— Две с половиной тонны? — переспросила Маргарет. Голос дрожал.

— Именно. Мне нужны броневики, Маргарет. Не кейсы, а грузовые паллеты. Это двадцать пять тысяч пачек. Логистика уровня военной операции. Звони послу Сан-Марино. Или кто там у нас сейчас на зарплате в Париже? Мне нужен дипломатический коридор. Груз не должен проходить досмотр. Оформи как гуманитарную помощь или диппочту. Плати любые деньги, но, чтобы таможня даже не дышала в сторону нашего трапа. Миллионов десять на "смазку" должно хватить.

— Маргарет! — Вэнс остановился у окна. Город внизу сиял огнями. Его город. Его охотничьи угодья. — Закончился закон. Начинается выживание. Делай, что я говорю.

— Да, сэр.

— И еще. Гольфстрим не потянет. Золото и бумага — восемь тонн. Плюс мы с семьей и охрана. Бизнес-джет просто не взлетит с такой гирей. Готовьте Боинг BBJ. Тот, который мы переоборудовали для азиатских турне.

— Он в ангаре на техобслуживании...

— Выкатывайте! Закидай механиков деньгами, но, чтобы борт был готов к вечеру. Заправка под завязку. Полетный план до Парижа. Вылет... как только мы загрузимся.

— Мы летим в командировку?

— Типа того, Маргарет.

Он повесил трубку.

Вэнс подошел к сейфу, скрытому за панелью из красного дерева. Приложил палец. Сканер пискнул. Дверца открылась.

Там лежали пачки наличных, пистолет, паспорт. И шкатулка с фамильными драгоценностями Хелен.

Он открыл шкатулку. Бриллиантовое колье сверкнуло в свете ламп. Подарок на десятую годовщину. Полмиллиона долларов.

Капля в море. Ему нужно две тысячи таких колье.

Почему не продать акции? "Вэнс Индастриз" стоит миллиарды.

Нет. Это сразу заметят. Комиссия по ценным бумагам заморозит счета при первой же крупной транзакции. А Шаман требует активы вне системы. Черный, невидимый капитал.

Вэнс захлопнул шкатулку.

Двести пятьдесят миллионов в камнях. Двести пятьдесят в золоте. Двести пятьдесят в кэше. Двести пятьдесят в искусстве.

Он вспомнил "Ван Гога", который должен был выставляться на Сотбис.

Вэнс посмотрел на тубус с Ван Гогом. Надеюсь, ты стоишь своих денег, голландец.

Он налил себе еще виски. На этот раз выпил медленно, смакуя каждый глоток. Боль в печени ответила тупым толчком.

— Терпи, сука, — сказал он своему органу. — Скоро я тебя заменю.

Он чувствовал себя живым. Впервые за месяц. Страх исчез. Осталась только цель.

И цена.

Миллиард долларов за жизнь.

Глава 2: Паритет

Вэнс не спал. Сон был роскошью, которую он больше не мог себе позволить. Время пересчитывалось в доллары, а доллары — в граммы опухоли, которые росли, пока он бездействовал.

Он сидел за столом из черного дерева в своем кабинете. Перед ним лежало три телефона, планшет и пистолет "Зиг-Зауэр". Просто на всякий случай.

Бреннан ошибся в одном. Он сказал, что Вэнс умрет через полгода. Ричард знал: он умрет через двое суток, если не соберет эту проклятую сумму.

Прошло восемнадцать часов с момента, как Лисандер вышел из пентхауса. Вэнс не спал ни минуты.

— Код Черный активирован, сэр, — голос Маргарет в динамике громкой связи дрожал от перенапряжения. Она не спала вместе с ним. — Мы оформили бридж-кредиты под залог всех ключевых активов. Хэдж-фонды задрали ставки. Яхта "Император" пошла в обеспечение за сорок процентов стоимости. Недвижимость в Хэмптоне — за пятьдесят. Ставки грабительские, комиссия за срочность — дикая. Это ограбление, Ричард.

— Мне не нужны слезы, Маргарет. Мне нужны деньги. Цифры?

— Четыреста двадцать миллионов кэшем. Но есть проблема. Банк-«Кастодиан-Кредитс» в Цюрихе заморозил транш. Менеджер, герр Штольц, ссылается на "подозрительную активность" и требует дополнительный комплаенс. Он держит нас за горло уродец. С золотом тоже задержка. Брокеры требуют подтверждения для такой партии. Три с половиной тонны слитков — это огромная партия, Ричард. Рынок нервничает.

Вэнс сжал телефон так, что корпус скрипнул.

— Соедини меня с ним. Сейчас.

Через секунду в трубке раздался вкрадчивый, масляный голос:

— Мистер Вэнс? Какая честь. Мы крайне обеспокоены столь... резкими движениями по вашим счетам. Регулятор может задать вопросы.

— Сколько, Штольц? — Вэнс не стал тратить время на этикет. — Сколько стоит твое спокойствие и кнопка "Одобрить"?

— Учитывая риски для репутации банка... скажем, два процента за экспресс-обработку помогли бы снять вопросы регулятора.

— Восемь миллионов долларов? За один клик?

— За безопасность ваших активов, мистер Вэнс.

Ричард закрыл глаза. Восемь миллионов. Это цена двух дней жизни по прайсу Бреннана. Штольц крал у него время. Крал его дыхание.

— Слушай меня внимательно, ты, жирная пиявка, — голос Вэнса стал тихим, почти нежным. — Ты проведешь транзакцию прямо сейчас. Без комиссии. А я пришлю тебе подарок. Запись с камер наблюдения отеля "Four Seasons" в Женеве. Вчерашнюю. Ту самую, где ты развлекаешься с двумя несовершеннолетними беженками из Албании. У меня есть папки на каждого, кому я доверяю свои деньги, Штольц. Я называю это страховкой.

В трубке повисла мертвая тишина. Было слышно лишь тяжелое дыхание банкира.

— Транзакция... проведена, сэр, — голос Штольца сорвался на фальцет. — Деньги ушли.

— Умница. И забудь мой номер.

Вэнс сбросил вызов. Боль в боку не ушла, но он её игнорировал.

— Маргарет?

— Да, сэр. Подтверждение пришло. Деньги на транзитных счетах. Что с золотом? Брокеры все еще требуют штампы.

Вэнс потер виски. Боль в боку стала фоновым шумом.

— Скажи им, что это золотой запас маленькой африканской страны. Используй каналы Лисандера. Если они не примут золото без штампов, я сменю банк. Три с половиной тонны, Маргарет. Это двести сорок миллионов. Пусть шевелятся.

— Поняла. Лисандер дал контакт в Бельгии. Они берут комиссию десять процентов, но не задают вопросов.

— Делай. Что с самолетом?

— Я пнула механиков и Ваш Boeing BBJ досрочно прошёл техобслуживание и уже готов в грузопассажирской конфигурации. Он будет ждать в Тетерборо через три часа. Бортовой номер N777RV. Пилоты наши, проверенные.

— Дипломатический коридор?

— Груз оформлен как дипломатическая почта Республики Сан-Марино. Статус неприкосновенности подтвержден документально из офиса в Париже. Никакого досмотра, никакой таможни. Мы летим под двойным прикрытием.

Ричард усмехнулся. Сан-Марино стоило дешевле, чем его жизнь.

— Хорошо. Я выезжаю. Собери семью. Пусть будут готовы через час.

— Ричард... Хелен ничего не знает. Она думает, мы летим на неделю моды.

— Тем лучше. Пусть наденет все лучшее сразу. И Алису предупреди. Скажи, чтоб взяла всё. Все цацки, которые я ей дарил.

— Сэр... это обязательно?

— Выполнять!

Он сбросил вызов. Посмотрел на экран планшета. Баланс рос, но медленно. Слишком медленно.

420 миллионов. Плюс золото — еще около 240. Итого 660. Ему нужен миллиард. Не хватает еще триста сорок. Где взять остаток? Активов больше нет. Придется импровизировать на месте. Референт — торгаш. С ним можно договориться.

Он встал, чувствуя, как хрустят суставы. Подошел к сейфу, скрытому за подлинником Ротко. Набрал код — дату рождения дочери. 04052005.

Дверь щелкнула. Внутри лежали пачки облигаций, жесткие диски с компроматом и бархатные футляры.

Вэнс сгреб всё в спортивную сумку. Бриллиантовое колье, купленное на аукционе Сотбис за двенадцать миллионов. Серьги с бирманскими рубинами. "Ван Гог" в тубусе — он вырезал его из рамы еще год назад, когда были проблемы с налогами.

Это был его "страховой фонд". Фонд Судного Дня.

И этот день настал.

Хелен встретила его в холле. Она была безупречна, как всегда. Платье от Шанель, укладка, макияж. На ней было надето миллионов пятнадцать. Колье, серьги, браслеты. Она всегда носила "парадное" в поездки. Вэнс сам приучил ее к этому.

— Ричард? Маргарет сказала, у нас срочный вылет. В Париж? Почему так внезапно? У меня запись к косметологу...

Рядом стояла Алиса. Ей было двадцать. Студентка Искусств, бунтарка с платиновой картой папочки. Джинсы рваные, но сумка от Биркин. На шее — кулон с голубым бриллиантом, который он подарил ей на восемнадцатилетие. Редкий камень. Чистейшая вода. Пять миллионов долларов на шее у девчонки, которая играет в социализм.

— Мы едем в отпуск, — сухо сказал Вэнс, проходя мимо них к лифту. Кевин уже катил тележку с чемоданами.

— В отпуск? — Алиса фыркнула. — В середине семестра? Пап, у меня завтра зачет по истории искусств.

— Сдашь экстерном. Или купим твой колледж. В машину. Живо.

Что-то в его голосе заставило их замолчать. Хелен переглянулась с дочерью. Вэнс не смотрел на них. Он считал.

Они сели в "Майбах". Поездка до Тетерборо прошла в тишине. Вэнс не смотрел на город. Он перебирал варианты.

Кулон Алисы — 5 лямов. Колье Хелен — 12. Кольцо на пальце жены — еще 3. Серьги, браслеты... На них было надето миллионов сорок. Капля в море. Но эта капля могла стать решающей.

— Ричард, ты меня пугаешь, — тихо сказала Хелен, когда они подъезжали к аэродрому. — Что происходит? Это из-за SEC? Тебя хотят арестовать?

— Нет. Все хуже. Я просто решил инвестировать в... медицину.

Самолет ждал на дальней стоянке. Огромный белоснежный лайнер. Вокруг суетились погрузчики. В грузовой люк заезжали паллеты, обмотанные черной пленкой. Служба безопасности Вэнса активно руководила погрузкой.

Кевин открыл дверь. Ветер ударил в лицо шумом аэропорта и запахом керосина. Вэнс вдохнул глубоко. Запах керосина. Запах тревоги перелёта. Непредсказуемость будущего весьма напрягала.

У трапа их встретил Лисандер. Он был в легком плаще, выглядел свежим и отдохнувшим, словно только что вернулся с курорта.

— У тебя всё готово, Ричи? — спросил он, пожимая руку Вэнса. Рукопожатие было крепким, сухим. — Да, груз на борту. Пилоты получили план полета. Париж, Ле-Бурже, VIP-терминал. Там нас встретят.

— Кто?

— Ну он сказал, что он представитель Шамана. Его личный Референт. Он проведет оценку. Прежде чем начнётся лечение.

Лисандер кивнул. Вэнс повернулся к своим женщинам.

— Поднимайтесь на борт. Вылет через десять минут.

Хелен, цокая каблуками, поднялась по трапу. Алиса задержалась. Она посмотрела на отца, потом на Лисандера.

— Кто этот тип, папа? Еще один твой адвокат?

— Это мой врач, Алиса. Самый дорогой врач в мире. А теперь — марш в самолет.

В этот момент на автомобиле подъехал доктор Бреннан с медсестрой. Вэнс нанял их для поддержания стабильного состояния при длительном перелёте, их сопровождала охрана миллиардера, давая понимать, что отказ неприемлем. Все торопливо поднялись по трапу в салон.

Когда они остались вдвоем, Лисандер наклонился к уху Вэнса.

— Ты собрал миллиард?

— Шестьсот шестьдесят кэшем и золотом. Плюс камни. Плюс картины. Наберем.

— Надеюсь, Ричи. Потому что они не дают сдачу. И не берут в долг.

— Я всегда плачу по счетам.

— В этот раз счет выставила сама смерть. Не торгуйся.

Они поднялись на борт. Люк закрылся с тяжелым шипением, отрезая их от Америки, от законов, от привычной жизни.

Вэнс рухнул в кресло, пристегнул ремень. Турбины взревели, набирая мощь.

Самолет начал разбег. Ричард закрыл глаза.

Париж. Там все решится. Или он купит жизнь, или сдохнет. Третьего не дано.

Глава 3: Ангар

Ле-Бурже встретил их серым, выцветшим утром. Дождя не было, но низкая облачность давила на бетон взлетной полосы, стирая горизонт.

Boeing BBJ зарулил в дальний, "мертвый" сектор аэропорта, подальше от терминалов Dassault и Signature, где обычно парковались джеты русских олигархов и арабских шейхов. Здесь не было сверкающих стеклянных фасадов и улыбчивых хостес с шампанским. Только старые капониры времен Холодной войны и один массивный ангар из гофрированного металла без опознавательных знаков.

Турбины стихли, сменившись тонким, ноющим звоном в ушах.

У трапа ждал черный Mercedes V-Class с тонированными стеклами. Рядом стояли двое. Никакой униформы. Темные куртки, гарнитуры в ушах, руки сложены на груди в позе профессиональных охранников, привыкших ждать часами и действовать секундами.

Вэнс спустился первым. Влажный воздух пах авиакеросином и мокрым бетоном. Боль в боку, которую он игнорировал последние часы, вернулась. Стероиды выветривались. Опухоль требовала внимания, напоминая о себе тупой пульсацией под ребрами.

— Мистер Вэнс, — старший из встречающих, плотный мужчина с искривленным носом и шрамом на скуле, сделал шаг вперед. — Багаж заберем мы. Прошу следовать за мной. Семью тоже.

— Где принимающая сторона? — хрипло спросил Ричард. — Я не люблю посредников.

— Референт внутри.

Маргарет осталась в самолете. Вэнс видел её бледное лицо в иллюминаторе. Она сделала свою работу. Дальше начиналась территория, где её навыки корпоративного юриста были бесполезны.

Хелен спустилась по трапу, кутаясь в кашемировое пальто. Она выглядела растерянной. Алиса шла следом, не снимая наушников. На её лице застыло выражение скучающего презрения.

— Ричард, это не VIP-терминал, — заметила Хелен, оглядывая бетонный пустырь. — Нас не встречает лимузин?

— Нет времени на церемонии, — отрезал Вэнс. — Идем.

Они вошли в ангар через боковую дверь. За ними два его верных телохранителя, сиделка и доктор Бреннан, не очень довольный вынужденной командировкой без внятной причины.

Внутри царила стерильная чистота, странная для технического помещения. Пол был залит светло-серым полимером, который глушил шаги. Под потолком гудели мощные лампы дневного света, заливая пространство бестеневым, хирургическим сиянием.

В центре ангара стоял длинный стальной стол. Вокруг — оборудование, больше подходящее для лаборатории, чем для склада: спектрометры, весы высокой точности, сканеры, счетные машины с прозрачными корпусами.

У стола ждал человек.

— Дэмиан, — представился он. — Референт Шамана.

Высокий, в безупречно скроенном костюме-тройке угольного цвета. Белая сорочка, запонки из черного оникса. Никакой лишней детали. Его лицо было спокойным, гладким. Руки чистые, ухоженные. Он не протянул руки.

Лисандер, шедший за спиной Вэнса, с коротким щелчком открыл кейс. Охранник у входа сделал несколько снимков Хелен и Алисы на планшет. Крупным планом. Вэнс это заметил, но промолчал.

— Ричард Вэнс, — голос Дэмиана был тихим, ровным, лишенным интонаций. — Вы уложились в график. Редкость.

— Умирающие люди спешат, — Вэнс подошел к столу. — Начнем. У меня мало времени.

— Время здесь течет иначе, — Дэмиан снял с запястья часы — простой турбийон, который стоил как квартира в Париже — и положил их на край стола. — Здесь важен только вес.

Он щелкнул пальцами.

Боковая створка ворот ангара с грохотом поехала в сторону. Погрузчик вкатил паллеты, затянутые в черный пластик. Следом — ещё, с характерно просевшей подвеской. Золото.

Грузчики работали молча и быстро. Ножи вспороли пластик. На стол начали выкладывать пачки наличных. "Кирпичи" по сто тысяч долларов, стянутые банковскими лентами.

Дэмиан взял одну пачку. Провел большим пальцем по корешку.

— Серия 2013 года, — констатировал он. — Эмиссия ФРС Филадельфии. Не отслеживаются. Приемлемо.

Он кивнул помощнику. Тот начал загружать пачки в счетные машины. Воздух наполнился сухим шелестом перелистываемых купюр.

— Четыреста двадцать миллионов, — Дэмиан сверился с планшетом. — Это кэш. Теперь металл.

Второй погрузчик опустил на пол деревянные ящики с клеймом южноафриканской горнодобывающей компании. Вэнс знал эти ящики. Он сам контролировал их путь от Йоханнесбурга до Цюриха.

Дэмиан подошел к ящикам. Грузчик ломиком вскрыл крышку. Тусклый желтый блеск слитков.

— LBMA Good Delivery, — Вэнс опёрся о стол, чтобы унять дрожь в ногах. — Четыре девятки. Три с половиной тонны. По утреннему фиксингу это двести тридцать восемь миллионов.

Дэмиан достал из кейса портативный рентгенофлуоресцентный анализатор. Приложил к одному слитку. К другому. К третьему, выбранному наугад из глубины ящика. Прибор пискнул.

— Спектр чистый, — кивнул Референт. — Но вы считаете по биржевому курсу, мистер Вэнс. А я считаю по цене срочного выкупа. Минус пять процентов за логистику и переплавку.

— Переплавку? — Вэнс нахмурился. — Это банковские слитки!

— Это металл с сомнительной историей, ввезенный по дипломатической почте подставной страны, — Дэмиан даже не повысил голоса. — Двести двадцать пять миллионов. Не больше.

Вэнс сжал кулаки. Минус тринадцать миллионов. Это еще часы жизни.

— Принимай.

Дэмиан ввел цифры в планшет.

— Итого: шестьсот сорок пять миллионов. Вы обещали миллиард, Ричард. До "Паритета" не хватает триста пятьдесят пять миллионов.

В ангаре повисла тишина, нарушаемая только шелестом купюр в счетчиках. Хелен испуганно смотрела на мужа. Алиса сняла наушники, чувствуя, как изменилась атмосфера. Охранники напрягли свои бычьи шеи и сунули руки в карманы.

Вэнс тяжело вздохнул. Он знал, что этого не хватит. Он знал это с самого начала.

Он поднял с пола плоский бронированный кейс, который не выпускал из рук. Положил его на стальной стол.

— Здесь остаток.

Дэмиан открыл замки.

Внутри лежал холст, проложенный музейным картоном. "Пейзаж с кипарисами". Краски чуть потускнели, но гений Ван Гога пробивался даже сквозь ангарное освещение.

— Подлинник, — сказал Вэнс. — Экспертиза Christie’s в правом кармане. Оценка — сто двадцать миллионов.

Дэмиан едва взглянул на картину.

— Искусство — субъективный актив. Его трудно монетизировать быстро. Пятьдесят.

— Ты смеешься? Это шедевр!

— Это кусок холста, Ричард. Если вы, скажем так, не вернетесь с ЛЕЧЕНИЯ... кто подтвердит провенанс? Наследники? Пятьдесят миллионов. Или забирайте его обратно.

Вэнс скрипнул зубами.

— Дальше.

Дэмиан высыпал на стол содержимое бархатных мешочков. Рубины. Кроваво-красные камни рассыпались по стали.

— Бирманские голубиные крови. Негретые. Двадцать карат общего веса.

— Хорошие камни, — признал Дэмиан. Он взял лупу, вставил её в глазницу. — Чистота VVS1. Огранка... сносная. Сорок пять.

— Шестьдесят!

— Сорок пять, Ричард. Мы не на базаре.

Дэмиан отодвинул камни.

— Итого: семьсот сорок миллионов. Где еще двести шестьдесят?

Вэнс посмотрел на него. В глазах Дэмиана не было ни жадности, ни злорадства. Только расчет.

— У меня больше нет ликвидных активов с собой. Акции, трасты... это требует времени. Недели, месяцы. Но мы ведь бизнесмены?! Неужели не договоримся?

— У нас нет месяцев. Шаман ждет. Оплата должна быть полной. Сейчас. Или сделка аннулируется.

Дэмиан закрыл планшет. Жест был окончательным.

— Ричард, у тебя есть еще, — тихо произнес он, глядя Вэнсу в глаза.

— Что? Часы? Запонки? Это копейки...

Дэмиан медленно перевел взгляд. За спину Вэнса. Туда, где жались друг к другу две женщины.

— Нет, не копейки.

Вэнс обернулся. Он посмотрел на жену. На дочь. И начал считать.

Колье Cartier на шее Хелен. Платина, бриллианты. Уникальная работа, коллекция High Jewelry. Двенадцать миллионов. Серьги-шандельеры. Четыре миллиона. Кольцо с желтым бриллиантом. Три с половиной. Браслеты...

Он перевел взгляд на Алису. Кулон с крупным сапфиром в обрамлении бриллиантов. Пять миллионов. Подарок на совершеннолетие. Серьги-гвоздики. Каратники. Еще миллион.

Итого... почти тридцать. Все равно мало. Но это был ресурс.

— Снимите это, — сказал Дэмиан. Его голос не изменился.

Хелен вздрогнула.

— Что? — переспросила она, растерянно касаясь колье. — Вы о чем? Ричард, кто этот человек?

— Снимай, Хелен, — голос Вэнса был чужим. Скрежещущим. — Все. Колье, серьги, кольца. Живо.

— Папа? — Алиса сделала шаг назад. — Ты шутишь? Это мои подарки! Ты сам подарил мне этот кулон!

— Я сказал — снимайте! — заорал Вэнс, и в его крике был страх. Панический ужас перед тем, что сделка сорвется. — Быстро! Сюда, на стол!

Он начал срывать с себя часы Patek Philippe. Дрожащими пальцами расстегнул ремешок, швырнул турбийон на сталь. Запонки полетели следом.

Хелен заплакала. Беззвучно, истерично. Её пальцы не слушались. Застежка колье заела.

— Помоги ей, — бросил Вэнс Алисе.

— Нет, — Алиса закрыла кулон ладонью. — Я не отдам. Это моё. Пошел ты к черту, папа. Ты спятил.

Дэмиан наблюдал за этим спокойно, без эмоций.

Вэнс шагнул к дочери. Боль в боку пронзила его, но он не остановился. Он схватил Алису за плечо. Жестко. Грубо.

— Ты не понимаешь... Если я не заплачу, я сдохну. Ты хочешь, чтобы я сдох? Прямо здесь?

— Отпусти меня! — взвизгнула Алиса.

Вэнс рванул цепочку. Золото не выдержало. Тонкое звено лопнуло. Алиса вскрикнула от боли — цепочка обожгла кожу. Вэнс вырвал кулон из её рук.

— Ричард, прекрати! — закричала Хелен. Она наконец справилась с колье и бросила его на пол, словно оно жгло ей руки. — Забирай! Забирай всё! Только не трогай её!

Она стянула кольца. Серьги. Бросила их к ногам Дэмиана.

— Доволен? — прошипела она, обнимая плачущую дочь.

Вэнс собрал украшения с пола. Руки дрожали. Он высыпал горсть бриллиантов и платины на стол, поверх рубинов и наличных.

— Хватит?..

Дэмиан надел перчатку. Брезгливо пошевелил кучу пальцем.

— Лом золота, — констатировал он. — Камни без сертификатов. Вторичный рынок. Двадцать... нет, двадцать пять миллионов. Итого семьсот шестьдесят пять.

Он поднял глаза.

— Все равно мало, Ричард. Не хватает двести тридцать пять миллионов.

Вэнс почувствовал, как ноги подгибаются. Он уперся ладонями в край стола, чтобы не упасть.

— У меня... больше... ничего... нет.

— Есть, — спокойно возразил Дэмиан.

Вэнс поднял голову.

— Что?

— У вас есть они, — Дэмиан кивнул на Хелен и Алису.

Ричард застыл.

— Вы... работорговцы?

Дэмиан рассмеялся. Коротко, сухо.

— Нет, мы не торгуем людьми, мистер Вэнс. Мы торгуем обязательствами. Вы подпишете вексель на остаток суммы. Двести тридцать пять миллионов. Плюс проценты. Тридцать годовых. Срок — один год.

— Я подпишу, — быстро сказал Вэнс. — Конечно. Я все верну, как только...

— Но банку нужен залог, — перебил его Дэмиан. — Ваши активы либо заложены, либо заморожены. У вас нет обеспечения, Ричард. Кроме них.

Он подошел ближе.

— В контракте будет пункт. "Особые условия обеспечения". Если вы не вернете долг через год... или если вы решите нарушить условия "Шамана"... мы взыщем долг с ваших наследников. Но не деньгами.

— Чем? — прошептала Хелен.

— Их будущим, — Дэмиан смотрел только на Вэнса. — Их социальным статусом. Их карьерой. Их свободой. Мы уничтожим их жизнь. Аннулируем дипломы. Заблокируем счета. Создадим уголовные дела. Они станут изгоями. Пылью. Или найдем им другое применение, например работа в портовом борделе Марселя? Вариантов масса, Ричард. Если вы нас кинете, Вэнс, вы убьете их жизнь. Вы готовы поставить их на кон?

Уже бывший миллиардер посмотрел на семью. Хелен смотрела на него с ужасом, словно видела впервые. В глазах Алисы была ненависть. Чистая ненависть и непонимание!

Он закладывал их будущее. Их любовь. Но он хотел жить.

— Я подпишу, — выдохнул он.

— Ричард! — вскрикнула Хелен.

— Заткнись! — рыкнул он, не оборачиваясь. — Давай бумаги.

Дэмиан достал из папки документ. Один лист плотной, кремовой бумаги. Вэнс не читал. Он выхватил ручку и размашисто расписался внизу. Бумага чуть порвалась под нажимом.

— Сделка закрыта, — Дэмиан убрал лист. — Добро пожаловать на лечение, мистер Вэнс.

Он указал рукой вглубь ангара. Там, в тени, стоял черный конвертоплан Bell V-280 Valor. Машина без маркировки, с хищными обводами военного прототипа. Винты уже начали раскручиваться, наполняя ангар низким гулом.

— Вас ждут. Можете взять с собой четыре человека сопровождения.

Вэнс выпрямился. Он поправил манжеты рубашки, на которых больше не было запонок.

Он не оглянулся. Ни на гору денег и золота на столе. Ни на жену, рыдающую на бетонном полу. Ни на дочь, которая смотрела ему в спину.

Он шел к конвертоплану. Он купил себе шанс. Цена была чудовищной, но он был жив. А значит, он сможет все отыграть назад. Потом.

Референт повернулся к охране.

— Грузите всё на борт. Мы летим вместе с клиентом.