Времена. Потерянный элемент

От автора

Приятного путешествия, Джейн Солвати.

Июнь 2026 г

Глава 1

Мы то, что мы помним. Всё, что стёрто из нашей памяти, Считай не существовало…

Сентябрь 2010 г. Земля Кэмпбелтаун

— Эмили! Ты куда!

— Мам, Джеймс ждёт, я спешу!

— Пообедай, потом побежишь, неугомонная!

— Не могу, ты же знаешь, вечером он уезжает, а нам нужно многое обсудить!

— Опять на эти развалины собрались? И что вас так к ним тянет?

— Всё, мам, не начинай, скоро вернусь!

— Осторожней там!

— Хорошо!

Выбежала на задний двор, схватила велосипед и поспешила навстречу к лучшему другу. Хотя какой он мне теперь друг, предатель самый настоящий, не иначе. Бросает меня неизвестно насколько, и это в самый разгар летних каникул. У нас было столько планов! И что я буду делать, пока Джеймса не будет рядом? С самого детства, сколько себя помню, мы всё свободное время проводили вместе, а теперь… Что я буду делать одна в этом забытом богом и людьми месте?

Только вспомнила про улыбчивого соседа, как тут же заметила его на подъездной аллее возле моего дома. Он сидел на сидении своего велосипеда, уперев ноги о землю по разные стороны от рамы, и что-то изучал в своём телефоне.

— Привет! — громко крикнула, практически у самого уха Вуда, он даже вздрогнул от неожиданности.

— Что там такого интересного, дорогой друг, что ты не замечаешь ничего вокруг? Ой, почти стихи вышли, — засмеялась я.

— Привет, Эмили! — улыбнулся Джеймс в ответ, и поцеловав меня в щёку, быстро убрал чудо техники в карман джинсовой куртки.

— Я прикидывал примерный маршрут моего путешествия.

— А … — тяжело выдохнула, и взобравшись на своего железного коня, со всей силы нажала на педали, крикнув Джеймсу, — попробуй догони!

А дальше ноги с остервенением снова и снова жали на педали, хотелось разогнаться так, чтобы это жуткое чувство тревоги выветрилось из моей груди.

Окрестности Кэмпбелтауна расцветали в это время года. Самое начало лета выдалось сухим, июнь без дождей — это редкость, и повезло, что именно сегодня, погода благоволила велосипедной прогулке на побережье.

Любимая скала ждала нас. Все самые важные решения с Джеймсом мы принимали на ней. Как скрыть от родителей плохие отметки, как наладить отношения со сверстниками, куда пойти учиться после школы… Всё вместе, кроме этой непонятно откуда возникшей поездки.

Однажды вечером мы возвращались с соседом домой и на пути попался бездомный. Попросил у нас хлеба, а взамен несколько часов подряд рассказывал байки о неком создателе всего существующего, который от безделья и страха одиночества умудрился сотворить вселенную и всё в ней существующее. С тех пор мы бедолаги и мучаемся, а он, бездельник, наблюдает и потешается!

Конечно говорил старик совершенно иначе, красиво, но поскольку я совершенно его идеями не прониклась запоминать особо не стала. А вот Джеймс…

С той встречи Вуд изменился. Много читал, но что именно не говорил. Точнее один раз он поделился, но правда, его теории о параллельных мирах показались такими наивными. Зря, конечно, я сказала это вслух, но сделанного не воротишь. Больше Джеймс со мной своими теориями не делился, а лишь глубже погружался в них.

Время шло и каждую свободную минуту в колледже мы больше не проводили вместе, Джеймс исследовал библиотеку, а я бродила по кампусу, либо брала новый роман и найдя укромное место, погружалась в него с головой, убегая от этого мира и его проблем.

Надеялась, что, когда вернемся домой, всё наладится, но, когда вернулись, мой лучший друг остался где-то в своих нелепых мечтах и как я ни пыталась опустить его с небес на землю, ничего не выходило.

Мало того, он собрался в какую-то странную поездку. Куда едет – не говорит, зачем тоже и насколько — не знает.

Вуд мечтатель. Будем надеяться, что большой мир и его реалии быстро его разочаруют, и он вернётся домой.

В своих странных мыслях я даже не заметила, как оказалась на мысе. Полной грудью вдохнула свежий морской воздух, и невольно улыбнулась. Вот он мой дом, место силы. Больше всего в колледже я скучала именно по этой бесконечной водной глади и гордой скале, что деловито возвышалась над песчаным пляжем. Стоя на самом краю обрыва, ты чувствуешь, как ветер проникает сквозь кожу, и как будто напитывает тело энергией.

Но сейчас, даже раскинув руки в разные стороны и наслаждаясь ветряными потоками, я не чувствовала умиротворения. А всё из-за человека, что как раз слезал с велосипеда.

Джеймс оставил педального друга, бережно уложив на траву. И подошёл ко мне. Стал по правую руку и молча устремил свой взгляд куда-то за горизонт.

— О чём думаешь? — я первой нарушила тишину.

— О том, что ждёт меня там, за пределами острова. Мир огромен, а всё, что мы знаем о нём лишь из учебников и телевизионных передач.

— Но это не повод всё бросать и бежать сломя голову неизвестно куда!

— Эмили, я тебя не бросаю!

— Я этого не говорила!

— И не надо, у тебя всё на лице написано. Ты мне как сестра, я тебя чувствую, ты же знаешь, не нужно слов.

— Не нужно! Но если ты всё чувствуешь, зачем, Джеймс, зачем всё это?

— Просто… я не знаю, как объяснить, я чувствую, будто что-то или кто-то зовет меня, и я должен найти…

— Эх, Джеймс, надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, а я не сойду с ума от одиночества!

— Всё будет хорошо! — прошептал друг, и обняв за плечи, поцеловал в макушку, немного успокоив.

Два месяца спустя…

«Дорогая Эмили! Моё путешествие завершилось, я нашёл искомое сокровище! Завтра возвращаюсь. Приходи ко мне домой в одиннадцать, многое нужно обсудить. Тебя ждёт сюрприз!»

Сто первый раз перечитывала сообщение Джеймса и никак не могла прогнать глупую улыбку с лица. Подумать только, два месяца, целых два месяца мы с ним не виделись. Как же я соскучилась по лучшему другу. Без него всё в этом мире не так и буквально валится из рук.

С трудом дождалась утра, просыпалась буквально от каждого шороха во дворе, подбегала к окну в надежде увидеть Джеймса и то, как он заходит в дом своих родителей. Вуды ждали сына не меньше моего, но, как и положено приличным людям, в три часа утра спали.

Под утро удалось немного задремать, но в итоге я всё равно поднялась с постели раньше будильника.

Приняла душ, высушила и собрала каштановые, длинные кудряшки в высокий хвост, чтоб не мешались, ведь после окрашивания в салоне волосы пушились и совершенно не слушались.

Быстро влезла в любимые джинсы и рубашку, осмотрела себя придирчиво в зеркале и поняла — отражение мне не нравится. Решила, что лёгкий макияж спасёт ситуацию, скроет следы бессонной ночи. Задумано — сделано! Длинные ресницы подчеркнуты, глаза горят, но я всё равно собой не довольна. Сегодня хотелось выглядеть идеально … Вздохнула и вытащила с дальней полки шкафа тяжёлую артиллерию — новые кроссовки. Чего не сделаешь ради лучшего друга, по которому так сильно скучала!

Не знаю, что вызывало в душе столь сильное волнение : долгая разлука, или страх, что между нами больше не будет тех тёплых отношений что и раньше, ведь время многое меняет… Но не будем о грустном. Тем более, Джеймс обещал сюрприз, а он наверняка приятный. Других мне Вуд никогда и не делал.

Спустившись из спальни быстро забежала на кухню, поцеловала маму в щёку и пожелав ей хорошего дня убежала, схватив по пути сумку и жилетку.

До одиннадцати было ещё несколько часов, а на месте усидеть не могла, поэтому отправилась в кондитерскую, решила прогуляться по городу, привести нервы в порядок, да и приходить в гости с пустыми руками не хотелось. А торт либо сливочные профитроли — в самый раз. Окрылённая, буквально порхала по узким улочкам. Так хотелось закружиться в танце или запеть, но воспитание не позволило мне творить подобные глупости, просто подпевала про себя любимой мелодии, доносившейся из наушников, и иногда отстукивала ритм ногой, это всё, что смогла себе позволить, решив выплеснуть оставшуюся радость на родного человека при встрече.

У дома Джеймса оказалась через час, гордо держа на вытянутой руке йогуртовый торт с фруктами. Перепрыгнула через три ступени сразу и оказалась у заветной двери. Один глубокий вдох, медленный выдох, и я стучу. Три коротких, но уверенных удара разнеслись в тишине двора.

Поймала себя на мысли, что улыбаюсь как сумасшедшая, и сердце бьётся так же: стремительно и громко.

Дверь открыла Лесли. Внимательно окинула меня и торт тёплым взглядом, улыбнулась, кивнула в знак приветствия и жестом пригласила пройти.

— Сын только недавно вернулся, — впустив меня в дом, сообщила женщина.

«Дома!» — простучало сердце в груди и стало так тепло на душе. Я все эти долгие месяцы представляла нашу встречу, порой казалось, что она вообще никогда не состоится.

— Проходи в гостиную, милая, — предложила мама Джеймса.

Кивнула в ответ и забыв разуться широким пружинящим шагом поспешила навстречу с близким человеком. Оказавшись в просторной, светлой комнате принялась взглядом выискивать знакомую фигуру: высокого, широкоплечего молодого человека с густой копной чёрных волос, голубыми глазами и самой обворожительной улыбкой из всех существующих. Но как только мой взгляд наткнулся на искомого, сердце оборвалось и, кажется, свалилось на острые пики. Мой друг, мой самый лучший друг стоял у окна и так самоотверженно целовал неизвестную блондинку, и судя по её страстному ответу, она была совершенно не против, скорее очень даже за!

Стало так неловко в этот момент, кровь хлынула к щекам, в ушах зазвенело, руки неловко дрогнули, и, видимо, от шока выронила торт, не совладав с эмоциями. Сладость с грохотом упала на пол, размазавшись по прозрачной коробке. Настроение испортилось, опустилось ниже плинтуса на подводной лодке, и это жуткое, омерзительное чувство — я третий лишний. Быстро развернулась на пятках, чтобы уйти, но как только сделала шаг к выходу, то тут же услышала чёткое:

— Эмили, а вот и ты!

Замерла на секунду, будто вор пойманный с поличным, борясь с желанием уйти и осознанием, что с моей стороны — это будет не красиво. Поэтому сделав глубокий вдох, и натянув на губы дежурную улыбку, развернулась.

— Тут у меня небольшая оказия, — пробубнила, виновато глядя то на торт, то на Джеймса.

— Не страшно, он вполне съедобен, — подойдя ко мне и внимательно оглядев десерт, улыбнулся друг.

— Я соскучился, — взглянув на меня и широко раскинув руки для объятий, почти шёпотом добавил.

Всхлипнула, пытаясь не расплакаться от переполняющих грудь эмоций и пошла навстречу к тому, кого оказывается совершенно не знала. В голове роились вопросы: кто эта девушка? Почему Джеймс привел её в дом родителей? А как же мы?

Вся эта ситуация мне жутко не нравилась, в груди так и щемило, будто у меня отбирают что-то важное, ценное, но что именно я пока не понимаю.

Друг же явно не разделял моих терзаний, как ни в чём не бывало, крепко стиснул меня в своих объятиях, и на миг стало так тепло и спокойно, будто ничего и не произошло, и не было этих месяцев в разлуке.

— Эмили, как я рад! Я так скучал! — отстранившись и искренне глядя прямо мне в глаза, едва слышно произнёс Вуд. — Да и я, очень… — немного растерянно и не своим голосом ответила, невольно поглядывая за плечо друга, туда, где за широкой спиной скрывалась незнакомка, и всё, что открывалось моему взгляду, это прямые длинные соломенные волосы, в которых играли солнечные лучики, что попадали в гостиную, через большое окно.

Видимо, заметив мой интерес к своей подруге, Джеймс широко улыбнулся и произнёс:

— Эмили, я хочу познакомить тебя с Амьяной, моей невестой.

«Что, что он сказал?» — эхом зазвенел вопрос в моей голове. Я растерялась, кажется, даже впала в ступор, просто стояла и как дура хлопала ресницами не зная, что делать дальше и что говорить. Совершенно не такой встречи я ждала.

— Проходи, присаживайся, — вернул меня с небес на землю, родной и мягкий голос. Моргнув ещё раз, снова попыталась улыбнуться. Но, кажется, вместо улыбки получился злобный оскал, судя по озадаченному лицу друга.

Вуд, тем временем, отошёл немного в сторону и передо мной открылась она, во всей красе! Совершенная девушка, создание неземной красоты! Бесподобные изумрудные глаза, словно в них целая вселенная — буквально притягивали, заставляли нырять в них с головой. И эти бездонные озера смотрели на меня с таким изумлением, что я невольно засмущалась и снова захотела сбежать.

— Элемения? — высоким, мелодичным голосом произнесла «невеста» моего друга, а я, услышав это обращение в свой адрес, отчего-то вздрогнула, словно слышала, где-то, но забыла.

— Нет, вы ошиблись, — прочистив горло, резко ответила, и переступив через все свои эмоции, сделала шаг навстречу к девушке, протянув руку, представилась:

— Эмили Стюарт. Лучшая подруга Джеймса, и его самый близкий человек на земле!

Амьяна лишь улыбнулась в ответ, окинула моего друга странным взглядом и извинившись вышла в дамскую комнату, по пути постоянно оборачиваясь, словно изучая меня.

— Правда она совершенство! — вздохнул Джеймс, как только Амьяна скрылась из вида.

— Джеймс! — возмутилась я, — ты с ума сошёл! Кто эта девушка?

— Я же сказал, моя невеста!

— Издеваешься? Три месяца назад, когда ты собирался на поиски себя, у тебя не было никакой невесты! Где вы познакомились, когда?

— В путешествии, месяц назад!

— Вуд, ты себя слышишь? Ты знаешь её совсем ничего, а уже собрался жениться? Это неправильно, одумайся! Люди вот так не женятся, им нужно узнать друг друга получше! Вдруг она серийный маньяк!

— Эмили, прекрати, я уверен, как только ты познакомишься с ней поближе, то полюбишь так же искренне, как и я. Она просто чудо, — успокаивал меня Вуд глядя прямо в глаза с такой надеждой, будто ждал благословения с моей стороны.

— Тебе двадцать один, Вуд! Кто женится в двадцать один? А как же учеба? У нас целый год впереди!

В какой-то момент взглянув на друга я поняла, что спорить с ним совершенно бесполезно, чтобы я не сказала, какие бы аргументы ни привела… он словно околдован, очарован этим грациозным созданием, что как раз припудрило носик и направлялось к нам с Вудом. Чем ближе она подходила, тем больше обнажались её белые и ровные зубы в приветливой улыбке, от которой у меня скулы сводило. Я судорожно пыталась придумать повод, чтобы уйти от этой парочки. Мне нужно было остаться одной, всё обдумать. Найти доводы, чтобы убедить друга не совершить величайшую ошибку в жизни. Возможно подключить его родителей, но ничего дельного не приходило в голову.

Поэтому я осталась. За чаем наблюдала за Вудом и тем, как он изменился. Из исследователя превратился в какого-то адепта, пускающего слюни на совершенно незнакомую девицу. Да стройная, милая, красивая, но месяц, они знакомы месяц! Здесь явно что-то не так!

И это не так, постоянно пыталось со мной разговаривать. Причём девушка вела себя так, словно мы с ней лучшие подруги.

— Как давно вы знакомы? — поинтересовалась Амьяна, не сводя с меня глаз. Неужели ревнует? Взгляд такой изучающий…

— С самого детства, — ответил за меня Джеймс, поднося к губам руку новой знакомой и целуя.

— Мы с самого детства знакомы, росли в соседних домах, Эмили мне как сестра, — добавил Вуд, с улыбкой глядя на меня. Этот взгляд был таким родным и знакомым, что захотелось стукнуть этого несносного мальчишку чем-то тяжёлым, чтобы перестал творить глупости и пришёл в себя наконец! Ну нравится тебе девушка, отлично, встречайтесь год, другой, узнайте друг друга получше и только потом на регистрацию брака, никто не будет против, но вот так скоро… необдуманно. Глупость!

— И когда свадьба? — решила поинтересоваться, вдруг через пять лет, а я панику развела.

— На следующей неделе в понедельник. А после мы с Джеймсом уедем в свадебное путешествие, — озвучила Амьяна мой приговор, взглянув на Вуда с той же теплотой, что и он смотрел на девушку. На миг я даже прониклась этим взглядом и поверила в искренность чувств.

Но всё равно поперхнулась чаем, когда дошёл смысл её слов.

— Как в понедельник? Сегодня же четверг! Осталось всего три дня! Как всё успеть подготовить?

— Не переживай, дорогая, — попытался успокоить друг, — мы уже всё организовали, вот твоё приглашение.

— А как же твои родители, что они скажут?

— Родители не против, им очень нравится Амьяна.

— Но мне нечего надеть! Нет ни одного подходящего платья! Джеймс, клянусь, приду на твою свадьбу в джинсах! Одумайся пока не поздно!

— Приходи, ты же знаешь, они тебе очень идут, — искренне улыбнулся друг.

— Боже! — выдохнула я, уронив лицо в ладони. Всё как будто жуткий сон, и я не понимаю, как его прекратить. Как проснуться, вырваться из этого кошмара.

— Не переживай, родная, всё будет хорошо, — погладив меня по руке, прошептал Джеймс, а я едва сдерживала слёзы.

— Надолго? — хрипло поинтересовалась, открыв лицо и глядя прямо в глаза лучшему другу.

— Что именно? — переспросил он.

— Надолго вы уезжаете в путешествие, нам нужно вернуться в колледж через две недели?

— На год, — выпрямив и без того идеально ровную спину сложив руки в замок на столе, ответила за Джеймса Амьяна, широко мне улыбаясь.

Я лишь мгновение смотрела в голубые, обрамлённые густыми чёрными ресницами глаза друга, и понимала, что сейчас разревусь. Но мне так не хотелось, чтобы Амьяна увидела мои слёзы, только не она, поэтому резко поднялась со стула, и выбежала из гостиной, не оборачиваясь на зов лучшего друга.

В душе творилось что-то неописуемое. Впервые в своей жизни я боялась заглядывать в новый день, ведь там, в этом близком и совершенно неизвестном будущем, я останусь совсем одна.

Глава 2

— Эмили, милая, к тебе пришли! — донёсся с первого этажа голос мамы.

Тут же подскочила с кровати, пригладила волосы и поспешила вниз. Вот уже несколько дней я безуспешно ждала Джеймса, очень хотела с ним поговорить, достучаться, но друг был настолько занят подготовкой к свадьбе, что все мои предложения игнорировал, на сообщения отвечал кратко: «да», «нет», «не знаю», «позже», «может быть».

Вот и слонялась по дому из угла в угол, не находя себе места и придумывая, как эту катастрофу, под названием свадьба, предотвратить. В груди всё кипело, выворачивалось наизнанку, казалось, мне не хватит слов, чтобы достучаться до безнадежно влюбленного человека, но я не теряла надежды.

«Как можно вот так жениться на первой встречной? Джеймс, ты раньше не влюблялся ни разу, никогда прежде! А тут сразу под венец, не понимаю! Мы же не в романе живем! Ну нравится тебе девушка, встречайся с ней, никто не осудит, зачем так кардинально?» — проговаривала про себя, сбегая по лестнице. К беседе я готовилась пару дней, у меня столько аргументов, что дорогой друг — держись!

Но какого же было моё удивление, когда в гостиной на светлом угловом диване с чашкой горячего чая, облокотившись о спинку и закинув ногу на ногу, сидела Амьяна. Она внимательно осматривалась по сторонам, и в момент, когда я вошла, как раз изучала нашу с Джеймсом фотографию, что стояла на журнальном столике. Нам с Вудом на этой фото по семнадцать лет, мы только закончили школу и узнали, что поступили в колледж. Поэтому такие счастливые стоим на любимом пирсе обнявшись и широко улыбаемся снимаем сами себя на новенький полароид, подаренный Джеймсу родителями на окончание школы. Три с половиной года прошло с того момента… Даже и представить себе не могла, что всё так изменится в одночасье.

— Добрый день! — прочистив горло, произнесла я, оторвав гостью от созерцания семейных фото. Что ж, может это и к лучшему, что Джеймс не пришёл, всё, что думаю — озвучу этой разлучнице!

— Здравствуй, Эле… Эмили, — оговорившись, поздоровалась Амьяна, широко мне улыбнувшись. Так, словно мы с ней старые подруги.

— Я хотела с тобой познакомиться поближе, ведь скоро мы станем одной семьей, — поставив чашку с чаем на журнальный столик, и грациозно поднявшись, чарующим голосом, произнесла гостья.

— Сильно в этом сомневаюсь! — прищурив взгляд и скрестив руки на груди в тугой замок, раздраженно ответила я.

— Отчего же, дорогая? Вы с Джеймсом очень дружны, близки, как брат и сестра. Завтра я стану его женой, и мы будем много времени проводить вместе. Конечно, многое изменится, но поверь, эти перемены тебе понравятся.

— Сильно в этом сомневаюсь! — зачем-то снова повторилась я, не меняя позы и немного отступая. Вдруг осознала, что все мои аргументы куда-то испарились. Желание поставить эту выскочку никуда не пропало, но я сильно растерялась, совершенно не представляя, как это сделать, и понимая, что просто не могу наговорить ей грубостей. Ненавидела себя за такую слабость.

— Оставь Джеймса в покое! — дрожа, прорычала сквозь зубы, пытаясь выглядеть максимально воинственно и понимая, что это все мои аргументы. В следующий раз буду записывать всё, о чём думала, чтоб не растеряться в самый неподходящий момент. Глупо, конечно отчитывать человека по листу вырванному из тетрадки, но эффективно.

— Эмили, ты многого не понимаешь… — делая шаг ко мне навстречу и виновато улыбаясь, выдохнула девушка.

— Всё я понимаю! Ты околдовала его, и отбираешь у меня единственного друга!

— Нет, это не так! Друга у тебя никто никогда не отберёт, между вами ничего не изменится!

— Да? А мне кажется, что всё уже изменилось! Вы ещё даже не поженились, а Джеймс уже вычеркнул меня из своей жизни!

— Это не так!

— Так!

— Эмили, пожалуйста, выслушай меня, мне нужно кое-что тебе рассказать, это важное и многое объяснит…

— Амьяна, прости, но у меня нет ни сил, ни желания тебя слушать, пожалуйста, уходи! Я хочу побыть одна. Завтра у меня сложный день!

— Хорошо, если ты так хочешь, я уйду. Только одна, просьба, пожалуйста. Я принесла платье, на завтрашнюю церемонию, оно для подружки невесты... У меня здесь нет родных, и я не знаю, успеет ли брат приехать на праздник. Я знаю, что он делает всё возможное, чтобы успеть, но есть обстоятельства… В общем, Эмили я хотела попросить тебя быть моей подружкой невесты… Но если ты откажешься, то я пойму.

Да, вот тут мне стало совсем мерзко на душе. Мало того, что теряю лучшего друга, так и превращаюсь в монстра! Так нельзя. Дала себе несколько мысленных оплеух..

— Хорошо, завтра я буду в нём, — не поднимая глаз, ответила Амьяне, с трудом сдерживая слёзы от переполняющих душу эмоций.

Сама не знаю почему так реагирую. Ведь всё же логично, однажды, Джеймс должен был найти свою вторую половину и жениться… да, но почему тогда так тяжело, если ожидаемо? Нет ответа.

Завтра после церемонии Джеймс уедет и останусь лишь я, книги, велосипед и пирс, наше с ним место. А через пару недель и этого не будет, ведь начинается учебный год…

За оставшийся день Джеймс так и не объявился. Я то злилась на него, то волновалась. Заснула с трудом уже практически под утро. Вставала по будильнику, разбитая.

Вытащила из шкафа платье в чехле, что вчера так заботливо принесла Амьяна и решила рассмотреть, хоть что это за зверь такой. Вечером так и не удосужилась. Казалось, что если открою, надену, то всё, обратной дороги не будет. А утром поняла, что её итак нет. Мои бесконечные смс практически все остались без ответа, только зря деньги потратила. Дома Джеймс появлялся только поздней ночью, а утром уходил слишком рано, так что последний шанс что-то изменить оставался только на самой церемонии. Открыто испортить её я не смогу, если сделаю больно Вуду, то боюсь окончательно потеряю друга. В общем нужно как следует обо всём подумать. А пока, раз обещала Амьяне прийти в платье подружки невесты, то нужно соответствовать. Нельзя подвести друга в столь важный для него день.

Расстегнула молнию чехла и ахнула от удивления. Платье небесно-голубого цвета сияло и переливалось на свету. Осторожно дотронулась до мягкой ткани, она словно шёлк заскользила под пальцами. Затаив дыхание достала это чудо. Длинное в пол, на тонких бретельках, лёгкое и такое приятное на ощупь… Никогда не носила ничего подобного, всегда отдавала предпочтение удобной и практичной одежде. Захотелось увидеть себя в чём-то подобном. Узнать, какого это быть женственной, красивой, такой же как Амьяна.

Да и если уж терять друга, то во всеоружии!

Вспомнила, что где-то в шкафу на одной из верхних полок у меня лежали белые босоножки со стразами с выпускного. Ничего другого мало-мальски похожего на туфли у меня не нашлось. А босоножки как-никак на каблуке.

Спустя пятнадцать минут стояла перед зеркалом и не могла поверить своим глазам. Девушку напротив совершенно не узнавала. Оказывается, у меня есть талия и грудь, ну я, конечно, знала, что есть, но не представляла, что всё это можно так выгодно подчеркнуть.

— Эмили, ты готова? Пора выходить, такси уже ждёт! — позвала мама.

Ещё раз взглянула на себя в зеркало, поправила распущенные волосы, что длинной волной спадали по плечам, и отправилась на свадьбу лучшего друга.

Узнав, где будет проходить церемония, я пришла в бешенство. Джеймс выбрал для свадьбы наше с ним место, нашу скалу, наше место силы!

Надо сказать, что хоть я и злилась, но оценить окружающую обстановку смогла. Моё любимое место преобразилось до неузнаваемости. Та же скала, величественно возвышающаяся над водной гладью, но только сейчас на ней установили высокую арку, украшенную цветами, чертополохом и белыми лентами. Перед аркой установили двумя линиями из нескольких рядов белые стулья, между линиями пролегла дорожка из лепестков белых роз, ведущая от арки к большому белому шатру. Шатер из лёгкого белого тюля установили на равнине для основного праздника. Так красиво, волшебно. Даже не представляла, что моё любимое место может стать таким сказочным.

И хоть я по-прежнему злилась на Джеймса, понимала, что места для свадьбы лучше и не придумаешь. Только ты, любимый человек, что смотрит прямо в самую душу держа за руку от этой красивой арки и на всю оставшуюся жизнь. Это прекрасно. Как бы я хотела, чтобы в моей жизни случилось что-то подобное.

Гости постепенно собирались на скале и рассаживались на места. Мама последовала их примеру. Мне захотелось оказаться сейчас максимально далеко от торжества, но вместо этого пришлось идти в шатёр и изображать довольную жизнью подружку невесты. Анна и Катрина уже стояли у выхода ведущего к дорожке из лепестков роз, и ждали только меня. Девушки выглядели волшебно, в платьях похожих на моё, но их были короче и пышнее.

Джеймса и Амьяны нигде не было. Сдержанно поздоровалась с присутствующими. Не успела задать Анне ни единого вопроса, как ко мне подошёл высокий мужчина и протянул маленький букет, такой же, какие были у остальных подружек невесты.

— Эмили! — констатировал он, явно раздраженно.

— Да, — глядя на мужчину в строгом костюме во все глаза, кивнула я. Лицо не знакомое. Явно не из местных.

— Я Ричард, ведущий на свадебном вечере. Краткий инструктаж, поскольку обычный вы пропустили!

— Но я…

— Неважно! Всё потом, на оправдания сейчас совершенно нет времени. Вы с Анной и Катрин сейчас выходите из шатра и становитесь в ряд друг за другом, слева от арки. Смотрим на гостей и широко улыбаемся, не на похороны пришли. Вам Амьяна отдаст букет, когда будет произносить клятву, поэтому не спим, ждём, когда его забрать. После клятв, обмен кольцами и поцелуй. Далее поздравляем молодых фотографируемся. Уже после получите от меня остальные инструкции, уже не успеваем.

— Хорошо, — потупив взгляд, быстро ответила я, искренне желая телепортироваться из этого места в какую-нибудь волшебную страну.

И вот, наконец все на своих местах и мир вокруг как будто затих в предчувствии бури. В эту самую минуту с улицы донеслись чарующие звуки волынки и барабана. Сквозь лёгкие взметающиеся на ветру занавески увидела, как уверенным шагом от шатра в сторону арки направились трое: волынщик, барабанщик в национальных костюмах и дьякон. Мужчины синхронно ступив на цветочный ковер плавно перемещались по нему, а вместе с ними над скалой разливалась прекрасная мелодия, и достигая обрыва отрывалась от земли и неслась куда-то вдаль, над морской гладью.

Слёзы навернулись на глаза, когда под куполом шатра появился Джеймс. Улыбнулся присутствующим, и заметив меня нахмурился. Подошёл, взял за руку и повёл за собой к выходу из арки. Поставил первой, туда, где положено стоять главной подружке, поцеловал в щёку, подмигнул и вышел из шатра. С высоко поднятой головой прошёл по ряду мимо гостей, и встал справа от арки, рядом с нашим бывшим одноклассником, Питером, видимо, он его шафер.

Боже, я даже не задумалась о том, что кто-то должен им быть на свадьбе лучшего друга. Какая же я эгоистка!

Джеймс улыбнулся мне, подмигнул, и я невольно улыбнулась ему в ответ сквозь слёзы, видя в красивом мужчине всё того же соседского мальчишку, с которым играла часами на пролёт, лазила по деревьям, читала на заднем дворе… Но всего этого больше не будет, между нами постоянно будет кто-то третий. И как только я подумала об Амьяне, зазвенели маленькие колокольчики, и ведущий буквально выгнал меня из шатра. Анна и Катрин следовали за мной. А я шла на не сгибающихся ногах к импровизированному алтарю и чувствовала себя так странно. Словно кто-то больно ударил мне по животу, выбил весь воздух и желание жить. Только улыбка друга и умоляющий взгляд заставляли меня двигаться вперед и наигранно улыбаться сквозь рвущиеся наружу слезы.

Когда все подружки невесты наконец заняли свои места, Ричард оповестил присутствующих о появлении невесты, и все затихли, в ожидании. Амьяна буквально выплыла из шатра, заставив окружающих открыть рты от изумления.

Никогда прежде не видела такой красивой невесты, хотя она скорее походила на фею, которая сошла прямо с книжной страницы. Миниатюрная, изящная. На голове венок из живых цветов, длинные соломенные волосы раскинулись кудрями по плечам. Корсетное платье из гипюра и бисера без рукавов, подчеркивало узкую талию и расходилось лёгкими прозрачными лентами в пол, скрывая под собой пышную юбку. Никаких украшений на шее, руках, пальцах, только сине-зеленая накидка, накинутая через плечо в цвет килта Джеймса, и заколотая серебренной булавкой. Так красиво.

Амьяна словно не ступала по ковру, а парила над ним, приближаясь к жениху, который, как только увидел свою невесту сразу забыл обо мне и неотрывно следил за приближающейся к арке девушкой.

Я же наблюдала за другом, за тем, как он как будто дышит своей избранницей, возможно это и есть она — настоящая любовь? Мне было так обидно в этот момент и завидно, ведь вот так на меня никто никогда не смотрел…

Амьяна, тем временем, дошла до арки, у которой её ждал не только жених, но и дьякон.

Церемония началась. И чем дольше священнослужитель говорил, тем меньше я его слышала, всё расплывалось, воздуха не хватало, так и хотелось схватить Джеймса за руку и убежать с ним на край света, но это неправильно, у него должна быть своя жизнь, семья, не сможет же он вечно быть рядом со мной, поддерживать, понимать. Это ты одиночка, Эмили, а он любит эту жизнь, мир, он активный. Ты вечность готова просидеть за книгами и путешествовать по вселенной в своих фантазиях, а Джеймс всегда мечтал сделать это наяву. Хватит быть камнем на его шее, отпусти, если любишь и ценишь, то отпусти! — убеждала себя, чувствуя, как по щекам одна за одной скатываются крупные слёзы. Даже не заметила, как прошла церемония, и присутствующие гости зааплодировали. Молодые поцеловались, обменявшись кольцами и став мужем и женой.

Затем были объятия, много объятий и поздравлений. Долгая фотосессия, на которой Ричард снова заставлял меня улыбаться. Честно старалась, но, кажется, больше выходил злобный оскал, чем улыбка. В общем, на фотосессии я не осталась в стороне, но, когда всё закончилось и гости направились к шатру, мне просто необходимо было взять паузу, пару минут тишины. Мне нужны были силы, хотя бы чуть—чуть, чтобы выстоять этот день. А где брать энергию, как не вместе силы? Направилась к краю скалы и устремила взгляд вдаль. Здесь было так хорошо и спокойно. Опустилась на траву, руками коснулась земли, почувствовав, как от неё идёт тепло и, кажется, она понимает, зачем я здесь. Солнце ещё высоко, но уже устремилось к горизонту, и мне отчего-то вдруг захотелось отрастить крылья, раскрыть их, подняться на ноги, оттолкнуться и полететь вперёд, чувствуя лишь ветер и ничего больше. Никакой пустоты в груди. Откуда она взялась вдруг, почему? Кажется, пока Джеймс был рядом я не понимала на сколько одинока и как сильно нуждаюсь в любви. А теперь, он уходит и я остаюсь один на один со своим одиночеством и мне страшно, ужасно страшно…

— Эмили! — раздался возмущенный крик Ричарда за спиной.

— Ну сколько можно! Вы нужны на празднике, а я вместо того, чтобы его проводить, трачу время на ваши поиски.

— Да, простите, я задумалась…

— Вы моя дорогая не задумались, вы ведёте себя эгоистично по отношению к друзьям! И что это за внешний вид! Что вы сделали с платьем?

— Ничего, всё в порядке. Сейчас траву с подола сниму и сразу приду.

— Будьте так любезны! Сейчас будем фотографировать невесту с подружками, так что поспешите и у вас тушь потекла.

В шатре уже во всю царило праздничное настроение. Волынщик с барабанщиком переместились сюда вместе с гостями и задавали атмосферу. Гости расселись за столы и поднимали бокалы за молодых. А я привела себя в порядок, стойко выдержала очередную фотосессию и уныло ковыряла в тарелке, хотелось поскорее оказаться дома, в своей комнате, упасть на кровать, предаваться унынию, пока не надоест, а зная себя — надоест мне не скоро.

— Эмили, не хочешь потанцевать? — совершенно неожиданно позвал Джеймс. Мягко улыбнулась ему в ответ, отрицательно покачала головой и продолжила изучать содержимое тарелки.

— Вы видели, какой красавчик сейчас в шатер вошёл? — заговорщицким тоном произнесла Анна. Девушка сидела за соседнем столом и пыталась произнести это так, чтобы услышали только подруги, но, видимо, она слишком уж впечатлялась незнакомцем, поэтому услышали все, кто сидел в трёх метрах от неё. Все незамужние, да и не только, девушки сразу принялись озираться по сторонам в поисках прекрасного незнакомца. Наш городок не большой, поэтому практически всех знойных красавцев каждая девушка знала в лицо, а тут, свежая кровь!

— Говорят, это брат невесты! — продолжила всех просвещать Анна. Она долгое время была влюблена в Джеймса, и поэтому искренне ненавидела меня, думая, что мы с ним пара. Зато на свадьбе моего лучшего друга смотрела на меня с видом победителя, явно злорадствуя. А теперь, кажется она нашла себе новую жертву — брата Амьяны. Что ж, удачи ей во всех начинаниях.

Все девушки за соседними столиками начали активно перешептываться и хихикать, параллельно выискивая красавца глазами.

Да, Амьяна же говорила, что на свадьбе должен присутствовать её брат. Интересно… И он не против всего этого бесчинства? Отдал свою сестру за первого встречного? С ним решительно нужно пообщаться, может он тоже против этой свадьбы или хотя бы поможет мне уговорить Джеймса не бросать учебу, уехать с Амьяной они могут и через год, когда друг получит диплом!

Да, я так загорелась этой идеей, привлечь на свою сторону единомышленника, что откинула с колен салфетку и решительно поднялась, план казался блестящим. Раз родители Джеймса и моя мама не нашли аргументов, которые привели бы друга в чувство, пусть это сделает брат Амьяны, поговорит с ней, а она и со своим беспечным молодым супругом!

Бегло пробежала взглядом по гостям за накрытыми столами, пытаясь отыскать того, кто мог бы оказаться братом Амьяны. Найти его среди присутствующих не сложно, всех местных я знала. Не заметив явных красавцев за столами, я принялась выискивать нужного мне человека на танцполе. Но и здесь никого, может на улице? И только я собралась выйти из шатра, как заметила высокого, темноволосого, незнакомца, что стоял ко мне спиной возле стола молодых. Он обсуждал что-то с Амьяной, периодически оглядываясь в зал, словно кого-то искал. Амьяна взволнованно ему отвечала, хватала за руку, будто сдерживая. Наблюдая за этой картиной, даже забыла куда шла. Что-то внутри меня оборвалось, резко, до боли под рёбрами. Застыла, не в силах оторваться от идеальной осанки, широких плеч, тонкой талии незнакомца. И только решила, что пялиться вот так издали не прилично, и собиралась подойти познакомиться, как Амьяна меня заметила. Девушка нервно улыбнулась, потом перевела сияющий взгляд на брата, и с лёгким кивком головы в мою сторону, что-то сказала красавчику.

Зазвучала красивая мелодию. Я нервно сглотнула, когда незнакомец замер, его широкие плечи напряглись и через паузу он медленно обернулся. Пару секунд тёмно-серые, глубокие как ночь глаза с нескрываемым волнением выискивали кого-то в толпе, пока не встретились с моими.

Не знаю почему, но под этим пристальным взглядом почувствовала себя абсолютно раздетой, словно мужчина заглянул в самую душу и увидел все до единой мысли. Это так странно, смотреть на совершенно незнакомого человека и, не видеть никого вокруг. Мир вокруг растворился, исчез. Музыка, гости, шатёр — всё померкло. Остался только взгляд, полный боли, смятения, надежды, что проникал в самую душу и не позволял даже моргнуть, чтобы не спугнуть мгновение.

«Дыши, Эмили!» — приказала себе, когда осознала, что в груди всё сдавило и вот эти игры в гляделки становятся неприличными, даже Амьяна одернула брата за руку, когда он попытался шагнуть в мою сторону. Заметила растерянность в мужских глазах и опустила взгляд в пол, почувствовав как полыхнули мои щёки. А когда снова подняла голову, чтобы ещё раз взглянуть этот прекрасный мираж, запомнить, его уже не было. Как и Амьяны.

— Дорогие друзья! — совершенно неожиданно заговорил Ричард в микрофон.

— Наши молодожены приглашают всех на улицу, они подготовили для присутствующих сюрприз, будем ловить букет невесты, а затем нас ожидает фаер шоу!

— Ура! Вау! — заголосили гости один за другим и принялись покидать просторный светлый шатёр. На улице смеркалось, но солнце пока не опустилось за горизонт, окрашивая небо и воду в яркие сине-фиолетовые краски. А там, где небо касалось воды, вдоль линии горизонта растянулся ярко-оранжевый солнечный луч. Само же солнце, огромным белым диском стремилось свалиться в воду.

Амьяна стояла на пирсе вместе с Джеймсом. Они обнимались и о чём-то перешептывались. А я, то смотрела на лучшего друга, то невольно пробегалась взглядом по присутствующим, пытаясь среди них, вновь увидеть эти сумасшедшие темно-серые глаза, в которых было столько всего.

— Итак, просим всех незамужних девушек выстроиться в шеренгу вот тут, — скомандовал ведущий, проведя воображаемую линию вдоль шатра рукой.

Незамужних, желающих эту ситуацию исправить оказалось довольно-таки много. В одну линию все конечно не помещались, поэтому более бойкие девушки, а иногда даже и женщины, буквально силой отвоёвывали себе место впереди. Не спорю, до всей этой кучи-малы у меня ещё мелькнула мысль поучаствовать, но после увиденного, нет — увольте!

— А вы замужем, или настолько не верите в любовь, что даже не хотите дать ей шанса появиться в вашей жизни? — раздался низкий и такой бархатный голос за моей спиной, что по рукам даже мурашки пробежали. А следом за голосом, на мои плечи лег пиджак, ещё хранивший тепло и лёгкий цитрусовый аромат хозяина.

Медленно обернулась через правое плечо и тут же окунулась в арктический лед серых глаз, который буквально притягивал, заставлял тонуть и биться сердце чуть быстрее. Это был он, высокий, темноволосый незнакомец, скорее всего брат Амьяны.

Да, Анна не соврала, он действительно… не красив, нет, он идеален. Глаза, губы, нос, брови, скулы, всё словно высечено из мрамора и абсолютно совершенно. Никогда прежде не встречала такой красоты, только Джеймса, но в глазах друга невозможно было утонуть, а здесь…

— Нет, я в этот раз пропущу… — осторожно ответила на вопрос незнакома, чувствуя, как щёки пылают от смущения.

— Почему же? — встав со мной в одну линию, поинтересовался он.

— Рано, может быть через год, когда получу диплом… И Джеймсу бы не мешало, его получить…

— Но разве одно мешает другому?

— А разве нет? — искренне удивилась я. Мама всегда говорила, что сначала нужно выучиться, а потом уже и на мужиков засматриваться. Она повторяла мне это изо дня в день, особенно, когда мы с Джеймсом вместе проводили время, очень боялась за мою честь. Но когда поняла, что мы просто очень близкие друзья и между нами нет романтических чувств, успокоилась. Но святую истину о мужчинах вбивать в меня не перестала. Кажется, это настолько отпечаталось у меня на подкорке, что я не представляю себе, как можно иначе.

— Элемения, — тихо произнёс незнакомец и неуловимым движением взял мою руку в свою. А я опешила от этого простого и такого тёплого жеста, да ещё и имя это, такое знакомое и такое пугающее одновременно.

— Простите, вы меня с кем-то путаете, — осторожно освободив свою ладонь из мужской, прочистив горло, прошептала я, и попыталась немного отойти в сторону. Рядом с этим человеком так странно себя чувствовала. Хотелось одновременно убежать, не оглядываясь и снова дотронуться до руки, вот так просто и тепло.

— Эмили, прости я… — начал он, но в этот момент ведущий начал обратный отсчёт. На счет три, два, один, Амьяна изящно, но уверенно запустила свой букет невесты в вечернее небо. Казалось время на миг замедлилось. Заходящее солнце окрасило белые розы в алый цвет, и перевернувшись несколько раз вокруг своей оси, букет стремительно полетел вниз, я замерла, когда поняла, что он летит в мою сторону. Но даже боялась пошевелиться под пристальным взглядом незнакомца.

Ещё бы немного и букет попал прямо в руки к миссис Лани, слишком активной вдове, не теряющей надежды снова обрести счастье в браке, она буквально неслась за ним, но мужчина, с серыми глазами и бархатным голосом, одним ловким движением руки схватил букет прямо перед её носом и протянул мне. Я даже не поняла, как цветы оказались в моих руках. Жутко растерялась глядя то на них, то в серые глаза напротив, то на улыбающегося Джеймса и строго смотрящую на своего брата Амьяну.

— Спасибо, — только и смогла произнести, чувствуя, как сердце слишком стремительно бьётся в груди.

— Не за что! Ещё увидимся, Эле… Эмили, — улыбнувшись произнёс он, и поцеловав мою руку, ушёл.

«Даже не представился!» — вдруг поняла я. Но оглянувшись не увидела незнакомца среди гостей, которые уже собирались в круг на фаер шоу.

Шоу оказалось чудесным, смотрела на него с восхищением, но мысли отчего-то всё время возвращались к букету, что был у меня в руках и мужчине, подарившему его.

Анна смотрела на меня весь вечер голодной львицей, и я уже не представляла куда деваться от её пристального взгляда.

Поскольку брата Амьяны я так больше и не увидела, решила подойти к невесте и узнать хотя бы имя прекрасного незнакомца, да и пиджак не плохо бы вернуть владельцу.

Шоу закончилось, но как только я собралась подойти к новобрачным, меня опередил фотограф. Ему чем-то приглянулся закат, и он возжелал сфотографировать на его фоне влюбленную пару, всех остальных попросив выйти из кадра.

— Так, отлично! Вы очень красивая пара! — раздавал похвалы пожилой мужчина, фотографируя новобрачных с разных сторон.

— Фотографии будут потрясающими! — восхвалял своего гения фотограф, то присаживаясь на корточки, то подпрыгивая с камерой, то поправляя накидку Амьяны через плечо.

— Так, а может ближе к краю скалы, чтобы было ощущение, что вы парите? — предложил бойкий старичок.

Джеймс кивнул, взял под руку Амьяну, и они направились в сторону обрыва. Сердце на миг пропустило удар, сама не знаю почему. Просто стало не по себе. Невольно сделала шаг в сторону друга и его жены. Потом ещё один. И вроде ничего плохого не происходит, фотограф выставляет молодых для удачной фотографии, а мне тревожно.

— Да, красиво, — констатирует фотограф, рассматривая на экране дорогого фотоаппарата свою работу, — но солнце немного засвечивает жениха. Можно перекрыть лишний свет, но для этого нужно стать ближе к краю…

— Да, хорошо! — тут же согласился Джеймс, Амьяна безропотно последовала за мужем и они снова встали на позицию, но настолько близко к обрыву, что я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Джеймс, — произнесла тихо, практически одними губами, но друг будто услышал меня сквозь крики гостей и музыку, и обернулся. В его глазах читалась такая уверенность, теплота. На губах промелькнула лёгкая улыбка, и в этом момент моё сердце окончательно оборвалось, ведь земля под ногами молодых дрогнула, оба пошатнулись. Крайняя часть скалы, то место где стояли Джеймс и Амьяна, стремительно оборвалась и полетела куда-то в пропасть.

Джеймс в последнюю секунду и успел оттолкнуть Амьяну, а сам…

— Джеймс! — не своим голосом закричала я и бросилась к обрыву. Не знаю, что руководило мной в этот миг, но то, что я чуть не прыгнула вслед за другом, поняла лишь тогда, когда на моей талии сомкнулись чьи-то крепкие руки и сопротивляющуюся, визжащую оттаскивали от края бездны, что поглотила моего друга.

— Нет, нет, нет! — кричала я не своим голосом, вырываясь из рук неизвестного, который никак не хотел отпускать.

Глава 3

Бродя по пляжу из стороны в сторону, словно кошка в клетке, думала, что сойду с ума, в ожидании хоть каких-то новостей. Джеймса искали десятки людей. Друг находился в холодной воде больше двух часов, и с каждой минутой тишины дышать становилось труднее. Мои лёгкие горели, будто это меня поглотила ледяная пучина и не отпускает. Нервы были на пределе. Хотелось упасть на песок, впиться в него когтями и реветь. Но если я поддамся порыву, значит надежды больше нет, как и веры в спасение лучшего друга.

«Лучше бы он уехал, чем вот так...»

— Господи, верни его живым и невредимым и я отпущу Джеймса, не буду против его брака с Амьяной, отъезда... только пусть он живёт и будет счастлив...

Но в ответ всё та же безнадёжная тишина. Никаких новостей. Вместо них лишь дикий, животный страх, который никак не могла унять. В сердце, глубоко под рёбрами пока пылала надежда, что ещё секунда и я снова обниму своего друга.

Все гости столпились на пляже и безумно раздражали, особенно раздражала Амьяна. У неё без вести пропал любимый человек, муж, а она холодна словно статуя. Будто ничего и не произошло.

Лесли с мистером Вудом утешали, поддерживали друг друга и в их глазах я видела ту же надежду, что и в своём сердце. А когда три часа спустя, Джеймса всё же нашли, я думала, что умру на месте. Спасатели извлекли бездыханное тело из воды и сказали родственникам, что друг мёртв.

Мёртв! Как такое может быть, ведь это всё нереально, правда?

Не помню, как оказалась дома, как уснула или плакала всю ночь, помню только эту ужасную, изнуряющую боль под рёбрами, съедающую душу изнутри. Помню счастье, ушедшее безвозвратно, небо, звёзды, улицу на которой жила много лет, и никак не могу забыть мальчишку, с которым была неразлучна. А сейчас, что осталось сейчас? Сколько понадобится времени, чтобы оставить в прошлом такой большой отрезок жизни, столь сильное чувство? Я всю жизнь ощущала себя белой вороной, словно что-то в этом мире не так, словно я не отсюда. Мне всё казалось серым, пустым. Лишь Джеймс удерживал на этой планете, мы ведь так похожи, оба упавшие с луны однажды ночью и застрявшие на Земле навеки вечные. Теперь я здесь совсем одна, одна против целого мира!

Похороны завтра в три, а у меня до сих пор не хватает сил признаться себе в том, что друга больше нет и никогда не будет рядом.

— Джеймс, Джеймс, Джеймс! — словно молитву шептала снова и снова, раскачиваясь из стороны в сторону, сидя на кровати и надеясь, что все эти сказки о загробной жизни правда и друг меня слышит, вот-вот явится в комнату в виде бестелесного духа и всё объяснит. Порой, казалось, что я чувствую его присутствие в спальне и вот-вот увижу в сумраке ночи.

Часы на тумбочке отмерили пять часов пять минут, вот оно столь долгожданное и жуткое утро, эта ночь измучила, высосала все соки без остатка беспощадно и жадно, словно голодный вампир.

Мама тихо прошла по коридору и вопреки сложившемуся семейному обычаю даже не заглянула в мою комнату, видимо, сдалась ещё вчера, осознав своё бессилие в разговоре о неизбежном. Да и я не знала, как помочь, утешить и дать сил, которых нет. Она пережила нечто подобное лет десять назад, когда отец ушёл из семьи, но он не умер, а просто исчез из нашей жизни, и она в любой момент могла встретить его на улице, хотя думаю, эта мысль не могла согреть холодными и одинокими ночами брошенную женщину.

Глаза слипались, но каждый раз, как закрывала их, сразу возникала яркая картина — бездыханное тело лучшего друга на песке.

Циферблат на часах показывал пять десять утра, за окном дышала кромешная тьма, а на кухне шуршала мама, видимо, ей не спалось, и она спустилась, чтобы приготовить завтрак. Пять минут, прошло всего пять минут, с тех пор, как я смотрела на часы в последний раз, а чувство такое, что за эти мгновения прошла целая жизнь и все её я провела в аду.

Устав ворочаться из стороны в сторону, сползла с кровати. Собрав волосы в небрежный пучок на макушке и натянув старые тренировочные штаны, отправилась к маме в столовую, совершенно не хотелось оставаться одной. Элеонора, заметив поникшую дочь, вымученно и сочувственно улыбнулась, но не сказала ни слова, за что я была бесконечно ей благодарна. С таким трудом старалась не думать о Джеймсе и предстоящем прощании с ним.

На кухне пахло кипячёным молоком и кофе, настенные часы продолжали отмерять секунду за секундой, приближая к новой, неизвестной до этого дня жизни. Всё тело ныло, болело, а момент не унимался, бежал вперёд, унося далеко в прошлое прожитый миг, в котором больше не осталось чего-то ценного, важного. Оставалась только надежда, что всё сон, я вот-вот проснусь, и всё встанет на свои места.

Долго распределяла воздушный, немного подгоревший омлет по большой белой тарелке, стоявшей передо мной, но съесть так ничего и не смогла.

— Эм,— неожиданно, вырвал мамин голос из забытья,— иди поспи ещё немного, до десяти, целых четыре часа, у тебя вид… усталый, надо отдохнуть... если это возможно.

— Да, ты права, — согласилась с ней, — пойду, попробую, если это вообще возможно.

Отодвинув тарелку, поднялась из-за стола и отправилась наверх, страстно желая исполнить просьбу матери.

Но как только моё измученное тело упало на кровать, я будто провалилась в вязкую пелену сна.

Вот она пугающая дорога на кладбище к последнему приюту друга детства. Дождь успокоился, раздев деревья ещё больше и бросив их одежды людям под ноги. Листья так беспомощно хрустели, ломались от тяжести шагов и взлетали вверх, что не могла думать ни о чём, кроме них. Удивительно, так быстро наступила осень, ещё вчера всё дышало летом, а сейчас… Всё пожелтело и опало буквально за ночь. Словно весь этот мир решил сгинуть в одночасье.

Весь путь показался очередным испытанием нервов на прочность, ведь мы с мамой не сказали и слова друг другу, мысли путались, витали где-то далеко, и я совсем не думала о предстоящем событии, о чём угодно: листьях, холоде, обеде, ровной морской глади, но только не о нём.

— Джеймс, милый мой Джеймс! — шептала еле слышно, украдкой глядя на друга.

А вот и его ледяная и прекрасная супруга, стоит как ни в чём не бывало среди этой скорбной черноты, на лице ни единой эмоции, каких-либо чувств... радости, боли, словно каменная статуя, сошедшая с одной из здешних могил. Она так величественно выделялась из всей этой серой массы, что даже дух захватывало, вокруг девушки как будто сияние и едва заметные крылья за спиной. Тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение. Сама не знаю почему, ненавидела Амьяну всей душой, за это спокойствие, равнодушие, в то время как всё внутри меня разрывается на части и кричит от боли, она так торжественно спокойна! Ненавижу её, за то, что забрала моего единственного друга! Если бы он не оттолкнул её, то мог бы выбраться сам и был бы сейчас жив!

Люди по-прежнему толпились вокруг какой-то безликой, серой массой, пыталась вглядеться в лица, но никого не узнала, всё расплывалось перед глазами, сливалось в какое-то чёрно-бежевое пятно, похожее на чудовище, что легло на землю и дышит... дышит... дышит. Кто-то плакал, но пробежав взглядом, я никого не нашла, все перешёптывались, глядя на вдову и только Джеймс и его жена во всём этом сумасшествии были абсолютно спокойны. Но этот рёв, словно ребёнок кричит, беззащитный, маленький малыш, которого хочется обнять, пожалеть… Но где он? Так странно, тревожно, холодно, очень холодно…

Всем сердцем желая исчезнуть, раствориться вместе с росой, подошла ближе и встала с Амьяной бок о бок. Не могу сказать, что она уловила в моём взгляде, но только взглянув в мою сторону, улыбнулась, расправила крылья и взлетела в высокое небо, оставила нас с Джеймсом вдвоём, насколько это было возможно среди этой толпы. Широко раскрытыми глазами посмотрела ей вслед, подумала, что что-то не так, но что именно не поняла.

— Джеймс, — испуганно прошептала я, понимая, что оказалась слишком близко к гробу и несмело вглядываюсь в едва знакомые черты лица друга.

— Милый мой, что же случилось, как это произошло? Почему ты вдруг решил оставить меня? Бросить? Как буду жить без тебя? Как смогу смириться с мыслью, что ты не рядом, что тебя больше нет?

— Джеймс, — требовательно шептала, не замечая, как делаю ещё один шаг, чтобы оказаться ближе к нему. Тело, незаметно для головы, склонилось над тем, кто ещё вчера был моим другом. Горячие слёзы покатились по щекам, упав на плечо, которое всегда находилось рядом, когда сердцу становилось плохо. Мысли душили, терзали, ведь память воскрешала столько разных картин из нашего с ним детства. Память рождала Вуда смелым, сильным, смешным, неуклюжим, живым! Вот мы малышами играем в песочнице, вот купаемся в заливе, и Джеймс как старший брат учит меня плавать. Вот празднуем наши дни рождения в один день, поедаем мороженое втайне от родителей в парке на скамье...

— Джеймс, — повторила, — ты всегда будешь со мной, навсегда останешься в мыслях, сердце...

Я как маленькая девочка рыдала и еле сдерживалась, чтобы с криком не броситься к другу на грудь и не начать обнимать его. В этот момент ужас охватил душу настолько, что перестала плакать, думать и, кажется, даже дышать...

Джеймс открыл свои голубые, как небо глаза, и смотрел на меня, причём не просто смотрел, его пухлые, бледные губы растянулись в виноватой улыбке, как бы успокаивая взглядом и говоря, что всё хорошо.

— Так, я сошла с ума! — промелькнула неясная мысль в голове и не веря в происходящее, отскочила от ожившего мужчины, словно от кипятка, способного обжечь до самых костей. Зажмурилась, пытаясь стряхнуть, словно пыль промелькнувшую галлюцинацию. Вся жизнь стремительно пронеслась перед глазами, лёгкие обдало холодом и стало нечем дышать. Сердце словно испуганная лошадь стремительно набирало обороты, пытаясь вырваться из оков тела, больно ударяясь о грудную клетку. Всё вокруг потемнело и закружилось как карусель.

Немного придя в себя и неуверенно приподняв веки, снова взглянула на друга, который опять оказался мёртв, его глаза закрыты, а сам он тихо и смиренно лежал в своей вечной постели.

Набравшись смелости и вытирая вспотевшие от волнения ладони о подол платья, снова подошла к покойнику на несколько шагов, стараясь не обращать внимания на трясущиеся от страха ноги и не только. Меня знатно лихорадило, как никогда прежде. Глубокий вдох и ещё несколько шагов вперёд. Замерев совсем близко к Вуду, принялась внимательно всматриваться в застывшие черты его лица. Оно было безмолвно и неподвижно. Но как? Почему?

— Джеймс...— практически беззвучно прошептала.

— …ты сводишь с ума, мне кажется... ты жив, смотришь на меня, слышишь! Почему это не может оказаться правдой, разве ты не хочешь жить? Как я мечтаю, чтобы ты сейчас поднялся и сказал всем, что это лишь глупая шутка, розыгрыш и пошёл домой вместе со мной. Джеймс, милый, пожалуйста, пусть это будет шуткой, вставай, пойдём домой, я ведь так люблю тебя, ты слышишь? Разве я много прошу? Да, я знатно поколочу тебя за подобные шутки, и, возможно, тебе понадобится травматолог, но только не умирай! Джеймс, пожалуйста... не умирай... — шептала снова и снова словно заворожённая, будто была уверена, что он слышит и вот-вот исполнит мою просьбу. Через секунду опять стояла окаменелая и не смела дышать. Страх парализовал полностью, превратив в статую, сковал лёгкие ледяною рукой так, что кричать при всём желании не могла. Голубые глаза снова смотрели прямо в самую душу, но на этот раз их хозяин не улыбался, взгляд стал строгим и осуждающим, словно я мешаю и должна поскорее уйти. Мои ноги как заколдованные медленно отступали всё дальше от слишком живого мертвеца, но глаза никак не могли от него оторваться, словно в ожидании прыжка голодной пантеры в диком лесу. Он по-прежнему смотрел прямо на меня и провожал взглядом каждый шаг. Стало совсем не по себе, захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, только бы не видеть всего этого.

— Неужели кроме меня никто больше не заметил? Только я? Я одна сумасшедшая? — но оглядевшись по сторонам, обнаружила, что никто почему-то не смотрел в нашу сторону, все были заняты разговорами или просто боялись, так что выяснить, на самом ли деле медленно схожу с ума, оказалось невозможным. Амьяна громко засмеялась, вернув меня с небес на землю. Девушка окликнула присутствующих и начала рассказывать анекдот.

Я опешила от подобного поступка. Оказалась совершенно не готова слышать этот бред и снова обернулась к Джеймсу. Как он мог выбрать её, ту, что даже слезинки не проронила о потере любимого супруга?

Какой ужас, пока я разглядывала присутствующих, друг сел в своей вечной постели и по-прежнему сверля меня взглядом, подзывал к себе правой рукой, как будто хотел что-то сказать. Быстро взглянула на Амьяну и поняла, что она видит это, и так хищно улыбается, что в груди будто остановилось сердце от страха и паники.

Резких грохот, оборачиваюсь и вижу, как Джеймс выбрался из гроба, уронив его, и широкими шагами направился в мою сторону.

Не в силах больше выносить этот кошмар, я закричала как ненормальная, каким-то не своим голосом. Присутствующие посмотрели на меня как на сумасшедшую, а мама, осуждающе глядя, прошептала:

— Дорогая, проснись!

Вздрогнула и резко открыв глаза обнаружила себя в своей постели.

Сердце буквально грохотало в груди, слёзы стекали по щекам. Руки онемели и совершенно не слушались.

— Сон, это всего лишь сон! — успокаивала я себя, но выходило не очень убедительно. Паника никак не отступала.

На будильнике было всего шесть тридцать. Проспала всего ничего, а такого насмотрелась, словно вся ночь прошла. Принялась активно дышать, чтобы избавиться от наваждения, и не заметила, как снова провалилась в сон.

Оставшееся на отдых время в полудрёме куда-то шла, что-то искала, билась в стену и каждый раз просыпалась, понимая, что кричу.

— Когда же, наконец, расцветёт! — мечтала вырываясь из этих кошмаров, которые приходили сразу, как только закрывались глаза, спрашивала у самой себя. Густая темнота вокруг пугала и мучила. Страшно было подниматься с пастели и оставаться в ней. К счастью, утро всё же наступило, принеся с собой не только свет, но и какую-то надежду, пусть глупую, пустую, но всё же она неожиданно зародилась груди.

Тусклый солнечный свет, чудом пробравшийся сквозь низкие дождевые тучи и не до конца закрыты шторы, медленно наполнял комнату, спускаясь с потолка на светло-зелёные обои, отражаясь в большом зеркале и зарываясь в уютном и тёплом ковре, цвета весенней травы, рядом с моей кроватью. В окно стучал мелкий дождь, словно просясь в сумрак комнаты, принося с собой пронизывающий холод, от которого не спасало даже большое ватное одеяло. Поднялась с кровати, завернувшись в него, и подошла к тяжёлым шторам, чтоб полностью освободить от оков ночи спальню.

Утренний пейзаж за слегка запотевшим окном, почему-то привлёк внимание. На дереве посреди лужайки, листва покрывалась первым золотом, да и все дубы на нашей улице и многих других оказались поцелованы приближающейся осенью. Земля, в некоторых местах укрылась опавшими листьями, разноцветным ковром прошлого, которое ещё вчера казалось чем-то близким и настоящим. Люди спешили мимо по дорожкам, каждый по своим делам и им совершенно не было дела до того, что кто-то вчера покинул планету, надеюсь, что в поисках лучшей жизни, где-то ещё.

Часы на тумбочке всё не унимались, с большой скоростью меняя цифры на своём лице. И вот уже десять тридцать.

— Надо одеваться, надо идти. Надо! Надо! надо…— приказала самой себе. Раскрыла шкаф и поняла, что выбор одежды не велик. Взяла единственное чёрное платье и натянула на осунувшееся тело. Проходя мимо большого зеркала, неожиданно заметила чёрную тень, и даже немного испугалась, но потом поняла, что это всего лишь я: с синяками под глазами, сгорбленная, серая, со спутанной кипой волос на голове:

— Это всего лишь я!

Представила, что похороны впереди и перед глазами сразу воспроизвелся ночной кошмар. Захотелось проявить малодушие и не пойти, но поняла, что просто не смогу простить себя после этого.

Спустилась вниз. Мамы дома не оказалось. Стало совсем не по себе. Взяла пальто, зонтик, обулась и вышла на улицу. По-прежнему моросил мелкий дождик, от этого совсем тоскливо на душе.

Позвала маму, но она не отозвалась. И тут я заметила её возле дома Вудов. На Лесли не было лица. Она явно не сомкнула глаз этой ночью. Мама утешала её. Мне захотелось тоже поддержать эту сильную женщину.

— Как вы, Лесли? — подойдя к маме Джеймса, поинтересовалась я.

— Сносно, спасибо дорогая, — низким голосом ответила она, — спасибо Амьяне, поддерживает меня, без неё не знаю, чтобы делала, — добавила Вуд, кивнув в сторону молодой вдовы, что активно обсуждала что-то с пришедшими родственниками.

Не знаю, что произошло, но только поймала себя на мысли, что в душе как-то слишком пусто, такая тишина, словно я умерла вместе с лучшим другом. Не осталось даже неприязни к его жене, только тишина, словно даже сердца больше нет в моей груди.

— Доброго дня, Элеонора, Эмили! Нам пора, — оповестила Амьяна, подойдя к нам и устало улыбнувшись.

Удивительная девушка, выглядит так, будто ничего страшного в её жизни не произошло. Будто она не потеряла горячо любимого супруга. Только небольшие тени залегли под глазами, а так…

«Кто ты такая, Амьяна, и любила ли моего друга?»

Только подумала об этом, как девушка тут же посмотрела на меня и взяв под руку потянула за собой.

— Эмили, я уеду практически сразу после похорон, слишком тяжело здесь находиться, воспоминания, не реализовавшиеся надежды, всё это очень тяжело дается… Но прежде, мне нужно с тобой поговорить, есть кое-что важное… Ты должна знать…

— Амьяна, — сухо ответила я, высвобождая свою руку из цепких пальцев вдовы, — я не готова сейчас, прости. Я бы очень хотела тебя поддержать, но, пожалуйста, позволь мне пройти через это и если после у меня останутся силы, то мы обязательно поговорим.

— Хорошо, — улыбнувшись ответила девушка и оставив меня в одиночестве, отправилась к Вудам.

В церкви была сама не своя. С волнением смотрела на гроб стоящий на постаменте. Всё время присматривалась к лучшему другу, пыталась увидеть в его бледном лице хоть какую-то жизнь. Иногда даже казалось, что вижу, как поднимается его грудная клетка, словно он дышит.

Дьякона почти не слышала увлеченная своими наблюдениями и попытками желаемое выдать за действительное.

Потом дали слово родственникам и друзьям. Многие не остались в стороне, всходя по очереди на трибуну и рассказывая о том, как относились к моему другу и как жаль, что он так рано покинул землю.

Лесли практически ничего не смогла толком сказать, настолько её поглотило горе, но слово взял её муж, мистер Вуд, и проводил сына в последний путь стихами:

— Под небом просторным у звезд на виду Меня схороните, когда я уйду. Я радостно жил и с судьбою в ладу, И пусть, когда лягу в гроб, На камне напишут: такой и такой Нашёл под плитой здесь последний покой Моряк после странствий вернулся домой, Охотник спустился с троп. *

Затем спустился с пьедестала, подошёл к Джеймсу и поцеловав его в лоб, отправился утешать жену, что едва стояла на ногах. Я же так и не нашла в себе сил, чтобы хоть что-то сказать о лучшем друге, и проститься с ним. Просто сидела, смотрела на Вуда, пытаясь найти в душе хоть какие-то эмоции, кроме бесконечной черной дыры, что кажется поглощала весь свет вокруг.

Последней выступила Амьяна, все такая же сдержанная и грациозная.

— Любимый, — низко, но громко произнесла девушка, и посмотрела прямо на меня, — я верю, что это только начало большого пути, в котором ты обретешь истину, найдешь себя! Мы обязательно встретимся там, где впереди целая вечность и всю эту вечность будем счастливы и неразлучны. До встречи!

Девушка демонстративно смахнула скупую слезу и спустившись с пьедестала направилась к Джеймсу и поцеловав его в губы направилась на своё место. Церемония была окончена.

Ровно в три часа мы вышли из церкви и пешком отправились на кладбище Килкерран вслед за волынщиком.

Здесь всё было как во сне. Редкие опавшие листья, шуршавшие под ногами, промозглый и холодный дождь, та же безликая серая людская масса, что растянулась по всей дороге и двигалась за гробом под угнетающие звуки волынки и звон колокольчика. Только у меня в груди никаких чувств. По-прежнему пусто. Амьяна шла впереди и постоянно оглядывалась, то ища меня взглядом, то кого-то ещё.

Оказавшись, наконец, в нужном месте в назначенное время, я осталась в стороне, не решаясь подойти ближе. Слишком ярко перед глазами стояла картина из сна, где Джеймс ни мёртв ни жив… Пытаясь отвлечься от пугающих мыслей, я начала осматриваться по сторонам. Все те, кто ещё вчера сочинял торжественные речи, покупал подарки, спешил поздравлять Джеймса и Амьяну с бракосочетанием, сегодня большим чёрным пятном столпились на этом холме вокруг гроба, в котором лежал прекрасный незнакомец, чьи руки сковала вечность.

Лесли была вне себя от горя, отец Джеймса тоже, а вдова держалась довольно-таки бодро. Высоко поднятая голова, подрагивающие ресницы, белоснежный платок, которым она промокала слёзы, которых я не видела. Игра? Но зачем. Понимаю, если бы мой друг был богат, но у него ничего нет…

«Значит так, либо я вижу подвох там, где его на самом деле нет, либо …»

Пришло время прощаться с лучшим другом. И тут я поняла, что его сейчас опустят в эту сырую землю, закапают и я больше никогда его не увижу. Странная паника волной хлынула из центра живота, и я поняла, что если не прощусь с ним сейчас, то не смогу этого сделать больше никогда! Но гроб закрыт, а мне жизненно важно увидеть его ещё раз. Убедиться в том, что его сердце действительно не бьется. Не знаю, откуда взялась смелость или может это была глупость, отчаянье, не важно, но я решительным шагом направилась к гробу, под удивленными взглядами присутствующих. Мельком заметила брата Амьяны в толпе. Он смотрел на меня не отрывая своих невероятных глаз, и был напряжён, словно перед прыжком.

Трясущиеся руки сами легли на крышку гроба, и решительно подняли её, хоть это оказалось не так легко. Позади раздались вздохи и осуждения, но мне было всё равно. Я жадно всматривалась в лицо Вуда и всё отчетливее вспоминала свой сон. Открытые голубые глаза, что смотрят мне прямо в душу. Но то сон, а в реальности, моего лучшего друга больше нет. Зачем я здесь, что ищу?

Стояла, вглядывалась в это бледное лицо, опущенные ресницы, и так хотелось коснуться густых, зачёсанных назад волос, но вместо этого я всхлипнула и почувствовала, как горячая слеза скатилась по щеке полетев куда-то вниз.

— Это немыслимо, Джеймс! — прошептала я, и потянулась своей дрожащей рукой к его. Только коснулась бледной кожи и вздрогнула, ведь она была такой… тёплой… Сердце тревожно забилось в груди, перевела взгляд на лицо друга, но оно словно высечено из камня, не дрогнул ни единый мускул. И в этот самый момент, тёплая кисть друга будто коснулась меня в ответ, словно Джеймс провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. А после, его рука съехала с широкой, бездвижной груди и замерла, упав вдоль тела.

Что произошло? Я словно закаменела изнутри, отошла на несколько шагов, а потом безумная паника охватила каждую клеточку тела. Я настолько оказалась сломлена всей этой ситуацией, что не заметила, как сошла с ума? Мне мерещится то, чего нет. Пульс набатом бил в голове, меня затошнило, пошатнуло и я поняла, что больше ни секунды не смогу находиться здесь. Слёзы градом хлынули из глаз, и сама не поняла, почему бегу неизвестно куда-то, не разбирая дороги, кажется, в сторону леса. В голове была только одна мысль: прочь как можно дальше от этого ужасного места! Бежала задыхаясь, и из последних сил, не обращая внимания на знакомый низкий мужской голос, зовущей меня по имени где-то вдали. Всё не имеет значения, лишь бы забыть то, что как мне казалось, видела. Не важно во сне или наяву. В конечном счёте силы оставили тело; я споткнулась обо что-то твёрдое, упала на землю лицом и дала волю чувствам, заревев в голос.

Где я была, кем в этот момент? Сложно понять и представить, всё настолько спуталось и переплелось в голове, что она словно вовсе не принадлежала мне больше.

Не знаю, сколько времени провела там, на грязной листве под пронизывающим дождём, без чувств. Помню только, что стало невозможно холодно и темно. Беспамятство поглотило разум, не могла здраво оценивать происходящее вокруг. Оглядевшись по сторонам, попыталась понять, где я, но почти ничего не увидела, глаза опухли от слёз, жутко болела голова.

Вид вокруг пугал и тревожил: огромные деревья, возвышающиеся над головой, история которых наверняка насчитывала не одну сотню лет, камни, всюду растущие из земли, словно кто-то раскидал их хаотично, старые покрытые мхом, — хотя бы понятно, где север, — почему-то подумала я, снова закрыв глаза всего на секунду, чтобы было не так больно вискам.

Тревога и страх, словно живое существо дышало за моей спиной громко, часто, изматывающе. Хотелось кричать, бежать прочь от этого места, но сил не было, даже на то, чтобы просто подняться. Жуткие картины рождались в голове, окутывая и поглощая волю целиком без остатка.

Сознание расплывалось и сквозь туманную дымку исчезающего мира, кажется, я услышала странный шорох. Он раздался вдали и частично вернул мысли в реальность, выдернув из одного кошмара и с новой силой окунув в другой. Тело тут же напряглось, превратившись в огромное ухо, пытаясь услышать и понять, что происходит вокруг. Непонятный шум еле-еле доносившийся из-за ропота дождя и карканья ворон постепенно нарастал, становясь чётче, яснее. Что это было? Кто-то приближался? Едва уловимый хруст веток слышался всё отчетливее, ближе ко мне. Я настолько устала бояться, плакать, что, казалось, страх растворился в пустоте, которая с большой скоростью росла в груди. Что бы это ни было или кто бы это ни был, мне почему-то не страшно, более того, с каждым новым хрустом, как будто спокойнее и теплее на душе. Ещё мгновение и нежное прикосновение чьих-то холодных и мокрых рук растеклось теплом по запястью, а сознание полностью растворилось в вязком и таком притягательном сумраке.

* Роберт Льюис- Завещание

Глава 4

Два дня спустя.

Эмили, дорогая, выйди, пожалуйста, хотя бы поешь! Тебе сегодня на автобус, а ты сидишь в этой комнате безвылазно уже несколько дней! Так нельзя, доченька! Уедешь на несколько месяцев, а мы даже толком не поговорили с тобой.

— Мам, я иду, правда, дай минутку!

— Эмили, это уже как минимум восьмидесятая минутка! Выходи, иначе мне придётся ломать дверь!

Да, и правда, моё заточение затянулось. Если бы не колледж, ни одна сила на свете не заставила выйти в этот унылый мир. А так, нужно отправляться в путь. Может, вдали от дома, я, наконец-то, смогу хоть немного прийти в себя? Забыть прошлое, или убедить себя в том, что его вовсе не было. Всё сон!

Вещи давно собраны, чемодан мирно ожидал своего часа у входа. Удивительно, но эта монотонная работа, будто успокаивала. Складываешь футболку, шовчик к шовчику, джинсы штанина к штанине и, как будто легче дышится.

Может и учёба отвлечет от всего этого безумия? Книги часто похищали меня у реальности, в них гораздо интересно, чем здесь. Учёба тоже увлекательный процесс. Вот только в колледже тоже всё будет напоминать о лучшем друге. Столько лет вместе в этих стенах.

— Вот, дорогая, твой любимый салат из фруктов, — накрывая на стол, пояснила мама, пятью минутами позже, когда я, наконец, собралась с силами и спустилась.

— Спасибо, — нехотя ответила ей, и присела за стол, понимая, что сегодня, как и вчера совершенно нет аппетита.

— Джон опять заходил, волновался, всё ли у тебя в порядке. Он как принёс тебя позавчера, так и просидел у кровати несколько часов к ряду, пока Амьяна не позвонила и не позвала его куда-то. Такой приятный молодой человек. Не первый день пороги обивает, а ты даже не удосужилась выйти к нему и поговорить, спасибо сказать, в конце концов. Где бы я тебя искала, если бы не он?

— Прости, мам, не было ни сил, ни желания. Я исправлюсь, честно!

— Поздно, дорогая, Джон с Амьяной должны были уехать вчера, у них там какой-то срочный вопрос на родине. Какой молодец, не бросает сестру в тяжёлую минуту.

«Скатертью дорога» — подумала про себя, и в очередной раз зевнула. Бессонные ночи до добра не доведут. Ну а как спать, если каждый раз, как закрываешь глаза, сразу кошмары!

— Мам, а что ты делаешь, когда плохо спишь? — попыталась перевести тему, ведь все разговоры о жене Джеймса и её брате меня жутко раздражали.

— А что? Ты плохо спишь?

— Да, последние дни мучают кошмары, сил нет!

— Ох, ты бедное моё дитя. Подожди, сейчас! — забеспокоилась мама и скрылась в гостиной. Через пару минут вернулась с большой пластиковой аптечкой. Порылась там основательно и с довольным видом извлекла коробочку с лекарством.

— Вот, держи, мне невролог прописал, зопиклон. Говорит помогает при нарушении сна. Я сама так и не пробовала, испугалась побочных действий: головокружение, головная боль, сонливость, спутанность сознания, галлюцинации… и что-то ещё, всё уже не помню. Но срок годности не вышел, так что ты вполне можешь пользоваться, только инструкцию прочти, я уж и не помню, как их принимать.

— Спасибо.

— Ты вещи то хоть все собрала? Во сколько у тебя автобус?

— Через полтора часа. Вещи готовы, осталось только переодеться в пригодную для путешествия одежду и можно отправляться в путь.

— Ты шутишь. Я бы уже на вокзале с чемоданом стояла, а ты тут вилкой в тарелке ковыряешь! Лекарства хоть какие-то взяла с собой, вдруг что?

— Да, ты же мне ещё две недели назад целую аптечку закупила, я её в чемодан и положила.

— Ох, девочка моя, — подняв на меня серые и влажные глаза, выдохнула мама.

— В жизни всякое случается, и сейчас тебе больно, но поверь мне, однажды это пройдет. Просто не зацикливайся на плохом, постарайся найти свет в конце тоннеля, и я уверенна, ты будешь самой счастливой на земле!

— Спасибо, мам, — дрожавшим голосом ответила я, и поднявшись со стула подошла и обняла ту, что всё время заботиться обо мне. Да, в самые страшные моменты она как будто теряется и наблюдает со стороны, будто привыкая к новым обстоятельствам, но потом…

— Я люблю тебя мама, не скучай тут без меня.

— И я люблю тебя, дорогая. Поспеши, а то не успеешь на автобус, а там на поезд опоздаешь…

Забрав свои вещи и вдоволь на обнимавшись с мамой, я поспешила на автовокзал.

В пути до Глазго мне предстояло провести больше четырёх часов. Загрузив свой чемодан в багажное отделение, я решила воспользоваться мамиными таблетками и хоть немного поспать.

В инструкции указано: средняя терапевтическая доза составляет семь с половиной миллиграммов внутрь на ночь, в случаях тяжёлой бессонницы дозу можно увеличивать до пятнадцати, а раз прочитала я это уже перед самым отъездом, для верности приняла сразу по максимуму. И только автобус тронулся с места, как я сразу выключилась.

— Девушка, де-ву-шка! — сквозь сон услышала я, кто-то тряс меня за плечо. Вроде только уснула, и кому вдруг понадобилась? Глаза открыла с большим трудом. Будто в них песка насыпали. В голове так странно всё звенело, перед глазами раскачивалось в разные стороны, словно я на корабле.

— Да, что-то случилось? — прикрывая рот рукой, чтобы зевнуть, поинтересовалась я у грузного, рыжеволосого мужчины, с густой рыжей бородой и маленькими зелеными глазками.

— Мы прибыли, пора выходить, — по-доброму ответил мужчина.

И действительно. Я осмотрелась по сторонам. Автобус стоял на месте и был абсолютно пуст. Никого, только я.

— Извините, — прочистив горло ответила и принялась подниматься с кресла. Вообще не понимая, как так быстро пролетело четыре с половиной часа дороги?

Меня немного пошатывала. Голова звенела. С трудом ориентировалась на местности, хоть и была здесь уже не первый раз. Одна впервые.

Заметила знакомую кофейню и решила, что нужно выпить кофе, чтобы хоть немного взбодриться, а потом уже на поезд до Эдинбурга.

Но как только подошла к кофейне и уже потянулась к дверной ручке, заметила в стеклянном дверном отражении большие вокзальные часы. Обернулась и ахнула, осознав, что безбожно опаздываю на поезд.

Сердце ёкнуло, а потом резко забилось в груди. Куда пропали целых сорок минут, что должны были быть в запасе?

— Нет, не может быть, не может быть! — шептала, оглядываясь по сторонам в поисках кратчайшего маршрута на вокзал.

Мыслей не было, ни единой мысли в голове, только какой-то первобытный инстинкт, что гнал вперед.

Впереди внезапно нарисовалась оживленная двухсторонняя дорога, что отделяла меня от вокзала. Снова взглянула на часы, три минуты до отправления поезда. Нужно было пройти метров сто пятьдесят вправо до пешеходного перехода, но времени на это совершенно не было, да и мой поезд уже объявили, как отправляющийся с первого пути.

Наплевав на все правила и чувство самосохранения, мельком взглянула направо, потом налево и дернулась вперед через дорогу. Мне нужно было успеть на поезд. А машины вроде далеко. И только моя нога ступила на нагретый солнцем асфальт, что отчётливо ощущалась через тонкую подошву кроссовок, как почувствовала, что на левом запястье сомкнулась чья-то крепкая рука. Неизвестный схватил меня, сильно дернул на себя, и я даже крикнуть не успела, не то чтобы осознать случившееся. Через мгновение раздались резкие гудки машины, визг тормозов и неприятная брань водителя.

— Чуть не сбил, — прошептала я, находясь в шоке. Пытаясь прийти в себя и унять быстро бьющееся сердце, несмело открыла глаза.

— Да, — тихо ответил низкий и очень знакомый голос, и только сейчас я осознала, что чьи-то сильные руки, стальной хваткой сплелись на моей талии. Незнакомец оказался довольно высоким, широкоплечим. Пришлось приподнять голову, чтобы взглянуть в глаза моему спасителю. Но и это не помогло, солнце сияло как раз над его макушкой, оставляя лишь очертания моего героя. Голос мужчины нежный, бархатный… точно слышала его раньше, но где? Судорожно пытаясь вспомнить, почему этот человек кажется мне знакомым, немного осмотрелась по сторонам, чтобы глаза отдохнули от яркого солнечного света и перестали слезиться.

Оказалось, мы по-прежнему стояли посреди улицы. Незнакомец без стеснения обнимал меня на глазах сотен прохожих, так нежно и заботливо, что ноги подкашивались. Хотя скорее они подкашивались из-за чуть не сбившего меня автомобиля. Я ведь чудом не погибла… Но, несмотря на все напасти, ощущения в животе казались приятными и до боли знакомыми, словно всё это уже было.

— Ты в порядке? — тихо поинтересовался мужчина.

— Да, — только и смогла вымолвить я, больше ни единого слова, никак не шло на ум.

— Поезд Глазго — Эдинбург отправляется с первого пути в девятнадцать часов пять минут… — донёсся женский голос со стороны вокзала, и я тут же вспомнила, почему чуть не попала под колеса автомобиля. Резко высвободилась из рук неизвестного, схватила чемодан за ручку и рванула через дорогу в том же месте, но на этот раз мне повезло — я успела пробежать как раз перед плотным потоком машин, и рванула вперед к вокзалу. По лестнице буквально взлетела, даже не заметив тяжести чемодана. Ворвалась в здание и в панике стала метаться по просторному холлу, пытаясь понять, куда бежать.

Нашла необходимый указатель и рванула в указанную сторону. Молнией пронеслась по перрону, расталкивая прохожих и сбивая их с ног.

В последний момент добежала до своего вагона, и остановилась перед открытыми дверьми, чтобы достать из кармана билет и тут меня как холодной водой облили...

— Джон, — прошептала, замерев перед открытой дверью вагона с билетом в руках. — Там на дороге, меня спас брат Амьяны. Но что он делает здесь?

— Эмили Стюарт! — внезапно окликнули меня, и я машинально обернулась. Передо мной обнаружились неизвестные, четверо мужчин. Трое невысоких, упитанных, в полицейской форме, а четвёртый, такой необычный... Высокий, худой, с впалыми щеками, длинным острым носом и настороженными тёмно-курьими глазами. Худощавый тоже был в форме, но какой-то необычной, я прежде подобной не встречала, цвета весенней травы и синей отшивкой по длине рукава и такой же отшивкой на брюках. Больше ничего не успела толком рассмотреть, так как странный незнакомец заговорил:

— Что, Элемения, таки успела на свой поезд? — хищно улыбнувшись, почти прошипел неизвестный мужчина.

— Что простите? — переспросила у незнакомца. Хищные темно-карие глаза напротив смотрели на меня с прищуром, и, если честно, пугали до дрожи. Нехорошая улыбка растянулась на тонких губах. Непроизвольно отступила назад. И мужчина тут же неуловимо приблизившись ко мне, прошептал:

— Пора отправляться домой!

— Но я… — хотела было развернуться и войти в поезд, ведь меня явно с кем-то перепутали и весь этот разговор мне не нравится. Но двери захлопнулись прямо перед моим носом и состав тронулся с места.

Я ошарашенная и возмущенная развернулась к незнакомцам, которые уже окружили меня плотным кольцом. Ой, зря я это сделала. Обернувшись, сразу заметила, как самый высокий из них, единственный, кто говорил со мной, поднял правую руку, и раскрыв её ладонью вверх, дунул, так сильно, что мне в лицо полетел какой-то белый порошок. Он тут же забился в нос, глаза, рот. Я чихнула, и, кажется, потеряла сознание.

Глава 5

— Чух-чух, чух-чух... чух-чух, чух-чух... чух-чух, чух-чух, — доносились размеренные и непривычные звуки. Они успокаивали, не хотелось просыпаться и вообще открывать глаза. Сознание как будто окутала вязкая пелена, поглотила и не отпускала. Тело сильно затекло, и я не чувствовала правую руку.

С трудом разлепила глаза. Темно, и только редкие вспышки света, то справа, то слева и этот непонятный шум, словно я в поезде. В очередной неяркой вспышке, озарившей пространство вокруг, поняла, что моя догадка верна — я действительно в поезде.

Попыталась принять вертикальное положение, что далось с небывалым трудом. Никогда прежде такое простое действие, как сесть не отнимало столько сил. И вдобавок наконец почувствовала свою правую руку, отчего захотелось волком завыть, ведь конечность так закололо, словно тысячи тонких иголок единовременно впились в кожу. Как я умудрилась так её отлежать, ума не приложу. Всё как в тумане, нет не так, словно во сне. Такое странное чувство, что я не до конца проснулась.

Совершенно не помню, как я в итоге оказалась в составе. Вроде опаздывала, а как забежала в него — чудеса...

— Стоп, а где все, и почему так темно? — вздрогнула от внезапно появившейся мысли.

В кровь сразу хлынул адреналин, стало не по себе. Ведь кроме меня и темноты в этом вагоне никого больше не было. Кажется никого.

Поднялась на ноги, что тоже далось не легко, но с каждым новым шагом и ударом сердца, забывала об усталости и судорожно пыталась найти объяснения происходящему вокруг. Бегло пробежала взглядом по очертаниям сидений, и действительно никого не обнаружила. Что за ерунда? Захотела достать телефон, там хоть и не яркий экран, но хоть что-то осветить им можно.

— Это какой-то бред! — прошептала, осознав, что ни сумочки с телефоном и документами, ни чемодана при мне нет. И вот тут я всерьез струхнула. Мало того, что совершенно не помню, как оказалась в этом вагоне, так ещё и вещи свои потеряла! Попыталась на ощупь обследовать рядом стоящие сидения — ничего. Беспомощно опустилась в кресло и уставилась куда-то в потолок.

Я ровным счетом ничего не понимала. Как я оказалась в этом поезде, почему вокруг так темно и куда делись люди?

Прильнула к окну, пытаясь рассмотреть, что же там за пределами вагона, и поняла, что несусь с приличной скоростью по тоннелю, освещаемому лишь редкими и тусклыми фонарями.

Ничего не понимаю, откуда взялся тоннель? Его просто не могло быть на пути до Эдинбурга!

— Так, спокойно, без паники, — прошептала медленно выдыхая, и направилась к ближайшей двери, ведущей в соседний вагон, что расположился по ходу движения. Но там, за дверным стеклом та же темнота, что и здесь. Подергала ручку, не поддалась.

Решила прогулять до противоположной, но едва уловимый ропот, донесшийся сквозь стук колёс, меня остановил. Он возник совершенно внезапно и стремительно нарастал.

Замерла, пытаясь прислушаться и понять, что происходит как в самом начале состава что-то загрохотало. Я заметила слабое сияние в носовой части поезда. Свет быстро поглощал вагон за вагоном приближаясь. Грохот сопровождал свет, а я неосознанно отступала спиной в привычный сумрак, пытаясь сохранять спокойствие. Но в борьбе с паникой проигрывала по полной. Чем ближе грохотало, тем быстрее и тревожнее билось сердце под рёбрами.

Свет с грохотом так стремительно ворвался в моё пространство, что, не в силах сдерживать эмоции, я взвизгнула, прижав ладони к лицу и упав на пол, сгруппировалась.

Грохот исчез так же неожиданно, как и возник. А я всё лежала под креслами, закрыв глаза руками и свернувшись клубком — дышала, дышала, дышала.

В конечном счёте поймала себя на мысли, что это простое действие мне доступно и решилась открыть глаза и осмотреть себя. Ничего не болело, только изматывающая паника, глубоко под рёбрами не давала расслабиться.

Открытые глаза быстро привыкли к яркому свету, и я смогла осмотреться. Солнце проникало сквозь большие стекла, отражаясь на идеально чистом васильковом потолке, украшенном золотыми потолочными светильниками. Золотая отделка переходила с потолка на деревянные стены и деревянные рамы. С двух сторон от широкого прохода расположились сидения из красного текстиля, похожего на бархат. А на полу мягкий, безумно приятный на ощупь, с коротким ворсом, васильково-золотой ковер.

Озиралась по сторонам и ничего не понимала. Что это за поезд такой, откуда он взялся вообще? Нет, не так: как я оказалась в нём? А по стёклам, тем временем, ручьями стекала вода, словно поезд попал под ливень, и не просто ливень, а будто целый Глен-Невис* обрушился на него.

В приоткрытую оконную форточку донеслись звуки моря, ветра. Лёгкие наполнились таким чистым воздухом, что закружилась голова.

Собравшись с духом и медленно поднявшись на колени, кроме высокого изумрудного неба, практически полностью скрытого лёгкими бело-розовыми облаками, больше ничего не увидела.

Кажется, я всё ещё сплю. Ущипнула себя разок за запястье левой руки — больно. Но ведь изумрудное небо, розовые облака… такого не может быть! Это какая-то аномалия? Помогая себе руками встала на трясущиеся ноги, по сидению перебралась к окну, и обомлела.

Бесконечная морская гладь, нежного лилового цвета уходила вдаль и где-то там сливалась на линии горизонта с этим незнакомым небом.

— Безумие! — шептала, уперев лоб в стекло, ощутив его прохладу, в новой попытке проснуться. Даже не поняла, почему запаниковала, просто машинально дернулась отскочив от окна. А когда снова приблизилась к стеклу, осознала, что именно меня насторожило. Под поездом ничего не было, то есть, возможно там, под колесами что-то и есть, но я не вижу, что именно. Сердце задрожало от изумления и лёгкой паники, ведь поезд мчался в неизвестность высоко над уровнем моря, словно не ехал, а плыл по воздуху, а под ним футов сто пятьдесят пустоты, не меньше!

— Как это? — непонимающе озиралась по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Ну там же должна быть опора! Не может же он лететь! Так не бывает, это невозможно! Переместилась на другую сторону вагона в надежде найти ответы, так же лбом прижимаясь к стеклу, но всё тот же простор и пугающая высота остались неизменны.

— Думай, Эмили, думай! — ища логику в происходящем, говорила вслух сама с собой.

— Должно же быть хоть какое-то разумное объяснение! Хорошо…

Разозлившись на собственное бессилие, залезла с ногами на скамью и распахнув форточку высунула голову за окно. В лицо тут же ударил ветер, глаза защипало. От высоты закружилась голова, но я смогла разглядеть мощные арки моста, что раскинулись под поездом внизу и уверенно его держали. Эта сказочной красоты конструкция, удивительного рыжего цвета, завораживала и пугала. Казалось, лёгкий ветер без усилий снесёт поезд вместе со мной прямо в воду, что переливалась в солнечных лучах пробивающихся сквозь розовую дымку облаков! Конструкция завораживала своим масштабом, сложно было оторвать взгляд. Но важно и просто необходимо понять, что всё-таки происходит. Поэтому, несмотря на жгущий глаза ветер, я смогла рассмотреть, что это огромное ярко-рыжее полотно убегает далеко вперёд, за горизонт, так же величественно возвышаясь над бескрайней водой и не заканчиваясь в обозримом будущем.

— Понятно, что ничего не понятно… — прошептала, повернув голову в противоположную движению сторону. Та же конструкция резво убегая вдаль упиралась в огромную гору и скрывалась за могучим водопадом, быстро и шумно спадающим с высокой скалы в море. И это явно не Глен–Невис. Этот незнакомый водопад гораздо выше, шире…. Поток воды, устремившейся в море настолько мощный, что рокот водопада слышен даже здесь.

— Теперь хотя бы понятно, что ударило по крыше, — выдохнула, забираясь обратно в вагон, не веря собственным глазам и медленно сползая по сидению. Ноги прижала к груди, обняла их, и немного покачиваясь пыталась собраться с мыслями.

Кнопок вызова машиниста в вагоне не обнаружила, стоп кран тоже. Мир вокруг был совершенно не знакомым, поэтому ничего не оставалось, как сидеть и наблюдать за тем, куда ведёт меня судьба. Кусая ногти, я с тревогой смотрела в большое окно справа по ходу движения и ровным счётом ничего не понимала.

Пышные бело-розовые облака, величественно и спокойно проплывали мимо, казалось, мы вот-вот въедем прямо в них, но они всё время оставались чуточку выше.

Странный, едва заметный гул внезапно донёсся из-за открытой форточки. Я тут же насторожилась и опустила ноги на пол.

— Что-то новое! — заволновалась, глядя то в одно окно, то в другое. Вроде ничего необычного, но вдали на воде, нечто расплывчатое едва заметно шевелилось.

— Только не это! — взмолилась, осознав, что эта рябь приближается к бетонному мосту с огромной скоростью. Чем ближе она была, тем выше становилась и, уже не требовалось особого труда, чтобы разглядеть огромной высоты волну, идущую по бескрайнему морю прямо на мост, несущий на себе поезд. Угрожающе растянувшись по всей линии горизонта, волна стремительно приближалась ко мне и быстро росла с каждым новым преодолённым метром.

— Что же делать? — паниковала, озираясь по сторонам в поисках спасения. Приближаясь, волна словно чудовище быстро увеличивалась в размерах, грозя поглотить всё на своём пути. Мгновение и она накроет поезд, смоет его с этого постамента, вместе со мной. А если её высоты не хватит, чтобы накрыть состав, то это водяной монстр просто разрушит мост, также скинув меня в море! В любом случае шансов выжить мало! Их просто нет!

И вот большая вода уже совсем близко, сто метров не больше, пятьдесят… Я крепко вцепилась в поручень у сидения, прижавшись к нему всем телом и зажмурившись, кажется, перестала дышать. Настолько испугалась, что не смогла издать ни звука, он словно ком, застыл в груди.

Тут же со всех сторон раздался жуткий грохот, весь поезд затрясло вместе со мной, а затем всё стремительно стихло, остался только стук колёс по рельсам и угасающий гул, уходящий прочь.

Пульс громко стучал в висках: быстро, чётко. Мокрые ладони скользили по поручню, не давая мне прижаться к нему на столько крепко, на сколько хотелось.

Не знаю долго ли сидела, прижавшись к сиденью как к родному — минуту или час? Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем смогла решиться осмотреться. Открыв глаза, не поверила в то, что ещё жива. Всё было хорошо, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Поезд так же спешил в неизвестном направлении, я, напуганная до смерти, находилась в нём, огромная волна исчезла... Осмелев немного и отпустив сиденье, обернулась, чтоб посмотреть в противоположное окно. Волна, к моей радости, оказалась далеко и каждую минуту уходила всё дальше, унося с собой страх, упасть в бескрайние воды. Видимо, она прошла сквозь конструкцию, каким-то чудом не повредив.

Сердце никак не унималось, так и стучало. Откинулась на спинку кресла пытаясь прийти в себя и изучая в окне напротив высокое небо. Тучи расходились стало видно, как огромный, ярко-жёлтый солнечный диск медленно опускался за горизонт, но не темнело, как будто свет шёл откуда-то ещё, и действительно с противоположной стороны из-за горизонта поднималось другое солнце, только гораздо меньше и не такое яркое. Но как такое возможно? Это всё не реально, я сплю, точно сплю! Кто-нибудь, скажите, как проснуться?

Высоко в небе то и дело возникали пролетающие мимо птицы, яркие, большие, наверное, раза в два больше человека. Я подобного никогда и нигде не видела раньше. Их размашистые крылья с такой лёгкостью пронзали воздух, что, казалось, издавали незнакомую, но необычайно красивую мелодию, едва доносящуюся до меня. Эти сказочные создания завораживали. Окрас перьев — белый, розовый, жёлтый, темно-синий и даже чёрный — привлекал взгляд, переливаясь в солнечном свете. Пернатые будто светились изнутри, словно ангелы. Вскоре они пропали, оставив изумрудное небо в гордом одиночестве.

И только я немного успокоилась, как большая волна возникла снова. По внутренним ощущениям, прошло не больше получаса с прошлого её появления, но в этот раз интерес победил страх и забравшись на сидение с ногами, я выглянула в окно. Смогла изучить перемещение большой воды под составом. Пугающая своей высотой волна, оказалась несколько ниже рыжей конструкции. Острые волнорезы разделяли волну, после чего вода проходила сквозь просторные арки, и медленно ускользала вдаль за горизонт, постепенно из грозного монстра превращаясь в едва заметную рябь. А дальше снова стук колёс и бесконечный поток пугающих мыслей.

Внезапно в противоположном окне, что-то промелькнуло. От неожиданности я подскочила на месте и прижалась к стеклу как к родному. И снова, что-то промелькнуло, и снова, и снова. Отработанным движением забралась на сиденье и, вытащив голову в форточку, поспешила оглянуться и посмотреть на то, что же это было.

— Верхушка синего дерева, — облегчённо произнесла и села обратно на сиденье, сложив руки на бёдра.

— Верхушка синего дерева? — повторила осознав, что увидела.

— Дерево! — вскрикнула обрадовавшись, что в моём, уже изрядно наскучившем путешествии, наконец-то, произошли хоть какие-то перемены.

— Но как, посреди бесконечной водной глади?

В сотый раз за сегодня забралась на сиденье с ногами и высунула голову в форточку. Под поездом уже не было моста, колеса уверенно и звонко неслись по рельсам, возведённым на твёрдой земле. С одной стороны, осознание этого расплылось теплом по всему телу, но вот то, что твёрдая опора только с левой стороны по ходу движения поезда, а справа глубочайший обрыв, и где-то далеко внизу, тонкая полоска песка омывалась грозной и шумной волной бескрайнего моря — никак не давало покоя. На этой полосе и росли огромные синие деревья с необычными белыми цветами, аромат которых быстро наполнил вагон, напомнив мне о ландыше, цветущем поздней весной. Я заворожённо смотрела в окно на песчаный берег, переливающийся на солнце всеми цветами радуги. Песчаная полоса стремительно расширялась, отталкивая море всё дальше от железнодорожного полотна и медленно поднимаясь к поезду. Зарастая травой нежно-голубого цвета, она стирала обрыв и мой страх обрушения в глубокую неизведанную бездну. Обрыв исчез так же стремительно, как и возник. Поезд оказался на твёрдой земле, отчего стало спокойнее на душе. Вокруг простирались бесконечные голубые поля, засаженные необычными цветами жёлтого, белого и красного цветов. От них доносился такой прекрасный аромат, которого я никогда не слышала раньше, чем-то напоминающий запах арбуза, огурца и сирени. Всё вокруг было тёплое, солнечное, дышало свежестью, ослепляло и прогоняло страхи непривычной яркостью. Ветер щипал глаза, ведь я сквозь слёзы смотрела вперёд по направлению движения поезда, в это размытое будущее и старалась не думать о том, что ждёт меня там, впереди.

Вдали появилось что-то серое, размытое, наверное, это станция и мы с неописуемой скоростью приближались к ней.

«Где я?» — постоянно крутился вопрос в сознании, которое всё ещё не теряло надежды опознать это место, сравнивая его со всеми известными на планете из уроков географии, истории и любых других источников, но ответа не было.

Поезд действительно стремительно приближался к станции звонко гремя тяжёлыми колёсами, постепенно сбавляя скорость.

Внезапно я заметила какое-то движение в нескольких вагонах от меня по ходу движения поезда. Показалось? Осторожно отклонилась влево и тут же выпрямилась, заметив мужчину, который уверенно шёл по проходу соседнего вагона, стремительно приближаясь к разделяющей нас двери.

Отчего-то стало не просто страшно, а жутко. Внешний вид незнакомца не внушал доверия. Вроде одет в форму, но какую-то незнакомую. Глаза большие, тёмные, нос узкий, вытянутый, словно у птицы, брови чёрные, сведены к переносице, волосы взъерошенные, слегка спадают на лоб. В общем выглядел он так, словно только что проснулся.

Я вжалась в сидение, чтобы он меня не заметил, хотела присмотреться к незнакомцу сквозь щель между креслами. Непонятно кто он, куда идёт, утешало одно, дверь между вагонами заперта, я проверяла.

Дойдя до моего вагона, неизвестный остановился, окинул взглядом помещение, явно кого-то высматривая. «Меня?» — пропищало подсознание и сердце как будто оборвалось в груди. Ещё сильнее спустилась вниз по сидению, практически потеряв незнакомца из вида. А он, тем временем недовольно свёл густые брови к переносице, что-то произнёс и спешно полез за пазуху своего пиджака. Через мгновение он извлек ключи и принялся отпирать ими дверь.

— Мамочки, — пропищала я и сползла с кресла. Недолго думая я залезла под него, стараясь максимально прижаться к стене и остаться незамеченной. Всё же как хорошо, что я маленького роста и худая, везде умещаюсь.

Незнакомец тем временем вошёл в мой вагон и медленно двинулся вперёд по проходу.

Поезд явно сбавлял скорость, мы скорее всего были у самой станции, но из-под кресел мне было не видно, только маленький кусочек неба.

Ещё мгновение и поезд остановился, как и незнакомец. Он замер на месте практически напротив меня. Я даже видела пылинки на его высоких, кожаных сапогах, чёрного цвета и с большой золотой бляшкой в виде крыла.

Кажется, я даже не дышала, было не до того, боялась, что если сделаю вдох, то меня сразу обнаружат.

Может это глупо, нужно вылезти и поговорить с человеком, он подскажет, где мы, как здесь оказались и как попасть в Эдинбург? У меня через пару дней занятия начинаются, а если учесть, что все вещи где-то потеряны…

Но вот вылезать из укрытия и разговаривать с незнакомцем отчего-то совершенно не хотелось.

Неизвестный сделал нерешительный шаг вперед и медленно пошёл по проходу в сторону другого вагона. Поезд тем временем полностью остановился. Я осторожно поползла под креслами в противоположную от незнакомца сторону. Даже не заметила, как оказалась у выхода. Не знаю, как решилась, просто подорвалась с места и бросилась прочь из вагона.

Всего лишь мгновение, и я оказалась на безлюдном перроне. Не было времени озираться по сторонам, поэтому покинув поезд, я просто побежала куда-то, не разбирая дороги. Под ногами яркий рыжий камень. Слева от меня поезд, а впереди совершенно неизвестная местность. Высокое изумрудное небо, большие птицы парили в небе, а над ними — необъятных размеров и яркости луна, так чётко показывающая свои очертания, словно сейчас глубокая ночь! — Она была больше и ближе, чем я помнила! Стоп, а что это? — перевела взгляд чуть правее и так и замерла на месте, забыв, что нужно куда-то бежать, от кого-то спасаться, ведь прямо передо мной была ещё одна луна, но меньшего размера и дальше, чем первая. И вот ещё одна и ещё! Последняя луна медленно взбиралась на небосклон, где-то вдали над гладью воды и была не просто огромной, а гигантской и так близко, что, казалось, можно разглядеть всё, что происходит там, на ней! И не луна это вовсе, а планета, очень похожая на землю…

— Два солнца, множество лун... что тут происходит, где я?

Взгляд медленно опустился к линии горизонта, где вдали, невысоко над морской гладью, застыли в воздухе три огромные каменные глыбы, заострённые к низу, широкие и плоские наверху. На них возвышались непонятные строения и высокие деревья, похожие на те, что стоят тут на берегу. С каждой парящей скалы прямо в море спадал водопад, шумя и вспенивая в нём воду, высоко подбрасывая её в воздух.

От этого чуда меня отвлёк резкий и странный звук отъезжающего от перрона поезда, раздавшийся так неожиданно, что всем телом вздрогнула, испугавшись. Поезд, старинный, словно сошедший с экрана телевизора из фильма про искателей приключений, ковбоев и индейцев, сейчас набирал скорость. Из трубы локомотива валил густой дым и медленно стелился по перрону.

Провожая озадаченным взглядом это чудо техники, я понимала одно, — это не дом, даже не Земля! Одно из двух: либо это другая планета, либо шизофрения! Может это эффект маминых таблеток? Там в побочке вроде были прописаны галлюцинации, может это они и есть?

*Водопад в Шотландии

Глава 6

Поезд набирал скорость и уносился прочь в неизвестном направлении. Огромный паровоз тяжело стучал колёсами. Густой дым стелился над перроном, а поезд всё ускорялся, унося прочь мою реальность. Казалось, вместе с поездом окончательно исчезало моё спокойствие. Сердце колотилось где-то в горле, а частое дыхание сбивалось и рвалось наружу.

Я одна. Где — неизвестно. Это какой-то сюр. Сказочный сон… Только бы не кошмар… В голове всё как в тумане.

Поезд растворился в бесконечном цветистом ковре, а я не понимала, что делать. Куда идти?

Осмотрелась. Пейзаж вокруг сложно описать словами. За перроном простирались поля. Необычные цветы, жёлтые, красные и белые, уходили до самого горизонта и сливались с небом в единую цветную полосу. С другой стороны, едва заметно волновалось море. Оно было таким необычным, ярким, что на миг перехватило дыхание. Широкая полоса лазурного побережья простиралась на многие километры в правую и левую сторону. Лёгкие волны зелёного цвета лениво накатывали на песок, и растворяясь в нём, исчезали, оставляя после себя лёгкую пену, от которой песок сиял на солнце, словно гора драгоценных камней, рассыпанных по всему побережью.

Ближе к станции ровной линией вдоль всего побережья, словно посаженные кем-то специально, росли необычные синие деревья с белыми цветами и нежным ароматом. Непривычно высокие. Даже стоя на перроне и глядя издали, мне пришлось поднять голову, чтобы рассмотреть их во всей красе, от корней до верхушки. Своим видом они напоминали вековые дубы, видавшие мамонтов. Могучие, широкие корни, словно когти огромного животного, вонзались в почву, возвышались над песком, сплетаясь в вышине в один сильный извилистый ствол, который, в свою очередь, расходился на три более мелкие ветки, резво убегающих в небо. Ветки по всей длине оплетала спираль из маленьких веточек, густо покрытых синими листьями. Медленно и важно раскачиваясь на ветру, деревья иногда соприкасались кронами, переплетались между собой, обнажая большие белые цветы на макушке.

Я никогда не видела ничего прекраснее. Мне отчаянно захотелось подойти к деревьям, прикоснуться хотя бы к их корням, ведь до ствола достать точно не получится. От земли до ствола я раз восемь смогу поместиться в полный рост. Дотронуться до воды, побродить босиком по этому сияющему на солнце песку, стало вторым моим желанием. Ноги непроизвольно напряглись, чтобы сделать шаг и отправиться на побережье, а глаза принялись искать спуск с перрона и подход к воде.

Но только я дернулась вперед, как чья-то рука легла мне на плечо и раздался высокий, неприятный голос:

— Элемения!

Я вздрогнула, по спине пробежал холод. Снова это имя…

Я так растерялась от мира, в котором оказалась, что совершенно забыла про мужчину из поезда.

— Далеко собралась? — донеслось до меня снова, но уже более твёрдо, и чужая кисть на моём плече болезненно сжалась.

Я резко обернулась, решив, что хватит бегать неизвестно где, неизвестно от кого. Пора взглянуть страхам в лицо и поговорить. Всё выяснить. Где я? Как здесь оказалась? Кто он, в конце концов!

Высокий, стройный мужчина, с суровым выражением лица, смотрел сверху вниз так, будто видел во мне врага и явно был раздражен. Высокий лоб незнакомца сильно нахмурен. Длинная чёлка практически закрывала глаза.

— Следуй за мной! — пренебрежительно глядя на меня, приказал незнакомец.

— Поняла? Следуй за мной и без фокусов! — повторил, отпуская плечо и больно хватая меня за запястье.

Только сейчас обратила внимание на его внешний вид. Костюм темно-зелёного цвета с красными полосами по всей длине брюк и такими же полосами на рукавах. Одежда напоминала военную форму. Была наглухо застёгнута до подбородка, скрывая длинную шею и немного смешно свисала на незнакомце. Форма ему явно велика и странно сидит на худощавом теле. Видимо, он представитель местной полиции… Нигде прежде я подобной расцветки не встречала.

На миг потеряв дар речи, всё же собралась с мыслями и смогла выдавить из себя только одно, безумно глупое слово:

— Что? — протяжно выдохнула, удивлённо хлопая глазами.

— Из-за тебя мы опоздаем! — раздражённо пробубнил незнакомец, продолжая сверлить взглядом, будто перед ним особо опасный преступник.

— Почему? Куда? — всё так же глупо хлопая ресницами, возмутилась я, пытаясь осознать, что происходит и высвободить свою руку из стального хвата.

Но мне ничего не ответили, только крепче сжали запястья и потянули куда-то влево по перрону.

— Что я сделала? В чём моя вина, где я нахожусь? — в недоумении я задавала вопросы один за другим, неосознанно следуя за поводырём, но в ответ…

Незнакомец лишь тяжело вздохнул, даже не глядя в мою сторону и не сбавляя шага зло пробубнил себе что-то под нос на незнакомом мне языке.

— Давайте я покажу вам мои документы, и мы поговорим… — не теряя надежды, попыталась я достучаться до пугающего меня упрямца, машинально ища сумку у себя на плече, но вспомнила, что все свои вещи потеряла и чуть не расплакалась.

— Иди быстрее! — рыкнул порядком уставший от меня мужчина, уже более раздражённо, и резко дернул, таща за собой.

— Хорошо, — наконец-то перестав сопротивляться и пытаться вырывать руку, согласилась я. Видно, что спорить бесполезно, этот человек не настроен на диалог. Просто сдалась и пошла следом, в надежде на то, что там, куда мы идём, мне наконец-то объяснят, что это за место и расскажут, как попасть домой. Учитывая, что ни денег, ни документов у меня теперь нет, других вариантов вернуться просто не представляла.

Минуты три шла за поводырём по перрону след в след, как привязанная. Почувствовала, как стальная хватка на моём запястье немного ослабла.

В поисках путей отступления постоянно оглядывалась по сторонам и вдруг заметила за линией деревьев, чуть левее от моря, возвышающийся город. Небывалой высоты рыжие стены завораживали. Интересно, как туда попасть? Дорог вокруг не наблюдалось.

В конце перрона незнакомец уверенно продолжил свой путь, спускаясь по крутым ступеням, ведущим в подземный переход, который я даже не заметила сначала. Переход, судя по траектории спуска, вел к рыжему городу. Надеясь, что моя догадка верна, продолжила следовать за незнакомцем, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы вытянуть эту молчаливую глыбу на разговор. Но все мои попытки открыть рот пресекались недружелюбным взглядом через плечо.

Шла молча, чувствовала, как в ушах грохочет сердце и просто не понимала, что делать. Широкий спуск уводил в сумрачный тоннель, заполненный людьми, но нам навстречу никто не поднимался, видимо, из-за неширокой красной ленты, что растянулась у самой последней ступени примерно на высоте моей талии и преграждала путь. Похоже это что-то типа «проход запрещен».

Продолжила спускаться, мельком осматриваясь. В очередной раз отметила, что место совершенно не знакомо. Но может быть хоть какая-то подсказка о том, где всё-таки нахожусь найдётся? И я пойму как поступить. Надежда горела как свет в конце тоннеля. Кстати о свете. После того, как незнакомец стащил меня за собой по лестнице, открылся бесконечный тоннель. Я не видела ни конца, ни края этой ленты справа и слева. Только высокие рыжие стены соединялись над головой. Света тут было не много, проникал он под землю через редкие световые окна в потолке тоннеля, на всем его протяжении. Местные жители выглядели странно. Все в ярких одеждах разных цветов, от этого разнообразия даже пестрило в глазах. Люди двигались хаотично, кто пытался протиснуться влево, кто вправо, в общем каждый спешил по своим делам. Практически никто не разговаривал между собой, оттого бесконечное шуршание ног раздражало слух своим змеиным шипением.

Внушительные размеры перехода завораживали, но больше удивляла и пугала протяжённость, он уходил в бесконечность. Только сейчас поняла, что смущает, люди двигаются только в одной части тоннеля, а с другой никого. Присмотревшись поняла почему, тоннель делился надвое едва заметной стеклянной стеной. За стеклом идеально ровное половое покрытие и все те же рыжие стены.

Тем временем мы спускались по ступеням, переступили через красную ленту и постепенно окунулись в людской поток.

И в этот момент что-то во мне перевернулось, содрогнувшись от ужаса и всяких дурных мыслей, быстро заполняющих разум жуткими картинами, я остановилась. Вросла в пол как вкопанная.

Моя свободная рука непроизвольно легла на плечо незнакомца, и я резко дёрнула его на себя. Я перестала дышать от страха, хотя на блюстителя закона, кажется, это совсем не произвело впечатления, словно он сам обернулся ко мне, и я тут ни при чём.

Глаза напротив всё также прожигали дыру прямо у меня между глаз, чувствовала себя словно бродяга какая-то, которую даже усыпить не жалко.

— Мы ещё не пришли! Нас ждёт орна… — равнодушным голосом произнёс он, указав рукой куда-то в сторону, видимо, всё же недовольный вынужденной остановкой, совершенно не входившей в планы. Но полицейского перебил странный, едва уловимый шум, похожий на громкий комариный писк и оживившаяся толпа. Люди принялись кучнее прижиматься к стеклу, каждый пытался пробраться к нему первым.

Я опешила, ясно понимая, что передо мной пугающая до дрожи личность, ведущая меня неизвестно куда, неизвестно где, и с чего вообще взяла, что он полицейский? Проверила у него документы, узнала в чём моя вина, узнала хотя бы, где нахожусь? Нет! Кто эта Орна? Может маньяк-убийца какой-нибудь, или хозяйка публичного дома и ведут меня в вечное рабство! Я так спокойно иду за странным, незнакомым человеком, да ещё и неизвестно где! Просто сошла с ума!

Мужчина потянул меня вправо по тоннелю, совершенно не обращая внимания на мои протесты. Никто на них внимания не обращал. Я пыталась хватать прохожих за руки, шепча: — Помогите! Но меня сторонились и смотрели как на сумасшедшую. Присутствующие явно побаивались человека, что находился рядом со мной и почтительно расступались. Боковым зрением я заметила, как по ту сторону стекла что-то приближалось слева, причём на приличной скорости.

Паника снова накрыла с головой. Тело онемело и не слушалось. Жалобный стон вырвался из груди, в горле пересохло, в ногах появилась непонятная слабость, а сердце так быстро застучало, что казалось — ещё мгновение и оно разорвётся.

Я знаю, откуда взялись силы, но только с остервенением дернула свою взятую в плен руку. Моё запястье без особого труда освободилось. Пользуясь моментом и озадаченностью незнакомца, он явно не ожидал от меня сопротивления, толкнула его в грудь, и он едва пошатнулся. А я резко обернулась и нырнула в людской поток, что устремился к стеклянной стене. Именно сейчас я поняла куда все так торопятся. За стеклом остановилось несколько стеклянных капсул. Как только они замерли, стеклянные двери открылись и людской поток хлынул внутрь. Меня подхватила толпа и буквально затянуло внутрь капсулы людской волной. Даже не поняла, как оказалась в ней. С трудом смогла развернуться в этой тесноте, и в этот момент двери закрылись прямо перед носом пугающего меня незнакомца. Он остался за дверьми. Взгляд его нехорошо так пылал, словно пытался испепелить не только меня, но и всех присутствующих. А когда капсула тронулась с места, мужчина что-то грозно произнёс и со злостью стукнув кулаком стеклянную стену, провожая меня нехорошим взглядом.

Капсула набрала приличную скорость, но, что удивительно, инерции практически не ощущалось — возможно, из-за слишком тесного контакта с пассажирами. Оранжевые стены слились в одно яркое пятно, и кажется, меня немного укачало. Через несколько минут капсула резко замерла. Я решила, что это остановка и сейчас все будут выходить, но была не права. Это стеклянное сооружение просто сменило направление с горизонтального на вертикальное. Капсула оторвалась от пола и устремилась вверх по узкой рыжей шахте, похожей на лифтовую.

— Вейлент холл, первый этаж, зона прибытия. Следующая остановка рынок Вейлент, — донёсся незнакомый женский голос и движение прекратилось. Капсула замерла, распахнула свои двери и практически все присутствующие принялись освобождать помещение.

Я не знала, как поступить, остаться или следовать за большинством, но вдруг кто-то со спины вежливо поинтересовался: — Выходите?

Я зачем-то кивнула, мельком взглянув на миловидную девушку за спиной и сделала несмелый шаг вперёд.

Передо мной открылось просторное шумное помещение, заполненное солнечным светом и разными людьми. Кто-то спешил к капсуле, из которой я вышла, кто-то от неё. Мельком осмотрелась, заметив всё те же рыжие стены и отправилась вслед за вышедшими пассажирами. Большинство выстроились в очередь к миловидной девушке, что сидела за небольшим столом. Девушка забирала у прибывших какие-то бумаги, ставила штамп и отпускала. Осознав, что никаких документов у меня нет, в наличии только паника, я поспешила к обнаруженному в нескольких шагах от меня выходу. Дверь открылась сама, позволяя выскочить до того, как кто-то меня заметит и начнет задавать вопросы.

Я оказалась на незнакомой улице. Осмотрелась, окунувшись в звуки, ароматы и цвета неизвестного места. Всё вокруг было большим, просторным, светлым. Прямо из двери уводил вперед небольшой мост, перекинувшийся через узкий канал, что протекал вдоль всего здания. Крутя головой в разные стороны прошла по мостику и оказалась на площади, окружённой со всех сторон непроходимым кольцом высокого здания, ярко-оранжевого цвета. Видимо, это и есть тот город, что я заметила с перрона. Большая площадь, полностью заполненная людьми, восхищала своей красотой. Столько красок, людей… Сложно было сосредоточиться на чём-то конкретном. Все перемещались в разные стороны в каком-то хаотичном, непонятном порядке. Кто-то спешил, кто-то медленно прогуливался, но всех объединяла абсолютно одинаковая одежда, как одежда… длинные до пола балахоны с капюшоном, начисто закрывающим лица прохожих, только цвета у этих балахонов были разные. Вся площадь вокруг так и наливалась зеленью, синевой этих бесформенных одежд, сверкающих на солнце. Это было похоже на сумасшествие, ведь помимо буйства цвета, практически все оказались выше меня как минимум на две головы, и я с трудом могла разглядеть что-то вокруг, помимо оранжевого здания вдали. Я растерялась. Мне нравилось здесь, так просторно, светло, уютно, но абсолютно незнакомо.

Внезапно моё внимание привлекла древняя старушка. Она стояла поодаль и пристально меня разглядывала, словно изучала или оценивала. Я нервно сглотнула, обернулась сделала шаг вправо, но взгляд старушки ни на секунду не оторвался от меня. Её сухая, морщинистая рука поднялась, сделала несколько призывных движений. Старушка напоминала мне кого-то. Но кого?

Она звала меня? Точно меня? Снова обернулась несколько раз и не обнаружив никого, на кого эта дама в преклонном возрасте могла так смотреть, поняла, что зов адресован именно мне, шагнула вперёд. Старушка, заметив моё неуверенное движение довольно улыбнулась и едва заметно кивнула в знак одобрения.

Не знаю почему, но страха она во мне не вызывала, скорее наоборот, некий трепет и надежду. Мне просто необходимо было хоть с кем-то поговорить, понять, что вообще происходит. А эта дама, божий одуванчик, явно не причинит мне зла.

«Так, стоп, куда она делась?» — тут я поняла, что потеряла даму из вида. Замерла в попытке отыскать среди прохожих. Но ничего, пока не обратила внимания на мост, идущий через реку и уходящей в огромную арку. Старушка шла по нему, оборачиваясь на меня и снова подзывая рукой за собой. Замерла на миг, подумав стоит ли вот так следовать за незнакомкой неизвестно где… Решила рискнуть. Если что, сбегу от неё, у меня явное преимущество в силе и скорости. Буду как колобок, от бабушки ушла, от «полицейского» ушла… Кто там ещё у меня будет впереди?

Я бросилась через мост и нырнула в арку — единственный путь, который виделся спасением. Передо мной открылся просторный, длинный коридор, освещаемый только дневным светом, доходящим с улицы на площади и где-то там в самом конце этого коридора, и никакой старушки здесь не было. Куда она делась? Я быстро вошла под свод арки, внимательно осматривая стены на наличие дверей, но ничего не обнаружила. Чудеса какие-то!

Ну и что теперь делать? Вернуться на площадь или идти вперед?

Позади послышались шаги. Обрадовалась, решив, что эта моя старушка, обернулась с надеждой — и увидела того самого полицейского со станции. Он решительно надвигался прямо на меня. Кисти сжаты в кулаки до побелевших костяшек, взгляд такой, как у хищника перед прыжком на добычу, разъярённый, решительный. Он как будто шёл убивать. Но раз вокруг больше никого, то видимо… меня?

Нервно сглотнула. Медленно попятилась чувствуя, как громко ухает сердце в груди. Шаг. Второй в попытке усыпить бдительность и не разрывать взгляд с преследователем. А потом резко развернулась и побежала вперед со всех ног.

Я бежала, не помня себя, почти не чувствуя ног, только колющую боль в правом боку и жжение в лёгких. А шаги позади становились всё громче, настигая будто взрывная волна, от которой некуда скрыться.

Осторожно посмотрела назад через правое плечо, всего на секунду, не сбавляя скорости.

«О, Боже, он в нескольких шагах от меня!»

Сердце стучало всё громче и громче, заглушая даже топот за моей спиной! Трудно дышать и мыслить, а он почти настиг и не сомневаюсь, что это вопрос времени. Буквально ещё секунда и «полицейский» догонит.

«Ты не сдашься, и не мечтай, будешь бороться из последних сил, просто так он тебя не получит!» — пытаясь взбодриться, твердила про себя снова и снова, просто не могла остановиться, бежала вперед на чистом адреналине.

Ещё пара ударов сердца и тяжёлая рука схватила меня за правое плечо, больно его сжав. Лёгкие обожгло. Я взвизгнула и рванулась, но рука сжалась ещё сильнее. Боль пронзила плечо. С каждым моим жалким движением неизвестный лишь делал мне больнее. На глаза навернулись слёзы.

Загнанная в угол, я ощутила, как всё закипело внутри. Отчаянье сменилось яростью. Резко развернулась к пугающей действительности лицом, и только набрала воздуха в грудь, чтобы наброситься на мерзавца и расцарапать ему всю противную тощую морду, как незнакомец бросил мне в лицо какой-то порошок. Мелкие пылинки быстро пробрались в ноздри, окутали горло и устремились в лёгкие.

Секунда — и ноги стали ватные. Они больше не слушали, будто на них навесили неподъёмные кандалы. Никак не могла понять, в чём дело, но каждое новое движение давалось с небывалым трудом.

Последние силы медленно покидали тело, прислонившись к стене, беспомощно сползала прямо по ней на землю, теряя остатки рассудка и наблюдая как растекаются очертания моего преследователя. Оказавшись на холодном каменном полу, подтянула трясущимися руками колени к груди и судорожно вдохнула. Воздух обжёг горло. Попыталась хоть чуточку отдышаться и прийти в себя, остановить подступающую тошноту и сфокусировать расплывающийся перед глазами мир, но всё оказалось бесполезным.

— Только не спать…— с трудом шевеля губами, уговаривала себя, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающейся фигуре…

Веки опускались сами собой. Мне стоило огромных усилий не дать им закрыться.

Я хотела спросить, что ему нужно, но вдруг из темноты вынырнула чёрная тень. Она подхватила полицейского, взмыла вверх — и они исчезли.

Я удивилась? Нет. Просто осела ещё ближе к земле и потихоньку стала заваливаться на бок, понимая, что моё тело совершенно меня не слушается.

Звенящую тишину нарушил звук уверенных шагов совсем рядом, справа от меня.

Сил на страх больше не осталось. Да и самого страха уже не было, лишь желание спать. И так непривычно тепло под рёбрами…

Шаги приближались … и в лёгком сумраке проявился силуэт идущего человека.

Силуэт выглядел размытым, нечётким, но явно мужским. Высокий, стройный, крепкий… туманный... медленно приближающийся...

Утешало только одно: это точно не полицейский — тот был гораздо ниже и ... Это кто-то другой, но кто?

— Здравствуй, ещё раз, — тихо произнёс нежный мужской голос, оказавшись совсем близко и обжигая щёки теплом. Было в нём что-то грубоватое, какие-то низкие ноты, такие бархатные, что даже мурашки по спине побежали от удовольствия.

Я судорожно пыталась всмотреться в черты лица, говорившего со мной, но они словно мираж ускользали, размазывались.

— У тебя привычка попадать в неприятности, да Эл? — почти шёпотом спросил незнакомец, бережно касаясь моего лба и убирая с него мокрые пряди. И когда успела вспотеть?

— Нет, — тихо, ответила, прочистив горло, понимая, что голос почти пропал и совершенно не слушался. А безвольное тело пыталось собраться и вспомнить, откуда знает расплывчатый силуэт, этот голос, аромат, черты.

— Ты так стремительно убежала от меня. Пришлось извернуться, чтобы догнать. Но теперь всё хорошо, ты в безопасности. Я рядом, больше никуда тебя не отпущу!

Очередная попытка сфокусировать зрение и всмотреться в ускользающий образ, оказалась безрезультатной. Мои губы сами по себе расплылись в широкой улыбке, по телу от сердца разлилось тепло, стало так хорошо, спокойно, как никогда прежде!

— Кто… вы? — с трудом совладев с речью, выдохнула я, хотя и понимала, что ответ меня не сильно интересует.

— Я? — искренне удивляясь, переспросили меня.

— Эл, милая... Неужели ты так и не вспомнила? — продолжил мой спаситель взволнованно, заботливо гладя мою ладонь, отчего кожа покрывалась мурашками.

— Я тот, кто всегда следует за тобой.

Я лишь глупо улыбалась в ответ, и ничего не могла с этим поделать. Неловкое скольжение тёплых пальцев по моему запястью разлилось теплом под кожей. Жаром опустился в ладонь и, окутав её на миг, замерло. Тёплое дыхание и нежный поцелуй в висок, успокоили окончательно и моё тело воспарило над землёй.

— Я так скучал, Эл, — прошептал мне на ухо низким, мягким голосом незнакомец, крепко прижимая к тёплой, твёрдой груди.

— Кто… вы… — несвязно повторяли мои губы, кажется, шепотом…

Но в ответ меня только крепче прижали к груди и тихо произнесли:

— Твоя судьба, Эл. Мы наконец-то вместе! Больше никуда тебя не отпущу.

Хотелось спросить ещё что-то, но в сильных мужских объятиях было так тепло, уютно, спокойно и странно, что я… уснула.

Или просто сошла с ума…

Глава 7

Мой любимый пирс. Как же хорошо, кажется, что я не была на нём целую вечность. Стою на самом краю, смотрю на бесконечную морскую гладь, тонкой линией касающуюся неба у самого горизонта, и так и тянет разбежаться, раскинуть руки, полететь навстречу восходящему солнцу, которое едва заметно выглядывает из морской глубины. И уже делаю шаг вперёд, как вдруг резко замираю, понимая, что это невозможно, я не умею летать. Становится бесконечно грустно от этой простой мысли.

— Эмили, — окликает меня знакомый голос. Оборачиваюсь в поисках его обладателя, но не нахожу. Показалось?

— Эмили, — доносится вновь, и я понимаю, что нет, не показалось, резко оборачиваюсь и вижу лучшего друга, он стоит на краю обрыва ко мне лицом. Джеймс такой родной, улыбчивый, я чувствую, как мои губы расплываются в ответной улыбке, а на сердце становится тепло, грусть, что ещё недавно наполняла его испаряется.

— Джеймс, — шепчут мои губы в то время, как сердце ускоряется в панике. Я не понимаю, что происходит. И не успеваю ничего обдумать, как лучший друг делает решительный шаг назад и стремительно падает в пропасть. Моё тело реагирует быстрее разума, я срываюсь с места, и не сбавляя скорости прыгаю с пирса вслед за Вудом.

Падение оказалось таким стремительным, но я не думала ни о чём, только о том, что нигде не вижу Джеймса, лишь морская гладь, что стремительно приближалась.

Я закричала, начала биться в воздухе, не знаю, что пыталась сделать, может надеялась взлететь, но всё было тщетно, пока вдруг чьи-то руки не подхватили у самой кромки воды. Падение тут же замедлилось, неосознанно прижалась к спасителю всем телом часто дыша и… резко проснулась вся в холодном поту.

Глаза открылись сами собой и уставились в потолок, страшно было даже моргнуть, сердце в груди стучало как безумное. Лежала, часто дышала, пытаясь унять этот сумасшедший стук и убеждая себя в том, что всё лишь страшный сон. Комната расплывалась, никак не могла сфокусироваться ни на чём. Пыталась понять, где нахожусь, но не выходило. Затылок ломило, словно в голове кто-то надувал воздушный шар. Потерла веки руками и только после этого смогла хоть что-то разглядеть. Перед глазами едва заметно шевелился потолок…

— Не поняла…— произнесла слегка охрипшим голосом и попыталась сесть, но не удалось, от резкого движение всё снова закружилось, а на спину словно рюкзак с кирпичами повесили, который утянул назад в шёлковую теплоту постельного белья и мягкие подушки.

Пару секунд головокружение продолжалось, перед глазами мельтешили мушки и немного подташнивало.

Принялась делать глубокие вдохи и выдохи и, кажется, полегчало. Почувствовала, как мягкий, тёплый, немного сладковатый воздух обволакивает лёгкие и как будто наполняет каждую клеточку тела энергией, становится хорошо. Снова открывать глаза совершенно не хотелось, с закрытыми было проще справляться с недомоганием.

Полежав ещё пару минут и вроде немного придя в себя, решила больше резких движений не делать. Осторожно приоткрыла глаз, потом второй, вроде действительно чувствовала себя лучше. Колеблющийся потолок не пропал. Присмотрелась, оказалось, что надо мной не потолок, а лёгкий прозрачный тюль, едва заметно фалдящийся на ветру. Моргнула несколько раз, пытаясь прогнать наваждение, но тюль не пропал, надежда на то, что ещё сплю — да. Ничего не понимаю, где я, как оказалась здесь. Попыталась вспомнить вчерашний день, но ничего плотный туман… Я явно не дома.

— Эмили, во что ты вляпалась, а главное, почему ничего не помнишь? — прошептала, осторожно осматриваясь по сторонам, но сесть пока не пыталась. Тюль расположился не только на потолке, но и со всех сторон окружал кровать, держась на высоких резных деревянных балках, возведённых с четырёх сторон по углам моего ложа. Почувствовала себя принцессой, замурованной в кружево. Нервно сжала одеяло в кулаках, и поняла, что рукам нравятся касаться этого материала, он был таким… нежным, тёплым, гладким, что кулаки сами собой расслабились, захотелось провести ладонью по пододеяльнику и насладиться необычным материалом. Левая рука заскользила вверх-вниз, её примеру последовала правая и вдруг…

— Так, стоп, какого чёрта! — всё же резко сев на кровати, вслух выругалась я, заметив на безымянном пальце правой руки незнакомое кольцо. Поднесла руку поближе, схватила за металлический ободок левой рукой и попыталась снять, но ничего, оно словно приклеилось. Хотя нет, вокруг пальца этот тоненький золотой ободок с множеством сияющих камней по всему периметру, крутился легко, а вот снять я его не могла.

— Какого чёрта! — выругалась вновь, и превозмогая лёгкое головокружение и тошноту, попыталась стянуть его зубами, запихав палец в рот, опять не вышло.

— Так, спокойно! — выдохнула, разведя руки в стороны, но вот только легче не становилось. Ещё этот тюль раздражал до безумия, между лопаток зудело и странно тянуло, словно я всю ночь отжималась. Попыталась закинуть руку через плечо чтобы почесаться, но тут мне на грудь выпала из-за спины прядь моих волос, и я аж вскрикнула, подскочив на ноги. Невероятная тяжесть на спине потянула назад и, не удержав равновесие, я полетела куда-то в сторону, прямо на тюль, попыталась ухватиться за него, чтобы остановить падение, но ничего не вышло, наоборот, запуталась в этих кружевах, и с грохотом рухнула на пол вместе с оборвавшейся тканью.

— Какого нечистого я опять блондинка? — сдувая непослушные светлые пряди с лица и пытаясь выпутаться из тюлевых силков, негодовала я, ведь потратила столько времени и денег на салон красоты буквально вчера! Но тут родился другой вопрос, почему я голая? Только сейчас я осознала, что кроме этого кружевного извращения на мне больше ничего и нет.

— Так не паниковать! — извиваясь ужом на мягком ковре зеленого цвета, приказала я самой себе, пытаясь отыскать глазами свою одежду и понять, что я вообще помню, какой последний момент жизни сохранился в сознании. Ни на кровати, ни на полу своих вещей не обнаружила. В глазах рябило от красного, золотого и белого. Всё это сливалось в какое-то размытое пятно: стены, пол, потолок, огромные окна в пол. Какая-то ерунда, словно попала в замок или дворец, где кругом золото, лепнина, шёлк.

И самое ужасное, я совершенно не помню, как здесь оказалась! Где мама, Джеймс?

— Так, Джеймс уехал в путешествие — это вспомнили, уже хорошо, — бубнила, выбираясь из тканевой западни, и поднимаясь на ноги с трудом удерживая равновесие.

— Так что дальше? Стоп, Вуд же написал, что возвращается и…— попыталась вспомнить что-то ещё, но в голове противно зазвенело и повело назад. Подошла к кровати и облокотилась о холодную резную балку лбом, пытаясь снова прийти в норму.

Стою как дура, неизвестно где, практически в чём мать родила, пытаюсь дышать, решая «лечь или ещё постою», как вдруг слышу щелчок, а дальше чьи-то уверенные шаги за спиной и мягкое, мужское: — Как же я скучал по этим видам!

От неожиданности я забыла, что едва держусь на ногах, вскрикнула и резко обернулась, но балку из рук не выпустила, без неё точно бы грохнулась.

Высокий, широкоплечий, темноволосый мужчина, обладатель завораживающего голоса, обнаружился в дверном проёме. Он, уверенно облокотившись о косяк плечом и сложив руки в замок на груди, смотрел на меня со странным прищуром. Правый уголок чётко очерченных губ поднялся в ироничной ухмылке, отчего на щеке появилась милая ямочка, и даже лёгкая щетина не смогла её скрыть. Глаза незнакомца сияли, никогда прежде не видела в человеческих зрачках такого притягательного блеска. Сам обворожительный незнакомец закрыл своим мощным и подтянутым телом практически весь проход так, что при всём моём желании выбраться из этой комнаты, сделать это будет весьма проблематично. Резкие, но вместе с тем изящные черты лица смягчали большие тёмно-серые, словно августовская ночь глаза с длинными густыми ресницами. Чёрные вьющиеся волосы, спадали на лоб и обрамляли вытянутое лицо, а надменно улыбающиеся губы бросали вызов.

Промелькнула короткая мысль, что мужчина в странном плаще с отделкой из черных перьев за спиной кажется мне знакомым, но тут же пришло осознание, что я обнажена, от этого вскрикнула снова, попыталась прикрыться руками, но ничего не вышло, тогда я нырнула за тюлем и замоталась в него с головы до ног, оставив открытыми только глаза, чтобы следить за незнакомцем.

— Элемения, ты в порядке? — взволнованно поинтересовался мужчина, шагнув ко мне, а я была в такой панике, что вообще ничего не понимала, только машинально отступила от него упершись бедром о кровать.

— Кто вы? Что вам нужно? — не своим голосом прорычала я, оглядываясь по сторонам в поисках орудия подходящего для самообороны.

— Кто я? — тепло усмехнулся он, и сделал ещё один шаг в мою сторону.

— Кто…я? — повторил и тепло засмеялся. Я даже вздрогнула от неожиданности и этих щекочущих нервы низких нот. Таких бархатных, что всё внутри переворачивалось с ног на голову.

— Элемения, милая, — тихо произнёс знакомое имя красавчик, так естественно и тепло, что на долю секунды захотелось стать этой неизвестной девушкой. Затем он медленно, как большая чёрная пантера, устремился в мою сторону, надвигаясь словно скала. Я даже пискнуть не успела, как чужая тёплая рука по-хозяйски легла на мою талию и крепко прижала к упругому мужскому телу. Через секунду вся, как спелый помидор, пылала от стыда и никак не могла прийти в себя. Не успевала осознать, что случилось, а главное, что со всем этим двухметровым богатством делать. Всё, что могла, это глазами искать пути отступления или хотя бы вазу поувесистей, чтобы обезвредить эту разгорячённую гору.

— Я твой муж, — протяжно выдохнул он, медленно поднимая мой подбородок свободной рукой, согревая шею горячим дыханием и ошарашивая открывшейся информацией.

Нет, он явно сошёл с ума, путает меня с кем-то другим. Или… О Боже мой, он извращенец, похитил меня и…

Я нервно сглотнула, глядя в эти глубокие и такие дурманящие глаза снизу-вверх, и заметила, как брови незнакомца медленно и недовольно сдвинулись к переносице.

— Эл, — тихо произнёс он, почти шёпотом, обжигая горячим дыханием мои щёки, — ты что, не помнишь… ничего… меня… нас… и вчера…

А я не точно не помнила, я вообще понятия не имела, кто он и что от меня хочет.

Лишь нервно сглотнула, чувствуя, как ноги подкашиваются.

— Девочка моя, да ты вся горишь! — заволновался незнакомец, заботливо касаясь моего лба губами.

Я аж покраснела вся от возмущения, как могла уперлась нахалу руками в грудь и попыталась высвободиться из, к чему скрывать и лукавить, приятных и таких прохладных объятий. Мужчина тут же отстранился, взгляд его стал озадаченным.

— Эл, давай-ка ляжем, тебе явно нехорошо, — осторожно касаясь моей щеки, прошептал красавчик.

Я лишь отрицательно покачала головой, пытаясь ни на секунду не отрывать взгляда от собеседника, словно боялась, что моргну, и он сделает что-то ужасное.

— Понятно, — выдохнул мужчина, стёр оставшееся расстояние между нами едва уловимым движением и подхватив на руки уложил на кровать.

Я даже пискнуть не успела, как оказалась на лопатках, понимая, что лежать вот так на спине жутко не удобно, что-то мешает.

Незнакомец тем временем опустился рядом, сел около моего правого бедра, касаясь своим и обжигая кожу этим прикосновением даже через множество слоев ткани.

Он склонился ко мне, освобождая голову от замотанного тюля, убирая непослушные, спутанные пряди со лба и рассматривая каждую чёрточку на моём лице, так жадно, что казалось, что бедное сердце сейчас разорвется от паники.

— Давай достанем тебя из этого кокона, — переведя взгляд прямо мне в глаза, прошептал мужчина.

— Неа… — снова отрицательно замотав головой, выдохнула я, крепче цепляясь в ткань.

— Эл, так нельзя, ты вся горишь, мне это не нравится, — прошептал незнакомец, ниже склонился надо мной и коснулся губами моего лба.

От этого лёгкого касания, что-то в голове щёлкнуло, как будто открылся занавес на сцене, и я увидела его и всё, что забыла. Джеймс, его внезапная невеста, Амьяна. Свадьба и гибель лучшего друга.

Воспоминания пронеслись как ураган, накрыв таким штормом в груди, что на миг я задохнулась, выгнулась дугой и после из глаз хлынул неконтролируемый поток боли и отчаяния в виде солёных и обжигающих слёз.

— Милая, — как сквозь сон слышала я голос… Джона, да это был именно он. Мужчина, тем временем, взял моё лицо в свои уверенные ладони и большими пальцами смахивал влагу с щёк.

— Эл, — взволнованно шептал он, целуя то в лоб, то в нос, то в мокрые щёки, пытаясь успокоить, а после поцелуй в губы, едва уловимый и такой внезапный. Я замерла, глядя в глаза напротив, в такие взволнованные и нежные, в них был целый мир столько боли и надежды, что я не поняла, как потянулась к мужчине в ответ, как к источнику, сливаясь с ним в требовательном и таком необходимом поцелуе.

И вдруг как удар под дых пришло осознание всего происходящего; я неизвестно где, рядом с братом той, что отобрала у меня лучшего друга. То ли гнев, то ли страх придали сил, и я прервала поцелуй, на который сама и напросилась. Отстранилась от Джона, и почувствовав в теле неизвестно откуда взявшуюся энергию, перекатилась по кровати спрыгнув с неё отошла в сторону большого окна на несколько шагов спиной вперед, чтобы ни на секунду не терять из вида этого наглого и такого притягательного мужчину.

— Я помню тебя, — осторожно продолжая отступать и крепче сжимая на груди полупрозрачную кружевную ткань и пристально следя за Джоном, тихо произнесла, чувствуя, как меня немного тянет назад, это странное ощущение рюкзака с кирпичами за спиной никак не покидало, хотя на удивление я чувствовала себя гораздо лучше.

Мужчина сразу изменился в лице, так открыто и тепло улыбнулся, что у меня свело низ живота и дыхание остановилось, но это было неправильно, поэтому взяв себя в руки, я продолжила отступать.

— Элемения, — выдохнул Джон, поднявшись с кровати и сделал шаг в мою сторону.

— Я Эмили! Пожалуйста, не подходи ко мне и объясни, что чёрт возьми здесь происходит? Где я, почему раздета, почему ты здесь? Где мы вообще?

Чем дольше я говорила, тем сильнее мужчина терялся. Улыбка пропала с идеальных губ, блеск в глазах померк и, кажется, в них появилось нечто похожее на отчаяние, он так посмотрел, что сразу стало и жалко его, и страшно за свою жизнь. В два шага он преодолел разделявшее нас расстояние, обнял за плечи и крепко прижал к себе часто и глубоко дыша. А я так опешила, что боялась даже пошевелиться.

— Милая, — шептали мужские губы, согревая мою макушку, — неужели ты ничего не помнишь, совсем ничего?

А я не понимала, чего от меня хотят, я вроде всё помнила, свадьбу друга, его похороны, автобус, а дальше, что было дальше? И тут я осознала, что на самом деле не помню ничего из того, что было со мной после того, как села в автобус. Я подняла испуганные глаза и посмотрела на Джона с мольбой. Оказывается, это страшно, забыть…

— Ты и в самом деле ничего не помнишь… — отстранившись и глядя мне прямо в глаза, прошептал Джон.

— Не помнишь, как попала сюда, как я сделал тебе предложение, как мы поженились и всё, что было после…

— Куда сюда? Поженились? После… Что было после? — не своим голосом поинтересовалась я, чувствуя, как холодеет в глубине живота. Меня лихорадило, словно вышла на мороз мокрой.

— Эл, милая, это невероятно! Ты должна была всё вспомнить, пожалуйста! — не сдавался этот настырный человек, снова как-то отчаянно обнял меня за плечи, крепко прижал к себе и поцеловал в макушку, что-то продолжая шептать, лишая меня своими сумасшедшими прикосновениями рассудка. Я терялась рядом с ним, в этих тёплых объятиях, и без того скудные мысли разлетались словно птицы, напуганные хищником.

— Ты не можешь быть моим мужем! — собрав самообладание по крупицам, слишком резко ответила я, пытаясь найти хоть какое-то разумное объяснение происходящему.

— Всё это не правда! Ты похитил меня, чем-то опоил, притащил неизвестно куда, воспользовался! Я… Я… Да я тебя засужу! — рычала, высвободившись из объятий и пятясь от пугающего человека, почти перейдя на крик.

А он так смотрел, словно я в него выстрелила и бледнел на глазах. Чёткие скулы ещё больше заострились, и Джон отвернулся. И тут я окончательно потеряла дар речи, ведь то, что я приняла за плащ с перьевой отделкой, оказалось не чем иным, как крыльями. Два огромных чёрных крыла как будто росли у него из спины.

Нервно моргнула несколько раз, чувствуя, как не просто дрожу, а меня накрывает паника. Видимо, начались галлюцинации, точно он чем-то меня опоил! Не выдержав, я стремительно подошла к якобы мужу и коснулась крыла. Я была уверена, что его не существует, но как только дотронулась до перьев, сразу ощутила их тепло и мягкость под пальцами. Мужчина вздрогнул, а я прошептала:

— Не может быть, — чувствуя, как всё вокруг плывет и растворяется перед глазами. Ноги подкосились, меня повело куда-то назад, а потом резко потянуло к полу, захотелось прилечь на этот мягкий, уютный ковер, всего на минутку, только на мгновение...

— Эл, — крикнул Джон и, кажется, поймал меня за талию практически у самого пола, поскольку боли от удара я не почувствовала, а дальше сознание поглотила темнота, бесконечная, непроглядная, пугающая…

Глава 8

— Эл, — шептал кто-то рядом, словно сквозь толщу воды. И я шла на этот тёплый голос, пыталась выбраться из темноты.

Когда всё же смогла открыть глаза, никого рядом не оказалось. Осторожно осмотрелась по сторонам и поняла, что Джон, просторная дворцовая комната, тюль и прочая ерунда мне не приснились. Я по-прежнему находилась на огромной кровати. В комнате я была одна. На лбу лежало нечто мокрое и тёплое. Непослушной рукой стянула с себя неизвестный предмет и поняла, что он похож на компресс.

Справа от кровати обнаружилась тумба. На неё я и положила влажное полотенце. Заметила стакан с водой и поняла, что очень хочу пить. Осторожно села, с радостью отметив, что голова больше не болит и не кружится, буквально в пару глотков осушила стакан. Жить стало легче, причём гораздо.

Поскольку на мне обнаружилась лёгкая сорочка, я откинула с себя одеяло и, немного поёжившись, сползла босыми ногами на тёплый ковёр. В теле появилась бодрость, устойчивость. Захотелось потянуться, но сначала одеться во что-то более практичное. Бегло пробежала по комнате взглядом, но ничего не обнаружила.

— Ну и что делать, прикажете мне в таком виде ходить, мистер Джон? — разозлилась я на того, кого считала источником всех мировых катаклизмов.

— Куда он вообще делся? И этот его фокус с крыльями — для чего? Свести меня с ума решил? Не на ту напал! — бубнила, опускаясь на колени, чтобы заглянуть под кровать, в надежде отыскать одежду хотя бы там, раз нигде в комнате её не обнаружила. Можно было поискать в шкафу, если бы в этой комнате имелся хоть один такой.

Только согнулась пополам, ощутив неприятное давление на спину, как в дверь неуверенно постучали.

Первым желанием было спрятаться, сигануть в открытое окно, но решила, что почти раздетой на улице, да ещё и неизвестно где, — небезопасно, поэтому выпрямилась, поднялась на ноги, быстро переместилась за кровать, чтобы хоть как-то отгородиться от возможной опасности, и только после этого произнесла:

— Войдите!

Дверь тут же распахнулась, и в комнату вплыла миниатюрная кареглазая девушка. Строгий вид незнакомки успокаивал. Целомудренная серая юбка в пол, белая глухая блузка, застегнутая на все пуговицы до самого подбородка, с длинным пышным рукавом на сборке у манжеты. Тёмные волосы незнакомки, собранные в высокий хвост, — всё в совокупности меня успокаивало, особенно красиво сервированный поднос, который она несла перед собой.

— Доброго дня, гренета Инфинто! — поприветствовала девушка, но кого я так и не поняла. На всякий случай осмотрелась по сторонам, вдруг в комнате ещё кто-то был, а я спросонок и не заметила.

Но нет, судя по приветливой улыбке и взгляду прямо на меня, и адресовано это странное приветствие тоже мне любимой.

— Простите, — прочистив горло, неуверенно произнесла я: — Вы, видимо, меня с кем-то перепутали. Меня зовут Эмили Стюарт, и никакая я не гренета… Очень приятно познакомиться. А как вас зовут?

Девушка напротив явно растерялась, не знала, что и сказать. Осторожно проследовала к тумбе, которая стояла рядом с кроватью, опустила на неё поднос. И тут у неё между лопаток я заметила два небольших серых крыла. На миг потеряла дар речи.

«Может, у них здесь бал-маскарад?» — промелькнула обнадеживающая мысль.

Ну, а тем временем девушка, развернувшись ко мне лицом, произнесла:

— Меня зовут Милгред. Я ваша помощница.

— Так, здесь явно какая-то ошибка. Мне ни в чём помогать не нужно. Только найти мою одежду и сказать, в какой стороне находится Саунтенд. А ещё как до него добраться. Так, а как я доберусь? Я же кошелёк с деньгами и телефон потеряла… Позвонить, точно нужно позвонить маме! Милгред, где у вас тут телефон?

Девушка только ещё больше растерялась и через паузу произнесла:

— Гренета Элемения, давайте я позову гренета Джонана, и он…

— Нет, — практически прокричала я, — никакого гренета давайте звать не будем! Тем более я вообще без понятия, кто это и разговаривать с ним, ещё и в таком виде, — указала на себя в лёгкой полупрозрачной сорочке, не самой целомудренной длины, — не собираюсь.

— Милгред, милая, подскажи, где мне взять одежду и как попасть домой?

— Элемения, но вы уже дома. Гренет Джонан, ваш муж, попросил принести для вас обед и сообщить, когда вы проснётесь. Я, наверное, пойду ему доложу…

— Нет, — снова почти закричала я, пытаясь остановить девушку, которая слишком резко развернулась на каблуках и припустила к двери, так что я еле-еле догнала. Уже у самого выхода сумела схватить её за запястье. Она ошарашенно обернулась.

— Милгред, пожалуйста, стой! Я ничего не понимаю!

Девушка в ответ с сочувствием посмотрела на меня, окинула долгим взглядом с головы до ног, затем, ничего не говоря, снова вернулась в комнату и направилась в сторону стены, которая расположилась прямо напротив кровати. Она легонько коснулась ажурных обоев, слегка на них надавив, и часть стены, дрогнув, ушла внутрь, открывая потайную комнату за собой.

— Что там, Нарния? — нервно пошутила я, на что получила лишь доброжелательную улыбку в ответ.

— Не знаю, что такое Нарния. Там ваша гардеробная. Вы хотели одеться… Давайте я вам помогу привести себя в порядок, а потом сообщу гренету Джонану, что вы готовы к встрече с ним.

Неохотно кивнула в ответ, нерешительно направляясь в сторону светлого помещения за потайной дверью.

— Э, Милгред, давай я сама приведу себя в порядок и к гренету… Джонану тоже сама себя отведу, не надо ему ничего сообщать, пусть будет сюрприз!

— Вы уверены?

— Да, совершенно уверена! Иди, куда тебе там надо. Что ты обычно делаешь в это время?

Девушка лишь странно улыбнулась в ответ и, поклонившись, быстрым шагом направилась к выходу.

У самой двери она обернулась через плечо, ещё раз на меня задумчиво взглянула и скрылась за дверью.

А я, выдохнув, смахнула холодный пот со лба и шагнула в светлую комнату. Нужно было как можно скорее найти одежду и валить отсюда подобру-поздорову, пока это лжемуж не пришёл.

Но как только я оказалась в просторном помещении под названием гардеробная, все до единой мысли о побеге выветрились из моей головы. Я словно оказалась в новомодном торговом центре, которые последнее время в столице росли как грибы.

Непривычно высокий потолок, метра четыре, не меньше, хотя потолка-то и не было. Сложно было назвать потолком стеклянный свод над головой, в котором ясно виднелось небо.

Множество стеллажей с полками расположились справа и слева от меня, а по центру примерно пятидесятиметровой комнаты возвышалась витиеватая распорка, похожая на золотое дерево. Все ветки этой конструкции были увешены различными платьями. На полках также обнаружилось множество одежды, сапог, украшений, перчаток и ещё много чего.

Маленькая принцесса внутри меня зааплодировала и закричала «моё!», но воспитанная и взрослая девушка пробубнила:

— Это не к добру, бесплатный сыр только в мышеловке!

И я, послушавшись последнюю, осторожно пошла вперёд, исследуя полки на наличие чего-то неприметного, практичного, удобного для побега.

Не понимала: зачем полки до самого потолка? Тут даже лестницы нет! А вдруг там кроссовки и джинсы?

Обошла резную стойку в поисках лестницы, и взгляду открылось огромное зеркало в позолоченной раме.

Схватила первое попавшееся платье, потому что поняла, что неприметных вещей здесь нет, и направилась к зеркалу. Бродить в тонкой сорочке, непонятно где, не стоило, к тому же прохладно.

Но, как оказалось, прохладная сорочка ещё не самая страшная из моих бед. Прямо передо мной, в зеркале, обнаружилась какая-то незнакомка. Ну как незнакомка? Та, что я видела в зеркальной раме, была очень похожа на меня, но…

Волосы — белые, с серебряным отливом — сияли в солнечном свете. Кожа нежная, кремового оттенка, яркие алые губы. А синие глаза светились так, словно в них плескались бескрайние океаны. За спиной — крылья. Два огромных белых крыла! От увиденной картины я обомлела и выронила из рук платье.

— Что за чёрт! Эта шутка? — еле слышно произнесли мои губы, и губы незнакомки в зеркале вторили мне в ответ.

Я осторожно приподняла правую руку и плавно поднесла её к зеркалу, и девушка напротив сделала то же самое. Когда рука коснулась холодного стекла, вздрогнула и я, и моё отражение.

«Но этого просто не может быть! Это всё нереально. Сон? Я всё ещё сплю?»

Руку, которую ещё секунду назад тянула к зеркалу, быстро одёрнула, поднесла её к левому плечу и щипнула себя со всей силы. Ойкнула от боли. Обхватила себя за плечи двумя руками и, не отрывая взгляда от зеркала, смотрела, смотрела, смотрела, пока, наконец, не осознала, что не дышу и моему организму отчаянно не хватает кислорода.

Сделала глубокий вдох и решилась коснуться крыльев, которые отчётливо виднелись у меня за спиной. На ощупь они оказались приятными, тёплыми, мягкими.

«Вот что мешало мне и тянуло назад всё это время. Но откуда вы взялись, почему? Вы вообще работаете?»

Попыталась ими пошевелить, но ничего!

Решила не паниковать. Схватила платье, принялась его надевать. И спустя минут десять и множество бранных слов, я наконец-то победила и облачилась в нежный голубой шёлк, который приятно облегал тело и спадал по ногам до самого пола. Платье было как на меня сшито, но с этими крыльями одеваться оказалось жутко неудобно.

Оставалось обуться и срочно отправиться на поиски Милгред. Может, она объяснит, что со мной происходит и поможет вернуться домой?

Где-то неподалёку ещё бродил Джон, и хоть к нему мне совершенно не хотелось обращаться за помощью, но если Милгред мне не поможет, то останется он либо Джонан. И тот, и тот меня не радовали, я сомневалась в адекватности обоих. Затащить девушку непонятно куда, неизвестно зачем и сделать с ней такое! Как им вообще это удалось?

Я жутко нервничала, ведь чем дольше находилась здесь, тем ярче всплывали в памяти события прошлых дней. Как я оказалась в неизвестном поезде, в непонятном мире, где не одно солнце, а целых два, много лун. Плюс этот сумасшедший со станции, который преследовал меня. Где он сейчас? Что будет, если я выйду за стены этого дома?

Память также воскрешала смутные образы Джона, будто это он спас меня от преследования незнакомца в форме, а потом принёс сюда по воздуху, он летел со мной… Нет, не может быть!

Схватила первые попавшиеся мягкие сапожки, выбежала из гардеробной в комнату и упала на кровать, ведь не в силах была унять волнение, нарастающее в груди.

Но пребывание на кровати не помогло, наоборот, оживило другие воспоминания: вот я лежу на этой самой кровати, всё плывёт. Мне хорошо, хочется улыбаться и танцевать, но подняться тяжело.

Рядом Джон, что он делает? Что-то говорит… Но что? Не помню, что-то об утраченной во вселенной любви и о том, что она ему бесконечно дорога, та, что он потерял. Он такой милый, такой красивый, на одном колене… Почему? Делает предложение! Мне? Да, мне!

А что я? Почему я сказала «да»? О чём думала?

— Эмили, ты в своём уме? Как можно согласиться выйти замуж за совершенно незнакомого человека?

Подождите, но согласилась и согласилась, не страшно! Я была не в себе! Всё можно отменить!

И тут другое воспоминание яркой вспышкой взрывается в голове и заставляет меня вздрогнуть и жалобно застонать.

Я в белом платье, стою напротив Джона, держу его за руку и отвечаю «Да!» на вопрос священника о том, хочу ли быть женой гренета Инфинто.

Стоп, гренет Инфинто и Джон один и тот же человек? И Милгред назвала меня…

­ — Чёрт, чёрт, чёрт! Это какое-то проклятие! Эмили! Ну что ты за бестолочь такая? Что натворила?! — рычала сама на себя, колотя ладонями по кровати, до тех пор, пока по венам горячей смолой не растеклось новое воспоминание, заставившее щёки покраснеть от стыда, а душу застыть от ужаса.

Джон несёт меня на руках по светлым коридорам. Я в белом платье, нежная фата снята с головы, и я держу её в руках. Мои волосы рассыпались по плечам, волосы Джона слегка взъерошены, и он такой красивый в этот момент.

Он толкнул дверь в спальню плечом и, не опуская меня на пол, уверенно шагнул в спальню. Повсюду горели свечи, словно сотни светлячков. Тёплый, мягкий свет мерцал на стенах, отражаясь в серых глазах мужа, увлекая меня за собой.

Джон медленно, очень бережно опустил меня на пол, но объятий не разжал. Мои ноги коснулись тёплого ковра и буквально утонули в его мягкости. Странно, но совершенно не помню, где потеряла туфли. Вчера мне было не до них...

Глядя на мужчину напротив, такого уверенного, высокого, сильного, страстного, я чувствовала, как жар поднимался откуда-то из центра живота и заливал краской не только тело, но и душу.

Я стояла напротив Джона в белом платье, с растрёпанными волосами, улыбалась, глядя на него, и чувствовала себя такой желанной, любимой, что, казалось, сплю. Нереально, чтобы кто-то вот так, с такой нежностью и теплом тянулся к тебе наяву.

Мои руки сами потянулись к белой рубашке мужа, которая была слегка расстёгнута у него на груди. Хотелось сорвать её, убрать эту досадную преграду, что разделяла нас. Я мечтала стать ближе...

Джон поймал мои ладони, сам прижал к своей груди, к сердцу, которое билось так же быстро, как и моё.

— Двадцать лет, — прошептал Джон, и голос его неожиданно дрогнул. Мне стало так больно оттого, что больно ему, что невольно прижалась щекой к его плечу.

Он обнял меня и, гладя по волосам, продолжил:

— Двадцать долгих лет я искал тебя, Эл, по всей вселенной. Видел во сне каждую ночь, тянулся к тебе, а просыпаясь, обнимал лишь пустоту... И вот наконец ты здесь. Ты моя...

Я не успела ничего ответить, да и не хотела. Сердце затопила бескрайняя нежность, и я сама подняла лицо и заглянула прекрасному греноту в глаза. Так хотелось утешить, согреть его одинокое сердце, что, когда он потянулся за поцелуем, — ответила. Сначала осторожно. Да и Джон медлил, словно боялся, что я исчезну, растаю в его крепких руках. Но я прижалась к нему сильнее, ведь абсолютно никуда не собиралась уходить.

Поцелуй стал жарче, глубже, требовательней. Он так стремительно превратился в пожар, который невозможно было потушить, в стихию, сметающую всё на своём пути, что даже не поняла, как оказалась обнажённой.

— Я не могу поверить, — шептали мужские губы, целуя меня в шею, ключицы и спускаясь ниже, медленно, мучительно, так, словно он хотел запомнить каждую линию, каждый откровенный изгиб, — что ты моя...

— Джон, — прошептала я, внезапно испугавшись того, что происходит между нами.

— Тише, — шепнул он в ответ, накрывая мои губы поцелуем, нежным, томительным. — Я никуда не спешу. У нас впереди вечность, девочка моя, моя прекрасная Элемения...

Как он целовал меня... Вспоминала, и в душе словно взрывался вулкан эмоций. Я краснела, бледнела, на лбу появилась испарина, руки похолодели, особенно от воспоминаний о том, как выгибалась под ним от удовольствия, которое муж мне дарил, как впивалась ногтями в крепкие плечи, как стонала его имя.

— О, Боги! — скажите, что всё это неправда, что лишь игра моего больного воображения! Где были мои мозги? Почему я так себя вела? Он же даже не называл меня по имени! Называл Элеменией!

Эмили! Что ты наделала? Как теперь с этим жить?

Я всё вспомнила: поцелуи, разжигающие пожар в венах, прикосновения, обжигающие кожу, взгляды, читающие все потаённые желания. Вспомнила свою брачную ночь с едва знакомым мужчиной!

Здесь, на этой самой кровати, я стала женщиной и помог мне в этом Джон, он же Джонан, чёрт его побери, Инфинто!

От внезапного осознания подскочила с кровати, словно она вся облита кислотой и вот-вот растворит меня без остатка.

Я стояла, дышала через раз, щёки пылали, сердце стучало как сумасшедшее в груди, и я совершенно не представляла, что теперь делать. Как дальше жить!

Единственное, что сейчас приходило на ум, и совершенно не вызывало сомнений, — это то, что я полная дура, непроходимая идиотка!

Паника, паника и ещё раз паника. Никак не могла собраться. Не хватало воздуха. Согнулась пополам и снова очередное воспоминание о мягких руках на моей талии, чувственном поцелуе на шее и тихое: — Я люблю тебя, Эл.

— Нет, — застонала в голос, не в силах удержать эмоции, которые плескались через край, норовя утопить.

На глаза наворачивались слёзы. Столько лет верить в любовь, ждать своего единственного и неповторимого, чтобы выскочить за первого встречного и отдаться ему в каком-то затмении?

Этого просто не может быть, я не могла так поступить, меня чем-то опоили!

Я должна найти этого мерзавца и высказать всё, что я о нём думаю, прямо в лицо. И только пускай посмеет не вернуть меня домой, я это самое лицо расцарапаю так, что живого места не останется!

— Ненавижу тебя, Джон Инфинто! — прорычала, и пока была полна решимости сражаться за свою честь, выскочила за дверь, как была босая, но готовая рвать, метать и крушить всё на своём пути.

Глава 9

Но как только оказалась за тяжёлой резной дверью из красного дерева, захлопнувшейся за моей спиной с щелчком, и безвозвратно отрезавшей меня от уютной комнаты, моя решимость, клокотавшая секунду назад, лопнула, как мыльный пузырь. Я растерялась, оглядываясь по сторонам, чувствуя, как от открывшихся масштабов перехватило дыхание.

Если бы умела, присвистнула бы. Вот это махина! Интересно, что за Золушка здесь моет полы?

Взору предстал просторный коридор, уходящий широкими линиями сразу в две стороны. Такого размаха не встречала нигде прежде. Около пяти метров от меня до противоположной стены высота потолка, похоже, не меньше. Да и потолком стеклянный свод, расположившийся над головой, сквозь который в помещение проникал солнечный свет, назвать сложно.

Я застыла, пытаясь оценить размеры этого пространства, и не понимала куда двигаться дальше. И слева, и справа после череды золота, лепнины, красного шёлка и резных дверей угадывались залы. Но где искать этого Инфил… Инфир… тьфу ты, Джона? Покричать, может, кто услышит?

Из зала, что находился в конце коридора справа, лилась приятная мелодия. Кто-то играл на фортепиано? Похоже на то. Мелодию я точно слышала впервые, но сердце как будто узнавало её — вопреки разуму. Дежавю или воплощение сна. Удивительно! Словно она была утерянной частью меня.

Музыка увлекала, тянула за собой невидимой, но очень прочной нитью. И я поддалась искушению, завароженно шагнув за мелодией. Сердце затрепетало в груди и с каждым преодолённым метром ускорялось, словно я собираюсь прыгнуть в ледяную воду с высокой скалы, и всё ближе подхожу к обрыву.

Мысленно подбирала слова для предстоящего разговора с моим похитителем, если он вообще найдётся, но каждый раз понимала, что просто не представляю, с чего начать диалог, чтобы не покраснеть и не упасть в обморок от волнения и стыда. Пока шла, решила: сразу потребую вернуть меня домой. А как этот «якобы муж» это сделает — совершенно не волнует. Никакая я ему не жена — случившееся нелепая случайность. Ошибка. Большая, ужасная ошибка!

Коридор закончился неожиданно быстро. Вроде расстояние приличное, а так стремительно стерлось. Во рту пересохло от волнения. Каждый вдох давался с трудом. Было безумно страшно снова увидеть того, кто назвался моим супругом, взглянуть в его тёмные глаза, такие глубокие и вязкие, затягивающие, словно болото. А когда поймала себя на мысли, что хочу этого, стало совсем не по себе.

Замерла у самого входа в зал, прислушиваясь к мелодии и пропуская её сквозь себя, как кислород. Она наполняла, согревала, окутывала, успокаивала.

Осторожно выглянула из укрытия, желая остаться незамеченной. Хотелось сначала увидеть того, кто был в зале, а потом уже выдавать себя. Всё-таки я неизвестно где, и кто знает, чего ожидать от этих излишне помпезных стен?

Большой светлый зал, похожий на бальный, покорил с первого взгляда своей лёгкостью и размерами.

Вместо потолка — всё тот же стеклянный свод. По правой стене — множество окон в пол, на них лёгкий, почти прозрачный тюль. Между окнами золоченые диванчики и кресла. Тёплый деревянный пол, уложенный ёлочкой, напоминал паркет и было приятно ступать по нему босыми ногами. Два полукруглых дивана из золотой ткани стояли напротив друг друга — ближе ко мне. Между диванами — круглый низкий стол из стекла и позолоты, а в глубине зала — изящный белый рояль. Он и издавал эти чудесные звуки, что буквально притянули меня сюда. За инструментом сидел тот, кого я искала. Джон.

Мужчина расположился ко мне спиной и так самозабвенной играл, что невольно залюбовалась. Впечатлилась чёрными как смоль крыльями, сложенными за спиной, идеальной осанкой, сильными руками, что с таким чувством бегали по клавишам... Щёки заалели от воспоминаний о том, как эти самые пальцы, прошлой ночью, вот так же чувственно играли на моём теле.

— Дыши, Эмили, дыши! Это всё неправда, какой-то дурной сон! — прошептала сама себе и усилием воли заставила тело переместиться вперёд. Шаг, ещё один. Я всё ещё судорожно подбирала слова, чтобы окликнуть едва знакомого человека, но кроме паники в теле ничего больше не было.

«Надо подойти поближе. Неприлично кричать на весь зал, да и вряд ли смогу — кажется, вообще лишилась способности говорить», — успокаивала себя, пытаясь прогнать образы вчерашней ночи, и как можно тише двинулась дальше по залу.

Понимала, что надо как-то обозначить своё присутствие, привлечь мужское внимание, но это было не легко.

Решимость медленно покидала. Остановленная страхом, я застыла у спинки большого золотого дивана.

— Нет, не могу! — прошептала я едва слышно, резко развернулась в сторону коридора — и задела что-то крылом. Неизвестный предмет с оглушительным грохотом упал на пол. Замерев на мгновение от испуга, я сделала то же, что и предмет-предатель, — рыбкой нырнула на паркет. Лишь бы Джон меня не заметил. Я пока не готова с ним говорить. Мне страшно, причём — безумно!

«Что ты делаешь, Эмили? Это не нормально! Нужно немедленно подняться и сказать, что ты пришла! Лёжа под диваном проблемы не решить! А тебе срочно нужно домой! Там мама наверняка все морги обзвонила.

Нет, останусь здесь. Может, Джон не услышал — и я смогу незаметно отползти в сторону коридора?

Вот проклятие, ещё и плечо с крылом ушибла… Вот как шевелить новообретенными перьями — так фиг, а как упасть на них — так сразу больно!»

Но моим планам не суждено было сбыться. Мелодия замерла, и в зале стало подозрительно тихо. Лишь едва уловимое мужское дыхание нарушало тишину и заставляло сердце биться быстрее.

«Услышал!» — мысленно выругалась, не зная, чего ожидать.

«Вот и кто ты после этого, Эмили?» — ругала себя, изображая мебель.

К моей великой радости, Джон, кажется, не понял, что произошло. И только я понадеялась, что сейчас начну ужом извиваться в сторону коридора, как раздался шорох одежды, а потом уверенные шаги.

«Вот чёрт!» — в очередной раз выругалась про себя.

Вдруг шаги прекратились, и всё затихло. Но неожиданно большая тень промелькнула в метре от меня. Осторожно выглянула из своего укрытия и заметила Джона, чьи мощные и такие гладкие крылья складывались за широкой спиной, а сам мужчина наклонился за вазой. Видимо, именно её я уронила. Ума не приложу откуда она вообще взялась?

«Вот демоны лысые!» — беззвучно выругалась, осознав, что меня обнаружили и смотрят с недоумением в тёмно-серых глазах.

— Эл? — замерев на мгновение и сведя густые брови к переносице, удивлённо выдохнул Джон. Затем пришёл в себя, не отрывая от меня взгляда, вернул вазу на законное место — оказывается она стояла на маленьком, неприметном позолоченном столике возле дивана,— и направился в мою сторону лёгкой, почти беззвучной походкой от бедра.

— Что ты тут делаешь? В смысле — на полу, за диваном? — поинтересовался крылатый.

«Кто он такой, почему у него крылья? Бог с ними, с его крыльями, — откуда они у меня?!»

— Эл? Милая, у тебя всё хорошо? — тихо поинтересовался мой похититель, опускаясь рядом на корточки.

«Вот демон, говорит так участливо, что аж сердце сжимается!»

— Э… — начала мямлить я, пытаясь подобрать слова. И почему теряюсь рядом с этим… человеком? В горле пересохло, слова давались с трудом.

— Я … искала тебя, — решила начать с правды, но это не спасло мои щёки — они горели, просто пылали, угрожая обжечь любого, кто к ним прикоснётся.

— И … — задумчиво изогнув бровь домиком, поинтересовался «якобы муж».

— Что же произошло? — добавил он с обаятельной улыбкой. Хорошо, что я уже лежу, — точно ноги подкосились бы.

— Ваза упала, — выдохнула я. Поняла, что безумно устала, и откинулась назад, окончательно упав прямо на тёплый деревянный пол, слегка ударившись затылком. Поморщилась от неприятных ощущений, но сил подняться в себе не нашла. Лежала, смотрела в потолок и жалела себя несчастную.

В этот момент рядом с моим лицом появилась широкая мужская ладонь. Глядя на неё большими глазами, изучила длинные сильные пальцы, широкую кисть, напряжённое запястье... Взгляд пробежал по предплечью, плечу, невольно завис на широкой груди в вырезе белой рубашки, незастёгнутой на три верхних пуговицы. Затем по шее добралась до волевого подбородка, чувственных губ с лёгкой ухмылкой, орлиного носа и после утонула в тёмных глазах, замирая и холодея внутри от того, как они изучали меня в ответ.

— Давай же, Эм, смелее, — улыбаясь, произнёс «лжесупруг», — я не укушу!

Да, вот смелости мне как раз и не хватает. Но всё равно протянула ему свою дрожащую и мокрую ладонь в ответ. Джон помог мне приподняться. Моё лицо в этот момент искривилось от боли в плече, — я всё же ушибла его сильнее, чем думала.

— Эл, милая, — ахнул Джон, — всё в порядке? Где-то болит? — интересовался он, осторожно ощупывая мои плечи.

Отрицательно помотала головой, пытаясь не выдать ноющей боли, чтобы не нарваться на лечение и чрезмерную заботу. Судя по пристальному взгляду мужчины, всего этого не избежать.

— Так, мне всё это не нравится! Пойдем-ка в спальню, я уложу тебя в кровать. Ты бледная! — решительно заявил мужчина. Не позволив мне и слова произнести, подхватил на руки, ловко поднялся и направился вместе со мной в сторону коридора.

На мгновение впала в стопор от слишком явного напора и насильного захвата меня любимой в наглые лапы. Ступор быстро сменился паникой, а на смену панике прорезался слабый голосок:

— Стой! — промямлила еле-слышно.

Но ровным счётом ничего не изменилось.

— Джон, — позвала чуть громче, но снова ноль реакции.

— Стоять! — рыкнула я, собравшись с духом и вцепившись мёртвой хваткой в ворот расстёгнутой рубашки. Кажется, она затрещала по швам.

Наконец-то хоть что-то возымело эффект. Этот детина замер и как-то удивленно уставился на меня, явно о чём-то задумавшись.

Я же, воспользовавшись заминкой, продолжила возмущаться!

— Поставь меня!

— Сама пойдёшь? Уверена? — запереживал этот невозможный крылатый.

— Никуда я с тобой не пойду! — практически перейдя на ультразвук и изворачиваясь в стальных капканах его рук, то ли жалобно, то ли зло пропищала я.

Крепкие объятия явно неохотно расслабились. Сначала меня отпустила одна рука, из-за чего я вынуждена была сползти по мужчине, прежде, чем почувствовала пол под ногами. Вторая рука замерла на моей талии, явно не решаясь с ней расставаться.

Пришлось брать дело в свои хрупкие руки и упереться ладошками в широкую грудь. Собрав всю оставшуюся энергию, я попыталась оттолкнуть от себя этого любвеобильного человека.

— Эл, — тяжело выдохнув Джон, зарывшись мне в макушку носом. Он явно не желая отпускать и с лёгкостью прижимая меня к себе, словно я и не сопротивлялась вовсе. Ну вот как так? Откуда столько силы? Я аж растерялась и замерла, как мышь в кольцах удава.

— Что не так? — мягко выдохнул он, убрав мне за ухо выбившуюся прядь.

— Во-первых, я не знаю, кто такая эта Эл. А во-вторых я не понимаю, почему вы постоянно меня трогаете! — разозлившись окончательно и всё-таки сумев выбраться из крепких, но вместе с тем приятных объятий, возмутилась я, пятясь в глубь зала, подальше от всяких крылатых. За диваном мне показалось достаточно безопасно, поэтому я ускорилась, обошла оба и развернулась к тому, кто меня похитил лицом.

«Хватит обнимашек, пытается лапши мне на уши навешать, усыпить бдительность! Нет, Джон, не на ту напал, тебе не избежать серьёзного разговора!»

Взглядом наткнулась на вазу, которую совсем недавно уронила. Решила, что зря прошла мимо неё — неплохое средство самообороны.

Мужчина так и остался стоять ко мне спиной, голову опустил, словно он о чём-то размышлял. И пока у меня была секунда форы, я всё же схватила вазу, быстро плюхнулась на диван, а увесистый предмет положила справа от себя, прикрыв широкой юбкой.

Плечи Джона в этот момент высоко поднялись, словно он набрал слишком много воздуха в грудь, а потом медленно опустились. Я не сводила с него глаз, ждала, пока обернётся. У меня было столько вопросов, что просто не понимала с какого начать.

Наконец Джон обернулся через левое плечо, заботливо улыбнулся и медленно направился ко мне. Подошёл к диванам, жестом спросил разрешения, чтобы присесть. Я тут же скрестила руки на груди и кивнула ему — соглашаясь, но, вспомнив про вазу, быстро разомкнула свои конечности, опустив одну из них на предмет самообороны.

Джон мельком взглянув на всё это безобразие улыбнулся одними уголками губ. Но при этом взгляд его был тревожным и настороженным.

— Родная… — начал он, но я тут же сделала такое выражение лица, что мужчина быстро исправился.

— Эмили, — слегка поморщившись, произнёс он, — ответь мне, милая, что ты помнишь?

Этот вопрос мне совсем не понравился. Некоторые вещи я хотела забыть — лучше уж путем глубокой амнезии. Слишком они были волнительными и пугающими одновременно.

— Тебя я помню! — выдала слишком резко, сильнее сжав вазу правой рукой, заметив странный блеск, появившийся в глазах напротив.

— И что же ты помнишь? — с надеждой спросили меня.

«Не дождешься! — пробурчала я про себя.

— Про то, что было вчера, я не помню. По крайней мере, тебе точно в этом не сознаюсь!»

— Ты брат Амьяны! Ты был на свадьбе Джеймса, я видела тебя в день его гибели.

— Ясно, — откинувшись на спинку дивана и явно разочаровавшись в моём ответе, выдохнул Джон.

— Что-то ещё? Имя Элемения Инфинто тебе о чём-нибудь говорит? — склонившись ко мне и сложив ладони в замок на коленях, поинтересовался Джон, пристально глядя в глаза.

— Нет, — быстро ответила, понимая, что почему-то имя кажется мне знакомым, но вот где я его слышала?

— Джон, я не понимаю, к чему весь этот допрос? Кто ты? Где мы? Что ты сделал со мной ? — задавала я вопросы, указывая на свои крылья, волосы и кольцо на безымянном пальце правой руки.

— И самое главное — как мне вернуться домой! Я хочу домой, желательно прямо сейчас!

— Эл, — тут же напрягся человек на против, сильнее склонившись ко мне в попытке коснуться моей правой коленки. Я лишь быстро отвела ногу в сторону и немного отсела, давая понять, что не желаю прикосновений.

Джон явно расстроился. Снова откинулся на спинку дивана и устало потёр переносицу, закрыв глаза.

— Кто ты? Как я оказалась здесь? Зачем? Почему? Что это за место? — продолжала я сыпать вопросами, но, кажется, меня даже не слушали. Человек напротив просто сидел с закрытыми глазами и молчал. Медитировал? Я начала волноваться — не умер ли он ненароком? Уже было подалась вперёд, как тёмно-серые глаза открылись и посмотрели так… с болью, отчаяньем, смятением. Не знаю, чем ещё... Моё сердце дрогнуло от этого взгляда, и захотелось обнять и утешить того, кто меня похитил.

Я стряхнула наваждение. Видимо, Джон тоже взял себя в руки — он заговорив:

— Хочешь пить?

Что пить? Мне не послышалось? Он серьёзно? Я буквально прибить его готова, а он…

— Нет!

— Устала?

«Так, он либо издевается, либо совершенно точно издевается!»

Не выдержав, я резко поднялась с места, не забыв прихватить с собой вазу, и заходила по просторному залу из стороны в сторону. Думая, как достучаться до этого невыносимого крылатого, который даже не шелохнулся, остался сидеть холодной статуей, наблюдая за мной, словно за лабораторной мышью.

— Ты вообще слышишь меня? — остановившись, я снова перешла на ультразвук, активно жестикулируя вазой.

— Слышу и вижу, — ответил Джон, снова едва заметно улыбнувшись.

— Тогда почему не отвечаешь на мои вопросы? — буквально взмолилась я.

— Пока не знаю, с чего начать, чтобы… — тут он запнулся.

— Чтобы что, Джон?

Здесь я резко замерла — ведь не на шутку испугалась. А вдруг меня похитили чтобы, навсегда отдать в рабство? Вдруг я вообще умерла и теперь оказалась в этом создании, так похожем на меня? Что если я никогда больше не смогу вернуться назад, никогда не увижу маму, а этот... вечно будет рядом, и я вынуждена буду исполнять все его прихоти?

Даже не заметила, как похититель оказался рядом. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Заметив его, я вздрогнула от неожиданности.

— Ты боишься меня? — сухо спросил лжесупруг, не сводя тёмно-серых глаз.

— Нет, — выплюнула я ответ. Нельзя было показать слабость. Если покажешь — тебя сразу поработят и сломают. Я этого не допущу! Не должна допустить, где бы ни была!

— Тогда почему ты дрожишь? — заботливо прошептал Джон, осторожно касаясь моих волос и убирая непослушную прядь за ухо, внимательно следя за реакцией.

— Может, ты замёрзла? — предположил, указав взглядом на мои босые ноги.

— Да, — почти не соврала я, меня действительно знобило, но вот от холода или от стресса — я не понимала. Хотелось обнять себя за плечи, свернуться в маленький комочек и рыдать, периодически крича, чтобы мне объяснили, что здесь вообще происходит!

Джон тем временем осторожно коснулся запястья моей правой руки, своей левой, а правой осторожно извлёк вазу. Совершенно не заботясь о её благонадежности, бросил на диван и снова обернулся ко мне, поймал мой взгляд своим и не отрываясь смотрел, смотрел, смотрел. Словно пытался свести с ума, вывернуть душу на изнанку, утопить в глубине его арктического льда. А я не знала, как из него выбраться, чувствовала, как приятная волна тепла рождается в сердце и расходится по телу — согревая, успокаивая, оберегая. Неясные образы, размытые, но такие насыщенные, то и дело всплывали в сознании, словно я попала в сон, в котором захотелось остаться.

— Эл, — зашептали губы напротив. Я как будто вернулась в своё тело, вырвавшись из плена крылатого похитителя. Несколько раз моргнула, встряхнула головой — и все до единых образов испарились, словно ничего и не было. Как я не пыталась вспомнить, что видела — ничего.

Меня немного пошатнуло, будто все силы разом покинули тело. Но уверенная мужская рука, почувствовав это, подхватила за талию, поддерживая. Но в этот раз Джон не нарушал границ — обнимал, едва придерживая. Так, что я при желании в любой момент могла от него отойти.

— Джон, пожалуйста, — взмолилась я, поднимая на него усталые глаза, — объясни! Что происходит? Иначе я сойду с ума. Как я стала такой? Почему?

— Какой? — с детской наивностью поинтересовалось существо напротив, улыбнувшись и обнажив мне белые, ровные зубы.

— Откуда у меня крылья?

— Крылья… — выдохнул, снова о чём-то задумавшись.

— Девочка моя, ты не всё вспомнила… — явно подбирая слова, ответил крылатый.

— Так напомни мне…

— Видишь ли… Эмили, ты моя жена. Часть меня, часть этого мира, часть вселенной, её долгой истории. Я потерял тебя, но снова нашёл, вернул в родной дом. Как только ты снова сказала мне «да» перед алтарем — стала собой, такой, какой должна была быть.

— Собой? Нашёл? Снова? Джон, я ничего не понимаю, это всё какой-то бред! Ты не мог меня найти, я не терялась и никогда не говорила тебя «да». Да ты никогда и не спрашивал! Я даже не знаю, кто ты такой! Видела тебя всего пару раз! А где у вас здесь телефон? Мне очень нужно позвонить, пожалуйста!

Так, у этого человека, или кто он там, явно не всё в порядке с головой. Нужно что-то срочно предпринять, пока он не втянул меня в свою секту сумасшедших!

— Всё хорошо, милая, — чуть крепче прижав к себе, прошептал Джон.

— Я всё тебе расскажу. Уверен, память вернётся к тебе, и мы снова будем счастливы.

Выбравшись из объятий, отошла на пару шагов, чувствуя, как реально становится страшно.

— Кто ты такой, Джон?

— Я Джонан Инфинто, властитель двойной звёздной системы. Гренет этого мира.

— Гренет этого мира, Джонан Инфинто? — пытаясь не потерять сознания и хлопая ресницами, переспросила я.

— Какого мира, Джон? Мы что реально не на Земле?

Бред, полный бред! Всё, что происходит, дурной сон какой-то!

Джон лишь виновато и тепло улыбнулся, будто извиняясь за что-то. Резко стёр расстояние между нами, одним неуловимым движением поднял меня на руки, словно пушинку, и уверенно направился в сторону коридора.

Я даже пискнуть не успела, как мы оказались возле дверей недавно покинутой мной спальни.

Глава 10

«Боже, нет!» — твердила про себя снова и снова, пока мы стремительно преодолевали коридор и ураганом влетали в спальню. Руки Джона держали крепко, от этого тепла по коже бежали едва уловимые электрические импульсы, сердце гулко стучало под рёбрами.

«Только не сюда!» — взмолилась, заметив кровать. Но, к моей великой радости, крылатый уверенно прошёл мимо и направился к балкону. Он двигался так легко, словно я ничего не весила. А это далеко не так, во мне почти шестьдесят килограммов. Сильный мужчина — такого одной вазой не свалишь. Жаль, что этот предмет самообороны остался одиноко лежать на диване. Хотя... в руках «якобы мужа» я не чувствовала себя пленницей, а чем-то хрупким. И это было опасно приятно.

Мельком осматривалась в поисках предмета самообороны, пока меня несли к широким стеклянным дверям, ведущим на улицу. Видимо, за ними находился балкон.

Джон… или Джонан, чёрт бы его побрал, совсем меня запутал! Просто демон во плоти, честное слово. Ловко отодвинул невесомый тюль в сторону, ногой толкнул стеклянную дверь от себя — и она поддалась. Я сразу окунулась в мир божественных цветочных ароматов такой силы, что закружилась голова. По озябшей коже прогулялся ветер, лаская и согревая её. Или это были руки супруга? Я уже не понимала.

Нежась в крепких мужских руках, я оказалась на широкой террасе, возведенной из камня ярко-рыжего цвета. Казалось, кто-то снял с небес закатное солнце, разбил его на тысячи осколков и построил этот огромный балкон с резными перилами, небывалой красоты. Осмотрела и поняла: что не только балкон, но и здание за спиной построено из того же камня. Удивительно красиво. И почему это материала не было внутри здания, только снаружи?

На террасе, ближе к перилам, расположилась красивая плетеная мебель: четыре кресла с широкими спинками и круглый стол. Опора стола, как и у кресла, была плетенной, а столешницу выложили из разноцветного стекла, словно мозаику.

Справа я заметила большие плетеные качели, похожие на садовые. Только эти так искусно выполнены — словно вышли из сказки. На них легко можно было лечь и, качаясь, задремать. Сразу захотелось выбраться из цепких рук, что по-прежнему крепко держали, и отправиться на мягкие светлые подушки. Они буквально манили найти книгу по объемней и спрятаться с ней здесь от целого света.

Выбравшись из приятных фантазий, я наконец позволила себя выглянуть за пределы террасы — и обомлела окончательно.

Мир вокруг явно не был Землёй!

Высокое изумрудное небо сияло в солнечных лучах, переливалось, словно усыпанное алмазами. Редкие мирно проплывающие по нему розовые облака, словно воздушная вата, притягивали взгляд. А над ними — яркое, нет просто ослепительное солнце. И оно гораздо больше, чем я помню! Но не только необычный цвет неба и размеры солнца заставили засомневаться в реальности всего происходящего. Чуть ниже, ближе к линии горизонта, я заметила луну размером с … даже не знаю с чем сравнить. Она казалась настолько яркой и большой…

Отстранилась от мужчины, который, затаив дыхание, наблюдал за мной. Джонан, видимо, почувствовав моё замешательство, пошёл на поводу и отпустил. Оказавшись босыми ногами на тёплом каменном полу прогретым солнцем, я шагнула в сторону перил — не знаю зачем. Просто захотелось подойти ближе к краю террасы, чтобы лучше рассмотреть необычное небесное тело, так похожее на луну. Но это явно была не она. Когда я наконец смогла оторвать от неё взгляд и перевести его вдоль линии горизонта чуть правее — просто потеряла дар речи, из-за горизонта поднималась ещё одна луна, но меньшего размера.

Я растерялась, отступила от перил на несколько шагов и резко задрала голову наверх. Чётко надо мной проплывала ещё одна…планета? Да, судя по едва заметным голубым и зеленым очертаниям, эта была планета, а вовсе не луна.

Смотрела на всю эту красоту и не могла подобрать слов. На глаза наворачивались слёзы — восторга и страха одновременно. Мне безумно нравилось всё, что я видела. Но эти виды и пугали не меньше. Я так чётко видела всё, что творилось там, за пределами атмосферы, что впервые в жизни осознала: что живу всего лишь на крошечном шарике в огромной вселенной…

Я как рыба открывала рот, чтобы что-то сказать, но не знала, с чего начать.

— Я не на Земле! — прошептала еле слышно, оглядываясь по сторонам и изучая бесконечную гладь цветочных полей, за которыми где-то вдали виднелась морская. Всё это так странно и так тяжело, что захотелось спрятаться, где-то укрыться, привести мысли в порядок.

— Это Рена, Эл, — услышала я согревающий шёпот, когда уперлась спиной в широкую мужскую грудь, и чужие руки тут же опустились мне на крылья. Осторожно, едва касаясь... Так бережно и нежно, что по всему телу побежали мурашки. Я замерла боясь сделать вдох.

— Не Земля… Рена, — шептала я, всё ещё пытаясь осознать происходящее.

— Четыре Луны? — спрашивала непонятно у кого, мечась взглядом по небу и снова, и снова перечитывая планеты над моей головой. Значит, поезд и всё, что было в нём мне не привиделись. Всё это на самом деле происходило…

Это всё так странно… волшебно и просто немыслимо…

Я настолько увлеклась созерцанием, что даже не заметила, как меня обняли за талию со спины и притянули к сильному мужскому телу. Голова закружилась, лёгким не хватало воздуха, а эти объятия, как ни странно, успокаивали и согревали. Я чувствовала дыхание Джона у себя на затылке и это было так правильно и запретно одновременно.

Немного придя в себя, я отстранилась от Джонана, отошла от него на безопасное расстояние, обернулась и, глядя прямо в глаза, спросила:

— Что происходит? Где я! Что это за луны? Рена — что это? — сыпала вопросами, не прерывая зрительного контакта с крылатым существом напротив. Я устала от этих игр в «молчанку» и «уйди от ответа».

Только Инфинто мог дать ответы. Только он мог вернуть меня домой. А если не даст — то придется прыгать с балкона и искать кого-то ещё. Ведь не может быть, что здесь кроме Джонана и Милгред, больше никого нет. Должны быть адекватные люди!

Джонан улыбался, уверенно глядя в ответ. Он был так спокоен и расслаблен, в то время как я напряжена, словно стальной канат, поднимающий гору.

— Это не луны, Эл, это планеты… — тихо произнёс мой похититель.

— Планеты… — повторила за ним.

— Их девять — в нашей звёздной системе.

— Нашей звёздной системе? — Я не верила своим ушам, поэтому повторяла всё, что говорил мужчина напротив, чтобы хоть как-то уложить информацию в своей голове.

— Да, милая! Всё, что ты видишь, — двойная звёздная система. В ней две звезды и девять планет.

— Бред, — прошептала снова, подняв голову к небу. Разум твердил: этого не может быть! А глаза доказывали обратное.

— Как я оказалась в этом мире? Для чего? — резко переведя взгляд на Инфинто, спросила я, вложив в голос максимум строгости, на какую была способна, чтобы мне наконец начали отвечать на вопросы.

Джонан лишь горько усмехнулся в ответ и, развернувшись на девяносто градусов, направился к большим резным качелям. Присел на них, раскинув крылья в стороны, и медленно раскачиваясь, задумался, словно пытался подобрать слова.

Я напряглась в ожидании ответа. Не знала, что делать: идти за ним или остаться тут. Приближаться к Джонану не хотелось, но и вот так стоять как столб тоже было неприятно. Поэтому я всё же решила опуститься на качели рядом с крылатым существом, просто отсела от него на приличное расстояние — благо размер позволял. Но вот собственные крылья мешались. Я не понимала, как с ними удобнее разместиться.

Инфинто грустно улыбнулся, глядя на меня. Потом тяжело вздохнул, придвинулся вплотную, и обняв за плечи, крепко притянул к себе. Оттолкнувшись ногами от рыжего пола — качели набрали быстро амплитуду. Тёплый ветер ударил в лицо, а мужских, крепких руках было на удивление спокойно и уютно. Слишком уютно... Слишком приятно...

— Как ты сюда попала, милая моя Эл… Если бы я только знал. Есть, конечно, несколько теорий, но лучше бы им оставаться просто теориями, иначе…

— Что иначе, Джон? Ты пугаешь меня своими недомолвками. Пожалуйста расскажи всё. Кто ты? Что это за место — Рена? Как вернуться домой и стать… нормальной? — спросила, едва заметно прикасаясь к своим крыльям.

— Ты дома, моя дорогая. Больше я тебя никуда не отпущу. И ты прекрасна! — приподняв мой подбородок свободной рукой и заставив взглянуть в глубокие, тёмно-серые глаза, прошептал Инфинто, склоняясь к моим губам своими.

Я, словно загипнотизированная, смотрела в эти серые омуты и не понимала, что происходит. В последний момент что-то щёлкнуло у меня в голове — и я опустила лицо. Мужские губы мягко коснулись моего правого виска. Теплые, осторожные. Я замерла, пытаясь понять, что чувствую.

— Я всё расскажу по порядку. Я бы хотел, чтобы ты сама вспомнила. Ты должна была вспомнить, — с грустью в голосе произнёс собеседник, когда я, заёрзав в его руках, попыталась отстраниться.

— Не закрывайся от меня, Эл. Я так скучал по тебе все эти годы, — прошептал крылатый, обжигая мою макушку своим дыханием. У меня аж мурашки по спине побежали от того, как это было приятно. Слишком чувственно. Слишком откровенно.

Но с другой стороны, мне кажется, я начала понимать, что здесь происходит. Точнее не так. У меня было два возможных объяснения:

Первое: этот человек — или кто он там — сумасшедший. Похитил меня, чем-то опоил, и всё происходящее вокруг мне кажется. Действие вещества пройдёт, и я окажусь не в прекрасном мире, а в каком-нибудь сером холодном подвале с чертовски привлекательным маньяком. И это очень плохо, ведь я не представляю, как от него сбежать.

И второе: я действительно попала куда-то — пока ещё не очень понимаю куда именно — и Инфинто меня с кем-то перепутал. Нужно выяснить, с кем, убедить его в ошибке и вернуться домой! Да, этот вариант мне нравится больше, хоть и кажется менее вероятным.

— Хорошо, я не буду закрываться, но только ты, пожалуйста, не молчи, рассказывай всё по порядку. Мне очень нужно понять, что происходит. Мне страшно.

— Хорошо. Итак, как я уже сказал, мы находимся в двойной звёздной системе. Она состоит из двух звёзд и девяти сателлитов.

— Звёзды — это… как Солнце на Земле, верно?

— Да, как Солнце. Только таких Солнц у нас два. Мео — большая звезда, Оем — меньшая.

Джонан рассказывал, а я неосознанно взглянула на небо, на яркую звезду, которую приняла за Солнце.

— Это Мео, — пояснил крылатый, отследив мой взгляд.

Огромный оранжевый диск склонялся к горизонту, вдали за бесконечным полем и тянулся к морской глади — закатиться в неё. Мягкие тёплые лучи убегающие от небесного светила, находили свой приют на незнакомой для меня планете, касаясь её поверхности, укрывая собой цветочный ковёр, заставляя его сиять, получая шанс остаться в этом мире — и светить как можно дольше.

— Вокруг Мео вращаются пять планет: Антео, Литеро, Дарон, Лико и наша Рена. Малую звезду мы иногда называем Оем — обратной звездой, поскольку планеты вокруг неё вращаются в сторону противоположную Мео: Кори, Секо, Лар, Карео.

Почти все планеты двойной звёздной системы обитаемы. Все взаимосвязаны между собой. Более точно, это единый организм, который существует много миллиардов лет и сохраняет гармонию всей вселенной.

— Посмотри, милая, как прекрасен твой дом!

И действительно. Не в силах больше спокойно сидеть рядом с «лжесупругом» — колени дрожали, — я поднялась и нерешительно подошла к перилам. Облокотившись на них, увидела всю красоту этого мира. Бескрайнее поле — жёлтого, красного, синего, розового, зеленого, изумрудного — словно усеянное не цветами, а маленькими драгоценными камнями, простиралось вокруг. Лёгкий ветер доносил их нежный аромат и небывалую свежесть. Растения будто пели на ветру.

— Итак, — произнёс Джон, снова оказавшись рядом и указал в небо.

— Видишь, помимо нашей планеты, есть ещё восемь. Все они важны для нас. Каждая планета — дом, где живут невиданные создания. Ради них живём и мы. Они — наша главная жизненная цель. Каждое своё новое воплощение я проживаю ради них. Вся наша семья — с момента создания двойной системы. С того дня, как я помню себя.

Мы так устроены, что помним все свои прошлые воплощения. Жизни, кем были, что делали, за что боролись. И я помню тебя, Эл. Мы вечность были вместе. Всегда воплощались и сгорали в этом мире вдвоём, как единое целое. Но в последний раз что-то пошло не так. Ты и Ютерий исчезли и почему-то воплотились в другом мире, в другой вселенной. Нам с сестрой пришлось потратить очень много времени на ваши поиски. И вот когда мы наконец-то обнаружили искомое сокровище, ты сама чудесным образом вернулась домой. Хоть я и думал, что это произойдёт не так стремительно. Но рад, безумно рад, что мы вместе, снова рядом.

«Так, а вот и ответ на мой вопрос. Крылатый принимает меня за другую»

Но вслух я этого не произнесла. Слишком мало информации для конструктивного диалога. Поэтому спросила:

— Ты говоришь, что помнишь всё с самого сотворения этого мира, а что было до него? Он что, такой молодой? Откуда ты взялся и вся твоя семья?

— Наша семья! — с улыбкой поправили меня, добавив:

— Этого никто не знает. Мы можем только догадываться, с чего всё началось и откуда пришли в этот мир. Нам дали только цель, но дали знаний о прошлом, видимо. Видимо, этого достаточно, чтобы быть теми, кто мы есть, и нести в этот мир тепло, свет, любовь — делать то, ради чего существуем.

Всё, что говорил Джонан, казалось безумием. Я никак не могла поверить, что весь этот фантастический бред реален! Но, всё что видели мои глаза, кричало: это правда!

Так, Джонан сказал, что был ещё один человек, которого они с сестрой искали, кажется…

— Кто этот Ютерий? — поинтересовалась у крылатого.

Мне нужен был союзник. А что если этого бедолагу так же, как и меня похитили? Нужно обязательно найти его, встретиться и обсудить план побега.

Джонан внимательно посмотрел на меня, потом куда-то за линию горизонта, явно о чём-то задумавшись. Через пару мгновений он повернулся ко мне и, тепло улыбнувшись произнёс: — Видимо, тебя ждёт сюрприз. Но о нём чуть позже.

«Да, а то мне сюрпризов недостаточно. Каждый новый всё чудесатее и чудесатее» — мысленно пробубнила снова, устремив взгляд в бесконечное небо.

«С чего этот сумасшедший решил, что я та, кого он ищет? Где доказательства? А если спрошу напрямую? Нет, так рисковать нельзя. Как там говориться: улыбаемся и машем, чтобы сойти за свою и, ждём удобного момента улизнуть. Боюсь, если стану задавать неправильные вопросы, меня ещё и под замок посадят. Тогда плакала моя родная Земля без меня. А мама вообще с ума сойдет!

Но если на миг забыться, то этот мир безумно красив, и если всё это галлюцинация, то волшебная!»

— Знаешь, Элемения, — прошептал Джон, подойдя ко мне со спины и обняв за плечи. Грудью он касаясь моих крыльев, рождая табун мурашек по всему моему телу: — Я так счастлив, что наконец-то нашел тебя.

— А как ты меня нашёл? Как понял, где искать? С чего решил, что я именно та, кто тебе нужен?

— Сомневаешься, милая? Не стоит, сердце не обманешь. Ты моя Элемения!

— А кроме доводов сердца что-то ещё есть?

— Да, на Рене есть одна предсказательница. Почти слепая старушка. Именно она рассказала мне, что ты жива, когда я почти совсем отчаялся. Она обещала, что я обязательно найду тебя снова. Правда, в другом мире, где ты будешь бескрылой, забудешь все свои прошлые воплощения, в том числе и меня. Но крылья и память обязательно вернуться к тебе, как только ты снова станешь моей женой в двух обитаемых мирах и, подтвердив свою любовь, снова станешь собой. Эл, позволь своему сердцу услышать правду. Открой его для меня. Поверь мне! — шептал Джон.

— Да, знаешь ли, подобные вещи так просто не происходят…

— Почему? — искренне удивился Инфинто. Его тёплые руки наглым образом опустились мне на талию, сомкнулись в кольцо и притянули к сильному телу, заставляя моё сердце тревожно биться в груди.

— Никто не может поверить за нас. Только мы. Я бы так хотел… — выдохнул Джонан мне в шею.

— Безумно хотел поверить за нас двоих. Чтобы ты не смотрела на меня так, как будто не знаешь…

— Эл, — снова прошептал Джонан, более напористо и резко развернув к себе. Одной рукой крепко обнял, а второй приподнял подбородок — так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. И осторожно не прерывая зрительного контакта, поцеловал. Легко. Почти целомудренно. Волнующе и пугающе одновременно. У меня подкосились ноги, а в центре живота неожиданно стало тепло и сладко.

Я не понимала, дышу ли. Просто затаила дыхание, когда Инфинто отстранился и своим лбом коснулся моего. Мы стояли так несколько мгновений, его дыхание обжигало мне щёки.

— Душа моя. Жизнь моя. Как же я скучал. Я с ума сходил без тебя все эти годы. Больше двадцати лет — это такая мука!

Эта фраза, как пощёчина, вернула меня с небес на землю.

Мне кажется, я начала верить в реальность окружающего мира, в реальность этого мужчины и в то, что он меня с кем-то путает. Он искал свою возлюбленную двадцать лет, а нашёл меня… С одной стороны, мне было его безумно жаль. Человек так настрадался, что готов был принять желаемое за действительное, лишь бы больше не испытывать боль. Но и я страдать не готова. Я не могу занять чужое место, каким бы сумасшедше привлекательным Джон ни был, он любит другую. А я… Я не та…

Крылатый же так и стоял, держа меня в объятиях, прислонившись своим лбом к моему. На его губах появилась тёплая улыбка. Она буквально выбивала воздух из лёгких, своей очаровательностью.

Собравшись и прочистив горло, я спросила:

— Почему ты так улыбаешься всё время? Это странно...

— Ты вернулась домой, Эл. Ты меня любишь. Разве это не повод?

— С чего ты взял, что это мой дом и я тебя люблю, — зло пробубнила я, пытаясь отстраниться. Вот же ж твердолобый! Но к ужасу, поймала себя на мысли, что вот так стоять с ним рядом, касаться его — мне безумно нравится.

— С чего? — недоверчиво хмыкнул «лжесупруг» и громко засмеялся.

— Если бы не любила, то у тебя не выросли крылья, подобные моим. Да и по-другому быть не может. Мы с тобой созданы друг для друга!

Он снова поцеловал меня в губы. На этот раз не так сдержанно. И этот поцелуй совершенно лишил меня рассудка и способности твёрдо стоять на ногах.

Мужчина слишком резко выпустил меня из объятий, отошёл на несколько шагов, тряхнул головой, будто пытаясь привести мысли в порядок. Глаза его сияли, радужка была такой яркой, насыщено-серой, что невозможно было не утонуть в этом взгляде.

— Прости, — прошептал Джонан и резко развернувшись, ушёл с террасы в комнату.

Я на каких-то инстинктах бросилась вслед за ним. Когда оказалась в комнате, крылатый уже подходил к двери, что вела в коридор.

«Ещё мгновение, и он уйдёт! И я останусь в этом незнакомом мире совсем одна!»

От этой мысли стало так тоскливо на душе, что губы, словно не мои, едва слышно произнесли:

— Джонан… — и мужчина, опустив руку на дверную ручку, замер. Обернулся через левое плечо. Взглянув на меня с затаённой надеждой.

— Не уходи, — тихо попросила я, сама, не зная, откуда нашла в себе силы на эту просьбу. Понимая, что не могу отпустить. Ещё столько всего нужно узнать. Без информации вернуться на Землю невозможно. А кроме Инфинто спросить не у кого.

— Хорошо, — также тихо ответил мужчина. Быстро преодолев комнату, обнял, спрятав своё лицо в моих волосах.

— Только, пожалуйста… — взмолилась я, пытаясь сформулировать не сложившуюся воедино просьбу, но он меня перебил.

— Не волнуйся, — прошептал на ухо. — Я всё понимаю. И хоть ты меня любишь — сильно любишь, а я это знаю наверняка, — тебе надо ко мне привыкнуть. Амьяна говорила, что излишний мой напор тебя лишь напугает... Я не стану делать ничего, о чём сама меня не попросишь. Двадцать один год — долгий срок даже для меня. — Джонан выпустил меня из объятий и опустился в кресло напротив кровати. Я села на постели и, подняв ноги с пола, прижала их к груди.

Сидела, смотрела на фантастического мужчину с горящими надеждой глазами и ловила себя на мысли, что безумно хочу к нему прикоснуться. Это не нормально! Но на теле, там, где меня прежде касались его руки, словно пожар. Боже, как же хочется снова ощутить это пьянящее чувство близости. Я злилась на себя за эту слабость, за дурацкое притяжение. Понимала, что однажды Инфинто осознает свою ошибку — и мне будет безумно больно. Но это будет после... А пока, я ведь могу позволить себе хотя бы мгновение тепла и заботы?

— Джонан… — смущённо краснея, прошептала я, не понимая, как язык не онемел от такой безрассудности.

— Что, милая?

— Обними меня, пожалуйста, — произнесла, глядя в глаза напротив. И тут же заметила, как они загорелись необыкновенной радостью, словно лучики. Я ненавидела себя за эту слабость. Но ещё сильнее раздражало то, что мне это нравилось.

— Но только обними, — серьёзно добавила, чтобы ни в коем случае не натолкнуть на какие-то ложные мысли и не обнадёжить, хотя, мне кажется, я уже это сделала.

— Я так и понял, — мягко ответил Инфинто, опускаясь рядом на кровать и сплетая сильные руки на моей талии.

Стало тепло, приятно, спокойно. Как будто, так и должно быть. И неважно, как быстро всё закончится — главное, что этот миг будет моим. И где бы я ни оказалась завтра, я навсегда сохраню его в сердце. Как самую большую драгоценность.

Глава 11

Пару минут в тёплых объятиях — и червяк сомнения снова противно зашевелился в груди.

Я чувствовала, как тёплое дыхание Джонана касается волос, как размеренно поднимается и опускается его грудь под моей ладонью. Каждое прикосновение согревало, плавило душу, как тёплый воск — мягко, нежно, волнующе. И это пугало больше всего. Не сам Инфинто, нет, а то, как легко я могла бы привыкнуть к нему. Как легко поверила бы, что здесь не чужая. Но я не его Эл.

«Что ты делаешь, безумная?» — шипел внутренний голос всё громче, заставляя меня ерзать на мягкой кровати, противясь объятиям, о которых сама же и попросила. Здесь и сейчас я словно разделилась на две части. Одну — рациональную, привыкшую жить по определённым правилам и нормам, ту, что помнила мамины наставления, её ошибки и переживания. Вторую — совершенно не знакомую мне девушку, легко готовую поверить в чудеса. Она с широко открытыми глазами смотрела на окружающий волшебный мир и всё, о чём мечтала, — остаться здесь навсегда, слепо довериться крылатому, что так бережно обнимал. Следовать за ним, куда бы ни позвал, — стало её мечтой, ведь это так правильно. Так необходимо.

Но рациональная «я» всё же оказалась громче и убедительнее. Она шептала занудным отрезвляющим голосом: «Взгляни вокруг. Это не твоя жизнь! Это чужой муж! Этот мир наверняка таит в себе слишком много опасностей! Да и всего вот этого, — мельком осмотрела окружающую меня комнату, — просто не может быть! Не со мной! Что в итоге придётся отдать за мгновение украденного счастья? Собственную душу… Готова?»

Я засопела громче, пытаясь на корню задушить предательское желание прижаться крепче к сильному мужскому телу, и осторожно высвободилась из тепла нежных рук. Джонан, к счастью, не стал удерживать. И уже через мгновение я поднялась на ноги и направилась к балконной двери, пытаясь собраться воедино.

Колени едва заметно дрожали, кожа там, где «якобы супруг» меня касался, горела, словно обожжённая.

Я чувствовала взгляд гренета между лопатками, и так хотелось обернуться, утонуть в нём. Но я не могла себе позволить подобной вольности. Поддаться порыву — значит пропасть. Утонуть. Захлебнуться и не дышать больше. Я к этому не готова.

Неожиданно желудок предательски заурчал. Так громко, что я вздрогнула от неожиданности. Голод возник стремительно, будто волна, — голова немного закружилась, перед глазами появлялись одно за другим тёмные пятна. Я оперлась рукой о стену и тут же почувствовала на своей талии заботливые руки.

— Эл? — голос гренета прозвучал непозволительно близко.

— Ты как? Всё хорошо? — волновался он.

Лишь кивнула в ответ, устав твердить, что никакая я не Эл! И нехотя созналась:

— Безумно проголодалась…

— Прости, я должен был сам догадаться. Просто столько всего навалилось. Прости, милая, — запричитал этот несносный мужчина, реально квохча надо мной, как курица-наседка, и помогая переместиться к небольшому столику, что стоял рядом с кроватью.

Во всём теле ощущалась слабость, и за сопровождение я была благодарна.

— Сейчас, — усадив меня в большое кресло, выдохнул Джонан, помогая мне расправить крылья, а то с непривычки я плюхнулась прямо на них — оказалось неудобно.

Гренет опустился в кресло напротив, тепло улыбнулся и, сосредоточив свой взгляд где-то у меня на лбу, затих.

Я немного растерялась от такой отстранённости моего собеседника, даже помахала ладонью у него перед лицом, но мужчина никак не реагировал, словно впал в ступор. Ещё мгновение — и Джонан заморгал, вернувшись с небес на землю.

Только я собралась поинтересоваться, всё ли хорошо, как в дверь постучали. Три коротких, но уверенных удара разлетелись по просторному помещению.

— Входи, Милгред! — тут же отозвался Инфинто.

— Ваш ужин, гренет! — оповестила знакомая девушка, легко и изящно вплывшая в спальню с большим золотым подносом. Она грациозно переместила всё, что принесла, на стол и тут же вышла вон, одарив напоследок Джонана милейшей улыбкой, а меня — ледяным, оценивающим взглядом.

Я же провожала служанку с неприятным чувством на сердце. Вроде она ничего такого не сделала, просто улыбнулась человеку, назвавшему себя моим мужем. Просто посмотрела на него так, будто он принадлежал ей.

Было во всём этом одно большое «но», которое я никак не могла для себя сформулировать. Что меня смутило: взгляд девушки или мысль о том, что между ними что-то было?

Несколько раз вдохнула, выдохнула, попыталась сосредоточиться на накрытом столе, ведь в глазах уже темнело от голода, и некогда было разбираться с непонятными эмоциями. Сначала обед, а потом уже всё остальное.

На красиво сервированном столе оказались совершенно незнакомые блюда. Как блюда, я даже не могла как-то охарактеризовать эти угощения… Точно не фрукты, и на овощи не похоже…

— Что это? — недоверчиво глядя на нечто розовое, в мелкую чёрную точку, практически квадратной формы, поинтересовалась у гренета, что замер напротив меня с едва уловимой улыбкой.

— Попробуй, — тихо ответили мне, — в прошлых воплощениях ты очень любила эти фрукты и овощи.

— Фрукты? — удивилась я, и кажется, мои брови взметнули куда-то к темечку.

— Но они же квадратные…

Джонан только глубоко вдохнул. В его глазах заиграли едва уловимые шаловливые искры. Он протянул руку к одному из «фруктов», ловко счистил с него шкурку, словно с апельсина, и, отломав розовую дольку, протянул мне, пытливо глядя прямо в глаза.

Нервно сглотнула. С одной стороны, я была очень голодна, с другой — находилась неизвестно где и вот так есть из рук практически незнакомого человека, от которого мурашки по всему телу.

«Эх, была не была!» — вздохнула и склонилась к заботливо предложенному фрукту. Осторожно взяла его губами, и только сейчас подумала: «Почему руки к этому процессу не подключила?» Сердце громко ухало в груди от интимности момента. От необычного фрукта по языку разлилась приятная сладость, так что глаза невольно раскрылись от наслаждения.

Я никогда не была сладкоежкой, но этот вкус оказался таким… бесподобным. Сладкий, с едва уловимой кислинкой и как будто мятой.

Прямо почувствовала, как по телу заструилась энергия. Руки сами потянулись за добавкой и даже не заметила, как начала уплетать за обе щёки. В ход пошло всё, что оказалось на столе. Джонан только и успевал подкладывать мне то одно угощение, то другое.

И только когда поняла, что объелась, довольная, откинулась на спинку стула и, закрыв глаза, наслаждалась мгновением, поглаживая сытый живот.

Не знаю, сколько так просидела, но только когда вспомнила, что в комнате не одна, резко открыла глаза, выпрямилась на стуле и, краснея, принялась распрямлять складки на платье. Всё это время мужчина напротив молча наблюдал за моими нелепыми телодвижениями, довольный, словно это его сейчас накормили от пуза.

— Что? Чувствуя, как щёки всё сильнее горят, поинтересовалась я.

— Ничего, — выдохнул Джонан в ответ. Склонился ко мне и накрыл мои ладони, что я так неосторожно положила на стол, своими.

Я замерла, снова не понимая себя. Опять эта внутренняя борьба! Желание быть рядом и бежать куда глаза глядят.

Я медленно забрала свои ладони и задала первый попавшийся вопрос, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Только фрукты и овощи?

— Да, — откинувшись на свой стул, ответил крылатый. Он бы мог показаться расслабленным в этот момент, если бы не с силой сжатый кулак левой руки, который мужчина опустил на подлокотник своего кресла.

На мой немой вопрос Джонан продолжил:

— Мы не употребляем животную пищу, как люди на Земле и многие другие существа во вселенной. Нас питает энергия звёзд и продукты в натуральном виде. Животная пища вредна и губительна для гренетов, заставляет болеть души и сгорать раньше времени. Мы живем в гармонии с природой, по крайней мере, очень стараемся жить.

Слушая Джонана, я задумалась, удивительно, ведь дома я никогда не ела мяса и рыбы, яйца очень редко, от этих продуктов буквально выворачивало на изнанку. Как только мама ни пыталась меня накормить животным белком, ничего не выходило, даже если она маскировала его в различных овощах и салатах. Да что там, обычный рыбий жир в капсулах вызывал отвращение и несварение желудка на целый день.

Мама постоянно таскала меня по врачам, мы сдавали анализы, но всё оказалось в норме, поэтому она успокоилась и старалась подобрать для меня белки растительные. Так и жила. А теперь я оказалась в этом странном мире…

Повод задуматься? Нет, Эмили, не нужно придумывать того, чего нет и быть не может! Ты не Элемения, Джонан ошибся, выдаёт желаемое за действительное.

Нужно скорее вернуться домой, иначе, боюсь, это зайдёт слишком далеко, чего доброго, ещё поверю в весь этот сказочный бред и захочу остаться, тогда пиши пропало. А у меня дома мама одна, волнуется. Сначала Джеймс погиб, теперь я пропала.

Вспомнив о лучшем друге, я загрустила.

— Джонан, — прочистив горло, начала я серьезный разговор, — давай поговорим!

— Давай, милая, я тебя внимательно слушаю.

— Ты говоришь, что мы не на Земле. Допустим, верю, — разведя руки в стороны и взглянув в сторону улицы, пояснила я.

— Но тогда такой вопрос: откуда я здесь взялась? Где Земля?

— Видишь ли, дорогая, вся вселенная — один бесконечный организм, она пропитана множеством нитей, что связывают галактику с галактикой, планету с планетой, и мы можем попасть в любую её часть, нужно только захотеть и не ставить для себя границ. Ну, а Земля в миллионах световых лет отсюда, — огорошил меня собеседник и, видимо, заметив мой растерянный вид, добавил, — и буквально в двух днях пути.

— Как это?

— Очень просто, я обязательно расскажу всё и даже покажу, но позже.

— Джонан! — возмутилась я. Он опять ушёл от ответа. Проклятый мир.

— Тебе пора отдыхать, ты уже зеваешь, — включив заботливого родителя, пояснил этот невыносимый гренет.

— Нет, Джонан, не хочу спать, да и солнце ещё высоко! — пытаясь настоять на своём, сопротивлялась я.

— Это Оем, ночная звезда. На Рене не бывает темно. Светло всегда — и днём, и ночью. А на самом деле уже поздний вечер. Так что, дорогая, давай отдыхать, — Джонан был непреклонен.

И этот невозможный крылатый, не дав мне и рта открыть, поднялся со своего стула, подошёл ко мне, подхватил на руки и отнёс на кровать. Бережно уложил, укрыл одеялом и, поцеловав в лоб, сказал:

— Спи, у нас с тобой теперь будет много времени, всё впереди. Ты моя вечность, Элемения, я тебя люблю.

От этих слов стало тепло и грустно на душе. До безумия захотелось оказаться этой Элеменией, быть девушкой, которую так любят, носят на руках, укладывают в постель и заботливо целуют в лоб.

За этими нерадостными мыслями я не заметила, как медленно погружалась в сон. Когда весь мир почти померк, почувствовала, как кровать позади меня едва заметно прогнулась и на талию легла горячая рука, подтянув меня к не менее горячему Джонану, который лёг со мной. Рядом с гренетом оказалось тепло, уютно, словно я наконец-то дома.

Проснувшись, резко села на кровати, положив руку на сердце, которое слишком быстро стучало в груди. Мне снился ужасный сон, но я не запомнила, что именно, только ощущения: боль, одиночество, страх.

Отдышавшись, быстро оглянулась вокруг, и на меня лавиной обрушились воспоминания вчерашнего дня. Я снова не дома, а значит, всё что произошло, реально.

Пытаясь совладать с тревогой в душе, поднялась с кровати и направилась к окну, параллельно заметив, что на мне длинная, в пол, ночная рубашка, вполне приличная. Не помню, как я переоделась. Видимо, ночью на автопилоте, когда устала от платья… Не мог же Джонан этого сделать! Кстати, а куда он делся?

Откинула лёгкий тюль в сторону, освободив окно от оков, и уставилась в это новое и такое волшебное небо, где в вышине светило огромное солнце, то есть Мео, скорее всего Мео. Несколько планет мирно зависли за облаками, а я зависла, наблюдая за ними.

Неожиданно в дверь постучали. Я даже вздрогнула и снова схватилась за сердце, которое только-только успокоила.

Я не ответила, поэтому в дверь постучали снова, уже настойчивее.

— Войдите, — неуверенно отозвалась на стук.

И тут же на пороге возникла вчерашняя Милгред. Да, девушка была вчерашней, но вот настроение у неё явно сегодняшнее. Взгляд холодный, пронзительный, сильно недовольный, словно моя персона её раздражает.

— Я принесла ваш завтрак, гренета Инфинто, — буквально выплюнула эта крылатая, с таким презрением, что я невольно отступила к окну. Совершенно не понимала, чем вызвана такая резкая перемена.

Может, дело в Джонане и том, как Милгред вчера смотрела на него? Между ними что-то есть? Наверняка! Если он искал свою Элемению так долго, как говорит, не монахом же он жил.

От этой мысли кошки заскребли душу острыми когтями, и всё добродушие к моей кормилице вмиг испарилось. Сразу перехотелось не только есть, но и вообще здесь находиться.

Я зябко обняла себя за плечи, а Милгред, тем временем, победным маршем прошла по комнате с подносом. Не разбирая, буквально швырнула его на стол, окинув меня надменным взглядом, развернулась на каблуках и, вальяжно раскачивая бёдра из стороны в сторону направилась к выходу.

— Милгред, — нерешительно позвала я, и девушка замерла у самой двери. Нехотя обернулась, переплела руки на груди и молча уставилась на меня.

— Я хотела узнать, где я могу найти мистера Джонана?

Мой вопрос явно не оставил гостью равнодушной. Подав грудь вперёд и подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки, девушка глянула из-под густых ресниц своими карими глазищами и с лёгкой улыбкой произнесла низким голосом:

— Вы хотели сказать гренета Инфинто? У гренета Джонана важная встреча, вряд ли он сейчас захочет вас видеть. Я полагаю, не нужно его беспокоить.

«Спасибо, конечно, за вашу заботу, но, наверное, я сама могу решить, беспокоить мне собственного мужа или нет! Ты свободна!» — так и хотелось бросить этой хамке прямо в лицо, но моё воспитание и сдержанность заставили поблагодарить это дерзкое создание и вежливо попросить оставить меня одну.

Ничего не ответив, крылатая отвернулась, окинув меня холодным взглядом, брошенным через плечо, и продолжив вульгарно вилять бёдрами, скрылась за дверью.

Как только дверь за этой наглой девицей закрылась, я почувствовала, как всё внутри закипело от негодования.

«Да кто она такая, чтобы так разговаривать со мной! Кто дал такое право! Джонан…?»

Эта мысль заставила меня почувствовать себя обманутой. Если бы между ними ничего не было, то Милгред подобного поведения бы не допустила.

«Да какое мне до этого дело?»

— Эмили, тебе всё равно, наплевать, — сквозь зубы проговорила я и, подойдя к резной стойке кровати, со всей силы ударила её. От резкой боли в запястье вскрикнула и почувствовала, как по щекам побежали предательские слёзы. Но именно они придали мне решимости. Я поняла, что нужно брать свою жизнь в собственные руки и не ждать у моря погоды.

Быстрым шагом направилась в гардероб. Подобрала максимально удобный наряд. Чертыхаясь всеми известными мне словами из-за неудобных крыльев, кое-как влезла в платье. Засунула ноги в удобные невысокие сапоги, безумно мягкие.

Нашла сумку, которую можно было перекинуть через плечо, покидала туда драгоценности — всё, что попалось под руку, мне было стыдно так поступать, чувствовала себя воровкой, но выбора не было, нужно вернуться домой, а как это сделать без денег, да ещё и в совершенно незнакомом месте? Этими сверкающими побрякушками, наверняка можно будет расплатиться.

С обнадёживающими мыслями я выбежала из комнаты, прижимая сумку с драгоценностями к груди. В зале по правую руку от меня явно кто-то был, судя по приглушенным голосам. Я боялась наткнуться на Джонана и его «Милая, весь мир для тебя!», поэтому не раздумывая побежала в противоположную от голосов сторону.

Впереди обнаружился просторный зал, похожий на тот, в котором я вчера нашла Инфинто. Только вот вместо рояля по центру зала расположился большой дубовый стол с множеством стульев вокруг. Словно это место создано для переговоров или обеда персон на двадцать. Прислушалась, вроде никого. На всякий случай осмотрелась и быстрым шагом направилась по залу, к открывшемуся впереди коридору, надеясь обнаружить там выход. Если не найду, что ж, придётся прыгать со второго этажа. Хотя он здесь как четвёртый. Кто так строит, что честным девушкам из окна не сигануть в попытке побега! Придётся испытывать крылья в действии, не только же из-за них дырки в одежде делать, должна быть какая-то польза. Но как ими пользоваться? Может инструкция какая есть, типа «полёты для чайников»?

Противоположный коридор стремительно приближался, но вдруг что-то щёлкнуло в голове, и я резко остановилась. Сама не поняла почему. Просто захотелось вернуться на несколько шагов назад, словно там нечто важное.

Мысленно ругая себя за эту блажь и бесполезную трату времени, развернулась на каблуках и быстрым шагом подошла к переговорному столу. Пытаясь понять, что именно на нём привлекло внимание.

И тут до меня дошло — глобус. На столе стоял глобус. Сначала я решила, что это Рена, и смогу рассмотреть её хотя бы мельком, понять, что за планета такая. Ясное дело, где именно нахожусь, вряд ли определю, но хотя бы масштаб катастрофы оценить сумею.

— Нет, — прошептала, осторожно касаясь копии знакомой планеты — Земли.

— Этого не может быть! — прошептала, отступая от глобуса, как от самой страшной заразы. Я узнала этот предмет. Передо мной расположился миниатюрный голубой шар, некогда принадлежавший Джеймсу!

Вуд с детства мечтал путешествовать, его манило всё неизведанное. Друг не мог усидеть на месте. А когда на двенадцатый день рождения родители подарили Джеймсу глобус, он сразу поставил на нём кучу красных флажков в тех городах и странах, которые хотел бы посетить. А синим отметил уже охваченные территории. И как вишенка на торте — наши с Вудом подписи на северном полюсе, которые мы оставили много лет назад, и теперь я видела их так ясно…

«Но что ты делаешь здесь, как оказался на Рене?»

Мурашки побежали по спине, и я невольно поддалась нарастающей внутри панике. Пыталась понять, как вещь моего погибшего друга здесь оказалась. Это дурной сон какой-то. Может быть, Джонан притащил его? Но зачем?

Неожиданно в просторный зал ворвались звуки музыки. Обернулась в поисках её источника, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

«Если ужасы ночи

Прокрались в твои дни…» * — запел Боно, а я пошатнулась, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы.

Немыслимо! Это планета решила свести меня с ума? Или просто до нервного срыва довести? Из-за больших резных дверей из красного дерева доносилась любимая песня Джеймса, та, что он напевал, сидя рядом со мной на пирсе и глядя в бесконечную морскую гладь. А я затыкала уши, ведь петь мой лучший друг совершенно не умел!

Всё в этом месте не так, будто сон или галлюцинация! Глобус, теперь ещё эта песня — «тринадцать»! Чувствовала, как внутренние органы завязываются в тугой узел боли. По щекам текут горячие слёзы, и так хочется открыть эту проклятую дверь и за ней… За ней встретить Вуда. Почему, почему это невозможно?

Не знаю, отчего я вдруг настолько загорелась этой безумной идеей, сорвалась с места и буквально побежала на зов знакомой мелодии.

Не может же быть, что здесь, за миллионы километров от дома, в совершенно незнакомом месте Боно и глобус оказались случайно!

Сердце громко стучало не только в груди, но и отдавало в висках, будто предвкушая волшебство и отчаянно веря в него.

Не в силах выносить свалившийся на мои плечи груз, я с силой потянула дверь на себя, как только оказалась около неё, но не рассчитала силы. Дверь, совершенно не сопротивляясь, легко распахнулась, ударившись об стену, наполнив чувственную мелодию тяжёлым звуком удара, и выдала меня с головой, хотя в тот момент я забыла о том, что сбегаю и должна вести себя осторожно.

Вздрогнув от удара, я застыла на пороге, оглядывая просторное помещение широко открытыми, зареванными глазами.

— Ты! — выплюнула я, чувствуя, как с трудом сдерживаю гнев, не зная, чего хочу больше: ворваться в кабинет и вцепиться в блондинистую гриву испуганной моим внезапным появлением Амьяны, или развернувшись на сто восемьдесят градусов, бежать куда глаза глядят!

Девушка явно кого-то ждала. Ведь стол перед ней был сервирован на две персоны. Сейчас она как раз разливала по чашкам горячий напиток розового цвета. От резкого удара жена Вуда растерялась и пролила странную жидкость, похожую на фруктовый чай, прямо на белую шёлковую скатерть.

А я медленно попятилась к двери, не сводя глаз с девушки, будто она была опасным хищником и могла причинить вред. С одной стороны, блондинка могла помочь выбраться отсюда, но чувства, что раздирали душу в клочья, запрещали находиться рядом с этой разлучницей в одном помещении, слишком больно и тяжело.

Сделав несколько шагов вглубь коридора, я уже была готова развернуться, чтобы сбежать, но Амьяна окрикнула:

— Элемения, милая!

Я замерла. Это имя заставило остановиться. Она тоже принимает меня за другую? Вдова, тем временем, смягчила голос и продолжила:

— Ты что, не узнаешь меня? Я, Амьяна, жена Ютерия.

Вот от такой информации я окончательно растерялась и резко обернулась, уставившись на эту… эту… падшую женщину огромными глазами, пытаясь сформулировать всё, что вертелось на языке, чтобы высказать приличными словами, а не наброситься с кулаками.

Ещё и месяца не прошло, как Джеймс погиб, а она уже выскочила замуж за какого-то Ютерия!

— Ну ты и… дешёвка! — прорычала я сквозь зубы, подходя к «убитой горем вдове» ближе.

Возможно, мой вид был слишком лихой, ведь улыбка с лица девушки стремительно исчезла, она наконец-то рассталась с чайником и зашла за стол, словно он мог спасти её от моего праведного гнева.

— Элемения, милая, что с тобой? У тебя такой вид…

— Какой?

— Словно ты готова меня ударить, но я не понимаю…

— Не понимаешь? Серьёзно? Амьяна, не строй из себя невинность! Ты только что похоронила Джеймса и уже выскочила замуж за какого-то Ютерия! У тебя совесть есть? Это вообще законно?

Всё внутри меня пылало от гнева и негодования, а это кроткое создание напротив снова принялось улыбаться.

«Ненавижу!» — отправила ей свой испепеляющий взгляд, едва сдерживая слёзы, подступающие к горлу. Хотелось рыдать и крушить всё вокруг, а ей весело!

— Элемения, дорогая, ты всё не так поняла, — сделав едва заметный шаг в мою сторону, мягко произнесла Амьяна, слегка выставив руки вперёд.

— А что тут не понятного? Всё абсолютно прозрачно, и надо быть слепым, чтобы не увидеть очевидного! У меня только один вопрос: для чего? Для чего тебе понадобился Джеймс?

— Эл, подожди, иначе ты сейчас наговоришь лишнего и нам обеим с тобой потом будет неловко! Джонан говорил, что ты ещё не всё вспомнила, но я не думала…

— Что ты там не думала? Что я тебя вспомню? Ту, что украла у меня лучшего друга? Не дождёшься! Я всё помню и никогда…

— Видимо, не всё… — выдохнула Амьяна, перебив меня. И вдруг на её лице появилась такая дурацкая улыбка, глаза заблестели, а сама девушка, глядя куда-то за меня, произнесла:

— Любимый…

Только я собралась обернуться, чтобы взглянуть на этого мерзкого Ютерия, и, возможно, выцарапать глаза этому безбожнику, как услышала такой знакомый голос… Джеймса:

— Здравствуй, Элемения, наконец-то ты пришла!

* Песня группы U2 - 13 (There Is A Light)

Глава 12

Нервная дрожь пробежала по телу. Дыхание сбилось, сердце тревожно забилось в груди, заполняя грудную клетку и перекрывая кислород, вызывая головокружение и тошноту.

Не помню, чтобы прежде мне было плохо и страшно одновременно.

— Джеймс, — беззвучно произнесла я одними губами. Голос меня не слушался.

Тело словно окаменело. Я была настолько шокирована, что не могла пошевелиться. Лишь знакомый с детства голос звенел в ушах.

Очертания комнаты неприятно расплывались перед глазами, ноги подкосились, и я почувствовала, что меня повело куда-то в сторону. Даже не успела испугаться возможного болезненного удара об пол, как меня подхватили крепкие руки, не дав окончательно провалиться в забытье.

Миг — и я парю, всё вокруг в тумане, а в ноздри ударяет знакомый морской аромат.

— Что происходит? — шепчу я, пытаясь сфокусироваться на человеке, который кладёт меня на что-то мягкое.

— Всё хорошо, — шепотом отвечает неизвестный, который никак не хочет фокусироваться у меня в глазах, голосом Джеймса.

— Эл, это я, Ютерий. Я рядом, милая. Всё хорошо…

— Ютерий? — повторяю я, и ничего не понимаю. Почему Ютерий? Ведь голос Джеймса! Это он, мой лучший друг!

Стараюсь дышать, чтобы прекратить этот поток паники и слёз.

Ещё пара вдохов, и мир начинает принимать ясные очертания. Я вижу знакомые взволнованные голубые глаза прямо перед собой. Сначала только их, потом чёрные длинные ресницы, густые брови домиком, прямой, с небольшой горбинкой нос, тонкие губы, и не знаю, что и думать.

Тело реагирует быстрее разума, не обращая внимания на головокружение, я резко приподнимаюсь и крепко обнимаю лучшего друга, обвивая его руками, прижимаясь к нему со всей силы, пытаясь не просто надышаться им, а убедиться в том, что всё это не сон, не иллюзия, а реальность, и Вуд действительно здесь, рядом.

Обнимаю его и реву как дура, в голос, не сдерживая себя. Немного отстраняюсь, снова осматриваю Джеймса с ног до головы, ладонями ощупываю его лицо, волосы, плечи, всхлипываю и опять крепко прижимаюсь к другу всем телом, боясь отпустить хоть на миг. Ведь он настоящий! Тёплый, красивый, из плоти и крови. Джеймс, мой Джеймс прямо передо мной. Бог мой, не могу поверить. Смеюсь и плачу одновременно.

Вуд только терпеливо гладит меня в ответ по спине, пытаясь успокоить.

Не знаю, сколько времени моя истерика развлекала присутствующих в кабинете, но только когда она немного отступила, пришло непонимание. Раздражение, злоба.

Я сама отстранилась от Вуда, вытерла тыльными сторонами ладоней щёки и пристально уставилась на супружескую чету с непониманием во взгляде.

— Что это значит? — всхлипывая через слово, интересуюсь я, глядя то на Джеймса, то на Амьяну.

Жена друга лишь виновато улыбнулась, обняв себя за плечи, будто ей вдруг стало холодно.

— Ты жив, Джеймс! Жив! Но как… Почему? Я, конечно, безумно рада, но… — сыпала вопросами, пытаясь хоть что-то понять.

— Эл, ты не помнишь? — осторожно поинтересовался Джеймс, глядя вопросительно на Амьяну. Та лишь покачала головой в знак отрицания.

— Что я должна помнить? Как ты упал со скалы в море? Как разбился? Как я похоронила тебя?

— Нет. Ты должна была вспомнить, кто ты такая и…

— Я помню кто я! Лучше ты объясни, как выжил? Как оказался здесь? Почему мы все здесь?

Джеймс лишь рвано выдохнул, отстранился от меня, провёл руками по волосам, зачёсывая их назад и, резко поднявшись с дивана, заходил по комнате.

— Вуд! — рыкнула я, сквозь слёзы.

— Прекрати мельтешить и объясни наконец, что чёрт возьми здесь происходит! Я чуть с ума не сошла, похоронила тебя, а ты жив и здоров! — поднялась на ноги и, подойдя, кажется, к уже бывшему другу, судя по раздражению, пылавшему у меня в груди, стукнула Джеймса по плечу.

— Прости, Эл, — выдохнул он, даже не уворачиваясь от моих ударов, словно каждый был заслужен. А затем просто притянул к себе и крепко обнял. Сначала хотелось вывернуться, рычать и драться, но гнев как-то быстро успокоился, и я лишь обняла в ответ слишком живого покойника, поймав себя на мысли, что счастлива. Наконец безмерно счастлива и спокойна.

Теперь, когда Вуд рядом, мы всё исправим. Отправимся домой вместе. Все мои проблемы решены!

Всё происходящее такое странное, сродни чуду. Я словно сплю наяву. Обнимаю того, кого думала, что потеряла навсегда. С кем простилась, о ком плакала столько ночей напролёт. И вот теперь…

— Это чудо! — шептала, крепче прижимаясь к мужской груди и вдыхая знакомый морской аромат.

Даже не заметила, как к нам подошла Амьяна и обняла обоих. По привычке захотелось отстраниться, но я не стала, чтобы не испортить момент.

— Прости, Эл, я бы мог всё рассказать, но боюсь, это сложно, — выпустив меня и жену из объятий, мягко попросил Джеймс.

— А ты попробуй…

— Я встретил девушку и потерял голову. Она, Ами, стала моим наваждением, жизнью, воспоминанием… — тихо рассказывал друг, глядя на жену с такой нежностью, что у меня невольно потеплело на сердце.

Амьяна, судя по тому, с каким трепетом смотрела в ответ, явно отвечала Вуду взаимностью.

— Ты поймёшь меня, когда всё вспомнишь и, надеюсь, простишь.

— Я и так всё помню и совершенно не обижаюсь на тебя. Как могу? Ты жив, и это главное! Я так счастлива… — не сдержалась и снова обняла друга и поцеловала в щёку.

И тут меня осенило. А что если Вуд пришёл за мной, мы возвращаемся в Кэмпбелтаун?

— Теперь, раз уж всё так сложилось, мы можем вернуться домой! — обрадовалась я, глядя то на друга, то на рюкзак, что я оставила на полу у входа.

— Давайте прямо сейчас! Я так устала от всех этих событий, что, кажется, понемногу начинаю сходить с ума, — тараторила я, глядя на то, как меняются выражения на лицах у Вуда и его жены.

— Что-то не так? — заметив их испуг, поинтересовалась я.

— Мы не можем вернуться домой? Это сложно? Проблемы с транспортом? Почему вы молчите? — не на шутку волновалась я.

— Потому что ты уже дома, Эл! — донеслось откуда-то из коридора. Я узнала голос Джонана и резко обернулась, чтобы увидеть его обладателя.

Навязанный мне супруг стоял на пороге кабинета, его скулы заострились, глаза потемнели, ладони сжались в кулаки.

Но, видимо, заметив моё зарёванное лицо, гренет тут же напрягся ещё больше, за несколько шагов стёр расстояние между нами, взял меня за руки и притянул к себе.

Я растерялась. Просто прильнула к мужчине и не знала, что делать дальше. При нём о возращении домой говорить не хотелось. Вдруг Джонан будет против? Может, он тут вообще всех насильно удерживает.

— Ют, что случилось? Ами? Объясните, кто-нибудь, почему моя жена плачет? Как она вообще оказалась здесь?

«Ют? Кто это?» мысленно удивилась я, но отвлеклась на последний вопрос Джонана о том, как здесь оказалась, и, кажется, густо покраснела, ведь вообще-то собиралась бежать.

Невольно опустила ресницы, чтобы не смотреть на навязанного супруга. Пробежалась взглядом по кабинету, до выхода, где на полу небрежно лежал рюкзак с вещами и драгоценностями, что я собрала с собой для побега. Нельзя, чтобы Джонан его заметил, пока я не выясню, что здесь происходит.

Собравшись с мыслями, попыталась придать голосу уверенности, чуть прочистила горло и, высвободившись из объятий супруга, произнесла:

— Мне стало скучно и… я решила погулять по дому… Хотела осмотреться. И тут наткнулась на глобус, потом эта музыка… Амьяна. И я так растрогалась, что вот…

Получалось весьма сумбурно и путано, но я надеялась, что всё спишут на шок от встречи с лучшим другом. Врать я не умела и жутко не любила. А когда нервничала, то получалось весьма паршиво.

— Это я виноват, — обняв меня и поцеловав в висок, тихо произнёс Инфинто.

— Ты была слаба после возвращения на Рену, я не хотел волновать, поэтому попросил Юта немного времени, прежде чем вы снова встретитесь.

— Подожди… — немного отстранившись от Джонана, выдохнула я.

— Получается, всё это время, что я была здесь… Джеймс…

Мысли путались, но я пыталась их сформулировать. Понимала, что меня обманули, но не верила, что Вуд тоже принимал в этом участие.

— Ют, я так понимаю, это Джеймс? — наконец-то произнесла я.

— Почему? С чего вдруг? Выходит, что всё это время Вуд был жив, находился здесь, Амьяна об этом знала, ты, Джонан, об этом знал и не сказал? Как давно ты жив, Джеймс?

— Я и не умирал вовсе, — виновато ответил друг.

А я поняла, что ещё секунда, и взорвусь. Кипела, как пороховая бочка. Все вокруг меня обманывают!

Захотелось что-нибудь разбить, а лучше кого-нибудь ударить и побольнее. Но не стала распускать руки, просто вырвалась из удушающих объятий человека, который называл себя моим мужем, и направилась прочь из кабинета. Здесь стало слишком тесно, я буквально задыхалась от лжи.

У самого выхода схватила с собой рюкзак. Кто знает, будет ли этот предатель, которого теперь почему-то все зовут Ют, помогать мне с возвращением домой? Судя по всему, его всё устраивает.

Закинув рюкзак на плечо, я ускорилась, сама не зная куда иду. Просто хотелось избавиться от этого мерзкого чувства в груди, убежать от него. Но ничего не получалось. Как бы я ни ускорялось в груди щемило. Слёзы накатывали на глаза. И в голове повторялся вопрос:

«Почему? Что я им всем сделала? Зачем всё это?»

Петляя по бесконечным коридорам здания, я не поняла, как оказалась на просторном балконе и, преодолев его добралась до перил, скинула рюкзак с плеч и, опустив на холодный кованый металл руки, пыталась отдышаться и прекратить реветь.

Ни о чём не думала, просто глядя вдаль на заходящее солнце и, сжимая тёплые перила руками.

Неожиданно на мои плечи легло что-то мягкое и тяжёлое. Вздрогнув, осмотрелась и поняла, что это кожаная куртка.

Обернулась и увидела перед собой Инфинто. Гренет стоял, убрав руки в карманы брюк, и с такой тоской смотрел на меня, что на миг стало его жаль.

— Прости, — искренне прошептал Джонан, подняв на меня полный тоски тёмно-серый взгляд из-под густых чёрных ресниц.

— Я поступил как эгоист, просто был уверен, если узнаешь, что Ютерий жив и рядом, — сразу же бросишься на поиски друга, а мне так хотелось побыть с тобой вдвоём, знать, что ты только моя. Там, на Земле, я видел, как ты относишься к нему. А на меня даже не смотрела. После стольких лет, Эл, это невыносимая мука держаться от тебя на расстоянии.

Джонан говорил тихо, медленно, словно боялся меня спугнуть. Он осторожно стирал расстояние между нами, медленно приближаясь. А я, не знаю почему, просто стояла напротив него и тонула в серых холодных омутах, пытаясь вынырнуть, но ничего не получалось.

Гренет, пользуясь моим замешательством, подошёл вплотную, между нами оставалась лишь тонкая прослойка воздуха. Бережно обнял за талию одной рукой, а второй взял мою ладонь поднося её к губам, поцеловал.

От этого невинного, но такого чувственного прикосновения волна мурашек разлилась по телу, и я забыла, как дышать. В груди разлилось тепло, стирающее боль и слёзы. Я уже не могла злиться на этого человека. Только стоять на дрожащих ногах и наслаждаться звуками бархатного голоса.

Смотрела в глубокие серые глаза напротив и чувствовала, как тает последний лёд недоверия. Особенно после встречи с Джеймсом. Да у меня по-прежнему было много вопросов, но в груди больше не осталось злости и тоски. Только тепло и обворожительный Джонан Инфинто. Как же я ненавидела себя за эту слабость. Ведь понимала, что ничем хорошим подобная история закончится не может. Однажды пропавшая Элемения найдётся, и что тогда буду делать я? Смогу ли жить дальше, оставив здесь на Рене, рядом с этим гренетом своё сердце?

— Джонан, прошу, — прошептала я, отстраняясь и высвобождая свои ладони из рук гренета. Хотя меня по каким-то непонятным причинам тянуло к нему. Хотелось нырнуть в этот ледяной омут с головой и захлебнуться в нём, утонуть, лишь бы быть рядом. Это так странно. Со мной никогда не происходило ничего подобного прежде. Ни один мужчина на Земле не вызывал в душе и десятой доли того, что рождает Инфинто. Такой ураган чувств, желаний, нежности…

Да, Эмили, напоминай себе почаще, что всё это не твоё. Если поверишь, останешься одна с разбитым сердцем. Это не романы, которые ты всю жизнь читала.

А как же Джеймс? Вдруг его тоже принимают за этого потерянного Ютерия? Но почему он согласен с этим? Не боится?

А я вот до безумия, до дрожи боюсь потерять себя в другом человеке. Помню, как мама ночами напролёт рыдала, когда её бросил отец. Как она до сих пор вздрагивает, если кто-то произносит имя этого предателя. Любит, видно невооружённым взглядом, что любит. Хотя я не понимаю, за что. Он бросил нас, ушёл к другой. Завёл себе новую семью и счастлив.

Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Решительно отошла от Джонана на несколько шагов и, отвернувшись от него, обхватила себя за плечи, ведь внезапно продрогла. Даже кожаная куртка не спасала.

Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Понять, как быть дальше, найти пути отступления и не раствориться в человеке, рождающим табун мурашек только одним прикосновением.

Джонан подошёл ко мне со спины и остановился буквально в нескольких сантиметрах. Я чувствовала его всем телом, каждым сантиметром кожи, которая горела. Гренет осторожно взял меня за руку. Его пальцы переплелись с моими, и я ощутила, как меня затрясло.

— Пойдём, — тихо попросил он, большим пальцем медленно гладя тыльную сторону моей ладони. Я обернулась через плечо и задохнулась от того, как он на меня смотрел.Отвернулась, не в силах совладать с лавиной чувств, обрушившейся на меня. И как он это делает? Может, он гипнотизёр?

— Я хочу показать тебе кое-что, — прижавшись лбом к моему затылку, прошептал гренет. Оттого, как чужое дыхание обожгло кожу головы, живот скрутило сильным спазмом.

Я, чуть отстранившись, кивнула. Но руку не забрала, позволив ему вести себя.

Глава 13

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь стеклянный свод, ложились на пол золотыми пятнами и играли на стенах. Я шла за гренетом, держа его за руку. Мои пальцы слегка подрагивали в уверенных Джонана. Чувствуя приятное тепло, которое передавалось через наши сцепленные пальцы, я старалась не думать о мужчине рядом, просто шла и считала шаги: сто семьдесят один, сто семьдесят два, сто семьдесят три…

Я запоминала дорогу. Все эти повороты и бесконечные двери поражали своим масштабом. Я понимала, что если отстану, то непременно заблужусь.

И ладно бы — блуждай себе на здоровье, а ещё лучше — беги, но вот только рюкзака с драгоценностями при мне не было.

Да, мысли о побеге до сих пор не оставляли меня. Останавливал лишь страх неизвестности. Если я выйду за эти стены — что ждёт там? Как вернусь домой?

Украдкой следила за Инфинто. Высокий, широкоплечий, статный, с мощными чёрными, как августовская ночь, крыльями за спиной. С таким — как за каменной стеной. Но вот почему-то эта стена казалась мне клеткой, которая способна удушить.

Мужчина двигался уверенно, лёгкой походкой, от бедра. И каждое его движение завораживало, заставляло затаить дыхание и мечтать о том, чего никогда не случится.

Я должна была злиться на гренета за ложь, за то, что не по своей воле оказалась здесь, за то, что не отпускал меня домой и скрывал Вуда. Но когда гренет смотрел на меня как на центр его вселенной, — злость таяла, уступая место чему-то тёплому и пугающе приятному. И эта нежность рождала зависть. Ловила себя на мысли, что невольно ставлю себя на место пропавшей Элемении. Никто никогда не любил меня так.

— Ты как будто продумываешь план побега? — неожиданно остановившись, спросил растерянный гренет.

— С чего ты взял? — возмутилась, стараясь не покраснеть, чтобы не выдать себя. Как он догадался?

— Думаешь, я не замечаю, как ты озираешься по сторонам, как сосредоточена?

— Ничего я не сосредоточена! Просто здесь всё такое непривычное, — возразила я.

— Хорошо, — задумчиво улыбаясь, кивнул гренет своим мыслям. Не поверил?

— Милая, если тебя что-то волнует, то говори со мной об этом. Мне важно знать, что ты думаешь, чувствуешь. Чего боишься.

Джонан взял меня рукой за подбородок и, приподняв моё лицо, пристально заглянул в самую душу, совершенно обезоружив. Мир вокруг расплылся — остались только серые глаза. Почувствовала, как теряю почву под ногами, словно земля медленно отдаляется и вот-вот я окажусь в невесомости. В считанные секунды дрожь завладела телом.

— Ты дрожишь… Но мне кажется, я знаю, как это исправить! — хитрая улыбка тронула его чётко очерченные губы.

— Как…? — только и успела прошептать, и, не дав опомниться, муж обнял меня.

Тепло и неожиданно горячо. Я отозвалась на эти объятия. Растаяла. Растворилась в крепких руках.

— Вот видишь, — прошептал гренет, отстранившись. — Ты больше не дрожишь.

И действительно, не дрожала. Первые десять секунд после объятий — точно. А после дрожь снова вернулась и накрыла с удвоенной силой. В груди будто зародился пожар. Я вся пылала.

— У меня есть сюрприз для тебя, — с лёгкой хрипотцой в голосе выдохнул Джонан.

— Пойдём, покажу кое-что волшебное.

Муж отпустил меня и, развернувшись, быстрыми решительными шагами направился прочь по незнакомому коридору.

Я растерялась. Стояла и хлопала ресницами, не понимая, что делать дальше. Коснулась пальцами щёк, которые пылали, и нерешительно последовала за гренетом.

При всём моём негодовании ладонь, которую он отпустил, сильно жгло. Хотелось снова взять мужа за руку, почувствовать её тепло. Кажется, прибавь шагу, догони — и возьми желаемое, но что-то не позволяло мне это сделать.

Гордость, глупость, страх?

Воспоминания… Да, именно они не давали с головой нырнуть в пучину по имени Джонан Инфинто. Я знала, кто я. Эмили Стюарт. Помню себя лет с двух — точно. Помню улыбку мамы, как она учила меня завязывать шнурки, как отец учил кататься на велосипеде, как родители ссорились, а после отец собрал вещи и ушёл. Помню Джеймса, в чьё плечо рыдала, когда наша семья рушилась и, казалось, жизнь кончена. Я всегда была Эмили Стюарт и никем другим. И никто не убедит меня в обратном — даже самый прекрасный мужчина во вселенной.

Тем временем мы свернули за угол и остановились перед стеной. Джонан задумчиво смотрел то на неё, то на меня — в его взгляде читалось что-то такое, от чего мурашки побежали по спине.

— Эл, — позвал он, и я вздрогнула.

— Дай руку. — И я подчинилась. Гренет взял мою открытую ладонь и приложил к стене, поверх моей оставив свою. Неожиданно стена пошла рябью и растворилась, словно её и не было, обнажив новый коридор. Я опешила.

Несколько раз провела ладонью по воздуху. Но как? Я ведь чувствовала холод стены под своей ладонью.

Обернулась к Инфинто. Он улыбнулся, как-то по-мальчишески пожал плечами, обнял и, поцеловав в висок, прошептал:

— Дом помнит тебя, Эл.

А после отстранился и решительным шагом направился в открытое перед нами пространство.

У меня задёргалось правое веко. Но, не желая оставаться в одиночестве в замке с исчезающими стенами, я поспешила за гренетом. С ним как-то спокойнее.

Дальше мы пошли быстрее. Я больше не считала шаги. Как-то не до того было. Теперь просто смотрела на стены вокруг — и, казалось, они живые: следят за мной и ждут, когда же оступлюсь.

Пару минут спустя мы оказались в галерее. Длинной, светлой, с высокими окнами от потолка до пола. На стенах развешаны портреты. Много незнакомых крылатых существ — и все они похожи друг на друга. Я не планировала рассматривать их, но ноги сами замедлили шаг.

На первом портрете — красивый мужчина с чёрными крыльями. У него длинные тёмные волосы, тёмно-серые глаза и обворожительная улыбка. Сложно было не узнать Джонана. Только здесь он немного другой… Счастливый? Нет этой бесконечной тоски во взгляде, которую я вижу сейчас. Может, художнику не удалось её передать? А рядом с моим якобы мужем — девушка. Изящная блондинка, холодный, уверенный взгляд синих, как море глаз, лёгкая, тёплая улыбка и огромные белые крылья за спиной.

Я замерла, глядя на неё. Лицо девушки было таким… Таким… Таким похожим на моё лицо, что пугало до дрожи. Я словно смотрела в зеркало. Нет, не на ту Эмили, что была на Земле, а ну ту, какой я стала сейчас. Только в моих глазах этой холодной уверенности не было.

— Наш последний портрет из прошлого воплощения. Ему почти две тысячи лет. Закажем новый?

Я потеряла дар речи. Стояла, смотрела на портрет и не могла оторвать взгляд от улыбки, которая была так удивительно похожа на мою, но совершенно точно мне не принадлежала.

— Это не я… — произнесла непослушными губами.

— Мы те, кто мы есть, даже если не помним этого, — прошептал мне в затылок Джонан, но не коснулся. Держал расстояние, словно боялся напугать.

И только тут до меня дошёл смысл его слов.

— Ты сказал, что портрету две тысячи лет. Это образно, да? Сколько тебе лет? — развернувшись к мужчине лицом и отойдя на безопасное расстояние, нервно спросила я.

Джонан усмехнулся в ответ.

— В этом воплощении мне всего двадцать один, как и тебе, Эл.

— Что значит — в этом воплощении?

— Я расскажу тебе чуть позже, возможно даже покажу. А пока пойдём, мы вроде как спешим увидеть сюрприз.

— Инфинто! — возмутилась я, когда гренет устремился прочь по коридору в поисках невиданного сюрприза.

Джонан застыл.

— Услышь меня, я не Элемения! Я Эмили Стюарт. Ты ошибаешься. Я родилась в Кэмпбелтауне двадцать один год назад. Всю жизнь я провела там. У меня есть мама. Её зовут Элеонора. Я помню всю свою жизнь практически от рождения до сегодняшнего дня. Ты должен знать, как бы больно тебе ни было. Я не она. Я не твоя Элемения!

Джонан медленно развернулся через правое плечо, посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, потом за несколько шагов стёр разделяющее нас расстояние и крепко обнял.

— Милая, я понимаю, тебе нелегко всё это принять, но поверь, я знаю, кто ты. Ты помнишь только эту жизнь, а я — все прошлые. А их было много. Сотни. Тысячи. И в каждой мы были вместе. Ты моя Элемения. Моя жена. Моя любовь. Часть меня. Моя жизнь.

— Тогда почему я ничего не помню? — спросила я, и мой голос предательски дрогнул.

— Если всё, что ты говоришь, правда, неужели я не почувствовала бы? Ведь, если я правильно понимаю, твоя Элемения всегда тебя узнавала.

— У меня пока нет ответа на твой вопрос. Я ищу его двадцать лет. С тех пор как, как мы сгорели, и в сосуде я воплотился один. И пусть ты родилась в другом мире — твоя душа помнит меня, я чувствую.

Я отвернулась от Джонана. На ресницах появились слёзы. И быстрым шагом пошла прочь, почти бегом — по коридору. Никак не могла совладать с эмоциями, овладевшими телом и душой.

— Позволь себе поверить, Элемения. И я уверен, как только ты отпустишь свои страхи, память вернётся к тебе.

— Я не хочу верить в то, что однажды разобьёт мне сердце, — не сбавляя шага, выкрикнула я.

Джонан не отставал.

— Всё будет хорошо, милая, — поравнявшись со мной, улыбнулся он.

Вскоре мы оказались на балконе, похожем на тот, что остался в спальне.

Нас встретило высокое, просто огромное солнце. Мягкий, тёплый ветер нежно касался кожи, играл с волосами. Я подошла к перилам, схватилась за них двумя руками и замерла, глядя вдаль.

Взору открылось бесконечное поле, усеянное различными цветами. Это буйство красок напоминало сказочный ковёр, умело сплетённый из множества нитей. В груди заныло, сердце как будто увеличилось, и ему стало тесно в груди. На ресницах блестели слёзы восторга, радости. Никогда в жизни не видела ничего прекраснее. Солнце, ветер, цветы и необыкновенно, волшебный мужчина рядом со мной. И так хотелось стать частью этого мира, что от собственного бессилия настроение окончательно испортилось.

Джонан подошёл ко мне, встал плечо к плечу и, не сказав ни слова устремил свой взор в сторону горизонта.

Так мы и стояли. Молча. Я пыталась собраться, а он не торопил, не пытался настоять, надавить, просто был рядом.

Когда я наконец собралась с мыслями, Джонан протянул мне открытую ладонь, и я неуверенно вложила в неё свою.

Мы спустились по ступеням, прошли по небольшой дорожке из рыжего камня до высокой башни и поднялись на неё. Строение величественно возвышалось над полем недалеко от замка. Не знаю, сколько мы преодолели ступеней, но, когда оказались на вершине, в груди основательно жгло. Старалась не подавать вида и при этом не выплюнуть лёгкие. Хотя, скорее всего, по моему раскрасневшемуся лицу было всё понятно.

Немного осмотрелась. Особенно интересовал замок, из которого мы пришли. Оказалось, он имел идеально круглую форму и был просто необъятных размеров. В центре — огромный стеклянный купол, а вокруг него рыжие, мощные стены с высокими окнами и множеством уютных балкончиков.

Прикинув для себя примерную архитектуру «небольшого такого» домика Джонана, я поняла, что начать побег можно как раз отсюда. Двери не закрыты, есть ступени, которые ведут со второго этажа на улицу. Осталось прихватить с собой вещи, оглушить Джеймса, взвалить его на плечо и вуаля!

— Это всё для тебя! — ворвался в мои планы Джонан, оборвав истеричные мысли нежным поцелуем в макушку.

Он такой милый, а мне всё время хочется убежать от него. Биполярное расстройство какое-то, честное слово.

Тёплая рука легла мне на спину, бережно прошлась по крыльям сверху вниз.

— Это поле засеяли специально для тебя, к твоему возвращению. Каждый цветок — это минута, прожитая без тебя. За двадцать один год таких накопилось больше одиннадцати миллионов.

Честно говоря, происходящее немного пугало меня, но не могло не вызвать трепет в груди. Какой же он, этот Инфинто. Преданный, влюбленный, чуткий. Нет, наверное, я всё-таки валяюсь в какой-нибудь реанимации в коме и всё это мне только кажется. Ну не бывает таких мужчин. Не бывает!

— К сожалению, — тем временем продолжил гренет, — в день свадьбы у меня не получилось привести тебя сюда, ты была немного не в себе, да и я тоже… Но сейчас я решил исправиться, и вот мы здесь.

— Закрой глаза, — попросил супруг тихим, но уверенным голосом. Я охотно выполнила его просьбу.

— Что ты слышишь? — прошептал на ухо гренет, обжигая нежную кожу горячим и приятным дыханием, обнимая меня за плечи.

— Ничего, — честно призналась. На улице стояла абсолютная тишина, словно всё вымерло. Даже ветер затих, будто специально, чтобы поставить меня в неловкое положение.

— Да, сейчас и правда тихо, но подожди буквально одно мгновение, — прошептал Джонан, и в этот же миг, справа от меня подул лёгкий, тёплый ветерок. Он коснулся моего лица, взъерошил волосы и, пролетев мимо, опустился в цветочное поле. Тишина растворилась в звуке ветра, который вскоре стих, растворившись в прекрасной песни. От удивления я раскрыла глаза, и не поверила им — мелодия исходила от цветов и разлеталась над полем. На всякий случай осмотрелась, но быстро, поняла, что не ошиблась и эту прекрасную музыку действительно создавали цветы. Ветер колыхал их, раскачивая в разные стороны, и бутоны, словно хрустальные бокалы, превращали ветер в музыку. Было в этой мелодии что-то знакомое, и тут я вспомнила: именно её играл Джонан на большом белом рояле, одиноко стоящем посреди гостиной.

— Как прекрасно! — прошептала я, наслаждаясь этим волшебным мгновеньем.

— Ты и правда столько лет искал свою Элемению? Верил в то, что найдешь? — чувствуя, как защемило сердце, и едва сдерживая слёзы от восторга и завести к этой неизвестной девушке, спросила я.

— Да, — тихо ответил он, — все эти годы я искал тебя, Эл. Верил, что мы будем вместе…

— Джонан, я не она… — предприняла я очередную попытку достучатся до этого упрямца.

— Хорошо, — быстро согласились со мной. — Хочешь — не будь ей.

Я обернулась, совершенно не ожидая такого ответа. Неужели меня наконец-то услышали. О, боги, вот это чудо!

— Что? — на всякий случай переспросила я. Вдруг что-то не так поняла.

— Если ты не считаешь себя Элеменией, то не будь ей. Будь Эмили. Той милой девушкой, которую я встретил на Земле на свадьбе сестры. Той, что смотрела на мир широко открытыми глазами, была потеряна и грустна. Там, среди пёстрой толпы, как только наши взгляды пересеклись, я пропал. И не важно, как тебя зовут, встречались ли мы в прошлых жизнях. Я полюбил именно тебя и не смогу отпустить.

— Невозможно вот так, с одного взгляда влюбиться, — попыталась отшутиться я.

— Мы получаем то, во что верим.

— И во что же веришь ты, Джонан?

— В нас… В наше будущее…

Я смотрела на него и не знала, что сказать в ответ. Это было так… откровенно. Что пугало до рези в животе.

— Джонан, если ты действительно любишь меня так сильно, как говоришь… Отпусти… Я хочу вернуться домой, к маме… В Кэмпбелтаун.

Инфинто замер, будто получил пощёчину. Хотя, наверное, это она и была. Он открыл душу, а я. Но что я могла сделать. Да, он чудесный, очаровательный, волнует до дрожи в коленях. Но всё вот это — не моё. Я будто ворую чужую жизнь. Я так не могу и не хочу.

— Ты сказал, что любишь меня, любую. Тогда отпусти. Дай мне свободу. Верни на Землю. Знаешь, как у нас говорят: если хочешь узнать, настоящая ли любовь, — отпусти. Отпусти меня Джонан.

Гренет отступил на шаг, отвернулся и замер. Я видела, как его длинные, чувственные пальцы сжались в кулаки, как желваки заходили на скулах. Чувствовала себя паршиво, словно рушила то, что он берёг двадцать лет. А через паузу я услышала лишь сухое, но решительное:

— Нет!

— Почему? — разозлилась я, шагнув к нему.

— Я не могу!

— Не можешь или не хочешь?

— Да не хочу, — обернувшись, практически прорычал Джонан, запустив себе пятерню в волосы и с силой сжав их у корней, будто пытался удержать себя от чего-то.

— Но дело не только в этом. Ты, Эл, в этом мире не совсем легальна. И если я верну тебя на Землю сейчас, то обратной дороги не будет. Твою память сотрут. Ты забудешь меня, Ютерия, забудешь всё… И даже если мы с тобой снова однажды встретимся и ты захочешь отправиться на Рену со мной, реграды тебя сюда уже не пустят. У нас всего один шанс оставить тебя здесь.

— А если я сама хочу всё забыть?

— Не хочешь!

— С чего ты решил? Ты меня совершенно не знаешь.

— Знаю, Эл. Лучше, чем ты сама.

— Ты знаешь её, не меня!

Джонан замолчал. Смотрел на меня, и я видела, как в глубине его взгляда что-то ломается. Будто целая ледяная стена с грохотом обрушилась мне под ноги. И виновата в этот только я.

— Хорошо, — снова запустив пятерню в волосы и тяжело выдохнув, ответил Джонан спустя несколько минут молчания.

— Ты хочешь домой — я помогу тебе вернуться.

Что? Что ты сказал? — я не поверила своим ушам. Сердце будто остановилось в груди. Вот только непонятно, отчего. Радость, что моё желание наконец-то исполнится, или разочарование, что получу, то что так жаждала получить?

Глава 14

Я помогу тебе. Договорюсь с реградами. Они сотрут твою память, заберут и вернут на Землю. Ты забудешь меня, Рену, Джеймса. Всё это, — Джонан обвел мир вокруг широким жестом, — исчезнет из твоей жизни будто и не существовало.

— И Джеймс? — не своим, низким и глухим голосом спросила я.

— И Джеймс, — поморщившись, как от зубной боли, ответил Инфинто.

— Он здесь легальн. Он женился на Амьяне по законам обоих миров. На Земле трагически погиб. Так что он останется здесь. Рена —его дом.

— Значит, я вернусь домой одна и буду думать, что мой лучший друг мёртв?

— Да.

Я смотрела на гренета и чувствовала, как волна боли поднимается откуда-то из живота, проходит через сердце и встаёт комом в горле.

Что-то внутри меня обрывается, ломается, и мелкими осколками падает вниз, туда, где простирается бесконечное поле цветов, туда, где множество планет. И что остаётся? Ничего… Только одиночество и ощущение утраты навсегда.

Я отвернулась от Джонана, обняла себя за плечи, ведь внезапно стало жутко холодно.

— Я не могу уйти без Джеймса, — прошептала непослушными губами, не в силах сдержать слёзы.

— Не могу его забыть, похоронить снова. Это… Это так больно… Страшно… Пожалуйста, Джонан…

— Прости, Эл, но здесь я бессилен. Если ты захочешь уйти, действительно захочешь… Я не смогу удержать, как бы больно мне ни было. Я отпущу. Но сделать ничего не смогу. Джеймс останется здесь.

— Но ты не обязана уходить. Ты можешь остаться. Ради Джеймса. Ради… меня. Если сама захочешь этого. Что ждёт тебя там, на Земле? Почему ты так хочешь вернуться?

От его вопроса, такого простого, я внезапно вздрогнула.

— Я не знаю, чего хочу, — призналась и расплакалась. — Я не знаю, кто я, — продолжила сквозь всхлипы.

— Я не понимаю, что правильно. Я хочу домой, к маме, она наверняка все морги уже обзвонила. Но и оставлять Джеймса я тоже не хочу. Не могу. А ещё я боюсь… Боюсь привязаться к тебе.

Джонан подошёл, медленно, осторожно. Взял меня за руку, подтянул её к своим губам и поцеловал в открытую ладонь. Потом приложил её к своей щеке и заставил взглянуть ему в глаза.

И я поддалась. Смотрела и плакала не зная, чего хочу. От чувств, разрывающих душу, от нежности, что рождал в моём сердце этот человек, от желания к нему прикоснуться и от ненависти к себе за подобные желания.

— Эл, — тихо позвал Джонан.

— Давай ты не будешь спешить, принимать необдуманных решений. Дай себе время. День, неделю, месяц, год.

Побудь здесь, рядом со мной. Обещаю, не буду навязываться. Просто буду рядом. Ты будешь общаться с Ютерием, когда пожелаешь. А если поймешь, что хочешь домой, действительно хочешь, то мы с ним вместе поможем тебе вернуться.

— А как же ты?

— Я пойду за тобой. Не важно куда.

Я лишь неуверенно кивнула в ответ.

Пожалуй, не стоит торопить события.

Рука Джонана плавно опустилась на мой подбородок, осторожно приподняв его. Наши взгляды переплелись, разнеся по всему телу лёгкую волну тепла. От этого ласкового взора хотелось раствориться в дуновении ветра, исчезнуть, словно капля росы на пылающем солнце.

Но муж только улыбнулся в ответ.

— Милая, — зарываясь в мои волосы лицом и крепко обнимая, прошептал он, — я готов ждать твоего решения, каким бы оно ни было. Двадцать лет, прожитых без тебя, казались наказанием. Но теперь, когда ты здесь и не принимаешь нашу связь, это настоящее испытание. Я боюсь прикоснуться к тебе, чтобы не напугать… Позволь быть твоей тенью. Пока ты ещё здесь, так близко и одновременно далеко… — тут он осёкся и только крепче обнял меня.

Я не знала, что ответить. Часть меня кричала: «Да, Джонан, да! Я буду с тобой!» А другая, привычная, логичная, последовательная хотела вырваться и бежать. Далеко, долго, пока лёгкие не начнут гореть, и все до единой мысли не исчезнут из моей головы.

Я упёрлась ладонями в грудь гренета — не сильно, но решительно. Хотелось обозначить границы между нами, но оттолкнуть полностью не выходило, тело будто сопротивлялось разуму.

Тёплая ткань рубашки под моими пальцами напряглась от глубокого вдоха Джонана. Я чувствовала, как неровно стучит его сердце и так же стремительно, как и моё.

Инфинто нехотя поддался на моё сопротивление и отпустил. Слегка отстранился, давая столь необходимую свободу. Он переплёл руки на груди, будто удерживая себя от порыва снова до меня дотронуться. Едва заметно улыбнулся лишь одним уголком идеально очерченных губ, и его взгляд, тёмный, горящий, скользнул по моему лицу, будто читая, изучая, запоминая, решая, что же делать с такой несговорчивой женой.

Сердце кричало — он нужен мне, я хочу его себе всего без остатка! Разум противился любой мысли о подобном исходе. Но какие бы доводы он ни приводил, всё моё существо необъяснимо тянулось к гренету. И пусть ещё секунду назад я просила отпустить на Землю, сейчас моя решимость испарилась, как только что выпавший град на ярком летнем солнце. Он сказал, что пойдёт за мной, бросит привычную жизнь, родную планету — ради меня?

— Тебе надо научиться летать, — вдруг заявил Джонан, и я растерялась от такой резкой смены темы.

— Летать? — переспросила неуверенно.

— Да, Эл. Или ты думаешь, что у нас крылья для того, чтобы дырки в одежде делать? — и снова уголок его губ дрогнул в едва уловимой, хищной улыбке. Но я видела, что глаза оставались серьёзными. Слишком. Он явно что-то задумал.

Я оглянулась на свои крылья — большие, белые, сияющие в солнечных лучах. К ним до сих пор не смогла привыкнуть, хоть они и были неотъемлемой частью меня. Прикрепить — прикрепили, а инструкций по эксплуатации не выдали. Почему бы её не получить? Ведь если всё же придётся бежать, то это значительно расширит мои возможности.

— Нет, но… Я боюсь, у меня ничего не получится… — честно призналась я.

— Не бойся. Всё обязательно получится. Я помогу, научу, — Джонан явно нехотя отошёл от меня на несколько шагов в сторону. А меня будто повело за ним. Я вспыхнула, осознав, что он заметил предательский порыв моего тела. В мужском взгляде промелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Это будет… интересно, — улыбнувшись и подмигнув мне, констатировал Джонан.

— И очень полезно для тебя… и для меня.

«Для меня» — он особенно подчеркнул, явно не специально. Но я заметила и прищурилась, пытаясь понять, что задумал этот невыносимый и такой притягательный гренет. Но на лице напротив вновь появилась маска любезного хозяина замка, пришедшего на помощь даме в беде. Как тогда, на свадьбе Джеймса, когда Джонан накинул мне на плечи свой пиджак.

— Хорошо, — быстро согласилась я, понимая, что эти уроки в моих интересах.

— Только… я запнулась, пытаясь сформулировать, — без фокусов. Мне бы не хотелось шмякнуться об эти яркие камни и разбить голову.

Джонан удивлённо моргнул. Один раз, второй. А после улыбнулся впервые так широко и искренне, что от этой улыбки у меня подкосились коленки.

— Обещаю, — тихо ответил Инфинто. В его голосе было столько нежности, что сложно не поверить. — Никаких падений. Я всегда тебя поймаю.

А после протянул открытую ладонь, приглашая меня следовать за ним. Довериться.

Я сделала шаг навстречу и вложила свою подрагивающую от волнения ладонь в его. Инфинто сжал мои пальцы крепко, но бережно, словно я была хрустальной, и потянул за собой.

Мы подошли к краю смотровой площадки. Одно из солнц медленно клонилось к горизонту, но ему на смену с другой стороны поднималось другое, светясь тонкой, слегка розоватой линией вдали, над бескрайними водами.

Поля у подножья башни переливались всеми цветами радуги и пели свою волшебную песню.

— Итак, — Джон развернул меня к себе спиной и встал позади, положив свои ладони мне на крылья, и медленным движением провёл по ним сверху вниз, рождая тысячу мурашек на коже спины и рук.

— Первое, что ты должна — почувствовать свои крылья. Это продолжения твоего тела. Как руки, ноги. Закрой глаза.

Я невольно сглотнула и, глубоко, быстро дыша, опустила веки. Ох, от этого стало только хуже. Прикосновения Инфинто стали ощущаться ещё ярче и волнительнее. Вот как с этим бороться, когда собственное тело сбоит рядом с ним?

— Сосредоточься на крыльях. Чувствуешь их? — голос моего учителя стал ниже, мягче.

Я лишь, нервно сглотнув, кивнула. Ведь они буквально горели под прикосновениями чувственных мужских рук.

— Хорошо, — прошептал Инфинто мне на ухо. Кожу шеи от тёплого дыхания приятно закололо.

— Теперь попробуй ими немного пошевелить. Открыть их, — продолжил шептать мне на ухо, сводя с ума тем, что стоял так близко.

Тряхнув головой, пытаясь согнать оцепенение и мурашки, я напрягла мышцы спины. Крылья дрогнули, и я ощутила их не только как балласт, но и как часть меня.

От радости я открыла глаза и взвизгнула:

— Получилось!

— Да, милая, но это только начало пути! — явно радуясь за меня, отозвался гренет.

— Теперь расслабься. Ты слишком стараешься. А всё должно происходить естественно.

Пальцы Инфинто снова медленно скользнули вниз по моим плечам, по краю крыльев, едва касаясь перьев и щекоча. Поймала себя на мысли, что это приятно. Странно, непривычно, волнительно. В голове один за другим яркими вспышками возникали образы ночи… Той, где мы с ним… Нет! Стоп! Эмили, не о том думаешь, соберись!

Я отошла на шаг вперёд, положила руки на перила и стала глубоко дышать. Нужно привести мысли в порядок и остудить щёки. Они наверняка пунцовые.

— Всё хорошо? — волновался гренет, снова оказавшись рядом.

О, как же это не просто. Мне жизненно не хватало свободного пространства. Рядом с этим мужчиной мозги были набекрень. Я развернулась к нему лицом. Смело посмотрела в глаза, медленно отступая на безопасное расстояние. Так, чтобы не чувствовать тепла и смущения. Последнее, конечно, неосуществимо.

— Всё супер! Что дальше? — Вздёрнув подбородок и уперев ладони в бока, раздражённо спросила я.

— Теперь нам надо раскрыть крылья и попробовать взлететь… — внимательно следя за мной, задумчиво ответил Инфинто.

Я снова закрыла глаза, сосредоточилась, и — о чудо! — почувствовала, как мои крылья раскрылись.

Снова захотелось подпрыгнуть от радости, но я осадила себя. Просто улыбнулась и посмотрела на своего учителя.

— Умница! — улыбнулся он, глядя на мои достижения и радуясь, словно это он совершил подвиг.

— Теперь попробуй взлететь. Смотри…

И Джонан раскрыл свои огромные, чёрные как смоль крылья, заслонившие собой пол неба. Они сияли в свете закатно-восходящих звёзд, а я, забыв, как дышать любовалась гренетом. Терялась, таяла, краснела, глядя на него. Сердце набатом било в висках, и всё, чего хотела — прикоснуться к этому чуду.

— Эл! — позвал Джонан, и я вздрогнула, выходя из оцепенения. И ещё больше покраснела, если это вообще возможно, заметив довольную улыбку на мужском лице.

— Всё хорошо? — явно довольный происходящим, поинтересовался Инфинто.

— Да! Просто отлично! — буркнула я, переплетая руки на груди и надувая пылающие щёки. Как же я злилась на себя и реакции собственного тела на этого пернатого!

Злость помогла собраться и начать действовать. Я собралась, напряглась и осторожно попробовала сделать первый мах. Получилось что-то… В общем, что-то получилось. Это уже хорошо. Воодушевившись, я сделала ещё один мах, потом ещё и ещё, и почувствовала, как мои ноги оторвались от твёрдой поверхности. Это было так волнительно. Но когда я поняла, что сместилась немного в сторону и подо мной уже метров двадцать пустоты, я растерялась и почему-то резко полетела вниз. Крылья полностью отказались меня слушаться. Словно все перья выпали.

На мгновение меня охватил первобытный ужас, горло сковало так, что я не могла издать и звука. Это как кошмар из детства, когда ты падаешь во сне и ничего не можешь с этим сделать. Но вдруг свободное падение прекратилось, меня подхватили уверенные руки Джонана. Я неосознанно вцепилась в него как кошка в дерево, с которого её пытаются снять.

— Ты молодец, — выдохнул Инфинто мне в темечко и, поцеловав прижал к себе крепче. Я слегка отстранилась и заглянула в серые глаза напротив, чувствуя головокружение.

Ветер ударил в лицо. Мы поднимались над башней, над бескрайними полями — всё выше. Я лишь зажмурилась и сильнее цеплялась за плечи Джонана, всем телом прижимаясь к его груди, боясь упасть, отпустив его. Мне было страшно и одновременно приятно в сильных, тёплых руках.

— Открой глаза, — прошептал гренет.

Я послушалась, открыла и задохнулась от восторга и лёгкой паники. Мы парили высоко над Реной, мир простирался под нами на многие мили вокруг и был как на ладони: поля, реки, далёкие города, синие деревья Мандровой долины, и где-то за всем этим великолепием — бесконечная морская гладь, в которой отражались солнца, планеты, изумрудное небо, пудровые облака. И всё это не было сном. Реальность, хоть и сложно поверить. Этот мир мог стать моим, стоит только захотеть, разрешить себе украсть чужую любовь. Но принесёт ли это счастье? Ведь, украв что-то, ты не получаешь это в вечное пользование, ты становишься вором…

— Красиво… — грустно выдохнула я.

— Очень, — согласился Джонан, но смотрел он не на мир вокруг, а на меня.

Я отвернулась, пряча пунцовые щёки и делая вид, что любуюсь видами. Джонан не торопил. Просто прижимал к себе.

— Мы можем спуститься. Тебе, наверное, тяжело.

— Нет. Всё хорошо.

— Зачем ты это делаешь, Инфинто?

— Что именно? — искренне удивился он.

— Вот это всё! — возмутилась я, указывая на себе в крепких мужских руках и мир вокруг.

— Потому что понимаю, что снова могу тебя потерять. Не по своей воле, Эл. Я готов был искать тебя по всей вселенной, следовать за тобой. Но заставить быть со мной не могу. Ты так близко и далеко одновременно, что вот это вот всё — единственный способ, быть ближе. Касаться. Дышать тобой.

Я не знала, что ответить. А гренет, тем временем, начал снижаться. Опустился на балкон нашей с ним спальни. Поставил меня на ноги и, отойдя на несколько шагов, задумчиво посмотрел в глаза. Он как будто хотел сказать что-то ещё, но, не решившись, развернулся на каблуках и скрылся за стеклянными балконными дверями и лёгкими занавесками.

А мне стало нечем дышать. Я растерялась, не знала, что делать. Я обидела его, да? Он сейчас уйдёт… Отправит меня на Землю, и прощай, Джеймс, Рена… Прощай, Джонан? Этого ли я хочу?

В груди ныло, низ живота тянуло, лёгкие словно покрылись коркой льда. Но вот тело горело. Как будто невидимая нить натянулась между мной и скрывшимся в спальне гренетом и заставляла следовать за ним.

Щёки пылали, руки нервно подрагивали. Хотелось разрыдаться от бессилия. Чувствовала себя безвольной тряпкой, которая не может совладать с собственными эмоциями, с жаждой ощутить знакомое тепло Инфинто. Это как наваждение, дурман.

Выругалась и поддалась порыву. Ноги тут же понесли меня в спальню, за мужчиной, занимавшим все мои мысли. Я буквально полетела за ним. И это было так естественно и губительно одновременно.

Но когда, наконец, оказалась в комнате, Джонана в ней не нашла.

Слёзы навернулись на глаза от ощущения одиночества. Я не узнавала себя. Превратилась в какой-то вулкан, хаос из эмоций. Как это прекратить?

Вот и сейчас я боялась, что упустила нечто важное в жизни… Где теперь искать этого невыносимого пернатого? «Люблю, не могу, буду твоей тенью!». А сам? Сбежал, столкнувшись с первой же сложностью! Тьфу! Мужчины! Кто их поймёт?

Злая, я шагнула к выходу из спальни и уже взялась за дверную ручку, с намерением отыскать мужа и высказать ему всё, что успела себе придумать, как услышала за своей спиной:

— Эл, куда ты?

Замерев на мгновение, я медленно обернулась. Искренне удивлённый Джонан обнаружился в дверном проёме своей гардеробной. Муж с голым торсом, в одних брюках, державшихся слишком низко на бёдрах, выглядел потрясающе. Буквально приковывал взгляд и вызывал лишь одно желание — смотреть на это вечно. В правой руке он стиснул рубашку бирюзового цвета.

Я нервно сглотнула. Сжала ладони в кулаки. Быстро заморгала, силясь понять, как так вышло, что он не ушёл. И что теперь с хаосом в моей голове делать?

Но как бы я ни пыталась мыслить, тело жило какой-то своей, только ему понятной жизнью. Не отследила, как оказалась рядом Инфинто. Замерла в нескольких сантиметрах от него и, вздёрнув подбородок, заявила:

— Это не единственный способ!

В серых глазах напротив как будто что-то вспыхнуло.

— Что? — переспросил мираж из моих снов, не моргая и набирая больше воздуха, словно ему его не хватает. А я, устав сопротивляться своим желаниям, положила ладонь на его грудь и почувствовала, как бешено стучит мужское сердце. Какой он горячий, необходимый.

— Это не единственный способ… быть ближе, — повторила я. И прижалась к нему, пряча лицо на широкой груди. Пара вдохов, и я решилась, поднявшись на носочки, потянулась наверх, умоляя о поцелуе, словно о глотке воды в бескрайней пустыне.

Инфинто не стоило долго упрашивать. Его руки скользнули по моей спине сначала неуверенно, будто проверяя, правда ли всё это. Но вскоре сжались на талии, притягивая так сильно к себе, что между нами не осталось воздуха. Губы — горячие, требовательные — впились в мои в ответ, и я почувствовала, как мир перестаёт существовать. Только Джонан. Только этот поцелуй. Только его дыхание, смешанное с моим. Мне было безумно страшно, от всего происходящего, но эти поцелуи будили во мне бушующий океан, в котором хотелось раствориться. Будили меня саму.

Впервые в жизни сердце моё задышало, забилось в полную силу. Мне было необходимо почувствовать себя живой, цельной. Здесь и сейчас, в это самое мгновенье, всё так, как...

Неожиданно в дверь постучали. Три коротких, но уверенных удара разлетелись по большой молчаливой комнате.

Небывалая досада и одновременно облегчение охватили меня.

Джонан отстранился от меня. Упёрся своим лбом в мой и, глядя в глаза, спросил, тяжело дыша:

— Кто там?

Напряжённые руки лишь крепче стиснули мою талию, словно боялись отпустить. Правильно, меня нельзя отпускать. Без Инфинто, без его объятий в моей голове начинается бедлам, суета… а рядом с мужем всё так спокойно и правильно.

— Милгред, сер! — пропел знакомый голос за дверью. И я, тяжело дыша, нервно улыбнулась. Попыталась отстраниться, но кто бы меня отпустил.

— К вам делегация с планеты Лар, — промурлыкала девушка.

— Как я мог забыть? — с досадой посмотрев на меня, а после зарывшись в мои волосы носом, прошептал муж, обнимая за плечи, притягивая плотнее к себе и целуя в макушку.

— Проводи их в кабинет, скажи, что я сейчас буду, — попросил Джонан и тут же коридор наполнился звуком удаляющихся шагов. Ещё мгновенье, и всё стихло, Милгред ушла.

— Эл, — прошептал гренет, слегка отстранившись и бегло поцеловав меня в губы.

— Я скоро вернусь.

— Хорошо, — ответила я, искренне улыбнувшись.

Быстро накинув рубашку, застегнув её уверенными движениями на множество пуговиц, и, поцеловав меня в висок, гренет направился к выходу из спальни. У самых дверей он задержался на мгновение, обернулся, посмотрел на меня с сожалением, будто всё, чего хотел, — остаться. Но долг превыше всего — нужно идти.

А после скрылся за дверью, оставив меня одну, наедине с воспоминаниями о нас и неугомонными мыслями.

Я стояла посреди спальни, прижимая пальцы к губам, которые всё ещё горели после поцелуев. Сердце бешено колотилось, а в груди рождалась чёрная бездна из сомнений и страхов. «Что я наделала?»

Джонан любит не меня — Элемению. А я? Я не понимала, как теперь быть. Меня разрывало на части. Только одно было ясно — я не хотела, чтобы гренет исчезал из моей жизни. Я мечтала, чтобы он смотрел вот так — именно на меня. Любил меня. Чтобы это продолжалось вечно. И это пугало больше всего. Ведь я не представляла своей жизни без него…