Врата сумрака.

Пролог.

Городская площадь была залита яркими лучами холодного осеннего солнца. Лучи отражались от гладких, отполированных временем камней брусчатки, покрывающей все пространство, до самой кованной ограды. Возле нее лежали еще неубранные кучки пожелтевших листьев, облетевших с растущих за пределами ограды могучих деревьев, вперемешку с мелким городским сором. То и дело порывы ветра срывали с их поверхности мелкие частицы и уносили прочь. Далеко на горизонте виднелась полоса грозовых туч, в воздухе пахло дождем - верный признак скорого ненастья.

Было многолюдно, но при этом невероятно тихо. Люди переговаривались исключительно шепотом, словно боясь повысить голос. Здесь были представители всех сословий, от самых бедных сборщиков мусора и старьевщиков. Их удел был убирать со дворов и городских улиц отбросы и разбирать старые вещи, выброшенные другими за ненадобностью, стараясь найти им применение. Даже их одежда порой состояла из того, что давали им городские мусорные кучи. До представителей городской знати, одетой в роскошные одежды, и свысока поглядывающих на прочих собравшихся.

То и дело кто-то из присутствующих бросал короткие взгляды туда, где был установлен эшафот, и где перед ним, в окружении нескольких стражников, стояли пожилая женщина и маленькая девочка. Порывы холодного колючего ветра, то и дело налетая, развивали полы плащей, в которые они были одеты, да пряди рыжих волос, выбившихся из-под ленты, которой были перевязаны волосы ребенка. Они стояли совершенно неподвижно, словно два изваяния, даже выражение их лиц было каменным.

И вот, вдали раздался бой часов, установленных на городской ратуше. Почти в то же мгновение с дальней стороны площади показалась небольшая процессия. Она состояла из трех мужчин уже преклонного возраста, одетых в черные судейские мантии. С десяток стражников, ведущих скованного по рукам и ногам в цепи мужчину, крепкого телосложения, одетого в слегка потрепанные богатые одежды. Он шел величественной походкой, расправив плечи, прямо смотря перед собой, не опуская своих пронзительных карих глаз. На его лице была печать полного спокойствия. Ветер трепал его темно-русые, чуть волнистые волосы, уже посеребренные первой сединой.

Когда его подвели к основанию эшафота, он, поднявшись по ступеням, спокойно опустился на колени. По правую сторону от него встал палач. Осужденный посмотрел на стоящих впереди девочку и женщину. Его глаза и глаза ребенка встретились, и пока один из судей зачитывал приговор, они так и смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Ей хотелось рыдать и кричать, но она твердо помнила прощальные слова отца, сказанные им накануне, когда их тюремщик разрешил им увидеться. С издевкой тогда сказав, что это его дар, как верноподданного, на ее скорый день рождения.

-Прошу, пообещай мне, чтобы не случилось, ты не доставишь удовольствие всем видеть твоих слез.

И она дала обещание. Сейчас, несмотря на то, что ей как никогда хотелось кричать и все подряд крушить, она молчала. При этом, с каждой минутой в ее теле усиливалось странное ощущение чего-то давящего, словно она была внутри какого-то невидимого кокона. Это чувство возникло после того, как несколько дней назад она увидела странный сон. В ее комнату пришел человек, которого она не видела никогда прежде. В нем было что-то зловещее и даже нечеловеческое. Его острые угловатые черты пугали ее, словно она увидела злого колдуна из старой сказки, рассказанной когда-то ее кормилицей.

Он несколько минут смотрел на нее, не отводя своих бездонных черных глаз. Затем, чуть искривив свои невероятно тонкие губы в подобие улыбки, поднес ко рту свою руку, сжатую в кулак. Открыв ладонь, он дунул на нее, и она увидела, как с нее полетели какие-то огненные искорки. Они словно впитались в ее лицо, голову и во все тело. В тот же миг ее сковал жгучий холод, и она словно горела в нем. Затем она услышала голос:

-Она больше ничего не сможет сделать.

Проснувшись, она попыталась рассказать кормилице о увиденном, но она сказала, что не стоит бояться, от сна вреда не будет. Но она чувствовала, что это было не так, ведь именно тогда и появилось это странное чувство в ее теле. Впрочем, сейчас это было совершенно не важно. То, что происходило наяву, было куда как страшнее тысячи ночных кошмаров.

Между тем по мере того, как судья зачитывал то, в чем, собственно, был обвинен приговоренный, в толпе собравшихся стали звучать возмущенные возгласы, и их становилось все больше, и звучали они все громче. Кто-то выкрикивал проклятие в адрес лживых судей, а кто-то наоборот слова одобрения всего происходящего. Не успел он еще закончить оглашать приговор, как стали вспыхивать потасовки между собравшимися на площади. Видя это, говоривший решил пропустить часть текста и, скомкав конец обвинительной речи, произнес приговор.

Тут толпа, подобно прорвавшей преграду воде, навалилась на внешнее кольцо стражников, стоящих возле эшафота. При этом совершенно не было понятно, стремятся ли люди освободить приговоренного, или саморучно привести приговор в исполнение, настолько разнились их выкрики. Видя все это, второй судья дал знак стоящему рядом с приговоренным палачу с обнаженным мечом, и тот незамедлительно взмахнул им. В лучах солнца сверкнула ослепительная вспышка, отраженным светом от поверхности отполированного металла, и голова осужденного отделилась от его тела. Взмыв в воздух от силы удара, она отлетела в сторону.

Обезглавленное тело накренилось вперед, и из шеи брызнула тугая струя горячей крови, окропляя всех присутствующих. Часть этих брызг попала прямо на лицо девочки, но она даже не шелохнулась при этом. Пожилая женщина охнула и попыталась вытереть ей лицо платком.

Между тем, толпа все не унималась, а даже напротив, в стражников полетело все, что попадало людям под руки. Те попытались оттеснить людей, и потому им пришлось сойти со своего места, удалившись от женщины с ребенком. Среди неразберихи, словно тени, к девочке и ее пожилой спутнице скользнули закутанные в серые плащи фигуры. Они окружили их, и тут на них обратил внимание, оказавшийся неподалеку, стражник.

-Эй, вы кто такие? Убирайтесь немедленно!

Но в ответ несколько фигур сбросили свои плащи и под ними оказались молодые воины, одетые в форму гвардейцев. Они выхватили свое оружие, и несколько выстрелов их энергопистолетов отправило ближайших стражников к вратам вечности. Остальные, не ожидая такого, замешкались, чем воспользовались остальные оставшиеся под своими плащами. Подхватив женщину под руки, а девочку, взяв на руки, они поспешили увести их прочь с места казни. Их товарищи прикрывали их побег, ведя непрерывный огонь по преследователям.

Какое-то время им помогало замешательство, но вскоре по ним тоже открыли огонь и бросились вдогонку. Постепенно энергозаряды с обеих сторон подошли к концу, и тогда в ход пошли клинки. Но, несмотря на все их усилия, стражники приближались и, казалось, еще мгновение, и беглецов настигнут.

Тут случилось что-то невероятное. Небо над их головами потемнело, и сверкнула молния, а за ней еще и еще. У ограды вспыхнул мусор. Порывы усиливающегося ветра подхватывал его и словно снаряды бросал в окружающих людей. Паника на площади усилилась многократно, все старались как можно скорее покинуть ее. По неволе, они дали беглецам оторваться от преследующих их стражников и покинуть площадь.

Вскоре, она оказалась далеко позади, минуя кварталы, где стояли дома зажиточных горожан. Они попали на окраину города, где вокруг были дома бедняков. Бережно прижимая к себе свою драгоценную ношу, один из гвардейцев петлял среди лачуг, стараясь оторваться от погони. Вместе с ним, стараясь не отставать, следовало трое его товарищей. Между тем, к сверканию молний и порывам ветра, присоединился целый поток хлынувшего с неба дождя. Из-за сумрака ненастья и стены небесного потока, почти ничего вокруг не было видно.

В конце концов, беглецы оказались в каком-то тесном переулке, заваленном всевозможным хламом и мусором. Похоже, им все-таки удалось оторваться от преследователей. Несколько минут все напряженно вслушивались, но все было тихо, если не брать во внимание шума дождя и свиста порывов ветра. Только молодой гвардеец решился отпустить свою бесценную ношу. Он бережно опустил девочку на землю, все это время отчаянно прижимающуюся к его плечу.

-Вы в порядке, не ранены? - произнес он, с тревогой глядя на ее все еще запачканное кровью лицо. Не в силах что-то сказать, она лишь помотала головой. Он ободряюще улыбнулся.

-Все будет хорошо, мы скоро будем в безопасности, потерпите немного.

Но тут за его спиной послышался шум, и в тот же миг один из его спутников крикнул:

-Ловцы, берегись!

Парень вскочил на ноги и, закрыв собой девочку, приготовился к атаке. Из-за ближайших построек быстро приближались те, кого называли ловцами. Это были огромные твари, перемещающиеся на восьми конечностях, закованных, как и все существо, в сверхпрочную броню, внешним видом напоминающими пауков. Их предназначение было ловить тех, на кого их натравили. Они не знали ни страха, ни жалости. Настигнув свою жертву, они выстреливали тонкими нитями, которых нельзя было ничем разрезать, и опутывали ими, лишая возможности двигаться.

Какое-то время беглецы пытались сопротивляться, уворачиваясь от нитей, но все попытки заранее были обречены на провал. Трое уже были обездвижены, на свободе оставался лишь тот, кто все еще закрывал собой маленькую беглянку. Твари неумолимо приближались к ним. Несколько нитей уже опутали его ноги, когда он отчаянно закричал:

-Бегите, вы должны выжить во что бы то ни стало!

В него полетела еще одна нить, нацеленная на его руку. По пути она буквально срезала с груди его знак отличия - изображение крылатого льва, застывшего в прыжке, сделанного из радужного металла. Он со звоном упал на землю. Девочка схватила его и из-за всех сил сжала в кулаке. Повернувшись, бросилась прочь, сама не зная куда. Пока твари были заняты ее последним защитником, она успела подбежать к краю огромной сточной канавы, и тут она замерла на мгновение, отчаянно ища глазами, где бы ей укрыться. И тут за спиной послышался шум. Обернувшись, она увидела ловца. Он бежал по ее следам, и расстояние между ними стремительно сокращалось. Вдруг она поскользнулась на каких-то нечистотах, коих тут было в достатке и, не удержав равновесие, полетела в канаву.

Через мгновение, она с головой погрузилась в мутную жижу. Течение, подхватив ее, потащило куда-то прочь. Какое-то время она пыталась бороться с ним, но ее сил было недостаточно. В конце концов, она, окончательно обессилев, стала захлебываться. Ее прибило к огромной куче мусора, словно остров, возвышавшийся над водами канавы. Откашливаясь и хватая ртом воздух, она из последних сил выбралась из потока, взобравшись на эту спасительную кучу, где и осталась лежать неподвижно, словно превратившись в ее часть.

***

-Стелла, нет, это опасно, тебя наверняка ищут! Ты ее не найдешь, и сама погибнешь!

-Но она ребенок, ее нужно найти. Она не выживет одна! - в голосе пожилой женщины было отчаяние, как и во всем ее облике. Ей едва удавалось держать себя на грани самообладания, остатки которого вот-вот могли покинуть ее.

Ее собеседник - мужчина также уже в годах, выглядел не лучше. Его волосы и одежда были в полном беспорядке, и вид у него был и изможденный, и взволнованный одновременно. Сделав над собой усилие, он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить говорить.

-Да, я знаю, но мы понятия не имеем, где ее искать. В назначенный час и место никто из гвардейцев не пришел. По городу идут слухи, что все они были убиты. Так что мы понятия не имеем, что произошло. Я не хочу думать о худшем, но и это не исключено.

Его собеседница при этих словах вздрогнула. На какое-то время, в небольшой комнате, освещенной лишь светом тусклого светильника, висящего у них над головами, повисла тягостная тишина.

-Она жива, я чувствую это, и, по крайней мере, не попала им в руки, иначе они бы прекратили свои облавы и поиски.

-Может быть, но сказать наверняка нельзя. В любом случае, мы не можем в открытую заниматься ее поисками. Но ты права, бросить ее живую или мертвую, мы тоже не имеем права. Так что, похоже, остается только одно - обратиться к нюхачам.

-Но как это сделать?! Их самих весьма трудно найти.

-Ну, по счастью, я знаю тех, кто имеет с ними постоянно дело, по роду своих занятий. Так что, как только все хоть немного уляжется, отправимся туда. Осталось только найти то, что заинтересует их, как оплата.

Поздним вечером, через несколько дней после этого разговора, две фигуры, с ног до головы укутанные в плащи, вышли из маленького домика, стоящего чуть поодаль от остальных построек. Освещая себе путь небольшим фонарем, они отправились туда, где обычно собирались старьевщики, мародеры и мелкие воришки. Их путь лежал туда, где за чертой города стояли древние руины, возраст которых вряд ли кто мог точно указать. Казалось, они были тут со времен сотворения мира. Древние обломки во многих местах уже покрыли заросли всевозможной растительности, но полностью поглотить их им не давали обитатели этих мест. Они облюбовали эти места, расположенные подальше от любопытных жителей города, давшие им спокойно заниматься своими делами, не всегда законными. Так повелось, что их деяния были так ничтожны, а эти места обладали столь мрачной репутацией, что никто не посещал этих мест и не тревожил здешних обитателей.

Пройдя среди обломков и минуя несколько костров с сидящими вокруг них шумными группами людей, они пришли туда, где стояло странное строение, частично вросшее в землю и напоминавшее нору. Вход в нее был закрыт металлическим листом, покрытым слоем грязи. Визитеры переглянулись, и один из них уже собирался постучать. Неожиданно эта своеобразная дверь сдвинулась в сторону, и в образовавшуюся щель выглянул сморщенный старик, весьма отталкивающей наружности. Он окинул своих гостей неприветливым взглядом и, чуть посторонившись, велел заходить.

Двигаясь за ним по узкому лазу, ведущему куда-то вниз, все спустились в небольшую комнату, судя по торчащим из стен потолка и пола корням, вырытую в толще земли. Посреди нее, в кольце, выложенном из массивных камней, горел огонь. Рядом с ним, явно наслаждаясь его теплом, находилось какое-то существо, разглядеть которое в неясном свете было трудно. Между тем, хозяин подземного жилища остановился возле костра и неприветливо пробурчал:

-Итак, у вас есть дело, вам нужно найти вашу внучку. Отлично, но сперва оплата, я за просто так не работаю.

Один из его посетителей достал из-под плаща небольшой мешочек и протянул его старику. Тот взвесил его на руке, после чего открыл и высыпал несколько золотых монет на свою ссохшуюся сморщенную ладонь. Подняв одну из монет, покрутил ее в пальцах, внимательно осматривая, после чего, прикусил её. По-видимому, оставшись довольным, он высыпал монеты обратно в кошель.

-Итак, пропавший ребенок.

-Да, это девочка шести лет от роду. У нее огненно-рыжие волосы и изумрудно-зеленые глаза и...

Старик презрительно сморщился.

-Мне не нужны эти ваши подробности, для Свистуна нужен запах. Есть какая-нибудь вещь, на которой ее запах?

Его гости переглянулись.

-Что, совсем ничего?! Ну, тогда увы! - произнес старик, разведя руками. Но тут женщина, словно вспомнив, достала из кармана своего платья платок с побуревшими пятнами крови. Она протянула его старику. Тот с подозрением покосился на него, но все-таки взял, после чего тихо свистнул. Фигура у костра пошевелилась, и раздался писклявый недовольный голос:

-Холодно... Не хотеть...

-Я не спрашиваю тебя, чертово создание, живо иди сюда, не то вышвырну на улицу!

В ответ послышался звук, походивший то ли на писк, то ли на хныканье. Фигура у огня поднялась и подошла к ним. Это оказалось существо, одновременно походившее на крысу и на человека. На его лице-мордочке был длинный очень подвижный нос, черные глаза-пуговки смотрели из-под кустистых бровей, уши, почти копия крысиных, находились, однако, там, где у человека. Все тело покрывал густой мех, кроме лица и кистей рук существа, которые были тоже человеческими. Также у него был длинный крысиный хвост. Ростом существо едва достигало своему хозяину до пояса. Он подошел к нему и замер, тот протянул ему платок. Существо взяло его в руки и стало внимательно обнюхивать, что-то неразборчиво ворча себе под нос.

-Ну, что, запомнил? Сможешь узнать? - нетерпеливо произнес старик.

Существо перестало обнюхивать платок и наморщило свое забавное лицо-мордочку, после чего пробормотало:

-Живой мусор... Такой запах... Слабый... Говорит... Темно... Холодно.

-Что знаешь? Где его обладатель?

В ответ существо отбросило в сторону платок и поспешило к выходу из норы. Женщина торопливо подняла платок, и следом за остальными поспешила за нюхачом. Они вышли на поверхность и почти бегом последовали за ним. Покинув руины, они отправились в сторону города, и вскоре оказались на его окраине. Здесь, двигаясь среди бедных лачуг, они вышли к краю огромной сточной канавы и, идя вдоль грязного потока, приблизились к остаткам полусгоревшего строения, когда-то, по-видимому, бывшего такой же лачугой, как и прочее стоящее в округе. Не задерживаясь, нюхач подошел к полуобвалившемуся входу и указал лапкой рукой на него.

-Там... Запах.

Переглянувшись, женщина и ее спутник вошли в дом, двигаясь осторожно, боясь, чтобы все это хрупкое сооружение не обвалилось на их головы, при малейшей неосторожности с их стороны. Оказавшись внутри, они осмотрелись, освещая насколько это было возможно все вокруг, светом своего фонаря.

-Айрис, детка, ты тут? - негромко позвала женщина.

Она замолчала, внимательно прислушиваясь, но кругом стояла полная тишина. Она снова позвала чуть громче, но снова никто ей не откликнулся. Тут подал голос ее спутник, он тоже позвал девочку. На этот раз от звука его голоса, откуда-то из-под крыши, пронзительно крича и хлопая крыльями, вылетела стайка птиц, устроившись там на ночь. Как только они улетели прочь, снова воцарилась тишина. Пожилая пара переглянулась и снова обвела светом фонаря окружающее пространство. Вдруг, чуть в стороне, где у стены была небольшая куча каких-то обломков, они увидели стоящую совершенно неподвижно девочку, своим бледным лицом больше напоминавшую призрака, чем живое существо. Оба, и женщина, и мужчина, бросились к ней.

-Слава богам, нашли!

Мужчина поднял ее на руки, и вскоре они покинули развалины. Распрощавшись с нюхачом и его хозяином, они поспешили домой. По дороге измученная беглянка уснула, она не проснулась, даже когда ее погрузили в горячую воду, приготовленной для нее ванны, и осторожно отмыли от грязи, после чего уложили в кровать. Несколько дней она провела, лежа в постели, то и дело погружаясь в сон. Вот, заботами ее престарелой няни, она набралась сил и поднялась с постели. Постепенно она исследовала весь дом, в котором жила пожилая пара. На улицу ее не выпускали, но в доме она была вольна бывать, где пожелает.

Она облюбовала себе чердак. Целыми днями она проводила там, сидя у пыльного окна, и глядя на растущие возле дома огромные деревья. В руках при этом она все время держала подобранный ею знак отличия с формы ее спасителя. Как-то увидев его, ее новые покровители попытались его забрать, но она с таким отчаянием вцепилась в него, не поддаваясь ни на какие уговоры, что хоть и с неохотой ей разрешили его оставить.

Глядя на него, она то и дело пыталась вспомнить лица ее названных братьев или голос и лицо отца, но не могла. В памяти всплывали только странные размытые образы. Порой ей хотелось заплакать, но и это ей оказалось не под силу, словно кто-то невидимый осушил все ее слезы, не оставив ей ни слезинки. Только небо за чердачным окном плакало вместо нее каплями унылого осеннего дождя.

Дни шли за днями, но вот до обитателей дома долетели тревожные вести. Кто-то донес, что бежавшая с места казни жива, и на ее поиски были брошены все силы. Оставаться в городе стало крайне небезопасно, им нужно было срочно скрыться.

Несколько дней Айрис ощущала невероятное напряжение, летавшие, казалось, в самом воздухе. Вечером, когда за окном пошел первый в этом году снег, ее позвали в большую комнату. Там она увидела свою кормилицу, на ее лице была написана тревога. Тут к ней подошел пожилой мужчина и ласково заговорил с ней:

-Айрис, послушайте меня, нам нужно уехать и спрятаться. Но сначала нам нужно кое-что сделать.

Он развязал ленточку, которой были завязаны ее длинные волосы, и тут она услышала звук открывающихся ножниц. Почти в то же мгновение, на пол упал срезанный с ее головы локон, а за ним еще и еще…

-Простите, но так нужно. Не бойтесь, они снова отрастут, когда мы будем в безопасности, обещаю, - продолжал он говорить.

Наконец, когда со стрижкой было покончено, он присел рядом с ней так, чтобы их глаза встретились, и произнес:

-Айрис, вы должны кое-что запомнить. Отныне, кто бы не спросил, мы - ваши дядя и тетя, а вы - наш племянник, и зовут вас Рис. Хорошо?

Она лишь кивнула в ответ.

-Отлично, а сейчас вас переоденут в другую одежду, и мы отправимся в путь, - с этими словами он встал и вышел из комнаты, оставив ее на попечение пожилой няни, отныне игравшую роль ее тети.

Айрис переодели в одежду мальчика, затем ее старую одежду и отрезанные волосы сожгли. Она стояла и смотрела на огонь, не произнося ни слова. На душе у нее вдруг стало совершенно пусто, словно с одеждой и ее локонами сгорела прежняя она, а нового «я» еще не появилось. Не успел еще погаснуть огонь, как вернулся ее нареченный дядя, он сказал, что все готово, и им пора в путь. Надев теплую одежду, они вышли на улицу. С неба падали крупные снежинки, постепенно окутывая все вокруг белым пушистым покрывалом.

Во дворе их маленького домика стояла небольшая самоходная повозка с небольшим крытым кузовом, наполненным какими-то мешками и коробками. Все трое они забрались в кабину и тронулись в путь. В кабине было тепло, и тихий звук мотора незаметно убаюкал маленькую пассажирку. Вдруг из сладких объятий сна ее вырвал грубый мужской голос. Она вздрогнула и открыла глаза. Обе дверцы кабины были открыты, впуская в кабину морозный ночной воздух. Снаружи стояли люди в военной форме и требовали, чтобы все пассажиры вышли из машины.

Когда приказ был выполнен, один из мужчин обратился к пожилому водителю, требуя его документы, тот незамедлительно достал их из кармана своей одежды и протянул военному. Тот, мельком взглянув на них, передал своему напарнику, велев немедленно проверить. Пока он отсутствовал, тот начал задавать вопросы:

-Кто вы такие и куда едете?

-Да мы, собственно, просто семья фермеров, добрый господин. Вот, пытались продать то, что вырастили, но торг нынче не тот, так что сейчас просто возвращаемся к себе. А так, как приехали издалека, то малость заблудились, вот, и припозднились.

Пока он говорил, военный дал знак остальным своим подчиненным обыскать машину, и те добросовестно перетряхнули там все, не поленившись даже развязать каждый мешок и проверить его содержимое. Но все, что они нашли, были лишь овощи, да зерно. Между тем, военный, слушая болтовню мужчины, пустившегося в какие-то подробности фермерского хозяйства, обратил внимание на прижимавшегося к женщине ребенка.

-А ты кто такой? Как твое имя?

Но вместо требуемого ответа, малыш лишь еще сильнее прижался к женщине.

-Ты чего молчишь, не знаешь своего имени?

Тут в разговор вступила женщина:

-Рис его звать, господин хороший, а не отвечает потому, как не может. Боги не дали ему дара речи, так и живет немым. Это наш племянник. Родители его давно уже за вратами вечности, вот и живет с нами, а по малолетству оставить одного никак, вот и возим с собой, так как других родных, на кого его оставить, у нас нет.

Тут, наконец, вернулся тот, кого отправили проверять документы, и сообщил, что все в порядке. Военный кивнул и велел задержанным уезжать. Те незамедлительно поспешили выполнить его приказ. Вскоре пропускной пункт остался далеко позади, и только тогда все смогли вздохнуть с облегчением. Хоть дорога до их нового убежища была еще долгой, похоже, в эту ночь боги все-таки решили проявить свою благосклонность к беглецам. Вскоре Айрис снова заснула под ровный рокот мотора и мерное покачивание кабины машины, уносящей ее в заснеженную даль.

Названный брат.

-Все будет хорошо, приятель, мы скоро выберемся, ты только держись, ладно? - произнес молодой мужчина, бережно опуская на траву небольшой опушки своего спутника, которого до того нес на своих плечах.

Тот тихо застонал, так ничего и не ответив. Вот уже несколько дней он не приходил в себя, и все, что говорил его друг, он, скорее, говорил самому себе. Мужчина устало опустился напротив него и обреченно опустил голову. Они блуждали по этому горному лесу уже не один день.

Спасаясь от преследовавших их тварей, они забрели так далеко, что совершенно потерялись. Все попытки найти путь ни к чему не привели, даже навыки бывалого следопыта, которыми обладал Ник, не принесли пользы. Кроме того, им не хватало воды и еды, дичи было мало, да и пригодные для питья источники тоже попадались нечасто. Но самое трудное было в том, что его друг Лен был серьезно ранен, ему нужна была помощь и как можно скорее, но найти ее не представлялось никакой возможности.

Вдруг из горестных раздумий Ника вывел клекот хищной птицы. Подняв голову, он увидел небольшого орла, севшего рядом с раненым, и пристально смотревшего на него. Птица сделала несколько шагов и наклонила голову, словно пыталась клюнуть его. Молодой мужчина вскочил на ноги и закричал на незваного гостя.

-Эй, он еще живой, убирайся отсюда!

Птица взмахнула крыльями и, отлетев на несколько метров, села на ветки росшего неподалеку дерева. Там хищник снова подал голос, и вдруг Лен застонал и, приоткрыв глаза, протянул руку в сторону птицы и тихо пробормотал:

-Брат.

Потом его рука безвольно опустилась на траву, а он снова закрыл глаза, опять погрузился в беспамятство. Все последующие дни орел все время находился неподалеку от них, где бы они не были.

-Неужто так сильно хочется мясца отведать?! - произнес Ник, как-то устроив небольшой привал, снова увидел пернатого спутника, сидящим на огромном камне, торчащим из земли.

Птица в ответ издала пронзительный вопль, подлетела к ним, приблизившись к раненому, ухватила клювом край его одежды, слегка потянула. Его спутник замахнулся на него, но тот лишь отлетел на несколько шагов, снова сел на камень, опять издал пронзительный крик. Чуть наклонив набок голову, он, словно к чему-то прислушиваясь или ожидая ответа, а потом снова опустился возле раненого и повторил свои действия, хватая его за одежду.

-Да чего тебе надо? - недовольно пробурчал Ник, сбитый с толку странным поведением хищника.

На какое-то время ему показалось, что тот куда-то их зовет. Когда он, снова подняв своего раненого товарища, хотел идти дальше, орел сел на траву прямо у него на пути и угрожающе зашипел. Ничего не понимая, тот решил не связываться со странной птицей и, повернув в другую сторону, зашагал прочь.

Орел поднялся в воздух и, немного опередив его, сел на вывороченное из земли дерево, стал внимательно следить за ним. Потом снова, чуть залетев вперед, он садился где-то неподалеку и время от времени внимательно смотрел за его движением. Когда тот пытался поменять направление, птица налетала на него, угрожающе щелкая клювом, и успокаивалась только когда тот шел туда, куда она хотела.

Так продолжалось несколько дней, и вдруг на глаза стали попадаться следы пребывания людей, в виде срубленных деревьев, следов, когда-то разведенных костров, каких-то забытых или брошенных вещей. Да и лес перестал напоминать непролазную чащу.

Не зная, что сулит ему и его другу встреча с местными жителями, он стал двигаться намного осторожнее. Наконец, ветер донес до него запах человеческого жилья. Идти в открытую он не решился, и потому спрятав раненого среди корней огромного дерева, он решил отправиться на разведку. Орел сел неподалеку, внимательно за ним наблюдая.

-Не вздумай поклевать его! Иначе живьем ощипаю и суп сварю! - произнес он вполголоса и, в последний раз убедившись, что его друг надежно скрыт от случайных глаз, поспешил туда, откуда донесся запах.

Орел последовал за ним. Он летел очень низко впереди него, словно указывая путь. Следуя за своим странным проводником, он достиг того места, где до него донеслись голоса людей, и они были близко. Стараясь оставаться незамеченным, он, скрываясь среди высокой травы, медленно двигался вперед. И вот, в очередной раз раздвинув растительность у себя на пути, он увидел стоящий впереди дом. Он был старым, но выглядел вполне ухоженным.

За оградой стояла самоходная грузовая повозка, и пожилой мужчина складывал в ее кузов какие-то мешки. Он занимался этим очень долго, затем он зашел в дом и вышел оттуда уже с какой-то женщиной, также уже в годах. Вместе они сели в кабину и уехали прочь. Еще долгое время Ник наблюдал за домом, и даже держась на расстоянии, обошел вокруг него, оставаясь скрытым высокой травой, которой, на его удачу, вокруг было в достатке. Однако он так больше и не увидел людей, и других домов поблизости тоже не было.

Похоже, этот дом принадлежал одиноким фермерам, по каким-то причинам живущих вдали от других. Судя по приготовлениям, они уехали надолго, и дом остался пустым. Нужно было воспользоваться этим, пока была возможность. Там могли найтись лекарства, да и просто еда и вода. Он вернулся к своему другу, и привычно взвалив его на плечи, зашагал к дому. Когда он к нему приблизился, уже сгустились сумерки, и на небе появились первые звезды. Они зашли во двор и, двигаясь осторожно, чтобы не обо что не споткнуться в окружающей их темноте, поднялся на крыльцо и уже собирался попытаться открыть входную дверь, как вдруг за его спиной раздался женский голос:

-Вы кто?

Ник вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел стоящую возле крыльца девушку. Ее длинные рыжие волосы были заплетены в косу, на ней было надето простое сельское платье, какое обычно носили деревенские жители, на ногах были грубые башмаки, в руках она держала миску с чем-то, что напоминало какой-то корм для животных. Она смотрела на неожиданных гостей с любопытством, на ее лице не было и намека на страх. Глядя в ее пронзительные зеленые глаза, он, уже потянувшись к своему клинку, и собираясь пусть даже силой добиться для них помощи, вдруг сам того не ожидая, убрал руку от оружия и произнес:

-Простите, мы с моим другом заблудились, долго блуждали в лесу. Он ранен, и нам очень нужна помощь.

Девушка посмотрела на его ношу и, молча поднявшись на крыльцо, открыла дверь. Войдя в дом первой, она зажгла несколько светильников и пригласила их войти. Она велела следовать за ней. Пройдя вглубь дома, они вошли в небольшую, скромно обставленную комнату, все убранство которой состояло лишь из кровати, шкафа, стоящего в дальнем углу, и небольшого письменного стола, у окна с висящей на стене около него книжной полкой, заваленной какими-то книгами. Она велела ему положить свою драгоценную ношу на кровать, предварительно откинув с нее одеяло, которым та была застелена. Когда это было сделано, она, расстегнув одежду на раненом, сняла повязку и внимательно осмотрела рану, идущую от края его ребер и заканчивающуюся почти возле его правого плеча.

-Края ровные, это не когти и не зубы зверя, да и глубокая очень. Чем это его?

-Лезвием, - произнес Ник, стоя в углу комнаты и внимательно наблюдая за юной хозяйкой дома.

-Понятно. Ну, хорошо, что не загноилась. Похоже, кровь, что все время сочилась, очистила рану. Однако, если так дальше будет продолжаться, он умрет от обескровливания. Он и так уже на грани, - задумчиво произнесла она, всматриваясь в его бледное лицо, в котором не было ни кровинки.

Вокруг плотно закрытых глаз появились темные круги, чуть приоткрытые губы приобрели синеватый оттенок, как и ногти на руках. С этими словами, она решительно вышла из комнаты и вернулась туда, неся в руках небольшой таз, наполненный каким-то странно пахнущим отваром и небольшим мотком тонких нитей с длинной иглой. Она поставила все на небольшой столик возле кровати, и попросила по-прежнему стоящего в дальнем углу комнаты Ника помочь ей снять с раненого окровавленную одежду. Когда это было сделано, она осторожно промыла его рану и взяла в руки иглу, начала вдевать в нее нить. Затем, велев гостю, если раненый начнет сопротивляться, придержать его, осторожно сдавив края раны, принялась ее зашивать. Лен никак не реагировал на все происходящее, с трудом даже верилось, что он все еще жив. Когда она закончила, то перевязала рану чистыми бинтами, укрыв его теплым одеялом, переключила свое внимание на второго гостя.

-Ты тоже ранен?

-Нет. Я в порядке.

-Хорошо, но тебе нужно переодеться. Здесь не жалуют военных, особенно после того, как из поселения забрали много молодых мужчин, и те так и не вернулись обратно, так что будет лучше избавиться от вашей формы. Да и носить такое уже вряд ли можно, слишком пришла в негодность. Я сейчас принесу что-нибудь из одежды дяди.

Она вышла и вернулась, неся в руках небольшую стопку аккуратно сложенной одежды, и протянула ее Нику.

-Вот, надеюсь, подойдет. Во дворе есть небольшая купальня, там можно помыться.

Он с благодарностью принял вещи и вышел во двор. Там, следуя туда, куда указала юная хозяйка, и освещая себе путь небольшим ручным фонарем, он нашел крытую купальню, внутри которой находился заботливо обложенный камнями небольшой горячий источник. Он наполнял небольшой, но глубокий резервуар также выложенный камнями, чтобы вода не смешивалась с землей, в которой он был выкопан. Избыток постоянно текущей воды уходил куда-то за пределы постройки по проложенному в деревянном полу металлическому жёлобу. Он снял свою форму и поставив фонарь на маленькую каменную лавку, медленно погрузился в воду. Как же давно он не испытывал такого блаженства. Смыв с себя грязь и позволив себе немного понежиться в горячей воде, он, надев новую одежду, которая оказалась ему слегка коротковата, вернулся в дом.

Маленькая хозяйка между тем уже успела накрыть стол и пригласила его ужинать. За едой они, наконец, представились друг другу. Он уклончиво ответил на несколько ее вопросов. Она, в свою очередь тоже была не многословна, сказала, что живет тут с дядей и тетей, занимаются фермерством, и сейчас ее опекуны уехали в ближайшее поселение обменять урожай и скоро должны были вернуться. После сытной еды Ника совсем разморило, так что он едва не уснул прямо здесь, сидя за столом. Но тут девушка сказала, что постелила ему в гостиной, и он может идти спать. От всей души поблагодарив ее за заботу, он пошел туда, и уже через несколько минут погрузился в глубокий сон.

Проснулся он, когда за окном уже был день, и комнату заливал яркий свет. Он обвел глазами комнату, ее убранство тоже было более чем скромным. На стенах висело несколько ковров ручной работы. У большого окна, занавешенного чуть потрепанными временем шторами, стоял большой старый и скрипучий диван, на котором он, собственно, и лежал. На деревянном полу также лежал потертый ковер, сделанный, скорее всего, руками самой хозяйки. В дальнем углу стоял старый потрепанный временем буфет, в котором красовалась аккуратно расставленная посуда. Посреди комнаты стоял большой массивный деревянный стол с несколько такими же сдвинутыми к нему стульями. Похоже, эта комната служила хозяевам одновременно и гостиной, и столовой. Под потолком висело несколько простых стеклянных светильников, сделанных в виде шаров из узорного стекла. Единственным более или менее ценным предметом в комнате был вещатель. Аппарат стоял на небольшой тумбочке в углу и, судя по скопившейся на нем пыли, им давно никто не пользовался.

Осмотрев комнату, Ник поднялся с постели и, одевшись, первым делом зашел в комнату, где лежал раненый. Возле него он нашел и юную хозяйку, она, бережно приподняв его голову, осторожно поила из небольшой чашечки с широкими краями. Поприветствовав ее, Ник подошел к кровати и с тревогой посмотрел на друга. Его глаза по-прежнему были плотно закрыты.

-Как он?

Девушка опустила его голову на подушку и, поставив опустевшую посуду на столик, произнесла:

-Ну, он все еще без сознания, но, к счастью, может пить. Я дала ему молоко с настоем. Тетушка говорит, он должен помочь восстановиться крови, если кто-то очень много ее потерял. Будем надеяться, его случай не станет исключением. По крайней мере, это все, что я могу пока что сделать. А сейчас мне нужно заняться делами.

-Может, я смогу чем-то помочь?

-Ну, помощь никогда не бывает лишней.

Вместе они вышли из дома. Тут она протянула ему пару пустых ведер, сказав, что нужно принести воды для животных, и указала на старую, изрядно успевшую уже проржаветь, колонку, с помощью которой из глубины земли выкачивали воду обитатели фермы. После чего они пошли к загону, где содержалась мелкая домашняя живность. На подходе к строению она предупредила его, чтобы он был осторожнее. Некоторые части уже до того обветшали, что при малейшей неосторожности запросто могли отвалиться и принести немалый вред. Пока она занималась обитателями загона, он внимательно осмотрел постройку, после чего поинтересовался, есть ли в доме инструменты. Когда девушка указала на небольшую пристройку у дома, где обычно стояла фермерская повозка, Ник принес оттуда все необходимое и занялся ремонтом. Следующих несколько дней он то и дело, что по мелочи чинил, стараясь хоть как-то отблагодарить маленькую хозяйку.

К вечеру третьего дня девушка напомнила ему, что нужно избавиться от их с Леном формы, о которой они к тому времени совершенно забыли. Их оружие она велела отнести на чердак и там спрятать. На чердаке Ник увидел небольшой деревянный ящик с откидывающейся набок крышкой. Открыв его, он увидел, что тот наполовину наполнен какой-то ветошью и старыми новостными листками. Он спрятал оружие среди всего этого, после чего, взяв форму, отправился на задний двор и там, воспользовавшись небольшим устройством для сжигания мусора, аккуратно срезав все знаки отличия и завернув их в небольшой лоскут, оторванный им от чистого участка формы, бросил ее в огонь. Глядя, как она горит, он вдруг услышал шум приближающейся машины. Похоже, вернулись хозяева дома, и он не ошибся. Машина въехала во двор, ее мотор заглушили, после чего послышались знакомые голоса.

Ник поспешно положил лоскут с завернутыми в него знаками отличия в карман и, стараясь не шуметь, подошел к стене дома, двигаясь вдоль нее, приблизился к углу, здесь он прислушался. Скрипнула входная дверь, после чего послышался голос хозяйской воспитанницы. Она радостно поприветствовала приехавших, но в ее голосе звучало напряжение, что тут же заметила ее тетушка.

-Айрис, с тобой все хорошо?

-Мне вам нужно кое-что сказать. У нас гости, - выпалила она.

Старики буквально остолбенели от ее слов, но быстро взяли себя в руки, хотя на их лицах появилась тревога, граничащая с паникой.

-Гости! Кто? Детка, ты же знаешь, у нас не может быть никаких гостей это...

-Это опасно, - нетерпеливо закончила она за дядю фразу.

-Я знаю, но я не могла их выгнать, им нужна помощь. Я должна была им помочь, и Лену сейчас нужна помощь. Тетушка, идем, ты должна его осмотреть.

-Погоди, не спеши, что еще за Лен? - пробормотала старая женщина, совершенно сбитая с толку.

Тут из-за дома вышел Ник и произнес:

-Это мой друг, уважаемая госпожа. Простите нас за вторжение, но мы оказались в отчаянном положении. Прошу, не ругайте вашу племянницу за ее доброту. Как только моему другу полегчает, мы покинем ваш дом.

Женщина ничего не успела ответить, как ее за руку взяла племянница и нетерпеливо потянула за собой, увлекая в дом, призывая ту как можно скорее осмотреть раненого. Пожилой фермер и его неожиданный гость остались вдвоем. Фермер окинул фигуру молодого человека пристальным взглядом, и от его цепкого взгляда, похоже, ничего не могло ускользнуть. Перед ним был парень, едва переступивший возраст тридцати лет от роду, подтянутый и мускулистый, державшийся с выправкой военного. Его черные глаза смотрели с тревогой из-под давно не стриженных прядей волос, таких же черных, как и глаза.

-Ну что же, как хоть вас звать-то, молодой человек?

-Ник. Точнее, Николос, из рода Тэон.

-Ясно, ну, меня величать по-простому, фермер Венон.

Парень слегка поклонился в знак уважения. Старик ответил ему еле заметным кивком. После чего на какое-то время повисла неловкая пауза, но тут хозяин дома вспомнил о своей повозке и, подойдя к кузову, достал оттуда внушительных размеров коробку. Ник поспешил ему на помощь, после чего, следуя указанию фермера, перенес ее в указанную им часть дома. Затем вернулся и взял следующую, так пока Айрис и ее тетка находились в доме, они разгрузили повозку, и фермер поставил ее на привычное место. Затем они оба вошли в дом и зашли на кухню, добрую часть которой занимала огромная печь, сложенная из отшлифованных камней различной величины, искусно подогнанных друг к другу. Не успели они там расположиться, как вошла жена фермера и устало опустилась на стул, стоящий у небольшого кухонного стола. Ее племянница юркнула на соседний и притихла, с тревогой глядя на окружающих.

-Ну что там?

Женщина тяжело вздохнула.

-Дело серьезное. Паренек, его друг, действительно серьезно ранен и до сих пор в себя не пришел. Девочка наша сделала все как следует, но сказать что-то наверняка нельзя.

-Ну, значит, остается уповать на милость богов и ждать их решения.

-Выходит, вы нас не выгоните? - произнес Ник, внезапно осипшим голосом.

Прежде чем ему ответил старик, также, как и его супруга, тяжело опустился на стул и, сцепив руки, положил их перед собой на стол, и задумчиво посмотрел на девочку, сидящую напротив него рядом с Ником. На ее лице была написана мольба.

-Дядя, пожалуйста, им нужно помочь, - прошептала она еле слышно.

Но он не спешил с ответом. Глаза девочки и фермера встретились, и какое-то время они не отрываясь смотрели друг на друга. Потом он, кашлянув, обратился к гостю.

-Прежде чем дать, ответ мне хотелось бы услышать вашу историю, тем более, если речь идет о том, чтобы пустить вас под мою крышу. Кто вы такие, я уже понял, по крайней мере, отчасти. Но мне нужны подробности, и лишь от их правдивости будет зависеть мое решение.

-Вполне справедливо! Что же, мы с другом из числа военных.

-Ну, это я уже понял, вот только что вы тут делали? Насколько я знаю, наши края не представляют для военных никакого интереса, даже способных держать оружие мужчин, давно отсюда забрали.

-Наш отряд послали разведать местность и проверить на наличие отрядов повстанцев.

-Повстанцы, здесь?!

-Да. Нас этот приказ удивил не меньше вашего, но обсуждать решение командования не принято, сами понимаете. Затем на нас напали твари ищейки из числа тех, что находились на службе в нашем отряде, они словно взбесились или сошли с ума. Не успели опомниться, как они перебили многих членов нашего отряда. Мы с Леном едва сумели выжить, и пока спасались бегством, заблудились. Одна из тварей ранила его, мы долго плутали, потом набрели на ваш дом. И вот мы здесь.

-Ну, может вам все-таки со своими связаться? Там помощь-то могут оказать куда лучше, чем у нас тут.

-Да, конечно, вот только, думаю, нас погибшими давно считают, а если на связь выйдем, могут и за дезертиров принять или предателей. И тогда вместо помощи нас трибунал ждать будет. Доказательств-то у нас никаких.

Слова Ника звучали убедительно, но что-то все-таки настораживало пожилого хозяина дома, но что именно, он сказать не мог. А потому, снова посмотрев на умоляющее лицо племянницы, он, хоть и с тяжелым сердцем, согласился оставить неожиданных гостей в своем доме, по крайней мере, до выздоровления раненого.

Дни потянулись за днями. Айрис с тетей, сменяя друг друга, дежурили у постели Лена. Девочка проводила у его постели все свое свободное время. При этом она взывала ко всем известным ей божествам, дабы они даровали ему выздоровление, чего она не делала никогда в своей жизни. И вот, по причине ли того, что они решили внемлить маленькой просительницы, или подействовали лекарственные настои ее тетушки, он, наконец, стал приходить в себя и понемногу открывать глаза. Взгляд его голубых небесного цвета глаз еще не был осмысленным, но все-таки это давало надежду. Постепенно он смог принимать пищу, силы стали к нему возвращаться медленно, но верно. Спустя какое-то время, он стал подниматься на ноги. Движения его были неловкими, и потому его всегда сопровождал Ник. Сначала он передвигался только по дому, но, чуть окрепнув, смог выходить и во двор, где подолгу сидел на небольшой садовой скамейке, нежась в лучах солнца, уже начавшего остывать в преддверии скорых осенних дней.

Вот и в тот памятный день, он сидел на своем ставшем привычном месте, когда Айрис принесла ему его лекарства. Он выпил, и тут налетевший ветерок взъерошил его, уже успевшие к тому времени прилично отрасти, рыжие, как и у юной хозяйки, волосы, и несколько прядей упали ему на лицо. Он раздраженно откинул их, но ветер не собирался так просто сдаваться, и снова ему пришлось убирать их с лица. Айрис, увидев это, встав у него за спиной, стала убирать их, и заплела в короткую косичку.

-Надо будет их подстричь, а пока придется вам, мой господин, так походить. По крайней мере, не будут мешать.

Ник, стоящий неподалеку, и что-то перебиравший в небольшом ящике, посмотрел на них и, широко улыбнувшись, уже было собирался что-то сказать, явно язвительное, как вдруг неожиданно раздался незнакомый мужской голос:

-Эй, Венон, ты дома?

И в то же мгновение во двор вошел мужчина, одетый, как деревенский житель, и немногим младше хозяина фермы. Увидев двух незнакомых молодых людей, он с удивлением замер на месте, и тут из пристроенной к дому мастерской вышел хозяин дома, и вид у него был растерянный.

-Венон, у тебя гости, кто это?!

Но вместо него ответила Айрис, она все еще стояла за спиной Лена. Девушка обняла его и, прижавшись к нему, произнесла:

-Это мой братишка вернулся с другом.

Ее дядя тут же поспешил подтвердить слова племянницы, ухватившись за них, словно утопающий за соломинку. Это заявление явно привело гостя в полное замешательство.

-Сын?! Столько лет вы тут живете, ты не разу не говорил, что у тебя есть сын!

-Ну, потому что мы считали его погибшим, а это, сам понимаешь, не самая веселая тема. Да и сейчас с его возвращением не все так просто, если это возможно, я бы не хотел, чтобы кто-то об этом знал.

-Да не беспокойтесь, тут чужаков не жалуют, сам ведь знаешь, так что все будет хорошо. Может, и наша маленькая Несмеяна все-таки начнет улыбаться, вон, как к братишке прижалась. Не бойся, никто его у тебя больше не отнимет.

Венон поблагодарил его и, неловко кашлянув, поинтересовался, что, собственно, привело того в их дом. Тот, слегка спохватившись, попросил взаймы кое-какие инструменты и, получив желаемое, пожелав всем благополучия, удалился. Все присутствующие проводили его настороженным взглядом, и только когда тот окончательно скрылся из глаз, смогли вздохнуть с облегчением. Айрис, наконец, разжала руки и тихо неловко пробормотала:

-Прости.

Ник посмотрел на смущенного не меньше девочки друга и тихо засмеялся:

-Да ладно вам, он, по-моему, совсем не против.

От его слов на лице Лена выступил слабый румянец.

-Ну, я же говорю, - не унимался Ник.

Лен раздраженно что-то пробурчал себе под нос и, поднявшись со своего места, ушел в дом. Хоть решение Айрис и было спонтанным, обитатели фермы решили, что такое объяснение присутствия молодых людей в их доме подходит как нельзя лучше. Между тем, осень медленно, но неумолимо входила в свои права, хотя все еще иногда позволяла уходящему лету баловать живущих в этом мире теплыми деньками.

В один из таких дней Лен прогуливался по лесу. К этому времени он уже достаточно окреп для таких небольших вылазок, стараясь после ранения прийти в свою привычную физическую форму. И вдруг над его головой раздался крик хищной птицы. Подняв голову, он увидел орла, в то же мгновение ему вспомнилось, что, когда они с Ником блуждали по лесу, их оттуда к дому их благодетелей, вывел именно орел. По крайне мере, так рассказывал его друг, сам он ничего не помнил о их блужданиях, в памяти сохранилось лишь несколько неясных образов.

Он запрокинул голову и, закрываясь ладонью от лучей заходящего солнца, посмотрел вверх. Он действительно увидел орла, тот, двигаясь по кругу, явно снижался. Вскоре он сел на ветки ближайшего дерева и внимательно посмотрел на Лена. Тот, стараясь не спугнуть пернатого хищника, стал приближаться к нему. Вдруг, до него донесся слабый звук, не то женского, не то детского плача. Он замер, прислушиваясь и стараясь понять, откуда исходит звук. Неожиданно орел, издав пронзительный крик, взлетел и направился в ту же сторону, откуда доносился плач. Лен поспешил за ним, почти перейдя на бег.

Наконец, он, обогнув несколько толстых стволов, буквально выскочил на небольшую поляну, и тут увидел Айрис. Она стояла на коленях возле какого-то большого камня и горько плакала. Лена словно кипятком обдало, сердце болезненно сжалось от недоброго предчувствия. Он поспешил к ней:

-Что случилось, тебя кто-то обидел?

Она вздрогнула и резко к нему повернулась, по ее щекам все еще текли соленые капли. Поняв, что это Лен, она тихо покачала головой:

-Нет, все хорошо.

Она украдкой попыталась вытереть лицо, тихо всхлипывая.

-Ну, вообще-то, когда все хорошо, то, как правило, не плачут, - растерянно произнес он, явно понимая, что девочка чего-то не договаривает.

И тут снова раздался крик орла. Обернувшись, он увидел, что тот сидит на камне, возле которого стоит Айрис.

-О, братишка, ты тут! - произнес он слегка улыбнувшись.

-Братишка?!

-Да, это поверье моего рода. Наш покровитель - гигантский орел небесной обители, и считается, что, когда кто-то из нас умирает, его дух превращается в орла. А там, в лесу, если верить словам Ника, именно этот орел вывел нас к вашему дому. Так что, я думаю, это дух моего брата. Так ведь?

Последние свои слова он адресовал птице, все еще сидящей на камне. Тот издал низкий звук и клюнул камень, словно хотел, чтобы на него обратили внимание. Лен опустил глаза и только теперь понял, что тот необычно выглядит. Он был похож на надгробие, мало того, в свете уходящего солнца, он ясно увидел надписи, аккуратно вырезанные на поверхности. Это были имена и упоминание, к какому роду принадлежали их обладатели. Он пробежался по списку, и вдруг сердце его бешено заколотилось. На камне было вырезано имя его давно погибшего старшего брата. Да и многие другие имена были ему хорошо знакомы.

-Что это? Почему они все здесь перечислены?

Глаза Айрис снова наполнились слезами, она низко опустила голову.

-Это... Это те, кто погиб из-за меня в этот злосчастный день, шесть лет назад.

Она снова всхлипнула, а Лена словно молнией поразила невероятная догадка.

-Быть не может, - пробормотал он и опустился на колени рядом с плачущей девочкой.

-Неужели вы и есть пропавшая дочь нашего правителя?!

Айрис ничего не ответила, она лишь низко склонила голову и сжалась, словно от невыносимой боли. Через несколько мгновений она сквозь рыдание пробормотала:

-Это все из-за меня. Столько жизней, и все ради одной только меня.

Лена охватило невероятное волнение, которого он никогда в жизни не испытывал. С волнением он положил руки ей на плечи и с жаром в голосе произнес:

-Ваша жизнь стоит тысячи, ваше Высочество!

Она покачала головой, потом, сделав над собой усилие, наконец, подняла голову и, глядя на камень с именами, отрешенным взглядом тихо произнесла:

-Если бы я только родилась мужчиной, тогда всего этого не было, а так...

-Мужчиной, и что бы мог сделать мальчик вашего возраста, взойти на плаху вместе с отцом?! И тогда всему бы пришел конец, не осталось бы и тени надежды.

-Надежды на что?!

-На то, что именно вы избавите наш мир от тьмы, вернете порядок и возведете на трон нового, доселе не знавшего себе равных по могуществу правителя.

Айрис невесело улыбнулась:

-Тетушка говорит, это лишь старые детские сказки, не стоят они ни капли пролитой крови.

-Ну, порой именно вера - это единственное, что дает силы жить и бороться.

Они снова замолчали. Потом Лен посмотрел на зарево, оставшееся на том месте, где солнце, наконец, ушло за линию горизонта, и задумчиво произнес:

-Знаете, я до сих пор так ясно помню тот день, когда брата назначили в Вашу личную охрану. Ох, и злился же он тогда. Он пошел служить, мечтая о великих свершениях, а тут придется нянчиться с ребенком, сетовал он тогда. Но уже через пару недель он просто светился от восторга. Он часами мог восторженно о Вас говорить. Даже часто ставил Вас мне в пример, когда я делал что-то не так. Сначала, не скрою, меня это злило, но затем, я стал просить его о встрече с Вами, хоть на несколько минут. Он все говорил, что я должен стать достоин такой чести. А потом как-то пришел и принес большую коробку, перевязанную праздничной лентой. И не успел я задать вопрос, что это, как он объявил, что уже на следующий день он берет меня во дворец, где я должен буду не просто увидеть легендарную дочь правителя, но еще и подарить ей от имени брата и всех членов ее личной охраны подарок. А кроме того, еще и научить ее пользоваться им, ведь это были...

-Энергоконьки! - восторженно произнесла Айрис.

-Вы помните?!

-Еще бы мне не помнить. Самый лучший подарок, не считая, конечно, тех, что дарил мне отец. Тот день был моим самым лучшим днем. Я получила не только подарок, но еще и познакомилась с таким веселым и озорным мальчиком, показывающим невероятные трюки.

-Это точно, чем, собственно, вызвал негодование брата, испугавшегося, что вы покалечитесь, стараясь повторить мои выверты на лестнице.

-И тогда, чтобы моего нового друга не ругали, я торжественно обещала никогда такого не делать и держаться от лестницы подальше. Кстати, я исполнила его и выделывала трюки исключительно на других лестницах дворца, - закончила она, слегка улыбнувшись.

Лен тоже не удержался от смеха. А потом уже серьезным тоном произнес:

-Когда случился этот переворот, все они, члены Вашей личной охраны, собрались в нашем доме и без конца разрабатывали план по Вашему освобождению. Все до единого, и они прекрасно понимали, что, скорее всего, погибнут, но никто из них не колебался ни мгновения. Это была для них великая честь, отдать свою жизнь за свою названную сестру. А сейчас вы еще и мне жизнь спасли. Ведь потому ты нас сюда привел, брат? - произнес он, обращаясь к по-прежнему сидящему на камне орлу.

Тот издал в ответ какой-то гортанный низкий звук, после чего взмахнул крыльями и улетел прочь. Проводив его взглядом, они стали смотреть вдаль, и каждый думал о своем. Между тем, сгустились сумерки, на небе появились звезды, стало заметно холодно. Айрис поежилась, и ее спутник, поднявшись на ноги, протянул ей руку.

-Похоже, нам пора идти домой, не хватало еще простудиться, да и остальные волноваться будут.

Они вместе побрели к дому, при этом Айрис держала его руку так, словно ее вел старший брат. Не успели они переступить порог дома, как уже не на шутку разволновавшиеся тетя и дядя стали журить свою воспитанницу. Но тут за нее вступился Лен, взяв всю вину за долгое отсутствие на себя. За что, в свою очередь, и он получил сердитое замечание от Ника. Но, в конце концов, все успокоились и пошли спать. Этот самый унылый день в году для Айрис подошел к концу, чему она была несказанно рада, закрывая глаза и погружаясь в теплые объятия сна.

Заклятые друзья.

Ник сидел на ступенях крыльца дома и, пользуясь небольшим сапожным молотком, набивал на свои ботинки полоски металла, думая о предстоящим им с Леном переходе через горы. Его друг уже достаточно окреп, и пришла пора, как и было договорено, им покинуть гостеприимный дом, приютивших их семьи фермера. Было уже начало зимы, и, хотя снег еще ни разу не падал, порывы холодного ветра и хмурое небо над головой предвещало скорую метель, а значит, если они уйдут сейчас, снег скроет их следы. Между тем, на крыльцо вышел хозяин дома и несколько минут молча задумчиво смотрел за действиями своего гостя, раскуривая небольшую трубку.

-Далеко собрался, как я посмотрю!

Ник, не переставая свое занятие, произнес:

-В горах сейчас будет много льда, а сломать себе что-то как-то не самый хороший вариант.

-И что за нужда идти в горы, да еще накануне такого ненастья?

-Ну, так пора нам уже, и так уже задержались тут. Лен полностью оправился вашими заботами. Стало быть, пора и честь знать, выполнять уговор.

Фермер промолчал, облокотившись на перила крыльца, он, выпустив из своей трубки несколько облачков синеватого едкого дыма, задумчиво посмотрел на играющих, словно маленькие дети, Лена и Айрис, со смехом бросавшие друг в друга охапки желтых сухих листьев. Они вдвоем вызвались убрать листву из сада, но, похоже, их стараниями там теперь творился еще больший хаос, чем до их вмешательства. Не отводя от них глаз, пожилой фермер снова заговорил:

-Надо же, он все-таки научил ее снова смеяться, кто бы мог подумать.

Ник прервал свое занятие и вопросительно посмотрел на старика.

-Смеяться?!

-Да. Когда мы приехали сюда, она больше года совсем не разговаривала и до самого вашего появления совсем не смеялась, даже улыбалась крайне редко.

-Похоже, в ее жизни большая трагедия произошла!

-Это точно, то, что не каждому-то взрослому пришлось когда-либо пережить, а уж тем более малышке, какой она тогда была.

-И что же случилось? Ну, если это не секрет, конечно.

-Ее родители оставили ее одну на этом свете, не по своей воле, само собой, вот только легче от этого точно не становится, совсем, а особенно ей. Она привязалась к вам, сам не знаю отчего. Она ведь все время сторонилась людей, всех, даже своих сверстников, никогда ни с кем не заводила ни знакомства, ни дружбы, словно боялась снова потерять. Единственному, к кому она позволила себе привязаться, был Крэч.

-Кто это?

-Тот орел, который, по твоим словам, привел вас к нашему порогу. Она нашла его еле живого несколько лет назад. Раны его были ужасны, похоже, в битве с другими орлами их получил, ведь величиной он намного меньше своих собратьев. Но даже тогда он никого к себе не подпускал, только ее. Она выходила его. По сути, именно на нем она и отточила свои навыки врачевания, которые так пригодились, когда она спасала твоего друга.

Он снова замолчал, а потом, словно, наконец, что-то окончательно для себя решив, снова заговорил:

-Вы оба могли бы и остаться.

Ник отложил ботинок и молоток и поднялся на ноги.

-Мне казалось, вы не очень-то рады чужакам.

-Ну, даже боги, порой, меняют свои решения, а уже человек и подавно. Я не хочу, чтобы она снова страдала, да и к тому же, не придется объяснять любопытным селянам, куда это мой сын с другом исчезли.

Закончил он полушутливым тоном и, хлопнув Ника по плечу, вернулся в дом, оставив того на крыльце одного в раздумьях. А подумать ему было о чем. Им с Леном, по сути, некуда было идти, кроме того, за пределами этого уединенного места, они вообще могли превратиться не просто в изгоев, но и теми, за кем будут охотиться. Так что предложение Венона было очень даже заманчиво. Вечером того же дня он рассказал Лену о словах старого фермера и, немного посовещавшись, они решили принять его предложение и остаться в его доме. Утром они за завтраком сообщили ему и остальным о своем решении. Радости Айрис не было предела, хоть она и из-за всех сил старалась не подавать виду, но блеск радости в ее глазах все говорил за нее. Ведь она так боялась того момента, когда их неожиданные гости покинут их дом, хоть и понимала, что это неизбежно. Особенно она не хотела расставаться с Леном, поскольку он был, словно осколок ее прежней счастливой жизни.

Между тем, зима вошла в свои законные права, и все вокруг покрылось толстым зимним одеялом, созданным из снега и льда. В эту пору на ферме было мало дел, и молодые люди порой не знали, чем бы одолеть скуку. Они стали доставать с чердака или дальних углов мастерской фермера различные старые и неработающие всевозможные механизмы и занимались их починкой. Так, на кухне появился давно отправленный на покой кухонный комбайн, чему весьма обрадовалась госпожа Стелла. У фермера снова заработали косилка и пила. Но главное они починили старую модель вещателя. Впрочем, скоро радость Айрис от просмотра всевозможных развлекательных программ по нему, была омрачена спорами, порой доходящими до ссор, между Ником и Леном, что происходило почти всегда после того, как они смотрели последние новости.

Особенно, когда по ним сообщалось о том, что где-то возникали новые восстания среди граждан их седьмого правящего дома, а главное, что для их подавления были отправлены отряды, состоящих из принятых на службу различных тварей. Вот и в этот вечер новость о том, что отряд из таких созданий успешно уничтожил многочисленный отряд тех, кого теперь называли врагами престола. Это привело Ника почти в бешенство. Он в ярости стукнул кулаками по подлокотникам небольшого деревянного кресла, в котором сидел так, что даже послышался тихий треск старого дерева.

-Проклятые твари, если бы только нашлась законная наследница! - зло и с каким-то отчаянием в голосе произнес он сквозь стиснутые зубы.

Лен посмотрел на него и, слегка усмехнувшись, тихо спросил:

-И что тогда? Ты действительно думаешь, что маленькая девочка была бы в состоянии управлять землями? Это просто нелепо!

-Она единственная законная наследница, к ней хотя бы прислушались.

-Прислушались, возможно, вот только чьи слова она бы произносила? Столько людей положило свои жизни, чтобы именно этого и не произошло, чтобы она не стала марионеткой в чужих руках, хотя бы до того, как она сможет принять на себя власть.

-И когда этот час настанет, когда половину жителей наших земель уничтожат твари?

-Их не уничтожили бы, если бы они не начали свои, заранее обреченные на провал, попытки сопротивляться властям.

-Ага, значит, надо покорно склонить голову перед всеми этими самозванцами?!

-Иногда смирение - единственный путь.

-Путь труса.

-Ну да, много пользы от храброго покойника, особенно от того, кто пошел на корм тварям, сделав, тем самым, их еще сильнее.

Тут голос подала Айрис, до того тихо сидевшая в дальнем углу гостиной, где стоял вещатель, и с тревогой наблюдавшей за нарастающим спором.

-Эти твари что, поедают людей?! Зачем, это же просто машины?!

Оба спорщика вздрогнули, словно только сейчас поняв, что они в комнате не одни. Ник неловко отвел глаза, похоже, его смутило, что юная хозяйка дома стала свидетельницей их очередного спора. Лен тоже смутился, но, стараясь не смотреть на нее, тихо произнес:

-Ну не то, чтобы пожирают, как это принято понимать, тела они не трогают.

-Тогда, что они делают? - не унималась Айрис, но тут в разговор вмешался Ник.

-Ты еще слишком мала для таких подробностей, юная госпожа.

-Ах вот, как! Значит, принцесса не мала для взрослых дел, а я, стало быть, даже для этого недостаточно взрослая. А это ничего, что мы с ней одного возраста?

-То она, а то ты.

Айрис от этих слов изменилась в лице, видно было, что ее распирает злость и возмущение. Даже окружающее ее пространство изменилось, оно словно накалилось, хотя температура в комнате оставалась прежней. Это было сродни тому странному ощущению, которое испытываешь перед грозой, сам воздух словно потрескивает от скопившегося в нем заряда. Вдруг раздался негромкий хлопок, экран вещателя моргнул и погас, а из него потянулась тонкая струйка дыма.

-Ну нет, только не это! - расстроенно воскликнул Ник, подойдя к внезапно сломавшемуся аппарату. Он снял его заднюю крышку и внимательно осмотрел его внутренности.

-Ну, замечательно, теперь его ни за что не починишь без новых деталей.

-Замечательно, может, теперь ваши споры, наконец, прекратятся. Что вы только за друзья.

Ник с Леном переглянулись, и Лен, невесело усмехнувшись, произнес:

-Мы-то, заклятые друзья, юная госпожа.

-Это еще как, бывают только заклятые враги?!

-Ну, я же говорил, кое-кто тут еще недостаточно вырос, чтобы знать подобные вещи.

В комнате замигали светильники, а на лице девочки проступили пунцовые пятна. Тут уж Ник не на шутку встревожился:

-Эй, хватит, мало что ли сгоревшего вещателя?! Между прочим, теперь кое-кто не сможет свой любимый сериал досмотреть!

Его слова словно привели Айрис в чувства, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мигание света тут же прекратилось, и странное ощущение в комнате тоже постепенно сошло на нет. Не открывая глаз, она решительно произнесла:

-Отлично, может теперь ваши ссоры прекратятся, ради этого не только сериалом можно пожертвовать.

С этими словами она, наконец, открыла глаза и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Через минуту оставшиеся в гостиной услышали, как громко хлопнула дверь в ее комнату. Несмотря на все усилия, вещатель так и не ожил, но, к сожалению, споры друзей все-таки время от времени вспыхивали между ними. Похоже, ничто в целом мире не могло это предотвратить. Хотя, после происшествия с вещателем, они старались не затевать подобных разговоров в присутствии Айрис.

После очередной такой "дружеской беседы", Лен как-то стоял у памятного камня, на котором были высечены имена его брата и остальных, кто когда-то отдал свою жизнь за спасение принцессы. Вдруг до его слуха донеслись принесенные порывом ветра далекие звуки, и они были похожи на звон оружия и странный крик. В то же мгновение он вспомнил, что Айрис ушла из дома еще утром, и до сих пор он ее не видел.

Не теряя ни мгновения, он поспешил на эти звуки и, миновав несколько снежных сугробов, вышел на небольшую поляну. К этому времени уже близилась весна, и солнце начало растапливать снежный покров земли, вот и на этой открытой поляне земля почти полностью очистилась от снега. И тут он увидел то, что точно никак не ожидал. На поляне была Айрис, и в ее руках был клинок. Издавая звуки, отдаленно напоминающие боевой клич, она яростно нападала на дерево, оттуда и были такие странные звуки удара клинка по все еще промерзшему стволу. Она так была увлечена своим занятием, что даже не заметила присутствия Лена, а он, прислонившись спиной к ближайшему дереву, наблюдал за ней какое-то время, и на его губах играла улыбка. Устав размахивать тяжелым оружием, маленькая воительница остановилась, тяжело дыша, и устало опустив клинок. Тут Лен подал голос:

-И много деревьев сразили, ваше Высочество?

Она вздрогнула и резко повернулась на его голос.

-Как ты меня нашел?!

-Ну, это было несложно, звук вашей битвы на пол-леса разносится.

Она явно была смущена его словами и, пытаясь это скрыть, опустила глаза. Все еще улыбаясь, Лен подошел к ней и посмотрел на клинок в ее руках. Это было оружие его друга, в полроста взрослого мужчины, он был явно велик для хрупкой девочки. На его широком лезвии, выкованном лучшими мастерами их земель, дрожал солнечный отблеск, играя на причудливом рисунке радужного металла. На рукояти красовалась оскаленная морда снежного кота, покровительствующего роду Ника.

-Не стоило вам его брать, да и зачем он вам?

-Я хочу научиться сражаться.

-Что?! - произнес Лен, явно не веря, что не ослышался.

-Я хочу научиться сражаться, научи меня, - более твердо произнесла Айрис и впервые посмотрела ему прямо в глаза.

-Только этого еще не хватало, и речи быть не может! Оружие - удел других, они должны сражаться за вас!

-А когда никого нет, тогда что, просто погибнуть? Между прочим, ты у меня в долгу, и я требую вернуть долг, научи меня сражаться. Я хочу уметь постоять за себя.

В ее голосе звучали одновременно и вызов, и мольба. Лен задумчиво посмотрел на нее, его тронула ее дерзость. Да и к тому же, даже если он сейчас откажет, она точно вот так просто не отступит, и неизвестно, чем это может закончиться и для нее самой, и для окружающих. Разумнее было уступить и держать все под контролем. Не произнося ни слова, он взял клинок из ее рук, чуть помедлив, и с силой воткнул его в промерзшую землю, вогнав его больше чем до половины. Айрис решила, что это отказ. Она чуть нахмурилась, на ее лице явно читалась обида, но в доме был еще один клинок, а потому с Леном или без него, она, во что бы то ни стало, научится владеть им. Словно прочитав ее мысли, он, не сводя с нее глаз, чуть отвел свою правую руку, и вдруг в ней блеснул холодный свет. Словно сгустившись из воздуха, в его ладони оказался клинок, на этот раз его собственный с головой орла на рукояти. Через мгновение он также, как и первый оказался воткнут в землю. Айрис смотрела на все это широко распахнутыми от удивления глазами:

-Как… Как ты так сделал?!

-Когда воин получает при посвящении оружие, он становится связан с ним и способен призвать его откуда угодно и куда угодно. Связь нерушима, пока не уничтожен клинок, или пока его владелец не прекратит свое существование.

-Я тоже так хочу, научи меня.

Лен тяжело вздохнул и снова пристально посмотрел в глаза принцессы. Увидев призыв, она, похоже, еще больше преисполнилась решимости осуществить свое желание.

-Ладно, хорошо, тем более, я действительно перед вами в долгу, а долги я привык отдавать. Но у меня есть условие - вы будете делать все, что я скажу, и никаких вопросов, никогда.

Она с готовностью кивнула, а он, отойдя чуть в сторону, нашел среди деревьев два относительно прямых и увесистых обломков веток. Вернувшись, он протянул один из них ей. Она непонимающе посмотрела на него, беря в руки палку.

-Отныне это - ваше оружие.

-Что?!

Она с подозрением и непониманием посмотрела на него, говорит ли он серьезно или просто решил над ней подшутить. Но выражение его лица было более чем серьезно, без тени на насмешку.

-Если хотите научиться владеть клинком, то начинать придется, как и все прочие, с основ и с деревянного клинка, ну, а из-за отсутствия оного и это сгодится.

Весь тот день они провели на поляне, где Айрис начала свое обучение с постижения основ боевого искусства. Часами Лен заставлял ее выполнять всевозможные физические упражнения, или стоять в боевых стойках, не шелохнувшись. Пока еще не сошел снег, он то и дело затевал с ней битву на снежках, цель которой было юной ученице научиться уворачиваться от его снарядов и, в свою очередь, попасть в него. Эта игра-тренировка длилась часами и останавливалась, только когда хотя бы один ее снежок попадал в него. Это для нее было по началу просто невыполнимой задачей, и потому увидев, что она уже совсем выбилась из сил, он прекращал тренировку, словно ненароком подставившись под ее удар.

Дни незаметно складывались в недели, а те, в свою очередь, в месяцы. Зима кончилась, за ней прошла и весна, а затем наступило лето, а вместе с ними пришли и обычные фермерские хлопоты. Но тренировки не прекращались ни на день. По молчаливому согласию они оба не стали говорить остальным о том, чем они занимаются каждый день, уходя с фермы в лес. В конце концов, это привлекло внимание, мало того, навлекло подозрение Ника.

-Слушай, мне это совсем не нравится! Ты хоть понимаешь, что она еще совсем ребенок?! - произнес Ник, остановив друга на выходе с фермы, когда тот уже собирался покинуть ее и улизнуть в очередной раз в лес, куда до него уже ушла Айрис.

-Ты это о чем?!

-Не прикидывайся, ты меня отлично понял. Мы оба многим обязаны этим людям, не хватало еще, чтобы ты обрюхатил их племянницу. Если уже так не терпится, в селении немало молодых особ имеется.

От его слов Лен покраснел до кончиков волос.

-Да иди ты! - Пробурчал он со злостью и, слегка оттолкнув его, поспешил уйти в лес.

Еще несколько раз Ник пытался вразумить его, но это привело лишь к тому, что и юная воспитанница фермеров и его друг стали более тщательно маскировать свои каждодневные отлучки. В конце концов, Ник принял решение, что пора ему вмешаться, пока еще не стало совсем поздно. Стараясь выражаться, как можно мягче, он вкратце описал старому фермеру сложившуюся ситуацию:

-Это нужно прекратить, я понимаю, что между ними вспыхнуло чувство. В их возрасте это вполне нормально, но, похоже, ни он, ни она не понимают всех последствий. Я могу справиться с ним, но с Айрис должны поговорить вы, как ее опекун и воспитатель.

-Думаешь, все настолько плохо?

-К сожалению, я в этом почти уверен, так что откладывать точно не стоит. Может случится так, что нам с ним придется все-таки уехать.

-Ну, хорошо, я поговорю с ней сегодня, когда она вернется.

-Решать, конечно, вам, но я думаю, что это нам стоит пойти к ним, так у них не будет возможности отпираться.

-Но как мы найдем их? Лес у нас не самый маленький.

-Ну, об этом можно не беспокоиться, я неплохой следопыт и найти их не составит большого труда.

Венон тяжело вздохнул, ему совсем не хотелось идти, но, похоже, выбор у него был невелик. Оставлять все как есть точно было нельзя. С тяжелым сердцем, мысленно обыгрывая, как ему и что говорить Айрис, при условии, что это ее первая любовь и разговор, как не крути, будет очень непростым, он поплелся за Ником в глубь леса.

Какое-то время они петляли среди деревьев, заходя все глубже, в почти непролазную чащу, как вдруг до них донеслись знакомые голоса и странные выкрики, которые точно не были похожи на сладостные возгласы тех, кто предавался любовным утехам. С удивлением переглянувшись, они ускорили свои шаги. Вскоре они оказались в зарослях колючего кустарника, и потому поневоле им пришлось продвигаться осторожнее. Вот, вскоре, раздвинув ветки, они увидели небольшую поляну, и на ней тех, по следам кого они сюда пришли, и тут удивлению их не было предела.

Те, кого Ник посчитал юными любовниками, яростно сражались орудиями, в виде тяжелых палок. То и дело Лен строго приговаривал:

-Нет, выше, сильнее! Следи за дыханием, не позволяй ему сбиться! Не ставь ноги так широко, сколько говорить!

Он все наступал, и вдруг Айрис споткнулась как раз в тот момент, когда он поднял палку для удара и, не удержавшись на ногах, упала, выронив свой импровизированный клинок, и инстинктивно закрылась рукой. Вдруг произошло то, чего никто не ожидал. Мелькнула ослепительная вспышка, и из ладони подростка вылетела молния и ударила возле самых ног Лена. Тот отпрянул от неожиданности и упал на землю. Испуганно вскрикнув, она вскочила на ноги и, подбежав к нему, осторожно прикоснулась к его плечу:

-Ты живой, с тобой все хорошо?!

Тут послышался тихий смех Лена. Он привстал, на его лице были следы грязи от столкновения с землей при падении.

-Ну, знаете, так нечестно, мы вроде не договаривались применять магию! - произнес он, все еще улыбаясь и оттирая грязь с лица.

Убедившись, что ее друг в порядке, Айрис с облегчением села рядом с ним на землю и с недоумением посмотрела на свои ладони.

-Прости, я не знаю, как так вышло.

-Ну, и спрашивается зачем вам владеть оружием, когда в миг можете любого врага обратить в пепел?!

-Ну да, я так тоже когда-то говорила, когда ко мне приставили охрану, и они всегда должны были следовать за мной. Но отец как-то сказал, что полагаться на одни только способности или благосклонность богов нелепо. На каждого волшебника найдется свой меч. Так что надежнее иметь в своем арсенале побольше того, что может тебя защитить.

-Это тоже, конечно, верно! - произнес он, поднимаясь на ноги.

-Ладно, раз так, продолжим и больше молниями или, еще чем похуже, не швыряться.

-Да, Наставник! - произнесла она, резво поднимаясь с земли и с готовностью вставая в боевую стойку.

Тут стоящий все это время в зарослях Ник, словно очнулся от охватившего его оцепенения, попытался выйти на поляну, но в него буквально вцепился Венон, и с жаром зашептал:

-Нет, прошу, не надо, уйдем отсюда и поскорее!

Он буквально потащил за собой ничего непонимающего Ника, увлекая его прочь от поляны назад к ферме. Совершенно сбитый с толку его молодой спутник покорно следовал за ним. Заговорить с фермером он решился, уже когда они подошли к дому.

-Что происходит?!

Они вошли в дом и прошли в кухню. Там фермер налил им чай и, жестом пригласив его сесть, сел напротив и тихо произнес:

-Это просто невероятно! Похоже, сами боги привели вас в наш дом.

-Да в чем дело, скажите уже толком?

-Дело все в том, что она, наконец, смогла воспользоваться своим даром. О, великие небеса, мы то так боялись, что этого никогда не произойдет, что он угас в ней навек, или был отнят. Но именно твой друг пробудил его. Это просто немыслимо! Сначала она снова смогла смеяться, а теперь это. Прошу тебя, нет, заклинаю, не мешай им. Она должна полностью пробудится, до того, как боги призовут ее, для свершения их воли, ради чего она, собственно, и была рождена.

При этих словах он положил свою руку поверх его, и Ник почувствовал, как она у него дрожит. Совершенно сбитый с толку таким странным и туманным объяснением хозяина фермы, он поспешил того уверить, что не будет мешать Айрис и Лену. И все же, несмотря на то, что его подозрения на их счет не подтвердились, он не спешил оставлять свои опасения насчет невинности встреч этих двоих. Да и то, чем они занимались, ему тоже не нравилось. Промучившись в сомнениях несколько дней, он решил снова пойти за Леном, когда тот в очередной раз уйдет в лес.

И снова он стал свидетелем их тренировочного поединка. Когда они, запыхавшись, решили немного передохнуть, он, наконец, решился выйти к ним. В тот момент Лен хвалил Айрис за успехи, но тут за их спинами раздался голос Ника:

-Ну да, замечательно, а как насчет, когда противников, как минимум, двое?

И Лен, и Айрис были немало удивлены его появлением.

-Как ты нас нашел?!

-А что, нужно было искать?! - с явной издевкой в голосе произнес тот.

-Дружище, ты, по-моему, забыл, что я следопыт и весьма неплохой, к слову. А вас, вообще, и ребенок бы нашел. С маскировкой у вас совсем беда, только подозрения на себя навлекли, заговорщики, твою же.

-Просто у некоторых в голове одни извращения на уме, - парировал Лен угрюмо.

Ник только открыл было рот, чтобы снова что-то сказать, как тут вмешалась Айрис.

-Эй хватит, только опять ваших споров не хватало! И когда вы уже научитесь ладить друг с другом?

-Никогда! - почти в один голос произнесли оба молодых человека.

-Не забывай, мы ведь как никак заклятые друзья. Но...

Тут он сделал многозначительную паузу:

-Я готов на время об этом забыть, если вы примете меня в вашу дружную компанию. Да и еще один партнер для тренировок не будет лишним, если, как я полагаю, тут кое-кто решил стать воителем, ну, или воительницей.

Хмурое выражение на лице девочки сразу же сменилось на радостное, и этим было все сказано. Так у нее появилось два наставника, и Ник незаметно стал исполнять в ее тренировках главенствующею роль, отодвинув Лена на второй план. А тренировки у него были не в пример Лену жесткие, если не сказать больше. Он не делал ей никаких поблажек и послаблений, доводя ее до полного изнеможения, не терпя никаких возражений даже со стороны Лена.

-Если хочешь научиться, делай, что велят, или мы все с легкостью можем прекратить. Тебе стоит только об этом сказать!

Но она не собиралась сдаваться, хотя уже и не помнила, когда, ложась спать, не морщилась от ноющих мышц и боли в свежих ссадинах и синяках. Как-то немного задержавшись на тренировочной поляне после очередного трудного урока от Ника, она, сидя на стволе поваленного дерева, боролась с одолевавшими ее сомнениями по поводу того, сумеет ли она вообще когда-нибудь овладеть искусством владения клинком, как ее взгляд упал на торчащие из земли клинки ее друзей. Они находились там с того самого времени, как Лен воткнул их туда, в начале ее пути овладения оружием. Немного поразмыслив, она решила унести их в дом, туда, где они были до этого.

Подойдя к ним, она со вздохом приготовилась приложить максимум усилий для того, чтобы вытащить их, но, к ее немалому удивлению, она с легкостью это сделала. Хотя до этого все ее попытки не приводили ни к чему, ей не удавалось даже слегка пошевелить их. Похоже, что тренировки, длившиеся к этому времени уже больше года, все-таки дали свои плоды. Это открытие наполнило ее душу, уже было совсем покинувший ее надеждой на успех в выбранном ею пути.

Взяв оба клинка, она поспешила домой. Там она поднялась на чердак и прежде чем убрать оружие назад в ящик, достав оттуда несколько тряпиц, бережно стала чистить их от налипшей на них грязи, при этом любуясь, как они переливались в свете небольшого, стоящего рядом с ней светильника. И вдруг до нее донеслись голоса, исходящие откуда-то снизу. Это были голоса Лена и Ника, похоже, они вернулись за это время в свою комнату. Она отложила клинок и, стараясь, чтобы под ней не заскрипел пол, подошла к тому месту, где голоса звучали наиболее четко.

-Слушай, зачем ты так с ней? Нас так не гоняли даже в стальной крепости! Такое ощущение складывается, что ты ее не обучить хочешь, а окончательно отбить всякое желание.

-Вот именно. Мне вообще эта идея не нравилась с самого первого момента. Как вы вообще до такого додумались? Девчушка, владеющая оружием, дикость какая-то!

-Ну, ты еще скажи, что это как бы не женское дело.

-И скажу.

-А ничего, что с нами наравне служили и девушки?! И ничего как-то справлялись. Похоже, на их счастье, они избежали твоих тренировок.

-Может и так, в любом случае, я добьюсь, что она сама оставит эту дикую идею, нравится тебе это или нет.

Тут послышался скрип кровати, и все стихло. Похоже, они оба легли спать. Айрис сидела на чердаке и чувствовала, как в ее груди клокочет негодование. Немного взяв себя в руки, она вернулась к тому месту, где оставила клинок, и взяла его в руку. Он приятно оттягивал ее руку своей тяжестью. Теперь он уже не казался ей неподъемной глыбой, как когда она впервые взяла его в руки. Немного полюбовавшись его блеском, она тихо произнесла:

-Еще посмотрим, кто кого, Наставник. Ты сам первый начнешь желать прекратить тренировки, клянусь! - с этими словами она положила оба клинка в ящик и, тихо спустившись с чердака, скользнула в свою комнату.

С тех пор она с еще большим рвением взялась за обучение, а зная о нечестном отношении Ника, она и сама позволила себе играть не по правилам. Постепенно она стала овладевать своим природным даром повелительницы стихий и при поединках стала вбирать в себя силу земли, отчего становилась практически несокрушимой. И чем дальше, тем более уверенно она владела как клинком, так и своими способностями.

Так незаметно прошло время. Минуло уже четыре года, как в их доме стали жить двое, когда-то забредшие к ним в поисках помощи молодых воина. И тут внезапно судьбе было угодно послать еще одну неожиданную встречу жителям уединенной фермы. В тот день Айрис и оба ее наставника возвратились с очередной своей лесной тренировки. Они весело обменивались шутками, но, войдя в дом, от их приподнятого настроения не осталось и следа. В доме было подозрительно тихо, словно в нем разом все вымерли.

Айрис позвала тетю и дядю, чувствуя, как тревожно стало биться ее сердце, предчувствуя что-то неладное, через пару мгновений показавшийся ей целой вечностью, она услышала голос тети, доносившейся со стороны гостиной, и звавший ее к себе. Это показалось ей подозрительным, днем ее родные туда практически не заходили, занимаясь повседневными делами. Она поспешила туда, оставив позади Ника и Лена. Почти вбежав в комнату, она резко остановилась, замерев на месте. За столом сидели ее дядя и тетя, а также совершенно незнакомая ей женщина, одетая в походный плащ. Под ним она заметила форму, которую также никогда ни на ком не видела.

-Вы кто?! - произнесла она, с тревогой смотря на напряженные лица ее пожилых опекунов, сидящих неестественно ровно и не шевелясь.

Тут за ее спиной раздались шаги, и в комнату вошли и ее друзья. Как только они увидели незнакомку, тут же заслонили собой Айрис, и в их руках блеснуло призванное ими оружие. Однако, несмотря на их явно недружелюбные действия, на лице женщины не дрогнул ни один мускул. Она ровным и спокойным голосом произнесла:

-Успокойтесь, господа, и уберите оружие, в нем нет никакой нужды, тем более, что мой заряд будет намного быстрее, и вам это должно быть хорошо известно.

Она многозначительно посмотрела на свой пояс, скрытый под ее плащом. Но Лен и Ник не спешили опускать клинки.

-Может и так, но можешь даже не мечтать, что мы вот так просто позволим причинить кому-то из этих людей вред.

-Еще раз говорю, успокойтесь, если бы я собиралась причинять вред, то уж точно не рассиживалась тут.

-Тогда зачем ты сюда пожаловала, и как, во имя небес, ты нас вообще нашла?

-Ну, во-первых, искать вас не было никакой необходимости. О вашем укрытии давно уже известно, как и о вашем пребывании в нем, всех вас, - многозначительно выделила она голосом окончание фразы. - А что касаемо первого вопроса, я прибыла сюда по поручению относящегося к этой молодой особе.

Она жестом, одетой в плотную черную перчатку руки, поманила к себе, все это время стоящую за спинами друзей Айрис, и с почти что с ужасом наблюдавшей за всем происходящим. Она было шагнула вперед, но ее остановил Лен, явно не желавший ее приближение к незнакомке.

-Да не съем я ее, - слегка язвительно произнесла она, еле заметно улыбнувшись, но при этом ее серые пронзительные глаза оставались серьезными, отчего улыбка показалась слегка зловещей.

Стараясь подавить вдруг овладевшую ею дрожь, Айрис решительно шагнула вперед и подошла к женщине. Она вытащила из висевшей у нее на плече под плащом небольшой походной сумки, аккуратно сложенный лист плотной бумаги, скрепленный по краям несколькими печатями. Айрис взяла его, непонимающе посмотрев на печати, явно принадлежавшие к символам ее рода.

-Что это?!

-Письмо от вашего дяди и нашего нового правителя, да пошлют боги ему процветание! Мне поручено доставить его вам, принцесса, и передать ваш ответ на него.

При слове "принцесса" Ник изменился в лице и с немым вопросом посмотрел на Лена. Тот в ответ опустил глаза, потом снова посмотрел на незнакомку:

-И что вы хотите сказать, что очередной самозванец оказался родным дядей Айрис? Что за игру вы там затеяли, зачем вам понадобилась простая племянница фермеров?

Его вопрос, а главное, непонимание всего происходящего, похоже, позабавил гостью.

-Ах, вот оно, значит, как. Ну, так позвольте уточнить один момент - она вообще-то дочь нашего прежнего законного правителя и племянница брата его покойной жены.

Эти слова для Ника были словно гром среди ясного неба. Он замолчал, явно не зная, как реагировать на новость. Между тем, Айрис сломала печати и прочитала письмо. Оно было длинным и витиеватым, но сводилось к одному - ее призывали вернуться во дворец. От прочитанного ее дрожь только усилилась. Не в силах стоять на ногах, она буквально рухнула на стул, стоящий там же за столом.

-Мне приказано вернуться во дворец, так? - словно не веря прочитанному, она обратилась к незнакомке.

-Совершенно верно, вот, только не приказано, а вас, ваше Высочество, просят вернуться в отчий дом, где вам и место.

Тут подал голос Лен, он почти подскочил к столу:

-Ей нельзя туда возвращаться, то и дело там меняются правители, ее же там убьют!

-Ну, вообще-то нет. Уже почти два года как нами правит ее дядя, и ему удалось практически полностью взять все в свои руки, большинство бунтов успешно прекращено. Мало того, так или иначе устранены все смутьяны, в том числе и те, кто были повинны в казни ее отца. Он воздал всем по заслугам. Даже палач и судьи не избежали правосудия. Ему была отрублена правая рука, а тем, кто посмел вынести, так называемый, народный приговор, вырвали языки и ослепили. Был найден и тот, кто все это организовал, его подвергли трем казням: удушению четвертованию и потрошению. Так что теперь, по меньшей мере, в столице принцесса будет не в меньшей безопасности, чем здесь. Да и вы все, в принципе, можете поехать с ней, если уж так волнуетесь. У меня есть послания и для вас, - с этими словами она протянула похожие листы, скрепленные печатями, Лену и Нику.

Те вскрыли их и, прочитав, некоторое время молчали. Потом, словно превозмогая что-то невидимое, Лен произнес внезапно охрипшим голосом:

-Мне прощают измену на поле боя и, в награду за подвиг моего брата, жалуют земли.

Ник, в свою очередь, бросил распечатанное письмо на стол и произнес:

-Как и мне. Возвращают звание и прощают измену престолу, а также участие в бунте против правящего дома.

-Так точно, неплохое вознаграждение изменнику, ослушавшемуся приказа и бунтовщику, - произнесла незнакомка, после чего не спеша поднялась из-за стола. – Ладно, я так полагаю, вам всем нужно время, чтобы подумать. Я буду в гостевом доме "Придорожная обитель" в поселении и ждать вашего решения. Надеюсь, вы не затяните с ответом, ваше Высочество, и сделаете правильный выбор. От него очень многое зависит и не только ваша судьба, так что все хорошенько взвесьте.

С этими словами она покинула дом, оставив его обитателей в полном смятении. Долгое время в комнате висела тягостная тишина, каждый думал о своем. Наконец, хозяин дома, неловко кашлянув, решил прервать ее:

-Итак, этот день наступил, как мы со Стеллой не готовились к его приходу, он все равно оказался полной неожиданностью.

Тут Айрис, словно очнувшись, посмотрела на него, и на лице ее была полная растерянность.

-Как она нашла нас?! Мы же ничем не выдавали себя.

Вместо него ответил Ник:

-Похоже, это наша вина. Нам не стоило здесь оставаться, простите! Хотя, конечно, извинениями тут уже не поможешь.

Фермер лишь махнул в ответ рукой.

-Кто тут кого выдал, как оказалось, под вопросом. По ее словам, мы были под наблюдением тайной службы уже через пару недель после прибытия сюда.

-Но тогда почему нас столько лет не трогали?! Вы же говорили, что за нами охотятся! И если хоть кто-нибудь узнает, кто мы, кто я, нам конец! - воскликнула Айрис, совершенно сбитая с толку.

-Детка, я говорил тебе так, потому что сам в это искренне верил. Но выходит, все это время я был слепым старым болваном. А не трогали нас сперва потому, что не успевали, так как правители менялись быстрее порывов ветра в метель. Многим даже сообщить о нас не успевали, настолько коротка была их власть. А затем пришел твой дядя и приказал нас охранять, оставаясь незаметными, чем тени, собственно, и занимались.

-Тени?!

-Так называют себя члены тайной службы при правителях нашего правящего дома. Они действуют незаметно, выполняя деликатные поручения и, порой, не гнушаются грязными приемами лишь бы выполнить поставленную задачу. У них, скажем так, своеобразное представление о чести, - произнес Ник в ответ.

После его слов снова воцарилась тягостная тишина. Вскоре один за другим все присутствующие стали расходиться, вспомнив о делах. Следующих несколько дней, несмотря на то, что стояли прекрасные летние деньки, были тягостнее самых ненастных. В воздухе витала тревога. Айрис то и дело казалось, что за ней кто-то пристально наблюдает. Даже о каждодневных тренировках все как-то разом позабыли.

На третий день после визита незнакомки, она как-то сидела на ступенях крыльца и задумчиво смотрела вдаль, как тут рядом сел Лен. Какое-то время они так и сидели, каждый думая о своем, потом он, бросив на нее короткий взгляд, тихо произнес:

-Эй, тебе ведь не обязательно поступать так, как все от тебя ждут. Всегда есть иной путь.

-Да, конечно, вот только какова цена? Мое возвращение даст стольким дорогим мне людям покой и уверенность в завтрашнем дне, так что мои желания тут не в счет.

-Но так нельзя, это неправильно, черт с ним с этим помилованием и прочим. Это выглядит так, словно все мы тебя продаем за них.

-Дело не только в этом. Если даже я отвечу отказом, что потом, куда мне деваться? Если уж даже тут меня нашли, несмотря ни на что. Да и сколько мне еще бегать и прятаться по темным углам? Пора мне, наконец, вспомнить, кем я рождена и выйти на свет.

Лен посмотрел на нее и на какое-то мгновение он увидел перед собой не вздорного упрямого подростка, не напуганную девочку, а дочь правителя. От этого образа увиденного им лишь миг, мороз пробежал по его спине. Но тут она решила сменить тему и, посмотрев на него, спросила:

-Кстати, мне вот интересно, почему тайный агент назвал вас изменниками - понятно, но причем тут бунтарь-то?

Лен смутился, но тут оказалось, что ее вопрос услышал не только он, но и Ник, проходивший в тот момент рядом с крыльцом. Остановившись, он подошел к ним и, опершись плечом на поддерживающий крышу столбик крыльца, заговорил вместо друга.

-Ну, вообще-то изменником назвали его, а вот бунтарь так это я, с него и одного звания хватит.

-Но разве вы не вместе служили, когда на вас взбесившиеся твари кинулись?!

-Всё было не совсем так. Лен служил в том отряде, а я уже к тому времени примкнул к бунтарям. Его отряд выследил нас, я постарался увести их от своих товарищей, но сам улизнуть не смог. Меня уже загнали в угол и окружили, даже мало того этот субъект наставил на меня свой энергопистолет, а твари ищейки стояли рядом. Так что и не знаешь, что было бы лучше - погибнуть от выстрела, или чтобы тебя поглотили эти существа. Но...

Айрис слушала, затаив дыхание. Когда Ник замолчал, она с нетерпением произнесла:

-И что случилось?

-Я не смог выстрелить в друга, ведь мы столько служили вместе, пока наши пути так не разошлись. Я выстрелил в ищеек и нескольких уложил, пока одна не полоснула меня своим лезвием по груди. Я тогда выронил оружие, а Ник схватил его и продолжал стрелять. Затем мы уже вместе бежали от тварей, пока хватало сил. Но все остальное я смутно помню.

-Вот так мы и стали заклятыми друзьями, ваше Высочество. Кстати, насчет дружбы, мог бы, между прочим, и сказать, что мы оказались в доме дочери правителя. И не говори мне, что ты и сам это только узнал, - с нотками обиды закончил рассказ Ник.

-Чтобы ты потащил ее на баррикады? С тебя бы сталось, не для того мой брат свою жизнь отдал.

-Ну да, конечно. Пусть будет, как есть, главное честь не запятнать. И как только с такими принципами ты тогда не выстрелил?

-А может потому и не выстрелил, этот вариант не приходил в твою светлую голову?!

Айрис уже было приготовилась присутствовать на очередном их "дружеском" споре, как вдруг за их спинами раздался голос хозяйки дома, звавшая всех на ужин, к немалому облегчению ее воспитанницы, так не любившей эти стычки между ее друзьями.

Путь домой.

Айрис не спеша собирала свои вещи в небольшой дорожный чемодан. Решение было принято - она возвращается. Ее переполняли смешанные чувства, тревоги и одновременно какого-то радостного возбуждения, и эта странная смесь, как не удивительно, была ей приятна. Последнее, что она положила в свой багаж, был небольшой деревянный ларец, сделанный в виде небольшой гробницы, который она с поклоном взяла с отдельно выделенной для него полки над ее письменным столом. Девушка очень бережно опустила его в чемодан, аккуратно обложив вещами, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не пострадал. Захлопнув крышку, она глубоко вздохнула и несколько минут, стоя неподвижно, не отрываясь, смотрела в окно, на виднеющиеся вдали верхушки, покрытых лесом гор. Было раннее утро, и солнце едва успело встать над ними.

Ей вдруг вспомнился вчерашний день. Сразу после разговора со всеми обитателями дома, когда она сообщила о своем решении, она отправилась к памятному камню, на который она когда-то нанесла имена всех своих названных братьев, гвардейцев ее личной охраны, отдавших свою жизнь за ее свободу. Удивительно, но в тот момент, когда она, найдя этот камень, так походившим на надгробие, она водила по его поверхности подобранным неподалеку птичьим пером, камень покорно крошился под ним, словно он был не тверже песка, позволив ей написать на нем все до последнего их имена. А ведь позже она, увидев такой же камень в лавке каменотеса, когда дядя как-то взял ее с собой в поселение, где им нужно было купить несколько каменных опор для купальни, он сказал, что крепче этого камня нет на свете.

Стоя у него, она вдруг услышала хлопанье крыльев, подняв голову, увидела Крэча. Он сел на камень и стал смотреть на нее, чуть наклонив голову. Она протянула к нему руку:

-Ну что, братишка, вот и пришла пора нам расставаться.

Орел потянулся к ее руке и ласково потерся о нее головой. Она с грустной улыбкой погладила его светло-коричневые с темной окантовкой перья.

-Береги себя и не ввязывайся в драки, хорошо?

Он выпрямился и несколько мгновений внимательно смотрел на нее, а потом вдруг низко склонил голову, словно в глубоком поклоне, взмахнул крыльями взлетел и уже оттуда, издал несколько долгих и каких-то грустных криков, словно прощаясь со своей юной спасительницей. Сделав несколько кругов в вышине, орел улетел прочь. Этот прощальный крик вдруг унес из ее сердца все тревоги и страхи, наполнив лишь легкой грустью расставания. Тут за ее спиной раздался тихий стук, и в приоткрытую дверь заглянул Лен, вернув ее к реальности:

-Там к завтраку зовут.

-Да, иду, - сказала она и, решительно отвернувшись от окна, вышла из комнаты и следом за юношей прошла в гостиную. Там уже все собрались и половину завтрака ели молча, потом старый фермер решил прервать молчание:

-Уже собралась?

-Да. Я много не стала брать, только то, что может пригодиться в дороге. Во дворце мне уж точно не позволят ходить в одежде, которую носила здесь, так что брать ее нет смысла.

-Ну, это да, конечно. Да и тащить с собой лишний груз тоже незачем.

Тут в разговор вклинился Лен:

-А вы сами-то уже собрались?

-Нам со Стеллой без надобности, мы уже слишком стары, чтобы снова служить при дворе, так что остаемся здесь свой век доживать.

-То есть, как это служить?! Если вы тетя и дядя Айрис, разве вы не являетесь родственниками правителя?!

Фермер посмотрел на него и, откинувшись на спинку своего стула, печально улыбнулся:

-Нет.

Лен от удивления даже рот слегка приоткрыл. В его глазах застыло недоумение, но тут подошла пожилая хозяйка дома, уносившая в это время со стола часть опустевших тарелок и, положив руку на плечо мужа, заговорила:

-Мы всего лишь верные слуги ее Высочества. Я была сначала ее кормилицей, так как у ее матери было мало молока, чтобы вскормить дочь, а мы, тогда как раз похоронила нашего с Веноном, едва успевшего родиться сына, а потом стала ее няней, после смерти жены нашего правителя. Ну, а Венон был садовником во дворце, где мы жили тогда. Когда случилась вся эта трагедия, мы условились назваться тетей и дядей для маленькой беглянки и изображать ее семью, пока в этом не пропадет нужда.

-Вы и есть моя семья, и всегда ими будете!

Пожилая женщина еле заметно улыбнулась.

-Для нас это огромная честь, ваше Высочество, но все-таки нам будет лучше остаться здесь.

-Но как же вы здесь совсем одни будете?

-Ну, вообще-то не одни, я остаюсь, - вступил в беседу все время до этого молчавший Ник.

-Ты не собираешься возвращаться к себе?

-А мне некуда возвращаться, это у тебя замок земли и так далее. До смуты я был простым мастером на все руки, и все мое имущество состояло из небольшой мастерской, да скромного домишки при ней же. Но все это сгорело при приграничных стычках. Именно тогда, похоронив отца, не выдержавшего нашего полного разорения, я и подался в армию, куда возвращаться пока точно не имею никакого горячего желания. Так что отвезу вас в поселение к этой незваной гостье и назад.

Закончив завтрак, все вышли во двор, где уже ждала самоходная повозка. Положив чемодан Айрис и свой скромный вещевой мешок в небольшой кузов, они тепло распрощались с четой фермеров. При этом на глаза девушки в последний момент вдруг нахлынули нежданные слезы. Она еще не успела уехать, а в душе уже шевельнулось жгучее чувство тоски, по этим людям и месту ставшим ей родным навсегда.

-Ну вот, еще только этого не хватало, а ну-ка, что вам отец говорил? Никогда и никому не показывать своих слез, так что быстренько взяли себя в руки и вперед, не оглядываясь и ни о чем не жалея.

Айрис в ответ улыбнулась и, в последний раз обняв стариков, не оглядываясь, поспешила к повозке. Все трое они едва смогли уместиться на сиденье кабины, и вот старый мотор, недовольно заурчав, словно недовольный, что его снова заставили работать, завелся, и машина покинула пределы фермы, направившись по неприметной сельской дороге в поселение, где ждала тайный агент.

Прибыли они туда еще засветло, во второй половине дня. На пороге указанного гостевого дома, Айрис ждало второе прощание теперь с Ником. На этот раз расставание не было таким долгим, грусть прощания все трое постарались скрыть за маской чуть наигранной веселости.

-Ну вот и все, теперь, по крайней мере, слава небесам, закончились эти дурацкие тренировки, а то за последнее время у меня уже было впечатление, что это меня тренируют, прямо почти как в стальной крепости.

-Да неужели, а вроде как кто-то собирался добиться моего отказа от них?!

-Что, откуда...?!

-Ну, знаешь, порой, и у стен бывают уши, так что в следующий раз, прежде чем раскрывать свои коварные планы, убедись, что точно их нет поблизости, Наставник!

-Ладно, это я точно учту. А сейчас поеду, надоело уже на ваши физиономии любоваться, - произнес он шутливо и, пожав другу руку, и махнув Айрис, поспешил в кабину повозки.

Вскоре она с глухим рокотом скрылась из глаз, а Лен и его юная спутница вошли в гостевой дом. Там они, расспросив у хозяина заведения, стоящего за небольшой стойкой, и что-то внимательно изучавшего на экране записывающего устройства, вмонтированного прямо в ее крышку, о незнакомке в форме. Он тут же, не колеблясь, указал, как можно пройти в ее комнату. Ее апартаменты расположились на втором этаже. Поднявшись на один пролет лестницы, Лен вдруг остановился и, словно не решаясь что-то сказать, посмотрел на Айрис, успевшую опередить его на пару ступенек. Та обернулась:

-Что-то не так?!

-Ваше Высочество, у меня к вам есть просьба.

-Хорошо, я слушаю, но прежде не надо меня так называть, для тебя я просто Айрис.

-Ну нет, уж простите, но теперь вы принцесса, и мне не пристало обращаться к Вам, как к простолюдинке, как и остальным. И потому я смиренно прошу Вас, прежде чем отправиться в столицу, окажите мне честь и посетите мой дом, мне хотелось кое-что для вас сделать.

-Конечно, я с большим удовольствием, если, конечно, это будет зависеть от меня, - произнесла она, бросив взгляд наверх.

Лен с благодарностью улыбнулся и слегка поклонился. Поднявшись еще на один пролет, довольно-таки узкой лестницы, они, наконец, оказались перед дверями комнаты, где остановилась тайный агент. Тут они на минуту остановились, и Лен бросил на нее короткий взгляд:

-Готовы?

Она сделала глубокий вдох и решительно кивнула. Лен тут же постучал в дверь, и менее чем через несколько мгновений она открылась, на пороге стояла та самая незнакомка. Окинув посетителей беглым взглядом, она отошла в сторону и жестом пригласила их войти. Перешагнув порог, они оба оказались в небольшой комнате, скромно, но со вкусом обставленной. В небольшой нише стояла аккуратно застеленная кровать, возле окна был стол и несколько мягких кресел. И кровать, и кресла были застелены плотными покрывалами, сделанных из шкуры луговой лани - небольшого травоядного зверя, обитающего в лесах великой долины, далеко на западе от этих мест. Незнакомка жестом пригласила их сесть. Айрис опустилась в одно из кресел, а Лен почтительно встал за ее спиной:

-Итак, ваше Высочество, я так понимаю, вы приняли решение?

-Да, я возвращаюсь во дворец.

До этого момента на напряженном лице незнакомки на миг мелькнуло облегчение. Похоже, ей был дан приказ, во что бы то ни стало доставить принцессу, и тот факт, что она делает это добровольно, немало порадовал посланницу.

-Замечательно, значит, не будем медлить, я немедленно закажу нам пропуск на скачок на экспрессе до столицы.

Она уже было встала, но Айрис остановила ее:

-Прежде у меня просьба - перед тем, как ехать во дворец, я хочу посетить дом Лена в южном приделе Стеона. Без меня во дворце столько времени обходились, несколько дней отсрочки ничего не изменят.

Агент посмотрела пристально на принцессу. Эта идея ей явно не нравилась, но она все же решила уступить. Согласно кивнув, она достала из лежащей на столике своей походной сумки небольшой кристалл связи. Он находился в футляре, и когда им пользовались, футляр открывался, и кристалл, представлявший из себя матовый черный куб, выдвигался из него на небольшой подставке. В зависимости от назначения и мощи, на нем было различное количество граней, на которых отображался тот, с кем была установлена связь. Так на том, что был у агента, можно было одновременно установить четыре канала связи.

Это было довольно дорогое устройство, так что немногие могли его себе позволить. Так, в доме Айрис таких не было. Фермер говорил, что он им не нужен, связываться им было не с кем. Да и тратить на него энергокристаллы тоже незачем. Между тем, проделав над устройством несколько манипуляций, незнакомка занялась оформлением формальностей, связанных с их путешествием. Пока она вела переговоры с кем-то на том конце канала связи, держа кристалл перед собой, глядя в его отшлифованную поверхность. Айрис, немного успокоившись от всех волнений, впервые смогла рассмотреть ее как следует.

Это была подтянутая высокая женщина, судя по внешности, немного старше Ника, возможно, ей было уже чуть больше, чем сорок лет от роду. Ее белые волосы были гладко зачесаны назад в небольшой хвост. Глаза серого цвета отливали сталью и смотрели на мир сурово. Тонкие черты лица, на котором почти не было заметно бровей и ресниц, полное отсутствие каких-либо признаков подкрашивания, которым обычно пользовались женщины, чтобы подчеркнуть или даже приукрасить свою внешность. Она выглядела невзрачной, словно призрак, решивший остаться в этом подлунном мире. Похоже, она действительно оправдывала название организации, в которой состояла. Закончив, наконец, улаживать все вопросы, она убрала кристалл назад в свою походную сумку и надела ее, застегнув ремень у себя на груди. Затем, она подошла к кровати и достала из-под подушки свое оружие - энергопистолет.

Это было оружие, в перевес клинку, оружием дальнего боя. Оно позволяло разить врагов, не подпуская к себе близко. Многие презирали его, считая нечестным, но признавали его бесспорную мощь и эффективность. По крайней мере, пока в нем не заканчивались заряды, когда кристаллы энергии, помещенные в его массивную рукоять в специальное отделение, не испарялись, отдав оружию всю свою энергию без остатка. Дальше энергопистолет становился не эффективнее дубины, если, конечно, в него снова не помещали кристаллы. Впрочем, при его прочности и немалой массе и тогда в умелых руках, он мог принести весомый вред.

Незнакомка привычным движением убрала его в кожаную сумку, пристегнутую к ее поясу, так что снаружи осталась рукоять, так расположенная, что за считанные мгновения можно было выхватить энергопистолет. После этого, она одела свой дорожный плащ, висевший на спинке кровати.

-Идемте, если поторопимся, еще успеем к вечернему прыжку.

Айрис и Лен покорно вышли за ней и спустились на первый этаж. Там незнакомка коротко переговорила с хозяином и наняла у него его личную самоходную пассажирскую повозку. Заплатив ему за это пригоршней энергокристаллов, которые в их мире были не только источником энергии и позволяли работать всевозможным устройствам и механизмам, но были и средством, которым производилась оплата услуг и товаров. Обойдя здание, они нашли стоящую под небольшим добротным навесом машину и, погрузив в ее багажное отделение свой багаж, сели в нее. Не в пример той, что пользовались на ферме, эта была намного просторнее и имела два ряда сидений, расположенных друг за другом в два ряда, так что Лен сел на одно из задних, а Айрис села на соседнее с водительским, которое заняла тайный агент. Какое-то время они ехали молча, но потом Айрис, вспомнив, что до сих пор не знает имени незнакомки, спросила, как ее имя. Та, не отрываясь от дороги, сухо произнесла:

-Агнесс, ваше Высочество.

Ее тон однозначно не располагал к продолжению беседы, и потому весь путь они так и провели в полной тишине, каждый погруженный в свои мысли. На станцию, куда должен был прибыть экспресс, они приехали, уже когда солнце стало клониться к закату, окрашивая все вокруг в красноватый оттенок. Платформа, на которой надлежало всем пассажирам ожидать прибытие экспресса, была довольно большой и широкой, огороженной со всех сторон прочными перилами и имевшая ряд небольших проходов, перекрывающихся решетками. Их ширина позволяла проходить только по одному, предварительно приложив к небольшому экрану сбоку от решетки свой пропуск. Это позволяло избежать давки и неразберихи, а также проникновение на экспресс тех, кто решит совершить путешествие, не заплатив за него.

Несмотря на то, что платформа располагалась в отдалённой части земель их правящего дома, она была заполнена людьми. Айрис еще никогда не находилась среди такого количества народа, и потому чувствовала себя неуютно. Немного поежившись, она надела глубокий капюшон своего плаща, натянув его так, что он частично скрыл ее лицо от взглядов любопытных. Между тем, Агнесс дала ей и Лену их пропуска, получив их на станции, пока они по ее просьбе пошли на платформу, не заходя в здание станции, предоставив агенту получить их за них.

В ожидании прибытия экспресса, Айрис стала рассматривать свой пропуск. Это был небольшой, мягкий на ощупь квадратик черного цвета, с нанесенными на него странными знаками, выдавленными прямо на его поверхности с двух сторон. Наконец, томительное ожидание осталось позади, и вдруг на огромной пустой площадки перед платформой, словно сгустившись из воздуха, возник экспресс. Это была огромная машина невероятных размеров эллипсоидной формы, имеющей серебристое, отполированную до зеркального состояния поверхность, без малейших признаков на какие бы то ни было окна, по примеру тех же самоходок. Вокруг него то и дело мелькали дуги энергетических зарядов - свидетели только что совершенного им прыжка. Прошло несколько минут, прежде чем эти разряды исчезли, и с тихим шипением открылись ряды плотно прилегающих к корпусу дверей, и оттуда стали выходить прибывшие в нем люди.

В основном это были торговцы, прибывшие сюда скупать продукцию у местных фермеров и везущие им на обмен различные вещи и контейнеры, наполненные запасом энергокристаллов. К слову, на платформе тоже в основном были торговцы, закончившие все свои дела и готовые ехать в другие части их земель. Вместе с ними Айрис и ее спутники вошли вовнутрь экспресса и сели на отведенные им места ячейки. Спустя какое-то время, невидимый мягкий женский голос объявил о следующим прыжке, и о том, куда они будут перенесены.

Эти машины также работали от энергокристаллов, которые собирали в местах пересечений миров. Это были места, где считалось, что миры богов или демонов наиболее близки к их миру настолько, что порой их обитатели даже могли проникать в миры друг друга. Чтобы этого не происходило, такие места обычно контролировали различные храмы, строящиеся там при первом же обнаружении таких мест, так что и сбор таких энергокристаллов была их привилегия, за счет которой они все в основном и существовали. Считалось, что в этих энергокристаллах заключена сама субстанция миров.

С помощью установки в его недрах, питаемой энергокристаллами, экспресс совершал пространственные прыжки, позволившие ему в мгновение оказываться в любой точке их мира, совершая такой переход через пространство, расположенное между мирами и портал, в который и из которого как раз и открывала установка. Прежде чем достигнуть того места, где был расположен дом Лена, экспресс должен был совершить несколько прыжков, развозя своих пассажиров по нужным им местам.

Айрис впервые путешествовала подобным способом. До переворота, она, в силу своего возраста, никогда из замка не уезжала настолько далеко, чтобы пользоваться экспрессами. А во время ее бегства вместе с опекунами, они сознательно не стали пользоваться ими, боясь обнаружения и поимки. По той же причине они никогда не уезжали дальше поселения. Теперь, ожидая своего первого в жизни пространственного скачка, она заметно нервничала. И тут она почувствовала, как кто-то положил свою руку поверх ее. Подняв взгляд, она увидела, что это был Лен. Он сидел напротив в своей ячейки и, увидев ее волнение, поспешил успокоить:

-Все будет хорошо, это совершенно безопасно, даже ощущений никаких не будет.

И тут же невидимый голос объявил о совершении первого прыжка. Айрис сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, замерла. И вот, спустя бесконечно долгих нескольких мгновений, тот же голос сообщил пассажирам о прибытии и подготовке к открытию дверей. Люди, что достигли цели своего путешествия, засуетились, готовясь к высадке. Она открыла глаза и с удивлением осмотрелась. Она действительно ничего не почувствовала, если не считать легкого морозца, пробежавшего по ее спине, но это могло быть лишь следствием ее собственных волнений. Она посмотрела на своего спутника. Он еле заметно улыбался и убрал свою руку:

-Ну вот, я же говорил.

Айрис неловко улыбнулась в ответ и, заметно расслабившись, поудобнее расположилась в своей ячейке. Прежде чем достичь места, где находился дом Лена, экспресс совершил еще целый ряд прыжков. Наконец, все тот же приятный голос сообщил, что они туда прибыли. Вместе с остальными Айрис вышла на почти такую же платформу, с которой так недавно садилась в экспресс. Они воспользовались общественной самоходной повозкой. Это была невзрачная на вид машина, гибрид грузовой и пассажирской. Ряд сидений, обтянутый каким-то жестким материалом, отдаленно напоминавшим самую дешевую кожу, стершуюся по краям от времени, стояли по двое по обеим сторонам от узкого прохода, между ними идущего посередине машины. С внешней стороны по бокам машины были закреплены контейнеры, плотно подогнанные друг к другу, где пассажиры, прежде чем зайти вовнутрь повозки, оставляли свой багаж, захлопнув дверцу контейнера и набрав на его небольшой панели свой собственный код замка, и никто кроме них уже не мог проникнуть туда.

Проведя в дороге еще какое-то время, они, наконец, прибыли к дому Лена. Его замок находился чуть в стороне от главной дороги, так что остаток пути путешественники прошли пешком. Впрочем, эта прогулка была отличным поводом размять затекшие от долгого пребывания в ограниченном пространстве ноги и, скорее, принесла больше удовольствия, чем весь остальной путь.

К воротам замка они подошли, уже когда солнце посылало на землю свои последние прощальные лучи. В их свете Айрис смотрела на постройку, и восхищению ее не было конца. Это было большое здание прямоугольной формы с рядом башен различной высоты, начинающихся со второго этажа, в то время как все здание было высотой в три. Из одного из двух видимых с этой стороны огромных дымоходов, установленных на крыше, поднималась струйка дыма, а в нескольких высоких окнах был виден свет зажженных светильников.

-Вот это да, у тебя просто потрясающий дом. Ничего великолепнее в жизни не видела!

-Ну, вообще-то, ваше Высочество, по сравнению с Вашим дворцом - это лишь жалкая лачуга, но я рад, что он вас так впечатлил! - произнес Лен слегка смущенно и, подойдя к воротам, несколько раз ударил резным маленьким дверным молоточком в такой же начищенный до блеска металлический гонг, украшенный чеканкой. Раздался мелодичный звон. Все замерли в ожидании:

-Надеюсь, старина Теон не потерял остатки слуха, не то придется лезть через ограду и брать дом приступом.

От этих слов Айрис невольно засмеялась, представив себе эту картину. Но, к счастью, ничего подобного им не пришлось делать. Вскоре к воротам подошел пожилой мужчина, одетый как привратник. Увидев гостей, он сперва недоуменно нахмурился, но почти в то же мгновение, увидев Лена, на его лице появилась радостная улыбка.

-Святые небеса, господин Лен, уже и не надеялся дожить до вашего возвращения! - произнес он, торопливо открывая калитку в воротах и впуская с поклоном молодого господина и его спутников.

-Да, я и сам порой уже и не надеялся увидеть родные края. Как вы тут, как отец?

-Ну, после всего произошедшего, очень даже н плохо, насколько, конечно, я могу об этом судить. Он так ждал вашего возвращения, никаким слухам не хотел верить, и, похоже, боги прислушались и к его, и к нашим молениям.

-Да уж, это точно. Меньше, чем только божьим проведением, мое возвращение и не назовешь. Но сейчас мне хотелось бы видеть отца, он здесь?

-О да, конечно, он скорее всего в библиотеке, там, где вы тогда с ним попрощались, когда покидали дом. Он почти все время там проводит, ожидая вашего возвращения.

Пока они говорили, все трое прошли по посыпанной мелким камнем широкой дорожке к дверям замка, где старик-привратник услужливо открыл их и впустил в дом.

-Я хочу его увидеть, как можно скорее. А ты, пожалуйста, позаботься о гостях.

Старик отвесил очередной поклон и уверил его, что все сделает. После этого Лен, уже не в силах сдерживать свое нетерпение, поспешно ушел в куда-то вглубь здания, скрывшись за ближайшим поворотом огромного коридора, ведущего куда-то прочь от входных дверей. Между тем, старый слуга взял дорожные плащи гостей и проводил их в небольшую залу, где уютно горел большой камин, и стояли красивые мягкие кресла около него. Усталые Агнесс и Айрис опустились в них. Пока Теон занимался приготовлением их комнат, юная принцесса едва не уснула, слушая приятное потрескивание дров в камине. Но вот, две служанки средних лет вошли в зал и принесли подносы с едой, распространяющие невероятно аппетитные запахи. Тут только Айрис вспомнила, что не ела с самого раннего утра, и тут же ее живот свело болезненной судорогой от прилива чувства голода.

Служанки поставили подносы на небольшой стол, стоящий у окна зала, и с поклоном вышли. Недолго думая, Агнесс и Айрис принялись за еду. Не успели они еще доесть, как в комнату вернулся старик-привратник и сообщил, что их комнаты готовы, а также горячие ванны для обеих. Еще две девушки служанки уже более молодого возраста пришедшие с ним проводили их каждую в свою комнату. Там в небольшой смежной комнате с установленной там ванной, их ждала горячая вода. Айрис с наслаждение смыла с себя дорожную пыль и только тут вспомнила, что то, во что она может переодеться, осталось в ее чемодане, который унесли неизвестно куда.

Она уже хотела пойти позвать кого-нибудь, кто мог бы вернуть ей ее вещи, но выйдя из купальни, обмотавшись большим мягким полотенцем, она бросила взгляд на приготовленную ей кровать и увидела лежащею там ночную сорочку. Решив оставить поиск своего багажа до утра, она надела ее и вскоре, забравшись под тонкое, почти воздушное одеяло, крепко уснула, утомленная событиями прошедшего дня.

Утром ее разбудил чуть дрожащий голос молодой девушки. Айрис открыла глаза и привстала на постели:

-Что случилось? - произнесла она с тревогой, не полностью еще сбросив оковы сна.

-Простите, ваше Высочество, но уже почти полдень, вас ждут к обеду.

Айрис кивнула и поспешно встала. Тут она снова вспомнила про свои вещи.

-А где мой багаж? А то там все мои вещи, а идти к обеду в таком виде как-то неприлично.

-О, об этом можете не беспокоиться. Молодой господин приказал принести вам платье. Оно когда-то принадлежало его матери. Оно, конечно, давно не модное, но он надеется, что вы милостиво не откажетесь его надеть, и оно будет вам впору, - с этими словами юная служанка показала ей платье, которое до этого держала в своих руках.

Увидев его, Айрис замерла на миг, она никогда не видела такой одежды, разве только по вещателю в каких-нибудь фильмах про знатных господ. Платье было небесно-голубого цвета, украшенное золотым и серебряным шитьем с широкой длинной юбкой, с пышными кружевными рукавами. Она смотрела на него и не могла поверить, что это для нее. Ее нерешительность девушка расценила по-своему, решив, что та брезгует такой простой для принцессы одеждой.

-П-простите, если вам не нравится, я сейчас же принесу одежду из вашего чемодана.

-О нет, оно прекрасно! - поспешила успокоить ее Айрис.

С ее помощью она его надела, после чего молодая служанка подала ей домашние туфли в тон платья и уложила ее волосы в замысловатую прическу. Затем Айрис поспешила за ней в столовую, где ее уже заждались. Войдя в зал, она осмотрелась и увидела стоящий посередине, показавшийся ей просто огромным, стол, накрытый к завтраку, и сидящих возле него Лена, Агнесс и незнакомого ей очень пожилого господина. Тут она заметила, как преобразился по сравнению со вчерашним днем Лен. Теперь на нем была не простая фермерская одежда, а довольно дорогой костюм, выгодно подчеркивающий силуэт своего хозяина. Его волосы были аккуратно уложены, а сам он гладко выбрит. Она буквально не могла отвести от него восхищенного взгляда. Между тем, при ее появлении все трое встали и низко ей поклонились, чего она точно никак не ожидала, и от того очень сильно смутилась. Она чуть было не поклонилась в ответ, но тут тайный агент упреждающие кашлянула, а Лен, подойдя к ней, тихо прошептал:

-Ваше Высочество, вам кланяются, вы никому и никогда. Ну, разве только богам.

-Прости, я к такому не привыкла, - также тихо прошептала она, чувствуя, как краснеет.

-Ничего страшного, привыкните, - произнес он, ободряюще ей улыбнувшись и галантно предложив руку, подвел к столу, где торжественно произнес. - Позвольте мне представить вам моего отца, Вейжон из рода Далнов.

Пожилой господин снова низко поклонился Айрис, та с трудом подавила в себе желание остановить его, неловко закусив нижнюю губу, что делала во время сильного волнения.

-Для меня огромная честь принимать в моем скромном жилище столь высоких гостей, ваше Высочество! - произнес он дрожащим старческим голосом.

-Ну что вы, это для меня большая честь оказаться в таком великолепном доме, как ваш.

Старик тепло ее поблагодарил за высокую оценку его замка, после чего Лен предложил ей стул, и все также учтиво усадил за стол, после чего уже все остальные присутствующие вернулись на свои места, где находились, ожидая ее появления. Несколько минут они молча наслаждались едой, после чего отец Лена, отпив из своего бокала, кашлянув, заговорил:

-Лен рассказал мне в каком неоплатном долгу весь мой род перед вами, ваше Высочество. Вы спасли жизнь моего единственного сына, и теперь мой род не угаснет, а я не лишился последнего утешения перед вратами вечности. Мою безграничную благодарность вам нельзя выразить никакими словами.

-Ну, не все же мне отнимать чьи-то жизни, одна из которых была жизнь и вашего старшего сына. Так что это, скорее, я попыталась хоть немного оплатить счет, который ничем нельзя оплатить. Тем более, в свете последних событий, это вообще оказалась напрасная жертва.

При этих словах на ее глаза навернулись слезы, а в душе снова шевельнулась безграничная горечь вины. Но тут старик заговорил, и в его голосе была непоколебимая убежденность в правоте своих слов:

-Простите мне мою дерзость, но я не соглашусь с этим никогда. Да, возможно, Вашей жизни в тот момент ничего и не угрожало, но участь, приготовленная вам этим заговорщиком, была куда страшнее и не только для Вас, но и для всего Вашего народа. Вы еще очень многого не знаете, это зверство, когда маленькую девочку заставляют смотреть на казнь отца. Это было сделано для того, чтобы навсегда поселить в Вашем сердце страх, лишить воли сопротивляться и быть покорной, а затем от Вашего имени творить всевозможные бесчинства. А так они были лишены такого невероятно мощного оружия, и народ не стал им покорен никому из них.

-Но это привело к смуте и стольким жертвам. В этом огне даже Лен чуть не погиб.

-Даже если бы и так, даже тогда я бы никогда не пожалел о том, какой выбор сделал мой старший сын. И уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Я не жалел об этом, когда моего старшего сына объявили предателем правящего дома, покрыв его имя позором, как и имена всех гвардейцев Вашей личной охраны. Когда лишили нас всех земель и привилегий, отобрав даже наш отчий дом, когда объявили моего единственного оставшегося в живых младшего сына изменником. И вот теперь все, наконец, встает на свои места. Имя моего сына полностью очищено, мне позволили вернуться домой, а главное, я снова могу обнять своего сына, и вы здесь, а значит, и последние языки мятежа скоро будут погашены. Вы вместе с вашим дядей вернете мир и покой в наши земли.

Он говорил с таким жаром, что его уверенность невольно передалась Айрис. Она слушала его и чувствовала, как горячая волна накрывает ее с головой, переполняя душу невероятной решимостью, во что бы то ни стало оправдать надежды и этого пожилого господина и всех тех, кто, как и он, верят в нее.

-Обещаю вам, что сделаю все, что только в моих силах и даже больше того, чтобы все так и было,- произнесла она с таким же, как и его речь пылом в глазах, прямо глядя ему в лицо. Он с благодарностью улыбнулся.

-О большем я и мечтать не смею. Как и остальные, смею вас заверить, одно только прошу, больше никогда не вините себя за смерть ни моего сына, ни остальных Ваших названных братьев.

Айрис снова залилась румянцем:

-Откуда вы знаете, что...?

-Что вы их всех так называли?! Да от самого Теола, конечно, он так гордился этим данным Вами ему званием.

-Которое теперь и я ношу! - подытожил Лен, широко улыбаясь.

Айрис снова почувствовала себя неловко, но, похоже, все тактично предпочли переключиться на другую тему разговора. Так прошла почти неделя, и с каждым днем Айрис все меньше и меньше хотелось ехать во дворец к дяде. Она хотела остаться здесь с Леном и его отцом навсегда. Она боролась с этим желанием, но то лишь становилось сильнее. Между тем, на исходе шестого дня ее пребывания, в замке к ней подошел Лен. Она как раз тогда стояла в крытой галерее, идущей по внешней стороне замка, и выходила на внутренний сад. Она любовалась этим великолепным видом, с грустью вспоминая лес, по которому так любила бродить, живя на ферме. Какое-то время они стояли молча, затем он решил прервать молчание:

-Ваше Высочество, вы готовы принять наш с отцом вам дар?

-Да, кстати, я думала ты о нем совсем забыл!

-Нет, такое не забывают. Мне просто нужно было согласие отца, а его получить оказалось довольно непросто.

-Но, если это так дорого твоему отцу, может, не стоит. Мне хватит и вашего чудесного гостеприимства.

-Нет, ваше Высочество, и дело тут не только в моем отце, но и в брате. Вы скоро все поймете, идемте за мной.

Заинтригованная Айрис последовала за ним в одну из центральных башен замка. Пройдя по винтовой лестнице, они оказались под самой крышей в небольшой комнате, украшенной, как домашний храм. Посреди комнаты стояла деревянная статуя небесного орла, покровительствующего роду Лена. Она была так искусно сделана, что казалось, что это живое существо и вот-вот расправит свои огромные крылья и улетит прочь. По стенам комнаты были расположены небольшие полки-алтари, похожие на ту, на которой Айрис хранила свой заветный ларец, живя с опекунами. И на них она увидела лежащие клинки и у каждого стояла небольшая чаша для возжигания поминального огня. Но сейчас все они были потушены, кроме одной.

Именно к этой полке и подошел Лен и с поклоном взял клинок в руки. После чего подошел к Айрис и торжественно произнес:

-Я вручаю вам этот клинок. Пусть он служит Вам, как когда-то верно служил своему прежнему повелителю и Вашему преданному защитнику, исполнившему до конца свою священную клятву. Теперь, когда вы готовы, да сольетесь вы воедино с ним, как и полагается тому, кто встал на путь воителя.

Айрис вдруг почувствовала, как у нее пересохло во рту, а в животе образовалась странная пустота. У нее внезапно появилось ощущение нереальности всего происходящего. Двигаясь словно во сне, она протянула руки и бережно взяла клинок, когда-то принадлежащего ее последнему защитнику. И вдруг, сама не понимая, как она порезала о него руку, и кровь попала на клинок, она замерла от удивления. Кровь словно впиталась в радужную сталь, а порез тут же зажил, оставив, однако, от себя чуть заметный шрам на ее ладони. Внезапно клинок вспыхнул ослепительным голубым светом и словно растворился в воздухе. Она вопросительно посмотрела на Лена, тот, похоже, был удивлен еще больше, чем она:

-Невероятно, я был прав, брат этого тоже желал!

-Что?!

Айрис смотрела на него с недоумением, совершенно не понимая, что происходит. Между тем, Лен сделал глубокий вдох и постарался все ей объяснить более толково.

-Клинок принял Вас, едва оказавшись в Ваших руках. Я никогда не видел, чтобы хоть у кого-то это происходило так быстро. Мой меня не принимал почти год, я даже пытался сделать это принудительно, разрезал себе руки и капал свою кровь на него, но она лишь стекала по нему. Слиться воедино с оружием можно, только если он выпьет кровь своего обладателя. Теперь он будет покорен Вашей воле. Так как это клинок моего брата, я чувствовал, что он бы хотел, чтобы его оружие служило Вам, защищая Вашу жизнь, как он сам делал когда-то, и о, святые небеса, я, кажется, оказался прав, - закончил восторженно, но вот юная принцесса не была в этом так уверена.

-А, по-моему, он решил сбежать от меня, он же буквально испарился!

-Нет-нет так и должно быть. Теперь вы должны научиться призывать его. Помните, как тогда я сделал это со своим перед началом наших тренировок?

-И что мне нужно сделать для этого?

-Призвать его, но как именно вы сами должны это понять, ибо у каждого воина это происходит по-своему.

Айрис слегка нахмурилась, так как совсем не понимала, что и как ей делать. Она закрыла глаза и стала напряженно думать, перебирая все варианты, но у нее никак не удавалось сосредоточиться.

-Ладно, не стоит так сильно стараться, в свое время все получится, - услышала она голос Лена.

Она открыла глаза и увидела его ободряющий взгляд. Между тем, за это время уже наступил поздний вечер. Лен с поклоном загасил поминальный огонь на опустевшей полке, и они вместе спустились к ужину, где их уже заждались. По его окончании, Айрис, пожелав всем спокойной ночи, ушла в выделенную ей комнату и там еще какое-то время пыталась призвать клинок, но увы, безуспешно. В конец выбившись из сил, она крепко заснула.

Весь следующий день она провела в саду, все пытаясь призвать оружие, но все безрезультатно. И тут она вдруг увидела бегущих по одной из тропинок двух дворовых псов, один из них нес что-то в зубах, а второй догонял и пытался это отнять. Неожиданно, сама не зная почему, она вдруг вспомнила одно происшествие из своего далекого детства, когда она еще жила во дворце. Они с кормилицей тогда гуляли по ярмарке, которую проводили недалеко от дворца, и вдруг из толпы появился какой-то странный человек. Одет он был как один из уличных гуляк в яркий праздничный костюм. Ничего примечательного, но было в нем что-то зловещее. И не успел никто ничего понять, как он подбежал к ним и буквально выхватив ее из рук няни, стремглав бросился прочь, унося с собой Айрис.

Няня подняла крик, но в панике ничего не смогла толком объяснить, а маленькая принцесса, сжавшись от ужаса, что было сил позвала по имени одного из своих охранников. И он услышал ее, несмотря на то, что на площади кричало и веселилось невероятно много людей. Он услышал ее слабый, зовущий на помощь голосок, и бросился наперерез похитителю. Не прошло и пяти минут, как он догнал его и загнал в какой-то тупик между нескольких домов. Тому ничего не оставалось, как сдаться и отдать свою маленькую пленницу. Теол взял ее бережно на руки и постарался унять ее испуганную дрожь, все время приговаривая:

-Все будет хорошо, я всегда приду на помощь, где бы вы не были, ваше Высочество. Вам стоит только позвать, и я всегда услышу.

Айрис снова закрыла глаза, представила себе клинок, мысленно позвала его на помощь. В то же мгновение она почувствовала в руке такую приятную, слегка оттягивающую ее руку тяжесть оружия. Когда она открыла глаза, клинок действительно был в ее руке. Она смотрела на него как зачарованная, не в силах поверить, что это не плод ее воображения. И тут она услышала за спиной голос Лена:

-Вы все-таки смогли призвать его!

Она повернулась на голос. Лен стоял в нескольких метрах от нее, освещенный закатными лучами солнца, и казался пришельцем из иного мира. Она не нашла, что ответить, только восхищенно смотрела на него, вдруг поняв, насколько же он красив, и как она раньше этого не замечала. Какое-то странное, доселе не испытываемое ею чувство, вдруг появилось в ее душе. А между тем, он подошел ближе и тихо и с грустью в голосе произнес:

-Ну вот и все, теперь нам пора прощаться. Вы и так уже здесь задержались, а терпение вашего дяди не безгранично.

-Прощаться?! Но разве ты не едешь со мной?!

-Нет, ваше Высочество, я остаюсь здесь, и буду хранить в душе память о всех тех днях, что мне было позволено провести рядом с вами. Дальше нам с Вами не по пути, мое место здесь, в отчем доме, а ваш путь простирается туда, где мне нет места и не должно быть. А сейчас, простите, у меня еще кое-какие дела перед началом ужина.

Он поклонился ей и пошел к дому. Айрис было попыталась пойти за ним, но тут почувствовала, как на ее плечо легла чья-то рука. Вздрогнув, она оглянулась и увидела стоящую рядом Агнесс.

-Отпустите его, ваше Высочество, пока еще не поздно. Он прав, придет время, и вы сами это поймете, рядом с Вами должен быть не он, а кто-то совершенно другой.

-Кто другой? Я всего лишь не хочу терять друга! Я не хочу оставаться одна, опять. Это, это просто нечестно! - почти прокричала она и, чувствуя, что вот-вот разрыдается, побежала к замку.

Там она буквально ворвалась в свою комнату и бросилась на кровать, зарывшись лицом в подушки, чувствуя, как слезы буквально душат ее, стараясь вырваться наружу. Она так надеялась, что Лен останется и будет с ней всегда. А сейчас ей снова придется прощаться, и возможно, навсегда. При этом, в ее душе буквально бушевала целая буря противоречивых эмоций.

Она понимала, что он, собственно, и не обещал ей, что останется и поедет с ней во дворец. И все-таки она чувствовала себя обманутой. Словно вторя ее настроению, за окном подул ветер, и с каждой минутой он все усиливался, грозя превратиться в такую же бурю, что царила сейчас в сердце юной принцессы.

В тот вечер она так и не спустилась к ужину, сославшись на усталость и притворившись, что легла спать. Вместо этого, она полночи проплакала, лежа в кровати. Вдруг в ее окно заглянула Луна, на минуту выглянув из-за нагнанных ветром туч, и осветила все вокруг холодным призрачным светом. Ее луч упал на лежащий рядом с ней в кровати клинок и отразился от него, привлекая к оружию внимание.

Айрис, всхлипывая, поднялась с кровати и, взяв оружие, подошла к окну. Она любовалась тем, как на гладком металле играет лунный свет. Похоже все, что оставила ей судьба - это этот холодный клинок, только он теперь не покинет ее, оставшись с ней навсегда. Она решительно вытерла слезы и, пройдя вглубь комнаты, открыла свой чемодан и положила оружие поверх всех своих вещей. Захлопнув решительно крышку, она вернулась в постель. Завтра она уедет из этого замка, теперь это было ее единственное и невероятно сильное желание. Вскоре она, наконец, уснула, и ветер за окном тоже стал постепенно ослабевать.

Сомнения.

Айрис стояла перед большим зеркалом в своих покоях и смотрела на свое отражение в полный рост, одетое в одновременно строгое и очень роскошное платье из дорогой ткани, темного зеленовато-серого цвета. При каждом движении по ткани пробегали золотистые искорки. На нем не было никаких украшений, не считая несколько вставок оборок, сделанных из той же ткани, на длинных широких рукавах и груди, чем-то оно напоминало траурный наряд. На ее правой руке красовался большой перстень с гербом ее рода, изображающего звездного оленя. На обеих руках были тонкие витые браслеты из золотых и серебряных нитей, искусно сплетенные в тонкое кружево. Ее волосы были уложены в замысловатую прическу, поверх которой был надет массивный золотой обруч. Она изо всех сил старалась справиться со своим волнением.

Сегодня, спустя несколько месяцев, как она вернулась во дворец, ей предстояло впервые появиться перед своими подданными. Ее дядя, ныне правитель седьмого правящего дома, собрал огромную группу ораторов, чтобы они увидели ее и смогли задать все вопросы, что хотели. После чего передали всем обитателям их земель ее призыв, чтобы все, кто еще продолжал противостоять властям с ее именем на устах, вернулись в свои дома, прекратив мятеж и кровопролитие. Эта речь и появление ее рядом с дядей должны были объединить разрозненный народ и установить, наконец, мир в их доме.

Сегодня решалась судьба стольких людей, и от осознания этого ее все сильнее пробирала нервная дрожь, от нее столько зависело. Снова и снова, словно моление богам, она повторяла шепотом свою так тщательно написанную для нее советниками престола речь. Словно вторя ее настроению, с самого утра моросил дождь, и дул порывистый холодный ветер. Все небо было затянуто плотной пеленой серых облаков. Тут в дверь постучали, и в комнату вошла ее двоюродная сестра Николь, младшая дочь ее дяди. И в тоже мгновение комнату словно осветило солнечным светом, который буквально излучала это юное прелестное создание. Николь была такого же роста, что и Айрис, но ее фигура и черты были намного миниатюрнее. Она казалась такой хрупкой, словно созданная из тончайшего материала фигурка. Ее длинные вьющиеся волосы были золотистого цвета, а светло-карие, как у отца, глаза напоминали своим блеском драгоценные камни.

Она была всего на несколько лет младше ее, при приезде Айрис, она взяла сестру под свою опеку. То и дело приходя ей на помощь во всевозможных неловких ситуациях, которые возникали, из-за того, что ее сестра выросла в простой обстановке и много чего не знала о дворцовых правилах и обычаях. При этом Николь всегда умудрялась помочь так незаметно, что окружающие и не замечали, что внезапно нашедшаяся принцесса делает что-то не так. Они буквально стали неразлучны, и в какой-то момент Айрис стало казаться, что знает сестру всю свою жизнь, настолько ей было легко с ней. Она так была благодарна и ей, и судьбе за то, что Николь появилась в ее жизни. Без нее пребывание во дворце было бы для нее совсем невыносимо после привольной жизни на ферме.

Вместе с девушкой в комнату проник и ее ручной котенок белого окраса, как и хозяйка невероятно добродушный, и не упускающий случая пошалить. Оказавшись в комнате, он незамедлительно подбежал к Айрис и проворно вскарабкался по подолу ее длинного платья, а потом по рукаву на ее плечо. Там, с высоты ее роста, стал все вокруг осматривать, забавно водя своей усатой мордочкой по сторонам.

-Тики, что за безобразное поведение? Вот, смотри, запру тебя в птичьей клетке, будешь знать! - слегка нахмурившись, произнесла Николь, подходя к сестре.

Ее питомец, забавно мяукнув, также проворно спустился на пол, откуда, не задерживаясь, вспрыгнул на небольшой диван, стоящий у одной из стен комнаты и там, невозмутимо свернувшись калачиком, лег, притворившись, что уснул. Однако его все время выдавали подрагивающие навостренные ушки, показывая что это лишь иллюзия. Его хозяйка слегка покачала головой и, вздохнув, повернулась к сестре.

-Ты как?

-Честно, сама не знаю, я...

Она не успела договорить, как в комнату снова постучали, и вошел ее дядя. На нем тоже были темные роскошные одежды, в тон платья Айрис. Это был уже давно немолодой мужчина, слегка грузный. Его коротко остриженные волосы были полностью седыми, не оставив и намека на то, что когда-то он был таким же огненно-рыжим, как и Айрис. На его широком округлом лице, с уже проступившими морщинами, как и в глазах была печать какой-то очень глубокой грусти, причина которой была никому неведома. Он казался невероятным добряком, но лишь тем, кто в полной мере не испытал на себе его гнев, когда его глаза буквально начинали метать молнии, и горе тому, кто попал в немилость его Величества. Войдя в комнату, он окинул племянницу внимательным взглядом и, оставшись довольным, слегка улыбнулся.

-Ну что, готова? Нам скоро начинать.

При его словах тугой ком подкатил к горлу Айрис так, что она не смогла ничего сказать и, лишь опустив глаза, кивнула. Он подошел к ней, взяв ее чуть дрожащие руки в свои, и крепко сжал:

-Все будет хорошо, не волнуйся так. Я все время буду рядом и, если что, приду на помощь, помни об этом, хорошо?

Айрис с благодарностью посмотрела в лицо дяди, и он ободряюще улыбнулся ей. Тут он, словно внезапно вспомнив, отпустил ее руки и достал из потайного кармана в своем костюме небольшой медальон. Он был сделан из золота, а на его поверхности она успела заметить какие-то знаки, которых она никогда прежде не видела, и отливающие серебром.

-Думаю, сегодня подходящий день, чтобы отдать тебе это. Он принадлежал твоей матери. Твой отец подарил его ей, когда они обручились. Она носила его до самой смерти, говоря, что в нем заключены частицы их душ, - с этими словами он надел медальон ей на шею.

Айрис посмотрела на незамысловатое украшение и крепко сжала его в своей руке. Она почувствовала тепло, и в то же мгновение дрожь заметно ослабла. Ее тело словно наполнила какая-то внутренняя сила, вытеснившая все ее страхи. Не прошло и нескольких минут, как в дверь в очередной раз постучали, и голос слуги объявил, что все уже собрались и их ждут. Правитель взял племянницу под руку, и вместе в сопровождении слуги они вышли из внутренних покоев. На выходе из них их ждал конвой из шестерых тварей, застывших на месте, словно статуи, закованных в броню, в виде огромных зверей, напоминающих смесь огромного пса и кота. У них были огромные челюсти, способные перекусить даже радужный металл клинка и невероятно острые выдвижные когти, остроту подобных в свое время испытал на себе Лен. Как только правитель и его племянница прошли мимо них, те, словно ожив, последовали за ними, держась в шаге позади.

Айрис снова, как было каждый раз, когда эти создания находились поблизости, почувствовала прилив неприязни. По спине то и дело пробегал мороз, и, казалось, что волосы на ее затылке шевелятся, словно у дикого зверя при близости невероятной опасности.

-Неужели так обязательно, чтобы они нас сопровождали. Мы же даже не покидаем пределов дворца? - обратилась она к дяде в полголоса.

-Да, моя дорогая. Я понимаю, что после пережитых тобою событий, у тебя остались лишь негативные чувства по отношению к ним. Но тем не менее, они самые надежные защитники на всем свете. А подвергать даже малейшей опасности ни тебя, ни себя, я не намерен. Пойми, наконец, это всего лишь машины, они не опасны, опасен только тот, кто отдает им приказы. Они всего лишь исполнители, и пока я их владелец, они более безопасны, чем питомец Николь.

Между тем, они вошли в огромную залу, где должна была пройти встреча с ораторами из почти всех уголков их земель. Несмотря на свои невероятно огромные размеры, помещение было заполнено до отказа. У дальнего входа, чуть в глубине зала, была возведена большая трибуна на высокой платформе, на которую вела небольшая лестница. Айрис и ее дядя поднялись на нее, при этом на мгновение в голове юной принцессы промелькнули воспоминания о дне казни ее отца, поднимающегося на эшафот почти по такой же лестнице. Но она постаралась отогнать эти мысли прочь.

Между тем, зал огласили аплодисменты присутствующих, при появлении на трибуне правителя и той, ради которой все они сегодня собрались. Выдержав длинную паузу, и дождавшись, когда толпа немного успокоится, правитель начал произносить свою речь. По ее окончании, он представил всем свою племянницу и законную наследницу престола. Зал словно наполнился аплодисментами и радостными выкриками.

Заняв место дяди, Айрис, слегка дрожащим голосом, начала произносить свою речь. В ней она благодарила всех, кто оказал сопротивление всем узурпаторам после казни ее отца, пытавшихся занять его место. Затем она сказала, что ее возвращение означает то, что она полностью доверяет и власть, и свою жизнь в руки их нового правителя, и призывает всех прекратить борьбу и вернуться к своим семьям. При этом, подтвердив последние слова своего дяди, что со всех будут сняты любые обвинения в измене престолу и участию в мятежах. По мере того, как она говорила, ее голос становился все тверже, а слова увереннее. По завершении речи, из толпы стали раздаваться вопросы, адресованные как ее дяде, так и ей самой.

-Ваше Высочество, скажите, где вы были все это время? И почему только теперь вернулись?

-Меня спасли, а затем вывезли в тайное убежище люди, до конца оставшиеся преданными престолу лично мне и моему отцу. Затем я находилась под защитой тайной службы нашего правящего дома. Вернулась я только теперь потому, что, благодаря моему дяде, для меня стало безопасно находиться вместе с моими родными.

Было еще много вопросов, а в самом конце встречи задали вопрос, заставивший Айрис внутренне содрогнуться.

-Как вы относитесь к тому, что, так называемых, тварей все больше ставят на службу, как в ряды армии, так в целом всего правопорядка? Вас не смущают слухи, согласно которым они поглощают души людей, поверженных этими созданиями или просто отданных им?

Айрис словно ледяной волной обдало, невольно она вспомнила, как Ник как-то и сам ненароком в одном из споров упомянул о поглощении. Выходит, вот, о чем он говорил. И все-таки она не верила, или, вернее, не хотела верить в то, что ее дядя способен допустить такое. Сделав глубокий вдох, она твердо произнесла:

-Не стоит верить слухам. Однажды вера в них погубила моего отца и едва не стоила гибели всего нашего правящего дома. Твари - это лишь машины такие же, как те, которыми все мы пользуемся каждый день. Они стали нашим общим гарантом стабильности и безопасности. Вам ведь должно быть хорошо известно, что при появлении их в рядах армии прекратились стычки на приграничных землях. А это уже само по себе немало. Теперь мы все можем безбоязненно смотреть в будущее, живя в мире рядом с теми, кто нам так дорог. Именно поэтому я сегодня здесь и призываю еще раз всех без исключения сложить оружие и возвращаться к тем, кто вас так ждет, все это время вознося моления о вашем скором и благополучным возвращении.

Айрис говорила это раскрасневшись от переполнявшего ее возбуждения, и вдруг за окнами зала рассеялась пелена облаков, и в свете выглянувшего солнца на небе появилась яркая радуга. По рядам ораторов пробежал восторженный ропот. Все без исключения сочли эту перемену в погоде не иначе, как божественным знаком. Впоследствии изображение Айрис, освещенной лучами солнца на фоне окон, за которыми на небе буквально пылала яркая радуга, облетело все уголки их правящего дома.

Через несколько недель после встречи с ораторами, ей в руки попал новостной лист, случайно оставленный на видном месте в одной из комнат кем-то из слуг. Там она прочла то, что привело ее в возмущение. В небольшой заметке было указано, что есть сомнение, не является ли принцесса лишь покорной пленницей правителя, заставившего ее говорить то, что было бы ему выгодно. Особенно на фоне того факта, что ее дядя упразднил выборы на должность глав всех поселений их дома, будь то самое маленькое фермерское сообщество или огромные города их земель. Отныне их всех назначал лично правитель.

Она отложила листок, чувствуя, как в ее душе растет возмущение, несмотря на очень юный возраст она помнила, сколько сил положил ее отец, чтобы дать своим подданным это право выбора, борясь с невероятным сопротивлением своих советников и приближенных. И вот теперь это право было отнято, и, возможно, она пусть и невольно поспособствовала этому. За ужином того дня она была мрачнее тучи, что почти тут же заметили присутствующие.

-Дорогая, ты в порядке? - произнес дядя, внимательно наблюдая за ней.

-Да, вполне, - ответила она сухо, едва сдерживая свое все еще не отпускавшее ее возмущение.

-А, по-моему, нет, может скажешь, что тебя так беспокоит?

Она в нерешительности крутила в руках столовый прибор, но потом, прямо посмотрев в глаза дяди, буквально выпалила:

-Это правда, что вашим указом вы запретили людям выбирать глав своих поселений?

Правитель спокойно отпил из своего бокала и невозмутимо произнес:

-Да.

-Но эта привилегия была дана людям моим отцом. Что за надобность была ее у них забирать?

-Потому что это излишняя вольность, не идущая на пользу никому кроме тех, кто имеет желание устроить беспорядки. Прости, но твой отец давал людям слишком много свободы, и это, в конечном счете, его сгубило. Все, что нужно народу - это быть сытым, одетым, жить в достатке и быть уверенным, что никто у него это не заберет. А каким путем этого достичь, в большинстве своем, никого не волнует. Ну, кроме того, на чьих плечах лежит это бремя. И я намерен укреплять власть во благо всех, а для этого я должен быть уверен в своем полном контроле над своим народом.

-Но это путь деспотии!

-И что с того? Да, по большому счету, при наличии всего того, о чем я уже сказал, никто даже не вспомнит, каких его там вольностей лишили. И тебе тоже не стоит забивать свою голову всеми этими вещами, которые тебя не касаются, и в которых ты пока что не разбираешься, - закончил разговор ее дядя тоном, не терпящим никаких возражений.

От его слов досада Айрис стала только еще сильнее. Сославшись на усталость, она, так и не закончив ужин, ушла в свою комнату, где почти всю ночь провела без сна. Слова дяди уязвили ее больше, чем можно было подумать. Проведя несколько дней в тяжелых раздумьях, она решила проверить правдивость его утверждений или найти признаки народного возмущения по поводу его правления. Одевшись как можно более неприметнее, в чем помогла ей привезенная ею одежда с фермы, которую она так и не отдала прислуге по совету сестры и, закутавшись в свой старый дорожный плащ, она незаметно покинула дворец сразу после завтрака и отправилась в город.

Весь день она ходила по людным местам, слушая разговоры, и везде она среди обычных повседневных тем то и дело слышала обсуждение нового указа правителя, давшего всем нуждающимся хоть небольшое, но содержание. Всем, кто получил увечья или матерям, потерявшим мужей, или за неимением таковых вовсе, и вынужденным самостоятельно воспитывать детей. Практически никто ни единого слова не удостоил указ об отмене свободных выборов глав.

В конце дня она зашла в небольшой бар и, заказав себе напиток, устало села в углу зала и задумалась. Похоже, подтверждались слова дяди - всем было наплевать на свободу, если у них была сытая жизнь. И все-таки она до конца так и не могла признать этого. Тут внезапно к ней подсел подвыпивший мужчина, весьма неопрятного вида, и какое-то время откровенно пялился на нее. Предчувствуя неприятности, Айрис поспешно допила свой напиток и уже встала чтобы уйти, как вдруг не успела она сделать шаг прочь от стола, мужчина схватил ее за руку.

-Эй, крошка, не хочешь поразвлечься и подзаработать заодно? - произнес он, показывая в широкой ухмылке свои гнилые зубы.

Айрис решительно отвергла сие "заманчивое" предложение и сделала попытку вывернуться из его хватки, но он, похоже, не собирался так просто отступать. Он попытался подтянуть ее к себе, и вот когда Айрис уже собралась призвать свой клинок, она увидела, как к голове нахала приставили дуло, и тихий знакомый голос велел тому немедленно отпустить девушку.

Похоже, это подействовало весьма отрезвляющие на него, и он, пробормотав что-то невнятное, немедленно отпустил принцессу и, подняв руки, медленно удалился вглубь зала, то и дело оборачиваясь. Проводив его взглядом, Айрис посмотрела на своего заступника, и тут увидела знакомую форму. Когда незнакомец, а точнее, незнакомка откинула с головы свой капюшон плаща, узнала Агнесс.

-Что вы тут делаете?!

-Похоже, это больше вопрос к вам, ваше Высочество. Что вы делаете в таком месте?

-Да так, хотела кое-что выяснить, - ответила она уклончиво, но этот ответ вовсе не устроил тайного агента.

-Что такого невероятно важного вам понадобилось выяснять в подобном месте? Неужели же вы не понимаете, что подвергаете себя невероятной опасности?!

-Я могу постоять за себя! - выпалила она с вызовом в голосе.

-Не сомневаюсь, - произнесла Агнесс, но тон ее голоса говорил совсем об обратном.

-И, тем не менее, я настаиваю на вашем немедленном возвращении во дворец.

В ее голосе звучала сталь. Айрис смущенно отвела взгляд.

-Да я и сама уже собиралась туда.

Агнесс довольно кивнула, и вместе они покинули заведение. Всю дорогу до дворца они проделали молча. Наконец, они подошли к входу во внутренний двор, откуда в данный момент выходили слуги, закончившие свою работу и уступали свои место тем, кто будет продолжать службу в ночное время. Остановившись невдалеке от входа, Айрис бросила нерешительный взгляд на свою спутницу:

-И что теперь, вы доложите дяде о моей отлучке из дворца?

Агнесс глубоко вздохнула, внимательно посмотрев на юную беглянку:

-На этот раз я промолчу, так и быть, но учтите, я лишь однажды изменю своему долгу. Прошу вас это крепко запомнить, ваше Высочество. Если это еще хоть раз повторится, и мне станет об этом известно, я доложу его Величеству обо всем, даже рискуя навлечь на себя его гнев своим молчанием о теперешнем вашем проступке.

Айрис бросила на нее благодарный взгляд и поспешила юркнуть в проход, пройдя вместе с несколькими слугами, спешащими внутрь. Она незамеченной пробралась в свои покои, но тут ее ожидала встреча, которой она никак не ожидала. В ее комнате была Николь, и на лице ее было беспокойство:

-Где ты была, почему ты так одета?

Айрис застыла от неожиданности, не зная, что сказать. Но, похоже, сестра не собиралась оставлять свои вопросы без ответа. На ее лице появилось сердитое выражение, чего Айрис никогда не видела за все время их знакомства. Сбиваясь и комкая фразы, она попыталась рассказать о своей выходке, попутно стараясь оправдаться. Но это лишь еще больше разгневало Николь.

-Ты хоть представляешь, какое это безумие? Какой опасности ты себя подвергла и ради чего?! - произнесла она с таким гневом, что даже ее питомец со страхом прижался к полу и, помедлив мгновение, почти ползком забился под небольшой столик в дальнем углу комнаты.

-Прости, - почти шепотом произнесла Айрис упавшим голосом, уже представляя, сколько гнева обручится на ее голову, когда все станет известно дяде.

Между тем, Николь все-таки смогла обуздать свой праведный гнев. Закрыв глаза на минуту, она сделала несколько глубоких вздохов и уже более спокойно произнесла:

-Иди прими ванну и переоденься, видеть не могу тебя в этом тряпье.

Айрис покорно ушла, а когда она вернулась, сестры уже не было. В ту ночь ей так и не удалось сомкнуть глаз. Утром она совершенно разбитая спустилась к завтраку, внутренне готовясь принять куда как более суровое осуждение со стороны дяди, а то и получить от него наказание. Впрочем, она осознавала, что вполне заслуженное. Но когда она вошла в зал, все встретили ее как обычно. Ничто не говорило о том, что дядя знает о ее выходке, только Николь порой бросала на нее короткие взгляды.

-Ты себя хорошо чувствуешь? Николь сказала, что вчера тебе нездоровилось весь день. Может, тебе было все-таки лучше остаться в постели? Ты уж очень бледна, - произнес правитель мягким участливым голосом.

Айрис вздрогнула от неожиданности, не этого она ждала. Похоже, сестра решила все-таки ничего не говорить. Она с благодарностью посмотрела на нее, а потом ответила дяде:

-Да нет, все хорошо, мне намного лучше.

-И все-таки я настаиваю, чтобы тебя осмотрел наш лекарь.

Айрис согласно кивнула и занялась своим завтраком, чувствуя, как она напряжена после всего пережитого волнения. После завтрака она вернулась к себе, и вскоре к ней пришла Николь:

-Спасибо, что не рассказала отцу о моей выходке.

Николь лишь слегка улыбнулась.

-Не думай, что я просто так это сделала.

-И что же ты хочешь взамен?

-Две вещи. Во-первых, ты отдашь немедленно все вещи, привезенные тобой с фермы, а во-вторых, ты поклянешься, что больше никогда не выкинешь ничего подобного. Поклянешься памятью твоего отца.

Айрис была вынуждена подчиниться. Нехотя она отдала в руки вызванной Николь служанки все свои вещи вместе с дорожным чемоданом. Той было велено немедленно все сжечь. Затем, не давая сестре опомниться, Николь повела ее в их дворцовый храм, где та дала требуемую ею клятву, и только после этого она оставила, наконец, Айрис в покое наедине в своих покоях, погруженную в тяжелые мысли.

Снова потянулись обычные дни ее пребывание во дворце, наполненные бесконечными занятиями с бесчисленными учителями, обучавшие ее и этикету, придворным танцам и более привычным наукам. К счастью, живя на ферме, она все время, не занятое хлопотами по хозяйству, посвящала своему образованию, и даже смогла в некоторых дисциплинах намного обойти по своим познаниям тех своих сверстников, что обучались, как и все прочие.

Но вот череду одинаковых дней прервало неожиданное и радостное известие - во дворец возвращался старший брат Николь Раймонд. Он был на десять лет старше Айрис, у нее сохранились очень скудные воспоминания о нем, но все они были из немногочисленных, относящихся к радостным моментам ее жизни. Будучи сыном правителя, он все это время находился в рядах армии, стараясь прекратить мятеж и оградить границы их правящего дома от посягательств со стороны соседей. Весть о его возвращении принес гонец за два дня до его прибытия, и все эти дни Николь буквально не находила себе места от охватившего ее радостного волнения, которым заразила и сестру.

Утром того дня, когда он, наконец, должен был приехать, она проснулась со странным чувством предчувствия чего-то светлого и радостного, чего не испытывала очень давно. Умывшись и одевшись, она вышла к завтраку и тут буквально застыла на месте. У накрытого стола вместе с ее дядей и сестрой она увидела молодого мужчину. И, хотя у нее в памяти сохранились лишь нечеткие детские воспоминания, при первом же взгляде на него она узнала брата. При этом она подметила насколько, же он изменился за все те годы, что они не виделись.

Теперь перед ней был не долговязый подросток, а плечистый мужчина, еще полностью не утративший следов уходящей юности, одетый в военную форму. Его огненно-рыжие волосы были коротко подстрижены на военный манер, а в глазах янтарного цвета появилась печать печали, как и у его отца. На гладко выбритом лице красовалось несколько небольших шрамов, один на лбу, прямо над левой бровью, а второй был на краю правой щеки, сползая куда-то под его челюсть. При всем этом они совсем не портили его облик, и даже наоборот подчеркивали его мужественность. Тут, словно почувствовав ее взгляд, он повернул голову и посмотрел на нее. Его лицо осветила широкая улыбка:

-А вот и наша Огневушка почтила своим присутствием!

Айрис почувствовала, как ее щеки начинают пылать от смущения, услышав свое детское прозвище. Но тут брат протянул к ней руки, и она буквально бросилась в его объятия, забыв о сдержанности, которой ее все это время учили. Но, похоже, никто не собирался осуждать ее за этот порыв, лишь с легкой улыбкой на губах наблюдая, как они крепко обнялись. Когда первые порывы радости прошли, и переполняющая их радость встречи была взята под контроль, они, наконец, сели за стол и принялись за запоздалый завтрак. Раймонд не спеша отвечал на вопросы родных и вел неспешный рассказ о своих делах.

-На границах, наконец, стало спокойно. После нескольких стычек, где нами были использованы в сражениях новые боевые твари, ни один из граничащих с нами правящих домов больше не претендует на наши территории. Слава богам, и без них дел выше головы. Сестра оказалась настолько убедительна в своем призыве, что лагеря переполнены сдавшимся мятежниками.

Тут раздался звон посуды. Услышав о лагерях, Айрис невольно уронила свой столовый прибор, и тот со звоном упал на край ее тарелки, а потом на пол.

-Как это лагеря переполнены? Они же должны были вернуться в свои дома, им было обещано полное прощение! - произнесла она, буквально вскочив со своего места, дрожащим срывающимся от волнения и возмущения голосом.

При этом брат с удивлением посмотрел на нее, а Николь поморщилась, словно от внезапной зубной боли. Один только правитель оставался невозмутим. Напомнив ей о манерах, он велел ей вернуться на свое место, и пока слуга менял ее прибор, произнес:

-Было дано обещание прощения преступлений перед престолом, но не все остальное. Тем, кто под предлогом сопротивления узурпаторам творил преступления против ни в чем не повинных людей, понесет по делам своим кару.

Айрис почувствовала, как по ее телу поднимается горячая волна, а голова начинает кружиться. Она вдруг остро почувствовала себя обманщицей. Едва завтрак закончился, она ушла в свою комнату и провела там почти весь день, выйдя только к ужину, чувствуя, как без следа улетучилась вся ее радость от встречи с братом. Прошло несколько дней, а жгучее чувство стыда никак не покидало ее. И вот, как-то бродя бесцельно по коридорам дворца, она подошла к двери кабинета дяди и увидела, что дверь приоткрыта. Сама не зная зачем, она заглянула внутрь и увидела, что кабинет пуст. И тут словно невидимая сила заставила ее подойти к его рабочему столу, и там она увидела несколько листов, исписанной почерком в котором она узнала руку брата.

Пробежав глазами несколько строк, она уже не могла оторвать глаз. Это был список из имен людей, которых надлежало отдать для поглощения тварям. По сути, это был смертный приговор, вынесенный ее братом всем эти людям, и утвержденный ее дядей. Она читала и не могла поверить своим глазам. В какой-то момент ей стало тяжело дышать, словно ее грудь сдавили стальными обручами, а пол уплывал у нее из-под ног. Дочитав листы, она отшатнулась от стола и выскочила из кабинета, стремглав бросившись в свои покои. Оказавшись там, она бросилась в кровать и, прижав к лицу подушку, стала неистово кричать от пронзившей ее невыносимой душевной боли.

В конце концов, свет погас перед ее глазами, и она впервые в жизни лишилась чувств. Когда она пришла в себя и открыла глаза, то поняла, что лежит в постели, а вокруг нее стоят ее родные. Придворный лекарь поднес к ее лицу что-то неприятно и резко пахнущее, отчего она, собственно, и очнулась.

-Слава небесам, как же ты нас напугала! - услышала она испуганный голос Николь.

Сестра села на край ее постели и взяла ее руку в свою, прижала к своей груди. Айрис посмотрела сначала на нее, а потом обвела взглядом стоящих рядом дядю и брата. На их лицах читалось неподдельное беспокойство.

-Ты как, дорогая? - произнес дядя, проводя рукой по ее щеке.

От этого прикосновения все внутри нее похолодело, а на глаза вдруг навернулись непрошеные слезы, но, с трудом сглотнув, она сумела подавить их.

-Все хорошо, мне просто стало дурно и все, - еле слышно произнесла она охрипшим от крика голосом.

Тут придворный лекарь подал голос, попросив всех удалиться и дать больной отдохнуть. Все безропотно подчинились, оставив ее на его попечение. Почти неделю Айрис провела в постели, то и дело заливаясь слезами от осознания того, что она не просто обманула доверившимся ее словам, но, по сути, стала убийцей, обрекла столько людей на участь, хуже любой казни. Теперь она до конца и полностью осознала, что слухи оказались правдой, и тем сильнее было ее душевное терзание от осознания, что за всем этим стоят родные ей люди.

В ее воспаленном сознании то и дело рождались невероятные планы, как ей исправить ситуацию, но она прекрасно осознавала их безнадежность и абсурдность. От этого она в какой-то момент стала чувствовать себя, словно мушка, попавшая в прочную сеть паука и, прочно запутавшись в ней, без тени надежды на освобождение. Между тем, стараниями лекаря и заботами почти не отходящей от нее Николь, она все-таки поднялась на ноги. Но с того времени она стала сторониться людей, а в особенности своих родных. Все чаще и дольше она проводила время в гробнице своего отца, среди могил своих названных братьев, высочайшим указом дяди перезахороненных там же, рядом со своим правителем.

Но однажды ее уединение там было прервано ее братом. Какое-то время он молча стоял возле нее, не отрываясь глядя на поминальный огонь, зажженный Айрис у могилы отца. Затем он, наконец решил, прервать молчание:

-Может все-таки расскажешь, что с тобой происходит? После внезапной болезни ты сама на себя не похожа, тебя словно подменили. Может, нам посетить храм, тебя словно проклял кто?

Его слова словно переполнили ее душу, до краев наполненную горечью, и она больше не в силах была сдерживать этот поток:

-Проклял, как это точно, и еще бесчисленное количество раз будет проклинать, так что не думаю, что хоть один храм способен остановить то, что заслужила после того, что наделала.

-Может объяснишь, о чем ты?! - недоуменно произнес Раймонд, обхватив сестру за плечи и, повернув к себе лицом, с тревогой глядя, как по ее щекам текут слезы.

Она же, не в силах уже остановиться, сквозь едва сдерживаемый плач, прошептала:

-Как только ты можешь после того, как стольких обрек на такую жуткую участь?

Ее ответ совершенно сбил его с толку.

-Да о чем ты?!

Но она уже не в силах была говорить. Постаравшись успокоить ее, он настоял на их возвращении во дворец. Там он отвел Айрис в ее покои, по дороге она все-таки смогла взять себя в руки. Оказавшись в своей комнате, она снова замолчала, стараясь не смотреть ему в глаза. Он предложил ей лекарство, которое ей назначил лекарь. Выпив его, она окончательно успокоилась, лишь время от времени всхлипывая.

-Итак, теперь, может, все-таки скажешь толком, что происходит, кого и на какую участь я обрек?

Она, наконец, смогла посмотреть ему прямо в глаза, и на лице ее было негодование.

-О ком я? О тех, кто, поверив моим словам, прекратил борьбу и доверился вам. И что же взамен? Их обрекли на поглощение тварями?! - она почти прокричала это, не в силах совладать с захлестнувшими ее обидой и досадой. - Столько невинных! - прошептала она с обреченным видом и опустила голову.

Раймонд не сразу ответил. Немного помолчав, он спокойно произнес:

-И откуда, позволь узнать, ты все это взяла? Из очередного нелепого слуха, принесенного истеричной служанкой?

Его слова словно невидимая плеть подстегнули Айрис. Она резко подняла голову, и глаза ее буквально пылали праведным гневом.

-Слух, принесенный служанкой?! Я сама видела список приговоренных на столе у дяди, написанный, между прочим, твоей рукой, и его печать все это узаконила. Скажешь, мне все это приснилось?!

Раймонд глубоко вздохнул и задумчиво посмотрел на пылающее лицо сестры.

-Ладно, я не стану спрашивать, каким это образом ты попала в кабинет и смогла прочесть секретные документы. Меня сейчас больше другое интересует. Ты действительно веришь, что эти люди невинные жертвы?

Айрис ничего не ответила, только молча смотрела куда-то себе под ноги и нервно покусывала нижнюю губу. Тут брат решительно взял ее за руку и тихонько потянул, вынуждая следовать за ним. Она молча подчинилась, чувствуя, что не в силах сопротивляться, даже если он и ее отдаст на поглощение тварям, ей было это все равно. Между тем, он привел ее в свой кабинет и усадил за стол. После этого, открыв ключом закрытый шкаф, стоящий в углу комнаты, достал оттуда кипу бумаг и положил перед ней.

-Вот дела тех, по которым мне нужно вынести решение. Прочитай и скажи, чего достойны их деяния.

Айрис с недоумением посмотрела на брата, а тот, взяв другой стул, сел напротив нее, и молча стал смотреть в сторону. Айрис в нерешительности взяла лежащие сверху листы и стала читать. В них рассказывалось о человеке, который обвинялся в том, что насиловал и убивал маленьких девочек, обманом проникая в дома, где те жили. В другом взятом ею листе говорилось о том, кто, убивая людей, расчленял их тела и под видом свежего мяса продавал другим. Остальные бумаги содержали подобные сведения, и чем больше она читала, тем сильнее ее захлестывала волна ужаса. Наконец, не выдержав, она отложила в сторону очередной документ, так и не прочитав все бумаги, что дал ей брат. Она невидящим взглядом стала смотреть куда-то в пространство, стараясь справиться с охватившим ее ужасом:

-Меня сейчас, кажется, стошнит. Как люди могут делать такие вещи? - произнесла она вполголоса, ни к кому не обращаясь.

-Ну так что, похожи все они на невинных?

Голос брата словно вернул ее к действительности. Она подняла глаза, Раймонд теперь внимательно смотрел на нее. Однако так просто она не готова была признавать свою неправоту.

-А откуда все это известно? Уж вряд ли все они сами обо всем вот так открыто рассказали, а оклеветать можно кого угодно?!

Он слегка усмехнулся и, встав, подошел к окну. Недолго посмотрев в него, он, в конце концов, медленно отвернувшись от него, снова посмотрел на сестру. - Что же, отчасти ты, конечно, права. Никто не станет таким хвастаться, хотя, и такие бывают. Но в основном они скрывают свою натуру, и многие из таких попадаются среди тех, кто, по-твоему призыву, пришли и сдались, после чего попали в лагеря временного содержания. Но пойми, никакого отношения к сопротивлению они не имеют. Прикрываясь высокими идеями других, они творили свои мерзкие дела, да еще понадеялись, что пройдут незаметно под общее прощение. И, возможно, так бы и было, если бы мы все не были начеку, и твой дядя не приказал тщательным образом все о каждом узнать, прежде чем отпустить с миром. А что касаемо клеветы, да, конечно, оболгать можно каждого, да вот только наша память не лжет. Прежде чем вынести приговор, каждый проходит через испытание всевидящего, ну, или всевидящей - служителей храмов, способных узреть все самые потаенные уголки наших душ. И даже после этого проводится тщательное расследование с поиском доказательств того, что те рассказали о приведенных к ним людях. И только после этого их помещают в те списки, которые ты прочла. Пойми, такие люди, годами совершавшие свои преступления, не меняются и без колебаний продолжат свои дела. А теперь ответь на мой вопрос, стоят такие люди прощения?

Айрис опустила глаза и решительно покачала головой. А через мгновение, словно внезапно вспомнив, резко подняла глаза и с тревогой произнесла:

-А что с Ником и Леном? Их тоже будут проверять?

Раймонд слегка улыбнулся:

-Нет, конечно же нет. Эта парочка до того, как попала в твой дом, ничего толком и натворить то не успели. Один после побега из армии примкнул к тем, кто только и мог, что устраивать мелкие пакости, стремясь остановить производство тварей для армии. После чего все время только и делали, что голодали, скрываясь по лесам. А что касаемо Лена, он во что бы то ни стало хотел очистить имя своего брата, но, когда ему было приказано уничтожить отбившегося от остальных бывшего своего сослуживца, не смог этого сделать. Все, в чем их и можно было обвинить, это в порче армейского имущества, в виде нескольких тварей-ищеек и не более того. Так что, сестренка, на их счет можешь быть совершенно спокойна. Никто твоих друзей не тронет. Да ты и сама должна была это понять еще с того времени, как погостила в доме Лена почти две недели.

Тут они услышали бой далеких городских часов. Айрис и не заметила, что уже наступило вечернее время. Скоро должно было наступить время ужина. Под предлогом привести себя в порядок, она покинула кабинет брата, оставив его заниматься своим нелегким делом. После их разговора она постаралась снова начать вести себя, как было раньше, но, несмотря на все ее усилия, она никак не могла полностью избавиться от своих сомнений. Конечно, если тварям отдавали тех, кто, собственно, давно и по доброй воле потерял всякую человечность, то это было вполне оправданно. И все-таки что-то, чего она и себе не могла объяснить, тут было не так, совсем не так.

Турнир.

Айрис снова и снова рубила тренировочный манекен, стараясь выплеснуть всю накопившуюся в ней ярость и негодование. Вчера она снова повздорила с Николь после возвращения с очередного светского приема, которые она терпеть не могла, но обязана была посещать. Что каждый раз было подобно медленной пытке, особенно, когда среди присутствующих были те, кто словно расфуфыренные павлины любили хвастаться своим превосходством над окружающими, похваляясь своими "доблестными" свершениями. Сначала она покорно терпела и мило улыбалась, как того требовал от нее этикет, но постепенно терпению ее пришел конец, и она, пользуясь своим даром управления стихиями, стала незаметно устраивать всевозможные каверзы таким холеным героям.

То у очередного зазнайки под ногами внезапно начинал дрожать пол или земля, так что он, в конце концов, неловко оступался и падал, порой при этом угождая прямиком в грязь. То внезапно налетевший порыв ветра, либо сквозняк из плохо прикрытого окна бросал тому в лицо всевозможный сор, пригоршни песка с садовой дорожки, или пыли. Так что тому приходилось долго потом отплевываться и прокашливаться, вызывая еле сдерживаемые смешки.

Но то, что произошло вчера, перешло совсем все границы. На приеме, на одного из не в меру хвастливого молодого человека, порывом очень сильного, внезапно налетевшего ветра, опрокинуло небольшую чашу с огнем, что стояла на постаменте в саду, освещая все вокруг, где они в это время прогуливались. Его одежда немедленно вспыхнула и, спасаясь от огня, тот вынужден был нырнуть в находящийся неподалеку декоративный пруд, откуда смог выбраться уже только с помощью своих товарищей, весь покрытый слоем ила, со свисающими с его головы и плеч гирляндами водной растительности. После этого его увели прочь, а окружающие не в силах были и слова вымолвить, опасаясь за его самочувствие и одновременно осознавая всю абсурдность произошедшего. Одна только Айрис не смогла сдержать едва заметной победоносной улыбки. Это заметила Николь, обрушившая на ее голову целую бурю негодования, по возвращению их обеих во дворец.

-Так и знала, что все эти нелепые "случайности" твоих рук дело! Что ты себе позволяешь?

-То, чего все эти надутые жабы заслужили. Я всего лишь отправила его туда, где ему самое место.

-Нет, это просто невыносимо! Девушка твоего положения просто не имеет право так себя вести.

-Значит, мое положение еще и велит мне терпеть все это самохвальство и мило при этом улыбаться?!

-Вот именно!

Айрис почувствовала, как горячая волна негодования накрывает ее с головой, а лицо начинает пылать. Впрочем, на лице Николь тоже во всю пылал румянец и, похоже, так просто отступать она точно не собиралась.

-Нам положено вести себя скромно и достойно, а ты ведешь себя как фермерша.

-Да веди я себя, как ты выразилась, этот болван ушел бы оттуда с парочкой приличных синяков, а не просто искупавшись. Впрочем, как и все прочие надутые индюки, на встречу с которыми ты меня регулярно водишь, хотя я не раз уже говорила, как мне это не нравится!

Айрис замолчала, и несколько минут сестры стояли друг напротив друга, не отводя глаз, и между ними словно невидимые молнии то и дело проскакивали. Но вот, Николь, наконец, постаралась взять себя в руки. Она отвела глаза чуть в сторону, тихо пробормотала:

-Нет, это просто невозможно. Ты хоть понимаешь, что он мог серьезно пострадать, и все из-за пары необдуманных фраз?

На ее глазах появились слезы, что было для Айрис страшнее любого наказания. Гнев ее немного улегся, и она вдруг поняла, что даже если бедняга и не получил серьезных ожогов, то купание в почти ледяной воде, так как уже было начало осени, точно уложит его с простудой в постель на пару недель, и это еще в лучшем случае. Злость почти мгновенно сменилась стыдом. Не произнося больше ни слова, она буквально выскочила из комнаты и, не задерживаясь, ушла к себе. В тот день она даже на ужин не вышла, заперевшись в своей спальне, она сидела на широком подоконнике, поджав ноги и обхватив себя руками, все смотрела на освещенный луной парк за окном. При этом в ее душе все нарастало чувство одиночества, испытываемое ею не раз с тех пор, как она рассталась с Леном и вернулась во дворец.

Утром в ее душе все еще бушевала буря, состоящая из невероятного гнева и стыда одновременно, и, словно вторя ей, за окном лил невероятно сильный дождь, то и дело мелькали ослепительные молнии. Одно ее радовало – из-за такой погоды по неволе были отменены назначенные на этот день катания на лодках в компании очередных отпрысков дворцовой знати. После завтрака Айрис, пользуясь отсутствием занятий, или каких бы то ни было важных дел, тайком одела мужской костюм, который позаимствовала из старого гардероба брата, завалявшийся в отдаленных кладовых дворца, и обнаруженный ею там в одном из своих исследований ее нового огромного дома. Выскользнув из своих покоев, стараясь никому не попасться на глаза, отправилась в восточный тренировочный зал, которым никто никогда не пользовался, по крайней мере, за то время, пока она жила во дворце.

У нее было несколько свободных часов перед обедом, в самый раз, чтобы выпустить свой гнев и потренироваться. Оказавшись в зале, она призвала свой клинок, и тут манекен, стоящий посреди зала, на себе испытал всю силу ее досады. То и дело за окном гремел гром, заглушая звук ее боевых выкриков. Айрис так увлеклась, что за шумом бури не услышала звук голосов, приближающихся к дверям зала, а когда она все-таки их услышала, путь к бегству был отрезан, и времени на то, чтобы хотя бы попытаться спрятаться, уже не осталось.

Она стояла рядом с почти уничтоженным ее ударами манекеном и слушала, как кто-то неотвратимо приближался к залу. Еще минута, и двери с тихим скрипом открылись, и на пороге появился ее брат в окружении нескольких своих оруженосцев. Все они были облачены в тренировочную броню и держали в руках или специально затупленные, или деревянные клинки. Только увидев их, она поняла, что из-за грозы тренировки Раймонда, которые обычно проходили в одном из внутренних двориков дворца, перенесли в помещение. Вошедшие тоже явно не ожидали ее тут увидеть и на какое-то время так и застыли на входе.

-Что ты тут делаешь? Танцевальный зал в другом крыле, мне казалось, тебе это известно?! - произнес ее брат в недоумении, потом, посмотрев на ее наряд, совсем смутился. -Странный наряд, ты что в наказание должна изображать для Николь партнера для танцев, взамен распуганных тобой?!

Похоже, он был в курсе того, что произошло, отчего Айрис снова почувствовала, что заливается краской. Она лихорадочно искала, что ей сказать, но тут брат увидел в ее руке клинок. Он подошел к ней и взял его из ее рук.

-Эта вещица не для юных особ, где ты его взяла?

-Он мой, - не задумываясь, выпалила она, и тут среди оруженосцев пронесся ропот, и даже послышались сдавленные смешки.

Впрочем, и сам Раймонд не удержался от улыбки:

-Что?! И кто же додумался дать тебе такую опасную игрушку?!

-Какая разница, Он принадлежит мне, и я его никому не отдам.

-Ну уж нет, сестренка, клинок останется у меня, верну его владельцу, а заодно спрошу, в своем ли он уме давать такое в руки девушке.

Он уже повернулся, чтобы передать оружие одному из поспешившему подойти к нему по его знаку оруженосцу. Но вдруг тот буквально испарился из их рук, и снова оказался в руке юной принцессы.

-Клинок мой, и я его не отдам. К тому же, вернуть его у тебя не получится, его владелец давно за вратами вечности, и теперь его клинок призван защищать меня, как когда-то его прежний господин.

Брат снова посмотрел на сестру, и теперь на его лице не было и следа от улыбки. Он смотрел на нее с удивлением и неподдельным интересом. Однако в глазах его все еще читалось сомнение:

-Защищать, значит. Не отказался бы посмотреть на это.

-Это вызов? - произнесла Айрис, слегка повысив голос, и в ее глазах забегали озорные искорки, человека ни за что на свете не готового упустить возможность помериться силами.

Снова послышались смешки среди оруженосцев. Да и на лице Раймонда опять появилась недоверчивая ухмылка.

-Ладно, хорошо, будь по-твоему. Покажи, что можешь.

По его знаку один из оруженосцев дал ей деревянный клинок, взяв взамен ее боевой. Между тем, двое других убрали прочь сломанный манекен. Привычным движением противники встали в начальную боевую стойку, и схватка началась. Никогда еще в жизни Айрис не сражалась так яростно и отчаянно, словно действительно вела бой за свою жизнь. Ее атаки были стремительны, и не успевал ее брат парировать один выпад, как за ним следовал еще и еще. Хоть Айрис была не ровня бывалому воину, напористости ей было не занимать. Схватка закончилась лишь тогда, когда раздался оглушительный треск, деревянное оружие не выдержало и переломилось пополам от очередного столкновения с тренировочным затупленным клинком Раймонда. Оба противника замерли, на какое-то время в воздухе повисла полная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием юной воительницы. К тому времени основательно запыхавшийся, в отличие от своего соперника, хотя и на его лбу выступили капли пота, но дыхание оставалось абсолютно ровным. Даже оруженосцы замерли на месте, не смея не то что смеяться, но даже пошевелиться. На их лицах застыло выражение полной растерянности и изумления.

-Похоже, наша тайная служба что-то явно проглядела, - произнес молодой наследник, опустив свой клинок.

-Ну, что же, вынужден признать, кое-что ты действительно умеешь.

-Кое-что?! - возмущенно воскликнула Айрис, снова чувствуя, как ее захлестывает та же волна, которая поглощала ее каждый раз, когда ей приходилось слушать самохвальство очередного незадачливого молодого человека на тех приемах, где она бывала с сестрой. Однако ее брат остался совершенно спокоен.

-Да, кое-что. Тебе не хватает самого главного, без чего не выжить ни в одной схватке, и чему настоящий воин учится в первую очередь.

Он подошел к ней вплотную и, понизив голос до шепота, закончил фразу чуть наклонившись к ее уху.

-Терпения и самообладания.

Тут раздался далекий бой башенных часов, пришло время обеда. Раймонд чуть улыбнулся обескураженной сестре и вышел из зала в сопровождении все еще пораженных оруженосцев. Айрис осталась одна, стоя посреди опустевшего зала, и окончательно сбитая с толку. Но вдруг она словно очнулась, ее тайна стала известна, и одним только богам ведомо, что сделает дядя, узнав о ее тренировках, его это точно не обрадует. Терзаемая нехорошим предчувствием, она вернулась к себе и, призвав клинок, спрятала его в дальнем уголке своего гардероба, где уже давно сделала для него тайник, оторвав несколько досок от пола комнаты и поместив оружие в пустоту под ними. Туда же она прятала и одежду для тренировок, после чего аккуратно возвращала их на место, проверяя, что тайника не заметить, если не знать, где он. После этого она одела свою обычную одежду и, слегка опоздав, отправилась в обеденный зал.

Шагнув в зал, она уже была готова к немедленному обрушению на свою непокорную голову бури, но в отличие от того, что творилось за стенами дворца, там царило полное спокойствие. По крайней мере, никаких признаков грозящей ей трепки, она не заметила. Дядя и брат о чем-то вполголоса переговаривались, то и дело тихо смеясь. Николь, со все еще раздосадованным видом, спокойно ела, удостоив сестру лишь коротким взглядом. Извинившись за опоздание, Айрис заняла свое место, поспешив приняться за еду, надеясь, что все обойдется, и никто не заметит, насколько она напряжена и взволнованна.

Однако предчувствие ее все же не обмануло. По дворцу поползли слухи о ее тайном увлечении и они, в конце концов, дошли до правителя. И сказать, что он был недоволен, это означало бы ничего не сказать. В тот день, когда ему стало все известно, он, несмотря на уже поздний час, вызвал Айрис в свой кабинет, где немедленно призвал к ответу:

-Эти слухи правда? И не вздумай мне лгать, девочка.

На мгновение Айрис захотелось так и сделать, но, глядя в глаза, пылающие невероятным гневом дяди, она, набравшись смелости, твердо произнесла:

-Да, я иногда тренируюсь во владении клинком.

Похоже, несмотря на свое требование не лгать, старый правитель не ожидал такого прямого ответа, да еще без тени сожаления за содеянное. Не произнося ни слова, он буквально рухнул в свое высокое кресло, украшенное гербом их правящего дома. Облокотившись на подлокотник, он закрыл глаза и потер лоб ладонью. Айрис все это время стояла возле его стола, за которым он находился при разговоре с ней, держась прямо, словно гвардеец перед своим командиром. Правитель, немного успокоившись, снова посмотрел на нее и тихим, но твердым голосом, произнес:

-С этого мгновения и впредь я запрещаю тебе подобные занятия. И только попробуй нарушить мой запрет, - закончил он угрюмо с явной угрозой в голосе.

После чего молча указал ей на дверь, не давая той и слова проронить. Его слова, словно острый нож, вонзились в сердце и разум Айрис, но она предпочла молча подчиниться, отлично понимая, что все ее возражения ни к чему не приведут. Следующих несколько недель она буквально сама заключила себя под стражу, практически не покидая своих покоев. Выходя только к приему пищи, и то при возможности пропуская и их. На все вопросы не на шутку встревожившейся сестры, она отвечала односложно, коротко утверждая, что не больна и с ней все в порядке.

Между тем, душу ее заполнила невероятная тоска и чувство безысходности, словно у вольной птицы с подрезанными крыльями и лишенную возможности хоть иногда летать. Ища спасение и утешения, она погрузилась в чтение книг и изучение всевозможных наук, с отчаянной неистовостью так, что даже ее учителя стали беспокоиться. Она, конечно, и раньше никогда не отлынивала от занятий, но такого рвения она никогда не проявляла.

Стремясь разрушить внезапное затворничество сестры, Николь как-то пришла в ее покои, сказав, что завтра они приглашены на прием к одному из знатных господ. Но вместо воодушевления это окончательно привело Айрис на грань бешенства. Она с такой силой захлопнула книгу, которую до этого читала, что раздался звук, сродни выстрелу, при этом Николь сильно вздрогнула от неожиданности и с явным недоумением и почти страхом посмотрела на сестру. А ее неизменный спутник Тики подпрыгнул на месте на добрых полметра от пола и с шипением предпочел бегом ретироваться, предательски оставив свою хозяйку один на один с неведомо откуда взявшейся угрозой. Между тем, Айрис поднялась со своего места, с очень сильно побледневшим лицом и с выражением, которое не предвещало ничего хорошего.

-Николь, прошу, послушай, я очень тебя люблю, настолько, что и высказать не в силах. Но на это очередное истязание я отправлюсь, только если меня закуют в цепи и потащат туда под дулом энергопистолета. Иначе, видит небо, я не совладаю с собой, и все эти проклятые хвастуны получат от меня не только горсть песка в их напыщенные физиономии или купание в пруду. Так что, прошу, оставь свои попытки приобщить меня к этому обществу, ничего доброго из этого, в конце концов, точно не получится.

Она говорила все это таким ледяным тоном, что ее сестра буквально остолбенела. Она ни разу не видела ту в таком состоянии. На какое-то время в комнате повисла тяжелая тишина. В отчаянной попытке Николь, наконец, решилась прервать затянувшиеся молчание:

-Но послушай же. Если ты так и не научишься ладить с ними, что же будет, когда придет время тебе выходить замуж?!

-Да я в тот же день покончу с собой, чем дам согласие на эту пожизненную пытку, - произнесла она с таким жаром, что ни у кого бы не осталось и тени сомнения, что именно так и будет.

Николь посмотрела на нее долгим взглядом полным ужаса, и так и не найдя, что сказать, молча вышла из ее комнаты, печально опустив голову. Как только за ней закрылась дверь, Айрис обессиленно опустилась на прежнее место и, уронив голову на руки, так и застыла, не в силах пошевелиться. На следующий день Николь все же заглянула к ней, робко поинтересовавшись, не передумала ли та, но получив твердое уверение в непоколебимости решения, была вынуждена отправиться на прием в одиночестве. Это повторилось еще несколько раз, когда в ситуацию решил вмешаться ее брат.

В тот день Айрис сидела в одной из малых библиотек дворца и занималась тем, что сама с собой играла в настольную игру "Битвы домов". С ее помощью один из ее учителей преподавал ей историю взаимоотношений правящих домов с времен их образования. И чтобы его ученице было легче запомнить все перипетии, и особенно войны между ними, превращал занятия в баталии на поле игровой доски. Юной принцессе так это понравилось, что она не только с легкостью запоминала историю, но и стала невероятной поклонницей этого развлечения. И вот, когда на ее доске уже во всю шло сражение между пятым и третьим правящим домом, в зал вошел Раймонд.

Айрис так была увлечена игрой, что заметила его присутствие, только когда он подошел к ее игровому столику и спросил, не нужен ли ей партнер для игры. Она сильно вздрогнула от неожиданности, так что несколько фигур с ее доски упало на пол. Она с тревогой и долей испуга посмотрела на него. Он приветливо улыбнулся в ответ:

-Эй, я как-то не подозревал, что настолько страшен.

Айрис смущенно улыбнулась и, нагнувшись, подняла фигурки, ставя их на законные места. Между тем, он занял место напротив и принял на себя командование пятым правящим домом, который, вопреки истории, на этот раз одержал победу. Одарив победителя радостной наперекор поражению улыбкой, Айрис потребовала реванша. Пока она расставляла все фигуры в исходное положение, брат внимательно наблюдал за ней, что-то явно при этом обдумывая. Следующем на очереди оказалась битва между первым и шестым правящим домом, и снова вразрез достоверности событий, первый дом безоговорочно разбил войска шестого.

-Но все было не так, разве можно так делать?! - одновременно возмущенно и не менее весело воскликнула юная принцесса, вновь оказавшись проигравшей. Ее брат снисходительно усмехнулся.

-Всегда есть иной путь. Правила можно обходить, вовсе не нарушая их. Тем более, на игру реальные события не могут оказывать влияние, тут главное добиться победы, а не придерживаться исторической достоверности. Даже в твоем случае, я, конечно, не знаю, что ты собираешься добиться своим упрямым бунтарством, но ты явно не из тех, кто идет более коротким и легким путем.

Айрис промолчала в ответ. Опять на ее лице появилось каменное выражение, появлявшееся там каждый раз, когда она была не согласна со всем происходящим, но не знала, как ей быть. Между тем, ее старший брат, выдержав небольшую паузу, тихо продолжил:

-Ты настолько хочешь владеть оружием?

Тут Айрис прямо посмотрела ему в глаза, и в этом взгляде читался ответ яснее любых слов. Раймонд, не отводя от нее глаз, слегка откинулся на спинку своего стула.

-Ладно, и на что же ты готова ради этого?

Айрис опустила глаза и принялась убирать фигурки с доски, аккуратно выставляя их в футляре, встроенный в сам игровой столик, в виде его выдвижного ящика.

-Какая разница? Дядя все равно не позволят мне этого, так что это не важно.

-Я же сказал, всегда есть иной путь. Что, если я стану твоим наставником, и твои тренировки продолжатся?

Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, явно не веря своим собственным ушам. Потом недоверчиво хмыкнула:

-Не самая удачная шутка, братец.

Она уже хотел уйти, но ее остановил брат, все так же спокойно произнося:

-Я вовсе не шучу, но у меня есть условия и, если ты их примешь и исполнишь, я исполню свое обещание. По-моему, повода сомневаться в своих словах я тебе еще не давал.

Айрис, уже собиравшаяся выйти из библиотеки, вернулась к столику и села на свое прежнее место, и с явным недоверием спросила, что же от нее требуется сделать. Раймонд не сразу ответил. Он окинул сестру пристальным взглядом и, слегка улыбнувшись, произнес:

-Ты вернешься к светской жизни и будешь усердно учиться у Николь, как положено вести себя девушке твоего положения. Так же прекратишь свои выходки со своим даром и будешь приветлива со всеми на всех приемах, которые будешь посещать, все без исключения.

От его слов Айрис буквально передернуло, но, похоже, у нее не было лучшего выбора, разве что продолжать свое затворничество в обществе пыльных книжных полок. Так что она дала согласие. Снова ей пришлось посещать ненавистные приемы, но к ее немалому облегчению, на некоторые из них ее сопровождала не только Николь, но и брат. Снова ей приходилось выслушивать самохвальство молодых отпрысков знатных господ, при этом их даже не останавливало присутствие наследника престола, который, в отличие от них, немало пережил, и не в своих фантазиях, а наяву. Но, похоже, в противоположность своей младшей сестре, его это нисколько не раздражало, а даже забавляло.

И вдруг в один из таких вечеров, когда среди присутствующих оказался наиболее хвастливый молодой господин, утверждавший, что в одиночку сумел отбить некую молодую особу от целой оравы оборванцев, решивших позабавиться с беспомощной жертвой, Айрис увидела, как брат внимательно слушает, не перебивая. На его губах играла улыбка, а в глазах читалось снисхождение. Словно уловив состояние брата, Айрис вдруг подумала о огромном боевом псе, позволяющим еще маленьким щенкам трепать его за щеки, при этом даже не делая попытки приструнить шалунов, снисходительно позволяя тем резвиться от души.

Это открытие было подобно небесному откровению для нее. По сути, она ведь просто-напросто не знала, как ей реагировать на такое поведение, с ее плеч словно сняли непосильную ношу. Впервые в тот вечер она искренне смогла повеселиться вместе с остальными. На следующий день к ней пришел брат. Под видом верховой прогулки, они вместе в сопровождении небольшого отряда тварей охранников, отправились в укромное место, находящееся за пределами дворца. Расположенное на берегу реки, протекающей неподалеку от их дома, в заповедном лесу, куда не допускались случайные посетители, ибо эта территория официально была частью владения правителей их правящего дома. Вдали от любопытных глаз и ушей дворца Раймонд приступил к исполнению своего обещания - продолжить обучение Айрис искусству владения клинком, и свидетелями тому были лишь те, кто, по причине своей природы, были не способны донести или распустить сплетни, в отличие от живых людей. Так те, кого Айрис так сильно не выносила, стали залогом исполнения ее самого сильного желания.

***

-Невероятно! Брату удалось то, что, по-моему, никому не было под силу. Айрис стала само очарование, даже не думала, что такое возможно. И как ему только это удалось?! - удивленно произнесла Николь, прогуливаясь со своим отцом по дворцовому парку, что бывало нечасто из-за невероятной занятости правителя делами их правящего дома.

Тот лишь улыбнулся в ответ:

-Что же, похоже, девочке не хватало мужской опеки, чтобы, наконец, выбросить глупости из головы и встать на праведный путь воспитанной молодой госпожи. К сожалению, у меня совсем не было времени, да и что скрывать, и сил для ее воспитания. Слава богам, что это все нашлось у твоего брата.

Они некоторое время шли по парковой дорожке, молча наслаждаясь теплым весенним деньком, по-настоящему теплым после необычно долгой зимы, выдавшейся в том году. Вскоре они подошли к небольшой садовой скамье и сели на нее.

-Да, это все, конечно, замечательно, вот только меня беспокоит, что они так много времени проводят вместе. Как бы сестра не увлеклась им. Она, конечно, сильно изменилась по отношению к остальным молодым людям, но все-таки держит их на расстоянии от себя.

Ее отец тихо рассмеялся. Похоже, он не разделял беспокойство дочери.

-Ничего страшного, даже если такое и случится, твой брат достаточно зрел, чтобы вовремя пресечь все, что будет выходить за грань дозволенного. Ну, а Айрис, ну что же, подыщем ей жениха постарше, раз уж ее больше увлекают зрелые мужчины, чем молодые люди. Возможно, это даже лучше всего, с ее темпераментом и порой вздорным характером.

Слова отца хоть и ненамного но успокоили Николь, но все же где-то в глубине души она все-таки испытывала тревогу. Но вскоре все это исчезло без следа, пришло известие, что к ним едет наследник девятого правящего дома, а также ее суженный. После этой новости та потеряла покой, не в силах ни спать, ни есть спокойно, буквально не находя себе место от волнения. Сначала это сильно забавляло Айрис, но вскоре это стало ее утомлять, ибо отныне существовала только одна тема для разговора - его приезд и подготовка к нему. Раньше хотя бы ее влюбленность проявлялась в том, что они с ним все свое свободное время проводили в беседах по кристаллу связи. Но теперь это выплеснулось на окружающих невероятным потоком, особенно на слуг, задействованных в подготовке, которых Николь буквально измотала своими невероятными придирками.

А ведь параллельно этому еще шла подготовка к турниру, где должны были пройти отбор молодые люди, желавшие попасть на службу в ряды дворцовой гвардии, в связи с тем, что теперь охрану в основном поручали тварям. Таких мест было немного, и конкуренция была невероятная. Его организацией занимался Раймонд и это занимало все его время, так что ни о каких занятиях с Айрис и речи не могло идти, и той приходилось все время проводить с сестрой, порой доводящей ее до невероятной степени нервозности. В такие моменты та предпочитала спасаться от всей этой суеты в самых дальних уголках дворцовых библиотек, только там имея возможность побыть в тишине.

Но в тот заветный день ей, вопреки планам, не удалось укрыться там. Она еще не успела подняться с утра с постели, как в ее комнату буквально ворвалась возбужденная больше обычного сестра. Она была уже одета, и Айрис даже показалось, что та вообще не ложилась спать. За ней по пятам следовало несколько служанок, неся целый ворох платьев:

-Айрис, мне нужна твоя помощь и немедленно.

-В чем? - еще сонным голосом произнесла та, не понимая, что происходит.

-Ты должна помочь мне подобрать лучший наряд. Я должна быть неотразима для НЕГО, понимаешь?

Айрис, скорчив страдальческую гримасу, демонстративно зарылась в подушки, накрывшись одеялом с головой. Но Николь нетерпеливо скинула его прочь, буквально заставляя сестру подняться. Она стала примерять одно платье за другим, спрашивая ее мнение, но все равно оставаясь недовольной результатами. В конце второго часа этой бесконечной примерки, у Айрис появилось чувство, что она сейчас сойдет с ума, если это не прекратится и немедленно.

-Великие небеса, Николь, мы что, ожидаем в гости верховного бога что ли?! Ну в самом деле, ты в любом из этих нарядов великолепна, особенно на моем фоне. Если ты не прекратишь свои метания, клянусь, я выйду в форме мусоросборщика, и тогда ты точно всех затмишь!

Уже через несколько минут она горько пожалела о своем высказывании, ибо теперь сестра всерьез занялась ее внешним видом, и это было еще более для нее невыносимо. Пытку, в конце концов, прервал бой часов. С минуты на минуту должен был прибыть долгожданный гость, так что Николь поневоле пришлось удовлетвориться полученным к этому времени результатом. Они обе спустились в зал для приемов, где обычно проводились всевозможные церемонии, включая и прием особо важных гостей, и где уже находился правитель седьмого правящего дома. И вот, наконец, слуга объявил о прибытии наследника девятого правящего дома принца Альберто. Сразу же распахнулись двери, и он вошел в сопровождении своей свиты.

Это был действительно невероятно эффектный молодой человек, как знала Айрис на два года старше ее сестры, а стало быть, ее сверстник. Хорошо сложенный, имеющий правильные, вместе с тем, мужественные черты лица. Его вьющиеся подстриженные черные волосы были уложены в безупречную прическу и поблескивали приятным синеватым оттенком при попадании на них лучей света. Из под прямых не слишком густых бровей на мир смотрели пронзительные такие же, как и его волосы, черные глаза. На нем был раскошенный, но вовсе при этом неброский дорожный костюм, выдержанный в темных, но теплых тонах и оттенках.

Не спеша он приблизился к встречающим его сестрам и их отцу, и дяде, где церемонно поклонился, как того требовал этикет, и произнес традиционное приветствие. Дядя Айрис ответил ему тем же, после чего, сославшись на неотложные дела, оставил его с девушками наедине. Покончив с официальной частью, Альберто позволил себе, наконец, обнять невесту и наградить ее сестру ослепительной улыбкой:

-Я столько слышал о вас и о вашей невероятной жизни, мне прямо не терпится услышать все из первых уст.

-Боюсь, моя история слишком скучна и недостойна того, чтобы отнимать время у тех, кто так жаждал этой встречи, ваше Высочество! Уделите ваше внимание лучше вашей невесте, она столько сил потратила на подготовку, что точно этого достойна.

Николь смущенно улыбнулась, а ее жених, одарив Айрис широкой улыбкой, произнес:

-Но ведь ничего не мешает нам всем вместе послушать.

-Ну, как пожелаете, - ответила Айрис, не желая начинать знакомство со спора.

Они прошли в одну из малых гостиных дворца, где продолжили беседу, а затем вышли в парк, пользуясь прекрасной солнечной погодой, где провели все время до самого обеда. В целом, Айрис была приятно удивлена его манерами и поведением, ожидая познакомиться с весьма избалованным молодым человеком, любящим пустить золотую пыль в глаза, но, похоже, тот обладал все-таки долей скромности. Но уже за обедом ее первое впечатление было изрядно испорчено. Тот наотрез отказался есть суп и пюре, приготовленное из тыквы, немного брезгливо скривившись при этом.

-Чем же это вам не угодил столь невинный овощ?!

-Терпеть его не могу, более мерзкого продукта на всем свете не сыскать. Ни за что на свете не стану его есть.

Айрис слегка презрительно хмыкнула:

-Есть приправа, которая мигом бы это исправила, ваше Высочество.

Тот удивленно приподнял брови. Айрис же не стала томить его и закончила свою мысль, не дожидаясь его вопроса:

-Голод, ваше Высочество, он заставит любую пищу, даже мало пригодную для употребления, стать самой прекрасной на всем свете.

-Ну, к счастью, мне не придется прибегать к такому экзотическому способу, - произнес тот, совершенно уверенный в себе, с какой-то даже тенью надменности, что, в свою очередь, не ускользнуло от внимания Айрис, и оставило в ее душе неприятный след.

В течение последующих дней это впечатление немного сгладилось, так как они мало общались. Он в основном проводил время с Николь, и Айрис то и дело заставала их в тот момент, когда они мило ворковали или даже целовались. Это приводило ее в невероятное смущение, и она, при возможности, предпочитала оставить их наедине.

Но однажды произошел еще один неприятный для Айрис случай, когда юный принц, застав ее в библиотеке за игрой в ее любимую "Битву домов" вместе с Раймондом. Некоторое время он молча наблюдал за ними, но вдруг вошел один из оруженосцев юного наследника и сообщил, что его господина ждут по очень срочному делу. Он кивнул и, извинившись перед сестрой, что не сможет закончить их баталию, встал из-за игрового столика. Тут Альберто предложил его заменить, сославшись на возможность скоротать время в ожидании Николь, наряжавшуюся перед их прогулкой.

Не видя причин для отказа, Айрис согласилась. Но уже спустя две битвы обнаружила, что как игровой противник жених сестры слишком слаб для нее. Она безоговорочно разбивала его войска раз за разом. Очень скоро она почувствовала скуку, а ее противник явно стал раздражаться. Но тут, наконец, пришла Николь, избавив их обоих от необходимости продолжать битву, в которой уже был очевиден победитель. С явным облегчением Альберто встал из-за игрового столика.

-Что же, мне больше по душе мужские развлечения, где все решает твердость руки и надежность отточенного клинка, а не унылое перемещение бездушных фигур.

Айрис искоса посмотрела на него:

-Я как-то не подозревала, что это лишь сугубо удел мужчин. Вы полагаете, что девушки не способны владеть оружием ничуть не хуже?!

Ответом ей был его смех, разнесшийся по всей библиотеке.

-Что?! Девушка с клинком в руках? О боги, не отказался бы на это посмотреть!

Похоже, его это всерьез забавляло. Он не перестал смеяться, даже когда под руку с Николь покинул библиотеку. Айрис была уязвлена до глубины души, так что едва сдерживала гнев, на ее лице от этого даже появился яркий румянец. О как же ей безумно захотелось немедленно призвать свой клинок и проучить его. Но, к счастью, ей все-таки удалось успокоиться и взять себя в руки. Между тем, пришло время турнира, и проходил он в стенах дворца на специально подготовленной для этого площадке-арене, и вместе со всеми членами своей семьи, включая и гостя. Айрис наблюдала за схватками претендентов, испытывая то и дело жгучее желание принять в них участие, а не быть лишь зрителем.

Кроме того, то и дело Альберто позволял себе нелестные высказывания в адрес молодых людей, и когда он, особо не заботясь о том, чтобы никто из посторонних не услышал однажды, сказал Николь. Что, если ее безопасность зависит от таких горе-гвардейцев, то надо бы ее поскорее забрать в их правящий дом. Айрис не удержалась и предложила тому показать личным примером, как нужно проводить схватки. В ответ на это, Николь наградила ее сердитым взглядом и постаралась уверить жениха, что это вовсе не нужно, но, похоже, молодой человек принял вызов, и в тот же день попросил Раймонда включить его в участники турнира. Тот немного удивился, но выполнил его просьбу. Николь настолько сильно обиделась на сестру, что даже перестала с ней разговаривать в течение пары дней. Между тем, ее суженный все-таки оказался неплохим бойцом, и раз за разом выходил из схваток победителем, отчего его насмешки становились только еще язвительнее. А Айрис это настолько злило, что она была бы на все готова за то, чтобы лично стереть эту усмешку абсолютного превосходства с его лица.

Турнир приближался к своей середине, и вдруг неотложные дела заставили Раймонда на несколько дней отлучиться из дворца. И вот, в его отсутствие, Айрис, как-то стараясь справиться со своим раздражением, бродила по коридорам дворца и забрела к дверям тренировочного зала, где когда-то в тайне ото всех оттачивала свое боевое искусство. Поддавшись минутному порыву, она зашла в него и не спеша стала обходить, предаваясь воспоминаниям. Вдруг она наткнулась на небрежно брошенную чью-то броню, предназначенную для проведения турнирных схваток.

Подойдя к ней, она ее подняла и бесцельно стала рассматривать. Она были довольно потрепанной, но все еще вполне пригодной для проведения схваток. На защитном нагруднике она вдруг увидела герб своего рода, и вдруг, словно вспышка в ее голове, снова прозвучали слова Альберто о неспособности девушек владеть клинком. Затем перед мысленным взором пронеслись мгновения и колкие высказывания, которые тот позволял себе в адрес неумелых молодых воинов. Внезапно в ее голове возник сумасшедший план, как ей попасть на турнир и лично преподать урок наглецу. Недолго думая, она поддалась своему неистовому желанию и приступила к его исполнению, стараясь не думать, что ее ждет в случае его полного провала.

На следующий день за завтраком она сказала, что неважно себя чувствует и не будет присутствовать на турнире. Кое-как отговорив Николь остаться с ней и уверив всех, что всего лишь переутомилась, и не нуждается в осмотре придворным лекарем, она удалилась в свою комнату. Там, после того, как все во дворце стихло, знаменуя скорое начало схваток, где старались присутствовать все обитатели дворца, включая свободных от работы слуг, она, переодевшись в свой тренировочный мужской костюм, все так же хранившийся в ее тайнике рядом с клинком, выскользнула из комнаты и дальними коридорами отправилась в зал, где нашла броню. Она надела ее, закрыв лицо защитной маской, которая прилагалась в комплекте, а волосы, убрав под шлем, плотно обмотав ими голову, отчего ей пришлось отказаться от защиты под ним, и в таком виде, все так же стараясь не попасть никому на глаза, отправилась в ту часть дворца, где собирались участники турнира.

Оказавшись там, она нашла распределителя турнира и сказала тому, что ее, а точнее, его, так как она назвалась Рисом из дома Телон, являющимся чистой воды ее выдумкой, отправил Раймонд для испытания претендентов на звание гвардейца. Тот был настолько занят делами, что, едва дослушав, дал знак согласия, не особо вдаваясь в подробности и, тем более, проверки, после чего ушел прочь. Айрис взяла оружие из числа, подготовленного к схваткам. Это были специально затупленные клинки, стройными рядами лежащие на низких грубо сколоченных столах, в ожидании своего часа.

Выбрав оружие, она встала вместе с остальными в очередь, ожидая вызова на турнирную площадку. Все присутствующие так были погружены в свои мысли и переживания, что не обратили на нее ровным счетом никакого внимания. Разве только несколько выделяющихся крепким телосложением парней удостоили ее худую фигуру парой насмешек, произнесенных вполголоса, но услышанных ею, отчего она пришла в еще более боевое расположение духа. И вот, наконец, ее час пришел. Едва услышав свое имя, она прошла через небольшие ворота, расположенные по одну сторону арены, а ее противник в это же время вышел из таких же, расположенных напротив. Не спеша, они сошлись на середине площадки и замерли, глядя друг на друга, в ожидании сигнала к началу боя.

Ее противник оказался коренастый парень, нервно поигрывающий рукоятью своего оружия. Наконец, судья дал долгожданный сигнал, и их схватка началась. Ее противник явно рассчитывал грубой силой подавить своего соперника, на свою беду просчитался, и не прошло и пары десятков минут, как он, уже достаточно вымотавшись, в тщетных попытках загнать довольно-таки вёрткого противника в угол, был обезоружен ее ловким выпадом и был вынужден признать свое безоговорочное поражение. Отдавая дань признательности зрителям за их поддержку, Айрис обошла площадку, победно воздев над головой свой клинок. Никогда еще в жизни она не испытывала такого невероятного восторга, пьянящего больше, чем бокал крепкого напитка. На минуту она задержала свой взгляд на сидящем рядом с сестрой Альберто. Ее жених, облаченный в броню, сидел рядом с ней, предпочитая ждать своей очереди в череде схваток, проводя время с возлюбленной.

-Ты будешь следующим, - еле слышно произнесла она и, отведя взгляд, покинула место своего первого триумфа.

Миновав комнату, где все еще ожидали своей очереди остальные участники, она нашла распорядителя и, выяснив у него, что на сегодня у нее больше нет противников, вернулась к себе. По окончании запланированных схваток, все вернулись во дворец, и сестра немедленно пришла навестить ее. Айрис к тому времени успела привести себя в порядок и спрятать свою броню среди вещей. После чего заняла свое место в постели и притворилась спящей, не открыв глаз даже при появлении Николь. Она также пропустила ужин, попросив принести еду ей в комнату, так как опасалась, что ее родные могут увидеть что-то неладное в ее поведении, ведь она все еще пребывала под впечатлением от своей победы.

Дни турнира постепенно приближались к концу. Почти каждый день Айрис выходила на арену, а порой и по несколько раз. И с тем или иным успехом она побеждала, неумолимо приближаясь к своему главному сопернику, который также никому не уступал. По дворцу то и дело происходили разговоры о их предстоящем поединке. Порой случались и споры между поклонниками одного и второго бойца. Все предвкушали это яркое зрелище, и все старались побольше разузнать о странном, будто взявшемся из неоткуда стройном юноши, так ловко расправлявшимся со своими соперниками. Между тем, мнимая болезнь Айрис все набирала силу, ведь порой ее родные, придя ее навестить, заставали ее всю в поту и изможденную. В те дни она едва успевала снять броню и занять свое место перед самым их приходом. Несмотря на все ее уверения, что ей лучше, ее дядя все-таки настоял на осмотре лекаря, а тот принял ее симптомы за горячку и, назначив лекарство, строго настрого запретил той подниматься, что, впрочем, только сыграло ей на руку.

Но вот, перед самым решающим днем, вернулся Раймонд, отсутствующий все это время по неотложным делам, и, едва услышав о болезни сестры, поспешил ее навестить, чуть не раскрыв, так как она к тому времени уже собиралась облачиться в броню. Заслышав шаги, она успела все-таки юркнуть под одеяло, натянув его под самый подбородок и моля всех богов, чтобы ее неожиданный посетитель не заметил на ней мужскую одежду, которую она всегда надевала перед тем, как отправиться на турнир. К счастью, он ничего не заподозрил, но с неохотой оставил ее одну, для чего той пришлось немало постараться, изобразив крайнюю сонливость. Когда же она, наконец, пришла, а точнее, прибежала в комнату ожидания, то оказалась, что она настолько опоздала, что из-за этого едва не отменили схватку. Получив поспешный выговор от распорядителя, она все-таки вышла на бой.

-Ей предстояла последняя схватка перед тем, как они с Альберто, наконец, скрестят свои клинки. На этот раз, среди зрителей находился и ее брат, и не успела она появиться на арене, как на его лице вдруг появилось выражение невероятного удивления, а уже начиная с середины боя, он сидел с непроницаемым и несколько отрешенным видом, плотно прижав свою ладонь ко лбу и, в отличие от остальных, не удостоил противников ни единым восклицанием одобрения или порицания. Айрис, хоть и с явным трудом, но все-таки одержала очередную победу, но радостное возбуждение ее мигом исчезло, когда у ворот, куда она зашла, покидая арену, ее ожидало несколько гвардейцев, приказавших ей следовать немедленно за ними. Они провели ее в покои Раймонда, где он уже ждал их появление. Он дал знак оставить их одних, после чего, помедлив, подошел к ней, и решительно снял с нее защитную маску.

-Невероятно, стоило только оставить тебя на несколько дней, как тебя тут же потянуло на неприятности! Понятия не имею, где ты умудрилась достать мою старую броню, и каким наваждением столько времени тебя не узнали ни отец, ни Николь, но уверяю, просто так тебе это с рук не сойдет.

Она ни разу не слышала столько металла в его голосе. Похоже, брат не на шутку был рассержен, и одним только богам ведомо, как ему удавалось при этом держать себя в руках. Он велел ей немедленно снять броню, после чего лично отвел в ее покои, стараясь, чтобы никто их не видел. После чего велел нескольким тварям-охранникам сторожить вход, не позволяя ни под каким предлогом принцессе покидать свои комнаты. Айрис переоделась и заняла свое место в постели, теряясь в догадках, что теперь будет. Но главное, ее терзала горечь от осознания того, что она так и не достигла своей цели - скрестить клинки с Альберто и доказать тому, что не только мужчины могут владеть оружием, и это было для нее самое неприятное, настолько, что она с радостью приняла бы любое наказание, взамен такой сладостной мести.

Последующих пару дней были для нее самыми длинными в ее жизни, но несмотря на это, лекарь, к всеобщей радости, сообщил, что ей уже явно лучше, настолько, что она вполне может посетить финальную схватку. Без какого бы то удовольствия она не стала возражать и в положенный час заняла свое привычное место среди зрителей, которых было непривычно много, и все они пребывали в невероятном возбуждении. И вот, наконец, было объявлено о начале боя между, как и было предсказуемо, принцем Альберто и таинственным воином, личность которого, как было обещано зрителям, будет раскрыта по окончанию поединка.

Тут Айрис, наконец, проявила интерес ко всему происходящему, не представляя, кого вместо нее поставят против молодого наследника девятого правящего дома. И действительно на площадку вышел человек, одетый в броню, в которой она принимала участие, хотя при пристальном взгляде было заметно, что некоторые части все-таки были намного новее, чем все остальное, да и размер явно был у них больше. Бой длился намного дольше, чем все прошедшие за все время турнира. Никто из соперников не хотел уступать, держа всех зрителей в таком напряжении, что порой казалось, что те даже перестали дышать, включая и саму Айрис. Но вот, схватка закончилась, и в ней победил Альберто, проведя отчаянный прием и сбив противника с ног, решив при этом всякой возможности к сопротивлению. Когда был объявлен победитель, проигравший, наконец, снял свою защитную маску. По рядам присутствующих прокатилась волна все нарастающего восторга, под ней оказался сам Раймонд. Он широко улыбался и, когда страсти немного поутихли, торжественно произнес:

-Что же, похоже, в положенный час моя сестра окажется под защитой того, кто справится с этой миссией лучше, чем кто-либо во всех девяти правящих домах, нашего подлунного мира.

Это вызвало настоящий взрыв новых восторженных эмоций, даже Николь, потеряв на время самообладание, возбужденно вскочила со своего места, и, к при этом к счастью, никто не заметил, насколько была мрачна ее сестра.

Вскоре, по окончании турнира, подошел к концу и визит Альберто. То и дело Айрис, которая к тому времени окончательно, по мнению лекаря, оправилась от болезни, и проводила теперь большую часть времени с сестрой и ее женихом, видела в ее глазах слезы. Да и юный наследник девятого правящего дома был явно удручен предстоящим расставанием, но, к сожалению, сделать с этим ничего двое влюбленных не могли. Настал день расставания, он был на редкость погожим, хотя, последнее время, то и дело шел затяжной унылый дождь.

Вопреки традиции, все, за исключением все так же чрезвычайно занятого правителя, вышли попрощаться с гостем во внутренний дворик, где того уже ждала его свита, готовая тронуться в путь, а также его роскошный транспорт под стать своему особому пассажиру, поблескивающего на солнце позолотой своих украшений, да палированной черной поверхностью обшивки. Альберто нежно поцеловал Николь, так что ее брат и сестра смущенно отвели взгляд, но ничего не стали говорить. Затем он поклонился в прощальном жесте Айрис, после чего крепко пожал руку Раймонда.

-Спасибо, дружище, что позволил мне победить в поединке, я его навсегда запомню.

-Ну, это тебе задаток на будущее, тебе еще есть над чем работать.

-Я учту, - произнес тот с улыбкой и сел в свою машину, из окна которой стал махать провожающим рукой, пока та не выехала за открывшиеся перед ней ворота.

Слова Альберто немало поразили Айрис. Выходит, тот прекрасно понимал, что Раймонд нарочно поддался ему, а не задрал при этом нос от гордости, как сделало бы большинство молодых господ, с которыми ей приходилось иметь дело, во время посещения бесчисленных приемов. Похоже, он оказался не так уж плох, и она искренне радовалась за сестру, за ее будущее, рядом с таким человеком. Но при этом ее собственное будущее навевало на нее только тоску, впрочем, и настоящее не сулило ничего приятного. Она все еще ждала положенного ей наказания от брата, теряясь в догадках, как он с ней поступит. Самое главное, что ее удручало больше остального, ни о каких теперь тренировках и речи быть не могло. Но это было полностью по ее вине, и она это прекрасно понимала. Несмотря на все это, она по-прежнему прилежно посещала все приемы, а остаток времени проводила в изучении древних рукописей, найденных ею в удаленных уголках дворцовых библиотек. Язык, на котором они были написаны, был труден к пониманию и требовал много усилий, но это не отпугивало ее, а наоборот увлекало, тем более, что некоторые знаки из надписей она видела на своем медальоне и очень хотела узнать, что на том написано.

Но вот в один из дней к ней в комнату вошел брат и сказал, что им нужно поговорить. Она покорно отложила книги и рукописи, при этом чувствуя, как сильно забилось ее сердце в предчувствии возмездия. Опустив глаза, она молча последовала за ним и была немало удивлена, когда они вместе вошли в библиотеку, и Раймонд подведя ее к игральному столику, предложил ей сыграть в "Битву домов", к слову сказать, к которой она не прикасалась с момента ее разоблачения. Она удивленно посмотрела на него, но так ничего и не сказав, кивнула и заняла место за игровой доской. Между тем, молодой наследник стал расставлять фигуры. Затем все в том же абсолютном молчании началась их битва. И только когда партия была в самом разгаре, он, наконец, прервал молчание:

-Итак, может, расскажешь, зачем тебя занесло на турнир? Чего ты этим решила добиться?

Айрис не смела посмотреть ему в глаза и какое-то время молча смотрела на фигуры перед собой, но, в конце концов, тихо произнесла:

-Хотела доказать Альберто, что девушки тоже могут сражаться не хуже мужчин.

Брат тяжело вздохнул:

-О боги, а о последствиях ты при этом, конечно, не удосужилась подумать, как я понимаю. А ведь я столько раз тебе твердил вновь и вновь, что всегда надо смотреть на много ходов вперед, о том, к чему могут привести твои решения, и тем более поступки. О том, например, каким позором ты покрыла бы наш дом, когда стало бы известно о твоем участии. И ради чего, минутного триумфа?! Но даже если ты на это без колебаний согласна, о чувствах сестры ты подумала? Какого ей было бы при этом, увидеть поражение того, кто ей настолько дорог и от кого, от собственной сестры, о которой, к слову, она так много пеклась. Замечательная благодарность, не находишь?!

Пока он говорил, на доске во всю разворачивалась баталия между четвертым и восьмым правящими домами. Вскоре, по окончании его речи, армия последнего, под командованием юной принцессы, потерпела сокрушительное поражение. Сразу после этого Раймонд встал и наградил девушку, удрученно смотрящею на поверхность игровой доски, долгим пронзительным взглядом.

-Прошу, подумай хоть немного об этом, а еще о том, что в следующий раз меня может не оказаться рядом, и я при всем желании не смогу влезть в свою юношескую броню, и все закончится весьма печально для всех без исключений.

После этого, сославшись на дела, он оставил ее одну, погруженную в тягостные мысли.

Решение совета.

Айрис с трудом открыла глаза и медленно села. Какое-то время, несмотря на пробуждение, она все еще находилась во власти своего тяжелого сна, с трудом воспринимая окружающую ее действительность, казавшаяся в тот момент более нереальной, чем ночное видение. Но вот, наконец, она смогла окончательно прогнать остатки сновидения и встать на ноги, после чего подошла к окну своей дворцовой спальни и, отворив его, несколько минут наслаждалась необычно теплым для этого времени года утренним ветерком, ласково гладившего ее лицо и распущенные волосы.

-Снова они, но почему?! - прошептала она, словно обращаясь к самому ветру, или восходящему солнцу, едва успевшему до половины подняться над горизонтом.

Перед глазами у нее все еще стоял образ зловещих черных врат, созданным, казалось, из самой тьмы, и окруженных кроваво-алой дымкой. Даже их неясный образ заставлял ее холодеть. Она не понимала, откуда взялся этот зловещий образ, и почему он буквально преследует ее, все чаще являясь ей во снах, превращая их в ночные кошмары, неизменно наполненных криками и стенаниями, свидетельствующими о невообразимых муках кого-то, кого она никак не могла увидеть, несмотря на все старания это сделать. Ответов не было, тут она с тоской подумала о том, что уже через три дня будет годовщина казни ее отца, и ее вот уже восемнадцатый день рождения, ставший с тех самых пор днем великой скорби, как для нее самой и ее семьи, так и почти для всех жителей седьмого правящего дома. Снова ей предстоит принимать участие в поминальной службе, ежегодно проводимой в гробнице прежнего правителя, в которой будут упоминаться не только он сам, но и те, кто тогда отдал свои жизни за нее, что еще больше не прибавляло праздничного настроения.

Стараясь хоть как-то сгладить это, с тех пор, как она снова воссоединилась со своими родными, все поздравления и праздничные приемы переносили на несколько дней позже, но все же у этого праздника, когда бы не было решено его провести, всегда был горький вкус, и это ничто не могло изменить. Между тем, в дверь робко постучали, и почти сразу же вошла ее служанка, милая и тихая девушка, совсем недавно поступившая на службу.

-Ваше Высочество, простите, но вас зовет к себе его Величество.

Айрис немало удивилась, еще ни разу ее дядя не просил ее прийти так рано. В душе шевельнулось беспокойство, но с тех пор, как она тайно приняла участие в турнире и была, в конце концов, разоблачена своим двоюродным братом, она старалась ничем не нарушать правил и выполнять все, что от нее требовалось. Отчасти это было от чувства вины, которое появилось в ее душе после того, как она осознала, каким безрассудством была ее выходка, и сколько неприятностей могло произойти не только с ней самой, но и с теми, кто был ей дорог, не приди Раймонд тогда ей на выручку. Ее брат, н смотря на угрозу, в конце концов, не стал обрушивать на голову непокорной никакой заслуженной кары. Если, конечно не считать того, что с тех пор больше не было занятий по владению клинком, и он вот уже почти полгода мирно пылился в ее тайнике. Похоже, это и было ее наказанием, впрочем, которое она покорно приняла. И вот теперь неожиданный призыв от дяди. Неужели же он все-таки узнал о турнире? Ничего другого, в чем бы она могла провиниться, ей не пришло на ум.

Теряясь в тревожных догадках, в чем такая странная необходимость явиться к нему в столь ранее время, она с помощью служанки оделась и, не задерживаясь, отправилась в его покои, готовясь выдержать бурю. Оказавшись перед дверью его кабинета, она уже хотела постучать, но тут услышала его голос, приглашавший ее войти, словно тот увидел ее через закрытую дверь. Слегка удивившись этому странному обстоятельству, она вошла, и тут увидела, что правитель не один. В его кабинете сидела женщина, одетая, как верховная служительница небесного храма. Это было странно, обычно для проведения поминальной службы приезжали служители и служительницы ниже рангом.

Она изумленно посмотрела на неожиданную гостью. Ее наряд был небесно-голубых цветов и состоял из длинной, слегка мешковатой рубашки, широких штанов, едва доходящих до края ее обуви, и чем-то напоминавшие сильно стоптанные мягкие туфли, без малейшего намека на каблук. Церемониальное покрывало было единственным украшенным золотой вышивкой элементом ее костюма. Этот узор как раз и выдавал ее ранг, ведь там были изображены символы небесного языка, того самого, который она сама изучала вот уже столько времени, стараясь прочесть надпись на медальоне своей матери. Сейчас оно покоилось на плече хозяйки, свисая с него и частично закрывая ее грудь и спину. Женщина была немолода, но назвать ее старушкой было нельзя, хоть лицо, руки и шею покрывала сетка морщин, тело ее, в отличие от многих, было подтянутым, а глаза, хоть и выцветшие за прожитые годы, смотрели на мир невероятно живо и проницательно. Ее совершенно седые волосы были аккуратно заплетены в косу, свободно свисающую вдоль спины, а на ее открытом высоком лбу виднелся, как и ее глаза, выцветший от времени знак служительницы храма, наносимый особым составом всем, кто давал обет служения богам, тот глубоко въедался в кожу носителя и оставался на нем навсегда.

Айрис поприветствовала обоих, отметив при этом, как напряжено лицо ее дяди. Между тем, правитель, ответив на приветствие племянницы, представил ее гостье. Она не ошиблась, Эльвира, так звали служительницу, действительно имела самый высший ранг в храме, из которого прибыла. После знакомства правитель встал из-за своего письменного стола и, сославшись на дела, вышел из кабинета, оставив их наедине. Не успела за ним закрыться дверь, как служительница приветливо улыбнулась ей и произнесла тихим, немного ласковым голосом:

-Ну, здравствуй, Огневушка!

Айрис от удивления едва не остолбенела. Никто, кроме ее родных, не знал, и тем более никогда не называл ее детским прозвищем, даже ее опекуны.

-Откуда вы знаете?!

В ответ служительница снова улыбнулась и жестом пригласила юную принцессу сесть рядом с ней на небольшой диван, стоящий напротив окна кабинета правителя, на котором та сама сидела.

-От твоей матери, конечно, она только так тебя и называла, с самого твоего рождения.

-Вы знали мою маму?!

-Больше, чем кто бы то ни был в этом подлунном мире. Мало того, в твоем появлении на свет я приняла не меньше участия, чем твои родители. Тебе ведь известна история твоего рождения?

Айрис печально опустила глаза и слегка покачала головой:

-Немного, я лишь знаю, что все были уверены, что на свет появится наследник, но появилась я. Потом мама решила снова забеременеть, хотя по причине ее слабого здоровья, вроде бы все были против, особенно отец. Но она все-таки предпочла рискнуть, но не прожила и до половины срока умерла вместе с моим, так и не увидевшим свет, братом.

Пока она говорила, в ее памяти всплыли воспоминания далекого детства. Неясный образ матери, подслушанные ею разговоры приближенных отца, настаивающие на его второй женитьбе после ее смерти, ради появления на свет наследника престола. Но главное - боль и непонимание, чем она хуже ее так и неродившегося брата. То, что по сути определило ее жизнь и главное стремления в ней. От всего этого на ее глазах появились непрошенные слезы, которые она постаралась украдкой вытереть, но это не ускользнуло от внимательного взгляда ее собеседницы.

-Ну да, все так, да не совсем.

Айрис непонимающе посмотрела на нее, не в силах от удивления вымолвить ни слова. Однако та продолжила и без ее вопроса.

-Дело в том, что, к сожалению, твоя мама была бесплодна, и никакими средствами это исправить не получалось. По одному из законов, если законная жена правителя не в силах исполнить свое предназначение и даровать наследника, она должна уйти в храм, тем самым, брак расторгается, и правитель может вновь жениться. Но твой отец так безумно любил свою избранницу, что никакими уговорами не соглашался отпускать ее, даже рискуя прервать свой род. Более того, он не смог принять другую женщину даже после ее смерти, до самого конца оставаясь верен лишь ей, а вовсе не потому, что, как полагали, он не желал, чтобы у его дочери появилась злая мачеха, уж от этого удела он был в силах оградить свою малышку, - поспешила произнести пожилая женщина, снова заметив на глазах девушки нахлынувшие слезы и, словно прочитав ее мысли, после чего продолжила. – Впрочем, речь сейчас не о том. И вот, после череды неудачных попыток исцелить ее, было решено прибегнуть к обряду высшего ранга, как к последнему средству даровать правящей паре наследника, очень могущественному средству, но и требующего невероятно высокой цены взамен. Суть его в том, что кто-то добровольно жертвует свою душу, ради рождения ребенка, по сути, перерождаясь в теле новорожденного, минуя круг судьбы. Где после смерти повелители верхнего и нижнего миров по заслугам прожитой жизни отравляют души на очищение или перерождение. И эту жертву решил принести очень близкий друг твоего отца, с которым они были близки, как родные братья порой не бывают.

От этих слов у Айрис все внутри буквально оборвалось, а сердце сжалось от ужаса.

-И отец согласился?! - она произнесла это с невероятной болью, негодованием и неподдельным ужасом, но служительница взяла ее внезапно похолодевшую и слегка дрожащую руку в свои и крепко сжала.

-Согласился, не сразу, но его друг настаивал, говоря о том, что сделает это даже без его на то согласия. Пойми, это было невероятно тяжелое решение для него, но, в конце концов, твой отец смирился и согласился. Перед самым обрядом я невольно стала свидетельницей, как они в последний раз говорили друг с другом, по сути, прощаясь. Твой отец обещал ему, что не будет слишком строг к нему, когда тот станет его сыном. Помню, как они смеялись, словно то, что должна было произойти всего лишь какая-то невинная забава, но в их смехе не было веселья, они просто скрывали свои волнения и боль, что, порой, свойственно мужчинам.

Тут она замолчала, о чем-то надолго задумавшись, но Айрис не терпелось узнать, что стало дальше. И она, в конце концов, решилась прервать затянувшиеся молчание:

-Но что было дальше, почему родилась девочка?

-Похоже, у богов оказались другие планы. Обряд прошел как положено, душа того парня была привязана к зачатому в тот день плоду в утробе твоей матери. Однако затем, когда она уже несколько месяцев вынашивала дитя, возникли проблемы. Похоже, мы не до конца понимали, насколько она не способна родить ребенка. Ей стало плохо, а придворные лекари и наблюдавшие за ней храмовые служители в какой-то момент поняли, что дитя умерло, его душа отделилась и отправилась к вратам вечности. Твоей маме становилось все хуже. Было решено избавить ее от погибшего плода, пока еще была надежда спасти хотя бы ее. Но вдруг в ее покоях появилось существо, которое никто никогда не встречал в нашем мире, и, судя по признакам, которое должно обитать исключительно в небесной обители. Это создание буквально вошло в твою маму и исчезло, словно растворившись в ней. Ну, а после случилось чудо, которому место разве только в детских сказках. Плод снова ожил, и все вернулось на круги своя, даже более того, здоровье правительницы стало намного крепче, чем было до того, а в положенный час родилась ты, та, в которой и они оба души не чаяли. И им вовсе не было дело до того, что родилась девочка, но, к сожалению, так думали не все, и, несмотря на все предостережения, она снова решила постараться родить наследника. Ее отговаривали, как только это было возможно, особенно твой отец. Он даже готов был пойти на обман, имитировать ее беременность, а затем тайно привезти во дворец новорожденного мальчика неимущего родителей и провозгласить его своим наследником. Но невероятное упрямство твоей матери сыграло с ней жестокую шутку. Она была готова признать только свое дитя и никого другого. Помню она очень долго уговаривала меня и остальных служителей храмов снова провести обряд, но, когда ей было отказано, она уехала, не знаю куда, но по возвращению было заявлено о ее беременности. Подозреваю, что в каком-то из дальних храмов был вновь проведен тот самый обряд, но, к сожалению, все это привело лишь к тому, что тебе уже и так ведомо.

Эльвира закончила рассказ, и снова воцарилась тишина, однако ее история породила больше вопросов у юной принцессы, намного больше, чем было до этого:

-Но я не понимаю, зачем боги вмешались? Что за существо то было, и почему вы мне сейчас все это рассказали?

-Потому что в нашем мире появилось невероятное зло, ты ведь это тоже чувствуешь? Те, кому приписывают наступление мира между правящими домами, и абсолютно никто не желает задуматься о цене такого равновесия.

-Это вы про Тварей?

-Да. Но есть еще большая угроза самому существованию нашего мира. Ты ведь тоже их видишь?

Ее странный вопрос в ту же секунду вызвал перед мысленным взором Айрис зловещие черные врата из ее снов, и служительница словно тоже увидела ту же картину и медленно кивнула:

-Их видят многие служители в разных храмах во всех девяти правящих домах, и все они сходятся во мнении, что это не к добру. Но вот воочию никто тех врат ни разу не видел, и многие правители на все предупреждения только отмахиваются, а то и вовсе грозят закрыть храмы и разогнать служителей на своих землях. Поэтому многие вынуждены молчать.

-Но я не понимаю, как все это связанно со мной? Тем более, как вы сами сказали, не я одна их вижу.

-Ты не просто так была рождена на этот свет. На свете вообще ничего не бывает случайно. Вот почему и для чего тебе еще предстоит познать, а для этого тебе нужно овладеть тем невероятным даром, которым ты наделена с рождения, ведь он дан тебе не только для того, чтобы устраивать мелкие пакости зазанавшимся молодым гордецам.

-Но что такого в моем даре? Все повелители стихий имеют его и их не считают какими-то уж очень невероятными. Я слышала, что эти способности настолько ничтожны, по сравнению с остальными, что их вообще не воспринимают серьезно, даже несмотря на то, что были подозрения, что они приняли участие в моем спасении, никто не преследовал их, как, к примеру, гвардейцев.

-Ну да, за одним только маленьким исключением - всеми стихиями разом не способен повелевать никто из них, никогда, кроме тебя, Огневушка. По сути, именно по этой причине я сейчас здесь. Мне поручено передать тебе волю высшего совета. Тебя призывают в храм, в котором я служу, где ты будешь подальше от придворной суеты и еще кое от кого или, вернее сказать, чего, - произнесла она, многозначительно сделав упор на последних словах.

Айрис сразу же поняла, что речь идет о Тварях, почти постоянно присутствующих в ее жизни во дворце.

-Там ты сможешь овладеть своим даром в полной мере, и найти у самих богов ответы на все свои вопросы, а главное - исполнить свое предназначение.

Не успела она закончить говорить, как вернулся хозяин кабинета и пригласил всех к завтраку. За едой в основном обсуждали скорые церемонии поминовения, и ни верховная служительница, ни Айрис не стали рассказывать о состоявшимся между ними разговоре. Все последующие дни юная принцесса провела в раздумьях и сомнениях, и все больше склоняясь, взвешивая все «за» и «против» к своему отбытию в храм. По окончании запланированных мероприятий в день ее рождения, она сообщила Эльвире о своем решении, а уже за ужином тем же днем, она по завершении трапезы сообщила всем своим родным о своем решении. Это повергло в шок всех присутствующих, разве что ее дядя не выказал особого удивления, ну, или мастерски скрыл его. После того, как она вернулась, в свои покои к ней пришла Николь и почти тут же, не отвлекаясь на какие-то банальные прелюдии, прямо озвучила цель своего визита.

-Почему? Я знаю, что ты не в восторге от дворцовой жизни, по крайней мере, от некоторых ее особенностей, но добровольно удалиться в храм и посвятить себя служению богам в столь юном возрасте, без веских на то причин! Я не спорю, это благородно, но может все-таки еще подумаешь? Кто знает, ты еще можешь встретить того, с кем захочешь разделить свою жизнь, а обет, данный богам, уже нельзя будет отменить.

-Сестра, послушай, шанс встретить того, кого я смогу вытерпеть хотя бы несколько дней, в моем случае практически равен нулю. Ты ведь и сама это отлично видишь. К тому же, я хочу найти свое место в этом мире, поняв, наконец, зачем и почему появилась на свет.

-И ты точно уверена, что оно находится в храме?!

-Нет, не уверена, потому и еду туда, чтобы именно это и понять. Я не собираюсь сразу же давать какие-то обеты, я всего лишь хочу сменить обстановку и иметь возможность сравнить, а уж после решать. Я вполне допускаю, что вернусь, и кто знает, может даже смогу жить с кем-то рядом, став его тенью, но не сейчас. Для этого у меня не хватает терпения и способности держать себя в руках. Эльвира пообещала мне, что там у меня появится шанс всему этому научиться. И я хочу воспользоваться им, а там видно будет.

Николь смотрела на нее с явным неодобрением ее выбора, но возразить ей было нечем, поэтому она лишь предпочла прекратить их разговор. Пожелав сестре доброй ночи, она удалилась в свои покои. Следующих несколько дней были заполнены подготовкой к поездке. Наконец, попрощавшись с родными, выслушав их напутствие, включая полушутливое от брата, чтобы она ненароком не разрушила храм в своем рвении, она села в небольшую двухместную самоходную повозку храма рядом с верховной служительницей, сидевшей за рычагами управления машиной, и они тронулись в путь.

На поездку у них ушло чуть больше двух недель. По дороге они останавливались в небольших святилищах и храмах, и везде Эльвира представляла свою спутницу, как свою послушницу, и уже по дороге Айрис стала постигать тонкости и условности своего нового статуса, а их было немало, и многие были направлены на выработку смирения и послушания, будущей служительницы богов, и в немалой степени ущемляли ее гордость, особенно той, кто привык к почтению высокого положения. Но, к счастью, юная принцесса не так долго находилась во дворце, чтобы настолько заразиться гордыней и высокомерием, свойственным другим знатным отпрыскам и хоть и с трудом, но безропотно все принимала.

Между тем, их путешествие, наконец, подошло к концу. Храм располагался высоко в горах почти на самой границе их седьмого правящего дома, и граничащим с ним шестым. Они подъехали ко входу, ведущему на территорию самой обители уже на закате. При приближении на арке, обозначающей сам вход, Айрис с изумлением увидела ребенка, сидящего прямо посреди верхней перекладины и беззаботно болтающего ногами воздухе на невероятной высоте над землей. Она испуганно вскрикнула и поспешно вышла из машины. Подойдя к арке, заслоняя глаза ладонью от слепящих лучей солнца, громко окликнула шалуна:

-Эй, слезай оттуда, ты же можешь упасть!

Но малыш в ответ лишь широко улыбнулся, вскочил на ноги, после чего спрыгнул вниз. Айрис едва смогла подавить крик ужаса, ожидая в следующее мгновение увидеть его окровавленное тельце на вымощенной камнями дороге, идущей под аркой. Но малыш вдруг буквально растворился в воздухе, не достигнув конца своего полета. Ничего не понимая, принцесса так и стояла, не в силах пошевелиться от удивления. Тут из оцепенения ее вывел голос верховной служительницы, следом за ней покинувшей повозку, и поспешно подошедшей к ней.

-Айрис, дорогая, на тебе лица нет, что ты там такое увидела?!

Едва подбирая слова, та ответила, по-прежнему глядя, не отрываясь, на вершину арки.

-Ребенок, я точно его видела. Он или она сидел там на самой вершине, а потом просто спрыгнул, но испарился. Я, кажется, устала больше, чем думала.

Эльвира еле слышно рассмеялась:

-Все хорошо, не бери в голову, этот баловник-дух, он часто разыгрывает тех, кто способен его видеть.

-Дух?!

-Ну да. Ты ведь теперь в храме, моя дорогая. Здесь происходит сближение миров, и иногда появляются те, кто живут на таких границах, вроде этого шалунишки. Он безвреден, кроме своих шуток он больше ничем не беспокоит окружающих, потому его и не изгоняют. Ты скоро привыкнешь, ведь впереди тебя ждут открытия куда большие, чем это, - произнесла она и, взяв свою юную спутницу под руку, прошла под аркой, и они вместе ступили на землю небесного храма, где Айрис отныне предстояло провести часть своей жизни и столкнуться с чем-то новым, непознанным ею до сих пор.

Судя по началу, ее ждало множество открытий на пути познания себя и своего предназначения.

***

Она снова уже в который раз искала ответ, но образы снова изменились, неизменным был лишь образ зловещих врат. Но как она не старалась понять, где они находятся, ей это никак не удавалось. То они были на верхушке заснеженных скал, нависающих над серыми водами ледяного океана, находящихся в далеких северных землях первого правящего дома. То они оказывались среди топких трясин пятого правящего дома или в песках территории третьего. Но порой они вообще находились за пределами их мира.

Вот и в этот раз, так и не добившись ясности картины и совершенно выбившись из сил, Айрис закончила свою медитацию и вернулась из эфира – пространства, находящегося между мирами, доступ куда имели лишь бестелесные создания, да дух по воле хозяина, покинувший свое тело, опять в каменный сад храма, где прожила уже целых три года. Все это время она без устали трудилась в постижении своих способностей и достигла немалых высот в их развитии. Повинуясь ее воле, ненастный день становился солнечным, буря стихала почти мгновенно, равно как и наоборот. Кроме того, она научилась проникать в иные миры и говорить с их обитателями и находиться там сколько угодно долго. Это был нелегкий путь, порой проходящий на грани между бытием и забвением, грозящим уничтожением не только ее бренному телу, но и самому существованию ее бессмертной души. И, несмотря на все это, ее главные вопросы так и оставались без ответа.

Для чего боги послали ее в этот мир, и кто она сама такая? Но все это отошло на дальний план на фоне той невероятной угрозы, которую она чувствовала и не только она одна. Вот только тут не было единства мнений, кто-то видел эту угрозу от Тварей, которых становилось все больше в их мире. Кто-то, кто, как и она, был способен видеть врата, говорил о их смертельной угрозе. Но она при этом чувствовала, что они не так важны, как кто-то невидимый, прятавшийся в их тени и стоящий за причиной их существования. Но у нее не было никаких подтверждений в реальности его существования, а потому все ее попытки указать на него ни к чему не привели, от нее лишь отмахивались, ссылаясь на ее неопытность в этих делах и указывая на более насущные проблемы. Нужно было уверить правителей правящих домов отказаться от использования Тварей и по возможности найти врата и, если они действительно несли такую угрозу, постараться уничтожить их.

Но эти задачи казались просто невыполнимыми, возможно, для их обсуждения в ее храме и собирался верховный совет, состоящий исключительно из тех, кто уже немало лет состоял в ранге говорящих с богами, самый высший ранг, который только мог получить тот, кто посвятил свою жизнь богам в постижении их воли, впервые за все время его существования. И она чувствовала приближение чего-то недоброго, чего-то невидимого, словно еле уловимый запах, витавший в самом воздухе, и невероятно при этом зловещий. Впрочем, прямо сейчас она ничего не могла с этим сделать, а потому привычным усилием воли переключила свои мысли на текущие дела. Ей предстояло проверить, все ли готово к прибытию гостей. А дел было достаточно, ведь их небольшой горный храм никогда еще не принимал столько гостей, да еще столь высокого уровня. Все без исключения нервничали, включая и саму Айрис. Сегодня ей предстояло все окончательно проверить, не упустить ни малейшей детали перед прибытием первых гостей, чем она и поспешила заняться.

День выдался невероятно насыщенным, даже несмотря на то, что все основные приготовления уже давно были завершены. Но вот, наконец, во внутреннем дворе храма появилась самоходная повозка с первыми прибывшими гостями, и она имела странный вид, сильно отличавшийся от тех машин, которыми обычно пользовались храмы. У нее полностью отсутствовали все знаки отличия принадлежности тому или иному храму, что было принято делать. И хотя машина была довольно неброская на вид, по ней сразу было видно, что она не из дешевых и принадлежит явно состоятельному владельцу. И тут Айрис, встречавшей гостей вместе со своей наставницей, на правах старшей послушницы, ожидал настолько невероятный сюрприз, что всю ее усталость унесло прочь, словно жухлую листву порывом ветра. Из повозки сначала вышел молодой человек, в котором она без труда узнала Альберто, а затем он помог выйти своей спутнице, которой оказалась Николь.

Не в силах сдержать своего порыва, девушки, нарушая все правила, бросились друг к другу и крепко обнялись. Только сейчас Айрис вдруг осознала, как же сильно она соскучилась по сестре. Между тем, повинуясь осуждающему такое поведение покашливанию Эльвиры, ей пришлось отстраниться от нее и уже более сдержанно поприветствовать ее спутника, учтиво стоящему все это время чуть в стороне, и лишь слегка смущенно улыбающемуся. После чего она поручила одной из младших послушниц отвести гостей в отведенные комнаты, а сама вместе с верховной служительницей продолжила ожидать и встречать остальных прибывавших в тот вечер гостей. При этом все это время в голове ее назойливо крутился один единственный вопрос: почему ее сестра и ее жених тут?

Только через несколько дней, когда все гости прибыли и были размещены в храме, ей, наконец, удалось снова встретиться с сестрой и поговорить с ней. Как и Айрис, та пребывала в полном недоумении по поводу их с Альберто призыву в храм. Ее спутник решил пошутить, высказав предположение, что их решили поженить сами высшие служители, но его попытка развеять тревогу оказалась тщетной.

Тем временем, в стенах храма началось собрание высшего совета. Вскоре Айрис вызвали на него, где она долго отвечала на вопросы собравшихся, и в основном они касались врат. По окончании, она было попыталась задать мучивший ее вопрос по поводу присутствия сестры, но ее грубо прервали и отослали прочь. Такое обращение сильно раздосадовало ее, но годы, проведенные в храме в качестве послушницы, взяли свое, и она быстро взяла себя в руки, но вот с беспокойством она уже была не в силах справиться. Несмотря на все старания, оно даже стало еще больше и сильнее.

Последующие дни были самыми тревожными в ее жизни. Когда собрание высшего совета подошло к своему завершению, ее снова вызвали, и вместе с ней и Николь с Альберто. Все трое с волнением стояли перед храмовыми служителями, чувствуя, как же невероятно сильно бились их сердца в тот момент. А между тем, один из членов совета, судя по его внешности, самый старший из всех, бросив долгий взгляд на всех троих, начал говорить:

-Волею направляющих нас богов, отныне расторгается обручение между Николь, дочерью правителя седьмого правящего дома, и сыном правителя девятого правящего дома, Альберто. Также мы снимаем с Айрис, старшей послушницы небесного храма, ее ранг и по истечении всех положенных для этого обрядов, будет проведен обряд ее обручения с сыном правителя девятого правящего дома.

Эти слова были подобны грому среди ясного неба. На какое-то время Айрис даже показалось, что она спит и просто видит очередной кошмар. Она стояла не в силах пошевелиться, словно в миг превратившись в каменную статую. Нечто подобное она испытывала лишь раз в своей жизни, в тот момент, когда увидела тело своего обезглавленного отца. Вот только на этот раз никто не подхватил ее на руки и не унес прочь. Мало того, она вдруг услышала плач. Медленно обернувшись, увидела Николь, та опустилась на пол зала собрания совета и тихо безутешно плакала на плече стоящего рядом с ней на коленях своего бывшего жениха. Айрис перевела взгляд на остальных присутствующих. Члены совета молча покидали зал, никто из них не смотрел ни на молодых людей, ни даже друг на друга, все в основном, опустив глаза, смотрели себе под ноги.

Айрис снова посмотрела на сестру. Она уже встала на ноги, поддерживаемая своим спутником, все еще старавшимся ее утешить, хотя при этом у него у самого был невероятно бледный вид, свидетельствующий о том, какое он испытывал сейчас потрясение. Казалось чудом, что он сам держится на ногах. И вдруг с Айрис словно спали невидимые оковы, до того удерживающие ее на месте, невероятная волна негодования накрыла ее с головой. Она буквально выскочила из зала и словно ветер неистовой бури бросилась в комнату своей наставницы, куда ворвалась так, что было удивительно, что при этом дверь не была сорвана ею со своего законного места.

-Почему? Зачем они так поступают с ними, со всеми нами?! - прокричала она, едва увидев Эльвиру, стоящую у окна и смотревшую куда-то вдаль, в уже сгущающиеся сумерки.

В тот же момент не успели эти слова сорваться с ее губ, где-то в небе прозвучал раскат грома, и сверкнула ослепительная молния. Пожилая женщина не спеша повернулась и спокойно посмотрела на свою неожиданную посетительницу, так бесцеремонно нарушившую ее уединение.

-Прошу, успокойся, не забывай, кто ты, и к чему это обязывает.

-Ну, стараниями этих старых маразматиков, я теперь никто, и, судя по вашей реакции, вы знаете, о чем я.

Айрис постаралась говорить спокойнее, но это у нее плохо получалось, так что она почти что кричала, не в силах совладать с наплывом сильнейших эмоций. Тем временем ее наставница, не теряя самообладания, выдержала паузу и продолжила говорить, стараясь успокоить девушку.

-Да, я понимаю, о чем ты. Но все-таки стоит помнить, что все мы должны повиноваться воле богов и совет, и я, и ты, как бы это нам не претило. Мне казалось, за время, проведенное здесь, ты уже должна была это усвоить.

-Воле богов?!

-Конечно, каким бы рангом не обладали собравшиеся в этих стенах, они лишь скромные посланники и не более того, все, что они делают или говорят - это слова и воля богов.

-Зачем богам понадобилось разлучать мою сестру и ее жениха и заставлять нас обручиться? В чем смысл кроме того, чтобы поиздеваться над ничтожными людишками и их чувствами?! Небожителям стало скучно, и они решили немного развлечься?!

По лицу старой служительницы пробежала мрачная тень, но, к счастью, она смогла сдержаться и продолжить говорить все таким же ровным и спокойным голосом:

-Причина не в этом, а вашем с юным принцем предназначении. Только вам дано уничтожить врата сумрака и изгнать из нашего мира жителей нижнего мира, несущих угрозу самому нашему бытию. Только ты способна найти способ уничтожить врата, а он тот, кому это по силам осуществить, и никто иной это не сделает, ибо именно он является Светочем, как ты являешься посланницей небес, как было предсказано еще до вашего появления на свет. К сожалению, это не изменить.

Айрис вдруг почувствовала, как пол уплывает у нее из-под ног, а силы покидают ее тело. Она бы скорее всего упала, но, к счастью, Эльвира поддержала ее и заботливо усадила в свое старое, чуть потрепанное от времени кресло, стоящие в углу ее комнаты. Какое-то время она сидела неподвижно, стараясь осознать все услышанное, но это казалось каким-то бредом сумасшедшего. Наконец, ей кое-как удалось совладать с собой. Стараясь говорить спокойно, она произнесла:

-Хорошо, пусть так, но зачем нам обручаться? Почему я просто не могу помочь ему и все?

-Потому что на этом пути его может поджидать гибель, и чтобы его род не прервался, ты должна будешь дать ему наследника.

-Ну это уж точно может сделать Николь. Нет никаких признаков, что она не способна к деторождению, равно как в моем случае с точностью до наоборот. Великие небеса, да меня даже не влечет к мужчинам, а уж тем более к нему!

Она снова перешла на крик, полный отчаяния и протеста.

-Ну уж это тебе должно быть хорошо известно. Тебе дано даровать этому миру правителя, равному которому никогда не было. И его появление будет именно в девятом правящем доме. На это указывали многие всевидящие, так что это решение совета возникло не просто так, и тебе придется с ним смириться, - произнесла верховная служительница твердым голосом, тоном, не терпящим никаких возражений, кроме того, всем своим видом показывающая, что их разговор окончен.

Впрочем, и сама Айрис больше не желала его продолжения, видя всю тщетность своих попыток возражать против такого решения верховного совета. Следующие дни она, испытывая невероятную вину перед сестрой, старательно избегала встреч с ней, впрочем, как и со своим неожиданным женихом, чувствуя все большее неприятие к нему. Хоть и понимая, что ему, скорее всего, это тоже было не по душе.

Но вот, спустя три дня, когда были проведены все обряды по снятию с нее ранга старшей послушницы, и также остались позади церемонии по подготовке ее как невесты к обряду обручения. Ей пришлось встретиться и с ним в зале для проведения подобных церемоний, в небольшом наскоро украшенном помещении храма, где стояла статуя богини Ишес, отвечавшей в пантеоне богов за супружеское счастье. Когда она вошла туда в сопровождении нескольких младших послушниц, он уже был там, и на лице его была написана скорбь, вместо положенного таким событиям радости. Впрочем, и у самой Айрис было такое ощущение, будто она присутствует на поминальной службе. Единственное облегчение она испытала, лишь когда обведя зал глазами, не увидела там Николь.

Между тем, не проронив ни слова, она встала на положенное ей место рядом с Альберто, стараясь даже ненароком не коснуться его. За все время проведения церемонии они так ни разу и не посмотрели друг на друга. Единственный раз им пришлось взять друг друга за руки, но как только часть обряда, требующая это, завершилась, немедленно убрали их, даже, пожалуй, скорее, чем это предписывали нормы приличия. Но вот, наступил завершающий этап этой мучительной для них обоих процедуры, настало время принести клятвы. Сначала свою клятву оберегать и чтить ее, как самого себя, произнес Альберто, затем пришел черед Айрис. Слегка помедлив, она все-таки смогла заставить себя произнести обет, чувствуя, как все ее естество протестует против этого.

Как только все закончилось, Айрис поспешила к себе в комнату и там уже не в силах сдерживать себя, буквально сорвала со своей руки обручальный браслет и, швырнув его на пол, упала на колени и крича сквозь сжатые зубы. В бессильной ярости она стала из-за всех сил колотить кулаком по плитам каменного пола комнаты, не обращая внимания на боль от почти сразу же разбитых в кровь костяшек ее пальцев. Остановило ее только неожиданное чье-то робкое прикосновение к плечу. Вздрогнув, она резко обернулась и увидела Николь, с ужасом смотревшую на нее. Айрис так увлеклась, что даже не заметила, когда сестра вошла в ее комнату.

Несколько минут они молча смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова, потом Николь увидела ее разбитую в кровь руку, и на ее лице появилось выражение сочувствия. Она медленно опустилась рядом с сестрой на колени и осторожно взяла ее руку в свои, после чего стала медленно нараспев произносить исцеляющее моление. В тот же миг боль в руке исчезла, появилось приятное тепло, а вскоре и кровь перестала сочиться из свежих ранок, и на их месте появились пятна молодой кожи, свидетели выздоровления.

Николь опустила ее руку и ласково ей улыбнулась, и эта улыбка словно прорвала что-то невидимое в душе Айрис. Она навзрыд заплакала, сквозь рыдания только все время повторяя мольбу простить ее. Николь прижала сестру к себе, словно маленького ребенка, и постаралась успокоить:

-Все хорошо, успокойся, ты не в чем не виновата. Такова воля богов и все это отлично понимают, и я, и он, все мы.

Айрис не знала сколько так прорыдала, прижавшись к ее плечу. Наконец, она смогла усмирить свой казавшийся неиссякаемым поток слез и посмотреть на сестру. За те дни, что они не виделись, та сильно осунулась. Ее глаза припухли и покраснели от пролитых за это время слез, и при этом она, несмотря ни на что, нашла в себе силы утешать других. Сколько же силы таилось в этом таком хрупком на вид создании. Между тем, она подняла с пола браслет и осторожно надела его на руку сестры.

-Прошу, береги его, он хороший человек. Прошу, позаботься о нем.

От этих слов душа Айрис снова затрепетала, словно птица, попавшая в западню, но готовая во что бы то ни стало вырваться на волю. Она обняла сестру и с жаром прошептала:

-Я верну его тебе, клянусь всеми богами и обоими мирами. Я не встану между вами, и никто не заставит меня нарушить этой моей клятвы!

Николь вздрогнула и, отстранившись, с испугом посмотрела в глаза сестры.

-Но ты не можешь. Ты уже дала клятву богам и ее нельзя нарушить.

Тут Айрис загадочно усмехнулась и повторила любимую фразу брата:

-Всегда есть иной путь. Я все исполню, только прошу, верь мне и не теряй надежды!

Между тем, по окончании собрания совета, все его участники постепенно разъехались по своим храмам. Так как Айрис больше не являлась послушницей, ей предстояло тоже покинуть храм, и тут возник вопрос, куда ей следует вернуться. Она уже было решила, что снова окажется в доме дяди, вернувшись туда вместе с Николь, ведь они с Альберто еще не являлись мужем и женой, что должно было произойти лишь спустя время после их обручения. Но тут ее снова ждало потрясение. Ей было предписано ехать в дом жениха и оставаться там до самой их свадьбы, а это уже нарушало все традиции их мира. К тому же, это вызвало возмущение не только с ее стороны, но и со стороны Альберто, тоже не обрадовавшийся этой неожиданной новости.

Но Эльвира в ответ на их протесты объяснила, что все это вызвано чрезвычайными обстоятельствами. Только девятый правящий дом был полностью свободен от присутствия на его территории Тварей. Несмотря ни на что, отец Альберто не позволил использовать тех для защиты своих границ или каких-то иных целей, полагаясь на свою армию, равной которой до сих пор не было ни в одном правящем доме. Присутствие этих странных созданий могло существенно замедлить, если совсем не свести на нет, попытки найти врата. Так что после нелегких и долгих переговоров было решено поселить молодых в небольшом замке в одной из провинций девятого правящего дома, где они смогут полностью посвятить себя выполнению возложенной на них богами миссии.

В положенный час в храм приехала посланная правителем седьмого правящего дома самоходная повозка и увезла Николь домой. Прощаясь с ней, Айрис снова напомнила той о своей клятве и просьбе помнить о ней всегда, несмотря ни на что. Когда она уехала, уже на следующий день они тоже отправились в путь, а предстоял он неблизкий, ведь земли девятого правящего дома находились намного дальше, чем территория седьмого. Выехав из храма, они сначала приехали в небольшое поселение, расположенное у подножия храмовой горы. Там к ним присоединился эскорт Альберто, ожидавший все это время его возвращения из храма, и состоящая из нескольких телохранителей, одним из которых был его личный учитель по владению клинком. Это был сурового вида мужчина, примерно средних лет, по-военному коротко подстриженными черными волосами, густыми нависшими над глубоко посаженными и невероятно проницательными голубыми глазами бровями, почти сросшимися над его переносицей, которая к тому же, судя по виду, была неоднократно сломана, а на его гладко выбритом лице красовалось несколько шрамов, свидетельствующие о его доблестной жизни. В целом внешний вид этого человека скорее напоминал великана из какой-нибудь древней легенды. Это еще подчеркивалось тем, что он был на целую голову выше всех остальных своих спутников. Альберто представил его Айрис, назвав командиром Гленом. Также среди его приближенных был придворный алхимик, выполнявший роль его советника и в какой-то степени наставника. Это был мужчина еще совсем молодой, и, скорее всего, даже чуть помладше Глена, или, по крайней мере, одного с ним возраста. У него была небольшая аккуратно подстриженная бородка, светлая, как и его ниспадающие на плечи волосы. Он носил свободную и очень строгую, почти мрачную одежду, подчеркивающею его, пожалуй, чрезмерную худобу. Его темно-карие глаза смотрели на мир через стекло небольших очков, непринужденно сидевших на его тонком, но все-таки изящном носу. Альберто представил его как Ферна.

Вкратце рассказав, что произошло в храме, и не желая задерживаться ни минуты лишнего времени, Альберто приказал немедленно отправляться домой. Дорога туда отняла у них почти пять недель, и все это время они с Айрис практически не общались, ограничиваясь минимум предписанным рамками приличия и не более того. И, словно вторя их мрачному настроению, всю дорогу их сопровождал нудный промозглый дождь, верный спутник поздней осени. Даже несмотря на то, что их путь пролегал далеко на юг, ненастье не собиралось так просто покидать их.

Наконец, они добрались до замка, где их уже ждала основная свита принца. Выйдя из повозки, Айрис вдруг увидела молодого парня, весело переговаривающегося с Альберто, уже к тому времени покинувшему машину, и тот впервые за все время смеялся. Заметив, что Айрис тоже покинула повозку, они оба поспешили к ней, и тут ее жених представил своего спутника.

-Прошу любить и жаловать Рэм, мой личный оруженосец, шут и лучший друг во всем этом унылом мире.

Айрис посмотрела на него и едва смогла скрыть свое восхищение. Перед ней стоял парень крепкого телосложения, немного ниже Альберто, но по-видимому при этом старше того, хотя он так непринужденно себя вел, что она не была в этом уверена. Его слегка длинные волосы были необычного цвета, какие-то пряди имели серебристо-белый цвет, словно уже были седыми, а другие были совершенно темными, почти как у его господина. От этой странной мешанины они казались пепельными. Глядя на них Айрис отчего-то вспомнила мех горного волка, лишь однажды увиденного ею, очень редкого хищного зверя, когда она увязалась за ушедшими на охоту в горы Леном и Ником.

Но самыми поразительными были его глаза. Они были словно из расплавленного серебра, в котором плескались искорки золота. Никогда в жизни ни у кого она не видела таких глаз. При этом их разрез и смуглый цвет его кожи выдавал в нем рожденного в далеких восточных землях. Возможно, его родиной являлся пятый или четвертый правящий дом. Его брови, такие же пепельные, как и волосы, были очень редкой формы и напоминали изгиб крыла птицы в полете. Но самым большим украшением была его невероятно обаятельная улыбка, глядя на которую просто невозможно было не ответить. И Айрис поддалась этому искушению, отчего тут же услышала чуть обиженное восклицание Альберто:

-Ну надо же, меня так не удостоила и намека на улыбку, а тут прямо вся расцвела.

-На то я и шут, ваше Высочество, чтобы вызывать улыбки. Надеюсь, вы не отнимите у меня сие лавры, - поспешил его успокоить Рэм, потом добавил. - Вы привезли нам солнышко, как тут не улыбнуться.

В тот момент за спиной Айрис из-за рассеявшихся туч, выглянуло солнце, награждая всех своими яркими, дарящими долгожданное тепло, лучами. Впрочем, при этом все-таки было не совсем понятно, говорит ли он о светиле или о стоящей на его фоне Айрис.

Поединок.

Айрис осторожно сняла с верхних полок библиотечных полок несколько, показавшихся ей подходяще старыми, по крайней мере, на вид, свитков и, не спеша, придерживая целую кипу набранных ею рукописей, стала спускаться с передвижной лестницы, позволяющей достать до самых верхних ярусов. Однако на последней ступеньке споткнулась и, пошатнувшись, выронила несколько из своей ноши. Не упасть ей удалось только благодаря поддержавшим ее чьим-то заботливым рукам. Подняв голову, она увидела Рэма, именно он пришел ей на помощь. Взяв у нее все, что она смогла удержать, он осторожно отнес все на ближайший стол, пока она подбирала с пола выроненные ею свитки.

-А господин Альберто тоже здесь? - спросил он, помогая ей разложить на столе свитки.

-А он умеет читать?! - насмешливо произнесла она, невольно поежившись при упоминании наследника девятого правящего дома, но, похоже, это ее нелестное высказывание обидело его верного оруженосца.

-Зачем вы так? В конце концов, он не так плох, как вам кажется, ваше Высочество.

От ее внимания не ускользнули нотки обиды в его голосе, отчего она тут же пожалела, что не сдержала все еще бушующую в ней досаду, несмотря на столько дней, прошедших с ее насильственного обручения с женихом сестры. Она отлично осознавала, что не одной ей не нравится все произошедшее, и уж Альберто совсем не причем. И все-таки, чем дольше ей приходилось с ним жить бок о бок, тем сильнее становилось ее недовольство им, и держать себя в руках при его упоминании становилось все сложнее. Она сделала глубокий вдох и, стараясь не смотреть на своего собеседника, тихо произнесла:

-Прости.

-Я-то тут причем? Ваши извинения ему должны быть адресованы.

-К счастью, его здесь нет, если, конечно, ты ему все не передашь.

На этот раз Рэм еще больше оскорбился, так что по его лицу пробежала тень.

-Я его шут, а не доносчик.

На этот раз юная принцесса почувствовала жуткий стыд, окрасивший ее щеки ярким румянцем. Меньше всего на свете она желала обидеть его, похоже, напряжение последних дней лишили ее способности к самообладанию. Не зная, что сказать, она предпочла промолчать, лишь нервно закусив нижнюю губу. Между тем, он задумчиво добавил:

-Не представляю, как же вы сможете зачать наследника при таких взаимоотношениях?!

Тут уж Айрис окончательно вспыхнула и с жаром произнесла:

-Приму перед этим ведро снотворного отвара, никак иначе.

Тут Рэм не удержался и рассмеялся.

-Остается только надеяться, что мой господин не последует вашему примеру, не то не видать девятому дому наследника до скончания времен.

Айрис невольно улыбнулась, не в силах устоять перед его заразительным смехом, который она так любила слушать. Между тем, она раскрыла несколько древних свитков и осторожно, стараясь не причинить им вред, прижала к поверхности стола несколькими подходящими подручными предметами, состоящими из нескольких увесистых книг и одного настольного светильника. Перед ней были древние тексты, в которых, как она надеялась, найдет объяснение или подсказки как найти врата сумрака, и почему она видит их каждый раз в разных местах. Тут и Рэм обратил на письмена внимание и н мало при этом удивился, похоже, даже немного испугавшись:

-Письмена ночи, зачем они вам?! Мне казалось, задача изгнать тьму, а не призвать ее в наш мир!

-Чтобы прогнать, порой надо знать, как это было призвано.

-Думаете, их кто-то специально призвал в наш мир?!

-Не просто уверена, я точно знаю. Но вот кто, а главное, как? Это пока для меня вопрос без ответа, а без него мы никуда не продвинемся, а время на исходе. Я не нашла ничего о вратах в записях храма, и здесь, в книгах, написанных письменами дня. Так что остается только надеяться, что хоть что-нибудь будет сказано в древних рукописях тьмы, - с этими словами она погрузилась в изучение записей.

Не желая ей мешать, Рэм, сославшись на дела ушел, оставив ее наедине с древними свитками.

В тот день она провела над записями весь день и оторвалась от них, лишь когда в зал вошел Фарн и сообщил ей, что она пропустила ужин, и все стали беспокоиться, не увидев ее перед этим за обедом. Только в тот момент она поняла, насколько проголодалась, а кроме того, устала. Поднявшись со своего места, она с наслаждением потянулась, расправив затекшие спину и плечи, и

направилась в основные покои. Там все еще погруженная в свои раздумья по поводу сведений, полученных за день из свитков, она съела подданный ей служанкой ужин, в совершенно пустом обеденном зале. Впрочем, это обстоятельство, скорее, порадовало ее.

Поблагодарив за еду, она, спустившись на этаж ниже, вошла в одну из малых гостиных и там застала Альберто, разговаривающего в тот момент с кем-то по кристаллу связи. При ее появлении, он в тот же момент постарался закрыть кристалл, чтобы не было видно, с кем он говорит, но именно это и выдало его с головой.

-Добрый вечер! Передавай от меня привет Николь.

Он смутился и с чрезмерным волнением произнес:

-Я не с ней разговаривал.

Айрис лишь пожала в ответ плечами, едва удержавшись от усмешки.

-Как скажешь, - устало произнесла и, сказав, что хочет сегодня лечь пораньше, отправилась в свои покои.

Как только она вышла, молодой наследник с вздохом облегчения откинулся на спинку своего кресла.

-Едва не попались, - тихо произнес он, и тут из кристалла послышался женский голос.

-Ну, вообще-то, как раз наоборот. Айрис так просто не проведешь, она все отлично поняла. Кстати, как она? Мне она почти ничего не рассказывает, пытается делать вид, что все хорошо, но, похоже, все совсем не так.

-Да кто его знает. Она все время молчит, мы едва с ней обмениваемся несколькими фразами за день. Не припомню, чтобы хоть когда-нибудь встречал такого мрачного человека, как она.

-Сестра, мрачная?! Слушай, ты уверен, что это и вправду она?

Альберто лишь неопределенно хмыкнул и снова посмотрел в кристалл. На лице его бывшей суженной было написано удивление.

-Возможно, сестра еще не совсем пришла в себя после всего произошедшего, и это, похоже, шокировало ее больше, чем я думала.

-Ни ее одну, по крайней мере, хоть что-то у нас с ней есть общее.

Они оба замолчали, потом девушка решила прервать молчание, и было видно, что каждое сказанное ею слово дается ей с явным трудом.

-Слушай, мне кажется, нам нужно прекратить выходить на связь друг с другом. Вы обручены, и как бы там ни было, мы не имеем право так с ней поступать.

-С ней, а как насчет нас?! Николь, прошу, нет, мне легче перестать дышать, чем прекратить видеть тебя и слышать хоть иногда!

В его голосе читался неподдельный ужас. Впрочем, и для нее самой это было также невыносимо. Поэтому, получив твердое обещание и уверения скрывать их общение намного лучше, она согласилась продолжить выходить на связь с ним.

Дни проходили за днями, Айрис практически не покидала стен библиотеки, методично перебирая все записи, которые только смогла отыскать в недрах библиотеки. К ее глубочайшему разочарованию, ничего существенного ей так и не удалось найти. Похоже, сведения о вратах были утеряны в глубине времен. Все, что она смогла найти, это упоминание о многоликости врат. Неизвестный автор сделал запись о том, что у врат есть множество воплощений, но лишь одни истинные, и, только имея власть над ним, возможно управлять тьмой. Эта запись мало чем могла помочь, но, по крайней мере, теперь она понимала, почему она видела врата в разных местах, а остальные, кто видел их, видели лишь в одном месте, но у каждого из них они находились в совершенно различных местах. Впрочем, утешением это знание было небольшим.

Чем больше времени проходило в бесплодных поисках ответов, тем больше отчаяние и безнадежность заполняли душу Айрис. Это делало ее все мрачнее и раздражительнее, что, в свою очередь, сказывалось на окружающих, особенно на ее взаимоотношениях с невольным женихом. То и дело она отпускала в его адрес колкие замечания и высказывала недовольство его беспечным поведением. Порой это перерастало в их ссоры, которые из-за всех сил старались прекратить окружающие. Особенно Рэм, на правах друга принца, часто ему на помощь приходил и предвыборный алхимик, живущий неподалеку от их замка в небольшом особняке, в котором располагалась его лаборатория, с пристроенной к ней высокой башней обсерваторией, призванной давать возможность изучать небесные светила, но удавалось им это все труднее с каждым днем.

Новости, доходящие до обитателей замка, тоже не прибавляли спокойствия. Иногда они собирались в одной из гостиной и смотрели вещатель. Вот и в тот день они втроем, к ним присоединился Рэм, по настоянию своего господина, не желавшего лишний раз оказываться наедине со своей "рыжей мучительницей". Айрис в тот день решила сделать перерыв в своих изысканиях, по совету Ферна, уже не на шутку беспокоившимся о ее душевном состоянии. Они собирались посвятить день просмотру нескольких развлекательных постановок, пока на улице не спадет дневная жара, наступившего к тому времени лета, после чего вечером отправиться на прогулку, но их планам не суждено было осуществиться.

Постановку вдруг прервали экстренным сообщением с границ их земель. На них было совершенно нападение. Несколько средних приграничных поселений было опустошенно, буквально все его обитатели от мала до велика, даже включая живность, были убиты. Мало того, их тела имели странный и одновременно жуткий вид. Они были сморщены, словно все разом превратились в древних стариков, даже дети при том, что рост их при этом никак не изменился. К тому же, никаких свидетелей, кто или что это сделали, не было, только предположения. Все они сводились к обвинению соседних правящих домов в применении неизвестного оружия. После того, как включение подошло к концу, и продолжилась трансляция постановки, все в комнате сидели неподвижно, не в силах пошевелиться. Наконец, Айрис смогла оправиться от пережитого потрясения. Девушка медленно подошла к окну, и невидящим взглядом, посмотрела на улицу.

-Началось, - еле слышно пробормотала она.

Сжав кулаки в бессильной злости, что было сил ударила ими о подоконник. Этот глухой звук словно пробудил остальных. Рэм молча встал и выключил устройство с так и недосмотренной постановкой, после чего угрюмо уставился в стену, облокотившись на поверхность выключенного им аппарата.

Альберто попытался успокоить всех:

-Да ладно вам, не все так страшно, как кажется. Отец со всем разберется, он и не с таким справлялся!

-И как долго он сможет сдерживать натиск Пожирателей?

-Кого?!

-Тварей, не имеющих оболочки.

-Не имеющих оболочки? По-моему, кое-кто тут через чур пересидел над пыльными фолиантами. Таких не бывает, их для заключения в броню транспортируют в специальных капсулах, иначе они исчезнут из нашего мира, не пробыв в нем и минуты.

-Или кто-то просто очень хотел, чтобы все так думали. Так что, при всем уважении к твоему отцу, но с этим он вряд ли сможет совладать, когда на эти земли придет несметное количество этих созданий.

-Он сможет, - упрямо произнес молодой наследник, не желая даже слышать о другом исходе событий.

Эта ничем не обоснованная самоуверенность, похоже, окончательно вывела Айрис из себя.

-Отлично, а что насчет тебя?

-Что?!

-Как насчет тебя? Близится время решающей битвы, и как ты к ней готовишься? Спишь, ешь, развлекаешься, умудряясь даже пропускать занятия с Гленом.

Похоже, ее раздражение передалось и ему. Он буквально вскочил со своего места:

-Эй, я уж точно справлюсь, а как насчет вас, моя госпожа, это тебе нужно указать, где врата, а уж остальное - не твоя забота.

-Да неужели! - с издевкой произнесла Айрис, и это только подстегнуло ее собеседника.

-Твое счастье, что ты девушка, не то я бы точно показал, кто тут и на что способен, и заставил тебя проглотить каждое слово.

-Это что, вызов? Что же, я принимаю его. Посмотрим, на что ты способен, а то не ровен час, это я заставлю кое-кого подавиться словами.

Альберто уже собирался что-то сказать, но тут в ситуацию попытался вмешаться Рэм, с тревогой наблюдавший за их перепалкой:

-Господа хорошие, может все-таки успокоитесь? Ваша ссора и спор не решает проблем. Вам, вроде, нужно их сообща решать, а не доказывать, кто тут круче всех.

-Ошибаешься, пора тут кое-кого поставить на место, - произнес его господин, сердито глядя на Айрис, но та не преминула ответить той же любезностью.

-Это точно. И вот еще что, я предлагаю условия: если я одолею тебя в поединке, ты беспрекословно будешь выполнять все, что я скажу, когда и как. А кроме того, целую неделю будешь есть тыкву, - добавила она с издевкой, вспомнив о его жгучей неприязни к этому продукту и, желая раззадорить его, как можно сильнее.

Похоже, ее уловка сработала. Он с готовностью поддержал ее:

-Отлично, а если верх одержу я, ты больше никогда и слова мне поперек не скажешь и будешь самой кроткой и покорной невестой во всем мироздании.

Они ударили по рукам, потребовав, чтобы Рэм стал свидетелем их договора и, как полагалось, разомкнул их руки, знаменуя заключение сделки. Тому ничего не оставалось, как только сделать это.

-Нет, ну вы точно, как малые дети! - пробурчал он недовольно, легким ударом ладони размыкая их сомкнутые руки, но спорщики были так возбуждены, что не обратили на его высказывания абсолютно никакого внимания.

-Отлично, Рэм, подготовь этой юной воительнице броню. Можешь даже взять мою самую лучшую.

-Благодарю за щедрость, и заодно распорядись, чтобы на кухню привезли побольше тыкв. Кое-кто в ближайшее время сядет на диету.

Обменявшись еще парочкой колкостей и, наконец, разойдясь, занялись каждый своими делами. Они условились на следующее утро перед обедом сойтись в поединке на заднем дворе замка, где обычно проходили тренировки молодого наследника с его наставником по владению клинком. Утром, едва стало светать, Айрис велела позвать к ней Рэма, и не успел он со следами недавнего сна на лице переступить порог ее комнаты, как она потребовала от него принести ей обещанную броню. хмурым видом он подчинился, после чего стал помогать ей ее одеть, и уже под конец все-таки не удержался и снова попытался отговорить ее от такого, как ему казалось, безумного поступка. Но она лишь улыбнулась в ответ:

-Да все с твоим господином будет нормально, обещаю вернуть его большую часть, - с этими словами она отправилась на площадку, где ей какое-то время пришлось ждать появления своего противника.

Тот пришел, двигаясь вальяжно, с явным пренебрежением смерил ее насмешливым взглядом и подал ей один из принесенных с собой затупленных клинков. После чего показушно зевнул и лениво занял стойку. Его поведение только еще больше разозлило и без того рассерженную его опозданием противницу, однако она не спешила. Время, потраченное ее братом на ее обучение, все же не прошли для нее зря. Она сперва только отбивала его выпады, заняв оборонительную позицию ведения боя, проверяя, на что способен ее противник, и какие уязвимости он имеет. Он же это принял, как признак ее робости и не способности к решительным действиям, отчего он еще сильнее расслабился и даже позволил себе несколько насмешек в ее адрес. Вскоре ему уже было не до колкостей.

Она перешла к решительным действиям. Все еще экономя свои силы, тем не менее, она стала вынуждать того активно уворачиваться от ее выпадов, перемещаясь по всей площадке. И только когда она увидела, что он уже начал уставать, наконец, обрушила на него всю свою ярость и мощь, на какую только была способна в тот момент. В разгар поединка на площадку пришел Глен. Какое-то время он стоял рядом, с тревогой следящим за поединком юным оруженосцем, готового при необходимости во что бы то ни стало остановить противников. И вот, когда Альберто в очередной раз едва избежал сокрушительного удара, и чудом устоял при этом на ногах, бывалый воин восхищенно присвистнул:

-С ума сойти, похоже, у нашего лежебоки появился достойный партнер по тренировкам. Откуда он взялся?!

-Да вроде как давно уже тут был, - произнес Рэм, не отводя взгляда от площадки.

-То есть, как это?!

-Ну, скоро сами все увидите.

Не успел он это сказать, как Айрис, проведя ловкий маневр, сумела выбить оружие из руки юного наследника. После чего, проведя еще прием, так и не дав ему опомниться, сбила того с ног. Он неловко завалился набок, тяжело дыша. Тут Глен восторженно захлопал в ладоши, одновременно приблизившись к ним:

-Вот это да, чистая победа! Похоже, наконец-то появился достойный партнер по тренировкам у нашего зазнайки. Могу я узнать имя героя?

-Вроде бы оно вам известно, - произнесла Айрис весело, одновременно снимая защитную маску.

Увидев ее, тот буквально остолбенел от неожиданности.

-Что тут происходит, во имя верхнего мира, объяснит мне кто-нибудь, что это все значит?

У него был такой странный тон, словно он еще не решил, сердиться ему или восхищаться всем произошедшим.

-Для начала то, что кто-то с завтрашнего дня переходит на особый режим питания, так ведь, ваше Высочество?

Альберто, наконец, немного отдышался и привстал на колени, при этом угрюмо пробурчал:

-Несильно то радуйся, я всего лишь оказал любезность и поддался девушке.

Похоже, он отчаянно пытался сохранить лицо в сложившейся явно не в его пользу ситуации. Он хотел подняться на ноги, но тут в его грудь, закованную в броню, уперлось острие клинка Айрис, не давая ему такой возможности.

-Да неужели? Может, желаешь провести второй раунд? Я с огромным удовольствием снова надеру вам зад, ваше Высочество!

При этих словах и Глен и Рэм не сумели удержаться от смеха, особенно, услышав от принцессы выражение, которое больше подходило простолюдинке, чем утонченной девушке из знатного сословия. Альберто же лишь опустил молча глаза. Юная принцесса смерила его взглядом, как еще совсем недавно сделал он и, усмехнувшись, убрала клинок. Проигравший смог подняться на ноги и, с досадой сунув клинок подошедшему к тому времени своему оруженосцу в руки, поспешил уйти прочь, так и не проронив больше ни слова и ни на кого не глядя. Между тем, Айрис также отдала свой клинок Рэму и, сославшись на то, что ей нужно привести себя в порядок, следом за ним покинула тренировочную площадку, оставив на ней Рэма и Глена за обсуждением всего произошедшего.

Поединок помог ей выплеснуть все накопившиеся в ней напряжение, прошедших со дня приезда в замок дней. На следующий день она сама лично спустилась в кухню, где приготовила блюда для завтрака, и все они были приготовлены из тыквы. Готовка напомнила ей дни ее жизни на ферме рядом с опекунами, что опять же прибавило ей хорошего настроения. Она пришла в обеденный зал и там, к своему удивлению, увидела не только хмурого, как осенняя туча Альберто, но и его оруженосца, а также Глена и даже Ферна. Это было необычно, ведь всегда они с принцем завтракали наедине, ну, или вообще по отдельности. Она пожелала всем доброго утра и с тревогой поинтересовалось, что случилось. Но вместо них ответил молодой наследник, все так же мрачно глядел перед собой.

-Я пригласил их. В нашем договоре ничего не говорилось о том, что диету я должен соблюдать в одиночестве.

Айрис слегка рассмеялась, поняв его уловку и, заметно расслабилась, узнав причины такого раннего собрания.

-Что же, я не против хорошей компании, тем более, что дефицитом продуктов мы не страдаем, и еды хватит на всех.

Она подала знак и стали подавать приготовленные ею блюда. На завтрак она приготовила запеканку и напиток, приготовленный по особому рецепту ее няни. Первым еду попробовал Рэм, отметив очень приятный вкус. Следом присоединились и остальные, только Альберто недоверчиво смотрел на них, угрюмо ковыряя ложкой кусочек запеканки, лежащий на его тарелке. В конце концов, со вздохом приступил к еде, и уже менее чем через минуту он все съел и потребовал себе добавки, а уж за последний кусочек они с Рэмом едва не поспорили, но последний благоразумно решил уступить. Когда слуги унесли опустевшую посуду, Фарн, допивая свой напиток, осторожно поинтересовался:

-Похоже, ее Высочество решила смиловаться и не наказывать нашего юного господина. Или сия процедура ожидает его за обедом?

Айрис удивленно посмотрела на него, отставляя в сторону свой опустошенный стакан.

-Вообще-то "наказание" в самом разгаре. Все, что вы только что ели, приготовлено из тыквы, даже напиток по большей части содержит сок этого столь ненавистного принцу овоща. Или вы решили, что я заставлю его есть ее в сыром виде?!

При этих словах, с явным наслаждением допивавший свой напиток, Альберто поперхнулся и с изумлением посмотрел на Айрис. Та лишь улыбнулась в ответ:

-Вот видишь, порой даже привычные вещи могут быть не тем, чем казались.

Закончив завтрак, она снова отправилась в библиотеку и погрузилась в ставшее привычным занятием поиска ответов, но на этот раз ее ждали неожиданные перемены. Спустя какое-то время, к ней пришли Рэм и Альберто, а вслед за ними и Фарн. Она с явным удивлением посмотрела на них. На ее немой вопрос, ее нареченный слегка усмехнулся и взял со стола один из свитков, сел напротив нее, развернув его. Остальные пришедшие с ним последовали его примеру.

-Никто не говорил, что ты должна искать ответ одна. Мы тут тоже умеем читать письмена ночи. По крайней мере, кое кто из нас.

С тех пор их отношения с Альберто, как не странно, пошли на лад. Они регулярно проводили совместные тренировки под руководством его наставника, скорее, следящего, чтобы те, войдя во вкус, не нанесли друг другу увечий, выплескивая в поединках свое недовольство друг другом. Остальное время они тратили в библиотеке, погруженные в изучение древних текстов. Иногда к ним присоединялись Рэм или Фарн, но в основном они были наедине, обсуждая все, что смогли найти в записях.

Несмотря на все усилия, ничего конкретного так и не удалось найти. По мере того, как таял запас еще непрочитанных свитков, росло отчаяние в душе юной принцессы. Между тем, тревожные вести с пограничных земель прекратились. Ограничившись несколькими десятками нападений, неведомые создания словно исчезли. Все, особенно ее жених, вздохнули с облегчением. Вот только она не верила, что все так просто закончилось. Все это больше походило на затишье перед очень сильной бурей. Вскоре ей пришлось в этом убедиться.

В тот день они с Рэмом не спеша прогуливались по набережной местной речушки, протекавшей на территории небольшого городка, где расположился замок, в котором после обручения Айрис по велению высшего совета, жила со своим женихом. Вот уже несколько дней, как она закончила свои изыскания в библиотеке, так ничего существенного и не найдя, что повергло ее в невероятное уныние. Теперь она даже не представляла, что ей делать дальше. Ее медитации также не дали ничего нового, разве только врата в видениях стали ближе и более осязаемые, но все еще такие же неуловимые. Все это грозило ей потерей душевного равновесие и, видя это, обитатели замка старались хоть как-то ее отвлечь от скорбных мыслей. Вот, и юный оруженосец, потратив немало времени и сил, все-таки сумел уговорить ее покинуть пределы замка и отправиться на прогулку.

Вообще-то они должны были осуществить ее втроем. При этом, по предварительной договоренности между Рэмом и его господином, первый должен был незаметно улизнуть, оставив молодых наедине, дабы они попытались стать немного ближе друг другу. Ведь над ними обоими все еще довлело повеление совета о том, что Айрис должна была стать матерью наследника престола, о чем она и слышать не желала и приходила буквально в бешенство, если кто-то даже пытался намекнуть ей об этом. Для нее Альберто был все еще будущим мужем ее любимой сестры, и максимум, на что могли все рассчитывать, это то, что они с ним станут друзьями. Но, по воле случая, так вышло, что вместо Рэма покинуть их компанию пришлось именно Альберто, из-за внезапно возникших у него срочных дел.

Какое-то время они с Айрис молча шли вдоль реки, потом стали не спеша пересекать ее по небольшому мосту, соединяющему две части поселения. Где-то на середине пути они остановились. Айрис оперлась о поручень моста и, слегка запрокинув голову, подставила лицо ласковому ветерку, дующему с реки и доносившему до нее приятные запахи цветущих где-то вдали цветов, и прохладу текущей под ними потока. Потом она посмотрела на своего спутника, также облокотившегося на перила, задумчиво смотрящего в воду, текущую в нескольких метрах под ними. В который раз она с восхищением смотрела на него, чувствуя, как ее сердце сладостно замирает от его близости. Она не знала, что означают эти странные ощущения, но она наслаждалась ими, как никогда и ничем в своей жизни. Словно почувствовав ее взгляд, он обернулся посмотрел на нее и приветливо улыбнулся.

-Все хорошо, ваше Высочество?

Она не удержалась от ответной улыбки.

-Все просто восхитительно. Даже не припомню, когда так в последний раз было. Похоже, господин придворный алхимик оказался прав, иногда нужно и отвлекаться от проблем.

-Ну это да, порой, когда не можешь найти ответ, нужно забыть о вопросе, и ответ сам придет.

-А ты еще, оказывается, и мыслитель. Похоже, список занимаемых тобой должностей все пополняется.

-О нет, мне достаточно и уже занимаемых мною, да и слова не мои, а моего Наставника.

-Наставника?!

-Да, Фарн стал им с тех пор, как судьба свела нас с ним.

-Ничего себе, вот уж не подумала, что ты ученик алхимика.

-Не то чтобы ученик, скорее, даже совсем нет. Более того, все эти контакты с невидимым миром меня немного пугают, наверно, следствие когда-то пережитых мною не очень положительных событий, связанных со всем этим. Точно не могу сказать, но скорее всего.

-И что же такого с тобой приключилось?

-Это я и сам бы хотел знать. Наверное, я вообще мало чего помню о своем далеком прошлом.

-То есть, у тебя провалы в памяти, так что ли?!

-Да, я не помню, что со мной было до того, как меня нашли в саду Наставника, да и как, собственно, там очутился тоже не представляю. Тем более, что он находился за высокими стенами, а так как попал я туда ночью, то и ворота были наглухо закрыты. Говорят, я словно из воздуха сгустился.

Он неловко улыбнулся, а Айрис не могла понять, говорит ли он серьезно или просто решил пошутить. Между тем, стало смеркаться, и они все также не спеша пошли назад к замку, каждый думая о своем. И вдруг, когда они почти подошли к нему, к ним неведомо откуда появившись, стали приближаться какие-то странные существа, явно не из этого мира. Хотя, назвать их существами было весьма сложно. Скорее, это было Нечто, состоящее из клубка странных щупалец, словно созданных из сгустившегося дыма, а крепились они к тому, что напоминало небольшой постоянно мерцающий огненный вихрь. Они двигались с невероятной скоростью прямо на них, и намерения у них были явно недружелюбные. Однако на то, чтобы все обдумать и решить, что предпринять, у спутников не было времени, ибо те приближались с невероятной скоростью.

Рэм закрыл собой Айрис и выбросил в сторону приближающегося существа руку, словно собирался метнуть в того что-то, и так оно и вышло. Из его руки вылетел непонятно откуда взявшийся шип, и уже через долю мгновения поразил того, в кого был направлен. В тот же миг существо словно взорвалось, разлетевшись на несметное количество частей, которые, в свою очередь, тут же превратились в дым, немедленно рассеивавшийся без следа. К тому времени девушка тоже пришла в себя от неожиданности, и два оставшихся существа разделили судьбу своего собрата, пораженные ее молнией.

Все так же неожиданно прекратилось, как и началось. Они оба стояли какое-то время, не шевелясь и гадая, будет ли еще нападения. Минуты, растянувшиеся, казалось, в часы, шли друг за другом, а ничего так и не предвещало новой атаки. И тогда они, наконец, решили поспешить в замок. Когда они туда добрались, уже наступили глубокие сумерки, и их чрезмерно долгое отсутствие стало беспокоить остальных. Это беспокойство только усилилось, когда они увидели их растрепанный вид.

-Что случилось?! У вас такой вид, будто за вами Твари гнались.

-Мой господин, вы даже не представляете, насколько же вы правы. Похоже, вы становитесь всевидящем.

-А, по-моему, это самая дурацкая твоя шутка. Похоже, кто-то стал утрачивать дар шутить.

Его шут уже собирался снова отпустить новую остроту, но тут заговорила Айрис.

-Зато приобрел способность уничтожать Тварей, что в свете произошедшего сегодня куда ценнее.

-Что?!

-Проблемы со слухом, на нас только что напало несколько выходцев из нижнего мира, и одну из них Рэм распылил.

-Твари? Здесь? Полный бред!

-Что же, как говорится, СЮРПРИЗ!

-Да вы просто бредите! - воскликнул Альберто, при этом даже было непонятно, кого он хочет в этом убедить, окружающих или себя самого.

После пережитого события, у юной принцессы просто не осталось ни сил, ни желания спорить с ним, предоставив жениху верить во все что, тот хочет. Она, сославшись на усталость, ушла в свои покои, не пожелав даже ужинать. Знак был зловещий, а уж то, что тот мог предвещать, было еще кошмарнее. Она решительно ничего не могла с этим поделать. Несколько дней она провела в длительных медитациях, но все, что ей удалось узнать от тех, кто обитал за пределами их мироздания, так это то, что совсем скоро она взглянет в глаза своей судьбе, что бы это не означало.

Так ничего и не добившись, она вернулась в свое тело. Немного поразмыслив, она вспомнила слова цитаты Рэма и решила отпустить свои вопросы. Кто знает, может это сработает, и ответ сам ее найдет. Не в силах усидеть на месте, она вышла из своих покоев и стала бесцельно бродить по замку, переходя из одной комнаты в другую. Совершенно случайно она наткнулась на Рэма, и тут она вспомнила, что тот проделал с одной из Тварей, напавших на них. Она снова поразилась, какая же сила скрывалась в этом, таком казавшимся робким и тихим, молодом человеке. Эта мысль была настолько сильна, что она решила немедленно все проверить.

Она подошла к нему и, стараясь придать своему голосу беззаботность, поприветствовала его. Тот ответил, при этом, несмотря на его старание казаться как обычно веселым, она заметила, что тот пребывает в весьма мрачном расположении духа. Обменявшись ничего не значившими фразами, Айрис попросила его пойти с ней, ничего не объясняя, зачем и почему он ей понадобился. Тот, хоть и с явной неохотой, но покорно пошел за ней. Вместе они вышли во внутренний двор, и тут она, наконец, решила озвучить то, ради чего она его привела сюда.

-Я хочу посмотреть на твой дар.

-Что?! Какой дар, ваше Высочество? Я просто шут и не более того!

-Ты еще и оруженосец насколько помню, или за то время пока мы не виделись, Альберто умудрился тебя разжаловать?

Рэм в ответ угрюмо промолчал. Между ним и господином явно что-то произошло, но говорить об этом тот совсем не был настроен. Впрочем, того уровня, на котором она знала, местами совершенно невыносимого наследника девятого правящего дома, ей вполне хватало чтобы предположить, что тот вполне мог чем-то обидеть, даже, как он утверждал, близкого друга. Однако сейчас на обиды не было времени.

-Послушай, что бы там не говорил этот напыщенный венценосный осел, мы столкнулись с тем, что сами видели. Не позволяй кому бы то ни было сомневаться в самом себе и в том, что ты сам видел своими собственными глазами. Твари уже здесь, и они несут угрозу, и никто кроме тебя не сможет защитить твоего господина от них. Ибо никаким обычным оружием их нельзя не то что уничтожить, но даже отогнать, тем более, что это твоя прямая обязанность, как оруженосца. Скажешь, я не права?

Рэм промолчал, только опустил голову, явно раздумывая над ее словами. В конце концов, снова посмотрел ей в глаза, и на его лице читалась решимость:

-Хорошо, но что мне делать? То, что тогда случилось... Я понятия не имею, как так смог!

-Похоже, ты смог придать форму своим мыслям и желаниям, используя свое дыхание жизни. Если ты сможешь сознательно это делать, то приобретешь оружие, способное уничтожать Тварей, их воплощение, по крайней мере.

Несколько дней они с Рэмом старались повторить то, что он проделал в момент нападения Тварей, но все, что ему удавалось, это лишь иногда, приложив немало усилий, сотворить зыбкую проекцию какого-то подобия оружия. Это было и много, и одновременно невероятно мало. У него, как и догадалась Айрис, был дар, но, судя по результатам, на его развитие требовалось немало времени, которого, похоже, у них совсем не осталось. Все-таки она не собиралась вот так просто сдаваться. На вторую неделю тренировок, за этим занятием их застали Альберто и Глен, и какое-то время с интересом наблюдали за происходящим. Рэм и без того жутко волновавшийся во время занятий с принцессой, при повышенном внимании к своей персоне совсем смутился, что тут же сказалось на его результатах. Все проекции оружия пропадали, толком даже не сформировавшись. Вслед за этим послышались приглушенные насмешки от зрителей.

-Не могу, все это ерунда. Я не создан для такого, - прошептал он еле слышно и уже отвернулся, намереваясь уйти.

Айрис окликнула его, и когда он обернулся, то увидел, как в его сторону летит нечто напоминавшее ту самую Тварь, которая напала на них в тот роковой вечер. Действуя инстинктивно, он вскинул руку, и в то же мгновение в ней оказался энергопистолет от его любимой игры, в которую они с принцем, порой, играли. В отличие от настоящего, тот стрелял не зарядами, а маленькими липкими шариками. Увидев это, его господин и наставник в голос рассмеялись:

-Здорово, ты бы еще карнавальную хлопушку призвал!

Но Айрис не дала тому смутиться, крикнув, чтобы тот не думал, а просто стрелял. В то же мгновение из дула игрушечного оружия вылетел ослепительный заряд и буквально распылил летящую на него сущность. Что интересно, он не рассеялся в то же мгновение вместе с ней, а полетел дальше и врезался в верхнюю часть одной из декоративных колонн замка. В тот же миг кусок камня, из которого были вырезаны украшения на ней, откололся и, поднимая клубы пыли, грохнулся на ступени, ведущие из внутреннего двора, где они, собственно, и находились. Все, включая и самого стрелка, застыли на месте, и тут раздался голос Айрис:

-И кто тут утверждал, что неспособен?

Все словно очнулись, подошли к месту падения глыбы и с интересом стали ее рассматривать, словно сомневаясь в ее реальности.

-Но я не понимаю. То, что относится к нематериальному миру, не может на него воздействовать вот так напрямую?!

-Мир уже давно не тот, что раньше. Да и к тому же, похоже, у твоего оруженосца отыскался необычайно мощный дар, нарушающий устоявшиеся границы. Так что, ваше Высочество, советую крепко подумать, прежде чем снова отпускать в его адрес едкие шуточки.

Примирение.

Айрис шла по коридорам замка, чувствуя, как в ней с каждым ее шагом нарастает волна невероятной злости. Держась чуть позади и бросая на нее короткие взгляды, за ней шел Рэм. Почти полчаса они прождали Альберто на тренировочной площадке, куда тот так и не соизволил явиться. Едва сняв броню, юная принцесса направилась искать его с твердым намерением призвать того к немедленному ответу. Похоже, она знала, где тот мог находиться, и именно туда она направилась в первую очередь. Спустя несколько минут, она почти ворвалась в игровую комнату, где и застала своего жениха, занятым игрой за одним из столиков. При ее появлении, он даже не удосужился посмотреть на нее, и как ни в чем ни бывало продолжал игру. Не произнося ни слова, Айрис чеканным шагом подошла к нему и буквально вырвала из его рук игровой манипулятор.

-Эй, ты что себе позволяешь?!

-Забавно, у меня к вам, ваше Высочество, тот же вопрос.

Слова "ваше Высочество" она произнесла слегка коверкая, словно это было какое-то прозвище, причем не самое лестное. Тут ее злость, похоже, зажгла в нем ответные искры недовольства.

-С какой вообще стати я должен тебе давать отчет о своих поступках? Я наследник престола, и требую уважение к себе даже от тебя.

-Я, между прочим, тоже дочь правителя, и уважение от меня получит лишь тот, кто заслуживает его. Это уж точно не будет тот, кто даже своего слова сдержать не в состоянии.

-Ну да, дочь безголового правителя, не сумевшего даже власть удержать.

Его слова словно лезвие полоснули по душе его юной собеседницы, так что у той даже слезы выступили на глазах. И тут gеред ним возник его оруженосец, с побагровевшим от гнева лицом. Не произнеся ни слова, он ударил своего господина в грудь кулаком так, что тот даже слегка пошатнулся.

-Ты что, совсем с ума сошел?! - закричал Альберто, явно не ожидая такого выпада и, не раздумывая, ответил тому тем же, только на этот раз, направленный дерзкому шуту в лицо.

От удара тот отшатнулся в сторону, едва не упав на стоящий за ним еще один игровой механизм. Слегка согнувшись, но почти в то же мгновение выпрямился, сжимая кулаки и его лицо не предвещало ничего хорошего, если бы в тот момент в комнате не оказался его Наставник и не успел встать между ними, не позволяя продолжить потасовку, рядом с ним был и Глен.

-Знай свое место! - прикрикнул он на своего воспитанника.

Тот сразу же сник и, так не произнеся ни единого звука, предпочел немедленно покинуть комнату. Между тем, Фарн переключил внимание на принца.

-А вам, ваше Высочество, не пристало так себя вести, столь неподобающе вашему положению образом.

-Лучше бы так резво на тренировке кулаками махали, - поддержал его наставник юного наследника.

Тот пристыженно опустил глаза и пробурчал под нос невнятные извинения. Айрис, все это время молча наблюдавшая за всем происходящим, смерила его гневным взглядом, вышла следом за Рэмом. Стараясь успокоиться, она вышла во внешнюю галерею замка и там нашла своего неожиданного защитника. Он стоял у одного из проемов и смотрел куда-то вдаль, словно о чем-то задумавшись. Подойдя к нему, она увидела, что с уголка рта у него стекает капля крови. Достав свой платок, она прижала его к его разбитой губе:

-Надо же, никак не ожидала от тебя такой прыти! Похоже, у меня появился герой-защитник без страха и упрека!

Тут он пристально посмотрел ей в глаза, и она увидела в его взгляде смесь страха и невероятной боли. От этого у нее все внутри сжалось. На минуту ей показалось, что принц нанес тому куда как больше вреда, чем казалось.

-Ты в порядке? - произнесла она с беспокойством.

Рэм опустил глаза и отстранился от нее.

-Да, простите, - прошептал он и зашагал прочь, ни разу не обернувшись, пока не скрылся из глаз, покинув галерею.

Весь тот день он бесцельно бродил по городку, погруженный в горестные раздумья. Когда наступил поздний вечер, он, вопреки обычному, отправился не в замок, а в дом придворного алхимика, в котором после того, как познакомился с наследником девятого правящего дома, не жил много лет, посещая особняк лишь изредка, находясь неотлучно при своем господине и друге. Именно эта мысль теперь жгла его изнутри, словно раскаленный металл. Он не мог объяснить даже самому себе, как посмел поднять на него руку.

В особняке, несмотря на поздний час, были только слуги Ферна. Сам он еще не вернулся из замка. Произнеся что-то неопределенное на удивленные расспросы по поводу его внезапного прихода и отказавшись от предложенного ужина, он поспешил в свою комнату. В ней все было точно также, как когда он покинул ее. Никто не трогал его вещей, только слуги заботливо убирали в ней пыль, оставляя все на своих законных местах. Рэм прошелся по комнате, притрагиваясь к своим старым вещам, бесцельно открывая и закрывая книги, которые были его единственными друзьями до знакомства с Альберто.

Побродив по комнате, он вышел из нее и поднялся на смотровую площадку башни, где были установлены различные механизмы его Наставника. С их помощью тот наблюдал за небосводом, делая какие-то свои мало юному оруженосцу понятные расчеты в своих работах. Он подошел к ограждению площадки и посмотрел сначала на ночное небо, на котором мигали такие далекие и холодные звезды, а потом перевел взгляд на раскинувшийся внизу городок, со стоящим на небольшом возвышении замком на его окраине.

Незаметно он мысленно вернулся в те дни, когда только познакомился с тогда еще очень юным наследником, тому тогда едва исполнилось тринадцать лет. Рэм не помнил ничего из своего прошлого: кто он, откуда, и даже сколько ему лет. Все, что ему удалось стараниями придворного алхимика, пытавшегося восстановить его память с помощью своих снадобий и изысканий так это вспомнить свое имя и то, что он родился в день падения вечерней звезды, явления хоть и не самого редкого, но все же случавшиеся не так часто. Опираясь на это, получалось, что он был старше Альберто на целых четыре года. Несмотря на, это они крепко подружились.

Так как до их знакомства Рэм практически не покидал дома Ферна, он все время посвящал чтению, в то время как молодой наследник не очень-то это любил, отчего порой имел проблемы с науками. В свою очередь, его друг испытывал какой-то необъяснимый страх перед внешним миром, который ему удалось преодолеть только благодаря тому, что принц буквально вытащил его из дома Наставника и открыл ему мир. Взамен Рэм почти все время помогал ему с занятиями или вовсе делал за него домашнее задание, искусно имитируя его почерк.

И вот, сегодня они впервые повздорили настолько сильно. При воспоминании о драке, он снова почувствовал невероятно сильную дрожь, словно кто-то невидимый, сидевший внутри него, испытывал нечто похожее на почти радостное возбуждение. Тот, кого он так боялся, и столько лет старался загнать в глубины своего естества, откуда тот все время старался выбраться, периодически напоминая о своем существовании. Некто или нечто, что, по сути, было концентрированным злом. Похоже, сегодня, когда он потерял над собой контроль, снова показал себя.

Несколько дней он провел в доме Ферна, стараясь успокоиться и взять себя в руки, но это ему никак не удавалось. Мало того, у него перед глазами все время стояло печальное лицо Айрис. Как он не старался, никак не мог изгнать ее образ. Даже если ему удавалось силой воли заставить не думать о ней, то она появлялась в его снах, такая прекрасная и такая желанная. Только с ней он обретал какой-то невероятный внутренний покой и уверенность. Только ее присутствие позволяло ему без страха научиться пользоваться своим внезапно открытым даром, который он почему-то был уверен, являлся частью той темной сущности, что жила в нем. Однако это не пугало, а словно давало власть над ней. И все-таки он не имел права думать о ней и, тем более, желать.

Промучившись какое-то время, он вдруг решил, что единственный способ усмирить свое желание у него только один, тот самый, которым он некогда загонял вглубь себя, живущего в нем. Недолго думая, он отправился в отдаленную комнату особняка, где располагался небольшой домашний храм. Там он, сняв с себя рубашку, опустился на колени перед статуей огненного змея, покровительствующего роду Ферна, и некоторое время горячо возносил ему моления. После чего, резко отведя руку, он сотворил из своего жизненного дыхания плеть и, немедля ни секунды, со всей силы ударил ею себя по плечу и спине. На его теле тут же вздулась кровавая полоса, а тело обожгло, словно огнем. Но боль только подстегивала его наносить себе удары снова и снова, не прекращая ни на минуту самобичевания. Прервался он лишь когда в глазах стало темнеть, и он уже не чувствовал своего тела. Оно словно горело в пламени, но, несмотря на это, образ принцессы так и не покинул его сознания, будто насмехаясь над его жалкими попытками.

Он откинул плеть, и та немедленно исчезла, вернувшись туда, откуда была призвана. Со стоном он оперся на руки, не давая себе упасть. Его била дрожь, со лба на плиты каменного пола падали капли пота, из груди со стоном вырывалось прерывистое дыхание. Именно в таком состоянии его и нашел Ферн.

-Великие небеса, Рэм, ты опять за старое!

Он накинул на его окровавленные плечи рубашку, которую подобрал с пола и присел рядом:

-Слушай, я понимаю, случилась неприятная ситуация, но зачем так себя наказывать? Уверен, он давно уже простил тебя. Вы же все-таки друзья, а между ними всякое случается. В любом случае, он это тоже отлично понимает.

Рэм лишь покачал головой в ответ, потом поднял голову и посмотрел на статую, стоящую в глубине комнаты, и тихо произнес:

-Мне нужна помощь, прошу, Наставник, я не должен думать о ней. Она принадлежит ему, а я всего лишь шут. Я это понимаю, но ничего не могу сделать с собой.

На его глазах появились слезы, а в голосе звучало отчаяние. Ферн отлично понял, о чем тот говорит. Он и сам уже давно стал замечать притяжение его воспитанника к юной принцессе, но надеялся, что все это останется на уровне дружеской привязанности. Похоже, его опасения подтвердились, и мольба юного оруженосца была тому подтверждением. Он тяжело вздохнул и помог тому подняться на ноги:

-Конечно, идем. Посмотрим, что можно сделать со всем этим.

Он привел его в свою лабораторию, где обработал раны. Хотя снадобья причиняли боль не меньше ударов плети, Рэм не проронил за все время ни звука. Закончив, алхимик отправил того в его комнату, пообещав немедленно начать поиск средства от его привязанности к невесте господина. Последующих несколько недель Ферн испробовал на своем воспитаннике всевозможные формулы незримого мира, в надежде изгнать из его сердца чувства, которые тот испытывал к юной принцессе. Спустя какое-то время, ее образ действительно стал тускнеть в его сознании, что давало надежду на полное изгнание всех желаний по отношению к ней.

Все это время Рэм не встречался ни с ней, ни со своим господином. Тот ни разу не призвал его, похоже, все еще сердясь на него. Это обстоятельство давало время залечить не только его душевные, но и телесные раны. Но вот, пришел посланник от принца с повелением немедленно явиться оруженосцу в замок. Именно это ему не хотелось в тот момент больше всего на свете, отчасти из-за все еще испытываемого стыда перед юным господином, а второе - по причине неизбежной встречи с Айрис.

-Ты все еще его оруженосец и обязан повиноваться.

Придворный алхимик был прав. Хоть и с тяжелым сердцем, Рэму ничего не оставалось, как только подчиниться. На ходу обдумывая слова своего извинения и стараясь не столкнуться с принцессой, он прошел дальними коридорами замка к покоям своего господина. Того не было, но вот беспорядок, который тот обычно оставлял после себя, был на месте, и эта была еще одна причина, по которой они с Айрис ссорились, ибо та не выносила неряшливости. Особенно ее выводило из себя, когда в ответ на ее упреки Альберто ссылался на то, что это обязанность слуг убирать за ним.

-А если их не станет, что, в грязи утонешь?

-К счастью мне это не грозит, - самонадеянно отвечал он, не обращая внимание на гневные взгляды своей невесты. Хотя, возможно, ему попросту нравилось выводить ту из себя.

Рэм вздохнул. Стать свидетелем новой ссоры ему точно не хотелось. Сняв куртку, чтобы та не стесняла его движений, он начал поспешно наводить порядок. Наспех покончив с этим и, радуясь, что успел до того, как вернулся господин, он стал надевать куртку, но тут одна из застежек на ней заела, и он, слегка нервничая таким неприятным фактом, стал ее дергать, стараясь заставить работать. Совершенно не заметив, что с его плеча сползла рубашка, и именно в этот момент в комнату вошла принцесса.

Увидев его, она радостно улыбнулась. Решив сделать сюрприз, она тихо на цыпочках подошла к нему сзади, собираясь неожиданно окликнуть. Однако оказавшись рядом, она увидела следы ударов на его плече, и сама замерла на месте на несколько секунд. Потом, прикоснувшись к нему, осипшим голосом тихо произнесла:

-Это все он?!

Юный оруженосец сильно вздрогнул и резко обернулся, одновременно одергивая свою одежду. Не успел он еще и слова произнести, как в комнату вошел Альберто, на ходу изучая какой-то листок в своих руках. Увидев его, Айрис, побледнев как полотно, еле слышно прошептала:

-Монстр.

Одновременно с этим, она подняла руку на кончиках пальцев, по которой пробегали маленькие молнии и, стоящий рядом с ней Рэм, точно знал, что случится в следующею минуту.

-Нет, прошу, госпожа, он тут совсем не причем!

В отчаяние он оттолкнул ее руку, и молния, сорвавшись в тот миг с ее руки, попала чуть в сторону от ничего не подозревающего принца, и попала в стоящую на каминной полке вазу, отчего та с оглушительным звуком буквально взорвалась, разлетевшись на тысячи осколков. Именно этот звук привлек внимание юного наследника. Он буквально подскочил на месте и посмотрел на Айрис с ошарашенным видом, явно не понимая, что происходит. Между тем, она словно вихрь сорвалась с места и выскочила за дверь. Следом за ней мимо так ничего и не успевшего сказать или сделать Альберто, пробежал Рэм, пытаясь догнать девушку.

Он старался догнать ее, но тщетно. Она словно призрак растворилась в лабиринте коридоров замка. Он проследовал в галерею, куда та часто уходила после очередной ссоры с наследником девятого правящего дома, но ее там не оказалось. В отчаянной попытке он выбежал во внутренний двор и несколько раз позвал, но ответом ему была тишина. Вконец раздосадованный, позабыв о том, что его все еще ждет его господин, он покинул стены замка и побрел, не разбирая дороги, сам не зная куда. В дом наставника он вернулся уже затемно, незаметно прошел в свою комнату. Там обессиленно упал на кровать и остался лежать совершенно неподвижно, плотно закрыв глаза и имея только одно жгучее желание - немедленно отправиться к вратам вечности.

***

Айрис буквально вцепилась в край подоконника окна своей спальни, так что даже побелели костяшки ее пальцев. Она изо всех сил старалась не дать вырваться наружу бушевавшей в ее душе буре. По ее щекам нескончаемым потоком текли слезы, а грудь разрывали беззвучные рыдания. Перед глазами все еще стояла картина обнаженного плеча Рэма со следами побоев, а в голове крутилась лишь одна назойливая мысль. Неужели возлюбленный ее сестры оказался настолько жестоким? Это просто не укладывалось в ее голове. И тут из горестных раздумий ее вывел сигнал кристалла связи, стоящий в соседней комнате.

Быстрым движением она вытерла слезы и поспешила туда. Подойдя к столу, на котором стоял прибор, она, помедлив мгновение, ответила на вызов. В ту же минуту на одной из граней появилось лицо Николь, на нем было выражение неподдельной радости. Они обменялись привычными фразами, при этом Айрис старалась ничем не выдать своего состояния, но это ей явно не удалось. Едва они начали разговор, как радостное выражение на лице Николь сменилось беспокойством.

-Ты в порядке? На тебе просто лица нет, что у вас там опять произошло?

Айрис постаралась отшутиться и уверить ту, что ей не о чем беспокоиться. при этом она не смогла удержаться при новом воспоминании, и по ее щекам потекли слезы. Тем временем, увидев это, ее сестра буквально засыпала ее вопросами, явно намереваясь во что бы то ни стало получить ответы. Айрис не в силах больше сдерживаться, поведала той обо всем произошедшем. Ее слова повергли юную принцессу в состояние шока, она просто не могла поверить в правдивость сказанного. Ей казалось, что речь идет о ком-то угодно, но точно не о ее возлюбленном.

-Айрис, ты точно не ошиблась?

-Думаешь, я лгу?!

В голосе ее сестры была смесь обиды и негодования.

-Вовсе нет, я этого не говорила! Может, ты все не так поняла?! Прости, мне просто очень трудно поверить, что он способен на такое. Я знаю, он вовсе не небожитель, но такой поступок похож больше на деяние монстра, не имеющего души.

В ответ, чувствуя себя совершенно разбитой, ее сестра лишь смогла покачать головой. Тут кто-то окликнул Николь, и она, извинившись, прервала вызов. Айрис же еще какое-то время сидела неподвижно, глядя на потускневшую поверхность кристалла, чувствуя сожаление, что не сдержалась и посвятила ту в свои переживания, но было уже поздно. И все-таки то, что она смогла кому-то высказаться, сняло ее внутреннее напряжение, и позволило хоть немного успокоиться.

Все следующие дни она старалась не встречаться с принцем, тщательно избегая встреч, при этом отлично осознавая, что бесконечно так длиться не могло, и рано или поздно им придется объясниться. И этот день наступил. Где-то после обеда, на пятый день после всего произошедшего, ее нашел Глен. Она как раз прогуливалась по замковому парку в той его части, где он граничил с небольшим лесом за его пределами.

-Вот значит, где вы! Ну, знаете, ваше Высочество, уж от вас я такого не ожидал! Что, поддались дурному влиянию и тоже решили отлынивать от занятий?

-От занятий?! - не сразу поняла Айрис его слов, погруженная до его появления в свои невеселые мысли, связанные с юным оруженосцем. Все эти дни она не видела Рэма, и не она одна. Оставалось только гадать, куда он подевался.

-Вот именно. Вы уже столько дней их пропускаете, а помнится не так давно давали нагоняй наследнику за такие прогулы.

Айрис пристыженно посмотрела в сторону.

-Простите, просто столько всего неожиданно произошло, что ...

-Значит хорошая разминка никому из вас точно не помешает, - нетерпеливо подытожил он и, не желая больше слушать никаких отговорок, увлек Айрис на тренировочную площадку.

Не успела она облачиться в броню, как туда же пришел Альберто. Хотя, точнее было сказать, что его привели почти силой, также не желавший ничего слышать его наставник. Увидев его, в душе Айрис снова вспыхнула злость, которую она все эти дни старалась всеми силами погасить. Это вылилось в ожесточенную схватку между ними. В какой-то момент постарался вмешаться Глен, опасаясь, как бы это плохо не кончилось. Несколько раз он попытался остудить их пыл, но, похоже, они его даже не замечали, продолжая свой яростный натиск. Обрушивая друг на друга целый град из ударов, так, что порой даже оставляя следы на броне. После очередного такого выпада, Альберто, отшатнувшись, невольно поморщился и с негодованием произнес:

-Да что с тобой такое происходит?! Может объяснишь в конце концов? Сначала молнией в меня ни с того ни с сего зарядила, теперь вообще прикончить что ли решила?!

Айрис опустила клинок. Она с трудом перевела дух, и было даже не совсем понятно, от того, что устала от боя, или от переполнившей ее злости.

-А может, для начала сам расскажешь, куда делся Рэм? До меня добраться руки коротки, так решил на нем все выместить? И что на этот раз ты с ним сделал, опять избил или пошел дальше и на казнь отправил? - не успела она это произнести, как в небе сверкнула молния, и подул сильный ветер.

Никто из присутствующих, похоже, не обратили на это никакого внимания. Ее слова подействовали на юного наследника сильнее ударов клинка, так что он даже изменился в лице. Ему стоило немалого труда сдержаться и не потерять самообладания. Потом он со злостью бросил свой клинок, при этом тот, несмотря на то, что был затуплен, воткнулся в невероятно твердую поверхность площадки, войдя в нее почти на четверть, так что так и остался там торчать. Бросив на Айрис испепеляющий взгляд, он произнес сквозь стиснутые зубы:

-Да что ты понимаешь? Он, между прочим мой друг, по крайней мере, был им, пока ты тут не появилась, рыжая бестия! - с этими словами он зашагал прочь, по дороге продолжая что-то злобно бормотать себе под нос.

Немного помедлив, Айрис тоже отбросила свой клинок и, не глядя на остолбеневшего Глена, пробормотав извинения, зашагала к замку. Какое-то время тот смотрел им вслед, после чего с трудом выдернув клинок, воткнутый его подопечным, какое-то время бесцельно крутил его в руках, а затем направился в дом придворного алхимика, не обращая внимания на неожиданно начавшийся проливной дождь, так внезапно сменивший солнечный день. Придя в дом Ферна, он к своему немалому облегчению, застал его там, занятого как обычно какими-то своими, одному ему понятными изысканиями среди бесчисленных свитков и стопок книг, буквально заваливших его кабинет.

-Ну что, судя по такой перемене в погоде, наши молодые опять не на шутку повздорили? - произнес он, не отводя взгляда от книги, лежащей на высокой стойке у окна, едва его друг переступил порог.

-Даже не представляешь насколько, - ответил тот и, воспользовавшись приглашением алхимика, устроился в одном из кресел. Он рассказал о том, чему сам оказался свидетелем, а также высказал свои предположения обо всем случившимся и о причинах, побудившие все эти события.

-Если ничего срочно не предпринять, боюсь, мы станем свидетелями любовного треугольника.

-Хуже, дружище, это больше похоже на квадрат, ибо, в свою очередь, принц не прекратил своего общения с принцессой Николь. Так что в результате несложных математических подсчетов, мы получаем четверых влюбленных, и явно не в тех, кого следовало по повелению высшего совета.

-И что же теперь? От их союза столько зависит, а они, похоже, с каждым днем только все больше отдаляются друг от друга? Слушай, ты же в конце концов алхимик, неужели же не найдется средства связать их, пусть даже насильно, если нет иного выхода?

Ферн тяжело вздохнул и задумчиво потер переносицу под своими очками, после чего поправил их и решительно заявил:

-Сожалею, но для того, чтобы кого-то связать, нужна хотя бы искра симпатии между ними, а из тех искр, что пробегают между этими двумя, только можно разжечь пожар взаимной ненависти, не более того. Единственное, что можно попытаться сделать, это держать моего воспитанника подальше от принцессы и возносить молитвы всем богам, что со временем их взаимное притяжение ослабнет, и она сможет более благосклонно относиться к своему будущему мужу. Хотя, требовать от нее это, зная о том, что тот продолжает видеть свою прежнюю невесту, довольно несправедливо, но придется так поступить во благо нашего правящего дома. Будем надеяться, что она не узнает о тайне Альберто, а в остальном остается только полагаться на волю богов.

-Ну, если она так и будет считать, что тот казнил паренька, то ничего из этого не выйдет и через сотню лет. Кстати, а куда он действительно подевался? Словно испарился.

-Почти постоянно находится в своей комнате. Видел его только несколько раз на смотровой площадке. Ему это все тоже тяжело дается. Его также влечет к ней, и все мои попытки это изменить, судя по всему, не слишком помогли. Но, как бы там ни было, благоразумием, к счастью, он не обделен. Ладно, пока нужно попытаться успокоить принцессу в ближайшее время. Когда она немного остынет, я поговорю с ней, даю слово.

Глен одобрительно кивнул и вскоре покинул дом алхимика, отправившись по своим делам, которых на посту главы охраны его Высочеств у него было немало. Дни тянулись за днями, то и дело с неба затянутого все дни тяжелыми тучами на землю обрушивались, сменяя друг друга, дождь, град, а порой и снег, несмотря на то, что еще была всего лишь ранняя осень. Это, в свою очередь, грозило бедами местным фермерам, не успевшим убрать урожай. Похоже, больше ждать было нельзя, и Ферн, наконец, решил, что пришло время поговорить с принцессой. Найдя ее в крытой галерее, стоящей у одного из проемов и печально наблюдавшей, как с неба падают хлопья неожиданно пошедшего снега, он, сделав глубокий вдох подошел к ней:

-Ваше Высочество, прошу, уделите мне немного времени. Мне очень нужно поговорить с вами. Это касаемо Рэма.

При упоминании юного оруженосца, она вздрогнула и с тревогой посмотрела на него:

-Рэм, он нашелся, с ним все хорошо?

-Для начала он не терялся, просто все это время находился в моем доме. Что касаемо второго вашего вопроса, возможно, то, о чем я собираюсь с вами поговорить, ответит вам на него.

Он предложил, сославшись на длительность предстоящей беседы, пройти в замок, где им будет гораздо удобнее, чем на ледяном ветру продуваемой галереи, и она молча согласилась. Вместе они прошли в одну из небольших гостиных и там, увидев, как продрогла девушка, он велел подать им горячий чай. Айрис едва притронулась к нему, сгорая от нетерпения узнать новости о его воспитаннике. Однако Ферн не спешил, сделав длинную паузу он, наконец, заговорил:

-Мне известно, что вы, ваше Высочество, увидели раны на его теле и поспешили сделать вывод, что в их нанесении виновен ваш жених. Но, прошу, поверьте мне, сам Рэм сделал это с собой. Я лично был тому свидетелем.

Айрис с удивлением и недоверием посмотрела на него, явно не понимая, как это может быть.

-Как это возможно, и почему тогда вы ему не помешали? Мне казалось, вы к нему хорошо относитесь.

-Совершенно верно, он мне как младший брат. А что касаемо первой части вашего замечания, я просто не успел этого сделать. Надеюсь, вы не считаете, что я способен спокойно смотреть на такое. Я нашел его уже израненного, и его Высочество Альберто тут совершенно не причем.

-Но, если так, то как вы можете быть в этом так уверены?

-Потому что он находился в нашем доме, точнее, домашнем храме и совершенно один. Если вы не считаете, что ваш жених умеет становиться невидимым или открывать порталы, появляться и исчезать по мгновению ока, то иными способами его там быть не могло. Мало того, у Рэма с самого начала нашего знакомства проявлялась склонность к самоистязанию. Помню, он как-то совершенно случайно задел на моем столе хрупкий прибор, разбив его. Не успел я ничего сделать, как он, взяв металлический брусок с весов, сломал им себе несколько пальцев. Это было на моих глазах, а в остальных случаях я лишь видел его раны, которые мне периодически приходилось лечить. После его знакомства с наследником, он перестал это делать, но, похоже, после их ссоры снова решил себя наказать. Я прекрасно понимаю, как вам трудно в это поверить, но, прошу, перестаньте, по крайней мере, винить во всем произошедшем вашего будущего мужа, и уж тем более предполагать, что он способен вот так из-за какого-то недоразумения отправить человека на казнь. У него много недостатков, как и у всех нас, но на такое он не способен, - закончив разговор, Ферн ушел, оставив юную принцессу обдумать все сказанное им.

Весь остаток дня она провела в горестных размышлениях, чувствуя, как в ее душе нарастает и крепнет чувство вины по отношению как к Альберто, так и к Рэму. На следующий день она решила хотя бы загладить свою вину перед наследником. Найдя его в одной из гостиных, тот в это время был занят изучением каких-то бумаг. Когда она вошла, он поднял голову и с изумлением посмотрел на нее. С того времени, как произошла их последняя размолвка, они практически перестали общаться, предпочитая даже обедать в разное время, и ее визит был для него полной неожиданностью, от которого он явно не знал, чего ожидать.

Между тем, помедлив, его неожиданная гостья вдруг склонилась в глубоком поклоне перед ним, после чего смиренно опустив глаза, попросила у него прощение за свое недостойное поведение и нанесенные ему обиды. От неожиданности тот растерялся, не зная, как ему реагировать. Отложив в сторону бумаги, которые все еще держал в руках, он встал со своего места и, подойдя к ней, попросил выпрямиться. Когда она молча это сделала, он постарался успокоить ее, сказав, что не держит на нее зла. Поблагодарив его за прощение, она все также, не поднимая глаз, пожелала ему хорошего вечера и ушла.

Вернувшись к себе, она какое-то время сидела на своей кровати, потом подошла к окну и стала смотреть на текущие по стеклу последние капли, наконец, закончившегося дождя. Небо прояснилось и, несмотря на это, на душе у нее все еще было очень тяжело. По крайней мере, там больше не бушевала всепоглощающая буря. Вопреки их примирению, они с Альберто не стали лучше ладить. Им обоим невероятно остро не хватало присутствия шута принца, который умудрялся быть тем связующим звеном между ними, незримо поддерживающим их такие зыбкие отношения. Без него их мир опустел, и им даже говорить было не о чем, так как все разговоры в основном начинал именно он. Они снова стали совершенно чужими друг другу, и ничто это не могло изменить.

Особо остро отсутствие друга переживал именно наследник, но все его попытки выяснить, куда подевался Рэм, словно наталкивались на непреодолимую глухую стену. Все, словно сговорившись, упорно не желали отвечать, куда делся его оруженосец, отвечая каждый раз уклончиво или уверяя, что понятия не имеют, где тот скрывается и почему. Это его злило, и он твердо решил во что бы то ни стало найти беглеца. Первое, с чего он начал, это дом Ферна. Тот на удивление оказался совсем не против и позволил принцу беспрепятственно обыскать весь свой дом. Хотя Альберто нашел явные следы присутствия своего друга в особняке, самого его он, как не старался, не смог обнаружить. Потратив немало времени на расспросы его Наставника и так ничего конкретно от него не добившись, он стал день за днем обследовать те места, куда его друг мог ходить. Именно в один из таких дней он подвергся неожиданному нападению.

В тот раз он решил посетить окраины городка и зайти в небольшую закусочную, где они иногда бывали в прежние времена, спасаясь от дворцовых правил. К тому времени он уже побывал везде, где только возможно, но нигде о его шуте никто ничего не знал. Многие твердо были уверены, что уже очень давно не видели того. У юного принца складывалось твердое впечатление, что или Рэм сам от него прячется, или его прячут, хотя, возможно, имело место и то, и другое одновременно. При этом он никак не мог понять, кому и зачем это могло понадобиться. Возможно, тот все еще испытывал вину перед ним и не желал показываться на глаза, но по тому, как остальные вели себя, то он больше был склонен ко второму варианту событий, хотя и представить себе не мог, для чего это все понадобилось.

Раздумывая над всеми этими странностями, он забрел в узкий проулок, явно сойдя с дороги ведущей к закусочной. Он остановился, пытаясь понять, куда попал, и как ему вернуться назад, как вдруг из-за ближайших к нему домов вылетело несколько существ, при виде которых он замер на месте, скованный ужасом. Прекрасно осознавая, что ему нечем защитить себя и, похоже, ему через мгновение наступит неминуемый конец. Существа, приближающиеся к нему, своим видом напоминали выходцев из ночных кошмаров или кем-то придуманных страшных историй.

Сотворенные словно из клубов сконцентрированного дыма, все время меняющего по мере их движения форму, при этом они все время принимали вид каких-то жутко искаженных, словно находящихся в агонии лиц. В них было неизменно лишь одно - огромное нечто напоминавшее око, в котором все время крутились огненные спирали, притягивающее и завораживающие всякого, кто туда посмотрел хоть на миг.

Вдруг, когда между ним и приближающимися созданиями оставалось совсем небольшое расстояние, на его плечо легла чья-то рука, отстранив его чуть в сторону. Краем глаза он увидел энергопистолет, зажатый в такой знакомой ему руке. Миг и в Тварей полетели один за другим заряды, без следа распыляя тех. Когда с ними было покончено, еще какое-то время принц стоял, словно окаменев, все еще не веря, что остался жив. И тут его спаситель подал голос:

-Ну, теперь вы и сами их увидели.

Тут только оцепенение окончательно исчезло. Он повернул голову и увидел своего неожиданного защитника. Как он и ожидал, им был никто иной, как его пропавший оруженосец, который, похоже, был не меньше его ошарашен всем произошедшим. Его вид окончательно привел Альберто в чувства, и он буквально вцепился в него, обхватив рукой за шею, не давая ни малейшего шанса сбежать:

-Ах ты, дезертир, попался, наконец!

Он потянул его за собой и тот покорно последовал за ним, даже не смея как-либо возражать. Вскоре они уже оказались в замке, и оба предстали перед Айрис. Та смотрела на них с нескрываемым изумлением, не веря своим глазам, будучи до этого уверенна, что больше никогда не увидит Рэма. Между тем, копируя Глена, Альберто сжал голову того и, слегка при этом запрокинув ее назад, в сгибе руки прижав к плечу:

-Ну что, есть что сказать в свое жалкое оправдание по поводу отсутствия и неподчинению приказам господина, а?

Рэм в ответ произнес слова извинения, стараясь при этом улыбаться, но, похоже, тиски наследника причиняли ему боль, так что это больше напоминало оскал. Это заметила Айрис и попыталась вступиться за него.

-Ему же больно! - воскликнула она, и в ее голосе звучало неподдельное беспокойство.

-Да неужели, а может стоит все-таки сделать то, в чем меня так долго обвиняли?

Свои слова он подкрепил тем, что еще больше отвел назад его голову, так что тот невольно изогнулся, стараясь не потерять равновесие. И тут юного наследника окликнул один из заглянувших в этот момент в комнату слуг. Требовалось присутствие господина по какому-то неотложному делу. Тут он, наконец, выпустил своего оруженосца и, стараясь, чтобы его голос звучал грозно, приказал тому оставаться на месте до его возвращения.

-Только посмей опять куда-нибудь скрыться, найду на краю миров и тогда точно прикончу.

Рэм покорно слегка поклонился и, проводив того взглядом, снова повернулся к юной принцессе, когда тот скрылся за дверью комнаты. Он едва удержался, чтобы не вскрикнуть от изумления. Она склонилась перед ним в глубоком поклоне.

-Госпожа, что с вами, что вы делаете?!

В ответ она лишь тихо произнесла:

-Прошу, прости меня. Из-за моей несдержанности, тебе столько пришлось пережить.

-Нет, вы не должны так поступать, тем более перед таким, как я!

-Должна, ибо, если я виновата, то попрошу прощение даже перед последним бродягой, не говоря уже о более значимом человеке в моей жизни.

-Но...

-Прошу, выслушай. Я знаю, что бываю совершенно невыносима и все-таки прошу, не уходи больше. Без тебя жить рядом с твоим господином становится для меня совершенно невыносимым испытанием. Обещаю, я больше никогда не стану его провоцировать, только останься рядом с нами.

-Хорошо, обещаю больше не исчезать. Только, прошу, перестаньте, наконец, кланяться. Еще не хватало, чтобы кто-то увидел это.

Она выполнила его просьбу и, подняв голову, посмотрела ему прямо в глаза. В тот же миг у нее появилось такое чувство, словно ее согревали невидимы ласковые лучи, наполняя все ее естество невероятным теплом, прогоняя прочь все, даже малейшие намеки на не раз испытываемую ею тоску за время его отсутствия.

С того дня она, как и обещала, больше ни разу не задирала своего жениха, лишь иногда совершенно разозлившись на него, в очередной раз проходя мимо его оруженосца, еле слышно называла того "венценосным ослом", но только так, чтобы это слышал только Рэм и никто больше.

Похищение.

Ферн с напряжением вчитывался в строки послания, доставленного ему всего несколько часов тому назад из столицы их правящего дома. Его Величество требовал немедленного возвращения своего сына, сославшись на чрезвычайное событие - в их землях были обнаружены темные врата, погубившие при своем появлении все живое на огромном расстоянии от себя. Те жители, которые стали невольными свидетелями и смогли спастись от их влияния, точь-в-точь описывали врата сумрака, которые так безуспешно столько времени искали служители всех без исключения храмов и невеста Альберто, а тут такая невероятная удача. Однако придворный алхимик не верил в удачу, и во всем произошедшем он чувствовал что-то недоброе. Игнорировать прямой приказ правителя он не имел права. Так что, глубоко вздохнув, он отправился в покои принца, где застал не только его самого, но и его невесту, а также верного оруженосца, который после своего возвращения почти ни на минуту не оставлял своего юного господина. Появление Ферна и его крайне озабоченный вид встревожил всех троих, но тот вместо объяснений просто вручил послание. Принц прочел его и ненадолго задумался, прежде чем заговорил:

-Что же, похоже, даже богам надоело наше бессмысленное заточение здесь. Надо отдать распоряжение о подготовке к дороге, - с этими словами он вышел, оставив Рэма с Айрис наедине с алхимиком. Какое-то время они сохраняли молчание, но потом Ферн обратился к принцессе:

-Думаете, это действительно они?

Она неопределенно пожала плечами.

-Если это так, то нужно торопиться. Как только они пропустят Тварей в наш мир, сразу исчезнут и невозможно будет предугадать, где снова появятся. Надеюсь, мы успеем вовремя.

В ее голосе все же были нотки сомнения. Обсудив еще кое-какие незначительные вопросы, касаемые предстоящей дороги, Ферн, сославшись на подготовку к путешествию, ушел, забрав с собой Рэма, под предлогом помощи в делах. Несмотря на примирение и на то, что возвращение его воспитанника самым благотворным образом повлияло на отношения между Айрис и Альберто, к тому моменту практически совсем переставшие общаться друг с другом, и старавшиеся даже в какой-то степени избегать бывать вместе, он все-таки предпочитал, чтобы она не оставалась с Рэмом наедине.

Подготовка к возвращению наследника в столицу заняла несколько дней, что заставило всех немало понервничать, зная, как дорого было время. Так что весь обратный путь все проделали почти не отдыхая, сведя к минимуму остановки. Наконец, они прибыли и здесь, не давая себе и своим спутникам, в лице Рэма, Глена и Ферна, никакой передышки после долгого и весьма изнурительного пути, едва поприветствовав родителей и представив им Айрис, оставив ее на их попечение и не желая даже слушать о том, чтобы взять ее с собой к вратам, почти немедленно отправился туда, где по данным разведчиков, отправленных его отцом для проверки правдивости донесений, они были.

Айрис осталась ждать развязки под опекой жены правителя девятого правящего дома. Как и ее супруг, она уже была в довольно в преклонном возрасте, но не утратила живости. В ее осанке и манерах было неподдельное величие, заставляющее всех беспрекословно повиноваться ей, не помышляя даже о каких бы то ни было возражениях. У нее были темные, как и у ее сына глаза, а ее светлые и от того уже казавшиеся полностью седыми волосы, были всегда убраны в безупречную прическу. Она предпочитала носить строгие, лишенные излишних украшений, платья чуть старомодные для данного времени, предпочитая удобство, нежели напускное щегольство. Под ее опекой также находилась небольшая группа юных девушек из различных знатных семей, которые проходили обучение под ее руководством, учась манерам и нормам высшего сословия. Одной из ее воспитанниц оказалась Ирэн - родная сестра Глена.

Это была весьма застенчивая девушка. едва достигшая подросткового возраста, смотревшая на мир с каким-то одновременно страхом и любопытством, словно птенец, едва оперившийся и готовящийся выпорхнуть из родного гнезда. У нее были большие голубовато-серые глаза, длинные, непокорно выбивающиеся из прически вьющиеся волосы, темные, как и у брата. Хоть за заслуги брата и своего отца, также в прошлом не раз показавшего свою доблесть на поле брани, их дому и было пожаловано правителем место в высшем сословии. Это недавнее событие давало повод немалым насмешкам со стороны ее новых подруг, не скрывающих своего превосходства в силу этого факта. Это только укрепляло ее чувство неуверенности в себе. При первом же знакомстве с ней, Айрис прониклась к ней невероятной симпатией, видя в ней отчасти себя саму, и попросила мать Альберто назначить Ирэн в ее личную свиту, которая ей, как невесте принца, полагалось. Та, не видя в этом ничего предосудительного, без колебания дала согласие. Вот только тут Айрис стала давать своей новой подруге, что называется, "вредные советы", уча, как постоять за себя и обходить правила, не нарушая их.

Пока отсутствовал ее жених, Айрис и Ирэн подолгу проводили время друг с другом. Вскоре юная принцесса узнала о невероятной тяге ее юной подруги к верховой езде, и уже вскоре они днями вместе пропадали на специально отведенной площадке для обучения верховой езде. После того, как Айрис, хоть и умевшая держаться в седле, все-таки не знавшая многих нюансов, освоила их, они стали часто устраивать на ней соревновательные скачки, где юная принцесса проявила себя весьма способной ученицей. Это увлечение хоть и вызывало обеспокоенность их покровительницы, все-таки не было порицаемо как таковое, и потому не попадало под запрет для девушек их положения, чем они часто и с удовольствием пользовались, словно убегая от в какой-то степени навязанных им норм поведения.

Между тем, как бы она не старалась, тревожные мысли о вратах и о тех, кто отправился к ним, не оставляли ее. Она даже не могла точно сказать, что именно ее тревожит, что она окажется права, и все это обернётся обманом, неизвестно кем и для чего устроенным. Или они окажутся реальностью, и тогда неизвестно какие опасности могут поджидать тех, кто стал ей настолько дорог, а она вынуждена ждать, не в силах хоть как-то повлиять на все происходящее.

Наконец, пришли вести - принц возвращался домой. В те последние дни ожидания, она буквально потеряла последние остатки самообладания, лишившись способности нормально спать. То и дело ей снился жуткий человек в черном из сна ее детства, увиденного ею перед казнью отца. Тот ночной кошмар, увиденный ею лишь раз, врезался в ее сознание навсегда, и она точно знала, что тот, кто теперь приходило к ней по ночам в снах, был именно он и никто другой. Порой он просто смотрел на нее своим невыносимым ледяным взглядом, а иногда издевательски смеялся, каждый раз заставляя ее проснуться в поту.

Вот и в то утро после пробуждения этот жуткий хохот какое-то время звучал в ее голове, заставляя ее тело содрогаться от дрожи. И тут дверь в ее спальню распахнулась, и в нее буквально влетела Ирэн, несмотря на протесты слуг.

-Ирэн?! Что случилось?!

Вид у ее подруги был весьма возбужденный. Не тратя время на церемонии, она сообщила, что принц и все остальные уже в столице и везут что-то очень ценное. Не теряя ни минуты, Айрис поднялась с кровати и стала немедленно одеваться. Когда они с ее юной спутницей спустились в главный зал, там было полно народу, и все были взволнованы не меньше их самих. Даже на лицах всегда невозмутимых правителей читалась тревога. Оставив Ирэн с остальными девушками, Айрис, по праву невесты принца, заняла свое место рядом с четой правителей.

Время ожидания тянулось мучительно долго. Вдруг за окнами раздались радостные возгласы собравшихся для встречи наследника и его спутников жителей столицы, а спустя некоторое время они и сами вошли в зал. Первым шел сам Альберто, за ним следовали несколько рослых мужчин, среди которых находился сам Глен, неся нечто огромное и бесформенное, тщательно завернутое в темную ткань, на поверхности которой Айрис успела рассмотреть несколько ритуальных надписей, написанных письменами дня. Держась как всегда немного позади, за принцем шел Рэм, при виде которого сердце юной невесты радостно затрепетало, но одновременно она почувствовала немалую тревогу, заметив, что из-под его одежды на правой руке выглядывает край повязки. Также она поняла, что в числе тех, кто пришел с ее женихом, не хватало нескольких человек. Ей мало верилось, что они просто решили не сопровождать своего господина.

Между тем, остановившись перед своими родителями и произнеся слова приветствия, Альберто сообщил о более чем успешном завершении их похода. В доказательство тому, он велел привести часть разрушенных ими врат сумрака. По его знаку сопровождающие люди опустили предмет на пол зала и сняли с него ткань. Все смогли увидеть необычный трофей. Это был очень большой кусок черного камня с несколькими фрагментами надписей, написанных письменами ночи, а также там было изображение какого-то неведомого существа, явно не принадлежащего их миру. Существо словно вылезало из камня так, что была видна только его передняя часть, с мерзкой сморщенной мордочкой и растянутой в зловещем оскале, усеянной мелкими игла-подобными клыками пастью. Все присутствующие затихли с благоговейным ужасом, рассматривая этот зловещий трофей, ведь многие до этой минуты даже не верили в реальное существование врат.

Да и на саму Айрис этот камень произвел впечатление, хоть она ни раз видела их в своих видениях, но видеть их воочию оказалось не одно и то же. По ее спине то и дело пробегал неприятный мороз, так что она с трудом удерживалась, чтобы не поежиться. Несмотря на это, ее терзали странные сомнения нереальности всего происходящего. Помедлив, она неспеша приблизилась к осколку, при этом чувствуя почти физически множество взглядов людей на себе, не смевших нарушить воцарившуюся звенящую тишину. Она встала напротив камня и долго всматривалась в странное существо, а затем потянулась к нему. Не успела она коснуться его поверхности, как вдруг существо ожило и, издав душераздирающий вопль, выскочило из камня и прыгнуло прямо на нее, метя в ее ничем незащищенное горло, с явным намерением вонзить в нее свои клыки. Но ей было не суждено этого сделать. Мелькнула вспышка, и существо, обратившись в небольшое пыльное облачко, исчезло, а единственным напоминанием о нем осталось пятно мельчайшего песка на полу почти у ног принцессы.

Послышались испуганные возгласы присутствующих. Айрис машинально прижала руку к своей шее, словно запоздала, стараясь защитить ее. Одновременно она оглянулась и увидела, как Рэм опускает свою левую руку, с уже к тому времени полупрозрачным энергопистолетом, который через мгновение полностью исчез, снова став частью его дыхания жизни. Похоже, из-за ранения, которое явно было не из легких, он научился пользоваться и левой рукой не хуже правой. Между тем, ее жених поспешил отдать приказ немедленно опять накрыть часть врат защитной тканью, после чего его отец отдал распоряжение немедленно отнести его в их домашний храм, оставить его там и незамедлительно оповестить ближайший храм о зловещем артефакте. Его приказ был тотчас исполнен, а Альберто подошел к все еще находящейся в замешательстве Айрис.

-С тобой все хорошо?

Она лишь кивнула в ответ, все еще не в силах вымолвить ни слова. Правитель объявил об окончании церемонии встречи и велел всем расходиться. Айрис вернулась в свои покои и погрузилась в глубокие раздумья. Все произошедшее произвело на нее глубокое впечатление. Все-таки где-то в глубине души ее точили сомнения, что все это было всего лишь кем-то тщательно спланированным и разыгранным представлением, чтобы сбить всех с толку. Она постаралась отогнать эти мысли, но они прилипли к ней не хуже голодных кровососов. Сомнения становились со временем только сильнее. Наконец, на третий день она решила снова осмотреть фрагмент врат и отправилась в храм.

Там на небольшом постаменте с наскоро нанесенными на него письменами дня находился кусок зловещего камня. Она с удивлением отметила, что возле него собралось приличное количество мелкого, походившего на пыль песка, а сам фрагмент по краям стал осыпаться, словно тая со временем. Немного помедлив, она вновь дотронулась до него, ощутив, как чуть шероховатая на ощупь поверхность стала осыпаться под ее пальцами все той же странной пылью. Но главное у нее не появилось того леденящего чувства, которое она испытывала, каждый раз видя врата в своих путешествиях сознания, за пределами их родного мира. Даже намека на него не было, словно перед ней был всего лишь кусок безобидного камня, шутки ради выданного за зловещее творение. Это наполнило ее душу страхом и злостью к тому, кто решил так поиграть со всеми, непонятно зачем. Вдруг за ее спиной раздался голос ее жениха:

-Может не стоит вот так прикасаться к нему? Похоже, происшествие во дворце тебя не слишком обеспокоило.

-Больше, чем ты себе можешь это представить. Но свою роль эта фальшивка уже исполнила, так что никакой угрозы из себя не представляет и, кажется, вообще обратится в песок, из которого, скорее всего, был создан.

-Фальшивка?!

-Да, неужели ты и сам этого не видишь?! Кто-то играет с нами, это же так очевидно?!

Она повернулась и посмотрела на него, и на его лице читалось негодование, которое он не стал особо сдерживать:

-Все, что я вижу, это явное нежелание признать того, что тот, кого ты так презираешь, все-таки способен выполнить свое предназначение.

-Это вовсе не так!

-Значит, врата разрушены, и на этом конец истории. Все, что осталось - это наш союз, и судя по тому, как у нас все сложилось, смысла в нем нет. В свете последних событий, я намерен отправить прошение в верховный совет о расторжения нашего обручения.

Его слова больно задели Айрис. Прежде чем ему ответить, она успела заметить стоящего за его спиной Рэма, с тревогой наблюдавшего за их разговором. Помня о своем обещании, она сделала глубокий вдох, стараясь подавить свою злость, и хоть это было нелегко, она все-таки сумела справиться с собой. Стараясь, чтобы ее голос прозвучал как можно спокойнее, она слегка поклонилась Альберто и тихо произнесла:

-Как скажешь.

После чего, опустив голову, вышла из храма. До самого вечера она пребывала в слегка раздраженном настроении. В конце концов, чтобы не сорваться на ком-то, кто был совершенно не виноват в ее очередной размолвке с женихом, вышла на дворцовую террасу, с наслаждением вдыхая вечерних воздух. Тут она услышала шаги, и еще не видя того, кто решил нарушить ее одиночество, точно знала, кто это. Оглянувшись, она увидела Рэма. В тот момент она никому на свете не была бы так рада, как ему. Само его присутствие даровало ей облегчение, словно он снял с нее невидимый груз тревог и в какой-то степени все-таки обиды. Какое-то время они стояли, молча наслаждаясь открывающимся видом на город, освещенным закатным солнцем. Наконец, он решил прервать затянувшееся молчание:

-Простите его, похоже, тактичность не самая сильная сторона моего господина.

В ответ она закрыла глаза и, так не открывая, еле слышно спросила:

-Ты тоже мне не веришь? - произнеся это, она вдруг почувствовала, как на ее руку легла его теплая ладонь. От этого прикосновения ее сердце радостно подпрыгнуло, так что от обиды и раздражения не осталось и намека.

-Верю, хоть мне тоже это сложно осознать, после всего того, что пришлось пережить и какую цену заплатить.

Она, наконец, открыла глаза и с удивлением посмотрела на него, будучи уверена, что он попытается как раз убедить в ее в обратном, выступив на стороне своего друга. Она посмотрела на него с безмолвной благодарностью, а он, смутившись, поспешно убрал свою руку. Стараясь замять неловкую ситуацию, она произнесла:

-Может, поведаешь мне, что там, собственно, произошло? Сомневаюсь, что готова спросить у него, да и вряд ли мне посчастливится найти более хорошего рассказчика, чем шут его Высочества.

В ответ Рэм широко улыбнулся.

-Что же, рассказ не из коротких. Как насчет того, чтобы ненадолго покинуть эти стены и отправиться туда, где нам никто не помешает?

Она с радостью согласилась, и вот уже спустя четверть часа, они смогли беспрепятственно покинуть пределы дворца и направились в небольшой бар, расположенный невдалеке от резиденции правителей этих земель. Там было относительно безлюдно для этого времени суток, и это в сочетании с мягкой музыкой создавало невероятно теплую и уютную атмосферу. Они заняли один из дальних столиков, заказав несколько прохладительных напитков. Учтиво усадив свою спутницу, Рэм занял место напротив, при этом невольно поморщившись, случайно задев раненой рукой край стола. Это не ускользнуло от внимания Айрис:

-Ты в порядке? - произнесла она с тревогой, но юный оруженосец поспешил ее успокоить, с улыбкой явно с трудом ему давшейся.

-Это всего лишь царапина, не стоящая вашего внимания. Снадобья Наставника творят чудеса. Пара дней, и останутся только воспоминания, да еще, возможно, шрам, чтобы потом можно было подкатывать к юным особам, так любящим героические байки.

Айрис не удержалась от улыбки в ответ.

-Надеюсь, меня ты не станешь кормить сладкими сказками. Мне как-то по вкусу горечь истины, не так пьянит.

-Вряд ли я осмелюсь, рискуя навлечь на свою голову парочку молний негодования вашего Высочества!

Тут принесли их заказ, и какое-то время они молча наслаждались приятным вкусом и освежающим эффектом. Когда их стаканы опустели, Рэм, помедлив немного, начал свой рассказ.

-Мы долго блуждали, когда зашли в земли, где были обнаружены врата. Даже несмотря на точные координаты, которые нам дали разведчики, и даже тот факт, что среди нас был человек хорошо знакомый с той местностью, это совсем не помогало продвигаться скорее. Вскоре мы поняли, почему все, что нас окружало, постоянно менялось почти до неузнаваемости. Было даже так что, проснувшись в лагере утром, нам не верилось, что мы в том же самом месте, где были еще вечером. Мало того, на нас стали нападать группы Тварей, и чем ближе мы подходили к нашей цели, тем чаще и сильнее были их атаки, словно мы оказались в их мире, при этом не было разницы, ночь это или день. На полпути у нас начались потери. Кого-то эти кошмарные создания тьмы разрывали на наших глазах, кого-то утаскивали, и о их участи мы могли лишь догадываться. Все это измотало нас намного сильнее, чем можно было себе только вообразить. Мы потеряли счет времени и казалось, что бродим кругами все сильнее, теряя надежду на то, что сможем выбраться живыми. И вот, когда многие из нас уже, казалось, подошли к самой черте, отделяющей наш разум от мрака безумия, мы их, наконец, нашли. До сих пор я не знаю, что для нас было бы хуже - найти их или нет. В тот момент, казалось, разверзлись небеса, обрушив на нас весь гнев подземных владык за нашу дерзость. До сих пор не понимаю, как мы сумели выжить в этом безумии настолько яростной атаки, что все остальное до этого казалось лишь невинной забавой. Каким-то чудом нам удалось справиться, но тут нас ждала другая неприятная новость. Эти проклятые врата ничего не брало, никакое оружие. Мы так долго их пытались разрушить, перепробовав все, что только было возможно. И тут снова появились Твари, и мы точно знали, что еще немного, и на нас снова хлынет их армада, и пережить новую бойню нам уже наверняка не удастся. Но тут произошло то, чего никто точно не ожидал. Его Высочество с диким, я бы даже сказал, безумным криком, с кулаками набросился на проклятые врата, и те вдруг рухнули, едва не погребя его самого под собой. Как только это произошло, все Твари словно испарились, будто их никогда и не было. Знаю, звучит просто каким-то сумасшествием. Я и сам бы не поверил, не будь я там, и не видя своими собственными глазами. Думаю, именно поэтому господин и приказал взять с собой тот фрагмент, иначе, боюсь, никому из нас никто бы не поверил. Да и чего тут лукавить, я и сейчас с трудом самому себе то верю, - закончив говорить, Рэм замолчал, а его слушательница не спешила прерывать это молчание, ей даже представить было страшно, через что все эти люди прошли.

Самое жуткое заключалось в том, что все это оказалось лишь фарсом, хорошо разыгранным представлением кого-то до сих пор невидимого "теневого кукловода", которому, похоже, нравились такие бесчеловечные забавы. От этих мыслей ей на глаза навернулись слезы, и она даже не знала, чем они вызваны - ее злостью на это невероятное чудовище, ни во что не ставившего чью-то жизнь, играя живыми существами, словно куклами. Или это было признаком ее бессилия от того, что она оказалась не способна вовремя распознать эту западню и, быть может, спасти столько невинных. Или это была боль от потери стольких не в чем неповинных людей, готовых пожертвовать всем, чтобы избавить их мир от зла. Невероятная боль накрыла ее с головой, как было когда-то давно на ферме, когда она вспоминала о жертве ее названых братьев и смерти своего отца. Тут она почувствовала, как на ее плечо легла рука Рэма, и она, схватив ее, сжала с такой силой, словно умирающий хватается за призрак надежды на спасение.

-Ваше Высочество, вы в порядке? - словно через какую-то пелену услышала она голос, в котором звучала неподдельная тревога. Это словно вернуло ее к реальности. Она сделала прерывистый вдох, словно вынырнув с невероятной глубины и, подняв голову, посмотрела на него. На его лице застыло выражение невероятного беспокойство на грани ужаса. Она поспешно отпустила его руку и улыбнулась, вытирая слезы:

-Все хорошо, со мной все отлично!

-Зря я вам все это рассказал. Похоже, мой дар все слишком красочно описывать сыграл на этот раз дурную службу.

-Вовсе нет, ты все правильно сделал. Тем более, что я сама об этом просила. Но, похоже, я сейчас точно не откажусь от еще нескольких бокалов чего-нибудь расслабляющего.

Дважды ей говорить не пришлось. Юный оруженосец немедленно подозвал хозяина заведения, лично занятого обслуживанием своих посетителей, и заказал ему напитки чуть покрепче, чем они пили вначале. Наслаждаясь ими, они еще долго пробыли в баре и покинули заведение только когда уже совсем стемнело. К тому времени Айрис, наконец, смогла усмирить свои чувства и успокоиться. Впрочем, этому немало поспособствовали выпитое ею и, главное, общество Рэма. Оказавшись на улице и вдохнув прохладный ночной воздух, она как никогда остро почувствовала, как не хочет прямо сейчас возвращаться во дворец. Она решила еще немного повременить с этим и прогуляться по ночной столице девятого правящего дома. Рэм, к ее удивлению, нисколько не возражал против этого, с готовностью решив сопровождать ее. Вместе они побрели по почти пустым улицам мимо домов, жители которых в большинстве своем уже пребывали в стране ночных видений. Айрис смотрела на темные окна, невольно думая о тех, кто там обитал, о иной отличной от ее собственной жизни, непроизвольно предавшись фантазиям о том, как она могла бы прожить свою жизнь, появись она на свет не дочерью правителя, а кем-то совсем другим. Ее воображение рисовало ей такие яркие и заманчивые картины.

Незаметно переходя с одной улицы на другую, освещенную ночными уличными светильниками, заботливо каждый вечер зажигаемые городскими смотрителями, они забрели в городской сад, где к тому времени не было ни души. Отчего юной принцессе так легко было представить, что во всем мироздании остались только они двое, а все прочие были лишь сном, который исчез вместе со всеми тягостными и горестными заботами и тревогами. Теперь они могут просто быть рядом и бесконечно идти по тропинкам, освещенным невероятно ярким светом ночного светила над их головами, слушая шелест листвы и пение ночных невидимых обитателей сада.

Вскоре они услышали мягкое журчание и вышли к небольшому водоему, посреди которого находился маленький фонтан, струи которого заполняли окружающее пространство новыми нотками, в общей ночной музыке сливаясь с другими звуками ночи. Они остановились у края водоема и стали молча смотреть на искорки, пробежавшие по его поверхности, каждый думая о своем. Незаметно в голове Айрис всплыли слова Альберто о его решении обратиться к совету для разрыва их обручения. Она стала размышлять о том, что, если они действительно позволят им разорвать так тяготящий их обоих союз и освободят ее от всех ее клятв. Что тогда она будет делать? Ведь по сути ее больше не будет ничего и ни с кем связывать, никакие обязательства, клятвы и обещания. Эта мысль о свободе пьянила ее.

Она, конечно, оставалась дочерью правителя, но, по сути, если она решит просто сбежать и скрыться от всех, никто ведь даже не заметит этого, ведь никто в ней не будет больше нуждаться. Ее родной правящий дом имеет надежного правителя и наследника. После того, как в храме с нее сняли статус, ее тоже никто не ждет, а значит, она спокойно может попытаться жить так, как ей самой захочется. Построить свою судьбу, ни на кого не оглядываясь. Тут в ее голове промелькнула еще одна сумасбродная мысль:

«Интересно, а он убежал бы со мной, если бы я позвала его?», - размышляя об этом, она, сама того не замечая, стала пристально смотреть на своего спутника, стоящего с ней рядом.

Он был так близко и одновременно так далеко, словно в другом мире, куда ей не было ходу. Это наполнило ее душу щемящей тоской, так что на глазах снова появились слезы. Словно почувствовав это, Рэм повернулся, и их глаза встретились.

-Что с вами? - еле слышно прошептал он, словно боясь, что его услышат.

Но вместо ответа, повинуясь безумному порыву, она прижалась к нему, и не успел он ничего сделать, как она прильнула к его губам и наградила долгим поцелуем. Не в силах и не желая сопротивляться, он ответил ей. В их поцелуе сплелось все: их желания, тревоги и страхи, надежда и отчаяние. Их души словно воспарили в небеса и одновременно упали на дно нижнего мира. Даже после того, как их губы разомкнулись, они еще долго стояли, прижавшись друг к другу, не шевелясь, словно обратившись в статуи, и слушали дыхание друг друга.

-Мы не имеем права так поступать.

-А мне плевать. Даже если сами боги будут возражать.

Он в ответ только глубоко вздохнул, слегка застонав, словно от едва сдерживаемой боли, и еще крепче прижал ее к себе. И тут где-то вдали прозвучал бой часов, безжалостно возвращавший их в реальность бытия. В целом мироздании для них двоих не нашлось бы в тот миг страшнее пытки, но им пришлось подчиниться. Покинув сад, ставший теперь невольным хранителем их тайны, они отправились во дворец, где к их немалому облегчению, им удалось пройти внутрь незамеченными, во избежание неизбежных расспросов при обнаружении их такого долгого отсутствия. Вскоре Айрис уже лежала в своей постели, поглощенная своими мечтами, незаметно перешедшими в сон.

***

Она снова погрузилась в непроглядную тьму ночных троп, проложенных по их миру, наряду с тропами дня, на которых она так долго и безрезультатно искала ответ. Здесь царил леденящий душу ужас небытия и бесконечных мучений дороги, ведущей в нижний мир. Почти никто не ступал на этот путь добровольно, но у нее не было иного выхода, чтобы исполнить свое предназначение. Она шла, пока не иссякали ее силы и возвращалась в свою бренную оболочку, лишь когда тонкая нить света, связывающая ее дух и тело, почти исчезала, грозя окончательно порваться, превратив ее дух в вечного скитальца этих троп.

Она искала исток троп там, где тьме было позволено покинуть царство владык нижнего мира и проникнуть между мирами, сплетаясь с тропами света из верхнего мира. Там она надеялась найти того, кого сама нарекла Теневым кукловодом. Но все, кого она до сих пор встречала, лишь были душами, бредущими к своей участи, ожидавшей их в награду за деяния их кратких воплощений в срединном мире, названным обителью людей. Ее нить уже стала заметно бледнее, и вскоре она должна была вернуться, но тут ее привлек странный отблеск, словно мерцание одинокой звезды на совершенно пустом ночном небосклоне.

Приблизившись, она увидела создание, обычно обитавшее в эфире, и непонятно как оказавшееся на тропе, по которой должны были перемещаться лишь обитатели нижнего мира или проклятые души. Это существо представляло из себя создание, чем-то напоминающее хрупкую девушку с неестественно длинными конечностями, с крыльями за спиной, которые по виду были сродни тем, что были у бабочек мира людей. Ее фигуру опутали черные нити, словно паучьи силки, с которыми та отчаянно сражалась, пытаясь выбраться из западни, но, судя по тому, что она уже стала почти невидима, словно созданная из стекла, силы ее были на исходе, и вот-вот она исчезнет, превратившись в чистую субстанцию мироздания.

Почувствовав жалость к этому существу, так отчаянно сражающимся за свое существование, Айрис направила свет своего духа на путы, и те, скорчившись под этим лучом, словно в пламени, отпустили свою жертву. Она чуть приподнялась над тропой, но, похоже, сил покинуть этот скорбный путь у нее не осталось. Айрис схватила ее за руку до того, как та снова коснется темной субстанции тропы ночи, и увлекла ее за собой в эфир, чувствуя лишь очень слабое, едва уловимое присутствие этого существа. Оказавшись в недосягаемости троп, она отпустила ее и вернулась в свое тело, ибо истратила остаток своих сил.

Восстановив силы и снова вернувшись в эфир, чтобы продолжить изучение ночных троп за его пределами, она встретила ее, и ей даже показалось, что это существо ждало ее. Пользуясь материальностью мыслей в этой субстанции, она поприветствовала спасенное ею создание и спросила, как она попала в ту западню. Неужели любопытство присущее, как ей казалось, лишь жителям среднего мира, привело ее на край гибели. Но тут существо, назвавшись Айкой, и являющееся обретшей форму фантазией одного давно покинувшего мир живых художника, поведала ей, что та попала туда, спасаясь от ловцов, появляющихся в их части мироздания и поглощающие обитателей эфира, кого только могли настичь. Это было полной неожиданностью для Айрис, ведь она сама, сколько бы раз не бывала в этом пространстве, никогда с такими существами не встречалась и вообще никогда не слышала о таких. Однако то, что ей поведали дальше, повергло ее в самый настоящий шок.

-Их посылает Властитель. Они - воплощение его желаний.

-Властитель?! Кто он такой?

-Этого никто не знает, ибо встреча с ним - неминуемая гибель.

-Но откуда тогда стало о нем известно?

-Когда-то давно некоторые, кому посчастливилось пережить встречу, видели его тень в нашем мире. В тот момент и появились первые ловцы, а со временем их стало намного больше.

Больше Айка ничего не знала ни о ловцах, ни об их таинственном создатели. Еще раз выразив свою благодарность за спасение, она поспешила удалиться. В тот день юная принцесса предпочла вернуться из эфира, чтобы как следует обдумать все полученные ею сведения и постараться проверить, что о ловцах действительно нет никаких записей, по крайней мере, насколько это было возможно. Проведя какое-то время в библиотеках дворца, она решила спросить о них у придворного алхимика. Она нашла Ферна в ее дворцовой лаборатории, стены которой тот почти не покидал, находясь по долгу службы при дворе его Величества. Она поведала ему обо всем, что узнала, и тот тоже искренне был удивлен, узнав о существовании таких странных и загадочных существ.

-Остается только надеяться, что они не проникнут в наш мир, превратившись в еще одно воплощение Тварей, и без того хватает бед. Хоть я почти абсолютно уверен, что никогда прежде не слышал о таком явлении. На всякий случай еще раз все тщательно проверю и сообщу вам о результатах моих изысканий.

Айрис поблагодарила его и уже собиралась уйти, как вдруг тот неожиданно остановил ее. Она посмотрела на него и увидела, как он с волнением теребит в руках свои очки, делая это только в минуты крайнего волнения, что бывало редко.

-Что случилось?

-Я не знаю, поступаю ли правильно, но все-таки считаю, что вы должны знать, даже если его Высочеству это не понравится. В общем, принц пригласил на празднование своего дня рождения вашу сестру Николь. Я не знаю, что она на это ответила, возможно, отказом, но все-таки я решил сказать о ее возможном приезде.

Айрис заметно расслабилась и даже улыбнулась:

-Святые небеса, господин алхимик, не пугайте так. Я уже подумала, что опять Твари напали, или еще чего пострашнее. А что касаемо приезда Николь, я буду рада видеть ее не меньше моего невольного жениха. Не все же ему мучиться моим обществом, иногда и отдыхать нужно. Надо будет поговорить с ней, чтобы непременно приезжала, - с этими словами она снова одарила растерявшегося Ферна, явно ожидавшего несколько иной ее реакции на новость, улыбкой и, пожелав ему удачного дня, отправилась по своим делам.

Она почти и забыла о дне рождении Альберто, и, как следствие, до сих пор не приготовила ему подарок. Найдя Ирэн, вместе с ней отправилась исправлять сию досадную оплошность, на что у них ушел почти весь день. Вечером она связалась с Николь и убедила ту приехать, несмотря на все отговорки и сомнения по поводу правильности такого поступка.

В ожидании предстоящего праздника, она еще несколько раз погружалась в медитацию, надеясь обнаружить между мирами таинственных ловцов. В конце концов, она нашла их, или же они нашли ее, и более кошмарного воплощения тьмы она еще не встречала. Существа, напоминавшие человеческие высохшие останки с выжженными пустыми глазницами, струпьями покрывающие те участки тела, которые не прикрывало то, что на первый взгляд показалось ей остатками обветшалой одежды, но при более внимательном осмотре оказавшихся щупальцами различной длины, на концах которых находилась пасть, усеянная мелкими острыми зубами.

Едва она увидела их, они заметили ее присутствие и погнались за ее духом, так что она едва успела вернуться в свое тело, чувствуя, как сильно и болезненно колотится ее сердце, так что каждый судорожный вдох причинял невероятную боль. Мало того, такое внезапное возвращение привело к тому, что все ее тело онемело и казалось чужим, и ей пришлось потратить немало времени и сил, чтобы полностью прийти в себя. После этого, она больше не осмеливалась посещать эфир, будучи отчего то уверена, что эти жуткие существа поджидают ее там.

Мало того, несмотря на разгар довольно жаркого лета, она то и дело чувствовала необъяснимый холод, казавшийся ей, сродни, могильному, хотя разумного объяснения всему этому она не находила. Кроме того, то и дело она стала чувствовать давно забытую тревогу, словно от присутствия невероятной опасности, которую испытывала в доме своего дяди в присутствии состоящих у него на службе Тварей. Но самое изматывающее было то, что почти каждую ночь ее стали мучить кошмары, словно ее дух каждый раз, как она засыпала, отправлялся на прогулку в нижний мир. В какой-то момент она стала опасаться, что может не вернуться после очередного такого путешествия, казавшегося более реальным, чем окружающая ее действительность. В один из таких дней она решила привязать свой дух к этому миру, чтобы иметь хоть какую-то защиту. В качестве своеобразного якоря она решила использовать медальон своих родителей. Проведя над ним соответствующий ритуал, она, наконец, смогла почувствовать хоть какое-то подобие уверенности в своей пусть и относительной безопасности.

Между тем, почти наступил день празднования дня рождения наследника девятого правящего дома. Стали прибывать гости, среди которых, к немалой ее радости, оказалась и Николь, так и не сумевшая отказать себе в этом. На хмурые взгляды родителей в адрес ее жениха Айрис уверила их, что тот вовсе не причем, и это она уговорила сестру приехать, безумно соскучившись по ней, за что, в свою очередь, пожалуй, впервые за все время их совместного проживания, услышала благодарность от Альберто. Присутствие сестры хоть ненадолго развеяло все ее тревоги и страхи, и даже на время исчезли ее ночные видения, дав ей передышку.

Но вот настал день торжества и запланированного на него бала, где ей предстояло на правах невесты наследника весь вечер развлекать гостей и проводить время только в обществе именинника, что казалось, скорее, какой-то совместной пыткой, мало имевшей отношение к радостному событию. К счастью, им не возбранялось находиться в обществе других, и потому Николь и еще несколько молодых людей, ставшие на тот вечер ее сопровождающими, почти неотлучно были с ними. Казалось, несмотря ни на что, все они неплохо проводили время. Также на торжестве присутствовал Рэм, однако будучи всего лишь оруженосцем, он держался в стороне, безмолвно наблюдая за всем происходящим и тщательно напускавшего на себя скучающий равнодушный вид. В то время как все внутри него буквально протестовало против того, чтобы он был здесь и смотрел, как Айрис дарит свою улыбку его господину и остальным гостям, тщательно избегая хотя бы мельком бросить взгляд в его сторону.

Но последней каплей, переполнившей чашу его терпения, оказался первый танец, где они должны были на правах первой пары исполнить свою роль и открыть вторую часть празднования, целиком посвященную танцам. Он смотрел, как она кружится по залу в объятиях его господина и счастливо улыбается. Ему казалось, что еще немного, и его разорвет напополам, ибо одна его часть отлично понимала, что именно так и должно быть, несмотря на то, желают ли они все этого или нет, а другая, словно корчилась в огне ревности, не желая и слышать о всех этих обязанностях их положения и требовавшая остановить все это любой ценой. Так и не дождавшись окончания первого танца, он под предлогом несуществующего поручения, которое ему нужно было исполнить как можно скорее, покинул дворец и только оказавшись за его пределами смог немного успокоиться. Помедлив, он отправился в свой любимый бар, где заказал себе крепкий напиток и, все еще не в силах выкинуть из головы образ принцессы, так приветливо улыбающийся тому, кому он был обязан служить, стал понемногу осушать свой стакан, добравшись до дна, заказывая себе следующий. В конце концов, его угрюмый вид привлек внимание хозяина заведения, успевшего к тому времени проводить всех своих посетителей, так что остался только Рэм.

-Что, приятель, никак решил старым добрым способом залечить раны, оставленные красоткой?

Он посмотрел на уже немолодого хозяина бара, и в его глазах застыл немой вопрос, а тот лишь усмехнулся в ответ:

-Нет, господин мой, я вовсе не всевидящий, или что-то подобное. Просто видел признаки сей хвори бесчисленное количество раз. И, знаете, что я вам скажу, это дурное снадобье.

Он указал на полупустой стакан своего запоздалого посетителя:

-Лучше уж попытайтесь ее забыть в объятиях другой, говорят, порой помогает. Да вот хотя бы как насчет ее? - произнес он, посмотрев куда-то за спину юного оруженосца.

В тот же миг звякнул звонок, открывающейся входной двери, оповещая о прибытии нового посетителя. Рэм немедленно оглянулся и не поверил своим глазам, решив, что явно перебрал лишнего. В бар вошла Айрис, сменившая свое роскошное бальное платье на наряд куда скромнее. Не успел он ничего сказать или сделать, как она подошла к нему и заказала себе прохладительный напиток. Подав его, хозяин решил уйти куда-то в смежное помещение, оставив их двоих наедине. Какое-то время они так и стояли молча рядом. Наконец, Рэм решил прервать затянувшиеся молчание:

-Почему вы здесь? Вы же должны быть с гостями.

-Вообще-то я исполнила все, что обязана. Ему там и без меня есть кем заняться, должен же у них быть праздник хоть немного. Да и с меня хватит, а то я уже так устала от этой улыбки, что думала на всю жизнь останусь с этой жуткой маской на лице.

Тут она замолчала и почти залпом осушила свой стакан. После этого, отойдя в дальний угол общего зала, наклонилась над небольшим музыкальным приспособлением, заменившего собой более дорогостоящую живую музыку. Вскоре оттуда послышалась мягкая мелодия, наполнившая все вокруг. Айрис вернулась к барной стойке и, взяв Рэма за руку, потянула его за собой:

-Подари мне танец. После всех этих мучений, я хочу компенсации.

-Но, ваше Высочество, я не умею, да и разве вы не натанцевались на празднике? - попытался он отказаться, состроив плаксивую рожицу, словно капризничающий ребенок, но она была неумолима.

Вот она уже положила его руки себе на талию, а сама обняла его за шею, и они стали медленно двигаться по кругу в такт ненавязчивой мелодии. Она смотрела на него таким печальным и одновременно ласковым взглядом, что ему в какой-то момент стало неловко, ведь за все время, пока длился праздник, она ни разу не посмотрела так на своего жениха. Кроме того, на ее губах блуждала легкая улыбка, не идущая ни в какое сравнение с той, как он теперь осознавал, фальшивой, похожей даже чем-то на оскал.

Побыв еще немного в баре и уйдя оттуда, когда уже было пора его закрывать, о чем, многозначительно покашливая, напомнил его владелец. Они побрели по заполненным людьми улицам города, также празднующих день рождение их будущего правителя, несмотря на поздний час. Незаметно, ища уединенное место, они вышли к небольшому памятному холму, на вершине которого стоял очень древний храм, в этот час закрытый и погруженный в торжественное молчание ночи. Они поднялись к нему и с почтением поклонились стоящей у его входа статуе небесного покровителя их древнего города, тихо прошептав слова прощения за то, что потревожили это священное место в такой час. Не успели они это сделать, как послышались громкие хлопки, и небо над их головами озарилось россыпью ярких огоньков, затмивших собой звезды. Начался фейерверк, организованный в честь праздника и ознаменовавший его окончание.

Рэм и Айрис стояли возле храма и, не отрываясь, с восторгом смотрели на этот радостный каскад разноцветных огней, то и дело складывающихся в разные причудливые фигуры и изображения. Они еще долго стояли неподвижно, когда уже последний огонек окончил свой такой короткий, но невероятно яркий путь. Потом она посмотрела на своего спутника долгим и каким-то тоскливым взглядом, словно стараясь запомнить его перед расставанием, отчего его сердце болезненно сжалось:

-Что с вами, ваше Высочество?

Вместо ответа она молча сняла со своей шеи медальон и надела его на него. На его полный непонимания взгляд, она тихо произнесла:

-Прошу, сохрани его ради меня. И еще пообещай мне кое-что.

-Да?

-Верь в то, что я жива, кто бы и что не говорил, и какие бы доказательства не предоставлял.

-Ваше Высочество, вы пугаете меня.

-Я и сама боюсь. Просто пообещай.

-Клянусь!

-Только не забудь, - с этими словами она крепко поцеловала его, а он ответил, чувствуя, что по ее лицу текут слезы.

Совершенно сбитый с толку, ощущая, как в его душу заползает необъяснимый ужас, словно должно произойти что-то невероятно страшное и одновременно неизбежное. На все его расспросы она молчала и старалась только сильнее прижаться к нему, будто напуганная маленькая девочка, старавшаяся спрятать лицо от страшной сцены на его груди, ища защиты и утешения. Во дворец они оба вернулись только на рассвете, благоразумно проделав это по одному.

Успев в ту ночь провести в объятиях сна всего пару часов, Айрис спустилась к завтраку, где ее ждали все члены семьи правителя и их гостья. Пожелав всем доброго утра, она заняла свое привычное место, и не успели они все приступить к трапезе, как она буквально кожей почувствовала царившее за столом напряжение. На миг она испугалась, что стало известно о ее ночном отсутствии, но, присмотревшись, заметила, что родители Альберто то и дело смотрят на него почти гневно, и иногда награждая такими же сердитыми взглядами Николь, отчего та совсем съежилась и почти ничего не ела. Не понимая, чем вызвано такое странное поведение, она вопросительно посмотрела на принца, но тот только виновато опустил голову, когда их взгляды встретились.

Вскоре правитель встал из-за стола и удалился, едва притронувшись к еде, а почти сразу же за ним ушел и его сын. Сгорая от любопытства, что такое могло приключиться за время ее отсутствия, Айрис поспешно закончила завтрак и вышла из-за стола, позвав с собой Николь, все еще сидевшую с несчастным видом, явно не зная, что ей делать. Как только они прошли в покои Айрис, она вдруг склонилась в извиняющимся поклоне и, сбивчиво глотая слова вместе со слезами раскаяния, забормотала извинения:

-Прости... Прошу... Я и правда не знала, что там твоя спальня...

-Так, для начала успокойся и объясни толком, что произошло?

Она протянула сестре платок и почти силой усадила ее в одно из кресел. Когда та, наконец, справилась со своими эмоциями, снова задала вопрос о причине такого всеобщего странного поведения. Николь с удивлением посмотрела на нее:

-Но разве ты не слышала ночью как мы с Альберто... Целовались у дверей твоей спальни. Где нас застукала девушка из твоей свиты и обо всем доложила его Величеству, - стыдливо закончила она, снова залившись слезами.

Айрис сидела, словно громом пораженная, не зная, как ей следует реагировать на это признание, настолько нелепо все это звучало. В конце концов, она не удержалась и тихо засмеялась, отчего ее сестра, явно ожидавшая заслуженной кары от сестры на свою голову, непонимающе посмотрела на нее.

-Нет, ну вы просто неповторимы. Неужели не нашлось во всем дворце более подходящего местечка?

-Подожди, ты что же, не слышала нас?!

-Ваше счастье, что не слышала, иначе кто-то из вас точно получил бы от меня приличный заряд бодрости, а возможно и оба.

Николь непонимающе смотрела на нее, но не посмела больше ничего спрашивать, боясь, что сестра все-таки решит сменить милость на вполне ожидаемый гнев, ведь они с Альберто все еще были обручены. Несколько дней перед отъездом сестры, Айрис буквально упивалась, глядя на виноватый вид своего невольного жениха, хоть и принесшего свои извинения и, получив милостивое прощение, продолжавшего испытывать давление со стороны своих разгневанных родителей.

Во избежание продолжения пересудов, Николь почти все время вынуждена была находиться подле сестры и держаться как можно дальше от своего возлюбленного. Айрис искренне было ее жаль, ведь она не понаслышке знала, что это такое быть так близко и одновременно так невероятно далеко от того, кто был так желан.

Впрочем, почти перед самым своим отбытием, Николь узнала причину такой странной глухоты сестры, которая так поразила ее в тот роковой вечер. Она случайно увидела на шее одного из оруженосцев принца медальон, который она точно знала, что принадлежал ее сестре, и, судя по спокойной реакции той на то, что эта бесценная вещь теперь покоилась под одеждой этого юноши, он точно не украл его. На этот раз, едва оставшись наедине с Айрис, она буквально накинулась на нее с вопросами, но та лишь усмехнувшись произнесла:

-Не одна ты вкусила плод запретного желания.

-Так значит, той ночью тебя вовсе не было там?

Юная принцесса только загадочно улыбнулась в ответ и больше, несмотря на все старания, не пожелала отвечать на ее вопросы. Впрочем, ей и не надо было ничего говорить, Николь и сама обо всем догадалась, наблюдая, как те изредка украдкой обменивались взглядами, говорящими красноречивее любых слов для тех, кто способен был это распознать. Между тем, как бы это не было горестно, настал момент расставания. Прощаясь с сестрой, Айрис крепко обняла ее и тихо прошептала на ухо:

-Потерпите еще совсем немного, скоро все станет как должно быть.

Она поцеловала ее в щеку, ласково улыбнувшись на ее встревоженный взгляд, помогла сесть в машину, готовую увезти ту домой, после того, как все гости покинули дом правителя. Жизнь во дворце вернулась в обычное русло, а вместе с этим вернулись старые тревоги и вопросы, требующие ответов, но она даже не представляла, как получить их. Между тем, погруженная в безрадостные раздумья, она решила отвлечься от вопросов, как когда-то ей посоветовал Рэм и, быть может, ответ сам ее тогда найдет. Для этого она, давно заприметив в одной из комнат дворца столик с игрой, которую так любила, уговорила Ферна составить ей компанию. Тот, видя, что она так просто от него не отстанет, дал согласие на небольшую партию. Они встретились в условленное время и, расставив свои миниатюрные войска, повели их в бой, погрузившись в сражение между первым и третьим правящими домами.

За этим занятием их застал слоняющийся в тот момент без дела Альберто. Какое-то время он молча наблюдал, но вот битва окончилась, вопреки истории победой третьего правящего дома, под командованием принцессы. Тут алхимик, взглянув на настенные часы, заторопился в лабораторию и поспешил уйти. Айрис, все еще желавшая продолжения игрового поединка, обратилась к своему скучающему жениху, но тот поспешил отказаться от сомнительного на его взгляд удовольствие, сославшись на близкую тренировку с Гленом.

-Одно другому не мешает. К тому же ты, между прочим, мой должник за свои проделки. Эй, можешь пользоваться советами, вон как раз идет тот, кто точно имеет представление о военном деле, а с ним и второй имеется.

Тут в комнату зашли Глен и Рэм, которые как раз искали наследника для проведения тренировки, и которых она увидела, пока те еще шли к ним по коридору. Услышав, в чем суть дела, они с готовностью решили быть для своего будущего правителя военным советом. Так что тому ничего не оставалось, как только начать игру и, к немалому сожалению его соперницы, проиграл он намного быстрее, чем это бывало раньше, когда той удавалось уговорить его поиграть с ней, пока они еще жили в замке.

-Дурацкая игра, да и советники хороши, каждый свое бубнит, - раздраженно пробурчал он, явно раздосадованный таким исходом.

-На то они и советники, чтобы предлагать разные варианты, а тебе нужно уметь найти свое решение, опираясь на их мнение и свое видение.

-Мудрые слова, - раздался за их спинами голос правителя.

Они так были увлечены игрой, что даже не заметили, когда тот вошел в комнату, оставшись незамеченным, и молча наблюдавший все это время за происходящим. Все присутствующие немедленно встали со своих мест и склонились в учтивом поклоне, а он, тем временем, подошел к игровому столику и задумчиво произнес:

-Эх, как же давно я не предавался этой забаве. Тряхнуть стариной что ли? Надеюсь, наша блистательная воительница не откажет старику?

-Почту за великую честь, ваше Величество!

Айрис с готовностью вновь расставила фигурки, и они принялись играть. Пожалуй, на этот раз, битва оказалась самой длинной и тяжелой за все время, что играла принцесса и, несмотря на все ее старания, она проиграла, хоть и с минимальным преимуществом со стороны своего противника. Этому факту поразились все, особенно его сын, а вот его невесту это поражение даже порадовало, ведь она впервые за долгое время встретила такого сильного противника. Между тем, правитель поднялся на ноги обратился к Айрис:

-Как насчет награды для победителя? Я бы хотел немного прогуляться со своим столь очаровательным противником.

Айрис с улыбкой поднялась со своего места:

-Звучит, скорее, как награда для побежденного, ваше Величество.

Он ответил на ее улыбку и учтиво предложил ей руку. Вместе они вышли во внутренний дворцовый парк и какое-то время просто наслаждались прогулкой. Похоже, правитель был рад покинуть хоть ненадолго стены своей резиденции и размять ноги. Наконец, он решил заговорить со своей юной спутницей:

-Похоже, мой сын оказался не совсем тем молодым человеком, способным хотя бы заинтересовать вас, не говоря уже о том, чтобы завоевать ваше полное к себе расположение.

-К сожалению, меня постигла та же печальная участь. Мы слишком разные и вместе только по воле совета.

-Выходит, у моего дома нет и тени надежды?

-Ваше Величество, клянусь вам, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы исполнить волю богов и осуществить все данные мною клятвы, но более того я обещать никак не могу.

Тут ее собеседник остановился и пристально посмотрел ей в глаза, после чего одобрительно и как-то по-отечески улыбнулся.

-Пока и этого более чем достаточно, а дальше оставим все на усмотрение богов.

Они еще какое-то время погуляли по парку, но потом к ним подошел запыхавшийся слуга, и правитель поспешил уйти, сославшись на неотложные дела. Айрис осталась одна и еще какое-то время размышляла над всем. Ей ведь тоже только осталось ждать ответа богов, ничего другого просто не оставалось. И, как показало время, долго себя ждать он не заставил.

В тот день, уже с первых минут пробуждения, ее преследовало странное и гнетущее чувство какой-то близкой беды. Словно перед приближением неминуемой бури, появлявшиеся порой даже несмотря на совершенно ясное небо над головой. Нечто подобное она испытала лишь раз в своей жизни, перед тем, как ей и ее няне сообщили о решении суда о казни правителя. Перепробовав множество способов отвлечься и так ничего не добившись, она решила сходить в домашний храм, расположенный во дворце, надеясь там обрести покой в беседе с богами.

Оказавшись в нем, она зажгла огонь перед статуей божества, покровительствующего девятому правящему дому, и опустилась на колени, стараясь сосредоточиться на своем молении. Вдруг в какой-то момент она услышала странный звук за своей спиной, оттуда, где находились остатки почти уже полностью к тому времени рассыпавшегося фрагмента сумрачных врат. Она обернулась на звук, но ничего не увидела. Какое-то время она внимательно всматривалась и вслушивалась, но ничего подозрительного так и не заметив, пришла к выводу, что это ее растревоженный переживаниями разум решил сыграть с ней злую шутку, и вернулась к своему занятию.

Внезапно, когда она, наконец, смогла почти успокоиться, полностью отдавшись своему занятию, юная принцесса почувствовала, как ее сковали какие-то оковы, словно щупальца обхватив все ее тело, лишая малейшей возможности двигаться. Она попыталась позвать на помощь, но не успела еще издать и звука, как на ее лицо наползло что-то холодное и невероятно тяжелое, лишая возможности не только подать голос, но даже дышать, отчего ей стало не хватать воздуха. Перед глазами поплыли разноцветные круги, вскоре сменившиеся непроглядной тьмой, куда она начала падать, теряя по пути остатки сознания.

Осквернение.

В комнате стояла почти гробовая тишина, никто из собравшихся в покоях его Высочества не смел нарушить этого невероятного, полного замешательства и тревоги безмолвия. Прошло уже почти два месяца с момента внезапного исчезновения невесты наследника. За это время тайной службой были обысканы все самые отдаленные уголки столицы и обследованы все земли девятого правящего дома. Кроме того, многие агенты были отправлены в другие правящие дома с целью выяснить, не находится ли девушка у них, удерживаемая силой для каких-то тайных замыслов, или же находящаяся там добровольно. Но увы, все усилия оказались совершенно бесполезны, никаких даже малейших намеков о ее судьбе ими так и не было обнаружено. Она словно растворилась в воздухе.

Альберто со вздохом встал со своего места и, отойдя к небольшому шкафчику, висящему на дальней стене комнаты, чуть постояв перед ним, словно на что-то никак не решаясь. В конце концов, сделав над собой усилие, открыл его и достал оттуда кристалл связи. Вернувшись к своему креслу, стоящему рядом с небольшим столиком, за которым собрались Ферн - придворный алхимик, Глен - глава его личной охраны и его ближайший друг, юный оруженосец и его личный шут Рэм. Все они, не зная ни сна, ни отдыха все это время искали пропавшую. Однако они, как и все прочие, познали полное поражение, и теперь их юному господину предстояло выполнить скорбную миссию - сообщить родным принцессы о ее исчезновении, ибо больше откладывать это было невозможно, как бы им всем, особенно принцу, не хотелось. Итак, все это время ему приходилось то и дело оправдываться перед Николь, почему ее сестра перестала выходить на связь, да и он сам это делал, только изредка отвечая на ее вызовы. При этом ему пришлось откровенно лгать ей, ссылаясь на несуществующие неотложные дела. И вот, пришел тот момент, которого он так старательно избегал. Он бережно поставил кристалл на столик и тяжело опустился в кресло. Закрыв глаза, он постарался собраться с мыслями, прежде чем связаться с дочерью правителя седьмого правящего дома.

Решив оставить его наедине и дать им спокойно поговорить, один за другим все присутствующие поднялись со своих мест и покинули комнату. Прежде чем выйти, Глен ободряюще слегка хлопнул своего подопечного по плечу и пожелал ему удачи. Юноша с благодарностью посмотрел на него и, наконец, начал вызывать на связь свою бывшую невесту. Рэм, вышедший последним, как раз успел услышать ее голос прежде чем плотно закрыл за собой дверь и зашагал прочь по коридорам дворца, сам не зная куда. Остановился он только спустя какое-то время, и вдруг, словно очнувшись от сна, он понял, что вот уже какое-то время стоит в покоях Айрис перед дверью в ее спальню. В комнатах, которые совсем недавно она занимала, было пусто, словно их сторонились и старались сюда не заходить. Так что его никто не остановил и, похоже, вообще не заметил, что он проник в них.

С каким-то невероятным внутренним трепетом, слово собирался потревожить своим нечестивым присутствием покой священного места, он медленно открыл дверь и несмело вошел внутрь. Там все оставалось так как было при хозяйке, разве только были видны следы тщательного осмотра ее покоев, проведенного после обнаружения ее пропажи в бесплодных попытках найти подсказки, куда она могла исчезнуть. Агенты действовали крайне аккуратно, так что почти все вещи после осмотра были возвращены на свои законные места. Рэм медленно обошел спальню, бросив долгий взгляд на кровать, на несколько мгновений его разум нарисовал ему соблазнительную картинку, ее лежащей на ней. От этих мыслей он почувствовал горячую волну, тут же прилившую к низу живота. Тихо он обругал себя за такие помыслы и, слегка тряхнув головой, поспешно отвернулся и стал пристально все вокруг осматривать, словно ища подсказку, отлично, однако, понимая, что после того, как этим были заняты лучшие агенты его Величества, такому дилетанту, как он, точно ничего не удастся найти или увидеть.

Между тем, его внимание приковал маленький лист бумаги, лежащий у ножки небольшого письменного стола. Подойдя и подобрав его, он некоторое время внимательно всматривался в письмена, которых он раньше никогда не встречал. По сути, они представляли из себя странную смесь из знаков дня и ночи. Он не понимал, что они обозначают, но почему-то был уверен, что это тайное послание от НЕЕ, хотя, скорее всего, ему лишь безумно хотелось в это верить. Так ничего и не разобрав, он положил листок в карман своей куртки и снова осмотрелся, уже намереваясь покинуть комнату, когда его взгляд остановился на небольшой полке, на которой он увидел маленький ларец, чем-то напомнивший ему миниатюрную гробницу. Подойдя ближе, он также увидел стоящие по обе стороны от этого предмета небольшие ритуальные чаши, которые обычно использовали служители храмов при поминовении мертвых. Поддавшись внезапному порыву, он взял ларец и бережно спрятал за отворот своей куртки. После чего, стараясь не шуметь, вышел из покоев принцессы и поспешил в свою комнату.

Тем временем, Альберто смотрел в глаза своей возлюбленной и чувствовал, что не может проронить и слова от охватившего его волнения. В тот момент ему как никогда в жизни захотелось, чтобы все происходящее было лишь дурным сном, и он смог, наконец, проснуться. Словно почувствовав, что произошло какое-то несчастье, на лице юной принцессы появилось выражение тревоги и страха.

-Что случилось? - прошептала она, словно стараясь, чтобы ее не услышали, забыв даже поприветствовать своего собеседника, чего за ней не водилось.

Альберто отвел глаза и виновато опустил голову, после чего, собравшись, наконец, с духом, так и не глядя в кристалл, бесцветным голосом произнес:

-Твоя сестра пропала, и никто уже много дней не может ее найти.

-Как?!

-Это так и осталось загадкой, и все наши поиски ни к чему не привели. Никто не видел, чтобы она покидала дворец или город, и чужаков, способных ее похитить и каким-то образом незаметно вывезти, тоже найдено не было, - подытожил он безрадостно и снова замолчал.

Николь смотрела на него и старалась осознать все услышанное, но ее разум просто отказывался принять действительность и лихорадочно стал предлагать варианты, объяснявшие произошедшее, выдавая безумные варианты с невероятной скоростью. Но одна мысль среди всего этого безумного потока все-таки казалась вполне разумной, и Николь ухватилась за нее, как за единственное возможное спасение.

-А тот парень, твой оруженосец, он все еще с тобой?

-Да. А почему ты спрашиваешь?!

-Да так, глупое предположение, забудь.

Она тихо покачала головой, словно стараясь отогнать наваждение.

-На ее поиски были брошены все возможные силы. Ферн даже обращался к высшим сферам, но внятного ответа так и не смог получить, как, впрочем, и все мы. Так что или она убежала, мастерски спрятав следы, или... - он судорожно сглотнул прежде, чем закончить фразу. - Ее убили, а тело спрятали так, что никто его не смог обнаружить. Хоть все, что только было возможно, было тщательным образом обследовано. В столице и ее округе агенты заглянули буквально под каждый камень и куст, - произнес он с жаром, словно стараясь оправдаться.

Девушка решительно покачала головой.

-Нет, сестра жива, ее не так просто убить. Она умеет постоять за себя.

-Это точно, тогда остается только побег. Однако возникает еще больше вопросов. Почему она не взяла никаких своих вещей и как она так мастерски скрыла все следы? На такое не каждый-то бывалый агент способен. Я хочу сказать, после такой масштабной поисковой операции, следы должны были быть обнаружены, ну хоть какие-то. Да и смысла в этом никакого нет. Я понимаю, что наше обручение тяготило нас обоих, но она даже не дождалась ответа на прошение, которое я послал совету о расторжении нашего союза.

-А ты полагаешь, они вот так просто согласились бы? За всю нашу историю, совет никогда не отменял своего решения.

-Но сейчас, когда врата уничтожены, у них не было причин настаивать.

Николь не стала ни возражать, ни подтверждать слова ее возлюбленного. Вместо этого она печально произнесла:

-Похоже, одну свою клятву сестра все-таки исполнила.

-О чем ты?!

-Там, в храме после вашего с ней обручения, она поклялась мне, что не встанет между нами и вернет тебя мне во что бы то ни стало. Я надеялась, что она забудет о том обещании, надеялась, что все это было лишь следствием пережитой неожиданности. Но, когда я уезжала из твоего дома, она мне тогда прошептала при прощании, чтобы я потерпела еще немного, мол, скоро все станет так, как должно было быть. Если бы я только тогда поняла, я бы может смогла остановить ее. В что, если она решила покинуть этот мир и... - последние слова она произнесла с трудом от душивших ее слез.

Так и не сумев справиться с ними, она поспешно попрощалась с Альберто и, прервав связь, разрыдалась. После того, как поверхность кристалла снова стала матово-черной, юный принц еще долго неподвижно сидел, глядя на него невидящим взглядом, погруженный в раздумья. То, что его невольная невеста вот так решила покончить с собой, ему верилось слабо. Это точно было не в характере Айрис, а вот версия с побегом звучала куда правдоподобнее. Хоть Николь и не сказала это прямо, то, что в этом ей мог вполне помочь его оруженосец, и потому им двоим удалось замести все следы, он вполне мог поверить. И то, что Рэм принимал самое рьяное участие в ее поисках, вовсе не исключало его причастности, тем более, при его немалом актерском таланте. Да и о причинах он вполне мог догадаться уже давно подмечая тот факт, что между этими двумя что-то происходило, и не он один.

Встав со своего места, он убрал кристалл на его прежнее место и подошел к окну. Посмотрев и прищурившись на полуденное солнце, он вдруг понял, что после разговора с Николь, ему стало немного легче на душе. Словно он внезапно нашел выход из лабиринта, в котором блуждал невероятно долго. Спустя несколько минут, он принял решение установить за Рэмом слежку и вовсе не для того, чтобы покарать непокорных, осмелившихся всех водить за нос. Ему лишь хотелось удостовериться, что Айрис в порядке, ведь, несмотря на их сложные отношения, он все-таки волновался за ее судьбу. Если выяснится, что его возлюбленная права, он не станет препятствовать этим двоим.

В конце концов, это исчезновение освобождало и его от гнетущих обязательств. Теперь, когда почти все были уверены в гибели его невесты, он может законно остановить обручение с Николь. Главное удостовериться в том, что эта рыжая бестия жива и здорова, только так они с Николь смогут полностью отдаться своему счастью, не отравленному мыслями о том, что оно стало возможно только благодаря смерти достаточно близкого им человека. Особенно это было важно для той, ради которой он готов перевернуть все миры, ради одной только ее улыбки. Приняв такое решение, он покинул свои покои, дабы лично встретиться с главой тайной службы и попросить его об одолжении.

***

Айрис медленно открыла глаза. Тьма постепенно отступила, но ее зрение все еще не восстановилось, так что все вокруг она видела странно искаженными расплывчатыми пятнами. Она попыталась пошевелиться и тут же услышала звон металла. На ее запястьях и лодыжках были надеты цепи, а сама она лежала на полу в какой-то комнате без окон, лишь тускло освещенной несколькими кристаллическими светильниками, закрепленными на стенах. Ее тело онемело от долгого пребывания в одной позе, и когда она попыталась встать, кровь стала приливать к конечностям, отчего те стали ныть, и по коже побежали тысячи игл. Девушка невольно поморщилась, и тут она услышала голос:

-С пробуждением, ваше Высочество.

Голос звучал невероятно знакомо, но ей не удавалось вспомнить, где же она его уже могла слышать. Тупая ноющая боль в висках в сочетании с шумом в ушах осложняли этот процесс многократно. Она медленно поднялась на ноги и огляделась. К счастью, зрение, наконец, стало приобретать былую четкость, так что сначала она увидела, что цепи, удерживающие ее, прикреплены к массивным кольцам, вбитым в пол на небольшом расстоянии от нее. Подняв глаза, она также смогла разглядеть в дальнем углу своей темницы скрытую полумраком теней фигуру.

-Где я, и кто вы такой?

Прежде чем ответить, незнакомец шагнул в полосу света, распространяемого светильниками, и не спеша стал обходить вокруг девушки, словно хищник, кружащийся вокруг намеченной им жертвы перед нападением, держась строго на границе света и тени. Айрис внимательно следила за ним, и с каждым шагом этого странного, одетого в серый плащ-балахон с глубоким капюшоном, полностью скрывающего не только его фигуру, но и лицо, чувствовала, как ее душу заполняет ледяной ужас. Наконец, так и не прекратив своего движения, он снова заговорил:

-Я правитель единого правящего дома, и вы у меня в гостях, в моей цитадели.

-Странная, в таком случае, у вас манера обращаться с гостями. Я уж не говорю о приглашении!

Она демонстративно пошевелила рукой, отчего цепь на ней тут же зазвенела. Но, похоже, это ничуть не смутило незнакомца.

-Это всего лишь мера предосторожности, ведь ваше прибытие сюда отняло немало сил, и мне точно не хотелось, чтобы ваш визит прервался раньше времени. Впрочем, то, как долго на вас будут оставаться эти милые украшения, зависит только от того, насколько вы будете благосклонны ко мне и окажете мне помощь в достижении цели, ради которой вас сюда доставили.

-Точнее сказать, притащили, едва не придушив при этом.

-Это уже мелочи, главное - конечный результат. Хотя не спорю, если бы вас, мои не в меру старательные слуги, отправили в небытие, это немало бы помешало мне в достижении моих целей. Думаю, надо будет нескольких из них распылить, в назидание остальным. Я даже могу позволить вам наблюдать за этим, ради удовлетворения вашего справедливого гнева.

От этих слов Айрис стало не по себе. На мгновение она вспомнила о казне своего отца и словно опять почувствовала на своем лице капли его горячей крови. Она даже на минуту закрыла глаза, стараясь справиться с подступившей к горлу тошнотой. Это не ускользнуло от внимания незнакомца, и он рассмеялся тихим и леденящим ее душу смехом:

-Впрочем, настаивать я не буду, тем более, что к делу это отношение никакого не имеет.

-И что же вам нужно? - произнесла Айрис, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно и твердо, но все-таки легкая дрожь предательски свидетельствовала о ее невероятном внутреннем напряжении.

Между тем, ее странный собеседник не спешил, обойдя вокруг нее еще несколько раз, не произнося ни слова, он, в конце концов, остановился и, наконец, заговорил:

-Вот так сразу к делу, ваша прямота очаровывает. В отличие от остальных, я всегда считал эту вашу черту одной из лучших.

-Мы что, знакомы?!

-Даже не представляете, насколько давно. Впрочем, к делу это не имеет никакого отношения и, несмотря на ваш прямой вопрос, я позволю себе ответить на него издалека. Моя цель - объединить все правящие дома в один. Под моим началом, конечно.

-Что-то мне подсказывает, что все они будут против.

В голосе юной пленницы прозвучал ничем не прикрытый сарказм, но это, похоже, никак не смутило ее собеседника.

-Кто-то, возможно, но таких будет весьма мало. Да по сути я уже управляю почти всеми домами, хоть пока и не напрямую. Вам ведь известно о таких существах как Твари. О да, они вам отлично известны, но вот что вам вряд ли ведомо, так это то, что все они полностью подвластны мне. По сути, я именно тот, благодаря кому они не просто появились в этом мире, но и приобрели свою мощь, благодаря которой так приглянулись в качестве новых воинов, не знающих себе равных, сперва правителям самых слабых правящих домов, а затем для поддержания равновесия, и остальные, за малым исключением, поставили их себе на службу. Были, конечно, те, кто догадывался о цене такого оружия и не был готов платить ее. Так что в некоторых случаях мне пришлось заменить их более сговорчивыми правителями.

Тут Айрис словно молнией пронзило от внезапной мысли, вспыхнувшей, будто ослепительная вспышка в ночи:

-А мой отец случайно не был одним из таких непокорных?

Тот, кто назвался правителем единого правящего дома, промолчал, но его молчание было красноречивее слов. Выдержав паузу, он продолжил:

-Ему не следовало быть настолько недальновидным и самоуверенным. У каждого есть враги, о которых он даже не догадывается, и чем выше положение, тем их больше, а поддержка народа еще не является абсолютной гарантией безопасности. Вы даже не представляете, насколько это было просто поднять против него тех, кто так горячо клялся ему в верности. К счастью, среди ваших родных нашелся более разумный представитель, готовый принять любые условия для возвращения мира в свой дом и защиты маленькой племянницы.

При упоминании дяди, на глаза Айрис набежали непрошеные слезы. Стараясь их скрыть, она поспешно опустила голову. Незнакомец продолжал:

-И все-таки, при всей своей мощи, эти существа имеют один существенный изъян. Будучи порождением сумрака, они уязвимы перед светом дня, что может быть существенной помехой в воплощении моих планов. Вне своей брони они исчезнут, попав в луч света, а она, в свою очередь, весьма ограничивает их способности. Я потратил немало времени, чтобы избавиться от этой слабости моих слуг. Это было нелегко, скажу я вам, мне пришлось отловить не мало тех, кто обитал в эфире для своих изысканий, но, в конце концов, нашел как соединить мрак и свет. И вот здесь мне и понадобилось ваше содействие, ваше Высочество. Для получения более сильных слуг, мне нужны утренние врата, открыть которые можете только вы и никто иной.

Он замолчал, а его пленница не спешила отвечать, пораженная всем услышанным. Чувствуя, как в ней зародился и становится с каждым ударом ее сердца сильнее гнев, грозя еще немного и перейти во всепоглощающую ярость. Едва сохраняя хотя бы видимость спокойствия, она подняла голову и тихо произнесла:

-И вы полагаете, что после всего услышанного, я стала бы помогать тому, кто, по сути, является убийцей моего отца?!

-Ну, я бы это так не называл. Не я, в конце концов, был тем, кто держал меч, отделивший голову правителя от его бренного тела. Я даже не был тем, кто вложил его в руку палачу. Я всего лишь подтолкнул то, что рано или поздно произошло без моего участия. Слишком многие были недовольны им и тем, как он управлял седьмым правящим домом, считая, что он явно не справился со всеми обязанностями, возложенными на него и не только в управлении землями. Впрочем, думаю, вам это известно не хуже моего, - многозначительно произнес он, отчего в памяти Айрис, словно угли, казавшегося давно потушенного огня, вспыхнули воспоминания о подслушанных ею в далеком детстве пересудах придворной знати о том, что у правителя нет наследника, а стало быть, у их правящего дома нет будущего.

Это отозвалось тупой болью где-то в глубине ее души, но она усилием воли тут же заглушила ее, а ее собеседник, между тем, продолжал:

-Я, конечно, не в силах вернуть вам отца, но в моей власти дать вам то, что вы, принцесса, так давно жаждете.

Тут его пленница рассмеялась и демонстративно подняла закованные в цепи руки на уровень своих глаз, так что на звеньях отразился бликами свет светильников.

-Как благородно вернуть то, что сами же и отняли. Я невероятно впечатлена.

Но эта откровенная издевка, похоже, нисколько не смутила ее тюремщика.

-Я вовсе не это имел ввиду. Как насчет того, чтобы оказаться рядом с тем, кому вас так влечет, и никто и ничто больше не будет стоять между вами? Как насчет НЕГО? - с этими словами незнакомец, наконец, полностью вышел на свет, и не спеша снял с головы скрывающий все это время его лицо капюшон. И тут юной принцессе показалось, что душа покинула ее тело и унеслась куда-то вдаль, оставив за собой, превратившееся в мгновение ока камень, тело, стоило ей только увидеть лицо того, кто пленил ее. Ее разум отказывался не только понять, но даже осознать происходящее. Перед ней стоял никто иной, как сам Рэм, и не было никакого разумного объяснения, как это возможно. По крайней мере, теперь она поняла, почему его голос был ей настолько знаком. Через несколько мгновений, показавшиеся ей целой вечностью, ей все-таки удалось прийти в себя. Вместе с этим появилось жгучее желание закрыть глаза и бежать прочь куда угодно, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда.

-Похоже, мне удалось вас заинтересовать. Итак, каков ваш ответ, принцесса?

-Нет, ни за что, - еле слышно пробормотала она, едва шевеля внезапно онемевшими губами.

Хоть ее голос и звучал едва слышно, но ее собеседник, похоже, отлично все расслышал, и это было точно не то, что он ожидал услышать. На его лице тут же появилось крайне недовольное выражение. Он поджал губы и наградил девушку ледяным взглядом:

-Что же, спишу это на внезапность всего произошедшего и даже дам вам время все как следует обдумать. А чтобы вас ничего не отвлекало, пожалуй, создам для вас более подходящие условия, - с этими словами он сделал знак рукой, и в то же мгновение из-под ног Айрис поднялись струи черного непроницаемого дыма.

Не успела она опомниться, как они оплели ее тело, словно лианы, а через мгновение после этого она почувствовала, что от них исходит жар, который со временем становился все сильнее, пока не стал невыносим, словно на нее надели раскаленные металлические оковы. Невольно она застонала, и тут на лице ее мучителя появилась улыбка.

-Надеюсь, вы в полной мере оцените мое гостеприимство, ваше Высочество, и дадите положительный ответ, как можно скорее. А сейчас, прошу меня извинить, меня ждут дела, так что наслаждайтесь, - с этими словами он вышел прочь, но прежде, словно что-то неожиданно вспомнив, не поворачиваясь, произнес. - Кстати, ваш дар здесь вам не поможет, так что не советую тратить понапрасну ваши силы и мое время.

Замолчав, он, наконец, вышел из комнаты. Оставшись одна, Айрис попыталась вырваться из пут, но как бы она не старалась сбросить их, они словно вросли в нее и повторяли все ее движения. Она также попыталась воздействовать на низ, призвав холод, а затем стихию воды, но слова хозяина этого места оказались правдой. Она утратила способность призывать силы стихий.

Все, чего она добилась своими усилиями, это то, что боль от них стала только сильнее. В конце концов, она обессиленно упала на пол своей темницы и прижалась к дающей хоть какое-то облегчение прохладному камню и замерла. Вскоре боль перестала быть невыносимой, хотя, возможно, она просто смогла к ней привыкнуть, а вот с чем она точно никак не могла свыкнуться, это с мыслью о том, что все это время тот самый таинственный Кукловод, которого она так долго искала, был с ней рядом. Они стали так близки, хуже того, она и сейчас продолжала любить его, и это было намного страшнее любой физической боли. Не в силах больше выносит эту муку, она горестно разрыдалась.

Время словно застыло на месте, превратившись в одно бесконечно наполненное невероятной болью мгновение, которое, казалось, никогда не закончится. Время от времени юная пленница, дойдя до крайнего изнеможения, проваливалась в забытье, которое едва ли можно было назвать сном. То и дело странные молчаливые существа, напоминавшие, скорее, бесплотные тени, чем живых существ, приносили ей немного воды и скудную пищу, которую она, впрочем, не в силах была принимать. Иногда к ней приходил и ее мучитель, каждый раз интересуясь, не передумала ли она, но каждый раз получал один и тот же ответ. В один из своих визитов он увидел, что его пленница настолько ослабела, что даже была не в силах говорить и только упрямо отрицательно покачала головой на его неизменный вопрос.

-И чего же вы подобным образом решили добиться, ваше Высочество? Думаете, ваша смерть сможет меня остановить?

Собрав остаток сил, она еле слышно прошептала:

-Может и нет, но я, по крайней мере, не отниму у этого мира последнюю возможность противостоять такому чудовищу, как вы.

Он ухмыльнулся и, подойдя к ней, присел рядом и долго смотрел, не отрываясь ей в глаза. Айрис тоже не отводила взгляда, с болью думая о том, как такое возможно, чтобы от прежнего Рэма не осталось и следа. Как такое вообще может быть, чтобы кто-то так мастерски мог притворяться, не показав ни разу за такой огромный срок своей истинной натуры. Между тем, тот, все еще еле заметно улыбаясь, снова заговорил:

-И чем же я хуже прочих правителей этого мира? Тем, что решил положить конец бесконечным распрям, в которых гибнет столько ни в чем не повинных людей, о благе которых вы так беспокоитесь?

Так и не дождавшись ответа, он поднялся на ноги и, постояв еще немного возле сидящей на полу девушки, вышел прочь. Айрис обессиленно закрыла глаза, казалось, у нее больше не осталось сил даже на то, чтобы думать. Вдруг она ощутила чье-то присутствие. Думая, что вернулся ее мучитель, она с трудом открыла отяжелевшие веки и с изумлением увидела перед собой полупрозрачную, словно сотканную из лунного света, фигуру крылатой девушки, в которой она узнала спасенную ею Айку.

-О боги, как ты тут оказалась? Скорее уходи, не то погибнешь, и я уже не сумею этому помешать.

Но та не спешила следовать ее словам. Наклонившись, она прикоснулась к лицу своей спасительницы, и та услышала ее мелодичный голос, прозвучавший прямо в ее голове:

-Ты не спасаешь этот мир, а обрекаешь его. С твоей гибелью угаснет последний лучик надежды, и он станет лишь еще одним воплощением нижнего мира, а его обитатели будут пищей для Тварей.

Тут что-то неожиданно загремело где-то рядом с дверью, ведущей из темницы. Принцесса вздрогнула и резко обернулась на звук, но ничего не увидела. Когда она снова посмотрела туда, где только что стояла ее неожиданная гостья, там оказалось совершенно пусто, словно никого и не было. Слова страной посетительницы посеяли глубокие сомнения в сознании, ее буквально разрывало от них на двое. С одной стороны, она понимала, что все это могло быть подстроено Кукловодом, ведь было совершенно непонятно, как Айка смогла найти ее и проникнуть в этот мир, да еще где была так безмерна власть тьмы.

Но, с другой стороны, и в логичности ее слов ей было нельзя отказать. Даже не получив утренние врата, в его власти оставалось бесконечное количество Тварей, и кто знает, сколько еще он в состоянии их призвать. Рано или поздно ни одно войско не сможет противостоять их натиску, и это еще, если не брать во внимание, что уже сейчас он властвует над столькими правящими домами. Её родной дом тоже не стал исключением, а значит, ее родные в опасности, о которой они, скорее всего, даже не догадываются. В конце концов, отправиться к вратам вечности она всегда успеет, а пока она остается жива, существует и надежда, что она сможет сбежать. В это мгновение на ум пришли слова ее Наставницы из храма:

-Порой в смирении кроется единственный путь к обретению истинной силы.

Тут она увидела стоящую неподалеку от нее чашку, наполненную водой, недавно принесенную одним из странных прислужников Кукловода. Медленно она взяла ее в руки и не спеша выпила. Почти сразу же она почувствовала хоть и небольшое, но облегчение и прилив новых сил. К тому времени, когда ей в очередной раз принесли новую порцию воды и пищи, она окончательно приняла решение бороться.

Последующие дни она покорно принимала все, что ей приносили, не оставляя ни капли, и это почти сразу же стало известно ее тюремщику, так что он снова посетил ее намного скорее, чем обычно.

-Вижу, благоразумие все-таки не покинуло вас окончательно и даже сумело победить невероятное упрямство,- произнес он насмешливо.

В ответ Айрис промолчала, безучастно глядя перед собой. Выдержав небольшую паузу, он уже в который раз задал свой неизменный вопрос. На этот раз, она удостоила его ответом:

-Даже при наличии моей полной готовности сделать это, я не смогу исполнить ваше желание. Я никогда не слышала о существовании утренних врат, и тем более не могу их открыть.

-Если вы согласны исполнить мою просьбу, об остальном вам незачем беспокоиться.

Айрис опустила голову и, словно через силу, согласно кивнула, не в силах произнести это вслух. В ответ она услышала леденящий ее душу смех. Похоже, ее мучитель уже праздновал победу. Когда он, наконец, прекратил смеяться, он сделал еле уловимое движение рукой, и путы, что все это время оставались на ней, подвергая ее постоянной пытке, исчезли, словно рассеявшись под порывом неведомого ветра. Боль стала намного слабее, хотя и не исчезла до конца. Между тем, в комнату вошли уже знакомые принцессе слуги тени и застыли в поклоне, ожидая приказа своего повелителя. Он велел им отвести принцессу в более подходящие апартаменты и там позаботиться о ней.

-Когда ваши силы восстановятся, мы продолжим. Надеюсь, к тому времени вы не перемените ваше решение, и мы не вернемся к исходному результату.

С Айрис сняли цепи и проводили в комнату, которая невероятно была похожа на ту, в которой она жила в замке после обручения с Альберто. Это лишний раз напомнило ей о том, что, несмотря на все ее нежелание верить своим собственным глазам, тот, кто похитил ее и пленил, был никем иным, как близким другом ее невольного жениха. Впрочем, думать об этом сейчас у нее просто не было сил.

Приказ Кукловода был тщательно исполнен, ее пища стала не в пример той, что она ела в темнице. Мало того, ей было разрешено прогуливаться вне стен цитадели, куда ее доставили после похищения из дворца, правда, под постоянным пристальным присмотром нескольких теневых слуг. Резиденция ее похитителя находилась в невероятно унылом месте. Небо здесь было постоянно затянуто тучами, воздух был тяжелым, и стоял постоянный гнилостный запах разлагающихся растений, то и дело все окутывал непроницаемый туман, погружая все в еще больший сумрак, так что казалось, что это место находится за пределами людского мира. Не только местность, но и сама цитадель навевала унылое давящее чувство. Высокое серое строение, сложенное из грубо отесанных каменных глыб, скорее напоминало какое-то военное укрепление, чем чье-то жилище.

Пока ее силы восстанавливались, юная принцесса постоянно пыталась придумать план спасения, но, так как ей совершенно ничего не было известно об этом месте, а расспросами боялась вызвать ненужные ей подозрения, то ничего придумать ей так и не удалось. Также все ее попытки вернуть свои былые силы ни к чему не привели. Ее дар бесследно исчез. Все, что она могла, это как можно дольше откладывать время исполнения своего согласия открыть заветные врата, стараясь притворяться все еще изнуренной. Однако, как бы ей этого не хотелось, пришло время, когда ее похититель решил, что она уже достаточно окрепла.

Вместе они поднялись в одну из башен цитадели и оказались в комнате, напоминавшей заброшенное жилище. В небольшой комнате находились предметы кухонной утвари, одежда, сломанная мебель. В дальнем углу возле высокого окна, прямо напротив небольшого камина, покрытого толстым слоем пыли, как, впрочем, и все вокруг, стояла узкая кровать, с лежащими на ней какими-то потрепанными книгами и свитками, местами испорченными грызунами.

-Добро пожаловать в обитель того, кто привел меня в этот мир, ваше Высочество. Похоже, пришло время обратиться к семейному наследию. Тот, кто когда-то жил тут долгое время, изучал вопрос, связанный с вратами. Так что я уверен, что вы сможете найти все необходимые сведения в его записях. Если вам что-то понадобится, можете обращаться к моим слугам.

Он уже собирался уйти, но тут она его остановила:

-Если сведения об открытия утренних врат находятся в вашем доме, почему вам самому не открыть их? Почему понадобилась я?

Он посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом, словно что-то решая, прежде чем ответить, но, в конце концов, произнес:

-Да потому что это подвластно только рожденному от света. Ни одному смертному это не дано, и уж тем более мне. Именно поэтому мне и пришлось потратить столько времени и сил на поиск такого существа и еще больше, чтобы захватить, - с этими словами он, наконец, ушел, оставив ее одну.

Первым делом, немного изучив комнату, Айрис приказала слугам навести порядок. Только когда ее приказ был выполнен, она погрузилась в изучение записей и прочих письменных источников, содержащих искомую информацию. День за днем она разбирала записи, надеясь не столько на получение информации об открытии утренних врат, сколько больше узнать о месте, где она теперь находилась и через это найти способ устроить свой побег.

Однажды среди прочего она обнаружила очень старую и невероятно потрепанную книжку для личных записей. Изучив ее, она заметила, что многие страницы вырваны, но на тех, что были на месте, она нашла то, что так долго и безуспешно искала и не только здесь, но и живя рядом с Альберто. Это были сведения о управлении вратами сумрака. Там также было написано и о том, как их призвать и как запечатать, но в этом месте отсутствовали многие страницы, а оставшиеся местами были испорчены зубами все тех же мелких паразитов, испробовавших на вкус многое, что находилось в этой комнате. Несмотря на это, находка была бесценна, но одновременно совершенно бесполезна в ее положении.

Постаравшись понадежнее спрятать найденное ею сокровище, она продолжила свои изыскания и вскоре нашла не только то, что было нужно Кукловоду, но вместе с этим и то, что даровало ей призрак надежды на спасение. Сравнивая разрозненные сведения о призыве врат, она узнала, что, если немного изменить формулу призыва, возможно открыть небольшой портал, с помощью которого можно переместиться в любое место в их мире. Это явление описывалось, как побочный эффект, некогда давший толчок к изобретению экспрессов, и казавшийся совершенно бесполезным, ввиду опасности такого путешествия, так как без точных расчетов такое перемещение грозило гибелью того, кто решится к нему прибегнуть. Однако именно в нем она увидела свой единственный шанс ко спасению.

Стараясь не терять драгоценного времени, она приступила к освоению этого метода, с каждым разом добиваясь все более стабильного результата. Именно за этим занятием ее однажды и застал пришедший проверить, чем она занимается, хозяин цитадели. Похоже, увиденный им тоннель света впечатлил его. Однако Айрис, все еще не совсем уверенная в том, что пришло время для осуществления ее плана, постаралась слегка остудить его радость.

-Утренние врата не могут существовать без врат сумрака, а учитывая то, что они уничтожены, не думаю, что ваше желание будет исполнено.

Она ожидала, что ее тюремщик разразится проклятиями, но, к ее немалому удивлению, он рассмеялся. Похоже, этот смех был искренним.

-Ваше Высочество, только не говорите мне, что подобно остальным вы могли купиться на это и поверить, что врата вот так запросто могут уничтожить горстка самонадеянных глупцов под командованием ничего не смыслящего юнца? Все это время вы как раз доказывали обратное, а теперь вот так вдруг сами поверили в эту уловку. Прошу, не разочаровывайте меня так, - закончив говорить, он резко оборвал свой смех, чему Айрис была несказанно рада,

-Итак, если более достойных причин для отсрочек нет, откроете врата в ближайшее время.

-Но мне нужно набраться сил. Это совсем не просто, а я немало их истратила в своих тренировках.

-Ну что же, я ждал достаточно долго, смогу подождать и еще. Вот только не вздумайте со мной хитрить, ваше Высочество. Как бы вы не старались, это неизбежно. Так что, думаю, пары недель вам вполне хватит, чтобы подготовиться, как следует?

Айрис не стала спорить и согласно кивнула. Удовлетворенный ее ответом, он ушел и до самого назначенного им срока не беспокоил ее своим присутствием. Неизбежно, словно рок, пришел день, когда Айрис могла попытаться сбежать. Всю ночь накануне она провела без сна, стараясь не думать о том, насколько мал ее шанс, и что с ней сделает Кукловод, если ее попытка потерпит неудачу. Однако, несмотря на бессонную ночь, утром она чувствовала невероятное возбуждение. Едва притронувшись к еде, она стала снова в который раз обдумывать, мысленно перебирая все детали ее плана. Не успела она это сделать, как к ней пришел хозяин цитадели. Похоже, он тоже не желал откладывать то, чего так долго добивался от своей невольной гостьи.

Вместе они покинули пределы цитадели и оказались на огромном, совершенно пустом, словно выжженном, поле. Постаравшись успокоиться и сосредоточиться на происходящем, откинув все остальные мысли и переживания, Айрис, слегка помедлив, начала произносить взывание к вратам, используя моления дня и света, не забывая в нужном порядке переставлять слова, чтобы вызвать только портал, не призывая самих врат, отчаянно надеясь, что тот, кто, не отрываясь, следил за ней до последнего, не распознает подвоха. Наконец, появилась уже знакомая ей искорка света, висящая в пространстве на уровне ее глаз. Постепенно она стала разрастаться, через какое-то время превратившись в бесконечный тоннель света, ведущий куда-то за пределы их мира.

Юная принцесса сделала то, к чему готовилась все это время. Сорвавшись с места, она шагнула в этот тоннель и что было сил побежала по нему, стараясь при этом сосредоточиться на образе старой фермы, в которой прошло почти все ее детство, и только надеясь, что это поможет ей попасть именно туда. Впрочем, в тот момент она готова была оказаться где угодно, лишь бы подальше от этого места, ставшее ее тюрьмой. В какой-то момент она замедлила бег и, не останавливаясь, оглянулась. К своему немалому ужасу, она увидела преследующих ее ловцов, с которыми уже сталкивалась в эфире, когда они едва не поймали ее дух. Они двигались по тоннелю и, похоже, его свет нисколько не вредил им, а ведь она так рассчитывала, что именно он защитит ее от преследования порождениями тьмы, которыми управлял Кукловод.

Она снова побежала прочь со всей скоростью, на которую только была способна, однако отлично осознавая, что это конец, и ее поимка лишь вопрос времени. Она решила снова попытаться призвать свои силы повелителя стихий, но результат оказался таким же, что и прежде, и тогда Айрис решилась на последний отчаянный шаг. Остановившись, она постаралась призвать свой клинок, почти совсем не надеясь на удачный исход. Однако почувствовав знакомую тяжесть в руке, она поняла, что эту способность у нее забыли отнять, хотя будет ли от этого польза, она не знала, и сдаваться без боя она тоже не собиралась. Когда ловцы приблизились к ней, она, с отчаянием обреченного, ринулась на них с яростным боевым кличем. Однако все ее удары не причиняли этим тварям ни малейшего вреда. Они даже не старались увернуться, а когда клинок отсекал части их тел или даже рассекал надвое, они просто восстанавливались, словно принцесса сражалась с дымом. Так что у нее не было ни единого шанса против них, и ее пленение было уже неизбежно. Именно так, в конце концов, и произошло. Сухие холодные руки ловцов схватили ее и, не обращая никакого внимания на все ее попытки вырваться, потащили обратно из тоннеля. Не успела она опомниться, как оказалась на знакомом поле у ног того, кто пленил ее. Его перекошенное маской гнева лицо не предвещало дерзкой беглянке ничего хорошего.

Повинуясь его приказу, один из его теневых прислужников влетел в тоннель, однако стоило ему с ним соприкоснуться, как сам слуга обратился в еле заметное облачко черного дыма. Тоннель от этого столкновения с порождением сумрака исчез бесследно, унося с собой неведомо куда выроненный ею во время схватки с ловцами клинок. Как только это произошло, хозяин цитадели, не произнося ни слова, размахнулся и ударил девушку по лицу, отчего ее даже немного отбросило назад. Она поневоле упала на спину, но, несмотря на резкую боль, она даже не поморщилась и прямо смотрела в лицо обидчика.

-Похоже, ваше Высочество, так и не усвоили урок. Что же, я не против повтора, - произнес он сквозь стиснутые зубы, и отдал приказ вернуть пленницу в темницу.

Вскоре она уже была там, где оказалась при своем появлении в этом месте, также закованная в цепи. Следующие дни она словно оказалась в нижнем мире на месте проклятой души и познала на себе весь гнев того, кого попыталась провести, чего он точно не готов был ей простить. Вдоволь насладившись этим процессом, он снова стал требовать открытие врат, но каждый раз получая решительный отказ. Мало того, вместо этого она поклялась скорее умереть в жутких муках, чем допустить это. В какой-то момент он словно потерял к ней интерес, долгое время не приходил к ней, и вместе с этим прекратились ее истязания. Не зная, что это может значить, ей лишь оставалось гадать о своей участи.

Впрочем, слишком долго ждать ей не пришлось. Однажды в ее темницу вошли его слуги и, сняв цепи, не дающее ей свободно передвигаться даже по ее темнице, буквально потащили куда-то прочь. Вскоре они привели ее в комнату, немногим отличающейся от прежней с одним разве только исключением - в ней была каменная плита, установленная посреди, словно стол. Именно на него ее и уложили, приковав по ногам и рукам в короткие цепи, закрепленные по четырем сторонам странного "стола". Оковы были настолько короткими, что не позволяли пленнице не только встать, но даже особо пошевелиться. В комнату вошел ее тюремщик. Она уже приготовилась к очередной порции уготованных ей пыток, но он, похоже, не спешил.

-Итак, ваше Высочество, я в последний раз прошу вас открыть утренние врата и на этот раз советую вам прежде подумать, как следует.

-Я уже говорила и не раз, так что повторю еще раз. Я скорее отправлюсь к вратам вечности, чем сделаю это.

-В таком случае, вы не оставили мне иного выхода. Ваша смерть не принесет мне никакой пользы, так что можете даже не рассчитывать на нее, - с этими словами он достал из-под своей одежды короткий нож, лезвие которого блеснуло в неясном свете светильников.

В то же мгновение в голове юной принцессы, словно этот отблеск, промелькнула мысль о том, что вот и пришел конец ее жизненному пути. Между тем, взмахнув лезвием, ее мучитель разрезал низ ее одежды, однако, не причинив ее обладательнице никакого вреда. С ужасом Айрис подумала, что сейчас он обесчестит ее, и самое отвратительное заключалось в том, что когда-то она так мечтала сама отдаться этому человеку. Но то, что произошло на самом деле, было хуже всех ее самых жутких страхов.

Вместо того, чтобы завладеть ее телом, он произнес что-то прозвучавшее, словно имя, на каком-то неведомом девушке наречии, и в то же мгновение в комнату вошел человек, одетый во все черное, с холодным нечеловеческим взглядом. При первом же взгляде на него Айрис словно парализовало от ужаса, ведь этот незнакомец был выходцем из ее давних кошмаров, и она и представить себе не могла, что они когда-нибудь оживут.

Между тем, незнакомец медленно стал приближаться. По мере того, как он становился ближе, его обличие стало изменяться, и когда он оказался рядом, то от прежней человеческой наружности ничего не осталось. Перед по-прежнему парализованной от невероятного страха жертвой, стояло уже нечто большее, напоминавшее гигантского паука, голова которого, тем не менее, осталась человеческой, и всё также неотрывно смотрела на девушку своими бесстрастными глазами. Существо запрыгнуло на плиту и прижало свое брюшко к телу несчастной. Вскоре она почувствовала невероятно острую боль, и сразу же с этим что-то скользкое и холодное стало заползать в ее чрево, причиняя невероятные страдания.

Не выдержав этого, Айрис закричала и попыталась вырваться, но цепи не позволили ей этого, а брюшко паука лишь еще сильнее вдавило ее тело в каменную поверхность. Она корчилась от боли, то и дело оглашая комнату душераздирающими криками, видя при этом, как Кукловод стоит неподалеку от них и с усмешкой с явным наслаждением наблюдает за всем происходящим. В какой-то момент, оказавшись на очередном пике жуткой боли, она почувствовала, как мир перед ее глазами раскалывается на куски, и она проваливается в блаженную темноту, несущую освобождение от мук.

Когда она очнулась, то поняла, что снова находится в своей темнице, все также закованная в цепи. На мгновение ей показалось, что все, что с ней произошло, было лишь ее очередным кошмаром, но при первом же своем движении, испытав пронзающую боль в животе, она с ужасом осознала, что все это более, чем реальность. Корчась от боли и омерзения при воспоминаниях, которые словно новые палачи не оставляли ее и причиняли еще большую боль, чем та, которая терзала ее тело. Завывая, словно раненый дикий зверь, она стала биться о пол своей темницы, пока опять не потеряла сознание.

Еще несколько раз ее било в истерике, но это не приносило никакого облегчения. Хоть и с трудом, но она все-таки сумела взять себя в руки, успокаивая себя тем, что эти муки остались позади. Однако вскоре безжалостная судьба доказала ей обратное. То ужасное ощущение в ее утробе чего-то отвратительно скользкого и холодного никак не проходило. Мало того, оно даже стало еще сильнее. Вскоре она поняла, что ее живот странным образом начал расти, хотя сослаться на то, что она стала поправляться из-за скудной тюремной пищи, точно было невозможно.

Совершенно не понимая, что происходит, несчастной пленнице только оставалось с ужасом наблюдать происходящие с ней перемены. Однажды она проснулась от невыносимой острой боли. Подумав, что вернулось то существо, она с криком ужаса попыталась отмахнуться, но она была совершенно одна, а боль, между тем, все нарастала. Вскоре она поняла, что что-то пытается покинуть ее чрево, и она никак не может этому помешать. Вскоре в ее темнице появились теневые слуги, но они лишь безучастно наблюдали за всем происходящим. В какой-то момент Айрис почувствовала, как что-то отвратительно мокрое и липкое скользнуло у нее между ног, и сразу за этим боль стала намного меньше.

Морщась от боли, она приподнялась на локтях и посмотрела на свои ноги. Она увидела лежащее у нее между ног нечто отвратительное, чем-то напоминавшее новорожденное дитя или, скорее, безобразную карикатуру на него. В омерзении она отползла прочь, насколько ей это позволяли цепи. Один из слуг поднял это существо и, к немалому облегчению девушки, унес его прочь. После этого происшествия, боль и странные ощущения покинули юную пленницу. Вот только все это оказалось лишь временным облегчением в бесконечной череде мучений. Не успела она полностью восстановиться, как снова оказалась в той же комнате, прикованной к плите, во власти того же паукообразного чудовища, и весь цикл повторился, а затем опять и опять. Когда в очередной раз из ее чрева выбралось новое порождение, она попыталась его уничтожить, используя как орудие свои цепи, но того успели спасти подоспевшие слуги. После этого ее уже никогда не оставляли без присмотра, пока она вынашивала очередное жуткое дитя.

Несколько раз она попыталась прервать свое существование в этом мире, но ей это не позволили. Даже ее отказ от добровольного приема пищи и воды привел только к тому, что ее стали насыщать насильно, причиняя лишь новые страдания. В конце концов, ей пришлось со всем смириться, только надеясь, что когда-нибудь ее существование подойдет к концу, ведь больше надеяться ей было совершенно не на что.

Побег.

Она уже совершенно потеряла счет времени, не зная, сколько здесь находится - месяц, год или может уже столетие. Все ее существование превратилось в один бесконечный цикл боли, на которую она уже почти перестала обращать внимание. Даже сны превратились в отображение унылой действительности. Несколько раз она пыталась бежать, однажды ей удалось покинуть не только стены своей темницы, но и самой цитадели, но это ни к чему не привело. Слуги Кукловода быстро изловили беглянку и вернули на прежнее место. Все, чего она смогла достичь, это ужесточение контроля за собой, да новую порцию пыток от хозяина цитадели. Стремление во что бы то ни стало обрести свободу, в конце концов, сменилось еще более жгучим желанием отправиться к вратам вечности, но и тут что-то незримое не пускало ее. Так появилось отчаяние, переросшее в бесконечную пустоту, где она уже не только не испытывала никаких желаний, но даже перестала понимать, жива она или уже нет. Только боль напоминала о том, что, по крайней мере, ее тело все еще продолжает существовать, несмотря ни на что.

После очередного такого "напоминания", она лежала на полу своей темницы, закрыв глаза и пребывая на границе сна и реальности. Вдруг до ее слуха донесся до ужаса знакомый голос. Вздрогнув, она открыла глаза и села, морщась от все еще резкой боли внизу живота, преследующей ее при каждом движении. После того, как боль утихла, она осмотрелась, ожидая увидеть своего мучителя, но она была совсем одна, если не считать двух теневых слуг, стоящих в дальнем углу комнаты совершенно неподвижно, словно каменные изваяния. Она уже решила, что это ее сознание решило сыграть с ней злую шутку, но в то же мгновение снова услышала голос, и на этот раз она поняла, что он доносится из-за ближайшей к ней стены.

-Надо же, ты вернулся. Вот уж точно бы не поверил, если бы не увидел тебя своими собственными глазами. После стольких лет, ты, наконец, решил образумиться и присоединиться ко мне?

Она не ошиблась, это действительно был голос Кукловода, и, похоже, у него появился новый пленник. В душе юной пленницы шевельнулось нечто похожее на сочувствие к несчастному, ведь она как никто знала, что того не ждет ничего хорошего в этих стенах. Она уже хотела снова лечь и постараться забыться сном, как вдруг услышала второй голос, от которого ее сердце вдруг подпрыгнуло в груди и стало биться с такой силой, что казалось вот-вот выскочит прочь. Этот голос был точно такой же, как у хозяина цитадели, но одновременно и абсолютно иным, таким знакомым. С волнением она подползла к стене и прижалась к ней ухом, стараясь расслышать как можно больше. На ее удачу, в этом месте была небольшая трещина между камней, так что голоса звучали достаточно четко, несмотря на внушительную толщину каменной кладки.

-Я никогда не присоединюсь к тебе, исчадие нижнего мира. Я пришел за Айрис, куда ты ее дел?

-Исчадие, значит, а тебя не смущает, что ты такое же порождение нашего отца, как и я?

На несколько минут воцарилась тишина, после чего Кукловод продолжил:

-А что касаемо второго вопроса, что если я понятия не имею, о чем или ком ты говоришь?

-Да неужели, а вот твои творения отлично знают о ней и о том, что именно по твоему приказу ее похитили из дворца моего господина и доставили к тебе.

-Стало быть, ты теперь прислужник. Как же низко ты умудрился пасть.

В его голосе прозвучало презрение и брезгливость, но, похоже, его собеседника это ни насколько не смутило.

-Не уходи от ответа.

-Ну, хорошо, но прежде мне вот что интересно. Мои слуги не из болтливых, каким это способом ты умудрился выведать от них столь ценные сведения? Неужели все-таки решил использовать наш дар, от которого ты, по-моему, был в неописуемом ужасе настолько, что даже сбежал отсюда? Только бы не пришлось рано или поздно им воспользоваться, оставив на мне сделать всю грязную работу за двоих.

Тут он рассмеялся своим колючим, леденящим кровь смехом. Также внезапно, как он начал смеяться, также резко оборвал его и продолжил разговор, тем же тихим бесстрастным тоном:

-Ладно, так и быть, в награду за твой немалый труд, я отвечу. Да, для достижения великой цели, мне действительно понадобилось использовать источник небесного света, и эта девчонка, рожденная по воле богов, подходила куда как больше, чем все эти жалкие обитатели эфира. И знаешь, мне стоило поблагодарить тебя за ее влюбленность, это несказанно облегчило мне задачу. О, если бы ты только видел выражение ее личика, когда она увидела того, кого точно не ожидала.

-Ах ты тварь!

Тут послышался звон металла, так знакомый юной принцессе. Похоже, пленник попытался наброситься на Кукловода, но тот предпочитал вести беседы только после того, как его собеседник был надежно скован. Хоть она и не могла этого видеть, но точно знала, что тому не удалось даже пальцем притронуться к хозяину цитадели.

-Эй, побереги силы, они тебе еще понадобятся! И знаешь что, у меня к тебе деловое предложение. Если ты все-таки присоединишься ко мне, я, пожалуй, отдам тебе то, что от нее останется после завершения ее миссии. Она оказалась на редкость крепкой, так что, думаю, даже после истощения тебе будет, чем с ней заняться.

Снова послышался металлический звон и нечленораздельный звук, похожий на нечто среднее между стоном и звериным рыком.

-Что же, вижу мое предложение тебя заинтересовало, но не торопись с ответом, времени у тебя будет предостаточно, так что обдумай все как следует. А теперь, прошу меня извинить, дела зовут, а ты располагайся, ты тут надолго задержишься, так или иначе.

Он замолчал, и вскоре послышались шаги, после чего скрипнула дверь, и воцарилась тишина. Айрис сидела неподвижно не в силах пошевелиться, в голове с невероятной скоростью проносился целый поток мыслей. Как же она не догадалась сразу, как только увидела Кукловода? Как смогла поверить, что тот, кого она так безумно полюбила, может оказаться тем бездушным монстром? Почему ей сердце это не подсказало вопреки тому, что видели глаза? Впрочем, нет, оно не просто подсказывало, оно буквально кричало из-за всех сил, но она не слушала, а ведь ответ так очевиден. Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения, они оба теперь оказались в плену, и он, похоже, оказался здесь из-за нее. В тот миг, когда она все это смогла осознать, в ее душе вдруг появилось невероятно сильное желание увидеть его и немедленно. И тут она вдруг почувствовала уже знакомую боль в чреве, сильнее которой еще никогда не испытывала. Она застонала и, похоже, настолько громко, что тот, кто находился за стеной, услышал это.

-Кто здесь?

Она хотела ответить, но вдруг боль, сковавшая ее, внезапно исчезла, словно ее выключили. Мало того, в теле появилась невероятная легкость, которую она испытывала, лишь когда при медитации выходила в эфир, покидая ненадолго свое тело. Подняв глаза, она увидела себя, сидящую на полу у стены и скорчившуюся от приступа боли. Эта картина повергла ее в ужас. Не в силах поверить во все происходящие, она посмотрела на свои руки, они вдруг стали полупрозрачными. Неужели она умерла и стала призраком, или прямо сейчас отправится к вратам вечности, так и не успев увидеть ЕГО хоть на миг? Она прикоснулась к своему неподвижному телу, страстно желая вернуться обратно. Не успела она себя коснуться, как ее словно втянуло назад, и она снова почувствовала боль, только на этот раз во всем теле. Пожалуй, в тот миг во всем мироздании не было бы для нее более прекрасного ощущения, значившего, что она все-таки еще жива. Пошевелившись, она невольно вскрикнула от накатившей волны боли, словно разрывающей ее плоть на куски. Но все это тут же перестало иметь хоть какое-то значение, ибо за стеной снова раздался такой знакомый голос. Похоже, ее сосед по темнице подошел к той же трещине, через которую она сумела подслушать разговор.

-Эй, с тобой все нормально?

Боль, наконец, милостиво ослабила свои тиски, так что она смогла облегченно вздохнуть и, прислонившись спиной к прохладному и влажному камню, заговорить:

-Да, насколько это возможно в этом очаровательном местечке, - её голос прозвучал невероятно хрипло, так что она даже с трудом верила, что он ее собственный, а никого-то постороннего.

-Это ты хорошо подметил, я бы даже сказал, смертельно умиротворяющее.

Пленница улыбнулась и поняла, как же давно не делала этого. Похоже, шуту его Высочества даже в подобной ситуации не отказало чувство юмора.

-Не сочти за дерзость, как тебя угораздило сюда попасть? Неужто по особому приглашению нашего невероятно гостеприимного хозяина?

-Увы, как бы безумно это не звучало, я тут по собственной воле, ну, по крайней мере, отчасти. Так долго стремился сюда попасть, что, похоже, безнадежно опоздал. Если бы я только поторопился, может и успел спасти ЕЕ.

Последние слова он произнес с трудом так, словно что-то душило его при этом.

-Ну, не думаю, что окажись ты в цепях раньше, это на что-то существенно повлияло.

Ее собеседник ничего не ответил. Снова воцарилась привычная тишина, нарушаемая только позвякиванием звеньев случайно потревоженных цепей. Незаметно Айрис задремала, так и сидя возле стены. Проснулась она от странного резкого звука. Открыв глаза, она прислушалась. Звук доносился из-за стены, похоже, ее сосед решил освободиться от оков и старался их чем-то разбить.

-Напрасный труд.

-Возможно, но полное безделье сводит меня с ума, я должен хотя бы попытаться ради Айрис.

Услышав свое имя, она почувствовала странный прилив сил. Впрочем, возможно это было и от того, что тот, кому она отдала часть себя, не терял надежды, которая так давно умерла в ней самой. Не прекращая свое занятие, он продолжил одновременно и их разговор.

-Кстати, меня Рэм зовут, а как твое имя, приятель, если не секрет, конечно?

Она отрывисто засмеялась:

-Не поверишь, Айрис.

-Ну что же, неплохое имя.

Она удивленно посмотрела на стену, туда, где за ней, по ее представлениям, должен был находиться ее собеседник. Его реакция была точно не той, которую она ожидала, когда назвала свое имя. На миг ей даже подумалось, что может он вовсе и не ее искал, а кого-то иного с таким же, как у нее именем. Она почувствовала укол ревности. Между тем, по-видимому, истощив силы, Рэм перестал пытаться разрушить свои цепи и продолжил говорить:

-Давно ты уже здесь?

-Да как сказать, для начала бы узнать, какой год и время снаружи, за пределами сего пристанища.

-Перед тем, как попасть сюда, там была середина года под покровительством огненной лани три тысячи девяносто первого круга.

-Ну, стало быть я здесь уже в гостях без малого почти три года, и как бы это было невежливо, мне невероятно надоел здешний хозяин дома.

-Полностью с тобой солидарен. Три года, значит, говоришь, невероятно. Стало быть, столько же сколько прошло со времени ЕЕ пропажи. Значит, есть надежда, что еще не все так безнадежно, и ОНА тоже смогла продержаться.

Тут снова раздался почти оглушающий звон, похоже, Рэм снова взялся за свой труд. Время снова потянулось бесконечной серой чередой, только теперь оно не выглядело таким же унылым. То и дело юная пленница просыпалась от оглушающего звона, а в перерывах между столь увлекательным занятием, ее сосед развлекал ее беседой, в которых стал рассказывать о тех, кого знал в своей жизни. От него Айрис, к своей немалой радости, узнала, что спустя полгода после ее исчезновения, Альберто и ее сестра поженились. Хоть она вовсе и не так себе представляла возвращение Николь к ее возлюбленному, но, в конце концов, выбирать не приходилось. Главное, эти двое были, наконец, вместе, и ее клятва перед сестрой была исполнена, и не важно, какова была цена.

-Знаешь, именно ее Высочество поддержала меня в моих поисках. Несмотря ни на что, она, как и я верила, что ее сестра все еще жива.

-Вы общались?!

-Да, я ведь был в личной охране ее мужа до того, как дезертировал, отправившись на поиски. Удивительно, они вроде сестры, но такие разные. Айрис, она словно неистовая буря, а ее сестра, скорее, напоминает тихий весенний ветерок. Кстати, она не просто поддержала меня, именно она подсказала, где нужно искать. Вот только жаль, что для этого пришлось потратить так много времени.

-И как же ей это удалось?!

-Мы с ней наткнулись на записи, оставленные Айрис. Они были написаны какими-то странными письменами, и только принцесса смогла их прочесть. Сказала, что ей когда-то показала их сестра, назвав личным шифром, который она придумала, пока жила в изгнании.

-Что прямо там и было написано, куда она делась?!

-Нет, конечно, только ее мысли о том, кто может стоять за появлением Тварей в нашем мире и о том, что нашла подтверждение его существования в эфире. Ну, а дальше, похоже, сами боги решили вмешаться. У меня вдруг стали появляться воспоминания, от которых я столько лет так старался избавиться или хотя бы отгородиться, невольно, конечно. Как сказал мой Наставник, так мой разум пытался защититься. Ну и вот, теперь я здесь, так близко к НЕЙ и одновременно так далеко. Ты не представляешь, как это сводит с ума. Похоже, у меня нет выбора, придется принять условия этого...

Тут его голос дрогнул, похоже, ему совершенно не хотелось произносить имя пленившего его.

-Думаешь, такое решение что-то решит?

-Я хотя бы смогу ЕЕ увидеть. Возможно, мы даже сможем быть вместе и что-нибудь придумать.

-Как-то не очень верится, что наш благодетель столь щедр и, поддавшись его давлению, ты не попадешь в еще большую западню.

Он ничего не ответил, только упрямо продолжал разбивать свои цепи. Судя по всему, так просто сдаваться он точно не был намерен. Это невероятно вдохновляло пленницу, хотя веры в то, что им двоим так или иначе удастся освободиться, у нее не было. Слишком хорошо она запомнила, чем окончились ее попытки. Также за это время она неплохо смогла разобраться в темной душе хозяина цитадели, однозначно не склонного к милосердию, и вскоре им двоим представился случай в этом убедиться.

Все было как всегда, и ничего не предвещало перемен, как вдруг она почувствовала зловещее приближение Кукловода и поспешила предупредить об этом Рэма, снова к тому времени колотившего по цепи. Не успел он прекратить, как скрипнула открываемая дверь, и Айрис поняла, что он вошел к ее соседу. Внутри у нее все сжалось, он наверняка слышал шум от попыток разбить оковы, и пленника скорее всего ждала неминуемая кара. Одним небесам ведомо, что тот с ним сделает, узнав о дерзости. Но уже через минуту тот заговорил, словно так ничего и не поняв. Мало того, судя по его тону, тот находился в приподнятом расположении духа.

-Я смотрю, ты тут неплохо развлекаешься. А я с приятным известием, к нам неожиданный гость пожаловал, и он оказался столь настойчив, что я просто не смог отказать ему в радушном приеме.

-И что с того? Мне нет дела до твоих гостей.

-Неужели? А мне казалось, что ты хорошо знаком с его Высочеством наследником девятого правящего дома. Ну да ладно, в любом случае, такая невероятная возможность приблизиться к покорению последнего независимого правящего дома. Ты ведь не против, чтобы я его поприветствовал, а может, даже проводил от твоего имени, скажем, к вратам вечности? Можешь не отвечать, только представь, какое у него будет лицо, когда он увидит, что рука, нанесшая ему последний удар, принадлежит никому иному, как его лучшему другу. Похоже, это будет куда забавнее, чем лицо твоей подружки.

Кукловод разразился своим жутким смехом, и на этот раз он звучал еще более зловеще. Так и не дождавшись ответа от своего пленника, он, все еще продолжая смеяться, вышел из его темницы, и какое-то время по коридору слышались удаляющиеся раскаты его непрекращающегося смеха. Как только все, наконец, стихло, Айрис услышала душераздирающий крик своего соседа, а вместе с тем послышались глухие удары по стенам. Похоже, он все-таки не выдержал и стал биться в истерике. Впрочем, она и сама была на грани срыва. Мало того, что в ловушке был Рэм, так еще и Альберто и, если у ее соседа была хоть какая-то надежда выжить, ввиду заинтересованности их мучителя, то в отношении судьбы юного наследника у нее не было никаких иллюзий. Нужно было действовать и как можно скорее, но что возможно было сделать, оставаясь в цепях?

Между тем, стуки за стеной прекратились, и послышались приглушенные стоны, но вскоре стихли и они. Оставалось только надеяться, что Рэм сумел взять себя в руки и не причинил себе вред. В наступившей тишине ей, наконец, удалось сосредоточиться, но сколько она не старалась, никаких идей о том, как спасти Альберто, у нее не возникало. Все казалось безнадежно, от этого в душе появилось отчаяние, и вот когда, казалось, оно заполнило ее сердце до краев, ее тело снова пронзила невероятная боль. Вскоре появилось знакомое и одновременно странное чувство легкости и мгновенное избавление от мук.

Она посмотрела вокруг и снова увидела свое тело, только на этот раз не было того всепоглощающего ужаса, как в первый раз, напротив, она решительно отвернулась и медленно направилась к двери, ведущей из ее темницы, одновременно вознося моления высшим богам, чтобы ее безмолвные стражи не увидели или почувствовали ее дух. Но, похоже, те были не в состоянии этого сделать. Выйдя в коридор, она стала обследовать все комнаты, стараясь найти наследника. Наконец, спустя немало времени, ей это удалось. Он находился в одной из дальних помещений, закованный в цепи, как и прочие "гости" этого места.

Он лежал на полу и был то ли без сознания, то ли спал. Она приблизилась к нему, он оставался совершенно безучастным и, похоже, никак не ощущал ее присутствия. Глядя на его лицо, она отметила, как он изменился за то время, пока они не виделись. Он словно повзрослел намного сильнее, чем можно было ожидать. Мало того, на его лице были следы изнуренности, будто он провел в заточении уже немало времени. Впрочем, так оно и на самом деле могло быть, Кукловод мог и не сразу сообщить о его пленении. Сперва вдоволь наиздеваться, как он это любил. Поддавшись внезапному порыву, она дотронулась до его лба и, кажется, на этот раз он почувствовал ее присутствие. Открыв глаза, он приподнялся на локтях и непонимающе огляделся.

-Кто здесь?

Но ответом ему была тишина, даже если бы Айрис ему ответила, то вряд ли бы он услышал ее. Так ничего подозрительного и не увидев, он снова лег и закрыл глаза. Итак, он был найден, но что дальше? Не найдя ответа на свой же вопрос, она решила посетить темницу Рэма, что желала сделать уже так давно. Приняв такое решение, она поспешила в сторону места заключения своего покинутого тела. Оказавшись в родной темнице, она приблизилась к стене и попыталась просто пройти насквозь, не теряя времени на поиски естественного входа в соседнее помещение, и ей это удалось. С легкостью оказавшись в такой же тускло освещенной несколькими кристальными светильниками темнице, как и ее собственная, она, наконец, увидела ЕГО. Рэм сидел, неподвижно низко опустив голову, тело его содрогалось то ли от беззвучных рыданий, то ли от бившей его сильной дрожи. Он смотрел в пол у себя под ногами невидящим взглядом и бесцельно раскачивал сильно покореженную цепь, закрепленную на его запястье.

Едва сохраняя спокойствие, она подошла к нему и дотронулась до его плеча. Он вздрогнул и, подняв голову, посмотрел прямо на нее. По выражению его лица Айрис поняла, что он, в отличие от своего господина, видит ее. Он даже попытался что-то сказать, но она поспешно приложила палец к губам, призывая к молчанию. Он покорно кивнул, продолжая смотреть на нее, не отрываясь. Между тем, она задумалась снова. Она здесь и что делать дальше, как ей освободить их и главное, что делать после? Снова невероятно остро она почувствовала сожаление о том, что больше не владеет своим даром и, словно желая снова убедиться в этом, она попыталась призвать молнию, чего никогда не делала вне своего тела. Вдруг совершенно неожиданно по пальцам ее призрачной руки пробежали знакомые искорки.

Она не понимала, неужели то, что блокировало ее способности, ослабело? Впрочем, гадать о том не было времени, нужно было действовать и как можно скорее. Она наклонилась к ногам Рэма и, призвав ледяной поток, постаралась заморозить оковы на его ногах, а затем, призвав огонь, нагреть их, стараясь при этом не причинить особого вреда тому, на ком они были надеты. Она не знала, сколько у нее ушло на это времени и только надеялась, что никто не придет в темницу к пленнику и не сможет увидеть странности, происходящие с его цепями. Между тем, металл, наконец, поддался и лопнул, освобождая ноги юноши. Теперь пришло время рук. Повинуясь ее знакам, Рэм подсунул под них края рукавов своей куртки, чтобы защитить кожу, и Айрис смогла проделать все то же самое и с цепями на его руках.

Наконец, пленник был свободен. Не задерживаясь и ничего не говоря, он направился следом за своим призрачным освободителем к двери, ведущей прочь из темницы. На их счастье, обитатели цитадели были столь уверены в прочности цепей, надетых на узников, что даже не утруждались запирать двери. Вместе они вышли в коридор, и там Айрис отвела его туда, где держали Альберто, и во второй раз его темницу она уже посетила не одна. Увидев своего бывшего оруженосца, принц уже собирался заговорить с ним, но прежде чем он успел проронить хоть слово, тот бесцеремонно зажал ему рот ладонью.

-Прошу, все вопросы после, ваше Высочество. Нам сначала нужно выбраться отсюда и как можно скорее.

Тот согласно кивнул, и только после этого Рэм убрал свою руку. Он отступил в сторону, отчего Альберто посмотрел на него непонимающим взглядом. Но почти в то же мгновение он почувствовал обжигающий холод, словно цепь, надетая на его ноги, неожиданно промерзла. Опустив глаза, он увидел, что на ней даже изморозь появилась. Он удивленно попытался дотронуться до нее, но его руку перехватил Рэм:

-Прошу, не мешайте.

Так ничего не понимая, он застыл неподвижно, и только продолжая ощущать невероятный холод и жар своих оков, что сменяли друг друга. Вот кольцо, надетое на его ноги, лопнуло, и цепь со звоном упала на пол. Затем, ничего не говоря, Рэм помог по возможности подложить под оковы на руках края одежды, и все, что происходило с цепью на ногах, произошло и с той, что сковывала его руки. Когда и с ней было покончено, оба они отправились прочь из темницы.

-Нам нужно выбраться из цитадели, там за пределами в условленном месте ждут Глен с Ферном, - прошептал Альберто, стараясь, чтобы его голос услышал только его спутник.

-Что же, это замечательно, помощь нам сейчас понадобится как никогда, но прежде нужно освободить того, кто даровал нам с вами свободу. Ты ведь покажешь дорогу, приятель?

Последние слова он адресовал призрачному спутнику. Айрис заколебалась, ее освобождение задержит их, да еще теневые слуги, что находились при ней неотлучно, могли уничтожить последний зыбкий шанс на спасение хотя бы этих двоих.

-Эй, может потом поиграешь в сумасшедшего и поговоришь со стенами?

-Я никуда не уйду без него, - произнес Рэм, упрямо не обращая внимание на недовольный тон принца, явно сильно нервничавшего от задержки.

Похоже, он был настроен самым решительным образом, а зная его, она точно могла сказать, что даже если откажется указать дорогу, он сам отправится искать ее темницу, невзирая ни на что. Это наполнило ее невероятным теплом, которое она уже так давно не испытывала. Слегка улыбнувшись, она махнула рукой и повела их по лабиринту коридоров, туда, где сейчас находилось ее тело. Шли они очень медленно, стараясь избежать встреч со здешними охранниками, призванными хозяином цитадели из самих глубин нижнего мира. Несколько раз они оказывались в опасной близости от них, но, повинуясь предупреждающим знакам своего призрачного проводника, оба беглеца успевали спрятаться и избежать встречи.

Вскоре они вошли в очередной коридор, где Айрис указала на одну из дальних дверей, находящуюся почти в конце коридора, после чего поспешила к своему телу, ведь ей еще предстояло снять с него цепи, а стало быть, предстояло потратить совсем немало драгоценного времени. Ускорив шаги, она поспешно вошла в темницу и, приблизившись к своему неподвижному телу, стала проделывать с цепями то, что делала с оковами освобожденных благодаря ей. К счастью, покинутая ею телесная оболочка лежала таким образом, что охранники не могли видеть всего странного происходящего с цепями своей подопечной. А между тем, силы ее бестелесного воплощения, похоже, стали покидать его, и она не на шутку стала опасаться, что не успеет справиться со своим освобождением до того, как будет вынуждена вернуться в тело, и неизвестно, сможет ли она уже в нем справиться с оковами. Потому ей пришлось пренебречь всеми мерами предосторожности, отчего под оковами на ее коже стали появляться волдыри от ожогов. Однако сейчас слишком многое было поставлено на карту, чтобы обращать на это внимание.

Между тем, пока она занималась своим освобождением, ее спасители приблизились к указанной двери. Однако не успев еще подойти к ней вплотную, как Рэм резко остановился, так что следующий за ним Альберто едва избежал столкновения с ним.

-В чем дело?

-Твари прямо там, очень сильные. Похоже, их повелитель весьма дорожит своим пленником, чтобы тратить такие силы на их призыв и покорение.

-Замечательно, стало быть, нужно уходить. Мы попытались, в конце концов, вернемся позже с оружием и подмогой. Идем, надо еще найти выход до того, как нас хватятся.

-Я остаюсь, идите без меня.

-Да ты ненормальный, как ты с ними собрался справиться?!

Рэм ничего не стал отвечать, вместо этого он сел на пол в медитативной позе напротив двери и закрыл глаза. Его спутнику оставалось только наблюдать, нервно переминаясь с ноги на ногу и опасливо озираясь по сторонам в предчувствии, что в любую минуту могут появиться еще обитатели этого места. А между тем, спустя какое-то время, за дверью послышался странный шум, напомнивший звук взорвавшейся маскарадной хлопушки. Альберто сильно вздрогнул от неожиданности, а его спутник резко поднялся на ноги и решительно вошел внутрь. Там они увидели сидящего на полу у стены и сильно истощенного пленника, с невероятным изумлением смотрящего на оседавшие на пол, летающие в воздухе черные хлопья. Это всё, что осталось от его теневых охранников, внезапно сцепившихся, словно обоих поразила безумная ярость, так что они, в конце концов, просто растерзали друг друга. Не обращая внимания на странные хлопья, Рэм поспешно подошел к узнику. Тот вопросительно посмотрел на него:

-Не сейчас, приятель, нам нужно выбраться отсюда и как можно скорее, идем!

Он протянул ему руку, и тот с явным трудом поднялся на ноги. При этом на каменный пол со звоном упали его цепи, от которых он к тому времени успел освободиться, и о наличии которых теперь свидетельствовали целая россыпь волдырей на его запястьях и лодыжках. От усилия у Айрис закружилась голова так, что она сильно пошатнулась, но от падения ее удержал Рэм. Перекинув ее руку себе на шею, под вторую руку ее подхватил следующий за ним Альберто. Так, почти неся ее на руках, они покинули темницу.

-И куда теперь, где выход из этого проклятого лабиринта? - произнес принц, растерянно глядя по сторонам.

В ответ их новый спутник с трудом поднял голову, и трясущейся от слабости рукой указал на один из выходов из коридора. Переглянувшись, Рэм и Альберто молча поспешили туда. Следуя указаниям Айрис, они какое-то время петляли по бесконечным совершенно одинаковым на вид коридорам, так что, в конце концов, уже оба окончательно запутались и им оставалось только полагаться на указания освобожденного ими пленника. Постепенно по мере их продвижения вперед, воздух стал еще более тяжелым и зловонным, чем был до того. Это мешало свободно дышать, всех стало мутить. В тот момент они все порадовались, что их желудки пусты. Коридор, в котором они в итоге оказались, постепенно становился все уже, под ногами то и дело попадались кучки каких-то нечистот, кишащих насекомыми. Попадались и лужи зловонной жижи, от которой пол под ногами стал невероятно скользким, так что им приходилось быть вдвойне осторожнее, чтобы не поскользнуться. Свет последнего светильника остался давно позади, так что вокруг сгустился мрак. Спасало только то, что на стенах и потолке попадались светящиеся пятна каких-то странных наростов неизвестного происхождения.

-Слушай, ты вообще знаешь, куда ведешь нас? - прохрипел юный принц, в очередной раз едва не упав, поскользнувшись на очередной лужице.

Вместо ответа тот, кого они все это время были вынуждены тащить на себе, лишь указал на далекое еле заметное пятно света. Это словно даровало всем новые силы, так что они смогли ускорить свои шаги, хоть оба уже не чувствовали под собой ног от усталости. Вскоре воздух стал намного свежее, а пятно света с каждым шагом все ближе. Наконец, сделав последнее отчаянное усилие, они буквально вывались из частично осыпавшегося от времени по краям лаза, во внешней стене цитадели. Распугав местных хвостатых и пернатых обитателей, они обессиленно рухнули на покрытую мусором землю и застыли на месте, не в силах больше пошевелить ни одним мускулом своих измученных тел. Вскоре все они крепко заснули. Когда Рэм открыл глаза, то, приподнявшись на руках, какое-то время сонно озирался, не понимая, где он находится, но, увидев сидящего неподалеку спасенного ими с господином его соседа по темнице, сразу все вспомнил. Оглянувшись, он увидел, что принц все еще крепко спит. Он попытался его разбудить, но тот лишь недовольно заворчал и так и не открыл глаз.

-Оставь его, пусть еще отдохнет. До наступления сумерек нам лучше оставаться здесь.

Рэм покорно оставил попытки разбудить спящего и, пошатываясь, поднялся на ноги. Помедлив немного, он подошел к их новому спутнику и сел рядом. Вместе они какое-то время молча смотрели вдаль с высоты небольшой насыпи, на которой оказались, покинув стены цитадели. Их взору предстало, казавшееся выжженным, пространство. Над ним низко навис небосвод такой же пустой и унылый, затянутый плотной пеленой серых облаков, едва пропускающих дневной свет.

-Может все-таки выдвинемся сейчас, пока еще твари ослаблены дневным светом?

-Так мы будем слишком хорошо заметны, а в сумерках хоть слуги хозяина сей обители и будут сильнее, чем теперь, но не настолько, как ночью, а у нас появится хоть какой-то шанс остаться дольше необнаруженными.

Его слова показались бывшему оруженосцу не лишенными смысла, так что спорить он не стал. Принц проснулся уже почти перед самым закатом, когда все вокруг стало постепенно окрашиваться в жутковатый красный оттенок. Близилось время, когда им нужно было выдвигаться. Коротко посовещавшись, обсудив план действий и маршрут, они отправились в дорогу. Их цель находилась за пределами выжженного пространства. В небольшой лощине спутники наследника ожидали его возвращения. Если им удастся до них добраться, то их шансы на спасение возрастут, но это было почти непосильной задачей.

-Следите за небом. Прежде чем попасть в цитадель, оттуда на меня буквально свалились Твари, и остаток пути я проделал уже по воздуху, и, скажу я вам, это было не самое приятное путешествие в моей жизни, - предупредил он всех, прежде чем они пересекли край пустоши, тянувшейся, казалось, до самого горизонта.

К тому времени Айрис уже достаточно пришла в себя, чтобы передвигаться самостоятельно, и все же Рэм старался держаться поближе, чтобы в случае чего прийти на помощь. Впрочем, они все не отходили друг от друга далеко. Постоянно озираясь и двигаясь короткими перебежками, то и дело припадая к самой земле, стараясь слиться с ней, в чем им весьма помогал их потрепанный, покрытый внушительным слоем грязи, облик. Каждый раз замирая, прижавшись к земле, они возносили горячие моления всем известным им богам о помощи. Похоже, на этот раз те оказались весьма милостивы к беглецам.

Они смогли достичь края поля, оставаясь незамеченными, что уже было подобно чуду. Еще немного, и они оказались в лощине, едва освещенной последними лучами невидимого из-за пелены солнца. Там, среди высохших корявых деревьев, стояла машина, а возле нее, с напряжением вглядываясь в окружающее пространство, стоял здоровяк, держа в руках энергопистолет. Услышав шум от приближающихся, он резко поднял его и негромко окликнул тех, кто решил нарушить его одиночество.

-Эй, кто там?

-Свои, господин Глен, опустите оружие. Не хватало еще, чтобы нас к вратам вечности отправила ваша чрезвычайная бдительность.

Услышав знакомый голос, тот незамедлительно опустил энергопистолет и с изумлением посмотрел на буквально вынырнувших из тьмы три потрепанных, покрытых мусором и нечистотами, фигуры. Он уже хотел задать вопросы, буквально вертевшиеся у него на языке, но тут Рэм, повинуясь внезапному ощущению опасности, оглянулся и увидел, что по небу к ним приближается целая стая летающих Тварей.

-Может перед расспросами уберемся отсюда? А то, похоже, нас все-таки хватились.

Дважды повторять ему не пришлось. Все в молниеносно заскочили в машину, и Ферн, который все это время был внутри, резким движением заставил ее буквально рвануть с места, почти по-звериному рыча двигателем от напряжения, с которым того заставили работать. Они буквально летели над землей, перескакивая всевозможные неровности и ямы, и все-таки этого было недостаточно. Твари приближались с невероятной скоростью, так что вскоре несколько из них уже почти поравнялись с ними, и в темноте были видны ее белесые горящие глаза, а крючковатые пальцы лап, снабженные длинными загнутыми, словно лезвие, когтями, то и дело оставляли царапины на поверхности машины.

В этот момент Глен, сидящий рядом с придворным алхимиком, достал откуда-то из-под ног небольшие стеклянные бутылочки, наполненные каким-то странным веществом. Привстав со своего места, он метнул одну из емкостей в крылатых бестий. Снаряд, коснувшись одного из преследователей, с глухим хлопком взорвался, распылив содержимое, которое превратилось в густое зеленоватое облачко, ослепительно сверкнувшее, словно вспышка молнии. От этого яркого света ближайшие Твари растворились в воздухе, превратившись в неясные дымные облачка, но им на смену пришли другие. Глен метал свои снаряды один за другим, но преследователям не было числа, они даже и не думали прекращать свою погоню. В конце концов, снаряды закончились, и оставшиеся Твари с удвоенной силой продолжали свою погоню. Похоже, еще немного, и они сумеют добраться до своих жертв. Тут Рэм закрыл глаза, и небольшая группа ближайших Тварей неожиданно зависла на месте на несколько мгновений так, словно столкнулись с невидимой преградой, а затем совершенно неожиданно накинулись на своих собратьев. Все, кто был в машине, непонимающе смотрели на все это происходящее. Ферн даже сбавил скорость, но тут невероятно побледневший Рэм тихо произнес:

-Поторопитесь, я так долго не смогу. Нужно укрыться.

Но именно в этом и была проблема. Они находились в таком месте, где спрятаться было совершенно негде. Кругом было открытое пространство, где даже скрючившиеся, почерневшие и чахлые деревца попадались крайне редко, так что, похоже, им неминуемо придет конец, это лишь вопрос времени. Айрис всеми клетками своего измученного тела не желала смириться с таким окончанием своего жизненного пути. В голове пульсировала только одна раскаленная как металл мысль:

«Я не хочу умирать здесь и тем более сейчас!».

Вдруг, словно ответ на ее мысленный крик, возник образ светового тоннеля, по которому она когда-то пыталась ускользнуть из власти Кукловода. Не теряя ни секунды, она стала вполголоса призывать тоннель. Услышав ее пение, Глен недовольно проворчал:

-Самое время для песнопений.

Но она продолжала, стараясь изо всех сил сосредоточиться. Внезапно она услышала удивленные возгласы. Подняв голову, увидела возникший прямо перед машиной вход в ослепительно яркий в окружающей тьме тоннель. Ферн от неожиданности попытался затормозить, но Айрис срывающимся голосом, стараясь перекричать рев двигателя, велела ему ехать прямо, и алхимик подчинился. Не успели они опомниться, как оказались в потоке чистого света. Тут она услышала глубокий вдох облегчения рядом с собой и заметила, что Рэм, наконец, открыл глаза и непонимающе оглянулся. Его примеру последовали остальные, кроме водителя. Их глазам предстала картина удаляющегося входа в тоннель, у которого один за другим крылатые Твари, пытаясь преследовать своих жертв, превращались в дымные облачка, едва пересекая границу света.

-Отлично, от них избавились, но что дальше?

У юной беглянки не было ответа, ведь в прошлый раз ей так и не удалось дойти до конца тоннеля. На вопрос Глена она лишь изнуренно откинулась на мягкую спинку кресла машины и закрыла глаза.

-Не важно, по крайней мере, нас больше не преследуют, а там разберемся как-нибудь, - раздался голос Ферна.

Это было последнее, что она услышала, прежде чем тьма забытья поглотила ее изнуренное сознание. Из объятий глубокого сна ее вырвал мягкий, но настойчивый голос:

-Эй, Рис, вставай.

Часть ее успевшего проснуться сознания решила, что это зовут кого-то другого, а стало быть, незачем реагировать и можно продолжать оставаться в таком блаженном забытье. Однако тут до ее плеча дотронулись и слегка встряхнули.

-Да оставь ты его в покое. После всего пережитого, ему точно не помешает выспаться как следует.

-Ну, знаешь, помыться и перекусить ему тоже не будет лишним.

Она, наконец, смогла узнать голос. Это был Глен, но почему он называет ее мужским именем? Этот вопрос окончательно пробудил ее. Она медленно открыла глаза.

-Наконец то, с возвращением в наш безумный мир, крепко же ты спишь!

Айрис медленно выпрямилась и блаженно потянулась. Она все еще была в машине, заботливо укрытая чей-то курткой, защитившей ее от прохлады легкого ветерка, донесшего до нее приятный запах травы, который она не вдыхала уже, казалось, целую вечность. Осмотревшись, она увидела, что они находятся на какой-то поляне, окруженной высокими деревьями, сквозь густую листву которых пробиваются яркие лучи дневного солнца. До ее слуха донеслось щебетание невидимых птиц. На миг ей даже показалось, что она оказалась в мире богов. Но ноющая боль во всем теле жестоко напомнила о том, что она все еще среди смертных, и сама одна из них. Невольно поморщившись, она слегка съежилась, стараясь унять болезненные ощущения.

-Эй, ты в порядке?

Она попыталась ответить, но из пересохшего горла лишь вырвался неясный хрип, и она закашлялась. Тут стоящий рядом Глен протянул ей небольшую фляжку.

-На, хлебни.

Она припала к горлышку и сделала большой глоток, но внутри оказалась вовсе не вода, а крепкое вино, отчего голова у нее тут же закружилась, а тело немного онемело. Буквально отпрянув от емкости, она снова закашлялась. На что тот тихо рассмеялся:

-Взбодрился!

Айрис криво усмехнулась и, пошатываясь, выбралась из машины. Странное снадобье тем не менее притупило боль во всем теле.

-Где это мы?

-Да кто бы мне самому ответил. Вынес нас твой тоннель неведомо куда, ну, зато подальше от того проклятого места, это уже немало. Ребята пошли на разведку, чтобы внести хоть какую-то ясность в наше местоположение, а тебе, по-моему, не мешало бы помыться. Здесь недалеко нашли речушку, а в машине можешь подобрать себе что-нибудь из вещей, не ахти что, но куда лучше этих лохмотьев.

Тут его окликнул Ферн, и Глен переключил свое внимание на него. Айрис обошла машину и заглянула в ее заднее отделение. Там действительно она нашла кое-какую сменную одежду. Выбрав себе то, что ей больше подходило по размеру, она, поинтересовавшись, где находится обнаруженный ими водоем, отправилась к нему. Сняв то, что некогда представляло из себя дорогой костюм, она с блаженством вошла в воду и стала смывать с себя всю накопившуюся за время заключения грязь. После этого она блаженно легла на мелководье, наслаждаясь теплом солнца, ласковым прикосновением воды и полной безмятежностью. Она даже немного задремала, когда до нее донесся голос Альберто, похоже, успевшего к тому времени вернуться из разведывательной вылазки.

-Рис, иди есть!

Вместе с его словами, порыв ветра донес до нее соблазнительный запах свежеприготовленной еды, и в ответ на это ее желудок болезненно свело. Поднявшись на ноги, она на минуту задумалась, глядя на свое отражение. Ее спутники продолжали называть ее чужим именем, похоже, они действительно не узнали ее. Впрочем, она и сама едва могла узнать в этом бледном невероятно тощем существе себя прежнюю. Тут она вдруг снова вспомнила, как в детстве страстно желала переродиться в мальчика, и даже при каждой возможности просила о том богов. Похоже, именно сейчас они решили исполнить ее детскую фантазию, хоть и весьма своеобразным образом. Слегка улыбнувшись своему отражению, она вышла на берег и не спеша стала одеваться, чувствуя, как приятно прикосновение чистой одежды. После этого она вдруг увидела небольшой охотничий нож, который случайно взяла вместе с одеждой. Поднеся его к лицу, она несколько минут смотрела на остро отточенное лезвие, после чего тихо прошептала:

-Рис, значит, звучит совсем не плохо.

После этого она собрала свои длинные волосы в пучок и одним резким движением ножа отрезала их, так что остался только короткий хвост. Далее она призвала огонь и подожгла свою старую одежду и отрезанные волосы. Похоже, несмотря на возвращение в тело, ее дар продолжал оставаться с ней. Она снова могла управлять стихиями. Немного постояв и понаблюдав, как разгорается пламя, снова услышала голос, на этот раз Рэма:

-Эй, ты там живой?

Его голос словно вывел ее из транса. Не спеша она вернулась к машине. К тому времени там уже успели соорудить подобие лагеря. У небольшого костра, аккуратно обложенного камнями, стояло несколько походных складных стульев. Над огнем было мудреное на вид устройство, поддерживающее несколько небольших котелков, из которых поднимался пар, распространяя соблазнительные запахи. Айрис заняла один из стульев, и Ферн, взявший на себя роль повара, протянул ей тарелку с небольшим количеством еды:

-Извини за такую порцию, но после такого длительного голодания обилие пищи может тебе серьезно навредить.

Она понимающе кивнула и с благодарностью приняла угощение. Медленно она положила кусочек жареного мяса в рот, и тот немедленно наполнился слюной, одновременно щеки и язык начало пощипывать от наличия приятных специй. С наслаждением упиваясь каждой крошкой, она стала поглощать пищу, показавшейся ей в тот момент просто даром богов. Ферн с удовлетворением произнес:

-А ты умеешь собой владеть, не то что некоторые. Такое ощущение, что кое-кто тут голодал куда сильнее, - с налетом раздражения закончил он фразу, глядя куда-то в сторону.

Проследив за его взглядом, она увидела Альберто, набросившегося на еду, словно голодный зверь. Казалось, он заглатывал куски даже не удосуживаясь прожевать, как следует. Наконец, утолив голод, они начали обсуждать план дальнейших действий.

-Мы нашли проезжую дорогу недалеко отсюда, прошли по ней немного, но не встретили ни каких-либо дорожных знаков, ни кого-то из местных. Впрочем, последнее, скорее всего, оказалось кстати, так что куда нас занесло, мы так и не знаем, - отчитался Рэм о их совместной с принцем вылазке.

-В любом случае, если есть дорога, значит, поехав по ней, мы рано или поздно встретим поселения и только там сможем, наконец, все разузнать. Так что не стоит терять время, кто его знает, что нас может ожидать после наступления ночи, когда снова придет время Тварей.

Все согласились с ним и, свернув лагерь, отправились к найденной дороге. Почти весь путь до нее им пришлось толкать машину, так как она то и дело увязала в мягкой почве. В конце концов, они смогли выбраться на вымощенную вытесанными из камня плитами дорогу и там сесть в машину, и уже она повезла их дальше. Айрис заняла, как и в первый раз, одно из кресел, расположенных сзади. Рядом с ней сели Альберто и Глен. Рэм расположился рядом с Ферном.

Пока они ехали, она бросала на него короткие взгляды и смогла заметить, что он не переставая крутит в руке какой-то небольшой предмет, висевший у него на шее на тонкой цепочке. Присмотревшись, она поняла, что это тот самый медальон, который она когда-то подарила ему.

Он то и дело прижимал его к губам, словно целуя, и при этом она успела заметить на его глазах слезы, которые до того, как соскользнуть с его ресниц, полностью осушал порыв ветра из-за движения машины. От этой сцены ее сердце болезненно сжалось настолько, что ей немедленно захотелось обнять его и признаться, что она сидит рядом и с ней теперь все в порядке. Но одновременно у нее появилась какая-то обида. Как же он умудрился ее не узнать? А самое главное, ей так хотелось все-таки хоть немного побыть тем, кем она с раннего детства так хотела стать, хоть и ненадолго. Она все-таки сдержала свой порыв немедленно себя раскрыть и, чтобы лишний раз не терзаться, просто закрыла глаза и незаметно задремала, убаюканная сладкой музыкой ветра и мягким подрагиванием движущейся машины.

Начало пути.

Маленький, уютный и безмятежный городок на краю каменистой пустоши, населенный трудолюбивыми, опаленными лучами горячего и порой невероятно безжалостного солнца людьми, живущими в основном за счет обработки камня в бесчисленных карьерах, да добычи и сбора полезных минералов в скалах, попадавшихся на бескрайних просторах, где смельчаков поджидало немало опасностей. Чужеземцы здесь были огромной редкостью, и все же, несмотря на это, обитатели поселения гостеприимно приняли пятерых изможденных странников. Все они поселились в небольшом гостевом дворе, где обычно останавливались сборщики перед вылазкой в пустошь, заняв один из маленьких домиков, из которых, собственно, и состояло это скромное заведение на краю поселения. Они несколько дней почти не покидали его, предаваясь отдыху после трудного пути. Наконец, когда силы снова стали возвращаться к ним, перед ними встали вопросы, требующие ответа и как можно скорее. Собравшись в общей комнате, куда примыкало несколько спален и небольшая кухонька, они приступили к обсуждению сложившейся ситуации.

-Итак, господа, судя по сведениям, которые мне удалось добыть, не привлекая особого к нам внимания, занесло нас с вами на территорию третьего правящего дома, - начал разговор Ферн, поставив на небольшой столик, вырезанный из белого камня здешними умельцами, изящную чашку с холодным чаем, приготовленным Рэмом перед началом собрания.

Остальные тоже с наслаждением пили освежающий напиток, сидя на удобных мягких подушках, используемых в этой местности вместо стульев. В ответ на его слова Глен изумленно присвистнул.

-Впрочем, в сложившихся обстоятельствах, это, пожалуй, идет нам на пользу. Мы оказались почти на одинаковом отдалении как от нашего дома, так и от затерянного предела, откуда едва смогли спастись.

-Кстати, а как, собственно, вас туда занесло? Только не говорите, что за мной отправились, оставив молодую жену, готовую вот-вот даровать наследника.

За время их совместного заключения, Рэм ни разу не упомянул о том, что супруга его господина была беременна, и эта новость немало обрадовала Айрис, но радости ее недолго пришлось существовать. Альберто при его вопросе вдруг вздрогнул и, низко опустив голову, словно что-то внимательно рассматривая в своей чашке, глухо произнес безжизненным голосом:

-Их больше нет.

-Кого?! - произнес его бывший оруженосец, явно не понимая, что означал ответ юного господина, но вместо наследника ответил Глен.

-Госпожу Николь и ее неродившегося ребенка растерзали Твари.

От его слов Айрис словно окатило ледяной водой так, что она едва смогла удержаться от того, чтобы не вскочить со своего места с криком ужаса, не в силах поверить в реальность услышанного.

-Как?! - прошептала она внезапно охрипшим голосом.

Похоже, никто не обратил на ее голос никакого внимания. Однако смертельно побледневший Рэм задал тот же вопрос.

-Это случилось ночью в нашей с ней спальне. Я проснулся от ее крика, хотел подняться, но не смог, меня словно в камень превратили, мог только смотреть и слушать, как она зовет на помощь и кричит от боли. Я не видел ее, только ощущал что-то горячее на своем теле и лице, а надо мной стоял странный человек, одетый во все черное. Он просто смотрел, но страшнее того взгляда я еще ни разу не встречал. Его лицо, как и крики Николь, похоже, будут преследовать меня до самых врат вечности.

Принц замолчал, и какое-то время в комнате воцарилась абсолютная тишина, так что казалось было слышно биение их сердец. Затянувшееся молчание прервал Глен, продолжив рассказ:

-На утро, когда обеспокоенные долгим сном молодых, в их спальню вошло несколько слуг. Они увидели растерзанное тело принцессы, будто кто-то резал ее лезвиями, а рядом лежал его Высочество и, казалось, просто спал, обагренный ее кровью. Его едва удалось разбудить, словно он был мертвецки пьян, даже пары слов после пробуждения не мог связать. Только все бормотал про какого-то монстра. Короче говоря, его Высочество поместили под охрану до выяснения всех обстоятельств и постарались, чтобы никто ничего не узнал. Однако увы, до правителя седьмого правящего дома все же дошла информация о гибели дочери, и он естественно потребовал немедленно найти и покарать виновных. Но его Величество не готов пойти на такое, и теперь седьмой и девятый правящие дома на грани войны. Если это случится, боюсь даже представить, что останется от наших земель.

Он не успел закончить, как Айрис, не в силах больше молчать и просто слушать, воскликнула:

-Конечно, именно этого он и добивается. Девятый дом должен, если не пасть, то ослабнуть настолько, чтобы быть вынужденным принять на службу Тварей. Почти то же было и с седьмым домом, и со всеми другими. Он меняет методы, чтобы его нельзя было так просто вычислить, но цель у него одна - стать правителем всех домов. Ваш дом был единственным, кто еще не покорился его воле.

Ее слова обратили на нее внимание, но вот, похоже, верить ей не спешили.

-Откуда тебе то все это ведомо, мальчик?

-От самого Кукловода.

-Кукловода?!

Тут в разговор вступил сохранявший все это время молчание Ферн:

-И что вот так просто он взял и решил посвятить тебя в свои планы?! - в его голосе звучало недоверие и откровенный сарказм, но Айрис это не смутило, ибо она понимала, что и сама бы сомневалась в своих словах, услышь она их от кого-то другого.

-Посвятил до определенного предела, конечно, потому как был уверен, что я никуда от него не денусь.

-А вот тут, кажется, начинается самое интересное. То, что ты обладаешь немалыми способностями, мы все прекрасно убедились. Так почему же ты не сбежал раньше?

Юная принцесса невесело усмехнулась:

-Покинуть цитадель без воли на то ее хозяина, да еще в одиночку невозможно. Я лично в этом убедился причем не один раз. Вы же сами все видели, если бы каждый из нас не внес свой вклад, мы бы сейчас не тут наслаждались обществом друг друга, а гремели цепями, каждый в своих отдельных апартаментах, с менее комфортной обстановкой.

Никто не стал ей возражать, но, похоже, до конца верить ей они еще не были готовы, и тут в разговор снова вступил Альберто.

-Да, это не лишено смысла. Есть только одна проблема, и нам нужно туда вернуться.

Айрис от этих слов даже поперхнулась от неожиданности и посмотрела на него, словно на внезапно сошедшего с ума. Однако тот продолжил, не дав никому проронить хотя бы слово.

-Я должен покарать того, кто убил Николь. Я не могу отступить, да и отступать мне, собственно, некуда.

-И с чего вы решили, что виновный именно там?

Однако за своего господина ответил Глен:

-Мы преследовали человека в черном до самой цитадели, и, скорее всего, он и есть тот, кого наш новый знакомый называет Кукловодом.

-Преследовали?! - с удивлением переспросила она, не понимая, как это возможно, ведь тот, о ком говорил Альберто, был ей отлично знаком, и она точно могла сказать, что перемещаться по их миру, как всем его обитателям, совершенно не нужно. Стало быть, это было больше похоже на заманивание в ловушку, куда, собственно, юный наследник девятого дома и угодил. Скорее всего, его должны были убить, а в его смерти обвинить ее дядю, чтобы война между этими двумя домами стала просто неизбежна. Первым ее порывом было отговорить от такого безумного шага, но, глядя на своего бывшего жениха, она поняла, что легче будет уговорить гору сдвинуться с места, чем того оставить свою самоубийственную затею. Однако и допустить этого она не могла.

-Что же, попасть туда не составит особого труда. Думаю, что при первой же возможности вас туда с радостью доставят, но что дальше, как и чем вы собираетесь бороться с тем, кто повелевает Тварями всех мастей?

-Здесь, возможно, я смогу помочь, - неожиданно подал голос Рэм. - Если, конечно, его Высочество не побрезгует помощью дезертира. В конце концов, у меня тоже имеется счет к этому повелителю Тварей.

Айрис обреченно закрыла глаза и опустила голову.

«Теперь еще придется одного упрямца уговаривать остановиться», - пронеслась у нее полная отчаяния мысль.

Но так просто сдаваться она не собиралась:

-Прошу меня простить, но как-то тебе не очень помогли твои способности, когда ты в цепях наслаждался моим обществом.

По лицу Рэма пробежала тень, но он ничего не сказал, а вот в глазах остальных появилось сомнение. Это не ускользнуло от внимания юной беглянки, и она, приняв это за добрый знак, продолжила:

-Поймите, пока существуют врата сумрака, в его распоряжении все силы нижнего мира. Если хотите одолеть этого монстра, тогда придется сперва лишить его источника сил.

-Ну, вообще-то врата уничтожены лично мной, а стало быть все, чем он может распоряжаться, это лишь те Твари, что остались в этом мире.

Айрис вздохнула, едва сдержав стон, рвущийся из ее груди. Похоже, самонадеянность принца не знала предела. Неожиданно ей на помощь пришел придворный алхимик.

-Если бы это было так, то все создания не из нашего мира исчезли следом за ними. Я еще могу допустить, что остались заключенные в броню, но те, кто проник в спальню вашего Высочества, вряд ли были из их числа.

Его слова оказались куда убедительнее слов Айрис. Они, по крайней мере, заставили всех задуматься:

-Ну и что нам тогда делать? Как найти врата, а главное, как их уничтожить? - на этот вопрос не могли найти ответ слишком многие.

-Я знаю, как, и могу отвести вас к ним.

Не успела она это произнести, как Альберто с явным недоверием воскликнул:

-Разве, неужто и это тебе любезно поведал повелитель врат?!

Она не сразу ответила, понимая, если расскажет все как есть, это только утвердит недоверие к ней.

-Мне случайно удалось узнать это, и не без риска, как сами понимаете. А в остальном решать, конечно, только вам.

В комнате снова повисла тягостная тишина. Айрис ждала ответа с замиранием сердца, не зная, способны ли они ей поверить. Её спутники не спешили с ответом, с недоверием и сомнением обмениваясь многозначительными взглядами. В конце концов, Ферн, поправив свои очки, встал со своего места:

-Это сложное решение, так что предлагаю пока разойтись и все как следует обдумать, прежде чем принимать окончательное решение.

Все согласились с ним и не спеша, бросая короткие взгляды на Айрис, покинули комнату. В ней остались только она и Рэм, тот молча, стараясь не смотреть на нее, собирал со стола посуду. Она смотрела на него, одновременно чувствуя вину перед ним.

-Рэм, послушай, прости, что высказал сомнения в твоих силах. Я просто не хочу, чтобы ты погиб снова, попав в руки Кукловода.

Тот на мгновение замер, не донеся чашку до стопки, которую уже успел к тому времени составить. Немного помолчав, он заговорил:

-Зато в его руках осталась ОНА, и один или с остальными я все равно вернусь туда, чтобы хотя бы попытаться вызволить ЕЕ оттуда.

-Но там никого кроме нас троих не было!

-Тебе-то откуда это знать?!

-Короткая у вас, господин оруженосец, оказалась память. Ты, по-моему, совсем забыл о том, в каком виде я привел тебя к твоему господину, а ведь перед этим мне пришлось обследовать всю темницу, чтобы его найти. И я говорю, что там не было больше пленников. Может он держит того, кого ты ищешь где-то в другом месте, и ты, конечно, вправе продолжить поиски с риском для собственной жизни. Вот только оказавшись у врат вечности, как и в руках Кукловода, уже точно никому не сможешь помочь, а можешь лишить его силы и выведать, где та, кого так жаждешь спасти. Дальше решать только тебе, - с этими словами она ушла в свою комнату, где буквально рухнула на свою постель и залилась слезами.

Мысль о зверском убийстве Николь жгла ее хуже раскаленного металла. Она не знала сколько прорыдала, но, в конце концов, обессилев, погрузилась в тревожный сон. Последующих несколько дней она почти не покидала своей комнаты, все время думая о сестре и мысленно моля ту о прощении, что оказалась не в силах спасти ее, хотя прекрасно понимала, что это было не в ее власти. Однако облегчения это не приносило.

Вот и в тот день она сидела на своей кровати, закрыв глаза, прислонившись к гладкой каменной стене комнаты, чувствуя, как по ее щекам снова текут бесконечные горячие слезы. Тут до нее донеслись голоса из-за полузакрытой двери. Похоже, говорили Ферн и Альберто:

-А где наш новый знакомый, как его там?

-Рис, ваше Высочество. Он в своей комнате, кажется, спит.

Раздался тихий скрип двери, а вскоре Айрис почувствовала чье-то прикосновение к плечу:

-Эй, ты чего сидя спишь что ли?

Она вздрогнула, явно не ожидая прикосновения и открыла глаза. Увидев слегка наклонившегося к ней принца, быстрым движением она стерла в глаз слезы, что не ускользнуло от его взгляда:

-Ты чего ревешь? Вот уж не ожидал, что среди нас появится плакса, - произнес он язвительно.

Айрис поднялась на ноги:

-Что же, не каждый день приходится узнавать о смерти единственной сестры.

Она тут же пожалела о сказанном, ведь теперь не составляло труда понять, кто она на самом деле, но по каким-то причинам ее гость этого не сделал. Вместо этого он положил свою руку на ее плечо и ободряюще потрепал, словно пытаясь неумело утешить. Потом, помедлив, произнес:

-Похоже, нам обоим не помешает немного прогуляться.

Она согласно кивнула, и они вместе покинули пределы гостевого двора и углубились в узкие улочки городка, вдыхая сухой, пахнущий пылью воздух. Достигнув того места, где расположилась небольшая площадь, украшенная маленьким изваянием какого-то странного существа, походившего на огромную крысу с пятачком, они какое-то время стояли возле него, молча наблюдая за бликами на его гладко отполированной поверхности. Потом ее спутник неожиданно спросил:

-Это тоже ЕГО рук дело?

Хоть он и не назвал, кого имел ввиду, но она сразу поняла, о ком идет речь и молча кивнула:

-Без сомнений, так что не у вас одного, ваше Высочество, есть свой счет к этому исчадию. Я знаю, у каждого из вас нет причин верить тому, кого видите впервые в жизни. Тем не менее, у меня не меньше вашего причин уничтожить врата и того, кто повелевает ими.

Она замолчала, и какое-то время между ними повисло молчание, но потом он глубоко вздохнул и снова заговорил:

-Не одному тебе нет повода верить. Мне тоже мало кто поверил, когда я говорил о своей невиновности. И все-таки Глен и Ферн поверили и не просто помогли сбежать из-под ареста, а пошли за мной вопреки воле моего отца, который не смог поверить, по крайней мере, до конца. И вот сейчас та же дилемма стоит передо мной. Не скрою, как у меня, так и у остальных много вопросов, и все-таки ты помог нам выбраться оттуда, и я думаю рискнуть и поверить тебе. В любом случае, так или иначе судьба столкнет нас с НИМ, а там посмотрим, кто кого.

Он, наконец, посмотрел своему спутнику прямо в глаза и грустно улыбнулся. Она ответила на улыбку и слегка поклонилась, благодаря за оказанное доверие. Через пару дней они снова собрались в главной комнате своего пристанища, и на этот раз каждый из них выразил свое решение отправиться на поиски врат. Хотя в их глазах все еще читалось сомнение, для юной принцессы в тот момент было и этого более чем достаточно.

-Ну так и где нам искать врата? Где они находятся?

-Нигде и одновременно повсюду.

-Блестяще, а более конкретные координаты имеются?!

-У врат нет постоянного местоположения, их можно только призвать, но для этого нужно обладать двумя жезлами дня и ночи. Так что наша задача добыть именно их, а для этого нужно найти ключи от тайников, в которых их некогда спрятали. Первый из ключей расположен в заброшенном храме в пустоши, как раз там, где мы с вами оказались.

-И где именно? Это как бы довольно обширная территория.

-В поющих скалах, а вот где именно они находятся, нам и предстоит выяснить у местных.

На лицах присутствующих появилось разочарование, но ничего другого им не оставалось. Все последующие дни им приходилось заниматься опросом тех, кто, по их мнению, мог им помочь в поисках. Это оказалось нелегкой задачей. Немногие вообще понимали, о чем идет речь, а кроме того, еще приходилось соблюдать осторожность, ведь не стоило забывать и о том, что все они находятся в бегах, и в любой момент на их след могут выйти те, с кем им точно не хотелось встретиться. Наконец, из разрозненных сведений им удалось собрать более-менее точное представление о том, где искать заброшенный храм и проложить на карте примерный маршрут, ведущий почти в самое сердце пустоши.

Но путешествие в те земли в одиночку было чистым самоубийством, так что для благополучного исхода, задуманного ими, у них было лишь два пути. Первый- собрать самим группу из тех, кто знал пустошь со всеми ее опасностями, но для этого нужны были немалые средства для оплаты тех, кто согласится, а она могла быть весьма весомой, чем они не обладали в силу ряда обстоятельств. Второй - им самим нужно было присоединиться к тем, кто туда направлялся. Именно на этом варианте они и сосредоточили свои усилия. Но таких групп почти не было, а в те, что все-таки отправлялись в том направлении, им не находилось места.

Это приводило их на грань отчаяния, особенно на фоне того, что их энергокристаллы таяли с каждым днем, уходя на оплату проживания, а пополнить их им было почти неоткуда. Порой кто-то из них находил небольшую подработку у жителей городка, но это были лишь какие-то мелкие поручения, ведь местные привыкли справляться со всем самостоятельно. Целыми днями они бродили по городку, предлагая свои услуги, но в основном встречали отказ. Но вот однажды, зайдя в местное небольшое питейное заведение, где порой находилась небольшая работа, связанная в основном с какими-то хозяйственными поручениями. Они увидели небольшую группу людей, судя по одежде и по их обветренным лицам, сборщиков минералов, и те активно обсуждали какое-то свое новое путешествие.

Друзья, заказав дешевые напитки, расположились неподалеку, внимательно прислушиваясь к разговорам, в надежде услышать, что те ищут себе дешевую рабочую силу или охрану. Однако ничего подобного те не обсуждали. Вдруг до слуха Айрис донеслось, как один из группы посетовал на то, что их проверенный заклинатель ветра сгинул с прошлой группой сборщиков, так и не вернувшихся из пустоши. Послышались сетования на то, что теперь их мероприятие может быть отложено на неопределенный срок из-за поисков нового. Юная принцесса, не говоря ни слова, подошла к собравшимся и, поприветствовав, произнесла:

-Простите, господа, но вы, кажется, ищите заклинателя ветра?

Они посмотрели на нее, и один из присутствующих заговорил с ней:

-Да, приятель, и, если ты знаешь кого-то подходящего, получишь пару энергокристаллов, если приведешь его к нам.

-Что же, они точно не будут лишними, тем более идти далеко не понадобится. Я вполне могу справиться с этой задачей.

Сборщики словно остолбенели от заявления, едва держащегося на ногах тощего паренька, а затем раздались смешки. Тот, что заговорил с ней, сердито нахмурился:

-Мы тут не в игры играем, так что лучше поищи другое место для своих детских забав.

Но Айрис не собиралась так просто отступать, предложив дать ей возможность пройти испытание, делая упор на то, что те ведь ничего при этом не теряли. И хоть и с явной неохотой, ей дали шанс продемонстрировать способности. Один из собравшихся поставил на стол большой песочный измеритель, которым обычно в пути отмеряли время. Это была огромная колба из полупрозрачного материала, емкость с отделениями, в которой находилась определенное количество очищенного песка. Она крутилась на подвижном механизме, который переворачивали так, чтобы песок пересыпался в разные отделения, давая возможность вести расчеты в пути.

-Вот, если сможешь его хоть немного переместить, возможно, и возьмем тебя с собой, - ответил он с явной насмешкой, похоже, совершенно уверенный в провале странного соискателя на место заклинателя ветров.

Не обращая на приглушенные смешки и внимательные взгляды всех, кто в тот момент присутствовал в заведении, включая даже самого хозяина, привлеченного разговором, юная беглянка запела песнопение ветра. Сперва ее голос звучал тихо, но постепенно он становился все громче и звучал тверже с каждым произнесенным звуком. Повинуясь ее голосу, песок в колбе не просто сдвинулся, а постепенно там разыгралась целая буря. Песчинки закручивались в причудливые вихри, следуя за ветром, вызванным Айрис. Все как завороженные наблюдали за этим необычным танцем, не в силах отвести глаз и не произнести ни слова. Но вот ее пение становилось все тише, и ветер постепенно стих, а песок осыпался на прежнее место, оставив на своей поверхности замысловатый узор. Какое-то время после того, как она замолчала, в зале никто не смел даже пошевелиться. Наконец, словно со всех спало внезапное оцепенение, и тот, кто еще пару минут назад с явным презрением смотрел на нее, прочистив горло, уже более уважительным тоном произнес:

-Что же, кажется, ты сумел доказать, что в состоянии отвечать за свои слова. Так что, думаю, никто из нас не будет возражать о твоем присоединении к нашей компании. Но учти, путь будет не из легких, мы направляемся к поющим скалам, и только богам ведомо, когда мы вернемся назад, да и, если уж откровенно, вернемся ли. Если нам удастся получить прибыль, на которую мы рассчитываем, она обеспечит нам беззаботное существование на довольно приличный срок, включая и тебя. Кстати, о оплате, мы не можем предложить много, наше предложение - пара сотен энергокристаллов и доля в будущей прибыли, если, конечно, таковая будет, ибо все точно предсказать невозможно. Так что, если тебя это устраивает, милости просим.

Он замолчал, а Айрис молча переглянулась со своими спутниками, к тому времени подошедшими к ней. Все они одобрительно слегка кивнули, и она снова обратилась к говорящему:

-Вполне достойное предложение, тем более привередничать ни мне, ни моим друзьям не приходится. Но я прошу, взамен на мой отказ от будущей возможной доли, позволить им идти с нами.

Ей не сразу ответили, сперва ее собеседник вполголоса посовещался с остальными, но, в конце концов, все они согласились на условия Айрис.

-Что же, пара другая крепких рук и выносливых ног никогда не будет лишней. Через три дня ждем вас на рассвете здесь же. Если опоздаете, то отправимся без вас, - подытожил он, давая понять, что разговор окончен.

Айрис и ее спутники распрощались со всеми и вернулись к себе. За отведенное время им предстояло уладить все свои дела и подготовиться к дороге, обещавшей стать не самой легкой в их жизни.

Оставив свою машину на попечение хозяина гостевого двора за соответствующую, конечно, оплату, они приобрели несколько вьючных и верховых животных, из тех, что разводили местные жители, и обладающих рядом незаменимых в суровых условиях, почти лишенной воды и растительности пустоши, качеств. После чего, собрав припасы, присоединились к сборщикам минералов.

Дни тянулись однообразно без особых происшествий. Если бы не изнуряющая жара, это было бы даже поначалу похоже на затянувшуюся верховую прогулку. Каждый день едва небо светлело от первых лучей готовящегося занять свое место на небосклоне солнца, юная заклинательница пела песнь ветра, чтобы тот не превратился в бурю на их пути. Затем собиратели сворачивали лагерь, наскоро позавтракав, отправлялись в дорогу. Днем перед тем, как все вокруг раскалялось до такого состояния, что путникам казалось, что они попали в огромную печь, они разбивали лагерь, укрыв животных под походными навесами, а сами, спрятавшись от зноя в небольших палатках, придавались дневному отдыху, рассказывая разные байки и небылицы. Кто-то при этом мирно дремал, а самые неугомонные играли в азартные игры, ставя на кон части своей будущей доли минералов.

С Айрис, как с самой младшей в группе, обращались довольно бесцеремонно, несмотря на ее довольно высокий статус заклинателя. Ей то и дело поручали делать мелкую, но довольно грязную работу, такую, как убрать за всеми после трапезы или позаботиться о животных. Кроме того, за ней прочно закрепилось прозвище Малой, словно у нее и имени другого не существовало вовсе. Постепенно ее так даже стали называть ее спутники, за что порой получали в награду мелкие неприятности, такие как пригоршню пыли, внезапно поднявшейся под маленьким порывом внезапного ветра, в свою тарелку или в лицо. Чаще всего это доставалось Альберто за его капризы, которые тот порой себе позволял, требуя от своих спутников, включая и саму бывшую невесту, ему прислуживать. Если остальные исполняли все безропотно, то Айрис выказывала полное неприятие такого поведения и при случае устраивала ему каверзы, за что уже ей самой порой приходилось спасаться бегством от разъярённого принца. Иногда она находила защиту у Рэма, хоть и не одобряющего ее выходки, но все же считавшего, что его господин сам виноват и в какой-то степени заслужил наказание за чрезмерное высокомерие.

Но вот безмятежность была внезапно нарушена в тот день. Перед тем, как всем обычно после полуденного отдыха снова отправиться в путь, Айрис вдруг уловила тревожную перемену в самом воздухе, почувствовав едва уловимый запах, отличавшийся от привычного раскаленного камня и пыли. Бесцеремонно бросив палатку, свернуть которую поручили ей и Альберто, она, не обращая внимание на его рассерженные окрики, поднялась на небольшой каменный выступ и с тревогой стала вглядываться в линию далекого горизонта. Однако все казалось таким, как всегда. И все-таки она смогла заметить едва заметную дымку, которой не было накануне. Спустившись, она поспешила к предводителю группы и предостерегла его от продолжения пути, уговорив повременить. Хоть и с явной неохотой, он все-таки не стал особо возражать. Так и не завершив сборы, все остались на стоянке, вооружившись, по распоряжению предводителя, водометами, которые были основным оружием против пыльников - зловредных существ пустоши, периодически нападавших на тех, кто посмел нарушить границы их владений. Путники с тревогой переглядывались, минуты шли за минутами, но ничего не происходило. Айрис чувствовала, как растет напряжение и недовольство заминкой без явных на то причин, но вместе с этим в ней самой росло чувство приближающейся опасности.

Вдруг, словно из ниоткуда, налетел сильный порыв ветра, несущий с собой огромное плотное облако пыли. Не успели они опомниться, как вся группа сборщиков оказалась в самом центре этого вихря. Пыль забивала нос, рот и глаза, мешая видеть и дышать. Всё же принцесса успела заметить странные фигуры, движущиеся вместе с потоком воздуха. Эти существа походили на умерших людей, чьи тела были высушены до самых костей, а безжизненные лица искажены навечно застывшей маской смерти, в которой были все лики ужаса и страданий, когда-либо выпадавшие на долю умиравших в этих бескрайних выжженных пределах.

Превозмогая удушье, она стала петь песнопение ветра, заставляя вихрь ослабнуть. Ветер стал намного слабее, и тут ее спутники стали обрызгивать водой показавшиеся более ясно из пелены, ставшей не такой плотной пыли, фигуры. Как только их касалась вода, они с жутким хлопком будто взрывались, превращаясь в такую же пыль, как и вокруг них, сразу же подхватываемую потоком ветра. Сколько длилась эта жуткая битва, никто из них не мог сказать точно. Наконец, последний пыльник рассыпался, оседая на каменистую землю пылевым облачком, под последними порывами почти уже стихшего ветра. Как только это произошло, уже почти потерявшая к тому времени голос заклинательница, облегченно замолчала и устало опустилась на землю, опустив голову и тяжело переводя дух.

Тут она услышала чьи-то шаги. Подняв голову, она увидела покрытого слоем пыли Рэма, протягивающего ей свою фляжку. Она с благодарностью взяла ее и жадно набросилась на теплую воду, показавшуюся ей в ту минуту слаще небесного нектара. Пока она утоляла жажду, бывший оруженосец опустился рядом с ней. Когда она вернула ему наполовину опустевшую емкость, он допил ее содержимое. Какое-то время они так молча и сидели рядом, устало глядя вдаль, не в силах от усталости даже пошевелиться. В тот день было решено остаться на старом месте и двинуться дальше на следующий день.

На утро перед тем, как свернуть лагерь, руководитель группы сообщил, что после битвы у них осталось недостаточное количество воды, и им нужно немного сойти с их маршрута к одному из известных ему колодцев, чтобы пополнить запас. Все без возражений согласились с ним, вот только когда они достигли намеченной цели, то там путников ждала неприятная картина. Колодец частично оказался обвалившимся, а главное полностью заполнен пылью до самых краев. Похоже, им ничего другого не оставалось, как только поворачивать назад, пока еще был хоть какой-то шанс добраться до городка на остатках того, что у них оставалось. Это означало, что поиск ключа снова откладывался на неопределенный срок, что было совершенно неприемлемо для юной принцессы.

Собрав все свои силы, она вызвала невероятный вихрь, который буквально вобрал в себя всю пыль и унес ее по повелению Айрис прочь. Несмотря на очищение, в колодце не оказалось ни капли воды, и даже намека на ее близкое присутствие не наблюдалось. И все-таки ей удалось уверить присутствующих, что уже на завтра вода появится. Хоть и с неохотой, но сборщики согласились подождать до утра, условившись, что, если к тому времени живительная влага не появится, то им нужно будет немедленно возвращаться.

Еще до наступления рассвета, Айрис, выбравшись из палатки, которую делила со своими спутниками, стараясь никого не разбудить, отправилась к колодцу. Стоя у его края, она тихо запела свое песнопение, вот только на этот раз это было воззвание к воде. Как только она закончила, из глубины послышалось мелодичное журчание. Устало она с облегчением вздохнула и тихо направилась к лагерю, по дороге моля богов, чтобы ветры пустоши не принесли им беды из-за того, что она на этот раз не стала как всегда взывать к их милости. Снова взобравшись в палатку, она тихо юркнула на свое привычное место, рядом со спящими Рэмом и Ферном и устало задремала. Проснулась она от донесшихся до нее радостных возгласов. Похоже, пока она спала, сборщики посетили старый колодец и нашли в нем воду. Теперь продолжению их путешествия ничего не угрожало. До самых поющих скал им сопутствовала удача, и добрались они туда уже без особых происшествий.

Разбив невдалеке от небольшой гряды лагерь, сборщики принялись обследовать все вокруг, ища россыпи редких минералов, за которыми, собственно, они и пожаловали сюда. Среди них была и Айрис со своими спутниками, вот только цель их поисков была иной и, в отличие от остальных, находящих почти ежедневно то, ради чего проделали такой долгий и опасный путь, им никак не удавалось найти даже признаков искомого. Между тем, по мере того, как мешки собирателей наполнялись минералами, близилось время отправления группы в обратный путь. От этого в душе юной принцессы только усиливалось чувство безнадежности. Рэм и остальные как могли поддерживали ее, но и они все меньше верили, что здесь действительно находилось то, что им было необходимо для их борьбы с Кукловодом. Как-то лежа без сна, она вслушивалась в причудливую песнь ветра, отраженного от каменных выступов, окружающих их лагерь скал, из-за чего они, собственно, и получили свое название поющих, да еще в похрапывание спящего неподалеку Глена, и в какой уже раз мысленно перечитыва пометки со страниц старой книги для личных записей, обнаруженной ею в цитадели. Никаких точных указаний о местоположении храма там не было. Она была почти полностью уверена в этом и, похоже, без этих сведений их поиски обречены на провал. Это мучило ее, как ничто и никогда до этого.

От этих тяжелых мыслей она не могла никак уснуть, то и дело старалась найти более удобное положение для сна, меняя позу своего тела, отчего невольно задевала спящих рядом так, что Рэм стал и сам ворочаться, что-то сонно бормоча. Айрис замерла на месте, и когда он, наконец, успокоился, и она снова услышала его ровное дыхание, поднялась и, осторожно пробираясь между спящими, вышла наружу. В свете ночного светила она снова отправилась к скалам и стала медленно обходить гряду, вот уже в который раз ища глазами хоть какие-то признаки присутствия постройки, возведенной руками человека.

Между тем, на краю небосвода появилась светлая полоса - вестница скорого рассвета, а вскоре и первые лучи восходящего солнца показались из-за горизонта. Вдруг на их фоне темный силуэт скального выступа показался ей странной неестественной формы. Она остановилась, напряженно всматриваясь в него. Когда почти совсем рассвело, она увидела небольшое отверстие, явно не природного происхождения. Поразившись, как она и остальные умудрились не обратить на него внимания, она подошла поближе и, вскарабкавшись на небольшой камень, лежащий рядом с почти отвесной стеной, попыталась дотянуться до дыры, но лишь смогла коснуться ее нижнего края кончиками пальцев. Она стала оглядываться в поисках того, что могло помочь ей подняться выше, но ничего подходящего поблизости не было.

Спустившись, она стала отчаянно искать хоть что-нибудь, но все, что она находила, было или слишком хрупким, или маленьким. Между тем, в лагере стали беспокоиться её долгим отсутствием, и она вдруг услышала голоса, зовущие ее, кто по имени, а кто по приклеившемуся к ней прозвищу. Она откликнулась, и через минуту из-за ближайшего уступа показались ее спутники и еще несколько сборщиков. Убедившись в том, что с их заклинателем все в порядке, последние вернулись в лагерь, так что с ней остались только Рэм, его наставник, Глен и наследник девятого правящего дома.

-Что ты тут забыл? Пошли, иначе останешься без завтрака, и мы все заодно! - нетерпеливо произнес Альберто, но Айрис не спешила.

Она указала на обнаруженную ею дыру.

-Мне нужно попасть туда, возможно там то, что нам нужно.

Все посмотрели на то, куда она указывала, и на их лицах было явное сомнение.

-Уверен?! На храм это точно мало похоже, вдруг там просто глубокая полость, провалишься, и что тогда? - с недоверием произнес Глен, но она была непреклонна.

-Не проверим, не узнаем. Спустите мне, если что, веревку.

-Уж лучше сразу тебя к ней привяжем, провал может оказаться глубоким. Шею еще себе свернешь, - произнеся это, он ушел к лагерю и вернулся оттуда, уже неся моток крепкой веревки.

Ее конец обвязали вокруг ее талии. После чего Айрис, подойдя к уступу, подозвала Рэма, попросив подсадить ее.

-Ну, вообще-то я бы с этим лучше справился, - произнес Глен, глядя, как Рэм не без труда поднял ее над землей, обхватив за ноги.

-Ну да, вот только мне нужно попасть в отверстие, а не на верхушку скалы, - ответила она ему, ухватившись за осыпающийся под ее пальцами край и подтягиваясь на руках.

Приложив немалое усилие, ей удалось втиснуться в узкое отверстие. Проползя по небольшому тоннелю, расположенному за дырой, она почувствовала, что тот обрывается в темноту. Вытянув вперед руки, насколько это было возможно, ощупала все вокруг выхода из прохода. Однако она лишь смогла нащупать гладкую поверхность вокруг, так что было совершенно непонятно, не вел ли этот таинственный проход в пропасть. Чуть помедлив, она призвала маленький сгусток пылающей плазмы, вмиг рассеявший мрак вокруг и позволивший хоть немного осмотреться.

Высунувшись из прохода почти до половины, она посмотрела вниз и увидела сразу под собой пол, выложенный узорными плитками. Похоже, она не ошиблась, и внутри скалы таилось нечто созданное людскими руками. Оставалось только надеяться, что это место содержало то, что они так долго искали. Осторожно она вылезла из лаза на гладкий и прохладный, скрытый от лучей горячего солнца, способного его нагреть, пол. Поддерживая свой путеводный огонек, она стала обследовать то, куда попала. Это оказался весьма внушительного размера зал. Все вокруг покрывала вездесущая пыль, копившаяся здесь бесчисленное количество времени.

По стенам видны были облупившиеся от времени колонны, поддерживающие неожиданно высокий потолок помещения, а у дальней стены она увидела нечто напоминавшее статую. Подойдя туда, она смогла частично рассмотреть изваяние. Судя по всему, это было изображение сестры верховного божества - повелителя света во всем мироздании. От ее лица почти ничего не осталось, но по одежде и по положению ее рук, точнее того, что можно было принять за таковые, она узнала ее. У ног статуи она увидела небольшой ковчег, украшенный остатками когда-то непрерывных изречений света. С волнением принцесса подошла к нему и осторожно сдвинула тяжелую каменную крышку. На дне небольшого короба, также высеченного из камня, она увидела нечто, слегка поблескивающее в свете ее огонька. Она взяла предмет в руки. Это оказалась небольшая металлическая пластина с выдавленным на ее поверхности символом высшего света, из которого по легендам произошли все божества, обитающие в верхнем мире. Айрис не могла поверить, что это все не сон. Какое-то время она смотрела на пластину, как зачарованная, но тут к действительности ее вернули рывки, все еще привязанной к ней веревки и далекие крики ее друзей.

-Эй, Малой, ты там еще живой? - услышала она окрик Альберто.

Поднявшись на ноги, она подошла к стене, где находился вход в проход и, взяв пластину в рот, начала карабкаться к краю тоннеля, ухватившись за веревку. Вот только храм не собирался так просто отдавать свое сокровище, хранимое им бесчисленное количество лет. Не успела она еще подняться над поверхностью пола, как за спиной послышались странные, еле различимые шорохи. Вдруг что-то острое вонзилось в ее спину, обжигая, словно огнем. Превозмогая боль, она поспешила добраться до спасительного выхода. Почувствовав ее движения с той стороны, стали осторожно вытягивать ее. вскоре, покрытая пылью и грязью, но невероятно счастливая, несмотря на все еще не прекратившуюся боль, она буквально вывалилась из дыры прямо на руки своих спутников, с тревогой ждавших ее возвращения. Не успев перевести дух, она с победной улыбкой продемонстрировала диск, являющийся ключом к обретению жезла света. Теперь он был в их руках, и это был первый шаг к их победе над Кукловодом.

Ее радость от обретения артефакта омрачало лишь одно, а именно все так и не прошедшая боль в спине. Насколько это было возможно, она постаралась обследовать свое раненое тело и смогла нащупать и выдернуть несколько шипов с зазубренными краями, но часть их находилась там, куда дотянуться она была не в силах. Так что, несмотря на все ее усилия, ей было точно не обойтись без посторонней помощи. Проведя несколько мучительных дней, терзаемая сомнениями и болью, она все-таки решила открыться Рэму. Подойдя к нему, когда тот сидел со всеми у костра и слушал очередные байки от собирателей, она вполголоса отозвала его в сторону.

-Мне нужна твоя помощь, но сперва пообещай сохранить в тайне от других то, что сейчас узнаешь.

Рэм с изумлением и тревогой посмотрел на нее.

-Ты это о чем, что случилось?!

-Пообещай! - твердо произнесла она, уже начиная сомневаться в правильности своего выбора.

Чувствуя ее нервозность, тот поспешил дать требуемое обещание. Кивнув, она, дав ему знак следовать за ней, подвела его к их пустой палатке. Пока все ее обитатели были заняты вечерними делами, она вошла в нее, позвав его за собой. Поколебавшись и явно сбитый с толку, он все-таки вошел внутрь.

-Может все-таки скажешь, что случилось?

-Меня ранило там, в храме. Часть шипов смогла выдернуть, но остальное не выходит, - с этими словами она протянула ему небольшие щипцы, взятые явно из арсенала Ферна.

Он с удивлением взял их, не понимая, с чего это Рис стал говорить о себе в женском роде, но уже через минуту, когда, повернувшись к нему полубоком, он снял рубашку, ошарашенный парень увидел часть его груди, явно являвшейся женской. Он стоял, словно громом пораженный, чувствуя, как от неожиданности онемели его конечности, а во рту пересохло.

-Может просто обратишься к Наставнику? - прошептал он, еле справляясь со своим внезапным волнением.

-Ты не можешь выдернуть пару шипов что ли?

Он присмотрелся и в тусклом свете походного светильника, висевшего над их головами, увидел на ее коже, прямо рядом с левой лопаткой, несколько мелких ранок, в которых были видны явно посторонние предметы, ушедшие глубоко в тело. Дрожащими руками он прикоснулся к ее спине, почувствовав под пальцами тепло тела, отчего его дрожь только усилилась. Он замер в нерешительности, но тут она нетерпеливо произнесла:

-Сделай уже это!

Сделав глубокий вдох, он осторожно стал вытягивать первый из шипов, и вскоре тот поддался и покинул свое место, оставив от себя кровоточащую ранку. За ним последовали и остальные. Когда с ними было покончено, юный оруженосец достал из походной сумки Ферна снадобье, которым тот обычно пользовался для промывания ран, и обработал им спину своей юной пациентки.

Несмотря на испытываемую боль, Айрис все время сохраняла молчание. Наконец, все закончилось, и она, к немалому облегчению своего внезапного лекаря, снова надела рубашку и вытерла испарину со своего лба. Глядя на ее измученный вид, Рэм испытывал смешанное чувство смущения и сострадания. Отведя от нее взгляд, он достал из багажа Ферна небольшой сосуд, наполненный каким-то снадобьем, и протянул Айрис:

-Вот, выпей это, гадость та еще, но от боли хорошо помогает.

Она без слов одним глотком выпила содержимое флакона и протянула ему опустевшую емкость. Он убрал сосуд назад и, чуть помедлив, решил выйти из палатки. Прежде чем он это сделал, она поспешно произнесла:

-Не забудь, никто не должен узнать, кто я на самом деле. Для всех, включая и тебя, я все еще Рис.

Он молча кивнул и, наконец, вышел прочь. Тяжело вздохнув, принцесса, почувствовав, что боль, столько времени терзавшая ее, начала отступать. Она легла на привычное место и устало закрыла глаза. Теперь ей только оставалось полагаться на его слово.

Второй ключ.

-Итак, теперь наш путь лежит на окраину земель пятого правящего дома. Не близкая дорога, да еще нужно миновать территорию четвертого.

-Здесь есть небольшой переход, с помощью которого можно оказаться у нашей цели намного быстрее, - произнес Глен, указав на небольшой участок на карте.

Судя по изображению, это был очень узкий участок, зажатый между двумя границами.

-Вот только есть одно "но" - несмотря на такой маленький размер, в какой-то степени можно сказать, что он самый длинный, из-за обитающих в тех местах камнегрызов. Но выбирать особо нам не приходится, ибо мы все еще являемся беглецами, а пройдя там, возможно, сможем избежать ненужных встреч. Не говоря уже о том, что попасть туда легально у нас вообще нет шансов.

Все присутствующие хоть и с неохотой, но были вынуждены признать, что иного пути попасть в нужное им место у них действительно нет. После этого занялись обсуждением всего необходимого для дальнего путешествия. К счастью, в благодарность собиратели минералов заплатили каждому из них намного больше, чем было оговорено изначально, после их благополучного возвращения в поселение с немалой добычей, намного превысившей самые смелые ожидания последних. Так что в средствах они пока не нуждались, но, конечно, не стоило забывать о экономии, ведь их долгий путь был только в самом начале. Так что обсуждали каждую мелочь. Наконец, все было решено и составлен предварительный план действий.

На следующий день все занялись подготовкой, и вот они погрузили все необходимое в свою машину и тронулись в путь. В основном их маршрут проходил по безлюдным местам, где очень редко можно было встретить людей, так что зачастую им приходилось ночевать просто в открытом поле, разбив лагерь рядом с дорогой. Но именно там стали проявляться странности в поведении Рэма по отношению к их юному проводнику. Он стал проявлять излишнюю заботу, но одновременно сторонясь его. Так он перестал ложиться спать с ним рядом, как было всегда. Теперь между оруженосцем и Рисом спал Ферн, став неким барьером между ними. Это не ускользнуло от внимания остальных, особенно от Глена. Когда они заехали в один из достаточно крупных городков, расположенного на их пути, он решил принять решительные меры.

Они тогда остановились в небольшом гостевом доме, решив как следует набраться сил перед трудным переходом, как почти на исходе одного из дней он зашел в общую комнату, где в это время собрались Ферн, занимающийся какими-то записями, Рис, устроившись у окна в небольшом мягком кресле, внимательно читал подборку свежих новостных листков. А Альберто с Рэмом, заняв места за небольшим столом, предавались карточной игре. Подойдя к ним, он резко опустил ладонь поверх лежащей на столе стопки игровых карточек.

-Кон! Продолжите как-нибудь в другой раз, есть дела поважнее.

Они с недоумением посмотрели на него.

-Какие еще дела? Мы же вроде договорились отдыхать, - с возмущением произнес принц, недовольный тем, как их грубо прервали, и это когда он как раз уже был в шаге от своей победы, что случалось не часто, когда его игровым партнером становился его бывший оруженосец.

Однако глава его личной охраны не обратил на его недовольства никакого внимания.

-Пора заняться лечением кое-кого из присутствующих, пока не стало совсем поздно.

Тут он сурово посмотрел на ничего не понимающего Рэма.

-Вставай, пошли.

-Куда?! Зачем?!

-Будем приучать тебя к женскому обществу, пока совсем не одичал, а то уже погляжу стало тянуть к тощим мальчишкам, - с этими словами он почти силой вытащил из комнаты онемевшего и залившегося краской юношу, от неожиданности даже не сильно сопротивляющегося такому решительному натиску.

Остальные тоже пребывали в растерянности, наблюдая за всем происходящим. Когда за ними закрылась дверь, все постарались сделать вид, что ничего особенного не произошло, и как ни в чем не бывало занялись своими делами. Юный наследник, собрав карточки и бесцельно какое-то время покрутив их в руках, наконец, небрежно бросил их на стол и, подойдя к окну, стал рассеянно смотреть вдаль, думая о чем-то своем. Через какое-то время послышался его тихий смех:

-Похоже, больной не выдержал лечения!

Через пару минут после его слов в комнату буквально влетел запыхавшийся Рэм. Вид у него был словно у затравленного зверя, одежда в беспорядке, словно он в спешке пытался одеться. При виде своего друга Альберто не смог удержаться от смеха.

-Судя по всему, лечение оказалось хуже болезни!

Тот в ответ только измучено упал на небольшой диванчик и, запрокинув голову на его спинку, закрыл лицо руками, словно отгоняя какое-то жуткое видение, и буквально простонал:

-Уж лучше общество тощего парня, чем этих "красоток".

Но долго предаваться покою ему не удалось. Вскоре послышались знакомые тяжелые шаги и, едва услышав их, он вскочил со своего места, как ужаленный, побледнев, словно полотно. Помедлив мгновение, кинулся в свою комнату, где поспешил запереть дверь на ключ, чего никогда за все их пребывание в этом месте не делал. В то же мгновение вошел Глен, и выражение его лица не предвещало ничего доброго.

-Где это недоразумение в штанах?!

Не дождавшись ответа, он направился прямо к комнате своего подопечного и стал колотить в нее кулаком так, что казалось она вот-вот переломится пополам, не выдержав такого натиска.

-А ну, иди сюда, дезертир! - буквально проревел он.

В ответ только послышались приглушенные протесты. Тут Айрис не выдержала и еле слышно рассмеялась, чем обратила негодование распылившегося великана на себя:

-Смейся, смейся, развратил парня и рад. Вот погоди, и до тебя дело дойдет!

-Эй! - возмущенно воскликнула принцесса в ответ, все так же не переставая давиться смехом.

И тут решил вмешаться во все происходящее придворный алхимик. Отложив свои записи, он устало потер переносицу под своими очками и невозмутимо произнес:

-Хватит вам, в конце концов, нашли время и место!

В ответ Глен только недовольно фыркнул и, пробубнив себе под нос какие-то невнятные, неизвестно кому адресованные угрозы, предпочел все-таки уйти к себе. На этом инцидент был исчерпан, хотя юный друг принца еще долго не решался надолго покидать свое убежище, особенно, если неподалеку был его суровый перевоспитатель. К его немалому облегчению, вскоре они снова выдвинулись в путь.

Почти до самой границы, где они собирались проникнуть на территорию пятого правящего дома, пройдя по земле четвертого. Это был участок гористой местности, где передвигаться на машине было невозможно. Поэтому, найдя укромную расщелину, они оставили ее там, заботливо накрыв защитным чехлом, о приобретении которого позаботились заранее. Отныне им предстояло передвигаться исключительно пешком, а потому переход должен был занять достаточно времени, ведь им еще нужно было нести на себе все свои припасы. Несмотря на несмелые предложения Рэма нести часть багажа вместо нее, Айрис, одарив его испепеляющим взглядом в ответ, молча подняла с земли один из внушительных заплечных мешков, закинула его себе на спину и как ни в чем ни бывало зашагала вперед. Увидев это, Глен одобрительно хмыкнул, но, ничего не сказав, взялся за свою часть поклажи и зашагал следом.

Удивленно переглянувшись, явно не ожидая, что их юный спутник обладает такой внушительной силой, принц и его друг не без труда взялись за свою часть общей ноши. А она действительно была немалой, так что с непривычки вскоре все уже стали замедлять движение, ну, разве только кроме Глена. Военная закалка давала о себе знать, однако, к всеобщему удивлению, все еще невероятно тощий Рис ни в чем ему не уступал, идя даже порой впереди бывалого вояки и не подавая никаких признаков усталости. Но этому было объяснение, о котором остальные даже не догадывались, как и когда-то на ферме юная принцесса призвала в свое тело силу земной земной тверди, что и помогло ей идти со всеми наравне.

К тому же, эти силы даровали ей особое видение, позволившее ей распознавать подземные пустоты, оставшиеся под казавшейся нетронутой поверхностью скал, от жизнедеятельности камнегрызов, предпочитающих жить в толще земли, питаясь всевозможными горными породами, которых здесь было немало, отчего и существ здесь было, как нигде, огромное количество. Но какое-то время друзьям удавалось избегать встречи с ними, не без помощи указаний их юного проводника, порой весьма дерзко отдающего распоряжения и откровенные приказы. Это стало раздражать юного наследника, измотанного к тому же тяготами трудного перехода, отчего он, казалось, растерял все крохи своего и так небольшого запаса терпения.

-Хватит указывать куда и как мне идти! Без тебя разберусь! - раздраженно произнес он, услышав в очередной раз окрик наглого мальчишки, грубо пытавшегося предостеречь его от прогулки в окрестностях лагеря, сооружением которого они как раз были заняты.

Не оборачиваясь и игнорируя предостережения остальных своих спутников, он зашагал прочь, решив немного прогуляться и осмотреть окрестности с высоты небольшого возвышения, видневшегося невдалеке от места их стоянки. Он добрался туда беспрепятственно и какое-то время просто стоял и смотрел вдаль, на казавшиеся бесконечными гряды гор, покрытых растительностью, колыхающейся под порывами ветра и казавшейся волнами бесконечного зеленого океана. Глядя на эту умиротворяющею безмятежность, он ощутил, как уходит из его души раздражение, наполнившее его к тому времени до краев. Он уже собирался возвращаться к остальным, как вдруг почувствовал странную, все нарастающую дрожь земли под ногами. В какой-то момент она достигла такой силы, что он едва удержался на них, и вдруг по скалистой поверхности побежали трещины. Инстинктивно он попятился, от чего трещин стало больше, а за спиной раздался крик Риса:

-Не двигайтесь, замрите!

Он подчинился, боясь ни то что пошевелиться, но даже сделать лишний вдох. На какое-то время разрастание трещин приостановилось, но вдруг куски почвы стали проваливаться куда-то вглубь земли, оставляя после себя дыры с рваными краями. Земля осыпалась, постепенно превратившись во все увеличивающийся провал, и он неумолимо приближался к принцу, словно неотвратимый рок. Он невольно попятился, когда его край почти достиг его ног. За спиной послышались испуганные возгласы его товарищей. Он попытался оглянуться, и внезапно огромный кусок под ним отломился. Альберто понял, что летит куда-то в непроницаемую тьму. Он почувствовал, что его голову обхватили чьи-то руки и крепко прижали к горячему телу, его собственный вес увеличился, и падение ускорилось. То и дело их двоих швыряло из стороны в сторону, они ударялись о всевозможные, торчащие на пути камни и скальные выступы. Один из таких ударов оказался невероятно сильный, в тот же миг он почувствовал, что руки, все это время не выпускавшие его головы, разжались, и остаток полета, скользя по одной из стен провала, он уже проделал сам. К счастью, на пути больше не попалось каких-то существенных препятствий, и вскоре падение закончилось. Принц оказался на относительно ровной твердой поверхности.

Какое-то время он лежал не в силах поверить, что все еще жив. Однако здесь было небезопасно и нужно было как-то выбираться на поверхность, а главное понять, что случилось с тем, кто попал вместе с ним в эту неожиданную западню. Морщась от боли во всем теле, он приподнялся и осмотрелся. Мрак вокруг кое-как рассеивал свет, проникающий откуда-то сверху, но и его оказалось достаточно, чтобы различить неподвижную фигуру, лежащую неподалеку от того места, куда упал он сам. Пошатываясь, он приблизился к ней и осторожно перевернул на спину. Это оказался Рис. Он слегка потряс подростка, но тот не подал никаких признаков жизни. Его лицо было в крови и казалось, что тот не дышит. Сердце недобро екнуло. Он осторожно потормошил его:

-Эй, ты живой?! Очнись!

Но казалось, что он тормошит тряпичную куклу. В отчаянной попытке оживить его, он попытался сделать тому искусственное дыхание, вспоминая все, чему когда-то давно его и его оруженосца учил Ферн, опасаясь, что те могут захлебнуться, купаясь в озере, куда им безуспешно пытались запретить ходить одним. Потому он предусмотрительно постарался научить неугомонных друзей тому, что может, возможно, спасти им жизнь. К счастью, Рэм отнесся к этому со всей серьезностью и буквально заставил юного господина все как следует запомнить. Кто бы мог подумать, что эти знания смогут пригодиться в таких странных обстоятельствах. Вдруг, когда он положил свои ладони на грудь Риса, его ждало совершенно неожиданное открытие. Под его руками оказались упругие припухлости, явно не имевшие ничего общего с нормальной мужской фигурой. От неожиданности он даже на миг отдернул их, но думать об этом сейчас было нельзя, надо было спасти того, кто принял на себя роковой удар и, быть может, тем самым спас его собственную жизнь, а кто он на самом деле и почему таился ото всех, можно было выяснить и позже. Он раз за разом старался заставить таинственную незнакомку начать дышать, уже почти потеряв надежду из-за бесчисленных тщетных попыток.

-Ну, давай же, давай! Проклятие, Рэм мне в жизни этого не простит, если ты сейчас отправишься к вратам вечности, да еще из-за меня, ну же! - почти с остервенением произнес он сквозь стиснутые зубы, все увеличивая силу своего воздействия при ритмичных нажатиях на ее грудь.

Когда он уже в полном отчаянии почти со всей силы надавил так, что, казалось, должны были неминуемо сломаться ребра, она, наконец, сделала судорожный глубокий вдох и, повернувшись на бок, закашлялась, выплевывая сгустки крови. Альберто с облегчением устало опустился на землю и какое-то время просто молча наблюдал, как она постепенно приходит в себя. Наконец, она смогла отдышаться и сесть осторожно, прислонившись спиной к земляной стене, полости, куда они провалились. При этом она невольно поморщилась. Похоже, ее спине немало досталось. Какое-то время они оба сохраняли молчание. Затем она осторожно поднялась на ноги:

-Нам нужно выбираться. Камнегрызы могут нагрянуть в любое время, и тогда нам может не поздоровиться.

Он молча кивнул и поднялся на ноги. Перед ними встал вопрос о том, куда, собственно, идти. Кругом, кроме того небольшого участка, где они находились, царила непроглядная тьма и двигаться в ней, не рискуя попасть в западню и получить новое еще более сильные увечья, не представлялось возможным. И тут его спутница тихо что-то нараспев произнесла, и перед ними в воздухе появился небольшой огненный шарик.

-С ума сойти, ты что, еще и огнем умеешь управлять?!

Она оставила его вопрос без ответа и просто молча пошла вперед, а ему ничего не оставалось, как только следовать за ней. Они долго плутали по лабиринту тоннелей, вырытых камнегрызами в толще гор, порой, совершенно обессилев, позволяя себе короткие привалы. То и дело принц порывался задать не дававший ему покоя вопрос, но каждый раз останавливался, понимая, что сейчас точно неподходящий момент. Пока главное было выбраться из этого подземелья, иначе оно станет их общей гробницей. А умереть, так и не сумев отомстить за Николь, точно не входило в его планы. Они двигались предельно осторожно, но, несмотря на это, избежать встречи с одним из создателей этого подземелья им так и не удалось.

В то время они уже долго шли по одному из тоннелей и уже подумывали о привале, как вдруг послышался странный шорох и гул, а вскоре земля вокруг стала дрожать. На них посыпался целый дождь из песка и мелких камешков. Девушка резко отпрянула, увлекая за собой своего спутника, и вжалась в стену, делая знак, чтобы тот сохранял молчание, после чего поспешным движением погасила их путеводный огонек. Не успела она это сделать, как из практически беспроглядного мрака показались очертания какого-то невероятно огромного существа. Оно чем-то напоминало шар со странными острыми наростами, которыми оно срезало каменистую поверхность вокруг себя и словно поглощала раздробленную горную породу, не переставая свое движение ни на секунду, оставляя за собой свежевырытый очередной проход. Камнегрыз прокатился в нескольких шагах от затаивших дыхание Айрис и Альберто, постаравшихся буквально слиться со стеной и стать невидимыми. К их немалому облегчению, он, так их и не заметив, укатился прочь, продолжая свое бесконечное занятие. Как только дрожь от его движения стихла, оба они измученно опустились на пол.

Несмотря на пережитое не самое приятное волнение в своей жизни, встреча с камнегрызом оказалась счастливым знаком. Вскоре после этого им двоим удалось найти выход из тоннелей, но тут оказалось, что его завалило внушительными булыжниками, сдвинуть которые казалось просто невероятной задачей, не под силу и сотне сильных мужчин, не то что паре совершенно измученных путников. А ведь через щели между ними пробивались ласковые лучи солнца, словно дразня попавших в очередное безвыходное положение.

-Ну вот и все! - простонал Альберто и буквально упал на колени, обреченно опустив голову.

-Сдаетесь вот так запросто?! Даже не попытавшись выбраться?

В голосе его спутницы звучали насмешливые нотки, но реагировать на ее издевку у него просто не было сил. Вдруг он услышал глухие звуки, затем почувствовал странный гул и нарастающую с этим дрожь земли. Принц испуганно поднял голову, ожидая снова увидеть приближающегося камнегрыза, но то, что он увидел, заставило его удивиться намного больше. Его спутница стояла напротив завала и то, что он принял за гул, оказались звуки, которые она издавала, словно напевая странную, ни на что не похожую песню. Повинуясь ее голосу, камни постепенно превращались в песок и водопадом текли к ее ногам. Через несколько минут в преграде появилась брешь, достаточная для того, чтобы они оба беспрепятственно смогли выбраться наружу, что они незамедлительно и сделали.

Покинув подземелье с его затхлым воздухом, они с наслаждением вдыхали чистый горный воздух и не могли поверить, что все еще живы, и что это все не сон. Они оба оказались на вершине пологого горного возвышения, с которого открывался просто сказочный вид на небольшую горную речушку, с радостным журчанием несущею куда-то свои прозрачные воды. Немного помедлив, они спустились к ней, где, наконец, смогли напиться чистой, почти ледяной воды. Утолив жажду, они так и остались сидеть на берегу, каждый думая о своем.

-Выходит, ты еще, ко всему прочему, и землей управляешь. Получается, тебе подвластны все стихии?

-Я не просто так оказался в цитадели Кукловода.

-Ну, вернее сказать, оказалась, а не оказался. Почему ты скрываешь, кто ты? Неужели решила, что мы причиним тебе вред, зачем это представление?

Она не ответила, только сильно вздрогнула и вдруг сжалась, словно стараясь от чего-то защититься. Это не ускользнуло от его взгляда. Он тяжело вздохнул и устало поднялся на ноги.

-Ладно, не доверяешь, значит, не доверяешь. По крайней мере, теперь ясно, почему ты такая зараза порой. Имя то хоть твое как?

Тут она резко встала и, продолжая избегать смотреть на него, тихо произнесла:

-Не смешно.

После этого зашагала прочь, все так же не оборачиваясь. Он хотел было ее остановить, но в последний момент передумал. По крайней мере, у него, наконец, рассеялись все подозрения насчет странного влечения его друга, беспокоящие его не меньше Глена. Почти до самого заката его спутница не возвращалась. Он уже начал волноваться и собирался идти искать ее, но тут, к немалому своему облегчению, он увидел ее, выходящую из-за группы невысоких коренастых деревьев. К этому времени она успела отмыться от крови и грязи и выстирала свою одежду, а кроме того, в руках она несла связку рыбы. Тут только он подумал о том, что он то как раз до сих пор не привел себя в порядок.

Смутившись, он поспешил отойти от места их привала и там, спустившись к воде, начал поспешно отмывать свое тело и неумело приводить в порядок свой костюм. От того занятия его отвлек запах свежеприготовленной пищи, и в то же мгновение его желудок подал признаки жизни и потребовал немедленно наполнить себя, грозя своему владельцу не самыми приятными и даже болезненными ощущениями. Он вернулся назад и увидел, что его спутница уже к тому времени развела огонь, и над его веселыми язычками красовалась нанизанная на прутики рыба, дразня золотистыми поджаренными боками. Он жестом попросил разрешения взять ее, и девушка также молча кивнула, давая согласие. Он сел рядом с костром, наслаждаясь его теплом, после купания в невероятно холодной горной речке. Он в почти за один укус съел рыбу, проглотив ее прямо с костями. С наслаждением он почувствовал, как по телу разлилось приятное чувство насыщения, однако порция оказалась для него мала, но потребовать еще он все-таки не решился. Однако его голодный взгляд говорил красноречивее любых слов, и Айрис поделилась с ним своей частью, за что получила его полный благодарности взгляд.

-Никогда бы не подумал, что ты так здорово умеешь рыбачить, - произнес он, растягиваясь на земле и блаженно потянувшись, невольно поморщившись от боли, еще не до конца заживших ссадинах и ушибах.

-Я много чего умею, ваше Высочество, - наконец, заговорила она с ним, хотя за весь вечер не проронила ни слова.

Тут она легла возле костра, разделившего их друг от друга. В этот момент наследник девятого правящего дома заметил через дыру на ее рубашке почти черное пятно синяка на спине от удара, едва не стоившего ей жизни.

«А ведь не прижми она мою голову к себе, я бы мог запросто разбить ее о тот злосчастный выступ. Да и в тот провал она не просто так вместе со мной попала. Наверняка ведь сама за мной прыгнула. Как не крути, а я ей обязан куда больше, чем она мне», - промелькнула мысль у него в голове.

Он тяжело вздохнул и повернулся к ней спиной. Помедлив немного, тихо произнес:

-Если для тебя это так важно, я не стану говорить остальным, кто ты на самом деле. Хотя, как по мне, это глупо.

-Спасибо! - услышал он в ответ ее голос.

После этого снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и тихими ночными звуками. Проснулся он, когда солнце высоко поднялось в небе. Костер к тому времени уже почти полностью прогорел, так что от него остались лишь угольки, одиноко лежащие среди золы. Альберто, зевая, поднялся на ноги, разминая затекшие от долгого сна конечности, и вдруг увидел свою юную спасительницу. Она неподвижно сидела неподалеку почти на том месте, где накануне устроилась на ночлег. Ее глаза были закрыты, и он было решил, что она спит, но смущала ее поза. На миг он вдруг вспомнил о своей бывшей невесте Айрис, о том, что порой заставал ее в таком же положении, когда она медитировала, ища врата. Пока он смотрел на неподвижную девушку, в его душе вдруг шевельнулось какое-то странное ощущение, словно он вот-вот должен был о чем-то догадаться. Она открыла глаза, и он поспешил отвести взгляд, чтобы она не заметила, что он пристально смотрит на нее. К его немалому облегчению, она как будто ничего не заподозрила, и как ни в чем ни бывало поднялась на ноги. Отойдя в сторону, стала собирать хворост, так что вскоре угольки, получив пищу, разгорелись новыми языками жаркого пламени. Как только это произошло, Айрис села рядом и словно стала чего-то ждать. Ее спутник с недоумением посмотрел на нее:

-А разве мы не пойдем назад к своим?!

-Они скоро будут здесь, - ответила она коротко.

Он удивленно посмотрел на нее, но не стал докучать вопросами и молча сел рядом с огнем, глядя на завораживающий причудливый танец языков пламени. Незаметно он словно погрузился в дремоту, из которой его вырвали знакомые голоса, доносившиеся откуда-то с вершины того небольшого склона, у подножия которого они находились.

-Да с чего ты взял, что нам нужно искать здесь?!

-Потому что он так сказал.

-Кто?!

-Рис, они с его высочеством ждут нас у речки.

-Слушай, ты, по-моему, совсем на солнце перегрелся. Будет чудом, если они все еще живы, оказавшись на территории камнегрызов. Нам нужно продолжать искать их там, а не следовать указаниям какого-то видения и...

Но договорить глава охраны принца не успел. Поднявшись на ноги и повернувшись в сторону голосов, Айрис издала пронзительный свист и позвала спорщиков. Через несколько мгновений те показались на вершине возвышения и, увидев своих друзей, поспешили к ним. Вскоре все они, включая и Ферна, сидели у костра и слушали рассказ снова обретенных ими друзей о их приключении.

-Слава небесам, все обошлось. Мы тут чуть с ума не сошли, особенно некоторые, - произнес Глен, многозначительно посмотрев на немедленно покрасневшего бывшего оруженосца.

-Все щели буквально обшарили в поисках, думали все, конец нашей миссии пришел, но, похоже, у богов пока иные планы на ваш счет.

-Похоже, что так, но все-таки стоит поскорее убраться отсюда, пока они не передумали. Да и к тому же до кровавого пика осталось совсем немного, мы ведь уже на территории пятого дома. Думаю, еще за сегодня успеем отойти подальше от этих скал. Здесь чрезмерная активность камнегрызов, не хотелось бы снова плутать по их норам.

Пока они говорили, Ферн приготовил еду, и все они смогли как следует наполнить свои желудки. Когда солнце почти миновало зенит, они решили выдвигаться. Айрис было хотела взять как обычно свой заплечный мешок, который все это время, как и ношу Альберто, несли остальные члены их группы. Однако принц остановил ее и решительно закинул его за спину рядом со своим. Она изумленно посмотрела на него, а тот лишь тоном, не терпящим никаких возражений, произнес:

-Я не настолько бездушен, чтобы на моих глазах раненый тащил тяжесть.

Все удивленно переглянулись, а юная беглянка лишь пожала плечами и как ни в чем ни бывало зашагала прочь, привычно видя остальных и заранее предупреждая, где земля под их ногами могла провалиться, из близкого к поверхности нахождения очередного хода камнегрызов. Только когда на небе уже зажглись первые звезды, а от дневного светила осталось лишь бледное зарево, там, где оно ушло на ночной покой, они, наконец, решили разбить лагерь. Совершенно выбившись из сил, Айрис одной из первых решила пойти спать, оставив остальных, еще доедавших остаток своего ужина. Она достала из своего мешка новую одежду, решив сменить свою, пришедшую почти в полную негодность после падения в тоннели камнегрызов, пока никого рядом не было. Не успела она это сделать, как в палатку зашел Рэм. Он посмотрел на нее долгим взглядом, словно что-то собираясь сказать, но никак не решался.

-Что с тобой?

Сделав над собой немалое усилие, наконец, тихо прошептал:

-Может, я осмотрю твою рану?

-Да это всего лишь синяк. Набила, пока спасала пустую голову твоего господина.

-Но просто так он точно добровольно не стал бы за кого-то нести вещи. Все может оказаться куда как серьезнее, чем ты думаешь.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и она поняла, что просто так он не отступит. Айрис слегка улыбнулась:

-А ты не боишься, что твоя возлюбленная может оказаться не в восторге, если вдруг узнает, что ты беспокоился о другой?

-Скорее, она бы покарала меня за то, что я остался безучастен, зная о том, что кто-то, возможно, серьезно пострадал.

Айрис невольно широко улыбнулась и, не произнося больше ни слова, молча повернулась к нему спиной и сняла свою старую рубашку. Через мгновение она почувствовала несмелые прикосновения явно взволнованного Рэма, судя по еле заметной дрожи его пальцев. Осторожно, чтобы не причинить ей боли, он стал ощупывать ее спину, стараясь определить, не повреждены ли у нее кости, но, похоже, она счастливо отделалась сильным ушибом.

-Ну что, господин лекарь, каков вердикт? - произнесла она нетерпеливо и одновременно полушутливо, начиная беспокоиться, что в любой момент в палатку могут войти и застать ее не в самом приглядном виде, чего ей точно не хотелось.

-Ну, вроде ребра и позвоночник целы, но такой синяк просто так оставлять нельзя. Сейчас посмотрю, вроде в запасах Наставника было подходящие средство.

Вскоре она ощутила прикосновение чего-то влажного к своей коже. Он осторожно сделал ей повязку, плотно перевязав на случай все-таки имевшихся повреждений ребер, которых ему не удалось различить, стараясь при этом не касаться даже случайно ее обнаженных грудей. Пока он возвращал все позаимствованное у придворного алхимика из его лекарственных средств, его юная пациентка поспешила надеть новую одежду и, попутно успев заметить, что у ее юного лекаря невероятно раскраснелось лицо и даже часть шеи. Он старался скрыть это все время, низко опустив голову и не глядя в ее сторону. Она не смогла удержаться от смеха, скрыв его за кашлем, сделав вид, словно поперхнулась. После этого, поблагодарив за заботу, она легла спать.

На следующий день они окончательно смогли покинуть место скопления камнегрызов и остаток пути до храма бесконечной тьмы прошли без особых происшествий. Наконец, они увидели его. Он возвышался на огромной скале, покрытой кроваво-красными мелкими наростами какого-то необычного растения. Эта вершина была в виде огромной колонны, словно неумело вытесанной рукой, какого-то исполина, стоящей посредине огромной пропасти в окружении прочих горных вершин, кстати, на склонах которых не было тех самых странных растений. Но не это было главное. К "колонне", на которой находилась постройка, не вело никаких путей. Возможно, когда-то там были какие-то подвесные мосты или что-то подобное, но сейчас от них не осталось и следа.

Напрасно друзья день за днем искали возможность добраться до святилища. В отчаянной попытке они даже с риском для себя спустились на дно, покрытое острыми камнями пропасти, и попытались пройти к кровавому пику. Однако, оказавшись рядом, они наткнулись на отвесные стены, без малейшей возможности взобраться наверх. Так ничего и не добившись многочисленными попытками и дойдя до грани полного отчаяния, они могли лишь смотреть на черную громадину, словно насмехавшуюся над ними.

-Ну, должен же быть способ туда попасть! - словно какое-то моление в который раз пробормотал Ферн, стоя на краю пропасти и пристально всматриваясь в зловещее здание.

Его друзья находились неподалеку с осунувшимися хмурыми лицами.

-Рис, что скажешь, как попасть туда? Неужели никаких догадок?

Айрис в ответ только обреченно покачала головой:

-В мою обитель войдет лишь тот, в ком есть часть меня. Лишь он увидит путь получить мой дар, - произнесла она, тихо вспоминая пометки, сделанные неизвестным изыскателем в той самой книжке для личных записей, благодаря которой они сейчас и оказались здесь.

-Может, речь идет о служителе вечной тьме?

-Здорово, похоже, мы забыли такового захватить с собой, - невесело пошутил Глен, бросая на такой близкий и одновременно недосягаемый храм угрюмый взгляд.

Они еще какое-то время постояли, перебирая и отметая один за другим все способы попасть на вершину возвышения. Так ничего и не найдя до самого заката, отправились спать. В ту ночь Рэм спал тревожным сном, словно нечто невидимое и одновременно зловещее звало его, вместе с тем, насмехаясь, причем из глубин его самого. В конце концов, он проснулся и какое-то время лежал неподвижно, всматриваясь в темноту. Эти сны не посещали его уже так давно, а теперь снова вернулись, и это пугало его до дрожи. Это точно было не к добру, он с тревогой вслушивался, но вокруг были лишь слышны дыхание его спящих товарищей. Неожиданно он осознал, что не слышит дыхания девушки. Испугавшись, что с ней что-то случилось, он приподнялся на локтях и посмотрел туда, где она обычно спала, но спустя минуту он понял, что ее нет в палатке. Осторожно поднявшись, он вышел из палатки, обошел ее вокруг, но так и не нашел ее.

Не зная, где искать внезапно пропавшую, он поспешил к тому месту, где они обычно смотрели на храм, ища способ добраться до него. С замиранием сердца он вышел на небольшую каменную площадку, окруженную высокими валунами. К своему немалому облегчению, в неясном свете звезд, светивших в ту ночь необычайно ярко, он смог различить ее знакомый силуэт. Она стояла почти на самом краю пропасти, прижав ладони к своему животу, невероятно бледная, хотя, возможно, это было лишь от того света, что падал на нее.

-Что случилось, зачем ты здесь? Да еще так стоишь, того и гляди упадешь, - тихо произнес он, стараясь не напугать ее своим внезапным появлением.

Но она даже не шелохнулась, словно обратилась в каменное изваяние. Он осторожно прикоснулся к ее плечу, подумав, что она не расслышала его. Она по-прежнему была неподвижна, а затем, словно ожив, молча указала на что-то у своих ног. Он с удивлением посмотрел, куда она показывала, но ничего не смог увидеть в кромешной тьме. Он уже хотел попытаться увести ее от края обрыва, но вдруг смог уловить странные, еле заметные искорки, пробегающие, казалось, по поверхности самой пропасти у их ног. И вдруг его юная спутница шагнула в пустоту прямо на эти искорки. Он вскрикнул от ужаса, понимая, что она неизбежно полетит в пропасть и разобьется. Он попытался схватить ее, но она ловко увернулась и сделала еще шаг. Наконец, он осознал, что она вовсе не собирается падать. Она стояла на воздухе, словно на твердой поверхности, даже и не собираясь никуда падать.

-Иди за мной, след в след, - твердо произнесла она бесцветным голосом и сделала новый шаг.

Под ее ногами, словно волны, разбегались едва заметные кровавые искорки, одновременно указывая направление. Словно завороженный, Рэм шагнул следом, уверенный, что он просто спит и сейчас, сорвавшись в пропасть, просто проснется от падения, как всегда в палатке, рядом с Наставником и остальными своими спутниками. Но этого не произошло, его ноги словно оказались на чем-то одновременно твердом и упругом, ему даже не с чем было сравнить это странное ощущение. Стараясь не думать о невероятной глубине под своими ногами, он сосредоточился на идущей перед ним и, не отводя глаз от ее неясного силуэта, просто шел следом.

В конце концов, они достигли края "колонны" и ступили на твердую поверхность, к немалому облегчению бывшего оруженосца. Не задерживаясь, они подошли ко входу в храм, где, вопреки обыкновению, не было даже привычных дверей или ворот. Похоже, проникновения незваных гостей здесь не опасались. Как только они приблизились ко входу, на его стенах вдруг вспыхнули огромные кристаллы, загоревшиеся зловещим кроваво-алым светом. Оттого его сложенные из какого-то черного камня стены, испещренные письменами ночи, стали еще более зловещие и буквально давили на дерзких посетителей.

Медленно они двинулись вовнутрь. С каждым их шагом вспыхивали новые зловещие светильники. Наконец, они увидели огромную статую божества, в котором узнали того, из кого в мир изначального света истекла тьма, когда тот решил погасить свет, поднявшись из своего обиталища, находившегося в нижнем мире, столкнувшись со светом и породив всех обитателей их мира, как и сам их мир, лежащий между светом и тьмой. Немного постояв перед этим несомненно величественным, но и одновременно зловещим изваянием, в образе которого присутствовали признаки всех известных существ, словно говоря, что тьма есть в каждом из них, они стали осматривать зал в поисках необходимого им ключа. На поиски, казалось, ушла целая вечность, пока Рэм вдруг не решил посмотреть в одной из клыкастых пастей статуи. Там он увидел странное углубление прямо на языке странного существа. По форме оно подходило под пластину ключа, если тот был примерно таким же, как первый. Вот только там ничего не было. Словно желая убедиться в его отсутствии, он даже ощупал пасть и само странное углубление, но ничего так и не смог обнаружить. Кто-то уже успел забрать ключ и, похоже, он догадывался, кто это мог быть, хотя думать о нем ему совершенно не хотелось.

Очищение.

-Итак, ключа там не оказалось. И где же теперь нам его искать? Ведь, как я понимаю, без него нам не достать жезла тьмы.

-Боюсь и ключ, и, возможно, сам жезл в руках Кукловода. По крайней мере, это звучит правдоподобно, ведь именно он управляет и вратами, и Тварями.

-И как же нам забрать их у него?

Но ответом придворному алхимику была тишина и растерянные взгляды окружающих его товарищей. Но вот Рэм решил прервать затянувшиеся молчание, прочистив горло, он несмело произнес:

-Может, добудем для начала жезл света? Так, по крайней мере, у нас будет хоть какое-то оружие против порождений врат.

От его слов лица его друзей вдруг просветлели, словно в них вернулась утраченная надежда. Они обменивались взглядами, словно спрашивая друг друга, как они сами не догадались до такого простого решения.

-А голова-то у нашего юного поклонника тощих мальчишек работает, - пробурчал Глен с нотками издевки в голосе.

Бывший оруженосец снова побагровел, причем было непонятно от смущения или возмущения. Впрочем, прежде чем он успел сказать хоть слово в ответ на едкое высказывание, за него вступился Альберто:

-Может хватит уже этих грязных намеков, господин Глен? За проявлением "нежных чувств" к мужскому населению нашего мира его, в конце концов, никто еще не заставал. А если он решил поиграть в старшего братишку для нашего юного провожатого, так в этом нет ничего предосудительного. Да и вообще нам о другом нужно сейчас думать.

-Вот именно, - подытожил Ферн.

Глен пренебрежительно фыркнул, но ничего больше не стал говорить.

-Ну хорошо, так где хранится жезл, Рис?

-В храме первородного света, на острове, что находится там, откуда берут начало все воды нашего мира. На границе трех правящих домов седьмого, восьмого и девятого.

-Далековато, однако, - присвистнул глава личной охраны принца.

Айрис, невесело усмехнувшись, произнесла:

-Да, но не это самое большое препятствие. Там зреет война и, судя по последним новостям, не за горами начало активных военных действий. Тогда попасть в храм станет уж совсем непосильной задачей.

-Выходит, нам нужно не просто взять жезл, но еще и каким-то образом остановить кровопролитие? Веселое дельце.

-Согласен, но, похоже, иного пути нет.

-Значит, не стоит тянуть время, завтра же отправляемся и так потеряли тут немало времени впустую.

Все согласились с Альберто. На следующий день с первыми лучами солнца они отправились в обратную дорогу. Обойдя территорию активности камнегрызов, они без особых приключений смогли добраться до спрятанной ими ранее машины и отправиться к своей цели. По пути ими было решено в первую очередь добраться до родового замка Глена, находящегося на границе между девятым и восьмым правящими домами.

-Там нас, по крайней мере, ждут надежные стены, теплый очаг и сытный обед.

С этим было трудно поспорить, и потому измученные тяготами дороги путешественники сосредоточили все свои силы на скорейшем достижении этой цели, стараясь пока не думать о том, как достичь остальных, казавшимися пока за гранью возможного. Пережив немало мытарств, когда им порой приходилось буквально тайком пересекать границы между правящими домами, а затем прятаться, незаконно находясь на их территориях и прибегая к всевозможным уловкам и откровенному обману. Почти истощив все свои запасы энергокристаллов и давно уже позабыв, что такое комфорт, да и просто уютный ночлег и сытный обед, они добрались до поселения, где находился дом Глена.

Теперь им, по крайней мере, не нужно было прятаться, ведь здесь представителю прославленного дома нечего было опасаться, даже несмотря на то, что его, как и остальных, подозревали в измене правителю, и оказания помощи в побеге наследника, находящегося в тот момент под арестом, в связи с проведением расследования по факту гибели его жены. Но здесь, в самом отдаленном уголке, для местных жителей, находящихся по сути, в первую очередь, под защитой их рода, это не имело никакого значения. Так что Глен со своими спутниками открыто подъехал к главным воротам своего дома, и как только он это сделал, их немедленно открыли слуги уже заранее знавшие о его скором прибытии от местных жителей их уединенного поселения.

Не успели они еще покинуть машину, как во внутренней двор, куда они въехали, пришли в сопровождении нескольких слуг его отец, мужчина сурового вида, лицо которого было испещрено множеством шрамов, полученными им в бесчисленных сражениях. Его волосы, уже почти полностью поседевшие, были по-военному коротко подстрижены. Сам он был одет тоже по-военному, а на мир из-под густых бровей смотрели его казавшимися невероятно холодными глаза, такими же, как и у его старшего сына. Рядом с ним была его младшая дочь, в которой Айрис сразу узнала Ирэн, и его супруга, женщина также уже в почти преклонных годах, хоть и намного младше своего мужа, предпочитающая носить простую, но достаточно добротную одежду. Судя по ее стилю, можно было даже решить, что и она сама некогда состояла на военной службе. Особенно это ощущение усиливалось, глядя на ее подтянутую осанку и слегка с грубоватыми чертами лицо.

Глен поспешил к родным, они тепло, хоть и несколько сдержанно поприветствовали друг друга после долгой разлуки. Когда радость от встречи немного утихла, сестра Глена, наконец, обратила свое внимание на стоящих все это время поодаль спутников своего брата. Она увидела свою бывшую госпожу, одетую в простую и уже немало потрепанную одежду. Ее волосы были коротко, почти по-мужски обрезаны, но она узнала ее, и на ее лице появилось выражение недоумения. Прежде чем с ее губ сорвался хотя бы звук, принцесса приложила к своим губам палец, давая знак той молчать. Изумлению девушки не было предела, но она подчинилась.

Между тем, Глен стал представлять родным своих друзей, включая и юного проводника. Все с почтением, как требовали правила приличия, поклонились друг другу, за исключением, конечно, Альберто, ведь он был принц, а стало быть, должно было кланяться только ему и никак иначе. А вот когда подошла очередь приветствия Ирэн и юной принцессы, произошла заминка. Девушка явно не знала, как ей себя вести. Впрочем, Айрис с легкой улыбкой поклонилась ей первой, а та в ответ, слегка залившись румянцем от смущения, ответила еле заметным кивком, как подобало отвечать людям, кто по статусу был ниже нее, кем, собственно, и являлся Рис, не имевший высокого статуса по рождению. По крайне мере, как его представил ей ее брат. Затем глава дома отдал распоряжение разместить всех прибывших и позаботиться о гостях. Не успела Айрис еще как следует осмотреть выделенную ей комнату, как к ней буквально влетела возбужденная Ирэн.

-Ваше Высочество, что это за маскарад? Почему мой брат и остальные считают вас юношей?

Айрис широко улыбнулась. Ее подруга, похоже, ничуть не изменилась и все еще обладала необузданным, словно дикий скакун, норовом, еще не укрощённым нормами светского воспитания, что немало порадовало принцессу, наполнив ее душу радостью.

-Ну, это длинная история. Впрочем, торопиться нам пока некуда, и раз уж ты теперь хранительница секрета, так и быть, развлеку тебя занятной историей, - с этими словами она села в кресло у камина и жестом пригласила свою сгорающую от любопытства посетительницу последовать ее примеру и занять стоящее с ней рядом кресло.

Как только та нетерпеливо приняла ее предложение, она начала свой рассказ, избегая, конечно, тяжелых моментов ее приключений, начиная с момента похищения из дворца.

-Невероятно, просто поверить сложно!

-Похоже, кое-кто и не верит до сих пор. Однако я прошу тебя, не говори никому о том, что узнала меня, хорошо?

-Хорошо, но взамен я хочу награду за свое молчание.

-И чем же я могу одарить вас, госпожа?

-Я хочу провести с вами заезд, как тогда во дворце, помните?

Айрис, чуть нахмурившись, посмотрела на юную вымогательницу, но ее глаза говорили о том, что она вовсе не прочь исполнить ее просьбу:

-Конечно помню, как, впрочем, и то, что выиграла у вас моя юная наставница уже бесчисленное количество раз.

-Вот именно, я желаю реванша взамен молчания.

-Идет! - произнесла она и протянула девушке свою руку для пожатия, как это обычно делали мужчины, заключая сделку.

Ирэн неловко пожала ее. После этого она, пожелав принцессе приятного отдыха, покинула ее комнату, явно окрыленная всем произошедшим. Приняв приготовленную для нее слугами ванну, после ее ухода Айрис, наконец, смогла как следует выспаться, устроившись в не пример походному ложу, мягкой, почти роскошной постели. На следующий день, сидя за обеденным столом, накрытому по-особенному специально ради гостей, они, наслаждаясь невероятно аппетитной едой, стали обсуждать текущие дела.

-Итак, ваше Высочество, чтобы покарать убийцу вашей супруги и вернуть свою честь, вам нужно попасть в храм на священном острове?

-Да, там есть артефакт, который поможет его одолеть.

Отец Глена откинулся на спинку своего кресла, чем-то напоминавшего небольшой трон, и тяжело вздохнул:

-Это непосильная задача даже в спокойное время, ибо служители храма избегают посетителей, порой не делая исключения даже для представителей семей правителей домов. В нынешнее время это вообще стало невозможно, ибо подходы туда теперь еще и перекрыты отрядами войск всех близлежащих правящих домов.

-Охраняются, но в тех местах даже пограничной охраны практически не бывало?!

-То было раньше, но сейчас мы в шаге от войны, и все опасаются не только провокаций, но и то, что служители великого храма могут выступить на чьей-то стороне, что, естественно, послужит большим перевесом на поле брани, при их невероятной силе по обладанию и главное применению знаний высшей магии света.

Альберто смертельно побледнел:

-Великие боги, выходит, время не ослабило желание правителя седьмого правящего дома покарать меня и мой дом за гибель его дочери?

-Ну, это ожидаемо, ваше Высочество, но дело не только в этом. Ваш собственный отец выдвинул обвинение в его адрес в том, что тот похитил вас и держит в плену или вовсе тайно казнил. Так что думаю, несмотря на все усилия правителя восьмого правящего дома, нам не избежать столкновения, и только богам ведомо, чем это для всех нас обернется и сколько жизней заберет.

Наследник сидел, не в силах вымолвить и слова. На его лбу выступила испарина, впрочем, и Айрис от всего услышанного мигом потеряла аппетит и угрюмо смотрела в пространство невидящим взглядом, так и не доев свою порцию. Наконец, взяв себя немного в руки, принц снова подал голос:

-Я должен немедленно отправиться в столицу и поговорить с отцом.

-Что же, воля ваша, но боюсь даже в этом случае это мало что решит.

-Тогда я должен поговорить с отцом Николь, убедить его не делать этого и, если ему так нужна будет для этого моя жизнь, пусть так. Одна против множества, не такая уж и большая цена.

-Благородно, но неразумно, - подал голос Ферн, молчавший все это время. - Вы не только не остановите таким образом кровопролития, но сделаете его неизбежным. Ибо ваша смерть вряд ли устроит вашего собственного отца.

-Следовательно, выхода нет? - упавшим голосом произнес Альберто и в бессилии сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

-Нужно как-то убедить их обоих. Господин Теон, вы вроде упомянули, что глава восьмого правящего дома предпринимает попытки примирить их?

-Да, вот только боюсь его усилия ни к чему не привели. Скорбь от потери своих детей окончательно затмила разум обоих правителей, ведь ваш отец тоже считает, что вы уже не в этом мире, ваше Высочество.

-Необходимо связаться с ним, возможно все вместе мы сможем повлиять на ситуацию, открыв истину.

Отец Глена не сразу ответил. Несколько минут он, закрыв глаза, что-то напряженно обдумывал, потирая ладонью свой уже испещренный глубокими морщинами лоб. Потом, словно обращаясь к самому себе, тихо заговорил:

-У меня есть кое-какие влиятельные знакомые, все еще находящиеся по долгу службы при правителе восьмого правящего дома. Я постараюсь через них добиться, чтобы он принял вас и хотя бы выслушал. Большего, к сожалению, я для вас сделать не в силах.

-Этого уже более чем достаточно, благодарю вас.

Пожилой мужчина рассеянно кивнул в ответ и встал из-за стола:

-Дело трудное и не терпящее отлагательств, так что я немедленно займусь составлением посланий, - с этими словами он покинул обеденный зал, оставив остальных заканчивать трапезу уже без него.

Последующие дни тянулись невероятно долго, словно само время вдруг замедлило свой бег. Напряжение ожидания давило на всех невероятным грузом, все пребывали в унынии, и с каждым днем оно становилось все сильнее. Но было что-то еще, что с каждым мгновением угнетало спутников Айрис все сильнее. На их лицах появилось вдруг выражение невероятной скорби, причина которой оставалась для нее полной загадкой. Она пыталась их взбодрить, посчитав это следствием долгого ожидания результата попытки устроить для принца встречу с главой восьмого правящего дома. Однако все ее попытки оставались тщетными. Мало того, как-то вечером она застала своих друзей за странными приготовлениями. Казалось, они готовились к чьему-то поминовению. Накрыли небольшой стол с едой, которую готовили исключительно для этих целей. Соорудили переносной алтарь и зажгли на нем поминальный огонь. При этом Альберто стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, и в его глазах была невероятная тоска. Когда она подошла к нему, он вдруг тихо произнес:

-Знаешь, моя жена не единственная, кого мне не удалось защитить. Мало того, я так часто был груб с ней, если бы я только мог попросить у нее прощение за все.

-Да ладно, ваше Высочество, что бы вы там себе не позволили, на вас просто невозможно долго злиться. Думаю, та, о ком вы говорите, уже давно все простила вам.

Тот невесело улыбнулся и опустил голову.

-Да, наверно, вот только как самому простить себя, особенно когда твое собственное счастье стоило жизни невинному? Наверно, именно поэтому боги и отняли у меня Николь.

Айрис замялась, не зная, что стоит сказать. Перед ее внутренним взором появилось лицо сестры, так что к горлу подкатил тугой ком, мешавший не только говорить, но даже дышать. Похоже, именно ее памяти и посвящены эти скромные поминания. Хотя это было странно, ведь как она знала, та погибла относительно недавно, а такие церемонии обычно устраивали в годовщину события. Однако долго раздумывать над этим ей не пришлось, подошел Рэм и сообщил, что все готово.

-Рис, присоединишься к нам?

Она кивнула в ответ. Оказавшись за столом вместе со всеми, она стала свидетелем, как один за другим ее друзья стали произносить поминальные речи, в которых, к своему невероятному изумлению, услышала имя не сестры, а ее собственное. Получалось, что вся эта церемония была посвящена ей, и тут она поняла, именно в этот день три года назад прислужники Кукловода похитили ее из дворца девятого правящего дома. Похоже, ее друзья безоговорочно признали ее мертвой. Даже Рэм, кажется, окончательно утратил всякую веру, со слезами на глазах молча слушал, как его юный господин произносит свою речь, моля богов проявить милосердие и даровать покой ее душе, проведя по пути перевоплощения к новой жизни.

От этих слов в ее душе поднялась целая буря противоречивых эмоций. Это невероятно возмущало ее, но постепенно вся абсурдность сложившейся ситуации стала ее забавлять причем настолько, что, когда Ферн поднялся со своего места и уже собирался произносить свою речь, она не выдержала и тихо рассмеялась. Все с недоумением посмотрели на нее, на их лицах было написано удивление со смесью негодования по поводу такого непростительного поведения.

-Слушай, я, конечно, понимаю, что эта девушка для тебя ничего не значит, но все-таки стоит как-то проявить больше уважения, ты не находишь? - произнес Глен угрюмо.

В ответ Айрис поднялась из-за стола и, едва справившись со смехом, поклонилась, словно прося прощение, произнесла:

-Простите, я просто никак не ожидала, что доведется побывать на собственном поминовении.

Ее слова подействовали словно раскат грома среди ясного дня.

-Проклятие, о чем ты?

-Великие небеса, да это же я. Поверить не могу, что за столько времени, проведенное вместе, вы все-таки умудрились не узнать меня. Впрочем, чемпионами по слепоте оказались эти двое.

Она подошла к сидящим рядом Альберто и Рэму, зайдя им за спины.

-Даже когда им стало известно, что я вовсе не парень, и тогда умудрились меня не признать. Поздравляю! - с этими словами она слегка толкнула их в спину так, что те невольно качнулись вперед, словно делая знак согласия.

После этого она подошла к алтарю и движением руки погасила поминальное пламя, после этого взяла небольшую чашу со специально приготовленным для души усопшей напитком и одним глотком осушила ее.

-С благополучным воскрешением меня! - шутливо провозгласила она и, вернув чашу на прежнее место, вышла прочь и отправилась в свою комнату.

После ее ухода какое-то время все сидели неподвижно, не в силах поверить в реальность произошедшего. Но вот, Глен решился прервать затянувшиеся молчание:

-Сумасшествие какое-то, похоже, паренек совсем повредился рассудком, никак иначе.

-Ну, по меньшей мере, одно тут истенно наш Рис действительно на самом деле она, - рассеянно произнес принц, бесцельно глядя прямо перед собой.

-Выходит, вы знали и молчали?!

-Да, она попросила не говорить, и, как я понимаю, наш любитель "тощих мальчиков" был скован теми же оковами, - произнес юный наследник и посмотрел на своего друга.

В ответ Рэм в очередной раз залился румянцем и молча опустил голову. Это было красноречивее любых слов. Альберто тихо рассмеялся:

-Невероятно, ты ведь тоже ее не узнал, и это после того, как столько времени твердил, что она жива. Даже пренебрег своим долгом и честью, отправившись на ее поиски на край земли в объятия самой смерти.

Его бывший оруженосец окончательно потерял самообладание. Он буквально вскочил из-за стола и, не оглядываясь, поспешил вон из гостиной. Какое-то время он бродил по коридорам замка и, в конце концов, зашел в какой-то тупик, заканчивающийся огромным окном, в которое светила полная луна, заливая все вокруг призрачным светом. Он подошел к нему и долго стоял, глядя на нее и стараясь понять, как же все-таки он умудрился так долго быть рядом с той, ради которой был готов без колебания отдать свою жизнь, и так и не узнать. Не найдя ответа, он решил вернуться к себе. Идя по коридору, он увидел дверь, где была размещена их спутница. В его душе снова шевельнулось странное чувство, появилось жгучее желание немедленно увидеть ее и убедиться, что это именно она, а не наваждение.

Осторожно он приоткрыл дверь и словно тень скользнул в ее комнату. Девушка мирно спала в постели. Какое-то время он просто стоял и смотрел на нее, и с каждым мгновением он все больше убеждался, что перед ним именно Айрис, и никто иной, не видеть этого было просто невозможно. Тем горше было его сожаление о том, что он умудрился быть настолько слеп. Осторожно, стараясь не потревожить ее сон, он сел на край ее кровати и, опустив голову тихо, прошептал:

-Прости меня, я так сильно хотел спасти тебя. А в итоге...

И тут он услышал в ответ такой же тихий шепот:

-Так ты и спас, и не только меня.

Он вздрогнул и поднял глаза. Она все так же лежала, накрытая плотным покрывалом, и смотрела на него, слегка улыбаясь. Ее лицо, освещенное призрачным светом ночного светила, в свою очередь, заглянувшего и в ее окно, было как никогда прекрасно, заставляя его сердце биться с удвоенной силой.

-Не появись ты там, воскресив во мне желание бороться во что бы то ни стало, я все еще была бы в его власти. Да и наш венценосный осел тоже давно уже был на пути к вратам вечности. Так что хватит заморачиваться, иди спать, любитель "тощих мальчиков".

Она шутливо спихнула его с края кровати, вынуждая подняться на ноги, однако он не спешил. Подойдя к двери, он снова посмотрел на нее:

-И все-таки, зачем ты назвалась Рисом, тогда еще в темнице?

-Вообще-то это ты меня так назвал. Когда ты спросил мое имя, я сказала: «не поверишь, Айрис». Тебе нужно было просто меньше греметь цепями и внимательнее слушать, что тебе говорят. Впрочем, благодаря твоей потрясающей внимательности, мне удалось хоть немного побыть тем, кого во мне так долго хотели видеть. Возможно, даже если бы не ваша потрясающая затея, я бы еще поиграла эту роль, - произнесла она, широко улыбаясь ему.

Он же, смущенно пожелав ей добрых снов, отправился к себе, где долго не мог заснуть, все еще не в силах до конца поверить в реальность всего произошедшего.

Проснувшись как всегда с первыми лучами солнца, Айрис какое-то время оставалась в постели, обдумывая все произошедшее накануне вечером. Отчасти ей было жаль, что в глазах ее друзей она перестала быть Рисом и снова стала принцессой, по мнению многих, слабым и нуждающимся в постоянной опеке существом. Это ее злило, но при этом она прекрасно осознавала, что рано или поздно это все равно должно было произойти. Вздохнув, она, наконец, решила встать, и пока все еще спят, пойти немного освежиться. Одевшись, она вышла на общую террасу замка и, слегка поежившись от прохладного ветерка, дующего откуда-то с севера, стала молча наблюдать за рождением нового дня. Когда солнце почти до половины выглянуло из-за линии горизонта, к ней присоединился Альберто и, пожелав ей доброго утра, какое-то время молча стоял рядом, время от времени бросая на нее короткие взгляды, словно никак не решаясь на что-то.

-Если хотите что-то сказать, так говорите уже, -слегка раздраженно произнесла она, поймав в очередной его взгляд на себе.

Он слегка усмехнулся:

-Похоже, это действительно ты, все также прямолинейная до неприличия.

-Что же, я такая, какая есть, нравится это кому-то или нет. Так это все, что вы хотели сказать мне, ваше Высочество?

Последние слова она произнесла слегка коверкая, как когда-то живя с Альберто вместе в одном из отдаленных замков его семьи, после их вынужденного обручения. Это окончательно изгнало из души принца все сомнения на ее счет.

-Не совсем, раз мы снова вместе, стало быть пришла пора исполнить то, ради чего нас когда-то обручили. Более подходящего места для этого на нашем пути уже вряд ли будет.

Его собеседница без дальнейших пояснений поняла, о чем речь, но от мысли о близости с кем бы то ни было у нее все внутри похолодело. С трудом подбирая слова и стараясь сохранять спокойствие хотя бы внешне, она тихо произнесла, стараясь не смотреть на своего собеседника:

-Вот так значит просто, да? Едва похоронив Николь, вы, ваше Высочество, уже готовы возлечь с другой, пусть даже и ради исполнения долга? Простите, но я так не могу, так что единственный ваш шанс заставить меня даровать вашему роду наследника, это взять меня силой, ибо добровольно этому не бывать, так и знайте.

В ответ на ее слова Альберто буквально вспыхнул:

-Да за кого ты меня принимаешь?

-За того, кто не опустится до такого и будет до конца чтить память той, которой клялся в верности до самого конца.

Он не нашелся, что ответить, а она, отвернувшись, пошла прочь с террасы. На выходе она столкнулась с Рэмом. Вместе они отправились к завтраку. Там уже находились почти все. Увидев ее, Ирэн широко улыбнулась:

-Как спалось, Рис?

-Отлично, вот только боюсь, что бедняга Рис не пережил сегодняшнюю ночь и канул в небытие.

В ответ девушка залилась звонким смехом. Ее брат, угрюмо сидевший за столом рядом с остальными, с удивлением посмотрел на нее.

-Несильно ты удивлена, как я погляжу?

-А чему я должна удивляться? Я ее сразу узнала, в отличие от кое-кого.

-Так почему тогда промолчала?

-Потому что я попросила, - ответила за нее Айрис, занимая свое привычное место.

-Но зачем понадобилось все это глупое представление? - в голосе Глена слышалось раздражение.

Айрис слегка усмехнулась:

-Просто хотелось побыть равной, доказать, что могу не меньше остальных.

Тот в ответ только пробурчал что-то невнятное. После завтрака Айрис и Ирэн занялись подбором для принцессы более подходящего костюма, после чего ее снова представили главе дома, который тоже не смог скрыть своего раздражения такой неуместной на его взгляд шуткой юной принцессы. Впрочем, родителям Глена эту выходку объяснили опасением за безопасность юной беглянки, и те уже скоро перестали сердиться, и возвращение, считавшийся погибшей, племянницы главы седьмого правящего дома стало восприниматься ими, как добрый знак, даровавший надежду на благополучное разрешение непростой ситуации. Между тем, прибыл гонец с приглашением для Альберто посетить временную резиденцию главы восьмого правящего дома, где в тот момент он находился в ожидании прибытия для окончательных переговоров глав враждующих домов. Вместе с ним собралась в дорогу и Айрис:

-Тебе нечего там делать, оставайся здесь.

-И не мечтай, чтобы погасить это пламя, нужно убедить не только твоего отца, но и моих родных. Что-то я весьма сомневаюсь, что тебя они выслушают охотнее меня.

Он хотел было возразить, но тут вмешался Ферн:

-Она права, ваше Высочество. Если ваша цель - предотвратить войну, вам нужно действовать сообща.

Его поддержали и Глен с отцом, так что, хоть и с явной неохотой, Альберто пришлось отправиться в путь вместе со своей бывшей невестой. На их счастье, дорога оказалась не слишком длинной, хотя не такой легкой, как могло показаться на первый взгляд. Для их безопасности присланные правителем восьмого правящего дома люди для охраны его гостя, из-за соображений безопасности выбрали для проезда малоиспользуемые дороги, проходящие в основном в почти непроходимых местах. Впрочем, вскоре они все-таки достигли своей цели. Как только они оказались в довольно скромном для резиденции правителя доме, напоминавший, как и многие ему подобные, небольшую крепость, способную выдержать военные набеги, коими славились эти края в былые времена. Несмотря на поздний час, он принял их незамедлительно и внимательно выслушал. Тщательно взвесив все сказанное его гостями, он решил организовать им встречу с родными, став гарантом их безопасности, особенно для наследника девятого правящего дома, головы которой так жаждали родные Айрис.

Им пришлось провести в замке какое-то время, и почти все дни и ночи они провели в тревожных мыслях, ведь от того, смогут ли примирить тех, от кого зависело так много, прольется ли кровь или нет. И вот, когда казалось, что еще немного, и они не выдержат напряжения ожидания, наконец, прибыли те, кого так долго ждали. Представителем девятого дома был сам его правитель, а от седьмого прибыл брат Айрис. Обменявшись короткими сухими приветствиями, они, отказавшись от отдыха, высказали свое решение немедленно приступить к переговорам. Похоже, это было единственное, в чем они оказались согласны друг с другом безоговорочно.

Как только те направились к отведенному под собрание зал, хозяин дома отправил слуг немедленно позвать туда же его юных гостей. Идя по коридору, Айрис чувствовала такое сильное волнение, что казалось еще немного, и у нее пол уйдет из-под ног. Бросая изредка взгляды на идущего рядом Альберто, она понимала, что тот испытывает то же самое. Подойдя к дверям, они услышали обрывок разговора.

-Да какое вы имеете право обвинять его?

-Именно я и имею, после того, что случилось с Айрис, её ваш сын тоже отправил к вратам вечности?

-Господа, успокойтесь, прошу вас. Прежде чем продолжать голословно обвинять друг друга, прошу для начала выслушать тех, кто, как я надеюсь, сможет внести хоть какую-то ясность в то, что происходит на самом деле.

Тут перед молодыми людьми открылась дверь, и они вошли в зал совета. Увидев сына, его отец едва сдержался, чтобы не броситься к нему.

-Альберто!

-Собственной персоной, так что слухи о моей тайной кончине явно преувеличены.

-Что же, похоже, с этим недоразумением покончено.

-Да, возможно, но это не умаляет того, что он повинен в смерти Николь, как и ранее в пропаже Айрис, или, правильнее сказать, ее убийстве и сокрытии сего, выдав это за таинственное исчезновение, что на этот раз не вышло все сделать тайно, как тогда?

Альберто не успел ответить, как в разговор вступила Айрис, на которую, похоже, так никто и не обратил внимание, сосредоточившись на ее спутнике:

-Видимо, мне суждено прожить весьма долгую жизнь, судя по тому, что за последние дни меня уже второй раз стараются похоронить.

Ее брат обернулся и буквально лишился дара речи, во все глаза глядя на нее и, судя по его растерянному виду, не веря собственным глазам.

-Сестра, - еле слышно только и смог он выдавить из себя.

-Точно, и пока не собирающаяся отправляться к вратам вечности.

-Но как?! Нет, после стольких лет, это какой-то грязный фокус!

Айрис не спеша подошла к нему и взяла за руку:

-Это я, брат, только не говори, что ты не в состоянии меня узнать. И это после того, как сделала это, когда я была скрыта броней, помнишь, там, на турнире? Что тогда, что сейчас, это все я.

Упоминание того случая, о котором точно могли знать только он и сама нарушительница правил, наконец, помогло ему прийти в себя и хоть и с трудом, но поверить в то, что стоящая перед ним была никто иная, как его маленькая Огневушка.

-Ничего не понимаю, но, если ты здесь, значит, и Николь. Она...

Айрис печально опустила голову, на ее глазах блеснули слезы.

-Нет, брат, она действительно у врат вечности. Послушай меня, не Альберто повинен в этом, а тот, кто похитил меня тогда из его дома и все это время держал в плену. Если бы не он, я бы и сейчас была в его власти.

-ЕГО, но кого?

-Человека в черном или Кукловода, у него много имен, но есть и единое - повелитель врат сумрака.

Она стала рассказывать все, что ей было известно о том, кто пленил их с наследником девятого правящего дома, и каких целей тот был намерен достичь. Ее слушали внимательно все присутствующие, ни разу не перебив, только порой менялось выражение их лиц. Похоже, они не все были готовы так просто поверить ей, и тут оказались бесценны дополнения, которые, в свою очередь, делал ее юный спутник.

-Это его цель стравить и ослабить как можно больше домов, а затем завладеть властью над ними всеми. Сейчас вы как раз делаете то, чего он так долго добивался. Это кровопролитие не вернет сестру к жизни, но заберет еще больше, - закончила она свою речь, чувствуя, как ее лицо буквально пылает от переполняющего ее возбуждения.

В зале воцарилась невероятная тишина и, похоже, никто не спешил ее нарушать. Наконец, глава восьмого дома поднялся со своего места и обратился ко всем присутствующим:

-Что же, думаю, услышанное нуждается в тщательном обдумывании всеми нами. Так что предлагаю сделать перерыв, все утомлены, а время позднее.

Все с готовностью согласились с ним. Следующие дни Айрис провела рядом со своим братом. От него она узнала, что весть о пропаже племянницы, а затем о гибели дочери, сильно подкосила здоровье правителя седьмого правящего дома настолько, что Раймонд практически стал правителем вместо отца.

-Надеюсь, весть о твоем возвращении вернет ему хотя бы отчасти утраченные силы.

-Как бы мне хотелось оказаться с ним рядом и утешить насколько это возможно! - с горечью и слезами в голосе произнесла Айрис.

Брат посмотрел на нее с удивлением:

-А разве мы не вернемся вместе?!

Она печально покачала головой, опустив глаза:

-Не могу, я должна исполнить свое предназначение, помочь Альберто уничтожить врата. И только после этого, если богам будет угодно, я, возможно, смогу вернуться домой.

Молодой правитель хотел было что-то сказать, но, помедлив, просто молча обнял ее, почувствовав, как та дрожит.

-Все будет хорошо, вы справитесь, а мы будем ждать, вознося моления всем богам за тебя и остальных.

Вопреки желаниям юной принцессы, дни, проведенные с братом, пролетели подобно молнии в ночи. Настало время расставания. В то почти уже по-зимнему холодное утро они снова встретились с Альберто и его отцом. К тому времени оба правителя смогли принять решение о перемирии между их домами. Хотя они по-прежнему испытывали серьёзное напряжение в присутствии друг друга. В их поведении больше не было той непримиримой неприязни друг к другу, как всего несколько дней тому назад. Перед тем, как окончательно проводить сестру, Раймонд обратился к Альберто:

-Береги сестру и смотри, если с ней хоть что-нибудь случится, участь проклятого в нижнем мире покажется тебе благословением.

-Клянусь, как и в том, что принесу голову убийцы Николь, ну, или свою собственную, - с этими словами он протянул Раймонду свою руку, и тот крепко пожал ее в знак принятия его клятвы.

Затем он отдал тому пропускную грамоту, позволявшую ему и всем, кто будет с ним, беспрепятственно пройти посты, стоящие по дороге к священному острову, куда лежал их путь по дороге к победе над повелителем врат. На ней стояли печати всех трех домов. Возвратившись в дом Глена, где их с нетерпением ждали их друзья, они смогли сообщить, что здешним землям больше не грозит война, а главное больше не было препятствий для их путешествия в храм за жезлом.

Позволив себе короткий отдых, пока проходили сборы в долгий путь, хлопоты по которым взяли на себя Ирэн и ее мать, они, наконец, выдвинулись в дорогу. Какое-то время все шло, как нельзя лучше, и все уже было решили, что им предстоит всего лишь легкая прогулка. Вдруг Айрис стала испытывать боль в своем чреве, которая немедленно напомнила той о том, что она все еще вынашивает очередную Тварь. С каждым днем приближаясь к месту, где находился остров, боль становилась все сильнее, не отпуская ни на секунду, ни днем, ни ночью, лишая девушку сна и аппетита. Это не ускользнуло от внимания друзей, особенно Рэма, который, похоже, больше остальных чувствовал, что с ней что-то не так.

Она пыталась успокоить всех, сославшись на простое недомогание, которое должно пройти, как только она ступит на земли острова. Она искренне верила в это, вот только уверенности в том, что она сможет достичь его, с каждым днем у нее становилось все меньше. Однажды, отправившись на берег небольшого ручейка, протекающего неподалеку от того места, где они решили заночевать, ее настиг настолько сильный приступ невероятной боли, что она уже решила, что прямо здесь разродится очередным порождением тьмы. Прислонившись к небольшому валуну, торчащему из земли, она, корчась от боли и едва сдерживая крик, судорожно пыталась придумать, что ей делать, но мысли путались, а сознание ускользало, стремясь в темноту спасительного забытья. И тут она вдруг почувствовала чье-то присутствие. Сделав невероятное усилие над собой, она открыла отяжелевшие веки и увидела стоящую рядом, словно созданную из звездного света, знакомую фигуру крылатой девушки.

-Айка... - только и смогла она выдохнуть ее имя вместе со стоном, рвущимся из ее груди.

Между тем, та наклонилась к ней и, глядя прямо в глаза, четко произнесла:

-Ты должна пройти очищение, омывшись кровью земли, только так получишь освобождение от скверны.

Айрис попыталась задать вопрос, но новый приступ помешал ей. Она закрыла глаза, стараясь хоть как-то утихомирить боль. Неожиданно услышала знакомый голос, зовущий ее по имени. Открыв глаза, она словно через пелену увидела приближающуюся к ней фигуру, в то время, как призрачной девушки больше рядом не было. Еще мгновение, и к ней прикоснулись такие знакомые руки Рэма, и в тот же миг боль, словно испугавшись этого, немного ослабила свои тиски. Подняв ее на руки, он отнес почти бесчувственную девушку назад в лагерь. Там ее состояние не на шутку всех перепугало. Приложив немало усилий, Ферну все-таки удалось привести ее в чувство.

-Что случилось? На тебя напали, ты ранена? - буквально набросился на нее принц с расспросами.

Его попытался осадить придворный алхимик:

-Ваше Высочество, дайте ей прийти в себя, не напирайте так.

Между тем, снадобье немного успокоило ее боль, и она смогла ясно мыслить. Приподнявшись, она попыталась сесть. Тут же ей под спину заботливо подложили свернутое походное одеяло. Несколько минут она просто сидела, пытаясь собраться с мыслями и силами. Тем временем, все вокруг с тревогой смотрели на нее.

-Похоже, мне не суждено достичь храма.

-Что, почему?!

-Тварь, что находится в моем утробе, не подпустит.

-Тварь... В тебе... Но как?!

Она невесело усмехнулась:

-Меня же не на чашку чая пригласили в ту обитель. С моей помощью повелитель врат выводил Тварей, что не будут слабеть или погибать при свете дня. Когда мы бежали, я как раз начала вынашивать очередную, и, похоже, она скоро должна появиться, - не успела она это произнести, как раздался треск.

Подняв глаза, она увидела Рэма, стоящего за спиной у сидящего возле нее Ферна. Тот был бледен, словно призрак, лицо исказила маска невероятной ярости, а услышанный ею звук был от переломленного им, в порыве гнева, толстой хворостины приготовленной для поддержания костра. Похоже, он как раз подкидывал дрова в огонь, когда она начала говорить. Впрочем, остальные были не в лучшем состоянии от всего услышанного.

-Но неужели ничего нельзя сделать? - растерянно пробормотал Альберто.

Айрис к тому времени, почувствовав себя намного лучше, вздохнула и задумчиво произнесла:

-Есть один шанс. Мне нужно пройти очищение в небесном озере.

От ее слов всех буквально бросило в жар, всем было хорошо известно это место. Это была пещера, в глубине которой находилось огненное озеро. По легенде это была кровь самой земли. Туда приводили тех, кого считали оскверненными по той или иной причине и бросали в него, считая, что, если тот окажется достоин, это очистит его, и он останется невредим и станет чист. Естественно, такого обряда никто, как правило, не переживал.

-Святые небеса, ты уверена?

Она лишь кивнула, чувствуя, что лекарство стало терять свою силу, и боль начала снова возвращаться к ней. Все переглянулись, им мало верилось, что это решение не является бредом больной. Похоже, иного выхода у них просто не было, как только поверить в верность ее решения. Решено было отправляться туда с первыми лучами нового дня. Оставив ее набираться сил, все один за другим, кроме Рэма, покинули палатку. Тот с болью смотрел на сумевшую заснуть девушку, чувствуя, как в его душе растет невероятная боль и ярость. Протянув руку, он коснулся ее живота и сжал кулак, словно стараясь что-то раздавить. Еле слышно он произнес:

-Не смей ее трогать.

И вдруг ее лицо просветлело. Она облегченно вздохнула и слегка улыбнулась во сне. Утром, едва небо озарилось первыми лучами солнца, они отправились к озеру и уже на исходе дня оказались у пещеры. Айрис попыталась самостоятельно войти внутрь, но едва она стала приближаться ко входу, ее снова поразила невероятная боль, так что она не устояла на ногах и буквально упала на колени, едва сдерживаясь от крика.

-Помогите мне войти туда, - едва шевеля онемевшими губами, прошептала она.

Альберто и Рэм подхватили ее под руки и буквально внесли внутрь. Едва оказавшись там, Рэм вдруг почувствовал, как его словно сковали невидимые тиски. Не давая свободно двигаться, голова стала болезненно пульсировать. Упрямо сжав зубы, он продолжал двигаться вперед, чувствуя на руках почти совсем обмякшее тело Айрис.

Пройдя немного внутрь, они увидели свет, а вскоре и то, что распространяло его. Внутри было нестерпимо жарко, лица юношей заливал пот, но они продолжали идти. Наконец, они достигли берега огненного озера, поверхность которого шевелилась и бурлила, словно похлебка над огнем. Они осторожно опустили свою ношу, поставив Айрис на ноги. К тому времени ее боль стала слабеть, так что она, хоть и с трудом, но все-таки могла передвигаться самостоятельно.

-Теперь идите, оставьте меня одну.

Они с тревогой посмотрели на нее, но перечить не решились и поспешили на выход. При этом Рэм чувствовал, как с каждым шагом тиски, сковавшие его при входе в пещеру, стали ослабевать. Теперь им оставалось только ждать. Время шло, день сменялся ночью снова и снова, а из пещеры так никто и не появился. Тревога постепенно стала превращаться в ужас, появилось предчувствие самого страшного. Не выдержав тягостного ожидания, они решили посмотреть, что там происходит. Однако все, что они увидели, была оставленная на берегу озера одежда принцессы и ни следа ее пребывания. Не зная, что это могло означать и как им теперь быть, было решено продолжать ждать. Время от времени кто-то из них входил внутрь, но каждый раз возвращался ни с чем.

В свою очередь, посетил озеро и Рэм, к тому времени он почти перестал ощущать дискомфорт, находясь в пещере, и потому не сразу стремился уйти прочь. Какое-то время он стоял на краю озера, с тревогой вглядываясь в ее поверхность. Вдруг он заметил, как почти на его середине стали подниматься пузыри один за другим, словно в этом месте что-то пыталось подняться из его огненных глубин. Он, затаив дыхание, смотрел на странное явление. Внезапно он увидел, что среди них показалась голова. Еще мгновение, и он понял, что это принцесса. Она поднималась все выше и выше, пока не зависла над поверхностью, словно паря в воздухе.

Ее глаза были плотно закрыты, волосы развевались под порывами горячего воздуха, поднимавшегося от поверхности, руки свободно свисали вдоль совершенно обнаженного тела, излучающего неземное свечение, словно она была соткана из самого света, внезапно обретшего форму. Провисев какое-то время неподвижно, она медленно сделала шаг, затем другой. Она шла к берегу, не открывая глаза, едва касаясь огненной поверхности озера. Рэм смотрел на нее и не мог оторвать восхищенного взгляда. Только когда она почти коснулась берега, ее сияние стало быстро угасать. Открыв глаза, она посмотрела на него. Он опомнился и резко отвернулся, чувствуя, как в очередной раз краснеет от смущения. Между тем, Айрис, наконец, заговорила.

-Надо же, ты все время был здесь?

-Нет, недавно пришел, там все волнуются за вас.

Она стала одеваться, после чего они вместе вышли из пещеры. Увидев их, все были не в силах скрыть своей радости, а она, с наслаждением свободно вдыхая свежий воздух, чувствовала переполнявшую ее безграничную силу. Это было ощущение, которое Айрис не испытывала уже так давно. Теперь она была уверена, что уничтожение врат и того, кто причинил ей и остальным столько страданий, лишь вопрос времени.

Обретение жезла.

Айрис стояла на носу лодки и смотрела на силуэт приближающегося острова, ощущая, как в ней нарастает внутренняя дрожь, причина которой ей до конца не была ясна. Это не был страх, скорее возбуждение от предчувствия, вот только чего именно оставалось непонятно. С ней вместе плыли Альберто и Рэм, остальные их друзья предпочли остаться на берегу. Они следили за работой системы движения, и на их лицах читалось напряжение. Все молчали, сосредоточившись на управлении их плавательным средством. Судно было маленьким, пропахшим рыбой, ибо оно принадлежало местному жителю, живущему за счет даров здешних вод, им пришлось немало потратить сил и энергокристаллов, чтобы тот согласился одолжить ее на время.

Прошло уже немало времени с тех пор, как они отплыли, но остров не стал ближе. Хотя берег как раз уже превратился в зыбкую узкую полосу, где вода встречалась с небосводом. Юная путешественница посмотрела на небо и заметила нечто странное. Оно вдруг приобрело странный сероватый оттенок, и само дневное светило, казалось, стало светить намного слабее. Это было необычно и добавило только нотки новой неясной тревоги. Тут она услышала приглушенные возгласы своих спутников. Опустив глаза, она увидела, что от воды стали подниматься странные испарения, походившие на обрывки густого тумана. С каждой минутой их становилось все больше. Постепенно они слились в плотную пелену вокруг, через которую уже было не видно даже того, что находилось на расстоянии вытянутой руки. Они остановили лодку, опасаясь, что в таком тумане наткнутся на что-то и повредят ее.

-Ну, здорово, приплыли!

-Это что, такой отказ подпускать нас к жезлу?!

-Но вернуться назад мы ведь тоже не сможем! - произнес Рэм, с тревогой оглядываясь по сторонам и явно не зная, что теперь делать.

Айрис, словно повинуясь чьей-то невидимой подсказке, запела песню света. Это песнопение относилось к высшей магии, ей еще ни разу не приходилось прибегать к ней, но, похоже, пришло время. Вдруг пелена словно расступилась перед ними, образуя подобие тоннеля, а в его глубине зажегся яркий огонек, призывно мерцающий. Мало того, их лодку подхватило невероятно сильное течение и буквально понесло вперед с головокружительной скоростью. Ее пассажирам ничего не оставалось, как только просто наблюдать за всем происходящим, надеясь, что это приведет их к цели, а не послужит прелюдией к гибели. Наконец, движение стало замедляться. Мало того, туман вокруг рассеялся, словно его унесло порывом ветра, а изумленные спутники оказались перед причалом, на котором их уже встречала группа людей в одеждах храмовых служителей. Один из них стоял чуть впереди остальных и, когда лодка, как начав свое странное движение, также внезапно остановилась, он торжественно произнес:

-Приветствую тебя, посланница света, ведущая за собой конец и начало нашего мира.

Друзья удивленно переглянулись. Между тем, обратившийся к ним сделал жест, приглашая их подняться. Как только они ступили на чуть потертые слегка влажные от воды доски, он незамедлительно велел им следовать за ним. Они молча подчинились. В окружении молчаливых служителей, они, отойдя немного прочь от пристани, украшенной слегка грубыми на вид, вырезанными из дерева фигурами повелителей водных глубин, оказались на краю огромного храмового комплекса, занявшего собой почти всю площадь острова. Среди построек различной величины и назначения, стоял сам главный храм света. Проделав весьма долгий и извилистый путь, полный казавшимися бесконечными спусков и подъемов, они подошли к нему.

Проведя небольшую церемонию по очищению гостей, их провели внутрь, где в огромном зале среди статуй всевозможных божеств, принадлежащих к пантеону божеств света, стояла статуя самого создателя мира. У нее не была лица, так как считалось, что свет безлик и являет каждому то лицо, которое тот в состоянии узреть. Подойдя к ней, Айрис сперва вознесла положенное песнопение-возвеличивание, а затем достала из небольшой походной сумки, пристегнутой к ее поясу, ключ. Она посмотрела на него, а затем обратилась к служителю с просьбой указать место, где хранился жезл.

-Никто из нас не знает об этом, ваше Высочество. Только тот, кому будет дозволено самим Верховным владыкой, узнает, где он и как его получить.

Сердце юной принцессы дрогнуло. она и не догадывалась, что ей нужно не только владеть ключом, но еще и найти, как его использовать. Какое-то время она растерянно осматривала изваяния божеств и сам зал, но ничего примечательного так и не смогла обнаружить. В сердце ее закралось ледяное чувство безнадежности. Тем временем стало смеркаться, служителям нужно было приступать к вечерним церемониям, а потому всех прибывших отвели в один из небольших домиков, куда обычно размещали гостей обители. Перед тем, как оставить друзей одних, один из младших служителей попытался ободрить их:

-Продолжайте верить, и Всевышний ответит, тем более тем, кто следует его воле, - с этими словами он ушел, оставив гостей одних.

Айрис устало опустилась на жесткое ложе и обессиленно уронила голову на грудь, чувствуя все ту же безнадежность и пустоту. Рэм постарался поддержать ее:

-Мы уже так далеко зашли, пройдем и это.

Она посмотрела на него и увидела, что он невероятно бледен.

-С тобой все нормально? - с тревогой спросила она, вмиг позабыв о всех своих переживаниях.

Он наигранно бодро уверил ее, что все отлично, просто сказываются последствия дороги сюда.

-Я не совсем хорошо переношу водные путешествия, да еще на такой бешеной скорости. Меня катания с водной горки укачивали, не то что такой затяжной аттракцион.

Однако она отлично помнила, что в лодке он не показывал никаких признаков дискомфорта. Так что, похоже, именно пребывание на острове так повлияло на него, и это была еще одна причина как можно скорее найти жезл. Все последующие дни нахождения в обители она посвятила поискам тайника, но все было напрасно. Уныние, все больше довлеющее на всех них, было единственной наградой юной принцессе за все ее усилия. В конце концов, она стала сомневаться, что ей вообще удастся разгадать тайну пребывания жезла. Мало того, Рэм и Альберто стали то и дело ссориться. Похоже, задержка оказала на и без того вздорный характер наследника девятого правящего дома пагубное воздействие. Хоть и не в открытую, он все-таки стал обвинять Айрис в том, что они оказались в таком положении. Это выводило его друга из и так с трудом сохраняемого им состояния равновесия. Так что ему все больше с трудом удавалось сдерживаться и превращать все их разногласия в шутку. Тем более, что его собственное состояние ухудшалось с каждым днем.

На исходе очередного безрадостного дня, полного бесплодных поисков, в отчаянной попытке Айрис отправилась в храм, надеясь с помощью медитации найти ответ. Вместе с ней отправился и Альберто:

-В конце концов, именно я являюсь Святычем. Возможно, именно мне дадут ответ, раз тебя посчитали недостойной, - высокомерно и угрюмо произнес он.

Это хоть и задело Айрис, но она была слишком измучена, чтобы ответить. Вместе они вошли в знакомый зал. Какое-то время принцесса пыталась отрешиться от тревожных мыслей и погрузиться в транс - состояние, необходимое для общения с высшими силами. Однако все ее попытки ни к чему не привели. В итоге она просто стала смотреть на статую безликого божества, отчаянно мысленно вознося моления к нему даровать ей прозрение. При этом она бесцельно крутила в руках платину-ключ. Вдруг от нее отразился луч света, проникающий через высокие окна зала, и тот осветил нижнюю часть статуи, словно указывая туда. Принцесса смогла рассмотреть в складках одежды изваяния некую закономерность, на которую не обратила внимание ранее. Поднявшись на ноги и подойдя ближе, она поняла, что те образуют не просто странный узор. Он был похож на те знаки, что были выдавлены на ключе. С замиранием сердца она прижала к каменной поверхности диск, и тот подошел идеально. Спустя пару невероятно мучительных мгновений раздался шорох, и статуя, издавая глухой звук трущегося друг о друга камня, отодвинулась в сторону, и под ее ногами открылся проход куда-то вниз.

Помедлив в нерешительности, она шагнула на первую ступень лестницы, ведущей в кромешную тьму, следом за ней следовал Альберто. Очень медленно они стали спускаться, вначале их путь освещал свет, проникающий из зала, но, когда они опустились слишком глубоко, тогда на стенах зажглись мягким желтоватым светом кристаллические светильники. Их свет уже провожал тех, кто осмелился нарушить покой этого таинственного прохода. Шаг за шагом они спускались все глубже. В конце концов, они оказались в тесном помещении, посреди которого находился украшенный письменами дня постамент. На нем они заметили крепления, словно там что-то должно было находиться, но там было совершенно пусто.

-Быть не может, неужели кто-то украл его?! - воскликнула Айрис, не веря собственным глазам.

-Да как такое возможно, в таком-то месте?!

Ответом юному наследнику была тишина. Его спутница едва держалась на ногах от нахлынувшего отчаяния, лишающего ее остатка сил. Она обвела взглядом комнату, словно надеясь вдруг обнаружить другой тайник, где был истинно спрятан жезл. Однако всё, что она смогла увидеть, это надпись, тянувшаяся почти по всем стенам:

Свет ведет к тьме, а тьма к свету!

Похоже, это было все, что им дано было найти в храме. Альберто тоже был на грани срыва, после стольких напряженных дней поисков, приведших в итоге в никуда. Словно надеясь разрушить несуществующее наваждение, он ощупал пустой постамент нажимая на все, что, по его мнению, могло быть тем, что могло задействовать скрытый механизм, скрывающий искомый ими артефакт от их глаз. Так ничего и не добившись, они были вынуждены покинуть тайник. Как только они оказались снова в зале, статуя заняла свое прежнее место, а ключ со звоном упал на плиты каменного пола. Машинально принцесса подняла его и положила назад в свою поясную сумку. Медленно они покинули пределы храма и вернулись в свой дом, где в полном унынии их и нашел Рэм, отлучившийся оттуда, пока их не было. В ответ на его расспросы его молодой господин бесцветным голосом рассказал обо всем, что им удалось обнаружить в храме.

-Судя по всему, нам больше нечего здесь делать. Нужно возвращаться к остальным.

-А жезл, разве не нужно рассказать о том, что его, возможно, похитили?!

-Может быть это всего лишь часть испытания, которое нам не удалось пройти, - подытожил он с нотками сомнения в голосе.

На следующий день они, поговорив с главным служителем и, несмотря на терзавшие их сомнения, все-таки рассказали о опустевшем постаменте. Это хоть и встревожило того, но все-таки он был уверен, что никто не мог бы унести такой великий артефакт и остаться без возмездия со стороны высшего покровителя этого места. Друзьям ничего не оставалось, как согласиться с ним и, поблагодарив за гостеприимство, отправились в обратный путь. Оказавшись на берегу среди заждавшихся их возвращения друзей, им не оставалось ничего другого, как только поделиться с ними своим разочарованием. После чего в воздухе повис один вопрос, который никто так и не решился озвучить вслух - что теперь, куда им двигаться дальше? Жезл не был найден, как и второй ключ, так что при встрече с человеком в черном, их шансы на победу были равны нулю. Тем не менее, принц был непреклонен в своем решении дальше преследовать убийцу жены.

-С вами или в одиночку я отомщу за смерть Николь.

Похоже, спорить с ним было бесполезно, так что всем ничего не оставалось, как только готовиться к трудному походу назад к цитадели, там, куда и скрылся тот, кто был виновен в гибели юной жены наследника. Вот только похоже, что у богов оказались несколько иные планы на их счет. Они уже несколько дней находились в дороге. Когда Айрис, проснувшись как всегда раньше всех, какое-то время сидя на своем спальном месте, наблюдала за спящим Рэмом. После того, как он покинул остров, ему стало намного лучше. Теперь на его лице уже не было следов болезненности, да и, несмотря на тревогу, которую испытывали все без исключения, к нему вернулась былая веселость, что немало помогала остальным легче переносить трудности пути. Теперь он как никогда оправдывал звание шута. Так что даже вечно угрюмый Глен, порой, позволял себе смеяться над его выходками и шутками. Так что казалось, что все они отправились в увлекательное приключение, а не в пасть неминуемой гибели.

И все-таки эти мысли не покидали головы юной принцессы, мало того, она стала чувствовать себя невероятно виноватой за то, что им так и не удалось заполучить оружие против тьмы, с которой им предстояло столкнуться. Они лишь потратили время впустую, разве что только отсрочили свое неминуемое, в сложившейся ситуации, путешествие к вратам вечности. Эти терзания подняли ее с теплой постели, и она тихо, стараясь не потревожить сон своих спутников, шагнула в промозглую предрассветную мглу за пределами их общей палатки. Глядя на небо, в это время как раз происходила битва между наступающим днем и не желавшей отступать со своих позиций ночью.

Она отошла чуть в сторону от лагеря, решив прогуляться до небольшого горного источника, протекающего невдалеке от их места стоянки. Не успела она еще достигнуть его, как внезапно впереди увидела странную темную фигуру. Она остановилась, удивившись, что тут может делать человек на таком отдалении от человеческого жилья. Однако решив, что тот всего лишь одинокий путешественник, пошла дальше. В душе у нее вдруг появилось чувство какой-то невероятной угрозы, причин которой та не могла понять, ведь незнакомец не проявлял никаких признаков агрессии. Он даже не смотрел в ее сторону. Казалось, что он задумчиво смотрит вдаль, стоя на узкой тропе, зажатой между беспорядочно разбросанными валунами различной величины.

Почти приблизившись к нему, она заметила, что он стоит на узком участке пути, мешая ей пройти дальше. Она поприветствовала его и попросила разрешения пройти, но тот промолчал в ответ и даже не пошевелился. Она окликнула его, еще раз немного повысив голос, но снова не дождавшись от него никакой реакции, решила, что будет благоразумнее свернуть и поискать обходной путь, чем связываться с тем, кто, похоже, был не совсем адекватен. Но едва повернувшись, она увидела, что за ее спиной каким-то невероятным образом оказался еще один странный человек. Он был очень близко, так что она не могла не слышать его шагов, когда он буквально следовал по ее следам, но, тем не менее, это было так. Между тем, он все продолжал приближаться. Айрис оглянулась, ища путь к отступлению, и вдруг, к своему немалому ужасу, увидела, что с разных сторон к ней приближаются такие же фигуры, отрезая ей путь к малейшему побегу. В какой-то момент она почувствовала себя загнанным в угол зверьком.

-Кто вы такие, что вам нужно от меня? - попыталась она остановить их молчаливое наступление.

Тот, кто первым преградил ей путь, повернулся к ней, и она увидела его лицо. Хоть оно и было подобно человеческому, но одного взгляда было достаточно, чтобы сразу понять, что это существо вряд ли принадлежало этому миру. Его кожа была странного сизого оттенка, словно у трупа, пролежавшего без погребения ни один день. Мало того, его лицо пересекали огромные рваные шрамы. Он посмотрел на нее своими холодными, абсолютно ничего не выражающими, словно вырезанных из двух черных камней глазами и, наконец, заговорил с ней:

-Ну здравствуй, мама, не хочешь обнять своих детей?

Невероятный ужас овладел юной принцессой, парализовав её. Все внутри у нее похолодело, словно она вдруг стала превращаться в лед.

-Я вам не мать, - произнесла она осипшим голосом, затравленно озираясь по сторонам, и успела заметить, что и у остальных приближающихся к ней такой же странный цвет кожи.

Странный незнакомец зловеще усмехнулся:

-Забавно, а мне казалось, то существо, из утробы которой ты выходишь в мир, принято называть своей матерью. Впрочем, после того, что ты сделала со мной при моем рождении или с нашим младшим братом, тебя действительно сложно назвать той, кто дарует бытие.

От его слов все внутри Айрис болезненно сжалось, свернувшись в невероятно тугой узел. Перед внутренним взором возник образ воспоминания, как она пыталась убить Тварь, рождать которых ее заставил пленивший ее Кукловод. Она с трудом сглотнула подкативший к горлу ком и едва справившись с дурнотой, накатившей следом за воспоминанием. Между тем тот, кто заговорил с ней, сделал еле заметное движение рукой. В то же мгновение сверкнуло лезвие, росшее, казалось, прямо из его ладони, и он зловеще стал наступать на нее. Она невольно попятилась, едва не упав, споткнувшись о торчавший из земли на краю тропы камень. И тут словно что-то невидимое отключило ее страх, она призвала свой клинок, почувствовав в руке почти уже забытую тяжесть, мгновенно вернувшую ей былую уверенность в своих силах. Выпрямившись и встав в боевую стойку, она успела отразить удар направленного прямо ей в грудь лезвия, которое действительно росло прямо из руки Твари, заменив тому пальцы.

Ему на помощь подоспели и остальные владельцы такого же жуткого оружия. Они нападали на принцессу с невероятной силой, так что только годы тренировок позволили ей оставаться все еще живой. Между тем ее собственные удары при всем ее старании никак не достигали цели. Даже когда она применила свои силы, отправляя в тела противников не только острие клинка, но и молнии. Судя по всему, они не причиняли ее противникам никакого вреда и делали их атаки еще более яростными. Силы ее стали убывать, движения становились более замедленными, она в основном уже оборонялась, а не атаковала.

И вот, наконец, произошла развязка, которую и следовало ожидать. Один из противников сумел выбить из ее руки клинок, и тот со звоном, взмыв в воздух, упал вне досягаемости. Теперь она была совершенно обезоружена. Она попыталась снова отправить в ближайшего недруга заряд молнии, но прежде чем она это сделала, один из нападавших, сделав выпад, сумел достать до нее своим оружием. Ее левый бок поразила жгучая боль, она застонала и, пошатнувшись, упала на одно колено. Ее враги приостановились, похоже, наслаждаясь своей победой. Вот только она не была готова так просто сдаться и принять свой конец.

Превозмогая боль, она поднялась на ноги и с отчаянием раненого пойманного в ловушку зверя, снова бросилась на ближайшего врага. Его спутники оставались неподвижны, отлично понимая, что их совершенно безоружная жертва ничего не сможет тому сделать и, похоже, просто предоставили своему собрату свершить возмездие над той, которая породила их всех. Но вдруг тот упал к ее ногам, рассеченный почти до середины груди, с дымящимися, словно от прикосновения с огнем, краями раны. Мало того, образ молодой девушки преобразился, она вдруг стала излучать свет, который становился с каждым мгновением все ярче и сильнее, будто пламя разгорающегося костра. Воспользовавшись замешательством явно не ожидавших такой развязки своих невольных порождений, она, сделав молниеносный выпад, отправила к вратам вечности еще несколько нападавших, отделив их головы от тел огненными лучами, вылетающими из небольшого, похожего на причудливую палку, предмета в ее руках, неведомо откуда появившегося у нее.

Вскоре на поле боя осталась лишь она одна, стоящая над трупами своих жутких детей, а над ее головой вставало утреннее солнце, также, как и она, одержавшая очередную победу в своем бесконечном сражении с тьмой. Айрис подняла глаза к нему и, посмотрев на слепящий свет дневного светила, издала душераздирающий вопль, полный невероятной боли, разрывающий, казалось, все ее естество на тысячи кусочков. Внезапно, словно в ответ на ее отчаянный возглас, откуда-то с неба ее осветил ярче самого света дня луч. В то же мгновение она почувствовала, что ее поднимает куда-то вверх. Не успела она опомниться, как оказалась в каком-то странном месте.

Она стояла на краю небольшой площадки, которая, казалось, свободно парила среди разноцветных облаков, и она была не одна. На другой стороне она увидела стоящую к ней лицом фигуру, очертания которой ей показались невероятно знакомыми, но она никак не могла вспомнить, где уже встречала его. Она попыталась рассмотреть его лицо, но не смогла. Казалось, что оно просто отсутствует как таковое, а вместо него виден был лишь невероятно яркий ослепляющий свет. Между тем, незнакомец заговорил, и его голос, хоть и звучавший тихо, заставлял вибрировать каждую клетку ее тела и каждую фибру ее души.

-Итак, ты все-таки оказалась достойна жезла света. Теперь ты полностью постигла свою силу и готова.

При его словах она невольно посмотрела на то, что все еще неистово сжимала в своей руке. Жезл действительно хоть и был украшен искусно нанесенными на его совершенно гладкую, отполированную временем поверхность, письменами высшей магии, почему-то не внушал ей такого трепета, как ей казалось, должен был. Тут ее мысли снова вернулись к высказыванию ее странного собеседника.

-Готова к чему?!

-Стать орудием света и восстановить закон, который посмели нарушить, наполнив средний мир теми, кому там нет места.

Она сразу же подумала о Тварях и о вратах, через которые те пришли и продолжали прибывать в их мир. Словно прочитав ее мысли, существо без лица продолжило свою речь:

-Все так и есть, но причина не только в самих вратах. Меж властителями света и тьмы был положен закон. Души живущих в среднем мире до поры не могут принадлежать ни одной из сторон, ни свету, ни тьме. Нарушение этого приведет не только к гибели мира кратко живущих, но и одного из высших миров. Ты ведь знаешь, что слуги тьмы, те, кого вы называете Тварями, питаются душами? - говоривший, не дождавшись ее ответа, продолжил. - Они не просто питаются ими, они собирают их и рано или поздно, покидая мир живых, уносят всех поглощенных в нижний мир. Это независимо от того, окончательно ли опорочена душа в бесчисленных своих воплощениях и уже всецело принадлежит тьме, или она светла и просто еще не прошла все свои воплощения, но, возможно, даже должна была принадлежать миру света. У всех у них одна участь, допустить чего нельзя, потому как это дарует владыкам нижнего мира невероятную власть и перевес в мироздании, последствия чего я уже назвал. А потому тебе надлежит уничтожить того, кто стал залогом договора, разрушить который необходимо во что бы то ни стало. Как только врата сумрака будут разрушены, иначе те снова появятся в срединном мире. Такова истинная причина твоего появления и существования.

Тут она почувствовала, что то, что она сжимала в руках, имеет иную форму, чем жезл. Посмотрев на них, она увидела клинок. Он сверкал странным черным светом, которого она еще ни разу в жизни не встречала не в мире людей, не за его пределами.

-Это оружие выпивает души тех, кто был повержен им, и не важно, какому миру принадлежала его жертва. Именно тебе надлежит уничтожить того, кто своей силой позволил открыть врата - истинному наследнику тьмы. И только после этого они исчезнут и не будут больше угрожать бытию мироздания.

-Но как мне найти его?!

-Он ближе, чем ты думаешь, - не успели эти слова прозвучать, как Айрис почувствовала, что куда-то снова летит, куда-то вниз навстречу разноцветным облакам.

***

Обитателей лагеря разбудил жуткий душераздирающий человеческий крик. Едва сбросив оковы сна, они поспешно покинули палатку, силясь понять, что происходит. Только спустя какое-то время они вдруг осознали, что среди них нет их юной спутницы. Замешательство тут же сменилось невероятной тревогой за ее судьбу. Они бросились на ее поиски, по пути лихорадочно пытаясь понять, куда та могла пропасть. Чтобы их поиски проходили более эффективно, было принято решение искать в разных направлениях, но не успели они еще как следует удалиться от своего места ночевки, как вдруг услышали призывный крик принца полного ужаса.

В то же мгновение его спутники со всех ног бросились к нему. Вскоре они оказались там, где Айрис встретила незнакомца, первым преградившим ей путь. Их глазам предстала жуткая картина - обугленные порубленные тела, выглядевшие так, словно были мертвы уже не один день. Даже немало повидавший на поле боя Глен был поражен до глубины души.

-Великие боги, что за дела тут творятся? Неужели теперь еще и мертвые стали возвращаться в наш мир?

Рэм бродил среди поверженных, пытаясь найти хоть какие-то признаки присутствия принцессы, но при этом с невероятной силой боясь найти их. Вдруг сверкнула вспышка, и неожиданно ударила молния чуть в стороне от того места, где они находились. Все невольно зажмурились от яркого слепящего света, с ужасом думая о том, что за новая напасть постигла их. Среди почерневших и внезапно обуглившихся камней они увидели ту, что так тщетно искали, вот только облик ее невероятно изменился. Подобному тому, что видел Рэм в пещере, когда она проходила очищение кровью земли, девушка была словно соткана из света. Кроме того, она испускала из себя тысячи молний, подобно некоему божеству.

Когда ее друзья попытались к ней приблизиться, окликая по имени, она подняла до того опущенный взгляд и посмотрела на них глазами, которые не были больше похожи на человеческие. Вместо них в ее глазницах словно пылал огонь. В то же мгновение в приближающихся полетели заряды молний, так что те едва успели укрыться за находящимися, на их счастье, неподалеку высокими валунами. Молнии ударились в их поверхность, оставляя на них выжженные отметины.

-Что происходит, она что, с ума сошла?! - воскликнул ничего не понимающий и точно не ожидавший такого Альберто.

В ответ на его восклицание в укрытие, за которым он и Глен успели укрыться, снова прилетела молния, выбивая сноп ослепительных искр.

-Похоже, она вошла в боевой раж и не в состоянии отличить врагов от своих, - произнес глава его личной охраны, вспомнив несколько случаев из своего боевого прошлого.

-Отлично, что же теперь ждать, когда она придет в себя?

-Если ещё придет. Я видел, как люди буквально перегорали в таком состоянии и успокаивались, только падая замертво.

Его слова словно подстегнули к решительным действиям Рэма. Выйдя из-за противоположного валуна, он шагнул к Айрис.

-Ты что, спятил, она же убьет тебя! - прокричал в ужасе Альберто другу и попытался было остановить его, но едва попытался выйти из-за спасительной преграды, как в него тут же полетела молния.

Только молниеносная реакция Глена смогла спасти его от неминуемого отправления к вратам вечности. Сыпля проклятиями, он буквально втащил того назад.

-И его не спасете и сами погибнете! - буквально проревел великан, удерживая во всю протестующего подопечного.

Между тем, молнии продолжали лететь во все стороны с удвоенной силой. Они зажмурились и не только от ослепляющего света, но и от ужаса увидеть юного друга, пораженного огнем. Но тут они услышали голос Ферна:

-Невероятно, они ему не причиняют вред.

Только тут они решились посмотреть и с удивлением увидели, что бывший оруженосец не просто остался жив, он не спеша приближался к преобразившийся принцессе. Молнии буквально огибали его, не причиняя ни малейшего вреда, словно его тело было неуязвимо для них. Медленно приближаясь к своей возлюбленной, он тихо заговорил с ней, призывая успокоиться. Наконец, ему удалось подойти к ней вплотную и, обхватив ее голову, посмотреть в ее пылающие глаза.

-Слышишь, все хорошо. Видишь, это всего лишь я, ты ведь узнаешь меня, правда?

Молнии постепенно прекратили вылетать из ее тела, словно неистовая буря, в которую превратилась девушка, стала терять свою силу. Очень медленно она стала превращаться в саму себя, возвращаясь в свой прежний облик. Наконец, ее сияние полностью угасло, и на Рэма снова смотрели прежние изумрудные глаза, которые он так любил. Постепенно в них вернулась и былая осознанность.

-Все хорошо, главное успокойся! - продолжал он тихо повторять, пока та не обмякла.

Он едва успел ее поддержать, предотвратив падение, и опустился вместе с ней на колени. Какое-то время она смотрела вокруг ничего не понимающим взглядом, словно человек, едва очнувшийся от сна и внезапно оказавшийся не там, где он ложился спать.

-Ты в порядке? - произнес наследник девятого правящего дома, подойдя ближе и заметив кровавое пятно на ее одежде.

И тут только вспомнив о своем ранении, Айрис прижала свою ладонь к ране.

-Бывало и лучше, похоже, пара снадобий господина Ферна мне точно не будут лишними.

Ей помогли подняться на ноги, и Рэм с Альберто осторожно отвели ее назад в лагерь, где ее раной немедленно занялся придворный алхимик. Немного отдохнув, она смогла рассказать друзьям все, что с ней произошло.

-Хорошо хоть то, что это не восставшие покойники, а то уже приготовился воевать с мертвецами, решившими отдохнуть от долгого пути к вратам вечности, - неумело пошутил Глен, выслушав ее историю и будучи поражен не меньше остальных.

Однако его друзья не смогли по достоинству оценить его шутку и так и остались с мрачными выражениями на лицах.

-Не думаю, что это нападение было случайным. Похоже, наши действия не остались незамеченными нашим врагом. Стоит поскорее убраться отсюда, пока не пожаловали еще гости. Одно радует - теперь в наших руках жезл света.

-Однако полагаться на его могущество и не проявлять осторожность весьма опрометчиво. Поэтому, как только ее Высочество наберется сил, выдвигаемся отсюда.

-Я в порядке, так что можем выдвигаться в любое время, - постаралась уверить остальных Айрис, но ее бледность и заторможенные движения выдавали реальное ее состояние красноречивее любых слов.

-Торопиться не стоит. К тому же, надо еще решить, что делать с телами поверженных?

-А что с ними делать? Зверье упокоит их, если не побоятся отравиться такой поживой, - пробурчал в ответ на задумчивое высказывание Ферна Глен.

Но тут подала голос принцесса:

-Их нужно упокоить как следует, как бы там ни было, они ведь все равно остаются моими детьми.

Ей никто не осмелился возражать, особенно, когда заметили блеснувшие на ее глазах слезы, которые она поспешила спрятать от остальных. Так что пока она приходила в себя после всего произошедшего с ней, они соорудили погребальные костры для каждого убитого ею в схватке. Воспользовавшись жезлом, который она теперь могла призывать также, как и клинок, она зажгла погребальный огонь, и пока тот пожирал тела, смотрела на него, не отрываясь и не говоря ни слова. Когда пламя угасло, она призвала ветер, и тот унес пепел тех, кто когда-то появился в этом мире, но не стал его частью при своем существовании, с собой туда, где те смогут окончательно обрести вечный покой и приют. Она смотрела туда, куда были унесены останки ее невольных детей, чувствуя, как в ее душе появилась невыносимая скорбь, предела которой, казалось, просто не было. А главное, она чувствовала, что это лишь начало ее скорбной дороги, которую ей предстояло пройти.

Возрождение.

Женщина, лица которой, как бы он не старался, не мог рассмотреть, прикованная цепями к испещренной письменами тьмы плите, совершенно нагая, молящая пощадить ее и ее дитя, и кошмарное существо, нависшее над ней, походившее на нечто, напоминавшее одновременно паука и человека. Он прижал свое безобразное брюшко к ее телу, и тут раздался душераздирающий крик, а он был вынужден смотреть, как она стала извиваться, насколько позволяли оковы, силясь вырваться, но все было тщетно. Какая-то невероятная сила не давала ему отвести глаза, не закрыть уши, чтобы только не слышать эти жуткие звуки, где переплелись крики боли, рыдания несчастной и похотливые возгласы чудовища. Он пытался вырваться из невидимых тисков или хотя бы закричать, но и это оказалась непосильной задачей, его тело отказывалось подчиняться, как и голос. Ему казалось, что еще мгновение, и он сойдет с ума, но тут раздался голос, так похожий на его собственный:

-Все хорошо, брат, тебе незачем больше знать все это.

И тут же жуткие крики прекратились, видение поблекло, превратившись в непроглядную тьму, где не было ничего, только забвение, такое сладостное неведение. Он почувствовал, что падает, погружаясь в эту бездну все глубже и глубже, вот только это было ложное успокоение, и он больше не хотел его. Всем своим существом он желал очнуться от этого забытья, в котором и так пребывал слишком долго. И он стал бороться, силясь вырваться из таких липких объятий, ни за что не желавших отпускать, но он не намерен был уступать. И вот, наконец, почувствовал, как темнота стала отступать. Он смог открыть глаза, несколько мгновений сохранял неподвижность, стараясь полностью прийти в себя после очередного ночного кошмара, которые, по мере их приближения к цитадели, стали посещать его все чаще.

Ему было невероятно тяжело дышать. На грудь словно что-то положили ужасно тяжелое, он попытался поменять позу, лечь поудобнее, но тело слушалось с трудом, все онемело. И тут он понял, что странные хрипы, что он слышал, были не только его собственные, они также доносились оттуда, где спали его друзья. Это жуткое открытие окончательно прогнало остатки сна. Прилагая немало усилий, он сумел приподняться и дотянуться до своего карманного светильника. Как только тот прикоснулся к его руке, палатку озарил неясный свет, но и его оказалось вполне достаточно, чтобы Рэм увидел картину, от которой у него буквально кровь застыла в жилах. Все, кто находились вместе с ним в палатке, застыли в каких-то невероятных позах, словно внезапно окаменев, пытаясь с кем-то бороться. У всех у них были открыты глаза, в которых читалось недоумение вкупе со страхом, даже на лице Глена застыла жуткая маска. Именно их прерывистое дыхание он слышал в ночи, похоже, они все еще пытались сопротивляться неожиданному наваждению. В голове бывшего оруженосца словно вспышка пронеслось имя возлюбленной:

-Айрис.

Он посмотрел туда, где она обычно спала, чуть в стороне от остальных. Принцесса была там и даже кажется продолжала спать, ни о чем не подозревая. Однако все ее тело опутало нечто напоминавшее целый клубок змей, а над ней стояла фигура какого-то человека, показавшиеся ему невероятно знакомой. Его лицо скрывала тень полумрака, царившего в палатке. Он нагнулся над ничего не подозревающей девушкой и протянул руку, и тут же живые оковы стали сжимать ее. Она негромко застонала, по-прежнему не открывая глаз. Из ее приоткрытого рта вдруг отделилось облачко чего-то светлого, и тут же эта субстанция была втянута в руку незнакомца. Она захрипела, словно задыхаясь.

Рэм попытался броситься на защиту принцессы. Услышав шум от его движения, незнакомец обернулся в неясном свете, появление которого тот по каким-то причинам не заметил. Он, наконец, увидел его лицо, обрамленное прядями серебристых волос, как и у самого Рэма. На время он застыл на месте от неожиданности, но почти в то же мгновение, почувствовав новый прилив сил от невероятной злости, попытался наброситься на неожиданного ночного посетителя. Тот кинулся прочь из палатки, воспользовавшись замешательством Рэма, а он последовал за ним. Они отдалились от лагеря уже на приличное расстояние, когда он почти догнал его и попытался схватить. Преследуемый что-то произнес нараспев сбивчивым от бега голосом, и из ниоткуда возник черный вихрь. Он бросился к нему, но Рэм не собирался так просто отпускать его. Сделав невероятный рывок, он сумел дотянуться до него и мертвой хваткой вцепился в его одежду, так что их обоих затянуло в вихрь.

Короткий полет в леденящей пустоте, и оба они рухнули на каменные плиты в каком-то странном помещении, чем-то напоминавшем место поклонения. Судя по тому, что здесь не было ни одного окна, и чувствовалась необычайная сырость, от которой даже по стенам рос мох, и сам воздух был застоявшимся и тяжелым, оно находилось под землей. Рэм выпустил свою добычу из рук и, тяжело дыша от погони, как и его противник, поднялся на ноги. Тот последовал его примеру. Какое-то время они стояли молча, глядя друг на друга, не смея нарушить тишины, так что было слышно их тяжелое дыхание и потрескивание огня, горящего в чашах, стоящих по обе стороны от какого-то жуткого изваяния, находящегося у одной из стен помещения. Но вот, по-видимому окончательно оправившись от неожиданности, ночной визитер решил прервать молчание:

-Итак, ты здесь, опять! На этот раз ты решил вернуться? Что же, твои спутники могут послужить достойным подношением ЕМУ. Возможно даже, что тебя примут назад.

-Не ОН, ни кто бы то ни было и близко к ним не подойдут.

-Ты действительно в это искренне веришь?! После того, как я столько дней беспрепятственно пил их жизненное дыхание.

Он откровенно насмехался над Рэмом. От его слов тот вспомнил, что как только они ступили на эти мертвые земли, их силы стали слабеть, все кроме, пожалуй, его одного стали чувствовать недомогание, особенно Айрис, хоть и та старалась не подавать виду. Между тем, его собеседник продолжал:

-Они враги нам всем, думаешь ЕМУ неведомо, зачем вы все явились? Мне велено избавиться от всех вас, и даже от тебя, если понадобится. Так что лучше тебе присоединиться ко мне, и тогда я смогу убедить ЕГО, что ты привел их ко мне и помог от них избавиться, особенно от дитя света. Тогда, быть может, ты будешь прощен и сможешь стать, наконец, полноправным наследником. Хватит уже пытаться отрицать то, кто ты есть на самом деле и пытаться быть кем-то иным. Особенно жалким прислужником.

Рэм в ответ недобро усмехнулся.

-Знаешь, это мой выбор, и я не собираюсь от него отступать, так что повторяю еще раз, держись от моих друзей подальше. Если ты запамятовал, то я обладаю не меньшей силой и, если понадобится, я использую ее для защиты и от тебя, и от НЕГО.

-Надо же, и это говорит тот, кто всю жизнь трясся от одной только мысли - о силе, что ему дана. Тот, кто трусливо бежал, предпочтя забвение лишь бы не помнить.

-Время меняет все, так что в последний раз говорю, держись от нас подальше, - произнес он с угрозой, но тот лишь еле заметно усмехнулся.

-Знаешь, я бы даже, если хотел, не сделал это, а я не хочу. Но как бы там ни было, я не могу вот так все оставить. Похоже, мне все-таки придется вернуть тебя назад в особые апартаменты. По крайней мере, до поры, пока не решу нашу маленькую проблему с настырными гостями. Впрочем, мне ведь не впервой разбираться со всем, - с этими словами он сделал еле заметное движение рукой, и в Рэма полетел шар черного огня.

Он успел сделать почти молниеносное движение, и в его руке оказалось уже знакомое оружие в виде игрушечного энергопистолета. Мелькнула вспышка света, и шар, летящий в него, рассеялся, не достигнув цели. Его противник явно не ожидал такого исхода. Впрочем, он быстро взял себя в руки и усмехнулся, хотя при этом было заметно, как он напряжен.

-Надо же, выучил пару полезных фокусов, вот только это мало что меняет. Лучше не сопротивляйся для твоего же блага.

Он вызвал сотканную из черного пламени сеть и попытался накинуть ее на Рэма, но тот одним движением руки рассеял и ее, а остатки вобрал в себя. Это окончательно стерло усмешку с лица его противника. Он попытался наслать на него несколько Тварей, но выстрелы из его оружия отправили тех в небытие, прежде чем они смогли хоть что-то сделать. Вновь и вновь он призывал различных созданий нижнего мира, насылая их на стоящего неподвижно и сохраняя невероятное спокойствие Рэма. Все, что он делал, это или выстрелами отправлял порождений тьмы назад в небытие или просто вбирал в себя то, что его противник создавал из своего жизненного дыхания, постепенно лишая его сил. Медленно, по мере того, как истощались его силы, в его глазах появился страх, постепенно превращавшийся в невероятный ужас.

-Быть не может! Как такое возможно?! - воскликнул он, явно не веря в реальность всего происходящего.

Но Рэм лишь усмехнулся в ответ, при этом его глаза оставались невероятно серьезными, так что усмешка невольно получилась зловещей.

-Ты не учел одного. Я больше, не отрицая силы, владею ею, ради тех, кто мне дорог. Так что на этот раз я прошу отступись. Тебе не помешать нам, и я не хочу навредить тебе.

В ответ его противник стал смеяться, и смех этот становился все сильнее, пока не превратился почти в безумный хохот. При этом Рэм почувствовал чье-то невероятно зловещее присутствие, так что у него зашевелились волосы на затылке, словно у дикого зверя, почуявшего невероятную угрозу. образ его собеседника вдруг стал меняться. Из него стал выходить черный дым, постепенно окутывая его фигуру и превращаясь во что-то невероятное. Когда трансформация полностью произошла, перед ним уже стояло то, что менее всего напоминало человека даже отдаленно. Эта было еще одно порождение тьмы, Тварь, обладающая длинными мускулистыми конечностями с огромными, словно загнутые клинки когтями, громадная голова с огромной пастью и массивные челюсти, которой были усеяны несколькими рядами острых клыков.

Издав рык, от которого содрогнулись стены комнаты, она кинулась на Рэма, намереваясь одним укусом покончить с ним. Тому все же удалось отскочить в сторону, так что кошмарные челюсти сомкнулись перед его лицом, обдав его брызгами слюны и зловонным дыханием. Не теряя ни секунды, он снова призвал свое оружие и, кружа по комнате, стал стрелять в монстра, однако стремясь скорее ранить того, чем действительно уничтожить. Выстрел за выстрелом заряды поражали Тварь, приводя ее во все большее бешенство. Одним из выпадов оно опрокинуло чаши, их содержимое разлилось по полу и немедленно загорелось так, что теперь их бой проходил среди языков пламени, будто оба они оказались в нижнем мире.

В конце концов, воздух наполнился невероятным количеством гари, что стало почти невозможно дышать. К тому времени создание получило немало ран и стало заметно слабеть. Когда Рэму уже казалось, что они оба встретят тут свой конец бытия, внезапно открылся проход в световой тоннель, походивший на тот, что когда-то открыла Айрис, когда они спасались бегством из цитадели. В нем Рэм успел заметить светящуюся фигуру принцессы, жестом зовущую следовать за ней. Не теряя ни минуты, он бросился к ней, а Тварь кинулась следом, по-прежнему пылая желанием уничтожить своего врага, несмотря ни на что.

Так вместе они побежали по тоннелю света, и тут чудовище словно стало рассыпаться, превращаясь постепенно в тот же черный дым, из которого появилось. Когда тонель, наконец, кончился, из него появилось двое молодых людей. Как только они ступили на землю, проход исчез, не оставив от себя ни следа. Рэм, откашливаясь и жадно хватая ртом воздух, невольно опустился на колени, стараясь прийти в себя. Когда он кое-как смог восстановить дыхание, он обернулся и увидел своего противника, лежащего невдалеке и не подававшего признаков жизни. Все еще откашливаясь, Рэм поднялся на предательски ослабшие ноги и, спотыкаясь, поспешил к неподвижной фигуре. Осторожно он перевернул того. Его лицо было смертельно бледным, из груди вырвалось прерывистое хриплое дыхание, глаза были полуоткрыты, но казалось, что он ничего уже не видит ими.

-Рэй, очнись.

Он потормошил парня, стараясь привести в чувства. Тот, закашлявшись, посмотрел на него, и в его глазах читалось угасание жизни.

-Проклятие, зачем, почему?!

-Ты знаешь, никто не смеет ЕМУ противиться, даже если захочет. Как и ОНА тоже в свое время исполнит волю пославшего ЕЕ, я всего лишь хотел спасти тебя как всегда, но...

Он снова закашлялся, и тут Рэм услышал шаги за своей спиной. Обернувшись, он увидел приближающихся к нему друзей. Среди них была и Айрис невероятно бледная, но все-таки не отстававшая от других. Когда они приблизились к лежащему на земле и склонившемуся над ним, то от увиденного буквально застыли на месте. У двух молодых людей было одно лицо на двоих.

-Какого демона тут происходит?! - пробормотал Глен, одним из первых придя в себя.

Но ему никто не ответил. Между тем, Айрис медленно приблизилась к Рэму и не спеша опустилась на колени рядом. Лежащий на земле перевел на нее взгляд, и в его уже помутневшем взгляде появился страх, он явно узнал ее. С трудом он поднял руку и что-то попытался произнести, но из его груди вырвались лишь бессвязные хриплые звуки. В душе бывшей пленницы пронеслась целая буря эмоций, а перед глазами череда воспоминаний, когда она находилась в полной власти того, кто сейчас так беспомощно смотрел на нее, глазами, полными неподдельного страха. Все-таки, несмотря ни на что, она просто не могла испытывать к нему ничего кроме жалости.

Повинуясь внезапному порыву, она взяла его руку в свою и тихо запела песнопение, которое обычно служители храма пели над умирающим, чтобы облегчить отделение его души от тела и давая ей силы для путешествия к вратам вечности. Постепенно по мере того, как звучало песнопение, из взгляда парня ушел страх, уступив место покою. Медленно он закрыл глаза, казалось, что он просто уснул, вот только он больше не дышал. Его душа отправилась в свое последнее путешествие навстречу новому перерождению.

Закончив песнопение, Айрис осторожно отпустила похолодевшую руку и сложила их обе у него на груди. Какое-то время все соблюдали полное скорбное молчание. Затем Рэм, так и не проронив ни звука, поднялся на ноги и все также молча стал собирать сухие ветки и куски дерева и складывать все на поверхности ближайшего, имевшего относительно плоскую поверхность, огромного камня. Чуть помедлив, его друзья присоединились к нему. Вскоре они уже собрали достаточно для погребального костра. Осторожно, словно боясь разбудить, они подняли тело и положили на приготовленное ложе, после чего Айрис, призвав огонь, зажгла пламя. Молча они стояли и смотрели, как тело превращается в пепел, и вдруг произошло нечто странное.

Из мертвого тела, уже успевшего к тому времени обуглиться, вдруг вырвалось нечто напоминавшее то самое чудовище, с которым пришлось сражаться Рэму. Не успел еще никто ничего сделать, как оно буквально молниеносно приблизилось к растерявшемуся бывшему оруженосцу и вошло в него. Все с ужасом смотрели на него, не зная, что ожидать. Похоже, все это не причинило тому никакого вреда, по крайней мере, он не подал виду, что что-то не так.

Несколько дней все чувствовали себя очень странно. Их ночные кошмары прекратились, самочувствие стало намного лучше, и хоть никто не произносил это вслух, но все подозревали, что это связано с тем, кого они отправили в последнее путешествие к вратам вечности. Всем не терпелось узнать, кто же это был, тот, кто так похож на отражение их общего друга, но тот не спешил все рассказать. Напротив, он сторонился остальных, ходил мрачнее самого ненастного дня и старался оставаться один. Айрис как никто другой подспудно чувствовала его внутреннюю боль, но также не могла ничего сделать. Кроме того, ее не на шутку беспокоило то, что случилось во время сожжения тела. Не причинит ли та сущность вред тому, кто был для нее дороже всего мироздания? Застав его как-то стоящим и смотревшим на то, что осталось от погребального костра, она не выдержала и решилась, наконец, нарушить его одиночество. Тихо подойдя к нему, она нерешительно взяла его руку в свою и с тревогой произнесла:

-Ты как?

Он не сразу ответил. Так и не глядя на нее, тихо произнес спустя время:

-Как у тебя только получается быть со мной рядом после всего пережитого?

Тут он услышал ее тихий смех и с удивлением посмотрел на нее, а она с печальной улыбкой, встав перед ним, и обхватив своими ладонями его голову, глядя прямо ему в глаза, тихо произнесла:

-Слушай, а как у тебя получается при всем своем уме быть таким дуралеем? Ты и он совершенно разное, как бы вы не были похожи. Да, не спорю, увидев его там, в цитадели, я была обескуражена. Впрочем, это слишком мягко сказано, и долгое время не могла понять, в чем дело. Но ты пришел, пришел за мной и все встало на свои места раз и навсегда, даже несмотря на то, что кое-кто умудрился не узнать меня столько времени. К тому же, вся его вина была лишь в том, что он удерживал меня. Все, что мне пришлось там пережить, всему этому причина была вовсе не в нём. Ты ведь понимаешь, о ком я?

Он медленно кивнул и крепко обнял ее, словно боясь, что она вдруг исчезнет. Обоих их била дрожь. Вечером, сидя у костра вместе с остальными, он, наконец, решил прервать свое затянувшееся молчание:

-Наш с братом отец был одержимым, возможно, что это постепенно разрушило его разум, и он лишился рассудка. По крайней мере, ничего иного не приходит в голову, чтобы хоть как-то объяснить его поступки по отношению к тем, кто звался его родными. Все его естество захватило только одно желание - овладеть силой, равной которой бы не нашлось нигде в мире, и создать единый правящий дом, чтобы больше не было вражды, в которой гибли невинные. Не важно, были ли они простыми жителями, случайно сгоревшие в пламени вражды между правителями, или воинами, чьи жизни были отданы добровольно по долгу данной ими клятвы. Ради этого он искал днями и ночами, годы напролет, как создать такое оружие, только это имело для него значение. Похоже, именно тогда, не найдя способа средствами нашего мира доситичь этого, он стал изучать все, что было связано с иными мирами. В конце концов, среди бесчисленных проведенных им манипуляций и церемоний, ему удалось открыть проход в нижний мир и встретиться с Привратником, стоящим на страже нижнего мира. На беду, тот оказался необычайно падок на женские тела из нашего мира, и в обмен на то, что он даст то, что мой отец так жаждал, он получил нашу с братом мать. Он отдал ее на поругание, даже несмотря на то, что она в это время была беременна и вынашивала его дитя. – тут голос Рэма невольно дрогнул и несколько минут он не произносил не слова, но потом сделав над собой усилие прожоджил.-Мало того, наше с братом рождение, наделенных силой существа из нижнего мира, стало ключом к открытию врат сумрака в нашем мире и то, что через них в наш мир проникли Твари. Вот только срединный мир оказался непригоден для их бытия, и как только наступал день, и они попадали на свет, тут же исчезали. Тогда моему отцу удалось изобрести для этих созданий оболочки, в которых они могли оставаться здесь сколь угодно долго. Броня, ядром которой они стали, и вместе это все стало той силой, которую он так жаждал, не задумываясь, какова цена. Между тем, пока он был занят своим изобретением совершенного вместилища для выходцев из иного мира, наша с братом мать пыталась избавить нас от той части, что принадлежала темному миру. Тайком она проводила над нами обряды освящения, которые знала. Но все, чего она добилась, это того, что мы стали постоянно болеть и слабели на глазах. В конце концов, при проведении очередной такой церемонии в тайном святилище, созданном на вершине одной из башен нашего дома, появился Привратник. Не знаю, может это он сделал своей силой, или наша мать к тому времени уже была не в себе от всего произошедшего, но она тогда выбросилась из окна. Отец, похоже, даже не заметил этого, так что ее тело не было погребено как положено, его просто растащили звери, а мы с братом наблюдали за этим. Все наши детские попытки предотвратить это не смогли помешать этому. Между тем, мы росли и постепенно крепла наша сила, больше не терзаемая силами призванного света. Мы стали повелевать Тварями, а нами повелевал ОН. Постепенно через всю свою одержимость до отца стало доходить, чего будет стоить тем, кого он так хотел привести в мирное, лишенное боли и потерь будущее. И тут он попытался все остановить, нарушить договор, вот только это уже было не в его силах. Мало того, чтобы он не стал угрозой, Привратник убрал его нашими руками. Нас связала кровь нашего отца, вот только осознание этого не давало, по крайней мере, мне покоя. И я решил бежать, уговаривал и Рэя, но он не осмелился, хотя и помог мне. Вместе нам удалось наложить печать на мою силу, а затем он создал проход, через который я и попал в сад Наставника, а побочным эффектом печати оказалось то, что я полностью утратил воспоминания. Впрочем, это было невероятным благом после всего, что я натворил. А пока я наслаждался забвением, брат остался совсем один на один во власти того, кто принес столько горя и вам, Ваше высочество. Похоже, именно он убил госпожу Николь.

Рэм замолчал, низко опустив голову, словно осужденный, ожидавший своего приговора. Но тут на его защиту встала Айрис.

-Что бы там не натворил твой брат, под контролем или нет, ты-то тут при чем? Да и он сам, между прочим, сопротивлялся как мог. В конце концов, именно он позволил нам тогда всем сбежать из цитадели!

Все, включая и ее юного подзащитного, удивленно посмотрели на нее.

-Как прикажете вас понимать?

-Да очень просто, господин Ферн. Кроме тех Тварей, что были рождены от меня, под его властью были еще те, кто не боялся света и его проявления. Я уже говорила, что ни раз пыталась покинуть цитадель до вашего появления. В первый раз, создав тот же тоннель, по которому мы тогда и сбежали, но Твари, созданные при участии обитателей эфира, близкого к тем, что порождены чистым светом, поймали меня прямо в нем. Он не убивал их и даже не ослаблял. Пусти он в погоню в тот раз их, мы бы тут с вами сейчас не были, а многие, если не все, сейчас бы стояли у врат вечности, ожидая своей очереди на перерождение.

Альберто хмыкнул:

-Что же, звучит правдоподобно. Да и к тому же, вовсе не твой брат повинен в смерти Николь.

-Что?!

Похоже, его юный друг не мог поверить, что не ослышался:

-То чудовище не имело ничего общего с тобой, а уж увидев твою физиономию, дружище, я бы точно не ошибся, а того лица мне не забыть вовек. Да, возможно, он мог изменить внешность, вот только смысла в том никакого. Куда лучше было как раз подставить именно тебя, раз уж вы настолько похожи. Так что, как не крути, а тут ты точно не причем. Поэтому не выйдет у тебя взвалить еще и этот груз на свои плечи.

Его слова все поддержали одобрительными возгласами, однако придворный алхимик все еще оставался весьма озабочен.

-Ладно, все это, конечно, замечательно, но что насчет того, что произошло при сжигании тела твоего брата, что за сущность вышла из него и проникла в тебя?

Рэм не сразу ответил. Тяжело вздохнув, он поднялся со своего места и, приблизившись ближе к костру, какое-то время смотрел на его пламя, не отрываясь:

-Скорее всего это была сила, которой мы обладали, скажем, его половина. Привратник не знал, что та женщина, которую ему отдали, вынашивала близнецов, и то, что должно было овладеть одним единственным ребенком, возможно, даже уничтожить его душу и подменить собой, было разделено надвое. Это скорее всего нас и спасло от окончательной потери человечности.

-Да, но теперь все это в тебе, ты точно справишься?

Рэм снова опустил голову, явно не зная, что ответить. Но тут в разговор вступил Глен:

-Справиться, что ему еще остается? Да и мы, если что, присмотрим. Если уступишь, то есть масса способов нейтрализовать бестию, особенно если лишить ее носителя.

Он недвусмысленно провел большим пальцем своей руки по собственному горлу, явно давая понять, что не преминет лишить Рэма головы, а демона - тела, если не останется иного выхода. Все возмущенно зароптали, но вот сам бывший оруженосец только улыбнулся:

-Ловлю на слове, господин Глен.

Дальше стали обсуждать остальные неотложные проблемы, возникшие в свете последних событий.

-Итак, наш истинный враг Привратник, и где нам искать его?

-Он связан с вратами, призовем их найдем и его.

-Звучит просто, вот только вы не забыли о том, что, чтобы призвать врата, нам нужен всего-то ничего - жезл тьмы, местонахождение которого нам так и остается неизвестно.

-Он в лабиринте Хаоса.

-Ты уверен? Вроде кое-кто тут утверждал, что он в храме первоначальной пустоты, - с насмешкой произнес принц, искоса глядя на Айрис, смущенно опустившую при этом взгляд.

-Да, мы с братом поместили его туда. Привратник не так глуп, как может кому-то показаться. Он знал, что жезл - это ключ к тому, чтобы противостоять его силе.

-Чего же он тогда просто не уничтожил его? Было бы куда надежнее, - едко подметил Глен.

Рэм, проигнорировав его издевку, спокойно произнес:

-Это невозможно, оба жезла сотворены силами самих повелителей верхнего и нижнего миров и отданы людям на хранение. Потому и уничтожить их силами созданий этого мира невозможно.

-Замечательно, и почему же тогда, ради святых небес, ты все время молчал? Где действительно хранится этот проклятый жезл? Не пришлось бы сюда тащиться.

-Эти воспоминания хранились среди тех, что были запечатаны. Только все, что здесь произошло, окончательно сломало печать и открыло их полностью.

-Ну, лучше поздно, чем никогда. Возблагодарим богов хотя бы за то, что сейчас знаем, и главное за то, что его не припрятал сам Привратник, поручив это зачем-то другим!

-Он не смог бы, никому не дано дотронуться до них, а только тем, кто рожден женщиной среднего мира от тьмы или света. Это еще одна причина, почему отец отдал нашу с братом мать на утеху Привратнику, надеясь, что так родится, тот кто даст ему жезл, ибо самому ему не удалось получить ни тот, ни другой, несмотря на все его усилия. Это еще одно условие их обретения обитателями нашего мира.

-Так радуйтесь тому, что среди вас находится Святыч, иначе все сгинули бы в пучину тьмы, - не преминул вставить свое слово наследник девятого правящего дома.

Вот только то, что жезл света обрела Айрис, он, похоже, совсем позабыл, а остальные не стали ему об этом напоминать. Так или иначе, теперь их путь лежал к лабиринту Хаоса, находящегося где-то в заснеженных землях первого правящего дома.

***

-А я сказал, что мы выдвинемся немедленно! Ты сама упомянула, что угомонила огненную гору лишь на время. Нам нельзя терять время, кровь земли уже достаточно остыла, чтобы мы могли пройти, а с какими-то там огневиками как-нибудь справимся. И не с такими сталкивались.

Принц был не преклонен, и его спутнице ничего не оставалось, как только проворчав под нос еле слышное проклятие в адрес его ослиного упрямства, поспешно помогать сворачивать лагерь и вместе с остальными отправляться в путь по еще горячей земле, покрытой едва успевшей немного застыть крови земли, вытекшей из огненных гор. Это было не редкостью в этой долине, находящейся почти посредине земель первого правящего дома. Местные жители держались от этих мест подальше, так что в случае чего-то непредвиденного, одиноким путникам неоткуда было ждать помощи.

Стараясь не попасть в огненную западню, которая могла таиться под еще весьма непрочным панцирем, они медленно шли вперед, мысленно вознося моления всем богам, чтобы не потревожить местных обитателей, живущих как раз там, где текла кровь земли. Обычно они предпочитали жить внутри огненных гор, но, когда те изливали кровь, тех вместе с потоком выносило на поверхность. Естественно, они не были рады этому и могли запросто выплеснуть свою досаду на тех, кто попался бы им в лапы.

Пройдя почти две трети своего пути до края огненного поля, за которым было уже относительно безопасно, и уже немного расслабившись, решив, что на этот раз боги даровали им немного удачи, как вдруг послышалось сначала еле слышно шипение, походившее на звук, который издает капля воды, попав на раскаленную сковороду. Друзья замерли на месте, с тревогой вслушиваясь, но звук больше не повторялся. Убедившись, что это всего лишь ничего не значившая случайность, они продолжили идти дальше, однако то и дело с тревогой всматривались в казавшийся однообразным пейзаж. Но вот не успели они пройти сколько-то значительное расстояние, как звук повторился. На этот раз их было несколько, и доносились они уже с разных сторон.

Не успели они вновь остановиться, как буквально из-под земли менее чем в нескольких десятках шагов от них, выскочила группа существ в половину человеческого роста. Они были словно созданы из огня, а обликом напоминали огромных ящериц, усеянных острыми шипами по всему огромному телу. Издавая те самые звуки, что путники слышали ранее, они с угрожающим видом поспешили к ним. Первым Рэм призвал свое оружие и стал стрелять в них, но его заряды не причиняли им никакого вреда. Когда они приблизились достаточно близко, их натиску стали противостоять уже клинки, но и они оказались бессильны. Если им и получалось разрубить кого-то из огневиков, то из отрубленных частей просто появлялось новое существо, разве что меньшего размера, но не менее агрессивное. Там, где они все-таки дотягивались до людей, на месте их прикосновений появлялись болезненные ожоги, а одежда начинала гореть или тлеть. Все, что оставалось друзьям, это лишь отшвыривать существ в сторону и стараться хоть как-то продвигаться вперед. Вот только с учетом, как те с невероятной быстротой прибывали, шансы их все-таки достигнуть края огненного поля явно были невелики, да и к тому же, они стали выбиваться из сил. Айрис, вырвавшись из окружения, бросилась со всех ног прочь, этого явно не ожидали от нее. Альберто попытался окликнуть ее, но его остановил Глен:

-Пусть бежит, может хоть ей удастся спастись, а пока дадим ей побольше времени, - с этими словами он отшвырнул своим огромным клинком несколько огневиков от принца.

Стараясь выгадать как можно больше времени, прежде чем пасть сраженными обитателями огненных гор, они сосредоточились на бое. Вдруг, когда с диким криком отчаяния Альберто взмахнул своим клинком, вложив в удар нацеленный на целую группу существ, уже собирался обрушить его на них, как вдруг ни с того ни с сего мелькнула молния. Где-то в вышине прокатился рокот грома, и на землю полился дождь. Капли небесной воды с шипением падали на огневиков, заставляя тех корчиться от боли. Как еще недавно их касание причиняло боль людям, теперь вода делала с ними то же самое. Существа с яростным шипением поспешили оставить свои жертвы, разом потеряв к ним всякий интерес и поторопились скрыться под спасительным слоем земли, воспользовавшись теми же ходами, через которые поднялись на поверхность. Когда они все исчезли, словно их и вовсе не было, путники, наконец, смогли перевести дух.

-Ничего себе, никак не ожидал такого от нашего принца, чего же так долго тянули?

-Это не я, - еле переводя дыхание, пробормотал в ответ Альберто.

Тут раздался голос Рэма:

-Айрис, где она?

В миг позабыв об усталости, все стали лихорадочно оглядываться, ища взглядом, если не саму девушку, то хотя бы ее следы. Вскоре они увидели ее саму, она стояла на небольшом возвышении всего в паре сотен шагов от них. Они поспешили к ней, и вот, когда приблизились достаточно близко, заметили, что она не только по непонятным причинам не идет к ним, но при этом ее лицо вдруг стало почти того же цвета, что и унылое небо над их головами. Мгновенно тревога наполнила их сердца, вытеснив оттуда радость внезапного спасения. Они поспешили к ней, но как только они оказались рядом и замерли на мгновение, не понимая, что все-таки не так, она обвила их взглядом и, едва шевеля губами, проронила:

-Живы.

Рухнула, как подкошенная на землю. Друзья бросились к ней, они постарались привести ее в чувство, но безуспешно. Подняв ее на руки, Рэм понес ее и не отпускал, пока они не покинули опасную зону, где в относительной безопасности смогли разбить свой лагерь. Несколько дней Ферн пытался помочь ей, но это оказалось ему не под силу. Мало того, казалось, что, несмотря на все усилия, она слабеет с каждым днем, и жизнь постепенно покидает ее тело. Рэм почти не отходил от нее, лишь изредка передав свой пост Альберто, придавался короткому тревожному сну. Все это время обитатели лагеря возносили моления богам, и никогда еще в жизни они не делали это с такой силой, вот только те не спешили с ответом. Казалось, что вскоре им придется сложить еще один погребальный костер, а вместе с ним сгорят и все их надежды уничтожить и врата, и Привратника.

Однажды, сидя рядом с той, в которой был заключен весь смысл его бытия, Рэм с отчаянием сжимал в своих руках, ставшую совсем холодной, ее руку. По его щекам тек нескончаемый поток слез, который он даже не старался скрыть от других. Рядом сидели и остальные, и на их осунувшихся лицах читалось бессилие и скорбь. Вдруг в их палатку вошла девушка, сотканная, казалось, из света. За ее спиной виднелись крылья, а тело имело странные пропорции. Они с изумлением посмотрели на внезапную гостью, гадая, что несет им этот необычный визитер. Она, пройдя меж ними, подошла к Айрис и пристально посмотрела на нее, потом заговорила, и ее голос звучал, словно журчание ручейка:

-Если хотите спасти ее, следуйте за мной. У нас слишком мало времени.

Все удивленно переглянулись, но возражать или о чем-то спрашивать, не стали. Рэм поднял бесчувственное тело принцессы на руки и решительно вышел из палатки, следуя за девушкой. Остальные шли следом, стараясь не отстать. Отойдя от лагеря на приличное расстояние, они увидели остатки какой-то странной постройки, именно туда и привела их крылатая девушка. Войдя в развалины, они увидели нечто напоминавшее алтарь, сложенный из разных фрагментов черного и белоснежного камня. Она велела положить Айрис на него. Когда это было сделано, она какое-то время стояла над ней, положив руки на нее и закрыв глаза, словно во что-то внимательно вслушиваясь. Наконец, она открыла глаза, но все еще продолжала молчать. Сгорая от нетерпения, Альберто, не выдержав напряжение, первым прервал затянувшиеся молчание:

-Что с ней?

Девушка посмотрела на него и тихо заговорила:

-Она использовала слишком много своего жизненного дыхания, так что его почти не осталось, а остатки все еще продолжают таять, словно снег под лучами горячего солнца. И все-таки она еще здесь, что-то все еще держит ее дух в этом мире. Но это не может длиться вечно.

-Выходит, ее путешествие к вратам вечности лишь вопрос времени? - в возгласе Рэма читалась невероятная боль.

Между тем, девушка печально покачала головой.

-Боюсь не для нее.

-Что это значит?!

-К вратам вечности отправляется душа обитателей этого мира, но у нее нет души как у остальных. Она создана из чистого дыхания одного из обитателей верхнего мира и, покинув тело, ее дух вернется к создателю, если тот примет его после всего того, что с ней произошло здесь, в вашем мире.

Эти слова были подобны грому среди ясного неба, но Рэм не собирался вот так примириться с неизбежностью исчезновения Айрис, тем более, узнав такое.

-Но должно же быть хоть что-то что, можно хотя бы попытаться сделать?

И вдруг на его груди блеснул медальон, когда-то подаренный ему принцессой. Крылатая незнакомка посмотрела на него и слегка кивнула головой, словно соглашаясь с кем-то невидимым. После чего снова заговорила, обращаясь к бывшему оруженосцу:

-Единственный шанс попытаться вернуть ее, это восстановить жизненное дыхание, а для этого вам придется передать ей часть той силы, что дана вам при рождении.

-И это все?! Да ради нее я отдам все, что только у меня есть без остатка!

Она слегка улыбнулась и снова кивнула, но тут в разговор вмешался Ферн, и в его голосе была тревога:

-Погодите, насколько мне известно, сила Рэма получена им от обитателя нижнего мира, в то время как ее Высочество обязана своим появлением чистому свету верхнего. При столкновении не вышло бы, что это убьет ее?

От его слов в глазах присутствующих снова появился страх, однако незнакомка невозмутимо ответила:

-Все возможно, вот только разве так велик выбор и у вас, и у нее? Я сказала о том, что возможно сделать, дальше решать только вам, но поспешите, время на исходе.

Все замялись, не зная, как быть, но тут Рэм решил взять всю ответственность на себя.

-Раз все равно она обречена, я готов рискнуть, даже за бледную тень надежды.

И никто не нашелся, чтобы возразить ему. Потому незнакомка велела Рэму положить свои руки на алтарь. Сама же она положила свои на грудь бесчувственной девушки, туда, где у той находилось сердце, после чего тихо запела какое-то моление, в котором переплетались звуки света и тьмы. Рэм почувствовал, как из его рук, плотно прижатых к холодному камню под неподвижным телом принцессы, словно что-то вытекает. Постепенно это чувство распространилось по всему телу. В какой-то момент он почувствовал боль в груди, усилившуюся по мере того, как звучало странное песнопение. Он невольно сжал зубы, думая только о том, что должен выдержать все ради спасения Айрис.

Вдруг камень, из которого был создан странный алтарь, стал словно пульсировать странным голубоватым светом, и этот свет вливался в тело лежащей неподвижно на нем девушке. Внезапно она сделала глубокий вдох, словно вынырнув с невероятной глубины. Ее тело изогнулось, но в то же мгновение вернулось в прежнее положение. Незнакомка почти сразу прекратила петь, свет от камня тоже угас, также, как прекратилась боль в теле бывшего оруженосца.

Чувствуя дрожь во всем теле и невероятную слабость, он с замиранием сердца прикоснулся к руке Айрис и вдруг почувствовал, что она стала теплой, несмотря на ледяной ветер, дувший в развалинах. И хоть ее глаза все еще были плотно закрыты, дыхание стало намного сильнее, так что казалось, что та просто спит глубоким сном. Между тем, заметно поблекшая крылатая незнакомка тихо прошептала:

-Теперь мой долг выплачен.

Как только последние слово сорвалось с ее губ, она исчезла, словно растворившись в воздухе. Не смотря на невероятную слабость, Рэм снова поднял Айрис на руки и в сопровождении остальных вернулся в лагерь. Там он заснул, так и не дождавшись пробуждения любимой. Проснулся он от осторожного прикосновения. Вздрогнув, он открыл глаза, и в то же мгновение увидел ясные изумрудные глаза, смотрящие на него. Айрис сидела рядом с ним, и он не мог поверить, что это не сон, словно боясь, что как только он прикоснется к ней, она исчезнет.

Он медленно дотронулся до ее щеки и почувствовал такое волнующее тепло. Она в ответ положила свою руку поверх его и блаженно на миг закрыла глаза, а затем прижалась к нему, заключив в объятия. Чувствуя ее живое тепло, Рэм думал лишь об одном, если это все лишь сон, пусть он никогда не проснется и будет вечно находиться в объятиях любимой. Но тут в палатку вошли Глен и Альберто, и им пришлось разомкнуть объятия.

Силы возвращались к принцессе с невероятной скоростью, и вскоре от пережитого ею не осталось и намека. Вот только кроме Рэма, казалось, никто не радовался этому. Напротив, за все время, пока она восстанавливалась, они сохраняли невероятную мрачность, словно затаили на нее обиду. Она пыталась понять, что произошло, но, похоже, это было выше ее понимания. Однако долго теряться в догадках ей все-таки не пришлось. Как-то днем она вышла из палатки и увидела, что все собрались рядом с выходом и, казалось, чего-то ждали. Она удивленно посмотрела на них, снова глядя на хмурые лица мрачно молчавших друзей. Тут она уже не выдержала:

-Слушайте, может хватит уже молчать? Если вам есть что сказать, так говорите уже!

Вперед выступил Глен и словно невзначай приблизился к ней. Глядя куда-то в сторону, он тихо произнес:

-Что же, похоже, действительно пришла пора, - с этими словами он сделал почти молниеносное движение и зажал голову девушки в изгибе своей могучей руки, применив к ней свой знаменитый захват, который применял не раз к провинившимся Альберто или Рэму, особенно, когда те совершали нечто совсем безрассудное или опасное, пока были подростками.

Железные тиски сдавили голову Айрис, причиняя дискомфорт на грани боли. Она попыталась вырваться, но это было просто невозможно. Между тем, великан спокойным голосом начал говорить:

-Желаете знать, значит, что произошло? А как насчет того, что вы могли погибнуть и вот так запросто свести на нет все наши усилия по спасению целого мира? Похоже, пришло время кое-кого тут научить ценить свою жизнь, хотя бы ради других, - с этими словами он еще крепче сжал ее голову и слегка наклонил вперед, так что та словно склонилась в глубоком поклоне.

Тут раздался голос Альберто:

-Смотрите, молнией шарахнет!

-Не шарахнет, не зарядились еще, да, ваше Высочество? Ну что, урок усвоен или нужны пояснения более подробные?

Айрис, оправившись от неожиданности, снова попыталась вырваться и в отчаянной попытке попыталась ударить мучителя локтем в живот. Вот только это было все равно, что пытаться ударить стену.

-Вы только гляньте, еще брыкаться пробует! - притворно возмутился Глен, явно удивленный такому поведению, тогда как даже Рэм и Альберто начинали просить о пощаде, оказавшись в его захвате.

Однако он все-таки ослабил хватку, и этим не преминула воспользоваться Айрис, все-таки выскользнув из его рук. Он попытался снова ее схватить, но она успела увернуться, одновременно будто случайно бросив на свой лоб, где появилась красная отметина от шипа на кожаном браслете начальника личной охраны принца. Похоже, теперь там неизбежно будет синяк.

-Хотите, чтобы я не погибла? Так может для начала крепко подумаете, прежде чем снова лезть в пасть неминуемой гибели, пытаясь не опоздать к началу пути к вратам вечности? - почти прокричала она и ткнула острым локотком под ребра, на свою беду, оказавшегося рядом с ней наследника девятого правящего дома.

Тот притворно охнул. Затем, все еще держа дистанцию, она уже более спокойно продолжила:

-Я уже однажды вынуждена была смотреть на гибель близких, больше такому не бывать, - с этими словами она резко развернулась и, не оглядываясь, зашла в палатку.

Новый страж врат.

Наконец, они могли отправляться дальше. Айрис почти полностью восстановила свои силы, и дальнейший их путь вплоть до самого входа в лабиринт Хаоса прошел без особых приключений. В конце концов, они оказались перед ним. Он находился у подножия одной из давно остывших огненных гор. По сути, это была огромная пещера, ничего особенного, если бы не письмена тьмы, украшавшие его. От этого он показался путникам, словно разинутая пасть какого-то невиданного чудовища. Рэм вошел в проход первым, за ним последовали остальные. Принцесса, чуть задержавшись на входе, невольно поежилась, словно от невероятного холода. Ей меньше всего хотелось входить в это жуткое подземелье, но, сделав над собой усилие, она шагнула в темноту.

И тут ее ждало удивительное открытие. Внутри находилось поселение в невероятно высоких стенах разветвленной системы тоннелей. Были высечены фасады зданий всевозможной формы и размеров. Они располагались в несколько ярусов, друг над другом связанные многочисленными лестницами и галереями. В странном порядке из гладко отполированного пола пещеры высь уходили исполинские колонны, украшенные изображениями различных обитателей нижнего мира, они поддерживали свод, заменявший здесь небо. Он находился на такой невероятной высоте, что его скрывала от глаз странная дымка, будто созданная из кроваво-красных мерцающих искр. Эта дымка тускло освещала все вокруг.

-Невероятно! Я только читал упоминания об этом затерянном городе поклонников великой пустоты. Вот уж не ожидал, что смогу увидеть его своими собственными глазами, - с восторгом произнес Ферн, оглядываясь по сторонам.

Вот только на остальных окружающее их оказывало удручающие воздействие, Айрис казалось, что их окружают духи проклятых созданий всех трех миров. Еще немного, и они их увидят. А возможно этот жуткий мертвый город населен и выходцами из самого нижнего мира, и встреча с ними вряд ли принесла бы им что-то хорошее. Сохраняя полное молчание, они следовали за Рэмом, который все дальше углублялся в запутанные и казавшиеся бесконечными коридоры пещеры, то поднимаясь, то вновь спускаясь по бесконечным переходам и ярусам подземного поселения. Постепенно они потеряли счет времени и направление движения. Теперь им только оставалось полагаться на знания их проводника.

Порой им встречались странные дыры в полу, явно рукотворные. На их расспросы Рэм назвал их колодцами душ, объяснив, что через них когда-то обитавшие тут связывались с посланцами из нижнего мира. Из этих проходов подымались столбы света, уносясь куда-то ввысь. Некоторые из них ослепительно горели черным пламенем, закручивающимся в вихри, иные были пусты и представляли из себя лишь жуткие дыры, из которых порой доносились звуки, жутко напоминавшие чьи-то стоны, полные невообразимых мук. Даже без предупреждения путники предпочитали не приближаться к ним и обходили стороной.

Между тем двигаться со временем становилось все тяжелее. Они быстро уставали и вынуждены были делать привалы все чаще. Это место словно вытягивало из них силы, их одолевали тяжелые мысли и воспоминания, даже те, о которых они, казалось, давно позабыли. Это место воскресило все потаенные страхи в их душах, наполняя тяжестью какой-то безысходной тоски. Стараясь не поддаваться унынию, они сосредоточились на цели своего пребывания здесь и думать только о движении вперед. Вот только с каждым шагом это становилось все сложнее.

Когда уже казалось, что у них не осталось больше сил двигаться дальше, они достигли странного постамента, на котором возвышалось какое-то создание, которое они сначала приняли за каменное изваяние. Но стоило им только достаточно близко приблизиться к нему, как оно ожило и злобно оскалилось на посмевших нарушить его покой. Существо жутко напоминало человека, если не обращать внимание на его огромную выдающуюся вперед пасть, невероятно длинные конечности толщиной с большой ствол дерева и заканчивающиеся огромными когтями, словно ножи мясника. В его пасти и глазах пылал огонь, а все тело покрывали пластины, точно рыбья чешуя. Когда оно недовольно издало рык, казалось, все вокруг сотряслось, будто при небольшом землетрясении.

Путники замерли на месте, почти все призвали оружие. Айрис попыталась призвать жезл света, но вместо него в ее руке оказался кинжал, способный уничтожить любое создание во всех мирах. Похоже, пришла пора проверить на деле, на что он был способен. Но не успела она ничего предпринять, как Рэм твердо велел им всем оставаться на месте и не вмешиваться. Еще никогда его голос не звучал настолько властно, так что никто даже и не подумал спорить с ним.

Тем временем он выступил вперед и медленно стал приближаться к жуткому созданию. По мере того, как он приближался, с каждым его шагом из него словно стали сочиться струйки черного дыма. Постепенно их становилось все больше, со временем они окутали всю его фигуру, скрыв от остальных. После этого, дымка стала преобразовываться в образ существа, в которое когда-то превратился его брат во время их схватки. Почти в то же мгновение существо соскочило со своего постамента и с жутким воем и рыком набросилось на обратившегося. Айрис до боли в руке сжала рукоять кинжала, готовая в любое мгновение наброситься на монстра. Остальные, похоже, испытывали схожие чувства, их останавливал лишь запрет Рэма вмешиваться.

Между тем, тот без особого труда отшвырнул существо прочь, но враг, похоже, не собирался так просто сдаваться. Приземлившись на все четыре конечности, он в ту же секунду снова ринулся в атаку. На этот раз после скоротечной борьбы его противник подмял под себя и прижал к полу, лишая малейшей возможности двигаться. Вдруг существо стало совершенно неподвижно, оставив всяческие попытки вырваться. Казалось, что его убили, мало того, оно вдруг стало таять, уменьшаясь в размерах и постепенно трансформируясь во что-то иное. Вскоре на его месте на полу у ног по-прежнему прибывавшего в ином облике Рэма, появился на смену поверженному противнику предмет, невероятно похожий на жезл света, которым овладела Айрис. Бывший оруженосец поднял его и сжал в своей лапе, и в тот же момент его облик стал меняться. Вскоре перед ними снова стоял их друг. Он устало опустился на постамент и внимательно посмотрел на обретенный им жезл, словно все еще не веря, что он у него.

Его спутники решили наконец подойти к нему. Юная принцесса не ошиблась, в его руках действительно был жезл точно такой же по форме, что и ее, вот только сделан из черного материала, а на его гладкой отполированной поверхности красовались письмена ночи. На изможденных лицах, наконец, появились признаки радости, сменившие постоянное уныние, вызванное долгим пребыванием в этом месте.

-Ты как, дружище?

Услышав голос Альберто, Рэм словно очнулся, оторвав взгляд от обретенного жезла. Он медленно поднял голову и, обведя всех немного отсутствующим взглядом, охрипшим голосом произнес, словно обращаясь не к окружающим, а к кому-то незримому:

-Я покорил дух жезла, теперь я истинный наследник тьмы.

В ответ послышались одобрительные возгласы. Никто даже и не заметил, с какой скрытой горечью были им произнесены эти слова. Похоже, еще один человек не разделял всеобщего воодушевления. Айрис стояла, словно окаменев, не в силах не то что разделить радость остальных, но даже пошевелиться. Хотя вместе с тем ей хотелось бежать прочь и кричать от боли, что есть сил. Она навсегда утратила надежду на то, что ее возлюбленный не тот, кого ей суждено уничтожить. Хоть это уже было ясно по его рассказу после того, как он одолел своего брата. Она до последнего цеплялась за бледную тень надежды, но теперь и она исчезла, словно дымка под порывом безжалостного ветра.

Немного передохнув, все отправились в обратный путь, а он оказался ничуть не легче, чем до этого. Вот и на этот раз, разбив лагерь, они буквально обессилено повалились на гладкий пол и почти в то же мгновение забылись тяжелым сном. Альберто снилась та жуткая ночь, когда погибла его жена и его так и не увидевший свет первенец. Снова он видел над собой того же человека в черном с холодным взглядом и слышал крики Николь. Как и тогда он силился вырваться из странных оков, сковывающих все его тело, прилагая к этому все свои силы. Неожиданно ему это удалось, сделав судорожный вдох, он открыл глаза и увидел над собой мерцающую кровавую дымку. Со стоном он сел, это был всего лишь очередной кошмар, похоже, не первый и не последний.

Вдруг его взгляд упал на спящих неподалеку Рэма и его бывшую невесту. Словно почувствовав его пристальный взгляд, его друг заворочался во сне и, приоткрыв глаза, слегка приподнял голову и сонно посмотрел вокруг. Затем он посмотрел на спящую рядом девушку и заботливо поправил походное одеяло, которым она была укрыта, после чего положил свою руку поверх ее и слегка сжал. В ответ она улыбнулась во сне. Успокоенный этой улыбкой Рэм снова закрыл глаза и заснул. Альберто смотрел на влюбленных, невольно вспоминая то время, когда они с Николь были вместе, и тут из раздумий его вырвал голос Глена:

-Ревнуете, ваше Высочество?

Он, не отрывая своего взгляда от спящих, медленно покачал головой:

-Нет, они как никто другой выстрадали свое право быть вместе. Если бы только все сложилось иначе.

Глен лишь хмыкнул в ответ и ободряюще хлопнул его по плечу. Принц отвел глаза в сторону и тяжело поднялся на ноги.

-Эй, куда это собрались?

-Пойду немного пройдусь. Не беспокойтесь, я не буду далеко отходить. Мне нужно немного побыть одному, - сказал он твердо.

Хоть Глену эта идея явно не была по вкусу, он все-таки счел благоразумным промолчать, тем более каких-то явных причин, чтобы беспокоиться о безопасности его подопечного, у него не было. Альберто медленно побрел прочь, не особо заботясь о том, куда он идет. Он был погружен в свои тяжелые мысли и очнулся, лишь когда едва не упал в очередной колодец душ. Едва устояв на ногах, он некоторое время смотрел на него не понимая, как тут оказался.

Вдруг среди вихря он внезапно увидел человеческую фигуру. Она сначала была едва различима, но постепенно словно стала проявляться и приобретать такие знакомые ему очертания. Он слегка отпрянул, решив, что его зрение решило сыграть с ним жуткую шутку. Он даже слегка встряхнул головой, но видение не ушло. Тогда он просто повернулся к колодцу спиной и решил уйти, но вдруг за его спиной раздался голос, от которого у него все внутри похолодело. Медленно, словно оказавшись в очередном ночном видении, он остановился и обернулся. Фигура, будто сотканная из света, улыбалась ему, и у него больше не осталось никаких сомнений.

-Николь, - еле слышно произнес он.

Не в силах совладать со своим внезапным порывом, он подошел к краю колодца и попытался дотронуться до образа, но не смог. Его рука прошла насквозь и ее обожгло невероятным холодом, но, несмотря на боль, он не спешил ее убрать из вихря. По щекам призрачной девушки побежали слезы, сверкающие, словно отблески звезд.

-Прости, нам не суждено прикоснуться друг к другу, как бы мне или тебе этого не хотелось, - снова услышал он ее голос.

Он словно пришел в себя, убрав руку из вихря и, не обращая внимание на появившиеся на ней, словно от ожогов, волдыри, не отрывая взгляд от ее лица, непонимающе пробормотал:

-Но как такое возможно? Мне казалось, через эти проходы есть связь лишь с теми, кто пребывает в нижнем мире?!

-А я и нахожусь в нем.

-Но как... Почему... Этого просто не может быть... За что?! - в его голосе звучала невероятная боль и одновременно возмущение такой вопиющей несправедливости.

Но его юная жена лишь печально покачала головой.

-Таков удел всех душ, кого пожрала Тварь. И именно поэтому я здесь.

-Но так не должно быть, я... Я освобожу тебя!

Он попытался схватить образ Николь, но вместо этого снова его руки прошли сквозь нее, и он получил лишь новые ожоги. Однако куда страшнее для него было чувство беспомощности, которое обожгло его куда сильнее. Он было снова решил повторить попытку, но призрачная Николь выставила перед собой руки, и он почувствовал, что наткнулся на какой-то невидимый барьер, не позволивший ему снова дотронуться не до вихря, ни до призрачной фигуры жены.

-Мне уже не освободиться, но сейчас это не столь важно, куда важнее то, ради чего мне позволили тебя снова увидеть. Врата сумрака, их нельзя уничтожать. Это нарушит баланс сил между верхним и нижним миром, так как в вашем мире останутся те Твари, что были туда посланы. Они не смогут вернуться и рано или поздно погибнут, даже несмотря на подпитку душами обитателей среднего мира. Это опустошит нижний мир, и равновесие будет утрачено, а это грозит огромной катастрофой всем без исключения.

-Но тогда Твари продолжат наполнять наш мир, ведь после того, как их в виде совершенных воинов стали брать себе на службу почти все правители, а из-за страха, что кто-то из них возьмет больше и станет сильнее остальных, все они ни за что не откажутся от этой безумной гонки!

-Выход лишь один - Рэм должен бросить вызов Привратнику и занять его место. Тогда договор будет разрушен, и он сможет закрыть Тварям доступ в средний мир, - произнесла Николь.

Как только последние слова сорвались с ее губ, она стала исчезать. Уже через несколько мгновений перед оцепеневшим от всего узнанного наследником девятого правящего дома снова кружился в своем бесконечном беге черный вихрь, в котором не осталось и намека на посланницу. Он еще долго стоял возле него неподвижно, словно надеясь, что снова сможет увидеть ее. В конце концов, услышал голоса его спутников, уже успевших к тому времени немало разволноваться по поводу его долгого отсутствия.

Они снова отправились в путь. При каждой возможности Альберто тайком, в основном пока его спутники отдыхали, подходил к попадавшимся на их пути колодцам душ и пытался призвать Николь. Неизменно ответом ему была пустота и тщетность всех его попыток. Наконец, они увидели выход из лабиринта Хаоса, вот только не все были рады этому, ибо на их душах лежал невероятной груз осознания того, что им предстоит сделать.

Оказавшись за пределами подземного поселения, перед ними встал неизбежный вопрос - куда им теперь следовало двигаться. Нетерпеливый Глен предлагал немедленно призвать и уничтожить врата, но его пыл остудил тот факт, что здесь Айрис практически не могла свободно владеть жезлом Света. Также был отвергнут вариант отправиться поближе к храму, где она обрела жезл, ибо там наверняка уже возникли бы препятствия в использовании жезла Тьмы. В конце концов, было решено идти к цитадели, туда, где когда-то отец Рэма заключил роковой договор. Позволив себе короткую передышку, они снова отправились в дорогу.

Чем ближе они становились к своей цели, тем больше погружались в уныние Айрис и ее бывший жених. Последний все никак не решался рассказать своим друзьям о том, что ему поведал призрак Николь, зная, что это разрушит не одну жизнь. Кроме того, он все время думал о своей погибшей жене и о том, что она наравне с остальными жертвами Тварей навсегда заточена в нижнем мире, и ничто это уже не могло изменить. Каждая клеточка в его теле протестовала против этого, не желая просто смириться.

Вдруг на него словно снизошло откровение, настолько сильное, что он немедленно решил поговорить с Айрис. В тот момент день уже клонился к вечеру, и они успели разбить лагерь. Выяснилось, что принцесса ушла, решив немного побыть в одиночестве, что в последнее время она стала делать довольно-таки часто, сторонясь даже Рэма, что было весьма странно и немало расстраивало последнего, хоть он и старательно скрывал это.

Немного побродив вокруг, Альберто все-таки нашел ее. Она стояла на краю небольшого обрыва, глядя куда-то вдаль, и по ее щекам текли слезы. Возможно, это было от сильного пронизывающего ветра, развивающего ее распущенные волосы и одежду. Немного поколебавшись, он все-таки решил нарушить ее уединение:

-Прости, что помешал, но мне нужно поговорить с тобой.

Она поспешно стерла слезы и повернулась к нему:

-Что-то случилось?

-Откровенно говоря, да. Нет, не в лагере и не сейчас, - поспешил он ее успокоить, увидев, как на ее осунувшемся лице появляется беспокойство. Выдержав паузу, он сделал глубокий вдох и снова заговорил. - Еще там, в лабиринте, я общался с Николь. Да, знаю, звучит полным бредом, но то, что я от нее узнал, крайне важно для всех нас, особенно для Рэма.

Упоминание имени любимого приковало внимание Айрис настолько, что она до самого окончания сбивчивого рассказа Альберто не проронила ни слова. А когда он закончил, она едва могла держаться на ногах от всего услышанного. Выходило, что и у тьмы были планы уничтожить юного друга принца. Похоже, все боги сплотились против него. Увидев, как она побледнела, ее собеседник торопливо произнес:

-Я брошу вызов вместо него.

Она посмотрела на него так, словно перед ней был тот, кто явно был не в себе.

-Что?! - произнесла она, не веря, что не ослышалась.

-Возможно, это звучит чистым безумием, но, по крайней мере, мы ничего не теряем. Не выйдет у меня, тогда он сможет занять мое место в любом случае.

-Ну да, кроме одной малости твоей жизни, а, возможно, и души.

-Да, но тогда у меня будет шанс воссоединиться с Николь, ведь, быть может, гибель от рук Привратника тоже считается, словно тебя поглотила Тварь.

-Великие боги, ты хоть слышишь себя?! А что, если это вообще все уловка?

-Все возможно, даже то, что я просто сошел с ума, и мне все это просто привиделось. Но я и представить себе не мог, что настолько буду тосковать по ней. Если есть хоть какая-то возможность мне оказаться рядом с ней, я воспользуюсь ею, да и ты сама как долго сможешь существовать после, того как Рэм исчезнет из этого мира?

Она потупила взгляд и тихо произнесла:

-Ни единой минуты.

-Вот видишь, а оказаться с ним рядом по ту сторону бытия? Разве твои шансы не менее ничтожны, чем мои победить Привратника? К тому же меня столько времени готовили к великой миссии, называли Святычем, спасителем целого мира, а в результате я оказался даже не способен защитить ту, в которой заключался весь смысл моей жизни. Даже свою клятву, отомстить тому, кто отнял ее у меня, похоже, не смогу сдержать. Прошу, помоги мне обрести хоть какой-то смысл моего существования в этом мире.

Ей нечего было ему возразить, и она дала обещание помочь ему. Движимые внезапным порывом, они крепко обнялись, и тут за их спинами раздался негромкое покашливание. Разомкнув объятия, они обернулись и увидели Рэма. Тот сухо сообщил, что все уже собрались ужинать и только ждут их двоих. Все втроем они вернулись к остальным.

Впервые за долгое время Айрис смогла хоть немного насладиться едой, вкус которой уже давно перестала замечать. В ее душе зажглась искорка робкой надежды, в которой ей было страшно признаться даже самой себе. Тем не менее, у нее было еще одно средство, чтобы увеличить шансы бывшего жениха на победу, и она собиралась воспользоваться им.

Уже на следующей их стоянке, пока все были заняты устройством лагеря, она увела его прочь, туда, где никто не мог бы их случайно увидеть. После этого, по-прежнему не произнося ни слова, она призвала кинжал, когда-то данный ей одним из безликих владык верхнего мира. Альберто с удивлением посмотрел на оружие, имевшее очень странный вид.

-Это оружие уничтожит не только тело, но саму суть любого обитателя всех миров. Наша задача – научить тебя призывать его до того, как придет время столкнуться с врагом.

Юный наследник молча кивнул, и они приступили к занятиям, продлившихся почти до самых сумерек. С тех пор каждую их остановку в пути они посвящали тренировкам, каждый раз уходя и уединяясь, ничего не говоря остальным. Потому как решили, что им необязательно знать, что на самом деле должно произойти при запечатывании врат, и какова будет, так или иначе, цена. Однако их поведение удручало Рэма, он познал ревность во всей ее мощи, каждый раз вспоминая, как застал их в объятиях друг друга и подозревая, что они не просто так проводят столько времени вместе. Ферн, видя его терзания, пытался его успокоить, говоря о том, что у этих двоих есть обязательства, которые они обязаны исполнить. Рэм и сам это понимал, и все-таки легче от этого ему не становилось.

Тем временем, они неотвратимо приближались к цитадели, место, с которым у всех них были связаны не самые лучшие воспоминания в их жизни. Приблизившись к строению достаточно близко, почти все члены группы испытали странные и весьма неприятные ощущения, сродни тому, как чувствуешь порой скрытую угрозу, и исходила она от неприветливого строения.

-Твари, мы совсем забыли о них, а их там полно, причем разных. От изначальных до тех, над которыми ставили эксперименты.

Это была проблема, которую нужно было устранить до того, как начинать запечатывать врата, ибо Привратник вполне мог воспользоваться ими и нанести удар в спину. Но было еще одно условие, которое не стоило игнорировать.

-Мы не можем просто так всех их уничтожить. Это может привлечь совершенно не нужное нам внимание. Да и к тому же, лишать кого бы то ни было бытия только за то, что он оказался не в том месте и не в то время, это, по меньшей мере, неправильно. Нужно постараться отправить их туда, где им надлежит быть.

-Да, вот только с этим могут возникнуть проблемы. Чтобы вернуть их нам нужны врата.

-Что же делать, искать другое место для их запечатывания?

-Мы можем попытаться запечатать их внутри цитадели с помощью наших сил, заодно и посмотрим, на что способны.

Приняв такое решение, Рэм и Айрис, стараясь оставаться незамеченными, направились к зловещей постройке. Там они, призвав жезлы, с их помощью изменили пространство вокруг, словно надев невидимый колпак. Затем они стали выслеживать и отлавливать тех Тварей, что по каким-то причинам были вне зоны воздействия своеобразной клетки. Словно охотники, они вылавливали дичь методично день за днем, пока не убедились, что все обитатели цитадели находятся под надежным запором. И только окончательно удостоверившись в этом, они приступили к подготовке выполнения основной цели их пребывания в этом месте.

Наконец, все было готово. Все вместе они поднялись на небольшую каменную террасу, находящуюся на незначительном отдалении от цитадели, и заняли свои места, как было ими заранее оговорено. При этом Рэм занял ту сторону, откуда обычно на небосвод поднималось ночное светило, а Айрис противоположное. Альберто стоял у края террасы, ожидая, когда пробьет его час. Глен и Ферн остались за пределами площадки, на случай, если кто-то или что-то попытается помешать, и по мере сил воспрепятствовать этому. Как только дневное светило зашло за линию горизонта, и на землю опустились сумерки, наследник тьмы стал призывать врата, нараспев произнося воззвание на языке ночи.

Вначале ничего не происходило, но вдруг подул ледяной и одновременно обжигающий ветер. При этом он дул не на террасу, а словно из нее. По мере того, как ветер становился сильнее, в треугольнике, который образовали участники церемонии, стал проявляться зловещий силуэт, тот самый, который принцесса такое множество раз наблюдала в своих бесчисленных медитациях. Медленно мрачный образ становился все более четким и осязаемым, а вот ветер стал такой силы, что едва не сбивал с ног.

Вдруг проход врат осветила черная вспышка, как раз в тот момент, когда бывший оруженосец закончил произносить воззвание к стражу врат.Оттуда вышел человек в черном с пронзительным холодным взглядом. Он шел величественно и спокойно, и перед ним словно отступал ветер, отодвинувшись за спины присутствующих к самому краю террасы и образовав там невидимый барьер. Остановившись в нескольких шагах от врат, он посмотрел на Рэма и, выдержав паузу, произнес:

-Итак, ты вернулся и воззвал ко мне, сын мой.

На его тонких губах появилась еле заметная улыбка, от которой Айрис словно молнией пронзило. Между тем, Рэм невозмутимо заговорил, и голос его был совершенно спокоен. Принцессе только оставалось догадываться, каких усилий ему это стоило.

-Я не твой сын, а ты не мой отец, я расторгаю договор.

Привратник наградил его еще более пристальным взглядом и продолжил говорить. На этот раз в его голосе слышалось презрение.

-Значит, даже по прошествии стольких лет, ты все также продолжаешь отрицать очевидное. Этот договор незыблем, пока ты продолжаешь дышать. Или ты собираешься прервать свое бытие в этом никчёмном мире? Что же, у меня найдется подходящее место даже для такого как ты. Или ты настолько наивен, полагая, что это сможет изменить присутствие дитя света?!

Теперь в его голосе звучала откровенная издевка. Он повернул голову и посмотрел Айрис прямо в глаза. Та почувствовала, что еще немного, и едва ли сможет совладать с собой от того немыслимого ужаса, охватившего все ее естество, как было когда-то в детстве, когда она вынуждена была наблюдать за казнью отца. Ее снова парализовало, так что было трудно даже думать и совершенно немыслимо сопротивляться этому наваждению. Внезапно раздался третий голос, в котором она узнала наследника девятого правящего дома.

-Есть еще один способ положить конец твоей власти, и я, Альберто из дома Делинго, намерен прибегнуть к нему. Я вызываю тебя на поединок, отродье тьмы, как повинного в смерти моих родных. Клянусь всеми мирами, только один из нас уйдет отсюда, по-прежнему наслаждаясь своим существованием.

Привратник отвел взгляд от принцессы и обратил внимание на принца, присутствие которого, похоже, даже не заметил. Альберто, бледный почти так же, как едва выпавший снег, выступил вперед, и в его руках абсолютно ничего не было. Увидев это, Айрис почувствовала невероятный ужас.

«Неужели он не смог призвать кинжал?!» - пронеслось в ее голове.

Между тем, человек в черном вдруг разразился жутким хохотом, от которого буквально стыла кровь в жилах. Вместе с этим, он вдруг стал менять свой облик, превращаясь в существо, наполовину паука, а наполовину все еще человека. Этот образ подарил Айрис новую порцию ужаса, так что ей даже не стало хватать воздуха. Только ценой невероятных усилий ей удалось устоять на онемевших ногах. Исчадие начало наступать на Альберто, теперь его хохот превратился в жутковатое шипение, но тот, все еще бледный, так что было странно, как ему только еще удается не то что двигаться, но просто оставаться в сознании, решительно шагнул жуткому монстру навстречу.

И вот, когда расстояние между ними сократилось, паукообразное существо сделало выпад в его сторону. Айрис хотелось закрыть глаза, чтобы только не видеть того, что должно было произойти в то же мгновение, но не смогла. Между тем, каким-то невероятным образом юный наследник смог избежать смертоносных клешней и отскочить в сторону. Все последующее проходящие на террасе напоминало какой-то жуткий смертельный танец. Монстр все наступал, но каждый раз его удары проносились в невероятной близости от тела его противника, но все-таки не попадали в цель.

Наконец, при очередной атаке Альберто, постаравшись в очередной раз увернуться, потерял равновесие и кубарем покатился под лапы чудовища. Когда он оказался под его брюшком, казалось, что конец схватки предрешен. В его руке словно молния сверкнула, а в следующее мгновение мир содрогнулся от надрывного визга монстра.

На по-прежнему лежащего между его лап юношу полилась зеленоватая жижа, а тот с перекошенным невероятной яростью лицом, все продолжал наносить удары кинжалом, который он призвал. Монстр, все продолжая истошно кричать, попытался отделаться от своего мучителя. Он пронзил его тело своей клешней и отшвырнул в сторону. Тот пролетел несколько десятков шагов, почти достигнув края площадки, и упал, словно тряпичная кукла, не подавая признаков жизни.

Монстр поспешил к вратам, явно намереваясь сбежать. С Айрис словно спали невидимые оковы, она, наконец, призвала жезл Света и начала петь песнопения дня. С каждым мгновением ее голос становился все сильнее и тверже. В это время чудовище достигло прохода. Казалось еще немного, и оно скроется в нем, сведя на нет все их попытки победить его. Неожиданно он наткнулся на невидимую преграду, и сколько бы он не пытался, ему не удавалось разрушить ее. Постепенно его облик стал меняться, он снова принял наружность человека. Завалившись набок и прижимая руку к своему животу, откуда по-прежнему сочилось то, что, по-видимому, являлось его кровью, он, словно затравленный зверь, стал озираться по сторонам. Его помутившийся взгляд упал на стоящего неподвижно Рэма, и тут он стал что-то бормотать, а через некоторое время молодой человек вдруг скорчился, словно от невыносимой боли, и упал на колени.

Увидев это, Айрис вложила в свое песнопение все свои силы. При этом в ее голове пульсировала, как раскаленный уголь, лишь одна мысль - она должна одолеть монстра во что бы то ни стало, чего бы это ей не стоило, даже если на это она потратит все свое жизненное дыхание. И тут тело Привратника стало гореть, он снова истошно закричал и, наконец, был вынужден отпустить Рэма. Тот едва переводя дух, упал там же, где был, а Айрис все продолжала.

В конце концов, на том месте, где еще недавно стоял жуткий монстр, лежала только догорающая кучка каких-то бесформенных останков. Она замолчала и почти в то же мгновение бросилась к своему возлюбленному. Тот был жив, хоть его и била крупная дрожь, а по лицу струился пот, но никаких внешних повреждений она на нем не увидела. Он хриплым голосом велел ей посмотреть, что с его господином и другом, и она, коротко кивнув, подошла к Альберто. Она бережно перевернула его на спину. Он все еще дышал, хоть и его дыхание с жутким хрипом вырывалось из кровоточащей груди. С трудом открыв глаза, он едва слышно прошептал:

-Скорее, пока врата не исчезли. Отдели мой дух от тела, иначе будет поздно.

Невольно она посмотрела туда, где по-прежнему возвышались врата. Они действительно стали блекнуть, еще немного, и они должны были покинуть их мир и, возможно, навсегда. Она снова посмотрела на своего бывшего жениха, в ее глазах читалась неуверенность, но он не уступал:

-Умоляю, позволь мне быть с ней.

Сердце Айрис болезненно сжалось, по щекам потекли горячие струи, и все же она была не в силах отказать тому, кто так сильно любил ее сестру, и она снова запела. В какой-то момент сквозь алую пелену, закрывшую ее глаза, она увидела, что у уже почти исчезнувших врат появился образ Альберто, а по ту сторону прохода она увидела женскую фигуру. Она была готова поклясться, что это была Николь, ждущая его с той стороны. Призрак наследника шагнул в проход навстречу девушке, и в тот же миг мелькнула вспышка, и врата, словно распавшись на бесчисленное количество ослепительных искр, исчезли, а следом за этим наступила непроглядная тьма.

Вдруг юная принцесса осознала, что парит в алой дымке, переливающейся ослепительными искрами. Она не чувствовала своего тела, было такое ощущение, что ей даже не нужно дыхание.

«Неужели я отправилась к вратам вечности?!» - вдруг промелькнуло в ее сознании.

Она услышала чистый серебристый смех, и кто-то дотронулся до ее плеча. Она обернулась и увидела Николь, она счастливо улыбалась ей. Не в силах противостоять порыву, Айрис заключила сестру в объятия. Когда она ее отпустила, то увидела, что чуть в стороне от них также находится и Альберто. От его жутких ран не осталось и следа, и в целом он выглядел также, как когда она впервые его увидела в доме дяди. Он приветливо ей улыбнулся, заметив, что она смотрит на него, и тут она все поняла.

-Так вот значит какой он, путь к вратам вечности.

-Нет сестренка, это всего лишь пространство на границе нижнего мира, где нам с Альберто теперь дано быть вместе благодаря твоей помощи.

-Ну, вообще-то это и твоя заслуга, это ведь ты не пустила Привратника назад. Вот уж никак не ожидала, что ты обладаешь такими силами.

-Мне их даровали на время. Он в своем рвении выслужится перед Владыками тьмы, едва не погрузил все мироздание в хаос, а это не было выгодно ни одной из сторон. Но теперь у врат новый Привратник, и все должно вернуться на прежние места.

Она немного отстранилась от Айрис, и тут рядом с ней оказался ее муж, и он нежно прижал ее к себе.

-Точно, теперь это наша обитель, а вот вас, юная госпожа, ждут в среднем мире. Там кое-кто уже готов распрощаться со своей жизнью ради того, чтобы отправиться следом за вами. Думаю, не стоит ему это позволять, у вас там еще масса дел, ведь ваш путь еще далек от завершения. Вы уж постарайтесь там быть счастливыми и прожить то, что нам не удалось, хорошо?

Айрис согласно кивнула, и новый страж врат сделал едва заметное движение рукой, и они с Николь стали отдаляться, или, возможно, это как раз Айрис стала подниматься куда-то наверх, все ускоряясь. Вдруг она почувствовала толчок, и в то же мгновение снова стало темно, но в этой темноте она смогла ясно услышать знакомые голоса.

-Рэм, послушай, я сделал все что мог. Однако после всего пережитого ее рассудок может серьезно пострадать.

-Мне это все равно, я не оставлю ее.

-Я знаю, только хочу, чтобы ты был готов к такому повороту судьбы.

Юная принцесса окончательно пришла в себя и смогла управлять своим телом, ставшим внезапно невероятно тяжелым. Медленно она открыла глаза и увидела над собой полотняный потолок палатки. Похоже, пока ее дух пребывал за пределами этого мира, друзья перенесли ее в лагерь. Она повернула голову и увидела сидящего рядом с ней Рэма. Осторожно она прикоснулась к его руке, он немедленно обернулся, и она смогла увидеть его осунувшееся лицо, ставшее, казалось, старше на несколько лет. Айрис медленно села, чувствуя легкое головокружение и ломоту в теле, словно она поучаствовала в дикой скачке на едва объезженных скакунах.

-Ты как?

Она пробормотала нечто неопределенное и попыталась встать.

-Ваше Высочество, может вам все-таки еще отдохнуть? - услышала она обеспокоенный голос придворного алхимика, доносящегося откуда-то из глубины палатки.

Но она решительно поднялась на ноги и в сопровождении обоих вышла наружу. Теплый ветерок подул ей в лицо, принося новые силы. Она потерла лицо и вдруг почувствовала над руками что-то липкое. Решив умыться, она, все еще пошатываясь, отправилась к небольшому ручейку, протекающему неподалеку от их места стоянки. Оказавшись на его берегу, она с наслаждением умылась, и тут она увидела, что вода, стекавшая с ее лица, окрашивается в алый цвет. Похоже, на ее лице была кровь. Это было странно, она не помнила, чтобы ее ранило. На какое-то время она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, но никаких серьезных повреждений она не почувствовала. В памяти начали всплывать события их битвы, и вместе с ними вернулась скорбь.

-Где его тело? - обратилась она к стоящему все это время позади нее Рэму и услышала, что его оставили там же на террасе.

Айрис высказала желание увидеть его. Все также втроем они отправились туда. Там она увидела Глена, стоящего на коленях со скорбно опущенной головой, над накрытым куском ткани телом его господина. Обменявшись скупыми приветствиями, она наклонилась над мертвым и открыла его лицо. Оно хранило невероятное спокойствие и, казалось, что он всего лишь спит, вот только сон этот должен был длиться вечность. Снова накрыв его, она тихо произнесла:

-Нужно подготовить его тело и доставить домой.

Следующий день был полон скорбных дел. Омыв тело наследника девятого правящего дома, обработав его некоторыми составами, которые смог сделать Ферн, используя свои запасы, чтобы замедлить процесс его разложения и облачив в чистую одежду, они осторожно завернули его в ткань и уложили в машину, на которой проделали весь свой невероятно длинный путь. Затем пришло время друзьям расставаться.

-Но разве вы не поедете с нами?!

-К сожалению, не все еще закончено. Нужно выпроводить из нашего мира чрезмерно задержавшихся незваных гостей, а их немало, - задумчиво произнесла принцесса, глядя за спину Глена, на возвышающуюся цитадель, где по-прежнему обитали пленные Твари.

-Ты ведь со мной, мой бесстрашный герой? - закончила она, повернув голову в сторону стоящего рядом Рэма.

-Могли бы и не спрашивать - с налетом обиды ответил тот, не задумываясь.

Она и не ожидала иного ответа, но все же с благодарностью улыбнулась ему. Окончательно распрощавшись, Глен и Ферн заняли свои привычные места в машине и не задерживаясь больше, тронулись в дорогу. Какое-то время они ехали молча, каждый думая о своем, но потом глава личной охраны наследника прервал затянувшееся молчание:

-Думаешь, это было разумно, оставлять эту парочку?

-Они вполне способны позаботиться друг о друге.

-Ну, это то да, но принцесса. Что если она все же вынашивает наследника нашего правящего дома?

-Даже если и так, заставить ее делать что-то против ее воли все равно, что заставить подчиняться бурю. Так что нам остается лишь положиться на волю богов и сосредоточиться пока на нашей скорбной миссии.

Его друг лишь хмыкнул в ответ, и снова воцарилась тишина, нарушаемая только гулом движения их машины.

Я твой свет, ты моя тьма.

Какое-то время Айрис и Рэм оставались возле цитадели. Они освободили всех, кто там был ими заточен перед битвой с Привратником. Сперва были отправлены в нижний мир все Твари, не подвергшиеся изменениям, но затем настала пора тех, над кем ставили опыты, те, кто был буквально смешан с иными существами из эфира. Используя свои жезлы и песнопения, они день за днем проводили церемонии разделения и очищения. Если после этого существа были слишком слабы, они давали им энергию того или иного мира, после чего те уже благополучно возвращались туда, откуда их похитили или призвали.

Продвигалось все это медленно, так как не все обитатели цитадели были готовы к подобному, и порой им приходилось еще и подавлять их яростное сопротивление. Наконец, дом, в котором когда-то появились на свет близнецы, был полностью очищен, и тогда юная принцесса, призвав свои силы повелительницы стихий, разрушила мрачную обитель. Она заставила камни обратиться в песок, все остальное было сожжено в огненном смерче, а остатки развеяли призванные ею ветра. Глядя, как они уносят последнее напоминание о его доме, Рэм скорбно произнес:

-Если бы только ничего этого никогда не было, сколько бы достойных людей сейчас были живы.

Айрис не сразу ответила, посмотрев вдаль, туда, где скрылись последние тыльные облачка, она тихо произнесла:

-Да, возможно, но я бы все же ничего не хотела бы менять, ни единого мига.

Он с удивлением посмотрел на нее.

-Но тогда...

Она не дала ему договорить, подойдя к нему, обняла его и посмотрела прямо в глаза.

-Да, знаю. Возможно, был бы жив мой отец, никому, быть может, не пришлось отдавать за меня свою жизнь, но при всем этом на свете не было бы тебя, а ради нашей встречи я не задумываясь прошла все еще раз, если бы это понадобилось, - с этими словами она прижалась своими губами к его, и он не в силах был не ответить на ее поцелуй, чувствуя, как по ее и его лицу текут слезы.

И все-таки что-то в ее признании было неправильным. Он не мог поверить, что она может говорить это, вынашивая под сердцем дитя, пусть и нелюбимого человека. Когда их уста разомкнулись, он все-таки тихо произнес, всматриваясь в ее лицо так, словно стараясь увидеть там что-то, чего не видел раньше:

-И тебя совсем не беспокоит, что твоему ребенку не дано увидеть лицо своего отца?

-Что?! Какому еще ребенку?!

Она резко отстранилась от него и посмотрела на него пронзительным взглядом, так что во рту у него мгновенно пересохло. Он почувствовал себя неуютно, под этим внезапно ставшим холодным колючим взглядом.

-Но ты и его Высочество… Вам же нужно было дать девятому дому наследника, и эти ваши отлучки из лагеря, разве тогда вы... - пробормотал он, словно пытаясь оправдаться.

Она изменилась в лице, сжав при этом кулаки. Он успел заметить несколько пробежавших по ее рукам молний, но все, что она сделала это, поджав губы и не произнеся ни слова, молча ушла прочь. Он стоял неподвижно, совершенно сбитый с толку, не понимая, почему его слова так сильно задели ее. В конце концов, ему было неважно, что она вынуждена родить дитя от другого. Он будет счастлив иметь возможность просто заботиться и о ней, и о малыше, тем более зная, что это все ради выполнения долга. Тем не менее, несколько дней Айрис не разговаривала с ним и даже старалась на смотреть на него, так что он почувствовал себя жутко виноватым. Между тем, им больше не было нужды задерживаться в этом месте, и они стали собираться в путь. Сворачивая лагерь, он попытался снова поговорить с ней:

-Прости, что позволил себе лишнее. Мне на самом деле все равно, что у вас там было. Я просто хочу быть рядом с тобой.

Она, наконец, посмотрела на него, и он увидел, что по ее щекам текут слезы, а на лице читалась едва сдерживаемая злость, что он видел редко. От этого по его телу пробежала дрожь.

-Так значит, по-твоему, я могла вот так запросто поступить со всеми нами, включая себя саму?! - произнеся это почти ледяным тоном, с нотками едва сдерживаемой обиды, она подняла с земли свой вещевой мешок и, закинув его себе за спину, зашагала прочь.

Рэм снова почувствовал себя неловко. Похоже, вместо извинений он умудрился опять обидеть ее, и как ему теперь быть, он даже не представлял. Так что он просто взялся за свою часть поклажи и молча поплелся за Айрис. Какое-то время они обследовали все вокруг, ища следы оставшихся в их мире Тварей. Порой они им действительно попадались, некоторых из них им приходилось буквально выслеживать и преследовать, прежде чем удавалось настигнуть и отправить туда, где им было место.

Увлеченные своей "охотой", они незаметно покинули мертвые земли и забрели в гористую местность. Здесь оказалось немало незваных гостей из нижнего мира, скрывающихся по тенистым расщелинам и пещерам, ожидая, когда наступала ночь, чтобы выйти на свою охоту. Обитатели местных мелких поселений, состоящих в основном из добытчиков минералов, да собирателей редких целебных трав, растущих по склонам, оказались из-за них буквально заперты в своих домах, ибо те кого сумерки и ночь заставали за пределами спасительных стен, пропадали. Только спустя время тела некоторых из них находили, но многие семьи не могли даже оплакать своих родных, так как те просто исчезали без следа навсегда.

Узнав о паре странников, которые были готовы и главное, в отличие от местных добровольцев, способны избавить местных обитателей от этой напасти, их в каждом поселении принимали с невероятным радушием и готовностью поделиться всем, что у них только было. В основном «избавители» ограничивались более чем скромным вознаграждением за свои труды, порой состоящим из каких-то припасов или пригоршни энергокристаллов.

Так постепенно охотники на Тварей продвигались все дальше вглубь гор, следуя за своей добычей. Здесь уже почти не попадалось жилых построек, где еще обитали люди, готовые поделиться с путниками горячей едой и теплой постелью на ночь. Так что они довольствовались тем, что сами добывали по дороге, ночуя в разбиваемых ими лагерях, а то и вовсе просто завернувшись в походные одеяла под открытым небом у костра. К тому времени, хоть отношения между ними наладились, все равно ощущалась какая-то недосказанность. Рэм так и не смог понять, что так сильно разозлило и обидело его юную спутницу, но выяснять это он не стал, боясь окончательно испортить с ней отношения, чего он хотел меньше всего на свете.

Между тем, на их пути попалась особо изворотливая Тварь, обладавшая к тому же стойкостью к дневному свету. Он хоть и ослаблял ее, но не убивал. Несколько раз охотники почти настигали ее, и даже пару раз она оказывалась в их руках, но каждый раз, получив урон, все равно сбегала. Хуже того, пару раз ей удалось восстановиться, пожрав душу у попавших на их несчастье ей на пути, забредших в эту глушь, собирателей минералов. Увидев их тела, Рэм окончательно вышел из себя и поклялся не отправлять ее в нижний мир, а уничтожить за такие деяния.

Сделав вынужденный привал, они сожгли тела на погребальных кострах, а пепел захоронили. После чего снова вернулись к преследованию неуловимого исчадия, не позволяя себе ни единого лишнего мига отдыха. Более того, требовалось, чтобы они оставались способны двигаться дальше. Все-таки усталость постепенно брала свое, их бдительность значительно ослабла, а путь привел их в ту часть горной гряды, где то и дело попадались следы обвалов, потому укромных мест, где могла укрыться их добыча, было великое множество.

Обследуя одну из таких пещер, они увидели искомое. Существо скрываясь в одном из закутков, вжавшись между огромными камнями. Оно смотрело на их приближение своими белесыми глазами, словно у мертвой рыбы, и в бессилии шипя, будто потревоженная змея. Создание попыталось опутать их бесчисленным количеством щупалец, буквально выстрелив ими из своего бесформенного тела, но даже не смогло прикоснуться к своим преследователям. Принцесса в миг сожгла их, выпустив ослепительный луч света из своего жезла. Тварь завизжала, словно ошпаренная свинья, и бросилась прочь, едва не сбив с ног своих мучителей, пронеслась мимо и бросилась куда-то вглубь пещеры. Стараясь не упустить ее, они бросились за ней. В конце концов, настигли и загнали в угол, так что той уже некуда было деваться. Не теряя времени, Рэм призвал свой жезл и, произнося несколько слов на языке ночи, распылил Тварь, так что от нее не осталось ничего.

Наконец, они смогли облегченно перевести дух, их долгая погоня была окончена. Но вдруг каменная твердь горы под их ногами содрогнулась, и не успели они понять, что происходит, как каменный пол пещеры под ногами, словно превратившись во что-то живое, стал двигаться. Не удержав равновесие, они упали. Так и не сумев снова подняться, стали скользить вместе с ним куда-то вглубь горы. Они двигались со все большей скоростью, словно захваченные невероятным по мощи потоком. Вскоре они поняли, что буквально летят навстречу каменной стене, о которую их неизбежно должно было размазать, словно насекомых, врезавшихся в стекло двигающиеся машины. Рэм схватил Айрис, скользящую неподалеку от него, и попытался хоть как-то замедлить их движение навстречу с вечностью, но у него ничего не получилось. Когда казалось, что существовать им осталось считанные мгновения, он вдруг почувствовал, что они куда-то летят вниз, а вокруг внезапно стало светло. Похоже, они неожиданно каким-то образом оказались за пределами пещеры.

Они падали куда-то вниз навстречу неизвестности, а он лишь сильнее сжимал Айрис в своих объятиях, стараясь не выпустить ее из рук. Вскоре он почувствовал удар и последовавшую за этим боль. Затем опять и опять их кидало из стороны в сторону, они натыкались на препятствия, которыми, судя по треску, оказались какие-то растения. Они замедлили их полет, так что, когда они оказались на твердой земле, удар от встречи с ней оказался не такой сокрушительный, как должен был быть, и все-таки достаточно болезненный. Рэм не смог удержать свое сознание и провалился в темноту, но перед этим успел почувствовать тяжесть тела Айрис, упавшей на него сверху, которую он по-прежнему прижимал к себе из-за всех сил. Только провалившись в темноту забытья, он выпустил ее из своих обмякших рук.

Очнулся от прикосновения чего-то мокрого и холодного к своему лицу, а в следующее мгновение услышал тихий женский плач. Медленно он смог открыть глаза и первое, что он смог различить в расплывающемся нечетком видении мира, это заплаканное лицо своей юной спутницы, покрытое ссадинами и припухшее от обилия ушибов. Увидев, что он пришел в себя, она зарыдала еще сильнее и что было сил прижалась к нему. Он попытался ее успокоить, но едва он попытался заговорить, как закашлялся, чувствуя, как все его тело отзывается ноющей болью, особенно остро ощущаемой в его правой голени. Он попытался приподняться, но Айрис решительно пресекла его слабые попытки.

-Прошу, не шевелись. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже.

-Все настолько жутко выглядит?! - попытался он пошутить, но его хриплый голос прозвучал не слишком весело.

Принцесса, отирая слезы, только и смогла пробормотать:

-Я думала, что осталась совсем одна в этом мире.

По ее щекам снова побежали слезы. Превозмогая боль, он смог дотянуться до ее руки и слегка сжать в своей.

-Даже можете и не надеяться, ваше Высочество. Мне еще как никак нужно заслужить ваше прощение. Так что до тех пор точно не сможете от меня отделаться. Даже можете и не стараться, иначе рискуете обзавестись призрачным преследователем.

Она слегка улыбнулась сквозь слезы и, укоризненно покачав головой, прошептала:

-Нет, ты точно дурень, самый что ни на есть настоящий. Да случись с тобой что-то, я тут же отправлюсь следом. Будь уверен, накостыляю, как следует.

Он еле заметно улыбнулся, услышав ее угрозу.

-Договорились, - ответил он, устало закрывая глаза и погружаясь в объятия сна.

Все последующие дни Айрис заботилась о нем, стараясь не отходить ни на мгновение, словно боясь, что как только она оставит его, он тут же исчезнет. Единственное для чего ей все же приходилось оставлять раненого, это для того, чтобы добыть им еду. Найдя небольшую речушку, она вылавливала оттуда ее обитателей и готовила их им обоим. Оттуда же она приносила воду, наполняя чудом уцелевшие их поясные фляжки. Так проходили их дни, постепенно Рэм стал оправляться от травм, так что уже мог немного передвигаться, насколько это позволяла его сломанная нога. К счастью, других серьезных повреждений ему каким-то чудом удалось избежать, но и этой хватало для того, чтобы не было и речи о спуске с того уступа, куда они вместе попали.

Пока Айрис ухаживала за раненым в поисках лечебных трав и еды, она поневоле обследовала все вокруг того места, где они очутились. Ни разу ей не попалось никаких следов присутствия других людей. Все-таки однажды им пришлось убедиться в обратном. В тот вечер, поужинав, они сидели рядом, наслаждаясь покоем и обществом друг друга, вместе слушая хор птиц, к которому постепенно стали присоединяться ночные обитатели, готовящиеся занять их место.

Вдруг они услышали чье-то приближение. До них донеслись приглушенные голоса и шаги. Принцесса немедленно вскочила на ноги, и тут же в ее руке оказался ее клинок. Оба они с напряжением стали вслушиваться в звуки, что становились все слышнее. Из-за выступа, частично скрывающего узкую тропку, которая вела вниз с уступа, показалась группа людей, двигающихся друг за другом и, на первый взгляд, совершенно безоружных.

Они остановились на приличном расстоянии и какое-то время молча смотрели на наставившую на них оружие девушку и очевидно раненого молодого мужчину, сидящего за ней, также сжимающего в своей руке оружие, наставленное на неожиданных посетителей. На какое-то время между ними повисла тяжелая пауза, но вот один из незнакомцев, идущий среди первых, что-то тихо сказав своим спутникам, сделал несколько шагов к Айрис. За ее спиной раздался напряженный голос Рэма, и в нем слышалась скрытая угроза:

-Ни шагу больше! Иначе познакомишься с моим зарядом, и твои друзья вряд ли успеют мне помешать.

Тот замер на месте и медленно поднял руки на уровень своей груди открытыми ладонями вперед, словно демонстрируя свою полную безоружность.

-Успокойтесь, добрые люди. Мы не собираемся вам вредить, наоборот, судя по нашим наблюдениям, вам нужна помощь, и мы всего лишь пришли, чтобы предложить ее вам. Здесь небезопасно, и к тому же скоро начнется время излития небесных потоков, и тогда вам на этой горе совсем будет опасно оставаться.

Он замолчал. Айрис и Рэм переглянулись и слегка расслабились, не чувствуя никакой угрозы от незнакомцев, одетых и выглядящих к тому же, словно служители какого-то святилища.

-Кто вы такие? - все еще не опуская свое оружие, спросила Айрис.

Незнакомец тут же ответил ей:

-Мы служители здешнего храма Изначальных. Неподалеку находится наша обитель, где вы сможет быть в полной безопасности, пока полностью не оправитесь от своих ран, если примете, конечно, наше приглашение.

-Никогда не слышала о таком храме, - с сомнением произнесла принцесса, слегка нахмурившись.

Ее собеседник лишь мягко улыбнулся.

-Теперь о нас вообще мало кто слышал, даже среди местных обитателей этих гор, а уж чужеземцам, вроде вас, о нем точно вряд ли будет известно.

-И кому принадлежит ваш храм? Нижнему или верхнему миру?

-Разве сейчас это имеет какое-то значение? Если вас так сильно интересует этот вопрос, мы могли бы обсудить его позже в более подходящем месте и времени. Скоро начнет смеркаться, и путь отсюда в темноте не будет легче, чем сейчас.

Хоть Рэма и Айрис не оставили их подозрения насчет странных незнакомцев, но все же так и не почувствовав опасности и вынужденные признать, что им действительно нужна помощь. Тем более, если это правда, что им сказали насчет скорого ненастья. В конце концов, нехотя они приняли их предложение, рассеяв свое оружие. Незнакомец одобрительно кивнул и не спеша опустил свои руки. Затем, повинуясь его призыву, подошли остальные его спутники. Осторожно они подняли Рэма с земли и, неся его на руках, не спеша стали спускаться с уступа. Айрис следовала за ними, готовая в любую секунду снова призвать клинок и применить все свои силы для защиты любимого, если только она почувствует хоть малейшую угрозу от странных незнакомцев. Но те не делали ничего подозрительного и, похоже, заботились лишь о том, чтобы не причинить еще больших страданий раненому.

Вскоре, когда солнце уже стало уходить за горизонт, они покинули склон горы и оказались у ее подножия. Пройдя еще немного, они остановились перед небольшой каменной плитой, скрытой от любопытных глаз зарослями высоких растений. Последние лучи заходящего дневного светила освещали ее поверхность, и на ней Айрис успела рассмотреть несколько выбитых на ее поверхности странных надписей, сделанных из переплетения символов дня и ночи. Незнакомцы остановились перед этой странной плитой, и двое из них, приведя в движение какой-то скрытый механизм, отодвинули ее в сторону, так что все смогли войти внутрь горы, у склона которой и стояла плита. Они оказались в широком проходе, явно сделанным руками людей. По его стенам стояли полуколонны, поддерживая свод над их головами, а между ними, освещая все вокруг мягким теплым светом, находились большие кристаллические светильники.

Их двоих провели в одно из более маленьких боковых ответвлений этого подземного коридора. Там оказалось несколько пещер-комнат, выходящих своими входами как раз в этот маленький тоннель. В одну из этих комнат их и отвели. Там была пара каменных лож, устланных различными тканями. На одно из них уложили Рэма и оставили их с Айрис одних. Однако не успели они еще как следует устроиться, как к ним пришел старик и внимательно осмотрел ногу раненого. После чего, наложив новую повязку взамен сделанной Айрис, сел у его ложа и, положив свои морщинистые руки поверх его раны, стал произносить нараспев какие-то странные слова, которых принцесса никогда еще раньше не слышала. Несмотря на это, она все-таки поняла, что это скорее всего были целительные песнопения. Закончив, старик ушел.

Вскоре после него пришли еще служители. Они принесли еду и сменную чистую одежду, предложив принцессе не только переодеться, но и искупаться в одной из их храмовых купален. Она с благодарностью приняла их предложение. Когда она вернулась после этого к Рэму, то увидела, что тот безмятежно спит. Заботливо укрыв его несколькими покрывалами, лежащими около него, она и сама позволила себе отдых, устроившись на соседнем ложе.

Она смотрела на спящего Рэма и впервые за многие дни чувствовала себя совершенно спокойно, словно ничто им больше не угрожало. Незаметно она уснула, а когда снова открыла глаза, от ее былой усталости не осталось и следа. Поднявшись, она посмотрела на все еще спящего Рэма и заметила, что на его щеках появился легкий румянец. Похоже, ему стало заметно лучше. Немного понаблюдав за ним, она решила осмотреться. Тихо, стараясь не потревожить сон раненого, она выскользнула из отведенной им комнаты и не спеша побрела по подземному коридору, внимательно осматриваясь.

По мере того, как она обследовала странную подгорную обитель, она поняла, что та очень древняя. По пути ей повстречалось несколько небольших изваяний, стоящих в стенных нишах. На их поверхностях была целая россыпь мелких трещинок и сколов, появившихся на каменной поверхности от времени, а сам камень потемнел. Да и на всем, что ее окружало, начиная от проемов, попадавшихся ей помещений и заканчивая стенами, читалось дыхание столетий. Несмотря на это, всюду были видны следы бережного отношения к ней ее обитателями. Несколько раз она встретила их, и они вопреки ее ожиданиям не стали препятствовать ее изучению их святилища и, лишь с улыбкой поприветствовав, шли дальше по своим делам.

Побродив еще немного по обители, она вернулась назад в комнату, куда их поселили. С каждым днем ее возлюбленному становилось все лучше, и вот они уже вдвоем смогли прогуливаться по бесчисленным коридорам обители. Тут они сделали интересное открытие - святилище не причиняло никому из них какого бы то ни было дискомфорта, что было каждый раз, когда им приходилось посещать какие-то иные подобные места. Получалось, оно не принадлежало ни тьме, ни свету, а с таким местом им еще не доводилось сталкиваться. Со временем это стало интересовать их все сильнее.

Как-то бродя по тоннелям подгорного храма и гадая, что же это за место, стараясь это понять по увиденным ими за время пребывания в этом месте изваяниям, они неожиданно попали в достаточно большой зал, украшенный намного роскошнее тех, что им довелось увидеть ранее. И там они увидели несколько огромных статуй, держащихся за руки и образовывающих круг. Одновременно на их головных уборах держался высокий свод помещения, так что они одновременно являлись и своеобразными колоннами. Откуда-то сверху струился дневной свет, освещая невероятно прекрасные лица изваяний. Айрис и Рэм с замиранием всматривались в них, не смея ничего произнести от восхищения, вдруг охватившего их. Единственное, что их удивило во внешности статуй, это то, что по их внешности нельзя было точно сказать, кто изображен в них, мужчины или женщины.

И тут они услышали тихий голос:

-Похоже, вы увидели тех, во славу кого была воздвигнута эта обитель и тех, кого такое долгое время старались забыть и изгнать всяческое упоминание о них из этого мира их потомки.

Они обернулись и увидели того самого человека, благодаря которому они оказались здесь и получили помощь. Немного смутившись, они поспешили поприветствовать его и выразить свою, хоть и несколько запоздалую, но искреннею благодарность. Кроме того, спросили его имя, ведь они до сих пор этого не знали. В ответ он мягко по-отечески улыбнулся и, назвавшись Хранителем памяти, поинтересовался все ли устраивает гостей обители. Те в ответ поспешили уверить его, что все, что для них делают, более чем они только могли рассчитывать. После этого они ненадолго замолчали. Затем, снова посмотрев на каменные лица изваяний, Рэм спросил:

-Так какому же миру они принадлежат?

-Они не принадлежат никакому из миров. Более того, те, кто создал сами миры в том виде, который теперь всем известен, были рождены от них и сначала были подобны им. Однако, как это порой бывает, желание все переделать по-своему привело не к самому лучшему результату. Те, кого теперь мы называем Безликими и создателями верхнего мира, а также тех, волей которых был создан нижний мир, где они стали владыками. Всех их породили в свое время Изначальные, те, в ком гармонично сосуществовали все начала: света, тьмы, холода и тепла, мужское и женское, ну, и так далее. Суть, я думаю, вам понятна. Но это сочетание для поддержания равновесия требовало немалых сил и трудов для их потомков, и они решили найти путь намного легче. Вот только это не всегда означает, что он самый правильный. Разделившись, одни из них стали отвергать и уничтожать в себе все, что принадлежало, как бы мы сейчас сказали, свету, а другие тьме. Затем они сотворили свои миры, но им не суждено было мирно сосуществовать. От их столкновения появился наш мир в том виде, в котором мы его теперь знаем. У обитателей нового мира был призрачный шанс стать подобно Изначальным, теми, в ком уживается противоположности, если бы не влияния разделенных. Склоняя людей каждый на свою сторону, они стали гнаться за превосходством, чем заняты до сих пор. А чтобы их невольные создания не могли вырваться из-под их власти, познав нечто большее они постарались стереть из этого мира всяческое упоминание о тех, кто был теми, кто дал им бесконечное бытие. Так что тех, кто помнит в нашем мире очень мало, тех, кто не стремится к очищению, а к гармонии между всеми своими половинками. Ведь именно из света рождается тьма, а из тьмы появляется свет. Они не могут существовать друг без друга. Исчезнет одно -немедленно перестанет существовать и другое. Вот только познать это дано не каждому, и потому тех, кто помнит, становится все меньше.

Пока он говорил, в зале стало сумрачно. Свет, что проникал откуда-то из-под потолка, стал намного слабее, послышались далекие раскаты грома. Вскоре после этого пещеру осветили вспышки молний, и донесся шум воды, становившийся все сильнее. Некоторые дождевые капли попадали внутрь и, падая на статуи, стекали по их каменным лицам, так что стало казаться, что те плачут. Стало намного прохладнее. Сославшись на дела, рассказчик оставил их одних. Побыв еще в компании скорбящих изваяний, они вернулись к себе.

Начался сезон небесной воды. День за днем за пределами подгорного храма лил бесконечный дождь, насыщая все вокруг влагой. Даже сам воздух стал намного тяжелее, словно и он промок насквозь. Это было время испытаний для старой обители, то и дело ее обитатели сталкивались с последствиями стихии. Тут представился шанс их гостям отблагодарить за всю заботу о них. То и дело она своими силами повелительницы стихии заставляла поворачивать прочь потоки воды, стекавшие с горы и грозящие затоплением внутренним помещениям храма, то призывала жар огня и высушивала отяжелевшие от сырости своды и стены пещер-комнат, не давая им обрушиться. Да и помощь обладающего весьма изобретательным умом бывшего шута его Высочества пришлась как нельзя кстати. Его стараниями появлялись всевозможные приспособления, облегчающие повседневную жизнь и быт обитателей святилища.

Между тем, постепенно ненастье стало терять свою силу. Время от времени стали возвращаться солнечные дни и лунные ночи. В одну из таких тихих ночей юная принцесса, не сумев заснуть, поднялась со своего ложа и, бросив долгий взгляд на спящего Рэма, вышла из их общей комнаты. Побродив по коридорам святилища, она набрела на главный зал. Чуть задержавшись на входе, она все-таки шагнула внутрь и прошла в середину образованного статуями круга, залитого ярким светом ночного светила. Медленно она опустилась на колени, бесцельно глядя куда-то перед собой. Ее обуревало невероятное чувство ледяной тоски и невероятного одиночества, словно во всем мироздании она одна, и ей нигде нет места. Снова, как бывало уже не раз, она почувствовала внутри себя бесконечную пустоту, которую ей нечем было заполнить. Несмотря на теплую ночь, по ее телу пробежал холод, так что даже на ее коже выступили мурашки, словно она вдруг оказалась на холодном ветру в студеное зимнее утро.

Она сложила руки, намереваясь вознести моление богам, что иногда хоть немного успокаивало ее душевные терзания, но тут она застыла в нерешительности. Она не выполнила то, что ей было приказано Безликим, так что скорее всего ее моления теперь не будут услышаны. Вообще было странно, что ей все еще позволено находиться в этом мире. С этими мыслями в ее душу проник еще более сильный холод. Теперь она точно была отвержена всеми. Ей хотелось заплакать, но даже этого она не смогла, так и сидела, закрыв глаза, замерев в молельной позе без молитв.

И вдруг она почувствовала чье-то присутствие, услышав осторожные шаги, а в следующий миг кто-то опустился рядом с ней. Она медленно открыла глаза и, скосив взгляд, увидела краем глаза Рэма, также, как и она стоящего рядом с ней на коленях. Его руки мирно лежали у него на коленях, а он сам смотрел куда-то вверх. Проследив за его взглядом, она увидела ярко освещенные лица двух стоящих напротив них статуй, с нежностью взирающих друг на друга, словно пара влюбленных.

Неожиданно она услышала его тихий шепот:

-Айрис, стань моим светом, - сказав это, он вдруг вздрогнул, словно сам испугался звука своего собственного голоса.

У нее внезапно перехватило дыхание, и во всем теле появилась такая легкость, будто она оказалась за его пределами. Рэм бросил на нее нерешительный взгляд, так и не услышав ее ответа, почувствовал острое сожаление о своем дерзком поступке. Он попытался встать и уйти прочь, пока еще хотя бы не услышал от принцессы слов порицания или того хуже насмешки. Однако она, вдруг сделав судорожный вдох, буквально вцепилась в его руку так, словно, если он сейчас уйдет, она потеряет все свое жизненное дыхание.

В следующее мгновение он услышал ее шепот, словно она боялась испугать его, заговорив во весь голос:

-И ты готов стать моей тьмой, принять меня такой, какая я есть? Любящей подраться и поспорить с целым миром и самими его создателями?

Она посмотрела на него, и в ее глазах стояли слезы, а в самих читалась какая-то невыраженная мольба. Он почувствовал, как его грудь переполняет такое невероятное чувство, что, казалось, еще немного и ее просто разорвет на части.

-Ты даже не представляешь, насколько я обожаю тебя такую. Даже не думай меняться, молю тебя, - также шепотом произнес он.

В следующее мгновение их губы соприкоснулись, а тела прижались друг к другу. В целом свете не было жарче этих объятий, в которых сплелись все их страсть, любовь, боль и тоска друг по другу, которую они испытывали столько времени, даже находясь совсем рядом.

На следующий день они нашли хранителя обители и попросили его соединить их узами брака. Тот, похоже, был нисколько не удивлен этому, пообещав провести церемонию с соблюдением всех необходимых условий. Так что уже на следующий день их с Рэмом расселили в разные комнаты, так как по традиции они не должны были видеться вплоть до самого сочетания.

Каждый день они принимали участие в различных обрядах, призванных подготовить к переменам их души и тела. Наконец, облаченные в церемониальные одежды, они вступили в знакомый им уже зал, где с высоты на них взирали изваяния Изначальных. Там уже собрались те, кто должен был принимать участие в церемонии. Согласно порядку, они подошли к небольшому переносному алтарю, который вносили сюда только на время каких-то особых событий. Там их ждал хранитель обители, вознося моления высшим покровителям рода людского. Он велел молодым взяться за руки и принести свои брачные клятвы. Слушая слова Рэма и чувствуя, как его руки нежно держат ее, она невольно вспомнила то, что она испытала при обручении с Альберто и поняла, что это просто нельзя сравнивать, насколько тогда это было мучительно и почти физически болезненно. Сейчас ей казалось, что еще немного, и она просто воспарит ввысь от переполняющего ее чувства счастья, какого она никогда в жизни не испытывала.

Между тем, пришла ее очередь приносить клятвы. Она произносила их, еле сдерживая охватившую ее дрожь. Когда она закончила, и их уже должны были объявить единым целым между людьми и богами, как вдруг откуда-то сверху стало падать, плавно планируя, нечто походившее на лепестки каких-то цветов, которым вроде бы и взяться было неоткуда. Все замерли, не понимая, что происходит. Эти странные лепестки, попадая на тела присутствующих, словно впитывались в них. Внезапно на глазах у изумленных зрителей, на запястьях тех, кто только что связал себя нерушимыми узами, стал появляться странный рисунок в виде браслета, почти такого же, что в конце церемонии они должны были надеть в знак своего соединения. Мало того, этот рисунок светился у Айрис. Он был словно из лунного света, а на руке Рэма словно из солнечных лучей. По рядам присутствующих пробежал ропот. Похоже, сами покровители храма сочетали этих двоих. Проведя в подгорном храме еще немного времени, молодые супруги покинули его, отправившись в дальнейший путь уже рука об руку.

***

Толстый лед замерзшего лесного озера крошился и разламывался, словно тонкое стекло под тяжестью огромной бронированной машины, в дебрях которой скрывалась ненасытная Тварь, сожравшая немалое количество людских душ. Двое охотников старались вытащить ее, вонзив в поверхность несколько гарпунов с привязанными к ним толстыми веревками. Однако удержать ее было не в их силах. Оно, стараясь вырваться, ломало под собой лед и стремительно уходило под него, грозя вместе с собой утащить под воду и тех, кто пытался ее поймать. На берегу испуганно заржали лошади, чувствуя, как веревки от гарпунов, привязанные к их упряжи, тянут их неведомо куда против их воли.

Видя всю тщетность своих попыток, охотники стали перерезать веревки, стараясь освободить ни в чем неповинных животных. Несколько из них они перерезали без особых трудностей, но вот последняя в завершающий момент лопнула и сбила с ног девушку-охотницу. Обвившись вокруг ее ноги, потянула к полынье, где все еще барахталась Тварь, погрузившись почти полностью в воду. Не успела она опомниться, как оказалась в ледяной воде, отчего ее дыхание перехватило, и она стала погружаться в воду, следом за своей несостоявшийся добычей. Она уже почти с головой погрузилась в ледяную пучину, как вдруг чьи-то руки потянули ее наверх, назад к солнечному свету.

Через какое-то время, показавшееся вечностью, она смогла сделать сладостный вдох, чувствуя, как мороз обжигает ее не только снаружи, но и изнутри. Ей хотелось съежиться и не шевелиться, только бы обрести хоть каплю тепла, но ее спаситель не позволил ей этого. Подхватив ее под руку и перекинув ее себе через шею, он заставил ее подняться на ноги и двигаться вперед. Находясь в каком-то забытье, она повиновалась, чувствуя, как силы с каждым шагом покидают ее. Усталость сковывает тело, отяжелевшие веки закрываются. Безумно хотелось спать хотя бы несколько минут. Становилось темно, все вокруг стало нереальным, словно она была в каком-то ночном сне. Даже звуки казались призрачными и какими-то невероятно далекими. Последнее, что она запомнила, было то, что с нее стягивают ледяной панцирь, в который превратилась ее промокшая одежда, а после этого ей, наконец, было позволено погрузиться в сладостное забытье.

Объятия сна медленно, словно нехотя, отпускали свою пленницу, позволяя ей прийти в себя. Она услышала потрескивание дерева, объятого огнем, и смогла ощутить тепло, пришедшее на смену невыносимому холоду, все еще скрывающегося где-то в глубине ее тела. Полежав еще немного и окончательно сбросив остатки оков сна, она привстала и осмотрелась вокруг. Она находилась в какой-то небольшой комнатке. У дальней стены горел разведенный в маленькой печке огонь, походившей на ту, что использовали фермеры, наполняя все помещение спасительным теплом. Рядом с ней она смогла рассмотреть в царившем полумраке одежду, разложенную для просушки. Похоже, она находилась в заброшенном домике, который они с ее спутником обнаружили накануне того, как начали преследовать свою очередную добычу.

-Рэм, где он? Что с ним?! - пронеслось в ее голове, наполняя душу ужасом.

Она резко выпрямилась, и тут рядом с ней за спиной кто-то зашевелился, похоже, потревоженный ее внезапным движением. Она обернулась и с невероятным облегчением увидела его лицо. Он лежал рядом и спокойно спал. Осторожно, стараясь больше не тревожить его сон, она повернулась к нему и стала с любовью смотреть на его лицо. На нем уже стали появляться первые признаки прожитых им лет, в уголках глаз и губ появились первые мелкие морщинки, но они лишь делали его еще краше в ее глазах. Не удержавшись, она провела рукой по его груди и нежно поцеловала. Тут же она почувствовала, как он крепко прижал ее к себе. Он приоткрыл глаза и посмотрел на нее долгим взглядом, все еще немного сонным.

-Ты в порядке? - с тревогой произнес он вполголоса.

Она лишь улыбнулась в ответ и снова поцеловала, прижавшись к нему еще сильнее. Уже в следующее мгновение он ловко и осторожно опрокинул ее на спину, осыпая ее жаркими поцелуями и ласками, которые окончательно изгнали из нее остатки ледяного холода. Насладившись близостью, они снова уснули, крепко обнявшись. Когда она в очередной раз открыла глаза, ее мужа не было рядом. Она сладко потянулась, наслаждаясь ни с чем несравнимым ощущением бытия, которое едва не прервалось, напомнив ей, насколько все хрупко в этом мире и стоит наслаждаться каждым его мигом.

Вскоре она услышала плеск воды. Похоже, ее спутник решил принять ванну, воспользовавшись небольшой внутренней купальней, пристроенной к основному дому. Она вспомнила мгновения, проведенные ими этой ночью друг с другом. Теперь это было так сладостно оказаться в его крепких объятиях. А ведь было время, когда его прикосновения и мысли об их супружеской близости приводили ее в неописуемый ужас, после всего того, что ей пришлось пережить в плену у Кукловода. Однако его терпение и настойчивость исцелили ее, дав познать счастье быть любимой женщиной.

Одно ее расстраивало все сильнее с каждым днем - им все никак не удавалось зачать их дитя. Возможно, причина тому была в их с мужем кочевой жизни охотников на Тварей. Она снова услышала шум воды, прервавший ее размышления. Поднявшись с постели, она пошла к купальне. Войдя туда, она, не говоря ни слова, погрузилась в горячую воду рядом с мужем, согретую внутренним жаром здешней земли. Спустя несколько минут они снова оказались в еще более жарких объятиях друг друга.

Несколько дней они провели в домике, наслаждаясь бытием и друг другом, а затем, наконец, покинули спасительные стены и направились к месту их битвы с бронированной Тварью. К тому моменту пролом покрылся свежим льдом. Соблюдая максимальную осторожность, они осмотрели все вокруг. Похоже, существо не смогло покинуть водных объятий зимнего озера из-за сковывающей ее брони, призванной стать ее защитой в этом мире, но ставшей теперь ее надежными оковами. Впрочем, это заключение могло быть недолговечным, ведь рано или поздно лед растает, да и броня может разрушиться при таких условиях. В любом случае, вот так просто оставить все как есть, они не могли, ведь они были обязаны уничтожить то, ради избавления от чего их наняли. Немного посоветовавшись, они решили остаться в своем убежище, как минимум, до весеннего тепла, а там уже решить, что делать дальше.

Безмятежные дни сменяли полные нежности и страсти ночи в их маленьком пристанище. Время от времени они покидали его, уходя на охоту, чтобы добыть себе пропитание или пополнить запас дров для их очага. Постепенно тепло стало возвращаться в пределы второго правящего дома, где они, собственно, и находились. Стал таять снег на ветках деревьев, и лед на озере. Теперь они смотрели на него с тревогой, гадая, что случилось с Тварью. Вскоре та дала о себе знать странными звуками, доносившимися из глубины лесного водоема. У охотников оставалось лишь два выхода - неизвестно сколько оставаться здесь, ожидая, когда испортится защитная броня и перестанет защищать своего носителя, вынудив того добровольно покинуть ее, или каким-то образом достать его. Это казалось совершенно непосильной задачей для многих, но, к счастью, не для той, в повелении которой находились все стихии этого мира.

Призвав невероятной силы вихрь, она заставила его поднять воды озера и вместе с ними и Тварь. Так что уже вскоре та оказалась на берегу, покрытая илом и водной растительностью. Не в силах противостоять своей неминуемой судьбе, так как за время, проведенное на дне, броня пришла в полную негодность. Охотникам не составило большого труда вскрыть ее, словно раковину водного обитателя. Покинув границы, ставшие ее персональной темницей, изголодавшаяся обитатель нижнего мира попыталась напасть на охотников. Однако в тот же миг оказалась затянутой в проход, открытый Рэмом с помощью своего жезла, ведущим в его родной мир, где ему было и место.

После того, как Тварь была отправлена в нижний мир, супругам больше не было нужды оставаться в этом месте. Хоть им и было жаль покидать их личную обитель счастья, им пришлось это сделать. Однако прежде, прощаясь с ним, Айрис вдруг почувствовала у себя под сердцем робкое движение новой жизни. Это было столь неожиданно, что она не поверила своим собственным ощущениям, но они повторились, когда они оказались, спустя несколько дней, в том самом небольшом городке, жители которого их наняли прошедшей зимой. После того, как те так и не вернулись, решивших, что те сгинули как все прочие, пытавшиеся избавить их от существа, некогда поставленного из правителем для защиты, но в какой-то момент сошедшее с ума и, обрушив свою мощь на тех, кого было призвано защищать.

Известие о том, что охотники вернулись и, кроме того, они все-таки избавили их от напасти, принеся в качестве доказательства кусок брони монстра, была воспринята всеобщим воодушевлением. Отныне жители могли вздохнуть спокойно и безбоязненно заниматься своими привычными делами, в том числе и посещать окрестности, не опасаясь сгинуть там навсегда. Какое-то время охотники оставались в городке, но затем до них вновь дошли слухи об очередном выходце из нижнего мира. Им было пора снова собираться в дорогу. Так, переходя от одного поселения к другому, они продолжали свою кочевую жизнь, к которой уже в течение нескольких лет успели привыкнуть, разве что теперь их было трое.

Айрис все чаще и отчетливее стала ощущать присутствие нового жителя их мира, так что теперь у нее не осталось и тени сомнений. Однако говорить об этом Рэму она не спешила, ища удобного случая. Между тем, каждый раз, когда им выдавались спокойные ночи, которые они обычно проводили в любовных утехах, она стала отвергать его ласки, чем привела его в крайнее замешательство. Однажды, когда они остановились в небольшом гостевом дворе по дороге в очередное приграничное поселение, где по слухам властвовало несколько объединившихся Тварей, Айрис стоя на небольшой террасе, глядя на протекавшую неподалеку небольшую речушку. Вдруг почувствовала объятия мужа, явно не прочь провести эту ночь в ее объятиях, о которых истосковался, но она вновь мягко, но решительно вывернулась из его рук.

-Что с тобой такое? Ты что, больше не хочешь быть моей? - с налетом обиды спросил он.

Она в ответ, все еще не оборачиваясь, подняла руки и ласково взъерошила его волосы, по-прежнему глядя вдаль.

-Ты даже не представляешь, насколько я сильно хочу тебя.

Он было хотел поцеловать ее, но она снова остановила его.

-Не сейчас, подожди немного.

-Чего ждать?! Я совсем не понимаю тебя! - совершенно сбитый с толку, произнес он.

Она лишь улыбнулась и прижала его ладони к своему уже успевшему немного округлиться животу так, чтобы он смог почувствовать, как там шевелится их ребенок.

-Его появление.

-Но как это... Что же это?!

Тут она от души рассмеялась. Наконец, повернувшись, посмотрела ему прямо в глаза и тихо произнесла:

-Слушай, я понимаю, что до меня у тебя не было женщин, но все-таки вряд ли тебе нужно объяснять, откуда и как на свет появляются дети.

В следующее мгновение она почувствовала, как Рэм прильнул к ее плечу, нежно прижимая к себе и только и сумел пробормотать:

-Великие боги!

Приемник.

Двое ехали по пустой дороге, сидя в небольшой двухместной пассажирской машине. Солнце уже готовилось покинуть небосвод, почти достигнув линии горизонта, очерченной в этом месте вершинами гор, на склонах которых по мере их возвышения, смешались границы бурной растительности и заснеженных вершин, поблескивающие в лучах солнца. Лица пассажиров, через открытые окна самоходной повозки обдувал теплый, напоенный ароматом трав ветерок, смешанный с запахом дорожной пыли.

За рычагами управления сидел крепкий мужчина, уже давно достигший зрелого возраста. Хоть его волосы и отливали серебром, он еще не достиг предела, за которым наступало время заката жизни. Рядом с ним была молодая женщина, задумчиво смотревшая куда-то вдаль и поглаживающая свой большой живот, выдающий, что совсем скоро она приведет в этот мир еще одного его обитателя. Мысли ее как раз всецело были заняты этим событием. Ей хотелось успеть перед тем, как это произойдет, вернуться туда, где она сама провела почти все свое детство. Одинокая ферма, стоящая на границе горного леса вдали от суеты и опасностей огромного мира, там, где, как им с мужем хотелось думать, их малышу мало что будет угрожать, и он сможет спокойно повзрослеть, прежде чем познакомится со всеми сложностями жизни.

Перед ее внутренним взором проплывали картины ее далекого детства, а мирное покачивание и ровный тихий гул двигателя навевали дремоту. Незаметно ее веки отяжелели, и она незаметно погрузилась в мир сновидений, в которых снова была маленькой девочкой, беспечно бегающей по только ей одной известным лесным тропкам. Над головой виднелся силуэт ее неизменного пернатого друга и хранителя, залитый ослепительным светом ясного дня. Вдруг до ее слуха донесся его крик, словно он звал ее. Она подняла глаза и в тот же миг почувствовала болезненный удар в живот. Невольно она прижала ладони к нему и в ту же минуту проснулась.

Между тем, толчки еще более сильные и болезненные снова повторились. Она попыталась принять более удобную позу, мысленно моля малыша повременить с появлением, но, похоже, он решил не дожидаться окончания путешествия своих родителей. Его попытки покинуть чрево матери становились все настойчивее. В конце концов, на это обратил внимание уже его отец, увидев болезненное напряжение на лице своей жены.

-Что случилось, ты в порядке?

-Похоже, наш малыш решил больше не ждать со своим появлением, - произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал бодро.

Несмотря на это, ее напряжение немедленно передалось ему и еще большее, чем испытывала она. Он заметно прибавил скорости, хотя и отлично знал, что при всем желании они не смогут в ближайшее время достигнуть хоть какого-то поселения. Вдруг, словно ответом на его мысленные взывания к Изначальным, он увидел чуть в стороне от дороги нечто напоминающее постройку. Маленький домик притаился меж двух огромных каменных выступов и почти слился с ними. Если бы не острое зрение охотника на Тварей, он бы проехал мимо, не обратив на него никакого внимания, приняв его за часть горного массива.

Он заглушил двигатель и, оставив в машине уже едва сдерживающую стон Айрис, поспешил к домику, гадая, обитаем ли он, и кого он там встретит. Впрочем, даже если тот окажется заброшенным, это все же более подходящее место для появления его первенца. Обогнув несколько торчащих из земли валунов, он приблизился к старинной постройке. Оказавшись перед растрескавшейся от времени деревянной дверью, нетерпеливо постучал в нее. Так и не дождавшись ответа, толкнул её и услышал, как внутри что-то звякнуло. Войдя внутрь, он оказался в небольшом коридорчике, ведущий куда-то вглубь домишки, с примыкающими к нему комнатами. Сделав несколько шагов и миновав пустые, на первый взгляд, помещения, он оказался на пороге немного большей по размерам комнаты, чем остальные, погруженной в полумрак.

Там он увидел очень пожилую женщину, сидящую за грубо сколоченным столом и смотревшую на него. В ее глазах и на лице не было и намека на испуг или удивления от бесцеремонного появления внезапного гостя, решившего нарушить ее уединение, словно она ждала его. Он было замер от неожиданности, стараясь подобрать слова извинения и попросить о помощи, но хозяйка заговорила первой:

-Чего один-то пришел? Веди ее скорее, время не ждет.

В ее голосе звучали властные нотки, так что ее внезапный гость лишь молча вышел из дома и вскоре вернулся, ведя под руки свою молодую жену. Она едва могла идти, превозмогая приступы боли. Ее лицо сильно побледнело, а на лбу выступили капли пота. Старушка помогла уложить ее на заранее приготовленную ею кровать, после чего решительно выпроводила ее спутника прочь из дома.

-Иди давай, негоже тебе тут быть. Ты свое мужское дело сделал, не мешай теперь женщинам сделать свое, - с этими словами она захлопнула дверь перед самым его носом.

Тот немного ошарашенно постоял, непонимающе глядя на потрескавшуюся и выгоревшую на ветру и солнце деревянную поверхность. После чего медленно повернулся и отошел от входа на несколько шагов, растерянно глядя по сторонам, явно не зная, что ему следует делать. И вдруг его взгляд наткнулся на стоящую в углу небольшого дворика маленькую, грубо вырезанную из камня статуэтку, изображавшую какое-то странное существо. Подойдя к ней, он увидел стоящую перед ней ритуальную металлическую чашу с остатками каких-то засушенных растений. Немного помедлив, он опустился перед ней на колени и зажег огонь. В небо потянулась струйка синеватого дыма, и он в ту же секунду почувствовал странный, ни на что не похожий, чуть терпко сладкий запах. Он закрыл глаза и мысленно стал молить покровителя этого места помочь его жене и новорожденному. Не успел он закончить, как услышал скрип двери, и последовавший за этим голос хозяйки дома:

-Эй!

Он открыл глаза и с немалым удивлением понял, что вокруг уже довольно-таки темно. Похоже, он и не заметил, как провел в обращении к богам немало времени.

Поднявшись на слегка онемевшие ноги и обернувшись на голос пожилой женщины, он увидел, что та стоит в дверях своего дома, держа на вытянутой руке переносной светильник. Увидев, что ее неожиданный гость обернулся, она призывно махнула ему свободной рукой. Он поспешил к ней, на душе у него с каждым шагом становилось все тревожнее. Когда он подошел к ней, она лишь отступила в сторону, пропуская его внутрь.

-Похоже, твои моления дошли до высших покровителей. Ни разу за всю свою долгую жизнь не видела, чтобы так легко разрешались от бремени, да еще произведя на свет такого крепыша, - с этими словами она провела его в комнату, в которой на кровати лежала его жена, все еще невероятно бледная, особенно в свете тусклого ночного светильника, стоящего все на том же грубо сколоченном столе, а рядом с ней шевелился большой сверток, издавая странные писклявые звуки.

Он подошел к кровати и нежно прикоснулся к руке лежащей. Она медленно открыла глаза и посмотрела на него, и слегка улыбнулась.

-Ну что, готов приступать к обязанностям отца? - произнесла она полушепотом.

Между тем, пожилая хозяйка дома подняла с постели сверток и, обойдя кровать, протянула его своему неожиданному гостю. Он взял его на руки, чувствуя, как все внутри него просто дрожит от невероятного волнения, сильнее которого он никогда еще в жизни не испытывал. В его руках оказался теплый живой комочек и, откинув край ткани, в которую тот был завернут, он увидел лицо своего сына, смотрящего на него ясными глазами. Он с трудом сглотнул внезапно подкативший к горлу ком, а на глаза у него навернулись неожиданные слезы.

Еще несколько дней Айрис не поднималась с постели, и все это время возле нее находился Рэм, не выпускавший из рук сына, словно все никак не мог поверить в реальность его существования. Она смотрела на них и чувствовала, как в ее душе, там, где всегда после казни отца она ощущала невероятную пустоту, теперь поселилось нечто невероятно теплое и светлое, прогнавшее окончательно холод из ее сердца. За то время, что они находились в доме приютившей их пожилой женщины, они узнали, что та является говорящей с ветрами, и именно они сообщили ей о скорых гостях в ее доме.

Когда-то она жила на окраине поселения, основанного вокруг горной обители, но обрушение земляной тверди под святилищем разрушили его почти до самого основания. Так что те, кто не погиб в этой катастрофе покинули эти земли, это были в основном молодые люди, оставшиеся же со временем отправились к вратам вечности. Таким образом, незаметно из тех, кто помнил о существовании здешнего храма и мог петь песнопения горных ветров, осталась только она одна. Живя в уединении в своем ставшем со временем ветхом домишке, она существовала за счёт скудных даров земли, да продаже немногочисленным путникам различных лечебных снадобий, которые она готовила из редких горных трав, о которых в основном знала только она одна. На вопрос о своем имени, она ответила, что давно уже забыла его. Все, кто ее когда-либо знал, называли ее Травницей, так что и своим гостям она назвала именно его.

Постепенно Айрис вернулись былые силы, и они с мужем стали задумываться о продолжении неожиданно прерванного ими пути в ее родные края. Однако тут вмешалась их хозяйка, обладающая немалым даром убеждения наряду с немного сварливым характером, возможно, в силу своего возраста.

-Куда вы так торопитесь? Малыш едва увидел свет, он еще мал для здешних дорог. Пусть хоть немного подрастет.

Рэм было сослался на то, что им не хотелось бы злоупотреблять добротой хозяйки, но она лишь отмахнулась от него, словно от назойливого насекомого, даже не дослушав. В конце концов, они остались в ее доме, заняв ту самую комнату, где их сын обрел свое бытие в этом мире. День за днем складывались в недели, те в месяцы, а они, в свою очередь, незаметно перетекали в года. Пока Айрис и их хозяйка нянчились с Элвином, так молодые родители решили назвать своего первенца, его отец охотился в горах или, загрузив их с женой машину разными снадобьями, отправлялся в ближайшее поселение, путь до которого в одну только сторону занимал почти неделю, и там сбывал их местным торговцам, знающим толк в таком товаре.

Постепенно и сам дом стал преображаться, познав умелые руки мастера, способного починить почти все что угодно. Его жена тоже не желала проводить дни напролет взаперти, и как только ее сын достаточно окреп, стала вместе с ним помогать Травнице в ее сборах всевозможных даров гор. Подросший малыш уже наизусть знал все укромные места, где произрастали самые редкие травы. Когда он достиг возраста трех лет, его отец стал брать его с собой на охоту и рыбалку, уча уже своим премудростям: как выследить зверя по едва заметным следам или правильно поставить ловушку на юрких водных обитателей и не остаться без обеда. Окруженный заботой родителей Элвин рос невероятно крепким и не по годам смышленым, буквально на лету усваивая все знания, что ему давали. Весь мир был для него словно одна огромная увлекательная игра. Вот только несмотря на все старания окружающих его родных оградить его хоть на время от бед и горестей, пришло время, когда жизнь преподала ему первый суровый урок, который словно невидимый барьер разделил его жизнь на до и после, невольно заставив повзрослеть.

Хозяйка дома, которую он называл бабушкой, внезапно заболела. Несмотря на все усилия его матери, лучше ей так и не становилось. Однажды утром, как обычно забежав в ее комнату, он вдруг увидел сидящих у ее постели родителей, и выражения их лиц заставили мальчика буквально застыть на месте, так как еще никогда в жизни он не видел их такими. Они, казалось, не заметили, что он вошел в комнату. Преодолев неожиданную робость, он медленно подошел к матери, и та, наконец, взглянула на него. Он увидел, что по ее щекам текут слезы. Она молча прижала его к себе, и тогда он посмотрел на постель где спала его бабушка. Она и сейчас, казалось, крепко спала, вот только она была невероятно бледна.

-Что с бабушкой? - прошептал он, прижимаясь к матери и растерянно посмотрев на стоящего в изголовья кровати отца.

Он печально вздохнул, закрыв лицо пожилой женщины покрывалом, которым та была укрыта, подошел к мальчику и ласково погладил по голове.

-Она ушла.

Тот удивленно и непонимающе посмотрел на него.

-Как это ушла, она же здесь?!

-Дружок, приходит время, когда люди уходят, оставив свои тела, как ты оставляешь свою одежду, и отправляются к вратам вечности уже без них.

Ему хотелось спросить, когда же она вернется, но, несмотря на свой юный возраст, он почему-то знал, что из такого путешествия люди уже не возвращаются назад в свои тела.

В тот же день тело старой женщины завернули в погребальное покрывало, которое она давно уже приготовила для себя. Рэм отнес ее туда, где еще виднелись остатки когда-то стоявшего там храма. Там его родители сложили огромный костер и сожгли тело той, что когда-то помогла ему появиться в этом мире, после чего ее пепел закопали недалеко от места сожжения. Несколько дней они оставались во внезапно опустевшем доме, пребывая в подавленном настроении. Даже Элвин чувствовал какую-то непонятную невидимую тяжесть, словно сам воздух стал невероятно тяжелым и давил на его маленькие плечи.

Между тем, его родители стали готовиться к долгому пути. Они собрали и погрузили в машину все, что та могла вместить. После чего его отец заложил камнями все окна в доме, а когда они с матерью покинули его, сделал то же самое с дверью. Так что ни ветер, ни местные зверушки не смогли бы уже проникнуть в дом. Затем они сели в свою машину и поехали прочь. Элвин, стоя на коленях на сиденье между родителями, смотрел, как домик его бабушки постепенно уменьшался, а затем и вовсе исчез за поворотом дороги. Ему было невероятно грустно, как в самый ненастный день. Наконец, он повернулся и сел, положив свою голову на плечо сидящей рядом матери, и та стала ласково гладить его огненно-рыжим, как и у нее, волосы, перебирая пряди пальцами, еле слышно напевая его любимую песенку, которую она обычно пела ему перед сном. Незаметно он уснул, убаюканный ее голосом и гулом движущейся машины, увозящей его куда-то в неизвестную даль, где он еще никогда не был.

Проведя в дороге немало времени и преодолев несколько границ, лежащими между пятым правящим домом и седьмым, где, собственно, и появился на свет их малыш, куда они с Айрис направлялись перед этим, они, наконец, достигли цели своего растянувшегося на несколько лет путешествия. Они въехали на территорию небольшого поселения, за пределами которого почти у самого подножия гор находилась одинокая ферма. Прежде чем отправиться туда, они решили заехать в небольшой гостевой дворик, туда, где когда-то Айрис со своим опекуном не раз обедали, когда приезжали сюда по делам фермы, и он брал девочку с собой. Там они собирались дать отдых своей машине и себе, подкрепив свои силы сытным обедом.

Поднявшись на невысокое крыльцо, они все вместе вошли во вместительное внутреннее помещение, служившее посетителям и постояльцам сего заведения обеденным залом. Здесь все было, как и раньше, даже запахи были такими же, как ей запомнились - дикая смесь различных блюд и не самых качественных крепких напитков. Заняв один из столиков, они заказали себе еду.

Пока тянулось ожидание, Айрис с легкой улыбкой на губах погрузилась в воспоминания, из которых ее неожиданно вырвал голос, позвавший ее по имени. Чуть вздрогнув, она обернулась и увидела на пороге в зал мужчину крепкого телосложения, одетого в простую рабочую одежду, испачканную в нескольких местах машинной смазкой. Она с удивлением посмотрела на него, но стоило ей взглянуть в его черные пронзительные глаза, как она мгновенно узнала его. Сердце ее радостно подпрыгнуло, а сама она, буквально вскочив со своего места, поспешила к нему. Тот тоже расплылся в широкой улыбке и шагнул ей навстречу. Через пару мгновений они заключили друг друга в крепкие дружеские объятия.

-Ник, великие боги, вот уж не ожидала встретить тебя здесь!

Тот в ответ удивленно приподнял брови:

-Это еще почему? Я же вроде как обещал присмотреть за фермой и ее престарелыми хозяевами, а я как-то не склонен бросать слова на ветер.

-Они еще живы?

-Ну, господин Венон, к сожалению, уже пять лет как отправился к вратам вечности, но вот его жена, слава небесам, пока что не собирается последовать за ним. Представляю, как она обрадуется твоему приезду, ты ведь посетишь ее дом?

Хоть известие о том, что ее названный дядя уже покинул этот мир, отозвалось щемящей болью в ее сердце. Все же она была готова к этому, пусть и неосознанно, и была рада, что хотя бы ее кормилица все еще в добром здравии.

-Конечно, и не только, и не я одна.

-И что это значит?!

-Значит то, что у меня теперь есть муж и сын. С ними я и приехала сюда.

Эта новость ошарашила ее бывшего учителя по владению клинком не меньше, чем гром среди ясного неба. Тем временем Айрис, взяв его за руку, подвела к столику, где представила его членам своей семьи.

-Невероятно, просто не знаю, поздравить или посочувствовать вам, господин Рэм. Быть мужем этой рыжей бестии еще та задача, - произнес он слегка с издевкой в голосе, садясь на предложенный ему стул за их столом.

Рэм смущенно улыбнулся в ответ, а его жена залилась румянцем. И тут Ник словно спохватился:

-Погодите, но где ваша охрана? Мне казалось, что таких важных господ должна всюду сопровождать свита.

Похоже, при этом он совершенно не обратил внимание на то, что его собеседники были одеты довольно непримечательно, как обычные путешественники, а вовсе не как знатные особы. Хотя, возможно, он счел, что это часть их маскировки, чтобы не быть узнанными.

-Да мы и сами отлично справляемся, - ответил Рэм.

Ник неопределенно хмыкнул, но ничего так и не сказал. Тем временем, принесли обед, который они разделили на всех. За едой они еще продолжали свой разговор, а по окончании трапезы, Ник, у которого, как выяснилось, была неподалеку небольшая мастерская, которую он открыл на деньги, что как и всем прочим пострадавшим при приграничных стычках, выплатил правитель этих земель. Закрыв ее на этот раз на полдня раньше обычного, он вместе с остальными решил отправиться на ферму. Там их встретила уже сильно постаревшая кормилица Айрис. При встрече со своей воспитанницей, она залилась слезами, так что и Айрис не сдержалась и, крепко обняв ее, также проронила немало слез.

Глядя на них, Элвин стоял, прижавшись к отцу с чуть испуганным видом, не понимая, рады ли их тут видеть или не очень. Однако скоро уже обе женщины счастливо улыбались, глядя друг на друга и буквально засыпая друг друга вопросами после долгой разлуки. Как ранее Ник, хозяйка фермы удивилась отсутствию сопровождения подле наследницы седьмого правящего дома, но та лишь ответила, что она больше не является ею.

-Теперь я просто жена и мать, и этого более чем достаточно для меня.

В ответ старая женщина лишь печально улыбнулась и покачала головой, но ничего не стала говорить, не желая спорить со своей неожиданной гостьей, по крайней мере, пока что.

***

-Выходит, правителю совсем не становится лучше?

-Увы, несмотря на все старания придворных и приглашенных из других земель лекарей, его Величество опасается, что ее муж уже совсем скоро отправится к вратам вечности. Похоже, после смерти сына, он так и не смог до конца оправиться от этого удара, а годы лишь усилили это. Потому она и приказала найти ее Высочество и наследника как можно скорее.

-И ты знаешь, где их искать?

-Не имею ни малейшего понятия, особенно спустя столько лет, ведь без малого уже десять лет миновало. Я надеялся, что ее брат что-то знает о ее судьбе, но он не видел ее с тех пор, как они попрощались в резиденции правителя восьмого правящего дома. Он вообще, похоже, считает ее погибшей, ибо не получал от нее ни единой весточки за все это время. И насколько я смог почувствовать, пока говорил с ним, он считает нас виноватых в ее исчезновении. Судя по всему, он совершенно убежден, что мы не должны были отпускать ее, хотя явно он это не сказал, и все же это было совершенно очевидно по его тону и поведению.

-Его вполне можно понять. Я и сам не раз сожалел, что отпустил этих двоих. Впрочем, жалеть о том уже поздно.

-Точно, и все же, пока не выяснено точно, что она больше не в этом мире, стоит все-таки считать, что она жива и ее нужно найти во что бы то ни стало. Ну, или добыть доказательства обратного и предоставить ее Величеству.

-И где же искать?

Придворный алхимик устало вздохнул:

-Если бы только знать.

-А я, между прочим, могу подсказать где, - раздался звонкий женский голос.

Услышав его, бывший глава личной охраны принца недовольно поморщился, словно у него неожиданно заболел зуб.

-Ирэн, это, по меньшей мере, невежливо подслушивать и тем более встревать в чужой разговор. И чему тебя только учили?

-Ах так, да? Ну так для начала я не подслушивала, тебя и так отлично слышно даже на другом конце дома. Впрочем, ладно, можете и дальше сами гадать, где искать госпожу Айрис! Извините, что предложила помощь, - закончила она с нотками злости и уже собиралась выйти с крытой террасы, куда вышла, услышав обрывок разговора своего брата и его внезапного гостя, где те сидели за чашкой чая, воспользовавшись довольно погожим вечером, весьма редким для этого времени года в данной местности.

Она уже повернулась к выходу за своей спиной, но ее остановил голос Ферна:

-Неужели ее Высочество сообщила, где находится?

-Нет, но...

-Так чего тогда ради ты решила, что знаешь, где она? - грубо прервал ее старший брат, сердито нахмурив брови.

Но девушка, обернувшись, лишь упрямо посмотрела на него и продолжила:

-Она рассказывала, где провела свое детство и говорила, что очень хотела бы вернуться туда, называя его самым укромным уголком во всем мироздании. Так что, если уж она скрывается ото всех, то наверняка там.

-С чего ты решила, что она скрывается? - не унимался ее брат, но за девушку ему ответил его друг:

-Ну, вообще-то эти домыслы не лишены смысла, особенно учитывая все, что произошло, включая и то, что принцесса действительно там, не желая возвращаться к прежней жизни, как бы странно это не казалось.

Глен, не желая больше спорить, уже более миролюбиво обратился к младшей сестре:

-И где же это место?

Она не сразу ответила ему. Сначала она искоса посмотрела на него, и Глен точно знал, что этот хитрый взгляд означал то, что она точно что-то задумала, и это ему точно не понравится. Несколько следующих мгновений полностью подтвердили его подозрения.

-Я хочу тоже поехать туда.

-Ну, знаешь ли... - он не успел закончить, как уже она упрямо нахмурила свои изящные брови, всем своим видом показывая свою непреклонность.

-Иначе ищите сами, я и слова не скажу.

Глен страдальчески запрокинул голову, пробормотав что-то невнятное, но, в конце концов, монотонным голосом произнес:

-Хорошо, поедешь, обещаю. Так где же то самое место?

Он старался не смотреть на девушку, и та отлично знала, что это означало.

-Я покажу по дороге.

-Что?! - он едва не вскочил со своего места и в упор посмотрел на сестру, но та стойко выдержала его тяжелый взгляд.

-А что решил, что вот так просто меня проведешь? Знаю я тебя, братец, и то, когда ты держишь слово, а когда даже и не собираешься. Так что просто будете следовать моим указаниям. А для начала скажу одно - это поселение на окраине ее родного седьмого правящего дома. Остальное узнаете по дороге, - с этими словами она ушла, больше не проронив ни слова.

Зная невероятное упрямство своей младшей сестры, Глен даже не попытался отговорить ее и просто занялся подготовкой к дальнему пути, который им предстоял. Наконец, они отправились в путь. Проведя в дороге немало времени, они достигли пределы седьмого правящего дома, где, воспользовавшись в очередной раз экспрессом и наняв после этого пассажирскую машину. Следуя указаниям своей юной проводницы, они достигли поселения, о котором когда-то говорила Ирэн ее госпожа.

Вот только оно оказалось не таким уж и маленьким и вполне могло потягаться в многочисленности своих жителей с небольшим городком. Проведя в нем несколько дней в бесплодных попытках узнать у местных обитателей, не знает ли кто, где живет молодая женщина по имени Айрис, и везде сталкиваясь с отрицательным ответом, они уже совсем отчаялись узнать хоть что-то, что могло им помочь в поисках. Их стали одолевать сомнения, что она вообще находится в этом месте.

-Зря только прокатились! - проворчал Глен, сидя в конце очередного дня, полного напрасных поисков в небольшом придорожном баре и мрачно глядя на поникшую сестру поверх своего высокого стакана, из которого не спеша пил прохладительный напиток.

Ирэн хотела что-то сказать, но тут из вещателя, стоящего в глубине зала на барной стойке, послышался слегка напряженный голос оратора, который сообщил о том, что из-за необычно жаркой для их мест погоды, все чаще стали возникать огненные смерчи, уничтожая только было созревший урожай фермеров, и приводя к немалым жертвам среди населения. Дальше тот стал зачитывать обращение местного главы, призывающего соблюдать осторожность, но хозяин заведения не дал тому закончить. Он выключил аппарат, не желая портить аппетит тревожными новостями своим посетителям. Тяжело вздохнув и устало потирая переносицу под своими очками, Ферн произнес:

-Давайте завтра объедем окрестные фермы и поспрашиваем там, а позже уже будем думать, что делать дальше.

-А что еще остается? - угрюмо отозвался его друг, ставя опустевший стакан на поверхность стола, за которым они сидели.

На утро, едва солнце начало свой путь по небосводу, они все втроем отправились за пределы поселения, туда, где располагались владения местных фермеров, двигаясь в сторону гор. Это был последний ориентир, известный Ирэн от ее юной госпожи. Проехав несколько полей с золотившимися под лучами утреннего солнца колосьями и расспросив всех, кто попадался им по пути о рыжеволосой женщине, живущей на одной из удаленных ферм, вначале опять же встречая только отрицательное покачивание головой в ответ, они вдруг встретили несколько мужчин, сказавших, что есть одна такая женщина, как раз живущая на одной из старых ферм у самого подножия гор на границе леса.

От этих слов радости Ирэн и ее спутников не было границ. Они даже не смели надеяться, что нашли ту, ради которой провели в изнурительных поисках столько времени. Следуя указаниям фермеров, они направились туда, но по пути вдруг почувствовали запах чего-то горелого. Сперва едва уловимый, он становился все сильнее с каждой минутой. Невольно все, кто находился в машине, вспомнили услышанное накануне от оратора. Неподалёку они вдруг увидели огненный столб. Остановив машину, поспешили туда, велев своей юной спутнице оставаться в ней и никуда не выходить. Они направились в ту сторону, где виднелся огонь, решив проверить, не нуждается ли там кто-то в помощи.

Подойдя ближе, они увидели столпившихся на краю поля людей. Все они с тревогой смотрели на то, как огонь с жутким гулом пожирает плоды их труда, становясь при этом все ненасытней. Вдруг послышались возгласы облегчения. Друзья попытались рассмотреть, что так обрадовало людей, ибо, судя по тому, что огонь не стал меньше, повода для радости явно не было. Тут они услышали, как кто-то запел приятным женским голосом. Едва они услышали его, как их охватило невероятное волнение. Они стали пробираться среди собравшихся, стараясь попасть туда, откуда звучало песнопение. Между тем, небо над их головами потемнело, вмиг затянувшись тяжелыми грозовыми тучами, неизвестно откуда взявшимися. В следующую минуту мелькнула молния, и где-то над их головами пророкотал раскат грома, и почти в тот же миг на землю полились тугие струи дождя.

Постепенно небесная вода стала гасить пламя, так что вскоре от его присутствия осталось лишь напоминание, в виде огромного выгоревшего пятна на земле. Почти в тот же миг пение, наконец, прекратилось, и дождь, изрядно промочив не только землю, но и всех присутствующих, закончился, также внезапно, как и начался. Вымокшие до нитки, но невероятно счастливые, люди стали расходиться в стороны, давая кому-то дорогу. Только все еще стоящие в окружении возбужденных фермеров Глен и Ферн увидели в толпе рыжие волосы, словно яркий язычок пламени в ночи. Боясь упустить ту, ради которой они проделали весь свой путь, они уже более бесцеремонно стали расталкивать возмущающихся таким наглым поведением чужаков людей. Все-таки они не успели. Когда они, наконец, выбрались из толпы, то успели лишь заметить, как рыжеволосая женщина и ее спутник, мужчина крепкого телосложения, садятся в небольшую машину, и та увозит их прочь.

Не помня себя, они кинулись к своей машине. Едва оказавшись внутри, буквально рванули с места, стремясь во что бы то ни стало догнать уехавших. На их удачу, за все время дорога не разветвлялась, так что вскоре они подъехали к ограде, возле которой увидели ту самую небольшую двухместную машину, на которой скрылись те, кого они стремились догнать. Кроме того, возле нее они увидели того, в ком, несмотря на пролетевшие годы, они сразу же признали бывшего оруженосца его Высочества. Едва остановив машину в паре десятков шагов от него, Глен выглянул в окно. Пронзительно свистнул, привлекая внимание того, кто в это время, ни о чем не подозревая, что-то доставал из своей машины.

В ту же секунду он оставил свое занятие и, резко обернувшись, увидел приветливо машущего ему Глена. На пару мгновений он буквально остолбенел, явно не ожидая такой встречи, но затем поспешил к нему. Тем временем, бывший глава личной охраны вышел из машины и сделал пару шагов тому на встречу. Оба мужчины крепко по-дружески обнялись. После из машины вышел Ферн, приветливо улыбаясь и, в свою очередь, заключив в объятия своего бывшего воспитанника. За всем эти наблюдала молодая девушка, застенчиво и одновременно победно улыбаясь.

-Что вы тут делаете, как нашли нас?

-Да легко! Не родился еще на свет тот, кто от меня сумеет скрыться! - чуть хвастливо произнес Глен.

Тут за его спиной раздался женский голос. Покинувшая к тому времени машину Ирэн не упустила случая вставить едкое замечание:

-Да неужто?!

Услышав ее голос, тот слегка помрачнел. Похоже, его сестра решила пока не задирать брата, поддавшись общему настроению радости от долгожданной встречи. Между тем, Рэм, гостеприимно распахнув слегка скрипучую калитку перед неожиданными гостями, провел их на широкий внутренний двор, где те увидели принцессу. Она стояла к ним в пол-оборота, что-то раскладывая на небольшом деревянном столе, стоящем у стены дома.

Едва увидев свою госпожу, Ирэн радостно окликнула ее по имени. Та слегка вздрогнула и, обернувшись, застыла на месте от неожиданности. Между тем, девушка радостно подбежала к ней и склонилась в поклоне. Следом за ней, словно внезапно вспомнив о нормах приличия, последовали примеру и ее спутники. Айрис смотрела на них растерянным и немного встревоженным взглядом, не зная, что ожидать от такого внезапного визита. Тут за ее спиной скрипнула дверь, и из дома выбежал мальчик. Увидев незнакомцев, склонившихся в поклоне перед его матерью, он удивленно обвел их глазами, после чего посмотрел на свою мать:

-Мама, это кто?!

Молодая женщина, словно очнувшись, поспешно произнесла:

-Это друзья.

-А почему они тогда кланяются тебе?! - произнес он снова, с удивлением глядя на неожиданных гостей.

Его мать пробормотала что-то невнятное и, дав знак следовать за ней, зашла в дом. Там она провела всех в гостиную, где на этот раз их поприветствовала пожилая хозяйка дома. Поспешившая накрыть на стол, так что вскоре все они уже наслаждались едой, приготовленной руками обеих женщин. Гости с благодарностью приняли угощение, то и дело бросая долгие взгляды на мальчика, помогающего собирать на стол. У него, как и у его матери, были огненно-рыжие волосы и изумрудно-зеленые глаза, так что на первый взгляд казалось, что он совершенно не унаследовал черт своего отца. Он был невероятно рослый для своего возраста и потому выглядел намного старше, чем был на самом деле. Пристальные взгляды чужаков смущали его и заставляли ближе держаться к родителям. Впрочем, глядя на то, как беспечно с ними общается отец, он постепенно успокоился и стал чувствовать себя немного раскованнее.

Между тем, насытившись и узнав немало из того, что все они пережили за то время, пока не виделись, снова возник изначальный вопрос о цели их неожиданного появления. Прежде чем начать говорить, Ферн бережно достал из пристегнутой к его поясу дорожной сумки небольшой сверток и осторожно положил его на стол, к тому времени уже опустевший, после того как, с него убрали остатки трапезы и опустевшую посуду. Не говоря ни слова, он пододвинул сверток в сторону Айрис:

-Я взял на себя смелость вернуть вам вот это. Насколько я могу об этом судить, эта реликвия важна для вас, ваше Высочество.

Она осторожно развернула сверток, и как только мягкая ткань соскользнула с поверхности того, что та скрывала под собой, перед ней оказался ларец, сделанный в виде миниатюрной гробницы. Воспоминания горячей волной накрыли ее, а по телу пробежал мороз. Она с почтением склонила голову. Как же давно она не думала о своем прошлом, почти с тех самых пор, как они с Рэмом объявили охоту на Тварей, оставшихся в их мире после запечатывания врат. Теперь ее прошлое снова догнало ее и настойчиво постучало в двери ее памяти.

С минуту в комнате царила почти абсолютная тишина, нарушаемая только дыханием присутствующих. Наконец, справившись со своими эмоциями, она обвела гостей пристальным взглядом, и в нем ясно читался вопрос, отвечать на который пришло время.

Прочистив горло, придворный алхимик заговорил:

-Ваше Высочество, просим вас и наследника как можно скорее приехать ко двору девятого правящего дома. Дело в том, что нашему правителю с каждым днем становится все хуже, и он хочет увидеть своего внука и приемника до того, как отправится к вратам вечности. Собственно, поэтому мы и искали вас и посмели нарушить ваше уединение.

Его слова были подобно приговору, который она стойко выслушала, чувствуя, как все внутри ее каменеет от ужаса. Усилием воли она ни единым намеком не показала этого, выслушав все с совершенно спокойным видом. Когда Ферн закончил, она не спеша встала из-за стола и тихо произнесла:

-Хорошо, раз такова воля его Величества, я явлюсь, а пока давайте ложиться спать. Уже поздно, а вы наверняка устали после такого долгого пути, - с этими словами она вышла, отправившись приготовить комнату для гостей.

Тем временем Рэм отправился укладывать сына спать. Оставшись с отцом наедине, мальчик смог свободно задать мучившие его весь вечер вопросы:

-Почему эти люди все время называют маму Высочеством, да еще и кланяются ей?

Рэм сел на край кровати сына и, помолчав несколько мгновений, посмотрел на него и с легкой улыбкой тихо произнес:

-Ну, потому что она принцесса.

Мальчик заметно оживился:

-Тогда я тоже принц что ли?

Рэм тихо рассмеялся:

-Само собой, мы ведь с твоей мамой так тебя и называем, разве нет?

-Но я всегда думал, что вы просто шутите, а получается, это взаправду?

-Все может быть. Но знаешь, быть принцем не так уж весело. Многие из них с радостью поменялись бы местами с любым из своих подданных.

-Поэтому мы живем здесь? Но быть принцем это же так здорово, все тебя слушают, все за тебя делают и...

Рэм поспешил утихомирить разыгравшееся воображение сына:

-Чем больше у тебя власти, тем больше и обязанностей.

-Как это?

-Подрастешь, узнаешь, а пока вот тебе первое неприложное правило - все принцы обязаны соблюдать распорядок дня, так что давай закрывай глаза и спать. Никаких больше вопросов, ваше Высочество, - произнес он полушутливо и, погасив свет в его комнате, вышел прочь.

Немного постояв за дверью, пока не услышал мирное посапывание уснувшего ребенка, он отправился в их с Айрис спальню. Там он застал свою жену, стоящую у открытого окна. Прохладный ночной ветер шевелил края занавесок и выбившиеся из ее прически пряди волос. Он подошел к кровати и не спеша стал раздеваться:

-Похоже, Элвину понравилась идея того, что он принц, - сказал он с улыбкой, снимая с себя рубашку.

Он снова посмотрел на жену, та по-прежнему стояла неподвижно у окна, никак не отреагировав на его высказывание. Это встревожило его. Он подошел к ней и увидел, что она с такой силой вцепилась обеими руками в край подоконника, что побелели костяшки ее пальцев, а из-под ногтей показались капельки крови.

-Айрис, что с тобой? - произнес он, уже не на шутку встревожившись и осторожно положив руки ей на плечи, которые, казалось, просто окаменели, настолько они были напряжены.

Почувствовав его прикосновение, она еле заметно вздрогнула и, закрыв глаза, почти шепотом произнесла:

-Вам нужно бежать и как можно скорее. Я открою проход, и вы сможете укрыться подальше отсюда.

Ее слова напоминали бред, так что уже не на шутку испугавшись, он решительно повернул жену к себе лицом, при этом буквально силой заставив ее отпустить край подоконника, на котором остались кровавые следы от ее прикосновения. Ее лицо было совершенно белым, словно в нем не осталось ни кровинки и превратилось в маску человека, готового шагнуть в пропасть. Он слегка встряхнул ее, стараясь привести в себя.

-Эй что с тобой такое?! Прошу, приди в себя. Какой еще побег, почему, что происходит?

Наконец, она посмотрела на него, и в ее глазах он прочел отчаяние и обреченность.

-Я сама отвечу за все, что натворила, Элвин не должен погибнуть из-за моих решений. Вы должны бежать. Ты обязан о нем позаботиться, он еще так мал.

В ее глазах блеснули слезы. Рэм почувствовал, как от ужаса у него во рту пересохло. На миг в голове пронеслось, не повредилась ли его любимая рассудком. Он обхватил ее лицо чуть дрожащими от волнения ладонями, заставив смотреть себе прямо в глаза. Стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче, одновременно уверенно заговорил:

-Прошу, послушай, пока мы вместе, никто и ничто не смогут навредить нашему сыну, слышишь? И кроме того, выбор нашего пути сделан нами вместе, стало быть, и ответ держать будем вдвоем. Я не оставлю ни тебя, ни его, что бы не случилось. Ты больше не одна, и наш сын не останется ни без тебя, ни без меня, слышишь?

Тут он почувствовал, как ее начала бить крупная дрожь. Она прижалась к его груди и стала рыдать, словно маленькая девочка, а он лишь ласково гладил ее по голове и старался успокоить. Пролив немало слез, она смогла взять себя в руки и позволила ему уложить себя в постель, где вскоре обессиленно уснула, лежа в его крепких объятиях, то и дело всхлипывая во сне.

На следующий день началась подготовка в долгому пути. Айрис собиралась в дорогу с тяжелым сердцем и нехотя, в отличие от своего сына, который все сборы пребывал в радостном возбуждении от предвкушения увлекательного, как ему представлялось, путешествия, в которое ему не терпелось как можно скорее отправиться. Похоже, даже растование с друзьями его несильно расстраивало, что не скажешь о его матери, которая то и дело прятала слезы от других. Когда пришла пора ей прощаться со своей кормилицей, и на этот раз она точно знала, что видит ее в последний раз, Айрис не смогла сдержаться и буквально разрыдалась у нее на руках:

-Прости, я так хотела остаться здесь навсегда, быть просто счастливой женщиной.

-Детка, есть то, что нам недоступно, как бы того не желали. То, что ты уйдешь, я знала с самого первого мгновения нашей встречи. Ты рождена принцессой и этого не изменить. Все, что тебе остается – с честью нести это бремя. Я же благодарна богам уже за то, что перед своим последним путешествием смогла увидеться с тобой. А сейчас пора тебе вспомнить слова своего отца и отправляться навстречу судьбе с высоко поднятой головой, как он, и да хранят тебя небеса.

Она в последний раз поцеловала свою воспитанницу и слегка оттолкнула, словно лодку от берега навстречу волнам. Айрис повернулась и, подойдя к машине, где ее уже ждали остальные, перед тем, как сесть, не удержалась и, снова обернувшись, посмотрела на ту, которая когда-то стала ей второй матерью. Она стояла рядом с Ником на крыльце и с грустью улыбалась ей. Принцесса снова почувствовала, что вот-вот разрыдается, так что она усилием воли заставила себя отвернуться и решительно села рядом с мужем и сыном. Двигатель загудел, и машина тронулась с места. Вскоре ее родной дом скрылся из виду, оставшись навсегда за крутым поворотом дороги, да еще в ее памяти.

Первое время все пребывали в подавленном настроении, каждый был погружен в свои невеселые мысли. Ферн то и дело торопил своих спутников, если те, по его мнению, чересчур задерживались на месте их стоянок, объясняя это тяжелым состояние правителя. То и дело с ним пыталась спорить Ирэн, говоря о том, что с ними ребенок и его нельзя так утомлять, тем более, что он никогда не был в таком длинном путешествии:

-Вы что хотите, чтобы он заболел? Что-то я сомневаюсь, что его Величество обрадует болезнь наследника.

За время путешествия, она и мальчик сильно сдружились. Стараясь скрасить для Элвина монотонность однообразного пути, который ему вскоре уже порядком надоел, она развлекала его всевозможными играми и затеями, что весьма успешно ей удавалось. Так что в их веселой возне порой принимали участие его родители, позабыв о всех своих тревогах. Также ему доставляло немало удовольствия слушать ее истории о том, какие проказы они с его матерью порой устраивали, пока та жила во дворце, отчего последняя то и дело заливалась румянцем от смущения. Однажды Ирэн напомнила ей о давнем обещании, о том, что они устроят скачки-гонки между собой.

-Мама была наездницей?! - удивлению Элвина не было границ. Он во все глаза смотрел на Айрис, словно видел ее в первый раз.

Тут его отец, тихо рассмеявшись, произнес:

-Еще какой, она вообще однажды прокатилась на совершенно диком жеребце.

-Незачем так преувеличивать. Я просто случайно на него свалилась.

-Однако умудрилась проскакать на нем немало, несмотря на все его попытки скинуть наглого седока. Так что наша мама еще и укротительницей вполне могла бы быть.

Тут уж Элвин стал требовать, чтобы ему немедленно рассказали эту историю. Он не унимался, пока Айрис не сдалась и стала рассказывать, как в погоне за очередной Тварью, они с его отцом устроили засаду, притаившись на высоком дереве. Однако их добыча спугнула табун диких лошадей, и те едва не сломали то самое дерево, так что ветка под принцессой сломалась, и она упала на спину проносящегося как раз под ней жеребца. Тот понес ее прочь, а слезть с него ей удалось, только зацепившись за низко растущие ветви другого дерева, когда уже изрядно утомленный конь пробегал мимо них, повинуясь ее воле.

По неосторожности Айрис упоминала о созданиях нижнего мира, и это не ускользнуло от внимания ее сына. не успела она закончить свой рассказ, как он тут же стал спрашивать, что это за таинственные Твари, о которых он иногда слышал от других, но ни разу от своих родителей, тем более о том, что те охотились на них. Айрис как могла отмалчивалась, но настойчивости Элвина было не занимать, так что весь остаток путешествия в основном занимали многочисленные рассказы его родителей о их жизни до его появления. Сколько бы не было этих историй, ему все было мало, и он хотел еще и еще.

Проведя так в дороге несколько недель, они, наконец, достигли рубежей девятого правящего дома. К ним вернулось напряжение и прежние страхи, царившие первые дни путешествия. В конце концов, они подъехали ко дворцу, где их немедленно провели к правителю. Получив заранее весть с отправленным накануне их приезда гонцом от своего придворного алхимика, правитель и его супруга ждали их прибытия с нетерпением. Пройдя по целому лабиринту дворцовых коридоров, они все вместе вошли в спальню правителя, где тот полулежал в своей кровати, а рядом с ним сидела его жена, с не меньшим волнением ожидая долгожданной встречи.

Войдя в комнату, Рэм и Айрис склонились в почтительном поклоне, при этом принцесса успела заметить, как сильно постарел отец ее бывшего жениха. Теперь из довольно крепкого и жизнерадостного мужчины преклонного возраста, он превратился в совсем уже дряхлого старика, с помутневшими от старости глазами. Не дождавшись, когда его гости произнесут полагающиеся приветствия, он протянул свои морщинистые трясущиеся от слабости руки к мальчику, стоящему между своих родителей. От охватившего его волнения, не зная, как ему следует себя вести, знаком позвал его приблизиться. Элвин было оробел, но тут отец слегка подтолкнул его по направлению правителя, еле слышно прошептав, чтобы он подошел к нему. Тот повиновался и спустя несколько мгновений уже оказался подле него. Тот, внимательно посмотрев на него, еле заметно улыбнулся и тихим надтреснувшим голосом произнес:

-Надо же, как ты похож на своих родителей, особенно на маму.

Элвин смущенно улыбнулся. Между тем, старик закашлялся, и его супруга, поспешно поднявшись со стула, на котором сидела, наблюдая за всем происходящим, заботливо протянула мужу стакан воды. Тот сделал несколько глотков и устало откинулся на подушки, по-прежнему не сводя глаз с мальчика. Жестом пригласив его сесть рядом с ним на край кровати, он взял его руку в свою и, ласково поглаживая, стал спрашивать, как прошло их путешествие. Услышав, что все было здорово, он еле заметно кивнул, после чего с волнением прошептал:

-Тебе ведь известно, кто мы?

Элвин, не зная, что ответить, оглянулся на родителей, стоящими все также поодаль, после чего снова посмотрев на старика, отрицательно покачал головой. Тут старик тихо прошептал:

-Я твой дедушка, а это твоя бабушка. Мы родители твоего отца.

-Так папа тоже принц?! - воскликнул Элвин радостно и посмотрел на стоящего со смущенным видом Рэма.

Похоже, правитель не обратил на это внимание и, лишь улыбнувшись, произнес:

-Ну да, конечно.

Мальчик широко улыбнулся, а старик ответил ему все так же держа его руку в своей. Еще какое-то время он продолжал расспрашивать его о его жизни, но вдруг снова закашлялся, и тут уже в разговор вмешалась его жена:

-Дорогой, тебе нужно отдохнуть, как и нашим гостям, поговорите позже, у вас еще масса времени впереди, тебе нельзя утомляться.

Судя по всему, правитель действительно потратил немало сил на волнения и ожидания встречи, поэтому согласился с женой. Пожелав мальчику хорошо отдохнуть и взяв с него слово, что он еще придет навестить его, отпустил всех. Слуги отвели гостей в отведенные им комнаты. К тому времени все изрядно устали, так что даже Элвин безропотно лег в постель раньше, чем обычно, и вскоре крепко уснул. Глядя на спящего сына, Айрис сидела на краю его кровати и чувствовала, как ее сердце готово разорваться на куски от охватившего ее жуткого ощущения, что она вот-вот потеряет сына навсегда, словно еще миг, и кто-то придет и отберет его у нее, разлучив навсегда. Но она постаралась успокоиться, решив, что все это от усталости.

День за днем Элвин проводил время со своим дедом. Это, к всеобщей радости, настолько благотворно повлияло на того, что спустя несколько недель он поднялся с постели, а еще немного погодя, смог даже прогуливаться с мальчиком по внутреннему дворцовому парку. Он часами рассказывал внуку про его семью и особенно про его отца. Вот только временами Элвину стало казаться, что тот говорит о совершенно другом человеке, а не вовсе о том, кого он знал всю свою жизнь. Между тем, несмотря на то, что правителю явно стало лучше, похоже, это было лишь временное облегчение в его состоянии, и вскоре болезнь снова стала возвращаться. Он все реже вставал с постели и все чаще от слабости стал засыпать прямо посреди разговора с внуком.

Однажды, несмотря на явное ухудшение, он, вопреки настойчивым просьбам придворных лекарей, приказал одеть его и отвести вместе с Элвином во дворцовый храм. Немного постояв там у статуи покровителя их рода, он неожиданно твердым голосом обратился к стоящему рядом Элвину:

-Знаешь, я скоро уйду, но прежде перед лицом нашего небесного покровителя, прошу, дай мне слово, что будешь достойным правителем и позаботишься о наших землях и о всех жителях, кем бы они ни были, знатными или простолюдинами, - говоря это, он положил свою чуть трясущуюся руку на край постамента статуи.

Немного помедлив, его юный спутник сделал тоже самое и с готовностью дал слово. Правитель с благодарностью посмотрел на него, после чего они вернулись во дворец. Затем он отослал мальчика, сказав, что ему нужно отдохнуть, и они смогут снова поговорить немного позже. Однако к вечеру ему стало резко хуже, и он впал в беспамятство. Часами Элвин сидел у его постели, надеясь, что тот вот-вот откроет глаза, и все станет как прежде, но каждый раз он уходил ни с чем. Однажды утром к нему пришла его бабушка и сообщила, что его дед ушел к вратам вечности.

Весь мир, казалось, погрузился в уныние. Элвин вдруг почувствовал себя одиноко, хоть он и знал своего деда очень недолго, но он успел привязаться к нему. Следующие дни были полны скорби и приготовлениями к погребению правителя. Стоя среди присутствующих на прощальной церемонии, Айрис невольно ловила на себе и сыне взгляды. До ее ушей долетали перешептывания, похоже, людей немало волновал слух о том, что место правителя должен занять его внук. Эти пересуды окончательно укрепили Айрис в решении, что пришла пора поговорить с женой правителя, по сути, ставшей после его смерти главой правящего дома, и рассказать о том, что Элвин вовсе не сын Альберто, и у него нет никаких прав на место того, кто до самого последнего вздоха считал его своим преемником.

Как только все хлопоты по погребению старого правителя остались позади, Айрис и Рэма призвала к себе вдовствующая правительница. Принцесса поняла, что откладывать этот разговор больше нельзя, так что как только они с мужем оказались наедине с пожилой женщиной, она решительно заговорила:

-Ваше Величество, мне нужно вам признаться в кое-чем очень важном. Дело в том, что Элвин вовсе не сын Альберто, он кровь от крови и плоть от плоти моего мужа. Так случилось, что нам с вашим сыном так и не удалось сблизиться, особенно после всего, что каждому из нас пришлось пережить. В его сердце и помыслах до самого последнего вздоха было место лишь для одной женщины - его жены Николь. Да и я после пережитого пленения долгое время была неспособна зачать дитя. Так что наш с мужем сын не может претендовать на трон девятого правящего дома.

Она замолчала, виновато опустив голову. Через мгновение почувствовала, как на ее плечи легли руки Рэма, а она сама прижалась к нему, чувствуя, как ее начинает бить дрожь, словно вот-вот услышит приговор. Как же она была рада, что он был в тот момент рядом. Между тем, пожилая женщина окинула их долгим взглядом, после чего поднялась со своего кресла с украшенной драгоценными камнями высокой спинкой, отчего оно напоминало трон, и не спеша подошла к окну, за которым уже вечерело. Выдержав паузу, она тихо заговорила, по-прежнему не глядя на своих поздних посетителей:

-Итак, наш дом, по сути, остается без наследника. Вам ведь наверняка хорошо понятно, что это может означать лишь одно, а именно грызню за право занять престол между знатными домами. Вместе с тем, наступит смута. Тебе ведь лучше многих в этом мире знакомо, что это?

Она отвернулась от окна и посмотрела на свою собеседницу. Та подняла голову, на миг их взгляды встретились, и на лице молодой женщины читалось смятение.

-То, что Элвин не дитя моего сына, я почти сразу догадалась, но его принял мой муж и признал своим преемником. Я не знаю, догадался ли он или действительно признал в нем своего родного внука, но в любом случае, в этом мальчике существует наш единственный шанс избежать многих бед и спасение бесчисленного числа жизней.

-Но, ваше Величество, никому не составит большого труда узнать истину, просто сопоставив его возраст и время, когда его Высочество покинул этот мир.

-А что мешает прибавить ему недостающие года? Тем более, что он выглядит намного старше своего возраста?

-Но мы с Альберто ведь так и не были женаты. Какой бы возраст не был объявлен, это не отменит факта, что он, в таком случае, незаконнорожденный.

-Всегда можно найти тех, кто заявит обратное, особенно осознавая, что стоит на кону. Вы ведь не одни проделали тот последний путь, так что и свидетелей вашей тайной женитьбы далеко искать не придется, - она многозначительно посмотрела на Рэма, затем продолжила. -Люди всегда верят в то, что желают.

-Но такое бремя в столь юном возрасте ничто не помешает превратить его в послушную марионетку, подвластную чей-то воле.

-А вы тогда на что? Пусть его и объявят правителем, на самом деле именно вы и станете теми, кто сможет предостеречь его и всему обучить. Именно вы будете управлять этими землями до тех пор, пока он не будет в состоянии взять все в свои руки. Да, это непростое решение, но подумайте о том, сколько судеб зависят от него.

-Я согласен, - произнес твердо Рэм, сохранявший все это время молчание, лишь наблюдавший за разговором, никак в него не вмешиваясь.

-Но он... - попыталась возразить Айрис, но на лице ее мужа читалась непоколебимая решимость.

-Наш сын останется им в любом случае. Я как никто другой в долгу и перед его Высочеством, и перед этим домом, который стал для меня родным. Если ради его благополучия нужно, чтобы все поверили, что Элвин сын моего господина, да будет так.

Айрис хотела было что-то возразить, но в последний миг передумала. В конце концов, и она тоже была в долгу перед Альберто, ведь только благодаря его жертве, она и Рэм смогли быть вместе. Так что хоть и с тяжелым сердцем, она всё-таки согласилась с решением мужа. Так этот вопрос был окончательно и бесповоротно решен.

Эпилог.

Он снова был свободен и хотя бы на время мог ни о чем не думать, упиваясь своей силой без каких бы то ни было ограничений. Это опьяняло. Хотелось достичь самых дальних пределов этого мира, где все было подвластно его воле, мира, находящегося за границами бытия, пространства и времени. Повинуясь этому безудержному желанию, он устремился вдаль, но совершенно неожиданно почувствовал рывок, словно что-то незримое не пускало его двигаться дальше. В следующие мгновение и вовсе потянуло куда-то назад, и у него не было сил сопротивляться этому.

Через мгновение он сильно вздрогнул и, открыв глаза, увидел над собой украшенный причудливыми узорами потолок своей спальни, погруженной в полумрак. Он повернулся и, закрыв глаза, снова попытался заснуть, но не смог. Наконец, поняв тщетность своих попыток снова вернуться в тот чарующий мир, куда он попадал лишь в своих снах, он поднялся с постели. Сев на край кровати, движением руки заставил тяжелые шторы, закрывающие окна, сдвинуться в стороны. В комнату проникли первые лучи едва зарождающегося дня.

Чуть помедлив, он встал и, подойдя к окну, посмотрел вдаль, туда, где очертания города сливались с линией недосягаемого небосвода. Ещё не все звёзды на нём успели погаснуть под натиском дневного светила, только собиравшегося выглянуть из-за горизонта и едва успевшего осветлить небольшой участок неба своим приближением. Потом он посмотрел вниз, туда, где виднелись городские улицы, расположенные за приделами дворцовых стен. Столица едва начала сбрасывать с себя оковы ночи. Людей было крайне мало, все они спешили по своим делам. На миг в его душе шевельнулся призрак зависти к ним, тем, кто жил своей вроде бы ничем не примечательной и даже невзрачной жизнью. Он был погружен в свои, пусть и мелкие на чей-то взгляд, даже ничтожные, заботы и проблемы. Однако именно в их разрешении они видели смысл существования, упиваясь маленькими радостями и победами.

С тоской он подумал о том, что уже почти наступило лето, и ему как обычно почти нечем будет заняться все эти дни. Занятия, которые отнимали практически все его время, подошли к концу, даже его уроки по владению клинком. Как раз сегодня господин Глен, его наставник по этой дисциплине, проведет последнее занятие, после чего уедет в свой замок, попросив бессрочный отпуск, сославшись на срочные дела, связанные с его домом. Господин Ферн, с которым он так любил проводить дискуссии, обсуждая какие-то прочитанные им труды, или обсуждая те или иные исторические события, уже месяц как уехал, выполняя какое-то особое поручение его матери, и неизвестно было, когда он вернется.

Невольно ему вспомнилось, как проходили его дни, когда он вместе с родителями жил на ферме. Время, когда он пытался доказать своим сверстникам свое право быть среди них, принимая участие в спорах, а порой и потасовках. Все тогда было так просто и одновременно невероятно сложно, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, с чем он столкнулся, оказавшись здесь. Как наследника его вроде бы были рады принять в любую компанию, но это радушие было лживо. Казалось, что он порой физически ощущал на себе надменные взгляды остальных. Хотя, возможно, это все было из-за того, что, пока по неизвестным ему причинам, его официально объявленный возраст вдруг оказался на целых три года больше, чем ему было на самом деле. Так что интересы его "сверстников" были ему чужды, отчего его стали считать странным.

Постепенно он отдалился от всех и незаметно погрузился в мир изучения своих скрытых способностей, проявившихся с раннего детства. Но этот путь таил в себе немало опасностей, ведь он стремился все испытать и все попробовать, особо не задумываясь над последствиями рискованных экспериментов, в результате чего едва не расстался со своим пребыванием в этом мире. Его спасло только своевременное вмешательство отца, буквально вернувшего дух сына из пределов нижнего мира, а затем они с его матерью сотворили для него стража, отныне не пускавшего его за границы бытия, даже во снах.

Так что познание того, что находилось за гранями их мира, отныне для него было только через книги и старинные свитки. Вот и этим летом, похоже, ему придется довольствоваться их обществом и иногда радоваться встречам с родителями, так занятых делами девятого правящего дома. Где его мать, до того, как он сможет занять престол, исполняла возложенные на нее обязанности главы девятого правящего дома, перешедшие ей от его бабушки вскоре после смерти мужа то есть, его деда и решившей передать это право своей официально вдовствующей невестке. Его отец стал ее советником по всем делам и хранителем престола, а по сути, вторым правителем, пусть и негласным. Из-за этого, хоть они и жили под одной крышей, их встречи были так коротки и редки, что порой казалось, что они находятся на разных концах мира.

Впрочем, не только это удручало юного наследника. Теперь официально его отец вдруг перестал считаться таковым. Все называли его отцом ушедшего еще до его появления на свет к вратам вечности сына его бабушки и дедушки, принца Альберто. Мало того, он даже перестал считаться мужем его матери. Теперь она была второй женой принца, и официально она вышла за него замуж вскоре после того, как тот освободил ее из плена, вырвав из лап какого-то таинственного Кукловода, о котором ему наотрез отказывались рассказывать все, кого бы он не пытался расспросить. Так что его отец стал лишь тем, кто после смерти ее мужа взял на себя заботы по защите и опеке овдовевшей принцессы и ее сына.

Элвин отказывался верить в это. Он снова чувствовал ложь, но на все его протесты родители и особенно Рэм, лишь просили его перестать спорить с остальными и оставить свои попытки убедить окружающих в обратном.

-Истина останется таковой, даже если о ней вообще никто не будет знать, а люди верят в то, что хотят, - говорил он каждый раз, когда его сын пытался понять, что происходит.

Так и не получив внятного ответа от тех, кого считал своими родителями всю свою жизнь, он, в конце концов, оставил свои бесплодные попытки, по крайней мере, на время. Но даже сейчас он снова думал об этом.

Между тем, в дверь постучали. Не успел он ответить, как вошел его личный слуга, пришедший разбудить его и помочь одеться. Тяжело вздохнув, принц отвернулся от окна и покорно отдался в руки пришедшего. Менее чем через четверть часа, облаченный в свой обычный костюм, он спустился в дворцовую столовую, где собирались члены правящей семьи. Однако там была только его бабушка, впрочем, он и ее обществу был весьма рад, ибо пожилая женщина уже не могла похвастаться крепким здоровьем и в основном находилась в своих покоях, редко покидая их.

Завтрак, прошедший в приятной беседе, заметно улучшил его настроение. Он с нетерпением ожидал предстоящего занятия с Гленом, сидя в одной из малых гостиных и рассеянно листая какую-то книгу, не особо пытаясь вдаваться в ее содержание, то и дело бросая взгляд на часы, лениво тикающие на каминной полке, словно нарочно дразня принца и не торопясь показать заветное время.

Вдруг его уединение нарушил внезапный стук в дверь. Когда Элвин откликнулся, разрешая войти, на пороге показался один из слуг дворца и сообщил, что у принца спрашивает аудиенции какой-то молодой человек, назвавшийся Теонтом из дома Оулта. Услышав это имя, Элвин невольно посмотрел на пожилого слугу. На миг промелькнула мысль, не спит ли он, уснув в ожидании времени тренировки, но все вокруг было вроде бы более чем реально. Слуга застыл в ожидании его распоряжений. Помедлив несколько мгновений, его молодой господин велел немедленно проводить гостя к нему. Тот поклонился и вышел прочь, тем временем наследник, чувствуя, как в нем нарастает внезапное волнение, закрыл книгу и небрежно отбросил ее на край стоящего у его кресла столика. Та, проскользнув по поверхности, с глухим звуком упала на пол. С досадой Элвин слегка пошевелил рукой, заставляя книгу взмыть с пола в воздух и вернуться на поверхность столика. Дверь снова открылась, и за уже знакомым ему слугой в комнату вошел молодой человек, одетый слегка на военный манер.

Парень был весьма плечист, его светло-каштановые волосы были коротко подстрижены, но это не мешало им слегка виться, скручиваясь в мелкие колечки, а на широком округлом лице заметно выделялись его большие золотисто-карие глаза, смотревшие на мир, казалось, чуть удивленно, что придавало ему невероятную открытость и в чем-то простоватость. Едва только он шагнул в комнату, как тут же склонился в почтительном поклоне перед буквально остолбеневшим от неожиданности принцем.

-Прошу прощение, ваше Высочество, за мой столь ранний визит, я...

Но Элвин не дал ему договорить. Он буквально бросился к нему и, схватив за плечи, слегка с нетерпением воскликнул:

-Тихоня, неужели это ты?! Просто глазам не верю! Откуда ты взялся?

Его неожиданный посетитель залился легким румянцем, услышав свое давнее прозвище и явно не ожидая такого приема. Затем принц решительно усадил его в одно из стоящих рядом с тем кресло, в котором сидел сам до появления гостя, и велел слуге принести им прохладительные напитки. Пока тот выполнял поручение, он в нетерпении стал забрасывать своего посетителя нескончаемыми вопросами, и с течением времени их становилось всё больше, тот охотно отвечал. Так незаметно пролетело несколько часов, прежде чем Элвин удовлетворил свое любопытство.

Наконец, пришло время главного вопроса:

-А что, собственно, тебя сюда привело?

Все эти годы они лишь изредка обменивались посланиями, и его друг детства ни разу не упоминал, что собирается приехать в столицу. Тут его собеседник резко посерьезнел, с его лица исчезло всякое напоминание о смехе, которым они еще минуту назад оба беззаботно заливались, обсуждая принесенные неожиданным визитером новости. После этого он встал и твердым голосом произнес:

-Я приехал сюда, чтобы просить ваше Высочество исполнить данное когда-то вами обещание.

Элвин слегка нахмурился, явно не понимая, о чем идет речь, но его гость почти тут же освежил его память:

-Когда вы уезжали, то сказали, что я смогу стать вашим личным телохранителем, если стану сильнее вас, а потому я прошу испытать меня, ваше Высочество.

Он снова склонился в поклоне перед слегка удивленным принцем, к тому времени совершенно позабывшего, что им было сказано когда-то его почти единственному другу детства. Но теперь он действительно вспомнил подробности того давнего прощального разговора и сказанного в шутку им тогда. Похоже, его неожиданный визитер воспринял все тогда более чем серьезно, и поразившие его перемены в облике некогда полного и в чем-то неуклюжего мальчика, на защиту которого он когда-то встал, видя, как его буквально травят другие ребята из их поселения.

Именно тогда и зародилась их дружба, несмотря на то, что Теонт был на несколько лет старше. Более близкого друга у Элвина никогда не было, ни тогда, ни после. Того совсем не пугали способности его неожиданного защитника, даже наоборот, он весьма гордился их дружбой и был расстроен, когда им пришлось расстаться. Именно тогда он и сказал, что хочет стать его телохранителем, буквально дав клятву, что станет им во что бы то ни стало.

Элвин задумался, не зная, что сказать. Он был рад приезду давнего друга, о котором так часто вспоминал. Ему не хотелось, чтобы тот проходил каких-либо испытаний, тем более помня о том, что тот всегда был весьма слаб и, несмотря на явные перемены, он все еще не верил, что тот стал настолько силен. Неловкая пауза повисла между ними, но тут в комнату снова постучали. Слуга с извинениями напомнил ему, что пришло время тренировки. Это сообщение принесло ему немалое облегчение, избавив от надобности отвечать прямо здесь и сейчас. Попросив друга дождаться его возвращения, он вышел и отправился в тренировочный зал. Там он, облачившись в свою броню, предстал перед заждавшимся его Гленом.

Их тренировочная схватка протекала как-то вяло. Принц то и дело пропускал выпады, что было ему не свойственно. В конце концов, это заметил его наставник, когда в очередной раз обрушил на рассеянного ученика могучий удар своего затупленного клинка, заставив того пошатнуться и поморщиться от чувствительного удара.

-Что с вами такое, ваше Высочество, спите на ходу? - произнес он с нотками раздражения.

Элвин виновато отвел взгляд и пробормотал нечто невнятное. Однако зная своего подопечного уже не первый день, Глен настоял на том, чтобы тот все ему рассказал. Устало опустив свое оружие, Элвин тихо заговорил и рассказал о визите давнего друга, увидеть которого уже даже и не надеялся.

-Я не хочу подвергать его никаким испытаниям, да и телохранитель мне ни к чему. Я ведь почти не бываю за пределами дворца. Так что не знаю, что и делать.

Глен внимательно все выслушав, слегка хмыкнул, после чего произнес:

-Если вы дали слово и не собираетесь оскорбить своего друга отказом, то должны сдержать его.

-Но...

-Если он приехал сюда, значит, по меньшей мере, уверен в своих силах. Так что испытайте его, дав честный бой, разве что свои "трюки" оставьте при себе.

Он многозначительно посмотрел на своего воспитанника, а тот слегка смутился под его тяжелым взглядом, отлично понимая, что тот говорит о его способностях посылать при необходимости в своего противника заряд молнии или огня, или, внезапно исчезнув перед самым носом, вдруг появиться позади, обрушив на того удар с тыла.

Между тем, Глен продолжил, отведя взгляд в сторону:

-Я не спорю, все эти фокусы весьма полезны в схватке, особенно, когда речь идет о спасении собственной жизни. однако для честного поединка они недопустимы. Но в остальном вы не должны уступать и поддаваться, если, конечно, не хотите оскорбить его.

Элвин согласно кивнул. Глен ободряюще хлопнул его по плечу и, слегка усмехнувшись и хитро прищурившись, произнес:

-Я даже думаю поучаствовать в этом. В конце концов, если кто-то метит на мое место, то не будет лишним взглянуть на его способности. Пожалуй, ради этого отложу отъезд на день. Завтра в это же время проверим, насколько он готов стать вашим телохранителем.

С этими словами Глен объявил, что тренировка окончена, и ушел. Немного помедлив, Элвин с тяжелым вздохом последовал его примеру и покинул тренировочный зал, вернувшись к ожидавшему с нетерпением его возвращения и ответа Теонту. Хоть и с явной неохотой, он объявил другу о завтрашнем испытании, чем привел того в неописуемый восторг. Похоже, тот даже не сомневался в исходе предстоящего ему испытания. Узнав, что его друг еще не успел где-то остановиться и едва приехав, сразу отправился к наследнику, предложил тому остаться во дворце. В ответ на его сомнения он полушутливо заметил:

-Ты же вроде твердо собрался стать моим телохранителем, а стало быть, должен быть при мне круглосуточно.

Его слова окончательно развеяли все сомнения гостя, и тот с благодарностью принял приглашение. Проговорив допоздна, так что даже пропустили ужин, они отправились спать. Элвин, как обычно, в свою спальню, а его будущий телохранитель в ту, что ему приготовили, пока что, как гостю. Несмотря на усталость от неожиданно насыщенного дня, наследник очень долго не мог уснуть, терзаемый сомнениями по поводу предстоящего поединка, проведения которого ему так не хотелось, но отступать было уже поздно. В конце концов, ему все-таки удалось уснуть.

На утро он встал с неохотой, с трудом заставил себя собраться и отправиться в тренировочный зал. Там его уже ждали и, похоже, его друг пребывал в бодром расположении духа, в отличие от него. Облачившись в броню, они скрестили клинки, и уже спустя несколько минут принц смог отметить, насколько сильно изменился его друг. Его атаки были яростными, а выпады почти безупречными. Неожиданно для себя он вскоре понял, что, если не использовать свои способности, то его друг вполне может оказаться достойным противником. Размышляя об этом, он замешкался и в тоже мгновение поплатился за это. Его оружие было выбито и отлетело с жалобным звоном куда-то в сторону в глубь зала. Он сам, потеряв равновесие от неожиданного выпада, полетел на пол, где и остался лежать, ошеломленный такой мощью, некогда неуклюжего друга. Вот только того такая простая победа совершенно не устраивала, он нахмурился.

-Мне не нужны ваши поблажки и легкие победы, ваше Высочество!

-Но я вовсе не...

-Даже когда вы были ребенком, никто не мог одолеть вас так быстро. Или за это время жизнь поменяла нас местами, и теперь вы стали тем, кто неспособен постоять даже за себя? И это после вашего утверждения, что вам вовсе не нужен телохранитель. Как по мне, так вам теперь их нужен целый отряд.

Издевка в голосе Теонта болезненно задела наследника. Он подскочил как ужаленный и уже через мгновение, схватив свое оружие, ринулся в атаку на наглеца, позабыв обо всякой осторожности. Судя по довольному выражению лица, тот добился именно того, чего и хотел. Они кружили буквально по всему залу, не переставая обрушивать друг на друга целый шквал ударов, не особо заботясь о том, чтобы не причинить друг другу существенный вред. Глен с довольной усмешкой смотрел за всем этим, никак не вмешиваясь.

Минуты летели за минутами, соперники уже стали выдыхаться, особенно Элвин, привыкший все-таки сражаться с помощью не только своего клинка, но и способностей, чем порой не раз буквально доводил своего наставника до бешенства. Наконец, претендент на место личного телохранителя наследника загнал его в угол и уже было собирался того в очередной раз обезоружить, но тут на него сзади буквально обрушился удар, который он едва смог парировать, одновременно отскакивая в сторону.

Оказалось, что в их схватку решил вступить сам Глен. Он буквально обрушил на противника принца град ударов, но тот, несмотря на то, что уже к тому времени был немало измотан, долгое время вполне успешно отбивался. В конце концов, окончательно выбившись из сил, он был повержен бывалым воином. Тяжело переводя дух, он смотрел на стоящего над ним Глена, и в его глазах читалось смятение. Между тем, его неожиданный противник довольно хмыкнул и протянул ему руку, помогая подняться на ноги.

-Что же, похоже, у меня, наконец, появился достойный приемник.

-Я прошел?! - произнес тот удивленно, словно не веря собственным ушам.

В ответ Глен одобрительно хлопнул его по плечу:

-Пожалуй, придется еще немного задержатся, чтобы лично представить его Величеству нового члена личной охраны ее сына, - с этими словами он вышел из зала.

Теонт, все еще не веря в реальность всего происходящего, посмотрел на стоящего в стороне наследника. Тот широко улыбнулся другу в ответ на его растерянный взгляд.

-Теперь не будет претензий насчет того, что твое испытание прошло в щадящем режиме. Ладно, пошли перекусим, как по мне, так мы точно заслужили как сытный обед, так и пару просто огромных стаканов прохладительного напитка.

Переодевшись, они вместе прошли в малую столовую, и там Элвин приказал подать им еду. Насытившись и утолив жажду, мучившую обоих после таких физических нагрузок, они уже более расслабленно и даже лениво потягивая очередную порцию прохладительного напитка, продолжили беседу.

-И все же, как ты умудрился так невероятно прокачать свои навыки?

-Моим наставником был лично господин Ник.

-Что?! Как?! Он и слышать не хотел показать хотя бы пару приемов! Как тебе удалось сломить его упрямство?!

-Это было действительно нелегко. Он и слышать ничего не желал, все ворчал, что с него хватит одной рыжей бестии и учить еще кого-то он не станет, даже за все сокровища мира. Но я взял его измором, преследуя день за днем буквально по пятам, даже ночевал под воротами вашей фермы. В конце концов, он был вынужден пойти на попятные. Он взялся за мое обучение, и, по-моему, порой получал немало удовольствия, подвергая меня очередной особо извращенной тренировке.

Элвин понимающе кивнул, представляя, каким занятиям тот подверг его друга, ориентируясь на скупые рассказы своей матери. Через несколько дней Теонту было официально присвоено звание личного телохранителя наследника. Ему выделили комнату рядом с покоями принца, выдали форму и определили жалование. Через несколько недель службы, его призвала лично правительница девятого правящего дома. С волнением он шел к ее покоям, гадая, что он мог сделать не так. Наконец, когда он вошел в малый зал приемов и с почтением поклонился матери своего господина и друга, она по-доброму улыбнулась ему, видя, как он сильно волнуется, стоя перед ней.

-Господин Глен так уверен, что мой сын теперь под надежной охраной, что мне и самой захотелось взглянуть на вас. Теперь я вижу, что он не ошибся.

-Ваше Величество, вы слишком добры. Я еще ничем не оправдал возложенных на меня надежд.

-Будем все-таки надеяться, что моего сына минует то, что может всерьез угрожать его жизни. Впрочем, я отлично осознаю, как их много, и потому мне хотелось бы кое-что передать вам, тому, в чьих руках теперь отчасти находится его судьба, - с этими словами она протянула ему какой-то небольшой предмет, который до сих пор бережно держала в руках.

Теонт подошел и осторожно, чуть дрожащими от волнения руками, принял ее дар. Им оказалось потемневшее от времени изображение приготовившегося к прыжку крылатого льва, сделанного из радужного металла.

-Это знак, который носил один из тех, кто когда-то не задумываясь отдал свою жизнь за меня. Я хочу передать его вам, и пусть его дух помогает вам в нелегкой службе.

-Благодарю вас, ваше Величество, это огромная честь! - произнес он, с трепетом сжимая фигурку в руке и чувствуя, как от нее исходят волны невероятной силы, наполняя его сердце и душу.

Тем временем Айрис чуть улыбнулась, наблюдая, как тот меняется в лице.

-Хорошо, а теперь вам пора на службу. Элвин наверняка уже заждался.

Молодой человек снова поклонился ей и поспешил покинуть зал. Однако прежде чем отправиться к принцу, он все же не удержался и, вернувшись в свою комнату, надежно закрепил знак на своей форме. Когда наследник увидел его, то с удивлением приподнял брови:

-Ничего себе, она столько лет хранила эту реликвию, никого к ней не подпуская. Похоже, ты удостоился особой чести.

Его слова наполнили все естество молодого телохранителя решимостью во что бы то ни стало оправдать эту честь, даже пусть и ценой своей жизни, как сделал это когда-то тот, кто подарил этому миру шанс на спасение.