Врата. рабочий

Глава 1

Теплый ветерок из пещеры ласково толкался в спину. Подсказывал, что пора начинать очередной этап путешествия. Почему теплый? Потому что Майрухс, это так коротко нашего недавнего гостеприимного хозяина величают, приобиходил горячие подземные источники в качестве отопления. Последний объект, который мы миновали на пути, был ничем иным как огромным парниковым хозяйством. Именно оттуда нас этот теплый ветерок и подгонял. Судя по всему, немедленно после нашего ухода пещера эта будет перекрыта очередным загадочным методом. И странная горная страна в очередной раз закроет свои пределы для посетителей. Но, думаю не очень надолго.

Потому что одним из развлечений которое устроил себе Майрухс, были переговоры с хасангаром Рохсдомом о налаживании добрососедских отношений. Пока с его феодом. Ну а потом надо полагать и со всей Империей. Давно уже прошли те времена, когда от пределов владений Майрухса до ближайших человеческих поселений были дни и дни пути. Теперь они почти боками терлись. Да и, кроме того, мудрый вагиг решил встроить свое хозяйство в экономику покрупнее. Думаю, что те фрукты и овощи, которые выращивают его подданные в теплицах, будут весьма-таки востребованы и на плоскости. Во всяком случае, состоятельная часть населения продуктом этим заинтересуется. А он сам весьма заинтересован в поставках продуктов неэкзотичных, обычных. Разрослось у него народонаселение и его надо кормить. Так что вопрос поставок обычной сельхозпродукции для него весьма-таки интересен. А его мастерам есть, что предложить в обмен. Свои заводы в процессе проводимых для нас экскурсий, он скромно называл мастерскими, но было это, с моей точки зрения неприкрытым кокетством. В общем, были у соседей темы для размышлений. Как вы понимаете. хасангар в совершенстве владел системным мышлением и потому выгоды от такого соседства оценил в полной мере. Уединялись они вдвоем частенько. Было о чем поговорить.

Со мной Майрухс в основном говорил о Степи. Потому что в нашей экспедиции именно я оказался знатоком этого государственного образования. Экспансий владыка не задумывал, наоборот все расспрашивал меня как бы посимпатичнее выстроить отношения со степными соседями. Дети Гневных Отцов вызывали у него реакции самые негативные и сведения о том, что в Степи есть нормальная светская и совсем недемоническая власть его искренне обрадовали. Возможно, вас это и рассмешит, но я даже написал вверительные грамоты для тех его подданных, которых он собирался ближайшей же весной отправить к Престолу Отца Коней для налаживания дипломатических отношений. Собственно имел на это право как носитель уже много раз упомянутой пайзцы. В общем, постарался я охарактеризовать его как крайне разумного партнера. Ну и описал кроме всего и военный потенциал его подданных. Так на всякий случай. Собеседника моего это не смутило. Насколько я понял, экспансий в свой адрес он не боялся.

То, что в сказаниях он и его собратья персонажи сугубо отрицательные Майрухсу было прекрасно известно. Более того, с такой оценкой он был совершенно согласен. Но считал, что времена старых легенд давно прошли и надо бояться старых страшилок, а думать, как жить дальше. К взаимному удовольствию. Спорить тут было не с чем. Очень четкая жизненная позиция. Тем более что он на полном серьезе предлагал свое участие в карательных мероприятиях в отношении демонических злодеев. Были у них какие-то ну очень серьезные разногласия. Еще его очень заинтересовали мои рассказы о сельскохозяйственном потенциале степных соседей. Как я понял, прежде проблем со снабжение у горного народа не было. Но с тех пор, как в Межречьи утвердились демонические паршивцы, нормальным отношениям ос степным населением они мешали просто изощренно.

С удовольствие и он сам и его мастер доспеха беседовали с нашим профессором. Не человек, а просто кладезь знаний. Разговаривали они часами. И еще вопрос кто из собеседников больше друг о дружке выведал. А потом профессор часами бродил по всем этим мастерским и все восторгался и восторгался.

Граик был для нас потерян. Потому что общался с дочерью. Меня она, кстати простила. Но, глядя мне прямо в глаза, сообщила, что будет очень ждать того момента, когда вернётся «восхитительный Саин». «Восхитительный Саин» при этом сидел тихонько как мышка.А потом, вдруг воспылала желанием сделать мне прическу как у браннера. И уговорила ведь паршивка. Так что спустя не очень продолжительное время я уже мог хвастаться перед окружающими выбритыми висками и косой, которою юный стилист украсил всякими прибамбасами из всяких дорогих металлов. Уже после завершения экзекуции она мне сообщила, что восхитительный Саин на дух не перносит браннеров. Юное дарование в области интриги, а не ребенок. Кстати, её бараноиды ходили за мной стадом и просили научить. Тот орел, которого я заколол, у них непревзойденным бойцом считался. Провел баранам несколько мастер классов. Очень оказались способные ребята. А уж выносливые какие. Потому что были они потомками не простых, а горных баранов, чем невероятно гордились.

Граик все это время не отрывался от дочери. А потом взял и принял невероятное решение. Остаться пока в гостях у Майрухса. Посмотреть, как дочь воспитывают. Потом присоединиться к нам. Никто ему, конечно, возражать не стал. Тем более что как я понял, старый и мудрый вагиг привел-таки нашего далеко не юного авантюриста к мысли, что дочери в наследство стоит оставить что-то более весомое, чем коллекция шпаг и сложная репутация. А вот звание лорда и солидный феод вполне даже таким приданным могли служить. Надо сказать, что после приема и примирения с папенькой стала Орнелла нормальным таким взабаламошенным ребенком. Проказливым. Но живым, веселым и весьма-таки остроумным. Учителя хорошие. Так что эти двое все это время и не расставались. Дите папе владения показывала. При этом активно задействовали Унго с Хайгардом.

Унго имел одну беседу с Майрухсом. О чем они говорили, со мной не поделился, но проникся к нашему великолепному хозяину огромным уважением. Чувство было взаимным. Судя по подаркам, которыми хозяин просто завалил моего соратника.

И еще была одна беседа. Со мной. О зеркалах. Майрухс тонко, очень тонко пытался донести до моего сознания, что далеко не все вагиги грезят о потерянной родине. Некоторым и здесь вполне комфортно. Отчего он решил, что меня тревожит эта проблематика, не знаю. Но сообщил мне, что присутствует на мне отсвет Змеинного Воска. И это много объясняет в происшедших с Саином изменениях. Ему он, кстати, тоже просил напомнить о некогда принятых на себя обязательствах. Я в ответ рассказал ему о тех шалостях, которые допустил мой сосед по разуму. Однако шалости эти никакого одобрения не вызвали. Просто был дан совет держаться от Детей Гневных Отцов и от их злонамеренной магии подальше. А прежде, чем отковыривать всякие там железяки, десять раз подумать. Очень значительно на меня при этом посмотрел Владыка. Не знаю, как Саин, но я глубоко проникся.

Еще одна беседа о зеркалах состоялась у меня с хасангаром. По той именно причине, что был я уверен, что знание ему это нужно. Мне все равно придется сотрудничать с этим человеком, хотя и несколько на других началах как при моей, а не Саина, первом с ним знакомстве. Для того чтобы проникнуться сутью этой проблемы ему несколько поковыряться в своей обширнейшей эрудиции. И что-то он там наковырял. Потому что в последующем разговоре вопросы задавал указывающие на некоторое знакомство с проблемой. Но именно некоторое и при этом поверхностное. Мне все равно надо было возвращаться в Столицу. А уж там его знакомство с Суматохой, а впоследствии с его родственниками, становилось просто неизбежным. Признаюсь правда, когда он понял каких масштабов силы я пробудил, промелькнуло в его глазах холодненькое такое выражение. Думаю, что будь мы не в гостях у вагига, а каких-нибудь его кабинетах поспрашивал бы он меня с большей ответственностью. Но я практически ничего скрывать не стал и просветил его просто от всего сердца. Проникся хасангар. Правда пристал по поводу пайзцы. Пользуясь случаем, я ему и эту главу наших путешествий изложил. Чтобы проникся и опрометчивых решений предпринимать не вздумал. Он же только головой качал с удивлением разглядывая меня непоседливого. При этом сделал мне сомнительный комплимент, заявив, что авантюрист я значительно масштабнее своего соседа. И серьезно обесценил сказанное, добавив, что именно поэтому я гораздо опаснее. После чего выдал совершенно парадоксальный вывод, что никакого иного применения лично мне, кроме как работа на госудасрво, он не видит. Я значительно помотал пайзцой, но он на мою пантомиму прямо в тот момент отвечать не стал. Просто сообщил, что время все расставит по своим местам.

Провожали нас с вечера. Майрухс остался верен себе. Надо полагать для облегчения переговоров, нам каждый день устраивали героическое застолье. И я, например, от такого время препровождения серьезно устал. Это застолье оказалось щадящим. Посидели, подвели итоги. Майрухс и хасангар договорились о новых встречах. Обменялись подарками. Мы на фоне щедрости принимающей стороны выглядели бледно.

А рано утром мы отправились в путь. И часть его только что завершили.

С высоты, на которой мы находились, видно было далеко. Несмотря на то что день был пасмурный, горный воздух был чист и прозрачен. Наверно поэтому предстоящий нам путь мы могли рассмотреть во всех деталях.

Скалы ступенями уходили вниз, к долинам. На небольших террасах высились сосны и ели, укутанные снегом. Постепенно террас становилось все больше, они становились все шире. И где-то далеко сливались в сплошное море покрытых деревьями склонов.

Хохарг, который добровольно взял на себя обязанности проводника, дружески толкнул меня в плечо.

- Тепло одевайся, Человек Престола. Это в долинах Владыки тепло, а здесь уже зима играет.

Пришлось последовать его совету. На самом деле было очень свежо. В туннелях было настолько тепло, что мы рассупонились. А здесь очень заметно задувал пронизывающий ветерок. Сам Хохарг своей манере одеваться не изменил. Так и ходил в безрукавке. Правда, укрыв плечи буркой. Новой. Та, прежняя оказалась безнадежно испорченной.

- Посмотри. Отсюда дорогу хорошо видно.

Дорогу на само деле видно было хорошо. Она петляла по склонам и отсюда казалась совершенно проходимой. Правда, я сомневался, что тропу эту можно рассмотреть снизу. В горах всегда все странно.

- Там, где начинаться деревья уже земли Каменного Глаза, а там и до земель Империи рукой подать.

Он поднял голову, всмотрелся в небо.

- Сегодня снега не будет, - с уверенностью сообщил. До сумерек доберетесь.

С улыбкой посмотрел на нас.

- Хорошо познакомились. Не будем прощаться, а будем жить ожиданием новой встречи, - с этими словами оптимистичный горец вскочил на своего горного козла и ускакал. Звонкий стук копыт еще не стих в зеве пещеры, как меня подтолкнул к свершениям мой верный соратник Унго.

- Ты уже рассмотрел дорогу, аладар?

Что оставалось делать.

- Поехали.

Мудрый горец оказался совершенно прав. Еще и смеркаться не начало как мы достигли уровня сплошных лесов. Надо сказать, что тропа оказалась достаточно удобной. Но вот в том, что смогу ли я найти обратную дорогу, у меня никакой уверенности не было. Очень мудро здесь все было сделано. Или это невероятное умение нашего Майрухса. Могу сказать точно, стоило несколько шагов отъехать от поворота, как рассмотреть его становилось невозможно. Да и не очень-то было надо. Думаю, что Росхдом с Майрухсом о системе контактов договорились. А у меня возвращаться обратно не было никакого желания. Мне в Столицу, к Тивасу было надо. А от него домой, к семье. Нагеройствовался я по самый не могу.

Переночевали мы спокойно. Не смотря на некоторый зимний экстрим. Но путешественниками все были опытными. Профессор продемонстрировал нам метод разжигания костра, который в моих краях звался «индейской трубой». Удобнейшая штука. Как говориться дешево и сердито. Ну и я кое-чем похвастался. В общем, поужинали, оговорили порядок дежурств и устроились на отдых.

С утра не торопясь, позавтракали, собрались и отправились. Снега здесь было побольше, чем в горах и мы немедленно поменяли порядок передвижения. Вперед поставили Хайгарда. Он спокойно протаптывал в глубоком снегу широкую тропу. Шел не торопясь. Ну и мы не торопились. Так что приблизительно через час мы уже вышли на просеку. Повернули в сторону уклона и еще через один час вышли на дорогу. Хотя и засыпаная снегом, это была именно дорога.

Еще час мы спокойно ехали в надежде достигнуть хоть какого-то жилища надо ведь было расспросить, где именно мы находимся, а потом встретили местных жителей.

Шесть демонов на шести демонах. Неслись они наметом, но натянули поводья, увидев нас. При ближайшем рассмотрении демоны оказались вполне даже людьми и ехали они на лошадях. Просто и люди, и кони были декорированы очень убедительными костяными доспехами. Я, грешным делом, подумал, что нас опять занесло в Степь, но, присмотревшись понял, что ошибался. Поскольку предводитель на ходу прорявкал команду и группа встречающих начала разворачиваться, перекрывая дорогу. Я тоже скомандовал к бою и принялся к этому бою готовиться.

У нас это времени много не заняло. Просто профессор во вторую линию отступил. А мы к мордобитию в любой момент готовы были. Хайгард пластинами своими костяными пощёлкал, проверяя не примерзли на холодке.

Встречающие столкнувшись с на нашей радостной реакцией немного удивились и тоже коней придержали.

Нет, совершенно точно не степные. Гораздо более рослые и массивные на рослых, могучих и лохматых конях северных пород. Как уже говорилось декорированных элементами скелетов очень агрессивных животных. Конь предводителя мог, например, похвастаться тем, что ему на голову целиком череп какого-то жуткого ящера натянули. Но тот видимо уже привык и свирепо поблескивал в нашу сторону глазом из-под забрала, природой созданной из зубов весьма приличных размеров. Собственно и весь конь был покрыт попоной, костей на которой было превеликое множество. Делал этот конский доспех настоящий мастер и художник. Нормальному человеку при встрече с такой тварюгой захотелось бы убраться куда подальше от этого инфернального существа. Но мы к категории нормальных людей никакого отношения не имели. К тому же мы хотели домой и в тепло. А поскольку за время путешествия повидали гномиков и позлее, то ребятки эти на нас особого впечатления не произвели. Ни их кони, в смысле, ни они сами. Срубим в тудыть.

Унго вынул из креплений свою страшную алебарду. Крутанул над головой пару раз.

Я перекинул со спины шишковатый свой щит, подтянул поближе тул с дротиками. Копьем играть я не мастер, но удивить тоже чем есть. До врагов метров пятнадцать. Три раза по таким мишеням не промажу. Хасангар Рохсдом подбросил несколько раз копье, разогревая руку.Что делал профессор я не видел, но пару раз за спиной у нас ярко что-то так блеснуло.

Оценив наше деловитое приготовление к мордобою, встречающие приняли парадоксальное решение. Они решили вступить в переговоры.

- Кто идет по землям Освальда по прозванию Каменный Глаз, - ревущим таким голосом поинтересовался самый рослый на самом рослом коне и с самой здоровенной секирой в руках.

- По земле империи идет хасангар Рохсдом, Серебряный Лис, - жестко лязгнул хасангар из-под страшненького забрала. Может быть шлем огнистого змея и не так богато был украшен зубами клыкам и рогами, но страшней он все равно был однозначною.

Самый здоровенный поднял руку.

- Приветствую вас на моих землях, лорд Рохсдом. Предлагаю сдаться и сдать оружие. Вы арестованы, как предатель короны.

Я, было, рассердился, но потом просто вспомнил какие здесь крайне запутанные правила. И на самом деле прямо сейчас лорд Рохсдом был именно изменником. И весь этот авантажный феодал был сейчас в своем праве. Я окончательно запутался в своих логических выкладках. Но как выяснилось, упустил глубокое знание моим спутником всех тонкостей местных реалий.

Он громко хмыкнул, откинул голову назад и пророкотал.

- Оставьте, Освальд. Вассал моего вассала – не мой вассал.

- Но коронное распоряжение, экседденц…

- Прекратите уже, Освальд. По праву крови освобождаю вас от слова Короны, - и как-то странно взмахнул рукой..

Экзотичный феодал с удовольствием и облегчением вздохнул, содрал с голов шлем и громко сообщил.

- Давно бы так, твое сияние. Слушаю и повинуюсь. В ближайшем поветкетри десятка моих подданных жарят немалого клыкана, фляги с вином они частью согрели, а частью устроили в сугробах. Но если мы не поторопимся, то ждать нас будут жалкие крох. И капли, - добавил он после короткого раздумья. - Добро пожаловать в Приграничье, мой лорд и его благородные гости.

Наше дальнейшее передвижение иначе как триумфальным не назовешь. Уже во время завтрака, если это понятие приложимо к массовой пьянке местных здоровяков, которые иначе как маленькими ведерками не пили, к нам потихоньку стало подтягиваться подкрепление. Или ополчение, как вам будет угодно. Потому что прямо в момент нашего появления Освальд громовым своим голосом отдал указание оповестить вассалов. Вассалов отправилась оповещать целая толпа малолеток на обычных совершенно лохматеньких пони. И не успели мы утолить голод и жажду, как стали подтягиваться вассалы. Хотя, не смотря на то что мужчины были серьезно вооружены и одоспешены, больше они все же напоминали припоздавших собутыльников. Потому что кроме отрядов своих вассалов, которые выглядели, как вооруженные родственники везли они целые возы туш, бочонков и прочих кулинарных прелестей. И проорав славу любимому своему лорду, тут же присоединялись к завтраку, который плавно перетек в обед, а потом в ужин.

Ночевал я комфортно, на сеновале. Выспался на морозе прекрасно. Правда как только встретился с ночевавшим в более комфортных условиях и в более приятной компании, хасангаром, то немедленно высказал ему свои соображения о необходимости скорейшего оставления этого гостеприимного жилища. Даже при такой закуске и в условиях наличия очень свежего и морозного воздуха спиться здесь можно просто на раз. Мои рекомендации приняты были со всем возможным вниманием. И после очень краткого завтрака, по местным, конечно, понятиям, мы выдвинулись.

По дороге, которая заняла еще три дня, к нам все присоединялись и присоединялись. Ночевали мы в так называемым починкам. Ночевки сопровождались легкими пьянками. Но теперь они больше напоминали военные советы и постепенно сопровождающие нас лица начинали напоминать не что иное как армию.

Причем настолько успешно, что именно за армию нас и приняли. И устроили самую настоящую засаду. По всем правилам военной науки.

Ровно в полдень выяснилось, что посреди широкого поля дорогу нам перекрывает серьезный пеший строй, поддержанный с обеих сторон конными колоннами, готовыми сорваться в атаку. Над строем на высоких ратовищах на свежем зимнем ветерке полоскались длинные узкие полотнища на которых по пурпурному полю крался серебряный лис.

Стояли встречающие плотно, спокойно и привычно, как, судя по всему, не раз уже стояли.

Освальд, который вел колонну, отдал приказ остановиться. И кстати выслушал от лорда короткую критическую речь о необходимости использования передовых разъездов даже в землях, которые тот считает дружественными. По мнению хасангара сейчас стоило стоять и не шевелится. Потому что в лесах пообок дороги полным-полно порубежников и егерей, которым так и хочется на не пойми с чего вооружившихся браннерах и селянах умения свои воинские продемонстрировать. Тут я в оправление Освальда должен тихонько попенять самому хасангару. Потому что желал он некоего драматического эффекта достигнуть и сделать своим домашним сюрприз. Как я понял здесь в Пограничье к сюрпризам относиться в соответствии со своими обычаями.

От правой конной колонны раздался чистый звон горна. Насколько позволял мне мой воинский опыт, предлагалось оставаться на месте. Следующий сигнал сообщил, что сейчас к нам прибудут для выяснения наших намерений. То есть никакого приглашения к переговорам не прозвучало. По мне так, знак был тревожный.

От той же правой колонны отделилось трое всадников и направились в нашу сторону. Скакали спокойно уверенно, вздымая целые волны снега.

Приблизились, остановили коней, подавили молчанием на нервы. Очень внушительно одоспешенные и вооруженные. Кони рослые в кольчужных попонах с кованными масками на головах. Я о конях, в данном случае.

Наконец центральный поднял забрало. Усы седые длинные, нос крючком, глаза синие. Злые.

- Привет тебе, Освальда Каменный Глаз.

- И тебе привет, в благе рожденный Светхунг. С чего это ты на меня ополчился так, - с совершенно объяснимым удивлением провел вдоль строя своей лохматой рукавицей Освальд.

- А ты с чего с армией целой в сторону замка направляешься? – еще больше нахмурился седоусый.

- Так лорда мы везем. И от неожиданностей в крае нашем диком сохраняем.

- Да о чем ты говоришь, Освальд. Уже неделю как гонец из Столицы примчался. Лорд наш отважный порядок в Столице навел и злодейских заговорщиков кого пленил, кого казни придал. Из лордов разумных Совет регентов Короны создал и от Императора советников нерадивых отстранил. А сам в блеске и славе обратно на место свое взошел. Но писал нам почтенный Даргав, знаешь ведь его, что, если в краях наших вдруг появиться человек на лорда нашего похожий в сопровождении людей вот этих вот отважных, надлежит такому человеку оказать почтение всякое и в достижении пожеланий его содействие.

Персона, которую обсуждали два этих колоритных персонажа решила вмешаться в дискуссию, потому что лицемерное поведение подчиненного ему явно надоело.

Хасангар снял шлем. Седоусый очень неумело сделал вид, что чрезвычайно удивлен. Разве что рот не раскрыл.Актер, должен признаться, из него был никакой.

- Только не пытайтесь мне доказать, почтенный Светхунг, что не следы ваших егерей обнаружил я третьего дня у починка Певеле Канрея.

Тот постарался сделать лицо смущенное. Тоже неудачно.

- Каюсь, наших, ваше сияние.Однако, зная вашу изобретательность, я подумал, что, явившись в земли свои, возжелаете вы проверить готовность своих воинов. Сомнений в вашей персоне у меня не было, потому что признал вас хорошо вам известный Дементий Тонкий Глаз. Вашего собственного родителя лесной охранитель. Разрешите порадовать подданных и встречающих?

- Разрешаю, - обреченно махнул перчаткой хасангар Рохсдом.

- Восторг, - отреагировал седоусый. Я грешным делом подумал, что он радуется так. Оказалось это ликующая песнь горна, которая взлетела казалось к небу.

Хотя строй на поле остался на месте от левой колонны оторвалась группа всадников. И над полем разнеслась очень неожиданная в данном контексте фраза.

- Дедушка!

Деревья по сторонам дороги зашевелились и в сторону нашей колонны густо двинулись однообразно одетые солидные мужчины в кольчугах. Двинулись, это я очень скромно сказал. Они на своих лыжах рядом в несколько секунд оказались. Зарадовались знакомым, которые начали с облегчением похохатывать.

- Друзья мои, - обвел нас взглядом хасангар, - прощу принять приглашение и быть моими гостями. А так же моей очаровательной внучки Лалы Серебряная Прядь.

И с удовольствием уставился в сторону приближающейся группы всадников. Те в массе свой придержали коней, только их предводитель просто отпустил поводья высокого изящного скакуна, раскинув руки. Конь в несколько прыжков оказался рядом со скакуном хасангара, замер как вкопанный…Всадник кошкой взмыл в воздух и мелькнув блескучей молнией, очень блестящий доспех, почти зеркальный был на высоком гибком наезднике, оказался на луке седла хаснгара. Совершив это акробатическое действие, всадник радостно помотал длиннейшими ногами, сорвал с головы шлем и швырнул его вверх. Я проводил блестящий шлем взглядом и проследил как шлем влип в ладонь одного из сопровождающих. Надо полагать, трюк был отработан. Насладившись всеми этими экзерсисами, я перевел взгляд на хасангара. Стремительный всадник уютно устроился у него на коленях, спрятав на груди его лицо. Платиновая волна волос укрыла всадника гораздо ниже пояса и частично упрятала хасангара.

Тот выпутался из платинового плена, сдул с глаз еще одну непослушную прядь.

- И позвольте вам представить. Моя очаровательная и чрезвычайно самовольная правнучка – Лала Серебряная Прядь.

Всадница, а теперь уже точно было понятно, что это всадница грациозно откинулась назад. Одним движением головы привела в порядок все это облако волос. И обвела нас взглядом огромных сапфировых взгляд. Причем показалось, что каждому она посмотрела прямо в сердце. Лукаво и счастливо, как будто всю жизнь ждала этой встречи.

- Господин прадед мой, я хотела бы быть представлена во всем блеске своей красоты, а не здесь – посреди леса.

Но, судя по тому насколько лукав был взгляд, ясно было что дама изволит шалить.

Глава.

Восхитительная Лала Серебряная Прядь была представлена именно в той обстановке в которой и желала. Все было настолько пышно, что я просто даже себе и представить себе не мог. Антуражи я уже до этого описывал несколько раз. Насколько я понял, все предыдущие дизайнерские решения принадлежали особям мужского пола. Они отличались величественностью, пышностью, грандиозностью. По словам хасангара Рохсдома эти залы декорировала его спокойная супруга, которая, кроме всего прочего была известна как знаменитая художница. И это было круто.

Здесь было прекрасно, роскошно и все в самую меру. Именно в меру. Если в равных долях смешать невероятное богатство, магию и тончайший вкус. Первый раз я понял, фразу о том, что архитектура – это застывшая музыка. Просто сказка.

Знаете все эти водопады прямо из неоткуда. Колонны света, которые оказываются совершенно материальными. Портьеры из живых бабочек, которые разлетаются при твоем приближении, щекоча щеки, а потом с тем же милым шелестом усаживаются обратно. Самые настоящие купидоны, используемые в качестве официантов.

И знаете, что было самым интересным? Полная привычность антуража для участвующих. И мне вспомнилось как очень давно я читал о древних киевлянах, уж не помню кого именно подданных, которые на прием к базилевсу попали. Надо полагать, испытывали они ощущения схожие.

Хотя, конечно, технические и магические чудеса впечатление произвели, хотя и был некий опыт, но вот совершенство отделки и линий, это знаете ли, просто восторгало.

Ну и конечно местное общество производило самое выгодное впечатление. Мужчин описывать и не стану даже. Воины. Прекрасные воины. За время странствий скажем так, видывали мы очень разнообразных гномиков. Покрупнее и авантажнее. Так что какого-то страшного впечатления на меня воители местные не произвели.

Но тем сильнее оттеняли они дамскую часть местного бомонда. Как вы понимаете прекрасная Лала Серебряная Прядь не могла держать в своем дамском гоарде дам не выдающихся кондиций. Она таких и не держала. Так что тогда при встрече все эти вооруженные всадники были именно её фрейлинами. Они и в доспехах умудрялись удивлять своей грациозностью. А уж что говорить когда довелось им применить вооружение данное им природой. Да еще усиленное гигантским дамским опытом в деле побарывания и очаровывания мужчин.

Просто оружие массового поражения. Во всяком случае, головы моих коллег дамы практически снесли. А как было иначе - все мы великие герои. Со стороны непроходимых гор пришли. Еще и великолепного господина с собой в целости сохранности доставили. Герои в полном, так сказать контексте. А евгенических традициях местного социума я упоминал уже не раз. Так что вниманием коллеги мои не были обделены.

Да и мне дамы доставляли немалые треволнения. Дело в том, что за время степных своих развлечений несколько отвык от дам европейского облика и новизна ощущений несколько смущала. Излишне я стал пылок скажем так. А дамы были игривы и непосредственны. При этом вся эта игривость могла ничего и не значить. Так, шалости сплошные. Тут как я впоследствии понял не интриги были – интрижища.

Причем совершенно безобидные. Такая милая форма развлечения. Но голову в таких интригах вполне можно было сложить. В общем расслабляться не стоило.

Я, например, на шалость практически сразу купился. Как пацан. Одна из барышень, на которую я признаюсь, смотрел излишне пристально, отнюдь взглядом моим не смутилась и сообщила, что была бы чрезвычайно признательна любому из контов, который расскажет какого цвета станут закатные облака на которые так приятно любоваться из открытой ротонды башни Эленорсо. При этом она настолько пристально смотрела на меня, что не понять, кто именно является упомянутым контом мог только полный тупица. В своем мире человеком я был весьма таки остроумным и из ситуации столь щекотливой нашел бы выход всех устраивающий. А здесь то ли притупел в боях непрерывных, то ли прелести дамы смутили. Прелести, надо отметить заслуживающие всякого внимания. При этом так умело задрапированные, что было очень ясно, что снимается драпировка легко.

В общем, представил я себе процедуру снимания драпировки, обдумал и в полном соответствии с правилами поведения героев отправился выяснять, где находиться указанная лукавой красавицей башня с ротондой.

Как я уже говорил долгое время, я был поклонником милитаристического стиля. По целому ряду причин. От мод, естественно отстал. Так что когда роскошно и изящно одетый мужчина вызвался показать мне дорогу, я несколько офанарел. Еще больше я был удивлен, когда выяснилось, что мужчина отнюдь не гость, а некий местный сотрудник. В суть должности его я вникать не стал.. В дороге мой спутник развлекал меня беседой. Разок мы выпили, поскольку идти до этой ротонды оказалось долго. Он мне даже составил компанию в лицезрении прекрасным видом. На самом деле было симпатично. Розовые закатные облака, укрытые снегом леса.…

Как прекрасно ими любоваться, наслаждаясь вином с пряностями. Стемнело, похолодало. Я замерз.Любоваться сумерками не хотелось. В условиях пониженной температуры перспектива раздрапирования уже не казалась настолько привлекательной. Тем более что, по моему мнению менее затейливых дам, там в теплых покоях, найти было не особо то и трудно. С учетом евгенических традиций. Опять же.

Я поинтересовался у своего симпатичного спутника, выполнен ли мой квест. Получил положительный ответ. И собрался уже в обратный путь, как получил еще одну рекомендацию. Неожиданную, но своевременную. Как все же хорошо иметь хорошо информированного и осведомленного в местных реалиях экскурсовода.

Милая дама, что отправила меня отмораживать выступающие части тела, была невестой одного милого юноши из очень хорошей семьи. Все соответствующие ритуалы уже имели место. Так что возмущенный нахальным моим поведение ждет рассерженный жених с соратниками заезжего нахала. В соответствии с имеющимися традициями должен был я со всей возможной остроумностью от квеста отказаться. А так практически неприличное предложение сделал.

И теперь мне предстояла дуэль с милейшим юношей. Мне сразу расхотелось возвращаться в тепло. Драться просто надоело. Я поинтересовался, нельзя ли просто сбежать. Спутник мой с понимающей улыбкой много повидавшего человека сообщил, что хотя лично он не питает никаких сомнений в моей отваге, но…Я получу репутацию человека робкого и мне все время придется получать вызовы.

- Почтенный, а мне обязательно его убивать?

- Ни в коем случае. Немного крови, очень немного.

Однако молодой человек оказался очень умным и прекрасно осведомленным о шалостях своей невестушки. Среднего роста атлетичный блондин в изящном костюме для кавалерийской езды, с двумя прямыми мечами под правую руку. С такой манерой фехтования я пока знаком не был.

Молодой человек отдал изящный поклон.

- Разрешите представиться, Ерений конт Азадара. Наслышан что в скучные пределы наши, прибыл мастер клинка, посетивший Степь и повидавший там множество воинских ухваток. Эти балы так скучны, там шумно. Что вы думаете о спокойной беседе в приятном месте с большим любителем холодного искусства, достойнейший Саин, сын Фаразонда. Простите. Но имя ваше прозвучало при представлении и я взял на себя смелость…

- С удовольствием принимаю ваше приглашение, достойнейший Ерений конт Азадара. И кроме разговоров о холодном искусстве хотел просить вас посвятить меня в тонкости поведения при этом блестящем дворе, слухи о котором давно уже дошли до Столицы. О изысканности развлечений, которые разворачиваются под сводами этого великолепного замка, - я попытался отдать поклон. С учетом выпитого, думаю, у меня получилось.

Признаться о изысканности развлечений услышал я от Серебряного Лиса, который банально похвастался тем что его внучка безумствами своими прославилась даже и в Столице. А замок его некогда был просто местом паломничества всех самых известных прожигателей жизни Империи.

- Думаю, что мастер Корвус, который и является постановщиком всех тех безумств, что устраивает наша очаровательная хозяйка, сможет лучше разъяснить правила этого милого сумасшедшего дома.

Так что в зал я уже не вернулся, чем как потом выяснилось вызвал неудовольствие как самой несравненной Лалы, так и юной хулиганки, которая едва не стравила меня со своим женихом. Как потом говорили, Серебряный Лис долго смеялся.

После некоторого количества вина, мы мило позвенели клинками. На одной из атак я легко подставился и собеседник мой остался удовлетворенным результатами нашей встречи. После чего мастер Корвус пошел рассказывать о состоявшемся поединке, а я отправился спать.

События начались буквально на следующее утро. Еще затемно ко мне пришел прощаться позевывающий профессор Хабади. Его вот прямо сейчас отправляли в Столицу.

К Серебреному Лису попасть не было никакой возможности. Немедленно по прибытии погрузился в какие-то политические, дипломатические, разведывательные и контрразведывательные дела.

Куда подевался Унго никто не говорил, все тонко так улыбались и я решил, что его почтила вниманием некая местная красавица. Потому я пошел проведать Хайгарда. Тот шумно мне обрадовался, выпросил деликатесов, но от прогулки решил уклониться.

Я вернулся в выделенные мне покои, где к огромному своему удивлению выяснил, что банально простудился. Хотя, думается мне, организм просто решил посачковать, обнаружив нормальные цивилизованные условия пребывания. Я уже обрадовался предполагая как буду валяться в кровати, а меня будут поить молоком с медом и чаем с вареньем. Не тут то было. Как только пришедшие на уборку очаровательные горничные обнаружили меня всего такого сопливого и кашляющего, как они немедленно умчались и потом немедленно примчались в сопровождении ражего детины в зеленой мантии. Тот досадливо на меня глянул, стукнул по полу посохом и вся болезнь моя прошла. После чего детина посоветовал не увлекаться горячим вином на свежем воздухе и убыл. А горничные выпихали меня на малый прием и принялись за уборку.

На малом приеме я хорошо хоть поесть успел. Этот прием проходил в зале гораздо скромнее размерами вчерашнего. Хотя это не означало его маленькие размеры. Солидное такое помещение в средневековом таком стиле. С двумя каминами в разных концах прямоугольного зала. Камины особо не грели. Присутствовали для антуража. Общество мило беседовало и завтракало. Поскольку я уже достаточно был напуган местными шалостями, то старался молчать и слушать. Вежливо ухаживал за сидящими рядом барышнями. Они мило щебетали. Я уже было решил, что вопрос с провожатыми по замку практически решен. Девушки достаточно откровенно задевали меня выступающими частями тела и отнюдь при этом не краснели.

Так что вел себя я совершенно спокойно и тихонько.

И все равно опять вляпался в дурацкую ситуацию. Сидящая напротив девушка, очень милая должен отметить, несколько раз на меня пристально посмотрела. Посмотрела и посмотрела, я ничего против не имел, поскольку давно уже считаю себя персоной, заслуживающей всяческого внимания, поскольку красив и авантажен. Я ответил вежливой улыбкой. Без всякого подтекста. Как выяснилось – и это было слишком.

- Госпожа моя, - гневно вскочила она на ноги. Очень красивая девушка.

- Да, Элеяна, - голос Лалы, был глубок и звучен. Когда я учился в музыкальной школе, мне объяснили, что называется такой голос контральто. Очень красиво. В данном случае голос звучал заботливо.

- Этот конт, - последовал резкий рывок подбородком в мою сторону, - посмел смотреть на меня двусмысленно.

- Я, - чуть вином не поперхнулся.

- Этого не может быть, Элеяна. Сей конт прибыл вместе с моим прадедом и нашим господином. Он полон всяческих достоинств.

- Он невоспитанный наглец, - убежденно заявила скандалистка, - и я требую права вызова.

- Ты через чур мнительна, Элеана. Но как воин моего гоарда ты вправе вызвать, кого пожелаешь. Вы примете, вызов, магистр Саин?

Я откашлялся, чтобы взять паузу и припомнил слова мастера Корвуса относительно того как здесь относятся к отклоненным вызовам.

- У меня есть выбор, - как можно нейтральнее спросил я.

Лала очаровательно улыбнулась. Я понял, что с выбором у меня проблемы.

- Неужели столь отважный воин убоиться вызова хрупкой девушки.

Теперь уже улыбнулся я.

Дама, по всем правилам испросивши разрешения у своего руководства, немедленно бросила мне вызов. Выглядело это следующим образом. Она стянула с руки длинную перчатку и аккуратно опустила её в мой бокал. По-моему достаточно по-хамски. После чего издевательски улыбнулась мне и сообщила, что отправляется надеть свои боевые доспехи. Мне же пожелала готовиться к смерти и позору. Именно в таком порядке. И отправилась облачаться в доспехи. Красиво должен сказать отправилась.

Девушка справа отреагировала немедленно. Девушки вообще быстро реагируют на мужское внимание, направленное не в их сторону. Прижавшись богатым своим бюстом к моему локтю, френчик едва не зашипел, она немедленно проинформировала меня о моем оппоненте.

- Это Элеана конт Сараду. Она двенадцатая дочь своего папеньки. Тот устав от безуспешных попыток народить наследника, решил воспитать младшую, как настоящего воина. И преуспел. Она прекрасна во владении большим копьем и конным копьем. Контесса настолько увлечена турнирами, что от неё сбежал жених, - тут уже придвинулась и вторая. Обе мило похихикали. – Теперь у неё роман с кем-то из Вольных Таланов. Это, конечно тайна. Но знают о ней многие. И она любимица нашей госпожи, - как-то они многозначительно в этот момент переглянулись. – Настолько любимица, что её как-то едва не вызвал Миха конт Басан, - и она стрельнула глазом в сторону мощного угрюмого воина, что сидел по правую руку от прекрасной Лалы. Он салад нашей госпожи и характером еще более вздорен чем контэсса Элеана.

- О чем вы там шепчетесь, миленькие мои, - вмешалась в наш междусобойчик прекрасная Лала.

- Советуем сотрапезнику нашему серьезно отнестись к вызову и отправить за доспехами, сиятельная, - тут же отреагировала та, что справа.- Ведь контэсса - опасный соперник.

Внезапно в разговор вмешался тот самый угрюмец. Для начала он громко хмыкнул. А потом сообщил, что для воинов не знающих правильного боя контэсса соперник несомненно серьезный. Взял и обоих нас полил грязью. Неприятный человек. Но как я понял подобные шалости здесь в порядке вещей. И вот тут за меня неожиданно вступились.

Вмешался кругленький очень пожилой мужчина в длинной мантии отороченной мехом. Судя по высокому колпаку, он имел отношение к магическому сообществу. Он негромко так покряхтел. Негромко, но звучно и суровый салад как-то немного сдулся. А пожилой мужчина так же негромко, но звучно припомнил некое конное соревнование со степными, которое Миха вроде как не выиграл. Более того, и из седла вылетел. И остренько такна скандалиста поверх очков посмотрел. В общем тихо, но жестко осадил сурового воина

А вот Унго такие заявления в мой адрес терпеть не собирался. Он грозно нахмурился, но осел под моим многозначительным взглядом. А вот этот самый Миха посмотрел на соратника моего насмешливо. Зря.

Я встал.

- Правильно, - прокомментировал мои действия Миха, - стоит облачиться в доспех для встречи со вздорной девчонкой.

Вообще-то приходилось мне в этом мире встречаться с дамами очень умело обращавшимися с оружием. И пасть жертвой глупого случая мне отнюдь не хотелось. Но Миха этот мне надоел. И я на него посмотрел. У меня лицо доброе. Но знавшие люди говорят, что иногда проглядывает что-то эдакое. Джэлмэ Шаан говорил, что кот большой проглядывает. Очень голодный кот. В этот раз наверно проглянуло. Потому что дальше Миха комментировать не стал. Принялся объекту своего внимания вино наливать.

Унго довольно улыбнулся. Много чего обо мне соратник мой знал.

А я пошел за солидным оружием. Кто их этих порубежных феодалов знает и чего от них ждать.

Местом поединка местная знать избрала почему-то картинную галерею. Со стен на нас сурово смотрели многочисленные предки и родственники владельцев замка. Со стороны мы смотрелись очень разными. Причем по моей предварительной оценке я выглядел на фоне роскошной контеэссы бледненько.

Контэсса выглядела блестяще в самом прямом смысле слова. Она облачилась в доспех сделанный из совершенно неизвестного мне материала. Был он совершенно металлическим, при этом топорщился на изящной фигурке моей противницы в самых неожиданных местах и отражал подобно зеркалу. В этой странной пленке она пребывала вся целиком и щедро разбрасывала солнечные зайчики по всей галерее. Вооружилась она серьезно. На поясе у неё висела мрачная черная секира, даже с виду очень старая. В руках у неё было копье. Длинное мечеобразное прямое лезвие. Таким и колоть и рубить можно. А пятка копья была увенчана блестящим металлическим шаром. А вот из чего было сделано древко понять было сложно. Темное, коричневое со странным узором, оно тоже выглядело очень древним.

Барышня меня активно пугала путем размахивания упомянутым копьем. С точки зрения циркового искусства зрелище впечатляло.

Я был в своем привычном доспехе кожи огнистого змея и с привычным своим вооружением. Тул с дротиками я оставил, как и сумку с метательными дубинками. Одну только взял. Просто так в руках покрутить. Приятная такая в форме вытянутого треугольника плоская штуковина из отполированного дерева. Очень приятная на ощупь. А вот щит за спину забросил, привык в степных своих развлечениях. Полезность свою мне это оружие доказало не раз.

Контеэсса наконец наигралась копьем. Уперла его пяткой в пол, перебросила опять из руки в руку. Раз, другой. А потом ловко уронила на сгиб левой стопы. И атаковала. Без всяких предупреждений и вызовов. С точки зрения Унго совершила действия недопустимые.

Она выдернула из-за спины какое-то метательное оружие и стремительно швырнула его в меня. Я только присесть успел. И сразу пришлось подпрыгивать, потому что второй метательный снаряд направлен был уже в ноги. За спиной у меня что-то звякнуло и грохнуло. Но выяснять, что именно не было никакой возможности, потому дама швыряла в менясвои гадости еще и еще. Я проявлял чудеса скорости ловкости и скорости, поскольку никакого желания проверять убойные качества метательных приспособлений на своих доспехах. Пакостей у барышни, оказалось, пять штук. Все они меня миновали и со звоном и грохотом куда-то там воткнулись. Массы загудели. Как я понял по тональности – одобрительно. Несколько недовольных выкриков потонули в одобрительном гуле.

Толчком ноги вернув себе в руку копье, контесса даже нашла время раскланяться и немало была удивлена, когда развернувшись в мою сторону получила по лбу обычной стеной дубинкой. Конечно, обычая деревяшка ничего такому доспеху сделать не смогла, но удивление вызвала. Лица контессы видно не было, но то, что рассердить мне её удалось, стало видно по её реакции. Копье взвыло, контесса одним прыжком разорвала разделяющее нас расстояние и попыталась развалить меня на две части. Очень прямолинейно. Я сшиб атаку шитом, копье с треском воткнулось в паркет. Потом провернулся и с разворота треснул по зеркальному шлему. Разница в весе сыграла свою роль и контэссу швырнуло на пол. Копье осталось торчмя. По натертому паркету конэсса катнулась как кошка. И взмыла на ноги уже с секирой в руках и уже через долю секунды опасное это оружие со звоном столкнулось с моим шишковатым щитом. Раз, другой, третий. Я отбивал, потихоньку подшагивая под левую руку агрессорше. В очередной раз отбил удар секирой, подернул щит на себя, чтобы милая моя противница слегка провалилась, поймал и бросил через всю спину. Веса в моей противнице было немного, но в паркет она врезалась с грохотом. Из таких положений её падать явно не учили. А это очень больно. Пока воинственная дама пыталась вдохнуть, я поднял ногу и опустил ей на горло. Странная зеркальная пленка поддалась.

Я обвел глазами зрителей. Народ явно был разочарован. Наверно не налюбовались мордобоем.

- Контэсса убита, - при этом совершенно не сдерживал резонирующих талантов шлема. Зрителей отшатнуло.

- Весьма убедительно, - довольно пророкотал Унго.

Многоплановый старичок не менее довольно поруколескал, .Остальные хранили молчание. Миха, правда, смотрел на поверженную даму с удовольствием. Взглядом я нашел своих соседок. Должен сказать, не выделили они недовольными.

Я убрал ногу и отошел на исходную позицию, подобрав по дороге свою дубиночку. Посмотрел на Лалу. Та выглядела озадаченной. Как ни странно, она явно ожидала другого результата.

Но величественно окинув взглядом аудиторию, вынесла вердикт.

- Элеана конт Сараду проиграла это сражение.

Больше ничего не сказала. Развернулась и пошла. Свита потянулась за ней. Остался только Унго и упомянутый старичок.

- Весьма убедительно, - вторично дал оценку моим действиям Унго.

- И очень дипломатично, - поддержал моего соратника милый старичок. – Разрешите представиться. Вартаг кон Аздарди. Вы очень мудро поставили вашу противницу на место. Но будьте осторожны. Девушка она достаточно мстительная и сторонников у неё немало. Эти все горячие головы. Ну, зачем вам, герою, все эти детские вызовы. Обещаю поговорить с молодежью. Пока слушаются. Рекомендовал бы вам почтенный Саин некоторое время провести в неге. Пока страсти не поутихнут.

Говорил он негромко, но таким тоном, что спорить с ним особо не хотелось. Видно недоумение наше очень явственно потому, что он не преминул дать нам пояснения. Которые с моей точки зрения только еще больше все запутали.

- Я местный библиотекарь. Всегда буду рад оказаться вам полезным. Мне очень понравилась ваша манера боя. Надеюсь при случае взять у вас несколько уроков. И всегда жду отважных в своих владениях. В библиотеке. А я бы вас с удовольствием проводил. Не откажите старику.

Библиотека оказалась богатейшей и я в ней застрял до самого вечера. Вартаг оказался интереснейшим собеседником и коллекция вин у него была заслуживающая всяческого внимания. Беседа затянулась, так что попал я в отведённые мне покои поздно.

А утром вставать совсем не хотелось и я весь день провел в прекрасном ничегонеделании. По сути выполнял я указания хасангара Рохсдома. Как только вернулся он в пенаты родные занялся он немедленно большой политикой, а нам так и сказал.

«Отдыхайте».

На следующий день я постарался аккуратненько выползти из покоев и все-таки попытаться наладить отношения с местным двором. Я выяснил, что мы попали в какой-то суперсложный средневековый спектакль, в котором Унго, резко закуртуазив, сразу почувствовал себя как рыба в воде и с удовольствием окунулся в атмосферу малопонятных интрижек, интриг и интрижищ. Для привычных людей они были конечно совсем безобидными. А так… Ну вот посудите самиза последующие два дня я получил еще два вызова. От дам. Возможно ко мне таким образом пытались продемонстрировать симпатию. Хотя с симпатиями своими я определился прямо в ночь поединка со свирепой двенадцатой дочь. С уже упомянутыми соседками по столу мы пришли к выводу, что на какое-то время друг дружке прекрасно подходим.

Два вызова я получил опять от дам. В первом случае одной очаровательнице показалось, что я недостаточно внимательно отнесся к ее прелестям, во втором утверждалось, что я «засмотрелся подобно хаму». Извинения тут не принимались и дам пришлось побить, не до смерти конечно, но по-взрослому, потому как прелестницы вполне серьезно пытались повредить мой организм.

Третий вызов я получил от нездорового, с моей точки зрения, молодого яра за то, что я недостаточно бурно восторгался нуднейшей поэмой, написанной и провытой им самолично. Этот был бит серьезнее, палицей по башке, но тоже не до смерти. Во многом благодаря крепости своего черепа. Однако дело было не только в разном нашем отношении с искусству стихосложения. Он оказался женихом одной из моих очаровательных соратниц и братом другой. Так что одним неловким ударом я умудрился одарить себя глубоким одиночеством. Но рыдать не стал и предался ничегонеделанию.

Так что я бессовестно отдыхал. А поскольку в результате всех этих моих развлечений получил я неожиданно для себя репутацию человека буйного и несдержанного, меня в покоях моих никто и не тревожил. При этом довели ситуацию до абсурда всей своей деревней.

После этого от меня поотстали и я, от греха подальше, старался не высовываться из библиотеки, довольствуясь обществом престарелого, но очень доброжелательного и не агрессивного библиотекаря, прерывая свои ученые занятия для приема пищи и отдохновения. Через неделю я готов был выть от тоски и понял, почему этот местный бомонд так любит воевать, готовиться к войне и охотиться. Делать потому как больше нечего. А невероятно сложная куртуазнейшая манера общения не что иное, как форма защиты от полного одебиливания.

Пару раз попробовал тренироваться в местном спортзале, но увидев с каким огнем в глазах на меня поглядывать стали здешние юноши смелые со взором горящим, решил прекратить свои экзерсисы. Пару раз наведывалась сестра декламатора стихов, но я уже засиделся и душа ьребовала веселий менее романтического характера.

А потом, как всегда, случилось интересное. За время наших геройствований мне не так уж и часто удавалось поспать в нормальных цивилизованных условиях и теперь я отрывался по полной программе. В комнатах, выделенных мне, стоял широченный сексодром, используемый мной впрочем лишь в его базовом назначении. И один день я решил поваляться и почитать как нормальный советский интеллигент. Здешняя литература была представлена в библиотеке высокомудрыми научными трактатами, трудами по географии и животному миру и бесчисленными томами хроник, чрезвычайно любопытных и настолько же нудных. С беллетристикой дело обстояло значительно хуже. В основном она была представлена героико-рыцарской тематикой, которая мне, в общем-то, и в быту оскомину набила. А как ведь дома-то было хорошо. Завалился на диван с какой-нибудь приятной фэнтэзийной книгой. Жена яблок принесет. Рай земной. Нет, дурак, с детства мечтал погеройствовать с мечом в руках. И ладно бы в детстве. Уже ведь и повоевал, и погеройствовал, и понял какое это все, не к столу будет сказано. А мечталось. Домечтался. Война она везде война. Как в «Унесенных ветром» какой-то ветеран сказал, что война это не только парады и победы, но и дизентерия и воспаление легких. За точность цитаты не отвечаю, но смысл вроде воспроизведен. Так вот, войны, на которых я побывал, от этой рыцарски-героической почти ничем, за исключением некоторых мелочей, не отличается. И кровь так же несмываемо пахнет, и требуха так же идет наружу.

Спасла библиотека. Должен сказать, что в основном были здесь книги научного и исторического характера. Были и карты, к изучению которых я отнесся с серьезным вниманием.. Так что со всем возможным пылом я предавался спокойном и методичному изучению мира в который мне довелось попасть. Первая, кстати возможность с момента моего тут появления. А то приходилось пользоваться несколько вольным видением, при этом совершено субъективным самых разных людей. Так что в библиотеке я просиживал целыми днями, зарывшись в мемуары, летописи, разного рода справочники и, конечно, карты. Но самое развеселое, что утаскивал я непрочитанное с собой и читал, читал, читал. И через какое-то время мог уже с уверенностью сказать, что было здесь все совсем не так просто как пытался очень давно, еще в момент нашего невольного знакомства уверить меня мой черноликий гуру. Было тут все намного сложнее. И общество здешнее стоило исследовать со свей возможной ответственностью.

Скажу честно, опасался я, что не получиться у Саина меня обратно отправить. И как человек информационного общества утолял информационный голод. Не могу сказать, что пухла голова. В прошлой своей жизни мне приходилось обрабатывать гораздо более серьезные массивы информации. И могу сказать, сколько бы знаний ты не усвоил, всегда требуется некоторое время, для того чтобы знания эти без скрипа разложились по полочкам. Нужна пауза.

И я такую паузу решил себе устроить. Решил просто утащить с собой подшивку столичных газет, каковых здесь были множества и множества. И полистать её на досуге. И расслабляет и полезно. Много чего о столичных реалиях узнать можно. А то ведь я в этих самых реалиях пень пнем просто.

Между подшивок я и обнаружил этот фолиант. Изображение на обложке прямо указывало на его отнюдь не научное содержание. Там очень красиво целовались очень красиво одетые мужчина и женщина. Полистал и выяснил, что это милейший сборник авантюрненьких таких романчиков. То есть именно то что и надо для интеллектуального расслабона.

Так что на утор я повелел, вот ведь как портятся люди, подать мне поесть и закусить, бесцеремонно изгнал очаровательных прибиральщиц и бессовестно решил не покидать кровать, а развлекать совершенно интеллигентным образом. Читать, слегка пить и с удовольствием закусывать.

Это были истории о путешествиях с соответствующими куртуазно-эротико-мордобойными развлечениями, но поскольку труд был написан дамой, героикой этот перл эпистолярного жанра перегружен не был. Что-то вроде «Путешествия из Петербурга в Москву», но естественно не переполненного антикрепостнической пропагандой. Весь текст пересказывать смысла нет, потому как интересным для меня оказался лишь один момент.

Когда эта путешествующая очаровательница добралась до некоего Райбахена, то, поскольку уже время было позднее, решила она остановиться в местном постоялом дворе под названием «Зерцало мага». Это абсолютно в местных традициях, да и дворы эти здесь многим нашим родным гостиницам сто очей вперед дадут и, соответственно, люди благородного происхождения любили эти центры проведения досуга. Простота, она ведь в разумных дозах экзотична. Так вот, получив в свое распоряжение соответствующие апартаменты, путешественница, отдохнув, решила привести себя в порядок, чтобы спуститься к ужину и произвести впечатление на худшую часть местного человечества. Придвинув свечи к вделанному в стену огромному зеркалу, которое, по словам хозяина, и дало название постоялому двору, она уже приготовилась к трудному и ответственному делу макияжа, как вдруг за своим отражением увидела и отражение кровати, которая была в комнате. Но не изображение этого элемента мебели смутило ее нежное сердце, а яростная любовная схватка, происходящая на этой кровати. Присмотревшись, она узнала в даме, принимающей участие в этой упоительной битве, себя, причем себя, находящуюся на пике восторга. Лица кавалера она разглядеть не смогла, потому как он был чрезвычайно занят причинением вышеозначенного восторга. Битва успешно закончилась совместным восторгом и изображение исчезло. Дама была весьма взволнована этим эротическим зрелищем и, совершив обряд нанесения боевой раскраски, спустилась вниз, дабы успокоить разгулявшееся естество бокалом прохладного вина. Каково же было ее изумление, когда, спустившись вниз, она встретилась взором с юным контом, вид которого привел ее в малопонятный трепет. Юный конт был столь куртуазен и любезен, что бастионы ее верности рухнули и она пустила красавца не только в свое жаждущее нежности сердце, но и в постель. Утром юный конт умчался, а она, лежа в постели и накручивая на изящный пальчик свой черный как ночь локон, с удовольствием вспоминала подробности ушедшей ночи, как вдруг… Вдруг вспомнила, что апогей ночной схватки она видела вечером. В зеркале. Умопостроение взволновало ее. А поскольку дама была не только любвеобильна, но и пытлива, то она сразу же начала экспериментировать со странным зеркалом. Но увы… Как не переставляла она свечи перед зеркалом, равнодушное стекло отражало лишь ее. Обнаженную, очаровательную, но одну. Однако дама была весьма целеустремленной и не менее любопытной. Она отложила отъезд и вечером, помучавшись с расстановкой свечей, нашла таки то единственное положение, когда упрямое зеркало показало ее, заходящуюся в любовной истоме в объятиях среброкудрого богатыря. Зеркало не обмануло и утром, сославшись на мигрень, писательница отложила отъезд еще на день. Потом еще. И еще. И каждая ночь была все прекрасней. Пока в один из вечеров наглое стекло не показало ей сцену жуткого скандала, в участниках которого она с неудовольствием узнала себя и своего салада. И не успела она морально приготовиться к встрече, как дверь с грохотом распахнулась, и она с замиранием сердца увидела его. Единственного, верно любимого, который, испсиховавшись, загнал трех лошадей, решив, что с его возлюбленной случилась какая-то беда. После некоторого количества необходимых воплей, они таки примирились. Естественно в постели. И она, прижимая к своей пышной груди буйную голову возлюбленного, заговорщицки поглядывала на равнодушную поверхность свидетеля своего легкомыслия. Они уехали.

А через некоторое время дама вернулась и пожелала купить это зеркало. И содержатель клялся, что не может продать его, так как оно и есть причина выбранного названия, и то, что досталось оно ему от деда, а тому от его деда, но смешался под пристальным взором сурового браннера и назвал цену. Браннер заскучал взором, но нежная белая рука легла на могучий бицепс, укрытый кольчугой, и тяжелая, как валун, голова, украшенная шлемом с плюмажем, качнулась в согласном наклоне. Но, к великому облегчению браннера, сделка не состоялась. Премудрый прапрадедушка владельца оказывается не вешал на стену зеркала, не доставалось оно ему в наследство и от анонимного мага. Это вообще не было зеркалом. В скале, служившей стеной постоялому двору, покоилась немалых размеров линза, которую выковырять из скалы так и не смогли. Умный дедушка просто закрасил ее, а на оставшуюся часть навесил раму. Нанимать подземных рудокопов было еще дороже, и разочарованная дама отправилась утешаться в объятиях сурового браннера. Вот такая история. Простая, с легким флером мистичности.

Но это для человека непосвященного. Поскольку опять зеркала. У меня с этими самыми зеркалами отношения в силу ряда обстоятельств, сложились очень даже доброжелательные. Хотя и сложные. Но во всяком случае я мог считать себя одним из самых крупных экспертов в этом вопросе. Знал я по этому поводу много

Так вот. Зеркало, нагреваемое умело, может показать будущее лишь в одном случае. Если это Великое Зеркало. А Великое Зеркало, заключенное в скалу… Похоже мне случайно повезло. Это может быть то самое Место Власти. То самое Великое Зеркалое, которое… А во что именно которое знать мы не знали. Но сам факт во всех этих раскладах мог оказаться вполне даже и нтереаным.

Как я уже говорил, картами позанимался я серьезно и уже знал, что не так уж и далеко от замка находиться в упомянутый в книге город. И хотя бы со ознакомительной целью посетить его стоило. А если история окажется приближенной к правде то как минимум количество знаний о зеркалах у меня как минимум увеличиться. Не вылезая из кровати я подергал за какую-то богато вышитую штуковину и через некоторое время прибыла одна из изгнанных прибиральщиц . Увидев меня в неглиже она радостно зарделась, но я немедленно оправил её на поиски начальства которому незамедлительно надо было сообщить, что я немедленно желаю видеть хасангара Рохсдома. Несколько разочарованная девушка убежала а я, вздохнув, отправился одеваться.

Девушка оказалась очень шустрой и вернувшись буквально через десять минут сообщила, что информацию до руководства довела. Но руководство занятого госудсрвственными делами хасангара тревожить не решается и сообщает отважному мне, что мне тот в приеме конечно не откажет, но все же следует как-то самому на такие-то высоты пожелания свои передавать.

Девчушка выглядела при этом совершенно расстроенной. Но её настроение немедленно повысилось после того как я презентовал её коробку неких сладостей которые мне регулярно передавали от пропавшего в недрах этого гигантского замка Унго.

Я отправил девушку и присел пораздумать.

Совершенно неудивительно, что у хасангара на меня по прежнему не было времени. Ему приходилось удаленно и активно руководить очень серьезным проектом. И теперь насколько я понимал только столицей проблемные вопросы не ограничивались.

Информация о событиях в большом мире поставлялась мне секретариатом хасангара. Меня никуда пока не отпускали ввиду моей информированности В нашем веселом мордобое с улаганами наметился некоторый застой. Зима. А зимой здесь не воюют. Не потому что не принято, а потому, что слабореально. Всего лишь один Вздох может переморозить какую угодно армию, если она вся не в помещении. Вздох – это такой местный катаклизм, когда температура на некоей территории может упасть сразу градусов на сорок. Спастись от такой напасти можно только в тщательно отапливаемом помещении. А таких крупных помещений здесь отродясь не водилось. Мелкие стычки, хотя в них гибли и наши и не наши, не в счет. Сложился такой странный паритет. Контроль над страной они утеряли и теперь, стены Столицы, которая и без того пребывала в некоем весьма странном статусе, и еще нескольких удерживаемых ими городов предпочитали не покидать. Земли и замки лордов были под нашим контролем. Паритет. Очень шаткий. И неустойчивый. Но только исходя из той информации который мы располагали. Полная картина была очень сложной.

И вот теперь еще эта странная сказка.

Стоило посоветоваться. И решил я посоветоваться с милейшим библиотекарем. Человек он несомненно очень умный и очень широко эрудированный. А кроме тог, я ведь человек наблюдательный, обладает он в этом замке весом не меньшим весом чем хасангар и даже для очаровательной Лалы авторитет его в вещах серьезных непререкаем. И должен сказать, что вот показалось мне что не все посетители библиотеки именно за глубокой мудростью туда приходили. Очень уж в книгах письма удобно прятать. Да и побеседовать с библиотекарем, ну что может быть естественней. А может это в мне паранойя моя говорит. А может и нет. В отсутствие хасангара за замком абы кому присматривать не поручат.

Так что решил я именнос ним про упомянутый Рохсбахен поговорить. Что за город порасспросить. А потом может и толикой сведений поделиться. Приняв решение, я рванул в библиотеку. Причем не солидно так. А едва не бегом. Застоялся.

Глава.

Так что уже в нормальных своих одеждах, а не в этой идиотской ночной рубахи, в которой местный этикет указывал возлежать в постели «если не пронзен ты лучом любовным», задевая плечами стены на поворотах, с шумом ворвался в библиотеку.

- Почтенный Вартаг, где вы?

- Здесь я, достойный яр Саин, - отозвался тот с высокой стремянки, на которой сидел подобно ворону.

В библиотеке было не жарко «ибо фолианты гибнут как от жары, так и от холода».

- Вы, как я вижу, отошли от хандры, столь не свойственной вашему возрасту. Признайтесь, какая же из наших прелестниц растопила ваше ледяное сердце, - галантничал библиотекарь, достаточно ловко для своего возраста и сложения съехав с высоченной лестницы. – Пройдемте же в мои покои, где на жаровне греется чудесное вино, которое, я думаю, изгонит прохладу из моих продрогших членов.

Он жил рядом с библиотекой не желая удаляться от своих сокровищ в небольших, но достаточно уютных покоях. И если первую комнату занимали приспособления, сходные с инструментарием наших земных алхимиков, а вторая, вроде как кабинет, была заставлена книгами, то третья, наверное гостиная, была оформлена в соответствии со всеми требованиями местного дизайна. Положительно старичок был большим жизнелюбом. Удобные широкие кресла, роскошный ковер из белоснежной шерсти ларса, хорошо протопленный камин, на верхней доске которого стоит множество диковин. Чисто выбеленные стены, украшенные картинами с достаточно фривольными сюжетами, широкая красная бархатная портьера, скрывающая вход, наверное, в спальню. И огромное на всю стену окно с рамой из белой кости, удерживающей витражи с изумительно подобранными красками. Он был отнюдь не аскет, да и клинки, висевшие между картин, носили следы боев.

- Так что же оторвало вас от дремы, достойный яр, - вопросил он, усаживаясь в кресло и разливая в бокалы вино с ярко выраженным парфюмерным ароматом.

- Почтенный Вартаг, не расскажете ли мне что за местечко такое под названием Ройбахен.

- Отчего же не рассказать. Это в пяти днях пути от замка, гостеприимством которого вы сейчас пользуетесь. Это во Фронтире, в землях Вольных Таланов, - он на секунду осекся. – Да, в земле Семьи Синих Лун. Их талан зовется Рорлан. Но хотя Ройбахен и лежит в землях этой Семьи, но это вольный город.

- Странно. Таланы домовиты. Как же они разрешили основать на своих землях вольный город?

- А это очень старая история. Очень.

Библиотекарь хитро глянул на меня, и я понял, что старика надо поуговаривать. Хотя найти свободные уши среди местной сибаритствующей молодежи было трудно, старик все же любил пококетничать.

- Я потому и обратился к такому светочу знаний как вы и не стал пытаться искать ответы в манускриптах, зная, что ваша память беспредельна, почтенный Вартаг.

Старик поперхнулся вином от моего ломового комплимента. Следуя местным куртуазным правилам, мне следовало с полчаса распевать о его мудрости. Я же, следуя заветам наших предков из Спарты, считай что засветил ему дубиной в лоб.

Дед удивленно глянул на меня, сделал глоток из кубка и заговорил.

- Так вот, это было давно. Я не смогу сейчас назвать дату, но четыре с небольшим сотни лет тому как. Тогда на месте Ройбахена стоял замок вагига по имени Сидящий На Вершине Лазурной Башни В Лучах Восходящего Светила. Удивительно поэтичный народ эти вагиги, не правда ли, достойный яр? – обратился он ко мне. Но, увидев ярко выраженное на моей физиономии нетерпение и, очевидно вспомнив кое-что о моих похождениях, сжалился и продолжил. – Живущие в тех краях люди звали его Машигыбат. Он был холоден как все его племя, но и пытлив. Бывало он давал людям окрестностей оружие, равного которому ни у кого не было, бывало, лечил. Разное бывало. Но как часто бывает в его народе, он вдруг стал другим. В один день он потребовал от всех живущих в горах семей по одному человеку. И никто больше не видел этих людей живыми. А в горах появились странные чудовища, схожие и с людьми и с растениями. Они набрасывались на горцев и, убив человека, странным способом обращали их в свое подобие. Но, убив двоих, шли на окраины горских деревень и, прорыдав всю ночь, наутро на глазах у всех жителей бросались в пропасть и погибали. В горах живут суровые люди, и они вскоре научились побеждать чудовищ. Но часто бывало, что человек, убив это странное создание, видел сквозь кору лицо своего близкого. И кто-то, спустившись в пропасть, осмотрел останки разбившихся кошмаров и увидел вместо жутких личин лица тех, ушедших в дом вагига. Эти лица были как вырезанные из дерева, и страшное страдание искажало их черты. В горах живут странные люди и закон кровной мести для них свят. И не важно кто кровник. Даже вагиг. Я не знаю как, но все семьи, отдавшие своих людей вагигу, объединились, забыв о своих внутренних распрях. Когда же вагиг потребовал новых людей, семьи согласились, и от каждой пошел герой. Они вошли в замок вагига. Никто не знает о подробностях того, что произошло в этом жутком обиталище, но в ту же ночь замок рухнул, погребая под собой и вагига и пришедших погубить его людей.

Долгое время это место считалось проклятым и горцы не селились на нем. Оно было ничьим. Но и горцам нужно оружие и ткани, вино и доспехи, умелые мастера и мудрые лекари. Много изгнанников из долин пыталось бежать в горы, но земля там скудна и семьи не пускали их к себе, разрешая селиться лишь там, где сейчас стоит Ройбахен. Сейчас там славный городок, известный теперь не только мастерами и лекарями, но и книжниками, которые не пишут книги, но как-то печатают их. Я бывал там. Давно. Хотел бы я побывать там и подивиться на их славное умение. А еще, - лукаво глянул он на меня, - славен этот городок и красотой женщин, а также ласковостью с какой они привечают проезжающий и многие, чтобы увериться в этих слухах, делают немалый крюк, дабы посетить этот город. Известен он и многими постоялыми дворами, где и мужчину и женщину ждут не всегда пристойные развлечения. Уж не надумал ли достойный яр Саин посетить это любопытное место, - лукаво полюбопытствовал библиотекарь. – Думается, что для рассеивания тоски это наиболее подходящее место. Обитатели замка Лалы Серебряное Перо все же чересчур своеобразны для непривычного человека.

- Да, надумал, - вскинув себя из кресла, проговорил я. – И побыстрее.

- Но не на ночь же глядя, - урезонил меня Вартаг. – И не попрощавшись с хозяевами, - добавил тут же.

- Действительно, - повесил я свою почтенную поясницу, то бишь уселся на место.

- А не согласится ли достойный яр Саин избрать своим спутником некоего библиотекаря. Он хотя и не молод, но крепок телом и, как говорили еще не так давно, умел во владении оружием.

- Конечно не против. Такой собеседник как вы сделает дорогу втрое короче.

- Какая глубокая сентенция. Вы мудры не по годам, достойный Саин.

Я не стал признаваться, что эту мудрость я скомуниздил у арабов и поинтересовался.

- А наш добрый хозяин не будет против вашего отъезда?

- Что вы, достойный Саин, мы старые друзья с Могучим и смею вас заверить, я отнюдь не служу ему. Я не богат как он, но и не беден, далеко не беден. А Лала Серебряное Крыло… Не подумайте, она хорошая девочка, только будет рада, если такой старый зануда как я растрясет немного свои кости по морозцу.

Я, честно говоря, был слегка озадачен странной инициативой библиотекаря и по зрелому размышлению не видел никаких оснований для отказа, но по въевшейся совковой традиции решил слегка повыпендриваться.

- Мы будем ехать быстро.

- О, не беспокойтесь. Хоть я и скромный библиотекарь, но, тем не менее, располагаю средством достаточно быстрого перемещения. И, - кольнув меня взглядом, - возможно достойный яр не угонится на своем могучем скакуне за скромным книжником. Как знать, как знать.

- Тогда у меня нет возражений. Примите мои благодарности, почтенный Вартаг, и разрешите откланяться. Мне же надлежит сообщить о своем решении моему спутнику и оповестить об отъезде наших благородных хозяев.

- Думается мне, что сначала стоит поговорить с Серебряным Лисом. А вот ваш благородный спутник, как поведали мне наши очаровательные дамы, повержен и пленен.

Я сделал движение, чтобы вскочить из кресла, и он успокаивающе вскинул руку.

- Не тревожьтесь, друг мой, это сладкий плен. Множество контов хотело бы очутиться на его месте. Ведь пленен он самой Лалой Серебряное Крыло. Но как ни сладок, сей плен, из него весьма сложно вырваться. Мужчина и женщина бьются об века и горе побежденным.

Я был слегка ошарашен. Унго с его гипертрофированным пониманием рыцарственности ни разу за время нашего знакомства не подверг сомнению свою верность достойной даме из почтенного семейства, что ждала его в далекой скале на его скрытой в неведомых измерениях родине. Шалить он шалил, но уважая обычаи. Здесь же ситуация зашла похоже несколько дальше. Хотя и ситуаций подходящих было предостаточно, и авансы делались ему порой столь прозрачные, что даже я, дитя раскованного двадцатого века, порой почти что краснел. Хотя в данном случае… Внучка Серебряного Лиса была не только потрясающе красива. Ее обаяние можно было измерять килотоннами. Когда-то моя нянюшка Вевея фон Кёлер, очень тонная дама, говорила мне, глупому молокососу, что в женщине главное не красота, а некое «иди сюда». Так вот в нашей хозяйке этого самого некоего «иди сюда» хватило бы на страну средних размеров. Причем не здесь, а там. Наши модельеры, фотохудожники и кинопродюсеры взрезали бы себе вены не за минуту, за секунды сотрудничества. Она была совершенна, но ее совершенство не отталкивало, но и не манило, оно тащило мужчину к этой женщине с невероятной силой. Ее улыбка была столь очаровательна, что хотелось рыдать от восторга и бежать совершать какие-либо подвиги в надежде получить эту награду еще. Улыбку. Похоже и на мою излишне подвижную психику встреча с этой дамой оказала не самое лучшее влияние. Бедный Унго.

- И все же позвольте откланяться. Нанесу визит его могущественности, а затем все же попытаюсь спасти своего друга из сладкого, но все же плена.

- Не смею более вас задерживать, мой молодой друг, хотя и испытываю серьезные сомнения по поводу второй части ваших намерений. Мне же надлежит подготовиться к путешествию, человек я не молодой и хотелось бы провести наш вояж с наибольшим удобством.

Сомнения в разумности нашего совместного путешествования все же отразились на моей физиономии, потому как я представил, что понимает под наибольшим удобством престарелый книжник. Двухэтажные сани с ванной и кабинетом массажистки…

Узковатые губы Вартага тронула легкая усмешка, как будто он прочитал мои мысли.

- Не тревожьтесь, ехать мы будем быстро.

Здешняя традиция не предполагала перемещение по замку человека благородного происхождения не украшенного не менее благородным оружием. За время странствий я настолько сроднился со своим арсеналом, что расстаться даже с частью его было сложновато. Однако все мое оружие было не на виду. Гундабанды до времени спали в поясе, навершья метательных ножей поблескивали сапфировыми пуговицами на колете, листья покоились в голенищах сапог. Внешне я был безоружен. Носить бастард на поясе абсолютно не получалось, он то путался в ногах, то норовил заехать по нижним конечностям любого, кто оказывался в пределах его досягаемости. Мой меч любил торчать из-за правого плеча, люто поглядывая своим синим глазом на окружающих. Но здесь подобная манера ношения оружия не приветствовалась и считалась моветоном.

Поэтому я повесил на пояс подаренную Майрухсом саблю и уже в таком виде отправился в спасательную экспедицию.

Глава.

Унго в отведенных ему покоях не оказалось, а приставленный ему для обслуги казачок, по-уставному пожирая меня глазами (я ведь герой), сообщил, что достойный фавор дор Анненхейм пребывает во Дворах Прекрасной Лалы Серебряное Крыло, да не окончатся ее дни, да не устанет она в нас, счастливых, своей красотой пулять, да не протухнут ее духи. Этот бред местные жители могли нести сутками без перерыва на обед и я, потрепав юношу по плечу, поспешил откланяться.

Человек я деревенский, но старательно образованный. Когда бывала такая возможность всегда старался приобщиться к прекрасному и во всех музеях и дворцах, куда тянуло любопытство и разрешали денежки, побывал. Но попробуйте представить себе, что может получиться, если объединить гениальные идеи гениальных дизайнеров, гениальных строителей с полной финансовой неограниченностью и помножьте все это на магию, добавьте безупречное ощущение прекрасного и тогда, наверное, вы сможете себе представить Дворы Прекраснейшей Лалы Серебряное Крыло. Не чопорная, изящная роскошь. Безупречный вкус. Море роскоши. Мощеные разноцветным мрамором полы. Непонятно как работающие фонтаны. Убивающие своим совершенством скульптуры. Круговые балконы под хрустальным куполом. Гигантские камеи из полудрагоценных камней. И гомон множества людей. Красивых людей. Это просто не передать.

Со мной раскланивались и передо мной расступались. Как выяснилось, со мной не стоило ругаться. На расспросы об Унго меня одаривали все понимающими улыбками и посылали дальше. И дальше. И дальше. Пока, наконец, Дворы не закончились, и я не понял, что расспросы завели меня прямо в покои Прекраснейшей. И здесь было красиво, но теплее, по- домашнему. Чувствовалось что то – для всех, а это – для себя или для близких. И людей было меньше. И вдруг… В одном из залов фехтовали. Немузыкально лязгали клинки, слышались азартные возгласы и весьма вежливые ругательства. Охваченный недобрыми подозрениями я почти вбежал в зал. И увидел множество контов в сине-серебряной униформе увлеченно норовящих насадить друг друга на клинки. Убитых и раненых не наблюдалось. Личная гвардия Лалы Серебряное Крыло. Они что, другого места для тренировок не нашли?!

Ко мне подошел высокий широкоплечий мужчина лет тридцати.

- Анри конт Табард к вашим услугам, достойный яр Саин. Могу ли я помочь Вам?

Я смутно помнил его лицо. В первый же день мы были представлены двору, но запомнить всех оказалось выше моих сил.

- Благодарю вас. Мне действительно нужна помощь. Я разыскиваю своего спутника. Унго дор Анненхейма. Вы не видели его?

- Отчего же. Видел. В отличие от вас, достойный яр, Ваш спутник с удовольствием окунулся в море нашего праздника. В один из дней он поразил нас своим несравненным воинским умением. В другой усладил наш слух песнями и балладами своей далекой и суровой родины. Затем бился в двух поединках…

- Они живы, я надеюсь, - достаточно невежливо перебил я своего визави. Зная нрав Унго, я опасался уголовного преследования.

Тот удивленно глянул на меня. Подобная торопливость считалась предосудительной по местным куртуазным канонам.

- О да. Ваш друг удивительно ловко обращается со своим, - он слегка запнулся, - экзотичным оружием. Я секундировал на втором поединке и был вынужден напрячься, дабы достойно удерживать эту, - он опять запнулся, - секиру.

- И с кем же бился достойный фавор?

- Первый поединок произошел с одним из доверенных моему вниманию и попечению юных воинов. Фабрицио конт Залга усомнился, что ваш друг, несмотря на странные прыжки, которые он нам продемонстрировал, сможет со своим чудовищем в руках противостоять конту с мечом. Я сразу приношу извинения за своего подопечного. Ибо слово «чудовище» не может быть приложимо к оружию благородного человека. Ваш же друг, достойный яр, человек не только весьма благородный, но и чрезвычайно куртуазный, хотя и несколько старомодный, на мой взгляд. Я пытался воспротивиться поединку, потому как конт Залга славится как прекрасный поединщик, но дамы… Дамы настаивали. Да и Ваш друг особо не горел желанием оставить спор не разрешенным. Поверьте, я беспокоился о Вашем друге. Но, оказалось, беспокоиться надо было не о нем, - он задумчиво замолчал. Не дожидаясь вопросов, продолжил. – Ваш друг не только благороден, но и добродушен. Ведь оскорбления оружия считаются одними из самых серьезных. Поведение моего подопечного, я думаю, можно объяснить молодостью и горячностью. А может быть и желанием покрасоваться перед дамой сердца.

Увидев нетерпение на моей физиономии он перешел таки к сути дела.

- Унго дор Анненхейм с легкостью проломил оборону моего подопечного, сломал меч и ударом в голову лишил его сознания.

Я облегченно вздохнул. Анри конт Табард внимательно глянул на меня.

- Я благодарен Вам за заботу о порученном моему вниманию юноше. Лекари говорят, что через неделю он встанет на ноги.

- Юноше повезло. Я видел, как Унго разрубает закованного в доспехи воина надвое.

- Да, Ваш друг бьется подобно сказочному герою. Второй поединок был сложнее, ибо в этот раз вызов Вашему другу бросил Миха конт Басан, - и мой визави выжидательно уставился на меня с таким выражением на своем породистом лице, как будто я прямо сейчас, услышав это жуткое имя, грохнусь в обморок.

Но я порушил его ожидание.

- А кто это?

Теперь он посмотрел на меня осуждающе. И я вроде как вспомнил, но меня уже просвещали.

- Миха конт Басан – салад Лалы Серебряное Крыло. Сейчас уже бывший салад, - многозначительно сообщил он мне тупому.

- А с ним они что не поделили?

- А с ним они, как вы изволите выражаться, не поделили внимание Прекрасной Лалы. Нашей повелительнице весьма понравились песни вашего друга, которым он аккомпанировал на лезвии своей секиры. Заинтересованность эта весьма рассердила конта Басан, а род их отмечается вздорным и вспыльчивым нравом, несмотря на благородство происхождения, и он спросил Вашего друга, знает ли он какое-либо иное применение своей секире, кроме как калечить безусых мальчишек и распевать песни о никогда не существовавших предках. Ваш друг разгневался и предложил ему бой. Настоящий бой в доспехах. И сказал, что будет биться секирой и этот «неуч», так он назвал Миха, может биться чем угодно, и он не удивится, если для боя тот возьмет кол из плетня. Каково! – восхищенно сверкнул глазами Анри конт Табард. Не дождался от меня восторженных аплодисментов и заговорил дальше. – Это был уже не поединок, но дуэль. Сначала Ваш друг хотел отправить за Вами, но не решился отрывать вас от ученых занятий. Мне подумалось, он решил, что вы не одобрите дуэль.

- Отчего же?

- Когда все завершилось, Вашему другу высказал неудовольствие наш могущественный господин.

«Ой-ой-ой, - подумалось мне. – Не сам ли Серебряный Лис всю эту кашу заварил. Наш престарелый союзник в деле придворной интриги был не гроссмейстером. Выше. Намного выше».

- А Миха конт Басан был изгнан из Серебряного Дома, потому как господин наш сказал, что не потерпит, чтобы кого-либо не ради веселья, а для пролития крови, посмеет поднять оружие на его друзей и союзников.

- Почтенный наставник, но расскажите же про дуэль, - раздался вдруг юный, еще ломкий и весьма нетерпеливый голос. Оказалось, что вся эта самая гвардия окружила нас, забросив занятия и раскрыв рты слушала о геройствованиях двух дуралеев. Охрана, мать твою!

- Сядьте и слушайте, - распорядился препод.

Публика немедленно уселась на пол, при этом не звякнула ни одна пряжка, не стукнул о пол ни один клинок.

- История эта весьма полезна для юных воинов, - поучительно сообщил он почему-то мне.

И я понял, что застреваю, но деваться было некуда.

- Для боя противник его избрал понийский эспадрон – страшное оружие в умелых руках. От наших отличается он односторонней заточкой и длинным изгибом клинка, который начинается прямо от гарды. Соответственно и рубить им приходится иначе. Клинок на ударе надо вытягивать на себя, разваливая рану и поэтому, со стороны, движения работающего таким оружием кажутся плавными, неторопливыми, хотя впечатление это весьма обманчивое, - не упустил случая повоспитывать учеников наставник.

Конт Басан известен как прекрасный фехтовальщик, а добавленная к этому огромная физическая сила часто позволяла ему выходить невредимым из весьма опасных ситуаций. Но частые победы, как известно, делают воина излишне самоуверенным.

Конт Басан атаковал в своей излюбленной манере. Несколькими ложными ударами он попытался растащить защиту противника, а затем атаковал в голову слева, желая рассечь её наискосок. Однако друг Ваш, яр Саин, вдруг сделал некое движение более ожиданное от циркача. Отпрыгнув назад, он уперся в пол руками и, оттолкнувшись, вновь встал на ноги, - публика недоверчиво загудела.

-И я не поверил своим глазам, - согласился фехтовальный гуру, - но меч конта Барка, блеснув, глубоко вонзился в узорчатый паркет, а ваш друг с ловкостью невозможной для воина столь могучего телосложения прыжком же вернулся на исходную позицию и, исполнив полный изящества танцевальный пируэт, срубил с одного удара плюмаж противника. Пока разъяренный неудачей противник пытался извлечь из пола оружие, достойный Унго читал весьма прочувственный сонет, посвященный прекрасной Лале. – Народ от последней сентенции весьма развеселился, похоже, соперник Унго не пользовался здесь популярностью. - Конт Басан освободил-таки своё оружие и атаковал. Я уже говорил, что он прекрасный фехтовальщик и в этот день он превзошел себя. Ярость творит порой с человеком чудеса. Но недолго.

Атаки были столь же стремительны, столь же выверены, однако к вящему сожалению конта Басан совершенно безрезультатны.

- И как же атаковал конт Басан?- раздался вопрос с мест.

- Им было проведено шесть завершенных атак. Начал он «Падающим лучом восходящего солнца» – яр Унго ответил незнакомой мне защитой и увел атаку в сторону круговым движением секиры. – Аудитория удивленно загудела. Круто наверно.

- Затем был применен «Порыв северного ветра», однако соперник, прикрывшись секирой, пропустил удар мимо и торцом своего оружия ударил противника в живот, хотя видно было, что мог бы ударить и клинком. Отшатнувшись, конт Басан ответил круговым ударом «Вечерний бриз над гладью моря». На что яр Унго быстро присел, и опасно пропустив меч противника над головой, ударил его ногой по голени, отчего тот с грохотом рухнул на красивый узорчатый пол. Но падение отнюдь не ошеломило его и, лежа он атаковал «Взлетом рассветного Дракона», - аудитория в очередной раз восхищенно загудела.

- И я был немало удивлен этим ударом из столь неожиданной позиции. Яр Унго парировал стальным древком секиры с такой силой, меч едва не вырвался из рук конта. Противники снова оказались лицом к лицу. Конт бросился вперёд, раскручивая атаку «Восемь сторон света». Атака эта весьма сложна и весьма опасна для атакующего. Применять её стоит тогда лишь, когда противник ваш ранен или хотя бы ошеломлен. Думается конт был очень раздосадован, если решился на такой риск .Конечно достигни хоть один удар цели и результат боя предсказать было бы сложно, но яр Унго доказал, что не только для распевания песен полезно его оружие и восемь звонких ударов показали, что все атаки отбиты. Отступив под градом ударов, яр вдруг прыжком разорвал дистанцию. Конт попытался достать его в длинном выпаде и на этом бой закончился, потому, что яр Унго ушел с линии атаки и с разворота нанёс удар по шлему конта секирой плашмя. При этом явно пожалел его, потому что конт Басан пришел в себя только через час. Думается мне, если бы удар прошел острием, то наш конт не пришел бы он в себя вовсе.

- После чего, пал на одно колено и просил Лалу Серебряное Крыло простить его, если он причинил боль ей, сокрушив сего салада. Не ответив, оставила зал для дуэлей наша госпожа, а друг Ваш остался немало опечаленный безмолвием Прекраснейшей., - рассказчик не заметил, как постепенно перешел на завывающую манеру изложения местных менестрелей. – И выпил он немалый бокал вина, поданный ему доброй дамой, чем удивил и даму и всех округ стоящих, ибо был тот бокал не менее ведра, - закончил он под смешки аудитории, - но не заметил доблестный фавор размеров выпитого кубка, ибо пребывал в тоске и горе, - хитро улыбаясь, сообщил этот сказитель. – Но не долго страдало разбитое сердце. Прекраснейшая призвала Унго дор Анненхейма, дабы песнями своими он изгнал печаль, поселившуюся в ее душе.

- И давно он эту печаль изгоняет? – полюбопытствовал я.

- Уж светило взошло дважды, - скромно ответствовал бодигард.

Что с человеком воздержание делает. Это ж Казанова какой-то.

- Ведь не станет достойный яр Саин прерывать этот водопад прекрасного совместного чтения стихов?

- Ни в коем разе, достойный Анри конт Табард. Ни в коем разе. Но если вдруг достойный фавор паче чаяния оторвется от распевания героических песен, скажите ему, что его спутник настоятельно просил зайти в отведенные ему покои. Спутнику в смысле.

- Всенепременно, достойный яр, всенепременно.

Я уже совсем собрался уходить и тут почти детский ломкий голос:

- А не покажет ли достойный яр…

- Молчать! – прервал Анри конт Табард.

- Отчего же, - я повернул голову и столкнулся взглядом с высоким костлявым подростком.

Широкие плечи и крупные кисти говорили впрочем, о том, что вскоре он станет могучим мужчиной. Юноша слегка покраснел.

- Не покажет ли достойный яр методы обращения с оружием, висящем на вашем поясе.

- Да, действительно, достойный Саин, маленький урок, пожалуйста. Как видите, у нас на Севере предпочитают прямой клинок и прямые атаки. Редко сюда добираются люди, владеющие иным оружием. А если и добираются, то не особо им и владеют. Удовлетворите же любопытство моих воспитанников. Ведь новые методы боя так интересны.

Я пал жертвой собственного идиотизма. С подаренной саблей, которая была подвешена к поясу лишь из представительских соображений, я потренироваться-то не успел. Ну да ладно, будет вам по башке новыми методами. Я отстегнул от портупеи саблю и, не глядя, сунул в сторону. Затем вытянул из-за пояса перчатку и всунул в нее левую руку. Встал в некое подобие боксерской стойки и кивнул костлявому юнцу.

- Атакуйте.

- Дайте место, дайте место, - засуетился наставник, с непониманием не отводя от меня взгляда. Затем мелькнула искра узнавания. – О, это что-то из арсенала Ордена Серого Орлана. Тем любопытнее.

- Но вы безоружны, достойный яр, - возразил костлявый юней.

- Уверяю вас, достойный конт, вы ошибаетесь. Атакуйте.

Тот с сомнением посмотрел на наставника.

- Думаю, яр Саин знает что делает. Атакуйте, Баэ, не стесняйтесь.

И конт Баэ, не стесняясь, вошел в длинный выпад, желая проткнуть меня насквозь. Но левая ладонь в перчатке из кожи огнистого змея слегка шлепнула по клинку, я повернулся на пятках, правая рука цапнула пряжку пояса и гундабан, с громким хлопком развернувшись, неслабо шлепнул соискателя по уху и когда голова его после удара стала возвращаться естественным движением шейных мышц, то конт Баэ почувствовал своей кожей, прямо под ухом, уже острую кромку клинка и застыл в странной, скажем так, позе, благо мальчик был-таки, хорошо растянут. Я убрал клинок и отступил. Аудитория молчала. В тишине раздался голос наставника.

- В настоящем бою, конт Баэ, вы бы лишились головы.

Тот стоял, понурив голову, и потирал покрасневшее ухо.

- Теперь же разрешите откланяться, - сказал я и, развернувшись на каблуках, отправился к выходу.

- Достойный яр Саин, - донеслось до меня через несколько шагов.

Я обернулся. Меня догоняли конт Табард и конт Баэ. Юноша слегка поклонился.

- Прошу принять мои благодарности, достойный яр Саин.

- Принимаю с удовольствием, - склонил я голову в поклоне.

Юный конт развернулся и, излишне четко печатая шаг, ушел.

- И я приношу Вам свои благодарности, достойный яр, - заговорил конт Табард. – Мои мальчишки чересчур самоуверенны. Вы преподнесли им хороший урок. Не согласитесь ли в будущем продемонстрировать еще что-либо из своего арсенала?

- Отчего же нет. Если буду располагать временем – непременно.

- Благодарю заранее, - конт помолчал. – Весьма рад нашей встрече, яр.

- Могу лишь присоединиться к Вашим словам, конт.

И, раскланявшись, мы разошлись.

Глава.

В покоях Серебряного Лиса не толпились придворные, и они не блистали красотой и роскошью. Все в самых разумных пределах. По антуражу было видно – хозяин богат и ему в этом убеждать никого не надо. Ваше мнение не интересно. В приемной сидело восемь солидных немолодых мужчин, работавших с какими-то бумагами, и абсолютно не отягощенных, на первый взгляд, оружием. Но, зная нашего хозяина, я подумал, что этих будет пройти значительно сложнее, чем ту сотню разодетых в шелка, звенящих сталью шалопаев в покоях его внучки. Тем более что лицо одного из них мне было хорошо знакомо. И признаюсь положительных эмоций не вызывало.

- Я могу Вам помочь, достойный Саин? – поспешил ко мне из-за стола крупный седовласый мужчина с движениями профессионального бойца. С этим мужчиной мы виделись несколько раз и отношения у нас были сложными. В последний раз, используя некие загадочные магические практики я его руководство с собой в Степь уволок. Потом правда триумфально вернул. Так что поглядывал он на меня хотя и вежливо, но без всяких признаков симпатии.

- Да, почтенный- Даргав ак Новус, я хотел бы просить об аудиенции его могущественность.

- Прошу подождать толику времени в этой комнате, - каменная панель отъехала в сторону, открыв небольшой уютный покой с аккуратным фонтанчиком в середине. – Присаживайтесь. Сейчас я распоряжусь о вине и бисквитах.

- Мои извинения, Даргав ак Новус, но дело мое действительно неотложно. Прошу сообщить Могучему Хасангару, что я тревожусь о том, что было в замке Шарм’Ат. И похоже напал на след чего-то весьма сходного.

- Все же настаиваю на исполнении долга гостеприимства. Ибо принимать вас, яр Саин, большая честь для моего дома. Хасангар же о Вашем визите будет уведомлен незамедлительно, - и с этими словами вышел из комнаты приема.

Почти сразу меня одарила многозначительной улыбкой, вином и бисквитами очаровательная барышня и упорхнула.

Вопреки моим ожиданиям седовласый секретарь вернулся быстро.

- Прошу за мной.

Сразу за приемной оказался немаленький, но абсолютно пустой зал, боковые стены которого были украшены сквозной резьбой, а легкий чесночный аромат намекал на присутствие за резными панелями некоторого числа воинов Лесного братства, считавших этот овощ едва ли не главной составляющей своего стрелкового мастерства. Наш достойный хозяин чужд предрассудкам и, хотя использование наемников высшим светом не приветствуется, ему все равно кто будет хранить его драгоценное тело. Даже лучники.

В дальней стене зала двери не было, но мой провожатый ткнул куда-то перстнем, часть стены уехала в сторону и открыла еще один зал, совершенно темный, лишь неширокая дорожка была освещена маленькими светильниками.

- Прошу следовать за мной, достойный яр. И ради Вашей же безопасности изгоните мысли сходить с отмеченного пути.

Я, естественно, уверил почтенного дядьку, что не имею подобных идей, и отправился за ним. Светильники освещали лишь дорожку и абсолютно не рассеивали царящую в комнате темноту.

Следующую дверь мой провожатый просто толкнул, и мы оказались в недлинном коридоре. Прямо перед нами, рядом с роскошной инкрустированной дверью, вытянув ноги, сидел человек. При нашем появлении он, не торопясь, как-то текуче, встал. Высокий, тощий, длиннорукий, длинноногий, в каком-то балахонистом комбинезоне. Алармар. Местный аналог наших посконных ниндзей. Очень дорого. Любит себя наш достойный Хасангар.

- Нам назначено, - холодно сообщил Даргав ак Новус.

Тот склонил голову в вежливом поклоне и протянул руку. Я, движимый лучшими намерениями, протянул свою. Тот отступил на полшага.

- Ваш меч, пожалуйста.

- Ах, меч! – отцепил от пояса и протянул ему саблю.

- Благодарю, - и, установив клинок в подставку для мечей, требовательно уставился на меня.

- Хасангар, если Ваш бодигард не успокоится, я разворачиваюсь и ухожу, - громко проговорил я и демонстративно положил руки на пояс.

Весь этот спектакль мне уже изрядно надоел. Когда мы рубились с ним плечом к плечу Хасангар Рохсдом не так подозрительно относился ко мне.

Дверь почти сразу распахнулась.

- Заходите, яр Саин. Даргав ак Новус, вы можете быть свободны.

- Хозяин, этот человек вооружен, - вмешался алармар.

- Не переживай, Сын Ласки, для меня этот человек не опасен. Но запомни. Только для меня, - поднял он указательный палец. – Пройдемте же, Саин. Что стряслось?

- Рохсдом, что за шуточки? К Вам абсолютно невозможно прорваться.

- Поверьте, Саин, я здесь совершенно не при чем. Потому что и на вас лежит немалая доля вины в сложившейся ситуации. Ведь момент, когда вы зашвырнули нас в Степь, был далеко не самым подходящим.

Я потупился. Крыть как говориться было нечем.

- Так что, - продолжил хасангар, направляясь к столу, - приходиться исправлять многое из того, что произошло в мое отсутсвие. Видите ли,- проговорил он усаживаясь за стол и указывая мне на кресло, - многие учкастники нашего комплота верны были лично мне. И поскольку фигуры это порой весьма значительные, выяснив, что я пропал, начали свою игру в новых условиях. Приходиться им напоминать о некоторых ,- он сделал паузу подыскивая слово, - обстоятельствах, о которых им бы хотелось не вспоминать. Сложность в том, что они в Столице. А все что исходит оттуда как вы понимаете вполне может иметь силу законоположения. Кроме того, что в момент триумфа я не оказался в столице тоже сыграло не самую лучшую роль. Видите ли наш друг Тивас – советник. Прекрасный, масый лучший на свете советник. Мудрец, маг, колдун, но он не из Великих Семей Империи. Он не принадлежит Блистательному Дому. Так что пришлось блокировать очень многое. Очень. Но сейчас ситуация несколько успокаивается, но через пару дней мне все равно придеться оправиться к Блистательному Дому.

А этим суровым телохранителем я обязан вашему новому приятелю и моему давнему другу Вартагу. Он знаете ли тут без меня управлялся. Человек он крайне серьезно относящийся к вопросам безопасности. Этого чудесного воина он мне и презентовал. Так что я признаться сам не уверен сколько их сейчас здесь присутсвует. Удивительные мастера скрадывания. Правла воины Зеленной Лиги каким-то образом их выслеживают.

Вартаг так долго стенал по поводу моей невероятной ценности в грядущей войне, что я согласился чтобы этот нелюдь обеспечивал мою безопасность. Всю жизнь мне хватало моего гоарда, да вы видели таких, - он запнулся, - зрелых людей. Я много слышал об этих мастерах, но признаюсь ни разу не прибегал к их услугам. Они оказывается, имеют некий долг перед Вартагом и теперь совершенно точно на нашей стороне. Спорить же с достойным библиотекарем как вы знаете, себе дороже. Так я и не стал. Охраняют как видите. Бдят. Каким-то колдовским умением эти воины выясняют не скрыто ли какое-нибудь оружие у посетителя. Можно подумать убить человека не скрытым оружием невозможно. Слава Великим, я еще могу один появляться среди своих вассалов. Этих, - недовольный кивок в сторону двери, - я с собой не беру. Хотя этот вот Сын Ласки не отходит от меня ни на шаг. Причем вы не поверите, Саин, но часто я сам не могу его рассмотреть. Но всякий раз, когда он нужен, он неизменно рядом. Как из воздуха берется. Так что на приемах этой постыдной охраны не видно, - совершенно искренне сетовал этот статный старик.

- Так что же привело вас ко мне? - пресек свои брюзжания местный Канарис.

Я только открыл рот, как меня тут же заткнули.

- Садитесь же сюда, - впихнул меня хозяин в кресло, - возьмите вина. Давайте поближе к огню. Мои старые кости мерзнут.

Я видел, как эти старые кости трое суток не оставляли седла, не говоря о том, что потом увлеченно рубились. Порода в этих костях чувствовалась. Прекрасно сложенный мужчина, длинные, мощные руки и ноги с изящными кистями и ступнями. Широченные плечи, полное отсутствие живота, сухая гибкая талия. Фигура прекрасного спортсмена. И лицо. Именно породистое. Крепкий, надменно торчащий подбородок, четкий абрис абсолютно не старческих губ, слегка скрываемых длинными до груди пушистыми белыми усами, орлиный нос кавказского патриарха, большие серые глаза, лоб мыслителя, выбритая по обычаю Хушшар голова с длинным, заплетенным в косу, чубом. От деда перло властностью. Мощью. И при этом прекрасный, тонкий, наблюдательный собеседник. Разведка. Не весело-яростная, полевая. А та, что сродни политике. Он глубоко пережил свой промах, который едва не стоил ему жизни. Но отплатил улаганам страшно. Хотя сам, похоже, не думал, далеко не думал, что счета оплачены.

Пока я рассказывал ему о своей гипотезе, он неотрывно смотрел в камин, где играли искрами немаленькие поленья, отбрасывающие блики на его задумчивую физиономию.

- Любопытно. Весьма любопытно, - медленно проговорил он. – Этот Ройбахен давно, в общем-то, привлекает мое внимание, хотя бы и потому, что там был замок вагига, да вот все руки не доходили, - он сделал глоток вина. Поставил бокал на небольшой столик, стоящий меж кресел. – Это, конечно, может быть и досужий вымысел вздорной бабенки. Но проверить стоит. Очень даже стоит, - размеренно проговорил Рохсдом.

- Признаюсь нет у меня никакого желания отправлять вас во всякие экспедиции. Но вы, дорогой друг, положительно не сможете усидеть на месте. Поезжайте, мой друг, поезжайте. Как ни прозрачен подброшенный Вам судьбой намек, но проверить его стоит, - он остренько так глянул на меня. Тем более в свете одной истории расказанной вами в одном странном замке высоко в горах.

Он задумчиво покивал тяжелой головой.

- Но Ройбахен почти во Фронтире и там пересекается столько интересов… Там тебе и Таланы, и местные браннеры, Так что, друг мой, одному Вам туда ехать не стоит.

Я открыл рот, но он прервал меня.

- Я испытываю серьезные сомнения, что спутник Ваш, воин невероятных достоинств, сможет сопровождать вас. Донесено мне было, что бился он на дуэли с саладом моей внучки и осилил его. Вряд ли он скоро освободится из ее нежных ручек. Это же сталь под шелком! Она чрезвычайно похожа на свою большую мать, мою покойную супругу. Чрезвычайно, - его лоб на мгновение накрыла тень печали.

- Унго дор Анненхейм – воин высоких достоинств и я думаю…

- Оставьте, Саин, оставьте. Дайте вы хоть ему немного отдохнуть от этого вечного героизма. Да и мне приятно, что рядом с Лалой этот образец рыцарственности.

- Да, уж. Именно как герой баллад. Он действительно Образец.

- Да, - он остро глянул мне в глаза, - вы действительно загадочная компания. И вы, и этот ваш образец, и ваш яростный певец, и молчаливый лучник. За свою долгую жизнь, поверьте, она действительно долгая, я не встречал людей, вызывающих у меня столько вопросов. Умения каждого из вас – это умение хасангаров. И поверьте, о людях, достойных столь высоких постов, я всегда располагал всеобъемлющими сведениями. Но вот о вас… Но оставим, оставим, простите старика. Вернемся к вашей поездке. Сопроводил бы вас сам с большим удовольствием, но вы сами видите, - он недовольно махнул рукой в сторону огромного письменного стола, заваленного фолиантами и слитками, - политика. Как ни странно, кое-кому понравились арфаны. Мне стоит трудов постараться убедить словесно в глубине заблуждений. Война ведь не только марши полков, это порой и намеки. Намеки. Опять я о своем. Я дам вам два десятка из своего большого гоарда. Чересчур большой отряд может привлечь излишнее внимание, а так просто охрана уставшего героя войны. Хотя смешно – вам и охрана. Но все же положение обязывает. Вы теперь яр.

- Постойте, почтенный хасангар, но зачем мне охрана. Дайте мне знающего проводника. Да, в общем-то, и проводник мне не нужен.

- Как это? - удивленно дернулся Рохсдом.

- Дело в том, что со мной собирается поехать ваш библиотекарь.

- Вартаг! – мой собеседник выпрямился в кресле. – Похоже, этот самый намек не так уж и призрачен как мне думалось. Этого старого хитреца с места может сдвинуть лишь перспектива шикарной авантюры.

- Вы удивляете меня, Рохсдом. Ваш библиотекарь не производит впечатления авантюриста. Почтенный книжник.

Мой собеседник заразительно расхохотался.

- Почтенный книжник, - он, все еще улыбаясь, крутанул головой. – Вартаг хасаг Даргав. Двадцать лет – Шепчущий В Правое Ухо Отца Коней. Не думал я что есть такое, что заставит его подняться с места. Вам повезло, Саин. Решительно повезло.

Вот тут уж подвис я, потому что немного знал насколько значимый пост занимал очаровательный библиотекарь. Причем, сдается мне что знал об этом больше чем милейший хасангар.

Он встал и подошел к столу. Поднял небольшую каменную фигурку, изображающую голову дракона и сказал ей.

- Вартага ко мне!

Красными рубинами разгорелись глаза и голова, открыв пасть, сообщила голосом Даргава ак Новуса.

- Он в приемном покое, хасангар.

- Веди.

Рохсдом сел в кресло.

- А я думал, что он решил уйти на покой. Ведь он старше меня. Много старше.

Вскоре Вартаг вошел в покой, тоже сопровожденный становящимся ритуальным воплем.

- Хозяин, этот человек вооружен.

- Великие, как же он мне надоел, - скривился Рохсдом. – С вами его, что ли отправить?

Судя по выражению лица, мысль ему определенно понравилась.

- Мысль интересная, немедленно ответил Вартаг, - но лучше я воспользуюсь собственными резевами. А ваша безопасность, друг мой, для нас для всех самое главное.

Вартаг разительно изменился. Широкий ремень подтянул его пузико и стало видно, что оно чересчур надуто для мешка для пищи и служит неплохой подставкой для крепких грудных мышц, туго натянувших тонкую светлую сорочку. Одежда сильно меняет человека и сменив свою отороченную мехом мантию на наряд конта библиотекарь стал тем, кем и был. Далеко не молодым, но полным сил и внутренней энергии человеком. Пояс был излишне широк для обычного элемента туалета и, приглядевшись к пряжке, я, не без удивления, но почему-то достаточно ожиданно увидел в его сложном орнаменте рукояти гундабандов.

- Ты все же решил оторваться от своих фолиантов, Шептун, - широко улыбаясь полюбопытствовал Рохсдом.

- Могущественный, скромному библиотекарю надлежит благодарить судьбу за предоставленную оказию. Ройбахен город не только театров и веселых дворов, но и обитель мудрецов и книжников. Я давно хотел посетить этот странный городок, но, приняв службу, сначала наводил порядок в твоей роскошной библиотеке. Библиотека без каталога – весьма грустное зрелище, - мимоходом просветил он меня, - затем пришлось бить по рукам твоих соседей, когда ты вроде как исчез. А сейчас затишье. Библиотека в порядке. Ты дома. Хочется развеяться. Ведь сумасшедшие охоты, устраиваемые твоей шалой внучкой, удовольствие для меня сомнительное. А вот неторопливое путешествие в обществе приятного собеседника, остановки в уютных трактирах, беседы с мудрецами – вот это как раз для меня.

- Даже не подумаю возражать. Поезжайте. Развейтесь. Но большая просьба к вам обоим. Пусть Ройбахен стоит. В молодые годы я провел немало приятных дней в этом чудесном месте и мне будет искренне жаль, если после ваших гуляний на его месте останутся дымящиеся руины.

- Ты преувеличиваешь наши таланты, Могущественный, - заскромничал Вартаг.

- Отнюдь. Но вернемся к нашему делу. Думаю, Вартаг, ты уже знаешь цель поездки нашего молодого друга.

- Предполагаю, но не в деталях.

- Думаю, что он сам тебе объяснит.

Вартаг согласно кивнул.

- Я дам вам выход на свою сеть в Ройбахене. Подчеркиваю, это моя сеть, а не Блистательного Дома, и моим преемникам ничего о ней не известно. В Ройбахене дислоцируются немало Вольных Отрядов. Вы получите полномочия для руководства двумя из них. С вами отправится два десятка из моего большого гоарда. Не возражайте. В моих землях спокойно. Но далее вам придется следовать по Фронтиру. И у Семей и у горских браннеров весьма гибкое понимание чужой собственности. А два десятка воинов с лисицей на эмблеме могут остеречь от опрометчивых решений кого угодно. Теперь я готов выслушать ваши предложения.

Предложения, в основном, были у Вартага, и обсуждение их слегка затянулось.

Ближе к полуночи я добрался до своих апартаментов и обнаружил там чрезвычайно мрачного Унго в компании с группой кувшинов. Судя по мощному винному аромату ряд кувшинов был пуст.

- Друг мой, вы здесь. А я уж грешным делом не надеялся вас увидеть. Говорят вы произвели потрясающее впечатление на местный двор, - активно зарадовался я, наливая и себе вина. – Более того, дошли до меня слухи, что море вашего обаяния захлестнуло и нашу очаровательную хозяйку. Так ли это? – спросил я, садясь в кресло и вытягивая ноги.

И наткнулся на грустнейший взгляд моего верного друга.

- Унго, вы меня пугаете. Что случилось?

Он встал с такой серьезной миной на лице, что я невольно последовал его примеру.

- Унго, мне уже совсем страшно. Кто-то умер?

- Саин, я прошу вас вернуть мне мое Слово. Я недостоин его. Я недостоин чести. Я не достоин жизни, - монотонно бубнил он. – И посему прошу вернуть мне Мое Слово и принять участие в церемонии освобождения сути от грязной оболочки тела, предавшей возвышенность мечтаний.

- Да что с вами, Унго? – я схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. – Ну, рубанули какого-то хлыща, но ведь не до смерти.

Мой друг начал меня серьезно тревожить. Он вяло освободился от моих рук.

- Саин яр Сарди, я официально прошу освободить меня от данного вам Слова, - опять забубнил он.

Нет, положительно надо было что-то делать. Официально, говоришь. Будет тебе официально. Я отступил на шаг и напустил на себя чрезвычайно суровый вид.

- Я вам, фавор, официально и церемонно, требую привести достаточные основания отзыва Слова. Требую говорить честно и прямо. И не слетит ложь с ваших уст, ибо при раскрытии указанной лжи желаю биться с вами оружно и вести бой до конца, каков бы он ни был, до тех пор, пока один из нас жив.

Унго растроганно посмотрел на меня.

- Вы великодушны и благородны, фавор. Даже теперь вы думаете о чести вашего падшего соратника и не желаете, чтобы он запятнал память своих предков грязью самоубиения. С радостью принимаю ваш вызов.

Грудь его, как пишут в романах, прерывисто возвышалась, а глаза моего верного друга и спутника, веселого драчуна и непревзойденного собутыльника, были переполнены слезами. И одна предательская капля уже побежала по его мужественной щеке (не знаю, бывают ли щеки мужественными, но патетика момента обязывает).

- Это право фавора, выбирать или не выбирать бой, - я как можно надменнее задрал подбородок. – Я настаиваю – говорите.

Унго устало уселся в кресло, мощно покраснел, опустил голову и заговорил. В общем-то все было как я и предполагал. Унго не устоял перед очарованием Лалы Серебряное Крыло. Но если в мой излишне просвещенный век это было некоторой интрижкой, не заслуживающей особого внимания… На родине Унго подобный адюльтер считался в высшей степени аморальным, более того бесчестным деянием, вину за которое могла смыть только кровь преступившего. У меня на амурные развлечения вульгарно не было времени, хотя в высшей степени эротический массаж, которому я был подвергнут в замке Шарм’Ат вряд ли бы вызвал бурное одобрение моей богоданной супруги. У Унго все было гораздо серьезнее, причем не только в физиологическом, но и в душевном плане. Он влюбился.

- Я оказался неверен Слову, данному мной достойной женщине из приличного семейства, приведенному в нашу родовую Скалу и посему прошу вас вернуть мне данное вам Слово, как бесчестное. Прошу также удостоить меня поединка и лишить жизни, - с мольбой во взоре закончил он свою грустную исповедь.

С этим надо было бороться радикально. Мой друг был близок к самоубийству. Я встал и принял величественную позу, то есть раздул грудную клетку и жутко нахмурил брови. Потом заорал.

- Как вы посмели, Унго? Вы! Хранитель древних традиций. Вы! Потомок могучих, благороднейших предков. Вы! Образец рыцарственности. Вы! Бесстрашный воитель. Вы! Пример для подражания. Вы! Мой соратник. Вы! Победивший во множестве поединков. Как вы посмели! – при каждом моем вопле голова Унго уходила все глубже в плечи. – Как вы посмели подумать, что помочь Женщине, опечаленной потерей, бесчестно! Вы удивили меня, Унго! Еще древние говорили, что отказать женщине бесчестно, а отказать, когда она в беде – вдвойне отвратно, - патетически орал я, на ходу подлаживая под требования момента когда-то прочитанное.

Я был великолепен. Интересно, чем бы аплодировала по моему организму моя богоданная супруга, послушав эту обличительную речь.

- Она одна среди множества алчущих…, - тут я запнулся, потому, как никого алчущих не знал, но продолжил, - алчущих. И вы стыдитесь, что в столь сложный, я бы даже сказал трудный, момент встали рядом с ней и своей суровой мужской нежностью осушили слезы в этих прекрасных глазах. Как вы можете стыдиться своей рыцарственности? – все. Я сдулся.

Унго поднял голову и смотрел на меня с недоверчивым восторгом.

- Вы действительно так думаете?

- Более того, - следовало-таки притормозить, - уверен. Ведь не помочь женщине – низко.

- Друг мой, вы спасаете меня.

Он встал и начал меня обнимать. Уверяю вас, что в этот момент я был близок к встрече с излишне сухопарой дамой с косой как никогда за всю свою буйную биографию.

- Вы спасли меня, друг мой, - сказал он, с нежностью глядя на то, что осталось от меня после его объятий. – Так пусть же дадут нам чего-либо выпить. И поесть. Я голоден, - сообщил он мне. – Ведь я готовился к смерти.

Двое юношей, приставленные ко мне, тут же завалили стол окороками, сырами, заставили кувшинами с вином.

Унго начал есть. Потрясающее зрелище. Слегка насытившись, он поинтересовался.

- Мне сообщили, что вы разыскивали меня, но очень опечаленный я не сразу вспомнил об этом.

- Наш друг Рохсдом желает, чтобы я навестил один город, и мне показалось разумным предупредить вас об этом.

- Прекрасно. Когда мы выезжаем?

- Не мы, а я, друг мой.

- Но я дал слово сопровождать вас. И мой долг…

- Ваш долг, - слегка невежливо прервал его я, - утешить прекрасную Лалу.

- Вы уверены? – задумчиво глянул он на меня. На его лице явственно читалась борьба желаний.

- Конечно. Тем более это просто поездка. Не более. Уверяю вас, что поручение, данное мне, отнюдь не связано с геройствованиями.

- Надеюсь, это ненадолго.

- Не думаю. Может быть дней десять. Тем более, вскоре нам всем возможно отправиться в Столицу. А вот для вас найдется дело с милыми вашему сердцу подвигами.

- Хорошо, езжайте. Но прошу вас, возьмите с собой Хайгарда. Бедняга застоялся без дела. Я, конечно, не даю ему скучать, но что для него этот десяток лиг, для моего пожирателя дорог, - занежничал Унго.

- Премного благодарен.

- А я, пожалуй, пойду. Вам надо отдохнуть перед дорогой, - он склонился к моему уху. – Ведь я оставил Лалу в слезах, поделившись с ней своими сомнениями, которые вы так блистательно развеяли.

- Поторопитесь, друг мой, ведь обеспокоившись о вас, она может принять странные решения. Спешите. Спешите.

Честно говоря, я побаивался, что нежная Лала, огорченная потерей воздыхателя, успокоится в объятиях очередного героя. И если это обнаружит Унго, то крупномасштабной войны нам не избежать. Дабы не терять времени, я отправился смазывать и обихаживать свой арсенал. Но шло время. Было тихо. И с мыслью о том, что нехорошо необоснованно думать о малознакомых людях плохое, я уснул.

Глава.

Утро, как обычно пишут в романах, было прекрасным. Солнышко. И все в снегу. Обожаю такие дни. Особенно если не надо выходить на свежий воздух. А он, я подозреваю, был свежий и даже очень.

Сборы были недолгими. Багаж у меня за время странствий собраться не успел, а подаренную Майрухсом саблю я решил оставить у Рохсдома. Целее будет.

В дорогу надо поесть. Лучше плотно. Длительные верховые прогулки способствуют хорошему аппетиту. Я уже закончил набивать организм калориями, как в дверь, предварительно постучав, вошел один из моих казачков.

- Посыльный от Прекраснейшей Лалы Серебряное Крыло, - провозгласил он.

- Зови.

В комнату вошел конт Баэ с чем-то невероятно пушистым в руках.

- Достойный Саин яр Сарди, моя госпожа, Прекраснейшая Лала Серебряное Крыло, присылает вам в дар шубу из шкуры снежного отика, дабы в дороге вы не терпели неудобств от укусов мороза, к которому вы не привычны.

И в его вытянутых руках развернулась шуба льдисто-голубого цвета.

- От себя же скажу, что в шубе этой вам не страшны будут Вздохи, даже если ночь застанет вас на открытом месте. И для охоты в зимнюю пору эта шуба чудо как хороша, ибо добыча отика может увидеть его лишь тогда, когда он, сбив ее ударом лапы, вскрывает брюхо. В такой шубе вас враг не заметит, даже пройдя в двух шагах. Щедрость моей госпожи безмерна.

Я одел шубейку. Она была невесома и абсолютно не стесняла движений.

- Прошу передать мою благодарность.

- Как ведомо мне, Прекраснейшая выйдет проводить вас, ибо даже прощальный взгляд ее делает дорогу прямой и ровной, а мечты сбывающимися.

Избитый куртуазностью, я как болванчик повторил.

- Благодарю.

- От меня же, в благодарность за полученный урок, прошу принять сей кинжал. Он подарен моему отцу лидером подземных рудокопов и незаменим в бою с нечистью. Зимняя пора не лучшее время для путешествий по нашим дорогам.

Как мило, опять я чего-то не знаю.

Я снял поясной кинжал, предмет, с моей точки зрения, абсолютно ритуального характера. Очень широкий у основания, сходящий на нет клинок, рукоять я дугообразной поперечиной. Что-то похожее на чинкуэлу. Вот им то я ни разу не воспользовался. Совершенно представительская, пижонски украшенная штуковина.

- Прошу принять на память о нашей встрече, - и протянул оружие рукоятью вперед.

Сам же взамен получил длинный кинжал, почти меч, со странным оранжеватым, почему-то зубчатым, клинком с закрытой, глухой, без всяких украшений гардой бутылочно-зеленого цвета. Рукоять приятно влипла в ладонь, гарда совершенно не мешала движениям кисти, а слегка изогнутый клинок позволял, как колоть, так и рубить.

- Весьма, весьма благодарен, - закудахтал я.

- Примите мои восторги и разрешите откланяться, - склонился в изящнейшем поклоне мой гость.

- Принимаю и разрешаю.

После отбытия этого образца благовоспитанности я прицепил кинжал к освободившемуся кольцу на поясе. Здесь меня больше ничто не задерживало, и я двинул навстречу новым свершениям. И не просто двинул. В шубе.

А во дворе нас ждали. Я уже упоминал, что здешнее дворянство из любой мелочи готово было учинить невероятную церемонию, дабы не сойти с ума от скуки. А уж отъезд моей далеко не скромной персоны, героя и победителя, как же, событием был, конечно же, эпохальным. Вряд ли я смогу составить весь длинный список лиц, присутствовавших здесь, дабы махнуть мне на прощание платочком или иным предметом туалета. А все потому, как подавляющее большинство контов и дам, собравшихся здесь с такими физиономиями, как будто ваш покорный слуга отправляется биться с трехэтажным драконом врукопашную, мне было просто не знакомо. Хотя, признаюсь, знакомые лица мелькали.

Серебряный Лис не шутил, когда высказал пожелание обеспечить мою отважность соответствующим эскортом. На снегу звякало и пускало пар из ноздрей два десятка мышастых коней, на которых восседали закованные в матово-серебристые доспехи длинноусые гвардейцы с длинными копьями и треугольными щитами, в обширных накидках седого меха. Рядом переминалась дюжина бородатых дядек в таких же балахонах. Егеря. Местный спецназ. Вбитые в снег лыжи не оставляли сомнений в средстве и методах их передвижений.

Послышалось гиканье и перед строем остановился странный такой экипаж. Очень низкие длинные сани с пышным меховым пологом, запряженные тремя ларашами. Это такой местный, с моей точки зрения, совершенно неестественный гибрид лося и волка. В смысле внешне это вроде бы лось. Но хищный. То есть плотоядный. Мы с Тивасом как-то одним таким в Степи имели возможность полюбоваться. Их, говорят, только в Степи и приручают. А при них степной. Нормальный такой степной. Высокий, кривоногий, бочкогрудый, длиннорукий. В верной одежке из бычьей шкуры, которую не всякий меч просечет. И непростой степной. За спиной не капюшон из шкуры с бычьей головы. Шлем. Тоже из бычьей головы. Вместе со шкурой голова. От такого шлема и секира порой отскакивает. Тургауд Отца Коней. И как он сюда попал?

- Как вам моя повозка, достойный Саин, - раздалось сбоку.

Тихенький библиотекарь исчез. А Шепчущий В Правое Ухо Отца Коней появился. Вроде тот же. Но… Другой. Исчез взлохмаченный книжник. Среднего роста, непонятного возраста крепыш, с туго увязанной косой. И тоже в бычьем доспехе.

- Очень любопытно, - лениво завыпендривался я . – И как быстро это едет?

Отставной библиотекарь лукаво усмехнулся.

- В Степи считают, что конь не может догнать лараша. А подобную повозку всадники сопровождают о трех конях. И меняются на каждом харлате. Они же, - он двинул подбородком, - скачут и неделями.

- Послушайте, но как же их ловят? – непритворно удивился я.

- Люди их и ловят. Тот, кого не может догнать лараш, догонит человек. Пословица такая, - и не торопясь двинул к своей повозке.

Раздался общий вздох. Я поднял голову и банально онемел. Ко мне шла наша хозяйка, Лала Серебряное Крыло. Облако серебристых волос, длинные ярко-синие глаза, нервные ноздри слегка длинноватого аристократического носа, породистый, хотя и тяжеловатый, подбородок. На пунцово-сладких губах играет… Усмешка? Улыбка? Одетая в нечто невесомо-взбитое, настолько воздушное, что дает возможность надеяться, что на доли секунды увидится тело изумительных очертаний. И кажется – видишь. Но кажется. Надеются. Одно слово. Божественная. Секс апиал в этой милой барышне с пару килотонн.

Из белой тучи показывается холеная рука. Здесь, как я уже понял, не приняты поцелуи в конечности. Рука протянута для рукопожатия. И рукопожатие оказывается не по-дамски крепким.

- Я пришла пожелать вам удачи, яр.

Я открыл, было, рот.

- Вы, яр, сделали мне щедрый подарок. И я дарю вам свою дружбу.

Совсем слегка приподнявшись, она абсолютно по-родственному коснулась моей щеки губами. Почти не зацепив шинельку царственным бюстом. Шинелька едва не вспыхнула. Бедный Унго.

- Отойди, дитя мое. Дай нам теперь поговорить о скучных мужских делах, - раздался голос Рохсдома.

Вокруг Лалы немедленно выросло кольцо из ее мальчишек, и она ушествовала, пронзив меня навылет скромнейшим взором.

- Позвольте вам представить, любезный яр, командира вашего конвоя.

- Хамзат конт Газли, - звякнул шлемом здоровенный усатый добрый молодец.

- А так же старшего егеря Димитра бараг Дорвус.

Седобородый дядька неспешно согнул толстую шею.

Я ответил «милостивым наклоном головы».

- Но общее руководство, конечно же, остается за вами, Саин.

- Нет, увольте. Полностью вверяю себя в руки ваших людей, хасангар.

По довольным физиономиям своих визави я понял, что сделал разумный ход.

- И, тем не менее, командуйте, достойный яр, - глубоким басом попросил командир моего конвоя.

Приятно. А?!

- Сделай уж милость, яр, - согласно проблеял дядька.

- Ну что ж, тогда, - я принял величественную позу, надо же порадовать бомонд. – Выступаем!

Усатый и бородатый задумчиво посмотрел на меня, явно не понимая, каким загадочным способом я планирую парить над снегом.

- Ах, да, - величественно приложил я ладонь к высокому челу.

Надеюсь, выглядел на тот момент достойный яр достаточно величественно. Набрал в грудь воздуха и заорал.

- Унго дор Анненхейм.

И в клубах снежной пыли во двор влетел отважный фавор на своем гордом возителе. Окол резко затормозил у крыльца и радостно фыркнул мне в лицо. Надеюсь, что балконов не было видно моего враз подмокшего фейса. А если и было видно, так это были слезы расставания с верными соратниками. Образу соответствовать надо.

Унго легко спрыгнул со своей сидушки.

- Ну вот. До свидания, добрый друг. Вы уж присматривайте за ним, - проговорил он, глядя почему-то в сторону.

- Непременно, Унго. Мы с Хайгардом старые соратники.

И тут фавор испаскудил всю сцену прощания.

- Да я, собственно, не вам, - поднял он на меня свои честные голубые глаза.

Вот такие вот у меня соратники. Полное неосознание эпохальности момента.

Я уловил насмешливый, пожалуй, даже нахально-саркастический, взгляд отставного библиотекаря и, решив с досады уесть престарелого конспиратора, заорал вторично.

- Бонапарт.

Никакой реакции. Вот ведь упрямый мальчишка.

- Бонька!

Тишину, воспоследовавшую за моим воплем, нарушил легкий ритмичный стук голых копыт. И передо мной остановился рослый иссиня-черный конь с кипенно-белой гривой и таким же хвостом. Неоседланный. Такие седла не носят. Не захотят – не свалишься. А не захотят, если признают. Тоже неделями скакать могут. И жрут все. Этот вот, когда на нас сдуру напали волчаки, двоих стрескал. А шкура такая черная, потому что комонь. В смысле оборотень. Обращается в мощную такую тигру.

Стало приятно. У шпионствующего библиотекаря серьезно вытянулось лицо. Узнал.

Умело взлетел на коня. Украсил его круп шикарной шубейкой.

- Поехали.

Руководители конвоя и егерей шустро двинули к своим людям и там зашевелилось.

- Еще два слова, Саин. Наедине, - притормозил меня Рохсдом.

Унго уже стоял рядом с обожаемой Лалой и, дежурно подняв в мою сторону руку в прощальном жесте, пожирал ее Прекрасность взором. Мы были с хасангаром одни. На лице Рохсдома читалось некоторое смущение.

- Дело вот в чем. Когда Сын Ласки узнал, что вы уходите в поход, то он закатил мне подлинную истерику, настаивая, чтобы я направил с вами одного из его людей. И по зрелому размышлению идея его не показалась мне неуместной. Так что возьмите, - рядом с хасангаром материализовалась длинная снулая фигура в какой-то лохматой дохе. – Прошу любить и жаловать. Сын Любви.

Из-под капюшона на меня стыло глянули два серых глаза.

- Да пусть едет. Верхом, я надеюсь, вы ездите?

- Да, - неожиданно гулко ответил Сын.

- Ну, так чего же мы медлим? Поехали.

И мы поехали.

Глава.

Попервости путешествие было донельзя приятственным. Родовые земли Рохсдома были весьма удобны и уютны. Представьте себе Валдай в середине зимы. Простите за тавтологию, но… Зимняя сказка. И расположенные на разумном расстоянии друг от друга городки с уютнейшими тавернами, где всегда рады воинам любимого, без всяких дураков, любимого владетеля. И радушные селянки, явно не равнодушные к бравым усачам. И чистые хрустлявые простыни. И, невероятно, но факт, водопровод с горячей водичкой. Магия. Как ведь приятно, когда ее на пользу употребляют. Для людей. Для всех. Всем по чуть-чуть и вот оно неплохо.

И так двое суток. Первый день мы носились с Вартагом напегонки. Погоняли мы с Вахнатно Вы бы видели, как летит его таратайка. Птица просто. Но Бонька не отстал. Более того, не желая обидеть старика, я придержал скакуна. А вот Хайгард отстал и долго потом обиженно дышал мне в лицо, но потом сдался на мои подлизывания и купился на воз капусты. А потом мы выслушали возмущенную нотацию Хамзата конт Газли, успокоив его клятвенным обещанием – за пределами земель Рохсдома такого не вытворять. Димитр в процессе репрессий демонстрировал всяческую поддержку своему молодому коллеге путем укоризненного размахивания бородой. Кстати, мои опасения по поводу того, что егеря будут нас тормозить, оказались совершенно беспочвенными. Шустрые бородачи без всякого напряжения обгоняли идущую на рысях кавалерию, привычно проводя разведку местности.

Потом мое недавнее пребывание в Степи вычислил Мерген, офицер для особых поручений Вартага и почти полдня рассказывал ему о родных его земля,в которых он не был как я понял уже давненько. Почтенный Вартаг ехал рядом и наслаждался нашей беседой. Иногда вставлял одно два слова. Но судя по всему и ему было интересно. Особенно когда я стал рассказывать, с некоторыми купюрами конечно о последнем заседании Большого Совета Великой Степи. Порой губ его касалась улыба. Тоненькая такая, немного грустная. Наверно узнавал в моих рассказах своих знакомцев.

А вот в третий день благодать кончилась приличных размером городком, беспечно раскинувшимся за спиной мощного кремня, перекрывающим переправу.

- Там – Фронтир, - указал корявым пальцем седоусый ветеран, комендант кремня. – Неспокойно там. Прежней власти нет. Распоясались. Проведчики говорят спокойно лишь в городах. А на дорогах шалят. Да на вас вряд ли позарятся. Сильны больно.

Твоим бы, дядя, хлебалом да медку бы всосать.

Комендант с моими командирами отправился дружественно попьянствовать. А я пошел было спать.

Но как всегда успешно вмешалось вековечно «но». Сегодня оно имело облик крепкого, далеко уже не средних лет, мужчины, облитого мягким, но слабо проницаемым доспехом из шкурки огнистого змея. Со слегка намеченным животиком, прихваченным поясом такой почтенной ширины, что его можно было принять за жилетку без лямок. Бывший библиотекарь, Шепчущий Престола Отца Коней, мой нынешний спутник и, как я понял, инстинктивный шпион, оказался за дверьми, которые мне пришлось открыть в связи с крайне настойчивым стуком.

- О, достойный Саин, - активно обрадовался мне резвый старичок так, как будто не с ним мы расстались всего пару часов назад. – Как вам сей городок? Вы уже насладили свой взор зрелищем Фронтира? Пойдемте же, пойдемте, раз насладили. Я надеюсь, вы не собираетесь ночевать в кремне. Право не стоит. Я вот по старой памяти решил остановиться в здешней гостинице под названием «Ночь нежна». Вы оценили двусмысленность названия? Уверяю вас, заведение еще более двусмысленно. Но наиболее приличное. Причем приличное настолько, что многие равняют его с театром.

Как я понял, почтенный библиотекарь пер меня в бардак, скорее всего со своими скрытыми шпионскими намерениями, потому как престарелый весельчак так быстро молол какую-то чепуху, что вставить слово и объяснить, что я не хочу в бардак, а хочу в люлю, просто не было никакой возможности.

- Ну, вот мы и пришли, - обрадовал меня охальник-теоретик, останавливаясь перед напоминающим какой-нибудь санкт-петербургский дворец особняком.

Венчающие высокую лестницу монументальные ворота были слегка приоткрыты. И из них слышалась приятная, абсолютно не наводящая на мысль об истеричном кабацком веселье, мелодия. Если это и был бардак, то в высшей степени приличный.

В большом превратном покое, где горело два большущих камина, нас встретило аж восемь благообразных седобородых дядек с широченными плечами, обтянутыми алыми с золотым шитьем кафтанами. С длинными, до подбородка, обтянутыми кожей и обшитыми серебряной проволокой, жезлами в отнюдь не дистрофичных конечностях. Два таких же дядьки, но помоложе и с бритыми лицами, приняли у нас верхнюю одежду, и мы вступили в зал.

Я как-то уже упоминал, что здешние гостиницы значительно превышают наши по комфортности. То же могу сказать и по поводу заведения, в котором мы оказались по воле нашего книжника.

Высокий просторный зал, ярко освещенный множеством хрустальных люстр, расставленные в хорошо продуманном беспорядке невысокие, но пышные кресла и низкие столики, несколько ковров с подушками, набросанные на пол шкуры. И все это так странно размещено, что сидящие отнюдь не заслоняют друг другу подиум. А народу здесь много и разного.

За длинным столом бодро веселилась компания белогривых дядек с жуткими шрамами на не менее жутких физиономиях, даже здесь не снявших кованые панцири. Фандо. Свои любимые рогатые шлемы далеко они не убрали. Они так и громоздились на предусмотрительно придвинутом столе. А вот секиры у них, по всей видимости, из соображений безопасности, предусмотрительные хозяева изъяли.

Не меньшая компания веселилась за соседним с ними столом. Длинные черные волосы, убранные под алые платки. Множество золотых украшений. Вообще очень яркие ребята. Шипасы. Когда купцы, когда разбойники, когда воины, когда контрабандисты. Народ дерзкий и вспыльчивый. И очень недолюбливающий своих вечных конкурентов – фандо. Но что удивительно, они еще не дрались. У меня были серьезные основания отгостится к ним с недоверием.

Рядом спокойно, не теряя достоинства, попивали вино, лениво перекусывали крепкоплечие молодцы в жутких лохмотьях. Но у каждого на голове красовалась густо расшитая золотом крупная шапочка, а рукояти кинжалов и длинных мечей швырялись искрами украшавших их драгоценных камней.

- Это кто? – спросил я у своего визави.

- Свободные Таланы. Из Дома Аромат Закатного Озера, судя по узору на тюбетейках. Очень резвые ребята. И весьма умелые воины.

Да уж, весьма умелые. Если Империя по сию пору их земли к себе не присоединила, то весьма. А может просто политика. Фронтир другой стороной на Многоцветное Море выходит. А там фандо на своих щуках. Зазеваться не дадут. Зевнешь, а от твоего городка уже головешки дотлевают. И, правда, умно, пусть уж лучше таланы с фандо режутся. Все спокойнее. И гарнизоны на побережье держать не надо. А объединится им древняя, от века, ненависть не дает. И браннеры. А вот и они.

Четверка остролицых мужчин средних лет, в густо заляпанных золотом черненых панцирях, с ожиданием уставилась на помост, надменно и привычно игнорируя окружающих.

А прямо на полу, на толстом ковре привольно развалилось несколько Хушшар. Ну, эти ясно, на их лошадей везде спрос есть, а вот остальные… Мой вопрос изрядно удивил Вартага.

- Друг мой, но ведь это последний город перед Фронтиром, а это заведение славится по обе стороны границы. Да и когда, как не сейчас, когда других забот и развлечений, кроме охоты, нет, могут эти люди посетить город. Это ведь и немалый торговый центр. А, получив денежки как не возмечтать прикоснуться к прекрасному. А встреча с прекрасным здесь, именно в этом заведении, неминуема. Уж поверьте моему опыту. И еще один плюс. Здесь спокойно. Тот, кого влекут жестокие развлечения, идет не сюда. Здесь драки недопустимы. Видите отдушины под потолком? Хозяева сего заведения, не скупясь, платят Зеленой Лиге. А те если и не убьют, то ранят серьезно. С посетителей берут много, но отдают не меньше. Видите зарешеченные ложи на балюстраде? Это для тех, кто не желает появляться здесь, в зале. Не всем пристойно появиться здесь. Но порой непристойность так заманчива, - он тонко улыбнулся, на мгновение из обычного наемника опять превратившись в рафинированного царедворца.

Многоликость этого человека просто восторгала.

А к нам уже неторопливо спешила чрезвычайно очаровательная дама лет тридцати в алом с золотым шитьем платье, приятно подчеркивающем прелести стройной, но весьма аппетитной фигуры.

- Достойный Вартаг хамас Адакке. Как радуете вы нас своим посещением. Вас не было так давно, так давно, - она игриво закатила большие каре-зеленые глаза. – Я уже стала забывать вас.

- Заботы, заботы, очаровательнейшая.

- Все заботы. Ах, эти мужчины. Приключения, подвиги. И абсолютно нет времени уделить внимание нам, слабым женщинам.

- Полноте. У мужчин нет времени для вас, оставляющей за собой шлейф разбитых сердец? Не смешите старика, - и Вартаг галантно приложился к протянутой ему приятственных очертаний ручке.

- Представьте же меня вашему спутнику, достойный хамас.

- С радостью. Оливия конт Фри, владелица сего почтенного заведения, - и хитро стрельнув взглядом, - командир Вольного Отряда «Проспавшие проклятие», содержащего сие заведение. Мудрые наемники решили не делить, - он запнулся, - заработанное. А единокупно приобрели эту гостиницу, которая, благодаря талантам нашей прекрасной хозяйки, превратилась в прибежище искусств, известное по обе стороны границы. Скажу больше. Здесь не раз гостила наша среброкудрая знакомица. Инкогнито, конечно же.

Большущие глаза стали еще больше, хотя это казалось уже невозможным.

- Представьте же мне вашего спутника, достойный хасад, - уже не паточным, а другим, почти командным голосом, потребовала она.

- И опять с удовольствием. Яр Саин конт Фаразонд, Магистр Ордена Тяжелых Мечей.

- Много, много слышала. И помнится, даже виделась. А вы изменились, магистр.

Ого. Какая фамильярность. Похоже, этот Саин и здесь наследил.

Мне показалось или глаза женщины посветлели и приняли какой-то желтоватый оттенок, а милое лицо опасно окаменело, но через секунду все прошло.

- Ах, что же я. Прошу сюда. Здесь будет удобно и прекрасно все видно. Сегодня у нас Зин ун Киала. Просто потрясение. Конты, я уверена, будут довольны.

Она не сделала никакого движения, но рядом материализовались две слегка одетые девушки. Весьма провоцирующей внешности, при чем одетые так, чтобы эту провокацию подчеркнуть как можно больше.

- Эти два конта, деточки, мои гости. Я уверена, что их желания будут выполнены без задержки. А вина они, конечно, выберут сами. Но я бы порекомендовала даже такому тонкому ценителю как хамас «Знать Гиэни» шестнадцатого года. Просто сказочный букет, - добавила она, глядя мне прямо в глаза. – Вы не помните девиз этого вина, достойный магистр?

- К сожалению нет.

- «Прошлое порой возвращается». Не будет ли еще каких пожеланий?

- Я хотел бы увидеть Бриана конта Тулвар. Это можно будет устроить? Я слышал он сейчас в городе.

Оливия приятно улыбнулась.

- Если вы слышали, почтенный хамас, то он в городе. А если он в городе, то, скорее всего, остановился в «Дупле многорога». Да, друзья мои, ваш знакомец любит именно это заведение со столь многосмысленным названием. Оно, я имею в виду заведение, как нельзя лучше подходит его неуемному характеру. Я немедля пошлю за ним и дам распоряжение, чтобы его впустили. Но прошу вас, достойные гости мои, хорошо присматривать за этим шалуном, ибо даже воины Зеленой Лиги могут промахнуться.

- Особенно если их об этом попросит наша очаровательнейшая хозяйка, - докончил ее мысль Вартаг. – Нижайше прошу вас этого не делать, любовь моя. Во всяком случае, пока мы не договорим.

- Для вас, хамас, почти все, что угодно, - и грациознейше повернувшись, удалилась, завлекательно покачивая соблазнительных очертаний бедрами.

- А вы произвели на нашу хозяйку впечатление, достойный яр, - погрозил мне пальчиком Вартаг. – Она нечасто уделяет столько внимания неофитам сего храма отдохновения. И вы знаете, мне показалось, что вы знакомы.

- Не припоминаю, - ответствовал я, хотя признаться меня и самого терзали смутные сомнения. И чтобы сменить тему. – А чем так интересен вам этот конт Тулвар?

- Ах, этот, - не отвел от меня пристального взгляда добрый дедушка Вартаг. – Удивительный образчик полезности и полнейшей безответственности. Младший сын. Вместо того, чтобы прожигать жизнь на службе своего сюзерена, выклянчил у Лалы звание яра и уже несколько лет трапперствует, причем успешно, и, походя, поставляет интереснейшие сведения о состоянии дел во Фронтире, причем порой такие, для добычи которых требуются усилия нескольких опытнейших конфидентов. Он же их добывает легко, между делом. Надеюсь, с годами он успокоится. Если не убьют, из него может получиться ценнейший агент.

А стол наши весьма скудно одетые официантки завалили деликатесами и разносолами и продолжали таскать еще. Появились вина в разнообразных упаковках, от произведения стеклянного искусства до обычных глиняных кувшинов. Причем в таких количествах, что мне стало страшновато. А мой спутник не забывал оглядывать прелести наших кормилиц, требовал еще и еще, называл при этом какие-то непонятные названия вроде как «Кровь Зеленого Небесного Дракона, Разбившегося О Серебряный Лунный Свет».

- Не забывайте, друг мой, это храм удовольствий и много из того, что вы попробуете здесь, вам мало, где еще подадут, - не забывал наставлять меня местный гурмэ.

Честно говоря, изыски здешней кухни меня интересовали мало, так как в первые дни пребывания в Доме Лалы Серебряное Крыло меня так достали всякой потрясающе красивой, парфюмерно пахнущей, но, на мой взгляд, абсолютно неудобоваримой едой, что я был вынужден совершить несколько налетов на кухню за плебейской ветчиной. И только после этого меня стали кормить нормально. Я вообще считаю, что мясо должно быть в меру перченым и соленым, а не сладким и пахнуть должно не «Шанель №5», а мясом. Поэтому гурманистические намерения моего престарелого спутника пугали.

Пугать они, конечно, пугали, однако исключительно с декларативной точки зрения. И я попробовал. Недурно. Весьма недурно. Это как вы понимаете, я хвастаюсь приобретенным аристократизмом. Сложно пребывать в социуме, оставаясь совершенно от него свободным, как следует из чеканного изречения отнюдь неместного классика. Поднабрался я терминологии, с первыми лицами общаясь. На самом же деле все было исключительно вкусно. И в очень положительную сторону отличалось от того, чем нас потчевали в придорожных заведениях. Хотя собственно и там кормили со всем тщанием. Однако здесь все было ну на порядок вкуснее. И изысканнее что ли. Все в прямом смысле слова таяло на языке. При этом мясо оставалось именно мясом, овощи овощами, хлеб хлебом. Просто автору всех этих блюд, поваром его назвать просто язык не поворачивается назвать, удалось отыскать именно те пропорции, которые позволяли со всей ответственностью назвать каждое блюдо произведением. Увидев мою активность, Вартаг одобрительно покивал головой, на миг превратившись в доброго дедушку и начал подкладывать уже исходя из собственных соображений.

- Пробуйте, друг мой пробуйте. В этом удивительном заведении шефом служит Лярам Нежные Пальцы. Настоящий художник своего дела. И отчего вы не попробуете вина. Тем более что наша очаровательная хозяйка сама посоветовала некий сорт. Давайте же попробуем его. Наслаждался я его вкусом давно. Так что же не вспомнить, пользуясь случаем.

И выбрал из группы стоящих емкостей бутылку золотистого цвета, изящное тело которой украшала достаточно уродливая блямба сургуча.

- О, не подумайте друг мой, что мастера производящие это вино допустили оплошность. Все именно так и задумано. В той самой Гиэни откуда родом это вино считают, что вино должно нести в себе все что заложил в него автор. А поскольку сорта винограда там очень и очень капризны, то в каждой бутылке получаем мы абсолютно уникальный напиток, от вина того же года и того же винограда хоть чем-нибудь да отличающийся. Потому то и укутывают свои вина мастера таким суровым образом, чтобы вино играло само с собой. И тот, кому посчастливиться открыть такую бутылку смог насладиться и вкусом, и ароматом и цветом этого божественного напитка.

Все это он говорил, аккуратно отбивая кинжалом эту самую нашлепку. Причем, отбивая её прямо над самой пробкой, стараясь при этом, чтобы оставалась она в углублении. Явно не желал, чтобы аромат вырвался раньше назначенного ему срока. Потом взял со стола здоровенный штопор и стал его вдумчиво вкручивать. И только когда заостренный конец его почти коснулся поверхности вина, потянул. При этом под опавшим на руку шелком рукава нарисовались очень даже серьезные мышцы. Такие, переставляя книги в библиотеке, вряд ли заработаешь. Наконец пробка с громким чпоком покинула свое ложе, и я получил возможность убедиться в словах своего собеседника. Над столом разлился аромат. Если вы были на свежескошенном лугу в полдень, то необходимости описывать его необходимости не будет. Если же не были тогда описывать его смысла нет, поскольку человеку не зря даны разные органы чувств, и попытаться подменить их как минимум сложно. Так что я и мучиться не буду. А Вартаг тем временем наклонил бутылку над бокалом, и медвяный аромат стал еще сильнее. Вино казалось тяжелым и маслянистым, и когда я поднес бокал к губам, то признаться ожидал терпкую сладость портвейна или кого-нибудь из его родственников, но неведомый мастер меня опять надурил. Несмотря на плотность, вино оказалось легким и воздушным, при этом веселых пузырьков как в шампанском не было. И вкус передать я не смогу. Невероятно уравновешенная горько-сладко-солнечная композиция. Прелесть, да и только.

- Вы правы, хамас. Настоящие кудесники.

Мой собеседник улыбнулся с таким довольным выражением лица, что я даже заподозрил, что к рождению именно этого вина он имеет самое непосредственное отношение. А меня посетило крайне отстраненное ощущение. Ну, совсем не подходящее атмосфере царящей в зале.

Вартаг был великолепным собеседником, и изменение заметил сразу.

- Вы правы друг мой, великолепное вино. Но мне вот кажется, что такой напиток стоит употреблять дома, у камина, когда предаешься с друзьями воспоминаниям. Сейчас же нам стоит насладиться чем-либо более праздничным. С этими словами он решительно закупорил бутылку, подхватил простой глиняный кувшин и наполнил такие же глиняные стаканы.

- Местное, - просветил он меня. – Этого года, - добавил со значением.

От вина этого года, да еще и зимой, всегда получается прекрасное настроение. А еще от него получаются прекрасные дети. Только вино должно быть правильное.

Сейчас появилось какое-то непристойное количество знатоков вина, с апломбом рассуждающих о том, чему научиться невозможно. Смешно бывает, ей же ей, слушать, когда с важным выражением лица важные дядьки, а теперь и тетьки, начинают рассуждать о нотке земляники, акценте дуба, аромате яблока. В вине. Вино должно пахнуть виноградом и солнцем. А все остальное от лукавого. Того самого, который с вас денежек за весь этот бред слупить помогает.

Хотите попробовать вина? Пойдите на базар и найдите там старого грузина. А еще лучше найдите его в придорожной шашлычной. И не лезьте к нему с дурацким предложение «Эй ты вино есть? Беру все. Назови цену». В этом случае вино вы, несомненно, приобретете, но пить такое я бы не рекомендовал. И вот не надо здесь обиженно закатывать глаза и говорить плохое про кавказцев. Глупость она везде наказуема. Особенно в отношениях жителя города и села. Сейчас вот лицо не отворачивайте и скажите, что ни разу не слышали, как старорежимные бабушки в платочках то магазинные яйца с печатями ветнадзора на продажу куриным пометом мажут, «домашние деточка, домашние», или «молоко от коровки-кормилицы» из пакетов с веселым молочником сливают. Так что наказуемы они, глупость и апломб.

Так вот, не стоит быть столь по-американски прямолинейными. Ведь мы русские – последние византийцы планеты. Просто немного забыли об этом. Поговорите с ним, расскажите, как в детстве отдыхали с семьей в Гаграх, Пицунде или в Боржоми. Расскажите, как вам давали попробовать вино. И вы до сих пор помните его потрясающий аромат. Выразите недоумение по поводу того, что в современных винах совершенно нет вкуса. И вот тогда может быть, он вам продаст вино. Не стесняйтесь отдать за помятую баклажку из-под минеральной воды в десять раз меньше чем за бутылку чилийского вина. Не надо. Не поленитесь заехать на базар и купить сулугуни. И вот тогда поезжайте домой. Главное торопиться не надо. Да, и это очень важно, не забудьте угостить жену или подругу. Только не слушайте все эти глупости, на тему голова болит. Будьте настойчивы и увидите, как незаметно исчезнет головная боль. А ночь гарантирована просто изумительная. Не зря ведь великие в любви искусники, французы, для своего молодого вина целый праздник придумали. Да и другие вино делающие народы тоже эту его особенность знают. Так что дерзайте.

Кстати совершенно не исключен вариант, что вас угостят. Вот тогда будьте готовы к проявлениям кондовейшего кавказского лицемерия. Но не расстраивайтесь. Прямо сейчас это все взаправду. Просто на следующий день делите все обещания на два и разочарование вас не постигнет. И не забывайте, что на Кавказе совсем не надо есть полпуда соли, чтобы назвать человека другом, достаточно просто преломить хлеб.

Вино, которым меня угостил Вартаг, было правильным вином. Оно пахло виноградом, солнцем и весельем.

Глава.

Сновавшие по залу полуодетые барышни, что разносили посетителям угощения, вдруг разом исчезли.

Свет погас, а на сцене вдруг запылал огромный, в рост человека, огненный цветок. И вскоре опал, раскинув лепестки по полу, по которым прокатывались волны приглушенного света. И на сцене обнаружилась тонкая, очень высокая дама, одетая в какой-то бесформенный балахон, удивительным образом дающий понять, что под ним скрывается нечто чрезвычайно завлекательное. Она стояла, подняв руки. Широкие рукава полностью закрывали лицо.

И вдруг раздался звук. Тяжелый рык, почти рев внезапно сменился нежной нотой, разлившейся по залу, чтобы прерваться очередным яростным криком, который опять перекрыл звук чарующей красоты. И представьте себе, лепестки отозвались. На высокие ноты они реагировали некой дикой вспышкой, а вот на нежности реагировали мягким сполохом, нежным как последний отблеск заходящей Луны.

Это странное звуковое светопредставление длилось почти минуту, загоняя сознание в какую-то глухую непроницаемую тьму. И вдруг прекратилась. Полилась нежная мелодия, и женщина на сцене резко опустила руки, балахон свалился, обнажив изящную, задрапированную в нечто вроде сари. Не переставая петь, она пошла. Она просто шла по подиуму, медленно, странно, ломко. Но душа ярилась. Хотелось ее страшно. Сейчас. Здесь. И всегда.

Меня кто-то пнул по ноге. Я помотал головой. Странное состояние прошло.

- А вы чересчур восприимчивы к голосовой магии, друг мой, - заметил Вартаг. – Выпейте это.

Я не глядя, выпил. Это нечто крепкое сразу странно отрезвило меня.

- Еще немного и вы бы схлопотали стрелу.

А женщина на сцене уже танцевала. Странно танцевала. Она стояла на месте, вроде бы не шевелясь, но тело играло непонятными переливами движений. И она казалась то обнаженной, то одетой в броню, но все время до зубовного скрежета желанной. Она струилась, перетекала в какие-то странные позы, то соблазнительные, то угрожающие. То вдруг замирала на мгновения как на фотографии, то срывалась в стремительный полет. Я даже не знаю с чем это сравнить. Да не с чем. Это ведь мир, в котором живет магия. Подчиненная строгим, жестким законам, но живет. Да и вообще передать словами танец, наверное, невозможно. Тем более моими. Я, честно говоря, вообще-то весьма слаб в воспроизведении прекрасного. Я ведь даже когда пою, собаки и не воют даже, они просто мигрируют с территории, где ваш покорный слуга занимается распеванием.

Вот же странная фраза – ваш покорный слуга. А если непокорный? Здорово бы звучало. «Ваш непокорный слуга». А если непокорный, то почему слуга. Здесь, я думаю, стоит прервать нить рассуждений, а то, как в анекдоте про соседку и мясорубку получится. Знаете такой анекдот? Не очень там праздничный финал. Грубый такой. А кто виноват? Люди? Дудки. Логика, проклятая, виновата. Любовь вопросы ставить и ответы на них моделировать.

Представление длилось долго, часа полтора. Зрители то восхищенно ревели, то сладострастно сопели, то восторженно замирали. Восхищенные. В общем, когда это закончилось, в зале стало твориться нечто несусветное. Даже хитромудрые акустические фокусы, благодаря которым абсолютно не было слышно, что говорится и даже орется за соседним столом, не смогли сдержать восхищенный гул, воцарившийся в зале. Что-то орали влезшие на стол фандо, высокими голосами нечто приветственное завывали шипасы, размахивая сорванными с голов в порыве восторга платками, яростно колотили по коленям внешне такие сдержанные таланы, хушшар звенели своими боевыми браслетами, гулко колотили о стол кубками надменные браннеры, я стоял, орал, свистел и аплодировал, отбивая ладони. В зале на какое-то время воцарилось безумие. Такие вот ощущения я испытывал дважды в жизни. Первый раз, когда попал на концерт Робертино Лоретти, а второй раз, когда мне посчастливилось послушать божественный голос Монсерат Кабалье. В обеих ситуациях я был в таком восторге, на таком эмоциональном пике, что потом, когда наступил отходняк, меня просто не держали ноги. Сейчас я, наверное, буду говорить банальности, но талант – он везде талант.

Всю жизнь, признаюсь, завидовал талантливым людям. Стыдно сказать, но самой что ни на есть черной завистью. Не верится мне что-то в светлую ипостась этого по определению плохого чувства.

Публика в зале неистовствовала. А Вартаг сидел, лениво похлопывая в ладоши.

- Присядьте, достойный яр, успокойтесь, попейте вина. Сейчас начнется самое интересное. Самцы будут биться.

- Как это, биться?

- Ах, не в том смысле, - слегка поморщился он. – В этом заведении есть один любопытнейший обычай. Здесь выбирает не мужчина, во всяком случае, не тот, что сидит в зале. Здесь выбирают женщины. Сами. А уж те, что оказываются на этой сцене. Это не женщины. Это – Женщины. И выбирая, они дарят. Уверяю вас, в этом зале нет обычных людей. Каждый из них совершил какой-либо подвиг, чтобы добыть нечто, - он пошевелил в воздухе пальцами, - этакое. Дабы поразить воображение гениальной актрисы. И все лишь для того, чтобы она выбрала и назвала своего салада. Может на ночь, может дольше. Никто не знает. Но даже за ночь с этой женщиной многие мужчины швырнули бы жизни в костер Вечности. Взгляните. Разве она не прекрасна?

Актриса сидела в огромном, резного камня, кресле, непонятно как оказавшемся на сцене. В странном головном уборе, полностью скрывающем волосы. Задрапированная в платье тяжелого желтого шелка, оставляющее открытыми прекрасной лепки плечи цвета красной меди. На глубоких ключицах возлежит ожерелье зеленых, под цвет глаз, камней. Длинная царственная шея. Высокие скулы. Прекрасно очерченные, хотя и пышные, губы. Изящный носик с нервными ноздрями. И два огромных, длинных зеленых глаза. И сбритые брови.

- Вартаг, а вы уверены, что она человек?

- Вам надо больше путешествовать, друг мой. Конечно же, человек. Она – айгюпос, что живут в Маграбе на Черной земле. Их храмовые танцы славятся во всем мире. Детишек с рождения учат искусству пения, танца и любви. Так что, если желаете, попытайтесь быть щедрым. И, может быть, вам повезет.

- Честно говоря, нет у меня такого желания, - прислушавшись к внутренним ощущениям, с удивлением сообщил я. – Знаете, но желать эту женщину плотски, мне кажется кощунственным.

- Я понимаю вас. Когда впервые мне удалось полюбоваться сходным зрелищем, меня, пожалуй, обуревали сходные мысли. Но потом все это любопытство…

По залу опять побежали слегка одетые девушки с подносами.

- Сейчас просто бросьте денег, Саин. И не скупитесь. Здесь это не принято.

Сам приволок и «не скупитесь». Очень мило.

Из поясного кармашка я достал два зеленоватых иридовых скуда и бросил их на поднос. И по округлившимся глазкам барышни с запозданием понял, что воспринял увещевания своего спутника чересчур буквально. Тот глянул на меня укоризненно и швырнул на поднос кошелек, из которого собирался лишь загрести горсть монет.

- Саин, друг мой, скажите мне правду.

- Постараюсь.

- Вы принц в изгнании?

- Нет.

- Вы баснословно богаты?

- Нет.

- И я богат отнюдь не баснословно. Так зачем же вы разбрасываетесь деньгами, да еще и такими. Мы уходим во Фронтир утром. И за нами будут охотиться все лихоборы Горы. Вы этого хотели? Пожалуйста, - с каменным лицом прошипел Вартаг.

Я понял, что опять совершил что-то не то.

- Позвольте, - возмутился я. – Но вы сами призывали меня быть щедрым, как будто я провинциальный купец в столичной опере.

- Но не до такой же степени. За эти деньги можно купить все это, - и он обвел глазами наше пристанище.

- Во-первых, надо предупреждать. Во-вторых, у меня есть еще. В-третьих…

- В-третьих, замолчите. К нам идет наша хозяйка.

Мы встали.

Оливия дама Фри прошествовала к нашему столу.

- Наш Дом благодарит вас, но это чересчур щедрый дар. Даже для нас. Нам нечем отдариться, магистр, - и приняв из рук прислужницы поднос с намеком на книксен, протянула его мне. На подносе сиротливо лежали две брошенные мной монеты. Толстые, большие, украшенные тонкой резьбой платежные средства подземных рудокопов.

Она стояла, упершись сердитым взглядом в мое лицо. Очень была мила наша хозяйка и красива. Сочные спелые губы, задорный носик, большие каре-зеленые глаза, каштановые волосы взбиты в высокую прическу. Приятно приподнятая корсажем крепкая грудь, красивые обнаженные плечи с излишне развитыми дельтовидными мышцами, очень тонкая, для таких форм, талия, пышные бедра, длинные ноги. Очень даже хороша.

И очень сердита.

- Это очень много и очень мало, магистр.

Я взял одну монету с подноса.

- Этого не очень много?

- Это тоже много.

- Но не очень?

- Нет.

- Хорошо.

Я аккуратно положил вторую монету на поднос. Из меня, похоже, уже пер настоящий Саин. Он всегда появляется как-то спонтанно.

- А за это ты знаешь, как отдариться. Помню, к твоим ногам я бросал и больше, - и сардонически так улыбнулся.

Секунд тридцать она пыталась еще ломать меня взглядом, потом в карих глазах слегка дрогнуло, сладкие губы тронула легкая улыбка.

- Хорошо. Я буду танцевать. Потом, после нее.

Резко развернулась и пошла, уже гораздо зазывнее покачивая бедрами.

- А вы полны загадок, друг мой, - задумчиво глядя на меня, проговорил Вартаг. – Припоминается мне одна история…

- Ах, оставьте же ваши истории, друг мой, ведь, как вы говорили, сейчас начнется что-то очень интересное. Сориентируйте меня, что надо делать.

- Сейчас к вам подойдет девчонка с подносом. Если вы хотите произвести впечатление, тогда вам надо быть щедрым как никогда. Если же нет, то будет достаточно любой ценности, только не денег. Да вот хотя бы перстень.

По местной традиции пальцы мои были унизаны этими массивными украшениями. Почему-то это считалось чрезвычайно мужественным.

- Она выберет самые достойные, по ее мнению, украшения и попросит их дарителей рассказать о них. И лишь тот, чье украшение, рассказ и внешность произведут на нее наибольшее впечатление, сегодня ночью будет вознагражден.

- Где-то далеко такая игра называется фанты. А остальные драгоценности?

- Всех греет мысль о том, что они украсят одну из прекраснейших, - философский ответил Вартаг.

Я сказал адью своему перстенечку, когда легконогая девчонка поймала его своим подносом.

А вот товарищ хамас к делу подошел с гораздо большей основательностью. Расстегнув ворот, он снял с шеи странное ожерелье из больших, с большой палец, густо-черных камней, непонятным образом расшвыривающих многоцветные блики. Их, казалось, ничто не сдерживало, лишь под каким-то углом зрения было видно, что каждый камень окружен текучим ореолом прозрачного металла, соединенного в единую цепь.

На поднос сыпались драгоценности, драгоценности, драгоценности. Тонкие ручки, утомляемые тяжестью камней, опускались все ниже и ниже. А когда поднос наполнился, и стала расти горка, девушки осторожно ступая, взошли по приставленной к подиуму лестнице и поставили у ног прекрасной танцовщицы. Она долго смотрела на сложенное у ног великолепие. В зале воцарилась звенящая тишина. И вдруг она резко наклонилась, тяжелая ткань платья отошла на доли секунды, явив взорам тяжелые полусферы идеальной груди и что-то странное темное дальше. Возможно. Поднялась. И платье послушно скрыло открывшееся великолепие. Подняла руку и нежным голосом спросила.

- Что это?

В высоко поднятой руке играл бирюзовым куском моря большой, в ладонь взрослого человека, камень, на котором в изумительном танце изгибалась вырезанная неведомым мастером изящная фигурка танцовщицы. Всего несколько ударов резца. Но изображенная на камне девушка – жила.

С ковра поднялся один из Хушшар. Высокий, сухощавый, как и все его соплеменники, он был одет в длинный синий халат. Один конец чалмы свисал до пояса, указывая на его высокое воинское умение и, соответственно, не менее высокое в иерархии Хушшар место.

- Этот камень, прекрасная, нашли мальчишки нашего Дома. После весеннего разлива Доастара, он лежал на берегу. Все ценности, найденные в земле Хушшар, принадлежат Совету Отцов, и родитель молодых счастливцев принес его на Высокий Курган. Два десятка боевых коней Хушшар дал ему за находку Совет Отцов. Долго думали Отцы, что делать с находкой, ибо слишком прекрасна она, чтобы лежать в сокровищнице Совета, а потом решили, что пусть твои глаза освещают этот камень. Ибо доброту твою может превзойти лишь твоя красота. В нашей земле никто не забыл, как ты лечила детей, когда пришел Черный Мор, и как ты с Чернолицым Лекарем не боялась входить в шатры, отмеченные черной пикой. И никто не забыл твоих танцев, которыми ты дарила нас. Я и мои побратимы, - остальные Хушшар встали, поклонились, улеглись опять. Молодые, в синих безрукавках и повязанных на волосах синих же повязках, они казались группой молодых гепардов, опасных даже в своей неподвижности, - хорошо бились этим летом, и Совет Отцов удостоил нас честью преподнести тебе наш Дар. Мы узнали, что сегодня будешь танцевать здесь ты и решили не рушить традицию и отдать тебе сей Дар здесь, ибо тот не мужчина, кто не желает взойти с тобой на ложе. Такова история нашего подарка. Я, Маргацаф Хушшар, все сказал.

Зий медленно встала, приложила руки к груди, поклонилась низко, достав до пола своим странным головным убором, платье мягко охватило тело, на мгновение дав абрис пленительной талии, уходящей в стройные бедра, гибко поднялась.

- Я благодарю Землю Хушшар за столь ценный Дар. Я узнаю руку мастера. Щедрость Земли Хушшар безгранична. Сила Земли Хушшар безгранична. Нежность детей Земли Хушшар безмерна. Красота женщин Земли Хушшар небесна. Но этот дар, воины Земли Хушшар, Вам.

И на подиум вышли шесть девушек разных оттенков меди, одетые в короткие безрукавки и в какое-то подобие очень коротких шорт. Их танец был быстр, скоротечен, резок и вызывающе сексуален. Закончили они его, сплетя из своих тел какую-то странную, но чрезвычайно эротичную композицию. Замерли.

- Это мой Дар вам, отважный Маргацаф и воины Хушшар. Да взойдут эти девы на ваши ложа и познайте радость любви и нежности. И будьте щедры с моими ученицами, как ваша Земля со мной, - добавила уже без торжественности. С улыбкой.

Девушки спрыгнули с подиума и отправились к ковру, на котором расположились Хушшар, когда произошел маленький инцидент.

Один из фандо, очевидно не справившись с обуревавшими его эмоциями, как я понял, решил предложить одной из девушек свое гостеприимство и попытался схватить ее за руку. Раздался резкий свист, глухой деревянный удар, заглушенный воплем фандо, который пытался своей похотливой рукой вытянуть стрелу, пригвоздившую его другую верхнюю конечность к поверхности стола.

Около компании фандо материализовалась хозяйка с двумя суровыми дядьками за спиной.

- Мой человек ранен, - сообщил сидящий во главе стола. – И…

- Вы знали, что можно и что нельзя здесь делать. Твой воин нарушил правило, - нежно заговорила Оливия. – У него есть несколько дорог. Ты и твои воины могут уйти. Или ты дашь свое слово, отважный вождь, что воины твои не будут больше мешать отдыху этих достойных людей.

- Я даю свое слово.

- А если ты нарушишь его, мы убьем тебя и твоих людей и скормим их хрякам, - тем же нежным голосом проговорила наша добрая хозяюшка. – А я свое слово не меняю. Девочки, подайте же вина отважным воинам. Юрген, посмотри, что с рукой.

Один из дядек легко выдернул стрелу из столешницы, поднял раненную руку и плюнул прямо на рану. Фандо заорал пуще прежнего. Рана зашипела и мгновенно затянулась. Дядька отбросил руку.

- Хозяйка, скатерть испорчена.

- Впиши в плату этих достойных, - равнодушно бросила хозяйка. Взяла поднесенный ей бокал. – Мои извинения, отважный вождь. Мои извинения, почтенные гости. Мои извинения, прекрасная Зий.

Трижды поклонилась она, слегка так поклонилась, и выпила. И ушла, приятно покачивая бедрами. Ох уж эти бедра. Похоже, они весьма серьезно тревожат мою вторую составляющую. Того, настоящего Саина. Да что греха таить, меня, собственно, тоже.

А на лице Зий за это время не дрогнул ни один мускул.

- Послушай, Вартаг, она что – богиня? В ней столько величия.

- Друг мой, вы просто еще очень молоды. Она жрица, может быть, второго посвящения. Вот если бы вы попали на Прием к Верховным. Там да. Можно окончательно изумиться. Или на Парад Планет в Зимнем Дворце. Там, пожалуй, вы бы окончательно потеряли голову. А это так. Обычный храм удовольствий. Хотя Зий, конечно же, превосходна.

Нет, ну надо же. А я, дурак, думал, что мы идем в обычный бардак. Воистину – дурак.

- Что это? – свежим ветром пролетел под сводами зала чистый голос Зий.

В ее поднятой руке качалась цепь странного фиолетового металла, звенья которого являли собой змеиные черепа, вонзившие друг дружке в затылок ядовитый зуб. Цепь венчал треугольный молочно-белый камень, оплетенный такими же черепами.

Встал крутоплечий , в лохмотьях, воин с шитой золотом тюбетейке на затылке. И оружие играло разноцветьем камней.

- Я Джерим Канг Дома Аромат Закатного Озера. Это ожерелье я взял в Храме Змеебога когда мы ходили походом в Танцующие Болота. Мы не любили Детей Большого Змея, этих гибкоруких ублюдков, что воровали наших людей для своих мерзких пиршеств. Объединившись с Таланом Размах Бури и Таланом Цветущая Весной Вишня мы призвали в помощь Магов Дома Воздуха и Магов Дома Воды. Они сделали Танцующие Болота твердью, а мы прошли огнем и мечом по деревням Проклятого Талана Дети Большого Змея. Нет больше такого Талана. Это ожерелье я снял со статуи Змеебога у подножья которого люди Проклятого Талана устраивали свои мерзкие веселья. Я вел отряды и взял ожерелье себе в добычу. А капище размыли водой и раздули ветром Маги Дома Воздуха и Маги Дома Воды. Маги просили отдать ожерелье им. Говорили, хотят изучить его. Они давали мне за него сотню иридовых скудов. Но подумалось мне, а вдруг ожерелье Змеебога превозможет умение магов и случится нечто плохое. Решил я отдать свою добычу Матери Матерей и она сама узнает его силу и слабость.

- Ты не только могучий воин, о Джерим Канг Талана Аромат Закатного Озера, но и мудрый вождь. Твои воины должны гордиться, что идут за тобой. Пусть же служат и твоим спутникам в этот день мои ученицы, дочери Острова Девяти Озер. И коль воины твои столь же учтивы, как и их вождь, да взойдут они на ложа ваши, дабы доброй лаской смягчить суровые сердца воинов.

И семь смуглотелых блондинок в развевающихся белых, почти прозрачных, одеждах, протанцевав нечто печально-текущее, но в то же время весьма заманчивое, устроились среди таланов.

- Что это?

И в воздетых руках закачалось ожерелье небесно-голубых камней, центральный из которых изображал голову гривастого быка, яростно наставившего рога, один из которых был обломан.

- Я Рогик, сын Хлудо. Я веду за собой четыре щуки, на каждой из которых сидит по сорок гребцов. Я был в походе, дошел до Ледяной Земли и ступил на ее берег во главе своих воинов. Я увидел поле, покрытое костями павших, их доспехами и оружием. На краю же поля высился трон на коем восседал костяк огромного воина в полном доспехе фандо с боевым лабрисом на коленях. Грудь же его украшало то ожерелье, что сейчас ты держишь в руках. Его я взял себе по праву вождя. Взял так же и его лабрис, оставив свой павшему воину. Костяк же обложили деревьями и, облив каменным маслом, сожгли, дабы освободилась душа героя. Через сутки пути нам встретился город, населенный карликами с желтыми лицами. Может быть, те и хотели напасть, но мы ударили первыми и взяли город, а жителей убили, ибо сражались они костяным оружием, что могло просечь даже доспехи фандо. Доля добычи моя была велика, но усомнился я, вправе ли владеть не взятым в бою. И потому секиру отдал я Храму Морских Королей. Услышав о том, что здесь будет плясать дочь Матери Матерей, вспомнил я, что славятся они как дарящие блаженство. И подумалось мне, что невеликой платой за ночь блаженства послужит не с боя взятое богатство, даже и столь красивое.

- Твоя речь благородна, воин фандо. Твои воины могучи и суровы как утесы твоей северной родины. Так пусть же служат твоим воинам дочери Черной Земли Камдар. Но пусть берегутся твои герои, ибо неистовы они в любви и как бы не растаяли твои воины как снег ваших ледников в их жарких объятиях.

Фандо радостно захохотали, захлопали друг друга по плечам, а на подиум вылетели черные как смоль девицы с закрученными в узел на затылке соломенными волосами. Почти обнаженные с яростно торчащими вперед кольями сосков, они танцевали настолько же свирепо и дико, насколько и чувственно. Через малую толику времени они уже сидели за столом фандо и такими дозами вливали в себя вино, что вызвали недоуменные взгляды своих ухажеров, известных своей неистовостью в застольях не меньше чем в битвах.

- Кто прислал этот дар? – подняла Зий черную диадему, украшенную в излобье камнем, исполненным как глаз. А может это и был глаз.

- Этот венец с мертвой головы царя песчаных драков сорвал я, Залтан кеш Синагру, шадом зовусь я среди шипасов - взлетел на ноги жилистый и гибкий как клинок шипас. – И прислал его в дар потому, что жажду тебя, женщина. И хотя купцы в Корраде дают мне за него восемь пятидесятибочечных фелюг и я сговорился с ними, этот венец по праву твой, ибо я хочу тебя.

- Но ведь царь песчаных драков мертв уже триста лет, о ловкий шипас.

- Но лишь я нашел его гробницу.

- Хорошо же, - огромные зеленые глаза ярко блеснули. – Тебя и твоих людей сегодня пусть усладят дочери Великой Степи, и если кто-либо из вас возжелает продолжения любовной схватки, я взойду на его ложе.

Я ожидал увидеть каких-нибудь валькирий. Но на подиуме появились невысокие, удивительно гармонично сложенные, златокожие женщины, тела которых укрывали лишь роскошные густые иссиня-черные волосы. Неспешными, голодными, мартовскими прокрались они по подиуму, распространяя вокруг себя ауру такой чувственности, что у меня, признаться, взмок затылок. Да и весь я взмок. Мягко и точно они оказались на коленях горячих шипасских парней, и нежные пальчики запорхали по щекам любвеобильных авантюристов.

- Бедняги, - безразлично прокомментировал мой визави. – Их излишне ретивый вожак серьезно им подгадил. И сразу, отвечая на мой незаданный вопрос. – Начиная с завтрашнего утра пользы, как от мужчин, от них не будет никакой.

- И долго? – тихо испугался я.

- С месяц. А может и больше. Дети Матери Матерей могут подарить невероятное блаженство и дать невероятную силу. Но могут за это блаженство и силу забрать. Однако блаженство дадут обязательно, - оптимистично закончил он.

- От кого я получила этот дар? – заиграл под сводами колокольчиками голос Зий. Сама она, не отрываясь, смотрела на дивной работы браслет, сыпящий разноцветными искрами от множества оседлавших его прозрачных камней.

- Я, браннер Секира Лебедь, взял его по праву силы у вождя скелосов, погубив его в поединке, - поднялся мощнотелый мужчина в густо заляпанном золотом панцире с тяжеловесным, но красивым лицом. Гладкую, как валун, голову, обритую по браннерскому обычаю, украшала длинная до пояса коса. – И я дарю тебе его, не надеясь и не желая получить ничего в ответ, ибо само твое существование – подарок этому миру.

- Благодарю тебя, Секира Лебедь. Ты отважен. Могуч. И хотя не жаждешь и не ждешь награды, как знать, не найдет ли она тебя, - и губя актрисы заиграли в столь многообещающей улыбке, что по залу прокатился стон вожделения. – Пока же пусть друзья твои, зрелый воитель, вкусят прелестей беседы с дочерьми далекой земли Ал Берет.

И, прокружившись по подиуму в неистовом танце, вовсю проблестав отточенными прелестями, укрытыми лишь длинными полосками разноцветного шелка, общество браннеров разбавили рыжекудрые красавицы, мгновенно разгладив надменные лица изящными пальчиками цвета слоновой кости с ярко накрашенными ногтями.

- И все, наверное. Но нет, постойте, - и без того огромные глаза удивленно расширились. – Что это?

Прекрасная Зий наклонилась, что-то разглядывая. Предательское платье немедленно явило во всей красе миру великолепные полусферы, изящная рука протянулась, пальцы отбросили что-то, схватили. Потянули. Из-под груды перстней, ожерелий, браслетов, показался один черный камень, другой и в руку прекрасной скользнуло то самое ожерелье, что не так давно бросил на поднос Вартаг.

На нас метнул недовольный взгляд мощнотелый браннер, но его длинные усы уже были в плену тоненьких беленьких пальчиков и уже так близко к его лицу были эти слегка приоткрытые в сладчайшей истоме алые коралловые губки рыжегривой красавицы, что он даже не успел понять, как ему стало совсем не до нас.

- Так что это? – вопрос царственной прозвучал уже совсем требовательно.

- Прекрасная, это именно то, о чем ты сейчас подумала, - встал Вартаг.

Сейчас он не выглядел ни тем суетливым книжником, с которым я не так давно познакомился, ни удачливым наемником, в облике которого вошел в этот зал, ни странствующим воителем, как представлялся на постоялых дворах, что встречались на пути. Нет. Это был другой человек. Величественный. Надменный. Имеющий право повелевать. Коренастый, он вдруг показался гораздо выше ростом, плечи развернулись, задрался подбородок. И этот человек еще обзывал меня принцем крови. Сам он слово такое. В общем, королевского величия персонаж прорезался в моем многоплановом спутнике.

- Ты прав, весьма удививший меня человек, не пожелавший назвать имени, - она грациозно поднялась и не менее грациозно поклонилась благородному собранию, не забыв, впрочем, аккуратно сложить руки на груди, дабы в очередной раз не смущать зрелищем весьма соблазнительных прелестей. – Приношу извинения достойным зрителям, но придется мне оставить вас на малую толику времени.

И действительно ушла. Но как ушла! Однако на этот раз зубодробительный эффект метод ее перемещения произвел лишь на меня. Вартаг уже уселся, и разом потеряв ореол царственности, утек в свои шпионско-диверсионные мысли. А остальным посетителям до ушедшей красавицы, в общем-то, дела уже и не было. Дочери разных земель и континентов прекрасно знали свое дамское дело и отважные герои, добывшие разнообразные диковины в дальних весях и краях, были подвергнуты пока еще поверхностным, но весьма эффективным эротическим атакам, на которые указанные герои реагировали со всем энтузиазмом своей средневековой души. С момента убытия духовного лидера барышни активизировали свою разрушительную деятельность и перед разгоряченными взорами отважных воинов мелькали волнительные прелести красавиц, отвлекая от мыслей и о грустном, и о высоком, обещая небесное наслаждение здесь и сейчас. Или чуть-чуть, совсем чуть-чуть позже. И рычащий от боли в семенниках, яростно жаждавший обладать именно прекрасной Зий зверь, вдруг видел перед собой нечто такое же соблазнительное и еще порыкивая отступал, отступал. И вдруг, срывая препоны, в мозг врывалась мысль, так вот же она, в руках, та самая, о которой мечтал всю жизнь и губы страстно шарили по атласной коже, а кожа отвечала и плыла под поцелуями. И сильные руки, могущие разорвать плоть, вдруг становились слабее. И очарованные вдруг застывали на соблазнительных выпуклостях. Слабея.

А со стороны все это походило на прекрасно срежессированное действо. Какая любопытная мысль. И я тут же подпихнул ее глотком чего-то весьма крепкого, но с длинным и красивым названием. Великие абсолютно правы. Нечто крепкое скользнуло по моему пищеводу и приятно покалывая, направилось к желудку, по дороге радостно впитываясь в кровь, каковая сразу добежала до мозгов. Толкнула. И до моего затуманенного эротизмом сознания дошло. Действительно, прекрасно срежессированное действо. А ведь предупреждала добрейшая Оливия, что ждет нас нечто необыкновенное. И оно нас дождалось. Похоже всех кроме Вартага. А злыдень старый хорош. «Если не желаете произвести впечатление»… Знал же, злыдень противный, что нет ему соперников сегодня. А впрочем и правильно, нечего меня любимого в расходы вводить. Но и обидно в некоторой степени. Все так сказать распивают мед удовольствий, одни лишь мы сидим как два адепта излишне нежной мужской дружбы.

Но, а актерка то как хороша. Как головы всем заморочила. Всех медом помазала, всем личную благодарность перед строем от командования, то бишь от Матери Матерей объявила. Все кони пьяны, хлопцы запряжены. А восторг какой натуральный, а удивление какое глубокое, а гнев, какой изысканный. И лохи. С такими красивыми, широкими ушами. А ведь все психология. Кондовая такая, прикладная можно сказать.

А еще женщина эта, которой каждый почитай вечер такие тарелочки к ногам складывают, самое дорогое углядеть не смогла. Да она, думается мне, любое сообщество современных, в смысле мне современных, ювелиров переплюнет. Лениво так, шутя.

Но, несмотря на все эти обличительные умопостроения, обманутым я себя абсолютно не чувствовал. Более того, готов был подвергаться таким приятным розыгрышам и впредь.

Несмотря на акустическую магию, шум в зале нарастал и все больше героев все чаще шарили глазами по сторонам в поисках обещанных укромных уголков.

Глава.

Но шум мгновенно стих, когда на сцене опять появилась Зий. В блестящем змеистом платье она казалась бы обнаженной если бы не захлестнутое на тончайшей талии подаренное ожерелье.

- Мать Матерей благодарит тебя, Вартаг хасаг Адакке, за щедрый дар. Ибо ценность его безмерна. Я буду служить тебе нынешним днем.

Честно говоря, я ожидал шквала возмущенных воплей и приготовился отбиваться от возмущенных ценителей прекрасного, но расслабленные подтанцовкой воители, с трудом оторвавшись от соблазнительных прелестей, весьма вяло поприветствовали победителя поднятием чаш и агитками на тему «Покажите ей, что такое гвардия, друг мой», и вернулись к прерванному занятию.

- И не подумай, что забыт ты, о спутник щедрого дарителя, - она хлопнула в ладоши.

Я, честно говоря, ожидал увидеть очередной ансамбль и с тревогой стал оценивать реально, без похвальбы, свои мужские таланты, но на сцене, к моему облегчению, появилась лишь одна фигура, задрапированная в тяжелое платье, в глухой, скрывающей и лицо, и волосы, маске на голове. Беззвучно фигура поплыла по подиуму, из драпировок показалась изящная рука и слабозаметным движением вдруг показала, что у фигуры существует бедро, если верить руке – весьма волнительных очертаний. Другая взбила скрытые под маской волосы, тяжелые, густые, вмиг окутавшие нежные пальцы. Руки раскинулись, натянувшаяся ткань вдруг обрисовала приятнейших очертаний грудь, опали и грудь спряталась. Еще движение и в облепившем фигуру коконе вдруг нарисовалась ножка, весьма красиво очерченная. И это издевательство длилось, длилось. Захмелевшие от ласк и вина воины стали отрываться от подруг, пытаясь выхватить что-либо взором. Но что-либо бежало от взора, пряталось в тяжести шелка, ускользало, чтобы на доли секунды нарисоваться вновь. А наглая ткань скрывала, скрывала. И вдруг тяжелой волной рухнула наземь, обнажив чувственное женское тело, прикрытое лишь в самых любопытных местах. Белая, волнующего золотистого оттенка кожа, атласно блестела в теплом свете хрустальных фонарей. Небольшая грудь спрятана в кружевные кованые чаши. Сокровенное укрыто малым куском щедро расшитой камнями ткани, удерживаемой лишь двумя тонкими цепочками, невесомо лежащими там, где начинается пленительный изгиб бедер. И в нежной впадине пупка поигрывает смешливыми бликами по бархатистой коже женственного животика красно-зеленый камень. Замерла на секунду, резко вскинула руки, и по телу молниеносно промчалась вспышка страсти. Взорвалась. Ушла. Тело заструилось завлекательной игрой мельчайших мышц, тех самых, что так приятно отличают женское тело от мужского.

Я еще не успел сглотнуть слюну, как был резко задвинут на задворки сознания как всегда внезапно пробудившимся Саином, который обычно восставал из своей ленивой дремы в более подходящие моменты. Это пробуждение было абсолютно лишним. Но меня уже никто не спрашивал и, резко взяв под контроль двигательные системы организма, Саин не торопясь поднялся, покрутил головой. И пылкий сын средневековья бросился к сцене.

- Осел, - мысленно заорал я.

Но навыки нашего общего организма как всегда были на высоте и, ловко избежав стрел, ударивших в мозаичный пол, Саин в несколько флягов преодолел зал и взлетел на подиум. Левой рукой ухватил за вдруг ставшую податливой талию сразу переставшее быть натянутой струной тело, а правой сорвал маску. Освобожденной волной рухнула тяжелая гнедая грива, в глаза Саину бросились два озера странного каре-зеленого оттенка, в которых смешались и восхищение, и пикантнейшая сердитость. И где-то глубоко – обещание?

- Сумасшедший, - проговорила Оливия, прижавшись сладчайшим телом к доспеху из кожи огнистого змея так, что Саин решил, что стоит брюки носить все же размером побольше, а грудь горела так, как будто и не было этой непроницаемой для оружия преграды, положила голову на плечо и прошептала. – Ты всегда был самым сумасшедшим.

Так что и в этом противоречивом дядьке тоже оказались положительные моменты. Самый сумасшедший. Такой сомнительный в устах мужчины комплимент, сколь многозначительно он звучал в женских.

- Эй ты, лохматый, а ну отпусти мамочку, - одновременно раздалось от входной двери и со сцены.

Когда Саин оторвал затуманенный взгляд от очаровательных глаз и посмотрел в сторону дверей, он почувствовал, что пелена спадает, а за пеленой едва не грохнулся и он сам. Потому что у здоровенного, в высоких сапогах, кожаных штанах и такой же безрукавке, обнажавшей длинные мускулистые руки, уверенно лежащие на рукоятях широких парных мечей, из-под длинного браннерского клока на макушке с вплетенными в него перьями, хвостами, костями, на Саина зло смотрело его же лицо, правда помоложе и в слегка улучшенном варианте, но его.

- Ты оглох, лохматый? – опять проревело с двух сторон и Саин, с трудом оторвав глаза от своего отражения, оглянулся и увидел рядом с Зий такого же здоровяка, но блондинистого, в длинной белой же свитке без рукавов, дававшей возможность всем желающим полюбоваться перевитыми жилами толстенными руками, украшенными переплетенными звездами. Сейчас эти руки нетерпеливо покоились на крестовине длинного эспадрона, вбитого острием пол. И взгляд юнца, сверкавший из-под неровно срезанной челки, не обещал покусителю ничего хорошего. И лишь где-то в глубине каре-зеленых глаз метался вопрос «Чего это мамочка медлит?». А лицо было тоже. Саина лицо.

- А ну тихо, детки, - рявкнула еще секунды назад нежно прижимающаяся к груди Саина красавица.

- Детки? – задумчиво сказал Саин и его вовремя поддержали две абсолютно не утратившие нежной силы руки командира вольного отряда «Проспавшие проклятие», а когда-то давно, там, в юности, несравненной танцовщицы по имени Золотистый Рокот.

Я резко сдернул Саина с командных высот и положил руки на пояс, хотя левая отрывалась от нежной спинки дамы Оливии с треском.

- Не стареешь, - с удовольствием констатировала она.

Мне очень не понравились взгляды этих юных лоботрясов, а вот способности Саина к сопротивлению своим сыночкам вызывали серьезнейшие сомнения.

Но меня резко сорвало и понесло обратно. Саин стоял насмерть. Даже заплатив жизнью, он не желал нанести ни малейшего ущерба своим внезапно обретенным детям.

Но конфликт разрешился и без нас.

- Молчать. Стоять. Глаза в гору, - зарявкала не хуже сержанта наша нежная возлюбленная. – Тебе было сказано ко мне прийти. Ты в зал зачем поперся, Браин? Ты забыл, что я тебе в прошлый раз сказала? – задрала голову. – Длинноухие или я повторить должна? – в голосе послышался шелест разгорающейся бури.

Две стрелы сорвались из-под потолка и зелеными молниями влетели в пол в сантиметрах от носков хвостатого. Тот недобро глянул наверх, медленно повернулся и сразу попал в объятия бочкогрудого молодца, немедленно облапившего парня.

- Пойдем, пойдем, Браин. У мамочки теперь такой кабинет. А нянюшка такого бриттера наварила, - загудел он, оттаскивая юного браннера.

Тот на секунду задержался, остро глянул на Саина. И дал себя увести.

- А ты, Оргас. Ну этот ладно. Баламут, одно слово. А ты ведь книжник. С мечом в зал. Как не стыдно? – с этим хозяйка говорила гораздо ласковей. – Иди ко мне. Поговори с братом. Прямо не знаю, что с ними делать, - пожаловалась она Саину, влюбленно заглядывая в глаза. – Твоя кровь, - обличила. – Дурная.

- Это мои сыновья? – мудро спросил Саин.

- А ты, надо полагать, не узнал, - лукаво ударила взглядом.

- А бочкогрудый?

- А этот не твой, - враз отвердела взглядом. И вдруг улыбнулась. – Пойду. В порядок себя приведу. Я ведь хозяйка теперь. А тебя, дурака, увидела – голову потеряла. Пусти, - с нежеланием вывернулась из кольца рук, охвативших нежные плечи. Легко наклонилась, от чего кровь Саина ревя бросилась в голову, да и в другую, правду сказать. Бросила накидку на руку и пошла своей сводящей с ума походкой. Абсолютно обнаженная со спины, ибо тонкую цепочку, затерявшуюся меж двух зрелых ягодиц, одеждой назвать было трудно, а волочащаяся по полу накидка, странным образом добавляла эротизма в этот волнительный микроспектакль. Дошла. Обернулась. Раздела взглядом. Ушла.

Саин понял, что все это время он не дышал. В зале царила ошеломленная тишина, и Саин понял, что хочет убить всех, кто видел тело этой женщины.

Но вскоре ревнивицы отвлекли внимание удивленных воинов на свои истомленные прелести и через несколько минут почти никому дела не было до свершившейся на глазах у всех душещипательной сцены.

Саин вдруг увидел, что на него смотрит Зий и ему показалось, что губы ее проговорили «Она придет» и пунцово улыбнулись.

Он еще немного постоял на подиуме, спрыгнул и медленно, убито пошел к столу. Сел, как то убито глянул на Вартага.

- Признаться, никогда не мог представить вас, достойный яр, в роли столь пылкого влюбленного. Особенно вспоминая вашу необычайную сдержанность в общении с дамами. Да на вас лица нет, - внезапно всполошился он. – Возьмите, выпейте. Немедленно выпейте, я настаиваю.

Саин лениво выпил и почувствовал, что внутри него что-то вспыхнуло. Он закашлялся.

- А теперь вот это.

Саин послушно выпил. Он выпил бы что угодно, лишь бы потушить костер в желудке. Полегчало.

- А ведь я всегда говорю. Напряжение надо снимать частыми выбросами, дабы не было извержений, подобно вашему, - привычно разглагольствовал Вартаг. – Нет, но скажите, какая актриса. А я ведь был к ней несправедлив. И как она обыграла вашу встречу. Нет, положительно, о сегодняшнем вечере говорить будут долго.

Я опять отпихнул Саина.

- Особенно будут вспоминать о немолодом странствующем воителе, что подарил Матери Матерей неописуемой красоты ожерелье, за что удостоился благодарности ее дочери.

- Н-да, - слегка сконфуженно пробормотал Вартаг., - Но…

- Но особенно накануне отъезда во Фронтир, показав всему Приграничью свою, не соответствующую внешнему виду, состоятельность. – с удовольствием вернул я ему его же критическую руладу.

- Боюсь, что подслушал кусочек вашей беседы, достойные конты, но думается отъехать завтра вы не сможете. Грядет Выдох. Дня на два ближайшая деревня во Фронтире не сможет принять такой большой отряд как ваш. Я видел в гардеробе огромную шубу из шкуры снегового кота и по размеру понял, что это одеяние принадлежит вам. Однако и столь большой шубой вы не сможете накрыть весь отряд, - у нашего стола стоял давешний сын Саина, тот самый, с косой, в шкурах. – Приветствую вас, хамас. Маменька сказала, что вы хотели бы меня видеть, - легкий поклон в мою сторону. Вежливость. Не более. Я почувствовал, что Саину стало неловко. – Браин конт Тулвар, к вашим услугам.

Вартаг не мог не воспользоваться таким случаем.

- Разрешите представить вам, конт Тулвар. Яр Саин конт Фаразонд, Магистр Ордена Тяжелых Мечей.

Юноша склонился в приятнейшем поклоне.

- Я многажды слышал это имя и ничто кроме глубочайшего уважения не живет в сердце моем к носителю его.

Каков паршивец. Как бьет. Но мы промолчим. Держать паузу, говорят, тоже талант. Поприветствуем лишь легким наклонением головы. Небрежным таким. Я тут целый магистр, понимаешь, а этот бродячий скандалист долгожданному папочке язвить осмеливается. А вот не надо. Не надо.

- Присоединяйтесь к нам, конт Тулвар. И не стесняйтесь. Наливайте.

- Я, пожалуй, воздержусь, почтенный хасаг. Во всяком случае здесь, в маменькином заведении. Ее запреты лучше не нарушать. Вот если бы вы посчитали возможным перенести нашу беседу в другое место, я, пожалуй, смог бы составить вам компанию. Причем с огромным удовольствием.

- Кстати, конт, удовлетворите мое любопытство. Чем вы так рассердили нашу достойную хозяйку?

Тот заулыбался.

- Да, в общем-то ничего страшного. Как-то раз, после возвращения с Фронтира, хорошенько попраздновав по этому поводу, я прогуливался по майдану и столкнулся с дюжиной маменькиных девочек. Они, весьма приятно щебеча, развлекались покупками. И мне вдруг стало так жаль этих глупышек, которые, наверное, давно не слушали звон струистого ручья, шелеста листьев, что я, заняв у одного из приятелей тарантас, устроил девицам пикничок на лоне природы, - он замолчал.

- И все? – поинтересовался Вартаг. – Мне почему-то казалось, что в заведении вашей матушки не царит казарменная дисциплина.

- Да нет. Просто у восьмерых из них не случилось то, что происходит с девицами ежемесячно. Теперь мамочка злобствует. В дом не пускает, - с невинной миной на лице насплетничал на милую женщину молодой паршивец.

Я с трудом не расхохотался. Конт с негодованием глянул на меня.

- Вам смешно, достойный яр. А вот меня маменька поволокла к нотариусу. И теперь я обязан содержать их всех до рождения детей, а потом должен дать каждой хорошее приданное и найти подходящего, работящего, а не такого прощелыгу, - явно цитируя он поднял палец, - как некий браннер.

Уже не сдерживаясь я вытолкнул из перехваченного спазмом смеха горла

- А дети?

- А детей усыновят и удочерят «Проспавшие Проклятие». Причем не всех сразу. А за каждым дитем должен быть закреплен один попечитель. Мамочка говорит, что хорошо знает, что получается, когда они кого-нибудь воспитывают скопом. И вообще, - тут он пристально глянул мне в глаза, - мамочка говорит, что у ребенка должен быть один отец, а не две сотни, - я даже приосанился, а юный злыдень добавил. – Потому что надавать по голове двум сотням займет гораздо больше времени, чем дать в ухо одному олуху за ошибки в воспитании, - не отрывая от меня довольного взгляда продолжил наглец. – И представьте себе, достойный яр, все расходы на деток нести будет не казна «Проспавших Проклятие», а лично Браин конт Тулвар.

Я уже не выдержал и расхохотался.

- Изящнейший ход изобрела ваша матушка. Вы теперь на девиц смотрите с опаской, конт. С большой опаской.

- Изворачиваюсь. Как ни благородно это звучит. Лишь бы мамочка не прознала. Но право я весьма осторожен. Тем более, что мамочка вход сюда запретила мне настрого.

- Я всегда говорил, что женщина гораздо лучше мужчины приспособлена к интриге, - сообщил Вартаг и, подняв бокал, провозгласил. – За вашу матушку.

Мы выпили и Браин, промокнув губы салфеткой и с опаской оглядев пространство, полюбопытствовал: являлся ли приведенный случай из его недавнего прошлого причиной нашего желания повидаться с ним или же были какие-либо иные обстоятельства.

- С сожалением могу заверить, что такие обстоятельства есть. Хотя рассказ о воспитательной деятельности вашей матушки произвел на меня неизгладимое впечатление, - ответствовал Вартаг. – Дело же наше достаточно прозаично. Нам надо добраться до Рейбахена, а человека лучше вас знающего, что творится сейчас во Фронтире, думается мне, не существует.

Браин задумчиво покрутил бокал.

- Могу сказать, достойные, лишь то, что для путешествия вы выбрали не самое лучшее время. Во Фронтире сейчас беспокойно, живет ведь там беспокойный люд. А сейчас война. Власти нет. И дороги небезопасны. Вам же известно, что Зеленая Лига объявила Императору Харам и ушла в земли Совета Лордов. Во Фронтире и раньше шалили на дорогах. Случалось. А уж теперь. Часть браннеров верна Слову, а другим сумятица в стране на руку и хотя в коронные земли они пока ходить не осмеливаются, то неплохо отыгрываются на проезжающих, если, конечно, отряд их не слишком многочисленнен. Таланы тоже берут большую пошлину. Но самое неприятное, появились какие-то чужане, что собирают под свою руку вольных браннеров.

- И что за чужане?

- Похоже, те самые, что бились с Советом Лордов. Хотя точно сказать не могу. Слухи до нас сами знаете, как долго доходят. Однако воины они превосходные. Во Фронтире им нет равных ни в простом бою, ни в общем. Не скажу сколько их, но немало и два детинца они на свободной земле уже построили.

Мы с Вартагом переглянулись. Похоже, в головы нам пришла одинаковая мысль. А ведь обкладывают. Фронтир – земля вольная и селиться там вправе каждый. Если улаганы закрепятся во Фронтире, привлекут под свои знамена малых браннеров, купят секиры фандо и смогут поразить воинской доблестью Большие Таланы, а они смогут, то к весне мы получим слабопроходимый горный массив из которого наши противники смогут, во-первых, наносить удары как минимум в двух направлениях, во-вторых, северо-запад Империи отрезается, ну почти отрезается, от Разноцветного моря, в-третьих, улаганы получают шикарную мобилизованную базу из населения, исстари, скажем так, с настороженностью относящимся к Империи, отгородившейся от страшненького своими, невыбитыми чудовищами Фронтира, клинками патрульных полков, в-четвертых, весьма затрудняется доступ к землям поморских Лордов, окончательно еще не определившимися в своих привязанностях, а также в-пятых, в-шестых, в-седьмых. В общем зевнули. Тот, кто принял решение об отводе воинов Зеленой Лиги и Патрульных Полков от Фротнира, явно погорячился.

Ну а самое неприятное лично для нас заключалось в том, что приятная прогулка в Ройбахен превращалась в достаточно опасную экспедицию по территориям с нелояльно настроенным населением.

- Вижу рассказанное мной не порадовало вас, - заметил Браин.

Мы заговорили почти одновременно.

- Скажите, конт, эти чужане перекрыли дороги заставами? – спросил хасаг.

- Дороги патрулируются? – тут же влез я.

- Нет и нет. Дороги сейчас ничьи, я говорил об этом. Но путешествовать по Фронтиру вдвоем все же весьма опрометчиво. Через неделю в Мальпорт идет караван Азарда Костяной Бороды. Караван крепкий. С ним и идите.

- У нас есть конвой, - поделился радостью Вартаг.

- А я все думал, с чего это в нашу глушь аж две дюжины Седых Лис пожаловало. Они сейчас в «Зеленых Портках» со Стенными Часами кутить изволят. С этими вы, пожалуй, весь Фронтир насквозь пройдете. Позвольте полюбопытствовать, а егеря, что сейчас в «Солнечной Чайке» медом балуются, не ваши ли?

- Наши.

- Все интереснее и интереснее, - откинулся на спинку стула многознающий юноша. – Так значит, вы в этой компании в Ройбахен собрались?

- Именно так, юноша, - ответствовал Вартаг, с добрым ленинским прищуром поглядывая на нашего с Саином родственника. – И какие же выводы роятся в вашей многомудрой голове, мой юный друг?

- Ох, мало же я знаю, достойный хасаг. Но, зная репутацию означенных отрядов и то малое, что известно мне о вас, почтенный Вартаг, и о вас, достойный яр, затевается нечто весьма и весьма любопытное, - задумчиво посмотрел на нас носитель косы.

- А не нужен ли вам, достойные собеседники мои, человек, хорошо знающий традиции Фронтира, ибо давно желаю я побывать в Ройбахене, где грызет гранит знаний мой любимый брат.

- А идею эту стоит обдумать, - резко заумничал Вартаг.

- Стоит ли, - подыграл я.

Глаза юноши недовольно сверкнули.

- Дозволено ли будет мне спросить, - елейным голосом заговорил он. – Достойные конты вообще не носят оружия или оставили, войдя в сие заведение? Неуместны подобные привычки во Фронтире.

Хам.

- Для жителя гор человек без оружия не человек – добыча. А конвой ведь может оказаться далеко, - весело рассмеялся он.

Нахал.

Вартаг с интересом наблюдал за разворачивающейся ситуацией, а буйный сын Саина с улыбкой поскреб крепким ногтем костяную накладку рукояти меча.

Ну что же, молодежь надо учить. Под насмешливым, весьма вызывающим взглядом, я взял из вазы сливу, поднес ко рту, откусил и от носа бросил в лицо Браину. Тот уклонился, демонстрируя отличную реакцию, блеснул белозубой улыбкой, которую тут же залепил кусок жирного мясного пирога. А поймать его за хвост, уложить лицом на стол и пощекотать за ухом вилкой, было уже так. Элементы выпендрежа.

Он попытался вывернуться, что-то сказать, но при заткнувшем рот пироге речь оказалась маловнятной.

- И вместо того, чтобы томлением любовным маяться, мужчины вновь развлекаются кабацкой дракой, любезная Зий. Как обидно, не правда ли, - раздался надо моей головой медоточивый голос Оливии.

Я повернулся, и мне захотелось быстро спрятать руки под стол как нашкодившему первоклашке. Браннер резко вскочил сорвав с лица пирог, яростно ожег меня глазами, открыл рот.

- Опять нарвался, негодник, - печально сообщила наша хозяйка. Я встал. – Что, хотелось умением своим похвастать? Вот и похвастал. Иди уж, умойся, - и величественно махнула рукой, отпуская.

Несколько секунд юноша прожигал меня взором. И вдруг рассмеялся.

- Благодарю за науку, достойный яр. Прекрасный урок.

- Иди же, - возвысила голос Оливия.

Тот слегка поклонился и ушел, удивленно покачивая головой.

- Где ваши манеры, магистр? – сурово поджав губы спросила Оливия, а в глазах плясали чертики. Много чертиков. Я было протянул руки к стулу, желая предложить его хозяйке, но та продолжила. – Бить конта по лицу мясным пирогом. Фи. Какая низменность нравов.

А Вартаг уже суетился, рассаживая пришедших. Уже метались прислужницы, убирая со стола и накрывая его вновь. Уже почтенный библиотекарь говорил долгий и цветистый тост, так активно развешивая по нежным дамским ушкам высококачественную лапшу, что мне, отнюдь не новичку в сиим высоком искусстве, помстилось, что я юный неофит, а Саин, загнав меня куда-то в подкорку, сидел и молчал, не отрывая восторженного взгляда от прекрасного лица своей соседки. И та, женщина многоопытная, вдруг слегка порозовела.

- Уйди, а, - попросил меня Саин и я интеллигентно на цыпочках убрел в глубины его памяти.

Глава.

Вернуло меня из глубин нечто раздражающее. Саин спал измученный эмоциональным всплеском. Организм довольно урчал освободившись от долго накопленного, в промежности было тягуче-легко, спину и грудь приятно саднило. Похоже что повеселились изрядно. Рядом разметавшись лежала Оливия. Сбившееся одеяло отнюдь не скрывало открывшихся прелестей. Наоборот. Темно-коричневая ткань приятно подчеркивала изгибы нежно-золотистого тела. Я быстро втиснул себя в штаны, набросил рубаху и колет, подхватил пояс с клинками. Разбудивший меня звук повторился. Казалось кто-то скребется в дверь. Впрыгнув в сапоги я подошел к двери и резко распахнул, отскакивая в сторону. Со стороны выглядит, возможно, дико, но на самом деле подобная метода открывания входных дверей спасла жизнь не одному человеку.

В комнату облачком тумана вплыл Сын Любви.

- Господин, - прошептал он, жестом приглашая в коридор.

Там, оперевшись спиной о стену, сидел человек в одежде, сшитой из темных, весьма лохматых, шкур и шапке с опущенной личиной. Сын Любви дернул шапку, и нам открылось обычное лицо. Лишь тонкая струйка крови, тянувшаяся из уголка рта, да остекленевший взгляд говорили о том, как чужды ему все заботы этого суетного мира.

- Я увидел его, когда он пытался забраться в окно, но не смог.

Еще бы он смог. На ночь здесь окна закрывают ставнями в ладонь толщиной, а потом еще прикручивают болтами с внутренней стороны. Такая предосторожность необычна. Она предпринимается лишь на время Выдоха. В нашем случае, думаю, она спасла нам жизнь.

- Он ушел на крышу и догнал я его лишь в нескольких шагах от этой двери. Он был очень быстр, и я решил не рисковать.

Он легонько пнул по бессильно лежащей на внутренней стороне бедра убитого руке, та свалилась, разжавшись, и на тыльной стороне ладони открылись недлинные, хищно загнутые когти, закрепленные на широком ремне.

Обычно бесстрастное лицо Дитя Любви омрачила тень беспокойства. От резкого удара ногой громко хрустнула грудная клетка, ребра с силой пробили сердце и легкие, и изо рта убитого волной хлынула кровь.

Мой надоедливый телохранитель, наклонившись, поднял длинные волосы убитого и каким-то тягучим движением провел из-за уха его к ключице. И под его пальцами ожила, затрепетала крылышками, татуировка радужного змея, обвившегося вокруг пальмового ствола. Померцала и исчезла.

- И что же это за красота такая?

- Орден Пальмового Дракона. Так далеко на Севере…

Внизу гулко зазвенели клинки. Кто-то страшно закричал, умирая.

- Здесь стой. Головой отвечаешь.

Я рванулся по коридору. Дитя Любви мягко придержало меня за руку.

- Мне лучше быть внутри, господин.

- Какой внутри?! – возмутился я.

- Я – женщина, господин, - в очередной раз шокировал меня бодигард.

Застегивая на ходу пояс, я прокричал:

- Но чтобы ни одного волоса…

А радостный звон раздавался со стороны покоев прекрасной актрисы.

Я не успел добежать до поворота, как на меня набросился долговолосый шипас и с энтузиазмом попытался проткнуть мечом. Поворотом ушел с линии атаки, вялой ладонью треснул его по носу, отправляя путешествовать на некоторое время в Нирвану, и выглянул за поворот.

С десяток шипасов сгрудилось перед дверью, пытаясь прорваться в помещение, но из проема дверей, навстречу им, регулярно вырывался гудящий винт гундабандов, отшвыривая обратно. Обороняющегося видно не было, так как он занял единственное для обороны место в проеме дверей и всячески сопротивлялся ярко выраженному желанию шипасов спихнуть его с этой стратегически выгодной позиции.

- Оттащите тела, - раздался голос Царя Воров, - освободите место, дети ослицы.

Двоих павших оттащили за ноги и пылкий Залтан кеш Синагру ринулся в атаку.

Свистнули два моих ножа и оттащители павших грустно опустились на пол рядом со своими павшими товарищами. Это не для них завтра взойдет солнце.

- Нападение! – заорал я и гундабанды яростно взвыли, скромно желая дорваться до вражеской плоти.

Лишь на доли секунды отвел от своего противника Царь Воров взор, но гундабанд Вартага, молнией вырвавшись и туманного веера защиты, нежно куснул его за бицепс правой руки, а пинок в живот швырнул предводителя шипасов на руки группы поддержки.

Меч шипаса не успел зазвенеть, упав на мозаичный пол, а Царь Воров, демонтрируя присущую вождям быстроту реакции, скомандовал:

- Уходим!

И агрессоры с поразительной резвостью попытались скрыться в противоположную от меня сторону. Но именно попытались, потому что на пути их встали неизвестно откуда взявшиеся близнецы и с боевым кличем «Где наша мамочка?» как волки в отару овец врезались в группу отступающих. Тяжеленный эспадрон отшвырнул выставленные в их сторону узкие клинки шипасов и на противоходе полоснул, раскрученный мощными руками, уже по телам. Двое рухнули на месте, один, отброшенный сбившимся с чистоты ударом, гулко ударился о стену и пополз вниз, оставляя за собой бурый след.

- Главаря не троньте! Живым его брать! – раскомандовался я и, очевидно вдохновленный моим криком, Царь Воров вывернулся из группы убиваемых соратников и неумно предположив, что я являю собой меньшее зло, чем те двое, бросился в мою сторону, сорвав с пояса и раскручивая над головой какое-то подобие багра на длинной цепи. Он был сражен табуреткой. Красивой резной табуреткой, пущенной ему в голову недрогнувшей рукой Вартага.

А на оставшихся шипасов налетел Браин. Слова Вартага о том, что мальчишка редкий для своих лет воин, оказались абсолютно небезосновательны. Вертанувшись в воздухе он ударами ног нокаутировал двоих, а третьего приласкал ударом меча плашмя, увеличив, таким образом, количество языков до четырех.

- Мои ковры, - проговорили справа.

Рядом со мной в байдане и с длинной кавалерийской саблей в руках стояла Оливия дама Фри и грустно смотрела на свершившееся побоище.

- Твоя подруга, господин, весьма умелый воин, - сообщила мне Дитя Любви.

- Мамочка, ты цела! – гулко обрадовались близнецы.