Врата Доминиона

Пролог

— НЕВЕРНО! — на тускло-красном фоне экрана вспыхнуло одно-единственное слово. Но в голове Алекса пронёсся целый рой мыслей, образов, сожалений и злости.

И что теперь? Всё-таки вариант А… Надеюсь, они правы… Как же мне не повезло, твою мать! Хотя нет… Это я сам всё испортил.

Окончательно выйдя из себя, он ударил ладонью по столу, на котором стоял учебный терминал, резко встал и посмотрел в другой конец кабинета. Там его товарищи, уже закончившие тестирование, что-то бурно обсуждали между собой. Герман выглядел слегка растерянным и молча слушал, уставившись в одну точку. Джон, похоже, пытался что-то доказать, активно жестикулируя перед Марией, которая лишь снисходительно улыбалась в ответ.

В помещении оставались только они, сам Алекс и ещё четверо — те, кто всё ещё возился с заданиями, транслируемыми машиной. Осознание, что он не последний, с одной стороны немного утешало… но с другой — навевало мысль, что, возможно, в последнем блоке он поторопился зря.

Ребята уже заметили его, и Джон махнув рукой, крикнул:

— Эй, мы тебя ждём!

Алекс выдохнул, стараясь погасить раздражение. Терять лицо сейчас — худшее, что он мог себе позволить. Не перед Германом, которому, несмотря ни на что, похоже, удалось собраться. И тем более не перед Марией, чья полуулыбка — вежливая и холодная — будто пронизывала изнутри. Он подошёл к ним, чувствуя, как остатки гнева растворяются в пустоте.

— Не повезло? — спросил Джон, хлопнув его по плечу. — Да не переживай. Всё равно работу получит только половина тех, кто сдал на высокие баллы.

— Да… — буркнул Алекс, усмехнувшись. — Кому — работа, а кому — виртуал.

Мария чуть вскинула бровь.

— Если у тебя плохо с тестом, советую не тратить кредиты на ерунду.

— А ты что, собираешься туда? — с ноткой яда спросил Алекс.

— Я — нет, — она холодно улыбнулась. — У меня контракт с "Крайден Интерлинкс". Начну через месяц. Просто... знаю, кто туда идёт.

"Как же бесит эта улыбка" — подумал Алекс.

В этот момент в помещении заиграл короткий сигнал — система окончательно завершила тест. Голос машины, всё такой же безжизненный и равнодушный, сообщил:

— Выпуск завершён. Каждому выпускнику начислено 1000 кредитов. Выход разрешён.

— Всё, свобода, — пробормотал Герман.

Детей граждан D-класса забирали у родителей сразу после рождения — тихо, по протоколу. Без драм. Без разрешения. Это была стандартная процедура, настолько рутинная, что никто даже не задавал вопросов. Детство проходило в так называемых "образовательно-воспитательных комплексах". Эти учреждения больше напоминали общежития, переполненные до отказа. Снаружи — унылые, серые блоки, встроенные в нижние секции жилых кварталов мегаполисов. Внутри — гулкие коридоры, общие залы, комнаты по восемь-десять человек. На самом деле, Алекс понимал, что они всегда были свободны идти куда угодно. Просто не было куда.

Джон хмыкнул, потянулся:

— Ну что, может, по-старой доброй — в "Фазу"? Отметим?

Алекс молчал. Он смотрел на свой наручный терминал. 1438 кредитов. Сумма выглядела одновременно значимой и ничтожной. Теоретически, этого хватило бы на год — может, полтора — скромного существования. Без излишеств, без неожиданных трат. Питаться регламентированными пайками, разогреваемыми в автоматах, арендовать ячейку, которая разве что не обвалится от старости, экономить на воде и не заходить в зоны, где берут оплату за воздух. Но это был не путь жизни — это было выживание.

В голове всплывали чёткие кадры из архивных хроник, которые иногда показывали в образовательном комплексе. Странно, как именно эти фрагменты отпечатались в памяти — не лекции, не мотивационные ролики о корпоративной лояльности, не истории успеха, а именно суровые документальные сцены из жизни самого многочисленного и самого бесправного слоя общества — E-класса. Настоящее дно Полиса. Люди, опустившиеся ниже точки возврата. Не работали, не учились, не играли — просто исчезали в чернильных пятнах городской анархии. Криминальные анклавы, бордели, подпольные клубы, куда корпоративные патрули заглядывали разве что для зачисток или подкупа очередного "лидера района".

Алекс знал: если оступиться — даже не сильно, всего на один шаг — окажешься именно там. Без права на переаттестацию. Без надежды вернуться. И никто тебя не спасёт. Он, Джон, Герман — они все это понимали. Это была одна из немногих вещей, в которых их взгляды совпадали полностью: только не получить статус E-гражданства. Только не туда. Доминион — может быть, и игра. Но сейчас это был единственный светлый остров на горизонте. Единственный шанс не просто уцелеть, а попробовать найти свой путь.

Ребята договорились о встрече в баре вечером следующего дня, забрали свои немногочисленные вещи из жилого корпуса и разошлись, каждый по своим делам. Теперь они официально являются совершеннолетними жителями Полиса и уже завтра нахождение на территории комплекса будет запрещено.

С жильём помог Джон — через одного из своих мутных знакомых. Сам Джон называл его просто “Трент”, хотя вряд ли это было настоящее имя. Алекс всегда знал, что у Джона были сомнительные связи и, если начистоту, пару раз помогал ему с поручениями. Теперь же он должен был встретиться с одним из них лично. Встречу назначили на 143-м перекрёстке Восточного Кластера, в одном из старых переходов между секциями, давно выведенном из официального пользования. Это место не охватывали камеры городского надзора, и даже сканеры коптеров старались не влетать туда без причины. Металлические стены были покрыты слоями граффити, часть из которых мигала в ультрафиолете. В воздухе висел сладковато-гнилой запах — смесь старой проводки, грибка и дешёвого стимулянта.

Алекс пришёл первым. Он не знал, чего ждать — кроме того, что лучше не опаздывать. Через несколько минут раздался скрип. Из-за угла появился высокий человек в длинном, сильно изношенном плаще с капюшоном. Под ним скрывались тени лица. Из-под капюшона торчал провод от нейроинтерфейса, свисающий, словно мёртвое щупальце. Один глаз — искусственный, светился жёлтым, другой — мутный, настоящий, с сеткой полопавшихся капилляров.

— Ты Алекс? — голос хриплый, будто через фильтр, искажённый микромодуляцией. Он не спрашивал — утверждал.

Алекс кивнул.

— Джон сказал, ты поможешь с жильём. Мне нужна капсула на первое время.

Трент молча достал из внутреннего кармана пластинку с чипом и приложил к терминалу на руке Алекса. Она проанализировала идентификационные данные и издала еле слышное: "одобрено".

— Капсула D28007, ряд 28, южный блок. Код доступа вшит.

Он шагнул ближе, и Алекс уловил запах — смесь машинного масла, синтетической кожи и никотина.

— Не задерживайся. Оплата через две недели. И не привлекай внимания. Это место не для туристов.

— А кто там живёт?

Трент осклабился. Уголки губ почти не двигались, но зубы блеснули в темноте.

— Такие же, как ты. Те, кому больше некуда.

Он развернулся и исчез за поворотом с такой же лёгкостью, с какой и появился. Его шаги утопали в окружающем шуме. Казалось, сам город не хотел запоминать людей вроде Трента. Алекс остался стоять, глядя в наручный терминал. Адрес был загружен, маршрут — проложен. Капсула, возможно, старая и ненадёжная. Но это было его место. Первый крошечный шаг в сторону свободы — или иллюзии свободы. Он вдохнул, оглянулся — и пошёл.

Коридоры южного блока были узкими, вонючими и гулкими. С потолка свисали пучки старых кабелей, среди которых то и дело мигали тусклые лампы, будто сомневаясь, стоит ли продолжать освещать это место. Стены из грязного металлопластика испещрены следами времени — облезшие наклейки с давно устаревшими логотипами, теги баллончиком, вросшие в поверхность, ржавые разводы, чёрные подтеки, капли засохшей неизвестной слизи. Пластик на стыках местами оттопыривался, будто стены сами пытались сбежать отсюда. Под ногами — изношенный пол с сетчатыми люками и прорезиненными вставками, давно утратившими цвет.

Каждое его движение отдавалось гулким эхом в замкнутом пространстве, перемешиваясь с гулом далёких генераторов, урчанием старых вентиляторов и редкими вспышками голосов, сливавшихся в одно: усталое, раздражённое, замкнутое существование людей на почти что дне Полиса. Иногда из-за приоткрытых дверей доносились обрывки жизни: кашель, шум воды, детский плач, ссоры, монотонный голос рекламы из старого терминала. Порой тянуло гарью — или хуже: тухлой едой, плесенью, канализацией. Воздух был насыщен смесью копоти, пота и дешёвых паров — химия, которой пытались скрыть запахи, лишь усугубляла их.

Алекс двигался по навигации на наручном терминале. Ряд 28. Повернув за угол, он чуть не столкнулся с коренастым мужчиной, тащившим на спине ящик с проводами. Тот буркнул что-то себе под нос, не обращая внимания, и исчез в одной из боковых дверей. Чуть дальше, у стены, на полу сидела женщина в поношенном одеянии с пустым взглядом, обнимая грязный рюкзак — вероятно, всё, что у неё осталось. У неё не было ноги. Вместо неё — старый протез с треснувшей оболочкой и обрывком шнура, болтающимся, как хвост дохлой крысы.

Спускаясь по узкой лестнице вниз, Алекс почувствовал, как воздух стал тяжелее, влажнее. Вентиляция работала через раз, а жар от труб под потолком давил на голову. Пот проступал на лбу уже после первых ступеней. Звуки наверху становились всё глуше, сменяясь капаньем воды и потрескиванием старых электрощитков.

Наконец он оказался в нужном коридоре — ряд 28. Панель с цифрами была покрыта налётом и следами пальцев. Сбоку на стене кто-то ножом нацарапал: «НЕ ВХОДИ, ЕСЛИ НЕ СВОЙ», а ниже — «МЫ ВСЕ УЖЕ ТУТ». Алекс подошёл к двери d28007. Никакой таблички, никакого приветствия. Только серый прямоугольник, чуть вдавленный в стену, с мутной панелью доступа. Края рамки испещрены копотью — кто-то явно курил здесь долго и часто.

Он выдохнул и поднёс руку к сенсору. Казалось, что за этими дверями он найдёт хоть крошечный уголок своего пространства. И пусть это было на самом дне D-класса — это было его.

Глава 1

Панель тихо пискнула. Дверь со скрежетом ушла в сторону, будто нехотя.

Алекс шагнул внутрь.

Запах ударил в нос сразу — смесь сырости, дешёвого пластика, старых проводов и чего-то едва уловимо металлического, как будто в воздухе витал привкус ржавчины. Он инстинктивно задержал дыхание, оглядываясь. Капсула d28007 была даже меньше, чем он ожидал.

Четыре метра в длину, два с половиной в ширину. Крошечное помещение без окон, только матовая потолочная панель, дающая мертвенно-белый свет. Стены — серые, в царапинах, местами облупились. Где-то сбоку была старая наклейка с QR-кодом, выцветшая до неузнаваемости. Вентиляционная решётка еле шептала — сквозняк был настолько слабым, что воздух казался застоявшимся.

Слева — встроенная кровать, выезжающая из стены. Сейчас она была убрана, оставляя пустое углубление, покрытое пылью и волосами предыдущего жильца. Справа — узкий модуль душа и санузла, закрытый полупрозрачной створкой. Изнутри пахло хлоркой и старой трубой. В дальнем углу — терминал, вмонтированный в пластиковую столешницу, с экраном размером с ладонь. Он включился при его появлении, приветствуя безэмоциональным женским голосом:

— Добро пожаловать. Капсула d28007 активирована. Статус: временный съём.

Алекс прошёл внутрь, осторожно, будто боялся потревожить что-то живое.

Пол скрипел. Даже не от его шагов — от самой своей сути: пересушенный, старый бетон, местами вздувшийся от влажности. Он открыл нишу у входа — шкаф, скорее щель, куда можно было повесить два предмета одежды. Внутри пахло плесенью. Снял рюкзак, поставил рядом с кроватью, медленно сел на край ниши, чувствуя, как капсула принимает его — чужого, нового — в свой мрачный, но, по-своему, интимный мир.

Где-то за стеной кто-то кашлянул — долго, натужно, с хрипами. Потом затих. Внизу сработала старая колонка — из неё вылетел обрывок музыки и женский голос:

— …не забудь обновить фильтры воздуха, если ценишь жизнь...

Алекс сел за стол с терминалом и включил голографическое меню. Первым делом — заказ капсулы. Он провёл рукой по столешнице терминала. Холодный. Реальность. Теперь это его дом, в каком бы виде он ни был. Глубоко вдохнул, стараясь не думать о том, сколько других рук касались этих же поверхностей. Потом откинулся на спинку кресла и уставился на дисплей.

Найдя номер нужной модели в сообщениях от Джона, друга, который и предложил начать совместную игру в Доминион, он обратил внимание на всплывающую рекламу нескольких других проектов

Виртуальная реальность была массивной, огромное количество контента от развлекательного до учебного. К слову, сам Алекс предпочёл бы начать игру в Галактисе, хоть и не такой популярной как Доминион игре, но с сеттингом, который был ближе ему по духу — космические корабли, межзвёздные баталии и бесконечный космос — каким он себе его и представлял.

Однако договор есть договор, Герман также присоединится к ним с Джоном, насчёт Марии же, он был уверен в её полном отсутствии симпатий к самому вирту.

«Всё возможно в Доминионе!» — гласил лозунг самой популярной AAA игры с огромных билбордов Полиса, моря объявлений в сети и с экранов в транспорте.

Алекс пролистал пару новостных заголовков — о свалке боевых дронов, которую расформировали на восточном побережье, о санкциях на продукцию Nova Corp., — но всё это не вызывало ничего, кроме лёгкого равнодушия. Его взгляд всё чаще возвращался к блоку с заголовком: «VR-капсулы. Новые поступления. Скидки на установку.»

Он махнул указательным пальцем. Пошёл поиск.

Сотни моделей. Разные поколения, габариты, совместимость с протоколами связи, наличие встроенных фильтров сна, степень изоляции, автоочистка, подогрев, визуальные интерфейсы. Цены прыгали от смехотворных до абсурдных.

Он отфильтровал по бюджету. До 350 кредитов. Нашёл то, что нужно. Капсула была от «Lucent Group» — корпорации, специализирующейся на передовых решениях для персональной нейроинтеграции и бытовой VR-инфраструктуре.

Название модели — Lucent DeepLink S2.

Среднебюджетный сегмент, но с полноценной поддержкой нейронных интерфейсов 3-го поколения, адаптивной системой жизнеобеспечения, встроенной температурной регуляцией и шумоподавлением. Компактная, с плавными линиями обшивки цвета приглушённого графита и акцентами неон-синего.

Описание на сайте гласило:

«DeepLink S2 — оптимальный выбор для тех, кто ищет баланс между функциональностью, безопасностью и ценой. Гибкая система поддержки тела, трёхточечная нейро-гарнитура Lucent Touch, автокалибровка под пользователя, раздельные режимы погружения. Никаких компромиссов — только максимальная совместимость с крупнейшими VR-платформами, включая Dominione.»

Ценник — ровно 299 кредитов, включая доставку, установку и первичную диагностику.

Алекс провёл пальцем по краю столешницы.

Когда вообще началась эта мода на полное погружение? Кажется, первый прототип виртуального восприятия появился ещё в начале века, потом началась гонка. Сперва — дорогие комплексы в научных институтах. Затем — капсулы для элиты. А потом, когда началась Великая Перепрошивка и корпорации стали захватывать рынок труда, виртуальная реальность стала не просто развлечением — она стала побегом, альтернативой, иногда — последней надеждой.

Он оформил заказ. Подтверждение пришло сразу: «Ваша капсула доставляется. Время прибытия: ~20 минут.»

Нельзя терять время.

Алекс встал с кресла, откинулся, потянулся. Мышцы отозвались неприятным щелчком — слишком долгое пребывание в одном положении. Шагнул босыми ногами на прохладный пол, провёл рукой по затылку и огляделся, словно видел помещение впервые.

Полуразложившаяся упаковка от синтетического протеина валялась рядом, наклонённая к стене, как уставший пьяница. Алекс поднял её, скомкал и подошёл к люку — мусоропровод отозвался щелчком вакуумного замка, втянул мусор с лёгким шорохом.

Следом отправились и другие следы чужой жизни — пара сморщенных, потускневших гигиенических пластин, обёртка от давно выпитого шейкера, обломки термостойкой чашки, разорванные обложки самонагревающихся рационов, одинокий носок без пары, слипшаяся кучка салфеток.

Под сиденьем обнаружилась пустая тара из-под витаминов, пыльный, давно умерший шнур зарядника и клочок бумаги с выцветшим до неразличимости кодом доступа.

Полы были усыпаны пылью, крошками пластика, обрывками неизвестного тряпья. Из шкафа Алекс достал гибкий электростатический роллер — не настоящий пылесос, но устройство с заряженной лентой, собирающей мелкий мусор. Он повёл им вдоль стен, по углам, под кроватью. Лента быстро потемнела. После замены картриджа работа продолжилась. Монотонная, но почти медитативная — очищая этот клочок пространства, он будто бы вычищал и собственные мысли.

На стене возле душевой засохли капли мыла. Салфетка быстро справилась, оставив гладкую, матовую поверхность. В нише с умывальником — зеркало, протёртое до блеска, стенки вычищены. Даже верхняя полка теперь блестела.

Алекс сел обратно. Выдохнул. В помещении воцарилась тишина. Странно, но в этой тишине было что-то живое. Как будто мир выдохнул вместе с ним.

Снова подошёл к интерфейсу, зашёл в сеть. В корзине — отложенное ранее: гигиенические полотна, компактный фильтр для воды, сменный картридж для душа, капсулы дезинфектанта, новые перчатки, универсальная гелевая тряпка с абразивом. Всё вместе — 17 кредитов. Он оформил доставку на завтра. Пусть будет. Теперь VR-капсула не останется единственным островком чистоты.

Оглядевшись, почувствовал: пространство стало легче. Воздух — свободнее. Скоро прибудет капсула. А пока — редкая, почти забытая тишина.

Прошло меньше двадцати минут, когда коридор за стенкой ожил. Механический стук, затем звуковой сигнал: «Доставка. Вход разрешен.»

Сегмент стены мягко отъехал вбок, внутрь вкатилась капсула. Тёмно-синяя, со скруглёнными краями и встроенным терминалом. Доставщик-робот — двуногий, почти человекоподобный, но лишённый лица — сразу начал работу. Спокойно, с точностью движений хирурга. Открыл заглушки в полу, вывел коннекторы, проверил соединения. Капсула встала точно в предназначенную нишу. Закрепление, диагностика, калибровка.

Через три минуты всё было готово.

Алекс провёл рукой по поверхности. Матовая, приятная на ощупь. Сбоку — терминал активации, сканер сетчатки. Внутри — узкое, но удобное пространство, с подголовником и трубками, встроенными в стенки. Он вздохнул. Это был его первый серьёзный шаг.

Наступил вечер. Вентиляция в капсуле едва слышно гудела, разнося тёплый воздух. Свет панелей медленно перешёл в режим мягкой подсветки — время сменилось на «бытовое». Живот напомнил о себе глухим урчанием. Алекс потянулся к нише в стене, плавно выдвинулась панель мини-кухни: индукционная плитка, резервуар для воды и один-единственный рацион в вакуумной упаковке. Он взял её в руки, изучая надпись:

«Подарок от NОVA NUTRI™ — для новых пользователей капсульных пространств. Первый шаг к стабильности начинается с еды!»

На лицевой стороне — гладкий логотип Нова Корпорэйшн: три переплетённые спирали и слоган: «Ты не один. Ты с Новой.» Мелким шрифтом внизу: Рацион №2: культиват курицы, углеводный микс, соус порошковый, капсула пребиотиков. Не является заменой социальной поддержки.

Он скривился, пробормотал:

— Спасибо за заботу, Нова. Хоть не капсула с гвоздями.

Из любопытства открыл сеть и пробил рацион по названию. На форуме сразу всплыли отзывы:

— «Вкус как у надежды... которая уже умерла.»

— «Добавьте соевого соуса — и можно почти не плакать.»

— «Это не еда, а философия голода в упаковке.»

Он ухмыльнулся. Открыл упаковку, высыпал содержимое в миску, залил водой и активировал плиту. Тонкий пар поднимался вверх. Запах — солоноватый, чуть химозный, с оттенком дешёвой приправы.

Попробовал. На вкус — будто кто-то пытался вспомнить, как должна была бы на вкус быть курица, и описал это другому человеку словами, а тот уже синтезировал рецепт.

Но было горячо. И это уже плюс.

Он ел молча, вглядываясь в гладкую стену напротив, которая отражала его лицо и оранжевый свет плитки. Съел до конца. Запил водой. Проглотил капсулу пребиотиков. Миску — в нишу-мойку, упаковку — в мусоропровод. Вытер стол универсальной салфеткой, вернул плиту на место.

Живот больше не жаловался. В голове стало тише. Он потянулся, огляделся. Ячейка начинала принимать очертания не просто ночлежки, а чего-то похожего на дом. Или, по крайней мере, на его версию в мире, где от дома осталось два на четыре метра и стенка с логотипом корпорации.

Санузел находился в нише за полупрозрачной панелью из матового стекла. Приблизившись, Алекс коснулся сенсора, и стекло ушло в стену с мягким шелестом.

Мини-душевая включилась автоматически — световая индикация на полу загорелась мягким синим кольцом. Он вошёл, закрыл за собой створку. Интерфейс на стене предложил несколько режимов — Алекс выбрал «ночная очистка», не задумываясь.

С потолка опустилась завеса тёплого пара. Тело моментально расслабилось. Затем включились тонкие водяные струи, чередующиеся с микроскопическим распылением моющего состава. Пахло чем-то нейтральным, чуть травянистым, как будто из прошлой жизни, которой он никогда не жил. В финале — ароматизированный пар и обдув тёплым воздухом. Всего три минуты — и чувство, будто заново родился.

Он вышел, потянул из настенного отсека свежее полотенце — мягкое, плотное, чистое, с новым штрихкодом. Вытерся, провёл рукой по волосам, глядя в зеркало, и не узнал себя на секунду. Затем достал из шкафа серый комбинезон для сна, выполненный из адаптивной ткани — он легко облегал тело, мгновенно подстраиваясь под температуру и влажность.

Капсула уже ждала. Её оболочка из тёмного композита мягко светилась, словно приглушённая лампа где-то внутри. Он подошёл, провёл ладонью по голографической панели: соединение стабильно, все биосенсоры в норме. В интерфейсе — зелёное подтверждение: готова к подключению.

Но спать пока не хотелось. Алекс поднял руку и чётко произнёс:

— Открыть dominione .net

Загрузка на секунду дольше обычного — будто портал в другой мир нехотя открывал свои врата. Экран вспыхнул мягким светом. Главная страница была стилизована под средневековую манускриптную гравюру: фон — тёмный пергамент с анимацией золотых нитей, сплетающихся в символы.

В центре — эмблема игры: сфера, опутанная кольцами, словно планета в кольцах Сатурна, но с магическим отливом. Рядом — крошечные звезды, парящие над линиями. Под эмблемой — гравированная надпись старым шрифтом:

DOMINIONE

Перепиши свою судьбу. В другом мире.

Под ней — аккуратные вкладки:

Зарегистрироваться

О мире

Фракции

Игроки

Форумы

Новости

Он щёлкнул на «Форумы», и интерфейс перелился, будто перевернулась страница древнего тома.

Разделов было много.

Форум гудел — посты появлялись каждую секунду. Где-то обсуждали баланс магии и механики. Где-то — внутреннюю политику одной из фракций. В разделе «Академия» кто-то выкладывал гайды для новичков, а в «Холле Вестников» шли философские баталии о природе Сущности и Теней.

Алекс задержался в разделе «Наблюдение» — тут публиковали видеозаписи сессий, боёв, эпизодов. Заголовки манили:

«Падение башни Нол-Марит»,

«Соло против шестерых: build на Кровь и Пепел»,

«Карта древнего тракта. Спойлер или баг?»

Он свайпал, листал, смотрел. То фрагмент арены, то диалоговые сцены в замке, то ночной лес, где плавает лунный свет, а персонажи прячутся в тенях, как живые. Мысли текли вразнобой. Что бы он выбрал? Путь мага? Воина? Или кого-то ещё — нужно обсудить с ребятами. Интерфейс постепенно потемнел — режим ночного чтения включился автоматически. Алекс провёл рукой по сенсору — выключил звук, оставил только текст. Глаза начали слипаться. Но было ощущение, будто он смотрит в окно, которое вот-вот откроется.

Следующим утром Алекс проснулся под мягкое, но настойчивое мерцание голографического будильника, встроенного в стены ячейки. Тело было словно окутано тяжестью, мышцы ныли после долгой ночи — но пора было вставать. Он медленно сел на узкую кровать, зажмурился, и через пару минут отправился в душ.

Мини-душевая включилась автоматически — на полу загорелось мягкое янтарное кольцо, словно пробуждая кабинку вместе с ним. Алекс вошёл, плотно закрыв створку. Режим «утреннее пробуждение» несколько отличался от ночного.

С потолка медленно спустилась лёгкая завеса прохладного пара с примесью свежести горных трав. Тело ощутило лёгкий прилив бодрости и прохлады, словно воздух наполнялся самой сутью утра. Затем начали работать тонкие струи воды — сначала мягкие, почти ласкающие, постепенно переходящие в бодрящую, чуть прохладную мелкую мозаичную сетку. Между ними — лёгкое распыление активатора пробуждения, с нотками цитруса и зелёного чая, которое нежно пробуждало сознание.

Финал — энергичный обдув прохладным воздухом, который словно сбивал остатки сна и настраивал организм на новый день. Всего четыре минуты — и Алекс чувствовал себя готовым к борьбе с суетой и бесконечными задачами впереди.

Закончив, он вышел к столу с голографическим интерфейсом. Перед ним развернулась панель меню — сотни вариантов еды, распределённых по категориям: завтраки, обеды, ужины, закуски и напитки. Алекс методично перебирал комплекты, учитывая калории и стоимость, стараясь составить рацион на неделю вперёд. Быстрые питательные блюда из синтетического мяса, овощные смеси в капсулах, протеиновые коктейли — выбор был разнообразен, но бюджет не позволял экспериментировать.

Наконец, сделав заказ, он зафиксировал его в системе. Через несколько минут к капсуле подлетел дрон с небольшим морозильным контейнером. Алекс открыл крышку, забрал пищевые брикеты и отправил коптер обратно.

Он разложил на столе несколько контейнеров — завтраки на утро, легкие блюда на обед и более плотные на ужин. Позавтракав простым, но сытным омлетом из синтезированного белка и чашкой заменителя кофе, Алекс надел куртку — давно потерявшую яркость, но всё ещё удобную.

Сегодня вечером ребята договорились встретиться в «Анафеме» — их излюбленном баре на окраине жилого квартала. Это место служило им островком живой атмосферы среди бетонных стен и неонового шума. Алекс чувствовал, как мысли уже устремляются туда, к предстоящей встрече, где можно будет на время забыть о беспросветности серых будней.

Глава 2

Шлюз капсулы открылся с резким шипением, словно дыхание какого-то уставшего зверя. Алекс вышел в коридор, и тяжесть мира обрушилась на него мгновенно.

Коридор встретил запахом озона, приправленным чем-то тухлым. Похоже, наверху перегорела лампа, и теперь свет плавно мерцал, создавая иллюзию движения. Люди сновали туда-сюда, как муравьи: одни в тряпье, другие в полуформе корпораций. Кто-то курил синт-табак, кто-то пытался на ходу взломать автомат с едой. Над их головами висела огромная вертикальная тарелка, по которой еда медленно стекает вниз — голографическая реклама VertiMeal™ DAILY №3 от Nova corp.

Где-то выше хрипели вентиляционные шахты — в здании часто сбои с фильтрацией, и это никого уже не волновало. Вполне оправдано звание трущоб, тут располагались нижние корпуса для D и верх E-класса. Он шёл по коридору, пронумерованному как Сектор-3, блок 042, ряд 28.

Толпа двигалась, словно живое тело: разномастная, уставшая, тревожная. Люди здесь не просто шли — они пробирались сквозь день. По пути навстречу попадались жильцы. Бледные, замкнутые, кто-то в наушниках, кто-то с детьми, кто-то с пустыми глазами.

— Эй, парень, — крикнули сбоку.

Алекс обернулся. Из тени между автоматом по продаже антидепрессантов и кучей сломанной мебели вышел человек — высокий, худой, в блестящей куртке, одна зрачковая линза переливалась синим.

— Новенький на районе, а? — оскалился он. — Лицо твоё не отсюда.

— Не отсюда. И не твоё дело, — коротко ответил Алекс, не замедляя шаг.

— Расслабься. Просто хотел предложить кое-что для мозгов. Подарок. Первый раз — всегда за счёт заведения.

Он сунул ему под нос крошечную капсулу, в прозрачной оболочке пульсировала синяя жидкость. Этикетка стерта, но на корпусе выгравировано слово: «OBLIVIA».

— Не надо, — отрезал Алекс, — мне неинтересно.

— Слушай, друг, это не для кайфа. Это чтоб проснуться. В фокусе, понял? Ты тут выживешь — будешь брать. Иначе сам сдохнешь или кто-то убьёт.

Алекс фыркнул, ускорился.

— Не нужен мне твой фокус — бросил он.

— Всё равно возьмёшь, когда захочется забыться. А ты захочешь, — змеёй прошипел дилер. — Возьми и спрячь. Бесплатно же. Или ты совсем идиот? Новое. Только появилось. Oblivia. Легчайший вход. Глубокий выход. Улетишь — вернёшься другим. Или не вернёшься. — он подмигнул.

Тип протянул капсулу снова — настойчиво, как будто вручал спасение. Алекс остановился на секунду. Пальцы замерли. Вдох. Выдох. Он выдернул капсулу у него из пальцев и без слов пошёл дальше.

— Умница, — послышалось за спиной. — Я рядом, если захочешь ещё.

Толпа расступалась неохотно, и вскоре он уже плыл сквозь гул разговоров, сигналы интерфейсов, шаги и запахи. Мысли крутились в голове, тяжёлые, вязкие. Капсула сжалась в кулаке. Глупо. Зачем взял?

Коридор расширялся. Люди сновали туда-сюда: старик в обмотках, девушка с детской переноской, трое подростков в одинаковых футболках «GELIX IS TRUTH» — фанаты какой-то сетевой секты. Здесь не было порядка, только постоянное движение. Запахи пота, еды и дешёвого топлива смешивались в душной дымке. Алекс шёл, погружённый в себя, и не заметил, как налетел на кого-то.

— Твою ж мать! — раздался женский голос.

Из рук девушки выскользнул тяжёлый бокс с инструментами и с грохотом приземлился на пол, разбрызгав пару отверток и что-то похожее на микронасос.

— Прости, — сказал он сразу, уже наклоняясь.

— Не трогай! — она резко оттолкнула его руку. — Я сама.

Механик — едва старше его, форма «Крайден Интерлинкс», серо-бордовая, на плече эмблема сервисного сектора. Каре чёрных волнистых волос, полоса мазута на щеке. Глаза карие и жгучие. Рабочие перчатки. Форма инженера — вся в царапинах, с патчами и грязными швами.

— Ты куда прёшь, идиот?! — продолжила она, подбирая инструменты. — Смотри, почти развалила насос. У тебя проблемы с глазами или с мозгом?

— Прости, задумался.

— Не думай тогда. Не твоё.

Он хотел ответить, но не знал, что. Вместо этого просто наблюдал.

— Ты из нижних? — спросила она, резко и мимоходом.

— Нет, только закончил учёбу.

— Понятно, — буркнула она, уже уходя. — Добро пожаловать в дерьмо.

Наконец Алекс вышел в транспортный узел. Это была огромная бетонная платформа с металлическими стенками. На потолке крутились лопасти промышленных вентиляторов, воздух тут был чуть свежее, но шум стоял как в трубе. На стенах — голографические панели: карты маршрутов, корпоративные объявления, предупреждения. Всё подсвечивалось неоновым светом, будто сквозь зону пытались пропихнуть каплю гламура, чтобы прикрыть убожество.

У стойки терминала стояло несколько человек, кто-то ругался с автоматической системой. Алекс подошёл, открыл приложение на браслете и вызвал дешёвое такси — капсула подъехала через минуту, без водителя, как и полагалось. Старая модель, с царапинами и тусклыми стеклами.

— Пункт назначения? — зазвучал электронный голос.

— Торгово-ремонтный узел №11 — поёрзав ища комфортное положение и оплатив 3 кредита ответил Алекс.

Капсула мягко оторвалась от платформы, покачнулась и вплелась в транспортный поток, будто капля в реке машин. Алекс откинулся на затертую спинку, разглядывая сквозь мутноватое стекло раскинувшийся перед ним пейзаж.

Перед глазами проплывали гигантские жилые массивы, будто вертикальные панцири. Некоторые были обветшалые, как ракушки на дне, другие сияли от рекламы и ухоженных фасадов. Башни в 200 этажей и выше — самодостаточные колоссы: внутри магазины, школы, подстанции, хабы, даже церкви. Как муравейники, в которых человечество копошится, чтобы не видеть небо. Время близилось к полудню, но солнце здесь не светило прямо — только тускло пробивалось сквозь пыльную серую дымку, вечно зависшую над районом. Город будто потел — духота, испарения с крыш, перегретый воздух над дорогами. Над проезжей частью висел голографический дирижабль, вращаясь вокруг своей оси и рекламируя:

«Smile-On Foam™» — челюсть с безумно сияющими зубами, зубная щётка с дрон-приводом — крутится, подмигивает. Фон — стерильная палата, белый свет бьёт в глаза. А зубы там настолько белые, что кажется — они светятся сами по себе.

Алекс скривился, вспомнив сколько кредитов осталось на балансе. Мимо промчалась, в сторону его блока, патрульная машина с сиренами. Капсула скользнула вдоль стенда с ярко мерцающей вывеской:

«ПОЧИСТИ СВОЮ КРОВЬ — НАНОФИЛЬТРЫ ОТ LUCENT GROUP»

Внизу — подпись: «Каждый токсин — это лишняя мысль.»

Вдалеке начала расти башня чёрного рынка. Официально — торгово-ремонтный узел, неофициально — огромная полулегальная махина, разбитая на уровни и переулки. Там продавалось всё — от оружия и фальшивых ID до контрабандного нейрософта и взломанных модов к VR. Один раз он уже бывал здесь с Джоном и Германом и был тогда немало впечатлён. Здание выглядело обычным: серо-зелёные стальные фермы, вросшие в остатки старых конструкций. По стенам — неоновые плакаты, которые казались живыми: они двигались, шевелились, подмигивали. Некоторые реагировали на взгляд. Алекс заметил логотип какого-то подпольного бренда — стилизованная змейка, обвивающая нейрочип.

Капсула мягко опустилась на обшарпанную платформу с мигающим направляющим табло. Пискнул замок. Алекс вышел, оглянувшись — серый потолок низко нависал, будто надавливал на плечи. В коридоре пахло озоном, машинным маслом и острым соусом. Он быстро шагнул прочь от платформы — задерживаться здесь не стоило.

Первый коридор — длинный, с ржавыми трубами, бетонными стенами и мерцающими лампами. Никаких указателей, только хаотичные граффити и трафаретная надпись «САНТЕХБЛОК 6» через каждые пару метров. За металлическими дверями слышались звуки сварки, басовитые голоса, гудение трансформаторов. Один из проёмов был полуоткрыт — за ним в капельном тумане трудился мужчина в респираторе, что-то паяя в обломках сервомеханизма. Алекс прошёл мимо. За очередным поворотом — запах палёного пластика и стрельчатый проём в стене, обрамлённый лентами с китайскими иероглифами и арабской вязью. Дальше — ещё один поворот, лестница вниз, и бетонный коридор постепенно расширился, словно горло, выплёвывая его в самую глотку рынка.

Центральная улица маркета. Яркие вывески, мигающие панели, неоновый свет всех цветов, отражающийся в лужах под ногами. Над головами — паутина проводов, вентиляционных труб, тросов. Кое-где в этой сети свисали металлические клетки с дронами, кто-то продавал апгрейды к ним прямо с прилавка — «ШУМ БОЛЬШЕ, РАЗРЕЗ ГЛУБЖЕ». Рынок встретил гулом голосов, светом и движением. Здесь не было чисто. Под ногами — застарелая грязь и пятна неизвестного происхождения, сбоку — куча мусора, которую робот не успевал убирать. Но всё вокруг жило. Пространство дышало сделками, переговорами, короткими взглядами, где каждый второй мог быть кем угодно: поставщиком, посредником, наблюдателем.

Продвигаясь вперёд Алекс осматривался. Слева — автоматизированный лоток, на котором механические руки крутили мясо на шпажках. Написано: «Гриль-бактерийка, с пикантным антидотом! Без побочек (почти)» Правее раздавался грохот. Алекс задержался на секунду — через широкую прорезь было видно арену в виде ямы. Внизу — два бойца, один с подобием экзоскелета, второй — просто с монтировкой и шипованными наплечниками. Толпа вокруг — ревёт. Кто-то кричит ставки, кто-то снимает на линзокамеры. Один из зрителей курил что-то, отчего от его головы шёл голубоватый дым.

Алекс оторвал взгляд и пошёл дальше, пробираясь сквозь плотный поток. Его толкнули — подросток с розовым капюшоном прошмыгнул мимо, исчезнув в толпе. Он почувствовал, что-то в кармане куртки — не украли, а наоборот. Смятая листовка: «Хочешь сыграть по-крупному? Подойди к Вунгу. Вниз по лестнице, третья дверь.»

Нет. Алекс уже знал, к кому он идёт.

Узкие проходы сменялись открытыми секциями — с ларьками, хламом и неоном, обвивающим стены и потолок, как ядовитый мох. Свет мерцал, отбрасывая призрачные блики на лица. Некоторые продавцы стояли неподвижно, пугающе спокойно. Лица скрыты капюшонами. Казалось, они не торговали, а ждали чего-то. Или кого-то.

Рынок кишел жизнью, но не той, что радует. Голограммы реклам сверкали на ободранных стенах, перекрывая друг друга, создавая шумный калейдоскоп. Запахи — кислые, прожигающие, смешанные с гарью от уличных генераторов. Под ногами скрипели чипсы стекла и обёртки, оставшиеся от чьего-то поспешного завтрака.

Над головой скрипели провода, тянущиеся от ларька к ларьку — импровизированная сеть, где ток шёл, как повезёт. В углу сидел старик, торгующий мутными контактными линзами, обещая «Ночное зрение третьего поколения». У него не было ни одного покупателя, только дрон, зависший рядом, сканировал ценники.

Всё пространство жило в ритме света и шума — неон вспыхивал и гас, треки из динамиков сливались в цифровую кашу. Где-то хрипел голос продавца, рекламирующего «Свежий воздух в баллонах» — вряд ли свежий, но с ароматом хвои и никотина.

Повсюду — символы. Яркие иероглифы, стикеры, граффити в виде всевидящего ока, стилизованного под логотип корпорации. Кто-то размазывая краску пальцем прямо по стене — нацарапал: «НЕ ПРОСЫПАЙСЯ».

Из одного киоска доносился сухой, лающий смех — как будто кто-то застрял в режиме повтор. Внутри никого не было, только зеркало, в котором отражалась не улица, а чей-то чужой коридор. Алекс прошёл мимо быстрее, чем хотел.

Каждый проход оживал по-своему. Где-то включался запах — синтетическая клубника, имитирующая детство. Где-то — голос, подстроенный под тембр твоей матери: «Загляни сюда, сынок, только сегодня — скидки на наножилу».

…Толпа всё плотнее. В этой части узла не продавали детали и не чинили дроны — здесь продавали эмоции, тела, дым, запахи и ощущения. Музыка уже не фоновая, а давящая — будто пульс у самого виска. Со всех сторон — вывески: «SKIN&HIT», «TALK DIRTY // PAY CLEAN», «SWEETBLOOM. EXOTIC». И между ними — девушки. Кто-то прямо на платформе, подсвеченной снизу, кто-то с табличкой в руках («НЕ ВИРТ. ТОЛЬКО ТЫ И Я.»), кто-то — просто в движении. Прямо перед ним одна из них вынырнула из полутени, блокируя путь.

— Привет, малыш, — голос шершавый, но с отрепетированной игривостью. — Идёшь за игрушкой? Или хочешь, чтобы тобой поиграли?

Короткая куртка, блестящие шорты, глаза, в которых нет ни желания, ни усталости — только расчет. Её рука уже тянулась, чтобы схватить его за ворот или хотя бы за руку, но Алекс сделал шаг в сторону, не глядя ей в глаза.

— Эй, не бойся. Мы тут мягкие, как облака.

— И горячие, как короткое замыкание, — добавила вторая, внезапно появившаяся сбоку, оголяя плечо и демонстрируя яркую голографическую татуировку. Там было слово: «OWNED» — как бренд.

Алекс на долю секунды замедлился, но не остановился. Он знал, что если хоть на миг покажешь интерес — тебя не отпустят. Не они, так вышибала в дверях, или микродрон, что уже сканирует твою сетчатку на предмет кредитного лимита. Он просто прошёл мимо, сквозь облако синтетического аромата — приторного и липкого, будто пластик с сахаром. Позади раздался смех — наигранный, фоновый, словно часть сценария.

— Такой серьёзный… Ставлю двадцатку, что он девственник.

— Не-не, смотри, как плечи держит. Этот просто пришёл за железом.

Наконец был найден нужный переулок, где воздух был вязким от влажности и запахов — гари, металла, дешёвого табака. Свет не доходил сюда — только отблеск неоновых вывесок отражался от луж на потрескавшемся асфальте. У стены курили трое. Один из них — в чёрной куртке с короткими рукавами, покрытыми налётом мазута. Второй — крепкий, с разбитой губой и провисшей цепью на поясе. Третий — нервно теребил гибкий кабель в руках, как чётки.

Алекс остановился на расстоянии двух метров.

— Мне сказали, тут можно достать… ствол. За сотню.

— Кто сказал? — спросил тот, что крепче остальных. Холодно. Без интереса.

— Джон. Джон Гаретт.

Пауза.

— Джон кто? — голос был ломким, с раздражением. — Ты нам сейчас что за «Гаретт» тут втираешь? Это кто вообще?

Алекс понял, что они реально не знают. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но здоровяк шагнул ближе, резко.

— Слушай, ты втираешь какую-то дичь. Может, ты коп? Или бот. Или из соседнего сектора и решил умным притвориться?

— Эй, — подал голос второй, с кабелем, — Гаретт… это же Малой, да?

— А, точно, — протянул тип в чёрном. — Это тот шкет, который нам движок от коптера слил?

— Ну… да, вроде. — Алекс почувствовал, как их внимание стало тяжелее.

— А почему он, сука, никому из нас не сказал, что кого-то шлёт? — рыкнул крепыш и шагнул вперёд, схватив Алекса за ворот. — Ты чё, думаешь, раз Малой тебя кивнул — тебе сразу доверка? Ты кто вообще такой?

Тип с кабелем положил руку на плечо товарищу. Тот, что держал его за ворот, отпустил и сделал шаг назад.

— Просто так пушки не берут. Особенно пацаны вроде тебя. Что, вы с Малым мутите что-то?

Алекс посмотрел на него спокойно. Или старался выглядеть спокойно.

— Нет. Просто… хочу иметь, если что.

Пауза.

Любитель перебирать кабель пожал плечами и отошёл к запертой панели в стене, провёл ладонью — металлическая створка открылась с щелчком. Достал обёрнутый в ткань пистолет и заряженный магазин. Проверил содержимое и отдал свёрток Алексу.

— Сотка за «Бриз-12». Он старый, но работает. Патроны — ещё двадцать.

Алекс перечислил кредиты, отсканировав терминал на протянутой руке

— Смотри. Если ты врёшь — или если ствол всплывёт там, где не надо — Малого первого закопают, потом тебя найдут. Не важно, где спрячешься.

— Я понял, — коротко ответил Алекс, убирая пистолет за пояс.

— Надеюсь.

Он повернулся и пошёл назад по переулку, чувствуя взгляды у себя в спине. Воздух вдруг показался слишком плотным.

Глава 3

Алекс стоял перед дверью с облупившейся неоновой вывеской. Мерцающие буквы «А-Н-А-Ф-Е-М-А» теряли порядок, словно спорили друг с другом за право остаться горящими. Мимо прошла пара в серых комбинезонах. Один из них затянулся сигаретой с синеватым дымом и, не глядя, толкнул дверь. Та издала короткий скрежет, словно возражала, но всё же открылась.

Алекс шагнул внутрь. Воздух встретил его тяжёлой смесью табачного дыма, горячего масла и дешёвого алкоголя. Пол скрипел под ногами — старый кафель был треснувшим, местами заменённым на панели из металлопластика. Стены — тёмные, исписанные граффити, где надписи и символы давно потеряли чёткость. Бар ничем не отличался от десятков других в нижних секторах города — тёмных, полуподвальных, заброшенных верхним миром.

Он огляделся. Глаза привыкали к тусклому свету от нескольких потолочных ламп под матовыми плафонами. За стойкой стояла женщина в чёрной сетчатой майке, ленивая, как заезженный трек. У дальнего столика он заметил знакомые силуэты.

— Алекс! — крикнул Джон, махнув рукой. Его голос пробился сквозь гул и фоновый бит. Герман поднял взгляд, не улыбаясь, но кивнул в знак приветствия.

Алекс подошёл, снял куртку и повесил на спинку стула. Присел рядом.

— Уже начали, да?

— Мы знали, что ты опоздаешь, — ухмыльнулся Джон, держа в руке низкий стакан с янтарной жидкостью. — Заказали заранее, чтоб место не заняли.

Он отпил и облокотился на стол. Его лицо подсвечивалось неоном с панели на стене — синие переливы рисовали чёткие тени на скулах.

— Кстати, Мария сказала, что немного задержится.

— Мгм. Говорила, где она?

— Вроде едет. Не парься, — отмахнулся Джон.

Какое-то время они просто сидели. Заказали ещё по напитку. Где-то рядом кто-то громко ругался на автомат с едой — тот сожрал жетон и не выдал синт-бутерброд.

— Слушай, Алекс, — Джон поставил стакан. — А как тебе место, что Трент подогнал? Норм?

Алекс задумался на секунду.

— Ну... не худшее, что могло быть. Соседи шумные, конечно. Но хотя бы душ свой.

— Уже роскошь, — хмыкнул Герман. — У нас в общаге душ по графику. Кто-то сломал подачу — всё, моешься салфетками.

— Ты там один? — спросил Алекс.

— В комнате — да. А вообще… шумно. Драки были пару раз. Но за такую цену, сам понимаешь — вариантов немного.

Алекс кивнул. В груди кольнуло знакомое ощущение.

— А ты, Джон? Где сам обосновался?

Тот отвёл взгляд.

— У приятелей. Нашёл койку и немного личного пространства. Лучше, чем шататься.

Они знали. Все знали. Эти «приятели» — не просто знакомые. Но никто не спрашивал. И Джон не объяснял.

— Уже хорошо, что устроились, — тихо сказал Алекс. Больше для себя.

— Слушай, — Герман подался вперёд. — Вы вообще про «Доминион» серьёзно? Я установил на капсулу, но так и не заходил. Правила, ролеплей, классы — всё сложно.

— Вот поэтому и должен попробовать, — оживился Джон. — Там ИИ, каждый NPC со своей личностью. Игра адаптируется под игрока. На 5-м уровне выбираешь одну из трёх веток, на 10-м — специализация. Либо мощная абилка, либо пара послабее.

— Думал попробовать чернокнижника. Призывателя, — сказал Алекс. — Звучит весело.

— Серьёзно? — фыркнул Джон. — Это же сложный класс. Контроль призывов, если не справишься — они же тебя и сожрут. Лучше что-то попроще, с уроном.

— Я, наверное, пойду за охотника. Или жреца, — сказал Герман. — Там ветка есть, где ты уже не лечишь, а проклинаешь.

— Тёмный жрец, — подтвердил Джон. — Неплохой выбор. А я, пожалуй, паладина возьму. Классика: урон, защита. И квесты на него легко находятся.

В этот момент в бар вошла Мария. Она быстро осмотрелась, заметила их и направилась к столу.

— Извините, — сказала она, присаживаясь. — Засиделась с отчётом.

— Добро пожаловать в систему, — Джон протянул ей стакан. — Мы тут уже немного начали.

— Пить?

— Жаловаться.

Она усмехнулась, взяла стакан, осторожно пригубила. Поморщилась.

— Кто это придумал?

— «Гвоздь в башке». Местная классика, — пояснил Герман.

— Вкус как у растворённого пластика.

— И действует так же, — добавил Алекс.

Атмосфера потеплела. Разговоры перешли на мелочи — музыку, уличных дронов, странных прохожих. Мария рассказала немного о стажировке: теории, тесты, внутренние симуляции. «Крайден», казалось, был куда более структурированным, чем они представляли.

От соседнего столика поднялся мужчина. Он шатался, пальцы сжимали наполовину пустую бутылку. На нём был выцветший синий комбинезон с блеклым логотипом подрядчика. Глаза мутные, под ними — тени.

Он подошёл ближе, ткнул пальцем в их сторону.

— А вы значит… важные, да? — проговорил он, слегка картавя. — Такие все… модные.

— Проходи мимо, — спокойно сказал Герман, не поворачивая головы.

— А может, я с вами посижу? — захихикал тот, перешагивая через низкий барьер. — Девочка симпатичная. Чё сразу гнать-то…

— Мужик, отвали, — Джон встал. — Иди спи в углу.

Тот замер, потом шагнул вперёд, лицо исказилось.

— Не командуй мной, шестерка! — он дёрнулся, будто хотел ударить, но зацепился за край стола и чуть не упал.

Джон уже сжал кулаки, но первой поднялась Мария. Она подошла к пьянице, сказала чётко и спокойно:

— Если не хочешь, чтобы бармен вызвал патруль — развернись и забудь, что нас видел.

В её взгляде было что-то, что на мгновение протрезвило мужчину. Он отступил, бросил бутылку на пол и, шатаясь, пошёл к выходу, бормоча что-то себе под нос.

— Приятного вечера, — бросил ему вслед Герман.

Мария вздохнула, взглянула на часы и нахмурилась.

— Мне пора. Утром — разбор модуля. И… с двенадцати сектор перекрывают, если нет спецпропуска.

— Я тоже пойду, — сказал Герман. — Камеры на каждом углу. Не хочу снова объясняться охране, почему возвращаюсь в два ночи.

— Берегите себя, — сказал Алекс, пожимая руку сначала Герману, потом Марии. С ней взгляд задержался чуть дольше. Она улыбнулась.

— Вы тоже, мальчики.

Когда они ушли, Джон потянулся, зевнул и повернулся к Алексу.

— Ну что, старина, отлить на дорожку?

— Прекрасный тост, — фыркнул Алекс и встал.

Они прошли мимо стойки, где барменша лениво протирала стакан. В уборной было полутемно, лампа мигала, словно её били раз двадцать подряд. У писсуаров стояли двое мужчин, молча, с опущенными взглядами.

Алекс занял место. Джон — рядом. Он ничего не сказал, лишь мельком посмотрел в его сторону. Взгляд был молчаливым, но ясным.

Алекс еле заметно кивнул, не поворачиваясь.

Они оба закончили, отошли к умывальникам. Когда один из мужчин вышел, Алекс чуть наклонился и незаметно передал Джону пистолет — старую, компактную модель. Тот тут же спрятал его под куртку, за поясом.

— Сможешь помочь сегодня? — тихо спросил Джон, обтирая руки.

Что-то подобное было вполне ожидаемо. Алекс медленно выдохнул, закрыл воду и вытер руки бумажной салфеткой.

— Что за дело? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Знал, что не подведёшь, — кивнул Джон.

— Да пошёл ты, — отозвался Алекс, но без злости. В голосе звучала смесь усталости и неизбежности.

Они вышли из уборной, проходя мимо всё тех же ламп и усталой женщины за стойкой. Музыка гремела, но в голове уже звучал другой ритм — тревожный, напряжённый.

Ночь только начиналась.

Бар позади оставался пульсирующим, полным густого звука, смеха и перегретого воздуха с привкусом дешёвого алкоголя. Снаружи их встретила ночь — гулкая, тяжёлая, пропитанная дымкой и отблесками неона.

Алекс на мгновение остановился, глядя на улицу. Поток людей, светящихся вывесок, шепчущих реклам, проносящихся беспилотников — всё казалось одновременно слишком быстрым и каким-то отстранённым. Будто они выпали в другую реальность, где решения уже нельзя отложить.

— Сюда, — кивнул Джон, сверяясь с данными на своём коммуникаторе.

Перед ними остановилось обшарпанное такси — низкая капсула с облупившейся краской, но всё ещё держащаяся в системе. На стекле мигала полоска: «Свободен. Не курить. Оплата заранее.»

Джон хлопнул по борту, дверца открылась. Внутри пахло озоном, старой электроникой и чем-то вроде дешёвого антисептика. Они устроились на заднем сидении — сначала Джон, потом Алекс.

— Куда мы? — наконец спросил Алекс, когда город за окном начал размываться в цветные ленты.

— На один из складов Некзарх Индастриз, — ответил Джон без интриги, глядя в окно. — Не бойся, это плёвое дело.

Алекс приподнял бровь. Джон усмехнулся, не отводя взгляда.

— Друзья попросили достать небольшой транспортный дрон. Небольшой. — Он выделил это слово, будто заранее знал, что оно прозвучит подозрительно.

— Ага, — отозвался Алекс, не скрывая скепсиса.

— Там всё схвачено. У нас есть человек внутри. Он проведёт нас мимо камер и охраны. Максимум — пару складских работников. Их припугнём, если понадобится.

Он порылся в кармане и протянул Алексу тот самый пистолет, который тот оставил у него.

— Твой.

Алекс не сразу взял. В его глазах был вопрос — прямой, но сдержанный.

Джон заметил это и хмыкнул:

— У меня есть свой. — Он приоткрыл куртку, показывая другое оружие — чёрное, с гравировкой вдоль ствола, более массивное. — Этот тебе и предназначался.

Алекс взял пистолет. Он казался тяжелее, чем раньше. То ли руки дрожали, то ли теперь всё ощущалось по-другому.

— Думаешь, всё пройдёт гладко? — спросил он, глядя на город за окном.

Небоскрёбы плавали в неоновом мареве. Бегущие по фасадам огни реклам скользили по его лицу, отражаясь в стекле. Всё сверкало, как мираж. Красиво. Лживо.

— Думаю, всё пройдёт тихо и стандартно, — ответил Джон чуть мягче. — Остальное — импровизируем.

Такси остановилось у тупика, окружённого старыми индустриальными коробками. Воздух здесь был глухим, затхлым, будто застрявшим между бетонных стен. Алекс вышел первым, чувствуя, как кожа на затылке напрягается — это место не внушало доверия. Джон последовал, бегло оглядывая периметр.

Откуда-то из тени вышел человек. В комбинезоне, худощавый, с неразличимым лицом. Он подошёл молча, без слов, и жестом указал им идти за собой. Они двинулись, не задавая лишних вопросов. Шли через лабиринт узких проходов между металлических контейнеров, грубых бетонных стен и свисающих проводов.

Проводник остановился у боковой стены большого здания. Повернулся, молча указал рукой: «Вон туда». Потом тихо, но чётко сказал:

— Пятый ряд. Седьмая секция. Я здесь подожду.

И растворился в тени.

Джон открыл тяжёлую дверь. Скрип. Не громкий, но в этой тишине — звенящий. Он оглянулся и жестом подозвал Алекса.

Внутри было холодно. Склад — гигантский, пустой, с длинными проходами, словно рёбра мёртвого зверя. Лампы на потолке мерцали, часть не работала. Слева и справа — бесконечные ряды металлических стеллажей. В воздухе — пыль, сухая, с запахом масла и пластика. Алекс ощущал, как в горле становится суше.

Они шли вдоль проходов. Пятый ряд. Седьмой. Цифры, выцарапанные на краях секций. Стук ботинок отдавался глухо, ровно.

— Вон, — сказал Джон. — Вижу.

Контейнеры стояли на полке. Большие, но не массивные. Бело-серый корпус, плавные углы. Логотип «НЕКЗАРХ ИНДАСТРИЗ» на боковой части. Под ним — QR-код, рядом надпись: XR-12 / DRONE-PACK / LIVE UNIT.

Шорох.

Алекс обернулся. Между рядами прошёл человек. Работник склада. Жилет с эмблемой, в руке — планшет-сканер. Он шёл вдоль, не глядя в их сторону, проверяя позиции.

— Один. Без охраны. Всё норм, — шепчет Джон. — Я беру его. Ты работаешь. Понял?

Алекс кивнул. Губы сухие. Сердце бьётся громче, чем шаги. Он чувствует, как каждый мускул становится тугим, как пружина.

Они двигаются параллельно. Осторожно, тихо. Работник замечает их в последний момент — поднимает голову, замирает. Пауза. Джон уже рядом.

— Не дёргайся, — сказал он и поднял пистолет.

Работник застывает. Сканер падает, ударяется о пол с глухим щелчком. Он поднимает руки — дрожащие, как листы бумаги.

— Всё нормально, — продолжает Джон. — Стоишь. Молчишь. Через пару минут забудешь нас.

Алекс проходит мимо. Он старается не смотреть на человека, но краем глаза видит: молодой, бледный, мешки под глазами. Ночная смена. Может, не успел даже поужинать.

Контейнер поддаётся легко. Достаточно одной руки. Алекс поднимает его, прижимает к себе. Пальцы подрагивают. На секунду он ловит себя на мысли: это немного не моё.

— Всё, уходим, — говорит Джон. — Спасибо за...

Звук.

Металлический щелчок. Шаги. Кто-то за углом. Алекс чувствует, как желудок сжимается. Он поворачивается.

Охранник.

Не кричит. Просто смотрит. Рука на кобуре. У него чёткий профиль: лицо уставшее, но глаза — ясные. Он видит оружие Джона, контейнер у Алекса, поднятые руки рабочего.

Секунда. Время замирает. Алекс ощущает, как всё внутри сдавливает. Словно в стеклянном шаре: тишина, замирающий свет, тяжёлый воздух. Только удары сердца.

— Стоять! — выкрикивает охранник.

Рука — к оружию. Джон поворачивается, но не успевает.

Выстрел.

Глухой хлопок. Джон дёргается назад, словно его ударило палкой. Он почти не кричит — только звук вырвавшегося воздуха. Пистолет выпадает из руки, он падает на колени, затем на бок.

Алекс не помнит, как бросил контейнер. Руки сами двигаются. Холод металла в ладонях. Он вытаскивает пистолет. Целится.

Выстрел.

Промежуток — полсекунды. Пуля попадает в плечо охранника. Тот делает шаг назад, но удерживает прицел.

Второй выстрел.

Алекс не уверен, куда попал, но охранник отшатывается, ударяется о стойку, тело проваливается на пол. Лежит. Не двигается.

Тишина.

Алекс смотрит на Джона. Тот дышит, но тяжело. Кровь — тёмная, как нефть, уже пропитала рубашку. Пятно расползается, капает на пол.

Он снова переводит взгляд на охранника. Тело лежит искривлённо, неестественно, в лужице крови. Глаза остались открытыми — стеклянные, ничего не выражающие. Убит. По-настоящему. Это не симуляция.

Он… убил. Мысль не укладывается в голове. Отталкивается. Возвращается.

Я — убийца?

Дыхание сбивается. Мир будто замедляется. Звуки — глухие, будто кто-то зажал уши ватой. Он смотрит на труп, не в силах оторваться.

Я правда на это способен?..

Внезапно — толчок. Сильный, жёсткий. Что-то ударило его в спину. Он не успевает среагировать — падает. Плечо резко ударяется о бетон, вырывается стон. Пистолет с глухим стуком катится в сторону. Контейнер тоже вылетает из рук.

Рабочий. Тот, которого Джон держал на мушке. Лицо перекошено яростью. Грязная форма. Запах пота и пыли. Он сверху. Прижал телом, обеими руками начал душить.

— Ты… мразь… — прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

Алекс пытается оторвать его пальцы — безрезультатно. Работник сдавливает горло, будто хочет выдавить из него последние глотки жизни. Паника. Лёгкие горят. В ушах — звон. Мелькают искры.

Он шарит рукой по полу. Пусто. Пыль. Металл. Где-то рядом…

Контейнер.

Пальцы нащупывают ручку. Алекс срывается, с силой заносит его сбоку.

УДАР.

Контейнер врезается в висок работника с глухим звуком. Мгновение — и хватка ослабевает.

Второй удар. Ещё сильнее. Тот падает набок, и Алекс, всхлипывая и тяжело хватая ртом воздух, переворачивается на живот. Горло будто прожгло изнутри — каждый вдох рвёт лёгкие. Он с трудом поднимается, шатаясь, и валится сверху на тело рабочего, прижимая его к полу.

Грудь ходит ходуном, горло содрано, голова пульсирует, будто лопнет. Он кашляет, надсадно, с хрипом, чувствуя, как в уголках рта собирается слюна с привкусом крови.

Рабочий стонет. Дёргается под ним, приходит в себя. Глаза мутные, но в них уже загорается злость. Он делает резкое движение — подаётся вбок, руки утыкаются в бетон, пытается сбросить Алекса.

— Нет… — выдыхает тот, почти не своим голосом.

Алекс хватается за контейнер, всё ещё зажатый в руке, поднимает его над собой. Металл тяжёлый, скользкий от его пота. Он размахивается и с силой опускает вниз.