Врата Балдура. Книга первая. Потерпевшие кораблекрушение

Предисловие

Как-то тут удачно сошлись два моих устремления: я давно хотела написать какую-нибудь новеллизацию, а также — поиграть в Baldur's Gate III. Первое тянется, страшно сказать, с выхода «Матрицы». Какой это там был год? 1999? прошлое тысячелетие! Я страшно от этого фильма фанатела, но тогда как-то в итоге ничего не вышло. И слава богу, потому что с годами мое к нему отношение поменялось. Что касается второго, то поначалу ажиотаж вокруг игры меня раздражал, как раздражает любой подобный хайп. Затем интернет стал подкидывать мне видеоролики, ну а устоять против сладкоголосой сирены Нила Ньюбона я уже не смогла. Я хотела поиграть в BG3 почти год, и вот наконец оно случилось. Я врубила игру и — пропала. Меня покорило все: история, ее вариативность, вовлеченность игрока (когда ты физически не можешь забить на главный квест, потому что игра не дает тебе и тени такой возможности), характеры персонажей, визуал, озвучка. Ранит сердце только перевод, но с этим я смирилась и давно уже все воспринимаю на слух.

Ну а когда, закончив первое прохожение, я взялась за задачу со звездочкой — ветку Темного Соблазна, я поняла, что хочу попробовать облечь эту историю в слова. Рассказать ее так, как вижу. Даже если я сознаю прекрасно, что это по факту будет фанфик. Я пять лет провела в фэндоме по «Гарри Поттеру», меня фанфиками не напугаешь!

Итак, я взялась за превращение нового отыгрыша в историю и обнаружила, что во-первых это не так просто как кажется на первый взгляд, во-вторых безумно интересно (попробуйте-ка найдите внятную мотивацию для того, что по сути является тупым воплощением в жизнь игровых механик), а кроме этого позволяет поработать с персонажами, за которых я в своих текстах едва ли возьмусь. Я не потяну ни жертву абьюза, ни сходящую с ума кровожадную бестию, которая с трудом удерживается на грани, и у меня едва ли есть настолько прямолинейные персонажи, как Лэйзелл. Словом, новеллизация BG3 — это учебник по мастерству. Очень интересный учебник.

Процентов на 80 текст состоит из диалогов и ремарок игры, некоторые из которых я перевожу заново, тихо поругиваясь. Потому что превращение Pale elf в Белокурого эльфа далеко не самое страшное преступление против здравого смысла в тексте игры. Иногда текст тасуется и перекраивается, я стараюсь прежде всего сохранить стройность и повествовательность. Там где я дописываю текст от себя, я стараюсь сохранить стиль речи оригинальных персонажей. Наибольший простор для фантазии у меня в случае с главной героиней, но и тут я стараюсь не отступать от оригинала слишком далеко (хотя отыгрыш Соблазна после выбора расы, пола и класса дает просто огромный простор для воображения, за что спасибо авторам). Что касается действий, то я играю честно, кидаю кубики, выигрываю или проигрываю, и все, что происходит, получает свое отражение в истории. Единственное, скажем так, жульничество: я играю с модом на расширение отряда и порой беру с собою всех, кого смогу. На самом деле с точки зрения сюжета довольно странно, что у героини куча товарищей, но большая их часть бьет баклуши в лагере.

История и текст все еще принадлежат студии Larian, Свену Винке и всем тем, кто над игрой работал. Я торжественно обещаю, что поиграюсь немного, не извлекая никакой выгоды, кроме морального удовлетворения. Ну и, Лариан, допилите вы уже личные квесты персонажей при игре Соблазном! Это просто оскорбительно, до чего легко уговорить героев не совершать глупости! Дайте уже новые темные аргументы!

Ну и немного технической информации для тех, кто в теме: играю на нормальной сложности за Темный Соблазн, раса — лесная полуэльфийка, класс — бард с уходом в мультикласс с чародеем дикой магии (что просто невероятно весело). С честной попыткой вывести все это на хорошую концовку. Потому что каким бы темным не было фэнтези, если герои достаточно настрадались в процессе, в финале их должна ждать достойная награда.

ПиЭс: романтическая линия прилагается

Глава первая. Наутиллоид в Аду

Нам здесь не выжить.

Надо бежать из этого мира.

Надо проложить курс.

МЫ

Крышка капсулы отъехала в сторону, выпуская ее на свободу. Она выбралась, почти выпала наружу, цепляясь за все подряд, обжигая руки, встала на трясущиеся ноги и попыталась оглядеться. Глаза заволокло кровавой пеленой, и в голове что-то загудело. И в определенную секунду пульсация крови в мозгу сделалась невыносимой.

И пустота. Ни одной мысли. Ни единого связного воспоминания.

Она сделала глубокий вдох. Губы шевельнулись.

- Кинн, - произнесла она. А еще: - Темный Соблазн.

Кинн — это ее имя. Что означают другие слова, она не знала, но от них веяло тьмой, и горечью, и тлением.

Кинн сделала глубокий вдох. Имя. Уже что-то. Подняв руку, она ощупала себя, запуталась пальцами в кудрявых волосах. Оттянула. Рыжие. Наткнулась на заостренное ухо, одновременно рассматривая вторую ладонь, чуть зеленоватую кожу, тронутую россыпью веснушек. Эльф. Полуэльф, уточнила Кинн спустя мгновение. Уже что-то.

- Я — Кинн. Полуэльф. Я... - она сняла с пояса флейту, покрутила, поднесла к губам и подула. Нежная мелодия огладила кожу, принеся отголосок магии. - Я умею играть. И я знаю магию.

Неплохо для начала. Есть с чем работать. А пока надо выбираться отсюда.

Кинн огляделась, отмечая чужеродную архитектуру пространства, которое, казалось, было не построено, а выращено из плоти, кости, хитина и металла. Было темно, а полыхающее пламя едва ли помогало разглядеть детали. Хорошо, - подумалось Кинн, - что у меня эльфийская кровь. Я по-крайней мере хотя бы вижу, куда иду.

Мысль о крови была сладкой, манящей, соблазнительной, но Кинн отбросила ее и пошла осторожно вперед, осматривая небольшое помещение со множеством капсул, таких, как и та, что только что выпустила ее на свободу. Они все были разбиты, пусты. Кому-то еще удалось спастись, и можно было рассчитывать на некоторую помощь. Наверное.

Почти весь центр небольшой комнаты занимал резервуар, одновременно похожий на разбитое яйцо и на какой-то ядовитый гриб. Отсюда, вспыхнуло воспоминание, свежеватель достал ту личинку, что извивалась сейчас в мозгу, добавляя новые ноты к симфонии ее головной боли. Кинн приблизилась, посмотрела на лужу слизи на дне и отступила. Выглядит хрупко, и как знать, что произойдет, если начать в него тыкать пальцем. Может взорвется, а может и что еще похуже произойдет.

«Отлично, - подумала Кинн. - Я не люблю рисковать попусту. Полезное качество».

Она, осторожно ступая, пошла дальше через огонь и кипящую слизь, сквозь чрево чудовища — или чудовищного механизма, как тут разобрать? - и через пару шагов наткнулась на труп кальмара-переростка. Это он подсадил личинку в мозг Кинн? Мозгоеды все на одно лицо. Сдох — и то славно.

Кинн двинулась дальше, отмечая странную аритмичную вибрацию. Где бы она не находилась, это нечто двигалось — рывками. В памяти всплыл странный образ огромной раковины, парящей в небе. Корабля. Наутиллоида.

Прекрасно. Еще одно бесполезное воспоминание!

Кинн пнула выступ, порадовалась хорошим замшевым сапогам, защитившим ногу от удара, и еще раз себя ощупала. Куртка плотная, сможешь защитить от пары ударов. Не доспех, конечно, но так и убегать будет сподручнее. Она, кажется, предпочитает убегать от проблем, а не встречать их лицом к лицу. Снова — благоразумие. А еще у нее есть нож. И легкий арбалет, складывающийся и раскладывающийся с тихим щелчком, и запас болтов к нему.

Хорошо. Она не беспомощна и может постоять за себя.

Наверное.

Кинн пошла дальше, через огонь и алое марево, через отвратительного, физиологического вида двери, наводящие на мысли о свежих, только что извлеченных из тела внутренностях. Прелестная архитектура. Кинн тряхнула головой, отгоняя подобные мысли, и нырнула в дверной проем.

Следующее помещение было больше по размеру, освещено лучше, но смотреть особенно было не на что. Странные механизмы, уродливые формы, чужеродная мебель, рассчитанная на гибкое кальмарье тело.

И многоголосие, зовущее ее к себе.

Кин поддалась любопытству, открыв в себе новое качество и удивившись тому, как может оно уживаться с осторожностью, забралась на одну из платформ и прикоснулась к странного вида устройству. То повиновалось больше ее желанию, чем физическому прикосновению, и медленно поехало вверх, на второй ярус, где перед Кинн открылась чарующая картина, заставившая облизнуть в предвкушении губы. Мужчина, привязанный к креслу и залитый кровью. Верх его черепной коробки срезан, мозг пульсирует, а лицо живого мертвеца искажает сладостная для ее глаз судорога.

Кинн снова попыталась отогнать наваждение.

Да! ты спасешь нас! Ты освободишь нас из этой темницы!

Мозг подрагивал в напряженном ожидании. То, что слышала Кинн, было не голосом, но исходящим от него мысленным, псионическим воздействием.

Скорей! - в этой мысленной волне без труда можно было уловить панику. - Пока они не вернулись! Они вернутся!

Они? А, ну да, верное. Что-то же разрушило все вокруг, освободив ее при этом из заточения. Не стоит, пожалуй, подумала Кинн, дожидаться и благодарить их.

Она подошла ближе, разглядывая тело и пытаясь решить, что делать. Наверное, прежде всего — задать вопросы. Больше поговорить тут не с кем, а ей нужна хоть какая-то информация, чтобы двинуться дальше.

- Кто говорит со мной? - спросила Кинн. - Мужчина или мозг?

И сразу же ощутила легкое прикосновение к своему разуму холодных псионических щупалец, почти нежное. Как пальчики младенца. М-м-м, объедение!

Кинн сплюнула и повторила свой вопрос, поторапливая собеседника.

Новорожденный. Явившийся на свет из этой оболочки.

А голове что-то щелкнуло, и нужные сведения нашлись сами собой. Это пожиратель интеллекта, ручная зверушка, прислужник свежевателей разума, похитивших ее. И это их корабль.

Отлично, у нее в голове целая энциклопедия и, кажется, даже с картинками. Где тут статья, озаглавленная «Кинн»?

- Ты напуган. Отчего? Боишься кого-то?

Врагов, - последовал тихий, пугливый ответ. - Их очень много.

Что за враги могут быть у свежевателей разума, думать не слишком хотелось. Но хотелось пополнить их ряды и разобраться с омерзительными кальмарами. А пожиратель разума все трогал и трогал ее своими холодными ментальными пальчиками, напоминая о себе, точно и в самом деле назойливое дитя, требующее внимания.

- Боюсь, - вздохнула Кинн, - спасать тебя уже поздновато. Но говори, что делать.

Извлеки нас из этого тела. Освободи нас из этого плена. Пожалуйста!

Логично, кивнула Кинн. К чему столь самостоятельному мозгу окостеневшая бренная оболочка, которой скоро придет неизбежный конец? Склонившись, она осмотрела мозг, обнаружив, что не испытывает при этом ни страха, ни брезгливости, ни даже какой-то тени стыда или смущения. Быть может она — мясник?

Поторопись!

Или врачеватель, потому что ее знаний явно хватило на то, чтобы увидеть нездоровую отечность: череп давил на пожирателя разума слишком сильно. Сделав глубокий вдох, Кинн запустила пальцы в черепную коробку и осторожно потянула на себя. Мозг поддался и спустя мгновение лег ей в руки, тяжелый, горячий, живой. Пока живой. В голове всплыл удивительно яркий образ: мозг полный дыр, точно кусок сыра, точно ее собственный искореженный разум. Губы сами собой растянулись в улыбке, пальцы задрожали от желания разорвать это нежное и влажное мясо в клочья. Повинуясь какой-то иной воле, чему-то еще, сидящему глубоко внутри Кинн, палец пронзил нежную плоть раз, другой, третий. Пожиратель этого, кажется, даже и не заметил, расслабленно лежа у нее в ладонях. Затем ожил и спрыгнул на пол, по пути отрастив себе некоторое количество гротескных конечностей.

Мерзость, - подумала Кинн. - Или прелесть. Так сложно определиться.

Мы свободны. Свободны. Друг.

На губах снова появилась улыбка, на этот раз саркастическая. Ну что у нее за друзья!

Паразит за глазом дернулся. Пожиратель разума замер на мгновение, а потом начал вдруг суетливо перебирать лапками, словно мелкая собачонка.

Нам надо в рубку. Мы там нужны.

Резонно, отчасти. Но Кинн полагала, что ей нужнее всего оказаться на свободе, как можно дальше от этого корабля.

- А что там, в этой рубке? - спросила она, прикидывая свои дальнейшие действия.

Мозг на ножках подпрыгнул, вытянулся, точно прислушивался к чему-то, и снова личинка у нее за глазами дернулась, пытаясь присоединиться к мысленному разговору.

Ты что, не слышишь? Нам здесь не выжить. Надо бежать из этого мира. Надо проложить курс.

И снова — резонно. И все же, Кинн подумалось, что гротескный мозг на ножках, увитый изгибающимися то ли щупальцами, то ли усиками, это не самая лучшая компания. Это не говоря уже о том, что она все еще хочет наделать в нем дыр, и этому желанию непросто сопротивляться.

- Я тебе уже помогла, больше я ничего не могу для тебя сделать, - сказала она и направилась к подъемнику.

Пожиратель назойливой болонкой бросился к ней под ноги.

Не делай для меня ничего, но сделай все для нас.

- Я пойду, - покачала головой Кинн, - но без тебя. Тебе придется остаться здесь.

Кинн ощутила волну разочарования. Затем — принятия.

Мы слушаемся друга. Друг нас спасет.

Себя бы спасти, - подумала мрачно Кинн, активируя подъемник.

* * *

Пройдя вперед еще немного, Кинн наткнулась на огромный пролом в стене, а за ним — Ад. Буквально. Горящие огнем просторы преисподней, чужеродные настолько, насколько это только возможно. Наутиллоид перенес их на иной план бытия, чтобы здесь и похоронить. Шансы на спасение таяли на глазах: пылающие поля внизу, алые драконы, рассекающие темные кроваво-красные небеса. Величественная картина, наблюдать которую долго едва ли выйдет.

Ничто смертное не выживает в Аду.

И все же, надежда есть всегда. Даже здесь. И Кинн обнаружила, что не собирается сдаваться без боя. Внутри у нее что-то вспыхнуло, толкнуло ее вперед, придало ей решимости. Она выживет, выберется с этого корабля, из этого Ада — реального и метафорического. Она будет свободна.

Или нет.

Кинн удалось сделать всего пару шагов, как перед нею сверкнул металл, и путь преградила высокая причудливая фигура: желтокожая, с зубастой улыбкой и крошечным носом, странно привлекательная нетопырья морда в доспехах с огромным мечом.

Гитьянки, любезно подсказала внутренняя ее энциклопедия, которая, кажется, знала обо всем на свете, кроме самой Кинн. Гитьянки — высокомерие и смерть.

- Чудовище! Тебе конец, - высокомерным и смертоносным тоном произнесла гитьянки, занося свой огромный меч.

В висках запульсировало, глаза заволокло пеленой, по коже пробежали мурашки, и Кинн вдруг увидела саму себя чужими глазами: невысокая, тонкая, уродливая фигура, рыжие кудряшки, огромный чуть заостренный нос. Глаза только ничего, яркие. А еще она увидела крыло дракона, серебряный меч, и ощутила невероятную и чуждую ей жажду служения.

Это были не ее мысли и образы. Они принадлежали гитьянки.

- А-а! - отшатнувшись, гитьянки опустила меч, одной рукой хватаясь за голову. - Голова раскалывается! Что это за...

Взгляд ее прояснился, и в нем появилась надежда.

- Цк-ва! Ты не рабыня, хвала Влаакит! Вместе мы спасемся.

Кинн бросила взгляд на двуручный меч гитьянки. Да, вот это подходящий, полезный друг. С таким хоть в огонь, хоть в воду, хоть в Ад.

- С чего ты решила, что я рабыня? - уточнила Кинн, решив сразу кое-что прояснить. У гитьянки своеобразное отношение к прочим мыслящим существам.

- У нас в голове, - гитьянки ткнула пальцем себе в висок, - сидят иллитидские паразиты. Если мы не сбежим отсюда — если не очистимся — наши тела и разумы исказятся и трансформируются. В считанные дни мы станем гхайками. Иллитидами.

Не только сильный, хорошо вооруженный друг, но еще и хорошо информированный. Кинн улыбнулась искренне и радостно впервые за все это время.

- Что ты предлагаешь?

Гитьянки кивнула вперед.

- Сначала мы перебьем бесов. Потом проникнем в рубку и перехватим управление кораблем. О том, как избавиться от этой заразы, будем думать уже на материальном плане.

Привстав, Кинн посмотрела на кучку мелких краснокожих бесов — низших обитателей Ада — пирующих над мертвым телом. Они выглядели уродливо, но слабыми были лишь в сравнении со своими большее крупными и разумными сородичами. У них были клыки, когти и неплохой выбор метательного оружия, что создавало проблему, несмотря на их невероятно низкий интеллект.

У Кинн был арбалет, и она со вздохом вложила в него первый болт.

- Хтак-а!

Не дожидаясь согласия со своим предложением, гитьянки подняла над головой меч и ринулась в атаку.

Схватка вышла впечатляюще короткой, и все, что смогла из нее вынести Кинн — она умеет сражаться. У нее зоркий глаз, твердая рука, и ей не требуется много времени, чтобы уложить мелкую тварь вроде беса несколькими меткими выстрелами. Выйдет ли у нее с чем-то покрупнее, время покажет.

- Вперед! - приказала гитьянки, толкнув ее в бок.

Кинн спорить не стала и побежала дальше, крем глаза уловив движение драконов снаружи. Долго наутиллоид не выдержит. Еще пара атак, и они полетят вниз и разобьются вдребезги. Кинн прибавила скорость, вскарабкалась по странного вида сетке, напоминающей сплетение оголенных нервов, и выскочила в новое помещение, такое же странное и жуткое на вид. Жуткое даже на ее вкус. Взгляд скользнул по приборам, надписи на которых ничего ей не говорили, по неподвижно, в трансе лежащим подле машины телам, чьи лица искажались гримасой, а губы подрагивали, и наткнулся на знакомую капсулу. В ней кто-то бился, пытаясь вырваться наружу, и до Кинн донесся полный одновременно надежды и отчаяния женский голос:

- Выпусти! Выпусти меня! Вытащи меня из этой капсулы!

- У нас нет времени на отстающих! - холодно сказала гитьянки, сворачивая вправо.

Кинн задержалась, разглядывая капсулу и пытаясь понять, как же ее открыть. Внутри нее рождалось сочувствие к подруге по несчастью, но еще больше понимание, что им нужны дополнительные руки. Бесы — только начало. Кто знает, с чем им предстоит столкнуться впереди. С иллитидами, это уж точно. А еще с местными дьяволами. А снаружи вдобавок драконы летают.

- Я осмотрюсь, - кивнула Кинн пленнице. - Должен быть какой-то способ открыть эту штуку.

Девушка в капсуле с шумом выдохнула.

- Попробуй вон то устройство рядом с капсулой — они что-то сделали с ним, когда запечатывали меня. Торопись! Пожалуйста!

Кинн приблизилась к консоли, как и все здесь напоминающей то ли морское чудовище, то ли часть какого-то живого организма. Признаков жизни та не подавала, спала, если так можно выразиться. Склонившись ниже, Кинн осмотрела ее в надежде отыскать рычаг, кнопку или что-то подобное, но, кажется, этой штукой управляли не при помощи рук. Однако, в конце концов пристальное ее разглядывание дало свои плоды: Кинн увидела паз, в который должно было что-то вставляться.

- Я сейчас.

Первым делом она осмотрела карманы пребывающих в трансе, но там была лишь пара монет да, почему-то, оловянная чашка. Кому вообще понадобилось с собой таскать такое?!

Это рабы, - сказала себе Кинн. - У них не может быть ключа к механизму. Нужно продолжать осмотр.

За спиной у нее цыкнула зубом гитьянки, но промолчала, предпочитая выражать свое неудовольствие при помощи позы и мрачного, тяжелого взгляда. Кинн ответила ей таким же и направилась к ближайшей двери.

Еще одна комната. Еще одна капсула. Тела.

- Цк-ва! - послышалось за спиной изумленно-гневное. - Сколько же они инфицировали?!

Достаточно. И, кажется, не все на этом корабле были беспомощными и бесправными рабами. Во всяком случае, одно из тел, на которое она наткнулась, оказалось облачено в форменный балахон, а в руке сжимало острый нож. Выглядело так, словно принадлежит охраннику. Опустившись на одно колено, Кинн обшарила карманы балахона, борясь с желанием ударить, ударить, ударить мертвое тело, и отыскала странного вида предмет, по форме вполне подходящий к консоли.

Кажется, то что нужно.

Она быстро вернулась в предыдущую залу, оставив пленительных мертвецов позади, вставила пластинку в паз — подошло идеально — и потянулась к консоли. В ту же секунду в голове у нее зашевелилось нечто необычайно мерзкое. Паразит. Иллитидская тварь. Он потянулся к вибрирующей консоли, к мерцанию усиков, извивающихся над нею, и омерзение сменилось новым чувством: связь. Власть и контроль.

Никаких кнопок. Свежевателям разума не нужны кнопки. Кинн приказала капсуле открыться. Биомеханический мозг машины, причудливое и противоестественное соединение того, что соединять не следовало, обработал ее приказ... и подчинился. Капсула открылась с тихим свистом, и пленница выпала наружу. Разум Кинн содрогнулся от удовольствия, она почувствовала странное насыщение, которое быстро сменилось отвращением.

Это мерзко. Все это.

Кинн отшатнулась от консоли и поспешила перевести все свое внимание на спасенную девушку. Чтобы только не думать о только что случившемся соединении.

- Ух, - пленница поднялась на ноги, отряхиваясь, и перебросила на спину длинную черную косу, - я уже думала, помру в этой треклятой штуке. Спа...

Они оказались слишком близко друг к другу, должно быть, и Кинн буквально рухнула в разум девушки. Не слишком глубоко — там стояли барьеры, за которые хозяйка этого разума переступать не позволяла — но достаточно, чтобы ощутить благодарность. И настороженность. И решительное намерение выжить.

Хороший настрой.

- А-а, - простонала девушка. - Голова.

С непривычки это действительно было непросто, но Кинн обнаружила, что на второй раз слияние разумов начинает уже восприниматься, как нечто само-собой разумеющееся.

- Ты тоже почувствовала? - уточнила она. - Мы читали мысли друг друга.

- Да... - девушка поморщилась. - Должно быть, это из-за тех паразитов, которых они нам подсадили. С этим нужно что-то делать. Но сначала нам нужно убираться отсюда... Предлагаю объединиться.

Кинн бросила взгляд на короткую булаву на поясе, и на всю одежду девушки. По виду — жрица, а у этих в запасе всегда парочка хороших заклинаний. Некоторые даже способны вытянуть тебя с того света.

- Отличная идея, идем. Я — Кинн.

- Шедоухарт, - кивнула девушка. - Минуту.

Развернувшись, она в самом деле не больше секунды копалась в капсуле, которую только что покинула, и сунула что-то в карман. Кольнуло уже знакомое любопытство.

- Что это там у тебя?

Красивое лицо Шедоухарт застыло, став холодным и отчужденным.

- Ничего особенного. Поверь. Времени действительно мало. Веди нас.

- Ну наконец-то! - проворчала гитьянки, так и не удосужившаяся назвать свое имя даже сейчас. - Рубка там.

Она удивительно неплохо ориентировалась на иллитидском корабле.

Теперь уже втроем они свернули влево, в еще одно помещение, к еще одному кишкоподобному дверному проему, и тут гитьянки удержала Кинн за локоть и почти сразу же с брезгливым выражением лица разжала пальцы.

- Рубка уже близко. Войдем внутрь — делай все, как я скажу.

Выражение лица Шэдоухарт могло бы сейчас поспорить с гитьянки по части брезгливости и высокомерия. Будь ситуация другой, и Кинн бы все это очень позабавило, сейчас же вызывало глухое раздражение. Детский сад какой-то! Очень не ко времени.

- С какой стати ты тут командуешь? - холодно спросила Шэдоухарт, взглядом обращаясь к Кинн за поддержкой. - Я сама себе хозяйка.

- Кайньяк! - ругнулась гитьянки.

- Хватит! - оборвала их обеих Кинн, шагнула в раскрывшуюся дверь и оказалась в Аду. Буквально.

В рубке царил хаос, из которого глаз выхватывал то одно, то другое: огромные рогатые монстры с алыми крыльями, камбионы, полудемонические обитатели этого зловещего плана, сильные, жестокие и опасные. Иллитиды — противник ничуть не лучше. Повернись ситуация по-иному, и Кинн, пожалуй, понаблюдала бы за этой схваткой, но ей пришлось уворачиваться от камня, брошенного очередным мелким бесом. И проблема близкого крушения по-прежнему никуда не делась. Над кораблем проносятся алыми тенями драконы. Смерть.

Рабыня, - разума ее коснулось уже знакомое псионическое воздействие. Один из свежевателей разума обернулся, отвлекшись от сражения, и теперь смотрел прямо на Кинн своими оранжевыми глазами. - Соедини нервы передатчика. Нам нужно уходить, и немедля.

- Делай что сказано, - гитьянки обнажила меч и снова подтолкнула Кинн в спину. - С гхайком разберемся, когда улетим отсюда. Давай! Ты самая быстрая и ловкая из нас.

Резонно. Сделав глубокий вдох, Кинн побежала вперед, лавируя между кусками механизма и между противниками, уворачиваясь от их ударов, каждый из которых мог стать для нее смертельным. Напоследок она успела ощутить прикосновение магии, обернуться и поймать взгляд Шедоухарт. «Щит», произнесла та одними губами и ловким ударом булавы раскроила бесу череп.

В ту же секунду магическая защита отвела в сторону болт, выпущенный из арбалета беса, и на губах Кинн расцвела улыбка. Жрецы — лучшие. Обычно надоедливые, занудные и слишком склонны к морализаторству, но лучшие, когда дело доходит до спасения твоей жизни. Отпихнув беса локтем, она бросилась вперед.

Хаос уплотнялся и множился. Корабль трясло. То и дело на него налетали с разных сторон огромные чешуйчатые твари, отрывая куски обшивки. Или — плоти. В голове пульсировало, и все больше это напоминало крики боли. Под ногами лужи, потоки крови делали продвижение вперед мучительно трудным. То и дело Кинн поскальзывалась, упала по меньшей мере дважды, ободрав руки, но наконец ей удалось достигнуть цели.

Консоль обрастала извивающимися щупальцами, и Кинн совершенно не представляла, что ей тут следует сделать, но это, кажется, прекрасно знала поселившаяся у нее в голове личинка. Руки сами схватили нужные отростки, соединили их, но увы, вы ту же секунду удар по корпусу корабля отшвырнул Кинн в сторону. Она покатилась по полу, ударилась спиной о стену так сильно, что дыхание перехватило, и ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Хаос все нарастал, в голове пульсировало, и она все еще ощущала приказы, посылаемые ей иллитидом. Сделай это. Сделай! Сделай!

- Не для тебя, - процедила Кинн, поднимаясь на ноги.

Преодолевая сопротивление воздуха, ставшего горячим и плотным, она снова добралась до консоли, стиснула соединенные между собой отростки и отдала приказ. Домой. Прочь отсюда. Домой. Корабль отозвался на ее приказ с некоторым запозданием, вывалился через образовавшуюся брешь в пространстве, и в первую секунду Кинн уловила знакомый запах, прохладу родного воздуха. Но потом все снова пошло наперекосяк, и искореженный наутилоид стремительно понесся к земле.

Все было зря, - была одна из ее последних мыслей.

Ну хотя бы не в Аду.

Она успела увидеть полные злобы глаза свежевателя разума, а потом кусок обшивки буквально выбил ее наружу. Боль была такой силы, что Кинн не смогла даже закричать. Тем лучше. Она разобьется и не успеет об этом подумать как следует.

Потом было голубое свечение, и ощущение ласковых материнских объятий. И песок пляжа, на который ее осторожно уронила неведомая ей сила.

Глава вторая. Восхитительное собрание

Ну конечно, это превратит меня в чудовище.

А чего еще я ожидал?

Астарион

Открыв глаза, Кинн обнаружила себя на удивление целой и невредимой для полуэльфийки, рухнувшей оземь с такой высоты. Вокруг все пылало и плавилось, безмятежный когда-то пляж с белым песком был усыпан отвратительного вида обломками, искореженными частями корабля, но она была невредимой. И все еще беспямятной.

Была у нее надежда, что память ее вернется, стоит только выбраться с иллитидского корабля, но она оказалась тщетной. В памяти все еще зияла пустота. А в голове, где-то между мозгом и глазом, в весьма узком, надо полагать, пространстве, ворочалась личинка. И если в кратчайщие сроки не придумать, как вытащить ее из головы, то будущее станет таким же пустым, как и прошлое.

А еще пришла злость. Там, на корабле, в Аду — в прямом и в переносном смысле — ей почти не было места, но сейчас возникло желание кромсать, крушить, бить всех, кто навлек на нее это бедствие. Кинн стиснула кулаки так, что ногти вонзились в нежную кожу, и ощутила стекающую по пальцами кровь. Приказала себе успокоиться. Для того, чтобы выбраться из этой передряги, нужны свежая голова и чистый разум.

Отряхнув одежду от песка, она пошла вперед оглядываясь в поисках того, что может ей пригодиться. Вокруг валялось множество самых разных вещей, и то и дело под ногой оказывалась бутылка или оловянный кубок, или обломки удочки. Или труп.

Кинн опустилась на корточки.

До этой минуты разум ее был холоден и пуст. В нем не было не только воспоминаний, но и особых желаний. Она действовала рационально. Но сейчас... руки ее потянулись к зловонному куску мяса, а на лице появилось подобие улыбки, растягивая губы самым уродливым образом.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы прогнать ее. Это мерзко.

Это жутко.

Что-то еще живет во мне, - поняла Кинн, поднимаясь и вытирая чужую кровь об одежду. Что-то помимо личинки иллитида. Возможно, кое-что пострашнее.

Она поспешила оставить столь привлекательный для ее темной стороны труп, пошла вперед и наткнулась на Шэдоухарт. Живую. Девушка была без сознания, но грудь ее поднималась и опускалась в такт неглубокому дыханию. Кинн испытала разочарование. Кинн испытала облегчение. Приблизившись, она оглядела свою подругу по несчастью, отмечая отсутствие ужасных ран, которые должны были появиться после падения с такой высоты.

Да они просто везунчики!

Взгляд наткнулся на странную призму темного металла, которую Шэдоухарт сжимала в руке. Пальцы Кинн потянулись к этой призме и сразу отдернулись, ощутив силу. Не просто безделушка — артефакт. Магия внутри Кинн поднялась волной, предупреждая: кое-какие вещи лучше не трогать.

Первое правило любого, кто связан с магией, будь то ученые волшебники, чародеи или колдуны1: держись в стороне от артефактов, принцип которых тебе неизвестен, и все пальцы будут на месте.

Кинн потрясла Шэдоухарт за плечи.

- Эй! Эй!

Девушка застонала, коснулась лба, сдвигая в сторону черную челку, и открыла глаза. Села, оглядываясь в изумлении.

- Ты жива. Я жива. Как такое возможно?

- Хм. А что, если это такое эффектно подгаданное божественное вмешательство? - шутливо предположила Кинн.

Ну вот. У нее еще есть чувство юмора. Небезупречное, чего уж тут, но лучше, чем вообще никакого. Чувство юмора просто необходимо для выживания в хаосе и безумии этого мира. И в их ситуации — тоже.

- Божества обычно не спешат разбрасываться ими направо и налево, - покачала головой Шэдоухарт. - Хотя, конечно, это возможно.

Серьезна. Как все клирики.

Кинн протянула руку, помогая подруге подняться, и поинтересовалась:

- Есть идеи, где мы находимся?

Оглядевшись по сторонам, Шэдоухарт покачала головой.

- Нет... Я не узнаю этих мест. Но все лучше, чем тот корабль.

Вот с этим сложно было не согласиться.

Шэдоухарт спрятала свой загадочный артефакт за пазуху, осмотрела себя, ощупала, после чего заговорила исключительно рационально и даже как-то нравоучительно:

- Надо действовать по порядку. Сперва мы должны найти припасы, крышу над головой, и самое главное — лекаря. Спастись мы, может, и спаслись, но эти твари из наших голов никуда не делись.

Словно в ответ на ее слова паразит шевельнулся, вызывая глухой укол боли. Кинн поморщилась.

- Мы? Хочешь сказать, ты готова составлять мне компанию и дальше?

Было бы неплохо. Лишенная памяти, в одиночку она едва ли уйдет далеко.

- Мы нуждаемся друг в друге, - кивнула Шэдоухарт. - И обе знаем, что на кону. По-моему, более чем уместная компания.

- Ладно, - улыбнулась Кинн. - Пошли тогда.

- Еще одно, пока мы здесь...

Шэдоухарт удержала ее. Выражение лица в эту минуту было до того серьезное, что Кинн едва не расхохоталась. Пришлось поджать губы и кивнуть.

- Спасибо тебе еще раз за то, что освободила меня. Никто не заставлял тебя возиться с моей капсулой, и все же... Я этого не забуду. Веди.

Они пошли вперед, по пути обшаривая бочонки и оставленные сумки. И некоторые мертвые тела. Кинн удавалось сдерживаться, и больше покойники не вызывали у нее жутких желаний, Шэдоухарт же, казалось, была совсем лишена трепета перед мертвыми. Какому божеству она служит? Впрочем, подумалось Кинн, вера — личное дело каждого, и нечего сюда лезть.

За час неспешной прогулки по разоренному пляжу, они смогли собрать недурные пожитки: пару спальных мешков, сумку с припасами, короткую саблю — как раз Кинн по руке, она взмахнула пару раз и с удивлением обнаружила, что, кажется, умеет с подобным оружием обращаться не хуже, чем с ножом или арбалетом, — набор отмычек, увесистый кошель с золотом и шляпу. Удивительно уродливую, которую совместным решением запустили поплавать в воде. Наконец дорога закончилась, уткнувшись в двери часовни. Справа была глубокая вода, слева — скала, и догорающие обломки наутилоида. И магический рунный круг.

Подойдя, Кинн провела над светящейся печатью раскрытой ладонью. Отличная, надо сказать, штука, позволяющая быстро перемешаться, используя потоки чистой магии. Вот только одна проблема: нужно знать, где расположены другие круги. Знать точно, а не то рискуешь к этой самой магии присоединиться.

Оставив в покое руны, Кинн подошла и подергала дверь, не особенно удивившись тому, что она заперта. Часовня выглядела старой и заброшенной. И опасной. Потому что все безопасные старые и заброшенные часовни давным давно вскрыты и разграблены.

- Пошли туда, - предложила Шэдоухарт, кивнув сторону обломков корабля. - Вроде можно пройти.

Они взобрались на небольшой пригорок, и в нос ударил запах гари, крови, горелой плоти.

- Пожиратели разума, - шепнула Шэдоухарт, указав на перебирающие своими причудливыми ножками мозги. - Надо быть осторожнее, они сильнее, чем кажутся.

Кинн взвесила в руке арбалет, прицелилась и выстрелила. Болт пронесся через сумрачное, похожее сейчас более всего на пещеру помещение, пробила лежащий на боку сосуд, и во все стороны выплеснулась темно-фиолетовая жидкость. Она почти сразу вспыхнула, послышался взрыв и немало этим взрывом поврежденные пожиратели бросились врассыпную.

Но они все еще оставались опасными тварями. На первый, поверхностный взгляд это были просто мозги на кривых ногах, способные разве что ударить тебя под колено, однако очень быстро Кинн осознала масштабы проблемы. Мозгам не нужны руки или ноги, чтобы бить и кромсать. Для этого им хватает силы разума. Псионические волны, острые, точно бритва, били ее, оставляя вполне физические порезы на коже. К тому моменту, когда им с Шэдоухарт наконец удалось разделаться с тремя некрупными тварями, обе они совершенно вымотались и мечтали только об одном: привал. Отдых. Сон. И желательно проснуться наутро и обнаружить, что все это было лишь причудливым ночным кошмаром.

- Нужно поискать место для ночлега...

Шэдоухарт посмотрела на едва начавшее закатываться солнце, покачала головой неодобрительно — она в отличие от Кинн явно была еще готова отшагать немало миль на чистом упрямстве, наплевав на усталость, и Кинн ей даже немного завидовала — но все же пошла следом. Устраивать привал в обломках наутилоида не хотелось, да и неразумно было. Если какая-нибудь новая тварь не выберется на свет божий, то кусок обшивки сорвется со свода. Они снова выбрались на пляж, миновали его, поднялись на небольшой пригорок и наткнулись на человека. Третьего живого человека во всем этом хаосе смерти. Вернее — высшего эльфа. Одет он был с иголочки, и заходящее солнце играло на его серебристых волосах и вышивке бархатного кафтана.

- Сюда! Скорее! - эльф помахал рукой. - Я загнал в ловушку одну из этих мозготварей. Вон там, в траве. Вы сможете ее убить? Остальных-то сумели.

Кинн оглядела эльфа с ног до головы. Высокий — выше ее на голову — широкоплечий, с тонкой талией и крепкими ногами. И пусть он и выглядит как богатый аристократ из Врат Балдура (откуда ей интересно знать, как вообще они выглядят?), но явно способен за себя постоять. А с нее хватит на сегодня подвигов.

- Сам убивай, - Кинн направилась прочь, выбирая наиболее безопасный путь, чтобы спуститься с пригорка сейчас, когда ноги подкашивались от усталости. - Судя по виду, тебе это вполне под силам.

- А я-то рассчитывал на твою доброту, - усмехнулся эльф у нее за спиной. - Что ж, ладно.

Послышался звук ножа, покидающего ножны, предвестие неприятностей. В другой раз, Кинн знала, она бы успела отреагировать, но не сейчас, когда усталость притупила все ее чувства. Потребовалась секунда, чтобы она оказалась на земле, с острым ножом у горла, в каких-то... слишком интимных объятьях. Лицо эльфа, привлекательное несмотря на искажающую его гримасу, оказалось совсем близко, глаза сверкнули парой драгоценных гранатов. Глядя в них, Кинн представила себе кровь, и жажду насилия, и смерть, и едва сдержала улыбку.

Очень привлекательное. Лицо божественно славного мертвеца.

Нет. Прочь эти мысли. Возьми себя в руки!

Кинн извернулась, отталкивая эльфа, вскочила на ноги и сделала шаг назад. Он также вскочил, и стоял теперь напротив, глядя враждебно, и в руках у него все еще был острый кинжал, способный проделать в ней чудесные глубокие дыры, истекающие кро...

Хватит! Хватит об этом думать.

- Я тебя видел на корабле, - зло проговорил эльф, крепче стискивая рукоять кинжала. - Ты там спокойно разгуливала, пока я был заперт в капсуле. Что вы со мной сделали — ты и эти уроды со щупальцами?!

- Убери нож, - попросила Кинн, делая еще шаг назад. - Тогда, может и поговорим.

- О, ты у меня заговоришь... - эльф занес нож для удара, но почти в ту же секунду выронил его и схватился за голову, вскрикнув от боли.

Разумы их соприкоснулись. Личинка за глазом заворочалась, жадно потянулась к себе подобному, вцепилась. Перед Кинн встали смутно знакомые улицы, темные, едва освещенные фонарями, несмотря на позднее время полные людей. Она попыталась ухватиться за это воспоминание, надеясь отыскать в нем что-то еще знакомое, что-то свое, но оно растаяло. Свет. Страх.

- Что это было? - эльф тряхнул головой. - Что происходит?

- Это мозгоедская личинка, - Кинн обнаружила себя в каком-то смысле экспертом в данной области. Нельзя сказать, что ее это радовало. - Она нас соединила.

- Червяк, ну конечно. Это многое объясняет. Хоть как-то, - кинжал исчез, и выражение лица эльфа совершенно переменилось, сделавшись очаровательным. На тонких губах появилась улыбка. - А я-то собирался украсить окрестности твоими кишками. Приношу свои извинения.

Кинн вспомнились видения, вспомнилось желание бить и кромсать, возникшее, когда они с эльфом оказались слишком близко, и с неохотой она признала:

- Тут я тебя не виню. Я сама подумывала тебе кишки выпустить.

- О, родственная душа, - иронически ухмыльнулся эльф и поклонился изящно. - Меня зовут Астарион. Я был во Вратах Балдура, когда эти твари меня зацапали.

- Я сейчас не в лучшей форме, но я думаю, что меня зовут Кинн. А это, - Кинн указала на неподвижную, наблюдающую за всем со стороны жрицу, - Это Шэдоухарт. Кстати, спасибо что помогла.

Шэдоухарт ухмыльнулась.

- Мне показалось, ты и сама прекрасно справляешься.

- Приятнеешее знакомство, - Астарион подался вперед, внимательно ее разглядывая. - Итак, тебе, значит, кое-что уже известно об этих червяках?

Кинн не знала, была ли она экспертом в какой-либо области до того, как потеряла память, но совершенно очевидно, звание «знаток иллитидских паразитов» не было пределом ее мечтаний. И все же, она знала кое-что, это верно.

- К сожалению. Они превратят нас в иллитидов.

- Превратят нас в... Ха! - Астарион посмотрел на нее, широко раскрыв глаза, смеясь с каждой секундой все горче и горче, пока смех его не перешел в отчаянный стон: - Ну конечно, паразит превратит меня в чудовище. Чего еще я ожидал? Но... - эльф оживился, кажется, неспособный унывать слишком продолжительное время, - пока этого не случилось. Если мы отыщем спеца — кого-то, кто способен контролировать этих тварей, мы выгадаем время.

Кинн предпочла бы «свою» тварь уничтожить вместе с теми, кто подсадил ее, но спорить не стала. Каждый волен распоряжаться своей жизнью и смертью по своему усмотрению.

- Почему бы тебе не пойти с нами? - предложила она, снова окинув его взглядом. Высокий, поджарый, сильный. Наверняка умеет кое-что и способен не только с хрупкой усталой девушкой справиться. Обычно у таких холеных красавчиков из Врат Балдура есть пара козырей в рукаве. - Вместе у нас больше шансов.

Астарион осмотрел ее в ответ, и на губах его вновь появилась улыбка.

- Знаешь... я думал со всем разобраться один, но, возможно, влиться в стадо — не самая плохая идея. И ты по виду весьма полезный компаньон. Ладно, я согласен. Веди.

Сделав шаг вперед, он протянул руку в весьма формальном приветствии. Кинн коснулась прохладной ладони эльфа, и в сознании ее затанцевали образы весьма привлекательного трупа. Пришлось подавить свои ужасные желания, быстро пожать протянутую руку и отступить.

- Темнеет. Нам нужно сделать привал. Мы измотаны.

Шэдоухарт, игнорирующая какие-либо знаки любезности со стороны их нового компаньона, взобралась наконец на пригорок и изучила темнеющий горизонт.

- Ты уверена, что то хорошая идея? С каждым часом тварь внутри нас растет. Нам надо найти целителя.

Кинн, орудуя не вполне пригодной для этого саблей, наломала веток, бросила их в кучу и зажгла на ладони языки пламени. Костер вспыхнул, прогоняя надвигающуюся тьму. Опустившись на расстеленный спальник, она растерла ноющую шею.

- Местность нам незнакома. Будем идти сломя голову — не оберемся беды.

- Такие опасности меня не пугают. От них я могу отбиться. А от этого... - она ткнула пальцем в висок.

- Привал, - отрезала Кинн. - У меня. А ты поступай, как знаешь.

Шэдоухарт смотрела на нее несколько секунд, затем рухнула неподалеку и вытащила из сумки несколько рыбин, найденных в корзине на пляже, очень свежих. Должно быть, выловивший их рыбак остался погребенным под обломками корабля. Спустя пару минут рыбины уже жарились, насаженные на палки, и атмосфера вдруг сделалась почти уютной. Точно идешь в поход с друзьями. Правда обычно подобные походы не предполагают сражений с чудовищами и прожорливых паразитов, вгрызающихся в твой разум. По крайней мере Кинн так полагала, у нее не было никаких личных воспоминаний на этот счет.

Отгоняя невеселые мысли, Кинн вытащила флейту и взяла несколько нот.

Чудесный вечер. Безмятежный.

Кажется, именно это и не устраивало Шэдоухарт. Она посидела немного, отщипывая кусочки снятой с огня рыбы и то и дело мрачно косясь на играющую на флейте Кинн, потом вытерла руки о край вещевого мешка, поднялась на ноги и отошла подальше в темноту.

- Шэдоухарт не находит себе места, - Астарион проводил ее взглядом. - Наверное, мысль о щупальцах не дает ей покоя. И это понятно. Я и сам не фанат щупалец. Просто сложно влиться в компанию, когда все так непривычно. Ночь — это бурлящая уличная жизнь, шумные таверны. Отдыхать, свернувшись калачиком на сырой земле, мне непривычно.

Кинн покосилась на него. Аристократ из Врат Балдура, изнеженный горожанин, которому, видите ли, непривычно спать на земле. А сама она? Какую вела она жизнь до того, как оказалась на наутилоиде? Какими обычно были ее ночи?

Бессонными и полными крови....

- Хочешь — отдыхай, - быстро ответила Кинн, прогоняя очередное наваждение, - хочешь — нет.

- Я еще долго не забудусь, - новая улыбка Астариона вышла задумчивой. - Столько событий... Нужно обдумать их. Уложить в голове. Спи. Я посторожу.

Кинн бросила взгляд в темноту, где таилось что-то пугающее ее. Да. Это хорошая идея — выставлять на ночь охрану.

- Спасибо. Мне спокойнее спится при такой страже.

- Мне это не в тягость, - уверил Астарион. - Сладких снов.

Кивнув ему, Кинн забралась в спальный мешок и прикрыла глаза. Потом зажмурилась. Сон не приходил. В темноте и тишине наступившей ночи она вдруг оказалась один на один сама с собой, в плену болезненных видений, и невыразимый страх охватил ее. Спасительно было бы думать, что во всем виновата личинка мозгоеда, но Кинн знала, что это не так. Ее сознание расколото, оно — иное, совсем не похожее на нормальную человеческую голову. То и дело перед глазами мелькали образы из прошлого, и они были бесконечно далеки от нормальных. Трупы. Кровь. Желание убивать, убивать, убивать!

Кинн сделала глубокий вдох и попыталась сосредоточиться на чем-то одном.

Бой барабанов, зовущих на войну.

Изысканная красота первого трупа, совершенство этого творения, превращения живого, дышащего существа в кусок мяса.

Нет. Сопротивляться! Сопротивляться! Кинн зажмурилась, стиснула кулаки и поклялась, что эти Соблазны не смогут повлиять на нее. Что бы ей это не стоило, она совладает со своими темными желаниями. Должен быть способ пробраться через это красное марево.

Однако, жажда насилия никуда не делась. Она лишь обратилась болью, и жаром, и судорогами, вцепилась в нее и утащила в болезненный, не приносящий отдыха сон, где есть только кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь.

* * *

Когда она пробудилась, выбравшись из тяжелых объятий дурных снов, солнце было уже высоко. Шэдоухарт возилась возле костра, пытаясь приготовить на завтрак что-то из их небогатых запасов. Астарион сидел на земле в паре шагов и рассматривал ее с неприятным интересом, как некий занятный образец. Как гадюку. С опаской. С любопытством. С толикой восхищения. Заметив, что Кинн проснулась, он сказал с несколько фальшивым сочувствием:

- Паршиво выглядишь. Ты явно не в себе и страдаешь.

Показалось на секунду, что мысль о чужих страданиях приносит ему радость. Что ж, если так, то не одна она в их маленькой компании безумна.

- Совсем ошалелая, - продолжил Астарион тем же тоном. - Как же тебя корчит, бедняжку.

Кинн поднялась на ноги и постаралась размять затекшие мышцы. Впереди долгая дорога, ей нужно быть в форме.

- Что-то ужасное зреет внутри меня... - сказала она, надеясь, что ужасы произнесенные вслух отступят. - Я не знаю что.

- Хм... - цепкий взгляд пробежался по ее телу от макушки до пяток, вызывая мурашки. - До сих пор мы с моей личинкой сосуществовали очень мирно. Дело не в ней, с тобой происходит нечто иное, верно? У тебя приступы. Ты то впадаешь в раж, то с ног валишься. И зубами скрежещешь — того и гляди себе язык отгрызешь. Побереги себя.

Он совершенно точно получал удовольствие от ее страданий.

- Расскажи мне о себе, - мрачно предложила Кинн. Кем Астарион был во Вратах Балдура? Палачом? Пыточных дел мастером?

- Ах, что мне сказать? - отмахнулся эльф. - Я городской судья. Занудство все это ужасное.

Определенно — пыточных дел мастером.

Кинн присела на корточки и принялась собирать свои нехитрые пожитки.

- Нам лучше двигаться дальше. Не стоит тут задерживаться.

Ее спутники не стали с этим спорить.

Спустя полчаса или около того они миновали наконец место крушения, выбрались из-под зловещей тени обломков наутилоида, и теперь дорога все время вела их вверх по склону. Поблизости не было никаких признаков жилья, хотя кучка мертвых гоблинов на обочине дороги говорила о том, что рядом должно быть какое-то поселение. Эти твари покидают свои убежища только ради того, чтобы грабить, и неподалеку определенно должно быть чем поживиться. Косвенно это подтверждал и еще один рунный круг, высеченный в скале. Его магию нарушило что-то, и теперь вместо четкого рисунка над камнями кружилась пугающего вида силовая воронка. Кинн протянула к ней руку и сразу же отдернула. Магия внутри нее, жаждущая хаоса и веселья, едва не прыгнула на пальцы.

Из пульсирующей воронки высунулась рука, нетерпеливо шевелящая пальцами.

- Руку? Кто-нибудь?

Перед глазами возник новый сладостный образ: как Кинн отрубает эту руку, как она падает на землю в последних корчах, и кровь летит в лицо, как...

Отвратительно. Тошнотворно. Кинн подавила новый соблазн, схватила незнакомца за запястье и потянула, одновременно перенаправляя потоки магии.

- Вот так! - подбодрил незнакомец. - Давай! Тяни!

«Почему это всегда должна быть я?!» - пришла едкая мысль. Но додумать ее дальше Кинн не успела: воронка вспухла, выплюнула наружу высокого темноволосого мужчину в одеянии волшебника и схлопнулась.

- Уфф! - новый знакомец как ни в чем не бывало подскочил на ноги, схватил Кинн за руку и принялся трясти так, словно знал о ее недавнем намерении оставить его без конечности и собрался отомстить. - Я Гейл из Глубоководья. Прошу прощения, обычно у меня это получается лучше.

- Э-э-э? - Кинн освободила наконец руку и растерла ноющее запястье. - Знакомиться?

- Нет, - с комичной торжественностью ответил Гейл. - Творить магию.

Волшебник. Кинн вздохнула. Боги, что может быть хуже волшебника?

- Постой, да ведь я же тебя помню, не так ли? - Гейл кивнул собственным словам. - Если можно так выразиться. Ты тоже была на наутилоиде.

Еще один товарищ по несчастью, стало быть. Маг, попавший впросак. Кинн подавила смех, в кои-то веки здоровый.

- Наутилоид — это сейчас неважно. Как ты ухитрился застрять в этом камне?

- Не знаю в точности, - охотно отозвался волшебник, - как это произошло, но корабль разлетелся на куски, и я внезапно оказался в состоянии свободного падения. Пока я летел вниз, на верную смерть, я уловил некий проблеск поблизости от того места, где уже прогнозировал свою довольно неприятную кончину. Проблеск этот, как мне удалось понять, был магическим по своей природе, я потянулся к нему словесным Плетением — и оказался там, где оказался. А ты? Как тебе удалось уцелеть при падении?

- Я взяла на себя управление кораблем, - хмыкнула Кинн, немного уязвленная красноречием волшебника. Таким пристало обладать бардам, подобным ей, а не ученому червю, сидящему в своей башне над пыльными книгами и свитками, - благополучно посадила его и спасла поражение.

Гейл привстал, изучая пейзаж, украшенный обломками наутилоида.

- Пожар у тебя за спиной несколько противоречит этому рассказу, но ты стоишь тут передо мной, и кто я такой, чтобы спорить? Как бы то ни было, если отставить в сторону героическое махание мечом и схватки с демонами, у меня есть неприятное подозрение, что твоя жизнь по прежнему висит на волоске, - сделав паузу в своем монологе, Гейл многозначительно указал на свой глаз. - На корабле тебе тоже пришлось помимо воли стать жертвой внедрения инородного тела в глазную область — не так ли?

Кинн поморщилась.

- Я не знаю, как описать это еще более отвратительно.

- А какой смысл подслащивать пилюлю?

- Резонно, - согласился до той поры молчавший Астарион. Склонившись, он шепнул, почти касаясь губами уха Кинн: - Давай возьмем его с собой? Он забавный.

Кинн дернула плечом, пытаясь прогнать странное чувство щекотки. Гейла же все это перешептывание ничуть не задело, он его вообще едва ли заметил, слишком занятый лекцией на тему «Как именно мы все скоро умрем». За это Кинн всегда и недолюбливала волшебников: чародеи, подобные ей, живут с магией с рождения, срастаясь с ней; колдуны полагаются на помощь извне и чары воспринимают как инструмент; для волшебника же Плетение — смысл жизни и главная тема для разговора. Это годам к тридцати превращает их в многословных всезнаек.

- Этот паразит, которого в нас всадили... в курсе ли ты, что после крайне болезненной трансформации он превратит нас в свежевателей разума? Этот процесс именуется цереморфозом, и позволь тебя заверить, - Гейл многозначительно воздел вверх палец. - Его лучше избегать любой ценой.

Кинн кивнула, борясь со смехом: жестикулирующий волшебник выглядел удивительно забавно. По-хорошему забавно, отличаясь от того, что веселило ее накануне: мертвецов, крови и безудержного насилия.

- Ты случайно не жрица? Не лекарка? Не хирург? Или, может, ты умеешь ловко обращаться с вязальными спицами.

- Ты явно достаточно знаешь о нашей проблеме, - Шэдоухарт остановила этот поток красноречия самым сумрачным тоном, - чтобы понимать, что жрецы тут бесполезны.

Гейл оглядел ее с прищуром, словно только сейчас заметил, что на дороге они с Кинн не одни.

- Обычные — да. Но я надеялся оказаться в присутствии необычных. Вы, часом, не из их числа?

Шеэдоухарт отмахнулась. Кинн покачала головой.

- Я могу лечить простые раны и недуги, но удалить чужеродного паразита — увы, нет.

- Как мы уже выяснили, на это мало кто способен, - кивнул Гейл. - Не самое распространенное заболевание. Нам несомненно понадобится целитель, и очень скоро. Как насчет того, чтобы и впредь помогать друг другу? Мы могли бы поискать лекаря вместе.

Волшебники, напомнила себе Кинн, исключительно полезны. Даже несмотря на то, что задирают нос. Обычно они это делают не просто так. У них в запасе немало хитрых фокусов. И огненные шары. Полезная штука — эти огненные шары.

- Отличный план, - кивнула она. - Присоединяйся к нам, если хочешь. Это Шэдоухарт, это Астарион, и у нас одна проблема на четверых.

- Превосходно! - теперь Гейл буквально лучился восторгом и радостью, словно заклинание дневного света, маленькое личное солнышко. - Общий паразит — отличная основа для дружбы. Ну или как-то так. Должна быть на эту тему какая-то присказка... Да! И прежде чем ты решишь, что берешь с собой в путешествие самого дурно воспитанного человека на свете... Благодарю за вызволение меня из камня. Это было предусмотрительным проявлением доброты с твоей стороны, ибо у меня есть подозрение, что очень скоро я смогу вернуть тебе эту любезность сторицей.

«Я беру с собой, - подумала Кинн, - самого болтливого человека на свете».

1 Волшебники, чародеи и колдуны — три игровых класса, напрямую связанных с магией. Волшебники — мастера магии, ученые, подходящие к волшбе как к науке, также они многое получают от богини магии — Мистры. Чародеи — прирожденные заклинатели, получившие способности от рождения или в дар. Их силы бывают несколько хаотичны. Колдуны получают магические силы благодаря договору с каким-либо могущественным существом (дьяволом, к примеру)

Глава третья. Тень грядущего

Так он сказал, и вот стоишь ты передо мною. Все как всегда.

Иссохший

Дорога еще какое-то время поднималась вверх по склону, потом перешла в ступени и вывела их на небольшую каменную площадку перед каменной аркой. Статуи, скамьи, священные символы — все атрибуты святилища были на месте, но само место это выглядело удивительно заброшенным. Казалось, весь берег необитаем и сделался таковым задолго до крушения наутилоида. Тому было противоречие: ловушки на дороге, свежие снасти на побережье, но между тем чувство заброшенности, мертвенного запустения никуда не делось.

- Заглянем? - предложила Кинн. - Возможно, тут найдется что-то полезное.

Астарион удержал ее за локоть и покачал головой, приложив палец к губам. Кинн, положившись на его слух — должно быть самый острый во всей их компании, в конце концов именно он был среди них единственный чистокровный эльф — затаилась и вскоре смогла расслышать грубоватые голоса.

- ...Вы оба в два раза выше — а толку от вас!

Осторожно выглянув из-за обезглавленной статуи, Кинн заприметила в нескольких шагах от них колоритную пару, с первого взгляда можно понять — искатели приключений, расхитители древних склепов. Бестолковые и опасные бездельники головорезы, присутствие которых заставляло ее кровь кипеть от вожделения. Добыча, сама идущая тебе в руки. Кровь виновных всегда слаще.

Кинн сглотнула горечь.

- Но мы даже не знаем, что это за хреновина! - возразил полуэльф своему ворчливому товарищу гному. - И что насчет склепа-то?

- Я тебе говорю, это корабль!

Кинн обернулась и посмотрела назад, туда где все еще дымились остатки наутилоида. Похоже, сейчас местные авантюристы решали, где навар выше — в склепе, который наверняка напичкан ловушками, или в рухнувшем корабле. Тот был совершенно определенно напичкан разного рода опасностями, им неведомыми, но, очевидно, это их больше всего и привлекало.

- Склеп подождет, - продолжил гном. - Мари и Бартон вон сколько дней бились, не могли взломать. А мы... А ну стой!

Кинн с шумом выдохнула. Задерживать дыхание больше не было смысла, их обнаружили. У гномов слух не хуже эдьфийского. Вынырнув из тени на яркое солнце, она сделала несколько шагов и замерла, скрестив руки на груди и глядя на низкорослого главаря сверху вниз.

- Нате вам, - сплюнул гном. - Конкуренты пожаловали! Это наш корабль! Тут все наше!

«Да забирайте!» - подумала Кинн, но почти в ту же секунду голову ее пронзила знакомая боль. Не та, что возникала, когда за глазом начинала ворочаться личинка мозгоеда. Другая боль, ее собственная, полная темных мыслей. Кинн представила, как разрывает гнома на части. Медленно. И кровь его падает на серые камни двора, хранящие следы какого-то рисунка, наверняка священного.

Священные символы — та еще мразота.

Кинн сглотнула. Нужно избавиться от этих бандитов. Хотя бы от этих. Пока она еще в состоянии контролировать темные порывы внутри.

- Я не хочу делать тебе больно, - сказала она вкрадчиво и, надо полагать, достаточно убедительно. Во всяком случае с гнома слетело все его высокомерие. - Но спровоцируй меня, и я еще долго буду кромсать твой труп.

- Ну-у, в таком разе... - гном огляделся по сторонам, потом посмотрел на спутников Кинн, которые, должно быть, также выглядели весьма внушительно, и крикнул зычно: - Ладно, парни! Нет смысла тут помирать. Кто позже встает — тот в капкан не вступает, и все такое...

- Э-э, правильно же вроде, «кто раньше встает»... - попытался поправить гнома его явно не слишком далекий и лишенный инстинкта самосохранения товарищ-полуэльф, за что сразу же получил удар под колено, этакий гномий вариант подзатыльника специально для верзил.

- Будешь умничать, в грызло получишь! Все, топаем!

Спустя несколько мгновений двор перед святилищем опустел.

- А ты хитрее, чем я думала, - сдержано похвалила Шэдоухарт. - Я думала, нам придется драться.

«Я добрее, чем сама думаю» - мелькнула мрачная мысль. Кинн подошла к двери святилища и обернулась к своим товарищам:

- Зайдем? Или?..

- Можно отыскать тут что-то полезное, - кивнул Гейл. - Свитки, артефакты. В склепах полно полезных вещиц, так говорят.

- И чудовищ, - добавил Астарион, но тут же взмахнул рукой, словно отмахиваясь от собственных слов.

- И припасов, - хмыкнула Шедоухарт. - У расхитителей этих самых склепов.

- Мы только что отпустили часть их с миром, - напомнила Кинн. - И ты порадовалась, что нам не пришлось с ними драться.

- Я не радовалась, - широко улыбнулась Шэдоухарт. - Я констатировала факт. И нам действительно нужны припасы. И оружие. И деньги. И все это наверняка отыщется у разбойников.

Кинн вздохнула. Она оставалась в меньшинстве. Подойдя к двери, она постучала и прислушалась. Сперва шаги, затем приглушенный голос:

- Гимблибок, это ты? Там все в порядке?

- Ври, - одними губами произнес Астарион.

Это она умела. Кинн добавила голосу драматизма и заговорила быстро и взволнованно:

- Гимблибок попал в какую-то западню! Ему нужна помощь! Срочно!

- Я же ему говорил, что там опасно! - проворчал голос из-за двери. - Ты давай, заходи, а я пока бинты поищу.

Замок щелкнул и дверь распахнулась. Кинн сделала шаг назад и прикрыла глаза, не желая участвовать в намечающемся кровопролитии. Если она сделает первый шаг, то... не хотелось думать о последствиях. Затем ей оставалось только переступить через мертвое тело и спуститься вниз, в небольшую... трапезную? Как бы место это не использовалось раньше, сейчас тут расположились разбойники, принеся с собой и искомые припасы, и вино, и кое-какое оружие.

- Кому они тут интересно молились? - Шэдоухарт вытащила факел из скобы и подняла повыше, пытаясь разглядеть полустертые изображения на потолке. - Обычно божество-покровителя узнаешь сразу, но тут...

Святилище, кому бы тут не поклонялись, выглядело заброшенным и мертвым. Монахи и служители давно покинули его, разбойники же принесли с собой лишь малую часть жизни: свет, еду и воду. Тишину ничто не могло разогнать, и она давила, давила, оборачиваясь шумом в ушах, сквозь которые Кинн мерещился зловещий барабанный бой. Она обернулась и посмотрела на труп возле двери.

Ей нужно пролить кровь. Иначе безумие накроет ее. И тогда жертвой станет кто-то из ее спутников.

- Идемте, - Кинн размяла руку, холодеющую в предвкушении дикой, необузданной магии, огненных стрел и ледяных шипов. - Разберемся с остальными.

- Знаешь, моя дорогая, ты — само противоречие... - пробормотал Астарион.

Кинн это знала. Она была клубком противоречий, оголенных нервов, но новым друзьям ее подобные подробности были ни к чему.

Чтобы покинуть трапезную, пришлось дернуть за рычаг. Единственная часовая, прохаживающаяся туда-обратно по короткому коридору, была застигнута врасплох и даже вскрикнуть не успела: острый ледяной шип вонзился ей в горло, кровь выплеснулась на камни. Кинн облизнулась. Жги. Бей. Круши!

Заткнись.

Нагнувшись, она обшарила труп и, ничего не найдя полезного, направилась к ближайшей двери. Она, очевидно, открывалась при помощи какого-то механизма, во всяком случае, ни ручки, ни замка отыскать не удалось. Должно быть, это и был тот самый вход в склеп, который Гимблибок и его подручные пытались взломать.

Остатки шайки обнаружились за самой дальней дверью, в скриптории, слабо освещенном лучами солнца, пробивающимися через узкие пропыленные окна и щели в потолке. Четыре разбойника. Четыре восхитительных трупа. Безголовых, безруких, безногих... Кинн отступила назад, разжала пальцы, позволяя сабле упасть со звоном на пол, а после вытащила флейту. Магия, вплетенная в мелодию, придавала сил, исцеляла незначительные раны и направляла стрелы куда следует. Кинн будет стоять в стороне, она не прольет больше кровь сегодня.

- Ты в порядке?

Отняв инструмент от губ, Кинн посмотрела на Шэдоухарт. Та, кажется, стояла рядом уже некоторое время и разглядывала ее с неприятной смесью подозрения и сочувствия. Кинн и не знала, чего ей не нравится больше — первое или второе.

- В полном. Мне просто не нравится вид крови.

«Это тебе-то?» - явственно читалось на лице Шэдоухарт. Кинн выдавила улыбку, аккуратно обогнула очередное пленительное на вид тело и оглядела книжные полки, чтобы хоть как-то отвлечься. Выбор литературы был мягко говоря своеобразный: словно кто-то вознамерился собрать в одном месте все темное и нечестивое, чтобы... что? Уничтожить? Размножить и распространить? Просто зачитываться такими потрясающими томами, как «Вампирское проклятье», «Смерть и божественность», «Неприкаянная» - поучительный труд, посвященный шаритской прислужнице, или же очевидная жемчужина коллекции: «Взгляд смертного, или Размышления свидетеля о Кризисе Порождения Баала». О, неустаревающая классика! Кинн бросила ветхую книгу на стол, подняв клубы пыли, и двинулась дальше в сторону апсиды, где возвышалась статуя, у подножия которой прикручена была табличка с непонятными символами. Что бы тут ни было написано, язык давно уже забылся, стерся из памяти.

Пока она оглядывалась, надеясь отвлечься от только что завершившегося побоища, успокоить свой разум и забыть столь желанный вкус крови и насилия, внимание ее привлекла одна странная деталь. Крепеж для факела. В очень неудобном месте. Протянув руку, Кинн взялась за кольцо, удивительно подвижное, и повернула. Что-то щелкнуло.

- Дверь! - послышалось из соседней комнаты. - Она открылась!

Кинн поспешила на окрик.

На первый взгляд за дверью ничего интересного не было — лишь еще один коридор, оканчивающийся новой дверью. А вот за ней... за ней открылось обширное пространство, полуразрушенное но все еще величественное. И снова две двери.

- Направо или налево? - спросила Кинн.

У спутников ее никаких пожеланий не было, и в конце концов она свернула влево, к двери выглядевшей более внушительно, подергала ее и осталась разочарована. Заперто.

- Подвинься, - Астарион мягко оттолкнул ее, вытащил из рукава набор отмычек и склонился над старым проржавевшим замком. Тонкие бледные пальцы двигались удивительно ловко, с каждой секундой убеждая ее, что взламывать что-либо ему не впервой.

- Ты точно судья? - шепнула Кинн.

- В городской магистратуре постоянно заедают замки, - отмахнулся Астарион. - Готово.

Выпрямившись, он толкнул створку, и та медленно, с натужным скрипом отъехала в сторону, открывая их взглядам зрелище еще более величественное: большой квадратный двор, освещенный через проем в потолке так, что свет падает прямо на статую в балахоне. На галерее, опоясывающей его, стояло больше дюжины саркофагов, по большей части разбитых, и лежали скелеты, все еще сжимающие в костяных руках клинки. Хотелось надеяться, что они выбрались не из этих самых саркофагов, и что не восстанут в самый неподходящий момент.

- Джергал1... - Астарион сделал несколько шагов, с удивлением рассматривая статую. - Писец последней черты. Не думал, что ему еще кто-то поклоняется...

Память, полная бесполезных подробностей и совершенно пустая там, где это нужно, немедленно подбросила подходящие сведения. Джергал, отошедший от дел бог мертвых. Зловещее предзнаменование.

- Тут еще одна комната! - крикнул Гейл. - И кое-что интересное!

Конечно, следовало ожидать, что внимание волшебника привлечет книга. Она лежала на небольшом выступе, такая тяжелая на вид, такая значимая. При взгляде на нее чародейская кровь Кинн отзывалась одновременно предвкушением и опасением. Заперта на магический замок, это определялось без труда. Кинн не стала бы ее трогать, но волшебники, когда дело доходило до разного рода магических предметов, не отличались особым благоразумием. Гейл, конечно же, схватил книгу, легко удерживая ее одной рукой — она явно была легче, чем казалось на первый взгляд — и произнес отпирающее заклинание. Книга послушно раскрылась, страницы ее запульсировали так, что все невольно зажмурились.

- Что там? - спросила Шэдоухарт полушепотом, избегая, однако, подходить ближе.

Гейл, погруженный в чтение, ответил не сразу.

- Имена богов. Мертвых богов. Я не могу прочитать три последних, но... - Гейл захлопнул книгу и вернул ее на место. - Может оно и к лучшему.

- Старая книга и пара салями! - пожаловался Астарион. - Так себе улов.

- Мы еще не все осмотрели, - заметила Кинн, в глубине души с ним согласная. А впрочем, на что она надеялась? Но божественное откровение? На магическое оружие? На доброго волшебника, способного исцелить их от иллитидских паразитов?

Если это и в самом деле святилище Джергала, то что тут можно найти кроме пыли и памяти?

Они продолжили осмотр, заглядывая в пустые пыльные саркофаги и старые полуразбитые вазы, пока не добрались до статуи божества, безразлично взирающей на них из-под капюшона. За его спиной явно было еще одно помещение, но дверь отыскать никак не получалось. Она то ли полностью сливалась со стеной, то ли и вовсе находилась в совсем другом месте. Пришлось буквально обшарить все вокруг, теряя уже всякий интерес к этому древнему сонному склепу, прежде чем Шэдоухарт наткнулась на небольшую медную кнопку. Поддалась она не сразу, пришлось сначала несколько раз надавать, затем ударить по ней несильно булавой, и наконец механизм сработал. Дверь отъехала в сторону, открыв совсем крошечное помещение с единственным саркофагом.

Столько усилий, чтобы его сохранить...

Кинн склонилась ниже, пытаясь прочитать надпись на табличке. «Здесь лежит хранитель могил. Знание несет искупление». Утешительно, нечего сказать. Выпрямившись, она посмотрела на своих спутников и, дождавшись от них кивка, осторожно сдвинула крышку, которая вопреки ее ожиданиям поддалась с удивительной легкостью.

Свечи, до той поры незаметные в темноте, прогоревшие, казалось, до основания, вспыхнули зеленым. Кинн отшатнулась. Крышка саркофага уже без чьей либо помощи соскользнула назад, и сперва из могилы показались иссохшие пальцы, а затем и вся фигура, несомненно мертвая, жуткая и величественная. Такая, что при взгляде на нее ноги подгибались сами собой. Умертвие взмыло над своей могилой и с грацией, которую сложно было ожидать от иссохшего тела, опустилось на пол. Его глаза, пугающе живые и внимательные, осмотрели тех, кто потревожил его покой, и остановились на лице Кинн.

- Так он сказал — и вот ты предо мною. Все как всегда.

По коже пробежал холодок. Язык прилип к небу.

- О, что за занятный способ пробужденья, - умертвие снова огляделось и опять вернулось к Кинн, словно что-то в ней притягивало его внимание. Кинн этого внимания не хотела, хотя и находила миролюбивую нежить весьма... занятной. Обычно личи и скелеты нападают на всех, чье сердце еще бьется. - Есть у меня к тебе один вопрос. Что стоит жизнь единая у смертных?

Это застало Кинн врасплох. Миролюбивая философствующая нежить: такое кому расскажешь — не поверят.

- Непростой вопрос, - пробормотала она. - А зачем тебе это знать?

- Из любопытства. Боле ничего. Ответствуешь ли ты на мой вопрос?

- Конечно, - кивнула Кинн, которую начала завораживать абсурдность ситуации. - Спрашивай.

- Что ж, снова я спрошу: что стоит жизнь единая у смертных?

Взгляд мертвеца — сейчас Кинн уже была убеждена, что это не просто умертвие, а нечто неизмеримо большее — пронзал ее, добираясь до самой сути. Он видел ее насквозь, он знал все ее грехи, все ее потаенные страхи и тайные желания. Все соблазны, что опутывали ее ядовитыми лозами. И поэтому она ответила честно:

- Моя стоит немного. Ведь моя кровь призывает меня вредить другим.

Взгляд мертвеца огладил ее лицо, и это ощутилось как пыльное прикосновение, пугающее и вместе с тем осторожное и почти ласковое.

- Но жизнь сама и как ее живут — суть разные валюты, - мертвец сделал шаг назад. - Что ж, хорошо. Я удовлетворен. Мы встретились, теперь я знаю твое лицо. Нам встреча суждена опять — в другое время и в достойном месте. Прощай пока.

Не спеша иссохший труп направился к выходу из своего склепа, ступая легко и уверенно. Кинн постояла немного, а после бросилась следом. Казалось, умертвие должно двигаться неспешно, неповоротливо, но вот он уже стоит в дальнем конце склепа, а она пытается добежать и все никак не может это сделать.

- Нам не о чем рядиться боле, - прозвучал у нее в голове тихий, ровный голос. - прошу продолжи путь так, как если бы я не стоял бы здесь. Устроить должен я сию обитель, столь долгий срок пробыв вдали ее. Мы встретимся опять — и скоро.

- А ты, выходит, уже знаешь, что ждет нас за поворотом сюжета? - рискнула спросить Кинн, переводя взгляд с умертвия на статую в балахоне и обратно.

- Механика судьбы необъяснима и для тебя, и для таких как ты, - прозвучало у нее в голове. - И тем не менее, се произойдет.

- Нам лучше уйти сейчас, - Гейл тронул ее за локоть. С другой стороны в нее вцепилась Шэдоухарт и вдвоем они дотащили Кинн до двери. Та с грохотом захлопнулась. Замок щелкнул, отсекая от них древний склеп, могилу и причудливое философствующее умертвие. Кинн обернулась.

- Мы сейчас разговаривали с богом, так надо полагать?

- О, дорогая, такое происходит сплошь и рядом! - саркастически отозвался Астарион. - Давайте уже выйдем на солнце!

* * *

Должно быть время в этом древнем святилище тянулось как-то по-особому, потому что когда они выбрались наконец наружу, оказалось что солнце уже почти закатилось, оставив лишь алую полоску на горизонте. Пришлось делать привал прямо здесь, возле дверей на месте стоянки, устроенной разбойниками. Здесь было и костровище, устроенное довольно небрежно, и несколько бутылок довольно чистой воды в оплетке, и даже пара спальных мешков из рогожи и меха, сидеть на которых было куда приятнее, чем на камне.

Солнце закатилось, и небо усыпали звезды. Тишина, треск хвороста в костре и серебристое сияние над головой наконец убаюкали ее, и Кинн провалилась — впервые за последние несколько дней — в пустоту без сновидений.

Разбудило ее бормотание. Открыв глаза, Кинн некоторое время наблюдала за забавной картиной: два Гейла, рассматривающие друг друга и бормочущие что-то на два голоса. Интересно, подумалось, а станут ли два Гейла в два раза болтливее, или же будут производить больше шума, или...

Кинн поднялась и подошла ближе.

- Минутку, - откликнулся Гейл, не оборачиваясь.

Волшебники просто обожают фокусы. Губы Кинн растянулись в улыбке.

- Пусть он еще спляшет. Или огнем подышет.

- Ему и не такие трюки приходилось проделывать на вечеринках, - хмыкнул Гейл. - О, поверь, и не раз.

Взмахнув рукой и произнеся несколько слов, волшебник разорвал плетение и обернулся к ней прежде даже, чем его проекция рассыпалась тысячей искр.

- Цероморфозис. Что приходит на ум, когда слышишь это слово?

О, гадость. Редкая гадость. А еще, подумалось, когда она слышит этакий тон, то на ум приходит череда школьных парт и холодная каша на завтрак.

- До недавнего времени ничего бы не пришло, - покачала головой Кинн, пытаясь избавиться от назойливого образа: Гейл в мантии и дурацкой шапочке с кисточкой, которую носят еще некоторые учителя.

- О да, - согласился волшебник. - Старые добрые времена. День первый: лихорадка и потеря памяти. День второй: галлюцинации и сереющая кожа. Кинн невольно посмотрела на свою руку. Все еще скорее... зеленоватая. Нормально для наполовину лесной эльфийки.

- День третий: выпадают волосы, кровь сочится из всех отверстий. Мне продолжать?

Кинн кивнула.

- День четвертый: невыносимая боль от трансформации костей и внутренних органов. День пятый: личность носителя исчезает. Удлиняются пальцы и конечности. Понимаешь, к чему я?

- Понимаю, - снова кивнула Кинн и добавила в каком-то мазохистском предвкушении: - Но можешь продолжать.

- День шестой: лопается кожа вокруг рта и прорастают щупальца. День седьмой: рождается иллитид. Конечно, это сокращенное изложение.

- К этому моменту у нас должен был появиться жар, - в третий раз кивнула Кинн. - И посереть кожа.

- В точку. Кровь не сочится у нас из отверстий. Мы не бредим, и температура тела в норме. Любой эксперт признает: это... ненормально.

Учитывая всю вышеперечисленную «норму» Кинн подобное искажение вполне устраивало. Но и беспокоило тоже. Потому что как правило то, что выпадает из привычного ряда рано или поздно убивает тебя.

- Ты можешь объяснить отсутствие симптомов? Гейл покачал головой.

- Увы, тут все мои познания бессильны. Плут назвал бы это удачей. Жрец, возможно, судьбой. Но я прагматик. Я вижу затишье перед бурей. Над этим стоит подумать. Он потянулся, задорно щелкнув суставами, рухнул на ближайший спальник и устроился с потрясающим для их стесненных походных условий удобством.

- Сейчас неплохо бы отдохнуть.

- Не буду тебя беспокоить, - улыбнулась Кинн и направилась к лестнице наверх. Сон все равно прошел, голова ее сделалась пустой и легкой, что бывало в последние дни недоступной роскошью. Только проклятый иллитидский головастик ворочался за глазом, но Кинн начала к этому привыкать. На ступенях она наткнулась на Шэдоухарт. Та сидела неподвижно, с неестественно прямой спиной, и взгляд ее был направлен в одну какую-то точку. Проследив за ним, Кинн увидела только темноту и ничего более. Спустя полмгновения Шэдоухарт отмерла.

- Я совершенно случайно услышала... Ладно, не случайно, но все равно. В общем, со мной все так же. Если не считать того, что временами мы читаем мысли друг друга, заражение себя не проявляет. И еще, голос на корабле заявил, что я стану «прекрасным оружием». Как ты думаешь, что он имел в виду?

- Похоже, - осторожно ответила Кинн, - у него на нас какие-то виды.

Ей голоса тоже много чего говорили, но прекрасного в их шепоте было мало.

- Не знаю, что он собирался делать дальше, - вздохнула Шэдоухарт, - но драконы ему явно помешали. В любом случае, не стоит думать, что если симптомов нет сейчас, они не появятся позже. Нам нужен целитель. Очевидно, кивнула Кинн. Но отыскать его в этой глуши может оказаться непосильной задачей. Оставив Шэдоухарт наедине со своими мыслями, она продолжила подъем, надеясь наконец посидеть в одиночестве и подумать. Астарион. Просто удивительно, каким тесным может быть столь обширное пространство!

- Я вижу, наш друг-волшебник осчастливил тебя лекцией, - он чуть подался вперед в своей несколько раздражающей манере рассматривая ее лицо с близкого расстояния. - Мне казалось, что тебе полагается выглядеть хуже, но нет — ни одного щупальца. Кинн решила отплатить ему той же монетой и подошла почти вплотную.

- У тебя тоже. Чтобы разговаривать с его лицом, а не с ключицами — восхитительными ключицами, которые так легко перебить парой сильный ударов — пришлось запрокинуть голову.

- И правда, - улыбнулся Астарион, сменив тон с капризно насмешливого на удивительно спокойный. Его голос, как заметила Кинн уже не в первый раз, был необычайно пластичен, как тонко настроенный инструмент. И играл на нем Астарион в совершенстве. Лучше чем она на своей флейте. - Учитывая обстоятельства мы держимся молодцом. Разумеется, я не рассчитываю на дальнейшую удачу. При первых же признаках метаморфозы мне придется остановить твое славное маленькое сердечко. Длинные холодные пальцы почти коснулись груди Кинн, заставив ее отступить. Астарион ухмыльнулся, страшно довольный своей выходкой.

- Итак, слушаю твои предложения. Нож, яд, удавка — что ты выбираешь? Голос его звучал насмешливо, слова были ироничны, хотя и темны, весь этот разговор едва ли был серьезным хотя бы на толику. И все же перед Кинн развернулась пленительная перспектива. Не собственной гибели, но — убийства. Массового, кровавого. Ударов ножа, судорог отравления, предсмертных хрипов удавленника.

- Не заставляй меня выбирать! - сказала она севшим голосом. - Слишком много хороших вариантов. Показалось на долю секунды, что в глазах Астариона промелькнуло понимание. Но тон его, однако, стал еще насмешливее. Он явно развлекался за счет Кинн и заслуживал за это хорошей трепки.

- Это как-то излишне драматично, не находишь? Ну давай, позабавь меня. Если бы надо было выбрать... Кинн вздохнула.

- Если бы пришлось выбирать, тогда нож. Чтоб быстро.

- Классика! - обрадовался Астарион, словно и в самом деле видел что-то привлекательное в перспективе ее убийства. - Один удар в сердце — и все. Конечно, понадобится хороший клинок. Не хотелось бы кромсать тебя тупым столовым ножом... Взгляд его опустился на грудь Кинн, куда предполагалось вонзить этот самый нож, и каким-то образом весь их безумный кровавый разговор превратился во флирт. Все еще безумный и кровавый.

- Я забегаю вперед. Это, конечно, худший расклад. Кинн также оглядела его, примериваясь и сама не знала к чему.

- Ну а что насчет тебя? Как мне лучше тебя убить? На тонких губах эльфа расцвела улыбка, одновременно красивая, торжествующая и зловещая.

- Ох, моя радость! Ты всерьез думаешь, что у тебя получится? Кинн вернула эту улыбку, ощущая как во рту образуется горечь, как скапливается желчь в горле, как растут внутри нее темные желания. И пошла прочь, чтобы побыть наконец в одиночестве.

1Джергал — бог смерти, если так можно выразиться — на пенсии. В какой-то момент он передал свои обязанности троим смертным, поделив между ними сферы деятельности, а сам стал писарем мертвых. Поклоняются ему в основном на кладбищах и в похоронных бюро

Глава четвертая. Опасные компаньоны

Это великий дар. Я этого не забуду

Астарион

В эту ночь ей ничего не снилось. Возможно, дело было в близости священного места, или же просто безумие ее притомилось немного. А может причиной тому был ночной разговор с Астарионом. Все эти досужие беседы о ножах и ядах в конце концов странным образом успокоили Кинн. Когда безумие возьмет верх, с ней расправятся без труда. Она одна, а ее противников трое. Волшебник обладает приличным запасом заклинаний, у Шэдоухарт наверняка есть пара жреческих приемов в рукаве, Астарион же... магистрат во Вратах Балдура, как же! Так она и поверила! Что бы не таилось у него за душой, он точно не был невинной беспомощной овечкой.

До хорошей же жизни она дошла, раз мысли о возможной смерти приносят воодушевление.

Впрочем, личинки их также дремали, погода была прекрасная, солнце пригревало, и мрачные мысли исчезали сами собой. Очень скоро молчание сменилось непринужденной беседой о том, о сем. О Башне Гейла, оставшейся в Глубоководье, его книгах, богатой коллекции магических предметов и кошке, охраняющей все это в отсутствии хозяина. О шумных городских улицах, на которые Астариону не терпелось вернуться. О тех, кто ждет возвращения Шэдоухарт. Жрица на все вопросы отвечала уклончиво, но все же в словах ее можно было уловить тоску по дому и предвкушение скорой встречи.

- Я ничего не помню, - призналась наконец Кинн. - Пустота.

Ей было некуда возвращаться.

Отделившись от своих непринужденно болтающий спутников, Кинн пошла быстрее, но вскоре Гейл нагнал ее. Некоторое время он просто шел рядом, смутно раздражая своим присутствием, но наконец заговорил. К радости Кинн речь пошла вовсе не о ее дырявой памяти и бестолковой судьбе.

- Скажи, ты ведь не сведуща в магии?

- Еще как, - Кинн раскрыла ладонь, заставив пламя взметнуться вверх, изогнуться, превратиться в причудливый цветок, прежде чем оно снова втянулось под кожу. - Я владею магией так же как и ты.

- О, я прощу прощения. Я не так выразился, - видно было, что простенький чародейский фокус не произвел на великого волшебника Гейла из Глубоководья никакого впечатления. - Я имел в виду, обучалась ли ты магии? Говоря короче: ты волшебница? Очевидно, что нет. Кинн пожала плечами. Очевидно, что нет. Даже не имея памяти о прошлом, она осознавала, что магия живет в ней. Она чародейка, настоящая, урожденная владетельница этого дара, и сила ее ничего не имеет общего с пыльными фолиатами, скучными годами обучения и божеством, которому поклоняются все волшебники.

- В общем, если повстречаешь где-нибудь более опытных волшебников, дай мне знать. Мне нужно кое о чем посоветоваться со сведущими. Гейл снова отстал, оставив ее в одиночестве. Этот короткий разговор, надо признать, свое дело сделал. Кинн больше не тосковала, теперь она злилась, и готова была голову — чью нибудь, конечно — заложить, что Гейл сейчас заговорил с ней нарочно.

Постепенно вокруг стало появляться все больше следов чего-то присутствия, вернее сказать — поспешного бегства: перевернутые повозки, разбросанный по дороге скарб, грубые на вид гоблинские ловушки, частично обезвреженные, частично — покрытые кровью. Запах ее еще можно было уловить. Кто-то прошел этой дорогой не так давно, всего несколько дней назад и, возможно, не успел уйти далеко. Если выжил, конечно. От беглецов, преследуемых гоблинами, едва ли было много толка, однако, у них можно было расспросить о лекаре.

Спустя еще час с небольшим они выбрались к небольшому оврагу, и открывшееся зрелище заставило Кинн усмехнуться. Нечасто можно увидеть гитьянки в таком неудобном положении. Их общая с Шэдоухарт приятельница, также, очевидно, пережившая кораблекрушение, оказалась теперь заперта в клетке из гибких прутьев, подвешенной довольно высоко над землей. Спеси это не поубавило, но без своего оружия гитьянки выглядела уже не так устрашающе.

- Зорру был прав. Желтая, как жаба, только еще уродливее.

Следуя за голосами, вчетвером они поднялись на пригорок, где обнаружилась пара весьма неожиданных существ. Тифлинги, дьявольские отродья с рогами и хвостами и светящимися глазами, словом, со всем, что полагается иметь демонам. К ним, насколько Кинн помнила — а память ее была как дырявый сыр — относились с неприязнью и недоверием. В каком-то смысле они были в том же положении, что и гитьянки, тоже не самые желанные гости на этих землях. Но им недоставало гитьянского высокомерия.

- Эта дрянь опасна! - девушка тифлинг бросила на гитьянки затравленный взгляд. - Пусть ее гоблины прикончат.

- А если она сбежит? - спросил ее спутник. - Как тогда мы... О! Мы не одни.

Кинн подняла руки, демонстрируя, что никому не желает зла. Сейчас куда больше ее занимали попытки сохранить лицо и выкинуть назойливую гитьянки из своей головы.

Избавься от них!

С чего бы мне тебе помогать? - спросила Кинн также мысленно.

Оказалось, гитьянки не нужен язык, чтобы цокать. Звук этот отозвался прямо в голове у Кинн ударом хлыста и головной болью.

Цк-ва! Я знаю, что растет внутри тебя. И я знаю средство от этого.

- Вспомни, как она хотела бросить меня умирать на наутилоиде, - от Шэдоухарт также не укрылся этот безмолвный разговор. Жрица покачала головой. - Ей нельзя доверять.

В глубине души Кинн была с этим согласна. Но также она признавала, что гитьянки, возможно, единственная, кто действительно хоть что-то понимает в иллитидских паразитах. А они не в том положении, чтобы разбрасываться сейчас союзниками.

- Боги всемогущие! - Кинн всплеснула руками, обращаясь к паре тифлингов. - Это же разведчик! Отряды гитов уже близко! Спасайтесь, пока можете!

Возможно, тифлинги и были потомками дьяволов, инфернальными порождениями иного плана, но... они не были воинами. И они были благоразумны. Слов Кинн, далеко не самых убедительных, хватило, чтобы они сбежали, бросив свою опасную добычу в клетке.

Проводив их взглядом, полным презрения, гитьянки повернулась к Кинн.

- Хватит таращиться, спусти меня.

Как всегда сама любезность.

- А волшебное слово?

- Какое еще волшебное слово?! Спусти меня, быстро!

Глупо было, конечно, ожидать от гитьянки благодарности. Со вздохом Кинн перерубила веревку, удерживающую клетку. Та рухнула, и спустя мгновение гитьянки невозмутимо выбралась из-под обломков, подобрала свой меч и внимательно изучила лезвие. Затем подошла, смерив Кинн и ее спутников презрительным взглядом.

- Паразит еще не все твои мозги перемешал в кашу. Многообещающе.

- Это Гейл, - без особой надежды представила Кинн. - Это Астарион. С Шэдоухарт ты уже знакома.

Гитьянки это, конечно же, проигнорировала. Ее племя давно уже славилось высокомерием, презрением к «низшим расам» и некоторой ограниченностью.

- Мой народ знаком с лекарством от этой болезни. Я должна найти ясли; ты пойдешь со мной.

И еще гитьянки известны своей избирательной глухотой.

- Берегись, - покачала головой Шэдоухарт. - Она явно расценивает твою доброту как проявление слабости. Не позволяй ей манипулировать тобой.

Это было последнее, что Кинн собиралась позволять кому-либо. Хватало ей головастика в мозгах и собственных темных фантазий. И все же, гитьянки следовало выслушать. После того, как она скажет спасибо.

- Ты предложишь виверне поклониться червям? - изумилась гитьянки. Я предлагаю исцеление — это сойдет за благодарность.

Гитьянки предлагала надежду на исцеление, не более, но Кинн не стала пока заострять на этом внимание. Вместо этого она уточнила?

- Ясли? Что это такое?

- Сразу многое: инкубатор, учебный лагерь, приют. Устав гитьянки четко говорит: будучи инфицированы личинкой гхайка, мы обязаны обратиться к густилю для очищения.

А еще наверняка тот же устав гласит «убивай любого, кто не гитьянки, когда он подойдет на расстояние выстрела или псионической атаки».

- Думаю, лучше будет, если каждый из нас пойдет своей дорогой, - Кинн обернулась за поддержкой к своим спутникам. Все трое очевидно не горели желанием связываться с гитьянки. Не больше чем она во всяком случае.

- Ты хочешь принести себя в жертву гхайкам? Какое нудное убожество, - скривила рот гитьянки.

Кинн вздохнула.

- Хорошо. Давай попытаемся действовать сообща. До поры.

Гитьянки смерила ее недоверчивым взглядом, затем оглядела спутников Кинн, имена которых наверняка даже не попыталась запомнить, и кивнула.

- Хорошее решение. Теперь у тебя есть союзник из яслей Клиир, мало кому так везет. Зови меня Лэйзел.

- Кинн, - напомнила Кинн на всякий случай. - Шэдоухарт. Астарион. Гейл. Что за чудесная мы компания.

Ну просто передвижной цирк. Зараженный чумой передвижной цирк.

- Я доверяю твоим решениям, Кинн, - поморщилась Шэдоухарт. - Но не ей. По крайней мере пока не присмотрюсь к ней как следует.

Взгляд Лэйзел стал еще холоднее, наполнился каким-то космическим презрением.

- Язык у тебя острый, эльфийка. Хорошо бы, чтобы и ум оказался таким же.

- Полуэльфийка. Хотя куда уж тебе это заметить!

- Я тоже! - Кинн рубанула воздух ребром ладони, посылая во все стороны слабые громовые волны. - Хватит уже! Нам нужно решить, куда идти дальше. Мы сгинем, если пойдем наугад.

Лэйзел пожала плечами.

- Твари с рогами что-то говорили про лагерь. Один из них, этот Зорру, видел гитьянки. Должно быть, где-то поблизости есть ясли. Спросим этого Зорру, где он видел моего сородича.

Зацепка эта не выглядела надежной, но других у них попросту не было, поэтому дальше они пошли уже впятером, следуя за чередой поломанных повозок и обезвреженных — по большей части — ловушек.

- Мне очень нравится наше последнее приобретение. Лэйзэл восхитительна!

Кинн обернулась и поймала насмешливый взгляд Астариона. Этот все развлекается.

- Конечно, если кому-то нравятся отношения в стиле «еще раз на меня посмотришь, и я тебя расчленю».

- Нам нужно сделать привал. - вздохнула Кинн. - Пока мы все тут умом не тронулись окончательно.

* * *

Дорога вымотала их, и в этот раз, едва стемнело, все повалились спать, даже не разжигая огня. Если тут поблизости и водились дикие животные, то всех их давно распугали гоблины. Приближение же гоблина легко было определить загодя. Это не самые осторожные и ловкие твари обычно их слышно издалека.

Кинн снова мучили кошмары, темные и бесформенные, но они ли были виной ее пробуждения, или что-то иное, сразу и не скажешь. Она проснулась, как от толчка в бок или несильного удара, открыла глаза и увидела над собою лицо Астариона, сверкающие красные глаза и клыки, занесенные для укуса. Острые. Очень.

- Вот... черт...

Астарион осторожно отодвинулся, вскочил, сделал шаг назад, и в глазах его, обычно насмешливых, сверкнули одновременно паника и обреченность. Кинн тоже поднялась на ноги, взгляд ее заметался в поисках чего-то, подходящего для защиты, но кругом были только тонкие ветки. И помощи просить было не у кого: она специально легла подальше от остальной их компании, чтобы отдохнуть в одиночестве. И стоит ей закричать... Астарион выше, быстрее и сильнее, наверняка. Все закончится быстро и очень плохо.

- Это совсем не то, что ты думаешь! Клянусь! Я не хотел тебе вреда! Мне просто нужна была... э-э, кровь.

В голосе его звучали мольба и отчаяние. Вампиры, как Кинн слышала наверняка в своей прошлой жизни, отлично умеют врать, привлекать и опутывать словами, заманивая жертву себе на обед.

- Когда ты убил кого-то в последний раз? Пару дней тому назад? Или часов?

Живы ли Гейл и Шэдоухарт? И Лэйзэл... впрочем, вампир едва ли сунулся бы к гитьянки. Та живо оставила бы его без клыков.

- Я никогда не убивал никого! - быстро ответил вампир. - Ну то есть... не для еды. Я питаюсь животными. Кабаны, олени, кобольды. Все, что я смогу добыть. Но этого мало! Особенно если мне придется драться. Я чувствую себя таким... слабым.

Голос его снова переменился, став уже знакомым великолепно настроенным инструментом. Астарион отлично умел играть на нервах и чувствах тех, с кем разговаривает, тут никаких сомнений. Слова его зазвучали тихо, вкрадчиво, просительно. На задворках сознания возникло опасное ощущение... жалости.

- Стоит мне выпить немного крови... мой разум прояснится. Я буду лучше драться. Прошу тебя.

Кинн хотела сказать «нет» и ударить его тем, что окажется под рукой. Огненным шаром, ледяной стрелой или просто веткой, но как всегда без предупреждения рухнула в глубины чужого разума. В темноту. В клубок воспоминаний, склизлых и грязных, от которых сам Астарион предпочел бы избавиться. Они копошились вокруг гнилостными червями, и из-под них проступало одно, главное. Сверкающие красные глаза, имеющие огромную власть над Астарионом, приказывающие ему есть. Кинн раскрыла рот и вонзила зубы, но не в нежную шею или тонкое запястье, а в дергающуюся тушку крысы, оставляющую на губах привкус гнилой канавы. Крысы, бесконечная череда крыс. Все, что хозяин позволяет есть. Если позволяет вообще.

Кинн выпала наружу, борясь с тошнотой и омерзением. Но чувства эти теперь были направлены не против Астариона, который стоял напротив, такой же ошарашенный, почти оглушенный, но против того, что заполняет его мысли и пожирает их так же, как личинка мозгоеда.

Так же, как темные соблазны пожирают изнутри саму Кинн.

Они были в каком-то смысле... схожи.

- Ты... ел животных не по собственной воле, - Кинн сплюнула горькую слюну. - Тебя заставили!

Это могло бы быть обвинением, ведь в том, что вампир не питался мыслящими существами, вовсе не было его заслуги. Но в итоге прозвучало... с сочувствием.

- Я... да. Да, я должен был высосать любого мерзкого грызуна, которого выбирал хозяин, - тихо ответил Астарион и, кажется, впервые Кинн услышала его настоящего. - Теперь ты понимаешь, почему я с трудом доверяю тебе. Но доверяю и ты тоже можешь положиться на меня.

Он был опасен. Но они путешествовали уже несколько дней, и впервые Астарион сорвался, открыв свое истинное лицо. Очевидно, он контролировал себя куда лучше, чем можно было предположить, вспоминая все книги о вампирах. Кинн тряхнула рукой, сбрасывая остатки так и не использованного заклинания.

- Ладно. Я тебе верю.

- Спасибо... - взгляд вампира скользнул по ее лицу, ниже, и замер на шее где Кинн сейчас особенно остро ощущала пульсацию кровь. - Думаешь, ты сможешь довериться мне еще немного? Мне только глоток, клянусь.

Скверная была идея. Одна из тех, ответ на которые был просто и категоричен: нет. Ни за что!

- Ладно, - сказала Кинн. - Но ни каплей больше.

Астарион также ждал от нее «нет» и согласие в первые мгновения сбило его с толку. Потом лицо его озарилось радостью.

- Что, правда? я... разумеется! Ни каплей больше. Устроимся поудобнее, хорошо?

Кинн опустилась на свой скомканный беспокойными снами спальный мешок, сложив руки на животе. Над головою было звездное небо. В голове — пустота. Холодная рука аккуратно убрала в сторону ее буйные кудри, и шею пронзили осколки льда. Острая боль перешла в онемение. Кровь хлынула потоком. Дыхание сорвалось, пульс участился. Это было... страшно. И странно. И пугающе волнительно. Нечто такое, что ты одновременно отчаянно хочешь испытать, и никогда не хочешь повторять. Хождение по грани. Или по лезвию ножа.

Астарион оставил ее в ту же секунду, выпрямился, глядя пьяными счастливыми глазами. Бледные пальцы смахнули с губ кровь. Ее кровь.

- М-м? О, конечно. Это было... потрясающе! Мой разум наконец ясен. Я чувствую силу. Я... счастлив!

Кажется это последнее привело Астариона в изумление. Кинн в свою очередь чувствовала себя странно. Боль почти прошла, слабость... была несущественна. Зато возникло ощущение, будто она сделала что-то значительное.

Ну да. Стала ужином прожорливой кровососущей твари.

- С нетерпением жду, когда увижу тебя в бою, - с нажимом произнесла Кинн, напоминая, зачем вообще на это согласилась.

- Уже недолго осталось, - уверил ее Астарион прежним игривым тоном. - Слишком многих нужно убить. А теперь прошу меня простить... ты бодришь, но мне необходимо насытиться.

Он пошел в темноту, совершенно переменившийся за несколько минут. Сильный. Уверенный. Готовый к охоте. Обернулся на мгновение.

- Это великий дар, знаешь. Я этого не забуду.

Кинн не нашла, что на это ответить.

* * *

Спала она удивительно крепко и безмятежно, словно ужасы мира внешнего отогнали каким-то образом тьму внутри нее. Слабость была несомненна и боль, покалывающая шею, однако это было на фоне всего, что произошло за последние дни, очень малым неудобством. Кинн поднялась, привела в порядок одежду, кое-как собрала свои буйные непослушные волосы, вытащив из них ветки и листья и, сделав глубокий вдох, сошлась со своими спутниками лицом к лицу. Искренне надеясь, что все, произошедшее минувшей ночью, осталось тайной между нею и Астарионом и более никому не известно. В укусе, неприятном и болезненном, было также и что-то невероятно интимное.

- Доброе утро. Как самочувствие?

В исполнении Астариона, бодрого, даже цветущего, искренняя на первый взгляд обеспокоенность звучала, как издевательство.

- Шея от укуса болит, - мрачно ответила Кинн. - Как думаешь, какое у меня самочувствие?

- Ну что же, радуйся, что я не «истинный» вампир. От его укуса ты бы проснулась «вампирским отродьем», как, - он изящно взмахнул рукой, - как твой покорный слуга. Голод тот же, а вот силы, увы, не идут ни в какое сравнение.

Подумалось, что этой встречи Кинн предпочла бы избежать. Не потому, что подобная встреча ее пугала. По иной причине. Ей вспомнился темный, голодный и властный взгляд, занимающий мысли Астариона. Он походил на тьму внутри нее, такой же алчущий, жадный и страшный, такой же манящий. Астарион в воспоминаниях не мог ему противиться, но вот Кинн... О, Кинн с удовольствием оторвала бы голову этому самому истинному вампиру и напилась его холодной крови, коль скоро не может отыскать во плоти своего демона.

- Кинн?

Вынырнув из бездны собственных мыслей, Кинн с трудом погасила зловещую улыбку и взяла самый ровный, даже невинный тон.

- Жаль. Я надеялась, ты обладаешь более мощными способностями.

- Ну, кто знает, - улыбнулся вампир. - В любой день за последние двести лет я бы вмиг обратился на солнце в пепел, а теперь стою перед тобой, целый и невредимый.

Сощурившись, он запрокинул голову, разглядывая небо со смесью некоторого удивления и радости. Казалось, солнце, заливающее поляну, доставляло ему искреннее наслаждение.

- Выходит, кто-то — или что-то — не дает мне погибнуть. Правила, - он усмехнулся, - поменялись. Солнечный свет, текучая вода, чужие дома — теперь все это для меня в порядке вещей. Что же до других моих «особенностей» - думаю, со временем все прояснится.

Тон его снова переменился, пластичный, текучий, точно вода, переменчивый. Уже не в первый раз Кинн подивилась тому, до чего же хорошо вампир владеет своим голосом, а слова его — первоклассное оружие, тщательно подобранное и остро заточенное.

- Ты уж потрудись, - попросила Кинн, - прояснить все как можно скорее. Хотелось бы обойтись без новых сюрпризов.

В глубине души она не сомневалась, что сюрпризов впереди будет еще немало, и преподнесут их так или иначе все ее спутники. Больно компания у них подобралась своеобразная. Да и сама она...

- Нет, больше сюрпризов не будет. Даю слово.

Кинн кивнула. Больше слов вампира ее сейчас занимало собственное состояние. Виной ли тому была потеря крови, или же что-то засевшее в голове, но она то и дело терялась, забывалась, упускала нить разговора, и требовалось время, чтобы вспомнить, о чем идет речь.

- Нет, - продолжил Астарион, - я правда рад, что ты с пониманием отнеслась ко всему этому. А то я уж боялся, что на меня вот-вот накинутся с горящими факелами и вилами. Хотя... - вздернув подбородок, он изучил что-то у нее за спиной, - как говорится, еще не вечер.

- Так среди нас еще и вампир? - Лэйзэл окинула долгим взглядом сперва Астариона, затем Кинн, задержавшись отдельно на вороте рубашки, скрывающем подживающие ранки. Казалось, взгляд ее способен проникнуть через слои ткани и жжет, как раскаленное железо. - Ладно, пусть будет так. Но если, проснувшись поутру, я обнаружу хоть каплю крови у себя на шее, я его прикончу.

Астарион немедленно кивнул и сделал шаг назад, подняв руки. Всем своим видом — в весьма театральной манере, он демонстрировал сейчас, что к гитьянки даже не подойдет.

- Я ему доверяю, - покачала головой Кинн, не сводя с вампира глаз. Хотелось получить хоть какое-то подтверждение, но лицо его оставалось непроницаемым, а выражение... игривым. Фальшиво-игривым, подумалось. - Он.. не причинит нам вреда. И он нам нужен.

- Никакого вреда! - поспешил заверить Астарион. - Напротив! Я совершенно честен и откровенен и горю желанием на славу потрудиться в команде!

Кинн обернулась и посмотрела на своих спутников. Все трое стояли рядом, плечом к плечу, являя весьма неожиданную картину — единение. Странно было видеть Шэдоухарт и Лэйзел, пребывающих в таком согласии. Они втроем были с одной стороны, Астарион — с другой, и Кинн была то ли соединяющим мостом, то ли...

- Один вопрос. Нам нужно знать, чем кормить тебя в будущем.

- Никаких невинных жертв, я тебе обещаю, - кивнул Астарион. - Буду питаться только злодеями, которых нам предстоит убить. В конце концов, теперь вы знаете, что я такое. Я могу пускать в ход все свое оружие, включая зубы. И если я случайно высосу какого-нибудь бандита в пылу сражения, что такого? Все равно ведь помрет.

- Идея неплоха, - согласилась Кинн. - Как приятно, что мы пришли к соглашению.

- А мне-то как приятно, - ухмыльнулся Астарион. - У меня уже пробуждается аппетит.

- Чудесно, - проворчала Лэйзелл. - Теперь мы можем идти? Нам нужно допросить этого Зорру.

Глава пятая. Несвященная роща

В этом месте удивительно напряженная атмосфера для священной рощи. Давайте не будем тут задерживаться.

Шэдоухарт

Стало попадаться все больше и больше следов человеческого присутствия, по большей части все так же печальных: перевернутые повозки, разбросанный по обочинам скарб и следы крови. Также стали попадаться и детали, говорящие о том, что где-то поблизости располагается друидская роща. То тут, то там взгляд натыкался на спрятанных среди ветвей маленьких идолов, привязанные к веткам ленты и подношения духам всемогущей природы. Возможно, именно это им и следовало искать: среди друидов было немало целителей, да и лагерь, о котором говорили тифлинги, также мог располагаться где-то поблизости.

Вскоре лесная тишина сменилась звуками и притом — не самыми приятными. Вернее, они должны были пугать и вызывать тревогу, но для чудовища внутри Кинн были точно сладчайшая музыка: боевые рога гоблинов, протяжный вой варгов и отчаянные крики.

Кинн сглотнула горечь.

- Я слышу крики впереди.

- Нужно проверить, - кивнула Шэдоухарт, снимая с пояса булаву. - Но будем осторожнее. Они прибавили шаг, взобрались на пригорок, и взгляду их открылся вход в друидскую рощу, искусно замаскированный густыми ярко-зелеными лозами. Только присмотревшись хорошенько, можно было различить среди этой зелени дверь, а чтобы обнаружить стражу, требовалось запрокинуть голову. Наверху стояло несколько тифлингов, внизу у ворот — пара людей, а на дороге, ведущей к роще уже показались первые гоблины, авангард весьма внушительного отряда. Гоблины, как всегда это бывало, несли с собой запах смерти и разрушения, тревожащий Кинн. Сабля сама скользнула ей в руку. - Откройте ворота, мать вашу! - человек, возглавляющий крошечный, весьма потрепанный на вид отряд, добежал наконец до ворот, то и дело оглядываясь через плечо, и ударил по дереву.

- Не откроем! - донеслось сверху. - Приказ Зевлора.

- На нас гоблины вот-вот налетят! Подтверждением его слов послужил вой варгов и рев боевого рога. С пригорка, на котором расположились они впятером, хорошо видно было приближающийся отряд: не меньше дюжины гоблинов, пара тварей покрупнее и варги. Казалось, даже можно различить слюну, капающую в предвкушении с их клыков.

- У нас на хвосте гоблины! Открывай ворота, Зевлор, живо! На стене появился тифлинг постарше, перегнулся через парапет и с явным ужасом и гневом, различимым даже с такого расстояния, оглядел приближающуюся толпу.

- Вы привели гоблинов сюда? А где друид, Арадин? Человек, названный Арадином, пнул дверь в нетерпении.

- Некогда болтать! Открывай.

- Адова сера... Открыть ворота!

- Нам тоже стоит поспешить, - предложил Астарион. Ворота начали подниматься медленно, с натужным скрипом, но стрела, выпущенная кем-то из гоблинов, перебила веревку подъемного механизма, а вторая угодила в шею вращающего подъемное колесо тифлинга.

- Канон! Нет! - старший из тифлингов, Зевлор, бросился вперед, пытаясь то ли перехватить управление дверью, то ли поддержать смертельно раненого товарища, но в любом случае было уже поздно. Дверь рухнула, подняв пыль. Гоблины выскочили на поляну. Кровь прилила к голове. Их было много. И жажда крови их могла поспорить с ее собственной. Кинн ощущала ее физически и воспринимала, как нечто восхитительное, нечто привлекательное. Как самый сладкий, живительный бальзам. Она сделала шаг назад, готовая насладиться зрелищем, насладиться бойней, итог которой был вполне очевиден. Четырем людям, зажатым между закрытой дверью и ордой гоблинов, не суждено было пережить этот день. И тифлинги на стене едва ли могли бы переломить ход событий.

- Не стой на месте, моя прелесть, - Астарион оттолкнул ее, в сторону, - если не хочешь стать их добычей. Кинн очнулась, усилием воли отогнала видения и вернулась наконец в реальность. Люди не одиноки. Их тут пятеро, они занимают выгодное положение, и к тому же с ними волшебник, гитьянки — они славятся как искусные воины — и вампир. Кинн за щелчком заправила в арбалет первый болт.

- Разберемся с этими тварями. Ей никогда не нравились гоблины. К ним нельзя было испытывать сочувствие, потому что сами они не знали ничего подобного. Доброту, снисходительность они воспринимали как постыдную слабость. И они были готовы убить и сожрать любого, кто встретится на их пути. Жажду крови внутри нее можно было направить на нужную цель. Прищурившись, Кинн выстрелила раз, затем еще раз, и еще, пустив три болта в голову варга. Здоровенная туша покачнулась и упала. Сверху послышался звук рога, мощный, пробирающий до костей, и он кажется, воодушевил крошечную и до той поры такую беспомощную кучку людей у ворот. Они обнажили оружие и бросились в атаку, готовые если не победить, то дорого продать свою жизнь. Лэйзелл, Астарион и Шэдоухарт быстро спрыгнули вниз, предпочитая ближний бой, а Кинн и Гейл остались наверху прикрывать их. Гоблины напирали, им, казалось, не было конца, однако спустя короткое время Кинн убедилась в пользе обученного волшебника. У него в запасе было немало заклинаний опасных, сильных, способных за один удар превратить сразу полдюжины противников в куски обугленной плоти. Запахи горелого мяса дразнили обоняние, и приходилось прилагать немало усилий к тому, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Нужно быть спокойной. Уверенной. Методичной. Это единственный путь к победе. Кинн вложила новый болт в паз, прицелилась, а свободной рукой вызвала ледяные лучи, разделившие нападающих и обороняющихся узкой полоской заиндевевшей земли, на которой гоблины начали комично поскальзываться. Не время для смеха, конечно, но лучше смеяться над неуклюжими их попытками преодолеть препятствие, чем над резней и реками крови.

* * *

Последний гоблин упал на землю, подавившись своим странным боевым кличем «За Абсолю...». Наступила тишина, которую нарушил натужный скрип подъемного колеса. Дверь дернулась и начала подниматься. Кинн выдохнула, пошатнулась. Гейл подхватил ее, не давая упасть, и спросил встревоженно:

- Ты в порядке? Потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и кивнуть.

- Да. Идем. Неуклюже, слегка пошатываясь, Кинн спустилась с пригорка и поспешила отойти подальше от мешанины мертвых тел, все еще манящих ее сладостным запахом смерти. Наконец она смогла взять себя в руки, вернулась к реальности, к делам куда более важным, чем ее безумные страсти и видения. Все ли в порядке с ее спутниками, которые в отличие от них с Гейлом были в самой гуще событий. Кинн быстро оглядела своих друзей, с облегчением убедившись, что никто, кажется, не пострадал. Латы Лэйзелл обзавелись парой новых вмятин, а губы Астариона оказались испачканы в крови, но едва ли в его собственной.

- Закусил? - с мрачной иронией спросила Кинн.

- Ты выглядишь так, моя радость, словно тебе это тоже не помешает, - Астарион окинул ее взглядом, о которого мурашки пробежали по коже. Сразу и нельзя было сказать, примеривается ли он, собираясь еще раз отведать ее крови, или же наоборот, видит в ней ее тьму, ее жажду убийства.

- Я предпочла бы вкушать плоть, а не кровь, - сорвалось с губ прежде, чем Кинн прикусила язык. Ощутив на себе полные подозрения взгляды менее кровожадных товарищей, она тряхнула головой и быстро направилась к открытым наконец воротам. Память ее была пуста, но все же Кинн с уверенностью могла сказать, что, ступив в друидскую рощу, должна была ощутить нечто совсем иное. Это место должно было полниться жизненными силами природы, ее соками. Вместо этого Кинн ощущала тревогу, даже страх, ожидание чего-то дурного, чего-то убийственного. И ее дурная кровь отзывалась на это странно: без уже ожидаемого предвкушения, с опаской. Что бы тут не происходило, лучше было поскорее оставить это место и пойти дальше.

- Тут удивительно напряженная атмосфера для священной рощи, - Шэдоухарт ощущала то же самое, и голос ее звучал тяжело и тревожно. - Давайте не будем тут задерживаться. Но сначала все-таки проверим, нет ли тут целителя.

- А мне кажется, вполне приятное местечко, - промурлыкал Астарион. - Если отвлечься от того, что скоро мы все умрем. Он солгал. Потихоньку Кинн научилась определять это по его тону. Чем легкомысленнее говорил вампир, чем изысканнее были его слова, чем слаще голос, тем меньше хотелось доверять ему. Точно так же Астарион ощущал напряжение и тревогу, пропитавшую воздух священной рощи, но не желал это признавать.

- Сырая магия, - поморщился Гейл. - Слишком много сырой магии. И спорщиков. В основном вокруг были тифлинги, одетые просто, весьма потрепанные на вид и удивительно беспомощные. Они обладали рогами, хвостами, длинными когтями и острыми клыками, но при этом были удивительно беспомощны перед опасностями этого мира. Сладостно представлять, что стало бы с ними и с этой рощей, прорвись гоблины за ворота. То есть, страшно. Конечно, страшно. Кинн вонзила ногти под кожу, приказав себе успокоиться, и пошла вперед. Спорщиками, о которых говорил Гейл, оказались уже знакомые тифлинг Зевлор, должно быть местный лидер, и Арадин, человек, полчаса назад так отчаянно умоляющий открыть ворота. Сейчас, оказавшись в безопасности, он приободрился, расправил плечи и выглядел готовым к атаке. Насколько помнила Кинн — в пылу сражения особого не было времени отвлекаться — он не слишком-то стремился проявлять в схватке с гоблинами героизм или хотя бы инициативу.

- Тут дети, болван!

- А что нам, подыхать было? - резко бросил Арадин.

- Ты их прямо к нам привел! - тифлинг раздраженно рубанул рукой воздух. - Да еще позволил схватить друида! Рехнуться можно!

- Друид? - Кинн подошла ближе. - Гоблины вроде пленных не брали. Впрочем, и боевых кличей у них прежде не было. Гоблины вообще не славятся организацией.

- Мы его в руинах потеряли, - отмахнулся Арадин. И, очевидно, понимая как звучат его слова, поспешил уточнить: - Там кишмя кишело гоблинами.

- Он тебе доверял, - нахмурился Зевлор. Арадин фыркнул.

- Никто его насильно не тянул, сам поперся. А когда прижало, он за нам не поспел. Сам виноват.

- О боги, какой же ты трус. Левый глаз Арадина дернулся. Рука потянулась к висящему на поясе короткому мечу. Он готов был в любую секунду ринуться в драку, и это удивительным образом раздражало. Совсем недавно он скулил и умолял, чтобы его спасли, а оказавшись в безопасности сделался вдруг таким смелым. Кинн ненавидела подобных людей. Наверное. Во всяком случае, злость, родившаяся сейчас внутри нее, была удивительно здоровой, живительной и бодрящей, не имеющей ничего общего с кровавыми темными желаниями, что накатывали время от времени. Хорошее, правильное раздражение.

- Если хотите, чтобы я вам обоим рты заткнула, - осадила Кинн спорщиков, - я могу. Короче, хватит уже. Мужчины посмотрели на нее, и взгляды их прояснились. То ли подействовала угроза, а то ли и сами они поняли, до чего нелепо сейчас выглядели.

- Довольно, - кивнул тифлинг. - Пререкаться бесполезно. Гоблины так или иначе нас нашли.

- Хоть в чем-то мы согласны, - Арадин сплюнул на землю, развернулся и ушел. Атмосфера сделалась легче. Что-то, затаившееся в глубине священной друидской рощи, все еще давило, не давая вдохнуть полной грудью, но тревоги поубавилось. Сейчас назвать источник беспокойства стало проще: тифлинги, напуганные, уставшие, пребывающие на самой грани отчаяния.

- Прости за эту безобразную сцену, - Звелор слегка поклонился, затем поморщился. - Арадин — болтливый кретин, мне не стоило опускаться до его уровня. Спасибо тебе за помощь. Меня зовут Зевлор.

- Я Кинн. А это Гейл, Шедоухарт, Астарион и Лэйзел. И мы... - Кинн обернулась и посмотрела на своих спутников, после чего соврала со слабой улыбкой: - Мы рады были помочь. Лэйзелл ответила извечным своим «Тск!»; Астарион фыркнул, и на лице его появилась ядовитая усмешка. Один Гейл изящно раскланялся и уверил, что в благодарности нет никакой необходимости. Им это в самом деле в радость. Врал он, как и все они, удивительно складно.

- Приятно познакомиться, - кивнул Зевлор. - Должен предупредить: гостям в этой роще больше не рады. Не знаю, зачем вы здесь, но советую решать свои дела побыстрее. Друиды скоро выгонят всех прочь. И набег гоблинов только прибавит им решимости. Это объясняло напряженную атмосферу. Но вызывало новые вопросы.

- Эти гоблины... и часто они так нападают? Зевлор тяжело вздохнул и ответил мрачно, почти угрюмо:

- На рощу несколько раз уже нападали разные твари, гоблины в том числе. Друиды винят нас, чужаков, в том, что мы их сюда привели. Они тут больше не рады гостям. Они затеяли обряд, который отрежет рощу от всего мира. Остаться тут нам не позволят. Но снаружи мы все погибнем: мы же не бойцы.

- Что за обряд? - спросил Гейл, едва заметно морщась. Атмосфера то сгущалась, то делалась снова легче перышка. Обряд вполне полно объяснял происходящее. Друидская магия, связанная напрямую с силами земли, была плохо понятна и волшебникам, и чародеям, и она была очень могущественна.

- Этого мы не знаем, - покачал головой Зевлор. - И здесь считают, что это нас не касается.

- А никак нельзя убедить друидов его прекратить? - Шэдоухарт нервно повела плечами. На нее, равно как и на Лэйзелл, сырая магия этого места действовала слабее, но в то же время она очевидно должна была ощущать возмущение магии. Оно походило на пальцы, беспокойно дергающие струны и порождающие какофонию.

- Я пытался, - вздохнул Зевлор. - Но Кога, теперь она у них первый друид, отказывается со мной говорить. Вы — другое дело. Я знаю, что вас это вообще не касается, но... Она сейчас перед вами в долгу за спасение рощи. Может быть, у вас получится ее вразумить. Пусть хотя бы даст нам больше времени на сборы. Кинн оглянулась и посмотрела на своих спутников. Они молчали, предоставив ей сказать Зевлору горькую правду:

- Прости, но нет. Сейчас голова кругом идет, и у нас сейчас слишком много разных забот. Во рту после этих слов образовалась горечь. Кинн понимала, что поступает правильно, что у нее нет никаких причин помогать совершенно незнакомым тифлингам и ссориться с друидами. У нее есть цель. Однако какая-то очень маленькая и добрая часть ее осталась глубоко разочарована сказанными словами, а то темное, что засело внутри, растущее день ото дня, возликовало. Возможно, тифлингам следовало помочь просто ради того, чтобы не сойти с ума.

- Отказываешь тем, кто просит о помощи, чтобы спасти свою шкуру? - Астарион похлопал ее по плечу. - Я думаю, мы с тобой поладим. О выражению его лица нельзя было прочитать истинные чувства, тон же... звучал странно. Кинн не могла с уверенностью сказать, отругал он ее или же похвалил. Посмотрев на остальных, Кинн столкнулась с укоризненным взглядом Гейла и Шэдоухарт и разозлилась. Вы дали мне принять решение, а теперь чем-то недовольны! Тс-к, как говорит Лейзелл. Воистину, Тск!

- Нам нужен целитель, - быстро поменяла она тему, надеясь поскорее покончить с делами в этой роще.

- Гоблины зацепили, да? Друид Хальсин — прославленный целитель, но он не вернулся из похода, который затеял Арадин, - Зевлор разочарованно вздохнул. - Если твоя хворь не слишком серьезная, обратись к Нетти, это ученица Хальсина. Она сейчас с другими друидами во внутренней роще. И... Я понимаю все и благодарю за уже оказанную помощь. А теперь извини, у меня дела. Нам надо собираться в дорогу. Последние слова были произнесены тоном самым ровным, и все же Кинн услышала в них укор и разозлилась. Потребовалось время, чтобы взять себя в руки.

- Идемте, - бросила она. - Не будем терять время.

Глава шестая. Несвященная роща (продолжение)

Приятное местечко, как мне кажется.

Если отвлечься от того, что скоро мы все умрем.

Астарион

Они прошли дальше, вглубь рощи, оглядываясь по сторонам. Довольно необычно для священной рощи, но друидов видно не было, одни только тифлинги. Они суетились возле повозок, говорили вполголоса, нервно оглядываясь, пытались запихнуть как можно больше своих пожиток в дорожные сумки, и снова разговаривали, то и дело озираясь и все больше понижая голос. На первый взгляд именно тифлинги и были причиной того тревожного ощущения, что возникло, едва они ступили за ворота. Однако, прислушавшись, Кинн поняла, что дело тут совсем в другом. То, что творилось сейчас вокруг, было обычной, естественной суетой. Да, тифлинги были напуганы — у них для этого были причины. Да, они страшились будущего, той минуты, когда местные выставят их со всеми пожитками за ворота. Но это был здоровый страх перед реальной опасностью. Те же чувства, которые вызывала сама роща...

- Обряд, - процедил Гейл сквозь зубы. - Я не разбираюсь в друидской волшбе, но... в нем есть что-то очень и очень неправильное.

- О только не это! - простонал Астарион. - Мы ведь только что решили, что это — не наша забота.

- Это не наша забота, - кивнула Кинн. - Но нам придется поговорить с друидами. Возможно, их целители смогут нам помочь.

Лэйзелл издала свое обычное цыканье.

- Ясли — вот наша единственная надежда!

Кинн хотелось бы верить ей, но... возможно, надежда эта была ложной, а возможно — это еще хуже — излечение предлагалось одной только гитьянки, их же четверых ждала мучительная смерть. Надежды на то, что Лэйзелл встанет в яслях на их сторону, не было. Гитьянки всегда выбирают своих. Это же, впрочем, и всех остальных касается.

- Нам стоит рассмотреть все варианты, - покачала головой Кинн. - Давайте хотя бы расспросим местных.

Лэйзелл на этот раз промолчала, у остальных же возражений не было, так что они пошли дальше, вглубь рощи, в глубокий зеленоватый сумрак. И в нескольких шагах от входа наткнулись на первого друида — полурослика, занятого перебиранием товаров в маленькой своей лавочке. Он то и дело бросал мрачные неодобрительные взгляды на тифлингов, но этим и ограничивался. Маленький их отряд удостоился такого же взгляда и тихого ворчания:

- Беженцы, искатели сокровищ... мы годами не видели чужаков, а тут нахлынули все разом! Рад знакомству, и спасибо, что помогла отбить гоблинов. Это было очень смело.

Судя по безразличному, с ленцой, тону, благодарность эта распространялась не слишком далеко.

- Могу ли я быть чем-то полезен? Если да, то поторопись: обряд скоро будет завершен.

Словно в подтверждение его слов по коже пробежал потусторонний холодок, заставивший их пятерых поежиться. Гейл, который чувствовал волшбу острее прочих, коротко выругался. Кинн же ощутила, как сырая дикая магия в ней восстает против обряда и сама, не дожидаясь ее осознанных действий, воздвигает щиты.

Это был, должно быть, очень скверный обряд.

- Вы что, действительно хотите закрыть рощу от всего мира?

Полурослик с прежним безразличием пожал плечами.

- Да, это крайняя мера, согласен. Но с каждым днем вокруг становится все больше опасных тварей.

В голове Кинн тихий шепоток, голос ее темной стороны, набросал прекрасную картину: замкнутая роща, в которую никто не может войти и из которой никто не может выйти. Маленький мирок, где каждый день происходит одно и то же. Изоляция, в которой обитатели рощи медленно, восхитительно медленно сходят с ума и в один момент начинают кромсать, кромсать, КРОМСАТЬ! ДРУГ! ДРУГА!

Холодная рука вампира легла ей на плечо, сжимая.

- Ш-ш-ш.

Она слишком открылась, и проклятая личинка сейчас позволила ее спутникам видеть все, что происходит в ее голове. Кинн бросила испуганный взгляд через плечо. Астарион смотрел с пониманием, его едва ли пугало кровопролитие. Лэйзелл — задумчиво. На лице Шэйдоухарт и Гейла вот-вот должно было появиться отвращение. Сделав глубокий вдох, Кинн постаралась отыскать в своей голове хотя бы что-то хорошее.

- А как быть с теми, кто нашел в роще приют?

- Мы, друиды, будем в безопасности, - с прежним безразличием отозвался полурослик. Что же до тех, кто нашел у нас временное пристанище... да хранит их Сильванус, когда они продолжат свой путь.

Сильванусу, божеству живительных сил природы, которому поклонялись друиды, полагалось быть добрым и заботливым. Говорят, он даже гоблинов считал частью великого круга. Его последователи, очевидно, были куда разборчивее.

- Это же тифлинги, - саркастично согласилась Кинн, разглядывая полурослика и борясь с мыслями о том, как будет медленно свежевать его. - Что он них беспокоиться? Дьявольские чары их защитят.

На лице полурослика появилось выражение брезгливой неприязни.

- Невежество, - сказал он с сожалением, - страшное зло, досточтимая леди. Я буду молиться и за тебя тоже. И начну, наверное, прямо сейчас.

Кинн могла бы сказать то же самое о лицемерии. Она усилием воли отбросила все кровожадные мысли, кивнула и холодно распрощалась. На прилавке за спиной полурослика выстроилось в ряд вполне приличное число зелий и амулетов, и многие могли пригодиться в путешествии, но не хотелось оставлять у этого типа ни одной монетки.

- Теперь можем мы отыскать Зорру? - уточнила Лэйзелл.

Кинн пожала плечами. Друиды на глаза больше не попадались, зато вокруг было полным полно тифлингов. По большей части они были заняты сборами, но кое-кто откровенно бездельничал и, вероятно, не против был поболтать. Хотя бы в благодарность за спасение рощи. Оглядевшись, Кинн заприметила трех рогатых, говорящих о чем-то на повышенных тонах, но, совершенно очевидно, ничем не занятых, и направилась к ним. И угодила уже не в первый раз за сегодня в самую гущу скандала.

- Ну не можем мы просто взять и уйти. Они же наши! - девушка-тифлинг, в отличие от прочих, кого Кинн тут видела, вооруженная и выглядевшая достаточно крепкой и, главное, решительной, напирала на своего сородича в одеянии волшебника, тыча в него острым красным когтем.

- Я не хочу жертвовать нашими жизнями, нашим будущим ради тех, кому все равно не выжить, - холодно ответил волшебник. - Надо уходить во Врата Балдура, Лия, немедленно.

Третий пытался вклиниться между ними и успокоить спорщиков, очевидно, не в первый раз.

- Какой прок в клинках и заклинаниях, Ролан, если мы ими не пользуемся? Нам надо остаться! Здесь же совсем нет бойцов, и мы можем помочь!

Тот, кого она назвала Роланом, только еще выше вздернул подбородок. Третий же закатил глаза:

- Или поорать погромче. Это мы тоже можем.

Кинн кашлянула, обозначая свое присутствие, и стала мишенью для трех пар светящихся адских глаз. Тифлинги не пугали ее — она в конце концов побывала недавно в настоящем Аду и видела тварей пострашнее — и все же под взглядами этими стало не по себе.

- Я ищу вашего сородича, Зорру. Нужно задать ему пару вопросов.

- Он... кажется был внизу, - неуверенно проговорила Лия и махнула влево. - Где-то возле, эм, тюрьмы. Временной тюрьмы, если точнее.

- Из-за чего спор? - Шэдоухарт, сохраняющая по большей части молчание, вышла вперед, разглядывая тифлингов.

- Мы должны помочь, так я считаю, а они, - Лия кивнула на своих собратьев, - им не терпится сбежать.

- Ролану не терпится, сестра, - покачал головой самый рассудительный из этой троицы. - Я просто...

- Возможно, - осторожно предположила Кинн, - вам все же стоит остаться. Сейчас каждый клинок на счету. Когда друиды закроют рощу, ваши сородичи окажутся в опасности.

- Вот! Я тоже это говорю! - Лия хлопнула в ладоши. - Так будет правильно, и вы прекрасно это знаете. Кел? Брат со вздохом пришел ей на помощь и кивнул:

- Она права, Ролан. Мы же не подлецы какие-нибудь. Ролан, тот самый волшебник, рассматривал их некоторое время, затем коротко выругался:

- Зурган! Ладно. Я тоже останусь. Чтобы вам обоим гоблины глотку не перерезали.

- Спасибо, Ролан! Лия бросилась порывисто брату на шею. Кинн отвела взгляд. Подобные сцены вызывали у нее... отвращение? Или зависть? Стоило только увидеть проявление человеческих чувств, и темная ее сторона начинала беспокойно ворочаться и нашептывать свои злые советы.

- Нам давно надо было уйти. Проклятье! - Ролан оторвал руки сестры от своей шеи и мрачно посмотрел на Кинн, словно она была в чем-то виновата. - Мы сидим и напрашиваемся, чтобы на нас напали. Тут оставаться нельзя. Однако любые его возражение, очевидно, уже не имели ни малейшего значения: Лия и Кел умчались вниз, туда, откуда доносились гул мехов и звон металла, привычные звуки кузни.

- Куда ты так торопишься? - спросила Кинн.

- Тебе не понять, - Ролан вздернул подбородок еще выше и даже показалось, что голова его сейчас оторвется. - Меня Лорроакан ждет. Мне нельзя опаздывать, раз уж он меня в ученики взял. Да, тот самый Лорроакан. Величайший волшебник во Вратах Балдура. Что-то словно бы отозвалось на звуки этого имени, но... память Кинн оставалась все такой же пустой и темной. Она определенно слышала когда-то про волшебника Лорроакана, но хорошее или плохое — сказать было нельзя. Имя ей это чем-то смутно не нравилось, но, следовало признать, такие же чувства у нее безо всякой причины вызывало многое в этом мире.

- Слыхал я это имя, - Гейл, в отличие от нее, конечно же знал о чем речь. Волшебники все и всегда друг о друге знают. - Молодой парень такой, да? Расположился в башне Рамазита в Верхнем городе.

- Тот самый! Гейл нахмурился.

- В Глубоководье поговаривают, что он немного хамоват. Но, говоришь, он искусный волшебник? Подумалось, что если Ролан еще сильнее вздернет подбородок, то голова его оторвется, а если напустит на себя еще чуть более высокомерный вид, то попросту лопнет.

- Разумеется. Величайший заклинатель на всем Побережье Мечей. Не хватало мне еще учиться у какого-то болвана.

- Гм. В таком случае, - задумчиво проговорил Гейл, - я был бы не прочь с ним познакомиться, когда дойдем до города. Сведешь нас?

- А давайте мы для начала доберемся до Врат Балдура, - с нажимом проговорил Астарион. - У нас свои заботы. Сейчас.

- Да, конечно... - Гейл проводил удалившегося бодрым шагом Ролана и покачал головой. - Я слышал об этом Лорроакане и... не слишком хорошие вещи, надо сказать.

- Этот парень, - фыркнул Астарион, - не наша забота. С этим сложно было не согласиться. Они и так уже сделали достаточно, убедив, к добру или к худу, эту троицу, что нужно остаться и помочь своим. Кинн подумалось, что этим она хотя бы немного искупает безразличное отношение к беженцам в целом, и сразу же нечто темное заворочалось у нее внутри. Ему не нравились подобные мысли и сожаления, которые Кинн могла испытывать. Эту темноту следовало приструнить. Они пошли вниз через шумный лагерь беженцев, становясь по пути причиной для пересудов. О них говорили, как о пришедших на помощь, о спасителях, одолевших целую орду гоблинов. Как это часто случалось в подобных случаях, чем дальше уходили они от ворот и, соответственно, от реальных свидетелей событий, тем меньше разговоры походили на правду. Гоблинов было уже не менее трех сотен, а с ними — огромных размеров прожорливые огры и чуть ли не дракон, пыхающий огнем. Кинн позабавило бы это в другой раз, но сегодня атмосфера рощи давила все сильнее и сильнее, и хотелось как можно скорее обо всем разузнать и покинуть это место.

- Кого я вижу... да о тебе весь лагерь судачит! Кинн споткнулась на ровном месте. Голос был самый обыкновенный, старушечий, и все же что-то в нем заставило ее остановиться, обернуться, а затем подойти к небольшой палатке, установленной на круглой каменной площадке. Прилавок был грубо сколочен из досок, а над ним растянуто полотнище, на котором с изрядным количеством ошибок было написано: «ЗЪЕЛИИ И ПРЕТИРКИ». Хозяйка его на вид была обычной деревенской знахаркой, по крайней мере так в эту минуту казалось Кинн. Она ведь не помнила, как эти знахарки вообще выглядят.

- Душенька, тебя прямо-таки колотит! А глаза-то, глаза! Ты, похоже, уже даже не помнишь, что значит спать. Кинн вздрогнула. Слова старухи каким-то образом попали точно в цель. Она пока еще могла забыться сном, но... это затишье перед бурей не могло длиться вечно. Уже и наяву она ощущала, как тьма пожирает ее изнутри.

- Тетушка Этель тебя вмиг приведет в порядок. У меня и мази, и припарки, и отвары.

- Классический трюк, - заметил Астарион вполголоса. - Старая ведьма напугает тебя выдуманными недугами, а после этого продаст целую сумку болотной жижи. Взгляд, брошенный тетушкой Этель, был до того красноречив, что вампир заткнулся и отступил назад, оставив Кинн в одиночестве. Очень скоро она обнаружила, что все ее спутники подевались куда-то, и она стоит со старой знахаркой один на один.

- Давай, расскажи все тетушке, - вкрадчиво предложила старуха.

- Я... - Кинн пыталась сопротивляться, но слова сами прыгнули на язык. - Что-то голова в последнее время раскалывается. Я совсем не сплю... ночь за ночью я вижу реки крови.

- Ох, святой Хельм! Какой ужас! - тетушка Этель всплеснула руками. В глазах ее при этом померещились недобрые огоньки. И насмешка. - Не знаю, чем тут и помочь-то... А с тобой, часом, никаких напастей недавно не приключалось? Может несчастный случай какой? Это бы многое объяснило. Во мне сидит личинка иллитида. И абсолютное всепоглощающее зло. Кинн облизнула губы. Не следует рассказывать о таком всем подряд, направо и налево.

- Я знаю только, что прямо сейчас представляю, как топлю тебя вон в том котле с кипящей похлебкой. Тетушка Этель в ответ на эти грубые слова только усмехнулась довольно.

- Ах, щалунишка! Ну ничего, меня не испугаешь, я-то знаю, что таким как ты всего лишь нужно немного материнской любви и заботы. И топор, подумалось Кинн, чтобы разбить тебе голову.

- Будь я у себя дома, - продолжила тетушка, - я бы тебе чайку заварила, усадила бы поудобнее... Увы, тут я могу только посоветовать: будь к себе добрее, мой лепесточек.

- Совет неожиданно ценный, - Астарион вынырнул без какого-либо предупреждения из кровавого марева, окружившего Кинн во время этого разговора и, потянув за рукав, вернул к реальности. - Идем. Наша драгоценная кровожадная Лэйзелл отыскала Зорру. Боюсь, если мы ее не остановим, допрос превратится в пытку. Не то, чтобы я против, но мы время теряем.

- Лэйзелл это может, - согласилась Кинн. Уходя, она бросила последний тревожный взгляд на тетушку Этель, пытаясь понять, что же с ней не так. И не нашла на это ответа.

* * *

Беднягу Зорру — краснокожего тифлинга весьма нервного вида — в самом деле пришлось спасать. Он стоял на коленях перед гитьянки, принявшей вид не просто высокомерный — отвратительный. Она была полна презрения к тому, кто чуть ли не ползал сейчас у ее ног. В другой раз Кинн приветствовала бы подобное поведение, но сейчас...

В голове был полнейший беспорядок, и она одновременно ликовала, наблюдая унижение и страх несчастного тифлинга, и пыталась совладать с отвращением, которое вызывала эта сцена.

Безумна, она решительно безумна.

- Ты видел других гитов. Где?

Тон Лэйзелл был острым, как бритва.

- По дороге к Вратам Балдура, возле г-горного п-перевала, - пробормотал еле слышно тифлинг. - Эта т-тварь увидела нас раньше, чем мы ее. Проткнула Юлу б-брюхо насквозь, лезвие аж со спины вышло. Лэйзелл одарила его насмешливым взглядом.

- Даже не выкрутил кишки? Родич, похоже, торопился. Вот карта. Покажи. И оставь свои кишки себе. Зорру выхватил у гитьянки из рук карту, которую та ухитрилась уже где-то раздобыть, и сделал на ней несколько пометок. Изучив их, Лэйзелл взмахнула величественно рукой, позволяя несчастному встать и убраться с глаз ее.

- А потрошить не будешь? - с театральным разочарованием спросил Астарион. - Я надеялся полюбоваться зрелищем.

- Еще слово, и я выпотрошу тебя, - отрезала гитьянки. - У нас есть все необходимое. Мы можем идти.

- Ты можешь идти, - Шэдоухарт поморщилась. - Я предпочту просить об исцелении местных. Гитьянки поджала и без того тонкие губы и издала свое обычное «тск».

- Я согласна с Шэдоухарт, - кивнула Кинн. - Я не сомневаюсь, что гитьянки знают об иллитидах больше, чем кто-либо еще, но... где гарантии, что твои сородичи нам помогут? Кроме того, я предпочту иметь выбор.

- У нас еще есть время, - напомнил Гейл вполголоса. - Никаких признаков изменения.

- Сейчас! - Лэйзелл сплюнула. - А что, если кто-то начнет преображаться? Примете смерть от моего меча?

- Или зарежем тебя, моя прелесть, - промурлыкал Астарион. - В конце концов, это можешь быть ты. Я за то, чтобы задать вопрос друидам.

- Четверо против одного голоса, Лэйзелл, - заметила Кинн. - Идемте, попробуем расспросить эту... Нетти?

- Тебя никто тут не держит, - добавила Шэдоухарт. - Ты можешь оправляться в свои ясли. Гитьянки посопела немного, не скрывая своего возмущения, а потом все же пошла за ними следом. То ли не желала отправляться на поиски сородичей в одиночестве, то ли в глубине души не была настолько уверена в чудодейственных возможностях своих яслей.

* * *

Чем дальше углублялись они в недра священной рощи, тем тяжелее делалась атмосфера. Тем из них, кто острее чувствовал магию, в какой-то момент стало по-настоящему трудно дышать. Воздух наполнился запахом трав, но не освежающим, а... опасным. Показалось, что сверху наваливают кипу за кипой скошенную траву, влажную, превращая неосторожного чужака в аккуратный стог. Мертвый стог.

Кинн воспользовалась уже проверенным способом и вонзила ногти в ладони. Скоро, подумалось, там живого места не останется. Полегчало, но ненадолго.

Оборотной стороной всего этого было то, что чувства ее обострились из-за постоянного ожидания опасности и неприятностей. Благодаря этому, проходя мимо животных, безмятежно жующих траву в небольшом загоне, Кинн заметила, вернее — ощутила — кое-что странное.

Один из волов определенно волом не был. Кем угодно, чем угодно, но только не мирной, довольно флегматичной скотиной. Кинн готова была поспорить, что под личиной вола скрывается нечто... любопытное. Если не сказать — жуткое.

То, что «жуткое» и «любопытное» были для нее вещами равного порядка, заставляло задуматься. Впрочем, чем больше Кинн узнавала о себе, тем меньше она хотела копаться в собственном прошлом. Куда безопаснее казалось удовлетворить свое любопытство сейчас. Как знать, не скрывается ли среди тифлингов, ну... к примеру, настоящее дьявольское отродье?

Подойдя, она быстро провела пальцами по губам, коснулась ушей, и ощутила, как магия пропитывает все ее тело. Здесь, в друидской роще, подобное колдовство давалось удивительно легко, то ли из-за своей природы, то ли из-за сырой магии, пропитавшей саму суть этого места.

- Привет, - сказала Кинн. - Странный вол.

Вол задумчиво прожевал траву, старательно изображая из себя самое обыкновенное туповатое жвачное животное, но в конце концов не выдержал взгляда Кинн — и заинтригованных взглядов остальных — и уточнил:

- Это ты ко мне обращаешься? К простому волу? Как... странно.

Кинн сощурилась. Если взглянуть под определенным углом, массивная туша животного словно бы расплывалась, и из-под нее проступало... нечто. Ни разглядеть в подробностях, ни подобрать этому название Кинн не могла, но она была теперь уверена, что видит перед собой кого угодно, но точно не вола.

- Ты не то, чем кажешься на первый взгляд. Можешь объяснить, в чем дело?

Вол смерил ее задумчивым взглядом, удивительно... интеллектуальным, заставляющим задуматься, а не является ли он существом исключительно разумным, поумнее их пятерых вместе взятых. Наконец, закончив осмотр, он тяжелым тоном вынес свой вердикт:

- Нет. ты... не потянешь.

Прозвучало это довольно обидно, даже оскорбительно. Кинн ожидала, что в ней сейчас поднимется знакомая волна темного гнева, но вместо этого ощутила скорее желание рассмеяться. Что такого могло быть в этом существе, что ОНА не потянет?

- Знаешь... Кто-то тут говорил мне, что тифлинги собрались забить тебя на мясо, - заметила Кинн насмешливо. - Так что тайну свою ты унесешь в котел.

Вол издал звук, напоминающий смех — насколько вообще могут смеяться животные.

- Ох-хо, ну, пусть попробуют. Скажу тебе вот что: я собираюсь во Врата Балдура. С этими бедолагами — или без них. А еще — я больше не скажу ни слова — поверь, я совершенно серьезно — му-у.

Слова эти еще больше разожгли ее любопытство. Кинн подалась вперед, заглядывая волу во влажные глаза:

- Если мы еще встретимся, ответишь на мои вопросы?

- Му-у, - крайне ненатурально промычал вол.

Что ж, у каждого, решила она, есть свои тайны. Они есть у их пятерки, есть у этой рощи, могут быть и у вола. Кивнув на прощание, она пошла дальше, размышляя почти мимоходом о природе этих тайн.

- О чем вы говорили? - поинтересовался Астарион, нагнав ее за пару шагов.

- Понятия не имею, - вздохнула Кинн. - О моей некомпетентности, судя по всему.

Глава седьмая. Гадючий яд

Ты ничем не лучше дьяволов. Куда они приходят, там наступает хаос.

Кога

Дорога шла вниз под довольно крутым уклоном, то и дело переходя в аккуратно вырубленные в камне ступени, стертые тысячами ног за многие сотни лет. Роща была очень древней и за эти века приучилась относиться к чужакам враждебно. А может, это были лишь ощущения самой Кинн, которая никак не могла найти себе место с самого пробуждения на наутилоиде. В конце концов даже не все тифлинги ощущали на себе враждебность этого места. Дети то и дело проносились, путаясь под ногами и мешая одинаково друидам с их ритуалами и собственным сородичам со сборами.

Дети, судя по всему, существа совершенно не унывающие.

- П-с-ст! Дяденьки, тетеньки! Дайте, кое-что покажу! - вкрадчивый мальчишеский голос обладал странным эффектом, он словно подергал Кинн за руку, привлекая внимание. Похоже, мелкий пройдошливого вида мальчишка тифлинг прибег к какой-то едва уловимой магии.

Он был худощавый, невысокого роста и по виду — чистый мошенник. Впрочем, Кинн не могла не оценить артистизм, с которым мальчишка выхватил из воздуха дешевое медное кольцо и сунул его в первые попавшиеся руки.

- Давай, бери, дяденька. Оно счастливое.

Астарион, которому кольцо досталось, менее всего подходил под определение «дяденька». Кинн открыла было рот, чтобы предупредить мальчишку, что ему лучше убраться с глаз долой и не злить опасных путешественников, однако Астарион проговорил с неожиданным одобрением:

- Ловкий трюк. «Хаммарский финт», верно?

Мальчишка слегка смутился.

- Э-э-э, я никогда названий не учил. Только сами фокусы. Эм, ладно, забудь. Возьми лучше кольцо. Я тебе покажу, как оно удачу приносит.

Любой разумный человек — тифлинг, эльф, да даже гоблин, тут уж без разницы — притормозил бы с подобными фокусами после того, как его раскусили, но, кажется, юный тифлинг был просто не способен остановиться. То и дело он стрелял глазами куда-то в сторону, но, посмотрев туда, Кинн ничего не обнаружила. Астарион же с элегантной ловкостью проделал тот же трюк в обратном порядке, и кольцо исчезло. На губах его при этом появилась красивая, но немного зловещая улыбка — вампир развлекался.

- Чтоб мне сдохнуть! - восхищенно выдохнул тифлинг. - Ладно, может быть лишняя удача тебе и без надобности. Но раз уж кольцо все равно у тебя... Выбирай: орел или решка?

Астарион повертел кольцо в пальцах.

- Решка.

Мальчишка подкинул монету каким-то хитрым способом, и она упала нужной стороной вверх, вызвав у вампира новую улыбку.

- Решка! Видал? Вон мои удачливые кольца какую удачу приносят.

- Не спеши так, - покачал головой Астарион. Кольцо в его тонких пальцах вращалось так быстро, что то и дело превращалось в яркий медный росчерк. - Один бросок ничего еще не значит.

- Ладно, - кивнул юный тифлинг, - это честно. Орел или решка?

- Орел.

В результате можно было и не сомневаться: монета точно так же легла нужной стороной.

- Орел! Доволен?

Сверкание меди вдруг остановилось, Астарион зажал кольцо в кулаке и поинтересовался с холодной иронией:

- Ты правда рассчитывал меня обмануть?

- Я... вообще не понимаю, о чем ты, - честное выражение лица тифлинга говорило само за себя: он врал, и врал совершенно бесстыдно.

- Да тут и слепой распознал бы «вдовью наводку», хоть и с поправками, - лениво отозвался Астарион, снова принявшись крутить в пальцах кольцо.

- Хрен там! - тифлинг, все же слишком юный для того, чтобы так играть со взрослыми, превосходящими его опытом на пару сотен лет, угодил в небрежно расставленную ловушку. - С кольцами это не проделаешь. Нужны браслеты, потому что... блин.

- Нет-нет, - благосклонно кивнул Астарион. - Продолжай. Хотя...

Он быстро обернулся и схватил тонкую ручку, тянущуюся к висящему на поясе кошельку. Они все же утратили бдительность и позволили маленькой воровке подобраться настолько близко. Все, кроме Астариона, который сжимал хрупкое запястье и задумчиво и как-то... плотоядно рассматривал теперь трясущуюся тифлингскую девчонку. На вид она была еще младше своего сообщника и почти прозрачная. Кинн непроизвольно сделала шаг вперед, желая защитить девочку, хотя нечто темное внутри и начало нашептывать всякие гнусности.

- Так-так, - Астарион покачал головой. - Не рановато ли кое-кто встал на скользкую дорожку? Кто тебя этому научил?

Девушка, не уловив в спокойном тоне вампира угрозы — возможно, зря — успокоилась.

- Старшие ребята. Ты... ты как меня сцапал?

- Ну, в этот раз тебе просто не повезло, - хмыкнул Астарион. - Но должен признать, у тебя талант.

- Ого! - девчушка расцвела, словно в этом комплименте было действительно нечто лестное. - Спасибки! В другой раз попробую не попадаться!

Стоило вампиру разжать пальцы, и она буквально исчезла. Похоже, ей действительно просто не повезло в этот раз нарваться на того, кто превосходит ее и опытом, и рефлексами. Местных эта парочка наверняка обчищала легко и с удовольствием.

Астарион тем временем развернулся к тифлингу, и тон его вдруг разительно поменялся. Даже у Кинн мурашки пробежали по коже:

- Если еще раз тронешь мое барахло, я тебе рога откручу... ме-едленно.

Тифлинг, кажется, только сейчас начал догадываться, в какой опасной оказался ситуации. Он побледнел — порозовел, учитывая красный оттенок его кожи — и сделал шаг назад.

- Прости дядя, ничего личного. Понял уже, что ты не лошара. Кольцо можешь забрать себе.

Астарион хмыкнул, сунул кольцо в карман и как ни в чем не бывало направился дальше вниз по склону.

- Это было... благородно, - Гейлу потребовалось некоторое время, чтобы подобрать подходящее слово.

Астарион обернулся через плечо и с насмешкой посмотрел на волшебника.

- То, что ты не тронул детей, - пояснил Гейл.

Астарион ухмыльнулся, на секунду продемонстрировав клыки.

- Стану я еще тратить время на закуску.

Гейл не нашел, что на это ответить. Кинн же осторожно потянулась к вампиру и мысленно заметила:

Ладно тебе. Признай, они тебе понравились.

Если они не станут осторожнее, то не доживут до момента, когда мы сможем это проверить, - последовал ответ. Лицо Астариона при этом осталось совершенно безразличным.

* * *

Напряжение сделалось наконец совершенно невыносимым: они достигли сердца рощи. Здесь в центре большого каменного круга на постаменте возвышался идол Сильвануса, окутанный зеленым маревом друидической магии, совершенно неразличимый за ним. Сложно было даже уловить более-менее точные очертания, одно было несомненно: сила, исходящая и от идола, и от обряда. Стоящие и сидящие в пределах круга друиды нараспев, монотонно, не сбивая ритма ни на минуту повторяли какое-то заклинание. Судя по тому, каким вязким был воздух, обряд близился к завершению.

Это делало и без того непростую обстановку еще более нервной, заставляя перепуганных тифлингов, сгрудившихся у подножия лестницы, все повышать и повышать голос, стараясь перекричать заунывные друидские песнопения.

- Отпустите мою дочь! Немедленно! - коротко стриженая тифлинг готова была броситься на стоящих стеной друидов и, казалось, вокруг нее уже начинает разгораться адское пламя, весьма плохо сочетающееся с силой этого места. - Отпустите Арабеллу!

- Она воровка, ясно тебе, адское отродье? Жди, Когда вынесет приговор, - последовал холодный и веский ответ. - А теперь отойди.

Тифлинги числом превышали небольшую группу защитников священного места, но нападать не решались. Мало кто из них обладал ценными умениями, обращался с оружием или владел магией. С первого взгляда было понятно, что это самые обычные горожане и селяне, вынужденные сняться с привычных мест из-за опасности, с которой они не в состоянии сладить. Они отступили, и только родители пропавшей и, очевидно, провинившейся девочки остались стоять неподвижно.

- Пропусти меня, мрагрешем! Или я тебе глотку порву!

Друидам надоели препирательства, и один из них с легкостью перекинулся в огромного медведя. Секунду назад у подножия лестницы стоял худощавый мужчина, и вот уже огромный бурый зверь ревет, обнажая внушительных размеров клыки. Это наконец подействовало на родителей Арабеллы, и они послушно отступили, но уходить не стали.

Ч- удесно, - проворчал Гейл. - Они здесь детей хватают.

- Что еще хуже, они могут схватить и нас, - заметила Кинн. - А нам нужна их помощь.

- Нам нужны Ясли, - затянула свою привычную песню Лэйзелл, но на это уже никто особенно не обратил внимания. Вчетвером они не слишком-то верили ни в чудодейственную силу механизмов гитьянки, ни в то, что эти самые гитьянки согласятся помочь.

Спустившись до самого низа лестницы, Кинн оглядела стоящих друидов. Между ними вполне можно было пройти, и она хотела это сделать. Еще больше она хотела наброситься на них, вонзить нож в податливую плоть, разодрать бурую шкуру, обагрить кровью это священное место. Отличный денек для кровопролития.

Засунув эти страшные мысли назад, заперев их в своем разрушающемся разуме, Кинн постаралась дружелюбно улыбнуться. Должно быть, получилось скверное, потому что женщина в центре — главная в этой троице, очевидно — преградила ей дорогу при помощи узловатого посоха.

- А ну отойди!

Поддерживая ее слова зарычал медведь.

Ноги сами понесли Кинн вперед. В голове червячком — не их общей личинкой, а чем-то личным, особенно неприятным — заворочалась мысль, что никто не может с нею так разговаривать. Она сильнее, больше, значительнее этих тварей. Она...

- Еще шаг — и Магран разорвет тебя как куль с зерном.

Кто-то поймал ее за локоть и попытался удержать, и Кинн очнулась. Сделала глубокий вдох.

- А вот угрожать мне не надо, - пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не давай мне повод! - Почему я не могу здесь ходить?

- Посторонним сюда нельзя. Так Кога распорядилась.

Кинн посмотрела еще раз на творимый за спинами друидов обряд. Какая-то часть ее, на этот раз довольно-таки светлая, должно быть — те урожденные магические силы, что она носила в себе — протестовала против этого зеленого тумана и размеренных песнопений. В обряде, проводимом в роще было нечто противоестественное. Он явно был из числа тех, что записывают в священные книги с пометкой «Не проводить ни при каких обстоятельствах». И Кога, кто бы она ни была, не хотела, чтобы обряд этот прервали.

Подумалось, что она прекрасно поладит с темной стороной Кинн. Славные будут подружки.

- Если бы не я, вас всех перебили бы гоблины, - напомнила Кинн, переводя взгляд с идола на друидов. - Так что я пойду, куда пожелаю.

- Отойди, - с нажимом произнесла женщина. - Будешь настаивать, и тебя встретят клыки.

- Погоди, Джеорна, - стоящий рядом гном, пристально рассматривающий Кинн и ее спутников, принудил женщину нагнуться и прошептал ей что-то на ухо.

- Что? А-а, понятно, - распрямившись, Джеорна небрежно бросила: - Тебя, оказывается, желает видеть Когда. Проходи.

Переглянувшись со своими спутниками, Кинн шагнула в самое сердце друидской рощи и направилась в указанную сторону. Когда каменная дверь отрезала их от обряда, удалось наконец вдохнуть с облегчением и оценить всю ту силу, что висела снаружи, сырую и опасную. Гейл проворчал что-то неразборчивое. Шэдойхарт нервно потерла ладони.

Л- учше бы нам убраться отсюда, - пробормотал Астарион еле слышно.

- Согласна, - кивнула Кинн. - Но стоит все же поговорить с лекарем. И выяснить, чего от нас хочет эта Кога.

Внутри было прохладно, сумрачно и почти пусто, если не считать трибунала, стоящего возле каменного стола. В качестве обвинителя выступала высокая лесная эльфийка с выражением лица холодным, высокомерным и даже злым, в качестве обвиняемой — насмерть перепуганная девочка-тифлинг, трясущаяся и изо всех сил старающаяся взять себя в руки.

- Отпустите меня! Я больше не буду!

- Это безумие, Кога! Она всего лишь... - попытался встрять третий участник этой своеобразной драмы, но был оборван буквально на полуслове.

- Всего лишь кто, Раф? - в голосе Коги звучало непоколебимое осознание собственной правоты и того, насколько она выше и лучше всех, присутствующих здесь. Для Кинн, слушающей ее своим раздвоенным сознанием, она была мерзкой и восхитительной одновременно. - Воровка? Отрава? Угроза? Я посажу под замок дьявольское семя. Я изгоню всех чужаков прочь.

Повинуясь едва заметному движению из зеленоватой тьмы выскользнула змея и приблизилась к девочке, издавая почти не слышное предупреждающее шипение. Ядовитая гадюка. Кинн... знала эту породу, ей приходилось собирать и использовать их яд. Когда-то. Одна его капля, сорвавшаяся с острых клыков, способна была убить девочку во мгновение ока.

Ноги сами понесли Кинн вниз, чтобы — что? Поспособствовать убийству, или остановить его?

- Воровка? Отрава? А поконкретнее? В чем действительно провинилась эта девочка?

Когда повернулась к новопришедшим, оглядела их с презрением и остановила свой холодный высокомерный взгляд на Кинн. Это, должно быть, работало на ее подчиненных и на беглецах-тифлингах, у Кинн же только вызвало раздражение и неприятный зуд. Желание сделать что-нибудь... нехорошее.

- Девочка? Она паразитка. Она ест наш хлеб, пьет нашу воду. И вместо благодарности крадет нашего священного идола! Раф, посади ее под замок. Пусть ждет завершения обряда. И сиди смирно, дьяволица. Тила нервничает.

В подтверждение ее слов змея издала пугающее шипение.

- Послушай, Кога... - Раф, отчаянно храбрясь, попытался возразить, но, судя по всему, обитатели рощи привыкли неукоснительно слушать того, кто руководит ими. Это помогало им выжить и это же, чувствовала Кинн, приведет их к гибели.

- Делай, что я говорю.

Змея издала новое шипение. Кинн и не подозревала, что оно бывает настолько выразительным и даже может звучать... в разной тональности, что ли. Примени она опять чары, смогла бы поболтать с ядовитой тварью. Хотя, и без того ее намерения были ясны: если ребенок вздумает сопротивляться, да просто дернуться, Тила его ужалит без сомнений.

Гибель ребенка. Бессмертная, никогда не устаревающая трагедия. Великолепная трагедия, от которой появляется сладкий вкус крови и желчи на губах.

Разум Кинн, пропитанный ядом, желал насладиться этим зрелищем. Достаточно всего одного выразительного взгляда, тонкого намека, подсказки, и Арабелла побежит к двери в надежде спастись, и тогда змея нанесет свой удар. И можно будет любоваться ее сладостной агонией. Сердце этому воспротивилась. Даже вампир, кровожадное чудовище, живущее за счет чужой крови, может быть милосердно к детям, а Кинн... Она прокусила губу, надеясь, что вкус собственной крови поможет ей собрать разбегающиеся мысли и загнать самые черные из них куда подальше. Жизнь ребенка ценнее этих гнилых мрачных фантазий. Девочка в опасности, и надо с этим что-то делать.

Прогнав свою тьму, Кинн сосредоточилась и погрузилась в разум Коги, в ее темные мыслишки. Заклинание было старое и довольно простое, хотя все волшебники и чародеи с неожиданным единодушием советовали прибегать к нему как можно реже: слишком часто неосторожное проникновение в чужой разум оборачивалось многодневной головной болью. Этого Кинн не боялась. Она жила с этой болью с момента пробуждения на наутилоиде, и едва ли простые чары могли сделать хуже. Она чуть надавила, шагнула в чужой разум и поморщилась.

Тут было холодно. Обычное дело для головы человека высокомерного, самолюбивого и рвущегося к власти. В такой голове просто нет места ничему иному, кроме мечтаний о блистающем будущем.

Хальсина больше нет, теперь я первый друид. Я наведу порядок и докажу, что со мной стоит считаться.

Какие, однако, жалкие, мелочные мечты. К чему мечтать о власти в одной крошечной, забытой всеми роще, если можно получить власть над миром и утопить его в крови.

«Тебя забыли спросить!» - разозлилась Кинн на собственные мысли.

-Свою власть ты показала, - заметила она самым убедительным тоном, на какой только была способна. - Прояви теперь снисхождение.

Кога разглядывала ее несколько мгновений, прежде чем кивнуть. Лицо ее чуть смягчилось, и все же, Кинн ощущала, что причиной этих перемен было не снисхождение, а то же высокомерие, что пропитало все существо эльфийки. Она пользовалась любым случаем, чтобы проявить свою власть.

- Хорошо сказано. Дитя, иди и поведай всем, как я милосердна. Ссифисф! Тила, ко мне!

Змея послушно оставила девочку и обвилась вокруг руки своей хозяйки. Едва она отползла на достаточное расстояние, Арабелла бросилась наутек и скрылась за изгибом лестницы.

- Спасибо тебе, Кога. Наставник Хальсин бы...

Кога обожгла своего подчиненного ледяным взглядом.

- Хальсина здесь нет. И не поминай его имя, а то Тила прокусит тебе язык.

Кажется, подумалось, есть на эту тему отличная поговорка: Кот из дома, мыши в пляс. Кинн захотелось взглянуть на этого самого Хальсина, отсутствие которого в роще привело к таким пугающим последствиям.

- Ну давай, - Кога повернулась к ним. - Не стесняйся. Ты считаешь меня чудовищем.

- Откровенно говоря, - честно ответила Кинн, - мне просто хотелось посмотреть, чем все закончится.

Это была чистая правда. Она не хотела вмешиваться, она должна была это сделать. Однако, к чему Коге было знать о раздрае в голове Кинн? Да и кому бы то ни было.

- А-а, ты не видишь перед собой чудовище. Ты лишь смотришь на меня его глазами, - холодно бросила Кога.

И это была чистая правда, однако... до чего странно было слышать это из уст той, что только что готова была убить ребенка. «Я по крайней мере честна, - подумалось Кинн. - Я признаю себя чудовищем. Ты же...»

- Ты ничем не лучше дьяволов, - продолжила Кога. - Куда они приходит, там наступает хаос. Но все это не имеет значения. Идол Сильвануса вернулся на место, обряд возобновлен. Мы запечатаем рощу. Укроемся от опасности. Избавимся от чужаков.

«И сожрете друг друга», - злорадно подумала Кинн. И с удивлением обнаружила, что мысль эта ее собственная и не имеет никакого отношения к тому темному чудовищу, что ворочается внутри. Мысль, полная здорового, если такое бывает, злорадства.

- Зачем ты хотела нас видеть?

- Вы отлично показали себя в бою у ворот, - кивнула друидка. - Сразу видно опытных наемниклв. Идите к Звелору и предложите ему сопровождать его толпу. Выведите пришлых за пределы рощи. Вас наверняка щедро наградят. Они должны отсюда уйти к последней молитве. Если нет...

Кога пыталась быть хорошей на свой манер. Или, правильнее сказать, изображала эту попытку. Кинн совсем недавно побывала у нее в голове, и там не было ни сочувствия, ни толики сопереживания, только сверкающая пустота. Если что и двигало ей, так это желание выглядеть чуть лучше в глазах своих соплеменников. Кинн ей помогать в этом не собиралась.

Возможно, будь у них время, не сиди в ее голове мозгоедская личинка, и она взялась бы за это предложение и сопроводила тифлингов, но... куда? Кинн покопалась в своих противоречивых, по большей части темных желаниях и пришла к выводу, что «нет» - самый безопасный для беженцев вариант. И покачала головой.

- Это не моя забота.

- Мы... - начал было Гейл, но осекся. Он, очевидно, пришел к тем же выводам. У них нет времени на помощь другим, себя бы спасти.

- Мы ищем целителя.

Кога, потерявшая к ним интерес, махнула в сторону широкого каменного проема и удалилась прочь. Что ж, по крайней мере их не выставили наружу и даже кое-как указали нужное направление.

- Идемте, - предложила Кинн. Обернувшись, она выдержала сумрачный, укоризненный взгляд Гейла и напомнила: - Наши часики тикают. А тифлинги собрались во Врата Балдура. Я не помню деталей, но готова поспорить, это далеко.

- Очень далеко, - подтвердил Астарион. - Давайте уже займемся нашей проблемой!

Кинн внимательно оглядела своих четверых спутников, ожидая, когда они наконец примут решение — или разбегутся каждый по своим делам, поняв, насколько нелегко столь своеобразной и разношерстой компании идти на компромиссы — и наткнулась на перекошенное лицо Шэдоухарт. Девушка терла тыльную сторону ладони и пыталась изо всех сил сделать вид, что ничего не происходит. Кинн знала это выражение, сама пыталась его нацепить на лицо раз за разом, а оно отваливалось.

- Так, а с тобой что?

- Старая рана, - поспешно соврала Шэдоухарт. - Иногда болит. Ничего особенного. С личинкой это никак не связано — говорю на случай, если у вас разыгралось воображение. Это просто... то, с чем мне приходится жить.

Это определенно было нечто большее, чем старая рана. Рука Шэдоухарт была, насколько Кинн могла видеть, белой и гладкой — ни следа, ни шрама, ни единого пятнышка. И все же, нечто причиняло девушке явную боль, настолько сильную, что пальцы дрожали и непроизвольно сжимались и разжимались в судороге. Потребовалось несколько минут, чтобы она наконец совладала с собой.

- Ты уверена, что это не связано с личинкой? - уточнила Кинн.

- Абсолютно, - кивнула Шэдоухарт. - Тут ты можешь мне верить.

Вот это было правдой. Что бы ни было причиной этих болей, это была личная тайна Шэдоухарт, лезть в которую, пожалуй, не следовало. В конце концов, у всех есть тайны.

- Сильно болит?

Шэдоухарт слабо улыбнулась.

- Если честно, очень. Но всегда быстро проходит, так что я справляюсь.

Кинн улыбнулась в ответ и призналась, хотя едва ли ее слова могли как-то облегчить столь явные страдания девушки:

- А мне хочется убивать. Я ощущаю целостность лишь когда убиваю. Я имею в виду... у всех у нас свои трудности, верно?

Шэдоухарт окинула ее задумчивым взглядом.

- Любопытно... Знаешь, ты ведь можешь сопротивляться. У каждого бывают мысли, о которых неловко говорить вслух. Но мы можем их заглушать — это то, что отличает нас от животных.

- От животных, - покачала головой Кинн, - нас отличает умение врать и наличие фантазии. Если подумать... я бы тоже не отказалась стать волом. Щиплешь себе травку, мычишь... понимаю я этого парня, чем бы он ни был.

- А давайте мы вернемся к нашему делу! - сварливо предложил Астарион. - А воспоминания и мечты оставим на вечер!

Кинн кивнула и направилась к дверному проему, за которым располагался небольшой местный лазарет, сейчас совершенно пустой. Обитатели рощи судя по всему не болели, слишком занятые своим обрядом.

Глава восьмая. Гадючий яд (продолжение)

Со мной не в порядке все: головокружения, потеря памяти, иллитидский паразит...

Кинн

Целительница — деловитая сосредоточенная гномка — была так погружена в заботы, что, казалось, даже не заметила появление чужаков. Все ее внимание было сосредоточено на лежащей на каменной плите птице с перебитым крылом. Тем не менее, стоило Кинн сделать пару шагов, совершенно, ей казалось, бесшумных, и гномка бросила небрежным тоном:

- Я вас вижу. Погодите минуту.

Переглянувшись со своими спутниками, Кинн решила, с молчаливого их согласия, не мешать целительнице. Полезно было, пожалуй, понаблюдать за ней со стороны и составить свое впечатление о том, на что эта... Нетти? - способна. Гномка проделала над птицей странные пасы, одинаково непонятные и Гейлу, и Кинн, и Шэдоухарт, затем воздела руки и торжественно выдохнула:

- Vis medicatrix!

Зеленое сияние сделалось ярче, почти полностью скрыв птицу, после чего медленно рассеялось. Исцеление не наступило мгновенно, но, кажется, птице стало лучше. Она по крайней мере смогла пошевелиться, расправить оба крыла и отпрыгнуть на дальний конец камня. Кивнув удовлетворенно, гномка развернулась к новопришедшим.

- Вот. Теперь все только от нее зависит: выживет она или нет. Что вам нужно?

- Мы ищем Нетти.

- Вы ее нашли, - кивнула гномка. - Вот она я. И я все еще не знаю, чем могу вам помочь.

В отличие от прочих друидов Нетти держалась достаточно дружелюбно, но все еще достаточно насторожено. Ее взгляд переходил неспеша с одного незнакомца на другого, ощупывая, примериваясь, и становилось немного не по себе. Целители, тем более — друидские — обычно отличаются мирным характером, но это вовсе не значит, что они неспособны за себя постоять. И что их не одолевают порой темные мысли. Иных же в роще, оскверненной странным обрядом, не наблюдалось.

- Говорят, лучший целитель в этих краях — Хальсин. Мне нужно его найти, - сказала Кинн, решив зайти издалека и получше «прощупать» девушку.

- Не тебе одной, - невесело вздохнула Нетти. - Но по медицинской части я и сама могу помочь. Я не наставник Хальсин, но тоже кое-что умею.

Гейл подошел ближе и шепнул Кинн на ухо: «Ученики порой ничуть не хуже мастеров. Расскажи ей все». И вот это «расскажи» Кинн не слишком понравилось. Получалось, что никто из ее спутников не горит желанием выложить гномке всю правду о себе и о личинке в своей голове.

А что вы? - спросила она мысленно, надеясь, что услышат ее все четверо. - Посмотрите со стороны?

Ответом ей был небольшой ментальный толчок. Он напоминал этакое легкое поощрение, подталкивание в спину и подбадривание одновременно. Ладно, подумала Кинн. Кто-то должен рискнуть. Всем сразу обнаруживать правду о себе в самом деле не стоит, и она — несмотря на безумие то и дело охватывающее ее — выглядит достаточно безобидно. Если о иллитидской личинке заикнется, скажем, гитьянки, то ее убьют на месте.

- Боюсь, «кое-что» для меня недостаточно. Со мной буквально все не в порядке: головокружения, потеря памяти, иллитидский паразит.

Едва это услышав, Нетти переменилась в лице. Сперва в ее глазах появился ужас, затем — заинтересованность, которая бывает порой у врача, столкнувшегося со сложно поддающейся лечению болезнью.

- Личинка? Личинка свежевателя разума?

- Ты о них знаешь? - Кинн кивнула в ответ на собственный вопрос. По выражению лица Нетти можно было без труда сказать, что она прекрасно осведомлена и об этих тварях, и о том, на что они способны. - Сможешь мне помочь?

Целительница на секунду задумалась.

- Я... сделаю, что смогу. Пошли со мной. Возможно я смогу помочь.

Она направилась к стене, которая опустилась, повинуясь непонятному страху, и открыла еще одно помещение. С первого взгляда это можно было назвать библиотекой: вдоль стен высились книжные шкафы, вырубленные прямо в камне, полные книг и каменных же табличек. Однако сбивал с толку длинный стол, на котором раскинулось обнаженное и совершенно мертвое тело дроу.

- У него была такая же проблема, что и у тебя, - Нетти указала на покойника. - Напал на нас в лесу вместе с какими-то гоблинами. Вскоре после этого из его головы вылезла личинка.

- И ты убила его и разложила на столе?!

Кинн не было жаль дроу, никому они особенно не нравились: высокомерные самовлюбленные, считающие всех прочих представителей эльфийской расы никчемными. И всех обитателей поверхности. И всех, кто не дроу. И других дроу — тоже. Они вполне могли бы дать фору по части высокомерия и жестокости даже гитьянки. Но конкретно этот, лежащий мертвым на столе целительницы, наводил на невеселые мысли.

- Нет, - покачала головой Нетти после паузы. - Наставник Хальсин.

Она перебирала что-то в корзине, шурша ветками и травами, затем развернулась и бросила тревожный взгляд Кинн за спину.

- Вам необязательно оставаться здесь.

- Нет, я останусь, - холодно возразила Шэдоухарт. - Хочу знать, что ты задумала.

Кинн ощутила прилив благодарности. Ей все меньше и меньше хотелось оставаться с маленькой целительницей один на один. Доверия не внушали ни Нетти, ни шипастая ветка, которую та держала в руке.

- Что это за растение? - спросила Кинн, не сводя с ветки взгляд. Та выглядела скорее как оружие, а не как средство излечения. - Оно мне поможет?

Нетти замялась. Когда она заговорила, Кинн почувствовала в ее словах ложь. Очевидную, явную ложь.

- Возможно. Но не будем торопить события. Опиши мне свои симптомы. С тобой не происходило ничего необычного?

О, происходило, и немало. Сейчас к примеру ей лгала бесстыже мелкая гномка, которую при других обстоятельствах Кинн освежевала бы и выбросила гнить на солнце. И приходила любоваться, как мухи плодятся на ее останках. И...

Пришлось в который раз взять себя в руки, сглотнув образовавшуюся во рту горечь, вернуться к реальности, к нормальности.

- «Возможно»? Что ты скрываешь от меня?

Нетти поморщилась. Теперь она буквально смердела ложью и страхом, вызывая у Кинн новые приступы тошноты. И желание кромсать-кромсать-кромсать это тело.

Нужно успокоиться. Немедленно.

- Я рассказала тебе все, что тебе нужно знать. Верь мне. Я хочу тебе помочь, но если ты не поможешь мне, я бессильна. Итак: не происходило ли с тобой в последнее время ничего необычного?

Кинн сделала глубокий вдох, стараясь при этом прояснить туман в голове.

- Со мной заговорил пожиратель интеллекта. Причем так, словно я была одной из них.

Это, честно говоря, было не самым странным событием последних дней. Также в программе были телепатическое общение, философствующее умертвие и вампир, на укус которого Кинн согласилась совершенно добровольно. В каком-то смысле болтливый мозг на ножках был самым безобидным из всего этого списка.

- Это существо опознало в тебе зараженного? Однако, - Нетти покачала головой и, кажется, сделала какую-то мысленную пометку. - Как ты умудрилась подхватить паразита? Хальсин был бы счастлив узнать, откуда исходит эта зараза.

- На корабле свежевателей разума. Они похитили меня и заразили личинкой, - Кинн передернуло при воспоминании об этом.

- На корабле? Но наставник Хальсин был уверен... - Нетти на секунду затерялась в своих мыслях, но почти сразу же взяла себя в руки и грустно улыбнулась. - В общем, ты была со мною честна, так что я тоже расскажу все, как есть. Ты опасна. Если превращение застигнет тебя здесь, нам всем конец.

Сказано было это таким тоном, словно Нетти пыталась донести до Кинн некую священную истину, посвятить ее в тайну. Увы, Кинн и так уже это знала. Процесс необратим, она рано или поздно превратится в монстра, если личинку не вытащить. А как ее вытащить, не угробив при этом Кинн, неизвестно. Спасибо тебе за высшую друидическую мудрость, целительница!

- Сердце у тебя, похоже, доброе, - продолжила Нетти, остававшаяся в счастливом неведении о том, что за кровавое безумие бушует у Кинн в мыслях. - Так что ты заслуживаешь шанса. Держи, в этом флаконе яд виверны. Поклянись, что выпьешь его при любых симптомах превращения.

Кинн уставилась на стеклянный флакон на ладони гномки, отливающий зеленым благодаря исключительно ядовитой жидкости внутри. Яд виверны. Гадюка Коги в сравнении с этим — малое дитя. Одной капли этого яда хватит, чтобы отправить на тот свет огромного медведя, что уж тут говорить о худощавой и довольно миниатюрной Кинн.

Которая, конечно, ничего такого пить не собиралась.

Она выбрала нож, когда они с Астарионом разговаривали о способах относительно милосердного убийства, но в действительности не собиралась жертвовать своей жизнью. Во всяком случае, пока еще соображает. К тому же «любые» признаки... Как-то это слишком расплывчато звучит.

Поняв, что так дойдет рано или поздно в мыслях до принятия идеи самоубийства, Кинн разозлилась.

- Я думала, ты обещала меня излечить, нет? Этот твой шип разве не для того?

Нетти посмотрела на ветку в своих руках с некоторым удивлением.

- Мой шип? Он отравлен смертоносным ядом. Его я припасла на крайний случай, если бы поняла, что тебе нельзя доверять. Я не могу тебя излечить. Только избавить от страданий.

Судя по тону, сожалела об этом Нетти совершенно искренне, но Кинн от этого не становилось легче.

- Прости, что пришлось тебя обмануть. Но я не могла быть с тобой откровенна, не убедившись, что ты не представляешь угрозы. Ну так что? Даешь ты слово, или нет?

Даже не думай! - прозвучало у нее в голове сразу несколько голосов.

Клятва — сильная вещь. Когда тебе есть чем поклясться. Кинн не помнила своих родителей, у нее не было божества-покровителя, у нее не было ничего стоящего, и потому сама по себе произнесенная ею клятва вообще не имела никакой силы.

- Ладно. Давай его сюда.

- Поклянись! - потребовала упрямо Нетти.

- Клянусь, - усмехнулась Кинн, игнорируя неодобрительные шепотки за спиной.

- Надеюсь, до этого дело не дойдет, но... спасибо тебе. Вот, - Нетти осторожно приблизилась и вложила флакон в руку Кинн. И сразу же переменилась. Стала суетливой и гротескно гостеприимной хозяйкой, которая, позабыв о том, что только что собиралась убить одну из гостей, поспешила заварить травяной крепляющий чай. Который, кажется, никто из присутствующих бы пить не рискнул.

Воспользовавшись паузой, Кинн быстро обшарила тело дроу. Из одежды на нем практически ничего не было, зато все вещи были аккуратно разложены на краю стола: амулет с черепом, несколько метательных кинжалов и изрядно помятая записка. Кинн развернула ее.

«Выследи друида, найди логово в котором он укрылся, и доложи мне. Запомни: ты разведчик. В контакт не вступать. Не убивать никого. Твоя задача — оценить обстановку и вернуться обратно. Что делать дальше, я решу сама. М».

Что ж, своего разведчика эта Эм назад не дождалась и, возможно, это было к лучшему. Впрочем, друид же в конце концов пропал.

- Чай готов! - крикнула Нетти из соседней комнаты. - Давайте продолжим разговор в спокойной обстановке.

- Отличная идея, - улыбнулся Гейл. - После всего, что сейчас произошло, нам не помешает чашечка чая.

Лэйзелл ожидаемо «тсыкнула» и пошла следом за волшебником. Только Шэдоухарт и Астарион остались, кажется, только затем, чтобы посмотреть на Кинн с неодобрением. Та протянула им записку.

- Поверить не могу, что ты поклялась это выпить! - не без патетики воскликнул вампир.

- Когда это? - Кинн сунула ему флакон с ядом виверны. - Держи. Смажешь стрелы, или нож. Или сам можешь выпить. Я ничем не клялась и ничего не обещала.

На лице Астариона появилась широкая ухмылка.

- Так ты обманула бедную девушку? Мы определенно поладим, моя дорогая.

- Мы уже поладили, - хмыкнула Кинн, потерев все еще ноющую шею. - И куда лучше чем мне хотелось бы. Идемте. Чай я тут пить не рискну, но вот поговорить, пожалуй, стоит. Судя по этой записке, дроу с мозгоедом в голове следил за рощей и за друидом. Возможно, Хальсин куда важнее для нас, чем это на первый взгляд кажется.

К тому, что чай ее вызвал у гостей законные подозрения, Нетти отнеслась с пониманием. А может быть попросту не заметила недоверие гостей, слишком занятая своими мыслями. Она все перекладывала и перекладывала какие-то записи, то и дело поднося их к лицу и вчитываясь.

- Все-таки в голове не укладывается... Сколько лет занимаюсь целительством, и ни разу не сталкивалась с иллитидской заразой. А тут внезапно — один за другим, десятки случаев, может, даже больше. Мы с наставником Хальсином пытались наблюдать за ними, изучать, разобраться, что вообще происходит. Потому что симптомы заражения уже давно должны были начать проявляться — все зараженные должны были превратиться в иллитидов! Но не превращаются. Если закрыть глаза на странные новые способности, внешне-то с вами все в порядке!

- Но что-то же об этих паразитах вам удалось выяснить? - спросила Кинн с надеждой.

- Ну, как минимум то, что твой паразит ведет себя совершенно непохоже на обычных иллитидских паразитов, - пожала плечами Нетти. - Это вроде бы такая же личинка, но она наделяет тебя особыми силами, телепатическими способностями, и не превращает в иллитида. По крайней мере пока.

Это «пока» звучало совершенно справедливо и ожидаемо, но Кинн ничуть не успокаивало. Ей нужно было решение проблемы, а не подобная неуверенность. Оставалось надеяться, что Хальсин и Нетти действительно изучали паразитов и сумели что-то узнать полезное.

- Ты сказала, что вы наблюдали за другими жертвами. Они все превращались в мозгоедов?

- Все? - Нетти неуверенно покачала головой. - Сложно сказать. Мы их видели, безусловно, но многого еще не знаем. Зараженные, такие как ты, стекаются к старому святилищу Селунэ. Но с какой целью — теряюсь в догадках. Когда наставник Хальсин услышал, что искатели сокровищ отправляются в те места, он решил, что это шанс найти ответы на наши вопросы. И, не раздумывая, примкнул к отряду. Что бы он там ни нашел, обратно он уже не вернулся.

- Старое святилище Селунэ? - уточнила Шэдоухарт, чуть скривив губы. - Что это за место?

- Это на дороге к Вратам Балдура, - кивнула Нетти. - Оттуда набегают гоблины.

- Думаешь, он еще жив?

- Думаю, да. Надеюсь, - Нетти невесело усмехнулась. - Я посылала за ним птиц, но они не могут туда пробраться, гоблины, как их видят, сразу же принимаются стрелять. А вот ты... Ты ведь одна из них — ну, формально. Того, кто заражен, их же собственным паразитом, они и не убьют. Если ты отыщешь Хальсина и выведешь его оттуда, мы узнаем, что ему удалось узнать. И, возможно, сумеем спасти тебе жизнь. Ну, что скажешь?

- У нас на это нет времени, - холодно напомнила Лэйзелл.

- И мы уже сталкивались с гоблинами, - добавил Астарион. - Мне не понравилось.

- Это равносильно самоубийству, - согласилась Кинн, но больше потому, что встреча с гоблинами сулила ей такое желанное и пугающее кровопролитие. - Мы на это не пойдем.

- Думается мне, у тебя все варианты похожи на самоубийство, - покачала головой Нетти, не скрывая своего разочарования. Ее можно было понять: все в роще следовали за Когой, а она явно не собиралась возвращаться Хальсина назад, упиваясь в его отсутствие обретенной властью. - Превратиться в мозгоеда — незавидная перспектива. Нет, дело, конечно, твое. Надеюсь, тебе удастся отыскать какое-нибудь еще средство. Упустишь его — и тебе останется только флакон.

Кинн покосилась на невозмутимого Астариона. Флакон с ядом виверны давно уже был спрятан в его сумке, и она совершенно точно не собиралась прибегать к этому сомнительному средству. Сказав вампиру, что выбирает нож, как наиболее безболезненный вариант, Кинн не лукавила. Яд был бы последним ее решением.

* * *

Покинув каменный грот, они некоторое время молча стояли, щурясь на солнце и прислушиваясь к тихому бормотанию друидов. Обряд все еще давил, вызывая тошноту, но уже не так заметно. Мысли занимали совсем другие вещи, и не оставалось времени на то, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

- Возможно... - нарушил молчание Гейл, - нам все же стоило отправиться на поиски друида? Тем самым мы не только получили бы нужную информацию, но и помогли роще.

Он обвел рукой пространство вокруг себя.

- Видят боги, им нужна помощь.

- Возможно, - кивнула Шэдоухарт. - Но... это все же не наша забота.

Наставник Хальсин, записка в вещах дроу, постоянное нападение гоблинов — и весьма скоординированное... Было во всем этом что-то странное, но Кинн пока не знала, следует ли идти этим путем. То и дело она ловила на себе мрачный взгляд Лэйзелл, которой не терпелось отправиться на поиски своих драгоценных родичей. Этот ее улей был еще одной их надеждой, ровно такой же призрачной, как и друид.

- Давайте тут переночуем, - предложила она, - и все хорошенько обдумаем. Время уже позднее, мы устали, и к тому же снаружи могут быть еще гоблины. Я не хочу с ними драться.

- Только не в роще! - взмолился Гейл. - Давайте отыщем место поспокойнее. Подальше от этого идола.

С этим спорить никто не стал. Магия друидов действовала не только на чувствительного к возмущению силы волшебника. Чародейство было настолько велико — и так противоестественно, по крайней мере ощущалось очевидно неправильным — что даже гитьянки то и дело морщилась словно в приступе зубной боли. Поэтому общим решением было отыскать укромное местечко где-то на берегу — если верить карте, которую раздобыла Лэйзелл, роща стояла совсем близко от воды. Там, защищенные скалами, они вполне могли переночевать, а затем, пополнив запасы, отправиться в дорогу.

Помощи и совета просить было не у кого: друиды если не стояли, погруженные в транс, то держались отчужденно и отворачивались при появлении чужаков, и потому с некоторой радостью все они накинулись на первое столь же чужеродное лицо: средних лет мужчина в вычурном костюме синего бархата с щеголеватыми усами и ухоженной бородой. Он, быстро орудуя пером, пытался записать ворчание медведя, но увидев существ, владеющих человеческой речью, бросился к ним с распростертыми объятьями.

- О, любезные господа! Воло, к вашим услугам! Это же вы были возле ворот? Когда напали гоблины? Вы видели и вблизи? Пару вопросов, если позволите. Моя любознательность ненасытна. Это не займет много времени, клянусь!

Кинн попыталась вставить свой вопрос, но очень быстро поняла, что лучше дать этому борзописцу задать свои прежде, чем он сможет говорить на более отвлеченные темы. Она встречала уже подобных бардов, сказителей и писателей которых вело их ничем не стесненное воображение. Пугающе богатое. Среди прочего проблема была в том, что порой их попросту не заткнешь.

- Спрашивай.

- Восторг! Итак: как бы вы описали эту конкретную порогу гоблинов? Размер? Происхождение? Отличительные черты?

Судя по блеску в глазах, этого самого Воло не удовлетворил бы ответ «это были самые обыкновенные гоблины». Он жаждал чудес, необыкновенных чудовищ и описания восхитительных подвигов и грандиозных свершений. Если ничего подобного не происходило в действительности, он готов был это придумать не моргнув глазом.

Кинн широко ухмыльнулась. Она не жаловалась на воображение, и, хотя обычно оно подсовывало ей весьма жуткие кровавые образы, его вполне можно было приструнить.

- Ты что, не видел корабль о пяти щупальцах? Это был иллитидский штурмовой отряд, ими всеми управляли свежеватели разума!

- Боги! - восхитился Воло. - В самом деле? Как невыразимо... увлекательно. А... дракон, которого они вели за собой? Относился ли он к латунному подвиду или серебряному?

За спиною Кинн мрачно выругалась Лэйзелл и кто-то тихо рассмеялся.

- Ничего подобного, - уверила Кинн. - Это был золотой дракон с сияющей чешуей и сверкающими крыльями.

Воло вдохновенно заскрипел своим пером.

- Золотой дракон! Превосходно. Само небо послало мне вас с уточнениями, иначе в мои записи проникла бы вопиющая ложь! Последний вопрос, и я наконец от вас отстану. Нападавшие взывали к некоему «Абсолюту», когда штурмовали ворота?

Тут Кинн насторожилась. Из всего потока бессмыслицы именно это было правдой и притом довольно странной. Насколько она помнила, гоблины и в самом деле выкрикивали это, точно боевой лозунг. Это было странно, потому что обычно гоблины не славились ни организацией, ни лозунгами, ни знанием подобных мудреных словечек. На секунду показалось, что этот балабол Воло не такой уж простак, каким прикидывается.

- Да, - кивнула Кинн, пристально вглядываясь в лицо мужчины. - Они скандировали его, словно боевую песнь.

Воло застрочил по бумаге втрое быстрее, бормоча себе под нос: «вот как! Любопытно, весьма любопытно...». Подняв голову он сказал тоном чуть менее восторженным:

- Я расспросил одну из них, пленницу, что держат в этом лагере. Она сообщила, что они отреклись от своего божества Маглубиета и теперь поклоняются некоему «Абсолюту». С тем пор, как эти гоблины сменили веру, они идут вопреки собственной природе, подчиняясь чужой воле.

Это многое объясняло. Если гоблины попали под некое влияние, то вполне могли начать выкрикивать лозунги и планировать сложные атаки. И если так, то проблем от них станет еще больше. Новый аргумент против того, чтобы отправляться на поиски Хальсина. Или — за?

- Лично я намерен докопаться до сути, - с важным видом сообщил Воло. - Я как раз собирался в их лагерь и, собственно, прошу меня извинить, туда я сейчас и отправлюсь.

- Осторожно, - заметила Кинн. - Гоблины не славятся благодушием.

Воло на это только отмахнулся, уже захваченный новой идеей. Все, что у него удалось узнать, это только дорогу к берегу и уверения, что там вполне достаточно места, чтобы встать лагерем, и достаточно безопасно. И что побережье не принадлежит друидам, а значит сила их там почти не чувствуется. Едва договорив это, Воло, не прощаясь поспешил к лестнице, уводящей прочь из рощи. Им оставалось только проводить его взглядом.

- Этот парень нарвется на неприятности, - хмыкнул Астарион. - И поделом.

Глава девятая. Песнь соблазна

Ты побывала в Аду и вернулась. Пережила крушение. И все, что было дальше. Обычно меня нелегко впечатлить. Но ты куда сильнее, чем мне поначалу казалось.

Астарион

По мере того, как они удалялись от священного идола, воздух становился все легче и легче, с каждым разом все больше напоминая... воздух. Только оставив позади сердце Изумрудной рощи, Кинн смогла оценить окутывающую его атмосферу. Убийственная. Не в том смысле, что нравится ей. Удушающая. Противоестественная. Каким бы ни был ритуал, затеянный Когой, он не доведет до добра. Дело закончится кровопролитием, но удивительно... скучным.

Кинн тряхнула головой, прогоняя привычные уже темные мысли. И, сделав еще несколько шагов, обрела новый раздражитель. Кто-то пел. Если, конечно, издаваемые высоким, тонким голосом звуки, можно было в полной мере назвать пением. Больше походило на то, как будто кто-то дергает за хвост пожилую голосистую кошку.

- Барды... - пробормотал Астарион.

Кинн помахала у него перед носом флейтой.

- Имеешь что-то против бардов?

- Только если они норовят убить меня своим пением.

Тут сложно было не согласиться. Решив пресечь подобные издевательства, Кинн взобралась по склону — что-то больно много ей пришлось взбираться и спускаться в последние дни, это путешествие задалось весьма утомительным — и оглядела сидящую на пне девушку-тифлинга. На ней был несколько нарочитый наряд с фестонами и бубенцами, а в руках недурная лютня, которая едва ли заслуживала подобного к себе варварского отношения. Тифлинг дергала струны в каком-то зверином отчаянии, то и дело переходя на вой и всхлипывания.

- Звезды льют печальный свет, ты танцуешь среди них... Уплывают боль и страх, гаснет луч улыбки. Слова мои изменят.... Нет! Станут...

С рифмой также были большие проблемы.

- Что тебе сделала эта несчастная лютня? Ты же просто измываешься над ней!

Девушка страдальчески вздохнула.

- Думаешь, я сама не знаю?

- Ну вот и я не знаю, - кивнула Кинн. - Может быть лютня твоя это заслужила?

Тифлинг, демонстрируя неожиданное на фоне всех этих ужасных страдальческих завываний чувство юмора хмыкнула:

- Ха. Да уж, на ее совести немало преступлений. Я лишь воздаю ей должное: медленно умучиваю ее этой песней. Тьфу. Не могу... все не ладится, понимаешь?

Кинн неожиданно понимала. Ей нравилась музыка, хотя в этом и ощущалось нечто неправильное. Словно... словно ей не следовало это любить. Она должна была находить удовольствие в других вещах. Появилось — поднялось из глубины ее существа — желание выхватить из рук девушки лютню и разбить ее о камни. Кинн подавила его и нацепила улыбку.

- Н-начнем с главного: о чем эта песня?

Лютнистка вздохнула.

- О моей наставнице, Лихейле. Она любила танцевать. Хотя обе ноги у нее были левые, - девушка издала ломкий смешок. - Я помню, как проснулась однажды на дороге и увидела... как она танцует под звездами... с такой улыбкой на лице. Я тогда посмеялась, но теперь... как подумаю об этом — сердце разрывается. И слова рассыпаются, как пыль. Постой-ка! Все признания мои обратятся в пыль... То, что надо! Ты танцуешь среди звезд. Смех и боль ушли навек. Обратились в прах слова. Ты ушла в прощальный свет...

Кинн кивнула на лютню, и девушка с куда большим изяществом тронула струны.

- Доброту твою всегда мне напомнит лунный свет. Спи спокойно, добрый друг, в сердце ты моем навек.

Песня вышла... довольно милая, однако на вкус Кинн не следовало повторять одно и то же дважды, а то и трижды. Она нуждалась в доработке. Или, возможно, в более талантливом авторе. Ну и еще в том, чтобы у певицы к концу не катились слезы по щекам. Это выглядело... скучно.

- Все в порядке, - тифлинг быстро вытерла лицо. - Знаете, я сегодня в первый раз играла с того дня, как погибла Лихейла, моя наставница. Она играла на лютне. Мы... не услышали гноллов. Пролилось столько крови. Я... я до сих пор чувствую запах.

Кинн потянула носом, но запах крови, обещанный ей, не появился. Она почувствовала себя обманутой. Поджала губы.

- Твоя скорбная история не первая и, увы, не последняя. Соберись, не то твоя жизнь оборвется до срока.

В глубине души Кинн хотела причинить девушке боль, но результат вышел неожиданный. Лютнистка только приободрилась, расправила плечи и улыбнулась, пусть и сквозь слезы.

- Верно. И она сказала бы то же самое. «Плач рассвета» станет моим подношением Лихейле. Работы предстоит еще много, но спасибо. Ты мне очень помогла. Меня зовут Альфира.

Это было так... приторно. До тошноты. От этого потопа доброты и благодарности к горлу подступила рвотная желчь. Захотелось вцепиться в горло этой добренькой, несчастненькой девочке, оплакивающий — ню-ню-ню — кровавые останки своей наставницы. Пустить ее кровь. Пусть бы они воссоединились в посмертии и обнаружили новую грань страданий.

Кинн тряхнула головой.

- Давайте уже пойдем. Нам нужно найти место для лагеря.

Некоторое время они шли молча, тщательно выбирая дорогу. Затем Шэдоухарт, самая чуткая из них всех, спросила осторожно:

- Ты в порядке?

- Да.

- Мне просто показалось.

- Я в ПОЛНОМ порядке! - резко отозвалась Кинн. - Слышите?

Снова — пение. Но в отличие от тех звуков, что издавала эту лютнистка — Альфира — по-настоящему чарующее.

- Как... красиво... - прошептал Астарион, и уж вот от кого Кинн не ожидала подобной реакции. Что только подтвердило ее ощущения: пение было ненормальным.

Они спустились со скал, двигаясь по большей части как завороженные, и на мелководье обнаружили маленького тифлинга. Склонив рогатую кучерявую голову, он внимал музыке с каким-то рабским почтением. Вода плескалась у самых его ног, он почти уже вступил в нее. Несколько шагов, и мальчик окажется на мелководье, в месте, где возникает обманчивое ощущение безопасности. О, утопленники на мелководье... Это всегда была ее слабость. Всего-то и надо, что перерезать сухожилия.

Не стоит заходить в воду, - сказала Кинн твердо, прогоняя наваждение. - Это опасно.Мальчик покачал головой и произнес с благоговейным восторгом:

Ты разве не слышишь? Это так успокаивает.Кинн прислушалась, сосредоточившись, и ощутила на себе в полной мере воздействие чарующей музыки. Гарпии. Полуптицы, любящие подзакусить человеческим мясом. Или тифлингов. Или эльфов. Им без разницы.

- Одна дама любила русала, и мужу о том рассказала. - запела Кинн нарочито фальшиво, и дурман покинул ее голову. Мальчик, увы, все еще оставался под властью чар, да и спутники ее выглядели не лучшим образом. - Он думал все враки, но нашел в полумраке чешую под ее одеялом!

На этот раз Кинн вложила в пение побольше усилий и толику магии, и это заставило тифлинга очнуться и отшатнуться в ужасе.

- Ай! Мои уши! Почему я мокрый.

- Потому что... - начала Кинн.

На скалу в десятке шагов от них тяжело, но по-своему грациозно опустилась гарпия.

- Он наш.

Тварь была красива на какой-то особый манер. Сильное тело, мощные ноги с острыми когтями, позволяющими ей крошить скалы. Огромные крылья. Лицо, прекрасное ровно до той минуты, пока гарпия не откроет рот, обнажив острые зубы.

- Кажется, - заметила Шэдоухарт, снимая с пояса булаву, - нам придется пробиваться отсюда с боем. А ну кыш отсюда!

К кому это «кыш» относилось сразу было и непонятно, но мальчишка-тифлинг принял его на свой счет и бросился наутек вверх по дороге. Они впятером остались на пляже, стоять против пяти гарпий. И Кинн не сказала бы, что это был честный расклад. Их оружие и колдовство, замысловатые плетения Гейла оказывались бессильны, стоило только гарпиям запеть. Это было их главное преимущество. Песня, прекрасней которой не было на свете, пробирала до костей, заполняла все твое существо и делала тебя податливым и послушным. На сопротивление ей уходило очень много времени, и гарпии его не тратили даром, налетая и стараясь достать свою добычу острыми когтями.

- Если у тебя есть в запасе еще пара фривольных песенок, самое время их вспомнить! - крикнул Астарион, заправляя арбалет.

Голова была пуста. Как назло даже проклятый «справочник», то и дело подкидывающий нужную и не очень информацию, предпочел молчать. Пришлось сочинять на ходу, и, следовало признать, рифмы были еще более скверные, чем у глупышки Альфиры. Но, возможно, именно это сейчас и работало. Кинн не могла победить чарующую песню гарпий, но могла повлиять на настроение своих товарищей. Когда все идеи и рифмы закончились, она поднесла флейту к губам и заиграла веселую плясовую, вложив в нее немного бодрящих чар, потому что друзья ее явно выбились из сил. Они были покрыты кровью — своей и гарпий, и готовы уже упасть на землю. Впрочем, гарпиям досталось точно так же, и в конце концов, удача оказалась не на их стороне. Последний луч огня и света пронзил в подступающих сумерках небо, последняя гарпия с громким криком рухнула в воду, и следом все пятеро повалились на песок. Пальцы, сжимающие флейту, свело судорогой, но жаловаться на это Кинн, глядя на своих спутников, не посмела.

- Они... они ушли? - из-за камня выглянул мальчишка-тифлинг, оглядывая пляж со смесью ужаса и надежды.

- Возвращайся к родителям, - устало пробормотала Кинн. - Тут есть вещи пострашнее гарпий.

Мальчик замотал кудрявой головой.

- Их нет больше. Только Мол осталась. Она мне прям голову оторвет. Я ж золото из гнезда не достал!

И мальчишка убежал. Кажется, неведомая Мол пугала его куда больше гарпий. Кинн с трудом встала на ноги и поковыляла следом.

- Давайте все таки найдем место для ночлега...

Они выбрали достаточно большую площадку, где можно было встать лагерем, развели костер и изучили скудные свои припасы. Следовало закупиться провизией перед тем, как покинуть эту рощу. Неизвестно, куда занесет их, и как долго придется путешествовать. Места, насколько могла судить Кинн, были глухие, и едва ли торговцы встречаются тут на каждом шагу.

- Хэй, вы!

Из темноты выступила девчонка-тифлинг, небрежно одетая, с повязкой на глазу, и все они невольно похватались за оружие. Это, несомненно, было глупо, но в девочке определенно было что-то... почти пугающее.

- Я Мол, - представилась она, предоставив им возможность оценить все причины, по которым мальчишка так шустро убежал с пляжа. Злить эту Мол не хотелось. - Слышала, вы спасли Арабеллу, и Миркона. И по доброму обошлись с Сильфи. Вот. Благодарность.

Метнув мешок, в котором по ощущениям вполне могла лежать целая россыпь бомб, Мол скрылась в темноте.

- Занятная девчушка... - проговорил Гейл, осторожно заглядывая в мешок. - Тут кое-какие припасы. Действительно, благодарность.

Астарион с непонятным выражением посмотрел в темноту.

- Пф-ф.

- Каждый выживает как может, - развела руками Кинн. - И эти дети в том числе. Они осиротели и вынуждены полагаться друг на друга. И на воровство.

- О, дорогая, - улыбнулся Астарион, - у меня нет ни малейших возражений.

Вытащив из сумки свежую булку, Кинн разломила ее и протянула половину сидящей рядом Лэйзелл. Та взяла еду с таким видом, словно делает одолжение, но почти сразу же начала есть. Только на секунду в глазах ее отразилась борьба между высокомерием — это нельзя было назвать чувством собственного достоинства — и голодом. Следом за едой Кинн достала несколько флаконов с лечебным зельем. Оно было не самого лучшего качества (и почти наверняка украдено у торговца-полурослика), но вполне способно оказалось справиться с порезами от когтей гарпий. Осталось только стереть кровь, чтобы почувствовать себя лучше.

- Что мы будем делать дальше? - пришлось сразу же поднять руку, предупреждая дальнейшее. - Нам известно, чего собираешься сделать ты, Лейзелл. Но... у всех может быть свое мнение.

- Предлагаю поискать все же друида, - кивнула Шэдоухарт. - Мне не терпится избавиться от этой дряни в голове, и он изучал ее.

- Впереди будет деревня, - Астарион ловко вытащил из сумки гитьянки карту и расстелил ее на земле. - Вот она. Отсюда ведут две дороги, одна к перевалу, вторая — к святилищу Селунэ о котором говорила эта кровожадная маленькая знахарка. Предлагаю добраться до этого места и там подкинуть удачливую монетку.

- Ту самую, что падает, как тебе нужно, отродье? - холодно уточнила Лэйзелл.

Астарион тихо рассмеялся.

- О, моя милая, но ведь в этом весь смысл удачи, разве нет?

* * *

Спор затянулся, так и не принеся никакого результата, и в конце концов Кинн надоел. Самым разумным она признала предложение вампира: добраться до развилки и выбрать направление уже там, не торопя события. Поднявшись, она вытащила из сумки запасную одежду, снятую несколько дней назад с трупа на пляже, но куда более чистую, чем ее нынешняя.

Да и сказать, едва ли мысль о трупах когда-либо вызывала у Кинн отвращение или брезгливость.

- Пойду окунусь, - сказала она. - Тому, кто пойдет за мной, оторву голову.

Отойдя от костра, она вызвала небольшой «светлячок», который парил в паре шагов перед ней и позволял увидеть, куда наступать. Шагов через десять «светлячок» замер, беспокойно вибрируя, и Кинн остановилась.

- Ге-эйл...

Сложно даже было сказать, что сейчас злило больше: то, что волшебник за ней увязался, или то, что он воздействовал на ее заклинание.

- Эм... Тут такое дело.... - Гейл вышел из за камня, подняв руки. - Я мог бы поговорить с тобой кое о чем... довольно важном?

Кинн скрестила руки на груди, разглядывая его.

- «Довольно важном»... надо же. Ладно, выкладывай.

- Мы уже довольно много странствуем вместе, не так ли? - Гейл качнулся с пятки на носок.

- Ага. Пару дней, - кивнула Кинн.

Волшебник сарказм, звучащий в ее голосе, проигнорировал.

- С тех пор, как ты меня вызволила из того камня, я за тобой наблюдал — и видел поразительную хитрость и отвагу. То, как ты разрешила конфликт между Зевлором и Арадином.

- Накричав на них?

- Как ты заставила Когу отпустить девочку. Как ты вырвала мальчишку из когтей гарпии. Проще говоря, я начал тебе доверять.

- Приятно такое услышать, - кивнула Кинн, поняв, что все ее реплики волшебник пропускает мимо ушей. Она не удивилась бы, если бы вся эта его речь была заготовлена заранее и тщательно отрепетирована. У него были... своеобразные навыки общения.

- Я говорю тебе об этом не просто так, - продолжил Гейл. - Дело в том, что я наконец готов рассказать тебе то, о чем не знает ни одна живая душа. Кроме моей кошки.

- Польщена, - кивнула Кинн, и реплика ее, весьма саркастическая, опять пропала впустую.

- Видишь ли... я страдаю от некоего... недуга. Совсем другого, чем наш паразит но не менее смертоносного.

- Тебе тоже отвратительно то, что жизнь, какой бы она ни была жалкой, стремится продолжить существование в этом самом мерзком из миров? - лишь полушутя уточнила Кинн.

- Что? - Гейл на секунду из лектора с заготовленным текстом превратился в обычного человека. - Нет, нет, ничего такого и близко! Но если я не буду принимать лекарства, последствия будут плачевны не для меня одного. Смысл вот в чем: время от времени мне нужно находить могущественный магический предмет и поглощать из него Плетение.

Такого Кинн точно не ожидала. Она опешила, открыла рот и наконец спустя некоторое только время смогла выдавить:

- Из-за своей болезни ты должен питаться чистой магией? С этого момента, пожалуйста, поподробнее.

Гейл покачал с сожалением головой.

- Я не могу рассказать ничего больше, по крайней мере пока. Просто поверь: для меня это вопрос жизни и смерти. Последний раз я поглощал артефакт еще до того, как нас похитили, и с тех пор прошло уже много дней. Очень скоро мне придется вновь утолить свой голод. Поэтому я и пришел к тебе. Мне нужна помощь в поисках магических предметов, которые я смогу поглотить. Это вопрос жизни и смерти. Я не преувеличиваю.

Кинн внимательно оглядела Гейла с головы до ног. Тот выглядел вполне здоровым, если не считать пары не до конца заживших царапин от когтей гарпий. Но с другой стороны, личинка их также себя пока не проявляла, так что все они выглядели вполне здоровым, хотя по сути были живыми инкубаторами для монстров.

- Хм. Я одного не понимаю: зачем тебе вдруг понадобилась моя помощь. Вроде до сего момента ты и без меня прекрасно справлялся.

- Разумное замечание, - немедленно кивнул Гейл. - До определенного момента я мог полагаться на запасы артефактов в моей башне в Глубоководье. Но они подошли к концу. И я определенно НЕ в Глубоководье. Суровая реальность сводится к тому, что одинокий волшебник вроде меня, страдающий от хронического недомогания, не слишком способен за себя постоять. Артефакты, которые мне нужны, нельзя купить в первой попавшейся магической лавке. Обычно их приходится бережно доставать из древних гробниц, обходя хитроумные ловушки, либо отбирать в бою у кровожадных негодяев. Это будет опасно. Ну, или очень дорого.

Кинн не могла не восхититься невероятной наглостью волшебника и его красноречием. Даже злиться на него не хотелось, несмотря на то, что эта просьба была как минимум странной, а как максимум — по настоящему подозрительной. Никогда прежде Кинн не приходилось слышать о подобном недуге. Впрочем... Память ее была пуста, и едва ли они смогла бы поклясться в том, что есть что-то необычное в словах Гейла. Однако, сдаваться просто так она все же не собиралась.

- Это все хорошо, но... зачем, собственно, мне подвергать себя опасности и платить огромную цену ради волшебника, с которым я едва знакома?

- Разумный вопрос, - кивнул Гейл. - Если уж не по доброте душевной, тогда, возможно, ты согласишься мне помочь из чистого эгоизма? Волшебник моего калибра — неоценимая подмога для тех, кто путешествует по этим землям, полным опасностей. Мне будет сложнее прийти к тебе на помощь, если я буду валиться с ног.

То, как быстро неспособный за себя постоять одинокий волшебник превратился в «волшебника моего калибра» забавляло. А еще пришло в голову, что и Астарион, и Гейл используют очень похожие аргументы: помоги мне, я стану лучше сражаться и смогу быть полезен команде. Почему они с этим не пристают к Лэйзелл или Шедоухарт? Кинн выглядит настолько податливой? Настолько глупой?

Впрочем, выпивший ее кровь Астарион и в самом деле стал держаться куда бодрее и смог совладать и с гоблинами, и с гарпиями. Возможно, и Гейлу в самом деле требовалась помощь.

- Прошу тебя! - взмолился он. - Твоя помощь — это для меня вопрос жизни и смерти!

Слова эти прозвучали, кажется, в третий раз, как в сказке, и Кинн все же решила согласиться. Отдавать ценные артефакты было с одной стороны жалко, а с другой... среди зачарованных предметов хватало мусора, потому что очень часто их функции зависели от чувства юмора зачарователя, а с другой — еще больше было предметов опасных, с которыми вообще не хотелось связываться. Отдав их «на съедение» Гейлу Кинн, можно сказать, делала миру одолжение.

- Хорошо. Я тебе помогу!

- Спасибо, - с нажимом, вложив в наконец-то короткую фразу всю искренность, поблагодарил Гейл. - Я вижу, что не зря тебе доверился!

- Ага. А теперь будь так любезен и уберись отсюда, я хочу искупаться.

Гейл разглядывал ее пару мгновений, после чего кивнул, развернулся и пошел вверх по склону. Дождавшись, пока он удалится на достаточное расстояние, Кинн поставила на песок несколько слабых охранных заклинаний — чтобы услышать загодя, если кто-то все же решит подглядеть за ней — и направилась к воде.

Она была холодной, обжигала кожу, тревожила порезы, оставленные когтями и недолеченные слабым зельем, но все же... она помогла. Кинн почувствовала себя обновленной, почти отдохнувшей. Она с большим удовольствием приняла бы, конечно, ванну из горячей крови, только что выпущенной из вен, но...

Быстро нагнувшись, Кинн плеснула воды в лицо, прогоняя наваждение. Нужно держаться. У нее и так хватает забот, не хватало еще, чтобы безумие взяло над ней верх.

* * *

Обсушившись простейшими чарами и одевшись, Кинн пошла назад, пытаясь по дороге отжать густые непослушные волосы. На них никакие чары не действовали. Наверняка где-нибудь во Вратах Балдура модники придумали подходящее колдовство, но Кинн оно известно не было, и приходилось справляться своими силами. Добравшись до костра, она обнаружила почти всех своих спутников спящими. Один Астарион полулежал возле огня, задумчиво глядя на языки пламени. Кинн присела неподалеку, надеясь, что теплый воздух поможет просушить ее волосы.

- Знаешь, я тут размышлял... - Астарион покосился на нее. - Что будет завтра или послезавтра... когда мы найдем этого друида или ясли гитьянки? Сможем ли мы узнать, как контролировать червя? Закончится ли наш маленький поход?

- Что? - хмыкнула Кинн. - Будешь скучать?

- Ха! Почему нет? - он взмахнул рукой, указывая на нее, точно хотел продемонстрировать несуществующим зрителям нечто диковинное. - Ты побывала в Аду и вернулась. Пережила крушение. И все, что было дальше. Обычно меня нелегко впечатлить, но ты куда сильнее, чем мне поначалу казалось.

По части комплиментов он был, конечно, куда ловчее Гейла. Если тот обладал просто ужасающими навыками общения, Астарион... о, он наверняка полагался на обаяние сплошь и рядом, и на свой отлично подвешенный язык. Кинн понимала, что не следует верить ни единому его слову, но... слушать их было неожиданно приятно. И голос его манил посильнее песни гарпий.

- Да, я такая, - согласилась она, разглядывая вампира.

-Да ты просто... - взгляд скользнул по ней, очень странный. Кинн не могла даже приблизительно сказать, что в нем. Сожаление?

- С тобой все в порядке?

- А? - Астарион тряхнул головой и быстро поднялся. - Мне нужно подышать немного. Прочистить мозги. Увидимся позже. Спокойной ночи.

Кинн проводила его удивленным взглядом, гадая, было ли это частью спектакля. Или же Астарион и вправду что-то в ней рассмотрел, и это что-то сбило его с толку. Возможно, он увидел в ней тьму, которая напугала даже вампира?

Глава десятая. Хищники и жертвы

Мозгоеды — не единственные чудовища на свете. И, возможно, даже не единственные, кто за нами гонится.

Астарион

Покинув рощу с первыми лучами солнца, они, все пятеро, испытали большое облегчение. Позади остались и странный ритуал друидов, и проблемы тифлингов, и все те укоризненные взгляды, что сопровождали их. Укоризна эта ощущалась даже в словах благодарности, произнесенных напоследок родителями спасенной воровки Арабеллы. К благодарности — и укоризне — прилагался небольшой амулет, наделенный не самыми сильными чарами. Повертев его, Кинн бросила безделушку Гейлу.

- Сойдет?

Тот не вполне уверенно пожал плечами и спрятал амулет в карман.

Покинув рощу, они сверились с картой и двинулись на запад, туда, где должна была располагаться деревенька. Казалось, автор карты и сам не вполне уверен, что поселение это существует, и потому нанес его очертания почти пунктиром. Но так или иначе, оттуда совершенно очевидно уводили две дороги, ведущие примерно в одном направлении: до святилища Селунэ и в сторону горного перевала, за которым начинался путь до Врат Балдура. Эта дорога картографу была известна совсем плохо, и потому большая часть пространства между перевалом и городом была заштрихована. Оставалось надеяться, что туда идти не потребуется, что шриховка эта не означает ничего дурного или же, что все они сумеют преодолеть.

В последнем Кинн пока не была так уж уверена.

Вокруг был лес, достаточно тихий и безмятежный, если не обращать внимания на следы, оставленные гоблинами. Это был именно тот путь, которым они совершали свои набеги. Сейчас, если судить по тишине и отдаленному пению птиц, гоблинов поблизости не было. Дорога то поднималась вверх по склону, то опускалась вниз, ландшафт был сложный, и приходилось держать ухо востро. Первым разговоры впереди услышал Астарион, замер и медленно приложил палец к бледным губам. Укрыться особенно было негде, поэтому они просто присели, стараясь спрятаться за пригорком.

Стоило только опуститься на корточки, ближе к земле, и Кинн ощутила запах крови, щекочущий ноздри и вызывающий столь сладостные воспоминания, что рот наполнился слюной. А потом ее замутило. Снова нечто темное, засевшее в голове, играло с ней злую шутку. Впереди кто-то умирал, и это ей нравилось.

- Трое, судя по голосам, - прислушался Астарион.

- С троими мы справимся, - решила Кинн, поднялась и пошла вперед, хотя ее и пытались остановить.

Было ощущение, что — прячась — она лишь навлечет на всех неприятности. Чем дольше ощущала она аромат крови, тем сильнее сама хотела пролить ее и не была уверена, что не набросится на своих спутников. Они нравились Кинн, но, было ощущение, трупами они будут ей нравиться еще сильнее.

Пришлось сплюнуть горечь.

Взобравшись на пригорок, Кинн наткнулась на людей — их в самом деле было трое, хотя один лежал на земле и был в шаге от смерти — и их явную враждебность.

- Стоять! Ни шагу ближе.

Девушка выставила вперед оружие.

Паразит заворочался, вызывая новый приступ головной боли. А потом Кинн увидела знак, пылающий на лице девушки. Казалось, кто-то наложил огненную ладонь на ее правый глаз. Паразит немедленно отозвался на это сияние, и с губ сами собой сорвались слова:

- Я хожу, где мне вздумается.

Это произвело на незнакомцев странное впечатление: сперва они выглядели по-настоящему ошарашенными, затем обрадовались, и наконец на лицах их отразилось почти благоговейное почтение. Благоговение понравилось Кинн, так к ней и следовало обращаться. Но... не от этих людей и не по такой причине.

Власть, которую дала ей сейчас личинка мозгоеда, оставалась на губах привкусом плесени.

- Прошу прощения! Наш брат, Эдовин... - девушка указала на умирающего. - Он Верный. И он ранен. Я... я не подумала...

Сознание Кинн против ее воли потянулось к телу, распластанному на земле. Разум мужчины распахнулся, и она увидела все его глазами. Его брат и сестра — Андрик и Бринна. Новые рекруты на службе у Абсолют. Возьми их под свое покровительство. Теперь ты за них отвечаешь...

Защити их.

- Слушайтесь Верную, - еле слышно, собрав последние силы прошептал Эдовин. - Она сможет... она... она...

Глаза его закатились, изо рта потекла струйка крови. Мужчины не стало. Кинн испытала разочарование. Смерть... не должна быть такой... банальной. Примитивной. Простой. Смерть — это пиршество. Смерть — это... то, о чем она сейчас определенно не должна думать.

- Он теперь с Абсолют, - благоговейно прошептала Бринна.

Чем бы этот Абсолют не являлся, он определенно имел отношение к личинкам в их головах, а значит «рекрутов» следовало расспросить хорошенько. И они сами готовы были, кажется, болтать без умолку. В глазах их читались восхищение и почтение.

- Верная! Слава Абсолют! Эдовин, наш брат... он был избран. Прямо как ты. У тебя есть для нас приказы? Эдовин был нашим командиром.

Кинн потянулась к этим двоим, но ничего не обнаружила. Личинку в себе они не носили, а их мысли... заклинание позволяло увидеть лишь почтение на грани подобострастия и изрядную глупость. Что ж, судя по всему последователи этого Абсолюта весьма фанатичны, а фанатизм почти всегда идет рука об руку с глупостью. И все же, они должны быть способы отвечать на вопросы.

- Я ищу друида по имени Хальсин.

- Не знаю никаких друидов, - отрезала Бринна. Судя по тону, она их и знать не хотела. И почти наверняка это было взаимно.

Хорошо. Попытаем счастья еще раз и зайдем с другой стороны...

- Что вы тут делаете? В этой глуши небезопасно.

Мы знаем это лучше, чем хотелось бы, но... - Бринна вздохнула. - Мы здесь по приказу Абсолют.

- Ищем беглецов, - уточнил ее брат. - Тех, кто уцелел после падения корабля к западу отсюда.

Кинн ощутила прикосновение к своему разуму. «Осторожнее. Не сболтни лишнего». Без вас знаю!

- Хм. Расскажи, что известно об этих беглецах.

Адрик сокрушенно покачал головой.

- Мы даже не знаем, как они выглядят. Но все, кто выжил в катастрофе, наверняка изранены. Это уже кое-что. Абсолют желает, чтобы их нашли — любой ценой.

Мало им было личинок. Теперь еще какой-то Абсолют пришел по их души!

Надо от них избавиться!

Сложно сказать, чьи это были мысли — Лейзелл скорее всего или Астариона. Эти двое отличались изрядной кровожадностью. Кинн ощущала их желание пролить кровь, а еще больше — собственную. Убийство манило ее. И поэтому не следовало ничего предпринимать, во всяком случае — пачкать собственные руки. Неотступно преследовала мысль, что как только Кинн начнет убивать — не в пылу битвы, не ради защиты своей жизни, а вот так, стоя на позиции силы, она уже не сможет остановиться.

Но тем не менее, ее спутники были правы. От этой пары следует избавиться, потому что если они и глупы, то не следует думать, что все остальные последователи этого самого Абсолюта таковы. Кое-кто сумеет связать два и два, получит рано или поздно их описание, и тогда уже придется бежать без оглядки.

- Что случилось с вашим братом? - Кинн внимательнее оглядела тело, борясь с желанием вонзить пальцы в его раны.

- Медвесыч. Он повалил брата на землю и начал рвать. Мы ничего не успели сделать. Мы как-то сумели оттащить его, но зверь его уже подрал и... Я говорил Эдовину, не надо лезть в ту пещеру! Там кругом следы медвесыча!

Медвесыч. Кинн попыталась сдержать улыбку. Опасное животное. И отличный способ избавиться от Андрика и Бринны, не марая собственные руки.

- Вы должны убить тварь и отомстить за брата.

Лицо Адрика потемнело, и Кинн ощутила его страх. А вот его сестру охватило воодушевление.

- Эта тварь убила одного из нас, Эдовина. Она — враг Абсолют. Ты права, госпожа. Зверя нужно прикончить.

Кинн проследила за тем, как он бегут вниз в сторону небольшого скального массива. Где-то там скрывалось логово смертоносного чудовища. Там Андрику и Бринне суждено было встретить свою смерть.

- Это было... - Гейл запнулся.

- Скверно? Отвратительно? - поинтересовалась Кинн, обернувшись через плечо.

- По-своему изящно, - неохотно признал волшебник, хотя выражение его лица осталось достаточно неприязненным.

Ему не понравились действия Кинн, очевидно. Она могла бы сказать, что выбор у них был невеликий, но предпочла промолчать.

- Итак, личинка дает нам способность влиять на окружающих. Это... - Астарион на секунду задумался, подбирая слова, - весьма интересно.

- Игнорируй это, - мрачно ответила Лэйзелл, брезгливо поджав губы. - Откажись от этого. Это не более, чем болезнь. Каждый раз, когда ты этим пользуешься, ты заболеваешь сильнее.

- Глупости. - отмахнулся вампир. - То, что подарено от чистого сердца, всегда пригодится. А это очень ценный дар.

- Польза будет, если мы поймем, что происходит, - покачала головой Шэдоухарт. - А мы не понимаем. По крайней мере пока.

Она перевела взгляд на Кинн, ища поддержки, а у той собственных мыслей на этот счет не было. Она одновременно была согласна и с Астарионом — никакая помощь сейчас не станет лишней; и с Лэйзелл — личинки это проблема, а не решение; и с Шэдоухарт — им недостает информации. Наверняка даже с молчаливым Гейлом она была согласна, что бы он там себе не думал.

Она вздохнула.

-Времена нынче непростые, и природа этих сил нам непонятна. Мы должны как следует изучить эти возможности, прежде чем принимать скоропалительные решения.

-Разумно, - кивнула Шэдоухарт. - Посмотрим, как там эти двое?

Судя по тону судьба их Шэдоухарт ничуть не волновала. Кинн кивнула.

-Идемте. Лучше удостовериться, что они больше не представляют для нас угрозы.

* * *

Медвесыч свое дело сделал: запах крови они почувствовали задолго до того, как пересекли неширокий ручей и добрались до пещеры. Все вокруг было усыпано перьями и костями, а, заглянув осторожно внутрь, Кинн смогла разглядеть в полумраке тело Бринны.

-Идемте отсюда, - пробормотала она.

Труп лежал на земле, заманчивая игрушка, с которой так хотелось позабавиться. Это была ужасная идея. Кинн, стремясь оказаться как можно дальше от пещеры чудовища — чуть меньшего, надо сказать, чудовища, чем она сама, взобралась наверх по уступам и перевела дух. Впереди за деревьями показались каменные укрепления. Если верить карте Лэйзелл, никаких иных поселений поблизости не было, так что они добрались-таки до искомой деревни. Или, вернее сказать, маленького городка, окруженного стенами.

Места были, должно быть, неспокойные.

Стена выглядела внушительно, однако быстро очень стало заметно, что давно никто не пытался починить ее: кое-где выпадали камни и образовывались бреши, которые затянули растения. Селение выглядело заброшенным.

Возле ворот, распахнутых и по сути отсутствующих — сохранилась только одна створка, да и та болталась на одной петле — лежало несколько тел: гоблины, тифлинги, люди, все вперемешку. Трупы были достаточно свежие.

-Впереди засада, - шепнула Лэйзелл, потянувшись за мечом.

Кинн остановила ее.

-Давай не будем пороть горячку. Лучше оглядимся. Идемте вниз, отыщем место для привала.

В этот раз никто с ней спорить не стал: спутникам не больше ее хотелось связываться с гоблинами, которыми провоняло все вокруг. Они были достаточно серьезными противниками. В прошлый раз к вратам Изумрудной рощи пришел небольшой отряд, так-то гоблины предпочитали передвигаться десятками, а то и сотнями. Они были неисчислимы и неистребимы, как крысы. Неразумно было соваться в деревню без разведки.

Оставив ворота и стену селения позади, они очутились на границе весьма живописных мест. Лес был сырым, полутемным, пропахшим гоблинами, теперь же перед путешественниками развернулось зеленое, поросшее цветами и залитое солнцем пространство. Оно так и манило отдохнуть и было по-своему опасно.

-Болото, - предупредил Гейл. - Лишний шаг, и мы увязнем в трясине.

Кинн кивнула. Да, самые красивые места зачастую и самые опасные.

-Полагаю, мы можем устроить привал тут, с краю? Не будет слишком далеко в эти болота углубляться, и ничего с нами не случится.

Спустившись с пригорка — эти спуски и подъемы стали уже какой-то странной рутиной за последние дни — они выбрались на солнце и сощурились. У одного Астариона вырвался блаженный вздох, ему — вопреки очевидной его природе — солнце явно доставляло наслаждение. Он замер, запрокинув голову и подставляя лицо его лучам, остальные же прошли чуть дальше и наткнулись на еще одну весьма причудливую компанию.

- Сегодня все сговорились по трое ходить? - тихо пробормотала Шэдоухарт.

-Сила трех, - так же шепотом ответила ей Кинн. - Как в сказках. Это там не знахарка из рощи?

Впереди и в самом деле стояла их случайная знакомая — Этель ее звали, кажется — а на нее напирала пара рослых молодых мужчин. На фоне их тетушка Этель казалась совсем хрупкой, пожилой и безобидной.

- Прекрати прикидываться, карга! Ты последняя видела Майрину!

- Мальчики! Сколько же можно повторять! Я в глаза не видела вашу бедную сестру! О, милая! Хвала богам, ты тут, золотце! - тетушка махнула рукой, привлекая внимание Кинн. - Я в толк не возьму, что на ребят нашло.

Почему-то это «золотце» прозвучало удивительно фальшиво, резанув слух.

- Если женщина живет на болоте, не обязательно же ей быть каргой, - не слишком уверено сказала Кинн, присматриваясь. Тетушка Этель выглядела... странно, да и вела себя тоже, но Кинн не могла в полной мере положиться на свои ощущения.

- Осторожнее, цветочек! - предупредила тетушка Этель.

Слова ее запоздали: мужчины вытащили ножи, не слишком хорошего качества, но внушительные и острые на вид, и бросились вперед. Кинн уже привычно зажмурилась, хотя это было скверной идеей. В темноте она оказывалась один на один с запахом крови и предсмертными криками.

Сухая рука коснулась ее щеки.

- О, моя звездочка. Я... я не этого хотела.

Кинн с трудом разлепила глаза — ресницы ее спутались. Трава на солнечной, еще минуту назад такой безмятежной поляне оказалась залита кровью.

- Эти бедные мальчики искали свою младшую сестру Майрину, девушку, которая... у меня гостит.

Кинн сощурилась.

- То есть, ты знала, где эта Майрина?

Тетушка Этель вздохнула с сожалением, которое показалось на долю секунды... фальшивым.

- Это все моя вина. Но я дала обещание. Майрина умоляла меня ни слова не говорить, если за ней придут. А слово свое я всегда держу.

Кинн бросила взгляд через плечо. Интересный подход. Держать слово даже когда это оборачивается бессмысленными смертями. Они... поладили бы. В другой жизни, которую Кинн не помнила, определенно бы поладили. Стали лучшими подругами.

Горькая желчь затопила горло.

В прошлой жизни — не сейчас. Сейчас это выглядело просто отвратительно. Старуха могла предотвратить кровопролитие парой фраз, но не сделала этого.

- Бедняжка так расстроится. Не стоит ей ничего говорить, у нее сердечко разобьется!

- Расстроится? - Гейл покачал головой. - Расстроится? Из-за смерти своих братьев она просто расстроится?

- Ну, семейные отношения — вещь довольно сложная, - заметил Астарион. - Иногда родные просто жаждут убить друг друга.

- Личный опыт? - поинтересовалась Шэдоухарт.

Тетушка Этель посмотрела на них с неодобрением. Казалось, она готова была ворковать с одною только Кинн, и это наводило на невеселые мысли. Что-то было в этой старухе-знахарке... испорченное. Как и в самой Кинн.

- Мне пора идти, но ты в гости загляни как-нибудь. Я тебя отблагодарю как следует.

Едва договорив, тетушка Этель вдруг растворилась в воздухе с негромким хлопком, оставив после себя зеленое марево, которое растаяло за несколько секунд. Оглушенные столь неожиданным маневром, они впятером глупо смотрели на то место, где она только что стояла.

- Ну... - протянул Астарион, первый нарушив молчание, - у меня не слишком много опыта с беспомощными старушками... Это у них нормально?

- Очевидно — нет, - покачала головой Кинн.

Сделав несколько шагов по тропе, устланной короткими бревнами и переходящей спустя полметра в настоящую болотную гать, она замерла. По спине пробежал озноб и появилось довольно странное для столь безмятежного места ощущение, что за нею следят чьи-то острые злые глаза. И с самыми недобрыми намерениями. Кинн потянулась ко внутреннему источнику магии, пытаясь определить причину беспокойства. Что-то происходит с ней, или же причина эта — внешняя. Без особого труда она нащупала вызывающую зуд нить, тонкую и осклизлую, дернула, и в ту же секунду чары над болотами рассеялись. Солнечный свет сменился стылым полумраком, трава побурела, а чистые озерца синей воды сменились бурой осклизлой жижей, в которой утопала полусгнившая гать, уводящая вглубь болот.

- Однако... - Гейл поморщился.

- Осторожно, - предупредил Астарион. - Впереди ловушки.

Кинн повернулась к своим спутникам и спросила неуверенно:

- Идем дальше?

- Я бы задала этой тетушке пару вопросов, - подтвердила Лэйзелл весьма зловещим тоном.

Кинн не была уверена, что так уж хочет продолжать знакомство с милой старушкой, живущей посреди зловонного гнилого болота, но все же кивнула. Любопытство, одна из самых раздражающих, следует признать, черт ее причудливого характера, погнала ее вперед.

Идти пришлось по самому центру гати, потому что любой шаг в сторону оборачивался ударом невидимого ножа, оставляющего болезненные кровоточащие порезы. «Эти ловушки мне не обезвредить, - предупредил Астарион. - Я их почти не вижу». Все в итоге пришли к молчаливому согласию, что следует идти осторожно, один за другим, выстроившись в шеренгу, и в том же согласии выдвинули в авангард Кинн. Ее, должно быть, никому жалко не было.

Гать расходилась во все стороны, то утопая в гнилой воде, то перебираясь на поросшие травой кочки, то снова скрываясь под водой. То и дело на глаза попадались крохотные свирепого вида существа в красных шапках. В голове всплыло как всегда бесполезное воспоминание: их так и зовут — красношапками. Кровожадные создания из мира фей, злобные и жестокие. Один из них, посмотрев на Кинн, издал старательное злое «Бе-е-е». Создание это кажется... пыталось притвориться овцой.

Оно и не подозревало, что чары развеялись, и путники видят правду.

- Бе-е-е, - ответила Кинн.

- Бе-е-е! - отозвался на это коротышка и медленно свернул в сторону.

- Какая прелесть, - рассмеялся Астарион.

- В самом деле? - Кинн с трудом вытащила ноги из гнилой лужи и выбралась на сухую землю. - Там какое-то строение впереди.

На вид оно вполне соответствовало этому болоту — уродливое, перекошенное, построенное из гнилых досок, а частично, кажется, выращенное из здешней нездоровой земли. Вывеска «Чайный домик тетушки Этель» казалась в сложившихся обстоятельствах настоящим издевательством.

Не проста была эта тетушка, ой как непроста.

Переглянувшись со спутниками в который раз, Кинн направилась уже к лестнице, ведущей к негостеприимно закрытым дверям, когда их окликнули.

- Эй, путешественники!

Чтобы увидеть говорившего, пришлось взобраться на пригорок. Мужчина средних лет, одетый в простую дорожную одежду и неплохо вооруженный, выглядел довольно опасно. Еще опаснее была его дружелюбная улыбка. Сложно было отделаться от мысли, что не следует верить ничему на этих болотах.

- Простите за запашок.

Принюхавшись можно было уловить нотки металла и сладковатой гнили, но они ни в какое сравнение не шли с ядовитыми испарениями болот и едва ли могли побеспокоить. Кажется, мужчина все еще находился во власти чар и полагал, что стоит на приятной, цветами поросшей полянке. Кинн не могла решить, следует ли развеивать его заблуждения.

- Порошок железной лозы — старый охотничий трюк, - пояснил мужчина с улыбкой. - Большинство хищных тварей дважды подумает, прежде чем мной закусить.

- Ты охотник на монстров? - Астарион сделал пару шагов вперед и встал рядом с Кинн, разглядывая незнакомца с неприятным любопытством. - Я удивлен. Я полагал, что все гурцы — бродячие головорезы.

В голове ничего при слове «гурцы» не щелкнуло, но Кинн решила в этот раз промолчать. Пусть кто-нибудь другой ведет эту беседу и выясняет, что от них могло потребоваться этому охотнику на монстров и что он вообще делает на болоте.

- Мало того, - рассмеялся мужчина, театрально взмахнув рукой. - Мы крадем кур, проклинаем посевы, соблазняем ваших дочерей — список еще длинный. Эх... - гурец вздохнул. - Хотел бы я, честное слово, обладать хотя бы половиной той силы, которую оседлые жители приписывают моему народу. Увы, я простой бродяга. Простой бродяга и охотник на чудовищ. Но отнюдь не колдун и не головорез.

Кинн пришло в голову, что любой головорез сказал бы то же самое, не желая раскрываться раньше времени перед своими жертвами. Но вслух она этого произносить не стала. Они впятером без труда бы справились с любым разбойником — это не целая сотня гоблинов в конце концов, но не хотелось провоцировать бессмысленное кровопролитие. Ни когда запах крови сводит ее с ума.

- На какое чудище ты охотишься?

- Нечто ужасающее, без сомнения, - ухмыльнулся Астарион. - Так что это? Дракон? Циклоп? Кобольд?

При этих словах Кинн ощутила неприязнь, ощутила почти физически. У этого чувства была плотность, вкус, цвет — кроваво-красный. Астарион, какой бы ни была причина, просто ненавидел гурцев, и сейчас эта ненависть сконцентрировалась на одном конкретном, стоящем перед ними.

- Увы, ничего столь драматичного. Я охочусь на вампирское отродье. Его зовут Астарион, но боюсь, он залег на дно. Надеюсь местная карга поможет мне его выкурить — если, конечно, я смогу с ней расплатиться.

Пожалуйста...

Ненависть сменил страх. И обреченность. Осознание того, что хватит единственного слова, чтобы отправить Астариона на смерть. Никто этого слова не произнес, но, кажется, все они стояли и взвешивали за и против.

Он — вампирское отродье. Питается кровью, без зазрения совести — если таковая вообще у него есть — убивает кого угодно. Он опасен. Как гитьянки. Или Кинн. Или Гейл со своей странной просьбой. Да даже Шэдоухарт, такая невинная на первый взгляд, полна тайн и, возможно, бесконечно далеких от невинности.

- Когда ты найдешь этого Астариона, - спросила Кинн, - ты его убьешь?

- Не в этот раз, - покачал головой гурец. - Мне приказано его схватить.

- И куда доставить, если не секрет? - спросил немного расслабившийся вампир, поняв, что пока выдавать его никто не собирается.

- Во Врата Балдура. Там меня ждут сородичи.

Все это выглядело донельзя странно. Память Кинн, конечно, подводила, но она была уверена, что охотники на чудовищ на них охотятся. Истребляют. Спасают селян, защищают невинных и совершают тому подобные геройские поступки за деньги. Но вот ловить чудовищ и отвозить их куда-то живьем... зачем? Во Вратах Балдура цирк решили устроить или зверинец, полный кровожадных тварей? Или за этим еще что-то кроется?

- Всего-навсего отродье? - протянула Кинн, пытаясь разглядеть хоть что-то в выражении лица гурца. - Вот если бы ты гонялся занастоящим вампиром...

- Ну не знаю, - Астарион совсем расслабился, и на лицо его вернулась ухмылка. - Уверен, вампирское отродье тоже может вырвать тебе глотку в любой момент, если захочет.

Покрасоваться охота? - мысленно спросила Кинн. К сожалению, подобный способ общения не мог передать всю полноту интонаций, но она надеялась, что Астарион сумел уловить и то, как устала она от этого разговора, и то как жаждет подробностей. Вампир, очевидно, понимал что происходит.

Помогите от него избавиться, и поговорим.

- К сожалению, он прав, - гурец пребывал в блаженном неведении, не подозревая даже, что сейчас решается его судьба. - Слабы они лишь по сравнению со своими хозяевами. Днем у нас еще есть преимущество. Но ночью, когда они выходят на охоту... не найти опаснее добычи.

Кинн с трудом удержала свою руку. Хотелось прижать ее к шее, там, где еще оставались следы укуса, заживающие медленнее прочих царапин.

- Полагаю, - сказала она с укором, - они легко подкрадутся к тебе вплотную.

Астарион ответил ей усмешкой.

- Пока что нам удавалось выжить. Сосредоточимся на этом.

Тоньше намека не мог придумать? -мрачно спросила Кинн.

- Все равно правильно будет выставить ночную стражу, - покачал головой гурец. - Опасность очень велика.

- Ты совершенно прав, - промурлыкал Астарион. - Нам нужно будет что-то предпринять.

Кинн окончательно утратила остатки терпения.

- Ладно, убей его, если так приспичило!

- Великолепно!

Астарион вытащил нож и широко улыбнулся, демонстрируя свои длинные и острые, очевидно вампирские клыки. Гурец переменился в лице.

- Вампир! Не может быть!

- Зачем мы вообще в это вмешиваемся? - мрачно спросила Лэйзелл, делая шаг назад. Она принимать участие в убийстве гурца была не намерена.

Кинн и сама хотела остаться в стороне, полагая поначалу, что вампир — вампирское отродье, но они уже выяснили, что разница невелика — справится с охотником и сам. Однако, оказалось, что гурец прекрасно подготовлен. Говоря, что он не колдун, мужчина... не то, чтобы лукавил. Колдуном он действительно не был в том смысле, что не заключал никаких контрактов с созданиями иных планов. И волшебником не был, явно сроду не изучал магию. Но у него в запасе были кое-какие чародейские приемы, действующие на нежить. Вампир, пусть даже настолько полный жизни, дышащий, ухмыляющийся и гуляющий под солнцем (и пьющий вино, Кинн его вчера за этим застукала) оставался по сути нежитью. Живым трупом. Гурец прекрасно знал, на кого открыл охоту.

Метко брошенное заклинание опутало Астариона, а выстрел из зачарованного пистолета заставил его со стоном опуститься на одно колено. Второй выстрел, третий.

Первым вмешался, как ни странно, Гейл. Стрела льда пронеслась, обдав холодом полусгнившие болотные травы, и выбила арбалет из рук гурца. Вторая вонзилась в грудь, заставив мужчину вскрикнуть, захлебываясь кровью. Чары спали, и Астарион, с трудом поднявшись на ноги, преодолел небольшое расстояние, схватил гурца за плечо и вонзил зубы ему в шею. Кинн отвернулась. Вид крови возбуждал ее. Вид убийства приводил в исступление.

Это совершенно ненормально и этого следует избегать.

Чтобы этого избегать, придется держаться подальше от своих спутников, ведь каждый из них опасен и жесток — на свой манер.

В одиночку она долго не протянет.

Замкнутый круг.

- Честно говоря, - заметила Шэдоухарт, подходя ближе и с нескрываемым любопытством разглядывая тело охотника на монстров, - я удивлена твоим выбором. Защитить Астариона?

- Он — один из нас, - покачала головой Кинн, - хотим мы того или нет.

Подойдя ближе, она опустилась на одно колено и помогла вампиру вытащить болт из плеча. Кровь вытекала медленно, словно нехотя, более густая и темная чем у обычных, живых существ. И пахла по другому, хотя все равно вызывала у нее ощущение подступающих приступов бешенства. Колоть, колоть, колоть!.. Кинн выдохнула, оторвала от рубашки клочок ткани и приложила к медленно затягивающейся ране.

- Итак, за тобой гонится охотник на монстров?

Астарион бросил короткий, полный неприязни взгляд на тело гурца и ухмыльнулся.

- Больше он за мной не охотится. Остальное по сути не важно.

- А что если он был не один? Что если за ним придут другие?

- О, другие обязательно придут, - уверил ее Астарион таким тоном, словно это его заранее веселило. - Я уверен. Если Казадор отправил за мной одного слугу, он отправит и другого.

Казадор. Имя это отозвалось смутным узнаванием, но сколько Кинн не копалась в своей голове, всякий раз натыкалась на пустоту. Она... слышала его. Давно.

- Кто такой вообще этот Казадор?

Лицо Астариона переменилось. Вся показная фальшивая насмешка исчезла в одно мгновение, и он сделался мрачен и как-то... печален. И голос, до этой минуты ловко играющий, создающий нужное Астариону впечатление, переменился разительно. Астарион больше не пытался что-то из себя изображать. Он говорил о по-настоящему важных для себя вещах. Это же, кажется, сделало его весьма красноречивым, даже многословным (хотя куда ему было до Гейла). Словно он пытался донести до Кинн какую-то очень важную для него мысль.

- Казадор Зарр — повелитель вампиров во Вратах Балдура. Патриарх своего ковена... и мерзавец, одержимый жаждой власти. Он обратил меня в вампира почти двести лет назад. Я стал его отродьем, а он — мои мучителем.

Кинн вздохнула и подавила приступ сочувствия.

- Мало нам мозгоедов, теперь еще и твое прошлое нас преследует?

К Астариону вернулось на мгновение прежнее его настроение и весьма саркастическая манера изъясняться:

- Мне, знаешь ли, тоже это не нравится. Особенно то, кто появился кто-то из... этих, - он кивнул в сторону трупа. - Той ночью во Вратах Балдура на меня напали имено гурцы. Если бы Казадор не явился меня спасти, я бы умер.

Кинн хмыкнула.

- Он спас тебя, превратив в раба-вампира?

Астарион пожал плечами и поморщился от боли.

- Ну, в тот момент он не счел нужным сообщить мне милую деталь насчет «раба». А теперь он отправляет за мной охотника-гурца? О, более чем прозрачный намек. Он напоминает о своей власти, о том, насколько у него длинные руки. И требует моего возвращения.

- Но зачем тебя ловить? Почему бы... просто не убить тебя?

- Может быть, он хочет превратить меня в устрашающий пример, показать, что будет ожидать мертвеца. А может, - Астарион снова пожал плечами, - может считает, что смерть для меня — слишком мягкое наказание.

Кинн поежилась. Убийство? Это она понимала. Но вот мучения и рабство... стоило только подумать об этом, и что-то восставало внутри, гнев закипал и кулаки сжимались сами собой, словно Кинн видела перед собой врага. Это было странное ощущение и странные мысли.

- Так просто он тебя не отпустит... Нам начать волноваться?

- Волноваться? - Астарион, кажется, разозлился и заговорил с пылом, неожиданным на фоне прежнего его ровного, чуть печального тона. - Ты хоть знаешь, на что способен повелитель вампиров?

Кинн покачала головой, понимая при этом, что ее ответа не требуется.

- Он может менять облик, превращаться в туман. Умеет вызывать волков себе на подмогу. Оружие его не берет. Он мог бы прямо сейчас войти в наш лагерь и убить тебя голыми руками. И тебе бы страшно повезло, если бы он не сотворил с тобой чего похуже смерти.

После столь прочувствованного монолога Кинн почти захотела встретиться с этим Казадором. И убить его. Та живущая внутри безумная Кинн, мечтающая о кровопролитии. Ее разумная, рассудочная часть испугалась, потому что... да, бывают вещи намного хуже смерти. Еще в ней жило упрямство, поэтому Кинн сказала:

- Вампира можно победить. Мы его одолеем.

Астарион покачал головой.

- Ты ничего не понимаешь. Ты его не знаешь даже. Просто поверь мне. Нам потребуется крайняя осторожность. Он пришлет других лакеев — у него их более чем достаточно. Нам просто нужно быть бдительными. Не терять самообладания. И убивать охотников на чудовищ, как только их увидим.

Страх, поняла Кинн. Астарионом владеет страх. Что бы не делал этот Казадор, какой бы ни была жизнь в его рабстве — и из чего бы это рабство не состояло — Астарион боялся возвращения, боялся своего хозяина. И это делало его чуточку более... человечным? Нет, не так... Кинн не могла подобрать подходящее слово, но была сейчас уверена, что права, встав на сторону Астариона в схватке с гурцем, как бы странно это не выглядело со стороны.

Поднявшись, она отряхнула колени от болотной грязи и сменила тему.

- Этот охотник что-то говорил о... карге? Мне не послышалось?

Глава одиннадцатая. Хищники и жертвы (продолжение)

Так ведь чем сложнее работа, тем выше цена.

Тетушка Этель

Вблизи чайный домик выглядел еще более скверно: ступени скрипели и прогибались под ногами, запах плесени, тяжелый, грибной, висел в воздухе, и из-за этого кружилась немного голова. Казалось, гнилая древесина слегка светилась в полумраке. Добравшись до дверей, они замерли, неуверенно переглядываясь.

- Открывай, - кивнула Шэдоухарт и поудобнее перехватила рукоять булавы.

Лэйзелл завела руку за спину и принялась перебирать жесткие косицы, в любую секунду готовая схватиться за свой меч. Гейл свои руки спрятал за спину с самым независимым видом, и Кинн ощутила возмущение воздуха. Пальцами он перебирал Плетение, готовя что-то серьезное. Астарион улыбнулся.

- Ну, открывай.

- Со вздохом Кинн толкнула дверь.

Изнутри чайный домик походил на жилище ведьмы, неопрятное, мрачное, полнящееся дурным запахом и обещанием неприятностей. Света едва хватало, чтобы разглядеть кое-какие подробности. За столиком неподалеку от очага сидела молодая девушка, медленно пережевывающая какую-то еду (Кинн не прикоснулась бы ни к чему в этом доме, и о начинке местных пирогов задумываться не хотелось). Тетушка Этель нависала над ней, отчитывая вполголоса. На шум открывшейся двери она обернулась, увидела гостей и поспешила к ним с широкой улыбкой. Фальшивой улыбкой.

В роще и на болоте Кинн не была уверена, но теперь... теперь она видела достаточно ясно, что «милая старушка-знахарка» - не более чем маска, которую «тетушка Этель» нацепила на себя без особых стараний.

- О, мои спасители! Я вас совсем заждалась. Заходите, - и, обернувшись к девушке, приказала совсем иным тоном: - Ешь, Майрина. В конце концов, ты теперь ешь за двоих.

Кинн окинула девушку взглядом. Совершенно очевидно, та была в тягости. Беременная молодая женщина на болотах... кажется, у ее покойных братьев хватало причин для беспокойства.

- У тебя... очень необычный дом, - сказала Кинн, не сводя глаз с Майрины. Та выглядела подавленной, но не напуганной. Кажется, она не понимала, где в действительности находится. Не видела это место таким, каким оно является на самом деле.

- Красиво, не так ли? - в голосе «тетушки Этель» зазвучала гордость, но едва ли перед гнилыми полами и скрипящими дверными петлями. Наверняка ее радовала иллюзия. И старуха не подозревала пока, что та развеялась. - Это мое маленькое убежище для заблудших и отчаявшихся.

Прозвучало это зловеще.

- Ко мне со всего Фаэруна стекаются люди, и уж я стараюсь, как проклятая, им помочь. И тебе, мой лепесточек, помощь ой как нужна.

В ответ на ее слова за глазом Кинн заворочался паразит. Его... забавляли слова «тетушки Этель»? Что за странное возникло ощущение?

- Это же до чего неприятно, когда у тебя в голове, - ведьма ткнула себя ногтем в висок, - головастик плавает.

Кинн снова перевела взгляд на Майрину. Та выглядела... скверно.

- Эта женщина, что она у тебя делает?

- Не суй нос не в свои делишки, - отрезала «Тетушка Этель».

- Вот здесь я согласна, - Шэдоухарт коснулась плеча Кинн. - Нам лучше не лезть в дела, которые нас напрямую не касаются.

- Я буду говорить про твоего хвостатика — и все, - кивнула старуха. - Это последнее предупреждение.

Кинн... не доверяла этой женщине. Но сейчас любая помощь могла бы ей пригодиться. Им, возможно, и не нужно было вызволять друида или идти в лапы к гитьянки, если с их проблемой сумеет совладать живущая на болоте ведьма.

Впрочем, если бы живущая на болоте ведьма реально могла справиться со всеми проблемами, жизнь людская явно по иному бы выглядела.

- Ладно, - кивнула Кинн с неохотой. - Ты можешь вытащить паразита?

- Быстрее, чем ты скажешь: «Да, тетушка». Ну так что, заняться мне твоим головастиком?

Болото, «чайный домик», «попросить помощи у карги, если конечно мы сговоримся о цене»... столько намеков на то, что соглашаться не стоит. Возможно даже обсуждать это не следовало.

- Зависит от цены.

- Так ведь чем сложнее работа, - ухмыльнулась «тетушка Этель», - тем выше цена. Паразита убрать — дело непростое. Но ты мне нравишься, лепесточек так что с тебя по мелочи спрошу... мне нужен твой глазик.

Да действительно, какая мелочь! Кинн скривилась.

- Я вытащу его, поцелую — и на место верну. Секунду займет, не больше. Это и есть моя цена. Не больше, не меньше.

- Тебе нужен мой глаз? Зачем? - Кинн поняла бы, если бы «тетушка» что-то забрала насовсем, это бы считалось платой. Но вот это «вытащу — верну», это попахивало жульничеством, и притом — опасным.

- Прости, лепесточек. Зачем — это уж мое дело. Ничего плохого я не сделаю, клянусь.

- Я стану хуже видеть? - продолжила допытываться Кинн.

- Слегонца. Но у тебя же два глазика в голове, так зачем мелочиться?!

Соглашайся, - прозвучал у Кинн в голове голос Гейла. - Посмотрим, что она задумала.

Ему легко было говорить. Это ведь не его глаз хотела выковырять непонятная болотная ведьма!

- Ладно, - Кинн бросила на своих спутников предупреждающий взгляд. Только попробуйте меня тут оставить без помощи! - Договорились.

- Вот и славно! - обрадовалась старуха. - Обожди только минутку, для этого дела тетушке Этель ее настоящие ногти нужны.

Тело старушки вдруг скрутило судорогой, что-то в нем захрустело, кожа ее пошла трещинами, лопнула, и на месте миловидной и обманчиво безобидной пожилой женщины возникло невероятно уродливое существо, горбатое, кривое, с длинными руками, пальцы которых оканчивались внушительными когтями. Все поросшее грибами и чем-то еще более отвратительным. Крючковатый нос и зубастая ухмылка делали это существо еще более жутким и опасным на вид.

Карга.

Намного лучше, - карга потянулась до хруста. Эта человечья шкура ужасно жмет.

- Братья были правы, - вздохнула Кинн. - Ты карга.

- Совершенно верно, - не без гордости согласилась «тетушка Этель». - И не простая даже, а великая. Мало кому довелось увидеть каргу во всем ее великолепии. Считай, тебе повезло.

Вернее было сказать «мало кто пережил встречу с каргой». В прежнем виде, во всяком случае. Память Кинн по-прежнему подводила, но в одном она была теперь уверена: то, что предлагает эта «тетушка Этель» лишь обернется большими проблемами. Нельзя позволять ей прикоснуться к себе, ни при каких обстоятельствах.

- Ну а теперь выбирай, какой глазик, правый, или левый?

- Я передумала, - Кинн попятилась к двери. - Уходим.

К ее удивлению, настаивать «тетушка» не стала. Только ухмыльнулась и пообещала: «Ты еще передумаешь и придешь ко мне». Кинн бросила от двери взгляд на бледную, заплаканную Майрину. Нужно было помочь этой девушке. Как бы она не оказалась в доме на болотах, едва ли ее ожидала счастливая участь.

- Уходим, уходим, - Астарион не церемонясь взял Кинн за шиворот и стащил со ступеней. Двери чайного домика закрылись.

- Та девушка... Майрина...

- Нет, - отрезала Шэдоухарт. - Я не стану связываться с каргой из-за человека, который мне совершенно незнаком.

Гейл поморщился, но после паузы все же с этим согласился.

- Болотная ведьма очень сильна. И у нее в запасе хватает всяких разных, ну знаешь,штучек. Таких, которые недоступны волшебникам и чародеям вроде нас с тобой. Или жрице. Сунемся к ней — неподготовленными во всяком случае — и останемся тут навсегда. Хотя это тоже вариант: не придется дожидаться превращения в мозгоеда. Но я бы все же пожил еще немного.

- Я против, - Астарион выпустил ворот Кинн и пошел вниз по склону, намереваясь поскорее покинуть болота. - Если никто из вас не хочет проверить, способна ли карга нас излечить, то я предлагаю уйти.

- Проверить?! - Кинн нагнала его и с силой ударила в бок. - Проверить?! Ты, значит, решил проверить?! А если бы я ослепла? Или еще что похуже?

Остановившись, Астарион окинул ее долгим взглядом, охватив всю, с головы до ног, и очаровательно улыбнулся.

- Но ты же отказалась, моя прелесть, верно? И положился на твое благоразумие.

Кинн обернулась и мрачно посмотрела на остальных своих спутников.

- Ну, кто еще положился на мое благоразумие? И отговаривать бы не стали, я так понимаю? Спасибо вам, помогли, нечего сказать. Поддержали!

- В следующий раз скажи, что тебе нужны наши советы, и мы их непременно дадим, - пообещал Астарион. - С огромным удовольствием, моя прелесть.

Кинн махнула рукой, раздраженно сплюнула на землю и потопала по гати прочь от этого темного зловонного места.

* * *

Отойдя подальше, переступив невидимую границу, отделяющую болота, отравленные ведьмовской силой, от леса, они отыскали достаточно удобное место для ночлега и развели костер. Судачили обо всем, обсуждали разные глупости, спорили о том, какой дорогой пойти завтра. Кинн к этому не прислушивалась. Она все еще была сердита, хотя и понимала, что тому нет ни малейших причин. Ее спутники — не более чем товарищи по несчастью. От них нельзя было ожидать сочувствия. Они оказались вместе, в одной лодке, образно говоря, только по воле дурного случая.

И все же...

Кинн не хватало поддержки. Ей нужны были друзья. Нужен был кто-то надежный, кому она не побоялась бы подставить спину. Пока она ощущала за спиной лишь кучку расчетливых спутников, выдвигающих ее вперед только чтобы посмотреть, безопасна ли дорога. Она была как тот камешек, который кидают в темноту, проверяя, нет ли впереди ловушек.

- Все еще злишься, моя прелесть?

Кинн бросила на Астариона мрачный взгляд. Тщетно. Ни взгляд, ни ворчание вполголоса на вампира не подействовали. Он сел рядом, скрестив ноги, и протянул Кинн флягу с травяным настоем.

- Ну что ты, - Кинн принюхалась, убедилась, что к настою ничего лишнего не подмешано, и сделала глоток. - На что мне злиться? Всего-то вы стояли и ждали, пока карга ВЫРВЕТ МОЙ ГЛАЗ!

- Мы просто уважали твое решение, - в обычной своей манере, капризной и насмешливой, отлично приспособленной для глупой пустой болтовни, уверил ее Астарион. - Ты взрослая, голова у тебя на плечах... Ну хочешь... хочешь, поделюсь с тобой чем-нибудь интимным?

- Обойдусь, спасибо, - Кинн сделала еще глоток.

- Расскажу о... Казадоре?

Тон в который раз поменялся, заставив Кинн вздрогнуть. Это Астарион хотел поговорить о Казадоре, и его желание было почти осязаемым. Сродни тому, как ей порой хотелось подойти к своим новым приятелям и признаться во всех тех темных желаниях, что одолевали ее. Было в этом что-то исповедальное. И действительно интимное.

- Ты не обязан ничего мне рассказывать, если не хочешь. Вот это — уважительное отношение к чужому решению.

- Я даже темы этой касаться не хочу, - вздохнул Астарион, - но в сложившихся обстоятельствах кому станет лучше от моего молчания? Казадор Зарр, как я уже упоминал, вампирский лорд, старейший во Вратах Балдура. Мерзавец, одержимый жаждой власти. Не политической или там военной — а абсолютной, - последнее слово Астарион фактически выплюнул. Глаза его, устремленные в темноту, окружающую их маленький лагерь, сузились. - Полной, безоговорочной власти над другими. Он обратил меня в вампира почти двести лет назад. Я стал его отродьем, а он — моим мучителем. Гурцы напали на меня, им не понравился мой приговор — я действительно был городским судьей в те годы. Они избили меня почти до смерти, и тут явился Казадор, отогнал их и предложил мне спасение. Дар вечной жизни. Поскольку в мои варианты помимо «вечной жизни» входило разве что «истечь кровью в канаве», я принял предложение. И только потом я понял, как долго может тянуться вечность...

Повернув голову, Кинн посмотрела на вампира. Отблеск костра играл на его белых волосах, на бледной коже, в глазах. Сейчас он выглядел опустошенным, печальным и каким-то потерянным, погруженный в мрачные воспоминания.

- Я так понимаю, хозяин он так себе, да? - осторожно спросила Кинн.

Астарион криво усмехнулся. Тон его, поначалу ровный, сорвался, а слова, обычно тщательно подобранные, потекли сплошной ядовитой рекой.

- Он заставлял меня рыскать по городу и добывать ему самые прекрасные души из числа тех, кого я мог найти. У него был такой миленький ритуал: и приводил их к нему, а он спрашивал, не хочу ли я с ним отобедать. И если я соглашался, он кормил меня вонючей дохлой крысой. А если я отказывался, сдирал с меня кожу. Неизвестно, что хуже.

Злость схлынула. Жалость... не появилась. Было понимание. Кажется, что-то такое таилось в прошлом самой Кинн, что заставляло ее понимать и принимать страх, ненависть и отчаяние, звучащие в словах Астариона. Она тронула его запястье.

- Теперь ты свободен. Наслаждайся этой свободой.

- Само собой, - кивнул вампир. - Но я не могу забыть, как легко ее опять лишиться. Мозгоеды — не единственные чудовища на свете. И даже не единственные, кто за нами гонится. Я просто... просто прошу тебя: держи ухо востро. И приглядывайся ко всему, что прячется в тенях.

Склонив голову к плечу, Кинн разглядывала его некоторое время. Она чувствовала, что сейчас Астарион говорит искренне, но до какого предела можно ему довериться?

- Ты прикрываешь меня, - сказала она наконец, - а я прикрою тебя.

На секунду в глазах вампира ей почудилось удивление, а затем на лицо его вернулась прежняя улыбка.

- Чего мне еще просить? Ну что, ты прекратила злиться? Пойдешь к костру.

Кинн поднялась, ухватившись за протянутую руку, и отряхнула одежду от травы и сухих листьев.

- Счастье ваше, что я незлобливая.

Это было ложью, откровенной ложью, но Кинн собиралась приложить все усилия, чтобы сделать это правдой.

Глава двенадцатая. Хищники и жертвы (окончание)

Надеюсь объяснение не окажется таким же неуклюжим, как это убийство.

Лэйзелл

Кинн предпочла считать конфликт исчерпанным, и в конце концов в их маленьком лагере воцарился мир. Разговоры текли неспешно и в основном обо всякой ерунде, ничего не значащей ни для одного из них. Казалось, все пятеро сознательно избегали поднимать какую-либо серьезную тему, хотя... Кинн многое хотелось прояснить. Собственные провалы в памяти, причину по которой Гейлу требуется поглощать артефакты, прошлое Астариона, очевидно болезненное (о, ей нравились темные истории полные боли, очень нравились, очень). Еще не время было задавать вопросы, они не доверяли друг другу, и потому вся эта пустяковая болтовня была отличным выбором.

Хрустнула ветка в темноте.

Астарион вскочил на ноги, Гейл вызвал в ладони пламя, Лэйзэлл схватила меч, лежавший до того безмятежно справа от нее. Кинн обнаружила себя готовой к прыжку, готовой вцепиться в горло любого, кто подойдет, и окропить землю свежей горячей кровью.

Из темноты вышла девушка-тифлинг в нелепом шутовском наряде с бубенчиками.

- Как я рада, что нашла вас! - оглядев их, настороженных и готовых к атаке, девушка подняла руки. - Я Альфира! Альфира из рощи. Помните меня?

- Напомни, кто ты такая? - Гейл перебросил огненный шар из руки в руку.

Девушка сделала шаг назад, продолжая благоразумно держать руки на виду.

- Альфира, бард. Мы с вами разговаривали, помните? Ты... - ее взгляд переместился на лицо Кинн, губы растянулись в улыбке. - Ты еще помогла мне с песней.

А-а. Отвратительная сахарная душонка. Слащавая до того, что зубы сводит. Хорошая. Печальная. Кинн сглотнула, прогоняя наваждение.

- Что тебе нужно?

Убедившись, что все опустили оружие, успокоились, и ей ничто не угрожает, лютнистка подошла ближе, продолжая, впрочем, держать руки на виду. Они были тонкие, слабые, пригодные только для того, чтобы лютню держать и струны дергать. Она не представляла ни малейшей опасности. Однако, они все еще были настороже, потому что... всякое бывает, верно?

- Вы вдохновили меня! - Альфира опустилась на свободное место. - Я хочу стать самостоятельной, хочу доказать, что могу быть хотя бы вполовину таким же бардом, как была моя наставница. Я хочу присоединиться к вам, сражаться бок о бок. Я хочу помогать другим — как ты помогла мне.

Кинн криво усмехнулась. Единственное, чем она помогла — не сломала проклятую лютню этой глупой девчонки. На подвиги ее потянуло, надо же! Все они оказались в дороге не от хорошей жизни, они едва ли выбрали бы ее, представься им возможность выбирать. Гейл сидел бы в своей башне, Лэйзелл рубила бы головы всем подряд, Шэдоухарт... ну, занималась тем, чем обычно занималась, тут Кинн вообще была без понятия. Астарион... единственный, кто выиграл в сложившейся ситуации.

Кинн проливала бы кровь. Осознание этого пугало.

Она выбирала дорогу.

- В роще тебе будет безопаснее, - выдавила она наконец, сглотнув горечь. Началась привычная уже головная боль.

- Верно, - улыбнулась Альфира. - Но я же бард, помнишь? Я хочу чего-то большего, чем петь о чужих приключениях.

Строго говоря, именно этим барды и занимались. Пели о чужих приключениях, сочиняли небылицы, зарабатывали деньги выдумками — в основном — и активным приукрашиванием событий. В основе самой профессии барда лежало художественное вранье, и Кинн это находила невероятно привлекательным. Бард мог изменить реальность — хотя бы в своей песне. Художественный вымысел — и толика магии.

- Я хочу, чтобы у меня были собственные истории. И больше всего на свете я хочу разделить их с вами!

Головная боль сделалась сильнее. Кровь застучала в висках, привкус ее появился во рту, железистый, в то же время — сладкий. Эта мерзкая, сладкая, сахарная душонка, эта глупая, глупая тифля летела в руки Кинн, как мотылек на огонь. Неразумно. Великодушно. Отдавала себя во власть опасностей, которые не могла предвидеть. В предвкушении сжималось горло, и воздуха не хватало. От восторга и ожидания.

- Уходи, - выдавила Кинн, отворачиваясь. - Немедленно.

- Но я умею сражаться! - Альфира решила проявить самоубийственное упрямство там, где следовало отступить. - Я тебя не задержу, клянусь!

- Пусть пользы от нее будет немного, - примирительно сказала Шэдоухарт, - но и вреда точно не будет. Пусть остается.

- Главное, чтобы не пела мне серенады, - ухмыльнулся Астарион. - С меня довольно плохих поэтов, воспевающих мою красоту.

Кинн посмотрела на них. Открыла рот. И не смогла сказать о том, что ее в действительности беспокоило.

- Пожалуйста, ну пожалуйста! - взмолилась Альфира.

- Она может остаться на ночи, но чтобы к утру ее не было, - выдавила наконец Кинн, поднялась с места и ушла на самый край освещенного костром круга.

Девчонке следовало бы уйти. Для ее же пользы. Но она осталась, и, позабыв про свое обещание держаться тихо, завела какой-то бестолковый разговор и принялась подыгрывать себе на лютне. Головная боль от этого сделалась сильнее, обхватив голову Кинн стальным обручем. Она легла поверх спального мешка, закрыла глаза и попыталась уснуть, забыться, вытравить из головы все темные мысли, переживания и обиды.

Глупая попытка. Во сне ее ждали только кошмары.

Мир принадлежал ей. Был ее скотобойней. Лежал у ее ног, истекая жертвенной кровью. Пока все это не отняли у нее, силой. Обманом. Коварством. Кровь требовала отмщения. Кровь требовала крови. Кровь...

Кинн открыла глаза, выныривая из кошмара. Она была не в постели. Запах крови, преследующий ее во сне, пробрался и в явь. Или, правильнее было бы сказать, сон ее был следствием того, что происходило в действительности?

Она стояла над трупом, изуродованным почти до неузнаваемости, над залитым свежей кровью куском мяса. Лишь отдельные детали одежды и обломки рога позволяли понять, что у ее ног лежит та наивная девушка, просившая взять ее на подвиги. Ее кровь покрывала Кинн с головы до ног, теплая, как объятия старого друга.

Кинн попыталась понять, что произошло, вспомнить хоть что-то, но головная боль была почти невыносима, и перед глазами стояло красное марево. В висках стучало.

Нужно вспомнить, хотя бы что-то вспомнить.

Кинн прикрыла глаза, погрузилась в воспоминание, начала продираться через кровавый туман. Вспышка невыразимого ужаса в глазах девчонки. Осознание. Неприятие того, что происходит. Отрицание очевидного. Кровь, толчками выплескивающаяся у нее изо рта. Ни минуты не оставлено для последних слов.

Кинн вынырнула из кроваво-черных глубин своей памяти, повалилась на колени, и ее вырвало желчью. Радуйся, радуйся, радуйся! - стучало в голове. Но Кинн просто не могла это сделать. Все, что испытывала она, глядя на мертвую лютнистку, это ужас и отвращение. И осознание очевидного: это кровавое убийство — ее рук дело. На трупе десятки ран. Чудовище, превратившее ее в это терзало несчастную даже когда она уже давно скончалась. Правая рука болит от ударов клинком. Снова и снова. Тело красноречиво, и кровь ее у Кинн на руках.

- Кто я?

Снова закрыв глаза, Кинн наткнулась на одну только темноту. Ее разум не имел на это ответа. Или не желал его дать.

Это... извращение, кровавое извращение затаилось внутри, спряталось до поры, оставив Кинн разбираться с последствиями. Она чувствовала, что за ней наблюдают: изнутри, из глубин ее безумного сознания, и снаружи, из окутывающих лагерь ночных теней. Как ты поступишь, Кинн-ничего-не-помнящая? Что ты сделаешь, Кинн-себя-не-контролирующая? Ты спрячешь тело? Ты смоешь кровь и ляжешь спать как ни в чем не бывало, а наутро солжешь, что это... дикий кабан, допустим, или оголодавший, с цепи сорвавшийся вампир? А может быть, разберешься по тихому с остальными, пока они спят? К чему оставлять свидетелей, Кинн-не-знающая-жалости?

Кинн медленно села на землю, обхватив голову руками. Это злодеяние очевидно, как занимающийся день. Его бесполезно пытаться скрыть. Даже если она спрячет тело и смоет кровь, в конце концов она себя выдаст. А потому не следует умножать события. Нужно встречать день с высоко поднятой головой, с признанием своих... проступков.

Это все, что она может сделать. Нет никакого другого выхода.

Рассвет наступил, как ему и положено. Кинн, быть может, и хотела бы задержать приближающийся день, но он наступил, пришел, распустился. Солнце поднялось над горизонтом, залило все своим светом, и теперь взирало с небосклона на ее преступление, огромное, величественное и безразличное.

Первым пробудился Астарион, вышел из обычной своей медитации, поднялся на ноги и, сделав пару шагов, замер у границ кровавого круга. Кинн не помнила, как и зачем начертила его на земле кровью убитой девушки. В этом наверняка был смысл для кровожадной и безумной части ее сознания.

Впрочем, безумной она была вся целиком.

- Оу... Оу...

- Что тут случилось? - Шэдоухарт, едва пробудившись, вскочила на ноги. Взгляд ее метнулся от Кинн к истерзанному телу и обратно.

- Т-цк! Надеюсь, - брезгливо поморщилась Лэйзелл, - объяснение окажется не таким неуклюжим, как это убийство.

Гейл промолчал. Они смотрели на нее, и Кинн не знала, что они перед собой видят. Монстра — несомненно. Чудовище. Но, что еще? Ту, что должна немедленно пасть от их руки? Пауза затянулась, и нарушил ее в обычной своей манере Астарион.

- Не могу не обратить внимание на то, что одна из нас с головы до ног в крови. Итак...

Голос его звучал насмешливо, едко, подначивая. Словно провоцировал, подталкивал к вранью. Ну давай, сочини что-нибудь. Придумай. Глаза между тем внимательно и удивительно серьезно глядели на Кинн, и от этого делалось не по себе.

- Она... вся исколота, - Шэдоухарт опустилась возле тела, избегая, впрочем, его касаться. - Убийца бил и бил ее ножом, когда она давно уже была мертва. Это... это ты сделала?

Кинн отвела взгляд.

- Да. Наверное. Не знаю.

Кровь начала подсыхать, стягивая кожу, и это ощущение было просто отвратительным. Какая-то глубинная часть ее ликовала, нашептывала, нахваливала «кровавые, мясные одежды», но тихо, шепотом. Кинн тошнило.

- Кровь говорит сама за себя, - Шедоухарт отступила. - Зачем?

- Не помню. Не знаю! Я не знаю, зачем я это сделала!!!

Выкрикнув последние слова, Кинн спрятала лицо в ладонях. Запах крови сводил с ума. И страх. Она бы сейчас предпочла смерть, а не этот разговор, не вопросы, на которые у нее не было ответа.

- Этот паразит... он как-то очень сильно на тебя влияет.

Червь спал безмятежным сном, он был тут не при чем. Кинн прекрасно понимала, что это нечто другое, более глубинное, более... личное.

- Возможно, это из-за личинки. Или нет, - Кинн с трудом поднялась на ноги.

Шэдоухарт и Гейл отшатнулись. Лэйзелл сжала рукоять меча. Астарион продолжил ее разглядывать, и его взгляд был острее любых ножей. В воздухе висела неловкость, густая, плотная. Почти осязаемая.

- Я не могу сказать, что я этого не сделала, но я этого не хотела, - Кинн посмотрела на тело лютнистки, на бесформенный кусок мяса. - Я не хотела убивать Альфиру.

- Ну, ее это вряд ли утешит, - покачал головой Гейл. - И на всякий случай — держись от меня подальше.

- Хаос, - окинув Кинн взглядом, гитьянки опустила свой меч. - Ненавижу хаос. Укроти лучше свой голод, прежде чем он укротит тебя. И помни, что я буду зорко следить за тобой.

Кинн выдохнула. Секунду назад она почти готова была умереть, но теперь обнаружила, что желание это не такое уж и жгучее. Жить ей все же хотелось больше. Жить и докопаться до сути. Узнать, какие тайны прошлого привели к... этому.

- Спасибо.

- Тц-к!

Поколебавшись немного, Шэдоухарт вдруг подошла, переступив через мертвую девушку без малейшего трепета, и коснулась плеча Кинн.

- - Если ты подозреваешь, что такое может повториться, лучше скажи. Мне не хотелось бы тебя убивать. Буду знать заранее, что-нибудь, может, и придумаю.

- Я...

Договорить Кинн не успела. Шэдоухарт отступила и со словами «Ну, полагаю, нам лучше ее похоронить» принялась руководить гитьянки и Гейлом, которые не нашли, что на это возразить. Астарион ловко уклонился от любых обязанностей. Подойдя, он как Шэдойхарт до него, коснулся плеча Кинн и улыбнулся:

Просто прими к сведению: я не осуждаю тебя за то, что случилось в Альфирой. Но твое виноватое личико — картина просто бесценная.

Кинн дернула плечом, сбрасывая руку.

- Как здорово, что тебя веселят мои мучения. Я пойду умоюсь.

Ей, возможно, следовало поучаствовать в похоронах, но мысль об этом показалась кощунственной. Убийца, оплакивающий свою жертву — какая невероятная пошлость!

Она дошла до края болота, там где начиналась темная гнилая вода, опустилась на корточки и принялась тереть, тереть руки, лицо, шею, отстирывать одежду, пропитавшуюся кровью насквозь. Запах гниения, болотного тления смешался с запахом крови, образовав поистине тошнотворный коктейль.

Кровь все не желала отмываться, и Кинн даже заподозрила в этом какое-то колдовство. Но нет, ничего подобного. Это всего лишь ее нечистая совесть.

- Колесо судьбы твоей навеки обратилось ко тьме.

Голос, густой, пыльный и какой-то... значительный застал ее врасплох. Кинн уже слышала его, но не сразу сообразила — где. Она вскочила на ноги, едва не свалившись при этом в болото — если подумать, хороший бы был исход для всех — обернулась и уставилась на высокую, иссохшую фигуру, окутанную золотыми нитями. Цепкие, невероятно живые глаза смотрели на нее и видели всю ее, насквозь, до самого дна, до самой черной глубины.

Умертвие из часовни Джергала. Философствующая нежить.

- Кто ты? Что ты тут делаешь?

То, что он явился как раз к похоронам, выглядело пугающе. То, что он сейчас разговаривал с убийцей — вдвойне.

- Мы встретились снова согласно предсказанию. Я там, где надлежит мне быть, там где нарушено равновесие, - ответило умертвие нараспев в своей своеобразной манере.

- Но зачем ты тут? Наказать меня?

Лицо умертвия ничего не выражало, хотя глаза продолжали исследовать нутро Кинн до самых потаенных уголков, вытаскивая и изучая все самые гнусные ее страсти и стремления.

- Наказать? Нет. Я здесь с целью единой — помочь тебе в твоем странствии. И покинет коли жизнь тебя или друга, верну ее я в тело без труда.

- Как... своевременно.

Существо, стоящее перед ней, было могущественно и предлагало нечто невероятное. Утверждало в самый темный час, что пришло на подмогу. Вспомнились слова Астариона о том, что кто-то или что-то не дает ему умереть. Тогда они подумали на личинку иллитида, но что если... Кинн не хотелось бы быть частью чего-то грандиозного плана. Когда тебе предлагают нечто настолько невероятное, правильнее всего задаться вопросом: а зачем это нужно твоему могущественному собеседнику?

- Во что мне это обойдется?

- Плата малая, всего двести золотых.

Малая? Ничтожная! Жизнь по цене хорошего магического посоха или зелья полета. Смешная, пугающе смешная цена. Теперь уже Кинн не сомневалась, что стала частью чьего-то плана. Но с другой стороны... возможно, следовало хотя бы сейчас этим воспользоваться.

- Я не хотела убивать Альфиру. Пожалуйста, верни ее.

Умертвие покачало головой.

- Смерть барда ляжет тяжким грузом на совести твоей. Она же останется в покое вечности, где не найти ее Соблазну твоему. Что же до всего остального — тебе решать.

Кинн стряхнула с рук болотную тину, быстро вернулась в костровищу и принялась запихивать в мешок свои нехитрые пожитки. Скорее, не теряя времени.

- Ну и куда ты собралась, моя радость?

Бросив на Астариона мрачный взгляд, Кинн едва не съязвила: На болота, топиться. Но прикусила язык. У нее и в самом деле мелькнула подобная мысль, и она уже убедилась, что следует быть осторожнее со своими желаниями. Вместо этого, выпрямившись и закинув сумку на плечо, она ответила честно:

- К карге. Нужно спасти Майрину.

Вампир застонал.

- Зачем? Ну зачем? Ты ей чем-то обязана?

- Нет.

- Ты надеешься искупить вот... вот это? - он указал на кровавые следы, оставленные Кинн на земле, следы ее ужасного подношения.

- Нет, - покачала головой Кинн, отводя глаза.

- Тебе от этого станет лучше?

- И снова — нет. Но так будет правильно.

- Правильно? Правильно?! Это как вообще?! - вампир всплеснул руками. - Ты, моя дорогая, рехнулась! Это карга, она сожрет тебя с потрохами, натянет твою шкуру и будет расхаживать, вся такая миловидная, с рыжими кудряшками. Ты сдохнешь.

- - Звучит убедительно, - кивнула Кинн. - Но мне плевать.

Она пошла в сторону болота, все такого же мрачного и пугающего, несмотря на то, что все вокруг буквально затапливали солнечные лучи. Они истончались и таяли, едва касаясь облака миазмов, окутывающего это темное место. Астарион был прав, встреча с каргой должна была плохо закончиться. Но это и к лучшему.

- У тебя ведь есть какой-то план? - спросила Шэдоухарт.

Кинн, остановившись, развернулась и посмотрела на своих спутников. Все четверо стояли, разглядывая ее в ответ, даже Астарион, хотя он и кривился, показывая всем своим видом, что против безнадежной схватки с болотной ведьмы.

- Я вас с собой не звала, - мрачно сказала Кинн. - Идите своей дорогой.

- Мы связаны, так или иначе, - возразила Шэдоухарт. - Этой штукой у нас в головах. Ты одна из нас. И мы уже смирились с вампиром.

- О, благодарю, - саркастически отозвался Астарион, отвесив шутовской поклон. - И замечу, я готов смириться с кровожадной убийцей, но безрассудная самоубийца... увольте, увольте!

- Тебя-то уж точно никто не держит, отродье, - фыркнула Шэдоухарт. - Идемте, план придумаем по дороге.

- Если направить твою жажду крови в нужную сторону, - задумчиво проговорила Лэйзелл, - это может принести пользу. Ну и что нам известно об этой карге?

- О, карги — это...

Гейл немедленно взял свой профессорский тон, затянув лекцию о болотных ведьмах и их особенностях, невероятной силе, коварстве, острых когтях, жутких проклятиях и обо всем том, что должно было заставить их безумную пятерку держаться от ее дома подальше. Спустя полминуты они уже скрылись в зеленовато-желтом смрадном мареве. Кинн так и осталась стоять на месте, тщетно пытаясь переварить все, что произошло за эту ночь и утро: убийство, кровь на ее руках, слова умертвия, внезапное ее решение спасти девушку и то, что случайные ее попутчики, еще недавно смотрящие с ужасом и неприязнью, вдруг решили помочь.

- Идешь? Или ты все же передумала, моя радость?

Кинн посмотрела на вампира с некоторым удивлением. Он явно не был в восторге от ее затеи и, думалось, должен был уже отправиться восвояси и по крайней мере переждать на месте старого лагеря — вдруг кто из них вернется из этого самоубийственного похода. И тем не менее он стоял и смотрел на нее, выжидая.

- Ты еще здесь?

- У нас ведь уговор, - улыбнулся Астарион. - Мы прикрываем друг другу спину. Сомневаюсь, что кто-то еще согласится на подобное. И не уверен, что я готов повернуться спиной к... скажем, к Лэйзелл. Она, конечно, очаровательна, но... ведь ударит, не раздумывая.

- Если бы, говоря это, ты не засматривался на мое горло, было бы лучше, - вздохнула Кинн.

- Ничего не могу поделать, - развел руками вампир. - Две сотни лет я носил в себе эту жажду, питаясь исключительно бессловесными тварями. Ты у меня была первой. И ты былавосхитительна.

- Если это комплимент, - вздохнула Кинн, - то это самый сомнительный комплимент, что я слышала в своей жизни. И ты тоже у меня был первый. Вампир. Наверное. Все равно я ничего не помню, так что сейчас все как в первый раз.

Первый труп, первая кровь, первое убийство...

Астарион толкнул ее несильно в плечо, возвращая к реальности.

- Идем, моя прелесть, а не то каргу убьют без нас и мы пропустим все самое интересное.

Глава тринадцатая. Танец масок

Убивать меня — только время тратить. Все равно вернусь. Я всегда возвращаюсь.

Карга

За истекшую ночь болота не изменились, оставаясь все такими же зловонными, сырыми и темными. Но, очевидно, что-то надломилось в самой Кинн. Она шла, почти не разбирая дороги, едва прислушиваясь к тем предупреждениям, которые излагал Гейл — хотя послушать стоило — она два или три раза едва не угодила в ловушку. Астарион буквально выдергивал ее из трясины в последний момент, ворча себе под нос.

- Соберись! Это твоя затея!

Верно, верно. Это она решила прийти сюда и дать бой старухе, чтобы... что? Искупить совершенный ночью грех? Глупость какая! Возможно, права была Лэйзелл: ей требовалось на что-то направить свои кровожадные наклонности, чтобы не убивать всех подряд. Только тех, кто стоит этого. Схватка с каргой... о, это было вполне достойно занесения в анналы.

Внутри чайного домика все было по-прежнему: Майрина, сидя на стуле, пыталась доесть пирог, возможно тот самый, а карга, снова принявшая вид безобидной старушки, суетилась по хозяйству, то подвигая ближе к огню закипающий чайник, то перебирая какие-то травки. Запах их на чай похож не был, скорее это был яд. Услышав скрип открывающейся двери она обернулась и усмехнулась.

- Что, мой лепесточек, ты передумала? Вижу, ночь твоя прошла неважно, ой как неважно, мой цветик.

Она что-то знала, возможно. Знала с самого начала, или же красношапки донесли о том, что случилось на краю болот. Но это не имело значения.

- Мой глаз останется при мне, - сказала Кинн. - И я заберу Майрину.

- Заберешь? - карга расхохоталась, запрокинув голове. - Ой, позабавила. Ну ты и идиётка!

Она прищелкнула пальцами, и перепуганную девушку охватило зеленое пламя. Мгновение, и она исчезла с негромким хлопком.

- Доберись сначала, - грохотом разнеслось под крышей дома. - Но подумай сперва, хорошенько подумай...

Карга метнулась через очаг, на ходу теряя человеческий облик. Огонь вспыхнул ярче, и стало видно, что за очагом этим что-то расположено, какое-то маленькое помещение и, судя по всему, лестница. Но стоило приблизиться, и огонь встал стеной, преграждая путь. Кинн саблей поддела чайник, опрокинула его, и горячая вода выплеснулась на поленья. Огонь зашипел, отступая, и вскоре совсем погас. Запахло гарью и дурманными травами.

- - Идемте.

За очагом в самом деле оказалось помещение, такое крохотное, что они с трудом поместились тут впятером. Лестница, связанная из гнилых осклизлых бревен, уводила в зеленоватую полутьму. Чтобы не упасть, Кинн загодя вызвала слабое пламя, освещающее путь, и начала спускаться, хватаясь за стены.

Лестница казалась бесконечной, уводя все дальше и дальше вглубь земли, должно быть, до самого Подземья1. По стенам росли грибы и свисали бороды лишайников, а также странные светящиеся шары, источающие зловоние. Наконец, когда спуск начал уже казаться бесконечным, они выбрались в небольшую пещеру, наполненную стонами и шепотами.

Путь им преградила карга.

Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это не сама болотная ведьма, а ее образ, проекция.

- Твоя тупость меня поражает, лапуля. Здесь я развлекаюсь. И я тебя сюда не звала. Убирайся. Прочь.

Кинн покачала головой.

- Отвечай, где Майрина?

Тебе хвостатик все мозги уже выел? Уходи. Или в похлебке сегодня окажешься. Вы с Майриной отлично друг дружку дополните. Она уже майринуется. Ха!

Страшно довольная своей шуткой, карга исчезла, оставив после себя небольшой ядовитое на вид облачко, которое почти сразу рассеялось. Преодолев последние ступеньки, Кинн огляделась. Пещера была совсем небольшой на первый взгляд, но истинный ее размер не позволяли определить разного рода уступы и выступы, выходы камня, свисающие с потолка корни. Воздух был затхлый и, казалось, делался еще плотнее из-за множества звуков.

- Здесь повсюду иллюзии, - с мрачной торжественностью напомнила Лэйзелл. - Не доверяй ни словам, ни ушам.

Кинн, кивнув, пошла осторожно вдоль стены, глядя себе под ноги. Пол был устлан полусгнившими, мхом поросшими досками. Кое-где что-то под ногами похрустывало, но Кинн не собиралась смотреть, кости это или просто ветки. Убежище карги и без того было достаточно пугающим.

- Я бывал и в более зловещих местах, - отозвался эхом на ее мысли Астарион, - но не часто.

Пройдя еще немного, Кинн заметила справа слабое движение, осторожно приблизилась и выдохнула. Никакой опасности. Просто зеркало. Она сделала шаг ближе, и сразу же на серебристую поверхность всплыло бледное лицо, искаженное страхом. Кулаки ударили по преграде, замолотили, рот открылся, но Кинн не услышала ни звука. Запертый в зеркале пленник был недосягаем.

- Мой милый Калим, чьи родные попросили, чтобы его красота не меркла, - прокомментировала карга.

В нескольких шагах от зеркала обнаружилась фигура, держащая собственную голову на руках.

- Моя дорогая Магрон. Она мечтала обрести гениальность, но сдуру перешла мне дорогу.

- Экскурсия? Как мило...

Пройдя еще немного, они наткнулись на дверь. Сплетенная из ветвей, огромная, имеющая смутные очертания чьего-то чудовищного лица, она источала волны ужаса. Ужаса, испытываемого заточенной внутри душой. Никого нельзя впускать. Или опять случится беда.

- Что случилось в прошлый раз, когда дверь открылась? - спросила Кинн.

Перед глазами ее промелькнули образы: вот съежившийся гость на полу, открытая сумка у его ног. Вокруг рассыпаны золотые монеты. Вор, дерзнувший ограбить каргу и поплатившийся за это. Его мольбы о пощаде обрываются, когда карга педантично отрубает у него конечность за конечностью. Она хихикает. То, что осталось от непрошеного гостя съеживается, скручивается, превращается в искореженную поверхность двери.

«Спасайся! Спасайся!»

Кинн сделала шаг назад. Не потому, что хотела убежать. Так удобнее было окинуть всю дверь широким взглядом. Выглядит прочной, и замка нигде не видно. Но она разумна, и значит с ней можно попытаться договориться, тем или иным образом.

- Мне нужно пройти. Немедленно.

Дверь завибрировала сердито и подкинула новые образы. Кинн увидела каргу... и себя. Она лежала, истекая кровью, карга склонялась все ниже и ниже. Ее зубы — смертоносные иглы — сверкнули, впиваясь в горло. Брызнула кровь.

Рядом иронически хмыкнул Астарион. И то верно, им ли бояться клыков. И крови.

- Этому не бывает, - улыбнулась Кинн. - Карга сдохнет первой, не сомневайся.

Дверь дрогнула, но не открылась, все еще удерживаемая паническим страхом. Увещевания не помогли, и теперь, решила Кинн, настало время угроз. Она разжала ладонь, на которой заплясало пламя, и сказала самым зловещим своим тоном:

Сегодня я здесь кого-нибудь убью. Могу тебя, а могу каргу.

«Смерть» двери не доставила бы ей ни малейшего удовольствия. Она хотела кромсать плоть, не жечь дерево. Но... заточенное в двери существо уловило решимость в ее словах, в твердом голосе. Новое видение стало подсказкой: дверь замерцала, и карга прошла сквозь нее. Очертания расплылись и пропали. И сразу же все исчезло, а сущность внутри двери съежилась от ужаса.

- И что это значит?

- Это значит, - вздохнул Гейл разочарованно, - что только карга может попасть туда. Это своего рода замок. Подобные ей ведьмы хороши в мороках и в такого рода магии. Кое-что из их арсенала даже самым искусным волшебникам недоступно, увы.

- А это не может помочь? - Шэдоухарт помахала в воздухе деревянной маской.

Уродливая, с крючковатым носом и торчащими во все стороны сучками, она напоминала лицо карги, все эти грибы, перья и кости, торчащие у нее из волос и тела. Дверь мерцает, карга проходит сквозь нее...

- Можно попробовать, - решила Кинн и приложила маску к лицу.

- Постой! - Гейл попытался перехватить ее руку. - Здесь что-то не так!

Но было уже поздно. Маска прилипла к лицу. В голове прозвучал довольный голос «тетушки Этель»: Здравствуй, лепесточек! Ой, как тебе идет эта маска! Расслабься. Взгляни на мир свежим взглядом. А добрая тетушка Этель о тебе позаботиться, не волнуйся.

Перед глазами все поплыло. Мир заволокло кроваво-красной пеленой, в нос ударил сложный запах, смесь гниющей плоти, чьих-то приторных духов, грибов и стоячей воды.

Теперь ты со мной, лепесточек. Но не беспокойся, тетушка славно о тебе позаботится.

- Что происходит? - прозвучал встревоженный голос Гейла. - Тут что-то не так!

- Сними маску! - Шэдоухарт почти овладела паника, по крайней мере Кинн так показалось. - Сию же секунду!

Но было уже поздно. Кинн ощутила запах тлена. Она уже здесь. Она рядом, позади, она ужевнутри. И Кинн потерялась. В голове ее и так уже не было места посторонним: паразит, темные желания, а теперь еще и карга добавилась, и то, что составляло разумную часть ее создания отползло, скуля. Кинн пыталась сопротивляться, но это было невозможно. Кровавая пелена с прозеленью, что было несколько непривычно, затопила все. Тело дернулось. Она рухнула в темноту, в бесконечное море крови, в пучину воспоминаний, обрывки которых проплывали, не складываясь в единое полотно. Ее прошлое было... страшным. Наверное. Но не таким страшным, как настоящее, в которое Кинн не могла выбраться отныне.

А потом кто-то сорвал с нее маску, Кинн сделала глубокий вдох, втянув в легкие гнилой воздух, показавшийся ей в эту секунду свежее морского бриза, и застонала. Болело все: руки, ноги, голова. Больше всего болела шея, а влажный воротник добавлял неудобства. Рука сама метнулась вверх, чтобы нащупать пару воспаленных проколов.

- Ты укусил меня!

Астарион стер с губ ее кровь.

- Ну, нам нужно было тебя вырубить, не убивать.

- Ты укусил меня! - Кинн с трудом поднялась на ноги и надвинулась на вампира. Тот ловко ускользнул. - А вы... вы ему не помешали!

- Мы не знали, вдруг тебе в прошлый раз понравилось, - хмыкнула Шедоухарт.

- В конце концов, - заметила Лэйзелл, - главное результат.

Гитьянки, следует признать, как всегда ухватила суть.

- Что произошло? - спросила Кинн, оставив тему с укусом, тем более что Шэдоухарт уже занялась его излечением при помощи воды и каких-то заклинаний.

- Ты надела маску и напала на нас, - Гейл покачал головой. - Странная магия, суть которой я не смог пока разобрать. Но главное, дверь нас пропустила, и теперь мы можем двигаться дальше. Ты как?

Кинн размяла шею.

- Нормально. Идемте. В конце концов это моя затея.

- Впереди засада, - предупредил Астарион, выскользнувший из тени. - Четверо, кажется. В таких же масках. Если заберемся повыше, можем снять их оттуда выстрелами. Если ввяжемся в драку... я пас.

Лэйзелл презрительно скривилась.

- Я пойду вперед, мне хватает отваги. А ты, - она бросила на Кинн один из своих холодных, полных превосходства взглядов, - не лезь в драку, если не уверена, что готова.

- Я готова, - Кинн обнажила саблю. - Наверное.

Она ничерта не была готова. Болели шея и голова. Рука тряслась, и сабля выписывала в воздухе какие-то вензели. В конце концов она отстала, привалилась к каменной стене и прикрыла глаза. Маг, воительница и жрица уж как-нибудь справятся.

- Знаешь, я восхищаюсь твоим коварством. Затеяла это предприятие и всех заставила на себя работать.

Приоткрыв глаза, Кинн посмотрела на Астариона и пробормотала:

- Катись в Аверно.

- Кажется, это рабы старухи... - вампир выглянул из-за камня, прицелился и изящно спустил тетиву. Впереди послышался стон. - Они сопротивляются, но... это бесполезно. Сопротивление никогда не приносит результата.

- И что делать? - спросила Кинн. - Смиряться?

Астарион горько рассмеялся.

- Ну откуда же мне знать? Идем, герои расчистили нам путь.

* * *

На первый взгляд казалось, что они зашли в тупик. Пещера была достаточно просторна, и как и в первом случае, истинные ее размеры и очертания терялись за многократными выступами, извивами корней и туманом. Однако, оглядевшись достаточно внимательно, они сумели отыскать проход за небольшим водопадом. Требовалось только перепрыгнуть небольшой разлом, чтобы оказаться в просто огромном, пугающе огромном помещении, которое уходило еще глубже вниз, в пропасть.

Как глубоко карга закопалась? Даже думать об этом, честно говоря, не хотелось.

Вниз вела дорога: уступы камня, толстые корни, а кое-где, грубо сплетенные мостики, редкое свидетельство присутствия тут кого-то разумного, предпочитающего передвигаться пешком. Однако, разглядеть дорогу было почти невозможно из-за скрывающего почти все ядовитого облака. Оно пахло странно, миндалем и серой.

- Минутку... - Шэдоухарт, опустившись на одно колено, закопалась в свой вещевой мешок, из которого вытащила наконец пару небольших флаконов. - Прихватила из рощи на всякий случай. Это поможет справиться с ядом, но действовать будет недолго. Нам нужно спешить.

У эликсира, два глотка которого Кинн сделала опасливо, был неприятный едкий вкус, но стоило проглотить вязкую жидкость, и она ощутила легкость и осознала, что до той минуты ядовитые миазмы этого места буквально придавливали ее к земле.

- Хорошо, идемте.

Кинн сделала шаг вперед, но Астарион преградил ей дорогу.

- Впереди ловушки. Не путайтесь под ногами. Я позову.

Он скрылся за зеленой дымкой, и на некоторое время воцарилась тишина, нарушил которую несколько удивленный, даже недоумевающий Гейл.

- Не ожидал от Астариона такой... заботливой предусмотрительности.

- Отродье расчетливо, - пожала плечами Лэйзелл. - Попадем в ловушку, пострадаем все вместе. И он в том числе.

- Возможно, стоит хотя бы сказать «спасибо»? - предложила Кинн. - Что бы им не двигало, он эти ловушки обезвредил.

Или понаставил новых, - пробормотала Шэдоухарт.

Кинн покачала головой.

- Я ему доверяю. У него есть серьезная причина держаться вместе с нами. Как, полагаю, у всех нас.

Спутники, подтверждая ее слова, отвели глаза. У каждого из них были свои тайны — кроме, возможно, Лэйзелл. Она была исключительно прямолинейна, проста и пряма — как ее меч. Или, возможно, казалась таковой. Кто знает, что действительно она себе думает?

- Спускайтесь! - послышалось из тумана.

Ступая осторожно — как знать, все ли ловушки удалось обезвредить и... не появились ли в самом деле новые, они спустились вниз на несколько ярусов. Ядовитое облако осталось наконец позади, а перед ними раскрылась огромная пещера. Посредине ее был разлом, уходящий еще глубже, так невообразимо глубоко, что даже страшно было представить, что может обретаться там, на дне. Над этим разломом висела сплетенная из лоз клетка, и даже с довольно большого расстояния и при неверном свете там можно было различить зеленое пятно — яркое платье Майрины.

- И как мы будем ее вытаскивать?.. - Кинн сделала осторожный шаг ближе к разлому, пытаясь разглядеть какой-нибудь механизм, позволяющий опустить клетку и выпустить девушку на свободу.

Воздух впереди замерцал, и из него соткалась полупрозрачная фигура карги, ставшей, кажется, еще уродливее. Здесь острее ощущалась исходящая от нее сила, могущество. Темная магия, составляющая ее существо, манила Кинн. И ее жестокость. Даже стоя на таком расстоянии, Кинн ощущала запах крови, жестокости, предательства.

- Ты приходишь в мой дом, лезешь в мои дела, а теперь тебе еще хватает наглости бросить мне вызов в моем логове? Дерзкая ты тварь!

Кинн обнажила клинок. Голова сделалась пустой и легкой — насколько это возможно в ее положении — все внимание сконцентрировалась на одной только карге.

- Я тебе хребет вырву, сволочь ты эдакая! Я на твоей крови похлебку сготовлю! Буду жить, пока весь мозг у тебя из костей не высосу! А потом я тебя воскрешу и повторю все сначала.

Чудесный был план. Кинн он понравился, и промелькнула мысль, что надо как-нибудь провернуть подобное со своими врагами. Уничтожить их, вернуть и уничтожить снова. И снова. И снова.

Дурная ее кровь ударила в голову. Пустоты больше не было, только темное, кровавое желание убивать. На мгновение утратив над собой контроль, Кинн бросилась вперед, ударила, но карга с легкостью ускользнула причем — в разные стороны. Теперь их было трое: одинаково полупрозрачные, одинаково хихикающие, одинаково опасные. Со всех сторон на Кинн обрушились потоки яда. Боль была сильной, но она дала неожиданно положительный результат. Кровавый туман рассеялся, Кинн вернулся ее рассудок, хладнокровие, понимание ситуации.

- Нужно отыскать среди них настоящую! - крикнул Гейл, и это было созвучно ее собственным мыслям. - Скорее.

Поток огня ударил по одной из ведьм, и она развеялась с громким паскудным хихиканьем. Собравшись с мыслями, Кинн попыталась достать вторую полупрозрачную старуху ледяной стрелой, но ее подхватил поток дикой, неуправляемой магии и отшвырнул назад. Поднявшись, постанывая, она отряхнулась от грязи и плесени. Что ж, арбалетный болт надежнее. Выстрел пролетел насквозь, и карга исчезла с мерзким своим хихиканьем. Снова не та.

- Уходите! - закричала сверху, из своей клетки Майрина. - Просто уходите! Пожалуйста!

Карга словно только что о ней вспомнила, щелкнула узловатыми пальцами, и клетка вспыхнула.

- Так нужна эта девчонка?! Отлично! Получите ее жареной!

- Нужно погасить клетку, - крикнул Гейл. - Я этим займусь, а вы — каргой!

Сказать это было куда легче, чем сделать. В минуты, когда казалось, что победа уже совсем близка, когда старая ведьма выдыхалась, а из ее открытых ран почти прекращала течь темная кровь, она вдруг растраивалась и разбегалась во все стороны. Чтобы развеять ее иллюзии, хватало одного удара, но в ответ те били так же сильно, как и ведьма сама, оставляя глубокие порезы, зудящие от яда и кислоты. Даже вчетвером — Гейл все еще занят был клеткой — им с огромным трудом удалось загнать каргу в угол. Силы оставили ее наконец, она упала на колени, дернулась пару раз, пытаясь проделать прежний фокус, а потом вдруг взмолилась елейным, сахарным голосом:

- Стойте! Стойте! Погодите секунду!

Разумнее всего было добить каргу, но силы оставили и их. Поэтому Лэйзелл и Астарион опустили оружие. Шедоухарт подкинула на ладони небольшой шар света, Кинн же так и осталась стоять, уткнув кончик клинка в шею старухи. Этого хватало, чтобы удержать ее от глупостей.

Убивать меня — только время тратить. Все равно вернусь. Я всегда возвращаюсь. но... в общем, процедура гадостная. Так можем поговорим, как приличные люди, а? У меня есть что-то, что тебе нужно.

Что бы это ни было, подумала Кинн, прикасаться не стоит. Карга заключала сделки и наверняка точно так же обещала тем несчастным, стоящим у дверей в ее убежище, «то, что им нужно». На деле же они получали только страдания.

- Я хочу, чтобы Майрина была жива и свободна.

- Но она же для тебя никто!

Это было справедливо, более чем справедливо. И так же справедливо было, что помощь Майрине никак не может искупить убийство, совершенное ночью. Но тем не менее Кинн решила твердо стоять на своем и покачала головой.

- Майрина пойдет с нами.

- Дай мне уйти, - еще вкрадчивее сказала карга, - дай уйти с девчонкой, и я дам тебе силу. Хочешь стать сильнее? Крепче? Умнее? Обрести серебряный язычок, чтобы никто никогда не возразил тебе? Выбирай! Все возможно! Только оставь девчонку и младенчика! Выбирай, лапочка!

Предложение было по-своему привлекательным, однако... что бы не посулила ведьма, брать это все же не стоило. Возможно, она могла дать то, что обещала — силу, ум, красноречие, но вот цена... то, что карга не упомянула о ней, не означало, что платить не придется.

Не поддавайся, - предупредил мысленно Гейл. - Дары карги опасны.

Кинн кивнула. Она не собиралась брать то, что сулит болотная ведьма, или использовать это. Однако... старуху следовало бы проучить, чтобы впредь она знала, с кем и в каком тоне разговаривать.

Откуда возникла эта мысль, Кинн не знала. Мысль была одновременно естественной, темной, как ее потаенные желания, и мерзкой. И притягательной. Сложно уже было удержаться. Ей нужна была сила, которую сулила карга. Использовать ее или нет — другое дело, но Кинн должна была ее получить. Такая сила — ее по праву.

- Если хочешь жить, отдавай Майрину, - холодно приказала Кинн, - и эту свою силу. Немедленно.

Карга подняла голову, заглянула ей в глаза и вдруг изменилась в лице. Испугалась, по-настоящему. И этот страх, отразившийся в ее маленьких злых глазах, напугал уже саму Кинн. Что увидела карга? Что вызвало у нее такую странную реакцию? Что заставило отшатнуться.

-Мелкая, жадная тварь! - процедила карга. - Ладно! Вот!

Протянув руку, она вырвала клок волос и бросила к ногам Кинн. Выглядело отвратительно. И в то же время, Кинн ощущала силу, исходящую от омерзительного кома.

- Я этого не забуду, лапочка. Уж я тебе обещаю.

К ним подбежала Майрина, целая и невредимая.

Наша сделка... как же мой муж? Что с ним теперь будет?

Карга поднялась на ноги, повернулась к девушке и расхохоталась:

Сделка отменяется, овца ты безмозглая! Скажи им спасибо. Да и пожалуйста! Другую себе найду, такую же со-очненькую. Лавочку свою я могу открыть где угодно. Всем нужны варки-припарки».

Кинн смерила ее взглядом и мрачно напутствовала:

- Ну удачи тебе, тетушка.

Хотелось бы ей уметь вкладывать в свои слова силу, чтобы пожелание это обернулось для карги проклятьем.

- Удача — дерьмо, - расхохоталась ведьма. - Только сделки имеют значение. Пока-пока, лепесточек...

За этим последовала знакомая уже вспышка, хлопок и, растроившись на мгновение, карга исчезла. Они же, пятеро, уставились на лежащий на земле клок ведьмовских волос.

- Мы же... не станем это трогать? - брезгливо спросил Астарион.

Кинн присела, провела над волосами рукой и тут же ее отдернула. От «подарочка»

карги в самом деле исходила сила, но... гнилая. Приняв ее, непременно пришлось бы что-то отдать взамен, а к этому она не была готова. Она и так ощущала, что потеряла слишком многое.

- Пожалуй, что не стоит... Ладно, так или иначе мы решили эту проблему. Ты в порядке, Майрина?

1 Подземье (Underdark) – огромные пространства, находящиеся под поверхностью Фаэруна, сеть пещер, тоннелей, подземных озер и рек. Место обитания дроу (темных эльфов), двергаров (темных гномов), бехолдеров, иллитидов и пр.

Глава четырнадцатая. Торговые сделки

Я апологет товарно-денежных отношений... и вымогательства.

Дуля Просветленный

Не то, чтобы Кинн ожидала бурного проявления благодарности, восторгов и всего такого. Где-то на самой границе сознания мелькал образ странный, отвратительно привлекательный, где перед нею склонялись и целовали подол одежд, но это был лишь отголосок чужих, нереалистичных и глупых фантазий. Достаточно было простого «спасибо».

Майрина сжала кулаки, выставила вперед подбородок и зло бросила:

- Сволочи! Вы все испортили! Испортили!

- Какая интересная у тебя благодарность... - пробормотала Кинн.

Майрина набычилась еще сильнее. Она была невысокого роста, миниатюрная — даже несмотря на достаточно явную беременность, и оттого все это выглядело довольно комично. Однако, ее следовало воспринимать всерьез: злилась Майрина по-настоящему.

- Тебе еще спасибо надо сказать? А по морде получить не хочешь? Этель обещала вернуть моего мужа. Вернуть из мертвых! А теперь я его больше не увижу — из-за тебя!

Под конец она все же сдулась и всхлипнула. Кинн покачала головой. Майрину было жаль — хотя, следовало признать, трагедия ее даже доставляла какое-то удовольствие той паскудной части ее, что Кинн старалась задвинуть поглубже.

- Карги ничего не делают бесплатно. Что ты ей пообещала?

Майрина всхлипнула и положила руку на живот.

- Это. Еще немного, и родился бы мой ребенок. И все это... все это закончилось бы.

Кинн закрыла глаза. Открыла. Снова закрыла. Потом открыла и повернулась к своим спутникам. На их лицах — на всех, включая даже Лэйзелл с Астарионом — отразилось в той или иной степени изумление. Гейл так и вовсе не скрывал брезгливости.

- Ты собиралась обменять ребенка на мертвого мужа?

Майрина снова разозлилась. Слезы высохли, оставив после себя темные дорожки на щеках. Губы поджались.

-Не смейте меня судить! У меня ничего за душой нет. Ребенок бы рос в лохомтьях. Тетушка Этель обещала, что у ребенка все будет хорошо. Она даже обещала научить его магии! Я бы ничего такого ему дать не смогла....

Кинн разглядывала молодую, запутавшуюся женщину и пыталась переварить ею сказанное. Обменятьребенка на мужчину? Какая, однако, любовь. Или страх и неспособность переносить жизнь в одиночестве. Желание свалить на кого-то все заботы о себе вместо того, чтобы самой о ком-то заботиться. Подобное не понравилось ни одной из сторон ее разбитой, гнилой натуры.

- Насколько я могу судить, из тебя выйдет ужасная мать.

Майрина снова всхлипнула и размазала слезы по щекам.

- Да... наверное, это правда. Этель мне то же самое говорила.

В этом Кинн не сомневалась. Она не была такой ученой особой, как Гейл, книг умных не читала, но хватило беглого знакомства с логовом ведьмы, чтобы составить о ней свое впечатление. Она манипулировала своими клиентами, обещая им желаемое и подначивая заключить сделку. Которая выгодна только самой карге. И вместо того, чтобы расписывать перспективы, которые откроет сделка, она рисовала картину того, что будет, если на нее не согласиться. Красота увянет, разум истает, дитя умрет от голода.

Отвратительно.

- Теперь мне придется тащить гроб Коннора домой. А то у ребенка даже могилы отца не будет. Надеюсь, тебя это радует.

Майрина развернулась и медленно куда-то поковыляла. Никто ее не останавливал. Повисла тяжелая атмосфера, которую, впрочем, очень быстро развеял Астарион, принявшись обшаривать углы ведьминого логова. Поймав на себе взгляды товарищей, он пожал плечами:

- Что? Ей это уже без надобности! Она сбежала.

Что ж, и то верно. Майрину они спасли, и камень некоторым образом с души Кинн скатился. Все же она рассчитывала, сама не отдавая в том отчет, что сможет обменять жизнь на жизнь. В любом случае стало легче. Она приободрилась и присоединилась к осмотру пещеры. Гейл закопался в книги, грудой сваленные возле стола, Шэдоухарт принялась, брезгливо морщась, перебирать флаконы с зельями, «варки-припарки», о которых говорила карга.

- Думаю, это брать не стоит... совершенно не представляю, какой будет эффект.

- Скверный, - мрачно ответил Гейл. - Что бы карга не творила, результат в любом случае нам не понравится.

Шэдоухарт вернула бутыль на место.

Кинн тем временем осмотрела стол, заваленный скомканными листами бумаги. Карга вела весьма подробную переписку, обмениваясь новостями с кем-то, проживающим во Вратах Балдура. Судя по тону, это был кто-то из ее подруг, такая же карга, злобная, мстительная и опасная. В одном из писем она благодарила «Этель» за помощь в наказании должника.

Рядом с письмами лежала ветка. Едва задев ее, Кинн ощутила укол холода. Не обычного, какой бывает если коснуться куска льда. Не магического, которым жгут руки неопытного заклинателя ледяные стрелы. Некротического.

- Кажется... кажется, Этель все же собиралась сдержать свое обещание... - взяв жезл, Кинн продемонстрировала его товарищам.

- Некромантия? - Астарион подошел ближе, но почти сразу же отшатнулся. - Сильная штука.

- Наверное... - Кинн почти бездумно сунула ветку в рюкзак. - Наверное, стоит выбираться отсюда, если мы все обшарили?

Она представила путь назад — все вверх, вверх и вверх, и едва не застонала.

- Можем воспользоваться этим! - крикнул Гейл из глубины пещеры. - Тут средство телепортации. Своего рода. На этакий «каргиный» манер.

Средство телепортации оказалось кругом красных грибов, излучающих слабое сияние. То, что в народе называют «ведьминым кольцом». Кинн наверняка сталкивалась с такими сплошь и рядом в своей прошлой жизни, по крайней мере воспоминания всплыли самым естественным образом. Как и понимание, что этот круг — необычный. От него исходила сила.

Лэйзелл, самая решительная из них, или же наименее восприимчивая к магии Фаэруна, шагнула в центр круга и — пропала. Ни хлопка, ни каких-либо иных эффектов, просто изящное исчезновение.

- Будем надеяться, ее не развеяло пылью по ветру, - пробормотал Астарион, после чего достаточно бесстрашно шагнул в центр грибного круга.

За ним последовали все остальные.

Кинн не помнила, пользовалась ли когда-либо чарами переноса, но грибная магия ее в любом случае разочаровала. Не было не только эффектов, но и просто каких-то особенных ощущений. Просто вот она стоит в пещере, а в следующую секунду, сделав шаг, оказывается на относительно свежем воздухе. Вокруг них были знакомые болота, а над ними нависал чайный домик, казалось, готовый вот вот свалиться им на головы. Единственным отличием было то, что здесь к запаху болотных испарений примешивался характерный запах тления, говорящий о близости несвежего трупа.

Кинн такие не нравились. Она предпочитала свежих покойников, еще теплых, еще почти дышащих.

Тряхнув головой, она взобралась наверх по склону и там наткнулась на неуклюжего вида дроги, дешевый гроб и плачущую Майрину. Злость ее испарилась, и теперь она была просто уставшей, опустошенной молодой женщиной, которая нуждалась в утешении. Кинн не могла ей дать ничего подобного, да в общем-то и не хотела.

- Знаю, пора домой возвращаться, но не могу заставить себя уйти. Как подумаю, что надо укладывать его на тележку и обратно проделывать весь этот путь...

- Знаешь... - Кин помешкала. Возможно, из этой затеи ничего не вышло бы хорошего. Возможно, это причинило бы Майрине еще большую боль. Но в то же время казалось, что следует закончить всю эту историю. Поэтому Кинн вытащила ветку из рюкзака. - Я нашла кое-что. И, кажется, я смогу воскресить твоего мужа.

- Правда?!

В ответ на надежду в глазах Майрины жезл откликнулся выбросом силы. Он хотел быть использованным. Это в целом общее свойство для разного рода волшебных предметов. Однако ветка карги алкала этого как-то особенно сильно.

- Верни его! Верни мне Коннора! Умоляю! - Майрина вцепилась в одежду Кинн, и пришлось стряхивать ее руки.

Нацелив ветку на гроб, Кинн сосредоточилась. Чародейская сила жила в ней, текла сквозь нее, и достаточно было одного желания, чтобы магический предмет сработал. Во рту образовалась горечь, запах разложения стал сильнее. Послышался треск. Крышка гроба отлетела в сторону, и наружу выбрался полураспавшийся труп, в котором едва ли можно было узнать Коннора. Майрина в первую секунду в шоке отшатнулась.

- Что происходит?! Почему он по-прежнему мертвый? Что ты с ним сделала?!

Логично. Тот, кто мечтает о вечной молодости и красоте своего родного человека, получает его запертым в зеркале. Тот кто хочет вернуть мужа из мертвых... что ж, возвращает мужа из мертвых. В конце концов именно это — суть некромантии, как она описана в учебниках.

- Вот так карга выполняет свое обещание, - вздохнула Кинн. - С ними ничего не бывает просто, да?

- Но то не то, что она обещала! Я хотела, чтобы он вернулся каким был! Не таким!

Кинн была совершенно уверена, что карга имела в виду именно такой исход и ничего не обещала конкретно. Обошла вниманием некоторые детали, заставив при этом девушку думать, что ее мечта исполнима. Никто не может вернуть из мертвых.

Ну, кроме странного философствующего лича, что привязался к Кинн. Да и этот только пообещал сделать нечто подобное. Кинн не уверена была, что хочет проверять, говорит ли он правду.

- Это твой муж. Ты хочешь его или нет?

Майрина несколько секунд разглядывала полусгнившее лицо мужчины, пыталась что-то разглядеть в горящих глазах. Тот лишь переваливался с ноги на ногу и тихо мычал.

- Коннор? КОННОР!

Мертвец издал протяжный стон.

- Я даже не знаю, его разум там или еще нет, - неуверенно проговорила Майрина. - Но вдруг он там. И если так, я найду его и верну.

- Держи, - Кинн поспешила избавиться от заколдованной ветки. - Удачи вам с Коннором.

- Спасибо, но нам понадобится не удача, а самое настоящее чудо. Я найду какого-нибудь волшебника. Может быть кто-нибудь во Вратах Балдура нам поможет. Коннор говорил, что в этом городе можно найти что угодно. Помнишь, милый?

Мертвец перевалился с ноги на ногу и замычал.

- Ну, в общем... Спасибо, - слабо улыбнулась Майрина. - Пойдем любимый, нам пора.

Она пошла прочь, ведя за собой медленно ковыляющего зомби. Когда эта гротескная пара скрылась в тумане, окутывающем болота, Кинн облегченно выдохнула.

- Давайте тоже выбираться отсюда.

- Непохоже, чтобы ты была довольна результатом, - заметил Астарион. - Итак, эта авантюра все же не стоила усилий, и мы больше не будем ее повторять?

- Я была бы довольна результатом, - покачала головой Кинн, - если бы знала, чего вообще хочу добиться. А я не знала. Вот и все.

- Мы поступили правильно, - возразил Гейл. - Спасли невинную девушку от карги.

- Глупую девушку, - напомнила Шэдоухарт. - Которая, к тому же, готова была отдать своего ребенка в обмен на зомби! И главное, мы потратили кучу времени, ничего не получив взамен.

- О, не совсем, - ухмыльнулся Астарион. - Мы стали богаче на пять сотен золотых и кольцо с топазом.

* * *

Решив не задерживаться более на болотах, они поднялись наверх и вернулись на дорогу, ведущую вдоль стены поселения. Сперва она казалась пустынной, и стена — монолитной, но спустя некоторое время путешественники наткнулись на ворота, разломанные, как и все, похоже, в этом селении, и небольшую заставу. Выглядело это достаточно необычно, потому что гоблины никогда не отличались организованностью. Они выставляли, конечно, часовых, но те редко оставались подолгу на своих местах. Тут же возле деревенских ворот нес службу небольшой отряд, держась при этом строго и относясь к службе с неожиданной ответственностью.

Все это, впрочем, не умаляло их невероятной наглости.

Едва заметив на дороге путешественников, предводитель сторожевого отряда выступил вперед. На Кинн он смотрел снизу вверх, но держался при этом нахально, как хозяин положения. И тут возразить было нечего: за спиной у него стояло несколько вооруженных товарищей, а на стенах наверняка затаились лучники.

- Приветствую, и добро пожаловать в Богрот. А теперь — любезно — гоните свое барахлишко. Живо.

Вокруг левого глаза его засветился уже знакомый символ: перевернутый треугольник, рука и очертания черепа. Кинн затопило теплой волной предвкушения. Сила, власть, право приказывать этому... ничтожному существу.

- ТЫ НЕ СМЕЕШЬ МНЕ ПРИКАЗЫВАТЬ, - проговорила Кинн и сама испугалась немного тона. Темная ее сторона отозвалась довольным ворчанием, ей нравилась власть.

Вся наглость и спесь слетели с гоблина разом. Он отступил немного назад и даже изобразил подобие поклона.

- Верная. Ну да, конечно. Добро пожаловать в Богрот! Ну или как вам угодно звать его, госпожа. Город теперь ваш. Хех.

Кинн снова ощутила теплую волну, но теперь - успокаивающую. «Тебя любят» ощутила она. «Тебя боготворят». Это Кинн нравилось, это было естественно, и это было правильно.

Это было очень неправильно.

Прикусив губу до крови, чтобы вернуться к реальности, Кинн взбежала по ступенькам и огляделась. Городок, когда-то вполне добротно отстроенный из камня, выглядел совсем заброшенным. От большей части домов остались одни руины, а те что еще стояли, опасно кренились, готовые вот-вот рухнуть наземь. Гоблины, то и дело попадающиеся на глаза, отлично вписывались в эту безрадостную картину.

- Итак, мы на распутье, - Гейл нагнулся, поднял ветхую книгу и попытался пролистать ее. Страницы слиплись, пропитавшись водой и покрывшись плесенью. Отбросив в итоге книгу брезгливо, он вытер ладонь об колено. - Нужно решить, какой дорогой пойдем дальше.

- Давайте выберем для начала безопасное место и отдохнем, - предложила Шэдоухарт. - Я голодна.

- Темнеет к тому же, - Кинн посмотрела на небо. Все еще было светло, солнце только начало клониться к закату, но она уже началабояться. Ночи несли с собой кошмарные сны, прошлая явила кошмар наяву. Чего ждать от следующего привала, она не знала. - Возможно, нам стоит переночевать сегодня под крышей, хоть какой-то. Кажется, собирается дождь.

Не всем эта ее идея понравилась, но все же они отправились осматривать дома в поисках того, что выглядит понадежнее. В конце концов они разошлись в разные стороны, договорившись встретиться спустя какое-то время возле рунного камня. И подать сигнал тем или иным способом, если попадут в неприятности. Впрочем, гоблины держались достаточно дружелюбно, насколько это вообще было возможно. Спустя некоторое время Кинн обнаружила, что Астарион увязался за ней.

Это немного нервировало. То, что он все время держится где-то поблизости. Учитывая его натуру. Один раз поделившись с вампиром своей кровью, Кинн не собиралась делать это впредь, во всяком случае — добровольно. Решив, что лучший способ приучить его соблюдать дистанцию — задеть чем-то за живое, она спросила прямо:

- Не расскажешь все же о себе? Если ты и был городским судьей, то довольно давно, как я могу судить.

Астарион нахмурился, но не ушел, как Кинн втайне надеялась. Только спросил с неожиданной на фоне обычного его тона холодностью:

- И почему ты настаиваешь на эксгумации прошлого?

Прислонившись к каменной стене, жестикулируя выразительно он продолжил тоном полным яда и ненависти, направленных, впрочем, не против Кинн. Что-то другое будило в нем эти темные чувства:

- Я был рабом, вампирским отродьем в плену семьи Зарр. Быть может... - он опустил взгляд и проговорил едва слышно, - быть может рабом я и остался. Я никогда не мог противиться их приказам. Но теперь я очень удачно потерялся. Больше они меня себе не подчинят.

Надеясь избавиться от вампира, Кинн вместо этого получила лишние подробности и теперь не знала, что с этим делать. Он звучал... искренне. Кинн и сама не знала, когда научилась это различать и насколько может доверять своему чутью. Просто... ложь Астариона была певучей, цветистой, артистичной. Правда же... правда была тихой, темной, холодной, и в то же время полной затаенной страсти, ненависти по большой части. И очень многословной. Никаких тебе подобранных слов, никаких отточенных фраз, сплошной поток мыслей.

– И как же становятся вампирами? Тебя пытались убить, а мимо так удачно проходил этот Казадор?

Астарион хмыкнул и, кажется, расслабился немного.

- Очень просто. Нужно найти вампира, который выпьет твоей крови и превратит тебя в вампирское отродье, свою послушную марионетку. Теоретически, следующим номером тебе нужно выпить его крови. После этого ты становишься свободным, самостоятельным — настоящим вампиром.

Что-то в памяти Кинн шевельнулось, откликаясь на отдельные слова: отродье, марионетка, кровь... послушный. Мелькнуло что-то и — пропало, снова оставив ее в пустоте и неведении. Имела ли она дело с вампирами в прошлом? Или в другом причина?

- «Теоретически»? - уточнила она. Продолжение разговора теперь избавляло ее от собственных мыслей.

Новая усмешка появилась на лице Астариона, особенно саркастическая и — горькая.

- Вы все думаете, что главный враг вампира — жрец с колом наперевес. Это не так. Главный враг вампира — другой вампир. Это подлые, жадные до власти твари с манией преследования. И с чего бы вампиру отказываться от контроля над своим отродьем и вместо этого плодить конкурентов? Поверь мне. Такого не бывает.

Повисла неприятная пауза. Кинн пыталась переварить услышанное, Астарион же с независимым видом смотрел на заходящее солнце. Потом оживился и толкнул ее в плечо:

- Слышу голоса. Огры, кажется. Взглянем?

- На что? На неприятности?

- О, да брось, моя прелесть! - отмахнулся вампир, снова надевая личину веселого городского щеголя. - Огры забавные.

- Ага. Особенно в момент, когда хотят тебя сожрать, - кивнула Кинн, но все же пошла следом за вампиром. События последних дней показали, что сама она куда опаснее огров и любого может сожрать. Ну а на худой конец у нее есть власть над теми, кто носит это странное клеймо на глазу. Похоже, таких среди гоблинов и их соратников большинство.

Разобраться бы еще, что за Верные и какому Абсолюту все они тут служат.

* * *

Пробравшись через завал из сломанных шкафов и парт — кажется, прежде в этом здании располагалась школа, они увидели троицу огров и притом — весьма колоритную. Выглядели они как и положено: огромные, обвешенные трофеями-черепами, отрезанными конечностями и разного рода мерзостями, вооруженные шипастыми дубинками, но вот их разговор... был бы менее мерзким, если бы огры не поедали в эту минуту чье-то гуманоидное тело... но уж точно не сделался бы менее причудливым.

- На вкус — куря.

- Не куря! Рыба!

За этим последовал несколько неуклюжий удар дубинкой по лицу товарища.

- Джентльмены, - третий огр развел ручищами. - Ведите себя прилично. Подобные споры отбивают аппетит. И по вкусу это определенно свинина.

Джентльмены! Этот огр совершенно точно сказал — джентльмены! Речь его в отличие от слов, что выскакивали будто бы случайно изо рта у его сородичей — как жабы в сказке — звучала плавно и очень правильно. Не грызи он при этом руку, и походил бы на ученого профессора. Спустя секунду его взгляд, также неожиданно цепкий и умный для его племени, нашел Кинн.

- О, что за сюрприз? Братья, взгляните на новый наш приз. Удача наполняет наши животы. Скажи мне: друг ты или еда? И пусть Ее знак станет мерилом истины! Открой мне, есть ли на тебе клеймо Абсолют?

Кинн присмотрелась внимательнее, но ни у одного из огров не обнаружила знакомой метки. Они этому — этой, как выяснилось только что — Абсолют не служили. Во всяком случае, не были ее адептами.

- Скажу больше: я одна из избранных адептов Абсолют, - соврала Кинн, решив, что огр никак не сможет это проверить. - Как и мой друг.

- О, самых преданных, ха! - мгновенно подтвердил Астарион.

- Неужели? Какая же жалость, что мне не суждено отведать твоей плоти. Я — Дуля Просветленный.

Кинн потребовались все усилия, чтобы не расхохотаться. В одном Астарион был прав: огры по-своему забавные. На особый безумный манер.

- Я — Кинн, эм, Безумная. А это...

- Астарион Великолепный, - быстро, пока ей не пришло на ум какое-нибудь прозвище, добавил вампир. - Или Кровожадный. По настроению.

- Ида? Ида? - заволновались туповатые братья Дули Великолепного, заставив его поморщиться.

- Не ЕДА. Друзья.

- У тебя отличный словарный запас, - похвалила Кинн.

- Я восхитителен, не правда ли? Сбалансированная диета помогает развить остроту ума. Я, видишь ли, гурман...

Кинн посмотрела на останки и сглотнула подступающую тошноту. Не надо об этом думать.

- Ты, деликатес, - продолжил огр, - который мне не суждено отведать.

Хвала всем богам.

- Как я вижу, на тебе нет клейма.

- Мне нет дела до Абсолют, - отмахнулся Дуля. - Как, впрочем, и до остальных богов. Лишь двум владыкам я поклоняюсь: чревоугодию и алчности. Гоблины понимают мои аппетиты. Они утоляют мою жажду золота, а прочие — мой голод до мяса.

- Большой гоблин деньги давать, мы клеймо смотреть, - неуклюже пояснил один из туповатых товарищей Просветленного. - Выгода!

За что сразу же схлопотал от самого Просветленного дубинкой по затылку. Некоторые вещи, поняла Кинн, неизменны.

Такие беспринципные громилы могли бы быть полезны, - она ощутила осторожное прикосновение к своему разуму. С каждым разом это получалось все лучше и лучше, уже без резкой боли в виске, но все равно — странно. Слишком уж... интимно. Кинн предпочла бы держать свой разум закрытым. - Сунемся ли мы к гоблинам или к гитьянки — не важно.

Кинн бросила на вампира мрачный взгляд, но в конце концов признала так же мысленно:

Можно попробовать. Но у нас мало денег. Хотя...

Огров интересуют не только деньги. Чревоугодие и алчность... прекрасные грехи. Наряду с похотью они делают своих поклонников очень податливыми.

- Забудьте про гоблинов. Давайте, вы будете драться на моей стороне, - предложила Кинн.

- Я апологет товарно-денежных отношений, - весьма цветасто отозвался Дуля. - И вымогательства. Сделай мне предложение. Искуси меня.

Кинн хмыкнула.

-Я буду платить тебе плотью убитых врагов. Ешь до отвала.

Темная сущность внутри нее отозвалась волной восторга. Ей это нравилось. Рядом хихикнул Астарион, также оставшийся подобной шалостью довольный. Кинн окружали одни кровожадные твари. Они были вокруг, и они были внутри.

Огр раздумывал недолго.

- Гениальная идея — и услада для моего сведенного голодом чрева. По рукам, мой сладкий пирожок!

Кинн вновь почувствовала приступ тошноты, но кивнула и протянула руку. К счастью, пожимать ее своей огромной лапищей огр не стал, а вместо этого вложил в открытую ладонь большой тяжелый рог, грубо оправленный в железо.

- Возьми мой рог. Подуй в него лишь раз, и земля содрогнется именем моего клана! Используй его, когда придет беда, и мы явимся.

Кинн засунула рог в рюкзак и поспешила к выходу. Ноги подгибались. Только оказавшись снаружи, она сполна оценила, до чего же опасным был этот разговор. Их могли сожрать в любую минуту. Ее затея с предложением была глупа и непредсказуема. И теперь... что ж, теперь у нее были весьма своеобразные помощники, готовые прийти в случае опасности. И всех сожрать.

Астарион похлопал ее по плечу.

- Признай, это было забавно.

- Это было мерзко, - покачала головой Кинн, но в конце концов согласилась. - И забавно. На свой извращенный лад.

Глава пятнадцатая. Гнусные подробности

Я следовал за вами, моя дражайшая прогнившая хозяйка.

Мы расстались так трагически надолго.

Скелеритас Гнус

В конце концов им удалось отыскать достаточно укромное и безопасное место в одном из наиболее хорошо сохранившихся домов. Судя по вывеске возле двустворчатых дверей, когда-то здесь жил аптекарь, и в комнатах и небольшой лавочке еще можно было ощутить призрачный запах трав. Но, главное, тут была крыша над головой и почти все стены на месте, что оказалось немаловажно: в самом деле погода испортилась, начался дождь, а с севера подул ветер. В очаге удалось кое-как разжечь огонь, пустив на растопку старую мебель, и вскоре в старой аптеке даже стало по-своему уютно.

Но вместе с тем закат принес страх. Все чаще Кинн ловила на себе задумчивые взгляды своих спутников, которые вскоре стали подозрительными и напряженными. Они... ждали. Как и обещали утром, они не собирались спускать с нее глаз, и наверняка сейчас безмолвно переговаривались, решая, в какой будут дежурить последовательности. Ее в эту мысленную беседу не пригласили, да Кинн и не рвалась.

Она знала, что опасна. Ощущала, как внутри с наступлением тьмы начинает ворочаться нечто жадное, голодное, алкающее крови. Не крови даже, а конкретнее — смертоубийства. Тварь, живущую внутри, удовлетворило бы все, что угодно: кровопускание, удушение, сожжение, отравление. Она просто хотела увидеть агонию.

Кинн поднялась и пошла к перекошенной двери, за которой виднелась еще одна комната.

- Я переночую там, можете не беспокоиться.

Возражать ей никто не стал. Кажется даже, до нее донесся облегченный выдох.

Перебравшись через завал, она огляделась. Не лучшее место: одной стены практически нет, как и куска потолка, зато тут есть кровать в углу. Матраса и перины также давно уже нет, даже следов не осталось, но можно устроиться на деревянном остове, сесть в самый уголок и представить себя крошечной и безобидной.

Кинн присела на край, решив, что не готова сдаться своим страхам и стать такой жалкой, привалилась плечом к массивному изголовью и уставилась в темноту. То и дело там мелькали огни, должно быть гоблины с факелами патрулировали заброшенные улицы вымершего городка. Они вели себя очень странно.

Скрип половиц оторвал ее от размышлений, от борьбы с темными фантазиями о том, что можно сделать со всеми этими гоблинами. Повернув голову, Кинн удивленно посмотрела на Астариона. Вампир поставил на пол зажженную свечу и прислонился к остатку стены.

- Лэйзелл встала на дежурство, так что мы можем спать спокойно.

Кинн издала ломкий сухой смешок.

- Да, ей хватит сил снести мне голову.

- Я имел в виду, что мы можем не бояться гоблинов.

Кинн ему не поверила. Любое разумное существо, включая даже вампирское отродье, должно было ее опасаться. Следовало припрятать нож в рукаве, и Кинн полагала, что у Астариона нечто подобное при себе имеется. Впрочем, она была не против компании, сейчас, по крайней мере. Ночью она нуждалась в присмотре, определенно.

По соседней улице прошли несколько гоблинов, грубовато перешучиваясь и ругая дождь, и скрылись за поворотом. Огонь их факелов скрылся во тьме.

Когда и как гоблины стали такими организованными? И почему? И почему это... нервирует ее?

- Знаешь... - Астарион нарушил тишину, до той поры заполненную только шумом дождя. Голос его звучал немногим громче и был... пленительным. Кинн понимала уже, что этот тон по сути своей не обещает ничего хорошего. - А я тут думал, радость моя. Обо всем, что случилось с нами...

Кинн тоже постоянно об этом думала и приходила раз за разом к выводу, что вокруг твориться какое-то безумие. Впрочем, продолжение было, мягко говоря, неожиданным.

Ну и безумным тоже.

- Я не только твою милую шейку имею в виду. Меня ведь тянет не только к ней, но и ко всему остальному, что прилагается, - взмахнув рукой, Астарион очертил в воздухе ее фигуру, сделав ее, кажется, значительно более, гм, аппетитной, чем это есть на самом деле.

Кинн изумленно на него уставилась.

- И я вижу, что тоже тебе не безразличен.

- Что?

- О, перестань, незачем притворяться, - голос вампира ласкал ее, ощущаясь почти физически. Как легкое, волнующее прикосновение пера к обнаженной коже. - Твое тело выдало все твои чувства. Я почувствовал, хотя и был увлечен твоим горлом. Трепет наслаждения. Тебе понравилось, ведь так?

- Ну уж нет! Было чертовски больно! - Кинн отодвинулась. Сейчас ей только вампира голодного не хватало. Пускай, если ему так приспичило напиться крови, отправляется и прикончит пару гоблинов. Никто плакать не станет. Даже другие гоблины.

- Ну так позволь мне загадить вину! - Астарион добавил в тон убедительности. - Я хочу по-честному отплатить тебе за чудесный подарок. Мы можем провести ночь вдвоем. Убраться подальше от чужих глаз, найти укромное местечко. Такое, где мы сможем насладиться друг другом.

Дело начало принимать все более странный оборот. Астарион предлагал ей... Кинн окинула его взглядом, пытаясь понять, насколько вампир серьезен и как такое вообще пришло ему в голову. Что его вообще подтолкнуло сделать подобное предложение? Его возбуждают безумные убийцы?

Если так, то у них тут у всех огромные проблемы.

- Незачем предлагать такое, - осторожно ответила Кинн, - если чувствуешь себя обязанным... или...

- О, - вампир легкомысленно отмахнулся. - Это ведь не единственная причина. Скорее, предлог. Если, конечно, ты тоже этого хочешь. А ты хочешь, мы оба знаем это.

Это было во всей ситуации наиболее неприятным: вампир был прав. Кинн хотела его, хотя по большей части — в качестве привлекательного трупа, лежащего у ее ног. Но и живой, насколько это слово применимо к вампирам, он выглядел весьма привлекательно. Что-то искушало ее ответить «да», хотя та разумная часть, которая не успела еще уснуть, уступив место ночной безумной Кинн, нашептывала, что все это очень подозрительно.

Она не была красавицей, у нее не было каких-то особенных интересных черт, и единственное, чем Кинн в их компании выделялась — кроме рыжих волос и острого носа — было ее безумие. Либо именно оно привлекало вампира, либо он затеял какую-то странную опасную игру, которой не следовало поддаваться.

- Знаешь... кто-то чуть менее доверчивый мог бы подумать, что твое подозрение очень подозрительно.

Астарион весело рассмеялся.

- Какое счастье, что мы такие близкие друзья! Клянусь честью, у меня на уме ничего дурного — только бездна похотливых мыслей.

Кинн облизнула губы.

- Я... мне надо подумать.

В глазах вампира промелькнуло разочарование, но Кинн не поручилась бы, что дело в неземной любви и разбитых надеждах. Скорее, он хотел что-то получить от нее — и необязательно это был секс или даже кровь — и сейчас остался разочарован результатом. Впрочем, очень быстро на губы его вернулась улыбка:

- У нас полно времени, моя дорогая. Надеюсь, ты передумаешь.

Бросив на нее последний взгляд, он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Кинн осталась одна, и все же, она испытывала очень странное ощущение: Астарион эту партию выиграл. Он заронил в ее голову мысли, которых там не было еще мгновения назад. Она и не думала о вампире в этом смысле, да и ни о ком другом. Память ее была пуста, и Кинн не могла сказать, желала ли когда-либо кого-то; да и на что это желание похоже — тоже. Все, чего она хотела сейчас, эта покоя, безопасности и избавления от кошмаров. Возможно, если смотреть с этой стороны, предложение Астариона было... неплохим.

Но не бежать же за ним вслед.

Кинн легла, кутаясь в свою куртку, закрыла глаза и попыталась, выбросив все из головы, уснуть. Пикантные предложения, чудовищные мысли, убийства... все это нужно выкинуть из головы и отдохнуть.

Перед глазами встала бедная девушка, стоило их только закрыть. Возникло ее искаженное болью, залитое кровью лицо. Как она выглядела, когда умирала? Как корчилась в предсмертных судорогах, когда Кинн вонзала и вонзала в нее нож.

Затошнило. Засевшая внутри у нее темная сущность наслаждалась этими мыслями, но сама Кинн... ей было плохо при одном только воспоминании. Почему Альфира умерла? Что заставило Кинн совершить это?

Рывком поднявшись с постели, Кинн выбралась через пролом в стене, сделала несколько шагов и подставила лицо дождю, надеясь, что холодные струи охладят ее и вернут способность мыслить здраво.

- Госпожа! Что за славная ночь наконец-то я нашел вашу мерзкую сущность!

Кинн отшатнулась. Существо — невероятно уродливое, гротескное и жуткое — выступило из темноты и направилось к ней. Несмотря на мрак и дождь, несмотря на затянутое тучами небо и полное отсутствие какого-либо света, Кинн удивительно ясно видела его странную, будто бы вяленую плоть, его крючковатый нос-клюв и злые возбужденные глаза, посверкивающие из-под шляпы. Существо буквально сочилось восторгом, как гнилой кровью.

- Я Скелеритас Гнус. Ваш верный и без меры обожающий вас дворецкий. Я следовал за вами, моя дорогая прогнившая хозяйка. Ты расстались так трагически надолго.

- Не подходи ко мне!

Кинн не могла даже определить, существует ли эта тварь в реальности или же это просто ее безумие приняло новую форму. Она просто не желала видеть это рядом с собой, потому что... то темное, что жило в ней, откликалось на появление гротескного существа узнаванием и снисходительным согласием повременить с убийством. Темная сторона Кинн позволяла ему говорить.

Вся прочая Кинн мечтала, чтобы это создание поскорее исчезло.

- Во время нашей долгой разлуки я ужасно беспокоился о вашем здоровье. Но я нашел вас и вижу, каким я был глупцом! Все опасения были беспочвенны. Вы продолжали убивать без меня, чтобы не терять форму и сохранять здоровье. Я нашел вас, следуя за вонью этого барда. Смердело по всему побережью, словно от кучи собачьего дерьма на дороге.

Кинн с трудом сглотнула желчь.

- Это ты заставил меня убить ее?

Она мечтала услышать в ответ «да», но умом понимала прекрасно, что это самообман. Даже если это существо и не является плодом ее безумного воображения, оно... лишь дополняет ее, но не управляет ею. Кинн знала, что хватит малейшего усилия, чтобы этот Скелеритас Гнус, скуля, распростерся у ее ног. И он был бы счастлив, был бы благодарен за это.

- О нет, столь тонкую работу мне, жалкому слуге, не выполнить. Это ваша заслуга. В общем, я вернулся, и у меня есть часть вашего ужасного наследия.

Дворецкий взмахнул руками и ловко выхватил из воздуха плащ. От него исходила огромная, пугающая, омерзительная сила. Он манил и отталкивал одновременно. Протянув руку, Кинн тотчас же ее отдернула. Нельзя к этому прикасаться.

- Вы заработали этот приз, продемонстрировав прошлой ночью аттракцион невиданной жестокости. Я не сомневаюсь, что хозяйка оправится. С вашим выдающимся происхождением долго вы унывать не будете. С нетерпением жду очередной демонстрации бесстыдного варварства.

- Варварства больше не будет!

Кинн сделала шаг назад и наткнулась спиной на стену. Скелеритас Гнус все еще держал плащ в руках, но приблизиться на спешил. На его тонких губах играла паскудная ухмылка.

- О, смерть желает близких отношений с вами, моя славная злодейка. Вы вернетесь, обязательно.

И он исчез. Плащ с тихим шорохом упал на землю, да там и остался лежать. Кинн не стала к нему прикасаться. Стоит только тронуть проклятую вещь, принять эту награду, знала она, и что-то внутри сломается. Кинн перестанет быть собой, утратит собственную волю. И в тот же миг темнота поглотит ее. Развернувшись к «подарку» спиной, Кинн забралась обратно в дом и упала на остов кровати. Ее трясло, как в лихорадке. Во рту появился железистый привкус крови и горький — желчи. Она была больна. Очень больна.

* * *

Снова преследовали кошмары, а вынырнув из них Кинн ощутила себя слабой и беспомощной. Ее трясло, тело было влажным от пота, его то и дело сводило судорогой. Глаз было не открыть, а звуки доносились издалека, словно приглушенные плотной тканью.

- Кому вообще пришло в голову оставить ее тут одну?

- Почему вы смотрите на меня?

Гейл — волнуется. Астарион — возмущен. Рядом по своему обыкновению «тсыкает» Лэйзелл. И им невдомек, что изменить ничего нельзя. Состояние Кинн никакого не имеет отношения к дождю или к холоду. Это расплата. За то, что она сопротивляется. За отказ от предложенной силы. За ненависть к себе самой. И Кинн знала, чем больше она будет сопротивляться, тем хуже ей будет. И однажды она не выдержит и сорвется, и тогда пострадает кто-то близкий к ней.

Стоило бы держаться ото всех них подальше. Но Кинн понимала, что одна от личинки в голове не избавится, а жить несмотря ни на что хотелось. В своем собственном теле, без этих уродливых щупалец.

Она села, цепляясь за предложенную руку и с трудом огляделась. Ее перенесли в другую комнату, поближе к огню, а сидящая на корточках Шэдоухарт протягивала кружку с горячим травяным настоем. Вкус у него был так себе — должно быть сделан из трав, которые чудом сохранились в аптеке, но в то же время Кинн ощущала его силу. Сейчас ей, раз уж она хочет жить, не следовало быть переборчивой.

- Я... в порядке, - с трудом просипела она и сделала еще один глоток. Откашлялась. - Буду через пару минут.

Гейл облегченно выдохнул.

- Дождь кончился. Предлагаю пройти по деревне и поискать припасы, наши почти закончились. А ты... - он бросил на Кинн встревоженный взгляд, - набирайся сил.

Кинн кивнула, обхватила кружку с настоем обеими руками и нахохлилась, пытаясь сохранить тепло. Сейчас день, убеждала она себя. Сейчас время рациональной, разумной и относительно нормальной Кинн, и ей не пристало унывать, хныкать и подыхать от простуды.

- Вот это еще выпей, - Шэдоухарт сунула ей флакон с целебным зельем. - Не бог весть что, но должно помочь.

- Ты не ушла с ними?

Шэдоухарт пожала плечами.

- Без меня справятся. Хотя я посмотрела бы на Астариона, ищущего припасы... он весь такой... щеголеватый и копается в грязных ящиках в поисках несгнившей морковки.

- Впечатление бывает обманчивым, - Кинн вспомнилась крыса из видений, пахнущая гнилой водой, однако, более ничего уточнять она не стала. Это были не ее секреты. - Если так разобраться, мы вообще ничего друг о друге не знаем.

- Что ж, во всем должна быть загадка, - усмехнулась Шэдоухарт.

- Верно. Не горишь желанием о себе говорить?

- Никоим образом, - кивнула девушка. - Ты верно заметила — как и любой из нас. Включая тебя.

- Я ничего не помню, - покачала головой Кинн.

Шэдоухарт посмотрела на нее с иронией. Что ж, она была в своем праве. Да, Кинн ничего о себе не помнила, но иногда у нее возникалиподозрения. Она была кем-то, или возможно чем-то очень темным, злым и опасным в той, забытой жизни. Возможно, оно и к лучшему, что ее разум пуст. Возможно, ей не следует вспоминать свое прошлое.

Но с другой стороны, тогда она не будет знать, откуда ей ждать подвоха. Лишенная памяти, она беспомощна. Сны, терзающие ее, бесконечны и жестоки.

- Мы были неправы вчера вечером, - проговорила Шэдоухарт после паузы. Она не извинялась, просто излагала факты, ничуть не сожалея о содеянном. - Впредь это не повторится, обещаю.

- Надеюсь, наше путешествие не затянется так надолго, - покачала головой Кинн. - Выберем дорогу, дойдем до конца, избавимся от личинок и разойдемся.

- Как у тебя все просто...

- Общая идея, - пожала плечами Кинн. Снадобья начали действовать, к ней вернулись силы, и она повеселела немного. Отставив пустую кружку, она поднялась. - Давай и мы тут осмотримся. Может от прежнего хозяина осталось чего-то полезное.

Глава шестнадцатая. Строго по рецепту

Проклятая книга? Как банально.

Тот, кто ее откроет, сам будет виноват в своих страданиях.

Лэйзелл

Сложно было сказать, когда аптекарская лавка была оставлена: годы назад, десятилетия, или может даже столетия. На многих вещах лежал след магического воздействия, а на полках сыскалась пара магических книг, не самых сложных, описывающих простейшие заклинания. Все вместе это давало надежду на то, что где-то в ящиках, сундуках и бочках, на полках и в запыленных баночках может сыскаться что-то полезное. Магические составы портятся медленно, а если аптекарь дополнительно напитал их силой... они все еще могут пригодиться.

- Судя по записям, - Шэйдоухарт отодвинула от себя приходно-расходную книгу аптеки, - тут должен быть подвал.

- Не видела... - Кинн принялась осматриваться с удвоенным вниманием, и наконец за прилавком, под грудой мусора наткнулась на крышку люка.

Она была закрыта на навесной замок, выглядевший достаточно новым благодаря чарам. Впрочем, пара ударов найденным на полу рядом камнем этот замок все равно сбила. Откинув крышку, они заглянули внутрь. Снизу потянуло грибным, затхлым воздухом старого подпола.

- Думаю, нам лучше дождаться остальных, - Шэдоухарт аккуратно опустила крышку на место.

У остальных членов их компании идея обшарить подвал особого понимания не вызвала: Лэйзелл все подгоняла их, торопя покинуть деревню и отправиться на поиски яслей — идея, которую они так до конца и не обсудили, Гейл резонно заметил, что это может быть опасно, поскольку дом в ужасном состоянии и просто напросто рухнет им на головы. Астарион промолчал, но и это он умел делать весьма выразительно.

- Нам нужны лекарства, - заметила Кинн. - Вне зависимости от того, куда мы сейчас двинемся и куда нас вообще занесет, нам нужны лекарства. И... лично я не отказалась бы от хорошего снотворного. И потом, чего мы теряем? Время? На улице все равно льет дождь. Выдвинемся сейчас — рухнем в ущелье на радость нашим врагам.

Это в конце концов стало достойным аргументом. Наскоро перекусив едой, отнятой судя по запаху у гоблинов, они откинули крышку люка и, прихватив факелы, спустились в подвал.

Он выглядел куда лучше дома наверху: его стены, сложенные из крупных камней, казалось, готовы были еще века простоять. Тут было сухо и почти не пыльно, и запах, стоило преодолеть несколько шагов, появлялся особенный, травный. Это наталкивало на многие мысли. Например, что первое впечатление было обманчивым, и кто-то желал, чтобы этот подвал обходили стороной. Должно быть, владелец хранил тут нечто ценное.

- Довольно много следов магии... - заметил Гейл, оглядываясь с интересом. - И травы. Действительно, в прекрасном состоянии.

Шэдоухарт сунула их в сумку. Туда же полетели флаконы с зельями и снадобьями. Девушка едва читала этикетку, бормотала «пригодится» и засовывала свою добычу в рюкзак. Кинн в свою очередь осмотрела другую часть помещения: какие-то приборы, огромный аппарат для дистилляции, еще хранящий резкий запах снадобья, который в нем когда-то изготовили. В дальней части подвала за ветхой занавеской скрывалось что-то вроде медицинского или исследовательского кабинета: стол был накрыт простыней, рядом разложены чуть тронутые патиной инструменты и расставлены флаконы с лекарствами. На подставке — раскрытая книга.

Пациент: Сэмпсон. Род занятий: кузнец. Диагноз: подагра. Примечания: с появлением новой ученицы Сэмпсон совсем обленился. Прописал ему настойку осеннего шафрана и рекомендовал воздержаться от красного мяса и эля, - прочитала Кинн. - Похоже тут жил не просто аптекарь, местный лекарь.

- Жаль, мы его не застали... - пробормотал Гейл, копающийся в содержимом шкафа.

- Ничуть. Жуткий же был зануда, - усмехнулся Астарион.

Кинн пролистала книгу, ничего не нашла больше любопытного — лишь бесконечную череду местных жителей с их простыми и понятными недомоганиями. Увы, ни один из обитателей поселения, как бы оно тогда не называлось, не страдал от личинки иллитида, а следовательно безымянный доктор не назначил им подходящего лечения. Пройдя еще немного, Кинн вставила факел в скобу на стене и принялась перебирать содержимое ящиков, сложенных штабелем у стены. Содержимое оказалось совершенно заурядным, а вот стена...

- Эй, помогите мне!

Первой подошла Лэйзелл, до той поры с мрачным и независимым видом стоящая в стороне, а затем Астарион. Втроем они оттащили ящики в сторону и, снова сняв факел, склонились над рычагом. Как и все здесь он выглядел совсем новым, должно быть, его охраняли отличные чары.

- Этот рычаг... он ведь что-то открывает? - заметил Астарион, склоняя голову к плечу.

- Или это ловушка, - мрачно отозвалась гитьянки, - которая оторвет тебе голову, едва ты его тронешь.

Вампир покачал головой.

- Не ловушка, это совершенно точно. Я бы распознал ее без труда. Загадка, быть может.

Кинн на всякий случай сделала шаг в сторону и аккуратно дернула рычаг. И отскочила. Ничего с ними не произошло, зато в дальней части подвала послышался скрежет, грохот, а затем — голос Гейла.

- Сюда! Тут открылся проход!

Рычаг, как оказалось, приводил в действие механизм, управляющий тайной дверью, скрытой, весьма банально — за шкафом. Шкаф отъехал в сторону, открыв узкий проем, за ним — темный пролаз, уводящий куда-то в сторону грубо вырубленный коридор. И вот оттуда уже несомненно пахло гнилью и разложением, сырым подземельем.

Впрочем, когда это их останавливало?

Пройдя совсем немного, они оказались в пещере явно нерукотворной, освещенной через трещины в своде и... своеобразной, нечего сказать.

- Кладбище, - в голосе Астариона прозвучала странная брезгливость. - Врач, у которого в подвале есть собственное кладбище.

- Ну, знаешь же, как говорят: свое кладбище есть у каждого врача, - заметил Гейл и поежился. - Странное... ощущение.

Кинн тоже что-то чувствовала, но не могла в полной мере это описать. Тревога? Страх. Неприятие. Она на всякий случай обнажила саблю, сделала несколько шагов вперед и... один из гробов с треском раскололся, выпуская наружу вооруженного скелета. Не растерявшаяся Шэдоухарт запустила в него лучом света, но это лишь слегка ранило нежить. Он потерял пару костей, что крайне мало сказалось на его проворстве. Подскочив к ближайшему из гробов, он вытащил своего приятеля, тот еще одного, и спустя мгновение на них надвинулись уже шестеро.

- Бейте огнем и светом, - деловито распорядилась Шэдоухарт. - Лед и стрелы мало помогут, а молнии могут и вовсе взбодрить. Некротический урон...

Она посмотрела на вампира, тот закатил глаза.

- Поняли, поняли. Может быть мы уже прекратим болтовню?

Скелеты Кинн не нравились. У них не было плоти и крови, и, умирая повторно, они рассыпались бесформенной грудой костей. Они не испытывали боли, не агонизировали, не кричали и не страдали. Это была противоестественная форма бытия, чья смерть осталась далеко позади.

Пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать эти мысли, и заехать в зубы противнику, подобравшемуся слишком близко, эфесом сабли. Зубы полетели в одну сторону, череп — в другую, а все остальное осело на землю прахом.

- Интересный, однако, доктор, - Гейл отряхнул руки, сбрасывая искры огненного заклинания, которым уложил последнего покойника. - Похоже, благодарные пациенты никак его не забудут...

- Забудьте о нежити, - послышалось из темноты. - Лучше взгляните на это.

Шагов через пять пещера снова перешла в рукотворное сооружение, которое, казалось, выросло из местного камня. Здесь также свалены были грудой бочки и ящики. И тут было Зеркало. Астарион стоял, разглядывая его с интересом. Не отражался, конечно же — вампиры никогда не отражаются в зеркалах, и тут даже иллитидская личинка бессильна что-то исправить. Но, в этом зеркале точно так же не отражалась и подошедшая ближе Кинн.

- Это...

Договорить она не успела. Мутная поверхность зеркала пошла рябью, и из нее вдруг проступили очертания лица, синие и зыбкие. Волшебное зеркало. Это многое объясняло. Сырая, необработанная магия, заключенная в безделушке. Даже как-то грустно стало. В отличие от артефакта, предмета, улучшенного Плетением, но при этом остававшегося неодушевленным предметом, подобное зеркало было скорее — личностью. Мыслило и возможно даже чувствовало. Хотя, едва ли кто-то проводил на этот счет серьезные изыскания.

- Скажи свое имя.

- Эм... Кинн.

- Ты не мой хозяин. Если ты друг хозяина, докажи это.

Кинн не имела ни малейшего представления о том, кто может быть хозяином этого причудливого предмета. И уж тем более не знала, как доказать несуществующее знакомство. Оставалось последнее и, как показала практика дней минувших, самое надежное средство.

- Открывай, или я тебя вдребезги разобью, не взирая на несчастья.

Угроза неожиданно сработала. Зеркало замерцало, а затем исчезло, оставив одну лишь вычурную металлическую оправу. Теперь это был проход, а за ним — еще одно помещение.

- О, моя дорогая гроза тифлингов и зеркал, - рассмеялся Астарион. - Не передать, как это забавляет.

- Не провоцируй меня, - мрачно бросила Кинн, переступая порог. - Это?..

Помещение было довольно просторным и, как стало понятно, когда Шэдоухарт осветила его заклинанием — жутким. Посредине — стол, на котором разложены хирургические инструменты и лежат давно истлевшие останки. Запах смерти ощущался здесь повсюду, в каждой вещи, в самих камнях этого места. Особенный запах, опознающийся безошибочно.

- Некромант, - проговорил Гейл. - Это было логово некроманта.

Им, пожалуй, не следовало так остро реагировать, ведь в их компании себя вольготно чувствовал вампир — тоже ведь нежить. Однако... если разобраться, некроманты были чем-то куда худшим. Волшебники, возомнившие, что имеют власть над жизнью и смертью, поднимающие тела умерших и использующие их для своих целей. Крайне неприятные создания.

Но это вовсе не означало, что в логове их нечем поживиться.

Книги, расставленные на полках, разложенные на столах и даже на полу в основном описывали различные, зачастую, тошнотворные способы обращения с мертвой плотью: как получить от нее наибольшую выгоду. Мерзко — и бесполезно. Несколько книг обращались к вопросу воскрешения мертвых, но и тут дело в конце концов сводилось к созданию послушных рабов.

- Я нашла... это дневник, или что-то вроде журнала, - Шэдоухарт помахала в воздухе небольшой книгой и поморщилась. - Похоже, он проводил исследование на местных жителях.

Кинн, забрав дневник, пролистала его. Отчеты об исследованиях, описания деревенской жизни, заметки, пустопорожняя болтовня. Только на последних страницах нашлось что-то любопытное. Тон поменялся, и с этих страниц ощутимо пахло страхом. Некромант ожидал кого-то.

«- 7 эйлента. Незнакомец — имя неизвестно — проездом. Не тэец. (Рашемен?) 14 марпенота. Проходят три человека в черных доспехах. Не тэйцы. 14 найтала. Ключ-самоцвет книги пропал. Приказал фамильяру присматривать за учеником. 15 найтала. Фамильяр сообщает, что ученик пропал у колодца... 20 найтала. Дым на горизонте. Набег?» - Кинн закрыла книгу. - Кажется, история для этого типа скверно закончилась. Кого он мог ждать с таким страхом?

- Волшебников из Тэй, - Гейл помрачнел. - Неприятные типы, нечего сказать. Хотя и без них дело закончилось плохо.

Кинн положила дневник на стол, продолжила осмотр и спустя недолгое время замерла перед решеткой, закрытой на новенький замок. От него буквально разило защитными чарами: владелец защитил замок от поломок, ржавчины, пожара, потопа и бог весть чего еще. Что бы не скрывалось за этой дверью, оно было невероятно ценным.

- Астарион... не был бы ты так любезен...

- Как я могу отказать, когда ты так просишь, моя дорогая, - хмыкнул вампир. - Что?

Кинн указала на замок.

С ним вампир возился чуть дольше обычного, сломав пару отверток, но наконец дверь с тихим скрипом открылась. Подняв факел повыше, Кинн осмотрела крошечное помещение. Книгу. КНИГУ. Она лежала, уродливая, даже чудовищная, и манила к себе прикоснуться, хотя первым порывом при взгляде на нее было омерзение. Корешок ее походил на череду искривленных позвонков, а обложка... из мятой кожи проступало лицо: ввалившийся нос, сияющие лиловые глаза и разинутый в крике рот. Открыть книгу было невозможно, но она буквально взывала к этому. Аметистовые глаза притягивали с каждой секундой все сильнее. Отопри, отопри, найди ключ.

Ключ-самоцвет книги пропал...

Найди, верни, открой. Кинн попыталась закрыться от этого призыва, от эха, обещающего могущество. И от воплей страданий.

- Проклятая книга? - Лэйзелл брезгливо скривилась. - Как банально. Тот, кто ее откроет, сам будет виноват в своих страданиях.

Книга звала, Кинн сопротивлялась. Да и не было у нее при себе ключа. Сделав над собой усилие, она засунула книгу в сумку.

- На вид она ужасно тяжелая, - в отличие от Лэйзелл, Астарион явно испытывал предвкушение. - Давай, я понесу ее за тебя?

Затем он напрягся на мгновение, и голос его вдруг переменился.

- Беги сюда. Живо!

Этот окрик и серьезный тон, столь непривычный для вампира, подействовали мгновенно. Кинн, не успев еще сообразить, что делает, бросилась прочь из комнатушки, и вовремя: за ее спиною схлестнулись две волны огня. Ловушка. Лишь чудом сработавшая с запозданием. Оглянувшись, Кинн перевела дух.

- С-спасибо.

- Не стоит благодарности, - ответил Астарион. Взгляд он не отрывал от рюкзака.

* * *

Книга не все не выходила у Кинн из головы. Лежала в рюкзаке и, кажется, постоянно напоминала о себе то жаром, то вибрацией. Манила открыть, но — как? Ключа не было.

Выбравшись из подвала, они обнаружили, что дождь наконец-то закончился, и начали собирать свои нехитрые пожитки. Кинн, оставив товарищей за этим занятием, вышла и неспеша подошла к колодцу. Он выглядел старым, заброшенным и почти разрушенным, как и все в этом селении. Порос плющом, мхом, грибами у самой земли. Пах плесенью. Заглянув внутрь, можно было увидеть одну только темноту. Подобрав камешек, Кинн бросила его во мрак и прислушалась. Тишина-тишина-тишина, а потом едва различимый стук.

Колодец был пуст.

Ученик, согласно записям некроманта, пропал где-то возле колодца. А до того исчез ключ-камень. И некромант весьма явно подозревал ученика в краже. Простейшее умозаключение. Дело осталось за малым: спуститься, найти камень, открыть книгу и... Что делать дальше, Кинн не представляла. Самым разумным было уничтожить древний том, чуть менее разумным — отдать Астариону, который так книгой заинтересовался. Но только не открывать. Против идеи совать свой нос в этот фолиант восставали все осколки ее разума, когда им удавалось прорваться через марево. Книга знатно так напускала туману.

- Я так и знала, что не нужно было ее брать, - проворчала Лэйзелл. - Она влияет.

Услышав голос гитьянки, Кинн очнулась и к ужасу своему обнаружила, что стоит у самого колодца, почти свесившись вниз, и держит в руках древний фолиант. И он тянет ее на дно. Во всех смыслах.

Видят боги, у нее в голове и так хватало беспорядка.

- Забирай и делай с ней что хочешь! - Кинн сунула книгу в руки вампира, развернулась и пошла прочь от колодца. - Кажется, там кто-то кричал. Посмотрим?

- Зачем? - так же мрачно спросила Лэйзелл, хотя направление выбранное Кинн вело, судя по карте, в сторону перевала, где видели обожаемых ее сородичей.

- Поможем, - пожала плечами Кинн. - Узнаем что-нибудь новое. Не будем лезть в колодец.

Глава семнадцатая. Вверх и вниз

Ты высоты не боишься, надеюсь?

Фэззерк, гоблин

Стоило отдать книгу, и Кинн полегчало. Снова были только она, ее безумное Я, мечтающее о смертоубийствах, и мирно дремлющая личинка мозгоеда. Она ощущалась исподволь, почти не мешала думать, и лишь изредка напоминала о себе, ворочаясь за глазом. Это вызывало раздражение, которое ни в какое сравнение не шло с обычными ее головными болями и ночными кошмарами.

Пожалуй, именно это и делало ее самой серьезной проблемой, но сейчас Кинн предпочла о личинке не думать. Скоро все закончится, ясли гитьянки или же пропавший друид избавят ее от всех неприятностей. Правда, оставалась немалая вероятность, что избавление будет радикальным — вспомнить того мертвого дроу в роще — но в минуты приступов головной боли Кинн этому даже радовалась. Да и сейчас, когда морок зачарованного тома исчез, оставив ее опустошенной, перспектива не казалась такой уж мрачной.

Впрочем, открывшееся на соседней улице зрелище странным образом взбодрило. Собравшись возле мельницы, гоблины развлекались на свой обычный гоблинский лад: привязали глубинного гнома, невесть как оказавшегося в этих краях, к мельничной лопасти, включили механизм и с хохотом наблюдали за тем, как несчастный взмывает вверх, делает полный круг, обрушивается вниз и снова летит вверх. Механизм был старый, работал лишь чудом, и потому карусель двигалась скачками. Казалось, в любую секунду что-то сломается, и либо мельница развалится, либо начнет вращаться с такой безумной скоростью, что запустит гнома на луну.

Это гоблинам тоже непременно покажется презабавным.

Заметив чужаков, гоблины разом повернулись к дороге.

- Вы глядите, кто тут у нас. Еще одна птичка полетать захотела!

Кинн посмотрела на наглеца сверху вниз, и в воображении ее возник привычный образ: освежеванный труп. Обесшкуренный. Расчлененный. Чудесный. Руки сжались в кулаки, умоляя буквально, чтобы Кинн дала им волю. Она никого не убивала с прошлой ночи! Старуха-ведьма ушла живой, о чем сейчас можно было только жалеть.

«Жду очередной демонстрации бесстыдного варварства», - сказал ее отвратительный ночной визитер. Тогда Кинн пообещала, что варварства больше не будет, но... как тут сдержаться? Может быть, если она расправится с гоблинами, это притупит жажду крови?

А может только хуже сделает.

Проверять не стоит.

- Мне проблемы не нужны, - Кинн сделала шаг назад. - Я просто мимо проходила.

Гоблин засмеялся так, что мурашки пробежали по коже. Даже Кинн пугал этот смех, полный осознания вседозволенности.

- Забавно. Вот и птичка наша того же хотела. Ты давай, гони монету, если не хочешь к нему присоединиться. Гони тысчонку!

Кинн выдохнула украдкой. Все свелось к банальному вымогательству. Нормальный гоблин, наконец-то. Те из них, кто подобострастно склонялись перед силой паразита и выкрикивали лозунги, а также патрулировали окрестности, вызывали у Кинн большие опасения. Организация для гоблинов ненормальна. Вот разбой и шантаж — в самый раз.

Конечно, платить Кинн не собиралась, но было изрядным облегчением то, что можно избежать лишнего кровопролития и не подпитывать живущую внутри тварь.

- Оратор ты не ахти какой. Давай я научу тебя из кошельков деньги выманивать, - предложила Кинн, вложив в свои слова толику магии.

Гоблины по натуре своей не слишком сообразительные. Они жадные и хитрые, но в определенных очень малых пределах. Обжулить их — проще простого. Именно поэтому она... Кинн моргнула, попыталась ухватиться за воспоминания, но те ускользнули, издевательских полыхнув напоследок и оставив пустоту. Что-то за история была в прошлом с гоблинами... но...

Кинн перевела взгляд на вымогателя. Увы, ни малейшего проблеска. Мелькнуло — и ушло.

- Мне уроков не надо, я золотишка хочу, - отозвался гоблин, потянувшись к висевшей на поясе шипастой дубинке. - И язычишко твой трепливый отрезать для начала.

В воздухе запахло дракой, которую так хотелось избежать, и Кинн вложила в слова чуть больше силы.

- Постой! Может просто меня пропустишь? Пожалуйста...

Должно быть, язык у нее и в самом деле был как в присказке — серебряный: гоблин дрогнул. Как сотни до него. Она любила убеждать, убаюкивать, чтобы затем... И снова воспоминание развеялось.

- Да ну тебя, весь кайф обломаешь, - отмахнулся гоблин. - От нытиков меня тошнит. Я люблю таких, чтобы еще посопротивлялись. Вали к своей мамаше и не показывайся тут больше.

Кинн отступила. Спустилась с лестницы. Привалилась к невысокой ограде, спиной ощущая выступающие камни. Стерла испарину с лица.

- Нужно было убить их, - процедила Лэйзелл.

Кинн покачала головой.

- Пожалуйста. Только без меня. Я...

- Делаешь только хуже, моя дорогая, отрицая свою суть, - заметил Астарион.

Ему говорить было легко. Он питался кровью, жил за счет ее, но — много ли может выпить один вампир, да еще такой, что неплохо себя контролирует? Как не парадоксально звучало, но Астарион не был так уж опасен, хотя и кровожаден. Она же... Кинн чувствовала, стоит ей только начать, и она не остановится на жалкой кучке гоблинов. Жажда убийства безгранична. И избавившись от паразита нужно будет первым делом разобраться, что происходит.

- Ты будешь то же самое говорить, когда я приставлю клинок к твоему горлу? - поинтересовалась Кинн, разминая руки и пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Пальцы покалывало, они жаждали сжать рукоять меча.

- О, будет забавно, если ты попытаешься, - Астарион не воспринял ее слова всерьез, хотя Кинн знала — источник этих знаний ей самой был непонятен, но это не умаляло уверенности — что вампир ей не соперник. Если она будет настроена серьезно.

- В наших общих интересах, чтобы я не лезла в драку, поверьте, - сказала она, поднимаясь. Обернулась через плечо. - Гоблины ушли.

Этого также можно было ожидать. Гоблины никогда не отличались постоянством, и им быстро надоедали их жестокие забавы. Так что, оставив мельницу вращаться, они ушли. Механизм все так же скрипел, лопасти крутились, гном взывал к милосердию и умолял о помощи.

- Я поищу, как выключить эту штуку, - сказала Кинн, - а вы отвяжите бедолагу. Врагу такого не пожелаешь.

Хотя нет, была у Кинн пара врагов, которые...

Что-то много сегодня воспоминаний, и ни одно не желает перед нею разворачиваться в полную силу. Все мелькают перед глазами и пропадают, распадаясь красным туманом. Однако, это давало надежду на то, что рано или поздно Кинн все же вспомнит свое прошлое. Вот только... чем больше воспоминаний и мыслей возникало, тем меньше ей хотелось знать, что было прежде. В прошлом таилось нечто жестокое, кровожадное и безжалостное. В сравнении с ним Кинн нынешняя была жалкой, беспомощной, ничтожной, но по здравому размышлению — она больше нравилась себе такой. Лучше быть жалкой, чем жестокой. Для всех лучше.

Выкинув мысли, в особенности подобные — печальные — из головы, Кинн обошла вокруг мельницы, отыскала дверной проем и, оказавшись внутри, огляделась. Несмотря на разрушения, механизм в самом деле выглядел достаточно надежным; эта мельница все еще могла перемолоть зерно. Или кости.

- Хватит! - Кинн раздраженно ударила по каменной стене, затем отыскала нужный рычаг, они были по счастью подписаны, и дернула.

Мельничный механизм натужно заскрипел, застонал; в какую-то минуту показалось, что все сейчас развалится, но — пронесло. Поскрежетав старыми шестеренками, мельница в конце концов остановилась. Выбравшись наружу и вернувшись к спутникам, Кинн обнаружила, что гнома уже успели отвязать, и он пытается одновременно устоять на ногах, удержать голову и — остатки нехитрого обеда. В конце концов его стошнило. Впрочем, ожил он быстро, вытер рот, выпрямился и посмотрел недружелюбно на своих спасителей.

Вот хоть кто бы спасибо сказал!

- Ну давайте, - враждебно бросил гном, - делайте, что ты хотели?

- Делать — что? - опешила Кинн.

- Вы меня спасли, теперь будете требовать денег, так ведь?

Это была не такая уж плохая идея. Одна после спасения накинулась с упреками, другой стал подозревать сходу в вымогательстве. Пора, наверное, начать заранее оговаривать плату. Или же попросту перестать вмешиваться в чужие дела.

- Я могу потребовать с тебя деньги, если так тебе станет легче.

- Отличная идея, - заметил Астарион.

Кинн на него шикнула и снова повернулась к гному.

- Далековато ты забрался для глубинного гнома1.

- О, невежество живо и процветает, я погляжу, - гном закатил глаза. - Не все из нас свою жизнь проводят в Подземье, если ты не в курсе. Я, к примеру, много лет прожил во Вратах Балдура.

- Ну извини, - Кинн протянула руку. - Я Кинн. Это мои друзья: Астарион, Лэйзелл, Шедоухарт и Гейл. Мы кое-кого разыскиваем. Ты путешествуешь в этих краях давно? Слышал что-нибудь о друиде, которого захватили гоблины?

- Барк Рут, - после некоторой полной сомнений паузы представился гном. - Нет, не слышал ничего подобного. Я сам ищу старого друга. Боюсь, он попал в передрягу. Нашел его медальон на шее одного дуболома в Нижнем городе, а сам он как сквозь землю провалился. Но есть надежда. Я прознал, что он может быть сейчас в Подземье. Если повезет, там я выйду на его след. Засим позволь откланяться. Счастливо оставаться. Если нам суждено встретиться... значит нам суждено встретиться.

Впятером они проводили гнома одинаковыми удивленными взглядами.

- Гномы во Вратах Балдура пропадают нечасто... - задумчиво проговорил Астарион, почти сразу сменивший тон на привычный, капризный. - Мы должны были взять с него плату за спасение!

- Он уже ушел, - заметила Кинн. - Можешь попытаться догнать. Думаю, сейчас самое время решить, куда нам двигаться дальше. Забудем о гноме.

- Куда?! - Лэйзелл рубанула ребром ладони воздух. - Мы уже решили! Мы идем на поиски моих родичей!

- Ты решила! - фыркнула Шэдоухарт. - Я с самого начала была против. Я была против того, чтобы ты шла с нами!

- Хватит! - оборвала их Кинн прежде, чем назревающая ссора переросла во что-то большее. - Нам только драки не хватает! У каждого из нас есть свое мнение, и, право, ничто не мешает нам мирно разойтись.

На некоторое время повисла тишина, нарушаемая только отдаленными возгласами и взрывами хохота. Должно быть, гоблины нашли себе новый источник развлечения.

- Здравый смысл мешает, - сказал наконец Гейл. - Нас перебьют по одиночке, поверь мне. Любой из нас так или иначе справится с кучкой гоблинов, но сейчас, когда они вдруг стали такими организованными, встреча с ними плохо для нас закончится. К тому же эти способности, - Гейл коснулся века. - Мы не знаем, как долго они будут работать. Однажды нас раскроют, поймут, кто мы есть: беглецы с разбившегося корабля. И тогда по нашу душу придут очередные Верные. Поверь мне, дело очень плохо закончится.

- Я точно так же не горю желанием оставаться в одиночестве, - вздохнула Кинн. - Хотя в моем случае, как мы все понимаем, это разумно. Однако... Я выбираю спасение Хальсина. Нам нужны ответы на вопросы.

- Хм, - резонно, - кивнул Астарион. - Я за.

- Я против, - буркнула Лэйзелл. -Зайтиск — наш единственный шанс на спасение.

- Я за спасение друида, - предсказуемо откликнулась Шэдоухарт. Она, должно быть, выбрала бы противоположную сторону даже в случае, когда гитьянки держалась единственно верной.

- Друид, - согласился Гейл. - Столько странных дел творится, и все ниточки тянутся в это святилище: это новое божество, слишком хорошо организованные набеги гоблинов. Нетти к тому же сказала, что ее учитель надеялся отыскать там ответы. Возможно, он уже знает, как избавить нас от личинки. К тому же ясли гитьянки никуда от нас не денутся, а кто знает, сколько друид сможет выдержать в плену? Мы сделаем доброе дело, если спасем его.

- Четверо против одного, - Кинн поднялась с камня и отряхнула одежду. - Опять. Прости, Лэйзелл, но мне действительно не кажется хорошей идеей идти к гитьянки, где нас почти наверняка убьют. Или мы вынуждены будем там всех убить, что ничуть не лучше. Исследования друида в свою очередь дают надежду.

Гитьянки рассматривала ее несколько мгновений, кривя свое подвижное лицо самым забавным образом. Кинн рассмеялась бы пожалуй, не будь вся ситуация такой... гротескно важной. Они нуждались в Лэйзелл, она была самой сильной из них. Воительницей. Она прекрасно справлялась с любыми противниками, и при необходимости могла расчистить им дорогу к лагерю гоблинов.

А еще, эта мысль не покидала Кинн второй день, возвращаясь в той или иной форме, при необходимости Лэйзелл смогла бы справиться и с ее безумной половиной. Пока гитьянки рядом, никто не пострадает.

- Хорошо, - процедила Лэйзелл наконец. - Мы спасем друида. Но если все окажется впустую, мы немедленно отправимся к перевалу.

- Мы? - удивилась Кинн. Она была уверена, если все сорвется, то гитьянки мгновенно сбежит, задержавшись разве что для того, чтобы их поколотить напоследок.

- Волшебник прав, - неохотно пояснила Лэйзелл. - По одиночке мы слабы. К тому же, я в местных делах не разбираюсь.

- Так бы и сказала, что тебе нужен проводник, - хмыкнула Кинн и похлопала гитьянки по плечу. - Я рада. Пока ты с нами, мне гораздо спокойнее. Ну что, в старое святилище?

Сворачивая на нужную улицу, Кинн успела перехватить взгляд Шэдоухарт, полный странной неприязни. Направлена она была не на Кинн или кого-то еще из спутников, а словно бы... в пространство. Как будто Шэдоухарт видела перед собой нечто исключительно неприятное, вызывающее у нее приступ откровенной враждебности.

Задавать вопросы смысла не было. Все равно не ответит.

1 Глубинные гномы наряду с дроу и двергарами живут в Подземье и как считается нечасто показываются на поверхности

Глава восемнадцатая. Голос

Слушай мой голос. Подчиняйся моему слову.

Абсолют

Заброшенное, захваченное гоблинами селение осталось позади, и потихоньку стихли лишние голоса в голове Кинн. Проклятая книга если и донимала кого сейчас, то Астариона, и хотелось думать, уродец-дворецкий тоже больше не появится. Кинн надеялась, что он лишь плод ее воображения, и значит, его можно контролировать.

Погода тоже улучшилась. После дождя лес наполнился запахом земли и трав, почти перебившим следующую за гоблинами повсюду вонь. Появление у их путешествия четкой цели всех — кроме Кинн — воодушевило, и теперь за спиною у нее шел беспечный разговор о том, о сем. Кто куда собирается, когда все закончится, кого где ждут. У всех был дом, куда они стремились. Семья. Близкие. Закрыв глаза, Кинн потянулась, надеясь отыскать хоть что-то в своей памяти. Иногда разговоры, даже случайно оброненные фразы вдруг вытаскивали нечто на свет божий. Пустота. Либо у нее в прошлом было сплошное беспросветное одиночество, либо...

- И снова ты в дурном настроении, моя дорогая.

Кинн бросила на вампира короткий мрачный взгляд.

- Вовсе нет. Я просто... завидую.

- Им? - удивился Астарион. Оглянувшись через плечо, он посмотрел на спутников. - Чему? Чему вообще тут можно завидовать?

Кинн улыбнулась. Облизнула губы, ощутив на них горечь.

- Прошлому. У них есть прошлое, в отличие от меня. Когда у тебя нет памяти... я... - Кинн обнаружила, что ей очень сложно подобрать слова. Возможно, у нее просто не было привычки к откровенности. Или особого красноречия. Кинн ничего не знала о себе прошлой, и это сбивало с толку. - Я как сухой лист, упавший в ручей и подхваченный потоком. Несусь вперед, пока не прибьет к берегу.

- Хм... - Астарион вытащил из кармана монетку и принялся перебирать ее в пальцах. Монета то исчезала, то появлялась, а он еще некоторое время размышлял над чем-то, почти на нее не глядя. - Я почти не помню свою жизнь - жизнь жизнь, если ты понимаешь, о чем я. Не помню даже, как я выглядел. Что... неприятно, но очевидно не убьет меня.

- Но, полагаю, у тебя в нынешнем положении все же есть цель, - заметила Кинн. - Помимо избавления от паразита.

Астарион широко улыбнулся, демонстрируя великолепный набор острых клыков.

- О да. При случае я с удовольствием разобрался бы с тем, кто мучил меня две сотни лет. И тебе того же советую, моя дорогая. Если тебе нужна цель, то вот она: найди того, кто запихнул в тебя паразита, того кто отнял твою память, и порви его на части. Это ты сумеешь, я уверен.

Кинн сглотнула горечь, возникающую каждый раз, когда она думала об убийстве. О да, ей не составило бы труда уничтожить любого своего обидчика. Она сделала бы это легко, даже изящно. Она знала толк в красивых убийствах (помилуйте боги, что в убийствах красивого?). Это определенно была цель, но вовсе не та, к которой Кинн хотела стремиться.

Она тряхнула головой.

- Будем решать проблемы по мере их поступления. Сперва — гоблины.

Перейдя мост через довольно глубокое ущелье, на дне которого бежала река, они оказались перед заставой. Организована она была на вполне гоблинский манер, но в то же время было нечто уже узнаваемо неправильное. Обычно гоблины отлынивают от службы, выставив вместо себя либо провинившихся, либо попросту оставив на страже варгов. Эти твари обладают отличным нюхом и слухом и легко поднимают тревогу. Гоблины совершенно точно не стоят на страже, точно часовые Врат Балдура.

Впрочем, их противоестественная организованность ничуть не умаляла их наглость. Стоило только приблизиться, обойдя шипастый заслон, блокирующий половину дороги, как вперед выступил местный предводитель — он был чуть повыше прочих и понаглее, и с ним удивительно ухоженный для своей породы варг.

- Ты погляди Цапь, ужин сам пришел!

Кинн настроилась, прищурилась и без труда разглядела знакомую печать на глазу гоблина. Он, точно так же как и все им встреченные по дороге, был помечен этой Абсолют, служил неведомому божеству. А значит, должен был подчиниться и им.

- Пропусти, - приказала она холодно. - Мы торопимся.

- Верные? - наглость и спесь как ветром сдуло, гоблин едва не пополам сложился, изображая поклон. - Эм, да, проходите. Там уже... ждут уже там. Вы уж простите, день сегодня такой... Внутри уже празднуют.

- Что именно?

- Удачный налет, вашество, - гоблин энергично закивал. - Приют Волкин спалили, кишок выпустили гору. Жирный был постоялый двор. Парни аж какого-то герцога сцапали. Есть что отпраздновать.

- Что ж, отпразднуем и мы... - пробормотала Кинн.

Миновав заставу, полуразрушенные ворота, они огляделись. Слева на скале, окруженная то ли рукотворным рвом, то ли природной расщелиной, высилась крепость. Судя по еще сохранившимся на камнях знакам, это было то самое святилище Селунэ1. Увы, святость и свет луны давно покинули это место.

- Ау!

Обернувшись на вскрик, Кинн посмотрела на Шэдоухарт, потирающую руку.

- Все в порядке?

- Да. Идем. Не будем тут надолго задерживаться.

- Ну конечно, - хмыкнул Астарион, - спасем друида и сразу назад. Буквально минутное дело.

Кинн ощущала нервозность своих спутников. Это чувство нравилось ее темной половине чуть меньше, чем страх и боль, но все же... ласкало. Кинн точно так же ощущала и собственную нервозность. На кону стояло очень многое, между ними и друидом лежала крепость, полная гоблинов, и неизвестно было, жив ли он вообще. Вполне возможно, они затеяли изначально бессмысленный самоубийственный поход.

Впрочем, спустя минуту стало понятно, что это наименьшая из их проблем.

Спустившись и ступив на мост, Кинн сперва ощутила жар, опаливший лицо, а затем — давление. Воздух сгустился, уплотнился, обхватил ее со всех сторон в плотный, непроницаемый кокон, из которого возник Голос. Он был огромен, бесконечен, ему невозможно было сопротивляться. Он требовал подчинения и получал его без малейших возражений.

Слушай мой голос. Подчиняйся моему слову.

Кинн упала на колени. Перед глазами все поплыло, затем почернело, и она рухнула в бесконечное ничто, лишенное формы, цвета, света. Потом медленно, почти болезненно медленно из этой пустоты проступили одна за другой три фигуры. Смотреть на них было еще больнее. Высокий эльф в латах, сильный, могущественный, облеченный властью, которая почти может сравняться с той, что покоряется Голосу. Мужчина чуть моложе с легкой улыбкой на красивом лице. Бледная женщина с глазами еще бледнее...

Кинн захлестнула ненависть. Эти трое... о, Кинн знала их, и Кинн их ненавидела. Внутри нее все клокотало, и тьма, превосходящая даже ту, что ее сейчас окружала, рвалась наружу. Разорвать! Разорвать! Уничтожить! Отомстить!

Давление усилилось, и власть, которой обладал Голос, снова укутала ее в кокон пустоты. Успокоила.

Они — мои Избранные2. Они говорят моими устами. Помоги им найти оружие. И заслужишь встать плечом к плечу перед ними. Пред лицом... моим.

Голос вдруг запнулся, а давление ослабло. Видение растаяло, задержавшись всего на мгновение, разлетелось кровавыми брызгами. Вместо этого вокруг Кинн начала сплетаться странная энергия, подобной которой она совершенно точно никогда не видела. Помнила она свое прошлое или нет, но вот это точно было впервые. Многогранник, который Шэдоухарт все это время носила с собой, выскользнул из ее рук, взмыл в воздух и засветился алым — не тем цветом, что подобен пролитой крови. Иным алым, цветом жизни, цветом крови струящейся по венам. Голос начал затихать.

Моя... сила... растет. Армии сте...каются под... мою... руку... Час... расплаты... близок...

И тишина.

- Этот... предмет... Как ему удалось защитить нас? - Астарион поднялся с земли, отряхнул одежду и сделал шаг вперед, избегая, впрочем, прикасаться к призме. - И почему он это сделал? Нет, я конечно не против...

Свечение померкло, и артефакт упал в подставленные Шэдоухарт ладони. Она сжала его, так сильно, что острые грани едва не порезали пальцы, и сказала, защищаясь:

- Незачем так на меня смотреть! О том, что сейчас произошло, я знаю не больше вашего.

- Голос исчез, - Лэйзелл протянула руку, но сразу же отдернула. - Его заглушила эта... эта реликвия нашего народа. Почему она хранится у какой-то там полуэльфийки?

- Это — артефакт гитьянки? - Кинн присмотрелась к призме. Что ж, это многое объясняло. К примеру то, что силы этого предмета непонятны, что она прежде не видела ничего подобного. Гитьянки не имеют обыкновения разбрасываться вещами. - Ладно, сейчас важнее другое. Полагаю, мы встретились-таки с Абсолют?

Голос был поистине божественный. И божество это не было добрым.

- Нет! - отрезала Лэйзэлл. - Она должна объясниться. Что это такое и откуда?

- Я... - Шэдухарт вопреки обыкновению не стала огрызаться, а только вздохнула. - Я сама толком не знаю. Мне известно лишь то, что я должна доставить его во Врата Балдура. Любой ценой.

Кинн еще внимательнее присмотрелась к артефакту. Странная, необыкновенно ценная вещь. Кому она вообще могла понадобиться в городе? Что за всем этим кроется? И можно ли считать простой удачей, что к ним в руки попал предмет, способный защитить от голоса этой странной богини?

- Ты о чем-то умалчиваешь, верно? - Гейл покачал головой. - Сейчас не время.

Шедоухарт вздохнула еще тяжелее, собралась с мыслями и неохотно призналась:

- Да. Но если мы собираемся и дальше идти вместе, почему бы вам не рассказать. Я — служительница Шар3 из тайного монастыря во Вратах Балдура. Нас послали добыть этот артефакт, и все прочие члены моего отряда погибли. Я осталась одна, и я обязана завершить задание. Это все, что я могу рассказать. Наше задание требовало строжайшей секретности — мы все согласились расстаться со своими воспоминаниями, лишь бы не предать Шар.

Это... было выше понимания Кинн. Не то, что Шэдоухарт поклонялась Ночной Певунье, тут уж каждому по вере его. Люди порой верят очень странным богам и следуют причудливым заповедям. Если есть верные последователи у Миркула, Бейна или Ловиатар4, то почему бы Шэдоухарт не почитать Шар, госпожу ничего? Но — добровольно отказаться от своих воспоминаний? Отдать огромную часть себя ради... богини? Нет, понять такое Кинн была неспособна.

- Если я доберусь до города, мне вернут мои воспоминания, - продолжила Шедоухарт, - но до той поры я должна охранять артефакт ценой жизни. Теперь, когда вы знаете правду, можем мы идти дальше?

Все переглянулись.

- Шар, значит... - Гейл издал тихий смешок. - Они с моею Мистрой не то, чтобы прямо подружки...

- У каждого из нас могут быть свои тайны, - пожал плечами Астарион.

Они посмотрели на Лэйзелл, которая, не разочаровав, издала свое обычное «тск».

- Вера — твое личное дело, - кивнула Кинн. Она все еще пребывала под впечатление от того, что кто-то добровольно может расстаться с памятью, но само по себе служение Шар волновало мало. Возможно, в прошлой жизни боги ее вообще мало тревожили. - Куда важнее, что эта призма защищает нас от Абсолют. Охранять ее ценою жизни — отличная идея.

- О, чудесно, - фыркнула Шэдоухарт и сунула артефакт за пазуху. - Идемте уже. Мы время теряем.

Отодвинув Кинн в сторону, она пошла дальше по мосту. Судя по тому, как расправились ее плечи, ей полегчало сразу, стоило только сказать правду. Кинн невольно улыбнулась и пошла следом.

* * *

Изнутри лагерь гоблинов выглядел, как ему и положено, и это вызывало облегчение. Гоблины пировали, дрались из-за мяса и выпивки, и просто так, играли в нехитрые «салонные», если так можно выразиться, игры вроде «кто дальше плюнет» и «кто громче рыгнет», словом, наконец-то вели себя как гоблины. Без противоестественной организации и порядка, которые в их обычный скромный быт принесло новое божество. На гостей никто не обращал особого внимания: если уж миновали заставу, значит так и надо. Иногда Кинн ловила на себе полные неприязни взгляды, но с чем это точно связано, сказать не могла. То ли им тут не нравились полуэльфы, а то ли не всем было по вкусу служение Абсолют, которую чужаки должны были представлять.

- Итак, какой у нас план? - поинтересовался деловито Гейл, когда они заняли места за одним из столов, держась подальше от большей части гоблинов. - Идем на поиски друида? Или?.. лично я бы предпочел не лезть на рожон и узнать, что нас ждет. Позадавать вопросы и все такое.

Кинн посмотрела на небо. Вечерело. И она начала уже ощущать... давление. Не то, что только что накрыло ее на мосту. Другое давление, ее, если так можно выразиться, личное. Как только опускается ночь, ее самоконтроль куда-то испаряется, и из глубины поднимается чудовище. Сперва были кошмарные сны, затем — беспричинное убийство невинной лютнистки, на следующую ночь — явление уродливого дворецкого, и уже не важно сейчас, был ли он на самом деле, или это лишь плод больного воображения. Кинн не сомневалась в одном: если ночью она сунется в крепость, то дело закончится плохо. Если она перестанет себя контролировать, спасение друида провалится, и все они окажутся в большой беде.

- Давайте отдохнем, - опередила ее Шэдоухарт. - Нам всем нужна... передышка после того, что мы сейчас испытали, я думаю. Если придется прорываться с боем, нам потребуются все силы.

С этим не стала спорить даже Лэйзелл. Кинн выдохнула с облегчением, а потом перехватила взгляд Шэдоухарт. Шаритка каким-то образомзнала, что с ней происходит. Прочитала мысли — они ведь были накрепко связаны, и не всегда связь эта была добровольной — или же что-то почувствовала. Сфера Шар — домен обмана, мрака и отрицания, так что Шэдоухарт наверняка с пониманием отнеслась бы ко всей той... дряни, что забивала голову Кинн. В путешествии с шаритской прислужницей, ну надо же, есть свои плюсы!

Кинн улыбнулась с благодарностью. Шэдоухарт кивнула и отвернулась.

Посидев немного со всеми, Кинн отправилась на поиски места более уединенного. Ей не по душе были гоблины, и с наступлением ночи эта неприязнь только росла. Шумные, грубые,хаотичные. От них одни только проблемы. Связаться с гоблинами было плохой идеей. Дроу и двергары понимают смысл порядка, они организованы, они... управляемы. Гоблины... были ее идеей?Ей нравится хаос?

Кому — ей?

Кинн сжала голову руками. Боль, которая еще пару минут назад была слабой и едва ощутимой, усилилась в разы. Кровь шумела в ушах. Виски сдавило стальным обручем. Что-то прорывалось наружу, но воспоминание ли это было, или жажда крови? Не крови, нет. Смерти. Убийства.

Кинн прижалась лбом к холодному камню.

Надо что-то придумать. Надо отвлечься. Заглушить голос, призывающий ее к жестокости. Как-то дотянуть до рассвета. С восходом солнца она становится почти нормальной.

Она и была почти нормальной еще несколько дней назад. Но смерть того барда, глупой девчонки, все изменила. Что бы не произошло той ночью, это сломало барьеры, и теперь вся жестокость, вся жажда кровопролития готовы были вырваться наружу.

Это не в ее натуре. Она сдержана. Она умеет себя контролировать. Но не сейчас.

Кинн плотнее прижалась к стене, холодной и чуть влажной. Нужно уйти. Нет — бежать. Прочь отсюда, прочь от скопления этих шумных тварей. И от товарищей. Кинн не жалела гоблинов — обоим сторонам ее натуры эта порода была неприятна — но вот спутники... Ночная, безумная, извращенная Кинн мечтала вскрыть их и насладиться вывалившимися внутренностями. Дневная пока сопротивлялась этому соблазну. Пока. Но ее силы на исходе. Надо бежать. Или хотя бы переключиться на что-то другое.

- Ты в порядке?

Кинн развернулась быстрее, чем что-либо сообразила, и лезвие короткого ножа уткнулось в шею Астариона, туда, где отчетливо видны были следы укуса вековой давности. Вампир не дрогнул даже, только скосил взгляд, а потом медленно взялся пальцами за лезвие и отвел его в сторону.

- Очевидно — нет.

Кинн попыталась сделать вдох и выдох, чувствуя, как сгустки крови заполняют все ее тело, включая легкие и горло. Наконец она смогла откашляться и сплюнуть мокроту на землю.

- Твое... твое предложение еще в силе?

Астарион смерил ее взглядом и улыбнулся.

- О, ну конечно, моя дорогая. Идем.

И он сжал ее ледяную влажную руку.

1Селунэ — доброе божество, покровительница луны, звезд и навигации. У нее есть сестра-близнец и заклятый враг - Шар

2Избранные — как в целом ясно из названия — избранники одного, реже нескольких богов, получающие от них особую силу, вполне могут считаться полубогами, хотя по сути являются смертными людьми. Хотя они сильнее и могущественнее, обладают некоторыми особыми силами и благословением своего бога, но их можно убить. Кроме этого, можно потерять или отвергнуть благословение божества или же сменить его на другого

3Шар — темная богиня ночи, мрака, забвения и потерь. Ее цель — небытие, и она ведет постоянную борьбу со своей сестрой-близнецом Селунэ. В большинстве мест к Шар относятся с опаской и неприязнью, и она бывает запрещена к поклонению

4Миркул — бог смерти, покровитель некромантов; Бейн — бог раздоров, тирании и ненависти; Ловиатар — богиня боли

Глава девятнадцатая. Соблазны и дьяволы

- И чего же ты хочешь?

- Того же, что и все: наслаждения.

Кинн и Астарион

В наступивших сумерках они удалялись все больше от гоблинского лагеря. Выбрались через пролом в стене, обогнули руины и начали подниматься по пригорку туда, где росли густо деревья, способные укрыть от чужих глаз. Звуки постепенно исчезали, растворялись в тишине, и вскоре остались только шелест листвы, шум текущей неподалеку горной речки и грохот крови в ушах.

Кинн не слишком хорошо понимала, что и зачем она делает.

Палец Астариона, все еще держащего ее за руку, поглаживал тыльную сторону ладони, и это было... странное ощущение. Приятное, но странное. Непривычное. Кинн невольно задумалась, а был ли в ее жизни кто-то? Отсутствие воспоминаний делало ее беспомощной, и в то же время... отчасти играло на руку. Сейчас ей нужно было отвлечься, скрыться от своего безумия, и секс был в числе лучших вариантов.

Альтернативой был яд, который Нетти дала ей совсем для другого случая. Интересно, где он?

Они выбрались на небольшую поляну, залитую лунным светом. Он искажал все цвета и объекты, само пространство, превращал волосы Астариона в серебро, а его лицо делал мраморно-скульптурным. Он все же очень... красив? Возможно, не самое лучшее слово. Кинн порой находила красивым вещи в действительности уродливые. Привлекателен?

Уместен?

Она не знала.

Но одно она сейчас знала точно: взгляд волновал ее. Ласкал ее лицо, шею, спускался ниже, и по коже бежали мурашки.

- Можно? - тонкие пальцы дернули завязки ее рубашки.

Кинн кивнула. Не слишком уверенно, но все же кивнула, позволив дернуть шнурок, распустить ворот рубашки, позволила ей соскользнуть с одного плеча, обнажая грудь.

- О, боги, - выдохнул Астарион. - Ты прекрасна!

Рубашка оказалась на земле. Кинн — обнаженной по пояс и смущенной. Словами, в которые хотелось верить, хотя они и были явным лукавством. Прохладные пальцы провели по ее ключицам, скользнули ниже в ложбинку между грудей, к животу.

- Я ждал тебя. С той самой минуты, как увидел. Жаждал обладать тобою.

Кинн промолчала, прикрыв глаза и отдавшись ощущениям. Прикосновениям. Тому, как ее осторожно, бережно, волнующе раздевали руки с ловкими пальцами.

- Ты тоже жаждешь, верно? Того, чтобы тебя познали. Отведали...

Много слов. Они обволакивают, они касаются ее тела так же, как и руки. И отчасти эти прикосновения ощущаются даже острее, чем физические. Кинн медленно открыла глаза и посмотрела на вампира. Обнаженный по пояс он был в действительности прекрасен. Как идеально вылепленная статуя. Казался в лунном свете выточенным из алебастра или из самого дорогого мрамора.

Но его глаза... они скользили по лицу, по телу Кинн, и в них читалось... отчуждение? Попытка отстраниться?

- И чего ты хочешь? - спросила Кинн. Подняв руку, она осторожно коснулась следов укуса на шее мужчины, провела по плечу.

Астарион моргнул. На лицо его вернулось прежнее выражение, возбуждающее, пленительное. Он был великолепным актером. И не увидишь изъян и обман, если не знаешь, где искать. Кинн была бы глубоко ранена, если бы воспринимала хотя бы на мгновение все его сладкие речи за чистую монету. Она же... была озадачена. Зачем вампир затеял это? Почему с ней?

Руки, гладящие ее кожу, которая становилась все чувствительнее с каждым мгновением, немного отвлекали.

- Чего хотим все мы? - промурлыкал Астарион. - Наслаждения. Экстаза? Ты ведь этого хочешь, разве не так? Раствориться во мне без остатка?

Это прозвучало... странно. Словно бы вампир хотел убедить ее. И... в целом он был прав. Она хотела раствориться, исчезнуть хотя бы ненадолго. Забыться, укрыться от своей темной сущности, и секс был далеко не худшим вариантом. Уж во всяком случае лучше яда. Или дубинки на голову.

- Я просто хочу развлечься, - отвлечься. Забыться.

- Ну так давай развлечемся, - широко улыбнулся Астарион, демонстрируя клыки.

- Только чур не кусаться, - Кинн привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его. Ей понравилось. Странным образом — понравилось. Настолько, что губы начали зудеть в предвкушении второго поцелуя.

- Жаль, очень жаль, - шепнул вампир. - Но это я как-нибудь переживу.

Мягко толкнув ее на траву, он опустился рядом, ведя рукой по обнаженному телу, вызывая легкую дрожь. Кинн закрыла глаза и полностью отдалась чувствам. Надеясь, что плотский соблазн прогонит из ее головы все иные.

* * *

Она спала без сновидений. Вообще. Никаких кошмаров, с которыми Кинн успела уже сродниться. Никакого кровавого морока и далекого боя барабанов. Блаженная пустота, в которую Кинн рухнула, чтобы пробудиться почти довольной. Не счастливой, но более и не несчастной.

Спина только болела, и в паре мест ей в поясницу впивались корни деревьев. Отправляясь на любовное свидание, ни один из них не догадался прихватить с собой спальник.

Кинн села, прижимая к себе плащ, которым была весьма заботливо укрыта, и огляделась. Солнце медленно поднималось над горизонтом, хотя назвать время утром в полной мере было еще нельзя. Прохладно, сыро, свежо. Пахнет по-особому, росой и колдовскими травами.

Астарион стоял в паре шагов от нее, обнаженный по пояс, раскинув руки и подставив лицо первым солнечным лучам. Кинн залюбовалась невольно. Этот момент был куда интимнее того, что происходило ночью. Ей... понравилось, и даже больше, чем Кинн могла предположить, хотя и осталось странное ощущение неправильности. Но в то же время только сейчас Кинн сполна оценила красоту момента. Безмятежность утра. Вампира, греющегося на солнце.

Потом взгляд ее переместился на его спину, где шрамы — ночью Кинн их ощущала под пальцами, но не придала особого значения, момент был не тот — составляли странный рисунок: насечки по кругу, точки, нечто... противоестественное. Дьявольское.

- Что это за шрамы у тебя на спине?

Вампир обернулся. Взгляд его приласкал лицо Кинн, ее обнаженные плечи, но видно было, что куда больше внимания он предпочитает уделить восходящему солнцу. И что вопрос ему не слишком приятен.

- Проснулась? Как спалось?

- Чудесно, - помешкав, Кинн призналась. - Наконец-то никаких кошмаров. Так что это за шрамы?

Астарион помрачнел.

- Стихотворение. «Дар» Казадора. Он мнил себя великим художником, а холстом ему служили тела рабов. Он сочинил этот стих и вырезал его у меня на спине за одну ночь. И много правил по ходу.

Как всегда, когда речь заходила о прежнем хозяине, тон вампира сделался очень холодным, полным ненависти и... печали? Странное дело, но Кинн не могла подобрать точное определение. Может быть, сожаления? Она поднялась, кутаясь в плащ — не из скромности, а больше из-за того что было слишком свежо — подошла и коснулась шрамов кончиками пальцев.

- А почему он писал на дьявольском?

- На... дьявольском?.. - Астарион попытался, повернув голову, разглядеть свою спину. Походил он при этом на собаку, силящуюся поймать свой хвост, но смеяться не тянуло совсем. - Понятия не имею. Ему еще и не такое могло в голове взбрести.

Нагнувшись, он поднял с земли рубашку и быстро ее натянул.

- Одевайся и идем. Надо возвращаться. Не хотелось бы становиться поводом для сплетен.

- Станем, - хмыкнула Кинн. - Так или иначе. Тут либо ты увел меня в лес, чтобы сожрать, либо я решила выпустить тебе кишки.

- Ты как всегдаочаровательна.

- Ну, - Кинн дернула завязки рубашки, подтягивая ворот, и принялась сооружать бантик, что с утра выходило у нее не слишком складно. - Помни, это ты со мною связался.

Назад шли молча. Вампир то и дело заводил руку за спину, пытаясь через рубашку нащупать шрамы, Кинн же... размышляла. О том, что произошло. И о своем нынешнем состоянии. Очевидно, Астарион пытается чего-то от нее добиться. Во вспыхнувшую страсть она не верила. Ночь была приятной, но не настолько, чтобы Кинн, потеряв голову, не уловила некоторую... неуверенность, которую сложно было ожидать от соблазнителя, которого из себя вампир строил. Его сладкие речи и соблазнительные слова не сочетались со скованностью, которую Кинн ощущала. Словно Астарион не был вполне уверен, что поступает правильно.

Хотя любовник он был отменный.

Не то, чтобы ей было с чем сравнивать, конечно.

Но главное не это. Главное — кошмары. Они оставили Кинн на эту ночь. Причины она не знала, но простейшие объяснения как правило самые верные. Возможно, стоит продолжить... общение с вампиром. Это может в дальнейшем спасти их от неприятностей.

Хотя, себя обманывать дело дурное. Кинн не против была продолжить это самое общение просто потому, что ей понравилось.

* * *

Гоблинский лагерь был погружен в сон, и в воздухе висел молодецкий храп, перемежающийся с похрюкиванием. Стража по новому гоблинскому обыкновению также была выставлена, но толку от нее особого не было. Опираясь на дубинки, на стены, на груды бочек стражники дремали почти так же, как и их не находящиеся на дежурстве сородичи. Если бы у Кинн была задача перебить всю эту ораву, особых бы усилий не потребовалось.

Я должна держаться, - напомнила себе Кинн. - Убийство повлечет за собой только новые убийства.

Нужно договориться с товарищами, что она будет оказывать поддержку, использовать свои колдовские способности для лечения и всего такого, это она умеет. И отдать кому-нибудь саблю, чтобы искушений не возникало.

- Эй, мы тут!

Несмотря на ранний час, спутники ее были уже на ногах. Кинн покраснела невольно, представив, что думают о ней, возвращающейся под утро вместе с вампиром, но в конце концов отбросила подобные мысли. Пусть себе думают. Чего ей стесняться? Подойдя, она отряхнула скамью, села и взяла себе ломоть серого хлеба.

- Пленников держат в казематах, - сообщила Шэдоухарт. - И еще кого-то увели на псарню, или как это здесь называется? Место, где они варгов держат. Судя по тому, что речь шла о медведе, это наш друид.

- Он еще жив! - Кинн облегченно выдохнула.

- Это ненадолго, боюсь, - покачал головой Гейл. - Здесь очень странная атмосфера. Гоблины, напуганы. Нет, я бы это назвал благоговением, но само слово с ними как-то не очень вяжется. Эта Абсолют и ее Верные основательно всем тут прополоскали мозги. Главарей трое: дроу, гоблинская жрица и хобгоблин, предводитель этой шайки. С ними у нас могут быть проблемы.

Кинн бросила взгляд на закрытые ворота. За ними — старое святилище и враги.

- Я... у меня есть одна просьба, - Кинн замялась. - Вы ведь все знаете, что у меня проблема, верно? Что бы не произошло, позвольте мне держаться в стороне от схватки. Я помогу чем угодно, но по-возможности, мне не хотелось бы никого убивать.

- Глупо, преступно глупо отказываться от своей сущности, дорогая, - покачал головой Астарион. - Будь собой!

Кинн закатила глаза. Ничего иного она и не ждала от кровососа, прячущего за легкомысленным тоном собственные проблемы. Возможно, его она устраивала кровожадным чудовищем. Но сама Кинн хотела этого избежать.

- Конечно, - Гейл похлопал ее по руке. - Мы приложим все усилия.

- Только не стой столбом, когда пытаются убить тебя, - проворчала Лэйзелл. - Я не собираюсь спасать тебя от любой опасности.

- Этого не будет, - уверила Кинн. - Я не собираюсь умирать по собственной глупости. Просто никого не хочу убивать без причины. Ну что, мы готовы?

- Вполне, - кивнула Шэдоухарт. - Идемте. Чем скорее покинем это место, тем лучше.

Селунэ, которой посвящено было святилище, как вспомнила Кинн, была заклятой противницей Шар. Свет и тьма постоянно в борьбе, и должно быть, даже оскверненное, оно доставляло Шэдоухарт какие-то неприятные впечатления. Хотя, ей бы радоваться. Впрочем, в такие тонкие материи Кинн лезть не стала.

Глава двадцатая. Хлыст и дыба

Эй, тут не бухают, тут служат Абсолют.

Храбрая Тринзас, гоблинша

За огромными тяжелыми дверями оказался широкий проход, освещенный ярко факелами и треножниками. Из глубины, из недр оскверненного святилища доносился бой барабанов и далекий гул. Откуда-то сверху — гудение натянутой тетивы. Подняв взгляд, Кинн уловила движение в темноте. На галерее замерли стражники. Снова эта непонятная организованность.

Они прошли коридор примерно до половины, когда путь им преградила коротенькая, свирепого вида гоблинша. Ее лысую голову украшали татуировки, острые уши были все увешаны сережками, вынутыми, надо полагать, из множества чужих ушей. Кое-где золото и серебро еще покрывали пятна крови и клочья плоти.

- Эй! Тут не бухают, а служат Абсолют! - гоблинша выставила вперед руку. - Доложи цель прибытия.

У нее на лице было такое же клеймо, как и у всех остальных. Еще одна верная служительница непонятного, невесть откуда взявшегося культа. Кинн чуть склонилась и заглянула в разум гоблинши, посылая импульс. Подчиняйся мне. Я тут по праву.

- Я сюда не с охранниками болтать пришла.

В этот раз почти не пришлось прилагать усилия, но в то же время, ментальное воздействие отдалось приступом головной боги, а личинка заворочалась вдвое энергичнее. Ей нравилось, то что Кинн делала. И ей нравилось место, куда она попала.

- О-очень извиняюсь! - привычно стушевалась гоблинша. - Ты небось к другим Верным — да? Пжалста, проходи. Милости просим.

Торопливо поклонившись, она посторонилась.

- Извиняюсь за грубость, Верная. К нам тут ворье недавно залезло, приходится осторожничать.

Речь шла, должно быть, о тех бестолковых искателях сокровищ, что не только попусту влезли к гоблинам, но и ухитрились потерять тут друида.

- Среди них был друид?

- Друид? - гоблинша повела носом. - В друидах не разбираюсь... но кто-то из них внизу на цепи сидит. Иди на вопли — не ошибешься.

- Где мне искать других Верных?

- Жрица наша клеймит неофитов, иди прямо, всяко не пропустишь, - пожала плечами гоблинша. - Дрор Рагзлин делом занят, ну а дроу... наверняка в своей комнатушке. Нос задирает очень.

Судя по тону, дроу не вызывала у гоблинши особенно теплых чувств, однако высказать неприязнь напрямую она не решалась. То ли потому, что искренне преклонялась перед служительницей Абсолют, а то ли из страха перед скверным характером. Подземные эльфы никогда не славились добрым нравом.

Они прошли вперед, оглядываясь, и выбрали достаточно укромное место, чтобы оглядеться и решить, что делать дальше. Кинн первым делом передала свою саблю Лэйзелл — чтобы не было искушения ей воспользоваться в столь нервной атмосфере, буквально провонявшей кровью и насилием — и обхватила себя за локти.

- С чего начнем?

- Отыщем друида, - предложил Гейл. - Мы здесь для этого.

Астарион, не тратя лишнее время отловил пробегавшего мимо гоблина, спросил у него что-то вполголоса и вернулся, вытирая пальцы брезгливо невесть откуда взявшимся платком.

- Тюремные камеры и пыточная по правую руку, по левую — личные покои жрицы Кишки. Чарующее имя, честное слово. И сама она... - он бросил взгляд вперед, где собралось множество гоблинов, и откуда доносился барабанный бой, - должно быть просто очаровательна.

- Нам, стало быть, направо? - Кинн прислушалась и принюхалась. Кровь. Страдания. Смерть. Да, верное направление. Ее влекло туда. Тянуло. - Идем?

Возражений не последовало. Они поднялись по небольшой лестнице, миновав пару часовых, преисполненных важности возложенной на них миссии, и задержались, оглядываясь. Святилище сохранилось все еще неплохо: стены были на месте, разве что статуи потеряли головы и руки. Судя по свежим сколам, во многих случаях тут не время постаралось, а сами гоблины. Кое-где на стенах и полу, на одеждах статуй попадались непристойные надписи. И никаких подсказок, говорящих, куда следует идти и где искать пропавшего друида.

Кинн снова принюхалась и уловила удивительно знакомый аромат жестокости и близкой смерти. Ее тянуло туда. Почти бездумно она свернула вправо от лестницы, обогнула обломки статуи и замерла, любуясь открывшейся картиной.

Ей нравилась дыба. Она позволяет поближе взглянуть на внутренний мир человека. Богатыйвнутренний мир.

Почти сразу же следом накрыло волной отвращения, и пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Сырой, пропахший кровью воздух святилища помогал мало, но все же ей удалось вернуть ясность мыслей. Привязанный к дыбе человек, его нужно было спасти. Он был одним из налетчиков, наверняка. Искатель приключений, пришедший в это святилище вместе с... как его там звали? Арадином? Один из тех, кто потерял в гоблинском логове друида. Возможно, у него были ответы на интересующие их вопросы.

Кинн подошла ближе, продолжая бороться с темными порывами.

- ...дать тебе покой, - голос гоблина звучал насмешливо. Он наслаждался происходящим, воплощал обычный гоблинский хаос и жестокость, резко контрастирующий с подобострастным тоном привратницы, с которой они говорили только что. Нормальный был гоблин. - Но не-ет! Тебе молчать нравится! Так куда они сбежали, ты, крыса упрямая?

Человек на дыбе дернулся. Его лицо, влажное от крови, пота и слез, скривилось. В глазах застыл ужас.

- Х-хватит! - взмолился он. - Прошу вас, хватит!

- Дружка проведать охота, а? Хочешь рядышком повисеть? Или задрыгаться со вспоротым брюхом?

Палач любовно огладил нагревающиеся на жаровне инструменты. Шэдоухарт, следящая за ним во все глаза, поморщилась.

- Может, пора вмешаться? Он работает топорно, у него пленник слишком быстро умрет.

Кинн бросила на свою спутницу короткий испытующий взгляд, пытаясь понять причину подобной кровожадности. Играла ли Шэдоухарт в эту минуту, или ей и в самом деле пытки было в целом по вкусу? И что дружба с персонами столь кровожадными сулила самой Кинн? Спасение или гибель?

Действуй, - прозвучало у нее в голове. - Давай, моя кровожадная подруга. Твоя жестокость сейчас нам на руку.

Кинн посмотрела влево. Астарион отвернулся, слишком занятый подбрасыванием монеты. Кинн ненавидела его в эту минуту, в первую очередь за то, что он был прав. Лэйзелл слишком прямолинейна. Шэдоухарт... явно не хочет вылезать вперед. Из Гейла кровожадный Верный примерно как из нее святая.

Кхм. Слова — это не страшно, - убедила себя Кинн. - Слова — это не действия.

Выступив вперед, они скрестила руки на груди.

- Недурная дыба.

В самом деле недурная. Сделана с большим знанием этого вопроса. Эталонная дыба, можно сказать.

Гоблин обернулся, смерил ее взглядом и, кажется, что-то углядел. Ухмыльнулся и пожаловался:

- Вот только мужичок попался не по росту. Не хочешь это исправить? Этот козел приперся сюда с дружками, искали какую-то забытую хрень. Сказал, они сбежали в какую-то рощу. А где эта роща — не говорит. Но ничо, скоро сломается.

- Я в этом деле мастер, - сорвалось с губ прежде, чем Кинн сообразила, что собирается говорить и делать. - Позволь, я покажу тебе, как надо.

Темная сущность, угнездившаяся внутри, потянулась сладко, как кошка, готовая выступить вперед и проявить себя. Надо было немедленно взять ее под контроль. Кинн прикусила губу и ощутила привкус собственной крови во рту.

- Жажда крови одолела, а? Ха! - гоблин посторонился. - Ну, вперед. Заставь его поорать.

Пленник задергался еще сильнее, пытаясь вырваться из крепко удерживающих его пут, и до Кинн донесся сладкий аромат его крови.

Она сделала шаг вперед и коснулась рукояти металлического шипа, раскаленного добела в жаровне. Она была теплой, почти горячей, и так легко легла в ладонь. Как родная. Как нечто долгожданное.

Умоляй о пощаде! Да, умоляй!

Я раздроблю твои причинадалы!

Умоляй!

Я воткну раскаленную кочергу в твой живот.

Умоляй!

Я вырву твои глаза.

Умоляй! УМОЛЯЙ!

Кинн усилием воли вынырнула из садистской спирали, утягивающей ее на самое дно, стиснула крепче рукоять шипа и, развернувшись, вонзила его в грудь гоблина. Тот засипел, насаженный на раскаленный вертел — запахло паленым волосом и жареным мясом — а затем соскользнул с него и осел на землю. Второй попытался бежать, но Лэйзелл остановила его одним взмахом меча.

Кинн посмотрела на шип в своей руке и медленно разжала пальцы. Тот со звоном, особенно громким в наступившей тишине, упал на пол.

Она... почти справилась.

Прикрыв глаза, Кинн перевела дух, попыталась восстановить пошатнувшееся равновесие, а затем повернулась к пленнику. Тот все еще дергался на дыбе, глядя на приблизившихся незнакомцев со смесью ужаса и надежды.

- П-пожалуйста! Прошу, освободите меня! Т-так нельзя!

Жалобный голос пленника, полный страха, боли и мольбы, звучал для Кинн, как музыка. Хотелось нагнуться, поднять остывающий шип и воткнуть его в бедро полуобнаженного юноши, чтобы услышать, как он кричит и взывает о пощаде. Вместо этого она прикусила губу, до крови прокусила ее, сделала глубокий вдох — это была ошибка, потому что во рту появился вкус крови — и, нагнувшись, сняла с пояса одного из гоблинов ключи, чтобы открыть замок на дыбе. Пленник, стоило освободить его, рухнул на землю и попытался отползти, бормоча что-то нечленораздельное.

- Тише, тише... - Кинн собралась с мыслями, взяла себя в руки и обуздала наконец свои темные желания. Опустившись на колено, она заговорила с пленником мягко и, хотелось надеяться, убедительно. - Кто ты? Как ты попал в плен?

- Ли-лиам, - пленник понемногу начал успокаиваться, сообразив наконец, что никто не собирается больше его мучить. - Мы... мы искатели сокровищ. Пришли сюда за артефактом.

- С вами был друид, верно? Что с ним случилось?

- Хальсин? Я... Я не знаю, - замотал головой Лиам. - Он перекинулся в медведя, но... я не видел, куда он делся. Не знаю, жив ли он еще. Я больше ничего не знаю! Пожалуйста, выпустите меня!

Кинн медленно поднялась и сделала шаг назад, продолжая сражаться с темной стороной своей, призывающей вонзить ему в горло нож. Бесит. Жалкая, хнычущая тварь.

Гейл сжал ее плечо, успокаивая, и сам обратился к пленнику:

- Что за артефакт? Что он делает?

Лиам замотал головой.

- Не знаю. Командир нам не говорил. Сказал только, что он называется «Песня Ночи», и что волшебник по имени Лорророкан наградит нас, если мы его найдем. Артефакт должен быть где-то тут, командир сказал, что к нему ведет тайный проход, в подземелье под святилищем. Нам сказали, тут никого нету, но когда мы прибыли на место... Я... я больше ничего не знаю! Прошу, отпустите!

- Что от тебя хотели гоблины? - встряла Лэйзелл.

- Роща. На в-востоке. Они хотели знать, откуда мы п-пришли. Они всех убьют! Прошу вас... их н-нужно предупредить.

- Иди, - кивнула Кинн и обернулась к своим спутникам. - Итак?

- Мы здесь ради друида, верно? - Астарион развел руками. - Нам нет никакого смысла отвлекаться на вещи посторонние.

- И никого больше не смущает, что местные гоблины так хотят отыскать друидскую рощу? - поинтересовался Гейл.

Астарион пожал плечами. Следом за ним и Кинн. Да, поведение гоблинов выглядело весьма странно, но он в целом было таковым. В конце концов, они теперь служили новому божеству, и притом — с изрядным приветом. Божеству, порабощающему полностью разум своих адептов. После такого, пожалуй, не следовало удивляться их поведению.

- Давайте спасем друида и избавимся от своей проблемы — предложила она. - Что делать дальше, решим потом. Я понимаю, Гейл, тебя заинтересовал артефакт, но поискать его можно будет потом, когда у нас в головах не будет этой дряни.

Гейл задумчиво кивнул и не стал больше заговаривать ни об артефакте, ни о друиде, полностью погруженный в свои мысли.

Глава двадцать первая. Хлыст и дыба (продолжение)

Оказать помощь медведю, не зная, нападет ли он на тебя?

Ты и впрямь дитя природы... хотя, может, и дурное.

Хальсин

Миновав череду закрытых дверей и пройдя мимо полуразрушенных, заваленных мусором небольших клетушек, они добрались до конца залы. Дальше нормальный каменный пол заканчивался и начинались шаткие, грубо сколоченные мостки, ступать на которые не слишком хотелось. Они выглядели ненадежными и, казалось, готовы были обрушиться вниз, в обширные подземелья. Святилище судя по всему построено было на разломе. Это придавало смысл рассказам пленника: где-то здесь должно было находиться подземелье и, возможно, путь к загадочному артефакту с поэтическим названием.

Сам по себе артефакт Кинн не интересовал, но вот подземелье отдавалось в ее дырявой памяти странным узнаванием. Ее тянуло туда, в темноту.

- Нам нужно идти вперед, - мрачно сказал Астарион. - Оттуда доносится рев медведя. Но если вы хотите знать мое мнение...

- Ты предпочтешь трусливо отсидеться в стороне, - фыркнула Лэйзелл.

- Я предпочту не рисковать попусту своей жизнью, - поправил ее вампир. - Но мы уже пришли сюда, так что давайте сделаем, что намеревались.

Кинн осторожно ступила на мостки. Те заскрипели, загудели, но выдержали. Впрочем, вес ее был невелик, а двигалась она достаточно осторожно. Смотря себе под ноги и старательно избегая самых слабых на беглый взгляд мест, она добралась до конца и с облегчением ступила на каменный пол. Поймала насмешливо-издевательский взгляд гоблинов, несущих дозор возле закрытой двери. Внутри поднялась знакомая волна гнева, жажда крови, и пришлось сделать вдох, затем выдох и сплюнуть налипшую на язык влажную пыль, имеющую тленный привкус. Придав лицу самое холодное и высокомерное выражение — кажется, именно такое рядовые поклонники Абсолют ждали от Верных — Кинн прошла через небольшое помещение, прежде судя по всему бывшее частью склепа. От саркофагов остались одни обломки, а прежние их насельники были вывалены на пол, и кости их похрустывали под ногами.

Просто музыка!

Эту мысль Кинн также задвинула куда подальше и открыла дверь.

Из проема пахнуло псарней: кровью, мясом, сырой шерстью, псиной. Запахом варгов, который ни с чем нельзя было спутать. До двери доносилось их тихое ворчание, варгов беспокоило что-то. Судя по то и дело слышимому реву — медведь. Варги то ли ощущали исходящую от крупного зверя опасность, то ли чувствовали в нем соперника, но то и дело ворчание их делалось громче, а потом и вовсе сорвалось на вой с поскуливанием. Медвежий рев также стал громче.

Нужно торопиться.

Кинн пошла вперед, по какой-то ей самой неведомой причине выбранная лидером их странного маленького отряда. Она все еще оставалось при своем убеждении, что товарищи попросту не желают лезть на рожон и выдвигают ее вперед, чтобы посмотреть, что получится. С другой стороны, тот кто идет первым вовсе необязательно нарывается на неприятности, а идущие следом спутники придавали ей уверенности.

Добравшись до конца коридора и выйдя на лестницу, Кинн огляделась. Псарня была невелика: пара темных клетушек, закрытых решетчатыми дверями, небольшой склад, да место, где гоблины разделывали мясо для варгов. Судя по валяющейся на земле окровавленной кисти, это была вовсе не свинина. Кинн отвела взгляд. Нужно сохранять ясность ума, если она хочет, чтобы все они покинули это оскверненное святилище целыми и невредимыми. Свернув вправо, она спустилась по лестнице и добралась до той клетки, что была освещена лучше. Внутри — медведь, огромное бурое животное, сильное и величественное. Он переминался с лапы на лапу, ревел, а троица гоблинов развлекалась, швыряя в него камни. Старшая из них, кажется, решила использовать медведя — друида, надо полагать — в качестве учебного пособия, и теперь давала своим ученицам советы, как лучше измываться над живой тварью. Советы эти не отличались разнообразием и оригинальностью. Гоблины были жестоки, но глупы.

- Если взять камень поострее, он может и шкуру пробить.

Эти слова сорвались с губ Кинн прежде, чем она сообразила, что собирается сказать. Она должна была как-то остановить гоблинов, прекратить издевательства, но легко поддалась темной стороне своей натуры. Снаружи еще был белый день, но здесь, внутри, в этом полуразрушенном святилище царила поганая темная ночь. Здесь все дурное в ней легко брало верх.

Гоблиншам ее идея понравилась. Одна из младших подобрала небольшой осколок камня с острыми гранями, замахнулась и швырнула его, ловко попав между прутьев решетки. Камень чиркнул по морде медведя, во все стороны брызнули капли крови. Медведь встал на задние лапы и навалился на решетку, та дрогнула.

- Прекратите, - приказала Кинн. - Немедленно.

Мысленно она попыталась убедить зверя успокоиться. В ярости, мучимый болью и унижением, он представлял угрозу для всех, и для нее в том числе. Игнорируя ее, медведь снова навалился на решетку, и еще, и еще раз. Она поддалась, заскрежетала и с грохотом рухнула, придавив старшую из гоблинш. Медведь для верности навалился сверху и зарычал.

- Мы твои друзья... - пробормотала Кинн, отступая.

- Пленник сбегает! - одна из младших гоблинш, ловкая и шустрая, прошмыгнула мимо Кинн и бросилась вверх по лестнице.

- Остановите ее! - Кинн выхватила флейту и взяла несколько нот. Повинуясь магии, ступени покрылись инеем, но девчонка-гоблинша оказалась ловчее и быстро преодолела преграду.

Она успела добраться до самого верха, где ее поймал за шею Астарион. Кинн отвернулась, не желая видеть, как вампир расправляется со своей добычей. Тем более, что проблем и так хватало.

Верная своему решению, она отступила, затем вскарабкалась на бочку, чтобы лучше видеть помещение, и постаралась создать противникам как можно больше препятствий. Ей неплохо удавались ледяные заклинания, превращающие камень в гладкую стеклянную поверхность. Это было легко еще и потому, что по полу текла вода, а вскоре к ней прибавилась и кровь. Несколько раз ей приходилось пригибаться и уворачиваться от грубо сделанных дротиков, которыми кидались гоблины, а один раз у ног ее появился варг с оскаленной пастью. Ее, впрочем, быстро заткнул огненным шаром Гейл.

- Спасибо, - кивнула Кинн, снова поднося флейту к губам.

Она неплохо справлялась. Крики, хрипы и хруст костей были музыкой для ее ушей, но пока хватало силы воли на то, чтобы не сорваться, не броситься в гущу боя и не начать рвать плоть своих врагов. Учитывая обстоятельства, держалась она молодцом.

Когда последний гоблин упал с разбитой головой и наступила тишина, Кинн медленно слезла с бочки, перевела дух и аккуратно переступила через мертвого варга. Она осторожно приблизилась к медведю, рассматривая животное с опаской. Друид ли это, или обыкновенный зверь? Возможно, следовало воспользоваться теми же чарами, которые позволили ей поговорить с тем странным «волом» в роще, но Кинн была слишком измотана и вовсе не уверена, что сумеет сотворить их правильно. Ей требовалась небольшая передышка. Поэтому она просто протянула руку и спросила осторожно:

- Наставник Хальсин?

Тело медведя пошло рябью, затем вдруг ослепительно вспыхнуло и растворилось в воздухе. Вместо зверя стоял теперь эльф — весьма крупный, даже массивный для своего племени — облаченный в традиционные одежды друидов. Амулет у него на шее Кинн видела впервые, но выглядел он определенно куда внушительнее тех, что носили прочие друиды в Изумрудной роще.

- Да, но просто «Хальсина» вполне довольно, - кивнул друид. - Мне не пристало требовать титулов от своих спасителей.

Кинн присмотрелась. Друид выглядел внушительно, и дело было не только в его поистине «медвежьих» габаритах, столь отличающих его от остальных эльфов. Кинн ощущала его силу. У всех, владеющих магией это проявлялось по-разному, и волшебство друидов было не так-то просто почувствовать, обычно оно сливалось с природой, пребывая с ней в полной гармонии. Но рядом с Хальсином Кинн чувствовала эту силу физически, и в воображении возникало что-то грандиозное, мощное и вечное. Дуб. Медведь. Целая роща могучих вековых деревьев.

Кажется, они не ошиблись, когда направились сюда спасать наставника.

Кинн откашлялась.

- Нетти сказала, ты можешь помочь с паразитом, засевшим в моей голове.

- С паразитом в голове? - Хальсин окинул ее взглядом встревоженным и полным сожаления. - Хочешь сказать, ты из них?

Подняв руку, Хальсин провел ладонью перед лицом Кинн, и она ощутила одновременно жар и прохладный морской бриз, ласкающий кожу. И в то же время — проникновение. Сила друида пробралась ей под кожу, залезла в голову, ощупывая, изучая, причиняя не боль, но беспокойство. Впрочем, все закончилось быстро, и Хальсин поспешил отступить. Теперь он выглядел еще печальнее.

- Помоги тебе Отец деревьев! Бедное дитя, ты ведь заражена, верно? Это личинка иллитидов.

Кинн кивнула.

- Но... твой случай необычен, - Хальсин снова подошел ближе, разглядывая ее тем особенным взглядом, что появляется не у медиков скорее, а у исследователей. Взгляд этот пытался подобно друидической магии пробраться ей под кожу, и от него делалось не по себе. - Ты знаешь, что внутри тебя поселился монстр. И ты не склоняешься перед Абсолют, как остальные Верные... Как такое возможно?..

Кинн пожала плечами. Вариантов было сразу несколько. Неправильно проведенная процедура вживления, то что она сумела сбежать с корабля, артефакт Шэдоухарт. Сложно было выбрать что-то одно.

«Молчи о призме», - мысленно приказала Шэдоухарт. - «Доверяй, но проверяй!»

Недоверчивость ее была на вкус Кинн несколько чрезмерной, и наверняка причиной ей было служение Шар. Поклонники этой богини редко где становятся желанными гостями. С другой стороны, отчасти Шедоухарт была правда: Хальсина они не знали вовсе, и не следовало доверять ему безоговорочно. Поэтому про артефакт Кинн говорить не стала.

Впрочем, Хальсин уже позабыл о своем вопросе, слишком занятый изучением и ее, и ее спутников.

- Вы не шутили, говоря, что вам нужна помощь. Я расскажу, что знаю. Присядем, разговор может выйти долгим.

Поднявшись и выбрав место почище — и подальше от трупов, чей запах Кинн тревожил — они заняли несколько лавок. Хальсин помолчал немного, разглядывая огонь в жаровне и всерьез испытывая их терпение, после чего вздохнул:

- Я давно уже изучаю этих паразитов. С тех самых пор, как обнаружил, что ими заражены так называемые Верные. Кто-то применил весьма могущественную магию, чтобы изменить эти личинки. И теперь с их помощью управляет зараженными. Увы, мне нечем противодействовать этой магии. Я не могу исцелить вас.

Гейл не сдержал разочарованный вздох, Шэдоухарт выругалась, Лейзелл ожидаемо проворчала, что все с самого начала именно так и выглядело и им нужно было искать ее ясли.

- Это не значит, что я не смогу помочь, - поспешно уверил их друид. - Я так и не смог выяснить, как извлекать личинок, однако кое-что важное я все же узнал. Я понял, откуда они берутся. Скорее всего, там на них накладывают чары — и там же вы сможете найти исцеление.

- Ну же, не тяни! - поторопил Астарион.

- Я слышал, как сектанты говорили, что все пленники отправляются в Лунные Башни.

Кинн переглянулась со своими спутниками, и ни у кого слова эти не вызывали и тени узнавания. Не только одна, но и остальные об этом месте впервые слышали.

- Туда входят невинные души, - продолжил Хальсин, - а назад выходят уже Верные. Учитывая, что все Верные заражены, там-то и должен быть источник этой магии. Если хотите отыскать лекарство — идите туда и выясните, что там делают с личинками и как.

Кинн сощурилась.

- Похоже, ты хорошо разбираешься в этом вопросе и знаешь об этих Лунных Башнях. Проведешь нас туда?

Друид слабо улыбнулся.

- Я бы с радостью, но меня ждет незаконченное дело. Я знаю, что не вправе просить об этом.... но если вы мне поможете, я провожу вас к Лунным Башням и помогу справиться с опасностями по дороге. Я не могу позволить этим мясникам навредить моей роще. Природа и ее порядок нуждаются в защите.

Невольно вспомнился глубинный гном, спасенный ими в заброшенном поселении. Он весьма резонно, как сейчас понимала Кинн, ожидал, что с него потребуют плату за спасение. Именно этого хотело друид: их помощи в обмен на свои услуги.

- Оглянись вокруг, - покачала головой Кинн, - порядка больше нет, сплошной хаос.

Друид улыбнулся чуть шире и притом весьма снисходительно.

- Хаос ничем не плох. В небольшом количестве он помогает равновесию. Но это уже слишком — это неестественно. Помоги мне перебить вождей этой орды, спаси мою рощу. Тогда я помогу тебе. Цена за наш мир — жизни троих: дроу Минтары, хобгоблина Дрора Рагзлина и этой мерзкой жрицы Кишки. Только благодаря им эти насекомые сбились в стаю. Убрать их — и природа излечит себя сама.

Кинн развернулась к своим товарищам и приподняла вопросительно брови. Лэйзелл пожала плечами, Шэдоухарт покачала головой и заметила:

- Наши силы и так на исходе.

- Возможно, нам следует разобраться с гоблинами, - заметил Гейл. - Они действительно ведут себя неестественно. И нам нужен проводник. Я впервые слышу о Лунных Башнях, а у меня, поверьте, очень богатая библиотека и в ней тысячи томов и сведения о самых разных местах.

- Мое мнение известно, - отозвался Астарион после паузы.

- Ты против?

- Я никогда не против попотрошить гоблинов, - вампир ухмыльнулся, продемонстрировав свою клыкастую улыбку во всем ее великолепии. - Вопрос в том, что именно мы получим взамен.

Казалось, на Хальсина вампирские клыки не произвели ни малейшего впечатления. И к колебаниям их маленького отряда он отнесся с пониманием.

- Я укажу вам дорогу и опишу все опасности вне зависимости от того, согласитесь вы помочь или нет. И, вероятно, вы справитесь даже без провожатого. Но пойти с вами — а от меня должна быть немалая польза — я смогу только если буду уверен, что роще не грозит никакая опасность.

- Это, полагаю, достойная плата — сказала Кинн в конце концов. - Я за то, чтобы помочь. К тому же Гейл прав, гоблины ведут себя очень и очень неправильно. Меня это нервирует.

- О, моя дорогая кровожадная подруга! - потянувшись Астарион похлопал ее по плечу. - Ты снова в строю! Так и тянет выпустить какой-нибудь дроу кишки, верно?

- Я помогу вам убить главарей, - мрачно уточнила Кинн, сглотнув образовавшуюся во рту горечь. Соглашаясь скоропалительно она как-то не учла тот факт, что ей сейчас придется сделать именно то, чего она старалась избежать: пролить кровь. Преднамеренно. - С кого начнем?

Глава двадцать вторая. Белоглазая тень

И такое чучело может быть Верным?

Воистину, в сердце Абсолют найдется место даже

для дартир.

Ночная хранительница Минтара

Спорили долго, изучая примерный план святилища, кое-как нарисованный Хальсином на камнях еще не до конца свернувшейся кровью гоблинов. Это было пугающее, гротескное зрелище, и оно отзывалось в сердце Кинн восторгом. В конце концов она сочла, что разумнее встать и отойти подальше предоставив решать остальным. Вскоре к ней присоединился Гейл. Он выглядел бледным, тяжело дышал, на лбу у него выступила испарина. Привалившись к стене рядом с Кинн, он некоторое время судорожно шарил по карманам своей сумки, потом — мантии, пока не отыскал амулет, подаренный родителями Арабеллы.

- Хвала Мистре!

Рисунок на его груди и шее, почти незаметный, засветился голубым и лиловым. Стиснув амулет в ладони, Гейл прижал его к сердцу, и свечение перетекло на пальцы, сделавшись еще ярче, так, что на мгновение Кинн ослепла. Она моргнула, а когда открыла глаза спустя секунду, то увидела улыбающееся — прежде всего от явного облегчения — лицо Гейла.

- То, что надо.

- Ты в порядке? - спросила Кинн, ощущая отголоски нездорового злорадства. Плохо тут было не ей одной. Это не должно было ее радовать, но... радовало.

- Да, спасибо. Я чувствую, как это работает. Магия подобна колыбели, убаюкивающей демона внутри. Метафорического демона, прошу заметить. Хотя от этого не менее опасного, способного пробудиться, дабы сеять разрушения. Ибо такова природа чудовищ.

- Прямо как про меня сказано, - невесело усмехнулась Кинн.

Гейл покачал головой.

- Тебе не стоит так о себе думать. Тысражаешься с тем, что внутри. У нас у всех есть секреты, и далеко не безобидные. И я благодарен, что вы не задаете мне лишних вопросов. Я понимаю, что требую многого и почти не даю ответов. Но со временем вы узнаете все.

«Как бы хотелось мне сказать то же и о себе», - подумала Кинн. У нее не было ответов на все вопросы, что у нее самой возникали. Заглядывая вглубь себя, она видела и ощущала одну лишь темноту, голодную и злую. Если бы ее внутренних демонов можно было убаюкать, Кинн бы это очень обрадовало.

- Кажется, они что-то решили, - Гейл протянул руку и помог Кинн подняться.

- Лучше всего сперва расправиться с дроу, - сказала им, едва подошедшим, Шэдоухарт тоном пугающе-деловым. Словно бы они обсуждали какую-то ерунду вроде предстоящего обеда или выбирали, куда им свернуть на перекрестке. Речь как будто шла не о жизни и смерти. - Эта Минтара большую часть времени держится в стороне, избегая гоблинов. И они избегают ее в ответ. Там почти никого не будет, и если мы сумеем все провернуть тихо, не поставив на уши весь лагерь, дальше дела пойдут проще.

- Сложнее всего будет разобраться с хобгоблином, - кивнул Хальсин. - Он, насколько я могу судить, постоянно окружен своими соратниками, их там не меньше дюжины. И к тому же очень силен. Его лучше оставить напоследок.

Ему говорить было просто, он-то оставался здесь, в относительной безопасности. Кинн и сама пересидела бы всю авантюру, но уже по другой причине. Потому что сама представляла огромную опасность для всех в этом лагере. При одной мысли о планах убить кого-то тьма внутри нее начинала буквально петь на разные голоса.

- Кхм, - Кинн кое-как сплюнула привычную уже горечь, скапливающуюся во рту, стоило только ей подумать о насилии. - Ладно, какой у нас план? Не можем же мы вломиться к этой дроу сразу впятером, это будет выглядеть несколько... слишком угрожающе. Лучше бы сначала разведать обстановку.

Едва сказав это, Кинн сразу же стала объектом излишне пристального внимания со стороны своих спутников. Они разглядывали ее так внимательно, что, казалось, содрали кожу и плоть с ее костей. Что-то прикидывали. Взвешивали.

- Ты пойдешь вперед, - сказал наконец Астарион, взмахнув рукой. - Ты выглядишь безобидно.

Кинн едва не расхохоталась в голос. Безобидно? Она?

- Выглядишь, моя дорогая, - ухмыльнулся вампир. - Она не сможет сразу же сказать, что у тебя в голове, верно? Если ты не позволишь. А ты ведь не станешь этого делать?

Кинн кивнула, признавая его правоту. Если судить поверхностно, она и в самом деле выглядела наиболее безобидно, особенно сейчас, когда отдала свое оружие. У нее при себе еще были нож и арбалет, но их видно не было, а подвешенная к поясу флейта оружием не выглядела. Астарион и Шэдоухарт были выше и крепче ее на вид, от Гейла за милю разило волшебником, а Лэйзелл... явно была не лучшим вариантом, если дело хотелось решить мирным способом.

Кинн кивнула.

- Иди вперед и задай ей вопросы про Абсолют и про все остальное, - велела Шэдоухарт, - а мы пойдем следом. Там, я видела, летает какая-то странная штука... что-то вроде глаза, думаю, его лучше убрать по тихому. Да и гоблины попадаются, от них лучше будет также избавиться, не поднимая шума. Сократим количество противников, и справимся с дроу без труда.

Это звучало слишком хорошо и просто, чтобы быть правдой. Дроу проводили всю свою жизнь в борьбе друг с другом, они вырастали великолепными воинами и были к тому же сведущи в магии. Задача могла оказаться не такой простой, как им всем хотелось видеть.

- Хорошо, я пойду вперед. Но постарайтесь все же прикрыть мне спину, ладно?

Дождавшись от товарищей молчаливой и не слишком красноречивой реакции — довольно скупых кивков, доверять которым в целом не следовало — Кинн пошла вверх по лестнице в выходу со псарни.

Чтобы добраться до «кабинета» дроу пришлось выйти в основной зал святилища, полный гоблинов. Тут Кинн стало не по себе, но вскоре оказалось, что никто не обращает на нее ни малейшего внимания. Она была совершенно незаметной для гоблинов, занятых своими делами. Либо же они успели свыкнуться с тем, что в святилище приходят Верные самых разных рас и слушаться их беспрекословно. Кинн миновала гоблинов, поднялась наверх и, обойдя осторожно по краю пролом в полу — внизу щелкали жвалами и похрустывали костями гигантские пауки, встречи с которыми хотелось избежать — прошла вправо в небольшой почти незаметный коридор.

Дроу обустроила себе укромный уголок, сделав его даже по-своему уютным. На особый манер, принятый у жителей Подземья. Прежде всего тут было тихо, голоса гоблинов и назойливый гул барабанов почти не долетали сюда. Кроме этого дроу поставила добротный стол и разложила на нем карты.

Она была рослой, как и все ее племя, и весьма привлекательной. Если забыть о высокомерии и брезгливости, написанном на ее лице, пока она распекала подобострастно перед ней склонившегося гоблина. Кинн, остановившись возле очередного пролома в полу, прислушалась, стараясь не открывать пока свое присутствие. Хватало и того, что за спиной ее назойливо гудел летающий шар-глаз, при взгляде на который делалось не по себе.

Око Абсолют, не иначе.

- Твоя разведкоманда не вернулась, и половина напавших на наш лагерь сумела спастись, - в голосе дроу звучали холод, яд и брезгливость. Речь судя по всему шла об искателях приключений и о друиде, и Кинн прислушалась. Почему этот бестолковый рейд вдруг так обеспокоил Верную? И зачем понадобилось нападать на рощу? Из мести?

- Простите, мистресс, обосрались жидко... - пробормотал гоблин. Даже стоя от него на немалом расстоянии, Кинн могла учуять его страх. Даже не страх — ужас. И благоговение. Последнее ей одновременно и нравилось, и не нравилось, но разбираться в своих чувствах не было времени.

- Пока не будет найдено их убежище, - продолжила дроу с едва уловимой угрозой в голосе, - я каждый час буду лишать тебя чего-то ценного. Причиндалов. Языка. Конечностей.

Гоблин к чести его подавил дрожь и не стал отшатываться, даже голову вскинул в весьма дерзком порыве.

- Да на кой я вам нужен без рук-ног, мистресс? Парни скоро пленника-то разговорят, зуб даю!

Речь, надо полагать, шла о Леоне-с-дыбы. Кинн хмыкнула. Следовало признать удачей, что они подоспели вовремя и освободили бедолагу. Это, вполне возможно, спасло Изумрудную рощу от уничтожения. Кто знает, сколько бы еще этот Леон продержался. Гоблины в самом деле действовали топорно, но рано или поздно боль развязывает любые языки.

- Замолчи, тварь, или я заставлю тебя умолкнуть навеки! - приказала дроу, потом повернулась и вгляделась в темноту, укрывавшую Кинн.

Дроу отлично видят в темноте. Раза в два лучше всех прочих эльфов и намного лучше людей, о чем следовало бы помнить. Кинн поежилась. И поежилась повторно, ощутив прикосновение к своему разуму, холодное и властное. Видение. Оно походило на то, что накрыло их на мосту, но было не таким болезненным и ярким. Все же Верная не могла сравняться по могуществу с божеством. Кинн не рухнула в пустоту и черноту, как было в прошлый раз, но все, что было вокруг, размылось, стало незначительным и несущественным. А потом Кинн увидела ее — молодую красивую женщину со светлыми глазами, шепчущую что-то дроу на ухо.

Ненависть охватила Кинн, сдавила ей горло, лишила мыслей, малейшей способности соображать. Мелькнуло узнавание, но и его смыла ненависть. Кем бы ни была эта белоглазая женщина, Кинн ненавидела ее всей своей черной безумной душой и мечтала растерзать.

Видение пропало так же быстро, как и появилось, позволяя ей наконец сделать вдох. Кинн ухватилась за каменную полку, чтобы не упасть.

- И такое чучело может быть Верным? - презрительно бросила дроу. - Воистину, в сердце Абсолют найдется место даже для дартир.

Кажется, она только что произнесла какое-то ругательство, или во всяком случае вложила в слово именно этот смысл. Лишний повод убить ее.

Кинн еще крепче стиснула полку.

За спиной у нее послышался короткий и тихий свист заклинания, затем едва различимый треск. Сип. Товарищи не бросили ее. Нужно держать себя в руках. Нужно держать. Себя. В. руках.

- Присоединяйся к моей охоте, феечка, - приказала дроу. - И повинуйся мне.

Выпустив полку, Кинн перебралась через пролом в полу и подошла ближе.

- Что за охота? На кого?

- На последователей лжебога. Их существование оскорбляет Абсолют. Эта земля должна принадлежать Ей.

Речь судя по всему шла о друидах из рощи и о Сильванусе, их божестве, и сразу же захотелось задать ей вопрос, а что же Ллос1, которой поклоняется большинство дроу. Как ей нравится новое божество ее последовательницы? Кинн благоразумно промолчала, уловив в голосе Верной опасные фанатичные нотки. Если они в самом деле хотя узнать что-то прежде, чем убить дроу, лучше не пороть горячку и до поры держать рот на замке.

- Абсолют, - продолжила дроу, - ищет кое-какое оружие. Уверена, там его подонки и скрывают. И мы найдем его, как только перебьем их всех и спалим рощу дотла, среди мертвых тел и пепла.

Заманчивая картина.

Кинн облизнула пересохшие губы. И тут же ощутила странное прикосновение к своему разуму, совсем непохожее на то ледяное «поглаживание» что только что проделала дроу. Это было... предупреждение. Предостережение. В памяти сразу отчего-то всплыл загадочный артефакт гитьянки, что был при себе у Шэдоухарт; призма, защитившая их на мосту от голоса Абсолют.

Да, это он. И он... встревожен, если не напуган. Он не хочет — не может — попасть в руки служителей культа Абсолют. Это его ищут. Он то самое оружие.

Логично, учитывая, какой силой он обладает.

Шэдоухарт, - Кинн послала импульс своей подруге, надеясь, что дроу ничего не услышит. -Держись подальше. Им не должна достаться призма.

Без тебя знаю!

- Вор, который скулит сейчас в нашей темнице, пытался сбежать в их убежище, - им, кажется, удалось скрыть и артефакт, и свою безмолвную беседу от дроу, и она продолжила как ни в чем не бывало. - Мы продолжим отрывать от него куски, пока он не скажет, где именно находится это логово.

Завязывай, - прозвучал в голове грубый голос Лэйзелл. - Мы больше ничего не узнаем.

Резонно.

- Что ж. - вздохнула Кинн. - Наша охота заканчивается здесь.

* * *

Все могло бы обернуться очень легко, быстро, чисто. В конце концов, на стороне дроу была лишь пара гоблинов, которые, к тому же, не спешили проявлять особую верность Верной, да простится такой каламбур. И Кинн следовала своему принципу: взобралась повыше, вытащила флейту и приготовилась подбадривать своих товарищей и усложнять жизнь противникам. Ей такое чародейство было по плечу и по вкусу.

Бледная фигура померещилась в темноте. Смутно знакомая, белоглазая, вызывающая такую жгучую ненависть, что все внутри скручивалось узлом. Кинн знала эту женщину, которую только что увидела в воспоминаниях дроу. Знала и ненавидела так сильно, как только могла. Чистой, раскаленной ненавистью, концентрированной, как кислота. Все, до чего эта женщина дотрагивалась, осквернялось и становилось ей столь же ненавистным. Все, что было с нею связано, следовало порвать, уничтожить, растоптать.

Ни следа от нее не оставить.

Кинн пришла в себя, когда бить было уже некого. Дроу лежала у ее ног, и флейта торчала у нее из горла. И страшно было представить, какое для этого требовалось усилие. Кинн медленно сделала шаг назад, опустила взгляд на свои руки и принялась тереть их об одежду, борясь с подступающей тошнотой и паникой. На своих товарищей смотреть она не могла. Понимала, что там увидит. Никакая жестокость — а товарищи ее не отличались миролюбием, даже Гейл — не могла бы принять то, что сделала сейчас Кинн. И что еще хуже, в минуту убийства она не контролировала себя. Больше того — даже не осознавала.

Она опасна.

Опаснее всех в этой комнате, опаснее всех в Фаэруне.

Опаснее Абсолют.

- Я... - Кинн попятилась к выходу, кое-как перебралась через разлом и на секунду привалилась к холодному каменному шкафу. Выпрямилась. - Посмотрю, не наделали ли мы шума.

Переступила через мертвого гоблина.

Никто ее не останавливал.

Через пять или шесть шагов ее стошнило. Кинн согнулась пополам, и долго ее рвало горькой желчью. После во рту остался отвратительный привкус, но еще хуже было то, что крутилось сейчас в ее голове: восторг пополам с отвращением к себе. Кинн не знала, чего все же больше.

- Держи.

Выпрямившись, держась за стену и пытаясь сохранить равновесие — физическое и душевной в равной степени — Кинн посмотрела на Астариона. У него на лице невозможно было ничего прочитать, однако отвращения или страха он совершенно точно не испытывал. Стоял, глядел на нее спокойно и протягивал флягу с водой.

Флягу Кинн приняла и сделала глоток. Хотела спросить, что произошло, но побоялась. Не хотелось думать, что сделают с ней товарищи, осознав полностью, насколько она безумна.

Кинн все еще хотела жить. Вопреки всему. Пускай у жизни ее не было цели, пускай ее окутывала кровавая пелена. Кинн намерена была двигаться дальше, докопаться до сути, понять, что происходит и кто повинен в нынешнем ее состоянии.

Для этого нужно научиться держать себя в руках.

- Спасибо, - Кинн вытерла рот и вернула флягу. - Мне действительно нужно пройтись.

Вампир увязался за ней.

1Ллос — Королева Пауков, Ткачиха Хаоса; самое влиятельное и почитаемое божество в пантеоне дроу. Богиня очень темная и порочная

Глава двадцать третья. Хлыст и дыба (окончание)

Мы все страдаем в эти темные времена.

И твоя душа испещрена рубцами тоски и боли.

Абдирак, служитель Госпожи Боли

Несмотря на ужасающее кровавое побоище, проделали они все на удивление тихо. Никто из гоблинов и не подозревал даже, что только что в их лагере произошло чудовищное убийство. Они продолжали заниматься своими делами. Все еще не обнаружено было освобождение Хальсина и исчезновение с дыбы пленника, что говорило о весьма своеобразной дисциплине в гоблинских рядах. Как ни ломала их Абсолют, они не могли полностью отказаться от своей бестолковой и хаотичной природы.

Не желая пока возвращаться к товарищам, Кинн продолжила осмотр тех комнат, в которые они не успели еще заглянуть. Астарион все так же следовал за ней, но Кинн старалась не обращать на это внимания. Если он желает подвергать себя опасности в компании сумасшедшей — его право.

Комнаты по большей части были пусты и завалены мусором: обломками мебели, кусками статуй и камнями обрушившихся сводов, но в одной из небольших клетей обнаружился их старый знакомец — балабол из рощи. Воло, кажется. И, как и следовало ожидать, его судьба была весьма незавидна. Он сидел в клетке, а перед нею расхаживала, ворча что-то себе под нос, гоблинша. Завидев Кинн, она выставила вперед руку с грубо сделанной дубинкой, утыканной ржавыми гвоздями.

- А ну руки прочь от моего голубка!

- П-помоги мне! - одними губами проговорил Воло.

Кинн скрестила руки на груди, разглядывая попеременно то Воло, то его тюремщицу. Балабол заслужил свое нынешнее положение, сунувшись к гоблинам. Любому дураку было ясно, что дело плохо закончится, но Воло проигнорировал и здравый смысл, и предупреждения благоразумных людей. Наверняка многие в роще уговаривали его остаться. Впрочем, именно так и оканчивается жизнь тех, кто сочиняет драконов на пустом месте.

Исходя из всего этого, Кинн следовало развернуться и уйти.

Она спросила:

- И что ты собираешься делать с этим «голубком»?

Гоблинша мечтательно улыбнулась.

- Холить его. Слушать, как он гулит. Пока не проголодаюсь, или еще чо. Тебе-то чего?

Холить. Надо же. Кинн хмыкнула.

- Милый питомец. Себе такого же хочу.

- Так иди и поймай! - фыркнула гоблинша.

Кинн склонила голову к плечу, рассматривая лицо гоблинши. Метка была на месте, светилась вокруг глаза, и требовалось совсем небольшое усилие, чтобы отдать приказ. Он мой, передай этого голубка мне.

Гоблинша зашарила по карманам и вытащила ключ. Она повиновалась, как велела ей сила, но особенно довольной при этом не выглядела. Даже бросила напоследок: «Да подавись!» и вышла. Кинн подкинула ключ на ладони, после чего открыла клетку.

- Свободен.

- О, благородная госпожа! Твоя доброта... - начал Воло.

- Свободен! - холодно отрезала Кинн. - Потом поговорим, когда все окажемся в безопасном месте.

- О, я вернусь в рощу, - уверил ее балабол, доставая из-за пазухи флакон. Глоток, и он исчез.

Хотелось бы знать, почему он не воспользовался зельем невидимости раньше. Избежал бы многих неприятностей.

Кинн прикрыла глаза. Она убила дроу, затем спасла человека, но это никоим образом не восстановило баланс. Даже в ее собственных глазах, что уж говорить о равновесии мира. Она все еще чувствовала себя погано, и во рту оставался привкус желчи. Отодвинув Астариона с дороги, Кинн продолжила осмотр клетей, надеясь... да она и сама не знала, на что. На искупление? На еще одну партию пленников, нуждающихся в помощи? Сколько жизней она должна спасти, чтобы перестать чувствовать себя монстром? Это вообще может как-то так сработать, или надежды призрачны?

В следующей клетушке она наткнулась на мужчину, стоящего на коленях спиной к двери. Он методично ударял по спине семихвостой плетью, читая нараспев то ли заклинание, то ли молитву.

Воспоминание пришло как всегда некстати, и к тому же не несло вообще никакого практического смысла: служитель Ловиатар, Госпожи Боли. Бесполезная богиня, чьи адепты упиваются собственными страданиями вместо того, чтобы причинять их другим.

- Приветствую, дитя, - сказал мужчина, не оборачиваясь. - Тут мало кто бывает помимо гоблинов. Ты здесь тоже для того, чтобы помочь с пленником?

Все же кое на что служители Ловиатар годились: из них получались неплохие мастера пыток. Они знали границы возможностей тела и умели причинять боль совершенно... филигранно, если тут уместно такое слово. Но то, что в лагерь гоблинов ради пыток пригласили служителя богини... удивляло. Здорово же им нужен артефакт Шэдоухарт. Следовало как-то разузнать о нем побольше.

Служитель Ловиатар поднялся, положив плеть на сгиб локтя, обернулся и смерил Кинн задумчивым взглядом. Испытующим. Примерно как крючья.

- Я просто мимо проходила.

- Должно быть у тебя экзотичные вкусы, раз уж ты сюда заглянула, - это прозвучало с одобрением. - Меня пригласили сюда для обсуждения тонкостей причинения боли... но увы, эти гоблины слишком грубы и примитивны. Боль без цели — это ужасно, согласись.

Кинн закрыла глаза. Боль.... не так важна. Агония — да. Смерть. Кровавое месиво.Бойня.

- Мне все равно, лишь бы история заканчивалась смертью.

Это нужно как-то остановить, пока еще существуют черты, которые Кинн не перешагнула.

Служитель Ловиатар вдруг оказался совсем близко от нее, провел ладонью, почти касаясь ее лица и сказал с сочувствием:

- Прости, я вижу в твоих глазах... с тобой случилось нечто ужасное.

- Я — помешанная на крови извращенка, - кивнула Кинн. - Я достойна только презрения.

- Не нужно стыдится, дитя. - покачал головой мужчина. - То, что я вижу в твоих глазах, в твоей душе — естественно.

Это-то и пугало Кинн больше всего. То, что она и сама ощущала это удивительно естественным, правильным. Она чувствовала, что кровавый амок, охватывающий ее в темноте, куда естественнее для нее всех ее жалких попыток удержаться на краю, в рамках разумного.

- Мы все страдаем в эти темные времена. И твоя душа испещрена рубцами тоски и боли. Прошу, позволь мне облегчить эту боль.

Это было... заманчиво. Кинн подняла голову и посмотрела в лицо служителю Ловиатар. Он ответил ей взглядом, полным сочувствия. Пугающего сочувствия.

- И как бы ты это сделал?

Мужчина улыбнулся едва заметно.

- Как учит нас Дева-Боль, богиня Ловиатар — через покаяние, отмеренное моей искусной рукой. Я могу даровать тебе мир и душевный покой, какие мало кому ведомы. Оно того стоит, поверь мне.

Это было очень заманчиво. Тем более заманчиво, что темная, жадная, алкающая крови часть Кинн начала противиться идее подобного покаяния. То ли ей не нравилась сама мысль о покаянии, то ли необходимость пролить свою кровь. Тьма внутри жаждала чужой. Рек, потоков крови. Возможно, боль сумеет как-то укротить ее. Проучить. Во всяком случае, вернет Кинн рассудок и контроль.

И послужит хорошим наказанием. Кинн совершенно очевидно не была последовательницей Девы-Боли, и мысль о страданиях пугала ее.

- Я должен это видеть, - заявил Астарион, о присутствии которого Кинн успела позабыть. - Возражения не принимаются.

Кинн бросила на него взгляд через плечо.

- Доставляют удовольствия мучения, да?

- Чужие, моя дорогая, - улыбнулся вампир.

Кинн снова повернулась к служителю богини и кивнула.

- Ладно, почему бы и нет.

Это была со всех сторон ужасная идея, но отступать было уже поздно. Повинуясь служителю, Кинн стянула куртку, оставшись в одной рубашке, собрала волосы на затылке и встала лицом к стене. Зажмурилась.

- Боль очистит тебя, - промурлыкал служитель Ловиатар. - Не противься ей. Кричи.

Свист плети, и на спину Кинн обрушился удар. Терпимый, следует признать. Однако Ловиатар требовала артистичного покаяния, поэтому Кинн вскрикнула.

- Твой голос так сладко звучит, дитя мое. Продолжай!

- Браво! Еще! - поддержал его Астарион.

Приятно было знать, что извращенцев в этой комнатушке как минимум трое. Кинн на их фоне, возможно, еще могла бы сойти за нормальную. Хотя, кому она пыталась врать? Она добровольно пошла на эту экзекуцию.

Второй удар был сильнее и болезненнее первого, и теперь уже Кинн закричала по-настоящему. Боль пронзила ее тело, она ощутила как плеть рассекает ткань, кожу, как по спине начинает течь кровь.

Тварь внутри ее заворочалась, недовольная представлением. Недовольная тем, что это ей предлагается страдать.

Так тебе и надо, - злорадно подумала Кинн.

- Ты прекрасно держишься! - подбодрил служитель. - Не сдавайся!

Третий удар буквально отшвырнул Кинн к стене. Боль сделалась едва переносимой, и крик ее перешел в мучительный стон. Пальцы впились в холодные влажные камни.

- Боль — доказательство того, что ты жива! Упивайся ею.

Жива. И держишь все под контролем.

Тварь заскулила и поспешила спрятаться на задворках сознания Кинн, вспомнив что-то свое, какие-то свои собственные страдания. Боль прошила голову, вырвав новый стон, и была по сути куда сильнее той, что причинял сейчас хлыст служителя Ловиатар.

Четвертый удар повалил ее на землю.

- Мое прекрасное дитя, я счастлив, что привел тебя к покаянию.

Кое-как сев, Кинн с трудом подняла голову и посмотрела на служителя. Он выглядел... не довольным, как она могла бы ожидать. Просветленным, пожалуй. Для него эта пытка и в самом деле была религиозным актом.

- Это было... любопытно, - с трудом произнесла Кинн пересохшими губами.

- Любопытно — это очень мягко сказано, дитя. Ты заслужила благословение Ловиатар. И личную мою благодарность. Это было воистину божественно.

В эту минуту Кинн ощутила... ласковое прикосновение к лицу. Противоестественно ласковое. Ловиатар любила своих последователей, на свой особый манер. За болью следовало проявление подобной любви, и Кинн подумалось, что в адептках Девы-Боли ей точно делать нечего. И в то же время, приняв это своеобразное очищение — наказание по сути — она почувствовала себя лучше.

А еще — совершенной развалиной, которая нуждалась в лечении.

Астарион помог ей подняться и осторожно набросил на плечи куртку. Принюхался.

- Даже не думай, - предупредила Кинн.

- Жаль, очень жаль, - улыбнулся вампир. - Твоя кровь пахнет просто восхитительно сейчас.

- Флейты у меня больше нет, - хмыкнула Кинн, - так что я просто загоню тебе в горло кость из вон того гроба.

- Ты попробуешь, - кивнул вампир. - И сейчас у тебя точно ничего не получится. Давай найдем место для отдыха. И...Шэдоухарт. Тебе нужна ее помощь.

* * *

- Ты — ненормальная идиотка, - сказала Шэдоухарт, выслушав короткий сбивчивый рассказ о том, откуда на спине у Кинн образовались кровавые борозды. По всему было видно, что ее эта история забавляет точно так же, как и Астариона. И что она и сама не прочь была бы посмотреть представление. - Ляг, я подлечу тебя.

Кинн опустилась на наскоро расстеленный спальный мешок и устроила гудящую голову на сложенных руках. Она болела куда сильнее спины, но заговаривать об этом не хотелось. И так уже ее все считали безумной. Она и была безумной, нужно признать.

- И зачем ты это сделала? - вздохнул Гейл, единственный, кого не забавляли страдания Кинн.

Хотелось пожать плечами, но это делать это было слишком больно.

- Так.

- Впредь избегай подобных глупостей, - проворчала Лэйзелл. - Мы не можем тратить время на твои раны.

На секунду Кинн выпала из реальности — лечение Шэдоухарт доставляло еще больше боли, чем плеть служителя Ловиатар — но в конце концов нашла в себе силы спросить:

- Есть тут что-то о нашем артефакте?

- Нет, - покачал головой Гейл. - У этой дроу при себе никаких бумаг. На столе карта местности, но она ничем от нашей не отличается. Полагаю, миссия у нее слишком секретная, чтобы об этом распространяться.

- У нас при себе артефакт, который нас защищает, и который ищут Верные... интересное совпадение, - Кинн зевнула и, приподняв голову, с подозрением покосилась на Шэдоухарт. - Это что, какие-то сонные чары?

Что ответила жрица — и ответила ли — узнать она не успела, провалившись в глубокий сон.

Интерлюдия. Сон

Ты не станешь свежевателем разума, пока я рядом.

Я защищу тебя.

Гость из сновидения

Ей было тепло и покойно. Чувство это было странным, потому что Кинн срослась уже с отчаяньем, темнотой и ночными кошмарами, терзающими ее. Ночь без сновидений была уже роскошью. Приятные сны — чем-то недосягаемым и, вероятно, нереальным. Она ощущала чье-то присутствие, чье-то мягкое, почти нежное прикосновение и тянулась к нему.

Это заставило насторожиться и открыть глаза. Кинн внутренне не могла довериться ничему происходящему у нее в голове.

Вокруг все тонуло в голубом и золотом сиянии, а над нею склонялась женщина, знакомая и незнакомая одновременно, лесная эльфийка с белыми, незрячими глазами, которые при этом смотрели прямо в душу.

- Я пришла как раз вовремя. Ты преображаешься?

Кинн отшатнулась, глядя в лицо женщины и пытаясь узнать ее. То, что понимание, узнавание ускользало, стало почти болезненным.

- Кто ты? Мое безумие? Зло в моей голове?

Женщина покачала головой.

- Нет, не волнуйся. Я не зло. И ты не станешь свежевателем разума, пока я рядом. Я защищу тебя.

Кинн моргнула. И вспомнила, где видела это лицо. На наутиллоиде, когда именно эта женщина открыла ее капсулу и помогла сбежать. И пропала. И снова появилась сейчас, протянула руку и склонила голову к плечу, пристально разглядывая своиминезрячими глазами. Кинн привычно уже представила, как отрубает эту руку, но мысль почти сразу же истаяла, не задерживаясь, не пожирая, как это часто бывало с ее мыслями. Есть — и не было. Кинн просто ухватилась за руку и поднялась, отряхиваясь от голубоватой пыли.

- Твои приступы погубят нас, если ты не научишься их сдерживать, - покачала головой женщина. - Я могу помочь.

Кинн все же сделала шаг назад. Доверять женщине было глупо. Она появилась из ниоткуда, проникла в голову — сейчас Кинн очень четко осознавала, что спит и все это видит во сне. Вокруг мир выглядел своеобразно прекрасным, и женщина держалась дружелюбно, однако Кинн не могла поверить тому, что живет в ее голове. Не после всех тех темных, кровавых событий, что пережила. Ее разум и не такие штуки выкидывал и, возможно, научился маскировать самые темные свои желания синевой и золотом. Как знать, не пытается ли она сейчас порвать своих товарищей в клочья, пока столь мирно разговаривает с незнакомкой.

- Я могу помочь, - произнесла женщина с нажимом. - У нас мало времени, поэтому слушай внимательно. В тебе есть великий потенциал. Он исходит от паразита. Инстинктивно ты сопротивляешься силе, которую он дает, но ты должна принять ее и взрастить.

Кинн коснулась виска, особенно явственно сейчас ощущая присутствие личинки. Она копошилась в голове, медленно подгрызая мозг, воруя личность, искажая и без того дырявую память. Мысль воспользоваться силой этой твари... пугала. Ни к чему хорошему это привести не могло.

- Я не дам ему поглотить тебя, - уверила женщина. - Но ради нас обоих ты должна научитьсяпользоваться им. Это битва за судьбу Фаэруна. Битва, которую мы проигрываем. Пока что. Ты сможешь это изменить — но только если раскроешь свой потенциал.

Женщина вдруг замерла, прислушиваясь к чему-то. Все вокруг тонуло в пронзительной синеве, все было залито золотым светом, и в то же время Кинн ощущала, что за пределами этого сияния таится что-то зловещее и могущественное. И от этого становилось не по себе.

- Мне нужно идти, - женщина напоследок пожала ее руку. - Враг приближается. Но я еще вернусь. Просыпайся. Тебе станет легче, обещаю.

Кинн открыла глаза.

Вокруг царил сырой, стылый, зловонный полумрак, так явственно контрастирующий с видением, которое только что ее посетило. Память вернулась урывками, и Кинн приподнялась на локтях, оглядываясь, а потом села, кутаясь в порванную рубашку. Она в оскверненном святилище Селунэ, спина болит потому, что совсем недавно она подставилась под плеть безумного служителя Ловиатар, а во рту такой мерзкий привкус... просто потому что. Жизнь ее на вкус такая.

Кинн с трудом развязала тесемки сумки негнущимися пальцами и вытащила флягу с водой. Сделала два больших глотка. Рядом застонал Гейл, сел, хватаясь за голову, а потом с некоторым удивлением проговорил:

- Такое странное было сновидение: мне явилась гостья несравненной красоты и силы. Она сказала, что заботится обо мне и охраняет меня. И что наши личинки могут принести пользу, если мы...

- Примем силы, которые они предлагают, - закончила за него Кинн. Тот же самый сон.

- Нам снилось одно и то же? - Гейл задумчиво нахмурился. - Необъяснимое видение, даже в чем-то зловещее в свете таких обстоятельств. И я пока не понимаю, что оно означает.

- И у вас было то же самое? - Шэдоухарт вынырнула из темноты, качая головой. - Проклятье! Я надеялась, что все это лишь игры воображения, но, кажется, нет — это что-то большее. Этот... гость из снов хотел, чтобы я воспользовалась личинкой, ее силой. Заявлял, что он нам союзник, но... я не знаю.

- Это означает, что паразит пускает корни, - зло бросила Лэйзелл. - Каждое его слово, каждое обещание — это все гхайская ложь. Паразит — угроза, которую следует уничтожить, а не возможность, за которую надо хвататься.

Кинн помассировала виски, где привычно уже угнездилась боль. Теперь к ней прибавилось и нечто новое, какое-то зудящее, раздражающее чувство. Эта гостья из снов...

- Она явилась всем нам, верно? Ну, или он. Обличье было, как я понимаю, разное, но вот слова одинаковыми...

- Ложь! - процедила Лэйзелл. - Гнусная ложь!

Кинн кивнула.

- Это странно, но меня куда больше тревожит другое. Как-то все слишком уж легко совпадает и своевременно происходит, не находите? Мы спасаемся с корабля, хотя должны были погибнуть при крушении. Потом некто — или нечто — говорит нам использовать дарованную силу, и, очевидно уже, что эти личинки отличаются от обычных. Скажи, Гейл, по опыту: с нами говорил кто-то настоящий во сне, или?..

Волшебник нахмурился.

- Хм. Воплощение кого-то реального — возможно. Но не создание из плоти и крови в том смысле, каком можно назвать настоящими нас с вами. И говорила ли она правду... Хотелось бы получить больше доказательств прежде, чем верить ее словам.

- Согласна, - кивнула Кинн. - И лично мне хотелось бы понять последствия наших действий. И... Шэдоухарт, этот артефакт, который такжеочень своевременно оказался с нами... откуда он у тебя?

Шаритка инстинктивно потянулась к груди, где прятала под одеждой загадочную призму, но замерла. Некоторое время на лице ее можно было видеть борьбу, но в конце концов она вздохнула.

- Это... долгая история.

- У тебя оказался артефакт, способный нас защитить, ты это занятным не находишь? - Кинн подвинулась ближе, заглядывая девушке в лицо. - Как ты его раздобыла?

- Вы ведь не отстанете, верно? - Шэдоухарт покачала головой и вздохнула, сдаваясь. - Ну хорошо. Я была в отряде, посланном нашим монастырем. Мы должны были отбить артефакт у гитьянки и доставить его во врата Балдура. Любой ценой.

- Ты отбила реликвию моего народа? - Лэйзелл схватилась за меч. - Как? Объяснись немедленно.

Шэдоухарт среагировала мгновенно и выставила перед собой нож. Взгляды их схлестнулись.

- Прекратите сейчас же! - потребовала Кинн, с трудом поднимаясь, спина все еще болела, и вставая между спорщицами. Это был не самый разумный маневр, оставалось лишь надеяться, что все они сохраняют здравый рассудок. - Нам всем незачем ругаться!

- Справедливое кровопролитие разрешает вражду и искореняет слабых и лживых, - холодно бросила Лэйзелл.

- И сокращает число сторонников, - пробормотал Гейл.

- Совершенно верно. Поэтому сели немедленно обе! - Кинн вложила в свой тон все, что накопилось внутри, всю свою усталость, злость и надежду на мирное разрешение любого конфликта, что ждет их впереди. - Меня не доводите до греха, прошу.

На спорщиц это подействовало, и в конце концов они сели, стараясь держаться друг от друга подальше.

- Думаю, мы все понимаем, как именно Шэдоухарт раздобыла артефакт, верно? - с тихим стоном Кинн опустилась на лежанку, еще раз посмотрела на своих спутников и помассировала виски. - А теперь забудем об этом и вернемся к делу. Зачем ты его забрала?

- Я не знаю. Я не помню, - уточнила Шэдоухарт. - Это была моя миссия, и это все, что мне нужно знать. Я уже говорила, что рассталась со всеми своими воспоминаниями. Секреты Шар не должны попасть в чужие руки, этого требует мой долг.

- Слепое служение долгу, - Кинн поморщилась. - Ты сейчас говоришь, как настоящая пешка. Впрочем, нам-то на руку, что этот артефакт у тебя. Нам нужно охранять его любой ценой, и не ссориться больше по пустякам. Это ясно?

Шэдоухарт пожала плечами.

- С моей стороны никаких возражений. Изначально.

- Лэйзелл?

Гитьянки отвернулась, издав обычное свое «тс-к».

- Лэй-зелл? - с нажимом повторила Кинн, придвигаясь ближе.

Гитьянки еще несколько мгновений сидела, вздернув подбородок, точно вздорное дитя, но в конце концов пробурчала: «Хорошо», вытащила из сумки камень и принялась с сосредоточенно-независимым видом затачивать свой меч.

- Ну вот, - Кинн снова поднялась. - Как мы обо всем удачно договорились. Кстати, а где Астарион?

* * *

Вампир появился спустя некоторое время, задумчивый, но вполне довольный. Запекшаяся в уголке рта кровь не оставляла сомнений в цели его отлучки — он успел подзакусить кем-то из местных. Кинн решила не заострять на этом внимание. Природу вампира менять смысла не было, и к тому же он держался их уговора и пил кровь гоблинов — врагов, а не пытался подзакусить кем-то из их небольшого отряда.

- Утро доброе.

- А? - вампир очнулся от своих мыслей. - На самом деле скоро вечер, закат будет через пару часов.

Кинн поежилась. Ночи пугали ее. Чтобы не погружаться в свои страхи и сомнения, она перевела разговор на другую тему:

- О чем задумался?

- Мне привиделся очень странный сон. Некий гость обещал мне защиту и чудесные способности от паразита, который сидит у меня в голове. И поскольку паразиты у нас одинаковые, тебе, возможно, тоже снилось что-то подобное.

- Да. Как и всем нам.

- Отлично! - оживился Астарион. - Наконец мы увидим, чем эти личинки могут быть нам полезны!

Кинн покачала головой.

- Не нравится мне все это. Сны, совпадения. И способности не нравятся. Давай лучше обойдемся без них.

Улыбка вампира погасла.

- Скажи, есть ли какая-то причина, почему ты вечно портишь всем праздник? Может хроническая болезнь? Нет, правда. Ты, кажется, ненавидишь хорошие новости.

При иных обстоятельствах Кинн позабавил бы его капризный обиженный тон, но не сейчас, когда она устала, мучилась от боли — по большей части по собственной вине — и пребывала в недоумении из-за большей части происходящего. Все было слишком странно — и слишком серьезно — чтобы относиться к проблеме снисходительно или с юмором.

- Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, но я не собираюсь идти на поводу у своего сна, - отрезала она. - К тому же, когда мне обещают пряник, где-то рядом уже готовят кнут. Возьмешься за одной — получишь другое, вот уж наверняка.

Вампир посмотрел на нее, чуть смягчившись.

- Возможно нам не стоит действовать скоропалительно?

- Забавно, но я о том же самом говорю, - кивнула Кинн. - Пошли уже к остальным, нужно решить, что делать со жрицей и хобгоблином.

- О, - улыбнулся, демонстрируя клыки, вампир. - Тут ты права. Еще стольких предстоит убить.

При словах этих холодок пробежал по коже.

Глава двадцать четвертая. Быстро и по делу

Я чувствую, как ты во мне копошишься.

Это работает в обе стороны.

И я заметила странные тени у тебя в башке.

Жрица Кишка

- Я тут прогулялся, - Астарион убрал наконец кровь с губ и растер ее, засохшую, между пальцами. - Хобгоблин пошел куда-то наверх и при нем целая свита. А вот жрица проводит свои весьма мерзкие обряды. И, думаю, ее можно отвести в сторону и прикончить по тихому. В противном случае нам придется сражаться с целой толпой.

- Этого лучше избежать, - кивнула Шэдоухарт. - Давайте для начала осмотримся.

Кинн все еще испытывала боль и с удовольствием полежала бы еще немного, но благоразумие взяло верх. Нужно здесь поскорее закончить и выбраться на воздух. Само это место отравлено, тут ее темные инстинкты слишком легко побеждают остатки разума. К тому же, Астарион был прав — приближался закат, Кинн хорошо это чувствовала. И она боялась наступления ночи.

Миновав большой зал, где множество гоблинов били в барабаны, переговаривались и то и дело вскрикивали, и где звучал речитатив каких-то причудливых молитв и мерзко пахло паленой плотью, они снова поднялись по небольшой лестнице. Здесь, по левую сторону, дверей было значительно меньше, а кроме того сама по себе эта часть здания сохранилась куда лучше. Наверное, именно поэтому жрица устроила тут свои покои.

- Я слышала разговоры, - шепнула Шэдоухарт, - комнаты этой Кишки за той дверью. Выглядит крепкой. Если мы туда ее заманим, то... А это кто там стоит?

Зрелище было и в самом деле весьма необычное: в полумраке, оглядываясь с суровым и мрачным видом, стояла молодая женщина-полурослик, которая в гоблинском логове смотрелась примерно как сами гоблины на солнечных улицах Врат Балдура: дико и неуместно.

Впрочем, времена такие настали, все перемешалось.

Женщина также их заприметила и ухмыльнулась.

- О, слышу звук монет. Вы как раз вовремя. Сегодня я уже получила хорошую прибыль, так что чувствую прилив щедрости.

Память, будь она неладна, в который раз дала ненужную подсказку: Кинн узнала эмблему, украшающую одежду полурослика. Про себя бы она столько же помнила после мимолетного взгляда в зеркало!

- Ты не простая торговка, не так ли? Ты принадлежишь к Черной сети1.

- Верно наполовину, глазастик, - хмыкнула женщина. - Зенты по сути и есть простые торговцы, вся разница в товаре. Мы продаем оружие и другие... необычные товары, это да. Но главное — для нас это просто бизнес. Никакого осуждения, никаких этических терзаний. Только хорошие сделки — и плохие. Устраивает это тебя? Если да, то меня зовут Роа Лунный Свет, и сейчас я к твоим услугам.

Кинн всерьез задумалась, есть ли у нее какие-то «этические терзания». Пока ничего в голову не приходило. Но и торговаться с зентарим она была пока не готова. Память услужливо подкинула мысль, что вести с ними дела примерно так же приятно, как с каргой: результат, конечно, получить можно и даже вполне удовлетворительный, но вот цена... Зато, пока у зентской торговки было хорошее настроение, появился шанс получить информацию практически бесплатно.

- И что за дело привело тебя в гоблинский лагерь? - поинтересовалась Кинн, заметив краем глаза, что пока она разговаривает, товарищи ее продолжают внимательно оглядываться. Отлично, заодно у них появится время все подготовить.

- Смеешься? У гоблинов лучшие пленники на продажу — дешевые, тихие... только и мечтают подальше убраться. По крайней мере, так было — пока они не ударились в религию и не стали отправлять пленников в Лунные Башни. Хотя я не жалуюсь. Продала им достаточно дымного пороха, чтобы десять раз покрыть потери.

Кинн поморщилась, внезапно обнаружив и те самые «этические терзания» и границы, переступать которые ей было неприятно.

- Ты покупаешь рабов, а не пленников.

- Пф-ф, - зентаримская торговка уже не скрывала своего веселья и легкого презрения к собеседнице. - Утри слезки, Ильматер2. Что им лучше — ко мне или в гоблинский котел, а?

- На свободу, полагаю, - пробормотала Кинн.

Роа Лунный Свет смерила ее все тем же презрительно-насмешливым взглядом.

- Если нечем торговать — убирайся.

Вернув ей такой же взгляд, Кинн отступила назад.

- Ну что, этот разговор был хоть сколько-нибудь полезным?

Обернувшись, она посмотрела на Астариона. Кажется, какие-то слова, сказанные зентаримской торговкой, задели его и довольно серьезно. Настолько, что привычная кровожадно-легкомысленная маска начала сползать.

- Вполне. Насчет Лунных Башен Хальсин, похоже, был прав. Ну, у вас-то появился план?

- О, конечно, - вампир широко улыбнулся. - Ты заманишь гоблиншу вон в ту комнату, а мы с Шэдоухарт разберемся с этим быстро и чисто.

- Ну почему опять я? - застонала Кинн. - В прошлый раз именно из-за меня все пошло наперекосяк.

Астарион смерил ее долгим, оценивающим взглядом, от которого мурашки бежали по коже. Он видел ее уже всю — в том числе и без одежды — но, кажется, теперь вознамерился еще и кожу содрать.

- Ты выглядишь безобидно, - был вердикт. - Все еще.

- Спасибо за уточнение, пробормотала Кинн.

- Он прав, - со вздохом сказал Гейл. - Мне или Лэйзелл жрица может и не поверить. Доверься нам, Кинн. Мы сделаем все, чтобы ты в этот раз не сорвалась. Обещаю.

Кинн не сомневалась, что Гейл в самом деле приложит подобные усилия, но вот остальные... Астариона она, кажется, вполне устраивала кровожадной и безумной. В его взгляде не было и тени страха, и это пугало уже саму Кинн. Лэйзелл в целом не выглядела как тот, кто придет на помощь «низшим созданиям», что же до Шэдоухарт... шаритка, она шаритка и есть. Ее вера и преданность Госпоже Скорбей многое объясняли. Последователи этой богини не слишком жалуют милосердие. И не боятся жестокости.

Оставалось надеяться только на то, что возобладает здравый смысл. Кровавой бойни все постараются избежать только ради того, чтобы не вырезать всех гоблинов разом. Это будет слишком опасное и утомительное сражение.

- Хорошо, - сдалась Кинн. - Я пойду и поговорю с ней. Но... если поймете, что дело плохо...

- Мы стукнем тебя по голове, моя дорогая, и завернем аккуратно в рогожку, - пообещал Астарион.

- Это так... мило, - хмыкнула Кинн. - Спасибо за поддержку.

Кажется, никто не пожелал в этот раз услышать яд и сарказм в ее голосе.

Поняв, что дело решенное, и если Кинн хочет уже наконец покинуть гоблинский лагерь и двинуться дальше, ей придется следовать этому глупому плану, она медленно поплелась назад в зал. Гоблинов тут стало поменьше, а вот запах паленой плоти стал куда сильнее. Он одновременно вызывал у Кинн тошноту и восторг, и сдерживаться стало значительно труднее.

Подойдя к помосту в центре зала, она окликнула гоблиншу, пожилую, скрюченную и особенно уродливую даже на фоне всего ее племени. Сбежав по ступеням, гоблинша встала так, чтобы лица их оказались на одном уровне, и некоторое время изучала Кинн одним глазом. Второй закрывал шрам.

- О, я вижу в тебе нечто особое. Тебя коснулась Абсолют, верно? Жрица Кишка тоже должно тебя коснуться — протяни руку, и я заклеймлю твою плоть.

Кинн отступила непроизвольно.

- Зачем мне клеймо?

- Верующие должны узнавать друг друга с первого взгляда. С клеймом тебя никто не тронет. А еще в тем магия. Быдлу его не увидеть, но мы — мы видим... те, кто истинно верен Абсолют.

Магия объясняла, почему носящие клеймо — надо полагать ту самую сияющую длань на глазу, что Кинн видела у некоторых — подчиняются столь беспрекословно. Речь шла не о верности в большинстве случаев, но о невозможности сопротивляться. Стало еще противнее. Кинн претило рабство, покорность, и... словно это была некая третья сторона ее натуры, которая внезапно в отличие от двух других, очень хорошо понимала, чего она хочет. Быть свободной. Не играть роль, заготовленную другими. Не плясать под чужую дудку. Даже если это будет очень дорого стоить.

- Я не позволю взять и выжечь на мне клеймо.

Жрица снова окинула ее взглядом, на этот раз задумчивым, и наконец вынесла свой вердикт. Слова прозвучали даже с некоторым одобрением:

- Может оно тебе и не нужно. Ты же особенная, вроде меня...

Глаз-буравчик проник в самую суть, ввинтился, врезался, и Кинн ощутила прикосновение к своему разуму ледяных пальцев. Это было даже хуже, чем с дроу. Гоблинша призывала заглянуть внутрь своего разума, но делала это удивительно грубо. Если дроу просто ставила в известность о том, что за высокая важная фигура стоит за ней, то жрица Кишка желала похвастаться. Ледяные пальцы дергали Кинн, вынуждая погрузиться все глубже и глубже в темноту, показывая улыбчивого молодого мужчину, поучающего жрицу. Снисходительно.

Он всегда так говорил, высокомерная сволочь.

Кинн вывалилась в реальность с осознанием, что знает этого мужчину, но не помнит совершенно.

- Не хочешь сближаться на виду у неофитов? - жрица покивала одобрительно. - Разумно. У тебя в голове какие-то странные тени. Может, я смогу помочь тебе с этим. Мы, Верные, должны держаться друг друга.

У Кинн в голове было удивительно людно: тут и ее мысли, и темная ее сторона, и клятый этот головастик, и недовоспоминания, с которыми непонятно что делать. Что из всего вышеперечисленного отбрасывало тени, которые упоминала гоблинша, страшно было и представить.

Впрочем, это был отличный способ отвести ее в сторону.

- Думаешь, ты можешь убрать то, что отбрасывает эти тени?

- С помощью Абсолют, - не без хвастливости сказала гоблинша, - я могу выправить что угодно. Идем в часовню. Там нам никто не помешает. Нечего всякому сброду лезть в дела Верных.

Она пошла вперед вразвалочку, презрительно отмахиваясь от сородичей, и Кинн поспешила следом. Сперва вверх по лестнице, затем — в одну из дверей, за которой, как они узнали заранее, располагались покои жрицы. Помещение выглядело неопрятно, было едва освещено, и тут очень скверно пахло. Стена и закрытая дверь приглушали голоса гоблинов, но все равно было очень неспокойно. Если жрица поднимет шум, то сюда сбегутся все, кто собрался в центральной зале, а это много, очень много вооруженных гоблинов. И они окажутся заперты, в ловушке. Обороняться в этой комнатушке будет ужасно неудобно, и дело плохо закончится.

Мы тут, - прозвучал в голове ее голос Астариона. - Прекрати!

Кинн сделала глубокий вдох, выдохнула и повернулась к жрице.

- Ну что, готова почистить голову?

В прошлый раз, когда ей предлагали излечение, дело быстро приняло скверный оборот. Карга собиралась лишить ее глаза. Что могла провернуть эта фанатичная Верная, направленная сюда одним из Избранных Абсолют — и представить страшно. Не говоря уже о том, что, копаясь в голове, Кишка могла найти что-то лишнее.

- Что именно ты будешь делать? - спросила Кинн, мысленно поторапливая своих товарищей.

- Что велит Абсолют, то и делаю. Но не волнуйся, Она любит тебя. Это сразу видно.

Гоблинша надвинулась на Кинн. На была невелика ростом, как и все ее племя, но ухитрялась каким-то образом выглядеть устрашающе. А еще, от нее исходила сила. Не ее собственная — заемная, сила, дарованная личинкой у нее в голове. И самое ужасное было, что судя по всему Кишка согласилась принять эту личинку добровольно, и наслаждалась полученной властью. Кинн ощущала ментальное воздействие, как холодные осклизлые щупальца, трогающие ее разум, извивающиеся, пытающиеся достать нечто, прячущееся на глубине. Нужно было подумать о чем-то ярком, значительном, отвлечь Кишку, но как назло ничего на ум не приходило. Звать на помощь мысленно было страшно, потому что жрица наверняка бы это услышала.

Как подать знак иным способом, в голову не приходило.

И вот, когда Кинн начало уже казаться, что дело совсем плохо, когда жрица подошла совсем близко, почти касаясь ее, и перестала обращать внимание на то, что происходило у нее за спиной, из сумрака выступил Астарион и проткнул ее шею ножом. Один короткий удар, хрип — и все закончилось.

Кинн согнулась пополам, и ее стошнило.

Вампир похлопал ее по плечу.

- Все получилось в лучшем виде. Быстро, чисто и бесшумно.

- Ты говоришь об убийстве человека!

- Гоблина, - поправил Астарион. - Мерзкие твари, согласись. Готовые убить и сожрать любого.

- Ну, тут не тебе осуждать, - заметила Шэдоухарт, - учитывая твою собственную природу.

Опустившись на колени, она обшарила труп старухи и вытащила небольшой стеклянный сосуд, внутри которого извивался знакомый им всем паразит.

- А это еще зачем?...

От иллитидской личинки исходила магия, снова подтвердившая слова друида. С ней проделали что-то, усилив или еще как-то исказив, и это больше не было простое средство размножения. То, что позволяло иллитидам плодить себе подобных в их весьма извращенном жизненном цикле превратилось в средство контроля и достижения каких-то иных целей.

Кинн поежилась. Когда она очнулась на корабле, когда сбежала с него, даже когда добралась до друидской рощи, все виделось довольно простым: их заразили, чтобы превратить в иллитидов. Появление свежевателей разума в этих краях весьма неожиданно, однако они не такие уж и чужаки в Фаэруне. Говорят, в Подземье немало их поселений. Но теперь все вдруг усложнилось и начало отдавать каким-то особенным безумием.

Оставалось надеяться, что Хальсин прав, и в Лунных Башнях они найдут излечение и ответы на все возникшие вопросы. А не новые загадки, которые погонят их еще дальше.

- Разберемся с хобгоблином и покинем это место, - Шэдоухарт бросила флакон в вещьмешок, - а с этим разберемся потом. Возможно, друид знает, зачем жрице понадобился этот слизняк.

- Ты говоришь так просто, дорогая, - Астарион покачал головой. - У хобгоблина охрана. И там не только гоблины, но и люди.

- Адепты Абсолют? - предположила Кинн. - И что будем делать?

Вампир усмехнулся и распахнул перед нею дверь.

- Разведку для начала. Вперед, любовь моя, твой выход.

- Снова я? - Кинн поежилась. Снаружи было уже, должно быть, темно. Солнце закатилось, и она все явственнее ощущала темные позывы своей дурной половины. Хотелось отложить все до утра, но это было неразумно. Пока никто еще не обнаружил тело дроу и не поднял переполох, да и исчезновение Кишки — ее труп сбросили в расщелину — наделает шума. И тогда справиться с хобгоблином будет труднее в разы. - Хорошо, я иду вперед и посмотрю, что там да как, но...

- Сражаться не будешь, - вздохнул Астарион.

Кинн бросила на него мрачный взгляд.

- Буду. Если возникнет угроза моей или вашей жизни. Но если вы сейчас бросите меня одну, я вам сама эту угрозу устрою!

- Вперед, моя леди, - сказал Гейл примирительным тоном и взял ее под руку. - Я от тебя на шаг не отойду, обещаю.

1Черная сеть — также Зентарим, организация шпионов, наемных убийц и торговцем самым разным, как правило опасным либо щекотливого толка товаром

2Ильматер — доброе божество, берущее на себя все слезы и страдания мира

Глава двадцать пятая. Вид сверху лучше

Тебе приходилось говорить с дохлой креветкой?

Это твой шанс.

Дрор Рагзлин

Хобгоблин, главарь всей этой странной шайки, окопался в самой дальней части полуразрушенного святилища. Когда-то вероятно здесь проходили самые значимые таинства — Кинн совершенно не разбиралась в верованиях селунитов — сейчас же звучали слова почти нечестивые.

- Шууган, а шуулкак. О тош о-кек доор. Приказываю тебе, мертвец: отвори уста! Открой Абсолют истину!

Некромантское заклинание, заставляющее мертвых отвечать на вопросы, на вкус Кинн — довольно мерзкое. Мертвецам положено лежать в могилах и гнить, на худой конец нападать в тщетной попытке сожрать кого-то, а не болтать с живыми. Пробудить хобгоблин пытался дохлого иллитида, отчего все это становилось еще омерзительнее. Благо было, что читал он скверно, и чары у него не выходили.

Хобгоблины не отличаются особым умом и талантами, всегда полагала Кинн.

- Клянусь клинком Влаакит... гхайк! - процедила Лэйзелл. Лязгнуло железо, но к счастью гитьянки хватило выдержки отступить и промолчать.

- Что-то не выходит, - хобгоблин скомкал свиток. - Не так читаю небось...

Вскинув голову, он посмотрел на Кинн, которую верные товарищи еще и в спину подтолкнули. «Ну, я вам это еще припомню», успела подумать она прежде, чем ее накрыло новое видение. Разум хобгоблина — Дрор Рагзлин его звали, и имя это звучало у него в уме на разные лады, себя он любил преизрядно — напоминал грязную таверну. Тут пахло элем и желчью. Невероятной алчностью. Дроу страстно почитала Абсолют, гоблинская жрица хвасталась близостью со своим покровителем, хобгоблин же... его привлекали деньги, им двигала жажда наживы. И, кажется, это очень хорошо понимал третий из Избранных, эльф, облаченный в доспехи и снова как-то смутно, неуловимо знакомый. Он говорил о поисках великого оружия, но не взывал к Абсолют или к верности Дрора Рагзлина. Он сулил богатую награду тому, кто ее отыщет. И жадность затапливала разум хобгоблина горячей зловонной волной.

- Еще одна Верная?

В мозг Кинн впилась тысяча игл. Голос хобгоблина ввинтился в ее разум, вызывая новый приступ головной боли.

Тебе приходилось говорить с дохлой креветкой? Это твой шанс.

- Абсолют говорит, у дохлого кальмара было оружие, - по счастью хобгоблин оставил разум Кинн и снова заговорил нормально, словами. - Небось убийца его спер и прячется в лагере у тех мародеров. Найдем убийцу — найдем того, кто забрал оружие. Вливайся.

Кинн внимательно посмотрела на иллитида. Сказать, тот ли это, кто пленил ее, было невозможно. Все они на одно лицо: уродливая голова, выпирающие мозги, пульсирующие под тонкой кожей, четыре длинных щупальца свисают там, где у нормальных существ находятся нос, рот и подбородок. Незавидная картина, особенно если учесть, что личинка в голове Кинн — и в головах ее товарищей — рано или поздно сработает и превратит саму Кинн в это вот гротескное чудище. Если вовремя не найти способ от нее избавиться.

Чтобы найти этот способ, надо прожить чуть подольше. А значит — импровизировать.

- Мне эта магия известна. Давай свиток, я буду говорить.

Это было не совсем верно. Кинн не знала этого заклинания, совершенно точно никогда его не произносила и не владела чарами, способными поднимать мертвых. Она была... стихийницей, пожалуй. Ей неплохо давались молнии, лед, пламя, но ее никогда не прельщало оживление покойников. Однако, она куда лучше хобгоблина умела произносить мудреные слова, записанные на листе пергамента, сплетая чары свитка и мертвое тело между собой.

Облизнув внезапно пересохшие губы, Кинн начала читать нараспев. Пергамент засветился, затем вспыхнул холодным пламенем и рассыпался легким пеплом. А Кинн ощутила связь и власть, дарованные словами. Она вытянула руку, заставив уродливый труп приподняться.

Вопросы следовало задавать осторожно.

- Кто убил тебя?

Само строение лица не позволяло иллитиду пользоваться обычной речью, поэтому даже мертвый он воспользовался образами, передаваемыми мысленно, достаточно яркими, но — не слишком полезными. Кинн увидела когтистую руку, открывшую капсулу, а затем — тьму.

- Проклятье! Это мне ничего не говорит! - разозлился хобгоблин. Пока гнев его был направлен на мертвого свежевателя разума, но продолжать допрос следовало очень осторожно.

- Что ты делал в Фаэруне?

Вопрос был бессмысленный и достаточно безопасный, а ответ все такой же бестолковый: множество гитьянки верхом на драконах сверкающие серебром клинки. Разрушающийся корабль, раскрывающиеся капсулы.

- Гиты вышли на охоту. Знают что-то, не иначе...

Хобгоблин окинул взглядом залу, заставив Кинн похолодеть. Она не могла обернуться и проверить, и оставалось только надеяться, что Лэйзелл хватит благоразумия скрыться в тени и не привлекать к себе внимания. Затем он снова посмотрел на Кинн, и в голове застучали тревожные молоточки. Хобгоблин начал что-то подозревать. Следующий вопрос следует задавать с предельной осмотрительностью.

- Зачем гиты гнались за кораблем?

Ответ был не просто странным — ошеломляющим. Казалось, он не имел к вопросу никакого отношения. Кинн увидела темные тоннели, слабо освещенные озерцами ядовитого рассола. Увидела тьму, которая текла во все стороны. Затем увидела небо, синее и прекрасное ровно одно мгновение, а затем оно раскололось, и из пустоты, поглотившей всю эту синеву появились наутилоиды. Целый флот огромных и страшных кораблей.

А потом труп упал на пол и замолк навсегда.

- Это что за..? - хобгоблин бросился вперед. - Нет. Нет! Мы еще не закончили! Ни ответов, ни убийцы и никакого, мать его, оружия!

Он пнул мертвое тело, теперь совершенно бесполезное, и стиснул огромные кулаки.

- Хмф! Она права была, мать ее. Не хватало еще, чтоб она и всю славу себе загребла! - ручища стиснула плечо Кинн. Боль была так сильна, что пришлось сжать зубы, чтобы не закричать. - Я с тобой еще не закончил. Отправляйся к дроу, Минтара ее зовут. Она собирается напасть на эту гребаную рощу. Скажи, что пойдешь с ней. И принеси оружие мне.

Хобгоблин разжал пальцы, и Кинн медленно отступила, потирая плечо.

- Се-сейчас все будет.

- Слава Абсолют, - бросил хобгоблин и направился к своему месту на возвышении, напоследок еще раз пнув труп иллитида.

Кинн же попятилась к двери.

* * *

- Пожалуйста, скажите, что все это было не зря!

Шэдоухарт протянула ей флягу с целебным настоем, пара глотков которого уняли боль в плече и успокоили немного голову. Вернув флягу, Кинн отступила подальше в тень и повторила свой вопрос чуть менее драматичным тоном.

- Балки, - сказал Астарион так, словно это все объясняло.

- И?

Вампир покачал головой и лишь повторил это самое: балки.

- Они проходят надо всем залом, - снизошла до объяснений Шэдоухарт. - Достаточно широкие, чтобы по ним можно было двигаться. Наверх ведут три лестницы. Заберемся туда, и у нас появится серьезное преимущество.

- И достаточно высокие, чтобы падать оттуда было смертельно опасно... - Кинн запрокинула голову и, стараясь держаться в тени, изучила потолок святилища. Балки располагались на высоте совершенно непомерной, и отсюда казались тонкими и хрупкими. В действительности это явно было не так, а лестницы говорили о том, что по ним передвигались с какой-то целью и сами сектанты. - Хорошо, давайте попробуем.

Всеобщее внимание все еще было приковано к Дрору Рагзлину, их же судя по всему окончательно причислили к Верным и не стали никак контролировать. Поэтому удалось подняться наверх, не привлекая к себе излишнего внимания. Тут, под самыми сводами, было вопреки всему еще холоднее, а стоило бросить взгляд вниз, и голова начинала кружиться. Опустившись на колени, вцепившись в балку, Кинн честно пыталась разглядеть хотя бы какие-то преимущества, но в голову ничего не приходило. Внизу — далеко-далеко внизу — были гоблины, люди с арбалетами и видная через разлом в полу яма с гигантскими пауками. Дополнительный повод вниз не падать.

Кровожадная безумная убийца, боящаяся высоты! Стыдоба-то какая!

Кинн взяла себя в руки, приподнялась, опираясь на одно колено, и осмотрелась внимательнее.

- Нам нужно помешать им двигаться. Заставить занять наименее выгодные позиции. Не дать им добраться до барабана и поднять тревогу. По возможности — сбросить в яму с пауками. Что у нас есть?

- Мой арбалет бьет на такой расстояние без труда, - фыркнула Лэйзелл. - И я не промахиваюсь. Я буду стоять там, потрудитесь пригнать их в нужное место.

У гитьянки все было предельно просто, и Кинн ей завидовала.

- Арбалет, взрывные болты и еще пара козырей в запасе, - ухмыльнулся Астарион. - И это.

Он вытащил из рукава свиток с заклинанием, похожий на тот, что совсем недавно зачитывала Кинн. Однако, от него исходила удивительно знакомая сила, от которой кожу покалывало, и в горле начинало першить.

- Корона безумия? Я... - Кинн склонила голову к плечу, прислушиваясь к себе, - я знаю его, но никогда у меня оно, кажется, не получалось правильно.

- Воспользоваться им вполне разумно, - кивнул Гейл. - Кинн, ты ведь умеешь создавать ледяные чары, верно?

- Естественно! - фыркнула Кинн.

- Тогда поступаем следующим образом: я вызываю потоки воды, ты быстро накладываешь ледяные чары, а затем я потоком воздуха скатываю гоблинов в кучу. Тут уже вступают обладатели чудесных боевых арбалетов. И, Шэдоухарт, у тебя же тоже наверняка есть кое-какие полезные умения?

- Ты так любезен, Гейл, - едко отозвалась жрица. - Обо мне не беспокойся, я справлюсь. Следите лучше за собой.

- Ладно, - Кинн осторожно поднялась, прилагая все усилия к тому, чтобы удержать равновесие, и сделала по балке несколько шагов назад. Стоя на помосте, пусть он и поскрипывал зловеще, она чувствовала себя куда увереннее. - План выглядит неплохо и может сработать. Корону безумия, наверное, лучше набросить на хобгоблина? Если он уложит пару своих же подручных, это лишит нас части проблем.

Астарион протянул ей свиток.

- У тебя лучше получится это прочесть, как мы теперь знаем. Я буду с той стороны, - он кивнул на дальний конец балки. - Лучше не выпускать из виду все лестницы.

Двигался он с необычайной грацией, словно не шел по тоненькой жердочке над пропастью, а прогуливался по надежной твердой земле. И минуты не прошло, а он уже занял удобную позицию, вытащил арбалет и принялся заправлять в него болты. Кинн подавила завистливый вдох, развернула свиток и сосредоточилась на заклинании безумия.

* * *

Проблема всех четких и продуманных планов в том, что четкими и продуманными они остаются ровно до момента начала их выполнения. А стоит только приступить, и все идет наперекосяк. Заклинания оказываются недостаточно сильными, а заклинатели — недостаточно проворными. Рука дрожит, и арбалетный болт улетает в молоко. Гоблины в свою очередь проявляют необычайную прыткость и стреляют тоже неплохо.

Еще с ними были колдуны и чародеи, и первым делом в Кинн полетело заклятье слепоты. Ее окружило черное облако, разъедающее глаза и не дающее увидеть что-то даже на расстоянии волоса. Это заклинание было удивительно неприятным и когда стоишь на твердой земле, а уж тут, на высоте, когда любое неосторожное движение должно было обернуться падением и мучительной гибелью...

Прикинув расположение балок и помостов, Кинн отползла немного, сосредоточилась и вынырнула из черного облака. Первым делом нужно найти заклинателя и избавиться от него, тогда чары развеются. Рядом, в паре шагов от нее, тряс головой также попавший под заклинание Гейл.

- Ну, по крайней мере это не немо... - оптимистично начал он и накаркал. Сфера немоты накрыла их, превратив в беспомощных рыб, беззвучно открывающих рты. По губам волшебника можно было сейчас прочесть все, что он о происходящем думает. Кинн и не подозревала, что весьма недурно воспитанный Гейл знает все эти слова и употребляет с завидной ловкостью.

Но не о том сейчас нужно было думать. Черное облако и сфера слепоты гнали их прочь с надежного помоста. Тут было либо спускаться и кидаться в гущу боя, либо выходить на балки, откуда их легко могли снять метким выстрелом или заклинанием. Кинн переглянулась с волшебником, после чего они одновременно вынырнули из сферы, давящей тишиной и, кажется, высасывающей воздух. Теперь оба они стояли на балках, покачиваясь, и между ними было немалое расстояние.

Вода. Лед, - лаконично высказался Гейл мысленно, кажется, сосредоточенный на еще каком-то заклинании. Кинн присела на корточки и одной рукой ухватилась за балку. - Потом идем на ту сторону.

С первой половиной плана она была согласна полностью, он изначально выглядел неплохо. А вот вторая... Им предстояло пройти по балкам огромное расстояние, и гоблины не собирались делать эту прогулку легкой. Уже пару раз мимо Кинн пролетали стрелы и выпущенные из пращи камни. Пока они промазывали, но, кажется, только благодаря какому-то колдовству Гейла.

Сосредоточься!

Ладно. Проблемы следует решать по мере их поступления. Кинн кивнула и в самом деле сосредоточилась, призвав холод. Он пронизал ее тело, после чего собрался в острый шип в свободной руке. Гейл прошептал несколько слов, и с балок на гоблинов обрушились потоки воды так быстро, что никто из заклинателей не успел среагировать. Следовало признать, Гейл и в самом деле сильный волшебник. Кинн послала следом ледяной шип, и еще один, и еще — превращая пол под ногами гоблинов в ледяной каток, а некоторых наиболее неудачливых покрыв ледяной корочкой. От инея на одежде и коже избавиться гоблинам было несложно, но вот преодолеть оледеневшие пространство стало задачей почти непосильной. Магический лед был, кажется, втрое более скользким, и малейшее движение заставляло упасть плашмя. С третьей частью их плана ничего не вышло: призывать ветер, находясь в таком положении, зависая над пропастью, было попросту опасно, но и без этого вышло неплохо. Пара гоблинов, не удержав равновесие, покатились в яму с пауками.

Вперед! Живо! - распорядился Гейл.

Они выиграли немного времени, и все же — путь на противоположный конец залы был слишком долгим. Они не преодолели и середину его, когда гоблины сориентировались. К этому моменту от них осталась едва ли половина, но из дальней части святилища подтянулись люди с арбалетами, бьющими вдвое дальше и сильнее легких гоблинских луков. К тому же кто-то догадался обрушить пару жаровен, чтобы растопить лед и высушить воду.

Гейл выругался и уронил вниз огненную сферу. Падая она росла, росла, пока не превратилась в огромный пылающий камень, придавивший сразу троих. До Кинн донесся запах паленой плоти, но он в этот раз не вызвал привычной реакции: сейчас она была слишком сосредоточена на собственном выживании. Забавно, мелькнула мысль, сколько для всех пользы от смертельной опасности. Больше ни о чем думать не получалось: она сосредоточенно перебирала в уме заклинания, которыми владела. Проблема была в том, что хотя Кинн и ощущала в себе чародейскую силу, но провалы в памяти не позволяли оценить в полной мере свои возможности и умения. Все для нее было как в первый раз, и она не могла сказать с уверенностью, чем из всплывающего в памяти она действительно владеет. Огненный шар? Безусловно, простенькие чары доступные не только волшебникам и чародеям, но и львиной доле эльфов и тифлингов. Простенькое в данном случае равно — слабенькое. Во всяком случае, оно не могло сравниться с пылающей сферой Гейла.

Или с шипами гоблинов, которые только чудом промазали по Кинн, зато усеяли, мучительно острые, балку впереди. Чтобы преодолеть их, пришлось медленно подняться, раскинув руки для равновесия. Под подошвой сапога шипы проминались, едва ощущаясь, а вот руки превратили бы в кровавое месиво.

Кинн преодолела это препятствие за, как ей казалось, невероятно долгое время, увернулась от болта, летящего прямо в голову и явно подкрепленного магией, утратила равновесие и начала падать.

- Держись!

Астарион поймал ее за руку. Удерживаемая вампиром, Кинн повисла над пропастью, борясь с паникой. Лететь вниз было долго, очень долго. Упадешь на каменный пол — расшибешься в лепешку. Интересно, мелькнула мысль, а если умертвие и в самом деле может возвращать к жизни, то — в каком виде? Целой и невредимой или вот так, лепешкой?

Вампир дернул ее за руку наверх, потом обхватил за талию и втащил на помост. Кинн уткнулась ему в плечо, пытаясь успокоиться, выровнять дыхание и справиться с нахлынувшими чувствами. В голове все перепуталось больше обычного, и страх сплелся с ужасом.

- Кажется... я боюсь высоты...

Придя в себя немного, Кинн отстранилась и обернулась.

- Где Гейл?

Балки были пусты. Они блестели от инея, кое-где дымились — последствия какого-то огненного заклинания, и были совершенно пусты. Борясь с ужасом — страх за товарищей был чем-то новым, явственно противоречил всему темному, что поднималось с наступлением ночи из глубины, но неожиданно охватил с головой — Кинн, вытянув шею, посмотрела вниз.

Гейл, распластавшись, лежал на полу далеко-далеко внизу. Возле его головы расплывалось кровавое пятно. Это привело бы Кинн в восторг, но... но вместо этого она ощутила ужас, скорбь и отчаянье. Темная ее половина, которой не чужд оказался страх перед смертью — собственной смертью — заткнулась и отступила.

- Гейл!

- Потом разберемся! - Астарион дернул ее за плечо и оттащил в темноту и вовремя: в то место, где Кинн только что стояла, вонзилось сразу несколько стрел и арбалетных болтов. - У нас собственные проблемы!

Кинн прикрыла глаза. Произошедшее ужасно, но... им и в самом деле сперва нужно выжить самим.

Нужно убрать хобгоблина, - прозвучало в голове. Лэйзелл ухитрялась даже думать с повелительной интонацией. - Гоблины разбегутся сами.

Я... я попробую Корону безумия, - Кинн вытащила свиток, который так и не успела прочесть. - Но...

С того места, где она стояла, невозможно было прицелиться в хобгоблина: Дрора Разглзлина перекрывали балки, какие-то обломки архитектурных украшений и подвешенные на цепях светильники. Чтобы заклинание попало точно в цель — во всяком случае на такой исход Кинн надеялась — нужно было выйти на балки. Одна мысль об этом приводила ее в ужас.

- Идем, подстрахую, - Астарион сжал ее локоть. Во второй руке у него был легкий арбалет, с которым вампир управлялся удивительно быстро и точно. Короткое движение, и болт снял гоблина, бегущего с сигнальному барабану. Запасной болт с тихим щелчком соскользнул в паз.

Кинн вздохнула.

Я наложу чары на хобгоблина, остальное на вас.

Хорошо она это подумала, уверенно. Однако реальность была такова: у нее тряслись поджилки. Взгляд то и дело находил тело Гейла внизу, и к страху подмешивались сожаление и отчаяние. Все это не прибавляло ей уверенности. Она в прошлой жизни наверняка была скверной заклинательницей, способной только на простенькие ярмарочные фокусы, а туда же.

Кинн тряхнула головой и опасливо ступила на балку. Шаг, еще один, и еще.

Какому бы богу помолиться? В голове лезли боги сплошь немилосердные, которым нет дела до своих почитателей.

Еще пара шагов. Кинн сделала глубокий вдох, осторожно высвободила локоть, который все еще удерживал Астарион — рука его переместилась на плечо, раздражая немного и одновременно с тем даря ощущение уверенности — и развернулась свиток с заклинанием. Нужно сосредоточиться на чарах. Забыть обо всем, перестать обращать внимание на то, что творится вокруг. Важны только чары. Сделав еще один глубокий вдох, Кинн начала читать нараспев слова, одновременно фокусируясь на хобгоблине, создавая в голове его образ. То, что недавно разумы их соединялись, помогло. Чары забурлили, заплясали на кончиках пальцев и, вытянув руку, Кинн послала импульс в сторону Дрора. Тот пошатнулся, моргнул, а потом глаза его налились кровью. Подняв секиру, он обрушил ее на ближайшего гоблина. И началась заварушка.

Потеряв последние силы Кинн привалилась к вампиру.

- Верни меня, пожалуйста, на твердую землю. Спасибо.

Глава двадцать шестая. Четко следуя процедуре

Будьте уверены, я прошу этого не только

из самовлюбленного желания воскреснуть.

От моего возвращения в бренный мир,

причем в двухдневный срок, зависит несчетное множество жизней.

Гейл (проекция)

Медленно приблизившись к телу, Кинн опустилась на одно колено и коснулась остывающей руки. Она видела много трупов — во всяком случае много их хранила в памяти ее темная половина и по счастью не спешила делиться своей коллекцией — но совершенно точно впервые мертвое тело вызвало шок и боль.

- Это... - Кинн облизнула пересохшие губы. - То умертвие из старой часовни... он сказал, что может вернуть к жизни любого из нас за две сотни золотых.

- Приятно знать себе цену, - Астарион издал холодный злой смешок.

- Это все хорошо, но где нам искать это умертвие? - спросила Шедоухарт, садясь рядом. От рук ее исходило слабое зеленовато-голубое свечение, признак исцеляющих чар, но на мертвеца они, конечно, не действовали.

Кинн беспомощно огляделась.

- В прошлый раз он сам появился. После того как я... - она запнулась. - Ну в общем, после смерти барда.

Теперь уже они вчетвером стали вглядываться во тьму, но без толку. У болтливого мертвеца, очевидно, были свои представления о том, когда нужно приходить и кого спасать. В конце концов, он отказался возвращать к жизни Альфиру. И в целом Кинн не была уверена, что слова умертвия не были жестокой шуткой.

Снова повернувшись к мертвому телу Гейла, она отшатнулась и упала назад.

В десятке сантиметров над землей парила голубоватая призрачная фигура.

- Т-твою ж!...

- Приветствую! Я — магическая проекция Гейла из Глубоководья, и если вы слышите мои слова, это значит, что я покинул сей мир до срока.

- Надо же, а от его фокусов все же есть польза... - Астарион подошел ближе, разглядывая полупрозрачную проекцию. Просунул через нее руку, поморщившись. - Горячо!

Призрачный Гейл никак на это не отреагировал, равно как и на комментарии. Впрочем, он и живой не всегда прислушивался к собеседнику, если речь его была заготовлена заранее.

- Однако по причинам, слишком важным, чтобы их разглашать, крайне необходимо исправить и отменить мою прискорбную кончину, как только это будет возможно. Будьте уверены, я прошу этого не только из самолюбивого желания воскреснуть — от моего возвращения в бренный мир, причем в двухдневный срок, зависит несчетное множество жизней. Полагаю, я понятно объясняю.

- Понятнее некуда... - Шэдоухарт также принялась изучать проекцию. - Это наверняка как-то связано с его «недугом». Маги все... с...

- Приветом? - предположил Астарион.

- Со странностями.

- Почему от твоего воскрешения зависят чьи-то жизни? - оправившись от шока, Кинн поднялась на ноги и подошла ближе.

- Как я упомянул ранее - «по причинам слишком важным, чтобы их разглашать», - проекция была настроена делиться информацией не больше Гейла. Это можно было списать на ограничения, которые накладывает подобное колдовство, но Кинн подозревала, что за этим всем кроется нечто большее. Тайна «недуга» теперь интересовала ее еще сильнее. Почти так же как происхождение и суть артефакта, украденного Шэдоухарт. - Давай продолжим. На моих печальных останках вы отыщете магический предмет, который возвратит меня в обитель скорбей. Но это реликвия такой редкости, что она охраняется многоступенчатым протоколом защиты. Я расскажу, что собой представляет протокол.

- Да сколько же слов! - проворчала Лэйзелл. В этот раз Кинн была с ней полностью согласна. Болтовня утомляла.

- Шаг первый — снимите с моих останков небольшую сумку, которую я носил у самого сердца.

Нагнувшись, Кинн перевернула тело Гейла на спину, стараясь не смотреть в его обезображенное лицо, и порылась в одежде. Есть!

- Далее надо распустить фиолетовую нить на сумке против часовой стрелки. И не в коем случае не трогать нити других цветов. Внутри сумки вы найдете сложенное письмо и маленькую флейту. Развернув письмо, обратите внимание на знаки в верхних и нижних углах. Это — ноты, которые нужно сыграть на флейте. Сыграйте ноты в правильном порядке, начиная с нижнего правого угла и двигаясь далее, на сей раз по часовой стрелке. Когда все будет сыграно должным образом, появится магматический мефит, который спросит вас: «Исс к-ча т-чисс н-ага?». На языке игнан это означает «Как мое имя?» и ответ - «Кха-ссйи-трах-аш».

Кинн пропыталась повторить заковыристое имя про себя, шевеля губами. Проекция Гейла немедленно подтвердила все ее опасения: с мефитами шутки плохи.

- Если произнести имя правильно, мефит дыхнет на письмо. Но держитесь от него подальше — маленький негодник и металл дыханием расплавит. На поверхности письма появятся слова, и наконец письмо превратится в свиток Истинного воскрешения. Используйте его, чтобы вернуть меня к жизни.

- Свиток Истинного воскрешения? - у Астариона глаза заблестели. - Ценная должно быть штука!

Кинн на него шикнула.

- Хорошо, обещаю сделать все, как нужно.

- Прекрасно. А теперь повторите пожалуйста мои инструкции.

Они все дружно застонали.

- Я все помню, - отмахнулась Кинн. - Шов, ноты, имя — все.

- Что ж, - не унимался волшебник. - Тогда повторить все будет несложно. Итак, что сначала?

Гейл ей нравился, но в эту минуту Кинн отчетливо поняла, что сама бы придушила его с удовольствием. Эта история с воскрешением все больше напоминала дурную исключительно несмешную шутку.

- Отзови свою проекцию обратно, Гейл, - предупредила она. - Иначе я найду способ убить тебя во второй раз.

- Как пожелаешь, - призрачный волшебник слегка поклонился. - Мне остается только надеяться, что твоя память окажется крепче твоего терпения. Удачи с протоколом! Да наполнятся поскорее мои хладные мертвые руки жизнью и теплом, дабы пожать с благодарностью ваши.

Проекция исчезла. Кинн выдохнула и посмотрела на сумку.

- Что там сначала? Распустить фиолетовую нить против часовой стрелки?

Это, определенно, был самый простой пункт плана: тут главное было в направлении не запутаться. Стоило только снять одну нить, как остальные опали сами, и сумку удалось раскрыть.

- Теперь письмо и флейта...

Флейта была чуть короче той, на которой Кинн привыкла играть, и сделана из потемневшего от времени дерева, окутанного легкой аурой магии. Сложно было отделаться от ощущения, что инструмент обладает собственным разумом, волей, и ждет с нетерпением, когда же на нем заиграют.

- Подержите кто-нибудь письмо, пожалуйста...

Астарион забрал у нее небольшой свиток и развернул. По углам виднелись бледные, но все равно хорошо читаемые знаки: очень старый, почти вышедший из употребления способ записывать ноты. Ему была, наверное, тысяча лет, и хорошо, что Кинн вообще умела их читать.

- Боги всемогущие, сколько сложности! - пробормотала Кинн, ставя пальцы на нужные отверстия. Всего четыре ноты. Ре. Ми. Ля. Ре.

Звучало это не слишком благозвучно, однако сработало: воздух сгустился, повеяло жаром, и перед ними возник магматический мефит — похожее на беса крылатое существо, алое, с длинным носом и проказливым взглядом. Своеобразный, надо сказать, страж и союзник.

- Исс к-ча т-чисс н-ага?

Кинн напряглась и произнесла медленно, стараясь не пропустить ни одного звука.

- Кха-ссйи-трках-аш, - живет же существо с таким имечком!

- Да йах-йах сум! - радостно откликнулся мефит.

Кинн протянула письмо. Существо вдохнуло, выдохнуло огонь, опаливший пергамент, и вернуло свиток, приобретающий новые, очевидно магические черты. Теперь от пергамента исходила огромная сила.

- Мул т-ха меск. Ту нутранта матра Гейл.

Что бы это не означало — Кинн поняла только «Гейл» - она на всякий случай кивнула. Мефит напоследок пыхнул огнем и пропал.

- Ну что, попробуем?

Развернув свиток, Кинн повернулась к мертвому телу, облизнула в который раз пересохшие губы и медленно прочитала несколько фраз, отозвавшиеся вибрацией в позвоночнике и резким приступом головной боли. Это была магия еще более странная и противоестественная, чем та, что поднимала мертвецов из могил. Она похищала мертвых из рук смерти.

Тело Гейла окутало золотистое свечение, нитями света связанное со свитком в руках Кинн. Прошло несколько мгновений, и слова на пергаменте исчезли, следом исчезли и нити, а Гейл издал судорожный вдох и резко сел.

- С ума сойти! Ха! Как приятно снова быть живым! Спасибо! Спасибо! Руки у меня пока еще не согрелись, так что с рукопожатием лучше подождать, но пока что — моя вам искренняя благодарность!

- Потрясающая магия... - Астарион потер следы от укуса на шее и отступил.

Кинн сумела выдохнуть наконец и разжала пальцы, выронив все, что осталось от невероятно могущественного свитка. Теперь это был бесполезный лист пергамента. Гейл в самом деле был жив, что она находила невероятным. И волнующим. И совершенно прекрасным. Но теперь, когда ее больше не тревожила его трагическая судьба, появились вопросы.

- Знаешь, настало вроде как время объясниться.

- Да, я боялся, что ты это скажешь, - вздохнул Гейл. - Должен предупредить вас, что разъяснить я смогу весьма немного. Прошу прощения, если это прозвучит как неблагодарность. Но есть тайны, которые в принципе нельзя раскрывать.

Это было несколько... несправедливо. У всех за душой были тайны, кроме, возможно, Лэйзелл - гитьянки была для тайн слишком уж прямолинейна. Эти тайны приоткрывались одна за другой, что значительно упрощало ситуацию. Астарион был вампиром, Кинн — кровожадной убийцей-извращенкой, Шэдоухарт — преданной шариткой. Они знали, чего примерно ждать друг от друга. Гейл же продолжал упорствовать, что делало его особенно подозрительным.

- Ты вроде говорил, что доверяешь мне. Тебе представился шанс это доказать.

Гейл, пойманный на слове, поморщился.

- Да, я так говорил. И вовсе не шутил. И я полагаю, что после всего, чем я вам обязан, приличия требуют от меня проявить немного откровенности. Во что: задайте мне один вопрос, и я на него отвечу. Так полно, как только смогу. Если смогу.

Многовато было оговорок, и это заставило Кинн поморщиться. И выбрать самый важный на данный момент вопрос.

- Почему твоя проекция сказала, что от твоего воскрешения зависит множество жизней?

Оставалось надеяться, что вопрос не использован впустую, и ответ не «для красного словца».

- Когда я говорил, что мне требуется очень мощная магия, чтобы управлять моим состоянием, я не сказал, почему это так... - Гейл потер грудь. - Что ж, теперь я могу это объяснить отчасти: я опасен. Не по собственному желанию, но в силу... ошибки, которую я допустил в прошлом. Она сделала меня опасным даже после смерти. Благодаря вам я снова жив — и за это я в долгу перед вами. Однако мы окружены опасностями, и я могу погибнуть снова. Если так случится вновь, то вам придется снова оживить меня. Так надо. Ради жизней многих и многих.

Кинн нахмурилась.

- И насколько ты опасен?

- Пока я жив, я... полностью контролирую ситуацию, - уверил ее Гейл. Соврал, но дальше поднимать эту тему не было смысла. Кинн поверила в то, что мертвый он доставит больше проблем. К тому же, приятно было видеть волшебника живым.

- Остался один вопрос, - протянув руку, Кинн помогла волшебнику подняться. Ладонь его в самом деле все еще была холодной и чуть влажной. - Этот твой протокол... зачем все так усложнять?

Гейл усмехнулся, явно довольный устроенной шуткой.

- Инструкции были довольно простые, разве нет? Пусть и чересчур подробные. И мне кажется, некоторый драматизм — призрачный голос, волшебная флейта, дружелюбный, хоть и весьма горючий магмовый мефит — обычно сильнее привлекает интерес. Как минимум мне удалось привлечь ваш.

Кинн покачала головой.

- Все это раздражает, вот что я тебе скажу. Ладно, оставим это все пока. Мы покончили с тремя главарями, как и условились. Пора расспросить друида о Лунных башнях. И убраться. Не хочу оставаться тут на ночь.

- Погоди, - Астарион, обыскивающий труп хобгоблина, подкинул на ладони тяжелый медный ключ. - Хочу посмотреть, что этот ключик открывает...

* * *

Оказалось, что ключ открывает неприметную решетчатую дверь в самом конце огромного зала, где во мраке лежат ящики со снаряжением и мешки с деньгами и драгоценными камнями. Все, что гоблины награбили за последнее время или же получили от зентов, настоящее богатство.

- Здесь примерно... - Астарион окинул взглядом гору монет. - Тысяча золотых.

- Как удачно, что тысяча прекрасно делится на пять, верно? - едко заметила Шеэдоухарт.

Вампир, готовый уже спрятать мешок с монетами, довольно увесистый, но, очевидно, не доставляющий ему никаких проблем, осклабился.

- В самом деле.

- Даже не начинайте ссориться, - попросила Кинн. - День был долгий, столько всего произошло. Давайте не будем. Если хотите, можете забрать себе мою долю. Две сотни прекрасно делятся на четверых, а мне с ними делать нечего.

Астарион взвесил мешок, а затем сунул его Кинн в руки прежде, чем она успела сообразить, что вообще происходит.

- Прекрасно. Будешь нашим казначеем.

- За-зачем? - Кинн обратилась за помощью к остальным, но ни малейших возражений не встретила. Лэйзелл до денег, казалось, не было ни малейшего дела, Шэдоухарт пожала плечами, а Гейл так и вовсе воспринял эту идею с явным одобрением. Мешок был на вес весьма тяжелым и оттягивал руки. - Серьезно, ну зачем? Вы просто не хотите нести лишние тяжести?

- Одну минуту, - Гейл, красуясь, сделал пару пассов руками, и мешок с монетами сделался почти невесомым, не тяжелее яблока. - Простейшие чары.

- Да, мы все знаем, что ты великий волшебник, - проворчала Кинн, убирая деньги в рюкзак. - Хорошо, я понесу их за вас. А теперь давайте вернемся к друиду и узнаем у него все подробности.

Гоблинам еще не было известно о гибели командиров, но, кажется, власть Абсолют ослабла немного. Лагерь постепенно погружался в привычный гоблинам хаос: шум, случайные драки, море выпивки и мяса сомнительного происхождения. И, хотя хаос Кинн претил, она вынуждена была признать, что выглядит он куда естественнее того удушающего порядка, что ощущался прежде. К тому же, разобщенные, гоблины становились чуть менее опасными противниками. Всегда был шанс перессорить их между собой.

И все же, вернувшись на псарню, они первым делом забаррикадировали двери ящиками и сундуками, найденными в соседней каморке, и парой тяжелых лавок.

Хальсин дожидался их в полумраке: сидел неподвижно, скрестив ноги, и бормотал что-то себе под нос. Вполне вероятно, выпрашивал у Природы прощения за учиненные убийства, с друида станется. Заслышав шаги, он вскинул голову.

- Вы в порядке?

- Главари гоблинов мертвы, роща спасена. Можем мы теперь поговорить?

- У вас получилось! - Хальсин вскочил на ноги, сделал один широкий шаг и стиснул плечи Кинн, не успевшей вовремя увернуться. - У вас правда получилось?! Их лидеры мертвы? Хвала Сильванусу! Хотя нет — честь и хвала вам, мои друзья. Теперь роща перед вами в неоплатном долгу!

- Все это замечательно, - Астарион взял Кинн за локоть и потянул к себе, заставляя друида выпустить ее из своей поистине медвежьей хватки. - Получим мы теперь все нужные ответы?

Друид оглянулся.

- Давайте поговорим не здесь. Дальнейшие планы лучше обсудить в более.. буколической обстановке. Возвращайтесь в рощу.

- Нам нужно передохнуть, - покачала головой Кинн, трезво оценив свои силы и возможности. Все тело болело, еще сильнее боль пульсировала в голове, перебегая от виска к виску, а снаружи давно уже была ночь, пугающая ее.

- Меня ждут в роще дела, - вздохнул друид. - Мне следует поспешить. Я буду ждать вас там, и вас примут с распростертыми объятьями. До встречи!

Кивнув на прощание, друид исчез, очевидно, воспользовавшись рунным кругом поблизости от своей рощи. Следовало там отыскать его, но — чего не сделано, о том плакать смысла нет. Кинн высвободила локоть и привалилась к стене. Потерла шею.

- Что делать будем?

Гейл сощурился.

- Хм... проще всего вернуться в ту деревню. Там есть рунный круг, мы уже там ночевали, и к тому же гоблины там весьма дружелюбные. Переночуем, а утром отправимся в рощу пешком и доберемся до места за несколько часов.

Кинн поежилась. У нее с деревней были связаны самые мрачные воспоминания, однако возражений она найти не смогла. Для того, чтобы подобрать верные слова, ей пришлось бы рассказать о своем «дворецком», а его появление звучало как бред сумасшедшего. Кинн до сих пор не была уверена, что в самом деле это видела, что визит этого Скелеритуса Гнуса, или как его, не был плодом ее больного воображения.

- Да, - с неохотой сказала она, - хороший план. И так мы не нарвемся на местных гоблинов.

Ни у кого более возражений не было. Оставалось только настроиться на нужный рунный круг, представить его, потянуть за возникшие перед мысленным взором нити магии и перенестись в нужное место. Немного отравляли весь процесс две вещи: само по себе перемещение бывало неприятным, даже болезненным — это Кинн помнила несмотря ни на что, как и то, что ей никогда не нравился подобный способ перемещений, уж лучше топать мили и мили на своих двоих; второй проблемой были еще свежие и яркие воспоминания о том, как Гейл застрял в точности в таком же магическом круге. Умом Кинн понимала, что подобные казусы случаются крайне редко, но это не умаляло ее страха, который в свою очередь влиял на магическое плетение, делая перемещение еще более неприятным. В итоге, вывалившись в холодную ночь, она не устояла на ногах и повалилась на землю, еще влажную от недавнего дождя.

Деревня была погружена в темноту и тишину. Кажется, гоблины ее оставили.

- Отлично! - жизнерадостно воскликнул Гейл. - Еще одной проблемой меньше. Идемте, отыщем хорошее место для ночлега. Думаю, все мы заслужили сон.

На этот раз для ночлега он выбрали дом кузнеца, на который не обратили внимание в прошлый раз. Он сохранился еще лучше прочих, и здесь был большой очаг, в который со всех концов сволокли обломки мебели и ящиков. Спустя короткое время пламя уже прогрело комнату, и они собрались кругом, глядя на огонь и пытаясь согреться. И размышляя, молча, не ставя других в известность о путях своих мыслей.

Кинн, к примеру, испытывала разочарование.

Они проделали немалый путь, расправились с вожаками гоблинской своры — сделали доброе дело, но ее скверную натуру это совсем не радовало, и раздражению с наступлением сумерек непросто было сопротивляться — и в итоге ничего не получили взамен. Друид не мог спасти их. Его знания о личинках... насколько можно было доверять этому? Насколько вообще можно доверять в сложившихся обстоятельствах хотя бы кому-то?

К разочарованию примешивались слабость, боль в так до конца и не зажившей спине — дернуло же ее что-то поддаться на уговоры служителя Ловиатар! - и головокружение, ставшее теперь верным спутником головной боли. И жар очага сделался нестерпимым.

Кинн поднялась и, стараясь не потревожить молчаливых своих спутников, вышла в соседнее помещение. Тут было прохладно и тихо. Опустившись на груду ящиков, она сжала виски холодными руками, пытаясь утишить боль.

Что-то хрустнуло, заскрипело, но Кинн, даже услышав это, не успела отреагировать. Гитьянки, бывшая в разы проворнее, появилась из мрака, нависла и приставила свой меч к ее горлу.

- Чкх'л гхайк Влаакит м'затх'ак! Ты чувствуешь, как нечто расползается в твоем теле? Щупальца шевелятся в груди, охватывают сердце, проникают в живот? Твои кости трещат, твоя плоть распухает?

- У меня голова болит, - пробормотала Кинн, пытаясь аккуратно отодвинуться, - И все.

Но Лэйзелл ее не слышала, охваченная собственным безумием.

- Я могу. Я вижу это в тебе. Я ощущаю это в себе. Все кончено. Мой меч быстр. Сначала тебя. Потом остальных. Потом меня.

Они все боялись этого и желали избежать. Никому не хочется превращаться в гротескное, лишенное личности чудовище с щупальцами — часть улья. Тем более сейчас, когда выяснилось, что эти чудовища и их личинки как-то связаны с порабощающим разумы культом. Лично Кинн идея подобного порабощения претила, во всяком случае — разумной ее половине. Однако... Лэйзелл мучило еще что-то помимо страха перед цереморфозом, что-то более личное. Что ж, даже у нее, такой прямолинейной на первый взгляд, были свои тайны. Как и у всех.

Кинн осторожно потянулась к ее разуму и ощутила страх. Не смерти или превращения в чудовище, а — ничтожности. Великая воительница Лэйзелл не более чем позор своего рода. Ей не владеть серебряным мечом, не летать на красном драконе, а великая немертвая королева Влаакит никогда не услышит о ней.

Надо же, а Лэйзелл-то амбициозна.

Кинн улыбнулась.

- Не сдавайся. Ты сможешь это преодолеть. Ты сможешь угодить своей королеве.

На Лэйзелл слова эти, сказанные в большей степени наугад, подействовали странным образом. Гитьянки отступила, убирая меч, и отвела взгляд.

- Я не позволю гхайку меня забрать. Я заслужу доблесть в глазах Влаакит. Я подожду. Но знай: я наблюдаю. Если это не пройдет до рассвета, я покончу со всеми нами.

- Это простуда, - покачала Кинн головой, поднимаясь. - И усталость. Ничего такого, с чем не сладят хороший отдых и пара лечебных зелий. Пошли лучше спать.

Интерлюдия. Сон

- Я обещала вернуться. Не волнуйся, у меня все под контролем. Пока что.

Кинн открыла глаза и посмотрела на мерцающее над нею непривычное, нереальное небо. Снова тот же сон. Снова та же загадочная гостья, утверждающая, что защищает их. Кое-что переменилось, впрочем: сегодня в воздухе ощущалось напряжение.

Кинн села, разглядывая свою загадочную собеседницу — больше в этом странном разваливающемся мире смотреть было не на что, разве что на парящие в пространстве осколки островов. Они отчего-то нервировали, как и непривычная легкость во всем теле, обещающая чуть ли не возможность полета.

- Все пошло не так, как ты ожидала, - женщина села рядом, глядя своими странными незрячими вроде бы глазами с сочувствием. - Ты надеялась, что такой могущественный друид как Хальсин сможет извлечь личинку, но он не смог. Ты отчаянно желаешь избавиться от нее. Я понимаю... но ты пытаешься найти решение не в тех местах.

Кинн задумалась: а насколько можно доверять сновидению? В ее случае, наверное, не стоило полагаться на игры разума, однако... та же гостья, пусть и в каком-то ином обличье, являлась и другим, разговаривала с ними, значит существовала в той или иной форме в реальности, а не была одним только плодом ее больного воображения. Значит, к тому, что она предлагала, следовало прислушаться. Поступать, как она советует, или нет — вот это уже другое дело.

- Хальсин говорил, что на наши личинки воздействовали магией.

- Хальсин прав, - кивнула женщина. - Ваши паразиты необычны, они окутаны магией, которая не дает их удалить. Пока вы не уничтожите источник магии, любая попытка их извлечь убьет вас. И повезло, что Хальсин знал об этом. Инстинкты его не обманули. Но паразиты — лишь симптом более серьезной болезни, поразившей Фаэрун.

А вот это звучало уже... чересчур. Такие вещи пишут обычно в книжках про героев, вроде какого-нибудь Клинка Фронтира. Кинн никогда не хотела становиться героиней. Злодейкой — быть может.

Последняя мысль надолго не задержалась, и это радовало. Здесь Кинн была защищена в том числе и от собственного безумия.

- Что это за болезнь?

Женщина покачала головой.

- Цели Абсолют мне пока не ясны, но, очевидно, что она стремится к господству. Эти паразиты — нечто большее, чем отродье иллитидов. Это инструменты контроля. Зараженные слышат голос Абсолют и считают ее божеством. Вот так культ Абсолют и распространяется.

Кинн поежилась. В этом культе было нечто удивительно противоестественное. Боги часто требуют от своих последователей веры, обожания и подчинения, но — на добровольной основе. В этом, собственно, вся суть. Богам верующие нужны как источник силы, и едва ли ее может дать бездушная, покорная не по своей воле толпа. Абсолют был извращением самой идеи божественного.

- Высшие иерархи, - продолжила женщина, - Верные, носят в себе личинок - таких же, как у тебя. Так они получают приказы. Паразиты заставляют их подчиняться. И когда они получают приказ о преображении, это не занимает несколько дней. Они становятся свежевателями разума в оно мгновение. Если бы не моя защита, ты давно бы уже была иллитидом.

Кинн ощутила, как к горлу подступает тошнота. Перед глазами возникла отвратительная картина, совсем недавно нарисованная Лэйзелл. Преображение. Превращение в... монстра. А следом пришла еще одна мысль.

- Мой разум все время приказывает мне делать ужасные вещи. Ты точно знаешь, что твоя защита работает? - уточнила Кинн.

Женщина грустно улыбнулась.

- Я защищаю тебя от превращения в свежевателя разума, но я не могу защитить тебя от тебя самой.

Этого-то Кинн и боялась. У нее оставалась еще малая надежда переложить ответственность за все на личинку в голове, но... нет, кровожадное безумие было ее собственным.

- Я знаю, каково это — быть одолеваемой силами, которые ты не можешь контролировать, - женщина погладила Кинн по руке. - Мы с тобой похожи, ты и я. Как и тебя, меня заразили личинкой иллитида. Как и ты, я стремлюсь освободиться от нее. Я долго пыталась убежать от этого зла. И однажды мне это почти удалось. Теперь с тобой я получила новый шанс. Ты сможешь отправиться туда, куда я не могу пойти. А я буду защищать тебя от всякого зла. Если мы будем сотрудничать, то сможем переломить ситуацию...

Вдруг переменившись в лице, женщина вскочила на ноги.

- Проклятье! Я им нужна. Я должна идти.

Кинн попыталась поймать ее за руку.

- Скажи, где мне искать тебя.

- Нет! - женщина быстро покачала головой. - Слишком опасно. Сила, которую я использую, чтобы тебя защитить... я ее украла. Хозяин хочет ее вернуть. Я буду сдерживать натиск, сколько смогу, но рано или поздно они измотают меня. И прежде, чем это случится, ты должна найти источник магии, который управляет паразитами. Сектанты собираются в Лунных Башнях. Используй способности, которые дает тебе паразит, чтобы убедить их в том, что ты одна из них а когда найдешь источник магии — уничтожь его. Иди. Наша свобода зависит от этого.

Кинн открыла глаза и медленно оторвала голову от скатанной куртки, которую использовала вместо подушки. Солнечные лучи проникали через широко распахнутые двери кузни, в них плясали пылинки, и в целом все было прекрасно и безмятежно. И ее накрывало чувство покоя. Интересный, однако, эффект. Загадочная гостья выглядела все еще весьма подозрительно, но в одном точно не солгала: она прекрасно защищала Кинн в том числе и от кошмаров. Когда хотела этого, судя по всему. То есть, не очень часто.

Кинн села и оглядела своих товарищей.

- Полагаю, нам снова приснилось одно и то же?

- Еще одно лживое видение, - процедила Лэйзелл. - Игнорируйте его. Я предполагала, что наши паразиты служат Старшему мозгу гхайков, но теперь я думаю, их господин рангом повыше. Он наводняет сны и соединяет умы. Он опасен.

- Не согласна, - Шэдоухарт наградила гитьянки самым мрачным из своих взглядов, поднялась и подошла к очагу, чтобы подбросить пару поленьев на тлеющие угли. - Кто бы ни пытался до нас достучаться, он явно против Абсолют. Хотя... он призывает нас принять личинку и отправиться в самое сердце секты... тут одно из двух: либо у нас появился тайный покровитель, либо мы идем прямиком в ловушку.

Гейл покачал головой:

- Слова нашей гостьи звучат весьма разумно. Она утверждает, что наша цель — проникнуть в эту «секту Абсолют» и разрушить ее изнутри. Это, полагаю, нам по силам. И также она обещает наделить нас новыми силами с помощью манипуляции над псионическими возможностями личинки.

Кинн нахмурилась. Ей ночная гостья ничего такого не говорила — прямым текстом во всяком случае. Возможно, потому что знала, что Кинн ответит категорическим отказом. В голове у нее и без того было чересчур... тесно. Только новых личинок и их возможностей недоставало.

- С учетом масштаба противника, с которым мы сражаемся я не вижу ничего дурного в том, чтобы получить некоторые преимущества. Иначе мы попросту не доберемся до этого «источника».

Кинн хмыкнула, услышав уже знакомое противоречие. Гейл ухитрялся быть одновременно слабым и беспомощным и всемогущим, разом, без каких либо... запятых между словами, скажем так. Подобно большинству волшебников он был почти пугающе амбициозен, но это же делало его ценным союзником. Хотя... оставалась опасность, что, заигравшись с силами, которые им в самом деле могут даровать личинки, он потянет на дно.

- Наши личинки — часть проблемы, а не ее решение, - напомнила она. - Нам не стоит надеяться на них и их силы.

- Именно! - живо подтвердила Лэйзелл. - Эта сила станет не благословением, а проклятием. С тем же успехом можно выдавить себе глаза, чтобы лучше видеть! Само это предложение оскорбительно!

- Слишком много неизвестных, чтобы так рисковать, - Шэдоухарт, кажется, впервые согласилась с гитьянки и теперь выглядела немного... недоумевающей. - Думаю, мы должны сопротивляться этим способностям.

- Я уважаю твердость ваших принципов, но хочу кое-что напомнить. Злодейства Абсолют куда страшнее любой сделки с совестью, на которую неизбежно придется пойти ради использования паразитов. Астарион?

Вампир, задумчиво смотревший до этого на разгорающееся пламя, вздрогнул и, вскинув голову, посмотрел на них.

- А? Да, да. Меня не слишком греет мысль об этих паразитах, но было бы странно ничего не сделать с личинкой. Одному из нас, как минимум, стоит это попробовать.

Шэдоухарт вытащила из сумки банку, найденную ими в покоях жрицы. Там все еще ворочался мерзкий на вид паразит, червяк со всеми этими шупальцами-усиками и острыми зубами, вызывающий при одном только взгляде на него приступы тошноты.

- Ты имеешь в виду вот это? Насколько я поняла, чтобы стать сильнее, нужно поглотить это. Буквально. Мне казалось, склизкая мерзость тебя не заинтересует, отродье.

Астарион поморщился.

- Что ж, я правда не рвусь ее попробовать. Во-первых, она мерзко выглядит. Во-вторых есть риск превратиться в скользкого малинового монстра. Но если нам повезет и ничего не случится, как знать, какую силу мы обретем? Сила всегда стоит риска.

- На здоровье, - хмыкнула Шэдоухарт, бросив ему банку, которую Астарион ловко поймал у мгновенно спрятал за пазуху. «Полакомиться» паразитом он, несмотря на все свои слова не спешил.

- Я — пас, - вздохнула Кинн. - Если хотите знать мое мнение, я вообще не могу пока доверять этому... существу из снов. Оно много чего говорит, но его — или ее — слова мы никак не можем проверить. Что не отменяет того факта, что нам определенно стоит разузнать о Лунных башнях. Слишком многое на них указывает. Идем назад в рощу?

Глава двадцать седьмая. Пир на весь мир

Только находясь на грани гибели,

начинаешь по-настоящему ценить красоту —

такую, как этот усеянный звездами небосвод.

Гейл

До знакомых ворот, полускрытых лозами, они добрались уже в сумерках. На этот раз в рощу их впустили сразу же, и более того — не оставалось сомнений, что их тут ждали с радостью. Кажется, для всех пятерых это было весьма неожиданное ощущение. Кинн была во всяком случае уверена, что это первый раз, когда ее где-то встречают, как героиню. Да и атмосфера в целом переменилась, став значительно более легкой, даже приподнятой. Тифлингов больше не мучил страх, а друиды, похоже, позабыли про свой жуткий обряд.

- Вот и вы! - навстречу им выступил Зевлор, пребывавший в том же радостном настроении, что и вся роща. - Разведчики донесли, что вы скоро будете. А Хальсин уверил, что главари гоблинов мертвы, и нам больше ничего не грозит. Возможно, мы еще сумеем выбраться отсюда. Вот, я собрал со всех наших. Тут немного, но услуга достойна награды.

Кинн приняла довольно увесистый позвякивающий мешочек, гадая, сколько ей еще предстоит быть казначеем их отряда.

- Спасибо. А Хальсин, собственно, где?

Зевлор покачал головой, на мгновение помрачнев.

- Кажется, в данный конкретный момент у него разговор с Когой.

Представив себе, что это может быть за разговор, Кинн пробормотала:

- Наверное, не стоит ему мешать... Поговорить можем и утром.

- Отлично! - одобрил Зевлор. - Никто на нас не нападает... даже не верится. Мы можем наконец уйти, но прежде хотелось бы отблагодарить вас и иным образом. Мы тут собрали кое-какие припасы и подумали, что неплохо бы устроить вечеринку в вашу честь.

Вот этого во имя Кинн точно не устраивали. Резню — было дело. Но не благодарственную попойку. И она находила это далеко не самой лучшей идеей, тем более в окончательно наступившем мраке, когда пробуждалось нечто особенно темное. Однако, возражений у нее не нашлось, во всяком случае таких, что не требовали как-то проявить или хотя бы объяснить свое безумие. Гейла и Астариона вечеринка обрадовала, Лэйзелл и Шэдоухарт не стали возражать, и едва ли встали бы сейчас на ее сторону. Поэтому Кинн молча согласилась и позволила увести себя вглубь рощи. Все, что пришло ей в голову: держаться от тифлингов и друидов подальше.

* * *

Для праздника выбрали широкий луг у самой кромки воды — в это место Кинн с товарищами не забредали прежде. Здесь было тихо, от воды поднималась приятная прохлада, которую уравновешивало тепло множества костров. Тут пахло жареным мясом и вином, и воздух буквально звенел от голосов счастливых тифлингов, от звука лютни, флейты, барабана.

Если бы Альфира была жива, она бы тоже...

Кинн отвернулась, потом отошла подальше и встала возле реки, почти у самой воды, пытаясь угадать ее течение. Текла река медленно, никуда не торопилась, и в темноте больше походила на море.

- Что-то беспокоит тебя?

Кинн обернулась, посмотрела на Зевлора и вздохнула. Что она могла сказать? Что ее беспокоит жажда убийства? Что она стала причиной гибели одной из его сородичей и подопечных? Что глядя на него она представляет... всякое?

Зевлор протянул кубок с вином. Кинн взяла его, но пить не рискнула. Она и трезвая способна дел наворотить. Тифлинг же, и не подозревающий о том, что сейчас твориться у нее в голове, полуобернулся — так легко напасть и застать его врасплох! - и устремил взгляд на костры, где веселились его сородичи.

- Ты даже представить себе не можешь, как приятно видеть всех этих бедняг радостными. Без пения мы, возможно, могли бы обойтись, но ладно уж. Спасибо тебе. Всем вам.

- Это пустяк. Куда вы теперь?

- Продолжим путь во Врата Балдура. Надеюсь. И надеюсь, - Зевлор вздохнул. - Надеюсь, что больше ничего не случится по дороге. Иди, радуйся!

Под его пристальным взглядом Кинн — нога за ногу — поплелась к кострам. Отчасти, желая избежать дальнейшего разговора, а отчасти — из соображений здравого смысла. Задумай она что-то выкинуть, и толпа народа мигом бы скрутила ее. Это сбросило бы с нее фальшивую личину спасительницы, но так было даже лучше.

Возле костров было шумно и по-своему весело, хотя Кинн быстро поняла, что в целом ей не по вкусу такие компании. Она бы с большим удовольствием посидела в тишине со своими спутниками, которые — за известным исключением Гейла и Астариона — не отличались любовью к болтовне. Тифлинги же оказались шумными, веселыми, радушными и отвратительно благодарными. Хватали ее за руки, хлопали по плечами, пытались выпить тост в ее честь или даже сочинить какую-то балладу, и за короткий срок Кинн сама почти поверила, что спасла их всех, более того, что сделала это по собственному почину.

Это была, конечно, ложь.

В конце концов она решила улизнуть из эпицентра веселья, как уже сделал кое-кто из ее товарищей, и отсидеться в тишине, просто глядя на огни и на чужую радость, но сперва нужно было найти Хальсина и переговорить с ним. В конце концов, именно ради его вызволения — не ради тифлингов — все было затеяно.

Задержалась она единственный раз, наблюдая, как Ролан — высокомерный маг-тифлинг, так спешивший к своему наставнику, наверняка такому же высокомерному и словоохотливому, во Врата Балдура — показывает товарищам магические фокусы. Он делал пасы, произносил заклинания, а брат и сестра его подначивали издевательскими фразочками, которые, впрочем, тон делал почти нежными. Кинн им немного позавидовала.

Обогнув мага-фокусника и его благодарную аудиторию, Кинн отыскала наконец Халсина. Друид также предпочел держаться в стороне: стоял, оглядывал пространство перед собой и тихо как-то благосклонно улыбался. Впрочем, больше прочего друиды, насколько Кинн знала, почитают равновесие, а баланс сил определенно был восстановлен: зло, хотя и не до конца, повержено; добро, хотя и не все, спасено. Баланс, как ей думалось, дурная штука.

- А, это ты? - Хальсин повернулся к ней, наградив такой же мягкой улыбкой. - Иди, веселись. Поспеши, пока все вино не выпили. Завтра обсудим вашу проблему.

Судя по тону допытываться было бесполезно. Завтра — так завтра. Все равно друид от них никуда не убежит. Кинн кивнула ему, обогнула неуклюже танцующую парочку и, взобравшись на небольшой пригорок, села на траву рядом с молчаливой, задумчивой Шэдоухарт. Та вертела в руках почти полный кубок с вином и глядела прямо перед собой. Кажется, она даже не сразу сообразила, что рядом кто-то есть. Вздрогнула, во всяком случае.

- Это ты.

- Я, - кивнула Кинн, отсалютовала своим кубком, но также пить не стала.

Теперь они обе сидели неподвижно, глядя в одну точку. Хорошо было. Спокойно. Кинн бы радовали такие ночи, если бы не ощущение подступающего мрака.

- Странно... - первой молчание в конце концов нарушила Шэдоухарт. - Никогда бы не подумала, что буду за кого-то так переживать. И, главное, за кого!..

Кинн приподняла брови, перебирая в уме все возможные варианты, пока не остановилась на самом нейтральном и, наверное, наиболее невероятном:

- За беженцев?

Шэдоухарт хмыкнула, потом вздохнула.

- Именно. Никогда вообще о них не заботилась, тем более — за тех, кто в роще, но... мы вступились за них. Спасли их жизни. Так странно.

Подумалось, что причин для подобных мыслей — а главное, для сожалений, которые слышались в голосе девушки, может быть множество. И в то же время, за подобными сожалениями явно крылось нечто большее, нечто очень для нее важное.

- Думаешь... Шар этого не одобрит?

Госпожа Утрат, насколько Кинн могла вспомнить, не слишком ценила милосердие и добросердечие.

- Что-то вроде того, - кивнула Шэдоухарт. - Меня учили отказываться от того, что отвлекает мысли от Шар. Но понести наказание я еще успею.

Она снова замолчала, застыв все так же неподвижно, а когда повернула голову спустя пару минут, была, кажется, удивлена, что Кинн все еще сидит рядом. И раздражена самую малость.

- Я думала, ты захочешь присоединиться к компании.

Кинн хотелось бы, право, знать, что из случившегося в последние дни натолкнуло жрицу на подобные мысли. Да, Кинн же была душой любой компании. Особенно хорошо она вписывалась в радостные вечеринки и массовые жертвоприношения.

- Сразу прогоняешь?

Отставив бокал, Кинн поднялась и принялась отряхивать одежду от травы и мелких веточек, налетевших из ближайшей рощи. Шэдоухарт разглядывала ее задумчиво какое-то время, прежде чем ответить:

- Нет, вообще-то. Но мне казалось, это тебе не слишком хочется задерживаться в моем общества. Наши взгляды не так часто совпадают, и болтать нам не о чем.

Кинн хмыкнула.

- Я не Лэйзлл, знаешь ли. Что до взглядов... возможно. Но возможно ты тоже захочешь вечерком обсудить кровавые убийства или то, как жалка и беспросветна наша жизнь? После заката это две мои любимые темы.

Шутка была неуклюжая — к тому же шуткой была лишь отчасти — и все же губы Шэдоухарт тронула усмешка.

- Вот-вот. Но как-нибудь в другой раз. К тому же, знаешь, нет недостатка в желающих отпраздновать с тобой как следует.

Судя по тону, в слове «отпраздновать» крылся какой-то особый намек. Кинн сразу пришел на ум Астарион, и невольно взяла досада. Очень не хотелось становиться поводом для сплетен, тем более, когда путешествовать им приходилось в такой тесной компании. У них и так была масса проблем, а сплетни и вовсе грозили разрушить ее изнутри. Поэтому она приняла самый невинный вид, спрашивая:

- Что? О ком ты?

Вообще не понимаю, о чем тут речь!

Шэдоухарт хмыкнула.

- Ну, Гейл например, на тебя поглядывает. Целыми днями.

- Что? Гейл? - Кинн уставилась на жрицу во все глаза. Света было совсем мало, и сложно было понять, насмехается она или же говорит искренне. В любом случае, это было на редкость абсурдное предположение. Гейл. Поглядывает.

Уже второй поклонник, выходит, за такое короткое время. Тут варианта два: либо мир сошел с ума, либо Гейлу, как и Астариону, что-то от нее нужно. Проблема была только в том, что, стоило Шэдоухарт сказать это, и Кинн уже не могла думать ни о чем другом. Ей нужно было как-то прояснить ситуацию.

- Эм... спасибо за подсказку. Приятно провести вечер.

- Непременно, - кивнула Шэдоухарт.

Теперь уже Кинн не была уверена, что жрица не сказала все это только для того, чтобы внести смятение, лишить ее остатков равновесия. Кто знает, как там проходит служение их странной, жутковатой богине? И все же, ей требовалось хотя бы парой слов перекинуться с волшебником, чтобы убедиться в правоте, или — как Кинн надеялась в первую очередь — глупости слов Шэдоухарт.

Гейла она отыскала на немалом расстоянии от веселящейся толпы. Волшебники, вероятно, не слишком-то любят подобные вечеринки. По большей части, думала Кинн, они проводят время в своих зачарованных башнях, обложенные книгами, свитками и магическими инструментами. Скучные ребята. Впрочем, в отличие от нее и Шэдоухарт Гейл явно отдал дань местному вину, опустошив бутыль наполовину, и потому изучал небо с несколько мечтательной поволокой.

- Прекрасная ночь, не правда ли? - он, не оглядываясь, похлопал по земле рядом с собой и подвинул вперед бутылку. - Только находясь на грани гибели, начинаешь по-настоящему ценить красоту — такую, как этот усеянный звездами небосвод.

Кинн посмотрела на небо и пробормотала — больше из вежливости — что да, небо выглядит прекрасно. Небо как небо, вот и все, что она в действительности думала.

- В свое время мы наслаждались этим видом вместе с моей спутницей — хотя, конечно, в куда более спокойной обстановке. Она предпочитала проводить время только вдвоем. Очень любила свернуться калачиком у потрескивающего камина или устроиться у меня на коленях и вместе со мной читать книгу о волшебных искусствах...

К немалому облегчению Кинн, Шэдоухарт все же ошиблась. Во всяком случае, нормальные мужчины — ну, насколько можно говорить о «нормальности» в их ситуации — не станет соблазнять одну женщину разговорами о времени, проведенном с другой. Впрочем, то, как Гейл все это говорил...

- Ты... ты же не имеешь в виду свою кошку? - осторожно спросила Кинн.

Гейл уставился на нее с совершенно искренним возмущением.

- Агерон меня разрази! Конечно же нет! Тара — не кошка, она — трессум!

Мир, как окончательно убедилась Кинн в эту минуту, совершенно сошел с ума. И они вместе с ним.

- По твоему замешательству, - чуть снисходительно продолжил Гейл. - я могу предположить, что ты их раньше не видела. Это невероятно умные создания — прекрасные компаньоны для любого уважающего себя волшебника. Она была бы очень впечатлена тем, что мы пытались спасти этих тифлингов. Даже гордилась бы нами. Увы, в последнее время я давал ей мало поводов для гордости за меня.

Волшебники, поняла Кинн, самые сумасшедшие из всех. Им нужно уважение кошки — простите — трессума, очень важно, судя по гейлову тону. Она все же сделала глоток вина, довольно терпкого, и с самым серьезными видом кивнула, надеясь, что Гейл не полезет к ней в голову и не обнаружит, что в действительности она находит все это... нелепо забавным, вот лучшее определение.

Вышло бы, право, неловко, потому что для Гейла совершенно очевидно важно было мнение его ко... трессума.

- После того, как меня поразил мой недуг, я на целый год заперся в своей башне. Я ни в чем не мог найти утешения и буквально упивался своей трагедией. Я готов был уже поставить на себе крест, если бы не Тара. Она всегда поддерживала меня, и именно благодаря ее исследованиям я нашел способ облегчить свое состояние. Когда выяснилось, что для этого требуются предметы, содержащие в себе магию, она сразу же отправилась разыскивать их. Она спасла мне жизнь. Все это время она заботилась обо мне — и я рад, что смог вернуть этот долг. Пусть не лично Таре, но хотя бы этим несчастным тифлингам. Я уверен, она бы это одобрила.

Гейл вдруг повернулся и посмотрел на Кинн почти в упор. До этой минуты она и не подозревала, что они сидят настолько близко, и что это ощущается... неуместным. Неправильным.

- Ты чем-то напоминаешь мне ее — особенно в моменты, когда в ней пробуждается охотница, и она держит в когтях пойманную мышь.

«О, боги! - обреченно подумала Кинн, отодвигаясь осторожно. - Шэдоухарт, кажется, была права, Аверно ее побери!» В голову еще теперь лез премерзкий образ: она тащит Гейлу в зубах останки несчастной Альфиры. При одной мысли об этом тошнило, но образ развеиваться не желал. Кажется, не стоило пить ни глотка вина.

- Будь она со мной, я бы с огромной радостью представил вас друг другу, - уверил Гейл, не ощутивший никакой перемены. Кинн, кажется, удалось сохранить лицо и не проявить свое тягостное безумие в этот раз. - Увы, я ни за что не стал бы просить ее составить мне компанию в нашем путешествии. Ей куда безопаснее оставаться дома. Она часто говорила, что мне нужно «расправить крылья». Найти себе стоящих друзей среди смертных, а не держаться за юбку Мистры. Вот я, собственно, и пытаюсь...

Гейл посмотрел на Кинн. Та посмотрела в ответ и отодвинулась еще немного назад, стараясь не выглядеть при этом грубой — волшебник ей все же нравился, пусть и не в романтическом смысле — или напуганной.

- Так я тебе напоминаю твоего питомца? Как романтично...

- Могу тебя заверить, если бы ты увидела Тару, то сочла бы такое сравнение за комплимент. Но довольно об этом.

Слава богам! - Кинн выдохнула и сделала еще один глоток вина. Сообразила, что так рано или поздно прикончит кубок, и дела могут обернуться плохо, и постаралась отставить его как можно дальше.

- Скажем так, я о тебе весьма высокого мнения — и на этом плане не так много тех, кого я удостоил бы такой оценки.

- Это лестно, - кивнула Кинн. - Хотя хочу заметить, сравнение с животным не всем может показаться таким уж роскошным комплиментом, как ты думаешь...

Гейл откашлялся. Кинн поняла, что пора бежать.

- Попробую выразиться яснее. Мне кажется, ты просто чудо. И поверь мне, я не удостаиваю подобными эпитетами тех, кто этого не заслуживает.

Пришло в голову, что волшебнику не помешала бы пара уроков Астариона. Поучился бы соблазнять девушек, понял, как говорить кратко и по существу. И поменьше упоминая при этом себя, свою кошку и свои проблемы. Женщины, когда речь идет о пустом суесловии, предпочитают слушать красивые вещи о себе. Если же речь заходит о чем-то важном... что ж, тут не тот случай, об этом и думать не следует.

- Ты тоже чудо, - улыбнулась Кинн, планируя тактичный побег. - Ты чудесный друг. Хотя обычно ты чуть более... остроумен.

Гейл к ее радости легко понял намек, вернул улыбку — чуть грустную, но лишенную обидны — и кивнул.

- Как говорят «вино для острот, что мясо для...» Совсем из головы вылетело. Все-таки я, похоже, малость перебрал. Давай пока на этом закончим. Мой заплетающийся язык недостоин твоих ушей. Отдыхай, веселись, дай волю своему сердцу. Ну а мое будет радоваться, зная, что у тебя легко на душе.

Кинн подскочила на ноги, похлопала Гейла по плечу и поспешно скрылась в темноте. Голова кружилась то ли из-за выпитого вина, то ли из-за общей абсурдности ситуации. Самое разумное, что она могла сделать в сложившихся обстоятельствах: найти укромное и безопасное — для все вокруг — место и лечь спать.

* * *

Сон не шел. Кинн ворочалась на жестком лежаке, прислушиваясь то к себе — тьма внутри пока молчала, то к неумолкающему шуму вечеринки. Он все нарастал и, кажется, тифлинги не собирались расходиться до утра. Шум этот не слишком мешал, скорее... наводил на невеселые мысли. О том, что Кинн теряла. О том, чего у нее, скорее всего, никогда и не было. От прежней жизни остались одни лишь серые обрывки, но сомнений не было, она точно ни разу не веселилась на ночной попойке у реки и не знала, понравится ли ей подобное.

Устав в конце концов лежать, пытаясь без особых надежд уснуть, она поднялась и решила размять ноги. К тифлингам подходить не стала, все еще не уверенная, что безумие в эту ночь не возьмет над ней верх

Луна давно зашла, небо усыпали звезды, с которыми пытались спорить волшебные огни — Ролан все не унимался, его, похоже, оказалось удивительно легко взять «на слабо». Силуэты тифлингов казались причудливой, немного зловещей, но по-своему красивой фреской. Кинн отошла подальше, ища место, откуда можно было бы наблюдать за этой странной картиной и, возможно, уснуть, убаюканной далекими голосами.

- А вот и моя лакомая прелесть с раскрасневшимися щечками, - медовый голос Астариона, прозвучавший из темноты, заставил Кинн вздрогнуть. Аверно побери вампиров — и чистокровных эльфов! - с их умением видеть в темноте лучше прочих. - Ты ведьпридешь сегодня ночью ко мне, правда?

- Лакомая? - Кинн обернулась, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте, но видно ей было лишь бледное размытое пятно. Это нервировало немного, и она зажгла в ладонях пламя. - И что же я такое? Яблоко? Конфета? И ты не считаешь это самонадеянным? Я еще не решила, что буду делать этой ночью. Спать, вероятно.

Астарион, сделав пару шагов, присел рядом, вытянув ноги, откинулся, оперся на руку и принялся рассматривать ее с явным интересом. Кинн чувствовала себя одновременно заманчивым блюдом — что было неприятно, и загадкой, которую вампир пытался разрешить. Второе было чуть приятнее, но зато — необъяснимо. Кинн себя находила вполне очевидной: чокнутой.

- Тебя нужно немного поуговаривать, верно? Что ж, подумаем... - Астарион склонил голову к плечу, опустив ресницы. Палец его тем временем подцепил локон и потянул на себя. Несколько волосков скользнули по щеке Кинн, вызывая странную дрожь. - Хм. Как насчет вот такого...

Склонившись к ее уху, он произнес все тем же медовым тоном, самую малость выспренным:

- Все похвалы тифлингов — ничто по сравнению со звуком моего имени, которое срывается с твоих уст.

Да, Кинн погорячилась, думая, что Гейлу помогут уроки Астариона. Вампиру и самому требовалась хорошая тренировка. Сдерживая смех, она кивнула.

- Продолжай.

- Хм... - вампир потер подбородок. - Давай попробуем еще... Каждая часть твоего совершенного тела шепчет о соблазне — словно боги создали тебя лишь для того, чтобы погубить меня.

Кинн прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Совершенное тело? Ну да, ну да. Худая, соблазнительная примерно так же, как и метла. И такая же растрепанная. Сложно было подыскать комплименты менее соответствующие объекту.

- Ты очень милый, - кивнула Кинн. - А еще глупее, чем я думала.

Астарион улыбнулся.

- Я могу всю ночь осыпать тебя похвалами, но разве ты этого на самом деле хочешь?

Кинн пожала плечами. Заняться ей этой ночью было нечем. Сон не шел. То, что предлагал Астарион, было... заманчиво, но в то же время сложно отделаться от мысли — неуместно. Словно она воровала что-то. Что-то такое, что не могло принадлежать ей ни при каких обстоятельствах. Что-то заманчивое, обещающее избавление от кошмаров. И неприятности.

Вампир коснулся ее руки.

- А как насчет вот этих словечек?.. они всем нравятся... - тон его вдруг сделался проникновенным до мурашек и очень осязаемым. Кинн могла поклясться, что ощущает его физически, и от этого стало особенно не по себе. - Я люблю тебя.

Кинн отстранилась.

- Развлекаешься?

- Почему нет? - рассмеялся Астарион. - С тобой вообще весело.

- Обхохочешься, - согласилась Кинн. - Не говори мне этих слов больше, прошу. Звучит ужасно. И вообще, это все действовало на жертв Казадора?

- Ну, - пожал плечами Астарион. - На тебя же в прошлый раз подействовало.

Блажен, кто верует.

- Что ж, - вампир снова коснулся ее руки. - Как бы мне ни нравилось сидеть тут рядом с тобой и произносить все любимые реплики, я бы предпочел еще раз насладиться всем нашим набором талантов.

Это звучало фальшиво. И именно это ощущение в конце концов помогло Кинн принять решение. Она ничего не теряла. Она не верила во вспыхнувшие внезапно чувства — не больше чем в чувства Гейла, там скорее говорила половина бутылки вина, здесь же... какой-то расчет. Но тем лучше. Они с Астарионом прекрасно осознавали, что делают, не питали лишних иллюзий, а следовательно — не обманывали ни себя, ни других. Ну, пытались обмануть, справедливости ради, но едва ли оба не видели лжи. Она знала, что вампир играет, вампир знал, что она знает это.

Кому в конце концов принесет вред еще одна приятная ночь без снов и проблем?

- Хорошо, - согласилась Кинн, поднимаясь. - Уговорил. Но...

Она уткнулась ладонью в грудь вампиру, останавливая.

- Раздобудь лежанку. Я не хочу потом с теплотой вспоминать все шишки в этом лесу.

* * *

И снова — никаких снов. Пустота. Тишина. Безмятежность. Кинн даже проснулась вполне отдохнувшей, что было достаточно неожиданно, учитывая, как поздно в итоге оба они заснули. И снова — одна. Что ж, сложно было ожидать от случайного — и весьма расчетливого — любовника утренних нежностей.

Кинн села, отыскала рубашку и, натянув ее, огляделась. Было еще достаточно рано, туман еще не развеяло ветром, он не истаял на едва поднявшемся над горизонтом солнце, и потому все тонуло в белесой дымке. Постепенно глаза ее привыкли к этому, и она разглядела вампира, стоящего в дюжине шагов от нее. Он, неловко вывернув руку, что-то пытался нащупать у себя на спине, и бормотал при этом себе под нос. Поднявшись, Кинн подошла ближе.

- Палочка с развилкой и одной... двумя... тремя точками? Ох уж этот дьявольский! - в голосе Астариона досада мешалась с отчаянием. - Как эту белиберду вообще читают?

- Не руками, очевидно. Я думала, тебе все равно, что там Казадор написал у тебя на спине.

Вампир обернулся, захваченный врасплох, и несколько мгновений лицо его имело беззащитное, почти испуганное выражение, которое Кинн понравилось куда больше обычной слащавой маски.

- А, это ты? Мое любопытство взяло-таки верх. Я ощупывал шрамы у себя на спине, пытался прочитать их на ощупь, но ничего не выходит. С тем же успехом можно пытаться читать по-рашемски.

- Принести зеркало? - хмыкнула Кинн.

- Очень смешно!

- Дай я посмотрю.

- Я... - Астарион окинул ее тем же почти беспомощным взглядом, кажется, не зная, что сказать, а секундой спустя нацепил свою обычную броню. - Вообще-то это не твоя проблема.

- Ага, знаю, - Кинн толкнула его в плечо, заставляя повернуться. - А теперь заткнись и повернись ко мне спиной.

- Ну хорошо, - выдохнул вампир сразу и не понять, обреченно или облегченно.

Кинн провела кончиками пальцев по изуродованной коже. Зазубренный шрифт — обычное написание дьявольского языка — шел по кругу, выглядел смутно знакомым, но разобрать она ничего была не в силах. То ли она все же не владела этим языком — как такое вообще определить с ее-то дырявой памятью? - то ли написанное было шифром, или чем похуже.

- Ну, что ты видишь? - нетерпеливо спросил Астарион, дернув плечом.

- Не уверена. Стой смирно, сделаю для тебя список...

Опустившись на колено, Кинн быстро принялась копировать все эти палочки и точки, рисуя на земле обломком ветки. Пару раз приходилось этой веткой тыкать Астариона в ногу, чтобы он прекратил попытки обернуться и посмотреть на незаконченную работу. Наконец, удовлетворенная результатом Кинн разрешила поворачиваться. Астарион сделал шаг назад, опустил взгляд в землю и пару минут рассматривал дьявольский текст неподвижным, шокированным взглядом.

- Это еще что такое... Что он со мной сделан?

- Что там написано?

Астарион покачал головой.

- Без малейшего понятия. Но это точно не стихи, - руки его сжались в кулаки, челюсть напряглась, а во взгляде появилась почти осязаемая ненависть. - Две сотни лет я носил это у себя на спине и наконец-то вижу собственными глазами.

- Можем записать это на бумаге, - Кинн отряхнула руки и тоже изучила написанное. Ни малейшего проблеска узнавания и в этот раз. Просто дьявольские знаки. - Кто-нибудь наверняка сможет это разобрать.

- Наверняка. Но чем именно это окажется? - Астарион вздрогнул и поспешил надеть рубашку, словно хотел спрятать надпись от чужих глаз. Потом сделал шаг и коснулся руки Кинн. - Спасибо. Это было... в общем, я все оценил.

Кинн улыбнулась в ответ на эту несколько неуклюжую, но потому, очевидно, действительно искреннюю благодарность, и пообещала раньше, чем сообразила, что сама говорит:

- Мы это узнаем, мое тебе слово.

Астарион несколько мгновений рассматривал ее со смесью удивления, недоверия, непонимания и самого легкого раздражения.

- В самом деле? Это так... мило.

- И если окажется, что это обещает крупные проблемы, ты будешь мне должен, - добавила Кинн и продолжила одеваться. - Пошли уже. Надо разговорить Хальсина, хватит ему увиливать.

Астарион бросил последний взгляд на рисунок на земле, затоптал его и направился к роще, больше не оглядываясь.

* * *

Молодые тифлинги все еще спали вповалку неподалеку от прогревших костровищ, те что постарше уже поднялись и готовились собираться в дорогу. То и дело мимо пробегали неугомонные дети, воришки и мошенники, высматривая все, что еще может пригодиться. Их бы следовало предупредить, что до добра подобное поведение не доведет, но едва ли наука пошла бы впрок, так что Кинн промолчала.

Почти у самой воды возле костра разожженного заново они нашли своих спутников. Шэдоухарт и Гейл деловито готовили что-то на завтрак, Лэйзелл разминалась с мечом у импровизированного манекена, сооруженного из бревен, веток и туго набитых мешков — кому-то уже поутру неймется, а Хальсин стоял неподвижно чуть в стороне, оглядывая спокойную воду. Куда течет эта река и днем определить было непросто.

- Ну что, все в сборе? - оживился он, увидев приближающихся Кинн и Астариона. - Надеюсь, вам понравился вечер? Вы без сомнения заслужили его после стольких трудов.

Шэдоухарт пожала плечами, мол — вечер как вечер.

- Трата времени, - процедила Лэйзэлл, с лязгом убирая меч в ножны и садясь к костру.

- Немало пройдет времени, прежде чем снова выпадет такая спокойная ночь, - покачал головой друид. - Многое еще предстоит сделать. И я помогу вам, чем смогу, как и обещал.

Он сел на землю, скрестив ноги и жестом предложил всех присоединиться к нему.

- Я убежден, что лекарство от этой заразы нужно искать в Лунных башнях.

- Наконец-то! - оживился Астарион. - Мы почти нагнали кукловода. В Лунных башнях наша охота завершиться?

Хальсин неуверенно покачал головой.

- Все к этому идет, но... не так все и просто. Само путешествие туда чрезвычайно опасно. Хотя, мне думается, вы уже привычны к опасностям.

- Что там такого опасного? - спросила Кинн, почувствовав, что ее начинает раздражать велеречивость друида. Еще один болтун на ее голову, который никак не может дойти до сути.

- Чтобы добраться до башен, вам придется пройти ужасное место — проклятое место. Это проклятие окутывает тенью все сущее, там не увидишь жизни и света, ничего, что берет свое начало в Природе. Любой, кто задержится там, будет извращен заклятьем и превратится в создание тени, измученный опасный дух.

Кинн поежилась, затем поймала взгляды своих спутников. На них слова Хальсина подействовали точно так же. Вот это совершенно точно не было суесловием. Когда друид что-то называет противным Природе и опасным, к его словам следует прислушаться. Однако, новые сведения порождали новые вопросы.

- А силы Абсолют в состоянии выжить в таком месте?

- Судя по всему, - кивнул Хальсин, - но мне не известно как они это делают. Выбирать путь придется осторожно. И тут есть два варианта. Можно пройти поверху, по Всхожей дороге, затем через горы. Сначала дорога будет легкой, но рано или поздно падет проклятие. Дорога приведет в самое сердце тьмы, не давая передышки. А можно пройти под землей. Где-то в разрушенном святилище Селунэ начинается тоннель, что ведет к Лунным Башням через Подземье. Давным-давно муж по имени Кетерик Торм построил там в глубине потайную крепость, где умудрился собрать целую армию темных юстициаров, почитателей Шар.

- Темных юстициаров? - теперь уже был черед Шэдоухарт оживляться. - Я хочу взглянуть, где это.

Кинн же куда больше занимало имя «Кетерик Торм», а точнее ее собственная на это имя реакция. Узнавание. Неприязнь. Откуда она знала имя человека, жившего «давным-давно» и, судя по тону друида, столь же давно почившего? Возможно, путь через Подземье даст ответы на вопросы о ее прошлом?

- Арадин с приятелями искали туда дорогу, - продолжил Хальсин с легкой неприязнью. Очевидно, то, что искатели приключений его бросили у гоблинов, задело друида. - Им пообещали целое состояние, если они принесут реликвию под названием «Песня Ночи». Но, думаю, дело не только в ней. Из этой крепости войско Кетерика могло попасть и в святилише Селунэ, и в Лунные Башни — но он пал, так и не успев организовать атаку. Если сумеете отыскать это место, оттуда наверняка ведет прямой путь к Лунным Башням. Возможно даже в обход темного проклятья.

- Гм... - Кинн почесала кончик носа. - В жизни бы не подумала, что скажу такое, но, похоже, путь через Подземье безопаснее.

- Все что угодно лучше, чем рисковать попасть под темное проклятье, - кивнул Хальсин.

Тон его показался... не то, чтобы странным, но... Кажется, друид знал гораздо больше, чем желал им сейчас сообщить.

- Я хотел бы присоединиться к вам, если позволите. У меня много полезных умений, и совет дать могу. Я давно собирался вернуться в Лунные Башни. Похоже, наши судьбы сплелись.

- Вернуться? - с подозрением уточнила Шэдоухарт.

Друид тяжело вздохнул.

- Многие годы назад я участвовал в свержении Кетерика Торма и разгроме его темных юстициаров. Увы, я не сумел помешать ему распространить вокруг тьму до того, как он пал.

Шэдоухарт потерла руку. С прошлого раза, как показалось Кинн, на тыльной стороне ее ладони проявилось небольшое черное пятно. Однако, комментировать слова друида девушка не стала, предпочитая молчать.

- Я долго изучал это проклятье, пытаясь покончить с ним. Пока безуспешно. Если позволите присоединиться к вам, вместе мы дойдем до Лунных Башен и там, возможно, я смогу все исправить, ну а вы — исцелиться.

- У меня возражений нет, - пожала плечами Кинн. - Но как нам найти проход в Подземье?

- Продолжить с того места, где Арадин повернул назад: отыскать замаскированный вход. Он должен быть где-то в святилище Селунэ.

Кинн кивнула, а после бросила взгляд на Лэйзелл.

- Я...

- Идите, - гитьянки резко поднялась. - Ступайте навстречу смерти. Только зайтиск может спасти нас, но вы этого не узнаете.

Кинн прикусила губу, чтобы не рассмеяться: несмотря на резкие слова гитьянки больше всего напоминала сейчас маленькую обиженную девочку, узнавшую, что взрослые не станут сдерживать какое-то пустяковое обещание вроде покупки куклы или сладостей.

- Давайте отложим выступление к Лунным Башням дня на три? - предложила Кинн, вспомнив увиденное на карте. Если идти от рунного камня в заброшенной деревне, до указанного тифлингом места добираться было не так уж далеко. Вернуться обратно снова поможет магия. - Я провожу Лэйзелл к ее сородичам и узнаю, вдруг этот зайтиск и в самом деле наше спасение. В нашем положении ничем пренебрегать не следует. А вы пока соберете все необходимое. Путешествие нам предстоит сложное.

- Боги, Кинн! - простонал Астарион. - Снова один из твоих приступов помощи ближним?

Кинн ткнула его локтем в бок.

- Я обещала, и я предпочитаю сдерживать обещания. Так или иначе, если хотите, можете идти без меня. Если вас к середине дороги через Подземье совесть не замучает и Смотрящий не сожрет.

- Мы дождемся, - уверил ее Хальсин примиряющим тоном. - Хотя... визит к гитьянки может быть и в самом деле очень...

- Идем, Лэйзелл, - Кинн поднялась и наскоро проверила содержимое своей дорожной сумки. - Начнем, как и хотели, от заброшенной деревни.

Глава двадцать восьмая. К вопросу о народных героях и помощи ближним

Пф-ф... знаменитый Клинок Фронтира во плоти.

Я в героев не верю, но придумано складно.

Шэдоухарт

Кинн не слишком удивилась, когда увидела возле рунного камня всех своих спутников. Они за истекшие дни как-то свыклись с присутствием друг друга и, кажется, не слишком уверенно чувствовали себя поодиночке. Даже Лэйзелл, которая, конечно, не выказала радости, но фыркнула весьма характерно. И все же Кинн спросила, скрестив руки на груди и даже с некоторым вызовом:

- И что вы тут делаете?

- Спасаем гитьянки, моя дорогая, - широко ухмыльнулся Астарион. - Ты же их всех перебьешь в своем обычном припадке бешенства, а наша дорогая Лэйзелл едва ли сможет сама запустить этот свой... как его там.

- Ну спасибо! - Кинн ударила вампира кулаком в плечо, но без особо приятного результата: на нем теперь был лишь с виду мягкий кожаный доспех, от которого к тому же исходили слабые волны магии. Такой бить — себе дороже.

- Но у меня есть одно условие.

- Кто бы сомневался! - фыркнула Шэдоухарт.

Астарион наградил ее прохладным взглядом и напомнил:

- Мы ведь идем через Подземье прямиком к твоим дорогим темным юстициарам, верно? Каждый должен получить свое: ты святилище шаритов, Лэйзелл свои ясли, Гейл — артефакты. Мне нужен аметист.

И вампир указал на колодец.

Кинн поежилась. Она успела уже позабыть о книге, а сейчас снова вернулось прежнее ощущение: холод, голод, отчаянный зов. Книга хотела быть открытой и ненавидела одну мысль об этом. То, что в ней крылось было запретным, темным и опасным. Да чтобы понять это, достаточно было единого взгляда на обложку!

- Честный обмен.

- Почему бы и нет, - пожал плечами Гейл. - Мы немного времени потеряем. Кроме того, в этом колодце могут быть и другие полезные вещички. В деревне однажды окопался некромант, а они просто обожают собирать всякие артефакты, книги, свитки и прятать их в надежном — как этот сухой колодец — тайном месте.

- Как и все волшебники, - кивнула Кинн, подходя и дергая за веревку. Она выглядела достаточно прочной, во всяком случае для того, чтобы справиться с ее невеликим весом. - Можно попробовать.

- Тск! - гитьянки раздраженно тряхнула головой. - Мы никогда не доберемся до нужного места. Хорошо, хорошо. Я считаю, что внизу вы найдете только неприятности, но — идемте.

Кинн отвязала веревку от ручки ведра, опоясалась ею и осторожно перелезла через бортик колодца.

- Постарайтесь, пожалуйста, не уронить меня сразу...

Глубина оказалась не такой большой, как она сперва боялась, и вскоре все они уже стояли на твердой земле, оглядываясь и задаваясь вопросом, а было ли это вообще когда-то колодцем. Было, наверное, вон сохранились остатки стены. Но потом она обвалилась, вся вода ушла вглубь, а в раскрывшихся невероятных пространствах поселились...

- Пауки, - пробормотал Гейл, осторожно обходя подвешенное к потолку, оплетенное тенетами тело, гоблинское, судя по размерам и куску татуированного уха. - И необычные, судя по всему. Опасайтесь их яда и жвал.

- Повернем назад? - предложила Шэдоухарт.

Это было самое разумное решение, но Астарион уже двинулся вперед, и Кинн ничего не оставалось, как пойти за ним следом. Вернее говоря, она имела полное право бросить его наедине с опасностями — это был его выбор, однако... он оставался очень полезным компаньоном, их многое связывало, и... Словом, Кинн и сама не смогла бы сказать, почему не осталась в стороне, а вместо этого шла медленно следом за осторожно ступающим вампиром.

- Я тут кое-что нашел... - шепнул Гейл, нагнавший их. - Пара артефактов и флакон с противоядием. Кто-то уже шел нашим путем.

- И далеко не дошел, - Кинн указала на валяющиеся под ногами кости.

- Осторожнее!

Астарион толкнул ее в сторону, и, по счастью, оплетающая стены паутина смягчила удар. Истекающие ядом, источающие зловещее голубое сияние жвала пронеслись у нее над головой, едва не чиркнув по лбу. Изловчившись, Кинн ударила огнем, с трудом выпуталась от паутины и окатилась в сторону. Паук — за ней. Ему хватило бы одного широкого прыжка — размерами он превосходил саму Кинн — чтобы наброситься на жертву и окутать своими тенетами, но по счастью его остановил меткий выстрел. Остро заточенный нож довершил начатое. Астарион стряхнул с лезвия зеленовато-голубую кровь чудовища и протянул руку.

- Вернуть тебе саблю?

- Да, пожалуйста.

С клинком в руке она почувствовала себя куда увереннее. И к тому же обнаружила, что гигантские пауки не вызывают у нее ровным счетом никаких чувств: ни страха, ни жажды убийства, ни отвращения, ни, допустим, умиления. Это были твари, создания природы, или магии, или чему они там принадлежали. Просто — были, и если требовалось отправить их на тот свет, Кинн не колебалась, но и не жаждала этого. Хорошо. Хотя бы тут она не сойдет с ума.

Пещера, огромная и, подобно логову карги уходящая на многие ярусы вниз, была их гнездом много лет. То тут, то там попадались кости, иссохшие тела или же совсем свежие коконы, в которые заключены были по большей части гоблины. И пауков тоже хватало, но они оказались по счастью меньшей проблемой, чем те же гоблины или дроу. В большинстве случаев с ними удавалось разобраться одному Гейлу, изучившему, кажется, не один десяток огненных заклинаний. Остальным только оставалось уворачиваться от летящей во все стороны горящей паутины. Очень скоро Астарион вообще перестал обращать внимание на противников и принялся обшаривать закоулки. Кинн пришлось к нему присоединиться, потому что пауки, очевидно, вампирятинкой не брезговали. Следуя примеру Гейла, она вооружилась сразу несколькими языками пламени, при помощи которых удавалось не только убивать пауков, но и просто держать их на расстоянии. Неизвестно, обладали ли они разумом или верх взяли инстинкты, но после некоторого времени они стали держаться от незваных гостей подальше.

- Ну, сколько ты еще собираешься тут ползать? Откуда мы знаем, что этот камень вообще тут? Его могли заб... - Кинн отвлеклась на секунду, кидая огонь в неосторожного молодого паука, - рать. Или его вовсе не было. Или его забрал какой-нибудь удачливый искатель сокровищ. Или...

- Или вот он, - Астарион выпрямился. На ладони у него тяжело мерцал крупный сиреневый камень овальной формы.

- Теперь мы можем идти? - Лэйзелл, брезгливо морщась, стерла с лезвия своего меча паутину. - Или вы хотите еще что-то найти?

Вампир пожал плечами и они впятером, не сговариваясь, переместились к рунному камню на поверхности. Каждый раз это получалось все лучше и лучше, должно быть, входя потихоньку в привычку. Хорошо, - подумала Кинн. Если что, всегда останется возможность бежать.

Рассмотрев камень при свете дня, Астарион осторожно отряхнул его от остатков паутины и убрал в сумку.

- Попробуем позднее... Идемте, нам нужны ворота за мельницей.

* * *

Деревня все еще казалась вымершей, но вскоре выяснилось что это не вполне так. Пройдя мимо памятной мельницы, они наткнулись на высокого темнокожего мужчину, смутно Кинн знакомого. Привалившись к стене дома он пристально изучал ветхую карту, а, заслышав их шаги оживился и помахал рукой.

- Это же вы!

- Мы? - Кинн переглянулась со своими товарищами.

- Спасители рощи. Даже сам Балдуран преклонился бы пе... - мужчина, не договорив, сжал голову.

Кинн накрыло очень знакомое ощущение. Вот оно с каждым разом приятнее не делалось. Если она шла на контакт добровольно, то все было легко и просто, но подобные случайные встречи разумов больше всего напоминали аварию, в которой столкнулись две тяжело груженые телеги. Ее подхватило и швырнуло в самое нутро чужого рассудка, в огонь и пепел. Она была Клинком Фронтира и мчалась по пустошам Аверно, преследуя огромную дьявольскую фигуру: красная кожа, один изогнутый рог... та была окружена пламенем, а в воздетых руках ее окровавленный топор...

- Адово пламя! - воскликнул мужчина, возвращая Кинн к реальности. Рядом трясли головами ее спутники. - Вы были на том корабле!

- Да, - Кинн поморщилась от боли в висках. - И мы носим одних и тех же паразитов.

- И обречены сбросить кожу и стать иллитидами, как говорится в историях, - мужчина, бывший в ее видениях Клинком Фронтира, отнесся к этому довольно легкомысленно, словно к пустяковой царапине. - Щупальца у меня не вылезли, по всяком случае пока. И у вас тоже. Может просто повезло, конечно. Я не...

Новое столкновение разумов оказалось еще болезненнее. В нем было еще больше огня, еще больше Ада, еще больше той алой фигуры, что мужчина преследовал — адской боевой дьяволицы, угрозы всему живому. Кинн глядела на нее и ощущала ненависть. И страх.

- Проклятье! Вы видели ее? Advocatus Diaboli.

- Прислужница высших демонов? - уточнил Гейл, массируя висок.

- Охота в преисподней... опасная территория, не находишь? - Кинн смерила нового знакомца оценивающим взглядом. Выглядит весьма внушительно. Полезный может быть союзник.

- Колдуну ли страшиться адского пламени? - хмыкнул мужчина. - А дьяволов лучше убивать до того, как их огонь сожжет простых обывателей дотла. Но я не представился. Уилл, обычно меня называют Клинком Фронтира.

Кинн вспомнила наконец, о чем идет речь, и ощутила сладкую дрожь. Почти сутки молчавшая темная ее сторона заволновалась, потянулась вверх, готовая приступить к лакомой трапезе. Убить легенду, что может быть заманчивее? Если убить легенду, станешь поистине прославленной злодейкой!

Кинн невероятным усилием загнала все этим неуместные чувства вглубь и попыталась улыбнуться.

- Очень... приятно. Меня зовут Кинн, а это... - она запнулась. Представлять себя и своих спутников каждый раз становилось все труднее. У них было полно секретов, по большей части весьма опасных.

- Вампир, шаритка, странный волшебник, гитьянки и кровожадная убийца, - саркатисчески закончил за нее Астарион. - Чудная компания. А теперь еще Клинок Фронтира! Мне с каждым мигом становится все безопаснее.

- Да, - Кинн облизнула губы. - Как-то так. Мы собираемся вылечить эту иллитидскую заразу. Предлагаю объединиться.

Уилл изучил из весьма задумчивым взглядом. Один глаз у него был искусственный, сделанный из камня, и потому ощущение было весьма странным. А быть может... быть может странным оно было оттого, что с этим каменным глазом дело было нечисто. Он... напоминал камень-передатчик, Кинн имела с такими дело в прошлой жизни, определенно.

- Я видел вас в бою, так что не скрою, это заманчивое предложение. Однако у меня есть дело. Та женщина, вы видели ее, демоница. Ее зовут Карлах. Она — солдат архидьяволицы, и я своим здоровым глазом поклялся ее убить. Выслеживая ее по всей преисподней, я добрался до корабля свежевателей разума, но проклятые иллитиды заразили меня прежде, чем я смог с ней покончить. Теперь она на свободе, здесь, и охотится на беззащитных жертв. Если я не убью ее, за ней останется долгий шлейф из трупов.

- Тц-к! Ты мог бы стать достойным союзником, - Лэйзелл ответила столь же оценивающим взглядом, и в нем можно было разглядеть неожиданное уважение. Она ценила силу. - Но я не буду тратить время, гоняясь за дьяволами, когда у нас в мозгах пируют паразиты.

- Она должна быть неподалеку, - Уилл опустился на колено и развернул на земле карту. - Тифлинги видели ее неподалеку от начала Всхожей дороги.

- Нам по пути, - Гейл окинул карту взглядом. - Примерно в тех же краях видели и гитьянки.

- Т-цк!

Уилл хмыкнул.

- Я полагаю, что это «да» на языке гитьянки? Что ж, давайте отправляться в путь. Но нужно быть начеку. Тут видели гноллов.

Свернув карту, он сунул ее за пазуху и пошел вперед пружинящей походкой.

- Знаменитый Клинок Фронтира, - Шэдоухарт покачала головой. - Во плоти. Я в героев не верю, но придумано складно.

- Колдуны обладают немалой силой, - напомнила Кинн. - И к тому же даже я помню отголоски рассказов о нем. Если они правдивы хотя бы наполовину, это весьма ценный спутник.

- Знавал я в свое время пару колдунов, - задумчиво проговорил Гейл. - Они ребята не бесталанные, конечно, но иногда слишком внимательно слушают своего заплечного дьявола. Одно без другого никак.

- А я полагаю, что у нас уже перебор совпадений. Очередной зараженный на нашем пути, не странно ли это?

Кинн посмотрела на Астариона. Вампир сверлил напряженным взглядом спину удалившегося на приличное расстояние Клинка Фронтира.

- Мы все видели одно и то же, - заметила она.

- Да, - кивнул Астарион. - Но откуда мы знаем, что нельзя подделать видения, а?

- В любом случае, нас пятеро, а он — один, - пожала плечами Кинн. - И мы начеку. Кроме этого... я могу пойти вперед, разговорить его и присмотреться. Если что-то произойдет, я... полагаю, я с ним справлюсь...

Ее передернуло при мысли об этом. Еще не изгладились из памяти те темные желания, что вызывал у нее один вид Клинка Фронтира. Однако, солнце было высоко, и днем ей вполне удавалось держать себя в руках.

- А если он попытается что-то у меня вызнать... что ж, удачи. У меня память до сих пор дырявая, как сыр. Только старайтесь не отставать слишком.

И, не дожидаясь ответа товарищей, она поспешила нагнать их нового знакомого.

Заметив ее, Уилли притормозил немного, а затем и вовсе пошел, приноравливаясь к ее шагу, что Кинн оценила. Пусть он и казался достаточно подозрительным, но воспитан был отменно, особенно на фоне прочих мужчин в их, прямо сказать, своеобразном отряде.

- Довольно причудливая компания, - эхом отозвался Уилл на ее мысли. - Но у вас, похоже, есть план?

Кинн оглянулась назад, а потом кратко и по-существу, избегая как ненужных подробностей, так и слишком уж интимных чужих и своих секретов, пересказала события последних дней и некоторые... особенности их в самом деле причудливой компании.

- Погоди, погоди, - Уилл поднял руку, жестом прося ее помолчать немного, - правильно ли я понял? Я отправляюсь в путешествие с вампирским отродьем из Врат Балдура, шариткой из этого чудесного города, волшебником из Глубоководья со странным недугом, гитьянки и...

- Сумасшедшей, лишенной памяти убийцей, - кивнула Кинн. - Но безумна я только с наступлением ночи, так что тебе нечего бояться.

Уилл оглядел ее внимательно, что-то прикинул и рассмеялся.

- Допустим. И отправляетесь вы на поиски Лунных Башен?

- После того как поможем Лэйзелл отыскать сородичей. Сомневаюсь, что нам это принесет пользу, но гитьянки до ужаса упрямы.

- Что ж, я рад, что с вами повстречался, - улыбнулся Уилл. - Вы, я погляжу, отличная компания. Хотя и несколько... В книге о таком напишешь — на смех поднимут.

- Ну, ты ведь тоже личность примечательная, - Кинн осторожно приступила к расспросам, стараясь не возбуждать в собеседнике подозрений. - Даже я помню истории о Клинке Фронтира, и как так вышло, что ты стал гоняться за дьяволом в аду?

Уилл помрачнел.

- Карлах едва не испепелила Врата Балдура, прежде чем сбежала в Аверно, как мне сообщили. И намеревалась вернуться. Она служит самой архидьяволице Зариэль — воплощение хаоса, бестия со сгустком пламени вместо сердца. Я ворвался в Аверно, чтобы ее прикончить. Она сбежала от меня, ей хватило наглости забраться на корабль свежевателей разума, который с воем несся через преисподнюю. Я, не мешкая, последовал за ней. Мне нестерпимо даже думать о том, сколько жизней могла унести Карлах, какой вред она могла причинить.

Уилл говорил пылко, в его голосе звучало совершенно искреннее желание защитить людей от поистине адской опасности. И в то же время сложно было отделаться от ощущения, что он что-то недоговаривает. Смертные, насколько Кинн понимала, не могут так запросто врываться на адские пустоши и гоняться там за демонами.

- И кто же дал тебе такую ценную информацию?

- Могущественный союзник, который настаивает на... анонимности, - весьма очевидно увильнул от ответа Уилл. - Я связан клятвой и не могу сказать больше.

Поняв, что эту тему лучше пока не развивать, Кинн ее поменяла.

- И как же ты стал Клинком Фронтира?

В этот раз Уилл был куда более словоохотлив. Он вообще был, кажется, из числа тех, кто любит поболтать о вещах ярких, героических. Ну или здесь попросту не крылось никаких секретов.

- Мой отец как-то раз сказал: «Нельзя выбрать геройскую жизнь преднамеренно. Можно лишь ответить на ее призыв». Та у меня и вышло. Я охотился в Укрытом лесу. С одинокого возделанного поля до меня донесся детский плач. Я бросился туда и обнаружил мальчонку, окруженного гоблинами. Мать была убита, ее кровь оросила землю поблизости. Саму драку я толком не помню, но помню, как потом вытер мальчонке слезы.

- И что, он назвал тебя Клинком Фронтира?

- Нет, - покачал головой Уилл. - Он назвал меня другом, и это было дороже любых имен. Но как же все остальные? Дети, чьи крики так и не были услышаны, которые так и не дождались подмоги. В слезах мальчика я наконец увидел, сколько страданий приносят хищники диких земель. Фронтиру нужен был клинок. И я им стал.

Уилл был.... хороший. Добрый. Не такой отвратительно слащавый, какой была Альфира. В нем чувствовался стержень, жесткость и, возможно, даже жестокость. Без нее он не смог бы ни колдуном заделаться — требовалась все же своеобразная решимость, чтобы заключить договор с откровенно потусторонним опасным существом — ни в Ад на охоту отправиться. И все же, этот его героический ореол будил в Кинн, несмотря на белый день, все самое дурное. Впрочем, у тех чувств, что она сейчас испытывала, могла быть и другая причина: ее положительная, рациональная, разумная и здоровая половина точно так же недолюбливала подобных добрых, всех желающих защитить людей, чувствуя в них нечто... неестественное. Желание всех без разбору спасти и защитить, звучащее в словах Уилла, казалось ненастоящим и даже опасным. Куда больше ее привлекал разумный, здоровый эгоист, знающий пределы как своих возможностей, так и своего благополучия.

- Все в порядке? - Уилл тронул ее за локоть. - Дурные воспоминания?

- Я просто задумалась, - покачала головой Кинн. - У меня воспоминаний вообще никаких. Кхм. Значит, глаза ты лишился в драке с гоблинами?

- О нет, в другой битве, куда более кровавой, - не без удовольствия ответил Уилл. - И противник был намного страшнее. Это чистейший гелиотроп, добытый в Галенских горах к северу от Лунного моря. Напоминание о том, что порой приходится проливать кровь и идти на жертвы. Впрочем, эту историю я рассказываю лишь верным друзьями и в спокойные вечера.

Клинок Фронтира, поняла Кинн, далеко не так прост. Он был добрым, готовым встать на защиту любого без разбора, но он не был дураком и прекрасно понимал, что его прощупывают. Поэтому в конце концов она спросила напрямик, разглядывая лицо мужчины:

- А этот твой глаз часом не камень-передатчик?

Уилл ответил слишком быстро.

- Нет, что ты. Все не настолько сложно.

Можно было проникнуть в его разум и выяснить, в чем дело, но все самое важное Кинн уже узнала: Клинок Фронтира был тем, за кого себя выдает. Говорил открыто, не пытался пролезть к ней в голову и сам не задавал лишних вопросов. Осталось прояснить лишь пару вопросов:

- Послушай... это может прозвучать странно, но... тебе в последнее время не снился странный сон?

- Сон? - Уилл вздрогнул, кажется, впервые за весь разговор застигнутый врасплох.

- Да. Странный, реалистичный и... неправильный сон, в котором тебе обещали...

- Могущество? - Уилл поморщился. - Это было, да. Пару дней назад или около того. Ко мне явился некто и сказал, что эта дрянь в моей голове может сделать меня стократ сильнее. Но я вот думаю, что неведомая мощь может иметь неведомые последствия. Впереди сломанный мост, возможно, нам следует передохнуть и подумать, как через него переправиться?

Кинн позволила Уиллу уйти вперед, задержавшись, и дождалась остальных своих спутников.

- Ну что, моя прелесть? - не без яда уточнил Астарион, - узнала, что нам нужно?

- Он тот, за кого себя выдает. Хотя не без секретов, очевидно.

- Как и все мы, - пожал плечами Гейл.

- Но главное, ему снился тот же сон, хотя находился он вдали от нас, - Кинн поежилась. - Все больше и больше мне кажется, что нами кто-то манипулирует.

Глава двадцать девятая. Дьяволы и соблазны

Так-так. Что это я вижу? Дорогу к искуплению — или к окончательной погибели? Кто знает. Ведь твой путь едва начался.

Рафаэль

Мост был расколот точно посередине, и часть его теперь покоилась на дне ущелья. Речушка обтекала обломки и бежала себе дальше, кое-где сквозь камни начала уже прорастать трава и тростники. Видно было, что это все произошло уже довольно давно. Для того, чтобы перебраться на противоположный берег, местные пользовались хлипкими мостками из серых досок, но и они оказались сейчас внизу, не выдержав, должно быть, целую подводу телег.

- И что будем делать?

- Я могу перепрыгнуть, - пожала плечами Лэйзелл.

Кинн оценила расстояние, весьма и весьма большое, но спорить с гитьянки не стала. Возможно и вправду перепрыгнет, у ее народа хватает редких талантов. Вот остальным придется туго.

- Я могу перепрыгнуть, - терпеливо повторила Лэйзелл, - и закрепить веревку на той стороне. Вон то дерево выглядит достаточно крепким. Пара веревок — воздушный мост. Уж на это-то у вас достанет ловкости?

- Отличная идея! - одобрил Уилл. - Погодите, была у меня пара вере...

Он осекся. Замолчали и остальные, потому что в воздухе ощутимо запахло чем-то странным, чужеродным и опасным. Запах этот проник в ноздри, заполнил легкие, сдавил горло, заставив их закашляться.

- Так-так. Что это я вижу? Дорогу к искуплению, или к окончательной погибели? Кто знает. Ведь путь ваш едва начался.

Кинн резко обернулась, сжимая рукоять сабли, но поднять руку не смогла. Казалось, неведомая сила сковала ее параличом.

В шагах трех-четырех от них стоял мужчина средних лет, красивый, элегантно одетый с улыбкой настолько сладкой, что самая медовая ухмылочка Астариона казалась уксусом на ее фоне.

- Что же лучше подойдет к такому случаю? - к сладкой улыбке прилагались также изрядно театральные манеры и глубокий, хорошо поставленный голос. - Может, слова колыбельной? То-то радости было мышке: как лисица кота провела! Но когтистая лапа ударила.... тут и песня к концу подошла. Отменные в Кормире сочинители, согласитесь. Приятно познакомиться, Рафаэль. К вашим услугам с превеликой радостью.

Незнакомец слегка поклонился, скользя взглядом по застывшим их фигурам и лицам, пока не остановился на Кинн.

- Не каждый день встречаешь такого бесподобного грешника. Просто до дрожи приятно.

Кинн повела плечами, сбрасывая наваждение, и скрестила руки на груди.

- И с кем же я говорю? С мышью или с котом?

Рафаэль ухмыльнулся.

- Ни с тем, ни с другим. Скорее уж с лисой, которая в песне почти случайно. С молчаливым наблюдателем, готовым прервать молчание. Разумеется, слова мои достойны места более уединенного, а также более... я бы сказал, утонченного. На мой вкус здесь как-то... неказисто. Пойдем.

Кинн не ощутила обычного потока магии или сопротивления Плетения, которые сопровождали магическое перемещение. Она только моргнула и оказалась в совершенно ином, незнакомом и откровенно чуждом месте. Комната была обставлена роскошно, почти вычурно. В огромном камине пылал огонь. Многогранный стол за ее спиной был уставлен всевозможными яствами и бутылками с вином. Где-то в отдалении играл орган, величественная музыка, создающая еще более торжественную атмосферу.

Все было просто тошнотворно театрально.

Первым делом Кинн отыскала своих товарищей — все были целы и невредимы, кажется, хотя точно так же сбиты с толку, как и она — а затем повернулась к Рафаэлю, нацепив самую ядовитую свою улыбку.

- Тут миленько.

- Дом Надежды, - в голосе мужчины прозвучало торжество. - Здесь усталые могут отдохнуть, а голодные — насытиться от души. Угостись же. Ни в чем себе не отказывай. Ведь эта трапеза может стать для тебя последней.

У Кинн было множество вариантов ответа на эти слова, но в конце концов она решила что самое сейчас разумное: наполнить свою тарелку доверху. Есть бы она здесь ничего не стала, но подобные действия лучше прочих демонстрировали присутствие духа. Сложно было отделаться от ощущения, что любые ее слова незнакомец запросто вывернет наизнанку.

Еще одна вещь занимала ее чрезвычайно: в комнате их было шестеро, но этот Рафаэль разговаривал с нею одной. Либо по какой-то причине решил, что она ему наилучшая собеседница, либо же настолько силен, что может контролировать целую прорву народа и беседовать с каждым по отдельности. И в первом, и во-втором случае лучше не проявлять слабину.

- Вижу, тебя с толку не собьёшь. Вот и ладно, поговорим тогда прямо.

Еще один театральный жест, и все тело незнакомца окутало пламя из камина. Когда оно опало, Кинн увидела рога, и кожистые крылья, и насыщенно красную кожу: все атрибуты адского облика. Камбион, один из дьяволов преисподней.

Вот только этого не хватало!

- Что может быть лучше незнакомого дьявола? - промурлыкал Рафаэль. - Дьявол знакомый. Друг ли я тебе? Возможно. Противник? Допустим. Но спаситель? Да. Однозначно.

- Мне плевать, что ты такое, - вздохнула Кинн, которую вся эта театральщина начала понемногу утомлять. - Лучше скажи, чего ты хочешь.

- О, - Рафаэль улыбнулся, обнажив острые зубы, - мне нужна сущая мелочь, право. Разве душа дорого стоит?

Пришло в голову, что совсем недавно Кинн уже задавали подобный вопрос. Смертная жизнь, сказали ей, стоит две сотни золотых. Впрочем, ей пока по счастью не доводилось проверять правдивость этих слов. Человеческая душа... за свою она бы не дала и монетки, наверное.

- Вопрос, понятно, риторический, - продолжил камбион, - и позволь, я сам же дам ответ. Она стоит очень недорого, когда у тебя в башке паразит. Один череп, два постояльца — и никаких решений не предвидится. Я запросто со всем разберусь.

Это было заманчиво, но... Кинн предлагали уже разные сделки, и после знакомства с каргой она уяснила главное: тут жалобщик никогда не выигрывает. Можно сколько угодно надеяться на то, что могучие сверхъестественные силы исполнят твое желание и все исправят, но на деле лекарство окажется хуже недуга. Результат разочарует.

Кинн покачала головой.

- Ты обезумел, если считаешь, что я пойду на сделку с дьяволом.

- А что есть безумие, как не отрицание реальности? - кажется, Рафаэль был ее ответом самую малость раздосадован. - И все же я уверен, что ты передумаешь. Пока тебе есть чем думать. Займись самолечением. Носись туда-сюда, умоляй, укради что-нибудь, наделай долгов. Исчерпай все возможности, останься с пустыми руками. И вот когда надежда съежится и покроется ледяной коростой отчаяния, тогда ты постучишь в мою дверь. Надежда! Ха! Ха-ха! Идеальная приманка.

Столько было в этих словах драматизма, столько пафоса, столько дешевой театральности. Даже жалко стало немного, что все старания дьявола пропадают впустую. Чем больше он говорил, тем меньше Кинн хотелось идти на сделку. И она надеялась, что это предложение вызывает те же чувства у ее товарищей.

- Отправь меня обратно. И я больше не хочу тебя видеть — никогда.

- Конечно, конечно, - кивнул камбион. - Кусай руку кормящую, пока зубы остались. Все эти милые симптомчики: лопающаяся кожа, плавящиеся внутренности... Пока ничего такого? Да тебе просто необычайно везет. Я буду рядом, когда везение закончится.

В этот раз перемещение было весьма ощутимым: их буквально вышвырнуло назад на дорогу, да еще с такой силой, что на ногах устояла одна только Лэйзелл. И еще несколько мгновений в воздухе ощущался едкий запах адской серы.

- Скажите, - попросила Кинн, растирая ноющий лоб, - что вы сейчас тоже это видели, что я не съехала с ума окончательно. Мы беседовали с дьяволом в его логове?

Гейл хмыкнул.

- Да. И согласитесь, это лестно: приглашение отужинать с дьяволом.

- У тебя странные представления об ухаживаниях, - покачала головой Кинн, поднимаясь.

- Поверь, для дьявола это эквивалент серенад и букетов роз.

- Он так машет своими облезлыми крылышками, - поморщилась Лэйзелл. - Явно пытается нас впечатлить. Вы же видели, как красные драконы убивали его сородичей над адским пожарищем? Дьявол — букашка против дракона. Когда я стану китраком, я вручу его голову королеве Влаакит, как трофей.

- К сожалению, - вздохнула Кинн, - драконов пока предложить не можем.

- У меня будет свой. Это лишь вопрос времени. Я стану всадницей на красном драконе, - Лэйзелл вздернула подбородок. - У меня будет серебряный клинок. Я разгромлю круги ада, если королева прикажет.

- Опасность дьявола не в силе, - осадил ее Уилл. - Есть одна старая сказка, «Сладкоречивый дьявол», мне ее отец рассказывал. Там есть герой, злодей и мораль — все как положено. Говорится в ней о крестьянине, что заключил сделку с дьяволом. В обмен на самый драгоценный плод дьявол пообещал крестьянину бездонный кошель. Само собой, драгоценным плодом оказалось не яблоко и не груша, а любимая дочка. Сказки нас многому учат, согласитесь.

- А я вот думаю, не следует доверять его болтовне, - Гейл поднялся наконец с земли, отряхиваясь. - Он говорит, мы в отчаянном положении? Это означает лишь, что в отчаянии он сам. Думаю, ему от нас что-то нужно. Очень нужно. И это знание мы можем обернуть себе на пользу.

- Сделки с дьяволами смертельно опасны, - неодобрительно отозвался Уилл.

- Я не предлагаю сделку. Я предлагаю... гм, позвольте мне сыграть адвоката дьявола. Слишком уж он отчаянно навязывает свою помощь. Так что не стоит спешить отказываться. Если и есть что-то общее у всех обитателей преисподней, так это амбиции. Впрочем... - Гейл замолк на мгновение, казалось, провалившись — не просто погрузившись — в собственные мысли, - многим смертным это качество тоже свойственно...

Кинн похлопала его по плечу, заставляя очнуться.

- Как ты предлагаешь переиграть дьявола на его же поле?

- Выяснив, чего он хочет на самом деле, - пожал плечами Гейл. - Вот что мы имеем. Во-первых, наши личинки очень необычные и очень сильные. Во-вторых, появляется дьявол и предлагает нам от них избавиться. Дьяволы никогда не помогают смертным по доброте душевной. Рафаэль чего-то хочет, и мы должны ему в этом помочь. Со своими личинками... в общем, я предлагаю выждать. Если я прав, Рафаэль придет к нам снова. И вот тогда мы сможем заключить удачную сделку. Помните его кормирский стишок? «Но когтистая лапа ударила...» Может начнем с того, что отрастим когти?

- Начнем с того, что переберемся на ту часть моста, - вздохнула Кинн. - Доставай свои веревки, Уилл.

* * *

Веревочный мост доверия не внушал, и потому Кинн предпочла дождаться, пока на ту сторону переберутся все ее товарищи. Не хотелось признаваться в своем малодушии, но ее снова накрыл приступ высотобоязни, пожалуй, еще более сильный. В разрушенном святилище царил полумрак, пол тонул в темноте, здесь же при свете дня все было хорошо видно. Кинн даже разглядела среди обломков моста пару скелетов, и они не прибавили ей уверенности.

- Итак, этот «Рафаэль»... Он знает нашу тайну и утверждает, что может помочь. Что ты об этом думаешь?

Кинн с удивлением подняла глаза на Шэдоухарт. На этой стороне они оставались вдвоем. Кажется, жрица задержалась, чтобы поговорить с глазу на глаз, и с одной стороны это не слишком удивляло, шаритка была скрытной, а с другой... к чему этот разговор сейчас?

- Он дьявол, - все же ответила Кинн, - и доверять ему нельзя. Это, по-моему, прописные истины.

Шаритка изогнула брови.

- И что, никаких колебаний? Он был на вид довольно могуществен и хорошо понимал, в чем наша проблема. Не худший вариант из возможных. Конечно, если забыть о том, кто он такой.

- Нет. Рафаэлю доверять нельзя.

Шэдоухарт вдруг широко улыбнулась и похлопала Кинн по плечу.

- Отлично. Именно то, что я хотела услышать.

Кинн нахмурилась.

- Ты меня проверяла?

- Ну, - девушка пожала плечами, - всегда полезно знать, с кем путешествуешь. Он умен. В моем ордене используют те же приемы, когда имеют дело с врагами Шар. Чтобы кого-то сломать, не нужен бич или дыба. Страха и сомнений достаточно. Когда приходит настоящая боль, жертва уже сделала за палача половину работы. С дьяволом верных ответов не бывает. Он играл со своей едой: с нами. Давай. Я жду на той стороне.

С ловкостью канатной плясуньи Шэдоухарт перебралась на противоположный берег, и Кинн осталась в одиночестве. Веревки подрагивали под легким бризом. Внизу шумела, разбиваясь о камни, река. Лежали человеческие кости. Было стыдно немного, но Кинн ничего не могла с собой поделать. Она была ужасным кровожадным чудовищем, убийцей с безумным мозгом, и она боялась высоты, как маленький ребенок. Тело отказывалось повиноваться. Она с огромным трудом заставила себя подойти к краю разлома, взялась за веревку и замерла, не в состоянии сделать больше ни одного шага. Обе веревки вибрировали, натянутые до предела, такие тонкие, хрупкие и ненадежные.

Товарищи криками подбадривали ее, но их голоса доносились словно сквозь плотную густую пелену.

- У тебя самая странная слабость из всех возможных!

Голос у самого уха заставил Кинн вздрогнуть. Погруженная в свои панические мысли она не заметила, когда рядом оказался Астарион. Одна его рука сомкнулась на талии, удерживая крепко, вторая подтолкнула в спину.

- Вперед. Я не дам тебе упасть.

- А можно зажмуриться? - тихо спросила Кинн.

- Можно. Если ты хочешь оказаться на дне ущелья. Вперед смотри.

Он сжал ее руку, вынуждая положить ее на веревку, и по одному согнул пальцы. Кинн ощущала себя куклой, послушной чужой воле и в конце-концов решила покориться полностью. Если страх нельзя перебороть — можно просто подчиниться кому-то бесстрашному. Сосредоточившись на этой мысли и на том, чтобы медленно и осторожно переставлять ноги, она двинулась по канату, каждую секунду ощущая присутствие за спиной вампира. Оно помогло, и на камни второй половин моста Кинн ступила дыша уже почти спокойно. Обернулась.

- Спасибо.

Астарион с безразличным видом похлопал ее по плечу и пошел вперед.

* * *

Оказавшись снова на твердой земле, Кинн перевела дух. Ей потребовалось некоторое — и весьма немалое время — чтобы обрести прежнее спокойствие и угомонить бешено стучащее сердце, и все это время она ощущала на себе насмешливые взгляды товарищей. Впрочем, когда она выпрямилась и огляделась, то обнаружила, что никто на нее в общем-то и не смотрит. Куда больше ее спутников интересовала дорога впереди.

- Запах крови, - заметил Астарион.

Кинн принюхалась и кивнула. Кровь. Смерть. Уже начавшееся разложение. Сладостные ароматы, вызывающие у нее восторг. И наводящие на не столь уж веселые мысли: впереди опасность. Теперь их было шестеро, и все они способны были за себя постоять, но это вовсе не значило, что следует лезть на рожон.

- Гноллы, - процедил Уилл с ненавистью. - Кровожадные твари. За милю узнаю их запах.

Великолепные убийцы, своим обликом и силой, по слухам, обязанные демонам. Прожорливые гиены, безжалостно уничтожающие все на своем пути. Очаровательные создания, с которыми Кинн бы не хотелось встречаться на узкой дорожке. Встреча с гноллами грозила обернуться бойней, а этого хотелось избежать любой ценой.

- Можем мы как-то обойти их?

Уилл снова вытащил карту, Лэйзелл свою, и некоторое время они, едва не столкнувшись головами, сверяли дорогу.

- Можно спуститься вниз, под мост, - сказала наконец гитьянки. - Пройдем на север вдоль реки. Там есть что-то вроде заставы, нам подскажут дорогу. Где-то в этих краях видели моих родичей...

То, что даже воинственная гитьянки не горела желанием связываться с гноллами, говорило о многом. Все остальные и подавно согласились с этим планом и без труда отыскали подходящее место для спуска: к воде каскадом шли каменные ступени, образовавшиеся, судя по всему, самым естественным образом. Они хранили следы лишь минимальной обработки, однако были истерты в нескольких местах от частого пользования. Это говорило как минимум о том, что дорога вдоль реки достаточно безопасна.

Уилл и Лэйзелл пошли вперед, продолжая сравнивать свои карты. Гейл и Шэдоухарт за ними. Кинн задержалась немного, дожидаясь погруженного в раздумья Астариона.

- Что ты думаешь о предложении этого Рафаэля?

Вампир посмотрел на нее с горькой усмешкой.

- Он сказал «Побегай». Похоже, он уверен, что мы не отыщем лекарства. И, возможно, он прав. Нам до сих пор так и не удалось ничего найти.

Астарион опустил взгляд в землю. Пнул попавшийся под ноги камешек, и тот быстро покатился вперед и с тихим всплеском упал в воду. Проследив за ним, вампир все так же невесело хмыкнул в ответ на какие-то невысказанные мысли.

- Нет, - покачала головой Кинн. Ее одолевали почти те же сомнения, однако сдаться она пока была не готова. И пусть она не верила в зайтиск гитьянки и сомневалась немного в правоте Хальсина, но пока она двигалась... пока она что-то делала, надежда оставалась. - У нас еще есть варианты.

- Допустим. Но что это за «Не спеши, я подожду»? Он с нами играет. Казадор... - едва упомянув имя своего прежнего хозяина, Астарион заговорил тише, спокойнее, не пытаясь ничего изобразить, не играя словами. В голосе звучало лишь одно: тоска. - Казадор тоже любил забавляться со своими жертвами. Давать им повод думать, что у них еще есть надежда. Пока не оказывалось слишком поздно. Такие, как они, играют в игры лишь тогда, когда уверены, что победа останется за ними.

В этом, наверное, и была суть всех инфернальных договоров: они приносили выгоду только одному дьяволу. И глупо было отрицать правоту всех слов Астариона: Рафаэль, предлагая им договор, напирал прежде всего на их беспомощность и готовность на все ради спасения. Но в одном он все же просчитался: расстаться еще и со своей душой никто из них не спешил.

- Мы ему не игрушки. И нужно дать ему это понять.

Астарион окинул ее задумчивым взглядом.

- Возможно. Но не он один плетет против нас сети. Это не простой иллитидский паразит. Кто над ним поколдовал и с какой целью? Чего от нас хотят? И что в нас такого особенного, что теперь уже и дьявол стучится к нам в дверь? Ответим на эти вопросы — и, возможно, у нас появится шанс.

Кинн хмыкнула.

- Сейчас ты звучишь почти, как Гейл.

- Что ж, - пожал плечами Астарион, - я и не говорил никогда, что наш волшебник — дурак.

Глава тридцатая. Погорячее

Хвала богам. Я уж боялась. Что придется размозжить тебе голову.

Карлах

Сверху то и дело доносилось ворчание, вой и главное — запах, только подтверждающие, что их совместное решение пройти берегом реки по низу было верным. На верхней дороге судя по всему собралась огромная группа гноллов, рыскающая в поисках добычи. Внизу же, возле реки, было прохладно и тихо. Замолкшие вроде бы птицы пели в отдалении. Все расслабились, даже начали перешучиваться, но замолчали так же внезапно. Впереди, у самой кромки воды стояла фигура, окруженная сполохами пламени. Та самая, из видений Уилла. Демоница Карлах.

Она была высокой и мускулистой, с темно-красной кожей, с одним-единственным рогом — обломки второго едва видны были из копны растрепанных волос. Когда они приблизились, стало видно, что красное тело демоницы покрывают не только языки пламени, но еще — кусочки металла, какие-то заклепки и скобы. Карлах тяжело дышала, и с каждым ее вздохом пламя поднималось все выше. Завидев незнакомцев, демоница вскинула голову и стиснула рукоять огромного боевого топора. Но не напала.

Видение в этот раз было не только ярким и болезненным, но еще и обжигающим — в самом прямом смысле слова. Кинн оказалась в гуще битвы, которую совсем недавно наблюдала с борта наутилоида. Карлах пыталась покинуть ее, сбежать, скрыться от мучающих ее обязанностей. Не чудовище — жертва, прорубающая себе дорогу через полчища прислужников архидьяволицы Зариэль.

Первым пришел в себя Уилл и залихватским жестом — был он склонен к некоторому позерству, о чем, собственно, говорило и его прозвище — обнажил саблю.

- Вот оно, доказательство того, что ты дьяволица, гладиатор армии архидьяволицы Зариэль!

Карлах разжала пальцы, выронив топор, и подняла руки, то ли сдаваясь, то ли защищаясь.

- Постой! Я могу все объяснить! Правда, это запутанная история. Просто выслушай...

- Это какой-то трюк, - упрямо тряхнул головой Уилл. - Она пытается нас обмануть.

- Ты же был у меня в голове, да? - Карлах подняла руки чуть повыше. - Не знаю, %;?%, как, но был и все видел. Я никогда не служила Зариэль по доброй воле! Меня завербовали в ее армию насильно. Мне пришлось драться, вот я и дралась. А когда подвернулся шанс сбежать, я сбежала. И вот я наконец дома. Ну, или почти дома.

Кинн присмотрелась к женщине. Не то, чтобы у нее был богатый опыт общения с дьяволами — кажется, Рафаэль был первым, кого она увидела во плоти — однако она могла легко определить, что сейчас перед нею определенно стоит тифлинг. Пылающий в прямом смысле тифлинг, но что поделать, все они были не без странностей и своих причуд. Уилл, к примеру, отличался совершенно ослиным упрямством.

- Ты ей служила. Уже одного этого достаточно!

- Опусти оружие, Уилл, - попросила Кинн. - Ты видел то же, что и я.

Прекрасно понимая, что одних слов тут недостаточно, Астарион и Гейл вынудили Уилла опустить руку с саблей. Клинок Фронтира прикрыл глаза, сделал глубокий вдох. Губы его сжались в тонкую линию, а потом вдруг страх исказил лицо.

- Вы... вы сами не понимаете, о чем просите. Вы хотите, чтобы я поверил дьяволу!

- Боги! - Шэдоухарт закатила глаза. - Откуда в тебе столько упрямства, помоги мне тьма? Карлах не дьявол, и ты то знаешь.

Тифлинг быстро закивала головой.

- Да, подумай как следует. Я не хочу неприятностей ни тебе, ни мне. Ты же знаешь опасных тварей лучше, чем кто либо. Посмотри мне в глаза. Разве ты не видишь: ты ошибаешься на мой счет.

- Проклятье, - Уилл сделал глубокий вдох и медленно убрал клинок в ножны. - Значит, ты правда никакая не дьяволица? Но я... меня обманули.

Карлах с шумом выдохнула.

- Хвала богам. Я уж боялась, что придется размозжить тебе голову.

- Я бы убил тебя раньше, но... довольно угроз для одного дня.

- Значит, мир? - тифлинг протянула руку.

Уилл замешкался, но все же пожал ее и почти сразу же отступил, дуя на пальцы.

- Мир.

- Я Карлах, хотя это вы и так знаете. А вы?... - она обвела заинтересованным взглядом их пеструю компанию.

- Кинн. И... - поняв, что устала уже представлять всех, Кинн махнула на все рукой. - В общем, я Кинн. У нас одна проблема, как ты понимаешь.

- Ну, здорово, солдат! - радостно поприветствовала Карлах. - Приятно для разнообразия наткнуться на союзника. А то мне начало уже надоедать, что все пытаются меня прикончить. И кстати, хотя я не дьяволица, но знаю, где можно найти применение талантам Клинка. Не хотите помочь мне убить несколько злобных ублюдков? Немного предыстории, если вам нужно сориентировать моральный компас.

Астарион хмыкнул. И то верно, с моральным компасом у них были проблемы. А персонально у Кинн — с убийствами. Однако, выслушать Карлах следовало. В конце концов она оказалась одной из них.

- Вы уже знаете, что я сражалась в Войне Крови. Я хорошо умею убивать. Очень хорошо. Оказалось, что у меня настоящий талант убивать демонов. Поэтому я стала для них ценной собственностью. Настолько, что архидьяволица Зариэль назначила меня своей личной боевой гончей. Я ей подыгрывала, пока не смогла выбраться, но дьяволы не в восторге, когда их ценные активы сбегают. И Зариэль была настолько не в восторге, что послала отряд своих дуболомов, якобы «паладинов Тира», чтобы вернуть меня в Аверно. Вот только я не собираюсь туда возвращаться.

- И ты хочешь, - уточнил Уилл, - чтобы я убил тех, кто на тебя охотится?

Карлах энергично замотала головой.

- Не волнуйтесь, атаку возглавлю я. Но ваша помощь пригодится. Их, видите ли, много, а я одна. А после этого можем объединиться. Взять Фаэрун за горло. А, звучит?

- Воительница, которая подмигивает врагам перед тем, как их убить, - Лэйзелл кивнула одобрительно. - Глупо будет ей отказывать.

- Почему бы и нет, - пожал плечами Гейл, а затем похлопал Кинн по плечу. - Ты держись в стороне, мы, думаю, и сами справимся.

- Спасибо тебе, великий волшебник, - кивнула Кинн с саркастической ухмылкой. - У меня никаких возражений.

- Вот это дело! Еей! - Карлах едва не подпрыгнула от восторга. - Они меня у заставы на холме нагнали. Я их так подпалила, небось там и остались.

Существование и тем более необходимость настройки некоего «морального компаса» Кинн позабавила. Как и оказавшаяся жизнерадостным тифлингом энергичная «дьяволица». Она была занятным сочетанием разумной жестокости — сила бурлила в ней, просясь наружу, и ощущалась очень явно — и какой-то наивности. Она, хоть и обещала возглавить отряд, перебегала из конца в конец, всех расспрашивая о произошедшем с ними, о личинках и планах на будущее.

- Я уже был готов, что между Уиллом и Карлах полетят взаправдашние искры — Астарион, подобно Кинн, в авангард не стремился, предпочитая держаться в самом хвосте их отряда и не лезть на рожон, правда, едва ли по той же самой причине. - Хм. Даже жаль, что все так мирно закончилось. Если бы они сцепились, было бы забавно.

- Брось, - хмыкнула Кинн. - Она тебе понравилась, признай.

- Она... забавная. В своем роде.

Дорога довольно круто поднималась вверх по склону, и вскоре над деревьями уже можно было разглядеть крыши упомянутой Карлах заставы. Она была той же самой, где прежде они планировали спросить дорогу и, наверное, теперь планам этим не суждено было сбыться. Нет. Совершенно точно не суждено. Впереди еще только показался мост, а Кинн уже учуяла запах крови и смрада, обычно сопровождающего гноллов. Шагов через тридцать они наткнулись на первый труп, почти перерубленный пополам.

- Твоя работа? - уважительно спросила Лэйзелл, глядя на топор за плечами Карлах.

Тифлинг с готовностью кивнула.

- Напали в тот момент, когда я отсюда драпала. Их на дороге %?№ как много.

Кинн потерла ухо.

- Я обнаружила, что серьезно сбивает мой моральный компас. Ругательства. И командирский голос... - уже громче — эти ее слова услышали, должно быть, только Астарион и Шэдоухарт, она спросила: - Ну, что делать будем?

Карлах вытащила из-за спины топор.

- Разберемся с этими ублюдками.

- Коротко, - заметил Астарион. - И по существу. Предлагаю всех желающих пропустить вперед.

Кинн кивнула, но все же украдкой вызвала на ладони пламя. Ее пугала не столько схватка с людьми — тут бы она укрылась за спинами товарищей не раздумывая, чтобы только не позволить своей дурной натуре разыграться — сколько гноллы. Они охотятся стаей, и если выскочат на дорогу, драться придется всем, чтобы только спасти свою жизнь. Тут уж в стороне не отсидишься.

Впрочем, гноллов, конечно, хватало, но все они были мертвы.

Добравшись до заставы — небольшого двухэтажного здания, украшенного эмблемами какого-то божества и его священного воинства — какого именно, Кинн на ум не приходило, она, должно быть, оставалась прежде далека от всего божественного — они остановились возле приоткрытой двери. Внутри расхаживали и переговаривались люди — если судить по голосам, и пахло огнем и потом, а не адской серой, что можно бы было ожидать от посланников Аверно. Кинн покосилась на Карлах.

- Ты уверена, что это не настоящие паладины?

Тифлинг тряхнула головой.

- Совершенно. Руку на отсечение дам.

- Мы можем поговорить для начала, - предложил Гейл. - Задать несколько вопросов. Все равно нам нужна информация. Напасть мы всегда успеем.

Взгляды своих товарищей Кинн ощутила буквально физически.

- Я поговорю, ты хочешь сказать?

- Неплохая идея, - поддержал Уилл. - Молодая симпатичная девушка не вызовет у них подозрения.

Кинн смерила его задумчивым взглядом. С одной стороны Уилл не знал о ее проблемах. Слышал, но сложно было, наверное, внять словесному предупреждению, глядя на нее, тощую пигалицу. Представить себе, что она, обезумев в пылу схватки, превращается в кровожадное чудовище, было сложно. С другой стороны искушение проучить его, впившись в горло, было велико.

Кинн выбрала пока наименее опасный вариант и просто мрачно заметила:

- Шэдоухарт — тоже молодая симпатичная девушка.

- На Шэдоухарт доспех, - резонно заметил колдун. - Ты же одета просто и не вооружена. Они не почувствую угрозы, если это действительно посланцы Зариэль. А мы будем рядом и вовремя придем на помощь. Тут, я видел, есть пара боковых дверей, да и путь на крышу имеется.

- Я... - Кинн огляделась беспомощно, но не нашла у своих товарищей особого понимания. С доводами Гейла и Уилла все согласились незамедлительно. В целом, и она была с ними согласна: она действительно выглядела куда безобиднее высоченной Карлах, гитьянки или даже Шэдоухарт. Просто... Кинн не знала, как ощущает себя в такие моменты: наживкой, приманкой или плотоядным растением, подманивающим ничего не подозревающих мошек. - Хорошо. Но в драку я не полезу.

- Погоди-ка... - Астарион открыл свой мешок, покопался в нем — до Кинн донеслись волны магии, позволяющей увеличивать пространство и уменьшать предметы, дорогой и редкой, и даже появилась тень интереса, где же это вампир такой чудесный мешок раздобыл. - Держи.

Кинн уставилась на изящную темную лиру, украшенную инкрустацией. Судя по форме, красно-черному цвету и узору в виде пауков, лира эта принадлежала дроу. Должно быть — вместе с мешком.

- К бардам еще меньше вопросов, - резонно заметил Астарион.

Кинн осторожно коснулась лиры и сразу же отдернула руку.

- Меня бы серьезно озадачило появление кого-то с паучьей лирой дроу, знаешь ли.

- Возьми, - Астарион буквально всунул ей инструмент в руки. - Считай, что это твой трофей. Этой Минтаре она все равно уже без надобности, а нам пригодилась.

В горле появилась знакомая горечь, которую пришлось срочно сглатывать. И все же, лиру Кинн взяла, проверила струны — звучание было исключительно чистым — и повесила на плечо.

- Ладно, ладно. Я пойду и поговорю с ними. Но если вы меня бросите, пеняйте на себя. И, Карлах, держись пока в стороне.

Тифлинг, нетерпеливо притоптывающая на месте и являющаяся в эту минуту буквальным, зримым воплощением энергии, закивала. Кинн ей ничуть не поверила. Оставалось надеяться, что остальным, тому же Уиллу, удастся удержать Карлах от глупостей. Сделав глубокий вдох, Кинн убрала под шляпу выбившиеся прядки волос, нацепила дежурную и улыбку и, поднявшись по ступеням, приоткрыла дверь.

Внутри обстановка была простой и аскетичной — другого от дорожной заставы ждать сложно — и ровным счетом ничто не указывало на присутствие демонических сил. Люди — их было трое — выглядели как люди: простые, уставшие после долгого дня и битвы с гноллами, перемазанные в грязи.

- Пока все мирно... - тихо заметил Астарион.

Его присутствие рядом заставило Кинн приободриться, но не до конца. Он смог бы с легкостью защитить ее при нападении, но никогда не стал бы останавливать. Это нервировало.

- Добрый день. Не подскажете... мы тут кое-что разыскиваем?

Один из мужчин — высокий, бледный, с коротко стрижеными светлыми волосами, цветом и жесткостью напоминающими солому — окинул ее подозрительным взглядом, не обнаружил угрозы и также улыбнулся. Такой же неестественной дежурной улыбкой, как и Кинн.

- Через эту заставу много кто проходит, сударыня. Кто или что вам нужно?

- Хм-м-м. Гитьянки. Я слышала, что где-то неподалеку видели гитьянки.

Мужчина покачал головой, впрочем, не слишком уверенно, и пробормотал что-то вроде «это скорее восточнее». Затем на лице его появилось нервное выражение. В эту самую минуту скрипнула, открываясь, дверь. Кинн бросила короткий взгляд через плечо, убеждаясь в том, чего более всего опасалась: Карлах, конечно же, не усидела на месте.

- У-умоляю! Пощады! Оставьте нас в покое, и мы оставим в покое вас.

- Андерс, - фыркнула Карлах. - Я тебя умоляю. Я вас, гадов, насквозь вижу.

- Пожалуйста! - мужчина перевел на Кинн умоляющий взгляд. - Пожалуйста, удержи ее!

Он выглядел обычно, как человек, и притом — достаточно безобидный. Если забыть, конечно, о его доспехах и тяжелом мече. Его даже нельзя было обвинить в том, что он слишком испуган: любой был оробел, увидев перед собой двухметровую краснокожую дьяволицу с двуручным топором, но... что-то выпадало из общей картины. Что-то такое было в его взгляде, заставлявшее усомниться в правдивости страха.

- Довольно притворяться, - сказала Кинн, следя за изменениями в лице мужчины. - Мы знаем, кто вы на самом деле.

Испуганное выражение стекло с лица мужчины, как плохой грим, обнажив кривую злую усмешку. Теперь и глаза его были злыми, и в них читалась решимость.

- Довольно, - согласился он, обнажая меч. Его товарищи поблизости сделали то же самое. Кто-то наверху, на галерее, натянул тетиву. - Больше никакого притворства. Карлах, ты идешь с нами. Не по доброй воле — так по частям. А вы сейчас узнаете, что ждет тех, кто вступается за такие отбросы, как она.

В следующее мгновение Кинн окатило почти нестерпимым жаром. Посмотрев влево, она с ужасом увидела, как тело Карлах охватывает огонь — самый настоящий, жаркое адское пламя. Появился он изнутри, прорвался из ее тела, и в считанные секунды окутал девушку языками пламени.

- Я никогда не считала Аверно домом! - проревела тифлинг. - Для меня это тюрьма. Но я освободилась. И Я НИКОГДА ТУДА НЕ ВЕРНУСЬ!

Первые секунды, как оказалось, она еще как-то держала пламя под контролем, но сейчас оно вырвалось, охватывая все вокруг. Астарион отшвырнул Кинн назад к двери, одновременно заряжая свой арбалет. Пара болтов пронеслась через стену огня. Кто-то на галерее застонал.

- Наружу, живо! - приказал вампир. - Без нас разберутся.

Кинн благоразумно выскочила за дверь, огляделась и, найдя неподалеку колодец, поспешила к нему. Рядом отыскалась пара ведер, брошенных небрежно и покрытых кое-где пятнами крови. От них отвратительно пахло гноллами, но это было сейчас наименьшей проблемой. Куда больше Кинн волновало охваченное огнем здание заставы и то, что внутри оставались ее товарищи. В эту минуту она почти не раздумывала, наполняя ведра и подтаскавая их к двери, чтобы хоть как-то сбить огонь. Потом вспомнила о том, что вообще-то владеет магией, и вызвала потоки ледяного воздуха. Пламя начало понемногу затихать, оставляя после себя тлеющие углы. Кровля опасно затрещала и рухнула. В эту самую минуту из боковой двери выскочили Гейл, Шэдоухарт и остальные, заставив Кинн облегченно выдохнуть.

Последней выбежала все так же охваченная поистине адским огнем Карлах. Бросив на землю свой топор, она принялась бить кулаком по тлеющей стене здания, выкрикивая осипшим уже голосом:

- Сучьи прихвостни! Сучья Зариэль! Я не вернусь туда. Я никогда туда не вернусь! И если мамочка решит послать еще своих дружочков узнать, что стало с теми... они найдет только горстку пепла!

Кинн посмотрела на опустевшее ведро и осторожно отступила.

- Тише, Карлах. Ты уже реально горишь.

- Это еще ничего! - жизнерадостно подтвердила тифлинг. - А теперь отойдите, пока я вас не подпалила. Бегом.

Впятером они отскочили назад, к колодцу. Здесь была вода, и отсюда, с безопасного расстояния можно было наблюдать, как Карлах бегает вокруг заставы, поджигая все, что еще не успело сгореть.

- Однако... - Гейл кое-как оттер сажу со лба, опустился на землю и устало привалился к колодезному срубу, разминая пальцы. - Известно, конечно, что тифлинги в огне не горят, но чтобы такое...

- Сильный союзник, - Лэйзелл кивнула довольно. - Она нам пригодится.

- Грозный и опасный, - согласилась Кинн, - хотя не мне, конечно, ее судить. Эй, ты там в порядке?

Пламя унялось потихоньку, и Карлах начала остывать. Постояв еще немного в стороне и убедившись, что огонь ее, хоть и горит по-прежнему, никому не причинит вреда, она подошла к колодцу.

- Фу-ф! Надо было малость спустить пар после тех огарков. Хотя огонь что-то не гаснет. Как я, кстати, выгляжу?

Кинн окинула ее взглядом.

- По-моему, ты давно должна была расплавиться. Как ты это терпишь?

Даже сейчас, когда их разделало полдюжины шагов, Кинн ощущала исходящий от Карлах жар. Та ухмыльнулась и постучала себя по груди. Звук, вопреки ожиданиям, был гулкий и какой-то металлический.

- Слышишь? Адский движитель вместо сердца. Позволяет мне гореть жарче, чем в преисподней. Я могла бы заниматься этим всю ночь напролет. Но... с тех пор, как я выбралась из Аверно, он работает на износ. Найти тут механика мне вряд ли удастся, так что весь лишний жар выходит наружу. Слишком близко не подходи, пока я не придумаю, как с этим разобраться.

Кинн потерла ноющий висок, пытаясь осознать сказанное. Определенно, все они были с каким-то сюрпризом, и теперь вот встретили девицу, у которой мотор вместо сердца.

- И как тебя угораздило этот адский движитель заполучить?

Карлах развела руками.

- Повышенный болевой порог. И две хитрожопые гадины, на которых я работала. Но пока рано делиться трагическими историями из прошлого. Мне бы надо поискать того, кто подлатает мой движитель. Поверь, я не преувеличиваю, когда говорю, что он горит на работе.

- Тифлинги в роще? - предположила Шэдоухарт. - С ними вроде был кузнец... возможно, ему что-то известно.

- Да, - согласился Гейл, - но они наверняка уже рощу покинули и отправились дальше во Врата Балдура. Разумнее всего расспросить о них Хальсина, когда мы встретимся, а пока...

- Привал, - предложила Кинн, поднимаясь с трудом. - Давайте отойдем немного в сторону, передохнем и решим, куда нам двигаться дальше.

Глава тридцать первая. Голоса и визиты

...мой песик себя плохо вел, и мне придется дернуть его за поводок.

Мизора

Для привала выбрали укромное место на некотором отдалении от все еще горящей заставы. Здесь, под укрытием скал в небольшой пещере можно было спрятаться от начинающегося ветра, частого гостя в предгорьях вечером. Наскоро сложили костер из обломков, принесенных с заставы, натаскали воды и принялись залечивать ожоги. Кинн была цела и невредима, во врачевании ничего не смыслила, и потому предпочла держаться в стороне, настраивая паучью лиру дроу. Обычно инструменты эльфов в настройке не нуждаются, но этот несколько... скоропостижно сменил владельца, и потому временами фальшивил. С другой стороны, были у него и свои плюсы: лира, пропитанная магией, была очень легкой; ее струны, привыкнув к новым рукам, стали мгновенно отзываться нежнейшими звуками; и наконец, колдовать с ее помощью было удивительно просто. Простая мелодия, и их маленький отряд вздохнул с облегчением и расправил плечи. Сыграв несколько тактов бардовской плясовой, Кинн отложила лиру в сторону и села поближе к огню.

Тревожно было. Как всегда, когда приближался вечер, и небо начинало темнеть.

Она села, скрестив ноги, прикрыла глаза и попыталась откопать в своей дырявой голове хотя бы какие-то воспоминания. От нытья немного пользы, от страха — тоже. Если она хочет выйти из этой истории живой и невредимой, ей нужно действовать. Можно, конечно, жить надеждой, что память вернется, когда она избавится от личинки, но Кинн прекрасно понимала, что это — глупость, ложь, самообман.

Для начала нужно пристально рассмотреть все факты и понять, что именно ей о себе известно достоверно.

Кинн играет на нескольких музыкальных инструментах. Когда-то она связывала с этим свое будущее, но... что-то произошло, что-то изменило ее жизнь задолго до того, как ей в голову запихнули этого мерзкого червя. Когда Кинн пыталась вспомнить эти обстоятельства, перед нею вставала глухая стена. Отступим до поры.

Кинн владеет магией. Родилась с нею и предпочтения отдает боевым заклинаниям, а не бардовским. Ей привычнее бить огнем и холодом, а не морочить врагов иллюзиями. Это не слишком вяжется с первым воспоминанием и ее явным желанием заделаться бардом. Впрочем, барду нужно как-то защищать себя во время путешествий.

Кинн родом из Врат Балдура или во всяком случае жила там долгое время. Город вспоминался урывками, но то и дело перед глазами вставали его улочки, уходящие каскадом к воде, пристани, роскошные особняки, гнилые трущобы и разветвленные подземелья. Кинн ни одного названия не помнила, но не сомневалась, что узнает эти места, когда увидит. И никакой другой город не вставал в ее памяти.

Уже что-то.

Кинн выдохнула, открыла глаза и сразу же моргнула. Из земли по ту сторону костра медленно поднялась глянцевая черная фигура, отряхнулась от капель сернистой грязи и распахнула крылья.

- Уилл. Ты вел себя плохо.

- Адское пламя, - только и мог сказать Уилл. Отшатываться он не стал, но видно было, что появление незнакомки вызывает у него страх.

Она была красива. На свой манер, конечно: сероватая кожа, кожистые крылья, четыре заостренных рога и светящиеся глаза. Одежда едва скрывала роскошное тело, и золотыми украшениями адская визитерша на взгляд Кинн несколько злоупотребляла. Как и театральными эффектами. Врочем, это был уже второй камбион за день и, наверное, следовало принять этот факт: они вообще обожают эффекты.

А еще, эта конкретная дама-камбион прекрасно знала Уилла, что, пожалуй, не должно было их так уж удивлять. Как колдун, он имел планарного покровителя, и едва ли воин избрал бы какую-нибудь архифею себе в помощники.

- Ты знаешь, что бывает, когда ты ведешь себя плохо, - сказала женщина, поманив Уилла пальцем. Он дернулся, но все же поднялся и сделал шаг.

- Что б мне провалиться, - простонала Карлах. - Ну почему именно она?

Поскольку перед лицом адского визитера все остальные предпочли хранить молчание — разумная на самом деле предосторожность — Кинн поинтересовалась сама:

- Уилл, ну и кто эта красотка?

- Ах, не льсти мне! - ухмыльнулась камбион. - Если бы мое сердце могло трепетать, оно бы сейчас билось с перебоями. Зови меня Мизорой. Я покровительница Уилла, источник его силы. Но мой песик плохо себя вел, и придется дернуть его за поводок.

Мизора сжала тонкие пальцы в кулак, потянула, как если бы в самом деле натягивала поводок, и Уилл рванул к ней, схватившись за горло обеими руками. Казалось, его душит настоящий ошейник: рот беспомощно хватал воздух, глаза почти выкатились из орбит. Кинн привстала, шаря возле себя и по счастью никакого не найдя оружия. Нащупала только холодную руку Астариона, который вынудил ее сесть, и был совершенно прав. Схватка с камбионом всем им дорого бы обошлась.

- У нас был уговор. Но Карлах все еще жива.

На ноги все же вскочила последняя, сбрасывая с себя руки Лэйзелл и Гейла.

- Я убивала тварей и посимпатичнее тебя, Мизора. Их хотя бы можно было потом закопать.

Дьяволица пожурила с усмешкой.

- Воспитанные девочки так не разговаривают. И кстати, Карлах, привет тебе от Зариэль.

Теперь уже все они кинулись к загорающейся тифлингше, вынуждая ее успокоиться и сесть на место. Переполох позабавил и, должно быть, немного отвлек Мизору, потому что Уилл сумел освободиться и перевести дух. Голос его звучал сипло и зло.

- Мы договаривались только о дьяволах. Она тифлинг. Не чудовище.

Мизора снова потянула за свой невидимый поводок, но уже не так сильно, только удерживая колдуна на месте, а не пытаясь причинить ему боль.

- Какая прелесть. Щеночек научился тяфкать, - вскинув голову, дьяволица зачитала весьма занудным нравоучительным тоном: - Статья Г, пункт девятый: «Целями могут быть только обитатели ада, демонические создания, бессердечные и бездушные». Карлах соответствует требованиям, поскольку у нее нет сердца.

Что ж, этого следовало ожидать от дьявольского договора. В нем всегда содержится ловушка, в которую попадаются наивные обитатели материального плана. И таким образом визит этой Мизоры был дополнительным аргументом против каких-либо сделок с Рафаэлем, что бы он не предлагал. А еще, ее присутствие раздражало.

- Ближе к делу, - попросила Кинн. - Чего ты хочешь?

Идея путешествовать с колдуном больше не казалась такой уж удачной, хотя они и славятся своей силой.

Мизора на мгновение задумалась, впрочем, самым картинным образом.

- К делу? А, точно... спасибо за напоминание.

Конечно, она ничего не забыла. Но ей нравилось играть со смертными, как кошке с мышью, как в том дурацком стишке Рафаэля. Мизора щелкнула пальцами, и тело Уилла окутало адское пламя, полнящееся сполохами столь же адских молний. Мужчина закричал от боли, скорчился, упал на колени. Когда пламя рассеялось, все они не удержали удивленного оханья: голову Уилла украшали теперь внушительные рога, а от его тела исходила чуждая, поистине адская сила.

- Так-то лучше, - Мизора с удовольствием оглядела плоды своих рук и широко улыбнулась.

- Будь ты проклята! - Уилл ощупал рога дрожащими пальцами. - Что ты сделала?

- Нарушил обещание — плати, - пожала плечами дьяволица. - Условия тебе известны. Привыкай к своей новой внешности, лапуля — ничего не поделаешь. Есть магия, которую даже я отменить не в силах. Ну вот. Посмотрим, как Фронтир проживет без своего драгоценного клинка. Карлах, присматривай за ним, хорошо? А я буду присматривать за тобой. Да, кстати, Уилл. Не забудь: наш договор по прежнему в силе. Та-дам!

Исчезла она без лишних адских эффектов, просто растворившись в воздухе и всех их оставив в некотором ступоре. Первым молчание нарушил Астарион:

- Итак, Уилл, ты поступил по совести и получил в награду рога. Пусть это послужит уроком для всех нас.

Колдун бросил на него короткий, полный ненависти взгляд, рухнул на землю и принялся растирать лицо руками. Кинн разглядывала его некоторое время, затем вытащила из мешка котелок и принялась заваривать травяной чай. Никто в их компании, кажется, не был любителем этого пойла, но всем им требовалось успокоиться и начать мыслить трезво.

- Думаю, никто из нас не должен судить Уилла, верно?

- Прелесть моя, что это ты имеешь в виду? - уточнил Астарион тоном оскорбленной невинности.

- Вампир, - Кинн ткнула в него пальцем.

- Вампирское отродье. Совсем другое дело.

Кинн покачала головой. Компания их была весьма живописной и разношерстой, и в самом деле всем им сейчас следовало помалкивать.

- Нет, он прав, - вздохнул Уилл. Закончив растирать лицо и ощупывать рога он сел прямо и попытался встретить новую свою жизнь с гордо поднятой головой. - Я сделал то, что считал правильным, а Мизора заставляет меня расплачиваться за это. Она обещала, что я буду гоняться за дьяволами и демонами, за предателями, лицемерами, бессердечными тварями всех сортов — но не за жертвами Зариэль. Не за ни в чем не повинными тифлингами.

- Ты еще легко отделался, - Гейл с мягкой усмешкой похлопал Уилла по плечу. - Гнев преисподней уступает только гневу небес. Ладно вам. С дьяволом в компании все будет гораздо интереснее. У нас с каждым днем все веселее, да?

- Обхохочешься, - проворчал Астарион, поднимаясь. - Пройдусь.

Медленно, пружинящей походкой он скрылся в темноте. Кинн проводила его взглядом, испытывая очень странное чувство... тревоги, кажется. В окрестностях Изумрудной рощи можно было в худшем случае нарваться ночью на кабана или медведя, но здесь бродили стаями гноллы. Впрочем, напрашиваться вампиру в попутчики было плохой идеей. Пускай поступает, как знает. Ему уже не сотня лет в конце концов.

Кинн повернулась к Уиллу.

- Не знаю, чего ты хотел. Она дьяволица, уж точно не образчик правдивости.

Уилл тяжело вздохнул.

- Да. А ведь за все эти годы я должен был усвоить урок. Это Мизора даровала мне способности: все эти призванные доспехи и потусторонние молнии. До того, как мне подсадили паразита, я мог даже призывать адских тварей и клубящиеся тучи. Но клянусь вам! - он быстро поднял правую руку, словно в самом деле собирался принести клятву на какой-то священной реликвии. - Клянусь, каждый удар клинка, каждая искра, которую я высекал — все это было во благо Побережья и его жителей.

В этом Кинн не сомневалась. С наступлением ночи она острее ощущала добрую, жертвенную натуру этого дурака, и злилась, находясь с ним рядом. Раздвоенная, она ощущала себя весьма и весьма паршиво. Пришлось делать несколько глотков горьковатого травяного чая, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту.

- Кха-кха-кхаковы условия твоего договора?

Уилл покачал головой.

- Мне нельзя излагать его условия и положения. Я могу поведать вам почти все остальное, но сам договор... запрещено. На это требуется разрешение Мизоры. Но я скажу так: я ни секунды не жалел о том моменте, когда заключил договор с Мизорой. Это поступок, которым я гордился больше всего в жизни. Моя жертва не была напрасной. В этом я могу вам торжественно поклясться.

В том не было никакой нужды. Кинн ощущала это, и чувствовала омерзение, тошноту, едкую ненависть к этой слащавой жертвенности. Ночь опустилась незаметно, совсем стемнело, и теперь контролировать свои порывы стало куда сложнее. Кинн с трудом поднялась, оставив на земле недопитую чашку.

- Я пожалуй тоже пройдусь. Заодно и подежурю. Если замечу что-то подозрительное, крикну.

Удаляясь от костра, она успела еще услышать расспросы Уилла и Карлах, заданные недоумевающим встревоженным тоном, и спокойный ответ Лэйзелл:

- Пошла развлекаться с вампиром. Или убить кого-нибудь. Она вернется к утру, целой и невредимой.

Какое удивительно точное было замечание, аж страшно делалось.

* * *

Отходить от лагеря слишком далеко Кинн не стала. Пускай она и была уверена в своих силах, но сталкиваться со стаей гноллов желанием не горела, да и потеряться в этих глухих местах можно было запросто. Упадешь в какую-нибудь расщелину, застрянешь и — все. Кричи — не кричи, едва ли кто-то придет на помощь. Так что Кинн просто отыскала достаточно удобное место на возвышенности, села там и призвала небольшой шар света. Можно было сказать, на дежурство встала. Ночь была тихой, безмятежной, если не считать отдаленного воя, то ли волков, то ли варгов, то ли гноллов — какой-то опасной и мерзкой живности одним словом. Дождь, собиравшийся часом ранее, передумал, небо очистилось, и вскоре Кинн легла, закинув руки за голову, и принялась бездумно разглядывать звезды, размышляя о прошлом.

Кто она? Как оказалась в таком положении? Почему то и дело в памяти ее всплывают странные образы, а некоторые вещи, места и имена вызывают смутное узнавание? Кем она была?

Кем-то ужасным, очевидно. Но хотелось бы подробностей.

У каждого из них была тайна — кроме, пожалуй, Карлах и Лэйзелл, слишком для секретов прямолинейных — но Кинн была единственной, у кого были тайны от себя самой. Это нервировало.

Шэдоухарт сказала, что согласилась добровольно отдать воспоминания, чтобы защитить секреты своей богини. Быть может, Кинн поступила так же? Нет, едва ли. Она не чувствовала в себе преданность какому-либо божеству, и даже больше: идея служения божеству вызывала у нее отторжение. Пожалуй, даже слишком сильное. Может, в этом все дело? Она прогневала какого-то бога и получила все это в наказание?

- Вот ты где, радость моя!

Кинн села и взмахом руки заставила шар света подняться повыше, чтобы разглядеть подошедшего вампира. Он выглядел слегка помятым, однако вполне довольным, а еще...

- Ты что, пьян?

Астарион негромко рассмеялся.

- Да, выпил. Но, разумеется, не алкоголь. Медведя. Он немного пустил мне кровь, я выпил всю его.

Пошатываясь слегка, в самом деле точно пьяный, вампир подошел и сел рядом, вытянув ноги. От него пахло густым звериным духом и свежей кровью, но этот запах не возбуждал Кинн ничуть. Она предпочитала кого-то разумного. Предпочитала убивать тех, кто осознает свою участь.

Скорее бы утро!

- Выглядишь довольным, - Кинн поежилась, прогоняя наваждение, и предпочла продолжить болтовню, чтобы только не думать о своих темных желаниях. - Значит, кровь разумных существ тебя уже не влечет?

- Ха! - Астарион смерил ее насмешливым и немного оскорбленным взглядом. - Ты сравниваешь бормотуху с вином столетней выдержки! Опьянеть можно и от того, и от другого, но разница все-таки есть. Хотя... Казадор вообще держал меня на крысах и насекомых. Для того, кто долгие годы пил из сточной ямы, даже бормотуха — большой прогресс.

Наверное, в его словах был смысл. Кинн попыталась примерить это на себя, но кровь не привлекала ее ничуть. В гастрономическом смысле. Ну а какую проливать — разницы не было. Она предпочитала мыслящих существ, упиваясь их страхом, однако, наверное, в приступе безумия и с медведем бы разделалась с большим удовольствием, вопреки тому, о чем недавно подумала.

Как бы только этих приступов избежать?

- За что он с тобой все же так?

Астарион пожал плечами.

- За то, что существую. Для него одного этого было достаточно. Он упивался тем, что я был в его власти. Сильному вообще все можно.

Сказано это было с горькой убежденностью. Кинн хотела согласиться, но почти сразу же осеклась. Сила... не была наилучшим выходом, спасением ото всех проблем, и она хорошо это знала. Она была сильной когда-то. Даже могущественной. Но на всякую рыбу в пруду находится рыба крупнее.

- Думаешь, - осторожно спросила она, - сила означает, что ты можешь делать что угодно без каких-либо последствий?

- Ну... да, - вампир сделал несколько театральный взмах рукой. - Взгляни на мир и скажи, что это не так.

Кинн хмыкнула. У нее было, наверное, множество примеров, опровергающих слова Астариона, но она ни один не помнила. А убежденность в том, что ее саму сила ни от чего не уберегла, не подтверждалась вообще никакими разумными доказательствами. Это было лишь смутное чувство. И все же, ее потянуло спорить, просто потому что ей нравилось наблюдать, как вампир отстаивает свою точку зрения.

- Берегись, в мире не перевелись еще герои. Боюсь, прознав о таких-то твоих взглядах, они могут неправильно тебя понять.

Астарион скривился.

- Да на здоровье. От них-то чуть ли не все беды. Дурачье, которое верит в добро и зло. Не герои спасли меня от Казадора, а мозгоеды. Для меня их личинка — это дар, возможность вернуть себе свободу. Я с радостью принимаю его — и тебе советую.

Кинн покачала головой.

- На здоровье, но это без меня.

Вампир задумчиво ее рассматривал с полминуты, прежде чем уточнить:

- Тыдействительно ничего не помнишь?

- А вы все это время думали, что я вру?! - Кинн снова покачала головой, на этот раз с укоризной. - Я. Совершенно. Ничего. Не. Помню. И это, знаешь ли, ранит.

- И позволяет начать все с чистого листа, - заметил Астарион. - Вторая лучшая вещь на свете, после кровавой мести.

- Ну тебя, - Кинн снова легла, устраиваясь поудобнее, и откинула светящийся шарик в сторону, чтобы его сияние не било в глаза. - Я спать. Если назавтра нас ждет встреча с гитьянки, к ней лучше быть готовой.

Астарион пробормотал что-то в ответ, но Кинн уже не разобрала его слова, провалившись в пустоту без лишних сновидений.

* * *

Ее разбудило незадолго до рассвета бормотание, сперва показавшееся совершенно неразборчивым. Постепенно Кинн сумела понять некоторые слова, неохотно сложившиеся в шквал жарких вопросов:

- Ну, ну! Что ты скрываешь! Ты умеешь призывать мертвых? Или воскрешать их? Нет? Тогда заткнись и дай почитать спокойно!

Кинн села, потирая глаза. Созданный ею шар света все еще сиял, хотя и утратил большую часть силы. Сейчас его света хватало только чтобы разрядить немного утренний туман, спустившийся с гор. В паре шагов от нее, вооруженный этим светильником, Астарион судорожно перелистывал страницы книги, той самой, что они нашли в подвале некроманта. Сейчас ее манящий зов на Кинн не действовал, но темную магию она все же ощущала. С такими книгами лучше не иметь дела в одиночку и без защиты.

- Нужна помощь?

- Что? - Астарион поднял голову, посмотрел на нее удивленно, словно совсем забыл о ее существовании, и в конце концов моргнул, возвращаясь к реальности. - Я... я в порядке. Решил пролистать нашу интересную находку и... ТЫ ЗАКТНЕШЬСЯ ИЛИ НЕТ?!

Он был в каком угодно состоянии, но только не в порядке. Кинн осторожно подсела ближе и медленно, стараясь не делать резких движений, протянула руку и закрыла книгу.

- Прости, - вздохнул Астарион. - Эта книга читает тебя внимательнее, чем ты ее.

- Как это?

Астарион провел пальцами по уродливой обложке.

- Она проникает в разум. В ней немало секретов, но их охраняют духи, которые сражаются с тобой за каждый клочок знания. Каждый раз, когда я открываю ее, голоса врываются в мой разум. С ними не договориться, они созданы для защиты книги.

Нечто подобное Кинн ощущала, пока держала книгу в руках, и ни секунды не жалела, что отдала ее вампиру. Кому, как не нежити, иметь дело с темными некромантскими томами. Впрочем, кажется и Астариону заключенное в этом фолианте знание было, как не иронично звучит, не по зубам.

- Может просто отдадим ее Гейлу?

- Нет! - Астарион быстро прижал книгу к груди, словно боялся, что Кинн в самом деле ее отнимет и передаст волшебнику. - Скормить ему такую ценность?! Кто-то здорово постарался защитить содержимое книги. Значит, это не просто сборник фокусов. Однако я сомневаюсь, что книга поможет нам от паразитов, так что я, пожалуй, отложу ее на время.

- Что ты хочешь найти?

Астарион уложил книгу в свой зачарованный мешок и педантично подтянул завязки.

- Это книга о некромантии, в ней записаны секреты воскрешения мертвецов, методы управления ими и небеса знают что еще. Что бы там ни было, оно может дать мне оружие против Казадора. Или даже избавить от его власти навсегда. Но пока духи помнят свое предназначение, книгу дальше не прочесть. Кажется, больше ничто не важно для них. Ну ладно, - Астарион вдруг улыбнулся. - Если что, прибью Казадора этой книгой.

Кинн отвернулась, чтобы скрыть смех. Подобное проявление чувства юмора было для нее в новинку, как, впрочем, и весь тон разговора, деловитый, ровный, без обычных ужимок. Ей понравилось.

- А что будешь делать с текстом у тебя на спине? Может быть нам стоит с кем-то посоветоваться? С нашими товарищами?

- М-м? - вампир покачал головой. - Нет уж, не нужно им знать пока об этом. Да и какая от них может быть польза? Сомневаюсь, что Карлах вообще умеет читать, а Уилл... ты извини, но его связь с Преисподней несколько... однобокая, не находишь? Любимый щеночек!

- Можно было спросить Рафаэля, - заметила Кинн.

Астарион отвел взгляд и пробормотал что-то неразборчивое.

- Прости?

- Я растерялся тогда, довольна? - в этот раз он наградил ее взглядом ясно говорящим «только попытайся что-то сказать по этому поводу!». - Если мы еще раз встретимся, непременно расспрошу.

- Только постарайся не заключать с ним договора, - попросила Кинн.

- Почему нет? Дело худо, так почему бы не продать дьяволу при случае остатки моей души? Пусть лучше уж он ее получит, а не Казадор.

- Как знаешь, - покачала головой Кинн. - По мне так менять одного хозяина на другого — скверная идея, но жизнь-то твоя.

- Вот именно, - проворчал вампир. - Идем, пока наши дорогие компаньоны не ушли без нас.

Глава тридцать вторая. Услуга за услугу

На Всхожей дороге еще опаснее, чем обычно.

Руган

Несмотря на раннее утро, спутники их было уже на ногах и потихоньку, не торопясь, сворачивали лагерь. Во всяком случае, именно этим был занят явно привычный к путешествиям Уилл. Гейл что-то готовил в котелке, подвешенном над огнем, Шэдоухарт перебирала содержимое сумок, изучая этикетки на флаконах с зельями, а чуть поодаль Лэйзелл и Карлах мерились оружием. Приятно было знать, что у них у всех так много общего.

Кинн подавила саркастическую усмешку.

- Что там гноллы? - поинтересовалась Шэдоухарт, смерив подошедших к костру ироничным взглядом. - Не напали?

- Все пока целы. К вящему всеобщему удовольствию.

Кинн предпочла намек проигнорировать, подсела к костру и утащила кусок хлеба. Припасы их таяли, нужно было где-то запастись продуктами в дорогу. И желательно такими, на которые можно наложить чары, чтобы они не испортились и весили поменьше. Едва ли на пути в Лунные башни им встретится много торговцев, особенно если Хальсин прав насчет проклятья. Но для начала, конечно, нужно было разобраться с гитьянки.

- Ты ведь бывал в этих краях, Уилл? Знаешь короткую дорогу до перевала?

Клинок Фронтира сел, почесывая голову — рога весьма явно мешали ему.

- Я тут бывал нечасто, но... в общих чертах представить могу. Если мы сейчас пойдем верхней дорогой, то через три-четыре часа доберемся до приюта Волкин. Оттуда — через мост, и дальше дорога пойдет напрямик перевалу. Вы всерьез намерены отправиться на встречу с гитами?

- Мы пообещали это Лэйзелл, - пожала плечами Кинн, и уточнила: - Я пообещала. И к тому же, если кто и разбирается действительно в этих иллитидских паразитах, так это гитьянки. Их советы нам не помешают.

- Я куда больше надежд возлагаю на версию почтенного Хальсина, - заметил Гейл, - однако, взглянуть на этот самый зайтиск весьма любопытно.

- Не следует идти всем сразу, - Лэйзелл отложила свой меч и села к костру. - Большой отряд насторожит сородичей. Будет лучше, если часть из вас встанет где-то лагерем. Когда зайтиск сделает свое дело, я отведу в ясли остальных.

Молчание вышло весьма напряженным, и поэтому гитьянки поспешила уверить товарищей:

- Я никого из вас не брошу, клянусь!

- Дело не в этом, - покачал головой Гейл. - Просто... если что-то пойдет не так, что делать будем? Прости, Лэйзелл, но твои сородичи не отличаются дружелюбием. Наоборот, они недоверчивы и весьма опасны. Если часть отряда впутается в неприятности, то...

- Ты предполагаешь, - хмыкнула Кинн, - что всемером мы справимся с опасностями, которые трем-четырем не по зубам?

- Я предполагаю, что нам нужно как-то научиться держать связь, - Гейл постучал пальцем по виску. - Мы не знаем, на каком расстоянии действуют наши паразиты.

- Можем прямо сейчас это проверить, - предложила Кинн, поднимаясь. Недоеденный хлеб она сунула в карман куртки. - Разделимся и будем выходить из лагеря... допустим, с промежутком в полчаса. Посмотрим, удастся ли нам связаться друг с другом.

- Не поодиночке! - встрял Уилл. - Гноллы до рассвета выли. Впереди может быть опасность.

- Как угодно, - кивнула Кинн. - Хотя поверь мне, Уилл, я могу быть пострашнее гноллов. Так что давайте я пойду первой. Если кто-то хочет составить мне компанию, вперед.

Кинн закинула на плечи дорожный мешок, пристроила лиру и отправилась прочь от лагеря, считая шаги. Она и сама не знала, что гнало ее прочь. Кажется, страх. Она на долю секунды умилилась этой сцене у костра, и пожелала такой жизни, и испугалась собственных желаний. После рассвета жажда крови и жестокость мучили ее не так сильно, но продолжали нашептывать, насколько все происходящее неестественно. Кинн следовало нести смерть и разрушение, а не мечтать о посиделках с друзьями у костра.

«Я принимаю решения», мрачно напомнила Кинн худшей своей половине.

Сто сорок шесть шагов.

- И что ты будешь делать, моя дорогая, если этот гитскийзайтиск сможет избавить тебя от паразита?

Кинн даже не сомневалась, что вампир за ней увяжется — присосался как пиявка — но комментировать это никак не стала. Равно как и его тон: сам Астарион судя по всему прибегать к помощи гитской машины не жаждал, его, впрочем, сложно было осуждать. Личинка даровала ему свободу. Как, возможно, и Кинн, хотя она этого не помнила. Каким-то образом мозгоедская дрянь разделила ее жизнь на до и после, и Кинн вовсе не была уверена, что прошлая понравилась бы себе нынешней.

- Постараюсь выяснить, что именно забыла. И буду действовать по обстоятельствам.

- Хм.

- Эта личинка в самом деле дает нам немало возможностей, однако я не собираюсь ими пользоваться. Могущество меня не привлекает. В чем-чем, а в этом я уверена. Кровавая бойня, возможно, но вот власть... от нее слишком много проблем.

- Хм...

Кинн покосилась на идущего рядом Астариона.

- И что это «хм» означает?

- Ничего особенного, моя радость. Просто хм, и ничего более.

Поняв, что большего в любом случае не добьется — хм так хм — Кинн отбросила все посторонние мысли и потянулась разумом назад. Настроиться удалось без труда, и вскоре она услышала ворчливое, явно принадлежащее Лэйзелл: «Все прекрасно слышно. Иди дальше».

- И тебя все еще не привлекают возможности личинки? - спросил весело вампир.

Кинн покачала головой.

- Нет. Рисковать своим рассудком ради возможности поболтать на расстоянии с гитьянки? Великовата цена, не находишь?

Астарион собирался уже что-то ответить, на замер, удержав и саму Кинн за плечо.

- Впереди гноллы. Ими буквально смердит вся дорога. И кровью.

Кинн огляделась, нашла подходящий скальный уступ и вскарабкалась наверх. Астарион последовал за ней, и пару минут спустя они заняли весьма удобный наблюдательный пункт, с которого неплохо видно было окрестности и дорогу впереди. Можно было различить разбитые телеги, разбросанные товары и лужи крови. И катающихся по земле тварей, гиен, кажется. Чуть поодаль небольшими группками стояли и гноллы, весьма гротескные на вид существа, похожие на зверей и людей одновременно.

- Их там штук тридцать не меньше. И будет еще больше, - Астарион кивнул на гиен. - Разумнее было сразу идти в Лунные башни через Подземье.

- Там, конечно, куда безопаснее, - фыркнула Кинн. - Всего-то навсего дроу, двергары, бехолдеры, гигантские пауки и бог знает какие еще твари.

- О, вперед, моя прелесть, - Астарион легонько подтолкнул ее в спину, - если гноллы для тебя совсем не проблема, можешь приступать.

Кинн бросила на него короткий мрачный взгляд, стараясь без слов показать, насколько эта шутка сейчас неуместна. Ожидаемо — никакого результата.

- Нужно сообщить остальным и дождаться их, - сказала Кинн, отодвигаясь, и снова настроилась на мысленную связь с товарищами.

* * *

- Похоже, гноллы загнали кого-то в пещеру, - сообщил Уилл, едва взобравшись на скалу.

С выбранного Кинн места, можно было увидеть гору впереди, заросшую низким густым кустарником, и странные знаки, нарисованные на камнях кровью. А еще — остатки каравана, поломанные телеги, разбросанные повсюду ящики, битые бутылки и кровь. Она сомневалась в том, что кто-то из торговцев остался в живых.

- Мы должны им помочь, - уверенно заявил Уилл, после чего пробормотал несколько слов, и воздух вокруг него засветился едва заметно. Ни вчерашняя стычка с дьяволицей, ни рога выросшие на голове не заставили его отказаться от магического доспеха, дарованного договором. - Это наш долг.

- Я в деле! - жизнерадостно поддакнула Карлах.

В этом, как подумалось Кинн, и была главная проблема героев: им нравилось помогать другим даже в ущерб собственным интересам. Сейчас им бы следовало придумать, как миновать стаю гноллов без потерь, а не беспокоиться о других. Однако, колдун и тифлинг собирались ввязаться в драку, у Лэйзелл кулаки всегда чесались, и уклонение от поединка она считала постыдным и жалким. Да и Гейл, скорее всего, предпочитал помогать людям. Разумные эгоисты в их маленьком отряде оставались в позорном меньшинстве.

Впрочем, секундой спустя ее удивил Астарион. Вампир, как она считала, первый предложит убраться отсюда как-то незаметнее и миновать гноллов. Он, однако, поманил к себе колдуна с волшебником.

- Нижняя дорога. Если не разобраться с гиенами, из них вылупится еще полдюжины гноллов. Сделайте это быстро, грязно и шумно — отвлечете всю стаю. Перебить их сверху особого труда не составит.

Уилл смерил его задумчивым и несколько удивленным взглядом.

- Я не собираюсь лезть в рукопашную, - пожал плечами Астарион. - И гноллы, к тому же, совершенно отвратительны на вкус. Редкая гадость! Но нам так или иначе надо выбираться отсюда.

- Мы спустимся, - Лэйзелл проверила остроту меча и кивнула Карлах, с которой ухитрилась как-то сдружиться за короткое время. Любовь к хорошей драке и тяжелому оружию, очевидно, сближала некоторых. - А вы прикрывайте. Полуэльфийка?

Шэдоухарт поморщилась и сунула в руки гитьянки пару флаконов с лечебными зельями.

- Не убейтесь. Присмотрю сверху.

- Мне не лезть вам под руку? - с надеждой спросила Кинн.

Все шестеро повернулись к ней, и Кинн ощутила себя вдруг жалкой и трусливой, хотя вот уж какой точно не была. Обиднее всего было, что товарищи ее понимали, почему она не хочет участвовать в сражении. Смотрели при этом — как на предательницу.

- Умеешь создавать иллюзии? - спустя короткое время спросил Уилл. - Нужно разделить стаю.

- Как-нибудь справлюсь... - пробормотала Кинн.

Это она умела, очевидно. То и дело копаясь в голове, Кинн проверяла себя на знание тех или иных предметов и чар и приходила к выводу, что хотя в любимых заклинаниях у нее явно разного рода «спирали клинков» и огненные шары, а также ледяные стрелы, магические бомбы и вспышки, словом все, что может убить или хотя бы покалечить, она очевидно знает немало и менее жестоких чар. Она умела накладывать и лечебные заклинания, хотя пока не пробовала ни разу — как знать, что за эффект выйдет в итоге, учитывая темную ее натуру. Выходили у нее и разного рода «насмешки», провоцирующие врагов или наоборот — вгоняющие их в ступор. Иногда Кинн даже казалось, она помнит, как и при каких обстоятельствах эти чары использовала. Для... развлечения? Увы, воспоминание таяло так же быстро, как и возникало, оставляя после себя лишь сосущую пустоту, вакуум.

- Справлюсь, - повторила она в конце концов, берясь за лиру.

Колдовство с инструментом дроу удавалось особенно хорошо. Кинн тронула несколько струн на пробу, сосредоточилась и попыталась представить желаемую иллюзию. Проще всего было создать что-то реальное, находящееся постоянно перед глазами, поэтому Кинн скопировала их небольшой отряд и осторожно поместила на дорогу. Копии вышли бледноватые, просвечивающие в нескольких местах, но магический импульс придал им плотности.

В ту же секунду порыв ветра едва не сдул их со скалы.

- Кинн!

Обернувшись, Кинн встретилась с разозленной Шэдоухарт. Кое-как удержавшись на краю, ухватившись обеими руками за чахлое деревце, шаритка карабкалась наверх: ветер почти сбил ее со скалы.

- П-прости, я не хотела!

- Вот поэтому я предпочитаю держаться подальше от чародеев, - назидательно заметил Гейл. - Иногда и не знаешь, чего от них ждать.

- Следующим со скалы полетишь ты, - предупредила Кинн и сосредоточилась на иллюзии. Когда ничто не отвлекало ее, включая посторонние мысли, колдовство давалось куда лучше, и спустя полминуты на дороге воплотились их копии, выглядевшие и ведущие себя вполне как настоящие. Разве что, запаха у них не было, что явно озадачило гноллов. - Нам лучше поторопиться. Чем ближе существо к животным, тем сложнее его обмануть.

- Мне хватит и пары минут, - весьма самодовольно заметила Лэйзелл и, не обращая внимания на высоту, спрыгнула на дорогу.

* * *

К немалому удивлению Кинн в этот раз все пошло по плану. В последнее время дела шли как-то наперекосяк, и потому она не знала, как следует относиться к подобной удаче. Хорошо это, или плохо?

- Слезайте, - Лэйзелл демонстративно вытерла меч о шкуру поверженного гнолла, убрала его в ножны и, скрестив руки на груди, кивнула на пещеру, скрывающуюся за зарослями кустарника. - Там действительно засели какие-то трусы.

«Какие-то трусы» оказались парой мужчин в темных доспехах с уже знакомой эмблемой на груди. И, в свете этого, следовало их назвать скорее осторожными, потому что только дураки рискнули бы назвать зентов — трусами. Один из них, тот что постарше и покрепче, оглядел Кинн с товарищами и улыбнулся. Этот тоже сложно было как-то расценивать, потому что обычно улыбка зентов сулила всего две вещи: гибель или же утрату огромной суммы денег.

- Богами клянусь, до чего же я рад вас видеть. Я — Руган. Там хоть кто-то из моих еще в живых остался?

Кинн оглянулась через плечо на дорогу, залитую кровью и покачала головой.

- Я видела только кровь и кишки.

- Проклятье! - Руган ударил кулаком по бедру. - Я так понимаю, ответ — нет. На Всхожей дороге еще опаснее, чем обычно. Вышли из Элтургарда — одни враги кругом. Вы — первое исключение.

- Далековато от Элтургарда забрались, - заметил Астарион тоном весьма испытующим. - Куда направляетесь?

- Ну, - Руган пожал плечами. - Нам вообще-то во Врата Балдура надо груз доставить. И остановку еще сделать по пути.

- О, и что у вас за груз?

Угомонись, - попросила Кинн мысленно. - Зачем нам связываться с Зентарим?

Вампир только ухмыльнулся.

- Побрякушки для какого-то богатея из Врат Балдура, - отмахнулся Руган. - Он получает побрякушки, а мы свои таренты.

Сундук, который второй зент вытащил из пещеры, был небольшим, но ужасно тяжелым и важным на вид. Он только подтверждал, что связываться с зентами не стоит. Впрочем, следовало спросить с них за услугу: если бы не своевременное появление Кинн и компании, пропали бы и зенты, и их груз. Одного у Черной сети было не отнять, они платили по счетам.

- Вы явно можете за себя постоять, - ухмыльнулся Руган. - С нашими бы вас познакомить. У нас свое место для выпивки рядом с таверной на дороге — только по приглашениям. Скажете в дверях: «Маленькия змея, длинная тень», и вас проведут. А там уж позвольте нам выразить свою благодарность. Откланиваюсь.

Погрузив свой тяжелый сундучок на единственную оставшуюся целой тележку, зенты неспеша пошли вверх по дороге, не обращая уже никакого внимания на тела гноллов.

- Даже не знаю, стоит ли принимать это приглашение... - пробормотал Гейл, глядя им вслед. - Да и содержимое этого сундука... что-то с ним не так.

- Если мы собираемся лезть в проклятые земли — и если они действительно существуют, конечно — то нам понадобятся снаряжение и припасы, - заметила Кинн. - И при всех своих недостатках зенты умеют быть благодарными.

- И тем не менее — это зентарим, - мрачно напомнил Уилл. - Убийцы и торговцы сомнительным товаром. Очень сомнительная опять же компания.

- Никого не хочу обидеть, - хмыкнула Кинн, - но я знаю еще кое-кого, вполне подходящего под это описание.

- Она права, - кивнула Шэдоухарт и сразу же уточнила: - Насчет припасов. Как знать, куда нас еще занесет.

- Поступайте как знаете, - в конце концов отмахнулся Уилл. - Полагаю, они говорили о приюте Вокин. Это в той стороне.

Что-то снова мелькнуло в голове. Кинн уже слышала это название, причем — не в прошлой своей жизни, а совсем недавно. Что-то было связано с приютом Волкин... нехорошее. Однако, события неслись безумным галопом, и некоторые подробности — особенности если Кинн сама тому не была свидетелем — не откладывались у нее в памяти.

- Идемте, - она повесила лиру на плечо поудобнее и зашагала по дороге, уводящей все вверх и вверх в сторону горного массива. - Патруль гитьянки видели в тех же краях. Если поспешим, застанем сразу всех.

Глава тридцать третья. В огне

Это не случайный налет. Им нужен был великий герцог.

Советница Флоррик

В справедливости слов зентов они убедились довольно скоро, когда ветер донес до них запах гари. Так пахнет пожарище: деревом, горелой плотью и раскаленным камнем. Запах этот взволновал Кинн, но также и напугал.

А еще, она вспомнила, где же слышала о приюте Волкин.

В гоблинском лагере несколько дней назад. Тогда они праздновали удачный налет.

Когда она добрались до места, стало понятно, что придорожный трактир сгорел почти наполовину: от большей части зданий остались только черные остовы. Те же, что выглядели издалека более-менее целыми, при ближайшем рассмотрении оказались самыми настоящими руинами. Верхние этажи обрушились вниз, перекошенные двери перегородили вход, кое где из окон торчали обломки балок. Это было удручающее зрелище даже на взгляд Кинн. Еще повсюду разбросаны были тела дроу, гоблинов, а также людей и эльфов, облаченных в доспехи с едва читаемой на пожарище эмблемой.

- Огненный кулак... - Уилл огляделся. - Что здесь произошло?

Живые тут тоже были, и вскоре к ним через двор с пересохшим фонтаном широкими шагами направилась высокая статная эльфийка в прежде дорогом платье с вышивкой металлической нитью. Сейчас ее наряд, да и сама она выглядели весьма потрепано. И все же, что-то в манере держаться, в посадке головы выдавало в эльфийке весьма важную персону.

- Советница Флоррик! - Уилл вышел женщине навстречу, разглядывая ее с тревогой. - С вами все в порядке?

Эльфийка ответила ему таким же взглядом, в котором к тревоге также подмешались одновременно радость, удивление и сожаление.

- Уилл! Во имя Однорукого! Что с тобой стряслось?

Колдун тронул рог машинально и едва заметно поморщился.

- Эту историю я расскажу потом, когда все успокоится. Сейчас другое важнее. Что случилось?

Советница окинула Уилла тем же взглядом, потом посмотрела на остальных членов отряда и со вздохом указала на бортик фонтана. Больше присесть было некуда. Все они остались стоять, эльфийка же с тихим стоном опустилась на низкий каменный парапет, качая головой.

- Беда, Уилл. Большая беда. Дроу захватили великого герцога Улдера Рейвенгарда и увезли его на запад.

- Нет, не может быть... - Уилл оглянулся совершенно беспомощно. - Они что, захватили...

Советница Флоррик кивнула.

- Да, Уилл. Дроу схватили твоего отца.

Кинн приподняла брови. Уилл — сын самого великого герцога? Их маленькая компания преподносит все новые и новые сюрпризы, впрочем, не всегда неприятные. Следовало также признать, что Кинн совершенно не помнила детали, имя Рейвенгарда лишь отдалось смутным узнаванием и легкой болью в висках. Однако, она не сомневалась, что речь идет о ком-то очень важном. Это можно было понять и по тону советницы, и по тому, как тихо хмыкнул стоящий рядом Астарион.

- Рейвенгар? Мне... знакомо это имя.

- Естественно, - кивнула советница. - Он защитник города и командир Огненного Кулака. Он — оплот Врат Балдура, на нем держится все. Без него город окажется на грани краха и, боюсь, именно эту цель преследуют его похитители. Уилл, ты можешь сколько угодно недолюбливать своего отца. Но прошу тебя, найди его и верни городу.

- Положитесь на нас, советница, - немедленно откликнулся колдун, заставив всех их поморщиться.

Впрочем, вслух возражать никто не стал. В свете последних событий похищение герцога — именно его, как теперь понимала Кинн, праздновали гоблины в лагере — выглядело особенно пугающе. Абсолют не просто собирала себе паству, послушную, отличающуюся совершенно рабской покорностью. Она ко всему прочему похищала еще и людей знатных, важных для такого большого и значимого для побережья города, как Врата Балдура. Какими бы ни были планы этого нового божества, лучше бы было им помешать.

Кинн во всяком случае эти планы не нравились.

- Поклонники Абсолют окопались в Лунных Башнях, - сказала она. - Помните, что говорила та зентарим? Они стали отправлять в Башни рабов и пленников. Должно быть и герцога увели туда.

- Лунные Башни? - советница покачала головой. - Те, что на старой дороге? Это место проклято. Мало кто там выживает, если за ним не стоят силы еще мрачнее.

- Проклятие — не легенда? - уточнила Кинн.

Советница вновь покачала головой с сожалением.

- Увы. Уже около сотни лет дорога заброшена, хотя прежде она была одним из самых удобных путей отсюда до Врат Балдура. Те, кто идут этой дорогой, не возвращаются. Но так или иначе, нам нужно вернуть герцога.

- Мы найдем его, обещаю! - уверил Уилл.

- Так или иначе, это полезное знакомство... - пробормотал Астарион.

- Мы все равно направляемся в Лунные Башни, - согласилась Шэдоухарт.

- Благодарю вас, - советница сжала руку Уилла, заглядывая при этом в глаза всем по очереди. И взгляд был такой, что отказаться от поставленной задачи стало уже как-то неловко. - Когда великий герцог вернется, он восславит своего единственного сына, как героя. И всех его друзей тоже. Смотрите в оба, когда будете подходить к башням — сама земля там поглощена тенями. Я вызову подкрепление и присоединюсь к вам, как только смогу.

- Это опасная дорога, - напомнила Кинн. Огненные Кулаки, суетливо расчищающие завалы и готовящие к похоронам тела своих товарищей, не вызывали у нее особого доверия. Они выглядели сейчас слабыми и бесполезными.

- Однако самая короткая, - слабо улыбнулась советница Флоррик. - Мы должны как можно скорее добраться до города. И помни, Уилл: отвага рождается в битве со страхом, а не в победе над ним.

- Отец так часто говорил. При всем желании не забуду.

Еще раз кивнув напоследок, советница развернулась и направилась к стражникам, раздавая на ходу указания. Уилл проводил ее взглядом, а затем словно штырь выдернули: он пошатнулся и тяжело осел на каменный бортик фонтанной чаши, где только недавно сидела советница. Зачерпнул горсть воды с самого дна и отер лицо.

- Твою мать, - сделав глубокий вдох, он разразился очередной цитатой. Очевидно, отец — в каких бы они ни были причудливых отношениях — оставался для Уилла огромным авторитетом. Это было... странно. При мысли об отце Кинн натыкалась только на пустоту и тревогу, и потому даже немного колдуну завидовала. - «Можно сколько угодно отдаляться от вчерашнего дня, но совсем оставить его позади не выйдет». Отец так говорил. С ним сложно поспорить.

- Так значит ты и в самом деле сын великого герцога? - поинтересовался Гейл, задумчиво осматривая Уилла.

- Он не абы какой великий герцог, - фыркнула Карлах. Он Улдер Рейвенгард, самый влиятельный герцог в городе.

Кинн потерла виски.

- Я вообще мало что помню, и тем более о Вратах, но то, что у Рейвенгарда был сын для меня точно новость.

- Всего один, - Уилл с горькой усмешкой изобразил поклон, не вставая с места. - К твоим услугам. Мы были близки с отцом когда-то очень давно. Пока он не отрекся от меня и не выставил из Врат Балдура. Увы, я больше ничего не могу рассказать, договор мне это запрещает. Мои уста в буквальном смысле запечатаны. Он сделал меня изгоем, но это не означает, что я готов оставить его в руках палачей. И я не жду вашей помощи, но... она была бы кстати.

- Что может быть нужно дроу от твоего отца, как думаешь? - спросила Кинн, оглядываясь.

Тела темных эльфов поблизости были облачены в обычные для них доспехи, весьма потертые на вид. Невозможно было сейчас увидеть клеймо, и власти над мертвыми Кинн не ощущала, но все же сомневалась, что герцог из Врат Балдура зачем-то понадобился обитателям Подземья.

- Вот и я задаю себе тот же вопрос, - эхом откликнулся на ее мысли Уилл. - Чем герцог Врат Балдура может быть настолько интересен дроу? От моего отца нет никакой пользы домам Мензоберранзана. Нет, это все не затея дроу. За похищением стоят «Верные», эти чокнутые служители Абсолют, о которой твердили гоблины, напавшие на рощу.

- Почему бы не спросить об этом их самих? - предложил Астарион, и все разом повернулись к нему. Ничуть не смущенный подобным вниманием, вампир даже изобразил изысканный, несколько театральный поклон. - К вашим услугам. Я изучал сегодня ночью ту тэйскую книгу и нашел там весьма любопытное заклинание. Не думаю что у меня, учитывая его природу, возникнут с ним трудности.

- «Разговор с мертвыми»? - Гейл смерил вампира взглядом, в котором читались одновременно опасение и уважение. - Сильная магия, обычно доступная только бывалым некромантам. Знавал я одного в Глубоководье, он частенько прибегал к этим чарам, помогая местной страже. Оно дает власть над мертвецами за одним только исключением: нельзя допросить тех, кого сам ты убил. Возможно, это сработает, но... ты уверен?

Астарион фыркнул презрительно, подтянул рукава дублета и направился к ближайшему телу. Закрыв на короткий момент глаза, он сосредоточился на чем-то внутри себя, а затем протянул руку и произнес несколько причудливых слов, от звучания которых холодок пробежал по коже. Кинн совсем недавно читала нечто подобное со свитка, но тогда магия не казалась ей настолько опасной или даже противоестественной. Кажется, чары из тэйской книге были куда могущественнее. Когда вампир открыл глаза, то не видно было ни радужки, ни зрачка, только сплошная могильная зелень. Дроу, повинуясь жутким словам, казалось, повисшим в воздухе, приподнялся и завис в странной позе в нескольких сантиметрах над землей.

- Куда вы должны были забрать герцога?

Бледно-серые губы мертвого дроу шевельнулись. Отвечал он медленно, с трудом, делая большие паузы между словами, которые звучали утробно, жутко и совершенно потусторонне.

- …отвести... к Лунным... башням...

- Налет был удачным?

Ответа не последовало. Очевидно, погибший не знал этого. Астарион ослабил чары, позволив телу опуститься на закопченную землю, и огляделся. Большая часть тел налетчиков была поражена огнем настолько, что ни один некромант не взялся бы творить над ними чары, но поблизости все же сыскался мертвый гоблин, выглядевший лучше прочих. Вернув его из мертвых, Астарион продолжил расспросы:

- Зачем вы охотились за герцогом?

- …он нужен... Абсолют... - так же медленно и сипло ответил мертвец.

- Вы выполнили задачу?

И снова молчание. Мертвых бросили здесь, оставив в неведении. Астарион отпустил покойного гоблина, встряхнул рукой, словно сбрасывая с нее невидимые капли, и помассировал висок.

- Непросто это... Но, думаю, теперь мы можем быть уверены: Рейвенгард в Лунных Башнях.

- Хаос в таком городе, как Врата Балдура? - Кинн поежилась. - Что бы Абсолют не задумала, мне ее планы не нравятся. Если ее не остановить, неизвестно, чем все обернется.

- О, моя дорогая, ты теперь тоже записалась в спасительницы мира? - насмешливо посетовал Астарион.

- Ну да, - кивнула Кинн, - я в нем вообще-то живу. Ты, кстати, тоже.

- Здесь где-то должна быть база Зентарим, верно? - Шэдоухарт огляделась. - Возможно, следует им задать пару вопросов?

- Ответы могут быть нам не по карману, - покачал головой Гейл.

- За ними должок, - напомнил Уилл. Еще совсем недавно он был против какого-либо общения с членами черной сети, но теперь, очевидно, переменил свое мнение. - Идемте, отыщем их логово.

* * *

Даже на Кинн приют Вокин произвел удручающее впечатление. Налетчики сожгли его дотла, перебили половину обитателей, а вторую увели с собой, чтобы превратить в новых последователей Абсолют. Это божество... было противоестественным. Одна мысль о вере, распространяющейся при помощи мерзких личинок, вызывала у Кинн приступы тошноты и омерзение.

Дюйм за дюймом они обшарили опустевший трактир, пока не наткнулись в самой дальней его части на сарай, почти не пострадавший от огня, что выглядело довольно странно. Он выглядел до того непрезентабельно, что, казалось, налетчики о нем позабыли, как и обитатели Приюта, и это наталкивало на мысли о чарах, наброшенных на строение для отвода глаз. Это было отличное место для того, чтобы спрятать штаб-квартиру секретной и откровенно нежелательной организации буквально у всех на виду.

Кинн коснулась проржавелой металлической скобы, служившей ручкой перекосившейся двери, и посмотрела на своих товарищей вопросительно. Уилл кивнул.

Дверь поддалась не сразу, а когда наконец открылась, скрипнула натужно и почти мученически, словно обладала своей волей — и такое им на пути встречалось — и отчаянно не хотела открываться. Изнутри пахнуло затхлостью старого склада, а еще — маслом и порохом. Кинн сделала опасливый шаг, затем еще один. Солома шуршала под ногами. Сделав несколько шагов, она поняла, что не одна: из-за нагромождения полок за ней напряженно наблюдали. Поставленный зентарим дежурный оказался не так хорош, и вскоре Кинн могла уже сказать, что это человек, довольно молодой и нервный, напуганный по крайней мере.

- Маленькая змея, - тихо и веско произнесла Кинн, надеясь, что пароль настоящий, - длинная тень.

- А-а, Хельмовы яйца! Я уж думал, Огненные кулаки пожаловали! - дежурный вынырнул из-за полок и жестом велел закрыть дверь. - Вниз давайте. Они скоро нас настигнут, так что если охота поторговать — поторопитесь. Вход скрыт за шкафом. Вот ключ.

Ключ оказался тяжелым и очень холодным. Сжав его в руке, Кинн, осторожно ступая, пошла в указанном направлении. Запах пороха и масла усилился, к нему примешались и другие: еды, вина, дешевого пива и металла.

Сперва пришлось в самом деле спуститься вниз — через люк в полу, затем по шаткой лестнице, а затем и еще ниже, лавируя на заполненном всяким хламом складе среди ящиков и бочек.

- Хм, вот и шкаф... - Астарион отодвинул Кинн в сторону и изучил придирчиво старый гардероб, украшенный полустертой резьбой. Выглядел шкаф полной развалиной, совершенно безобидно, но все же вампир потратил немало времени на поиск ловушек, и только убедившись в их отсутствии забрал у Кинн ключ.

За дверью шкафа начиналась еще одна лестница, уводящая все ниже и ниже, пока наконец они не оказались в обширной пещере, освященной лучами солнца, проникающими через разломы в своде, и множеством холодных магических огней. Здесь маслом и порохом пахло особенно сильно.

- Такое чувство, что они собрались тут все взорвать, - беспокойно пробормотала Шэдоухарт.

- Следы заметают, - пожал плечами Уилл и повернулся к Карлах. - Извини, но тебе лучше подождать здесь. На всякий случай. Если там порох... сама понимаешь.

Карлах с готовностью кивнула, села на песок, скрестив ноги, и достала арбалет, занявшись с самым независимым видом его изучением и какой-то мелкой починкой. Поймав взгляды спутников, она улыбнулась и кивнула на разлом впереди.

- Я лучше присмотрю отсюда. На случай, если потребуется вас прикрыть.

- Очень разумно, - кивнул Астарион. - Она мне нравится. Ну что, идем?

Кинн сделала еще несколько шагов вперед, осматривая пещеру. Дорога шла вниз, изгибаясь спиралью, огибая огромный провал, где на самом дне можно было различить множество ящиков и копошащихся людей. Единственный путь перекрывала железная решетка, а прыгать — либо падать — было очень далеко и, очевидно, смертельно. Кинн постаралась держаться как можно дальше от края и поменьше смотреть вниз. От подобной высоты кружилась голова.

Сделав еще шаг, она услышала звучный женский голос, очевидно усиленный магией, и буквально ощутила, как становится чьей-то мишенью.

- Дальше ни шагу. Что вы тут делаете? Отвечайте честно, и мы убьем по быстрому, без мучений.

Нечего и сказать, заманчивое было предложение.

- Погоди, - встрял знакомый голос. - Это же та красотка, что спасла нас от гноллов, и ее приятели. Впусти ее.

- Ты раскрыл наше убежище? - в голосе женщины прозвучала сталь. - Руган, будешь столько болтать — язык отрежу. Ну что ж, идите сюда. Вы, как я слышу, друзья семьи. Мы отключим ловушки.

- Неразрешимой осталась одна загадка... - Кинн осторожно открыла решетку и перешагнула порог. - Кто из нас четверых — красотка?

- Очевидно ты, моя прелесть, - рассмеялся Астарион и мгновенно откликнулся на презрительное «Тцк!»: - Хотя у нашей Лэйзелл, несомненно есть свое очарование.

- Я бы поставила на Карлах, - Кинн осторожно переступила нажимную пластину, не слишком доверяя словам об отключенных ловушках. - Давайте поскорее зададим свои вопросы, купим все необходимое и свалим отсюда. Уилл, ты ведь бывалый путешественник? Разбираешься в припасах и снаряжении?

Колдун кивнул, затем пожал плечами и несколько смутился, когда Кинн сунула ему в руки мешочек с деньгами. Испытав при этом некоторое облегчение — утомительно, все же, было нести эту ответственность, свалившуюся на нее внезапно и безо всякого предупреждения — Кинн куда бодрее спускалась теперь, ловко огибая обезвреженные, вроде бы, ловушки. Береженого боги берегут.

Запах масла становился все сильнее, и вскоре стало понятно, что им пропитан весь пол пещеры, усыпанный мелким песком, под которым шуршало что-то зловеще. Солома, должно быть, которая должна была заняться мгновенно. Рядовые зентарим устанавливали бочки с порохом, все остальные споро паковали вещи, и только двое на первый взгляд бездействовали: статная женщина в отменного качества доспехе и уже знакомый им Руган.

Смерив их задумчивым, оценивающим взглядом, женщина кивнула:

- Вы спасли одного из наших, и я перед вами в долгу. Зентарим своих не бросает... даже Ругана.

Вышеозначенный Руган поморщился, пробормотал «Зарис...», но, повинуясь знаку женщины, скрылся в полумраке пещеры.

- Вы заработали свое вознаграждение, - ногой откинув крышку с ближайшего ящика, женщина указала на несколько новеньких арбалетов и пару клинков, от которых исходило едва заметное свечение, очевидно — зачарованных. - И мою благодарность. И торговец покажет вам наши самые редкостные товары. Только поторопитесь, тут скоро одни обломки останутся.

- Что вы задумали?

Зарис пожала плечами.

- Кто-то герцога похитил, прямо у нас по соседству, чтоб им пусто было. Огненный Кулак будет искать виноватых. И я не хочу, чтобы ими назначили нас.

- А кто это был, вы не в курсе?

- Без понятия, - отмахнулась зентарим, кажется, вполне искренне. Торговали они со всеми подряд, так что наверняка и с культом Абсолют имели только самые поверхностные, деловые отношения. Впрочем, это не значило, что ей не стоит задать пару дополнительных вопросов.

Услышав про Лунные Башни, Зарис снова поморщилась.

- Скверное место. Хорошие покупатели. Однако... - она смерила Кинн и ее отошедших в сторону товарищей взглядом. - Вам бы я не советовала туда соваться. Тут нужен кое-кто покрепче.

Кинн подавила неуместный смешок. Их компания, очевидно, производила обманчивое впечатление кучки бродяг, но это было только к лучшему. Не стоило привлекать к себе излишнее внимание и слишком запоминаться, пока они не добрались до цели.

- А про гитьянки в этих краях что-нибудь известно?

- Это-то вам зачем? - удивилась Зарис.

Кинн кивнула в сторону Лэйзелл, придирчиво изучающей арбалеты.

- Я обещала моей подруге свести ее с родичами.

Зарис издала сухой, ядовитый смешок, одним им выказывая свое отношение к подобной дружбе и, вероятно, к таким обещаниям, но все же снизошла до пояснений:

- Слышала, тут неподалеку у них что-то вроде гнезда, или как это называется? Уже у самого перевала, там где старый монастырь... Латандера1, или еще какого-то славного парня. Во всяком случае, теперь где-то там они обитают. И дорога через горы стала еще более опасной, как будто и без того было мало неприятностей. Я бы не стала туда соваться.

В глубине души Кинн была с зентарим согласна, но обещание следовало исполнить, а кроме того, у них все же оставалась призрачная надежда, что волшебная машина гитов сможет избавить их от паразитов. Тогда уже не потребуется лезть ни в какие Лунные Башни, и с культом Абсолют пусть разбирается кто-нибудь еще. Кинн все же не слишком горела желанием спасать мир.

Оставив Зарис, она спустилась ниже, туда где ее товарищи — главным образом Уилл и проявившая к этому неожиданный талант Шэдоухарт — торговались с вихрастым рыжим торговцем из-за припасов. Кажется, все трое получали от этого искреннее удовольствие, во всяком случае — расстались все мирно, сверкая улыбками до ушей.

- А тебе чего, красавица? - поинтересовался торговец, когда Кинн склонилась над разложенными на куске ткани амулетами. От них исходило приятное тепло, говорящее о разного рода защитных чарах. Потребовалось некоторое время, чтобы опознать каждую из подвесок и колец, с чем Кинн себя в конце концов поздравила. Она все же владела магией. - Портретик заказать не хочешь?

Кинн, заглядевшаяся на амулеты и утратившая нить разговора, тряхнула головой.

- Портретик?

- Ну да, - кивнул рыжий. - Если деньги есть, мой личный мазилка тебя в геройском виде намолюет.

- У тебя есть «личный мазилка»? - речь, надо полагать, шла о художнике, и это выглядело несколько... излишне причудливо, учитывая место и обстоятельства.

- Ну, мы ему типа как покровители, да, - рыжий указал на потрепанного вида бледного изможденного блондина, сидящего, ссутулясь, чуть в стороне на ящиках. Поняв, что говорят о нем, он встрепенулся и подвинулся ближе. - Бродил один в глуши, мы его приютили. Ему защита нужна. А он своей мазней за это платит — и всем хорошо, ага?

- Защита? - Кинн поймала умоляющий взгляд художника и поежилась. - Вообще-то это называется рабство.

«Взятие заложника» - в лучшем случае. Если за «мазилку» есть кому заплатить.

- Что, хочешь купить его? - оживился рыжий. - Это пожалуйста. А вот угроз не надо, не люблю.

Кинн невольно поискала взглядом Астариона, который в десятке шагов от нее перебирал наборы воровских инструментов — этого добра в продаже хватало. Хотелось надеяться, что он не слышит этого разговора. Сложно было отделаться от мысли, что ему такое не особенно понравится. Как и Карлах, по счастью, оставшейся наверху.

Кинн снова поймала взгляд художника, пробирающий до костей и заглядывающий прямо в душу. Он не был в восторге от оказанного ему покровительства, это уж точно.

Кинн не было до него никакого дела. Она, возможно, уже исчерпала весь лимит добрых поступков на год вперед. Она...

- Если он такой талантливый, его наверняка уже ищут, - сказала она. С намеком, который рыжий мгновенно понял и вздохнул.

- У этих, мать их... эстетов вечно водятся дружки побогаче. Тем они и ценны. Но что правда, то правда. Лишнего внимания нам тут не надо. Забирай этого нытика себе, если хочешь. В благодарность за помощь Ругану, так сказать. Мазня его все равно ни хрена не стоит, я думаю.

Махнув рукой, рыжий направился к Лэйзелл и Уиллу, оставив Кинн в раздумьях: следует ли ее теперь считать рабовладелицей или же благородной спасительницей. Впрочем, долго размышлять ей не дали. Художник, едва заслышавший о свободе, подскочил к ней и схватил за обе руки да так цепко, что никак не удавалось высвободить пальцы.

- Признаться, доселе меня никто не и никогда не покупал, прекрасная госпожа... и какова же была цена? Впрочем, лучше не говори. Узнать свою истинную цену... что может быть ужаснее? Что ж, по крайней мере тебе следует знать, на что ушли твои деньги. Я — Оскар Феврас. Тот самый Оскар Феврас, к твоим услугам.

Сказано было таким тоном, словно Кинн непременно должна была знать это имя. В голове ничего не шевельнулось, ни малейшей не возникло ассоциации, ни тени узнавания. Скорее всего этого человека она видела впервые в жизни, и прежде, до того, как все произошло, искусством не интересовалась. Да и сейчас не испытывала к этому особой склонности, поэтому, высвободив наконец руки, сделала шаг назад.

- А я — Кинн. Та самая Кинн.

Сарказма в ее голосе художник то ли не уловил, то ли решил его проигнорировать, продолжая улыбаться и весьма бесцеремонно ее разглядывать. От этого разглядывания было очень не по себе, словно бы этот Оскар Феврас видел больше, чем следует. А то, что не видел, вполне способен был присочинить.

- Весьма рад. Я в долгу перед тобой... как и моя покровительница. Точнее сказать, моя нареченная.

Вот это Кинн понравилось определенно. Когда у тебя в долгу, рано или поздно этот долг получается взыскать, иногда — с процентами. А покровительницы художников как правило богаты и влиятельны. Это было именно то, в чем все они сейчас нуждались: своевременная помощь кого-то серьезно им обязанного.

- Если, конечно, госпожа Джаннат не раздумала выходить за меня после нашей... размолвки, - вздохнул художник.

Кинн не слишком интересовала личная жизнь балдурской аристократии, но как назло все почти, с кем она сталкивалась с момента пробуждения на наутилоиде, были всерьез настроены поболтать. О себе любимых главным образом. Хоть кто бы поделился с ней местонахождением клада или секретом, как избавиться от личинки, засевшей в голове!

- Она предложила мне будущее, - продолжил Оскар Феврас, хотя его и не просили, - а я в порыве безумия рассказал ей о своем прошлом. О женщине, которую любил до встречи с госпожой Джаннат. Которую люблю до сих пор. Она... ей это не понравилось. Я поспешил отбыть за город. Порисовать, проветрить голову. Сделатьвыбор.

История эта так и просилась в балладу, Кинн только не могла сходу решить, в романтическую, трагическую или же скабрезную.

- Я должна знать развязку этой трагической истории. Какой же выбор ты сделал?

- М-м? - художник задумчиво покачал головой. - Никакого, разумеется. Слава и богатство меня, без сомнения, манят. Но я вспоминаю свою первую любовь и... сомневаюсь. Я, кажется, схожу с ума.

Вот тут уже Кинн не сдержала саркастической усмешки. С ума он сходит, надо же. Выбирая между любовью и властью с богатством. И наверняка в конце концов выберет второе, потому что любовь бестолкова и эфемерна, и хороша в одних только балладах, романтических, трагических и особенно в скабрезных.

Подтверждая отчасти ее слова, художник быстро поменял тон и заговорил о делах насущных:

- К делу. У нас есть пара насущных проблем... к примеру, твое вознаграждение, как только я вернусь в город. М-м, а не одолжишь ли ты мне пару монет? Пару десятков монет, если точнее? Это сделало бы путь домой чуть менее тягостным.

Кинн приподняла брови, оценив невероятную наглость мужчины. Его спасают, а он еще и денег на дорогу требует.

- Тебе станет очень тягостно прямо сейчас, - предупредила она, - если ты не пошевелишься.

Оскар Феврас скорчил скорбную мину.

- Конечно-конечно. Я просто подумал, ты поможешь мне, совсем немножечко...

- Я слышал, - прозвучал у Кинн за спиной задумчивый голос Астариона, - что картины усопших здорово взлетают в цене.

- До встречи во Вратах Балдура! - мгновенно отреагировал художник и быстро исчез с ее глаз.

Кинн повернулась к вампиру, рассматривающему ее с обычной смесью легкого раздражения и любопытства — так бывало, когда Кинн предлагала оказать кому-либо помощь. Астарион явно был не из тех, кто ее добровольно оказывает.

- Продолжаешь помогать всем сирым и убогим?

- А ты предпочел бы оставить его в рабстве?

Вампир пожал плечами.

- Если бы не ты, моя дорогая, то его бы выкупила невеста. Хотя, скандал был конечно великолепный, - Астарион рассмеялся. - Город с неделю гудел, когда госпожа Джаннат решила выйти за какого-то художника.

- Зато теперь, если мы доберемся до города, она скажет нам спасибо. Будем надеяться, что звонкой монетой.

- Если... - задумчиво протянул вампир. - Вот уж воистину...

Кинн присела рядом с ним на ящик, продолжая следить за товарищами. Уилл, Лэйзелл и Шэдоухарт все еще торговались, на этот раз из-за какого-то снаряжения, а Гейл перебирал какие-то свитки. Подумалось, что и ей следует купить парочку, чтобы не полагаться на свои не слишком стабильные магические силы. Путешествие обещает быть опасным и длительным, и тут нельзя полагаться на авось.

- Как ты полагаешь, что ожидает нас в Лунных Башнях?

- Кто знает? - пожал плечами Астарион. - Дроу? Иллитиды? Смерть? Надеюсь, не наша. Но, возможно, там мы найдем ответы — если разговорим кого надо.

- Кстати, - Кинн бросила на него взгляд, - хотела спросить, как там обещанные способности личики? Есть от них прок?

Астарион отвел глаза.

- Постой... ты так ею и не воспользовался?! - Кинн хмыкнула. - А разговоров-то было! Что я ему все веселье порчу!

- У меня все еще есть некоторые сомнения... - с неохотой признал вампир и пошевелил пальцами. - Щупальца и все такое.

- По мне так лучше все это и оставить, - Кинн похлопала его по плечу, поднялась и пошла к россыпи свитков, которые все еще придирчиво изучал Гейл.

1Латандер — бог рождения, рассвета и обновления

Глава тридцать четвертая. Родичи

Какой знакомый тон. Будь во мне меньше милосердия,

я бы живьем содрал с тебя кожу. Однако я не спешу пустить

тебе кровь. Ибо я прежде всего милосерден. Твое имя, дитя?

Китрак Восс

Дорога с каждым шагом становилась более каменистой и, если так можно выразиться — дикой. Исчезали следы человеческого присутствия, становилось больше диких зарослей и таящихся среди них темных расщелин. Горы приближались. Одновременно с этим сделалось очень тихо: ни птичьего пения, ни шелеста мелких животных в траве. Это настораживало, поскольку было противоестественным. Даже городские жители, такие как Астарион и Гейл, понимали, до какой степени ненормальна такая тишина в глуши.

А потом их накрыла огромная тень, и по коже пробежал холодок. Запрокинув головы, они проследили за огромной тушей, крылья которой, кажется, могли накрыть небольшой город. Это было преувеличением, конечно, но между тем дракон был поистине огромен и внушал страх. И благоговение.

- Красный дракон! - выдохнула Лэйзелл, и в голосе ее прозвучали нотки сожаления и восторга. - Завидую его всаднику! О, как бы мне хотелось оседлать такого зверя. Ясли наверняка где-то рядом. Пойдем, мои сородичи ждут.

Они пошли вперед, прибавив шагу и одновременно — стараясь не шуметь и не привлекать лишнее внимание. Вскоре впереди показались деревянный мост и невысокая сторожевая башня. У ее подножия патруль Огненного Кулака препирался с небольшим отрядом гитов, что было не слишком разумно. Первой сообразила это Лэйзелл и споро укрылась за густым кустарником, за нею последовали и все остальные, из надежного укрытия наблюдая за разворачивающейся впереди драмой. Им не слышно было, о чем солдаты говорили с гитами, но закончилась беседа скверно. Схватка была короткой, а когда сверху спикировал дракон, выдохнувший длинную струю огня, закончилась вполне ожидаемо.

- Живешь себе, горя не знаешь, ни одного дракона, - пробормотал Астарион. - А потом они стаями налетают.

- Глупо ведь надеяться, что все обойдется? - тоном совершенно обреченным уточнила Шэдоухарт.

- Дракон испепелил солдат. Стоит ли нам к нему приближаться? - Кинн с надеждой посмотрела на Лэйзелл, понимая при этом, что гитьянки переубедить не получится. Упрямства у нее было на шестерых.

- Драконы служат гитьянки, - сказала она с убийственной убежденностью. - Я прослежу, чтобы он вас не тронул. Следуйте за мной, исцеление совсем рядом.

Прежде, чем кто-нибудь успел остановить ее, Лэйзелл побежала вперед, ловко перепрыгнув через небольшой завал.

- Идемте, - вздохнула Кинн и начала медленно и осторожно спускаться с пригорка.

Остальные последовали за ней, также не испытывая особого восторга от ситуации. Дракон определенно производил впечатление, и не сказать, чтобы положительное. Эта зверюга была чудовищно опасна. Как и оседлавшие ее.

Выбравшись на дорогу, они еще больше замедлили шаг, стараясь держаться в тени и не обращать на себя излишнее внимание гитьянки. Лэйзелл же решительно пересекла разделявшее их расстояние и подошла прямо к спрыгнувшему со спины дракона худощавому гитьянки, имеющему какое-то особенно высокомерное выражение лица. Без труда можно было понять, что он тут главный.

- Всадник, у меня мало времени. Отведи меня в...

- Ш-ш-ш, - гитьянки поднял руку и проговорил в манере угрожающе-ласковой, от которой волоски на шее у Кинн стали дыбом и она невольно сделала шаг назад и едва не налетела на Астариона. - Какой знакомый тон. Будь во мне меньше милосердия, я бы живьем содрал с тебя кожу. Однако я не спешу пустить тебе кровь. Ибо я прежде всего милосерден.

- Какой добряк, однако, - шепнул Гейл.

Кинн согласилась с ним, но все же шикнула, призывая к тишине. Обращать на себя внимание гитьянки хотелось все меньше и меньше.

- Твое имя, дитя.

Лэйзэд к удивлению Кинн замешкалась. Должно быть, и на нее этот незнакомец, обладающий такой осязаемой силой и властью, владеющийдраконом произвел впечатление. Наконец она ответила тихим и почтительным тоном:

- Лэйзелл.

- Лэйзелл, - гитьянки кивнул. - Гордое имя. Царственное, можно сказать. Называй меня джестил-китрак.

- Восс, - теперь почтение буквально заполнило Лэйзелл, заставляя ее склониться в поклоне. - Верховный рыцарь. Серебро Королевы, меч Королевы.

Кинн обернулась и встретилась с напряженными взглядами своих товарищей.

Экую важную занесло птицу, - даже в мыслях Карлах звучало восхищение.

Затем она ощутила опасения — это Уилл и Шэдоухарт.

Лучше бы Лэйзелл говорить осторожнее.

Последующие слова Восса только подтвердили эти их соображения.

- Корабль гхайков рухнул с небес, Лэйзелл. Воры на борту перевозили оружие великой ценности. По виду это многогранник, покрытый священными рунами нашего народа.

Теперь потребовались все силы, чтобы не привлечь к себе внимание. К себе, а главное — к Шэдоухарт и хранящемуся у нее артефакту. Сам он источал теперь буквально волны тревоги и беспокойства. Назад к гитам ему хотелось не больше, чем попасть в руки к адептам Абсолют.

- Сообщи в свои ясли. Вы присоединяетесь к поискам. Говори, дитя. Огласи свою миссию.

Подыграй ему! - почти хором мысленно воззвали они вшестером.

Лэйзелл едва заметно вздрогнула и снова поклонилась, теперь еще ниже.

- Твой приказ — большая часть для меня, китрак. Я немедленно извещу смотрителя.

Лгунья из Лэйзелл была более, чем посредственная. Голос дрожал, интонация была странная. Более явной ложь стала бы только если бы у нее при этом начал расти нос.

Восс покачал головой.

- Лэйзелл. Дитя. Какая недостойная ложь. Разве Влаакит не ждет от тебя большего?

Лэйзелл дрогнула, словно хотела отступить, сбежать, но в итоге осталась стоять на месте, широко расставив ноги и выпрямив спину, прямая, словно проглотила древко копья. Наверняка упрямо вздернула подбородок, как за нею водилось. Говорила она при этом по-прежнему почтительно, но то и дело в голосе ее звучал страх.

- Влаакит требует от меня чистоты, китрак. На борту корабля гхайков я была заражена. По уставу твой долг — помочь мне.

Поразительно было, как нагло-повелительные нотки смешались в голосе Лэйзелл с покорными. Впрочем, на китрака Восса это ни малейшего не произвело впечатления.

- Ты была на наутилоиде? Тогда ты гхайк в шкуре гитьянки. Склонись и подставь шею под меч.

На мгновение показалось, что Лэйзелл так и сделает: ее почтение перед королевой и ее приближенными была на первый взгляд слишком уж велика. Но после секундного замешательства гитьянки еще выше вздернула подбородок и холодно и весьма убедительно — раньше бы так — произнесла:

- Я ни в чем не виновна, китрак.

- Воля королевы — закон для меня, - холодно ответил ей Восс и повернулся к своим молчаливым подчиненным. - Барета, расколи ей череп и осмотри труп — ибо такова воля Влаакит. Я отправлюсь с донесением к Бессмертной королеве, и наши поиски продолжаются.

К немалому удивлению Кинн врал он еще хуже, чем Лэйзелл. В словах его ложь не просто звучала — пела. Куда бы не собирался он, но точно не к своей королеве. Возражений, однако, не последовало, и он, с легкостью вскочив на спину своей огромной красной зверюги, коротко приказал:

- Куденос, взлетаем!

Дракон взмахнул крыльями, подняв пыль, оторвался от земли и взмыл в небо со скоростью, довольно неожиданной для такой огромной тучи. Кинн проводила его взглядом, затем перевела его вниз, на грешную землю и мученически вздохнула. Гитов против них было пятеро, и это нельзя было назвать нечестным соотношением: каждый стоил, пожалуй, троих. И Лэйзелл, окруженная ими, была совершенно беззащитна и в одиночестве.

- Мою саблю дайте, - Кинн не глядя протянула руку, в которую кто-то вложил холодную гладкую рукоять. - Нужно выручить эту недотепу.

* * *

Гитьянки были сильнейшими воинами из всех, с кем Кинн приходилось сражаться в этой жизни, или в прошлой. Даже обычное безумие, охватывающее ее при запахе крови и виде сечи отступило, забилось куда-то в самый дальний угол ее сознания и, возможно, тихонько поскуливало. Выставив вперед руку с саблей и пытаясь одновременно с этим сотворить заклинание — тут уж было не до хитрой стратегии и обсуждений предстоящей схватки — Кинн как-то удивительно отвлеченно думала о том, что ей следует обзавестись арбалетом помощнее ее бестолковой игрушки, которая была отброшена в первые минуты боя. Владеющие своей собственной магией гитьянки отводили легкие арбалетные болты, не напрягаясь. С зачарованными стрелами, которые Шэдоухарт и Астарион раздобыли где-то, им справляться было сложнее, как и с заклинаниями Гейла и Уилла. Оба они были сильны, каждый на свой манер. И Карлах была сильна. Это только от Кинн не было никакого толка.

Мне нужно оружие по руке, поняла она. Что-то острое, сильное и страшное, что-то оставляющее после себя кровавые раны, глубокие и незаживающие.

У нее было когда-то такое оружие. А возможно, у нее были острые ядовитые когти. Во всяком случае, образ ран, воспаленных и истекающих кровью, не оставлял ее. Сабля была бесполезной игрушкой.

А потом ее опутало чарами неподвижности, сковало, сдавило, заставив напрячься от внезапного приступа страха. Спокойно, - сказала себе Кинн. - Эти чары всегда так действуют. Неподвижность пугает. Но их можно сбросить, было бы желание и сила воли. Кинн прикрыла глаза, надеясь, что в минуту, пока она неподвижна и беспомощна, никто не добьет ее.

Стрела просвистела в дюйме от ее лица, ударилась обо что-то с металлическим лязгом и, оцарапав щеку, упала на землю.

- Что ты встала?!

Кинн скосила взгляд на разозленного, почти разъяренного Астариона и сделала единственное, что у нее сейчас выходило: скорчила рожу. Напрягла все, что только было возможно, пытаясь вырваться из магических пут. Вампир ножом отбил еще одну стрелу, заставляя поражаться нечеловеческой — что вполне логично, конечно — реакции, а затем схватил ее за руку. Кинн едва ощутила это прикосновение, но бороться с путами стало проще. Она напряглась, почувствовала, как стягивающие ее чары лопаются и, упав на землю, откатилась в сторону, в укрытие за огромным камнем. Астарион присел рядом и принялся перебирать оставшиеся в запасе стрелы.

- Сколько их осталось?

- Четверо. Карлах одного зарубила. Вот знал, что не зря мы ее берем.

Кинн привстала и аккуратно выглянула из-за камня. Четверо. Лэйзелл ранена, Карлах пылает — до добра это не доведет, определенно. У Шэдоухарт заканчиваются и стрелы, и силы, а ресурсы и возможности волшебников и колдунов далеко не безграничны. Нужно придумать что-то.

Но что?

Закрыв глаза, Кинн принялась растирать лоб.

Что она знает и умеет? У нее в запасе должна быть хотя бы пара полезных заклинаний. Что-то, что позволит им перегруппироваться и найти решение проблемы. Или хотя бы дать им небольшую передышку. Щиты? Нет, с защитой у нее всегда была проблемы, это Кинн очень хорошо осознавала. Какие-то иллюзии? Мороки? Ни один подходящий не приходил на ум. Быть может...

Воспоминание пришло откуда-то из глубины: четкий рисунок, мелодия, тихая и нежная. Кинн стянула с плеча лиру и поднялась на ноги.

- Прикрой меня.

Пальцы сами нашли нужные струны. Мелодия была незамысловатой, как все колыбельные, но с каждой секундой, с каждой нотой делалась все причудливее, сплетая хитрый узор. Он сетью накрыл двух взобравшихся на возвышенность гитов и те, посопротивлявшись немного, медленно осели на землю. Третий бросился к ним на подмогу, чтобы разбудить, но сонные чары уже коснулись земли, легли на нее печатью, ловчей сетью, наступать на которую было опасно. Едва только нога коснулась невидного глазам плетения, и гитьянки точно так же осел на землю. Четвертого метким заклинанием сняла Шэдоухарт и отряхнула ладони.

- Готово.

Лэйзелл широкими шагами проследовала к спящим колдовским сном сородичам, на ходу вынимая из сапога нож.

- Ты уверена, что это хорошая иде... - Уилл осекся и отвернулся. - Ладно, как знаешь.

Кинн тоже отвернулась. Вид обездвиженных противников напоминал ей о жертвоприношениях, и это заставляло темную сторону ее натуры приподнимать голову и заинтересованно принюхиваться. Кинн предпочла бы, чтобы проклятое ее извращенное безумие оставалось там, куда сейчас забилось. В остальном же... ей не было жалко гитьянки, а кроме этого, она не собиралась лезть к Лэйзелл с советами. Это были внутренние дела ее племени, в которых Кинн в любом случае ничего не понимала. Гейл и Уилл ее мнения явно не разделяли, но все же отошли, также не вмешиваясь. Лэйзелл, кипящая от гнева и разве что не изрыгающая огонь — тогда сходство с Карлах было бы полным — присоединилась к ним спустя полминуты.

- Будь оно все неладно! Китрак требовал мою голову! Нужно было отдать им твою, - и Лэйзелл ткнула пальцем в Шэдоухарт.

Та фыркнула, но промолчала.

- Впрочем, - Лэйзелл не то, чтобы остыла, скорее гнев ее и обида переплавились в холодную ненависть. - Пусть. Китрак заслуживает моего презрения в полной мере. Как он посмел произнести имя моей королевы! Как посмел быть непочтительным к ее чаду?!

Кинн безотчетно протянула руку, и Лэйзелл сразу же отшатнулась, опалив ее полным ярости взглядом.

- Шкакет! Убери от меня руки! Я уничтожу паразита. Китрак умрет, и его труп я предъявлю самой Влаакит. И не вздумай соваться ко мне со своей жалостью, или твой труп я отправлю туда первым.

- Куда раньше у нас появится твой, -Шэдоухарт подошла со спины, застав каким-то образом Лэйзелл врасплох, и сжала ее плечо. Гитьянки с трудом подавила крик боли. - Сядь, нужно разобраться с ранами, или без руки останешься.

Лэйзэлл собиралась оттолкнуть жрицу, но рана оказалась слишком глубокой и болезненной, и ей пришлось сдаться. Опустившись на поваленное дерево, она отвернулась, делая вид, что Шэдоухарт не стоит рядом, и пробормотала:

- Ясли где-то рядом, в этом сомнений нет. Надо идти по тропе вверх и искать гитьянки. Никто, даже гнусный джестил-китрак не помешает мне получить очищение.

* * *

Раны у всех были неглубокие, но весьма болезненные, и поэтому пришлось сделать небольшой привал в стороне от дороги, чтобы промыть и перевязать их. Кинн, пострадавшей меньше прочих, Шэдоухарт вручила небольшой флакон с зельем бодрости и велела выпить, чтобы восстановить силы. Опутывающие и парализующие чары не приносили особого физического вреда, но вот борьба с ними вполне могла привести к истощению, и проявлялось оно не сразу. Зелье было совершенно безвкусным на вид, поэтому, опустошив бутылек, Кинн отыскала в сумке сухофрукты и принялась их медленно пережевывать, то и дело поглядывая на небо. Хотелось бы обойтись без сюрпризов и в этот раз заметить дракона заранее.

- Этот Восс... Лэйзэлл, кто он такой вообще?

Казалось, гитьянки не ответит, но все же, выдержав паузу, она проговорила с изрядной долей ненависти:

- Великий воин, доверенный страж королевы. Я так думала.

- Говоря, что отправляется к королеве, он соврал.

- Ты уверена? - нахмурился Гейл, потирая лоб.

- Вполне, - кивнула Кинн. - Я... в общем, он солгал, тут мне можете поверить.

- Ему был нужен артефакт... - Астарион усмехнулся. - Если он нужен не только Абсолют, но и гитам, значит у нас на руках действительно что-то ценное. И это мощное оружие, верно? Мне это начинает нравиться...

Шэдоухарт вытащила осторожно призму из-за пазухи и повертела в руках, разглядывая ее испещренные рунами грани. Сейчас артефакт — чем бы он ни был — казался всего лишь куском металла, лишенным какой-либо силы. Дремал, или затаился, скрывая свое предназначение. И все же, они успели убедиться в его ценности, а равно и в том, что призма обладает собственной волей и не желает попадать в чужие руки.

- Похоже, гитьянки настроены вернуть себе мой артефакт. Не могу этого допустить, - она запнулась, а после уточнила: - Мы все не можем этого допустить. Не знаю как, но он защищает нас. И я не хочу знать, что произойдет, когда мы его лишимся.

- Это наверняка не единственное, что он может, - Кинн протянула руку и осторожно коснулась призмы в руках напрягшейся жрицы. Холодный, безжизненный металл. Сразу и не скажешь, что в нем таится столько могущества. - Тебя послали добыть его, должна же ты знать, чем он так важен.

Шэдоухарт отдернула руку и поспешила спрятать призму обратно под доспех.

- Я только знаю то, что я знаю... Мне приказали доставить его, и я его доставлю. Все остальное для меня неважно.

- Удобная позиция, - кивнул Уилл. - Неправильная, но удобная.

Шэдоухарт его проигнорировала, занятая — преувеличено — укладыванием в сумку склянок с лекарствами и зельями. Кинн решила оставить ее в покое до поры. В самом ли деле Шэдоухарт ничего не знала о предназначении артефакта, или же только делала вид, разговорить ее можно было и позднее. Сейчас у них были куда более важные дела.

- Знаете, я тут подумала... раз уж мы идем в ясли гитьянки, не следует ли аккуратно разузнать там об этом артефакте? Не привлекая к нему излишнее внимание.

Лэйзелл покосилась на Шэдоухарт и с огромной неохотой кивнула.

- Лучше пока не говорить, что он у нас. До поры, пока мы не разберемся, что это такое, и что оно делает... Эй, волшебник, ты в порядке?

Кинн обернулась и посмотрела на Гейла. Тот сидел, привалившись к скале, поросшей редкими пучками сухой травы, и растирал грудь. На лице его проступала жуткая на вид сетка синих вен, имеющих весьма явно неестественное происхождение.

- Опять?

Гейл болезненно поморщился.

- Да. Мое... состояние ухудшается опять. Мне срочно нужно поглотить мощную магию, или я стану... взрывоопасен.

- У кого-нибудь есть хоть одна волшебная вещь? - Кинн безотчетно повернулась так, чтобы скрыть от чужих глаз паучью лиру.

К счастью, инструментом жертвовать не пришлось: порывшись в карманах своего рюкзака, Шэдоухарт вытащила небольшое медное кольцо, источающее волны силы.

- Нашла в приюте Волкин. Дает защиту от яда или что-то в этом роде, я думаю. Мы без него прекрасно обойдемся.

Кольцо, невзрачное на вид, судя по ощущениям было опутано достаточно сильными чарами и защиту, возможно, давало совершенную. Но в самом деле, без этого можно было обойтись. Кинн осторожно забрала его у жрицы, поморщилась — первое прикосновение к некоторым зачарованным предметам бывало весьма неприятным, особенно если они требовали настройки и привязки, как, очевидно, это кольцо — и передала его Гейлу.

- Держи.

- Спасибо!

Волшебник сжал кольцо в руке, прижал ее к сердцу и закрыл глаза. Как и в прошлый раз он втянул в себя магическое плетение, едва слышно застонав на этот раз, а затем медленно, печально выдохнул.

- Это странное ощущение, всякий раз внове. Как если бы заблудшая душа спешила сквозь тьму, которая есть я, лишь для того, чтобы быть принесенной в жертву на пугающем алтаре сердца. Почему-то второй артефакт оказался не столь сытным, как первый. Он слегка смягчил дискомфорт, но голод не вполне... ох...

Гейл схватился за сердце, заставив Кинн — да и не ее одну — вздрогнуть.

- С тобой все в порядке? - Кинн коснулась неестественно горячей руки волшебника. - Я могу чем-нибудь помочь?

Гейл отстранился, грустно улыбнувшись, и покачал головой.

- Вы и так мне помогаете и намного больше, чем думаете. Но тут ничего поделать нельзя. Магия не оказывает должного воздействия. Не как в прошлый раз. Тогда это было подобно ливню, погосившему лесной пожар. А сейчас это мелкая морось. Угли все еще тлеют. Огонь не побежден. Я не знаю точно, что происходит, но это скверный знак. Прошу вас, мне надо подумать... мне надо вернуться на поляну покоя и поразмышлять.

Поднявшись с бревна, Гейл медленно отряхнул мантию и неспеша, двигаясь, как Кинн показалось, несколько неловко, направился в сторону обрыва. Обернулся.

- Благодарю за артефакт. Это было непросто... Да, действительно очень непросто.

Дойдя до обрыва, он встал на краю, разглядывая окрестности в поисках, надо полагать, своей «поляны покоя».

- То, что он все еще такой болтливый, наверное, хороший знак? - неуверенно пробормотала Кинн.

- Или наоборот, - Астарион, проводивший Гейла непривычно серьезным взглядом, отвернулся. - Он еще принесет нам неприятные сюрпризы, не иначе.

- Мы все в одной лодке, - напомнила Кинн. - В маленькой, неудобной лодке посреди бурного моря. Давайте воспользуемся этим моментом, чтобы отдохнуть немного. И выберем, кто пойдет с Лэйзелл в ясли. Идея отправляться туда всей компанией мне разонравилась окончательно.

Глава тридцать пятая. Родичи (Продолжение)

Вот, погляди вон туда. Видишь этот отвратительный маленький улей?

Леди Эстер

Слишком долго сердиться и дуться Лэйзэлл оказалась не способна, и в том было несомненное достоинство ее прямолинейного характера. Она хорошо умела разбираться с проблемами, а не размышлять над ними, и не копила обиды, предпочитая, очевидно, попросту снести обидчику голову. Прошло не больше получаса, а гитьянки уже подсела к костру, который они развели после недолгих колебаний. В руках у нее была круглая табличка, покрытая необычными знаками.

- Отметины тирсу, наш язык. Это карта. И инструкции.

- Инструкции? - Шэдоухарт невольно приложила руку к боку, где под доспехами прятала артефакт.

Лэйзелл кивнула.

- Задача моих родичей — прочесать Побережье Мечей и найти реликвию. Нашу реликвию. И Зорру не лгал, ясли находятся в древнем храме на горном перевале.

Уилл быстро вытащил и расстелил на камнях свою карту.

- Это должно быть Розиморн. Обитель служителей Латандера, о которой говорили зентарим. Он находится... где-то в полудне пути отсюда, не больше. Если выдвинемся сейчас, доберемся до темноты.

Кинн поднялась на ноги.

- Идемте тогда. Нечего здесь время терять.

Места ее нервировали. Вернее, ее нервировали гитьянки и их драконы, и сейчас уже совсем не хотелось отправляться в проклятущие ясли. Но, однако, никто из ее товарищей не собирался сворачивать на полпути, и дело было уже не в зайтиске и не в исцелении. Если гитьянки нужен артефакт, то у них и следует о нем спрашивать.

Уилл и Лэйзэлл пошли вперед, сверяясь каждый со своей картой и споря о чем-то, а остальные не спеша последовали за ними. Дорога была ровной, кое-где вымощенной камнем, а кое-где утоптанной и укатанной до такого вот «каменистого» состояния. И заброшенной. Почти не было слышно пения птиц, и в тянущемся по обе стороны подлеске не перебегали животные. Дорога была мертвой.

- Что-то... дурное впереди, - подтвердил ее опасения Астарион.

О серьезности этого «чего-то» говорили неуклюже подобранные слова. Обычно вампир был куда более велеречив и искусен в своей речи.

- Что именно?

Астарион принюхался и поморщился.

- Мертвецы. Живые.

- Здесь где-то начинается дорога, о которой говорил Хальсин, - встрял Гейл. - Вернее сказать, предупреждал Хальсин. И сейчас я, кажется, начинаю догадываться, в чем дело.

- С живыми мертвецами я связываться не хочу, - покачала головой Кинн, покосилась на Астариона и уточнила: - Больше, чем следует. Не с этими точно. Мы, кажется, уже решили, что пойдем через Подземье.

- Там тоже много кого можно встретить, - пожал плечами Астарион. - Однако, соглашусь, той дорогой нам идти не стоит.

Он указал влево, и все невольно повернули головы. Дорога выглядела безмятежной, безопасной, удобной, однако одного взгляда на нее хватало, чтобы ощутить страх. Энергия умертвий пропитала все вокруг. Она не была видимой либо осязаемой, но она была пугающе ощутимой. Холодок пробежал по позвоночнику Кинн, и почти наверняка все остальные — включая даже Астариона — испытали то же самое. Так же, точно по команде, отвернувшись, они посмотрели вперед. Эта дорога была залита солнцем и, пусть не слишком приветлива, не производила настолько отталкивающего впечатления.

- Идемте, - поторопила всех Лэйзэлл. - Мы только время теряем.

Через час с небольшим лес справа поредел, затем расступился вовсе, и их взгляду открылась впечатляющая панорама: огромное ущелье, далекая гора, уходящая вниз каскадами, и какие-то древние руины на противоположной стороне.

- Это и есть Розиморн, - объявил Уилл, сверившись с картой. - Тут где-то должна быть воздушная дорога. Можно еще спуститься в ущелье и снова подняться, но...

- На это уйдет слишком много времени, - отрезала гитьянки. - Идем по верху.

Спорить с нею никто не стал. Ни одному из них не хотелось здесь задерживаться дольше необходимого.

Дорога начала понемногу понижаться, затем также пошла каскадами, а впереди уже показался перекошенный дорожный указатель, руины какой-то небольшой молельни и — за нагромождением камней — крыша какого-то приземистого здания. А потом их окликнули.

Места оказались не такие уж и безлюдные.

Пришлось спуститься ниже и обогнуть скалу, чтобы добраться до небольшого, недурно обустроенного лагеря. С площадки, где горел костер и были разложены нехитрые пожитки, открывался отличный вид на руины древней обители, кажущиеся сонными и безмятежными. Когда маленький отряд спустился на площадку, сидящая у костра средних лет женщина поднялась и помахала рукой.

- Сюда! Ох, дружелюбные лица! Это же просто замечательно, мои дорогие! Знаете, у меня сегодня целый день одни неприятности. Меня доставали, преследовали, оскорбляли. Вот, поглядите вон туда. Видите этот отвратительный маленький улей?

Женщина была облачена в простой доспех, неплохо экипирована, и в целом производила впечатление бывалой путешественницы и искательницы приключений. И все же, встреча с ней казалась весьма подозрительной. Или же Кинн за последние дни просто привыкла, что новые лица грозят новыми неприятностями? Это было несколько несправедливо, ведь и своих товарищей она знала совсем недавно, и Хальсина, а между тем каждая встреча вызывала у нее подозрения. Сразу же возникал вопрос, и чего это людям по домам не сидится?

Поэтому Кинн спросила грубовато:

- Что вам нужно, уважаемая?

Женщина усмехнулась, ничуть не задетая этим тоном.

- Сразу к делу? Это я понимаю. Можете называть меня Леди Эстер. В этом храме находятся гитские ясли. Гитьянки устроили их там, когда перебили всех монахов. Но я здесь не для того, чтобы мстить за погибших. Сообщество блистательных поручило мне добыть гитское яйцо, чтобы разрешить спор. Все прошло... не совсем успешно, и если гиты увидят меня снова, они меня убьют. Поэтому я хочу попросить вас достать яйцо.

Гнев Лэйзелл можно было ощутить физически, он напоминал волну горячего воздуха, толкающую гитьянки вперед. Чтобы удержать ее на месте потребовались объединенные усилия Уилла, Гейла и Карлах. Все трое, впрочем, выглядели так же мрачно, как и гитьянки, и сверлили Леди Эстер мрачными взглядами.

- Украсть ребенка моих сородичей? - Лэйзэлл попыталась сбросить с плеч руки товарищей, но те держали крепко. - Да я за такие слова тебе глотку перережу!

- Я не с тобой разговариваю, - в голосе женщины прозвучала брезгливость пополам с презрением. Окинув всю их компанию, она в конце концов обратилась к Кинн и стоящему рядом Астариону, они, судя по всему, выглядели готовыми к переговорам. - Само собой, я достойно вас вознагражу. Просто принесите мне яйцо.

ДАЖЕ НЕ СМЕЙТЕ!

Из-за окрика в голове стало больно, и Кинн поморщилась.

Не стоит нам в это вмешиваться.

Это уже Шэдоухарт. И так хотелось к ним ко всем обернуться и спросить, что же заставляет думать, что Кинн согласится на подобное предложение? Ей не было дела до гитьянки и их потомства, но, очевидно, она не собиралась нарываться на неприятности. И... да, похищение ребенка было восхитительным злодеянием — лучше было только его убийство — но Кинн не собиралась в этом участвовать. Она, в конце концов, пыталась быть хорошей.

- То, что ты предлагаешь, отвратительно, - покачала Кинн головой и развернулась, чтобы уйти.

Хотелось закончить все мирно, но то ли товарищи устали держать Лэйзелл, то ли отпустили ее с умыслом, но гитьянки одним прыжком оказалась перед Леди Эстер с обнаженным мечом в руках.

- Наконец-то. Хта-зитх!

Наемница выхватила свой, уже не скрывая брезгливого выражения лица.

- Я так и знала, что была насчет вас права, мерзкие твари.

Кинн предпочла не вмешиваться, а пойти дальше на поиски воздушной переправы, о которой говорил Уилл. В конце концов, это было дело Лэйзелл, а Леди Эстер сама напросилась.

- Я бы остался и посмотрел, - заметил Астарион, нагнавший ее через пару шагов.

Кинн пожала плечами.

- А что тебе мешает? Иди.

Вампир смерил ее задумчивым взглядом, но возвращаться не стал, а в скором времени к ним присоединились и остальные. Лэйзэлл задержалась только для того, чтобы сорвать пук травы и оттереть кровь с лезвия своего меча.

- Это было обязательно? - спросила Кинн.

- То, что она хотела сделать — отвратительно, - вздернула подбородок гитьянки.

- Согласна, но мы могли просто оставить все как есть. Она бы не сунулась в ясли.

- Тск!

Как всегда исчерпывающе. Кинн покачала головой.

- А я говорила, что от нее одни проблемы, - проворчала Шэдоухарт, впрочем, ничуть не опечаленная судьбой наемницы.

«Ну и как тут быть хорошей? - мрачно подумала Кинн. - С такими-то спутниками?»

* * *

Воздушная переправа выглядела ненадежной, хотя видно было, что ею до сих пор пользуются: канаты блестели на солнце из-за масла, смазывающего механизм, а рукояти поворотного колеса сияли, как лакированные. Уилл, вырвавшийся вперед, попытался повернуть его, но быстро оставил столь бессмысленный труд и уступил место Лэйзэлл. Гитьянки стиснула рукояти и, лишь едва заметно напрягшись, повернула колесо несколько раз. Послышался тихий скрип, веревки натянулись, задрожали и медленно двинулись, вращая механизм. Спустя пару минут к каменному порожку пристала хрупкая на вид люлька: четыре столба, поддерживающие крышу, плоский пол с щелями между досками и практически полное отсутствие перил.

Кинн сглотнула.

Поняв быстро, что она сейчас попытается сбежать, Астарион и Гейл ловко взяли ее с двух сторон под локти и переставили на дощатый пол. Люлька качнулась, и сердце ушло в пятки, а потом, кажется, и вовсе выскочило. Кинн промямлила что-то жалобное — она и сама не знала, что именно пытается сказать, но пути к бегству ей перекрыли Шэдоухарт и Карлах, а Лэйзелл уже успела встать к «штурвалу»: тут механизм также приводился в движение поворотами колеса. Люлька, покачиваясь, сдвинулась с места, и Кинн зажмурилась и обеими руками вцепилась в отделанный бархатом, простеганный дублет Астариона. Вампир после некоторых колебаний потрепал ее по голове, едва не сбив шляпу.

- Прекращай это.

- Я в-высоты боюсь. Это не-невозможно проконт-тролировать!

У нее над ухом раздался тихий смешок.

- Да ты у нас сама по себе воплощение ужаса, любовь моя.

- Ха-ха, - сухо откликнулась Кинн. - Смешно.

И стыдно. Впрочем, Кинн полагала, что у каждого должны быть свои маленькие слабости. И точно так же верила — по-возможности искренне в этой ситуации — что со слабостями надо бороться. Выходило пока не очень, и она до конца мучительно долгой, минут пять, поездки так и не решилась открыть глаза. Наконец люлька качнулась в последний раз, ударившись о край каменной площадки, и замерла. Астарион заставил Кинн разжать пальцы и подтолкнул ее в спину.

Только осознание, что упав на землю и начав целовать ее, Кинн опозорится окончательно, остановило ее. Она только привалилась к небольшому гибкому деревцу, приобняла его, и постояла немного, наслаждаясь тем, что земля не раскачивается у нее под ногами.

- Неплохое место для лагеря, - заметил Уилл, оглядываясь. - Мы здесь укрыты скалой, можно поставить дозор, и запросто не подберешься. Думаю, если мы решили разделиться, части из нас следует остаться здесь.

- Кто пойдет? - живо спросила Карлах, и сразу же мотнула головой. - Нет, я понимаю, мне лучше остаться тут. Постою в дозоре, все дела. Не хватало мне еще эти самые ясли поджечь.

- Волшебнику тоже лучше остаться, - Лэйзелл смерила Гейла насмешливым взглядом. - Мы его один раз уже возвращали с того света. Было...

- Нудно? - предположила Кинн.

- Долго.

- Хорошо, хорошо, как скажете, - Гейл, кажется, слегка обиделся, но спорить не стал.

- Я пойду, - Кинн сбросила с плеча сумку и принялась копаться в ней, отбирая только самое необходимое. - Раз уж обещала, то должна довести дело до конца.

- И я.

Все повернулись к Шэдоухарт, немало удивленные ее словами. До этой поры шаритка в основном выражала если не открытую неприязнь, то подозрительность и старалась держаться от гитьянки подальше.

- Артефакт принадлежит гитам, - пояснила Шэдоухарт. - Нам нужно знать о нем все, что только можно, если мы хотим разобраться, как он действует и каким образом защищает нас. Кроме того, если вы ввяжетесь в драку...

Договаривать она не стала, но продолжение и так было весьма очевидно: если они с Лэйзелл ввяжутся в драку, то кому-то придется исцелять полученные раны. Гитьянки — серьезные противники. Впрочем, Кинн надеялась решить дело мирно.

Отряд их разделился неравным образом: Уилл окинул взглядом громаду Розиморна, покосился на Карлах, слегка дымящуюся, и в конце концов решил остаться и присмотреть за лагерем. И за тифлингом. Должно быть, до такой степени привык гоняться за нею, что теперь уже не мог остановиться и двигался вперед по инерции. Впрочем, места были опасные, и снаружи, вокруг яслей гитьянки также наверняка хватало, так что кто-то должен был защищать лагерь.

Астарион, в чем Кинн ни на секунду не сомневалась, увязался за ними под самым нелепым предлогом, сказав, что должен же кто-то за их причудливой компанией приглядывать. В самом деле, присосался, точно пиявка. Впрочем, его присутствие Кинн странным образом поддерживало и успокаивало. С одной стороны, вампира вполне устраивала ее темная и жестокая натура, а с другой — он был в числе тех, кто вполне мог с ней при необходимости справиться. И сражаться со всеми гитьянки в яслях было не в его интересах, тогда как в поведении и намерениях Лэйзелл Кинн была не так уверена.

* * *

Некоторое время они шли молча, к чему располагала дорога: когда-то давно она, вероятно, была вымощена аккуратно камнями, но с тех пор много воды утекло. Кое-где — буквально: между камнями появились промоины, в которые легко могла попасть нога, и приходилось постоянно смотреть, куда наступаешь. Потом стало полегче. Они выбрались на более-менее ровную тропу, которая неуклонно повышалась, ведя их к величественным руинам древней обители.

- Китрак-предатель проявляет большой интерес к этой реликвии. Или лучше сказать... оружию, - первой нарушила молчание Лэйзэлл. - Шэдоухарт, она при тебе? И что ты скрываешь?

Шаритка даже голову не повернула, продолжая спокойно смотреть себе под ноги, выбирая, куда ступить на совершенно ровной теперь дороге. Лэйзэлл пришлось проглотить это оскорбление.

- Ничего. Похоже, твои родичи понимают в этом не больше, чем ты.

- Вы собираетесь ссориться всю дорогу? - мрачно спросила Кинн. - Поговорите о чем-то другом.

- О, легко! - усмехнулась Шэдоухарт. - Дорога ведь такая приятная. У меня правда совсем неподходящий костюм для горных походов. Жаль, у нас нет лошадей или мулов.

- Лошади? О нет, нет, забудь, - отрезал Астарион. - У них ужасно скверный характер. И к тому же они кусаются.

Шэдоухарт смерила его насмешливым взглядом.

- Что ж, как и ты. Но мы ведь с тобой как-то уживаемся.

Астарион негромко рассмеялся в ответ.

- Вот только я не предлагаю меня оседлать, если ты об этом думаешь.

Кинн пришла к выводу, что оскорблениями и двусмысленными намеками ее товарищи могут обмениваться бесконечно долго, и потому не стала больше вмешиваться. Впрочем, вскоре они и сами замолкли, заслышав впереди голоса. Переглянувшись, они четверо прижались к стене обители, стараясь теперь ступать особенно аккуратно, чтобы не потревожить ни единый камень, и так добрались до угла.

Когда-то здесь была большая паперть, и место это еще сохранило обломки статуй и каменных лавок, но природа и время нещадно брали свое: камни опутали лианы и корни, а часть площадки обрушилась вниз, в ущелье. Впрочем, места вполне хватало для развернувшейся драмы: несколько гитов, облаченных в доспехи и вооруженных сверкающими арбалетами, и трое полуросликов, неуловимо похожих и одетых словно в какую-то униформу. Они тряслись от страха и на фоне рослых гитов выглядели как-то особенно жалко. Впрочем, им еще хватало сил и решимости, чтобы сопротивляться единственным доступным сейчас способом: сев на землю и вцепившись в узловатые корни.

- Довольно! - гитьянки подтолкнул ближайшего полурослика в плечо концом арбалета. - Подъем!

- Куда ты нас ведешь?

Это низкорослое племя, насколько Кинн помнила, отличалось немалой храбростью, упрямством и находчивостью. Не случайно многие из них присоединялись к зентарим. Впрочем, никакая храбрость не могла бы помочь против силы и тяжелого оружия. И давить на жалость, что попыталась сделать вторая из полуросликов, заговорив дрожащим голоском, также было бесполезно.

- Если это насчет того «оружия», о котором толковал твой приятель — у нас его нет, и мы ни хрена о нем не знаем!

- Молчать! - гитьянки снова замахнулся арбалетом. - Шевелись.

- Нет! Нет-нет-нет! - полурослица, до той поры, казалось, враставшая в землю, вскочила на ноги и бросилась бежать не разбирая дороги. - Я туда не пойду! Не пойду!

Ее быстро нагнал арбалетный болт, попав точно между лопаток. Маленькое тельце упало ничком.

- Кому еще жить надоело? - гитьянки кивнул своим помощникам, и те подняли оставшихся полуросликов и потащили их к широко распахнутым дверям. - Я так и думал. Проходите. Живо. Капитан ждет вас.

Прошла пара мгновений, и двери захлопнулись. На несколько мгновений повисла тишина, которую нарушил тихий мрачный голос Астариона, лишенный обычной его насмешки:

- Итак, гиты действительно ищут нашу призму.

- И думают, похоже, что она у Абсолют? - Шэдоухарт перевернула тело полурослицы на спину и указала на висящий у нее на шее амулет, знакомый череп в треугольнике. Такой уже попадался им на глаза в гоблинском лагере. Оружие...

- Идем вперед, - поторопила их Лэйзэлл, - только осторожно. Из-за этих сектантов все на ушах стоят. Можешь открыть дверь, вампир?

Астарион смерил ее взглядом, в который вернулась привычная ирония.

- Ну... нет. Начнем с того, что у нее нет скважины. И закончим тем, что неплохо бы иногда говорить «пожалуйста».

Кинн вздохнула.

-Пожалуйста, давайте найдем другой вход в ясли и побыстрее. Не стоит нам тут находиться дольше необходимого.

Глава тридцать шестая. Родичи (окончание)

Это место так... просветляет. Мои родные ясли

Клиир никогда не ведали солнца,

они окутаны вечным безмолвием Дикого пространства.

Лэйзэлл

Держись подальше от гитьянки. Они охотятся за тобой. Им нужен артефакт, и они пойдут на все, чтобы забрать его.

Кинн вздрогнула. Этот голос в ее голове, он... он принадлежал незнакомке из сна, и сейчас звучал пугающе отчетливо, словно женщина стояла за спиной. Кинн обернулась, но, конечно же, никого не увидела. А ее товарищи, кажется, ничего не услышали. В этот раз причудливая гостья из снов разговаривала только с ней.

Это нервировало.

Обитель казалась вымершей, погруженной в сон и совершенно неприступной. Огромные двери вздымались вверх на три или даже четыре роста, закрытые так плотно, что в щель между ними нельзя было просунуть даже лезвие ножа. Впрочем, неприступность эта была лишь кажущейся, и, хорошенько оглядевшись, они сумели обнаружить несколько окон, полуоткрытых опорными столбами, удерживающими балкон. Когда-то окна эти были забраны многоцветными витражами, от которых остались только острые пыльные осколки, да похрустывающее под ногами стекло. Внутри пахло вином, так что в первую минуту показалось, что они угодили в винный погреб или по крайней мере на монастырскую кухню, но мгновение спустя в небольшое, заваленное мусором помещение ввалился, заплетаясь в лапах, источник этого запаха.

- Кобольды, - скривился Астарион.

- Хотела спросить, это у тебя детская травма или что? - Кинн окинула взглядом тщедушное тельце, ничком упавшее на пол и похрапывающее. Кобольд, как нередко случалось с их племенем, был мертвецки пьян. Он бормотал что-то себе под нос, прибулькивая, и слова удавалось разобрать с трудом. Что-то вроде «как это можно быть слишком пьяным? Это невозможно».

- Мерзкие твари, - спокойно отозвался вампир, обходя кобольда по кругу и направляясь к приоткрытой двери. Ступать он старался осторожно, чтобы не разбудить пьянчугу.

Пускай они были мелкими, щуплыми и на первый взгляд вполне безобидными, не стоило ввязываться в лишние драки.

Соседнее помещение, казалось, пропиталось винным духом. Здесь в большом количестве стояли бочки и валялись бутылки, полные, початые и пустые. И кобольды.

- Они буквально пропитались спиртным, - шепнула Лэйзэл. - Лучше не играть с огнем.

Кинн поняла, что рефлекторно попыталась зажечь в пальцах пламя, выдохнула и осторожно поднырнула под деревянной конструкцией, служившей то ли лесами, то ли опорой, то ли еще чем-то. Изначальное назначение этого помещения понять было сложно.

Кобольды были повсюду, и, по счастью, они были пьяны настолько, что не замечали вторжения. Двигаясь достаточно осторожно, можно было добраться до конца комнаты, где зиял в стене огромны пролом, за которым видно было кусок скалы, залитой солнцем, и свисающие почти до земли корни. Природа и здесь отвоевывала дюйм за дюймом.

Им почти удалось миновать комнату, не привлекая к себе внимание. Все четверо, даже облаченная в тяжелый доспех Лэйзелл, двигались практически бесшумно, медленно, тщательно выбирая, куда поставить ногу. Выход был уже близко, практически на расстоянии вытянутой руки.

Один из кобольдов проснулся очень невовремя.

То ли он был пьян меньше остальных, то ли поставлен в дозор и всего лишь задремал, к чему располагала обстановка, но он открыл глаза, увидел чужаков и мгновенно поднял тревогу. Его сородичи, еще мгновение назад, казалось, спавшие беспробудным пьяным сном, повскакивали с пола и выхватили кто нож, кто топорик, а кто — короткий лук. Из такого, да еще с пьяных глаз, попасть было не так-то просто, но на беду Кинн с товарищами были достаточно крупными мишенями.

- Бежим! - скомандовала Шэдоухарт.

Не раздумывая не секунды, они бросились вверх по завалу из камней, образовавшемся после того, как корни — или какой-то катаклизм, случившийся до их появления — проломили стену. Образовалась шаткая, не слишком удобная лестница, фрагменты которой шатались и осыпались под ногами, и удержать равновесие было непросто, особенно когда в спину летят камни и стрелы. Впрочем, меткостью кобольды не отличались, а беглецы оказались достаточно проворны, и вскоре сумели выбраться на солнце и, подтянувшись, держась за корни и ветки, взобраться на одну из скальных площадок. Обернувшись через плечо, Шэдоухарт бросила в пролом огненный шар. Послышался взрыв.

- Это обязательно? - поморщилась Кинн. - Шум привлечет ненужное внимание.

- Никто нас не будет преследовать, - пожала плечами шаритка. - Хватит с нас и гитьянки.

Кинн подумалось, что Шэдоухарт отличает впечатляющая жестокость, почти равная той, что таилась у нее самой внутри. Впрочем, рациональная жестокость.

- Наверх, тут можно выбраться на одну из площадок второго этажа, - позабыв совсем про кобольдов, Шэдоухарт начала карабкаться наверх.

Обитель была построена почти вплотную к горе, кое-где уходя вглубь горного массива, составляя с камнем единое целое. И пусть время сделало свое дело, она все еще выглядела весьма величественно. На площадке, куда они выбрались, еще можно было отыскать обломки статуй и каменной резьбы, прежде ее украшавшей, а дверной проем обрамляла причудливая резная гирлянда. И перекрывали потемневшие от времени доски, выломать которые не составило труда.

Внутри обитель была все такой же тихой, словно вымершей.

Кобольды оккупировали первый этаж, гитьянки засели где-то в глубине — Кинн выбрала бы самые укромные помещения в недрах обители, их проще было оборонять при необходимости, а все остальные залы и переходы пустовали и медленно разрушались.

Чем дальше и глубже уходили они, тем больше попадалось проломов в стенах, сводах и полу, и тем чаще встречались скелеты, облаченные в обрывки монашеских одеяний.

- Нам нужно найти лестницу вниз, - высказала очевидную мысль Лэйзэлл, а затем подтвердила недавние предположения Кинн: - Мои сородичи должны расположиться в подвале, или в крипте. Там, где достаточно места, и где легко обеспечить охрану.

Перебравшись на другую сторону неширокой трещины, Кинн огляделась. Справа был огромный пролом в полу, пугающий ее разверзшейся бездной, слева — глухая стена, а впереди — дверь, смотрящаяся довольно причудливо: от стены, в которой она была устроена, осталась в лучшем случае половина.

- Вон лестница, - у Астариона, в отличие от Кинн, высота не вызывала никаких проблем. - Вперед.

Отодвинув ее в сторону — влево, по счастью — вампир толкнул дверь и сделал широкий приглашающий жест. И в самом деле, лестница была впереди, вернее — ее обломки, кое-где повисшие в воздухе, казалось, вопреки всему. Пришлось себя убеждать, что их удерживают арки, соседние камни и крепкий раствор. И все же, отбросив малейшие попытки сохранить лицо, Кинн вцепилась в руку Астариона и позволила провести себя вниз на три пролета. То и дело она пыталась зажмуриться, но в последний момент останавливалась. Это было глупо и тем более — опасно: не видеть, куда ступаешь. Наконец опасный участок закончился, и они оказались на первом этаже вымершей обители, среди мертвых статуй, разбитых баррикад и скелетов.

- Монахи сражались до последнего, - проговорила Шэдоухарт с не вполне понятной интонацией. - Вон еще одна лестница. Полагаю, нам нужно спуститься ниже?

Новая лестница была уже предыдущей, и судя по всему, ею часто пользовались: ступени починили в нескольких местах, и она была свободна от мусора. Несколько раз поворачивая, она уводила во мрак, и закончилась спустя два или три пролета окованной металлом дверью.

- Ясли... - Лэйзэлл сделала глубокий вдох. - Я пойду первой.

С этим никто не стал спорить. Лэйзэлл взялась за металлическую скобу, служившую двери ручкой, и потянула на себя.

* * *

Шэдоухарт замерла на пороге, и на этот раз на лице ее отразилась вполне понятная эмоция: мука. Кинн сказала бы «страх», но это было, пожалуй, не вполне верно. Шэдоухарт едва ли боялась того, что им предстоит, но очевидно испытывала отвращение и неприязнь.

- Неужели я снова вхожу в крепость гитов по своей воле? Очень надеюсь, что не зря.

Кинн могла бы напомнить, что шаритка сама вызвалась пойти с ними, да и в целом — никого из их маленького отряда они за собой не тянули, это Кинн дала обещание Лэйзэлл, никто больше. Но в конце концов она решила промолчать, сказав только ободряющим тоном:

- Мы справимся.

Самой очень хотелось в это верить.

Шэдоухарт покачала головой.

- Мне случалось видеть их за работой. На задание отправили не только меня, но всех перебили гитьянки. Им, наверное, ужасно хочется вернуть артефакт, раз они посылают на поиски красных драконов. Но нам нельзя его терять. Как бы мне хотелось никогда не получать этого задания...

- Тише! - шикнула на них Лэйзэлл.

Вовремя. Узкий темный коридор расширился, раздался во все стороны, и они очутились в огромном помещении в подземной части монастыря, ярко освещенном и довольно многолюдном. И сразу же дорогу им преградила высокая гитьянки в сверкающем доспехе, а ее товарищи, одетые и вооруженные чуть попроще, медленно начали обходить незваных гостей по кругу, беря в клещи.

- К оружию! Исстик! Назови свою цель, быстро.

- Отставить, гиш, - Лэйзэлл выступила вперед, закрывая собой товарищей. - Разве не велела Влаакит привечать своих верных?

- Я не ждала гостей, - гитьянки чуть подвинулась, продолжая разглядывать вошедших, и от ее взгляда у Кинн мурашки побежали по коже. - Ни верных, ни каких либо еще. Зачем вы пришли?

- Нам нужен зайтиск. Покажи мне дорогу.

Гитьянки вздрогнула, почти отшатнулась, и на лице ее появилось брезгливое выражение. Теперь ее пугающий взгляд весь был направлен на Лэйзэлл.

- Ты заражена? Мы не говорим с врагами гхайков, мы их просто уничтожаем.

Если бы на Кинн кто-то так смотрел, она умерла бы на месте от ужаса. Или, вероятнее, разорвала бы стоящую перед ней гитьянки голыми руками. Под землей уже не имело значения, ночь или день на поверхности. Ее темная сущность легко всплывала на поверхность из глубин разума и брала верх. Пришлось прикусить губу, вкус собственной крови отрезвлял.

- Верные могут быть очищены, - холодно напомнила Лэйзелл. - Таков путь Влаакит!

- Тцк! - гитьянки издала удивительно знакомый звук, и выражение ее лица немного смягчилось. - Хорошо. Пусть густиль определит твою судьбу. Немедленно отправляйся в госпиталь, и без глупостей. Ясли Иллек следят за тобой.

* * *

Лэйзэлл ориентировалась в коридорах благодаря одной ей понятным знакам, и шла вперед вполне уверенно. Остальным же оставалось уповать на эту ее уверенность. Доверять ей удавалось не всегда, потому что время от времени Лэйзэлл останавливалась и оглядывалась с явным удивлением.

- Нам позволяют расхаживать здесь, как у себя дома. В яслях Клиир за подобное нарушение дисциплины последовало бы суровое наказание.

- Расхаживать свободно? - возмутился Астарион, нервно озираясь. - Да здесь шагу не ступишь спокойно!

Кинн с ним согласилась. Гитьянки лишь на поверхностный взгляд отнеслись к чужакам спокойно, но она то и дело ощущала слабое псионическое воздействие, очень осторожное. Их прощупывали. За ними следили. Впрочем, вероятно, Лэйзэлл было с чем сравнивать.

- Это место так... просветляет. Мои родные ясли Клиир никогда не ведали солнца, они окутаны вечным безмолвием Дикого пространства. Мой сварш счел бы все это слишком мягкотелым.

Лэйзэлл, стало быть, недоставало тут ограничений и проявлений жесткости. Кинн хмыкнула. На ее вкус в яслях было даже слишком много порядка, а ей-то порядок нравился куда больше хаоса. Здесь все было как-то... стерильно. Идеально. Казалось, даже выпавшие из стены обломки лежат точно на своих местах.

Попетляв немного, они свернули в один из боковых коридоров, который спустя десяток шагов раздвоился, плавно обтекая высокий пилон, выложенный из светлого камня. На этом месте весьма торжественным образом повешен был внушительных размеров портрет, изображающий могучую воительницу-гитьянки в полных латах. В ее облике сразу видна была царственность. И что-то... странное, но подобрать этому определение Кинн не смогла, поэтому в конце концов отмахнулась от своих ощущений.

- Это сама Влаакит! - в голосе Лэйзэлл прозвучало то же благоговение, что и всякий раз, стоило ей заговорить о королеве-богине гитьянки. - Она и солнце, которое слепит нас, и пустота, что нас содержит. Да пребудет с ней благословение.

После этих слов Кинн попыталась посмотреть на портрет другим взглядом, но не почувствовала ничего кроме прежнего... ощущения. А еще толики брезгливости. Что-то очень не так было в этой величественной богине.

Лэйзэлл, продолжающая созерцать — по иному и не скажешь — портрет, вдруг изменилась в лице. Оно исказилось от гнева, а руки сжались в кулаки.

- Знак Орфея? Кощунство! Если бы я могла, то сама бы четвертовала вандала!

Тсыкнув по своему обыкновению, гитьянки свернула в правый коридор и пошла широкой размашистой походкой, оставив своих товарищей недоумевать.

- О чем это она?

- Вероятно об этом, - Астарион указал на небольшой причудливый символ. - Или ты о том, что творится в голове у нашей дорогой подруги?

- То же, что и у остальных, - хмыкнула Кинн. - Все мы с придурью. Идемте, а то пропустим все самое интересное.

* * *

Оказалось, впрочем, что Лэйзэлл свернула не туда: то ли не так хорошо ориентировалась в чужих яслях, как хотела показать, то ли величие Влаакит сбило ее с толку, или же — возмутительный акт вандализма, о котором она не переставала ворчать. Однако за дверью в конце коридора оказался не лазарет, а странное удивительно просторное помещение, наполненное горячим паром и кислым запахом.

- Инкубатор...

Кинн припоминала смутно, что гитьянки выбрали себе весьма странный способ размножения: они откладывают яйца. Раньше, впрочем, ее это не слишком интересовало, теперь же... инкубатор выглядел пустым, зловещим и таким же неправильным, как и все здесь.

- Исстикам теперь разрешают смотреть на родильные бассейны? - прозвучал голос из желтоватой дымки. - Странные времена настали.

Туман понемногу рассеялся, и рослый воин-гитьянки в серебряных латах подошел почти вплотную, разглядывая их со смесью неодобрения и любопытства. Только Лэйзэлл достался взгляд чуть более снисходительный.

- Смотрите тут под ноги. Наш инкубатор защищают особые меры безопасности. Не хочу потом ваши останки собирать.

Кинн попятилась к выходу. Ей и самой не хотелось тут погибнуть, судя по всему — быть растворенной в кислоте либо же сваренной в кипятке. Идея покойно наемницы украсть у гитов яйцо сейчас выглядела еще безумнее.

- Мы ведь шли в лазарет, верно? - напомнила она. - Нам нужен этот, как его? Густиль?

- Вам в левый коридор, - любезно подсказал гитьянки.

- Вот туда и пойдем, - Кинн схватила под локти Астариона и Шэдоухарт, которых так невовремя одолело любопытство, и вытащила назад в коридор.

Лэйзэлл вышла последней и неожиданно аккуратно прикрыла за собой дверь.

- Гитьянки выглядят гуманоидами, - Шэдоухарт вытащила свой руку, отступила немного и смерила Лэйзэлл задумчивым взглядом, словно что-то прикидывая. - Как вышло, что вы стали откладывать яйца.

- «Гуманоиды»? - Лэйзэлл скривилась и едва не сплюнула на пол. - Как меня бесит это слово. Гитьянки во всем превосходят людей. Или эльфов. Или кого-бы то ни было. Наши биологические скрижали гласят, что гитьянки стали откладывать яйца после того, как мы сбросили ярмо иллитидов и укрылись на астральном плане. Зачатие является асексуальным — и так намного лучше. Страшно представить, - Лэйзэлл снова скривилась, - страшно представить жизнь, в которой мне пришлось бы заниматься сексом, постоянно помятуя об угрозе зачатия детей.

Астарион похлопал ее по плечу.

- Лэйзэлл, дорогая, поверь: нас всех пугает мысль о том, что у тебя могут быть дети. Маленькие гитьянки со скверным характером. Бр-р!

Наградив их троих, посмеивающихся, свирепым взглядом, Лэйзэлл затопала в нужную сторону.

Глава тридцать седьмая. Предательство

Зайтиск. Концентрированная чистота Влаакит.

Мой долг. Мое право.

Лэйзэлл

Кинн представляла себе лазарет как просторную комнату со множеством кроватей, больных, лекарей и медицинских сестер, и с запахом спирта и лекарственных трав. Очевидно, у гитьянки все было устроено по-другому. Вполне возможно, впрочем, тем гитьянки, кто по неосторожности разобьет коленку на тренировке, попросту отрубали голову в назидание остальным. Во всяком случае, молодежь, занятая в этом «лазарете» то ли уборкой, то ли перестановкой, вела себя еще более грубо, чем хорошо им знакомая Лэйзэлл. Ловко орудуя заклинанием призрачной руки, юные гиты, ужасно похожие на гоблинов по своим повадкам, швыряли по комнате сундуки. Пару раз приходилось уворачиваться от массивных ящиков, летящих в голову. Мрачные взгляды и даже резкий окрик Лэйзэлл не оказали на юнцов ни малейшего воздействия. До конца длинной комнаты целыми и невредимыми они добрались только чудом.

За следующей дверью оказалась комната вдвое меньше, обставленная как кабинет ученого или алхимика: со множеством хитрых аппаратов, склянок и массивных скрижалей, заменяющих гитьянки привычные свитки и книги. Густиль — худощавая статная гитьянки в длинной напоминающей мантию одежде и с причудливыми окулярами на глазах — сыскалась в самом конце возле стола, где она увлеченно изучала через линзы знакомую всем им личинку иллитида.

По коже пробежал холодок. Знакомый голос весьма назойливо шепнул: еще одна! Обрати внимание.

Кинн притормозила, предпочитая держаться от личинки, густиля и проблем подальше. Лэйзэлл же решительно выступила вперед.

- Вертикальный разрез от шишковидного глаза до края хорды, - пробормотала густиль, став удивительно похожей на Нетти, целительницу из Изумрудной рощи. И, учитывая что Нетти пыталась их убить, это сравнение не приносило ни малейшего облегчения. - Окраска кишечника та же, что и у образцов с двести тридцать первого по двести пятьдесят девятый. Если тебе нужно лечение, то присаживайся и подожди, соплеменница. Или у тебя вопрос?

- Я Лэйзэлл из яслей Клиир. Я пришла очиститься.

Густиль оставила свои изыскания, обернулась и смерила гостей заинтересованным взглядом.

- Будь проклят тот день, когда даже мы стали инкубаторами гхайков. Скажи, как давно ты заражена?

Будь осмотрительнее, - попросила Шэдоухарт.

Лэйзэлл дернулась, но оборачиваться не стала и ответила в итоге достаточно уклончиво:

- Несколько дней... я перестала считать, когда кончились пальцы.

Новый взгляд густиля был еще острее, он, кажется, препарировал Лэйзэлл подобно скальпелю, и сложно было даже представить, как такое можно выдержать.

- Хм-м. Это признак того, что твои когнитивные функции сохранились не так хорошо, как кажется.

Или что пальцев недостаточно, - хмыкнул Астарион. - Или что времени прошло больше, чем следует.

Оказалось, что мысленно вполне возможно шикнуть на кого-то достаточно выразительно.

- Тем не менее, - продолжила густиль, - ты выглядишь намного лучше, чем любые другие носители, которых я наблюдала. Как интересно! Либо личинка в тебе особенная, либо ты. И мы это должны выяснить. Ложись в зайтиск. Сейчас я тебя вылечу.

Густиль сдвинула в сторону ширму, открывая нишу, в которой стоял странный аппарат, в котором переплетены были упругая плоть и изъеденный металл. Она походила одновременно на кресло, ужасно неудобное, и на хищную пасть с длинными ядовитыми клыками. И, казалось, она ждала чего-то.

Кинн порадовалась, что не ей придется туда забираться.

- Зайтиск, - Лэйзэлл окинула устройство долгим, восхищенным взглядом. - Концентрированная чистота Влаакит. Мой долг. Мое право.

Она подошла ближе, кажется, позабыв о своих спутниках, и забралась в кресло. Верхняя часть аппарата опустилась, прижимая, впечатывая в неудобную поверхность, словно поглотила гитьянки. Сожрала.

Холодок пробежал по коже снова. Кинн не нравилась эта идея.

- Смелее, дитя. И да покончит зайтиск с твоим страданием. Помни, тебе нужно постоянно держать паразита в фокусе. Все остальное предоставь зайтиску.

Она нажала что-то, машина включилась, озаренная нестерпимым светом, и боль вонзилась в разум и тело Кинн. Точно раскаленный прут воткнули ей в висок, пробив голову насквозь, а затем начали его поворачивать. Словно кости сдавило и раскрошило. Словно плоть содрали зазубренным лезвием слой за слоем, рассекая мышцы. Лэйзэлл закричала. И одним только богам известно, что только стоило Кинн не присоединиться к этому крику.

- Влаакит тавки назин. Влаакит тавки назин!

- Да, дитя! Читай Тлакет. Погрузись в его рифмы.

Кинн почувствовала, как сознание Лэйзэлл выворачивается наизнанку и рвется, увлекая их за собой.

Надо что-то сделать!

Она умрет!

Мы вместе с ней!

Голоса товарищей слились в одну общую какофонию с тем криком, что издавал сам аппарат. И это очищение? И это — исцеление?

Это пытка!

- Уходи отсюда, Лэйзэлл! - Кинн стоило огромных сил разлепить спекшиеся губы. - Ты не переживешь это!

Сил тянуться к подруге мысленно уже не было. Казалось, мозг превратился в желе, упругое, лишенное мыслей. Просто кусок студенистой плоти расположился в ее голове от уха до уха, и лишь изредка по нему еще били молнии.

- Я... я... да. Я чувствую! - голос Лэйзэлл донесся издалека. - Расщепление! Жжение! А-а-а!

Грохот сотряс помещение. Машина взорвалась, разлетелась на множество осколков, и они только каким-то чудом, на одних только рефлексах и инстинктах, потому что разум не работал, пригнулись.

- Штакет!

Лэйзэлл выбралась из-под обломков машины, пошатываясь, распрямила плечи и посмотрела на ругающуюся целительницу красными от гнева и напряжения глазами.

- Что за безумие?! Зайтиск чуть не уничтожил меня! Я ГИТЬЯНКИ! Я НЕ СТАНУ ГХАЙКОМ!

Густиль не обращала на ее крики ни малейшего внимания. Опустившись на колени, она перебирала фрагменты, поблескивающие металлом и жиром, обломки костей и хитина. Все, что осталось от чудовищного пыточного аппарата.

- Работа всей моей жизни... пропала...

Несколько мгновений она сидела так, раскачиваясь, а потом поднялась. И снова взгляд ее, цепкий и острый, прошелся по Лэйзэлл.

- Но ты осталась жива. И паразит тоже.

Кроме гнева и отчаяния в ее голосе слышалось еще что-то. Любопытство, быть может, или сожаление. Точно и не скажешь. Но в любом случае, это был тот интерес, которого всем им следовало избежать. Собравшись с силами, Кинн шагнула вперед и стиснула плечо Лэйзэлл. Вернее попыталась, она едва ощущала свои пальцы.

- Ты ошибаешься. Разве ты не видишь по ее глазам? Паразит мертв.

Это было опасно, но Кинн добавила к своим словам толику магии, сделав их более убедительными. Густиль моргнула, еще раз оглядела Лэйзэлл, а затем перевела взгляд на руины, оставшиеся от зайтиска.

- Правда? Тогда... все эти разрушения были проявлением его мощи. Невероятно. Жаль, - снова тот же опасный острый взгляд, - не вышло извлечь его живым. Это был бы исключительной экземпляр. Как бы то ни было, проблема решена. Идите, а я тут постраюсь спасти то, что еще осталось.

Их не потребовалось уговаривать: все четверо, включая даже Лэйзэлл, выскочила за дверь и постарались, пока хватает на это сил, миновать длинную комнату, полную молодых гитов. И только оказавшись в коридоре, привалились к стене, совершенно одинаковыми жестами растирая ноющие виски.

- Я следовала уставу. Я хранила веру. И все же зайтиск едва не убил меня, - пробормотала гитьянки, и в голосе ее отчаяние и гнев смешались с удивлением. - Наверняка кто-то его испортил. В голове не укладывается, что кто-то пошел на злостное нарушение!

Кинн готова была поспорить, что все так и задумано. Зайтиск должен был терзать и мучить тех, кто неосторожно решился в него забраться. Зачем — это другой вопрос. Так или иначе, они сейчас спасли Лэйзэлл от страшной участи и заслужили хотя бы благодарность.

- Не хочешь сказать спасибо за спасение твоей жизни?

Гитьянки вернулся прежний весьма свирепый вид, и она наградила их знакомым ершистым взгллядом:

- «Спасибо» Довольны? А теперь поспешим. Нам нужно к чираи, доложить об испорченном зайтиске.

* * *

Лэйзэлл пошла вперед, ориентируясь по каким-то ей одной понятным знакам, и всем остальным пришлось на нее положиться. Как и на ее благоразумие, которое, очевидно, вот-вот должно было отказать гитьянки. Она шла вперед, печатая шаг, чуть подавшись вперед, словно готовая в любую секунду броситься в драку.

- Значит, у гитьянки нет лекарства от нашего... состояния, - Шэдоухарт мрачно посмотрела Лэйзэлл в спину и та, кажется, запнулась, но продолжила упрямо идти вперед. - Если, конечно, не считать лекарством смерть. Почему я не удивлена?

- Я тоже не удивлен, - кивнул Астарион, - что безумное гитское устройство не избавило нас от паразитов. Я просто разочарован.

Кинн пожала плечами. Она ни секунды не полагалась на этот зайтиск, а следовательно не испытывала ни удивления, ни разочарования. Только тревогу. Отчасти из-за того, что не могла знать наверняка, действительно ли это причудливое устройство было кем-то испорчено, или же изначально должно было сработать именно так. В конце концов, как знать, что гитьянки вообще понимают под «излечением». Отчасти же источником тревоги были разговоры об оружии. Призма Шэдоухарт интересовала слишком большое количество народа, и все время по дороге им попадались новые.

Погруженная в размышления о том, что это может значить, Кинн едва не впечаталась в спину Лйзэлл. Обернувшись через плечо, гитьянки приложила палец к губам и чуть шире раскрыла дверь.

Голоса, прежде доносившиеся приглушенно, стали куда яснее.

- Прошу вас, чираи, я все объясню... - это женский, немного испуганный. - Последняя шайка сектантов ничего не знала об астарльной призме. Они просто пытались найти Лунные Башни.

При этих словах Кинн ощутила острый приступ головной боли: сразу все потребовалось ворваться в ее измученный разум, и там зазвучала безумная какофония.

Хватит! - потребовала Кинн, потирая висок. -Успокоимся! Все!

Астарион, Шэдоухарт и Лэйзэлл быстро взяли себя в руки, но осталось еще чье-то присутствие, почти неощутимое, но назойливое и мешающее, как мелкий камешек — почти песчника — в ботинке. Призма, подумалось Кинн. Охваченная тревогой и нежеланием попадать назад в руки гитов призма.

- Их всех туда тянет — мой гиш уже придумал план штурма, - продолжила женщина. - Мы готовы драться, чираи. Мы спалим башни, просеем пепел и найдем пропавший артефакт, только дайте нам...

- Молчать! - второй голос принадлежал мужчине, и он был буквально осязаем. Огромный, полный силы и власти. Произносимым этим голосом приказам сложно было сопротивляться. Даже Кинн ощутила на себе его влияние. - Найди астральную призму, Терезин. Мое терпение кончается.

- Так точно, чираи... Слышали приказ? ВЫПОЛНЯТЬ!

- Делайте, как она говорит, - вкрадчиво сказал тот же властный голос. - Она все еще ваш китрак. Пока что.

Послышался тихий свист, а затем — тишина. Должно быть, китрак Терезин и ее подчиненные переваривали приказ. Или же попросту пытались перевести дух после явно непростого разговора.

- Я скажу о предательстве, - Лэйзэлл после паузы открыла дверь шире. - И уйдем отсюда.

- Будь осмотрительнее, - попросила Кинн.

Впрочем, это было все равно, что просить солнце не светить в разгар дня: пустое сотрясание воздуха. Лэйзэлл вошла в комнату, даже не глядя, следует ли кто-то за ней, поднялась по небольшой лестнице и приблизилась к массивному столу, заваленному бумагами и причудливыми дисками, на которых записывали все гиты. Китрак Терезин подняла на нее мрачный и немного удивленный взгляд.

- Я не знаю тебя, растил. У тебя есть новости об оружии?

- Мне нужна аудиенция с вашим инквизитором. Среди вас предатель.

Терезин чуть склонила голову к плечу, разглядывая явно подозрительную гитьянки. Затем перевела взгляд на держащихся в стороне Кинн, Астариона и Шэдоухарт. По спине пробежал холодок. Им приходилось уже иметь дело с гитьянки, и тогда все едва не закончилось плохо. Кинн украдкой подсчитала, сколько же в комнате находится потенциальных противников. Четверо, плюс пара огромных волков, с которых Шэдохуарт теперь не сводила потерянного странного взгляда.

Как всегда расклад не в их пользу.

- Среди нас хшар-лак? Кого ты хочешь обвинить?

У Лэйзэлл наверняка не было ответа на этот вопрос. И она не слишком хорошо умела импровизировать, если речь не шла о поле боя. Кинн ни в коем случае не назвала бы ее глупой, но и хитроумной — коварной, вот какое бы качество сейчас пригодилось — она точно не была. Поэтому, очевидно, ляпнула первое, что пришло ей в голову:

- Китрака Восса.

- Джестил-китрака? Тцк! - Это суровое обвинение из рук виниска, - Терезин вдруг ухмыльнулась. - Особенно того, что претендует на обладание искомым оружием. Чимар зал'а Влаакит! Давай его сюда.

Шедоухарт дернулась, едва удержавшись от того, чтобы прижать руку к груди. Где все еще носила за пазухой призму. Астарион шевельнул запястьем, заставляя кинжал скользнуть в руку, и приготовился к прыжку. Кинн зажгла в ладони пламя, и сама не зная, в кого собирается запускать его: в гитьянки, или же в Лэйзэлл, если она решит всех их сдать.

Лэйзэлл их удивила, определенно.

- Нет, - сказала она, выше вздернув подбородок.

- Нет? - китрак Терезин окинула ее новым взглядом, в котором смешались сожаление, раздражение и некоторое уважение. - Тогда я сниму его с твоего трупа.

Ну вот опять! - подумала Кинн.

* * *

Их было четверо против шести, и в любой момент могли появиться новые противники, поэтому первым делом Кинн метнулась к двери, по счастью, открывающейся внутрь, и захлопнула ее. Поискала глазами, чем ее можно привалить, создав небольшую баррикаду. Поблизости отыскался массивный шкаф, уронить который не было ни малейшей возможности, и пара легких стульев.

- Я запру, - мгновенно отреагировал Астарион. - Прикрой.

В крови полыхнуло знакомое чувство: жажда крови, азарт, желание впиться в чье-то горло. Но в этот раз игнорировать его оказалось достаточно просто. У Кинн была задача, и она не могла позволить себе сходить сейчас с ума. Поэтому она перебросила пару языков пламени из ладони в ладонь, давая им разгореться, а затем швырнула вперед, одновременно отбивая саблей летящую в них стрелу. Она и не думала, что это получится, но, должно быть, теплый воздух заставил стрелу изменить направление, или замедлиться. Во всяком случае, едва ли дело было в рефлексах Кинн.

- Поторопись, пожалуйста, - попросила она, бросая лед под ноги нападавшим. Те поскользнулись, но удержались на ногах.

Где-то поблизости вскрикнула, а затем выругалась Шэдоухарт.

Кинн заставила себя сосредоточиться на том, что происходит в непосредственной близости от нее. Пока Астарион запирал замок, она должна была удержать нападающих, а это оказалось очень непросто. Подумалось, что в прошлый раз гитьянки сражались вполсилы, и только теперь стали бить по-настоящему, используя все свои возможности. Они были быстры, тренированы, и многие их способности выходили за пределы того, что Кинн было известно, помнила она об этом или нет. Им не стоило ни малейшего труда преодолевать огромные расстояния одним прыжком, а силы, подвластные им, как ножи врезались в ее разум, оставляя глубокие раны. Кровоточащие, в каком-то смысле. Боль стискивала голову обручем, мысли путались, и с каждой секундой все сложнее было помнить, что она вообще собиралась делать.

Соберись, - приказала себе Кинн, с трудом отводя очередной арбалетный болт. - Ты не можешь позволить себе умереть здесь. Ты еще не... что? Казалось, гитьянки своим ментальным воздействием вытянули что-то из ее памяти. Оно было так близко, буквально рукой подать, но снова ускользнуло, оставив лишь покалывание в пальцах. Кинн отвлеклась на попытки удержать воспоминание и упустила момент, когда противник оказался совсем рядом, буквально в шаге от нее. Серебристый меч изящной — слишком изящной для этого грубого племени — формы сверкнул у нее перед лицом. Тело среагировало само, выставив блок. Затем — удар, еще один, и кровь брызнула в лицо Кинн. Опустив взгляд, она посмотрела на тело у ног. Нагнулась, подняла изысканный гитский меч и взвесила его в руке. Недурной балланс. Не то, что она всегда предпочитала, но — сойдет.

- Готово.

Кинн очнулась, подняла руку и вытерла кровь с лица. Выдохнула, возвращая себе контроль над телом. Появилось желание отбросить в сторону меч гитьянки, но сейчас было не слишком разумно идти у него на поводу. Кинн не могла позволить себе стать обузой для товарищей.

- Я сломал замок, - Астарион, кажется, и не заметил ее душевных метаний.

- Да, - кивнула Кинн. - Надо помочь Шэдоухарт.

* * *

Тело жаждало битвы — лучше бойни — и большую часть времени Кинн тратила на то, чтобы сдерживать себя. Однако, хорошо было уже то, что она сумела не попасть ни под чей удар и даже вовремя пришла Шэдоухарт на помощь. Втроем они справились с огромными волками, скалящими свои пасти, а затем и с оставшимися гитьянки. Китрака проткнула своим мечом Лэйзэлл, превратившаяся в эти минуты в буквальное воплощение гнева, затем наклонилась и подняла меч своей поверженной противницы, как самый ценный трофей. Постояв немного, разглядывая начищенное серебро, она снова присела на корточки и вытащила из одежд китрака небольшой красный самоцвет каплевидной формы.

- Это откроет дверь. Нам нужно поговорить с инквизитором.

- Но... - Кинн осеклась. Она не считала беседу с гитьянки такой уж необходимой, тем более что теперь уже было ясно, как тут к ним относятся. Однако, возвращаться назад тем же путем было попросту опасно: Ясли уже наверняка были подняты по тревоге, а им стоило огромного труда справиться с совсем небольшим числом гитов. - Хорошо. Пошли.

Куда исчез после разговора инквизитор, они не видели, но Лэйзэлл, очевидно, знала что делает. Она прошла в дальнюю часть комнаты к причудливой конструкции, украшенной уже знакомыми самоцветами, и вставила камень в пустой паз. Каменная стена пошла рябью.

- Кто же... А, это ты, - прозвучал в тишине голос, немного искаженный помехами. - Торопись. У нас есть дело.

Стена исчезла, и на ее месте открылся проход в огромное, залитое светом помещение. Дно его терялось в сумраке, а огромные каменные стены, нерукотворные, вздымались вверх, чтобы сомкнуться высоко над головой грандиозным куполом. Видно было, что строители обители приложили лишь самую малую силу, построив небольшую галерею и пару лестниц. Большая часть этого огромного помещения была попросту вырублена в скале, а то и промыта тысячелетия назад упорной водой. При взгляде на все это: стены, статуи, клубящийся глубоко внизу туман, отчего-то становилось не по себе.

- Здесь атмосфера еще жутче, чем в остальных яслях, - пробормотала Кинн, делая первый шаг. Вниз она старалась не смотреть и от края рукотворной галереи держаться подальше. И надеяться, что у нее под ногами толща камня, а не бездонная бездна, от которой отделяет лишь пара тонких плит.

- Я вздохну с облегчением, когда мы выйдем отсюда, - согласилась Шэдоухарт, покосившись на обломки статуи. Казалось, божество неодобрительно взирает на них половиной лица.

- Меня больше этот «инквизитор» беспокоит, - покачал головой Астарион. - Думаете, он нам поможет?

- До сих пор легко и просто нам ничего не давалось, - вздохнула Кинн. - С какой стати теперь что-то поменяется?

И она толкнула тяжелую железную дверь.

Глава тридцать восьмая. Пленник

Все, чего я хотел, избавиться от червяка в голове.

Я не подписывался на путешествия среди измерений

и убийственно настроенных гитов.

Астарион

Просторное помещение несмотря на разрушения производило сильное впечатление: массивные столбы поддерживали высокий свод, а опоясывающая его галерея сияла огнями. Судя по сохранившимся рисункам на полу, это было в прежние времена святилище или молельня, но гиты превратили его в помесь склада и рабочего кабинета. Повсюду высились груды ящиков, а по галерее расхаживали вооруженные арбалетами гитьянки, в которых без труда узнавались охранники. Самый главный из них — видно это было и по доспеху, и по осанке — замер посреди залы спиной к дверям и даже не дрогнул, когда появились чужаки.

Он их ждал.

Уверенность в этом крепла с каждой секундой. Гитьянки развернулся, осмотрел их четверых одного за другим, отдельно почему-то задержавшись на лице Кинн, а затем повернулся к Лэйзэлл.

- Мои рьяные говорили о гите, которому удалось сбежать с рабского корабля гхайков перед крушением.

Лэйзэлл почтительно склонила голову.

- Чираи. Правосудие Влаакит во плоти.

Инквизитор — это был он, судя по всему — усмехнулся и одобрительно кивнул.

- Ты многого добилась, дитя. Я рад наконец встретиться с тобой. Говорят, на твоих руках столько гоблинской крови, что гоблинята видят тебя в кошмарах. Ближе к делу. Я подозреваю, что ты унесла с корабля гхайков нечто ценное. Нечто, что принадлежит нам.

Говоря все это, инквизитор перевел взгляд с Лэйзэлл на Кинн, и оттого появилось странное ощущение, что обращается он именно к ней. Еще более странной была тяжесть в кармане куртки. Сунув туда руку машинально, Кинн нащупала ребристую сферу и похолодела. Как она, Аверно ее забери, тут оказалась? Взгляд метнулся к Шэдоухарт, и у той на лице отразилась паника.

- Оружие, - приказал инквизитор. - Отдай его мне.

Голову обручем сдавила уже привычная боль.

Не делай этого! Оружие позволяет мне защищать тебя!

Даже не прикасаясь к призме, Кинн могла ощущать ее страх.

- Давай! Нельзя ослушаться инквиитора! - во взгляде и тоне Лэйзэлл причудливым образом смешались повелительные и умоляющие нотки.

Здесь гитов еще больше. Они беспечно зашли в распахнутую ловушку, и даже если удастся докричаться до остальных, еще трое никак не повлияют на расстановку сил. Не говоря уже о том, что Гейлу, Карлах и Уиллу потребуется прорубить себе дорогу через целые ясли поднятых по тревоге гитов.

Не нужно было идти сюда.

Именно, - отозвался голос в голове.

Но именно здесь можно было что-то разузнать о призме.

- Это оружие, как оно действует? - спросила Кинн, делая шаг ближе к Астариону и Шэдоухарт. На то, что Лэйзэлл выступит против своих, она не рассчитывала.

- Тебе-то какое дело? - грубо отозвался инквизитор. - С тебя довольно знать, что оно нужно моей королеве.

Кинн плевать было на то, что нужно королеве-богине совсем иного племени.

- Но знай, что тебе довелось сыграть важную роль в срыве Великого плана. Давай его сюда.

Как нам отсюда выбраться? - спросила Кинн мысленно у своих спутников, не сводя при этом взгляда с инквизитора. Ему не следовало знать, что при нем возможно так разговаривать.

Ты только сейчас об этом подумала? - саркастически уточнил Астарион. - Мило.

Придумайте что-нибудь, пока я тяну время!

- Что это за «Великий план»?

Инквизитор едва заметно скривился, словно на язык ему попалось что-то исключительно горькое.

- Великий план — это главная цель гхайков. Реставрация империи иллитидов, которая некогда охватывала всю мультивселенную.

Кинн была бы вовсе не против помешать подобному, поскольку иллитиды у нее не вызывали ни малейшей симпатии. Впрочем, гитьянки ей также не слишком нравились, Лэйзэлл была известным исключением. И она определенно не собиралась ради остановки этого самого плана отказываться от защиты. Когда гостья из ее снов говорила, что единственная способна защитить Кинн от превращения в мозгоеда, не появлялось причин ей не верить.

- Уже много веков их старшие мозги стремятся вернуть себе господство, - продолжил инквизитор, все больше воодушевляясь. - Каждый план, который они измышляли, нам удавалось расстроить. Но теперь они близки к успеху. Никогда прежде им не удавалось приостановить цереморфоз. Никогда прежде инфекция не могла распространяться незамеченной.

Кто-то поколдовал над личинками, так считал Хальсин. Изменил их свойства. И Кинн не была так уж уверена, что они сейчас в центре этого самого Великого плана. Как знать, не замешано ли здесь что-то еще, не стоит ли за кулисами какой-то неизвестный им и неожиданный кукловод. Появилась даже мысль сказать об этом инквизитору, но Кинн быстро отмела ее. Наверняка бесполезно. Гитьянки не прислушиваются к словам тех, кого искренне считают низшими расами. Говорить об этом имеет смысл только если потребуется подольше протянуть время.

Попробуйте позвать остальных и обрисовать им ситуацию.

А то мы без тебя не догадались! - огрызнулась Шэдоухарт.

С каждым разом их мысленные беседы становились все эмоциональнее, все ярче, и уже были почти неотличимы от обычного разговора. Это пугало.

- Вспомни, сколько рабов гхайки собрали на своем корабле. Представь себе, что они захватят весь мир. Желания, потребности, выбор — ничего этого больше не будет. Все покорится гхайкам. Итак. Оружие. Я жду.

Не отдавай ему! - почти хором прокричали в голове у Кинн голос из снов, Астарион и Шэдоухарт.

Кинн не собиралась этого делать. Однако, она совершенно упустила из вида одно обстоятельство, сосредоточив все свое внимание на инквизиторе: Лэйзэлл. Гитьянки, все это время молчавшая и, должно быть, напряженно прислушивающаяся к ходу разговора, стиснула руку Кинн мертвой хваткой, вывернула, вытаскивая из кармана, и попыталась выхватить призму. Все это она проделала с такой скоростью, что Кинн успела ощутить только боль в запястье. Отреагировать никто из них не успел.

Нет... - почти простонал голос у нее в голове.

- Итак... она найдена.

Голос заполнил все пространство, и ему быстро стало тесно в каменных стенах. Он был несоразмерно больше этого зала, а то и этого мира. Он ворвался в уши, в разум Кинн, заставив ее пошатнуться и отступить, лишь чудом устояв на ногах. Комнату затопило золотое сияние, ослепив, а когда зрение понемногу вернулось, Кинн увидела перед собой знакомую по портрету фигуру.

Влаакит была огромной, пугающей и... отталкивающей.

И ненастоящей.

Перед ними стояла не сама Немертвая Королева гитов, а лишь ее искусно созданная проекция. При мысли об этом стало значительно легче дышать.

Лэйзэлл при появлении своей властительницы упала на колени, и в глазах ее появился нездоровый, как показалось Кинн, огонь восторга.

- Моя королева... шкатс щай!

Взгляд Влаакит обвел медленно комнату, выжигая, кажется, все на своем пути, и остановился на Кинн.

- Тебе дозволено смотреть на меня. Тебе предлагается преклонить колени.

Кинн в эту минуту обнаружила, что встреча с божеством ее... раздражает. Это было странное чувство. Ей полагалось испытывать трепет или страх — не такой, конечно, как охвативший Лэйзэлл, но тем не менее. Она стояла перед Влаакит, немертвой королевой гитьянки, и колени подгибались сами собой. Внутри, однако, все сильнее разгоралось раздражение. Почти гнев.

Лэйзэлл подергала ее за рукав и шепнула:

- Бессмертная королева выразила свою волю. Повинуйся.

- Кто ты вообще такая? - сорвалось с губ прежде, чем Кинн сообразила что вообще говорит. И заманчиво было все списать на свою темную половину, но в том не было особой уверенности. Слова эти просто возникли, и все. Возникли и были сказаны весьма дерзким тоном.

- Кто... я... такая?

Лицо опалило огнем. На мгновение фигура Влаакит стала еще больше, а затем склонилась к Кинн, чеканя каждое слово.

- Я Влаакит. Бессмертная королева благородных гитьянки. Богиня-наместница Шести Рук Ту'нарат.

Влаакит повернулась к Лэйзэлл и проговорила холодным тоном, полным сдержанного гнева:

- Твой выбор союзников оскорбителей. Они не делают тебе чести, Лэйзэлл.

- Чимар, зал'а Влаакит! Ты знаешь меня.

- Урлон из Клиира отзывался о тебе с уважением, - кивнула Влаакит. - Как и Алчайя до него.

Подумалось, что божествам хорошо это удается: играть на людских слабостях. Влаакит точно знала, что Лэйзэлл хочет услышать. Что сделает ее податливым воском в божественных руках. И это тоже злило.

Должно быть, в прежней жизни у Кинн были напряженные отношения с богами.

- Ты жаждешь очищения. Я все еще могу тебе его даровать. Исстик. У тебя есть то, что принадлежит нам. Так ты друг или вор?

Кинн посмотрела на призму, которую все еще сжимала в руке. Вот-вот острые грани должны были разрезать ее кожу и пустить кровь. Пальцы болели. Однако, по какой-то причине никто не решался забрать ее. Эта вещь была очень и очень непроста. И она не желала покидать их руки по той или иной причине.

- Ни то, ни другое, - медленно ослабив хватку, Кинн поморщилась от боли на мгновение. - Этот артефакт принадлежит нам по праву.

- Нет, он не ваш. Чем-то владеть — означает знать это, - Влаакит следила за движением призмы жадным, как почудилось, взглядом. - Это твое «оружие» - астральная призма... она затронута порчей.

- Я ее очищу, моя королева! - мгновенно встряла Лэйзэлл. - Лишь скажи мне, как.

Влаакит чуть отодвинулась. Воздух начал остывать понемногу, и стало легче дышать.

- Внутри кто-то есть. Его разум искажен, изломан... это гниль. Это пособник Великого плана, призванный испортить астральную призму — наш последний рубеж защиты перед возрождающейся империей иллитидов. Пока он жив, призма для нас бесполезна. Убей его, - Влаакит снова повернулась к Лэйзэлл, решив, должно быть, что разговаривать с иноплеменниками бесполезно. - Сделай это, и я очищу тебя и твоих союзников. Сделай это, и ты вознесешься.

- Я вознесусь? - казалось, глаза Лэйзэлл уже не смогут горечь ярче. Она сама пылала, как ее чудовищная властительница. И, честно сказать, то был огонь фанатизма в большей степени, чем восторга. - Моя королева. Все почести тому, кто берет на себя бремя. Я не стану терять ни мгновения.

Она снова сжала руку Кинн, так сильно, что кости, кажется, хрустнули.

- Тебе придется согласиться. Откажись — и познаешь мою ярость.

Кинн высвободила руку и покачала головой.

- Я не могу этого сделать. Тот, кто внутри, защищает меня от Абсолют.

Верить в то, что Влаакит избавит их от личинок, не получалось. Особенно после того, что произошло с клятым их зайтиском.

- Тебя ОБМАНУЛИ! - Влаакит снова надвинулась, а голос ее заполнил все пространство, каждую частичку, каждую песчинку, каждую клеточку тела Кинн, вызывая жжение. - ТЫ ПОДЧИНИШЬСЯ МНЕ!

- Цк-ва! - на этот раз прикосновение Лэйзэлл было почти не ощутимо на фоне всего, что происходило вокруг. - Не смей возражать моей королеве!

Подыграй, - шепнули голоса в голове, - или мы покойники.

Кинн и сама прекрасно понимала, что терпение Влаакит на исходе, и дело закончится очень скверно. Глупо злить богов, не имея при себе оружия или защиты.

- Хорошо. Я проникну в призму и убью того, кто там находится.

Влаакит отступила.

- Используй могущество чтеца планов, чтобы войти в призму. И берегись, у этой твари лживый язык. Отрежь его, если понадобится. Вваргаз. Отсюда никто не выйдет, пока дело не будет сделано.

Инквизитор склонил голову.

- Как прикажет моя королева.

Кинн сделала осторожный вдох — воздух был все еще горяч и имел странный привкус — и подошла к причудливому устройству, который вынесли гитьянки. Чтец планов, так, кажется. Прежде ей определенно не приходилось иметь дела с подобными штуками. Медленно, аккуратно Кинн поместила в него призму и вытерла влажные ладони об одежду.

Плана, как действовать дальше, у нее не было.

- Чимар, зал'а Влаакит. Мы не станем терять ни секунды. Влаакит сказала. Ты сможешь уйти из этой комнаты только в призму. Попробуешь сбежать — мой клинок тебя остановит.

Кинн бросила на Лэйзэлл короткий взгляд, пожала плечами и надавила единственную на приборе клавишу. И все затопило яркое серебристое сияние, слепящее глаза.

* * *

Тело было легким, практически невесомым. Казалось, стоило лишь легонько оттолкнуться от земли, и можно было взлететь. Подобное ощущение Кинн, пожалуй, уже испытывала — во сне, но тогда все было слишком нереальным. Тогда она спала, теперь же переместилась в это странное место во плоти и сполна ощутила все. Оно не принадлежало привычному ей материальному плану, было ощутимо чужеродным.

Кусочек астрального плана, маленький кармашек, украденная горсть чужого мира.

Острова, огромные безжизненные глыбы камня, парили на приличном расстоянии друг от друга, а далеко впереди сияло что-то смутно знакомое, что никак не удавалось разглядеть.

- Нам вперед, - коротко бросила Лэйзэлл. - Вон вход в пещеру.

Больше вокруг ничего не было, так что выбор виделся вполне очевидный. Правда, на первый взгляд пещера эта была недостижима, ведь острова висели в пространстве на слишком большом расстоянии друг от друга. Но гитьянки, для которой, очевидно, путешествие по астральному плану не было в новинку, легко прыгнула, оттолкнулась от земли и перескочила на соседний камень без какого-либо труда или страха.

Ты справишься, - сказала себе Кинн. - Тут даже и высоты-то бояться нельзя. Тут попросту нет ничего.

Впрочем, падать в это «ничего» также может быть смертельно.

Прыгая, она зажмурилась, а оказавшись в воздухе еще и губы сжала и зубы стиснула, чтобы не закричать. И дыхание задержала. И выдохнула лишь когда ноги ее коснулись твердой земли. Рядом приземлились Астарион и Шэдоухарт. Лишь ощутив их присутствие, Кинн решилась открыть глаза.

Перед нею был вход в пещеру, закрытый голубоватой завесой. Их здесь не ждали с гостеприимно распахнутыми объятьями, хотя и не препятствовали двигаться вперед.

- Ты все-таки пришла, Кинн. Несмотря на все мои предупреждения, - знакомый голос прозвучал весьма печально. - Жаль. Заходи. Поговорим наедине. Только мы с тобой.

Это Кинн не понравилось. Пускать Лэйзэлл к пленнику призмы было, конечно, опасно, но и идти в пещеру в одиночку — тоже. Нельзя было предсказать, ни что произойдет внутри, ни что будет происходить снаружи. А кроме этого Кинн... привыкла полагаться на своих товарищей, хотя и знала их весьма недолгое время. В каком-то смысле, впрочем, она знала их всю жизнь, учитывая, что память ее вела отсчет с момента пробуждения на Наутилоде. Товарищи были всем, что она вообще сейчас знала твердо и достоверно, и всеми, кому она могла доверять.

- Я не брошу своих спутников.

- Как знаешь, - легко было представить, как красавица из снов пожимает плечами. - Но сюда войдет только один из вас, остальных я не впущу.

Кинн обернулась и посмотрела на своих товарищей. Шэдоухарт покачала головой и удержала Лэйзэлл. Та, к немалому удивлению Кинн, не так уж рвалась убивать кого-либо по приказу своей королевы. Должно быть, сейчас в ней боролись верность к Влаакит с пониманием, что только призма и ее обитатель удерживают их маленькую компанию от гибели.

- Не смотри на меня так, - отмахнулся Астарион. - Иди давай.

- Хорошо, - Кинн сделала глубокий вдох и шагнула сквозь голубую завесу, как в туман.

Место выглядело прежним: залитое безмятежным голубым и золотым светом пространство, загадочная дымка и статная фигура в мягко сияющих доспехах, стоящая спиной. Ее длинная, перевитая лентой коса спускалась почти до колен, пробуждая какие-то странные чувства: помесь предвкушения, раздражения и страха. Кинн отбросила их и подошла ближе.

- Возможно я ошиблась, решив довериться тебе, - сказала женщина. - Я говорила тебе держаться подальше от гитьянки. Но ты никак не могла удержаться, да? А теперь явилась сюда, чтобы меня убить.

Тут Кинн оставалось только вздыхать.

- Все думают, похоже, что я только и хочу убить их! Но я хочу просто поговорить.

Женщина обернулась и посмотрела на Кинн с некоторым удивлением, словно не ожидала этих слов.

- Хорошо. И что же ты хочешь узнать?

- Кто ты на самом деле?

Для начала. Кинн о многом хотела спросить, но сейчас это посчитала самым главным. Загадочная фигура в призме чем-то мешала гитской немертвой королеве, и это делало ее куда более значимой.

- Я такая же, как ты, - улыбнулась женщина. - Искательница приключений из Врат Балдура, зараженная личинкой иллитида и стремящаяся избавиться от Абсолют.

Это было довольно смелое заявление, учитывая, как мало Кинн о себе знала. Однако, кое в чем она все же была уверена, и из-за этого не могла слепо доверять этой женщине. Кинн совершенно точно не была искательницей приключений. Скорее уж — чудовищем, за которым охотились авантюристы и убийцы монстров. Но возможно она хотела быть кем-то подобным.

- В отличие от тебя и вообще кого бы то ни было во всех мирах, я знаю секрет Влаакит.

Кинн изогнула брови, продолжая молчать. Женщина кивнула.

- Да. Это секрет настолько великий, что если подданные когда-нибудь его узнают, то это станет концом ее правления, концом для нее. И то, как я защищала тебя от Абсолют, есть тот же самый секрет.

Вот это уже было любопытно. Секрет богини? Нечто разрушительное? Пожалуй, из-за подобных вещей Влаакит могла желать смерти обитательницы призмы. Хотя с тем же успехом это могла быть и ложь, слова, произносимые лишь для того, чтобы перетянуть Кинн на свою сторону.

- Я слышу, что ты думаешь, - женщина подошла ближе. - Ты думаешь, что я лгу. Влаакит тебе говорила, что я попытаюсь тебя обмануть. Но подумай, для чего мне обманывать тебя? Я хочу того же, что и ты — свободы. Я на твоей стороне. Я с самого начала была на твоей стороне.

Медленно сняв с пояса меч, женщина опустилась на одно колено и протянула Кинн оружие. Выглядело это одновременно несколько театрально, торжественно и искренне. Кинн хмыкнула, опустилась на камень и вытянула ноги.

- К дьяволам Влаакит! Если она хочет твоей смерти, пусть сама тебя и убивает.

Женщина улыбнулась, отложила меч в сторону и села рядом, почти касаясь Кинн плечом. Вопреки всему от ее доспеха исходило тепло, а не ожидаемый металлический холод. Все здесь, в этом кусочке астрального плана было шиворот навыворот.

- Видно, я все же была права, когда решила тебе довериться. Спасибо. Влаакит будет в ярости. Не говоря уже о гитьянки в твоем отряде.

У Кинн оставались еще сомнения и вопросы, и главным было — почему из всего отряда их покровительница решила говорить именно с ней. Понятно, что беседы с Лэйзэлл бы не вышло, но оставались еще Астарион и Шэдоухарт, и их, возможно, убедить было еще проще. Оба хотели жить, а Шэдоухарт еще и украла призму и должна была доставить ее в свой монастырь. Оба не подчинялись Влаакит. Однако, женщина из снов предпочла говорить именно с Кинн, что пробуждало подозрения.

Кинн пока отодвинула их вместе с некоторыми вопросами в сторону. До лучших времен.

- Неживая королева больше всего боится потерять власть. А то, что я знаю о ее обмане, приведет именно к этому.

- Влаакит — богиня, - заметила Кинн. - Что можещь ты знать такого, что грозило бы ее империи.

Жинщина ухмыльнулась весьма ядовито.

- Она подобна богам своей мощью, это правда. Но не святостью. Влаакит лжет своему народу. Она делает вид, будто знает, как Гит уничтожила империю свежевателей разума. На самом деле она не знает ничего.

Кинн пришлось напрячь память, чтобы вспомнить некоторые детали. И как всегда к немалой ее досаде эти вещи вспомнились без особого труда, тогда как она даже в собственном имени не была уверена. Гит — предыдущая правительница гитьянки, они даже назвались в ее честь. И именно ей все их кровожадное племя обязано свободой от свежевателей разума. Что с ней случилось потом, Кинн то ли не помнила, то ли вообще не знала, но, очевидно, королева скончалась, оставив свой трон и власть наследнице. И Влаакит выглядела весьма внушительно, следовало признать. Хотя ее появление и отдавало также некоторой театральностью, но божествам это было простительно. Они кормились людским восхищением. Кроме тех, что кормились страхом и кровью.

- Если империя иллитидов возродится, - продолжила женщина, королева не в силах будет остановить их. И если народ узнает о ее бессилии, то начнется мятеж, революция. Это будет конец ее правления. Но именно эта сила — сила противостоять контролю иллитидов, на самом деле неведомая Влаакит, - позволяет мне защищать тебя. Полагаю, она надеется извлечь ее из моего трупа.

Вещи начали понемногу сходиться, ложиться один к одному. И хотя у Кинн было ощущение, что их защитница не говорит всей правды, она кивнула.

- Поскольку ты избавила меня от этой участи, теперь она придет за тобой.

В этом Кинн не сомневалась. Боги вообще не любят, когда им перечат и отказывают. И уж тем более не любят, когда власть их оказывается под угрозой из-за действий смертных. Однако, приходилось признать — Влаакит это, возможно, оскорбило бы — что божественный гнев лишь еще одна проблема в копилку их неприятностей. И еще далеко не самая страшная. К примеру, перспектива превратиться в свежевателя разума все еще пугала Кинн сильнее. Не говоря уже о собственных темных страстях. Влаакит приходилось отойти в сторонку и ждать собственной очереди.

- Пусть попробует, - усмехнулась она.

- Она попробует, - кивнула женщина. - Уж поверь. Медлить больше нельзя. Новая атака давно назрела, и я не могу рисковать тем, что ты окажешься в центре событий. Ты нужна мне там, в поисках Абсолют. Ты была на правильном пути — к Лунным Башням. Возвращайся на него. И будь начеку. Инквизитор ждет твоего возвращения, у него приказ убить тебя. Всех вас. Не сомневаюсь, что в яслях все до единого присоединятся к нему. Удачи.

Кинн поднялась и направилась к мерцающему выходу. Когда она обернулась, поблизости уже никого не было.

* * *

Стоило только выйти из пещеры, и путь ей преградила Лэйзэлл с обнаженным мечом. Впрочем, Астарион почти сразу стиснул ее запястье, вынуждая этот меч опустить, а с другой стороны встала Шэдоухарт. Однако, пыла гитьянки это не остудило ничуть.

- Говори! Убила ты врага моей королевы?

Кинн покачала головой.

- Мне стало известно кое-что важное. Твоя королева тебе лжет.

Лэйзэлл немедленно вспыхнула.

- Влаакит не лжет тем, кто верен ей!

- Зайтиск, - напомнил Астарион невинным тоном.

Лэйзэлл обожгла его полным ярости взглядом и снова повернулась к Кинн.

- Раскрой свой разум. Покажи, что произошло!

Кинн пожала плечами и открылась, позволяя гитьянки копаться в своих мыслях. Сейчас она видела все: и разговор с женщиной, и те сомнения, которые сама Кинн испытывала, и те решения, которые она приняла, а который отвергла. Это было, должно быть, верным решением, потому что Лэйзэлл медленно убрала меч, сбросив руку Астариона, и сделала шаг назад.

- Влаакит тавки назин. Это какое-то... безумие. С Влаакит вся мощь Ту'нарата — и завет матери Гит. Мы должны рассказать об этом чираи.

- Тому самому, которому приказали убить нас? - уточнил Астарион.

Взглядом, который на него бросила Лэйзэлл, можно было плавить камни. Развернувшись, она пошла к мерцающему неподалеку на пригорке порталу, не глядя переступив через чьи-то скелетированные останки.

- Оставь ее, - посоветовала Кинн. - Я нашей защитнице пока верю, а Лэйзэлл пусть во всем убедится сама.

Астарион нахмурился.

- Ты же понимаешь, что это означает? Нам снова придется драться, - и он весьма окинул ее весьма выразительным взглядом.

- Да, - кивнула Кинн, - хотелось бы этого избежать. Но есть ли у нас выбор.

Она также пошла к порталу, аккуратно перебираясь через завалы камней и чьи-то давно истлевшие побелевшие кости.

- Похоже, это останки гитьянки, - заметила Шэдоухарт, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть умерших.

Да, и это была еще одна монетка в копилку всех вокруг творящихся странностей.

Глава тридцать девятая. Гнев солнца

В следующий раз? Нет-нет-нет!

В «следующий раз» я сам схвачу

сверхмощное оружие и буду целиться им в кого попало!

Астарион

- Лэйзэлл. Я ждал тебя. Тебя объявили хшар-лак. Склони голову, мой клинок готов.

Встреча вышла ожидаемо горячей. Стоило им только покинуть астральную призму и ступить на материальный план, и на них нацелились полдюжины арбалетов и мечей. И холодный взгляд инквизитора. Влаакит и не собиралась отпускать их живыми, каким бы ни был итог похода в астральную призму. И не важно ей было — избавляться от ослушников, нарушивших ее приказ, или исполнителей ее воли. Увы, Лэйзэлл пока не осознавала это. Она дернулась и попыталась шагнуть к нквизитору.

- Чираи, прошу, свяжись с Влаакит! Я столько всего...

- Это не имеет значения, гхайское отродье. Королева сказала свое слово, ты должна умереть.

- Опять сражаться... - пробормотала Кинн, отпрыгивая под защиту кусков обрушившегося потолка.

Рядом пристроились Шэдоухарт и Астарион.

- Что делать будем?

Ответить, внеся хотя бы какое-то предложение, Кинн не успела: голову ее пронзила острая боль, не похожая ни на что, испытанное прежде. Сжав ее руками, Кинн подавила стон и едва язык себе не откусила при этом.

- Псионическое воздействие! - Астарион легонько ударил ее по щеке. - Приди в себя!

- Больно...

- Ага. И смертельно.

- Сосредоточься! - с другой стороны Кинн тряхнула Шэдоухарт, потом сорвала лиру и сунула в руки. - Все, что можешь: мороки, иллюзии. Хоть танец сыграй. Отвлекай, а остальное оставь нам.

Кинн перевела взгляд на Астариона, и тот к немалому ее удивлению кивнул.

- От тебя в сражении вообще толку нет. Сиди тут и помогай.

Выхватив нож, он ловко взобрался на нагромождение камней. Шэдоухарт — следом за ним. Снаружи ее укрытия и без того уже звучали звон стали и громкие отчаянные кличи Лэйзэлл. Кажется, таким образом она завала на помощь. Кинн сделала глубокий вдох, тронула струны, а потом заиграла.

Танец... Были одни чары, которые Кинн совершенно точно знала. Они... забавляли ее. Несмотря на кажущуюся безобидность, они были чудовищно жестоки — тут все зависело от обстоятельств. Вложив толику магии в звук своего инструмента, она могла заставить любого танцевать. Где угодно: хоть на нити над пропастью, хоть на горящих угольях. Из глубины, из пустоты всплыли жуткие образы, которые почти сразу же растаяли. Память не желала возвращаться, но сейчас это было бы лишним. Сейчас достаточно было того, что Кинн знала эти чары и они прекрасно работали.

Она выбрала мелодичную «Пляску бардов», которая на любом инструменте, а уж тем более на зачарованной лире дроу, звучала прекрасно. Ноги и без того пускались в пляс, до того мелодия была яркой, задорной,приглашающей. Затем Кинн добавила к ней немного волшебства, еще немного, и направила все это на противников.

Большинство подобных заклинаний можно отбить или сбросить, но этот сумасшедший танец обволакивал, опутывал в первые же секунды, не давая вовремя отреагировать даже гитам, весьма от природы искусным в ментальной магии. Мелодия подкрадывалась, словно ползучая лоза — тихая, незаметная, безобидная. Просто музыка, ничего более. А потом вцеплялась в разум своей жертвы и уже не отпускала. Требовалось время, чтобы осознать, что происходит и начать бороться. Этого времени было вполне достаточно товарищам Кинн, чтобы выбрать наилучшие позиции и вступить в схватку.

Кинн вплела еще немного магии, давая своим товарищам силу.

Ей не хватало искусности или же внутренних сил, чтобы удержать всех гитов. К тому же, инквизитор был слишком хорош, слишком опытен, и вскоре избавился от чар. Да и остальные то и дело прекращали танцевать и, вырвавшись из-под колдовства, начинали сражаться еще яростнее. Однако, Кинн помогала выиграть время. То и дело головная боль возвращалась, руки начинали дрожать, и она сбивалась с ритма, но все равно продолжала играть, пока на пальцах не выступила кровь.

Паучья лира жадно втянула ее в себя.

- Все, все, хватит.

Кинн очнулась только когда пальцы ее по одному буквально оторвали от инструмента. Моргнув, она посмотрела на Астариона.

- Бардовское вдохновение? - хмыкнул вампир.

- Мое обычное сумасшествие, - постанывая, Кинн поднялась и опасливо отодвинула от себя лиру. - Как все?..

Астарион кивнул в центр комнаты. Там, над телами поверженных врагов — зрелище было вполне достойно кисти какого-нибудь одаренного живописца — стояла Лэйзэлл, потрясая мечом и посылая в пространство проклятия и жалобы попеременно.

- Влаакит! Влаакит! Я разила яростью твоей, как клинком, гневом твоим ревела, подобно дракону.

Подумалось, что из этого вышла бы неплохая героическая баллада. Или эпическое сказание. Как минимум — торжественный плач. Говорить этого вслух Кинн, конечно, не стала, чтобы не попасть гитьянки под горячую руку.

- Ты обещала мне вознесение — но я ползаю среди своих сородичей презренным аспидом. Шкакет! Я шла твоим путем. К чему мне это каменное сердце, если ему суждено быть разбитым?

Уронив голову на грудь, Лэйзэлл несколько мгновений смотрела на кровь. Должно быть, ей все еще сложно было поверить в то, что богиня от нее отвернулась. Та самая богиня, за которой Лэйзэлл следовала со слепым почтением и послушанием год за годом.

Кинн полагала, что это только пойдет гитьянки на пользу. Нельзя доводить до такого, превращаться в покорную тень, инструмент, игрушку своего божества или правителя. Должна же быть и своя голова на плечах.

- Она испытывает меня, - Лэйзэлл снова вскинула голову, и в глазах на мгновение загорелся знакомый огонек. Но загорелся не слишком уверенно и быстро начал затухать. - Проверка веры... Клиир готовил меня к такому. «Лишь самые тяжелые души взмывают в Астрал». Да. Да! Возможно, я еще могу заслужить милость Влаакит.

Лэйзэлл, как и ожидалось, была совершенно безнадежна. Подойдя, Кинн похлопала ее по плечу, морщась от боли в уставшей руке.

- Теперь ты враг для собственных сородичей. Научись жить с этим.

Несколько мгновений Лэйзэлл смотрела прямо перед собой, а затем резко отстранилась.

- Мне надо подумать.

- А нам надо выбираться отсюда, - мрачно напомнил Астарион. - Только как?

- Прежним путем нельзя, - Шэдоухарт сунула в руки Кинн флакон с лечебным зельем и опустилась на каменный блок. - Еще одну схватку с гитами мы точно не переживем. Но возможно...

Она огляделась задумчиво.

- По моему опыту... здесь может быть дополнительный выход, и даже не один. Делать подобную тайную крипту с единственным входом — самоубийство. Давайте осмотримся хорошенько.

Они все, включая Лэйзэлл, все еще погруженную в собственные мыли, разошлись по огромному полуразрушенному помещению, изучая каждый его уголок. Справа и слева от центральной ротонды отходили два рукава — узкие и длинные комнаты, заставленные шкафами и сундуками, ящиками с самым разнообразным содержимым, которым Астарион, конечно, не замедлил поживиться. Кинн после некоторых раздумий также сунула в свою сумку различные безделицы: несколько магических свитков, зачарованное ожерелье, пару драгоценных камней. Гиты вполне могли без этого обойтись, и к тому же, едва ли все это изначально принадлежало им. Однако, кроме сомнительных сокровищ ничего ей отыскать не удалось.

- Эй! - послышался спустя некоторое время голос Шэдохуарт. - Подойдите-ка!

Она отыскалась в «рукаве» напротив: стояла и разглядывала пару невысоких, лишь чуть больше человеческого роста статуй, изображающих Латандера, которому поклонялись в этой обители прежде. Статуи изображали мужчину в длинном одеянии, поднимающего перед собой сияющий золоченый диск и выглядели в окружающей их разлуке несколько неуместно.

- «Латандер благословляет восходящее солнце, источник всяческих благ», - прочитала Шэдоухарт, смахнув пыль с таблички у ног статуи. - А что под другой написано?

- «Латандер любовно прощается с заходящим солнцем»... - прочитала Кинн. Выпрямилась. - Это что, какая-то молитва?

Шэдоухарт покачала головой, а затем осторожно коснулась правой статуи, попыталась повернуть ее, и та с легкостью поддалась.

- Ага! Я слышала о таких хитрых замках с загадками! С их помощью обычно запечатывают особые тайные святилища или, будем надеяться, выход отсюда. Благословляет восходящее солнце... в какой стороне восток?

- У нас за спиной, - Астарион попытался сдвинуть вторую статую. - Можешь мне поверить. Эта не работает.

- Отойди, - буркнула Лэйзэлл, отталкивая его плечом, а после от души саданула по постаменту статуи кулаком. Что-то щелкнуло, и статуя повернулась сама собой. Затем еще раз.

Спустя пару минут совместными усилиями им удалось развернуть двух Латандеров в противоположные стороны, искренне надеясь, что один теперь смотрит на восток, а второй — на запад. Едва статуи заняли это положение, послышался щелчок, и кусок стены в нише впереди отъехал в сторону, открывая проход.

- Ага! - радостно воскликнула Шэдоухарт, весьма довольная собой. - Сработало!

Воздух, которым тянуло из прохода, был ощутимо холоднее, но все такой же затхлый. Уверенности в том, что коридор за потайной дверью ведет наружу, не было никакой. Однако, и особого выбора у них не было. Переглянувшись, они один за другим протиснулись в довольно узкий проем и начали спускаться.

Подумалось, что в последнее время они уходят все глубже и глубже, и скоро в самом деле угодят куда-нибудь в Подземье.

* * *

Некоторое время они шли в полумраке, разгоняемом светящимися шарами в руках Кинн и Шэдоухарт, но вскоре впереди начало разгораться золотистое свечение. Оно делалось все ярче и ярче, и вскоре стал понятен его источник: широкий дверной проем, закрытый искрящейся золотой пеленой. Еще один секретный проход, но на этот раз — никаких статуй.

Все посмотрели на Шэдоухарт, единственную в их компании, у кого был хоть какой-то опыт. Та огляделась, а затем не слишком уверенно указала на укрепленные на стене светящиеся кристаллы:

- Кажется... это. Нужно попробовать разбить их и посмотреть, что будет.

Вполне вероятно — ничего хорошего. Это могла быть ловушка, какое-то хитрое испытание или вообще один Латандер знает что, но особого выбора у них не было. Только возвращаться назад и с боем пробираться наружу. Лэйзэлл вскинула арбалет. Остальные отступили на всякий случай.

Гитьянки тремя меткими выстрелами разбила кристаллы, и стена рассеялась, открывая проход во второе помещение, залитое тем же золотистым светом. Впереди была еще одна дверь, но направиться к ней не позволил Астарион.

- Стойте. Ловушка. Оставайтесь здесь и не мешайтесь под ногами.

Опустившись на одно колено возле причудливой конструкции, он провозился с нею какое-то время, прежде чем позволил всем подойти. Чтобы отыскать кристалл, открывающий вторую дверь, пришлось обшарить все помещение, и он оказался скрыт за выступом скалы. За дверью — еще одно помещение, совершенно идентичное. И снова дверь, и снова ловушка. И пропасть справа, глубокая и черная, заставившая Кинн опасливо отодвинуться.

Наконец, последняя дверь была открыта, и перед ними предстало поистине величественное зрелище.

Помещение было огромным, весьма причудливой архитектуры. Стены и своды его терялись в сумраке, а в центре возвышался огромный постамент, притягивающий взгляд. К нему вела длинная лестница, поднявшись по которой, они оказались на круглой площадке, украшенной солнечным диском с лучами — символом местного божества. Площадка была круглой, небольшой, лишенной каких-либо ограничений — хотя бы самого низенького парапета, и за ее пределами была пустота. Но испугаться ее Кинн не успела. Все ее внимание приковала висящая в лучах света булава. Она выглядела изящно, даже изыскано, и казалась отлитой из чистого света. В рукоять ее был вделан кусок янтаря размером с кулак, который отблескивал алым и излучал собственный свет. Протянув руку, Кинн ощутила исходящее от этого оружия тепло. Солнечное тепло. Находясь рядом с нею, она буквально купалась в лучах солнца.

Это была совершенно необыкновенная булава.

Безотчетно Кинн протянула руку и коснулась теплого металла. Ее накрыло восхитительным предчувствием катастрофы, и на поверхность метнулась давно спавшая ее сущность. Возьми. Возьми. Вспомни все преграды, что ты преодолела, чтобы дойти сюда!

Мы преодолели, - вяло подумала Кинн.

Это неважно. Все неважно. Просто возьми ее. Бери же!

Темная ее сущность, казалось, впилась острыми зубами в мозг и сердце. Жестокая боль скрутила все тело, подталкивая вперед, заставляя сжать пальцы на рукояти булавы. И едва коснувшись ее, Кинн поняла, что это желание принесет несчастье.

Пальцы сомкнулись сами собой.

Вот так, - промурлыкала темная тварь, сидящая у нее в голове. Хорошо. Прекрасно. И будь что будет.

И стоило только булаве покинуть столб света, все вокруг пришло в движение. Обитель затряслась, как при самом жестоком замолетрясении. Кто-то рядом выругался, заставляя Кинн очнуться.

- Бежим!

В первую секунду показалось, что бежать некуда, и она обрекла их своим необдуманным поступком на гибель, но вскоре Кинн увидела впереди светящийся портал. Он был совсем близко — рукой подать — но в то же время так далеко. Воздух стал вязким, густым, опутал ее, удерживая на месте, и потребовалось усилие, чтобы сбросить оцепенение. Это просто защитные чары. Ничего более. Магия.

Кинн бросилась вперед, миновала портал следом за своими товарищами и оказалась на крыше обители. Все вокруг было покрыто густыми зарослями и залито неестественным сияющим светом. Он походил на солнечный, но был пронзительнее, ярче, опаснее, и источник его отыскался без труда: огромная кристальная пушка, направленная в самое сердце обители. Она вращалась, и лучи света били в камень, заставляя все здание сотрясаться до основания.

- У нас мало времени! - крикнула Шэдоухарт. - Надо убираться с крыши.

Они побежали, надеясь, что двигаются в нужном направлении. Обитель вздрагивала, и то и дело пол у них под ногами шел волнами, заставляя сбиваться с темпа, спотыкаться и даже падать. Они вскакивали и бежали дальше, уворачиваясь от попадающих под ноги обломков и ползучих лоз. Те так и норовили опутать ноги, обездвижить, словно мстили за причиненные обители разрушения.

Потребовалось бесконечно долгое время — минуты три — чтобы добраться до края крыши.

Кинн замерла.

Обитель стояла на краю ущелья, и сейчас дно его было так далеко внизу, что один его вид заставлял сердце останавливаться. Глубоко. Очень глубоко. Огромная высота. Должно быть такая, что бояться ее уже бессмысленно. Кинн умерла бы от страха прежде, чем разбилась.

- Давай, двигайся! - Лэйзэлл схватила ее за руку и грубо дернула, заставляя вернуться в реальность. - Там можно спуститься ниже.

В реальности было сотрясение обители, ужасающее сияние, грохот... В реальности было еще страшнее, чем в ее видениях, но Кинн побежала за гитьянки, искренне надеясь, что та хотя бы приблизительно знает, что делает.

- Я наложу на вас чары, - на бегу, чуть запыхавшись, сказала Лэйзэлл. - Сможете прыгнуть дальше, почти как гиты. Но сработает только один раз, так что пользуйтесь с умом.

Воздействия чужеродной магии Кинн почти не ощутила. К тому же, она не была уверена, что вообще сможет прыгнуть. Ноги ее примерзали к полу и безо всякой ползучей лозы. За нее все решила гитьянки, толкнувшая в спину и прокричавшая несколько слов. Кинн оторвалась от трясущейся земли, взмыла в воздух и от ужаса зажмурилась. Потом поняла, что так делает только хуже, собралась с силами и открыла глаза. Вовремя. Она успела сгруппироваться, падая на небольшой балкон, перекатиться, руками защищая голову, и вскочить на ноги. Новое сотрясение здания едва не уронило ее снова, но Кинн сумела устоять.

Теперь земля была куда ближе.

- Можно там слезть, - Шэдоухарт, приземлившаяся куда ловчее, указала на свисяющие почти до земли корни. - Скорее.

Высота все еще пугала Кинн, но сейчас речь шла о ее жизни — совершенно буквально — и это придавало сил и решимости. Тело действовало без оглядки на разум, бежало, карабкалось, повисало на руках, пока кровь в висках била безумным колоколом, мешая думать и одновременно с этим — мешая бояться. Оказавшись в конце концов она твердой, хотя и точно так же трясущейся земле, они побежали прочь от обители и остановились только когда тряска стала едва ощутимой. Обернулись. Небо затопило золотое сияние, и казалось, вся обитель пошла трещинами, которые это сияние заполнило. Что-то знакомое мелькнуло там на крыше, но разглядеть Кинн не успела. С грохотом, эхом отозвавшимся в горах и многократно повторенным ущельем, древняя обитель обрушилась вниз.

Медленно, пытаясь понять что не так, Кинн повернулась к своим спутникам.

- Где Астарион?

* * *

- Цк-ва. Гит м'затх-ак!

Остался на крыше.

Не успел.

Погиб по ее вине.

- Гиртар-рак нех торуун — одна кража губит все. Статья четыреста вторая.

Своими необдуманными действиями она погубила все, что только могла.

- Наша алчность превратила ясли Иллек в развалины. Влаакит, отпусти мне этот грех или пронзи мое сердце. Лишь твоей волей я могу обрести искупление.

Астарион был последним, чьей смерти Кинн моглапожелать.

- Неважно, что зайтиск не помог, а Влаакит объявила нас своими врагами!

- Лэйзэлл, помолчи, - Шэдоухарт потянула гитьянки в сторону.

Кинн осталась одна. Хуже того — наедине с собой, а это была не лучшая компания.

Там, на крыше она была охвачена паникой, слишком сосредоточена на себе, и ничего не замечала вокруг. Что задержало его? Была ли у нее возможность помочь? Они дали обещание прикрывать друг другу спину, и она свою часть сделки не выполнила. Что бы не связывало их, она...

Кинн закрыла лицо ладонями.

Какая жалость, какая жалость. Ты не видела его гибель.

Заткнись!

Это было, должно быть, восхитительное зрелище! В сиянии света.

Заткнись! Заткнись!

Хотя куда приятнее было бы разорвать его собственными когтями...

ЗАТКНИСЬ!

Кинн вскочила на ноги, вскинула голову и увидела знакомую худощавую фигуру. Умертвие стояло в нескольких шагах от нее и смотрело своими пронзительными глазами. От этого взгляда делалось не по себе, он пробирал до костей, до самой сути. И напугал темную сторону Кинн, заставив ее заткнуться и зарыться глубже. Кинн снова стала собой.

- Потребно ли тебе что-то? - нараспев спросило умертвие.

Показалось, что от ее ответа сейчас зависит очень многое. Кинн на негнущихся ногах подошла ближе.

- Да. Ты сказал, что можешь возвращаться из мертвых. Верни моего друга. Астариона.

Умертвие разглядывало ее несколько мгновений, а после протянуло руку ладонью вверх.

- Цена известна.

Верно. Двести монет. Ничтожная цена за чью-то жизнь и за ее ошибку. Кинн быстро вытащила кошель из кармана.

- Вот.

Куда исчезли эти деньги, Кинн не увидела, потому что не могла отвести взгляд от внимательных глаз умертвия. Показалось, тонкие иссохшие губы на мгновение тронула улыбка.

- Отойди.

Кинн сделала несколько шагов назад и сплела до боли пальцы. Поверить в могущество мертвеца до сих пор не получалось, и оставалось только верить. Он неспеша, испытывая ее терпение достал откуда-то свиток, пробежал его глазами и отчеркнул что-то острым ногтем.

- Внемли мне, тьма и рок! Сие стираю имя я из архива своего! Восстань!

Фигуру его, высокую и тонкую, окутало голубое свечение, которое стало шириться, делаясь все ярче, затем отделилось от мертвеца и сформировало знакомые очертания. Уплотнилось. Астарион, живой, целый и невредимый, сделал шаг вперед.

Кинн не удержалась на ногах и рухнула на колени, ощущая облегчение и что-то почти похожее на счастье. Впрочем, стоило ей встретиться с Астарионом взглядом, и радость ее поубавилась. Отвернувшись, он, печатая шаг, пошел вниз по дороге в сторону, где располагался их лагерь.

- Спасибо! - Кинн вскочила на ноги и уже не обращая внимание на загадочное всемогущее умертвие, побежала, чтобы нагнать вампира.

Он двигался быстро и выглядел так, что сразу же становилось понятно — он не настроен на разговоры. Это еще больше усугубляло чувство вины, которое и без того разъедало Кинн изнутри.

- По-послушай...

Астарион остановился так резко, что Кинн едва не налетела на него. Палец ткнулся ей в грудь, отодвигая.

- Каким местом ты думала?! - взорвался вампир. - Я же был прямо там, на крыше! Совсем рядом с этой пикой! Боги всемогущие! Ты хоть представляешь, как это больно?

Кинн облизнула пересохшие губы.

- Прости. В следующий раз я буду осторожнее.

- В следующий раз? - вампир уставился на нее в почти театральном изумлении. Покачал головой. - Нет, нет, нет, в «следующий раз» я сам схвачу сверхмощное оружие и буду целиться им в кого попало!

Кинн ощутила, как губы ее расползаются в исключительно глупой улыбке. Живой. Целый и невредимый. И снова говорит в обычной своей манере, которая в иной момент может раздражать. Но сейчас Кинн рада была видеть его ядовитую насмешку, кривляние, слышать знакомые интонации. Чем угодно была рада.

- Хотя я оценил, что ты сразу же постаралась исполнить свою ошибку, - совсем другим тоном закончил Астарион и похлопал ее по плечу. - Но больше так не делай.

Кинн замотала головой.

- Ну что, мы можем наконец идти? Или ты обрушишь на меня еще одну кару небесную? Оно хоть того стоило?

Кинн сняла с пояса булаву, о которой успела к этому моменту позабыть. Оружие почти ничего не весило до той секунды, пока не легло ей в руку. Идеально легло, окутав солнечным теплом.

- Ну и зачем булава девице, которая саблю в руки брать боится? - иронично поинтересовался Астарион.

- Это как концентрированный солнечный свет, - Кинн снова повесила оружие на пояс. Сияние немного померкло, но она все еще ощущала тепло. - Может пригодиться, скажем, если мы столкнемся с Казадором.

Астарион хмыкнул.

- Едва ли ты об этом думала, когда пыталась нас всех угробить. Идем уже. Не хочу больше ни минуты тут оставаться. И, серьезно, больше так не делай.

Глава сороковая. То, что внутри

Нет очищения, и вознесения тоже нет.

Зайтиск не очищает, он извлекает воспоминания

и убивает зараженных. И королева-лич не наделяет

вознесенных своею милостью.

Китрак Восс

- Что у вас там стряслось? - спросил Гейл, оглядывая их компанию, которая выглядела, должно быть, весьма потрепанной.

- О, ничего особенного, - саркастично отозвался Астарион. - Наша Кинн всего лишь попыталась всех нас угробить.

Трое оставшихся в лагере повернулись к Кинн, и на лицах у них было написано совершенно одинаковое недоумение. Ответить ей на это было нечего. Кинн кругом была виновата, куда не кинь взгляд.

- Он просто немного драматизирует, - пришла к ней на помощь Шэдоухарт. - Должно быть потому, что только что умер и вернулся обратно.

- В первый раз что ли? - хмыкнул Уилл, за что заработал мрачный взгляд вампира.

Гейл покачал головой.

- А если серьезно? Что случилось?

Кинн предоставила остальных рассказывать о произошедшем. У нее голова раскалывалась: к привычной уже головной боли прибавились мысли, которые, казалось, распирали череп изнутри. История, в которую ей не повезло угодить, выглядела все более причудливой, полной каких-то явно лишних сюжетных ходов. Если бы это была баллада, ее освистали бы даже в самом поганом трактире полном самой непритязательной публики. Личинки мозгоедов, иллитидские корабли, культ Абсолют, гитский артефакт и его обитатель, и королева гитьянки, повелевшая этого обитателя убить. Перебор. Определенно, перебор.

Однако, у всего произошедшего за последнее время были и свои положительные стороны. Стемнело, но Кинн не почувствовала пробуждения своей темной стороны. То ли та была вполне удовлетворена разрушением обители, то ли утомилась, но даже после заката Кинн не ощущала ничего кроме головной боли и злости, прежде всего на себя.

Постепенно разговоры и обмен не всегда уместными шутками утихли, и все собрались возле костра. Разговоры шли на отвлеченные темы, даже планов никто особых не строил. Затея с гитским зайтиском провалилась, и, должно быть, все в глубине души начали сомневаться в том, что путешествие в Лунные Башни как-то поможет. Возможно, у них не было ни надежды на спасение, ни будущего. И потому говорили сейчас обо всякой ерунде, старательно обходя важные темы.

Молчаливой оставалась одна только Лэйзэлл. Молчаливой и потерянной. Сидела, смотрела в огонь неподвижным взглядом и, казалось, превратилась в статую. Потом вдруг вскочила на ноги и сказала сгустившейся вокруг них темноте:

- Высший китрак. Влаакит послала тебя, чтобы ты сразил меня своим клинком?

Из темноты выступил знакомый уже гит, тот, что совсем недавно умчался на алом драконе, солгав своим подчиненным. Следом за ним шла молодая гитьянки, на первый взгляд безоружная, да и сам Восс нес свой меч на вытянутых руках, желая продемонстрировать мирные свои намерения.

Впрочем, ничто не мешало ему в мгновение ока снести им этим мечом головы. Гитьянки очень быстры.

- Я здесь не для того, чтобы убить тебя, Лэйзэлл. Я хочу помочь.

В висок винтом вкрутилась боль.

Не верь ему.

Совет обитательницы призмы, которая временами становилась ужасно назойливой, был совершенно излишним. Кинн сейчас вообще не верила никому за пределами их маленького безумного круга. На шестерых своих товарищей она, как убедилась, могла положиться, их объединяла общая беда и общая цель, а вот у всех прочих были какие-то свои интересы и весьма явное желание использовать проблему Кинн и ее спутников себе на пользу.

Обитателя призмы это тоже касалось.

- Ска-кек кир Гит шабэллет. Мой клинок в покое, - Восс кивнул на меч в своих руках. - Матерь Гит призывает тебя выслушать, что я скажу.

Лэйзэлл скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

- Говори. Я тебя слушаю.

- Я знаю, что у тебя астральная призма, Лэйзэлл.

Призма, лежащая сейчас в кармане куртки Кинн, нагрелась, а в голове зазвучало знакомое предупреждение: не верь, не слушай, не отдавай.

- Она несет в себе зерно краха Влаакит. И я хочу помочь тебе взрастить это зерно.

Лэйзэлл дернулась.

- Крах Влаакит? Шкакет. За одно это мне стоит проткнуть тебя насквозь.

Однако, гитьянки не двинулась с места. Должно быть, вера ее в великую богиню сегодня существенно пошатнулась.

- Ты говоришь о том, кто внутри? - Кинн сжала украдкой призму, ощущая исходящий от нее жар. - Ты знаешь, кто это?

Восс покачал головой.

- Если вам до сих пор это неизвестно, значит тому есть причина. Пока тот, кто в призме, не назовется сам, я не скажу ничего.

- Загадки, сплошные загадки... - пробормотал Астарион.

Да, Кинн тоже уже начали надоедать эти секреты.

- Тот, кто внутри, взял вас в союзники и защищает своей силой, - напомнил Восс. - Эта сила положит конец тирании Влаакит. Пленник призмы должен обрести свободу. Многие годы я пытался освободить пленника. Когда призма пропала, я опасался худшего. Но теперь мне представилась возможность, которой я так давно ждал. Остается лишь найти ключ, который откроет призму... и я думаю, что знаю, кто на это способен. Дайте мне время, а пока доставьте призму во Врата Балдура. Я буду ждать там в таверне «Ласка Шаресс». Там решится судьба моего народа. Лэйзэлл, вместе мы разорвем наши цепи и перестанем быть рабами Влаакит.

Лэйзэлл наконец отмерла и по своему обыкновению еще выше вздернула подбородок, удивительно напоминая при этом упрямую маленькую девочку.

- Я не раба, джестил-китрак. Бессмертная королева и есть моя свобода. Она очистит меня и дарует вознесение.

- Тьма помоги мне, - вздохнула Шэдоухарт. - Это мы уже проходили. Почему она такая упрямая?

Кинн пожала плечами и могла только сказать на это: гитьянки. Их племя едва ли отличалось когда-то гибкостью. Давить было бесполезно, уговаривать тоже, поэтому Кинн предпочла пока не вмешиваться и послушать, как с упрямством Лэйзэлл справится ее старший сородич. Должны же у них быть свои рычаги воздействия на соплеменников! Узнать их было бы сейчас очень полезно.

- Это ложь, Лэйзэлл — от первого до последнего слова, - китрак предпочел говорить прямо, как, впрочем, и ожидалось. - Нет очищения, и вознесения тоже нет. Зайтиск не очищает, он извлекает воспоминания и убивает зараженных. И королева-лич не наделяет вознесенных своею милостью. Она пожирает из силу, чтобы набраться могущества и со временем достичь божественности.

Вот! Именно это смущало Кинн в королеве гитьянки. Сейчас она поняла, что не так было с портретом, и с той грандиозной проекцией, что явилась их запугивать. Королева Влаакит была мертва, и больше всего походила на знакомое им умертвие. Только уверенности было по меньше и аура всемогущества, если разобраться, отсутствовала напрочь. Влаакит подавляла и запугивала, но при этом не тянула на божество. Но чудовище — скорее.

- Безумие какое-то, - покачала головой Лэйзэлл, убедить которую было непросто даже сородичам. - Ты пытаешься смутить меня... этой ересью. я... я ничего не хочу слышать.

Тут Кинн решила вмешаться, хотя бы для того, чтобы остановить возможный конфликт. Им уже приходилось драться с подчиненными китрака Восса, и повторять этот опыт не хотелось, тем более сейчас. На сегодня уже достаточно было схваток с гитьянки. Поэтому Кинн придвинулась ближе и тихо напомнила:

- Про зайтиск он правду говорит. Возможно, стоит довериться ему.

Лэйзэлл обожгла ее взглядом и отвернулась.

- Я служила Влаакит всю свою жизнь. Я заучивала ее слова, шла за нее в бой... но... но теперь она называет меня хшар-лак.

Повернувшись к китраку, она произнесла удивительно твердо.

- Я верю тому, что ты говоришь.

Все, кажется даже Восс и его спутница, украдкой выдохнули, и атмосфера серьезно разрядилась. Кажется, даже пламя костра засияло ярче.

- Мы встретимся во вратах Балдура, - кивнула Лэйзэлл. - И надеюсь, я об этом не пожалею.

Восс склонил голову.

- Лэйзэлл. Я вижу в тебе тэлакма гир — сестры-во-свободе. Вместе мы принесем нашему народу свет. Возьми — это ква'нит, псионический детектор. Слуги королевы ищут тебя повсюду. Ква'нит даст знать, когда окажетесь неподалеку от их портала. И тогда готовьтесь к бою — или ускользайте.

Лэйзэлл приняла гитский прибор с неожиданной почтительностью и спрятала под одеждой. Кивнув ей, Китрак взмахнул рукой, открывая светящийся портал в голубоватое, звездами искрящееся пространство.

- Мне пора идти. Взор Влаакит пронзает моря и небеса. Она считает, что я ей предан, и нельзя допустить, чтобы она во мне разуверилась. Держите астральную призму при себе. Никому ее не отдавайте. Убейте любого, кто попытается ее отнять.

Гитьянки шагнули в портал, и он схлопнулся за их спинами, оставив после себя причудливый запах, которому сложно было подобрать название. Повисло молчание, которое первой нарушила Шэдоухарт.

- Что ж, по крайней мере по одному пункту я согласна с гитьянки. Призму нам нужно хранить во что бы то ни стало.

Никак на это не отвечая, Лэйзэлл молча ушла в темноту. Уилл проводил ее взглядом и потянулся за хворостом.

- Среди гитьянки назревает раскол. И Лэйзэлл только что сделала шаг к тому, чтобы выбрать свою сторону.

- И мы с ней заодно, - поморщился Астарион. - Она собирается воевать с Влаакит? Порвет свои цепи во Вратах Балдура? Рад за нее, конечно. Но при чем тут мы?

- А мы все в одной лодке, - напомнила Кинн. - Давайте уже спать. День вышел слишком насыщенный.

* * *

Сон как назло не шел. Кинн проворочалась с боку на бок минут десять, а потом поднялась и отошла подальше от костра, чтобы никого не разбудить. Было о чем подумать. Все спуталось, смешалось, словно в детской игрушке с цветными стекляшками, и уже сложно было сказать, что имеет значение, а что — нет. Связаны ли в самом деле между собой все детали, или связь эта лишь мерещится от усталости и страха перед будущим. Имели ли они дело со счастливым стечением обстоятельств, которое помогло им избежать смерти во время крушения, свело вместе под защитой астральной призмы, а теперь уводило вперед, к загадочным Лунным Башням, или же все это были части чьего-то хорошо продуманного плана.

Компания подобралась все же слишком своеобразная, чтобы считать это простой удачей. Уже одно то, что рядом оказались шаритка, похитившая призму и гитьянки, приведшая их туда, где об этой призме знали достаточно много, было невероятно.

Пленник еще этот загадочный — или загадочная, Кинн вообще не была уверена, что в призме обитает живое в обычном понимании этого слова существо, и к нему применимы категории пола, расы и всего подобного. Пленник темнит.

Впрочем, у них у всех свои секреты.

Кинн запустила пальцы в волосы, еще больше взъерошив свою и без того растрепанную шевелюру. От одного того голова кругом шла, а ведь были еще измененные личинки, культ, Врата Балдура, куда спешили все кому не лень, проклятые земли, а теперь еще и разозленные гиты у них на хвосте. На фоне всего этого почти удавалось забыть о собственных проблемах.

Кинн сделала еще пару шагов и застыла, разглядывая, пожалуй, самое странное явление из всех, что она пыталась сейчас перечислить: вампир с зеркалом.

Совершенно бессмысленно. Абсурдно.

Удивительно хорошо вписывается во всю ту неразбериху, что с ними происходит.

- Смотришь на что-то интересное? - спросил Астарион, чуть сдвинув зеркало. Теперь в нем отражалась Кинн.

- Да так... ты что делаешь?

- Вот тоже, смотрю. Да только без толку, - мрачно ответил вампир, опуская зеркало. - Еще одна причуда моего недуга.

- Если тебя беспокоит, все ли на месте, уверяю — с того света наш мертвый друг тебя вернул в точности как было. Возможно даже лучше прежнего.

Вампир фыркнул и снова бросил взгляд на бесполезное зеркало.

- Тебе этого так не хватает? - спросила Кинн, подходя ближе. - Возможности видеть собственное отражение?

- Прихорашиваться перед зеркалом? Рисоваться? Еще бы. Это свое лицо я даже ни разу не видел. С тех самых пор, как у меня отросли клыки, а глаза покраснели.

Пожалуй, в этом была настоящая причина, а вовсе не в пустом тщеславии.

Кинн привстала, рассматривая глаза вампира. В свете переносной лампы они казались скорее янтарными, чем красными.

- Какого цвета они были раньше?

- Я... - на лице Астариона отразилась растерянность. - Я не знаю. Не могу вспомнить. Мое лицо — всего лишь еще одна неясная тень из прошлого. Еще одно, чего я лишился.

В раздражении он отшвырнул зеркало в темноту. Проследила за ним, отмечая прощальный отблеск бесполезного стекла, затем сделала еще шаг ближе и принялась пристально рассматривать лицо вампира, стараясь не упустить ни одной детали. Хорошее было лицо. Привлекательное. Из тех, что не назовешь идеально прекрасным — видала она наверняка эльфов и покрасивее — но... Кинн предпочитала это.

- Что? - Астарион с удивлением оглядел ее в ответ.

- Я вижу тебя.

- И что именно ты видишь?

Кинн хмыкнула. Многое.

- М-м-м... Складочки в уголках глаз, когда ты смеешься.

Нечасто, Астарион ухмылялся больше, но тем они и ценнее.

- Я бы попросил! - возмутился вампир. - Ты разговариваешь с вечно юным вампиром, а не со своей дорогой бабушкой.

Любопытно стало, сколько ему было лет, когда он был превращен в отродье. Что-то Кинн подсказывало, что немного. Едва ли больше ста. Мальчишка, тщеславный мальчишка.

- Ну же, старайся получше! Что еще ты видишь?

Кинн поймала себя на мысли, что разговор этот является своеобразным отражением их беседы на берегу во время вечеринки тифлингов. Тогда он, определенно, старался получше, подбирая самые удачные фразы. Кинн так делать была не в настроении.

- То, как волосы вьются у тебя за ушами.

Чистая, честно сказать, правда.

Вампир закатил глаза.

- Я просил о лести, а не о поэзии. Просто скажи, что я прекрасен, и день будет прожит не зря.

Что бы Астарион не хотел узнать в действительности, он превратил все это в конце концов в шутку. Кинн пожала плечами и отступила.

- И это все, что тебе нужно? Банальная лесть?

- Не только. Еще золото, - принялся загибать Астарион пальцы, - секс, месть — у меня, знаешь ли, немаленькие аппетиты. Но раз ничего другого нет, готов довольствоваться банальной лестью.

Кинн пожала плечами.

- Уж извини, помочь могу лишь в двух случаях из трех. Лести от меня не жди. Но если потребуется пристукнуть этого твоего Казадора, у меня теперь есть булава, переполненная солнечным светом. Сойдет, я думаю.

Оглянувшись назад, туда где догорал костер и посапывали товарищи, и где бродила во мраке удрученная, погруженная в невеселые мысли Лэйзэлл, Кинн села на влажную от травы росу и вытянула ноги. Где-то совсем рядом была пропасть, на дне которой бежала быстрая горная река, но пока ее не было видно, высота не пугала так сильно. Зато небо было ближе, и луна — огромная, белая, и дающая света, кажется, даже больше, чем фонарь.

Астарион сел рядом.

- Что собираешься делать после того, как мы избавимся от личинок?

- А мы это сделаем? - Кинн хмыкнула. - Да ты оптимист. У меня предчувствие, что в этих Лунных Башнях мы только наберем еще больше проблем... Не знаю. Отправлюсь путешествовать. Сочиню балладу о наших эпических подвигах. Порублю на маленькие кусочки того, кто со мной это сделал. Высплюсь наконец.

Откинувшись на спину, Кинн закрыла глаза. Странное дело, рядом с вампиром ее кошмары почти не мучили. Стеснялись, должно быть, показываться перед настоящим чудовищем. Погружаясь в дремоту, Кинн почувствовала, как кто-то накрывает ее плащом, пробормотала «как мило» и провалилась в сон.

Глава сорок первая. Очень опасная компания

Да сжалится над нами Мистра.

Гейл

На третий раз перемещение в памятную деревню было таким же простым, как обычный шаг. Кинн лишь прикрыла глаза на мгновение, а открыв их увидела старый колодец и развалины. И Хальсина, идущего им навстречу.

- Вы закончили со своими делами, как я вижу? У меня тоже все готово.

К походу друид подготовился основательно: на земле были аккуратно разложены припасы, лекарства и теплые плащи — путь через Подземье обещал быть непростым. Кроме этого Хальсин принес кое-какое оружие, зачарованные предметы, стрелы и различные мелочи, которые могли им пригодиться в дороге. Можно было только радоваться такой предусмотрительности.

Лэйзэлл пнула корзину и отошла в сторону. Со вчерашнего вечера она так и не проронила ни слова.

Заговаривать с ней было немного боязно. Кинн не знала до сих пор, что именно привело гитьянки в подобное расположение духа: крах всех чаяний и разочарование во Влаакит, или же то, что одна дурная полуэльфийка разрушила ясли и погубила кучу душ. Во втором случае дело могло закончиться дракой, да и в первом... Лэйзэлл достаточно ясно дала понять, что не нуждается в утешении. И все же, Кинн не могла все так оставить. Нужно было в конце концов выяснить, пойдет ли Лэйзэлл с ними или предпочтет добираться до Врат Балдура в одиночестве, или... вполне возможно, у гитьянки были и другие варианты.

- Ну что, - бодрым, наверняка неестественно бодрым тоном спросила Кинн, подходя, - ты пойдешь с нами к Лунным Башням.

Лэйзэлл даже не посмотрела в ее сторону. Казалось, ее страшно заинтересовали куски черепицы, еще не упавшие с изрядно потрепанной крыши.

- «Влаакит'ка свим храт краш'хт». Лишь во Влаакит обретаем мы свет, - Лэйщэлл снова пнула то, что попалось под ногу. Камень на этот раз, но ни звука не издала. Хотя по дрогнувшему лицу видно было, что ей больно. - Это были первые слова, которые я прочла на скрижали тирсу. И это не афоризм. Это закон, наше кредо — тот корень, из которого вырастают все десять тысяч статей устава Влаакит. «Пренебреги лишь одной статьей, и ты предашь Влаакит. Предай Влаакит — и станешь кровью и мясом, что насытят ее драконов». Если Восс говорит правду... если вознесение — это ложь, а очищение от личинки — лживая байка, тогда я не грешила против Влаакит...

На третий раз Лэйзэлл посмотрела вниз, выбирая, что бы ударить. Выбор ее пал на старый полусгнивший ящик, который от пинка разлетелся на щепки. Это зрелище, кажется, вполне удовлетворило Лэйзэлл. Она слабо улыбнулась и закончила торжественным тоном:

- Это она согрешила против меня.

Кинн выдохнула. Неправильно было сказать «наша Лэйзэлл снова с нами», потому что привычная гитьянки была высокомерной и малость одержимой идеей попасть в свои ясли. но... наверное, эта новая Лэйзэлл должна была им всем понравиться куда больше.

Кинн толкнула ее локтем в бок.

- Кто находится в призме, как думаешь?

Гитьянки нахмурилась и покачала головой.

- Не знаю. Мне и неоткуда знать. И это сводит меня с ума. Сперва я думала, это все иллитидская ложь, фокусы личинки. Но существо из снова реально. Оно обитает в призме. И Восс убежден, что это щерно краха Влаакит и залог освобождения гитьянки. Думаю... он может быть прав.

- А если он ошибается? Если права Влаакит?

Лэйзэлл пожала плечами.

- Значит, когда китраки придут за мной — а они непременно придут — я подставлю шею под их клинки. Они скормят меня своим драконам. И по заслугам. Но...

- Готова согласиться с тем, что Восс назвал Влаакит тираном?

Лэйзэлл покосилась на Кинн, хмурясь.

- Я никогда не думала о Влаакит как о тиране, а о себе как о ее вассале. Она была истоком моей силы, а я — продолжением ее воли. Воительница. Защитница. Сокрушительница. Но если Восс прав и Влаакит поглощает вознесенных ради обретения могущества... тогда никакая я не сокрушительница. Я скот — предназначенный на съедение.

Самообладание в конце концов изменила Лэйзэлл, и ее почти перекосило от гнева и отвращения. Впрочем, не потребовалось много времени, чтобы взять себя в руки и продолжить ровным тоном.

- Все гитьянки — рабы, у которых всего одно предназначение. Не уничтожить гхайков, не сокрушить их Великий план, а лишь позволить Влаакит стать божеством. Мне нужно время обо всем подумать.

- Думаю, этого у тебя будет предостаточно, - хмыкнула Кинн, оглядываясь и ища остальных. - Думается мне, Хальсин не слишком хорошо представляет, куда нам идти.

- Если в Лунных башнях мы получим хотя бы часть ответов на вопросы, расстояние и время не имеют значения, - с добавившейся к обычному ее высокомерию торжественностью ответила Лэйзэлл.

- Часть? Я предпочла бы получить их сразу все, - вздохнула Кинн. - Но я понимаю, что нельзя просить слишком многого. В нашем положении день прожить — уже хорошо.

Она собиралась уже вернуться к колодцу, но Лэйзэлл удержала ее за локоть.

- Твое... состояние... Ты в порядке?

- Состояние? - изогнула брови Кинн.

Лэйзэлл постучала ее по лбу.

- Память. Жажда крови.

- О, все в полном порядке, - живо откликнулась Кинн. - Я по-прежнему ничего не помню и время от времени хочу кого-нибудь убить.

- Хорошо, что ты проводишь столько времени с нашим вампиром, - заметила Лэйзэлл. - Пусть лучше он потеряет голову, чем кто-то еще из нас.

Кинн посерьезнела.

- Я приложу все усилия к тому, чтобы вы не пострадали.

Лэйзэлл рассматривала ее внимательно несколько мгновений.

- Я раньше думала, что твое нежелание участвовать в драках — это слабость. Но, возможно, это и есть твоя сила... Идем. Нужно выдвигаться, мы и так потеряли уйму времени.

Напоминать о том, что время они потеряли прежде всего из-за желания гитьянки попасть в ясли, Кинн благоразумно не стала.

* * *

На первую группу гоблинов, весьма недружелюбно настроенных, они наткнулись сразу за мостом. В прошлый раз тут была неплохо — для гоблинов — обустроенная застава, теперь же обычный их шумный лагерь. Однако, дозорных они выставить не забыли, а при появлении чужаков ударили в барабаны. Прежде, чем Лэйзэлл сняла гоблина метким выстрелом из арбалета, он успел позвать на подмогу, и отряд противников увеличился почти вдвое.

- Они стали куда враждебнее с прошлого раза... - пробормотал Астарион.

- С какого? - уточнил Гейл. - Когда мы вырезали их вожаков. Действительно, нашли на что обижаться.

Несмотря на численность, серьезными противниками гоблины не были, и с ними справились силами только волшебника, колдуна и Карлах, которой не терпелось двинуться в бой.

- Дальше будет сложнее, - мрачно заметил Хальсин. - Они еще в прошлый раз неплохо укрепились во дворе, у них выгодные позиции. И среди них хватает колдунов и чародеев не хуже нашего. Без обид.

- Какое уж тут, - отмахнулся Уилл. - Не следует недооценивать гоблинов.

- Возможно, нам следует разделиться? - Астарион выхватил из рук колдуна карту. - Здесь можно подняться на возвышенность, двор оттуда видно как на ладони. Можно будет снять дозорных, лучников, и самим выбрать наиболее выигрышную позицию. В прошлый раз эта дорога совсем не охранялась, не вижу причин, чтобы это поменялось.

Кинн кивнула. Она также запомнила это место, хотя в прошлый раз по пути на «свидание», если слово это тут уместно, она размышляла о множестве не самых веселых вещей и не слишком смотрела по сторонам. Там был выход к дозорной башне, удобные места для лучников и действительно отличный обзор.

- Мне лучше пойти наверх, от меня в бою немного проку, а там я смогу как-то повлиять на ситуацию. Гейл?

Волшебник потер подбородок.

- Знаю я пару хороших заклинаний... чем меньше народа мне придется прикрывать, тем лучше. Наверх.

- От меня больше проку на передней линии, - Уилл коснулся эфеса своей сабли. - Дамы?

Для Лэйзэлл и Карлах подниматься наверх было проявлением трусости, а не разумной тактикой, и обе они рвались в бой так, что аж руки подрагивали. Кинн невольно заряжалась их жаждой битвы — и жаждой крови, соответственно, и потому на всякий случай сделала шаг назад, чтобы не натворить глупостей.

- Я просто пойду последней и прикрою вас, - вздохнула Шэдоухарт и посмотрела на Кинн. - Справитесь там наверху без меня.

Кинн кивнула. Шэдоухарт поманила ее рукой.

- Давай, покажу кое-что. С твоими чародейскими силами исцеляющие чары не должны составлять особого труда.

Повторяя за жрицей движения пальцев и слова, Кинн обнаружила, что, кажется, уже знает это колдовство, но использовала его в прежней жизни, должно быть, крайне редко. У нее очень быстро начало болеть запястье и дрожать пальцы, однако колдовство вышло немногим хуже, чем у Шэдоухарт.

- Простейшую рану ты исцелить сможешь, - решила Шэдоухарт, - а со всем остальным как-нибудь потерпите.

Астарион и Гейл обменялись одинаковыми взглядами — насмешливыми и кивнули.

- Расходимся.

Дорога, ведущая наверх вдоль внешней стены укрепленного святилища, в самом деле совсем не охранялась. В том, впрочем, особой нужды не было. Гоблины не ожидали нападения с этой стороны, да и мало кто решился бы взбираться по крутой тропе, карабкаться по полуобвалившейся лестнице или старой стене. Кинн бы точно не стала этого делать, но она шла второй, и замыкающий их маленький отряд Гейл не позволял ей сбежать.

Почти достигнув площадки, вершины одной из дозорных башен, частично вырубленной в скале, частично сложенной из местного же камня, Астарион остановился.

- Ждите здесь.

Кинн немного помешкала, но потом все же перебралась через невысокий парапет и успела увидеть мелькнувшую в густом кустарнике тень. Послышался шелест, затем сип и бульканье.

Гейл поморщился.

- Не могу сказать, что мне нравятся методы нашего товарища...

Кинн сделала широкий приглашающий жест. Гейл со вздохом покачал головой.

- Признаю, так быстрее и безопаснее, но...

- Будешь действовать напролом, - заметил вернувшийся Астарион, вытирая кровь с нижней губы, - сдохнешь. Идемте, там все почти чисто.

- Почти?

- Пара лучников на той стороне и маг в башне. К ним не подкрасться по тихому, поэтому — прошу.

У него тот же приглашающий жест вышел куда изящнее и с явным оттенком издевательства. Гейл предпочел не обращать на это внимания, а вместо этого сосредоточиться на деле. Он сплел пару заклинаний, чтобы держать их наготове, и пошел вперед, оглядываясь. Кинн, остававшаяся верной очередному своему решению не лезть в драку, прошептала вслед несколько подбадривающих слов, усилив их магией. Точность и твердая рука еще никому не вредили.

* * *

Тем, кто остался внизу и предпочел рукопашную, пришлось трудно. Гоблинов стало, кажется, вдвое больше прежнего. Должно быть, служители Абсолют предпочли их ограничивать, а теперь в полуразрушенное святилище эти мелкие твари стали стекаться со всех сторон. Кинн быстро поняла, что даже взобравшись наверх ей не удастся отсидеться за спинами товарищей. Это было не только неправильно, но и совершенно невозможно, поэтому она вытащила арбалет, разложила на земле перед собой болты и устроилась под защитой небольшого каменного выстрела. До поры находящиеся внизу гоблины не понимали, откуда к ним прилетают выстрелы, но рано или поздно даже они должны были это сообразить.

- Огня!

Кинн поискала глазами Гейла. Избавившись от гоблинского мага, он теперь занял его место на башне, откуда поливал гоблинов молниями и магическим маслом. Оно вспыхнуло от малейшей искры, соскочившей с пальцев Кинн почти машинально. Послышался взрыв. Вскочив на ноги, Кинн перегнулась через парапет и поискала взглядом товарищей, но почти сразу Астарион дернул ее за воротник, возвращая назад.

- Осторожнее!

Вовремя: над головою просвистела стрела.

- Там же...

- Все сейчас у ворот, - отмахнулся Астарион. - И не сунутся сюда, если не дураки. И наш волшебник иногда дело предлагает. Дай-ка еще огня.

Порывшись в сумке, вампир вытащил пару склянок и, размахнувшись, бросил их в кучку гоблинов. Послышался отдаленный звон разбитого стекла и ругательства. Кинн, поколебавшись не больше мгновения, швырнула туда же огненный шар. Новый взрыв.

- Еще есть?

Астарион покачал головой и, приподнявшись, посмотрел на Гейла.

- Волшебник тоже выдыхается. Пошли, посмотрим, что возле ворот. С его места лучше видно.

Основная схватка разворачивалась в центральной части двора, но там их помощь пока не требовалась. Не говоря уже о том, что из-за весьма своеобразных заклинаний Уилла, сложно было что-либо разобрать. Все затянуло черным дымом, в котором то и дело посверкивали зеленые сполохи и раздавались крики. Тех гоблинов, кто пытался выбраться из этого жуткого облака, встречали клинки Лэйзэлл и Карлах, а также заклинания Шэдоухарт.

- Что ж, это оказалось проще, чем... Гейл! - Кинн бросилась к волбшебнику, полулежащему в паре шагов от них. - Ты?.. опять?

Гейл оттер пот со лба и с трудом кивнул.

- Магия... дается сейчас с трудом... нужен... еще... артефакт...

Кинн зашарила по карманам, затем перетряхнула сумку в поисках мелочей, купленных у зентов как раз для такого случая. Наконец, когда она уже почти потеряла терпение, на самом дне сыскался небольшой амулет, зачарованный на какую-то ерунду, но при этом содержащий достаточно сильное плетение.

- Спасибо!... - Гейл выхватил вещицу и прижал ее к груди, зажмурившись. На секунду его лицо разгладилось, но почти сразу же приобрело выражение паники, ужаса и отчаяния. - О, боги... Почти никакого воздействия. Да сжалится над нами Мистра. Послушайте... - Он выпрямился, вытер лоб и неуверенно посмотрел на Кинн. - Мне надо с вами поговорить — со всеми. Будет неправильно, если я промолчу.

- Говори, - кивнула Кинн. - Ты среди друзей.

- Вполне возможно, что сейчас это изменится, - Гейл бросил взгляд вниз и кивнул. - Идемте. Внизу как раз все закончилось.

Спустившись, они нашли у ворот одну только Карлах, которая пыталась сбить с себя пламя. Помахав рукой, она широко улыбнулась:

- Вот и вы. Остальные уже внутри, на разведке. Но, вроде, все тихо. Что-то стряслось?

Гейл кивнул, затем покачал головой и распахнул створку.

Внутри было пусто. Святилище казалось вымершим — неудивительно после того, что они устроили в прошлый раз и сейчас. Тишина давила на уши и нервировала куда больше барабанного гула, который прежде им казался таким раздражающим.

- Здесь никого, - крикнул Уилл с противоположного конца коридора. - Нужно все осмотреть и найти проход.

Карлах, зашедшая последней, задвинула тяжелый засов.

- Ну, чего мы ждем.

На долю секунды Кинн стало не по себе, появилось ощущение, что они замурованы. Но оно быстро прошло. Так или иначе, им нужно было двигаться вперед и искать дорогу в Лунные Башни.

- Идемте, - кивнул Гейл. - Нам нужно поговорить. Немедленно.

Для того, чтобы поговорить и передохнуть они выбрали «часовню» жрицы Кишки: здесь стоял длинный стол, пара лавок и несколько табуретов, и здесь было множество факелов и ламп. Место это сложно было назвать уютным, но оно было достаточно безопасным. К тому же, на дверях также были засовы, которые они предпочли задвинуть, думая не только о гоблинах, но и о пауках, которых тут держали, кажется, как домашних животных. Пару дней назад они сидели в яме, но что им мешало сейчас выбраться?

Всемером они собрались вокруг стола, занятые залечиванием ран, один только Гейл замер в стороне.

- Ну, - поторопила его Лэйзэлл, никогда не отличавшаяся терпением. - Чего ты хотел сказать?

Гейл вздохнул и потер лоб.

- Вы... должны узнать, кем я был. Вы должны узнать кто я на самом деле такой.

Кинн, уже хорошо знающая этот тон, приготовилась к длинному монологу. Впрочем, на душе у нее все еще было неспокойно: ее не оставляли самые мрачные предчувствия.

- Я ходячая тень тех надежд, которые некогда подавал. Я был, что называется, волшебником-вундеркиндом: с юных лет я умел не только контролировать Плетение, но и творить с его помощью, как музыкант или поэт. Столь велико было мое дарование, что на меня обратила внимание сама прародительница магии. Богиня Мистра, Владычица тайн. Она открылась мне и стала моей наставнице. Со временем — моей музой, а потом и возлюбленной.

- Смело звучит, - заметила Кинн. - Мало кто рискнул бы низвести богиню до своей «музы».

Гейл пожал плечами.

- В конце концов, я злодей в этой сказке. Мы наслаждались обществом друг друга — телом, разумом и душой. Но я по-прежнему жаждал большего. Видите ли, неважно, насколько могущественным становится смертный волшебник — мы все равно способы разве что скользить по поверхности Плетения. Мистра не пускает нас дальше. Есть границы, которые она не дозволяет нам перейти. С ней я всякий раз оказывался на краю пропасти и взирал на чудеса по ту сторону недоступного. Я пытался пересечь эти границы.

- Как именно пересечь? - мрачно уточнил Уилл, возможно, лучше прочих понимавший суть истории. Он не хуже Гейла разбирался в магии, пусть и на свой лад.

Кинн пока лишь только чувствовала, что ее нервирует этот рассказ и то, куда он может привести.

- Я пытался убедить ее. Сердился, умолял, клялся, что хочу лишь одного — служить ей еще лучше. Но она лишь улыбалась и говорила, что я должен довольствоваться тем, что есть. Сейчас мне трудно это вообразить, но я делил ложе с богиней и все равно не чувствовал удовлетворения. Я решил доказать ей, что заслуживаю большего.

- Тцк! - высказала Лэйзэлл общее мнение.

- Мы подошли к узловому моменту истории моего безумия. Хотите ли вы узнать ее целиком, или мне перейти к мрачному финалу?

Никто не ответил.

- Рассказывай все, - решила наконец Кинн. - Время у нас есть.

- Ну что ж, - вздохнул Гейл. - Тогда слушайте. Давным давно жил один могущественный правитель. Жил он в башне — точнее в летучей башне. В подробностях я расскажу эту историю как-нибудь в другой раз, если пожелаете. Суть же в том, что он пытался подчинить себе богиню магии, чтобы самому стать божеством.

- Безумие, - заметил до той поры молчаливый Хальсин. - Смертельное нарушение равновесия.

- О да. Ему почти удалось, но все же в чем-то он просчитался. Он обратился в камень, а его империя — Нетерил — рухнула в одночасье. В тот миг высвободилось огромное количество магической энергии, сопоставимое с первозданным хаосом, предшествовавшим сотворению мира. Даже Плетение не могло выдержать этого натиска. Оно растрепалось, порвалось, и мир смертных напрочь лишился магии до того дня, пока Мистра не вернулась. Она возродила Плетение, вновь соединив все разрозненные ниточки. Так мне, по крайней мере, казалось, пока я в своих ученых изысканиях не наткнулся на одну книгу. Это был нетерийский фолиант. В нем оказалась запечатана частичка Плетения, к которой у Мистры не нашлось доступа. Я спросил себя: «А что, если я сумею вернуть богине утраченную частицу ее естества?»

- А что, от цветов и конфет ты к этому моменту уже отказался? - не удержалась Кинн от сарказма. Ей все меньше и меньше нравилось — если такое вообще возможно — куда ведет история. Волшебники с их амбициями частенько летят прямиком во тьму.

- Вы же меня знаете, - криво ухмыльнулся Гейл. - Уж если надо делать красивый жест, размах не имеет границ. Я был убежден, что это магическое деяние в романтической обертке убедит Мистру взять меня за руку и отвести в свои доселе запретные владения. Я ошибался.

Ну надо же! - прозвучало в голове у Кинн. Кому принадлежит эта реплика, она сказать не могла. Возможно — ей самой. Волшебник, заигравшийся с могуществом. Как оригинально.

- Я заполучил жту прославленную книгу и уединился с нею в своем кабинете. А вот что произошло дальше... Позвольте показать.

Гейл протянул руку, но никто так и не решился ее коснуться. В конце концов Кинн решила, что ей в сущности терять нечего, поднялась с лавки и подошла к волшебнику.

- Положи руку мне на сердце.

К этому моменту Кинн уже хотелось отказаться от этого, идея казалась все менее привлекательной и разумной, рука же тем временем коснулась груди волшебница. Личинка шевельнулась за глазом, вызывая знакомую боль, а затем Кинн погрузилась во мрак. Постепенно он рассеялся, и Кинн чужими глазами посмотрела на заполненный книгами и множеством магических предметов кабинет, на старый стол со следами чернил, на книгу в оплетке, еще более старую... внезапно она раскрылась.

В книге не было страниц, лишь клокочущая масса чернейшего Плетения, которая устремилась к Кинн — к Гейлу, которым она сейчас была — обрастая зубами и когтями. Она вгрызлась в нее, становясь частью, заполняя все тело, разум, все, что составляло сущность неразумного молодого волшебника. Чернота, сила, алчная и вечно голодная, теперь стала большей половиной его естества.

- Ну как? - голос Астариона вернул Кинн в действительность. — Что ты видишь?

Отшатнувшись, Кинн с трудом отняла руку и уставилась на Гейла.

- Почему ты все еще жив?!

Волшебник опустил голову, отводя взгляд.

- К счастью, за то мгновение я поглотил малую его часть. Этого недостаточно, чтобы убить меня сразу. Но это было лишь начало. Эта нетерийская скверна... эта сфера — не знаю, как ее еще назвать — сидит у меня в груди. И ее постоянно нужно питать. Покуда я поглощаю Плетение из достаточно мощных источников, она молчит. Однако, если сфера утратит стабильность...

- Ты умрешь.

Гейл покачал головой.

- Все намного хуже, на самом деле. Я взорвусь. Я не могу точно оценить масштабы бедсвтия, но, основываясь на своих познаниях в нетерийской магии, могу предположить, что даже та небольшая частица, что я ношу в себе... она способна сровнять с землей город размером с Глубоководье.

Кинн медленно опустилась на лавку. С ума сойти! А она еще искренне себя считала самой большой проблемой в их отряде! А, оказывается, все это время они ходили в компании живой бомбы, готовой рвануть в любой момент.

И эта бомба была человеком.

Кинн содрогнулась.

Человеком, в чьей голове засела личинка иллитида, способная превратить его в безвольную куклу. Что выходит еще хуже. Мало от Абсолют им было проблем.

- Ты хоть думал о том, что случится, если личинка завладеет тобой?

- Я думаю об этом ежесекундно, - кивнул Гейл. - Наяву и во сне. Но выхода нет. Все это... Да, вероятно это выглядит как предательство. Скажите слово, и я уйду.

Кинн беспомощно обернулась к остальным. У всех на лицах читалось одинаковое изумление пополам со страхом и недоверием.

- Что тут обсуждать?! - зло бросил Астарион. - Этот нетерийский сюрприз давно должен был превратиться в точку на горизонте.

- Я не знаю, что думать, - отмахнулась Шэдоухарт и отвернулась. - Если честно, мне наплевать. Как решите, как и будет.

- Остальные? - осторожно уточнила Кинн.

- Бросать его неправильно, - с мрачной решимостью заметил Уилл. - Мы не можем бросить товарища в беде.

Карлах кивнула. Лэйзэлл пожала плечами, и выражением лица в этот момент напомнила Шэдоухарт. Кажется, у нее точно так же не было на этот счет особого мнения.

- Мастер Хальсин?

Друид слабо улыбнулся.

- Это ваше путешествие, я лишь проводник. Решать прежде всего вам.

Кинн снова повернулась к волшебнику и осторожно уточнила:

- Если мы разойдемся, куда ты отправишься?

- Как только я выйду из-под защиты артефакта, Абсолют довольно скоро меня заметит. Я не позволю ей схватить меня и постараюсь умереть быстро. Я приму Полуночные слезы и постараюсь уйти как можно глубже в Подземье. Буду идти до тех пор, пока мой взор не затуманится навеки. Если повезет, я наткнусь на одно из поселений свежевателей разума, и когда сфера взорвется, последняя песнь отмщения будет долго и громко звучать в темноте. Не слишком по-геройски, однако я бы казал, что в такой концовке есть поэтическая справедливость.

Кинн закрыла глаза, гоня от себя нарисованную словами волшебника картину.

- Полагаю большинство, и я в том числе, не могут этого допустить. Мы проделали долгий путь вместе и пойдем вместе дальше.

- Это... - Гейл, кажется, подавился воздухом. - Это большое облегчение. О да, просто огромное! В вас воистину заключена сила, которая меня укрепляет. И от всего своего воспрянувшего сердца я вас благодарю. Я пойму, если вы обернетесь против меня. Я буду преисполнен смирения, если вы встанете на мою сторону. И в любом случае я постараюсь вас не подвести. Я стою на краю пропасти, но если вы не оставите надежду, я тоже не оставлю. Буду сопротивляться, бороться — сколько смогу. А теперь... я и сам утомился от звука своего голоса. Пора двигаться дальше.

- Наконец-то, - Астарион встал, с грохотом отодвинув табурет. - Давайте уже найдем путь в Подземье и займемся делом.

Выйдя из «часовни» он от души хлопнул дверью.

- Кое-кто страшно не любит оставаться в меньшинстве, - насмешливо заметила Шэдоухарт, проводив его взглядом.

- Так бывает, когда никого нет на твоей стороне, - Кинн поднялась и направилась к двери. - Я поговорю с ним. Встретимся тут через два часа. Думаю, нам этого времени хватит, чтобы все тут обшарить.

* * *

Астариона Кинн нашла возле ямы с пауками. Гигантские твари никуда не делись, так и копошились на дне, поигрывая жвалами. Расстояние до пола тут было не так велико, чтобы напугать ее, но все же Кинн предпочла держаться от края подальше. Не хотелось угодить паукам на обед.

- Для хитрой и пронырливой кровожадной твари ты слишком уж пытаешься быть доброй.

- Прошу прощения? - Кинн все же подошла ближе и заглянула Астариону в лицо. - Как ты меня назвал?

- Ты не раздумывая уничтожила ясли гитьянки — со мной заодно — а теперь вдруг пожалела живую бомбу, нашего дорогого друга Гейла. Я просто думаю: где проходит эта граница «свой-чужой» и как не оказаться на неправильной стороне?

- Мы не станем прогонять Гейла только потому, что тебе так хочется. Это раз. Во-вторых, я не хочу знать, что произойдет, когда он со своей нетерийской или как ее сферой попадется Абсолют. И в третьих... с волшебником путешествовать лучше, чем без волшебника.

Если подо все подводить рациональную основу, обнаружила Кинн, то откровенно хаотические действия не выглядят такими нелепыми и бессмысленными. У всего, что она делала, таким образом появлялась хотя бы ненадолго логически обоснованная причина.

- Будем надеяться, это не доведет нас до беды, - проворчал Астарион.

- Если бы я действовала разумно, - напомнила Кинн, - то воткнула бы кол тебе в сердце еще много дне назад.

- О, я очень тебе благодарен за твою... открытость. Однако, это вещи немного разного порядка, не находишь?

Кинн вскинула брови.

- С чего бы это? Ты — вампирское отродье, способное сожрать нас и не поперхнуться. Ничего не упускаю?

Астарион поморщился.

- А Гейл — оружие массового поражения, способное стереть с лица земли ГОРОД.

- Прежде всего вы оба — мои спутники, - покачала головой Кинн. - И мы либо все вместе, либо поодиночке. Во втором случае шансов выжить у нас фактически не остается.

- Хорошо, хорошо, - Астарион махнул рукой. - Только постарайся, чтобы твое неуместное добросердечие не привело нас к гибели. Пошли, нужно кое-что проверить в комнате жрицы.

Заинтересовала его дверь, на которую Кинн даже внимания не обратила. Не то, чтобы она была потайной или просто неприметной — дверь как дверь, скорее просто удивительно естественной. Просто — дверь. Запертая на замок, ключ от которого наверняка был где-то на теле гоблинской жрицы, которое теперь покоилось на дне разлома.

Для Астариона, впрочем, это не составляло проблем, и к возвращению остальных товарищей, он уже справился с замком и открыл дверь. За нею оказались темные, захламленные, но не лишенные претензии на уют — на особый гоблинский манер, конечно — комнаты, прежде вероятнее всего принадлежавшие жрице. Здесь был огромный очаг, мебель, притащенная в комнату, кажется, со всех концов света, и даже широченная кровать под балдахином.

- Ну просто будуар... - пробормотала Шэдоухарт, скидывая с покрывала кости какого-то животного, еще хранящие остатки гнилого мяса.

- Свитки, амулеты.... - Гейл открыл несколько сундуков, заглянул в шкаф и даже в покосившуюся тумбочку возле кровати которая выглядела так, словно этого не переживет. - Она жила с размахом.

- Здесь еще проход! - донесся до них голос Хальсина, приглушенный толщей камня. - Вам стоит взглянуть, мои юные друзья. Думаю, это то, что мы ищем.

Как и все древние святилища — в этом Кинн успела убедиться в обители Латандера — под землей было устроено множество переходов, тайный молелен и секретных комнат. Не был исключением и храм Селунэ. Когда-то комнаты, сейчас оскверненные гоблинами, должно быть служили для подготовки жрецов перед приобщением к тайнам. Во всяком случае зала, обнаруженная друидом, настраивала на самый торжественный лад. Когда зажгли свечи, и она осветилась множеством огней, отраженных от металлических дисков на подсвечниках и на стенах, невольно дыхание перехватило. Комната тонула в сиянии. И не сразу в глаза бросался узор на полу.

- Это напоминает фазы луны, - Кинн присела возле каменных кругов и тронула их пальцами. Камень поддался, издав тихий скрежет. - Еще одна загадка...

Это отдаленно напоминало то, с чем они столкнулись в обители Латандера. Однако, тут не было подсказок, и оставалось только гадать, как же следует подвинуть круги и какой сложить узор. Разгадка непременно должна была быть связана с луной и ее фазами — святилище ведь принадлежало Селунэ — однако никто из них не был близко знаком с этим культом и его традициями. Даже обшарив всю залу и опоясывающие ее галереи, они так и не смогли найти разгадку этой шарады.

- Может присоединишься? - проходя очередной круг по зале в поисках подсказок, Кинн легонько толкнула Астариона.

Вампир все то время, что они суетились и пытались хоть что-то сделать, простоял, скрестив руки на груди и разглядывая стену с глубокомысленным видом. Как заметила Шэдоухарт, все сделал, лишь бы не работать.

- Продолжайте суетиться и не мешайте мне думать, - отмахнулся вампир. - Кажется... это.

Сделав шаг к стене, он прикоснулся к серебряным украшениям, вделанным в камень, повернул и удовлетворенно кивнул.

- Так.

Еще пара подобных манипуляций, и часть стены слева отъехала в сторону, открывая проход. С торжествующей и весьма насмешливой ухмылкой Астарион повернулся к своим спутникам.

- Вот что бывает, когда включаешь голову.

- Молодец, - Лэйзэлл, проходя мимо, потрепала его по голове. Увернуться Астарион не успел. - Хороший мальчик.

Несколько мгновений они простояли перед открывшимся проходом, собираясь с мыслями, а затем один за другим перешагнули порог и оказались в огромной пещере, практически не освещенной. Пришлось запалить несколько магических огней, чтобы наметить дорогу, старательно при этом глядя под ноги. Сперва пещера больше напоминала узкий проход, ущелье, своды которого терялись невообразимо высоко, затем постепенно расширилась, пока не привела их к обрыву. С края его свисала лестница.

Кинн сглотнула.

Подземье. Что логично, находится оно под землей.Внизу. Туда нужно спускаться. По лестнице, которая болтается над пропастью. Кинн рискнула, вытянув шею, глянуть вниз, и теперь могла твердо сказать, что пропасть эта поистине бездонна.

- Я пойду первым, - Уилл ловко спустился сразу на несколько ступеней, так, словно только и делал целыми днями, что лазал по веревочным лестницам. - Если замечу опасность — крикну.

Следом за ним, выждав некоторое время, пошла Лэйзэлл. Затем Гейл.

Астарион подтолкнул Кинн в спину.

- Идешь?

Назад пути нет, напомнила себе Кинн. Двигаться можно только вперед.

А падать с такой высоты, наверное, даже и не больно.

Медленно, преодолевая ужас, сделавший тело неповоротливым, она опустилась на колени, села, свесив ноги, нащупала ступень. Поняла, что так спускаться попросту нельзя, повернулась, сжимая деревянные планки в руках. Нога на долю секунды провалилась в пустоту. Следом за ней — сердце. Затем Кинн нащупала ступеньку. Еще одну. Главное не смотреть вниз и не думать ни о чем. Просто... любоваться окрестностями. На камнях растут чудесные светящиеся кристаллы, да и вообще, место вполне милое. Для Подземья.

Медленно, шаг за шагом, Кинн продолжила спуск.

Темнота неумолимо сомкнулась у нее над головой.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Дополнения. Персонажи истории (в порядке появления)

ОСНОВНЫЕ ПЕРСОНАЖИ

В скобках указаны ударения в именах для тех, кому это существенно

Кинн

Раса: полуэльф (наполовину лесная эльфийка, подозреваю что по маме)

Класс: бард/чародей

Кровожадное чудовище, искренне пытающееся быть милым, дружелюбным или хотя бы просто адекватным. Если бы в D&D было мироввозрение "хаотик хаотик", Кинн была бы отличной к нему иллюстрацией.

Лэйзелл

(Произносится как лэйзЕлл)

Раса: гитьянки

Класс: воин

Гитьянки - весьма воинственная раса, обитающая в астральном плане, ну и беспардонно шастающая повсюду. Управляет ими королева-богиня Влакит, а главная их цель - кроме служения Влакит - это уничтожение иллитидов. Те когда-то держали гитьянки в рабстве. Подобно своим сородичам Лэйзелл сильна, умело обращается с оружием, прямолинейна и до жути высокомерна. На первый взгляд.

Шэдоухарт

(Произносится как шЭдоухарт)

Раса: высшая полуэльфийка

Класс: жрица домена обмана

Девушка скрытная, говорить о себе не любит. Саркастична, достаточно жестока. Носит при себе загадочный артефакт гитьянки, о котором никому не рассказывает.

Если будет настроена поболтать, вы от нее уже не отвяжетесь.

Астарион

(Произносится как астАрион)

Раса: высший эльф

Как мы знаем после 4 главы - вампирское отродье (в бегах)

Класс: плут

Как вы, возможно, уже заметили, Астарион - мой любимый персонаж во всей этой истории. Он многослойный, как матрешечка кукол эдак на 50. Все, что вам пока надо знать: Астарион - типичный трикстер. И эгоист.

Гейл

Раса: человек

Класс: волшебник

Гейл славный парень, хотя и невероятно болтливый. За короткое время вы про него узнаете все: о его башне, кошке (простите, трессуме), его любимой магии и его запутанной личной жизни. В общем все, кроме действительно важного. Отношения с Гейлом мне уже который отыгрыш мешают построить три проблемы: я не фанатка любви втроем; он откровенно хамит всем неволшебникам, практикующим магию; он еще больший врун, чем Астарион, а это, право, непросто

Уилл

Раса: человек

Класс: колдун

Уилл - обаятельный по-своему душнила, хороший парень (за плечами у которого тоже огого какой секрет, но на мой вкус тоже какой-то душнильский). В общем, я его немного недолюбливаю, но к нему прилагается море интересных историй, полезные умения и ах, какая женщина! О женщине чуть позднее.

Ах, да. Есть у Уилла огромное достоинство: у него прекрасное чувство юмора, и иногда его стоит брать с собой только чтобы во время прогулок по окрестностям послушать их с Астарионом пикировки на заднем плане.

Карлах

Раса: тифлинг

Класс: варвар

Карлах - последний член отряда по спасению мира и себя любимых, энергичная, удивительно приятная девушка ростом метра два с гаком, пылкая во всех отношениях.

Ругается матом, горит на работе, всегда готова вступиться за ближнего. За дело мира бошки пообрывает.

Ну а еще, она просто красавица.

ВАЖНЫЕ ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ПЕРСОНАЖИ:

Скелеритас Гнус

Вот эта вот нечеловеческая миляга (буквально - нечеловеческая, неэльфийская и никакая еще) явилась нашей героине в 15 главе, представившись верным дворецким. Будет забегать еще, редко но метко. Стильный, в меру обаятельный мужчина, несколько нездорово обожающий свою "прогнившую госпожу". Во втором акте скажет про Астариона ровно то, что я о нем думала, чем и заслужит мои вечные респект и уважение.

Гость из сновидений

Неведомое создание, появившееся во снах героев во время событий в гоблинском лагере. Для всех выглядит по-разному, к Кинн является красивая лесная эльфийка с белыми глазами (о, эти шутки подсознания), облаченная в латы. У этого прекрасного создания секретов больше, чем у всех героев вместе взятых

Рафаэль

Камбион, адский обитатель, владелец стильного Дома Надежды, любитель почитать стихи и заключить контракт с кем-нибудь из материального плана. Словом - нормальный такой дьявол. Ну а также - та еще Королева Драмы. Его очень весело злить, он тогда в истерику впадает

Барк Рут

Глубинный гном родом из Врат Балдура. Мы с ним еще встретимся и не раз. Славный парень, и да, он всегда такой нервный пессимист. Веселее всего с ним общаться, когда играешь за дроу